— Черт побери, черт побери, черт побери… — В ушах еще звенело эхо выстрелов, а я как заведенный бормотал одно и то же раз за разом, и никак не мог остановиться. Ноги так и норовили подкоситься, зубы стучали друг об друга, а руки почему-то никак не могли выпустить опустевшего огнетушителя, холодной струей из которого непонятно как получилось отбиться от стаи каких-то зеленых уродливых нелюдей, пытавшихся проткнуть меня копьями или выпотрошить меня каменными ножами. — Черт… Кхе… Побери…

— Пошли отсюда! — Сергей дернул меня за плечо, увлекая обратно на лестницу, на ходу пытаясь выдернуть из пистолета расстрелянный магазин. А после со звоном роняя его на пол. Руки у него дрожали не меньше, чем у меня. Возможно, именно поэтому из пары десятков монстров, которые нас едва не растерзали, убитыми на полу осталось валяться лишь трое. Впрочем, какие-то еще были ранены. Точно ранены, вон какие брызги крови остались на дверном косяке, через который они удрали… — Тебе мало того, что уже случилось, хочешь еще и фреона надышаться?! Он токсичный, если ты забыл!

Да, точно… Хладоновые огнетушители ведь крайне опасны для здоровья, нам на инструктаже по технике безопасности много раз талдычили одно и тоже. Зато эффективные, можно тушить аппаратуру под напряжением, причем очень быстро тушить, быстрее, чем порошковыми. Я, правда, не уверен, чем конкретно был заправлен тот баллон, который до сих пор сжимают мои руки, может, и не фреоном, но дышать тут определенно стало тяжеловато, в горле дерет, а слезящиеся глаза чуть ли не режет. И это при выбитых окнах и куче дыр в стенах….

— Сергей, это ведь были не люди, верно? Верно?! — Мой голос абсолютно против воли сорвался на какой-то истерический визг. Наконец-то разжавшиеся пальцы выпустили из рук огнетушитель, машинально прихваченный на случай встречи с перекрывшим путь возгоранием, и опустевший красный железный баллон с лязгом запрыгал по ступенькам.

— Кажется, действительно не люди, — подтвердил Сергей, по вискам которого катились крупные капли пота. Да и рубашка на спине стремительно темнела. — Во всяком случае, таких людей я раньше не видел. Даже по телевизору. Не индейцы, не негры, не пигмеи, не… Да блин! Гоблины прямо какие-то!

По отдельности те зеленые черти, которых я распугивал бьющей из огнетушителя струей ледяных реактивов, были, в принципе, не слишком страшные. Две руки, две ноги, одна голова, сверкающая желтыми глазами с вертикальным зрачком. Между всем этим — худощавое тельце зеленовато-коричневого окраса. Полный комплект зачастую был покрыт узорами синих, черных и красных цветов, имел либо курчавую черную шевелюру, либо татуированную лысину, рост где-то под полтора метра. Да и рожи их, если честно, сложно назвать такими уж пугающими. Глаза, рот, уши и нос находились на полагающихся им местах. Правда, последняя пара органов в длину заметно так превосходила человеческие. А еще зубы… острые. В принципе, еще и не таких уродов видел в передачах про жертв пластической хирургии и всяких пытающихся выделиться из толпы отморозков, которым не жаль собственное тело под нож хирургов положить. Но сочетание всех этих черт вкупе с какой-то неправильной нечеловеческой пластикой движений доводило до усрачки. Особенно когда таких уродов два десятка, они хором визжат и все с какими-нибудь колюще-режущими предметами!

— Не люди! Они не люди! — Громко повторил себя я, чтобы убедить, что не ошибся. Хотя мне очень хотелось, чтобы все случившееся оказалось не более чем галлюцинацией. Не грохотал пистолет в руках напарника, не хрипел сквозь кровавую пену получивший пулю в грудь гоблин, не взрывался второй корпус! — И они жрали… Жрали трупы! Мне кажется, та, от которой откромсали руку — это Светлана!

— Да не, не она. У неё юбка бы из-под халата не виднелась. Это кто-то другой. — Сергей опустился на одно колено рядом с телом охранника и принялся обыскивать его одежду. Получалось у него не слишком ловко, и потому на то, чтобы обшарить все карманы, мой напарник потратил не меньше минуты. — Блин! Всего один запасной магазин! А если бы сюда террористы явились?

— Чтобы воевать с террористами нужен не одинокий охранник, а спецназ… Да, точно, надо же вызвать полицию! — Рука метнулась сначала в карман за телефоном, но сначала я вспомнил, что телефоны так и остались в столе у шефа, а потом до мозга дошло, что пропустить едва не прикончивший нас катаклизм было попросту невозможно. Даже на другом конце города или в десятке километров за его пределами. И раз мы пока не слышим воя сирен, принадлежащих сразу пожарным, скорой помощи и стянутым со всего города патрульным, то это значит… Значит… Лес…

— Лес? Какой лес? Причем тут лес? — Не понял меня Сергей, по второму кругу принявшийся охлопывать карманы мертвого охранника в надежде найти незамеченные ранее патроны.

— Снаружи — лес! — Я помотал головой. Протер слезящиеся глаза не слишком-то чистыми руками. Даже ущипнул себя в надежде, что очнусь… Не помогло, к сожалению. И теперь синяк будет. Самое обидное, что мучения были напрасны. Окон в коридоре не было. Раньше. А теперь одно появилось. Кругленькое такое, с оплавленными краями. Диаметром примерно в полметра шириной. Дыра аналогичного размера еще и в стене имелась, открывая вид на множество непредусмотренных строителями отверстий, расположенных друг за другом. В прошлый раз мы прошли мимо неё, особо не отвлекаясь, а сейчас вот я через неё наружу выглянул. И не увидел ни одной многоэтажки. Ни одной! Хотя наш молодой НИИ стоял пусть и не в самом центре города, но и далеко не на окраине, заняв площадь, на которой до этого лет пятьдесят находился одноэтажный гаражный кооператив. — Там пальмы! Ну, или не пальмы, но уж точно не обычные елки и тополя!

Ближайшим объектом к зданию, в котором меня угораздило работать, являлся недостроенный корпус, рядом с которым выгорела все трава. Теперь его стены напоминали по количеству дырок швейцарский сыр, но каким-то непонятным чудом они все еще не рухнули. Только топорщившаяся совсем недавно в стороны арматура заметно оплавилась. Встречающиеся тут и там темные кучки, скорее всего, были людьми. И, кажется, разряды били в них с почти той же интенсивностью, что и в металл, ведь большая часть покойников превратилась в натуральный уголь. Дальше находилась громадная дыра неизвестной глубины — память о бывшем корпусе, он же эпицентр катастрофы. Потом участок относительно свободного пространства, покрытого лишь тонким слоем битых кирпичей, обломками разбитых машин, скрученными в спираль кусками забора и прочим техногенным мусором. Потом… начинались деревья. Сначала поломанные, метров двести или триста занимал ужасающий бурелом, через который и танку не проехать. А уже за этой баррикадой природного происхождения начинались массивные стволы лесных исполинов, большую часть из которых обхватить не смогло бы даже три-четыре человека. Они вздымались куда-то ввысь. И с них свешивалось невероятное множество лиан, запутанных в самый сложный на свете узел.

— Бля… — Сергей посмотрел туда же, куда и я, а после из него будто разом выпустили воздух. Идиотам и так-то жить трудно, а в научной сфере так вообще. И потому выводы старший лаборант Синицын сделал мгновенно, и отличаться от моих они могли лишь незначительными деталями. Но для тех, к кому пришел Песец, уже как-то безразлично, Полный, он Великий или же Абсолютный. — Попали…

— Попали, — согласился с ним я, с тоской взирая на переломанные джунгли. Вымахать за пару минут или даже часов они не могли. Ну никак не могли. А значит, с вероятностью 99 и девять в периоде процентов тропический лес находится там, где ему и положено. И шастающие тут гоблины шастают у себя дома. А вот мы — нет. Причем я не знаю на планете Земля таких мест, где местное население может похвастаться модным зелено-коричневым цветом, вертикальными зрачками и каменными ножами как наиболее популярным брендом местной оборонной промышленности.

— Мы попали так глубоко в жопу, что оказались во рту и сейчас нас нафиг перемелют зубами к чертям собачьим!

— Не ори, — оборвал меня Сергей, прислушиваясь к тому, что происходит внизу. — Я пока не слышу, чтобы эти… гоблины возвращались… Вроде мы их хорошо шуганули, да и свежих трупов снаружи наверняка дохрена, есть чего пожрать. Но если они тебя услышат и поймут, что ты испуган, то могут попробовать добавить к своему рациону живое мясо. Собаки преследуют убегающую добычу, лев нападает на корову только со спины… Психология, блин! Причем единая для всех хищников животного мира. Включая человека, который подчас превращается в ту еще зверюгу.

— Я не ору… Я просто громко разговариваю! — Взять себя в руки получилось с трудом. Впрочем, кому я вру?! Ни черта не получилось! Если бы не случайность в виде моего огнетушителя и пистолета, за которым Серега догадался быстро сбегать, нас бы уже разделывали на части в поисках вырезки и прочих аппетитных кусочков! — Черт, эти гоблины же вернутся. А не эти, так какие-нибудь другие… Надо найти такое место, где мы сможем держать оборону. И оружие! Ну, хоть что-нибудь! Твоих патронов ведь надолго не хватит, особенно если будешь так мазать! Сколько раз ты промахнулся? Семь? Восемь?!

— Можешь лучше? Нет? Тогда молчи, а то я и без того на нервах! — Огрызнулся Синицын. — Но идея у тебя в принципе правильная. Защитить весь корпус вдвоем мы не сможем. А если бы был тут кто-нибудь еще, он бы на звуки стрельбы точно отреагировал. Значит, надо пробежаться по этажам, посмотреть, насколько они разрушены, где можно берлогу обустроить и чего полезного набрать. И вообще… мы же, получается, первые межпланетные или вообще межмировые путешественники, а это даже покруче Гагарина. Как там "он сказал "поехали", он взмахнул рукой"? Поехали…

Сергей Синицин.

Какое-то подозрительно громкое шелестение раздалось у меня в опасной близости от уха и, отреагировал я так, как и должен был отреагировать настоящий представитель вида хомо сапиенс, то есть человек разумный. Стукнул по подозрительной и потенциальной опасной фигне той палкой, которую и сжимал в руках. А то, что она оказалась с острым наконечником и вроде бы даже отравленным, в данной ситуации послужило несомненным плюсом. Поскольку на другом конце дротика оказался младший брат чуда-юда, которое жрало труп. Хотело ли оно напасть на нас, наплевав с высокой колокольни своего отсутствующего интеллекта на разницу в размерах, или просто летело по кратчайшей траектории к свежей падали, так и осталось неизвестным, но для своего размера тварюшка оказалась довольно-таки легкой. Хитиновое тельце отлетело куда-то в дальний конец помещения, но не все. Отчаянно дрыгающаяся лапка размерами с человеческий палец шлепнулась под ноги, пятная пол сочащейся из неё зеленоватой кровью. Удар не убил маленького монстра, поскольку он практически сразу же после травматического приземления поднялся на крыло и полетел… По счастью, в противоположную от нас сторону. Видимо, решил, что на сегодня с него хватит людей пугать и огребать за это.

— Как мне кажется, стратегий выживания у нас сейчас ровно две, — сообщил я напарнику, с опаской поглядывая в сторону пока еще целого и невредимого чудовищного насекомого, без тени сомнения жрущего труп кого-то из наших коллег. Про то, что человек — царь природы, этой самой природе, увы, так никто и не сообщил. Если здесь такие бабочки, то какие же здесь черви-паразиты? Москиты? Бактерии и вирусы, в конце-то концов?! Даже в нашем мире джунгли славились как рассадники всякого рода болячек, от которых белый человек и с помощью мощнейших антибиотиков не всегда спасется. А чего же ждать от местных тропических лесов с их обитателями?! — Первая заключается в том, чтобы убраться отсюда к чертовой матери! Если эти татуированные людоеды от кого-то получили металл, а не сами его выплавили, то может, где-то тут находятся более цивилизованные народы. Но есть проблема. Уж свои-то джунгли гоблины должны знать всяко лучше тех, кто эти леса первый раз в жизни видят. Аборигенам устроить засаду на пару прущих напролом идиотов-горожан должно быть легче легкого, раз уж они тут как-то на куда более чутких зверей охотятся. А дальше хочешь — режь спящих, хочешь — в спину отравленные дротики метай.

— Вдобавок мы тупо не знаем куда идти, — согласился со мной Сергей. — Сквозь ту же амазонскую сельву можно несколько лет шагать, даже если не заблудишься и не начнешь кругами блуждать. А вторая стратегия, очевидно, заключается в том, чтобы превратить часть корпуса в крепость, где гоблины нас взять не смогут? Пожалуй, в столовой найдется достаточно еды, чтобы пара человек смогла протянуть месяца два. Все-таки там намеревались кормить в течении дня по меньшей мере человек триста, а консервы, крупы, макароны и сахар быстро не испортятся. Да и картошка со свеклой, пожалуй, полежат. Но дикари могут здание тупо поджечь. И рано или поздно провиант у нас все равно кончится, а потому придется выходить в лес как минимум на охоту. А там гоблины, у которых к нам теперь кровные счеты. Следовательно, эта стратегия тупиковая, мы лишь дадим противнику время на подготовку.

— Насколько я знаю, у нас преимущество отдавалось тем материалам, которые не горючие или хотя бы с противопожарной пропиткой. Все-таки мы — не какое-нибудь заштатное кафе, а НИИ, что должен был заниматься физическими исследованиями. — Как-то раз я на даче у друзей в хорошей компании пытался жарить шашлыки с участием нарубленного на мелкие дощечки бруса. Так вот, он едва-едва обуглился даже после получасовых танцев обильного полития жидкостью для розжига. Впечатлений тогда была уйма, включая чуть ли не настоящую истерику со стороны любителей вкусного горячего мяса. Если строители использовали нечто подобное, то дикари с факелами задолбаются вусмерть, пока сумеют устроить пожар. А скорее просто бросят данную затею, придя к выводу: «боги не хотят этого» или подобную мистическую чушь.

— Имеющуюся в запасе пару месяцев можно потратить на то, чтобы привести себя в форму, если соорудить какие-нибудь гантели и качаться ударными темпами. И бег на месте отрабатывать часов по пять-шесть без перерыва. Не знаю как насчет тебя, но я вот, например, сейчас метательным дротиком смогу попасть только в стену. Шагать без остановки целые сутки не осилю. И от какого-нибудь бегемота на своих двоих черта с два удрать сумею.

— Мда, аргумент. Я тоже вряд ли сейчас хоть стандартный армейский кросс потяну, запустил себя слегка на гражданке, — с видимой неохотой признал Синицын. — Значит так… Первым делом лезем на крышу и смотрим во все стороны. Если рядом нет ничего похожего на цивилизацию или хотя бы реку, по которой можно сплавиться на плоте до ближайшего моря, по берегам которого могут найтись города или хотя бы большие деревни, то ищем себе берлогу и стаскиваем туда все мало-мальски ценное.

— Вряд ли нам так повезет, — заметил я, шагая следом за напарником вверх по ступенькам. — Если бы рядом была цивилизация, то не было бы дикарей с каменными ножами. Как минимум они бы обменяли каменные ножи на железные, и какими-нибудь шортами бы обзавелись, чтобы прикрыть свое хозяйство от колючек.

— Ну, мало ли, — пожал плечами Сергей, осторожно переступая через оплавленную дыру в ступеньках. — Может, на горизонте какая-нибудь крепость виднеется. Или с другой стороны здания большой кусок города вместе с нами перенесся, и там есть живые люди…

Лестница на крышу обрушилась, поскольку её очень уж неудачно прошило разрядами в паре десятков мест одновременно. Но нам и окон последнего шестого этажа хватило, чтобы посмотреть во все стороны… и не найти никаких признаков цивилизации. Ни земной, ни какой-либо еще. Правда, с одной стороны стена леса вроде бы обрывалась километров через хренадцать, но это мог оказаться и оптический глюк здешней атмосферы. Зато сверху во всех подробностях получилось разглядеть ушедшую совсем недалеко банду гоблинов. Парочка нелюдей бдительно пялилась в сторону нашего корпуса, десяток сновал по недостроенному зданию, остальные же занимались лечением своих ран, полученных в жестокой битве на коридор первого этажа.

— Кажется, они не такие уж дикари. По крайней мере, какие-то основы медицины явно знают, — осторожно заметил я, наблюдая за проводимой прямо под открытым небом операцией. Трое гоблинов удерживало четвертого так, чтобы он не дергался, пятый ковырялся в его теле ножом, а шестой стоял наготове с кусками какой-то странной темной материи, видимо, являющимися аналогом бинтов. Еще двое нелюдей уже щеголяли подобными повязками, притом у одного простреленная рука была подвешена к шее при помощи примитивного бандажа. Правда, полевая хирургия при помощи каменного ножа в джунглях наверняка оставляла множество возможностей для последующего воспаления. Но раз ею занимаются так отработано и деловито, явно не в первый раз, то данная проблема была обитателями местных лесов как-то решена. — Впрочем, это еще ничего не говорит об их обществе. Жрецы инков трепанацией черепа занимались достаточно обыденно… Как и человеческими жертвоприношениями, в которых они хоть и уступали печально знаменитым ацтекам, но тем не менее знали толк.

— Вот умеешь ты подбодрить, — тяжело вздохнул Синицын, закусив губу. — Нам-то лучше, чтобы они были дикарями и приняли нас за богов Смерти или чего-то такое. А раз эти уроды не уходят, скорее всего, они послали за подмогой и ждут её. Надо бы успеть обустроить берлогу до того, как этих тварей станет достаточно много, чтобы взять нас штурмом. Пошли в столовую! Её они разграбят в первую очередь, и мы должны успеть первыми!

— Ножи оттуда надо бы все забрать заодно с продуктами, — предложил я, снова шагая по ступенькам, только на сей раз не вверх, а вниз. — Не то чтобы для нас была большая разница, чем в пузо тычут, но до очень недавнего времени хорошие инструменты являлись ой каким дорогим товаром. Если найдем тех, с кем в этом мире можно ужиться, то будет хоть какой-то обменный фонд. Тем более таким коротышкам и хлеборезка сойдет за короткий меч.

— Правильное решение, — горячо одобрил Синицын. — Еще надо бы собрать сверла, наконечники стрел, а то и копий из них выйдут отменными. И топоры я вроде у кого-то видел…

— Особо увлекаться смысла нет. Мы же через джунгли на себе много не упрем, а если и получится построить тележку какую-нибудь, то она нас будет сильно замедлять. А рано или поздно так и вовсе где-нибудь застрянет, — предостерег его я. — Ты лучшей думай, где прятаться будем… Лаборатория лазерных исследований?

— Нет, ну она, конечно, похожа на крепость в миниатюре. Окон в рабочих помещениях нет, стены обшиты свинцом… — В голосе Сергея слышалось явное сомнение. — Но ведь задохнемся мы там на жаре и без работающих кондиционеров. Может, хранилище реактивов? Дверь толстая, запирается как снаружи, так и изнутри. Заодно посмотрим, что там есть. Вдруг получится какую-нибудь бомбу смастерить?

— Оно на втором этаже и без решеток, как бы по стене к нам в гости не влезли, — заколебался я. — Впрочем, сойдет… если там стены швейцарский сыр не напоминают, то все лишние отверстия можно и забаррикадировать.

Как оказалось, предназначенное для хранения всяких опасных субстанций помещение находится в почти полном порядке. Ну если не считать всего семи сквозных отверстий, через которые внутрь даже руку не просунуть. Вдобавок оно даже было заполнено всем необходимым целому НИИ оборудованием, включая респираторы замкнутого цикла и герметичные костюмы. А вот реактивов сюда пока еще толком не завезли, если не считать двух больших баков ацетонового спирта, которые обрадовали нас с Синицыным чуть ли не до радостного визга. Во-первых, это было вполне подходящее сырье для изготовления бутылок с зажигательной смесью. И пусть бутылок нет, но зато есть много колб любого размера. А во-вторых, обе емкости остались целыми и невредимыми, а потому их содержимое не воняло на весь этаж.

— Нужно обыскать трупы, — решил Сергей, спешно изготавливая первые «гранаты» из первых попавшихся под руку мерных стаканчиков и какого-то полотенца. — Собрать зажигалки у тех, кто курил. И нам могут понадобиться, и если найдем цивилизацию — как товар они идеальны. Легкая полезная диковинка. Часы, опять же — наверняка хоть пара любителей механики найдется. А еще… Возможно, нам стоит собрать обручальные кольца и нашейные цепочки. Я не знаю на Земле народа, который совсем не ценил бы золото за его стойкость к течению времени и приятный блеск.

Один из библейских героев вроде бы имел акустическое оружие потрясающей мощи — волшебную трубу, от которой рушились вражеские крепости. Само собой, раньше я считал это если не полными сказками, то уж точно сильным преувеличением, считая, что от любой тогдашней трубы испортиться могли максимум штаны часовых или что тогда было в моде у жителей Израиля. Но… в этот раз стены корпуса задрожали вполне ощутимо.

По-хорошему, кто-то бы должен постоянно "стоять на стреме" — то есть сидеть наверху и присматривать в трубу из лазерной лаборатории, не затевают ли гоблины очередную пакость. Но поскольку нас было всего двое и аппаратуры для скоростного клонирования в НИИ не имелось, не наш профиль, что пришлось довольствоваться заваливанием большей части проходов и сигналками-ловушками-капканами в оставшейся части. Конечно, вариантов проникновения внутрь оставалось еще много. Но тратить бесценные в нашем положении человекочасы на слежку за дикарями мы просто не могли себе позволить. Благо, после ночной вылазки к нашему корпусу они особо не совались, ограничиваясь по большей части недостроенным корпусом и бытовками строителей рядом с ним.

Мы с Блиновым тоже не горели желанием лишний раз высовывать нос из ставшего "родным" корпуса НИИ. Хотя тропу к перевернутому грузовику протоптать все же пришлось — пусть основной бак оказался заполнен лишь на треть, вместе с запасным это дало нам примерно полтораста литров солярки. Еще два десятка литров, но уже бензина, удалось сцедить из раздавленной "бээмвухи". В сочетании с мешками для строительного мусора и запасами спичек в столовке это позволило соорудить по второму этажу и лестнице настоящее огненно-фугасное минное поле. Которое должно было уже дать не пару жалобных лужиц, а превратить коридор в настоящее море огня.

На всю эту оборонительную возню ушло почти два дня. При том, что если с утра мы ходили "по всем правилам" — один тащит ведра, второй с пистолетом его прикрывает — то уже к середине дня таскали солярку вдвоем, громогласно жалея об отсутствии в хозяйстве коромысла. О необходимости сполна "вложиться в оборону" вопрос даже не стоял — зрелище жрущего человечину гоблина врезалось нам обоим в память куда, чем хотелось. А вот вопрос о дальнейшей деятельности вызвал первый в новом мире научный диспут, едва не перешедший в первую же научную драку.

В итоге мы все же обошлись без взаимного мордобития, сойдясь на том, что ближайшие дни каждый будет заниматься тем, что сам считает более важным — но недалеко друг от друга и периодически окликая напарника. Блинов начал готовить институтскую библиотеку к консервации — то есть заделывал наиболее крупные дыры листами пластика от подвесных потолков, а мелкие просто задувал монтажной пеной.

Ну а я занялся конструированием чудо-оружия, способного проложить нам дорогу сквозь джунгли — блочного арбалета.

Плюсы — исходных материалов из останков автомобилей можно было добыть хоть на роту конных арбалетчиков. Например, подъемный механизм дверных стекол — это не просто кнопка и ж-ж-ж-ж, а ролики и тросики, правда, короткие. А при помощи лабораторной горелки, как оказалось, гнуть и даже приваривать металл тоже можно, просто долго и сложно.

Минусы — саму конструкцию я видел в каком-то журнале, будучи еще старшеклассником, а с тех пор прошло немало лет. И не сказать, чтобы навыки ручной работы сложнее "высверлить в стене дыру под дюбель" или "вставить в слот материнской платы новую видюху" мне требовались особо часто.

Не удивительно, что первый вариант моей вундервафли оказался не совсем рабочим. А если честно, то совсем не. Дуга из рессоры и блочная система получились относительно неплохо, а вот остальное было проще тихо похоронить в углу мастерской.

Зато второй, уменьшенный и упрощенный вариант получился на удивление удачным. Он был компактным, точным и мощным — то есть при длине всего в полметра попадал обрезком арматурины в дверь. Да так, что заостренный наконечник торчал снаружи. А значит, гоблина пробило бы насквозь, вряд ли эти твари тверже ДСП. Правда, и недостатки у Арбалета Синицына-2, как выяснилось в процессе испытаний, тоже имелись. например, изображавшая спусковой механизм защелка от лежания во взведенном положении медленно приподнималась и в итоге стреляла сама по себе. Пришлось вводить в конструкцию предохранитель в виде огрызка карандаша, но все равно — Блинов, которому я торжественно вручил это оружие ближней самообороны, довольным почему-то не выглядел.

Чтобы утешить коллегу, пришлось отложить наполеоновские планы в сторону и заняться чем-то более простым. Например, сварганить из нескольких прутов арматуры и самых длинных кухонных ножей копье. До японских нагинат ему, конечно, было примерно как от Москвы до Токио пешкодралом. Но все же это была вполне крепкая железяка с острым наконечником, превосходившая по длине гоблинские — что, учитывая наше превосходство в росте и длине рук могло дать преимущество в ближнем бою, если такая беда приключиться. Пожарный топор, конечно, выглядел еще более внушительно — но попытавшись зарубить им один из лабораторных столов, мы дружно пришли к выводу, что в команду драккара пока не готовы.

Самым же большим — в всех смыслах — достижением стали две кое-как выкроенные из крышки капота "кирасы" с поролоновым подбоем. Конечно, держались они в целом виде на моем честном слове и слоях армированного скотча. Зато теперь хотя бы можно было не бояться раны в живот или повыше... ну, по крайней мере, опасаться чуть меньше прежнего. Увы, попытку дополнить этот "доспех" богатырскими шеломами из кухонных ведер Анатолий забраковал, заявив, что "в этой штуке" он свернет себе шею намного раньше, чем до него доберутся гоблины.

В общем, работы хватало, еды пока — тоже, так что сотрясший стены звук застал нас врасплох.

Когда я вскарабкался на шестой этаж, Блинов уже был там — с виду целый, но явно пострадавший от акустического удара. По крайней мере, вместо членораздельных слов он издавал какие-то отрывочные звуки, а затем просто сунул трубу-гляделку и развернул в нужном направлении.

Я послушно приложился к окуляру — и тоже потерял дар речи, а заодно и способность дышать. Потому что из леса выходил… мумак. Прямиком из третьей части мегашедерва Питер-мать-его-Джексона — с избушкой на спине и какими-то человекоподобными козявками, суетящимися в районе ступней, но сильно ниже колена.

Соображаловка вместе с дыхалкой вернулись полминуты спустя, когда я убрал трубу и смог оценить размеры зверюг невооруженным глазом. Все оказалось не настолько страшно — хотя местные слонопотамы действительно были крупнее, чем их земные сородичи в зоопарке, но до нашего шестого этажа все же не дотягивали. Да и до четвертого тоже. Просто из-за мелких гоблинов (и чересчур выпуклых линз в нашей гляделке) показались больше чем, на самом деле.

Следом за двумя хоботными из джунглей начали выходить звери поменьше, но тоже непривычного вида — больше всего эти туши с вытянутыми мордами походили на помесь быков с носорогами. Этих набралось десятка два, концевым же в колонне оказался еще один мумак, только уже не с избушкой, а чем-то вроде помоста. Пересчитать мельтешащих вокруг каравана гоблинов у меня не получалось, но их явно было много. Больше сотни — полторы, а то и две. На фоне этой орды все наши ловушки и прочие ухищрения выглядели жалобно, даже без учета мумаков. И, если я не ошибаюсь, примерно каждый пятый из тех, кто сопровождал животных был как-то покрупнее остальных…

— Дай-ка гляделку, — неожиданно попросил Толя и, получив желаемое, уставился куда-то между буреломом и недостроенным корпусом. — Ага! Значит не показалось!

— Что там?

— Смотри сам, — напарник вернул трубу, — Правее разбитой "газели"… еще правее… видишь, как сверкает.

— Теперь вижу.

Там, куда пытался навести меня Блинов, собралась кучка гоблинов — судя по напяленным спецовкам строителей и белым полиэтиленовым мешкам, только что совершившая очередной удачный рейд в недостроенный корпус. А вот перед ними стояли не только гоблины, но и… человек?! В шлеме, кольчуге, с мечом на поясе, явно превосходящий окружающих его зеленых дикарей раза в полтора и по росту, и по ширине. Словно почувствовав мой взгляд, воин поднял голову… сказал что-то стоявшему рядом гоблину — и решительно зашагал к нашему корпусу. Гоблин, чуть помедлив, увязался следом, а за ними — еще пара в закрытых шлемах и броне, но уже попроще, что-то типа курток с многочисленными бляшками.

— Губа у товарища явно не дура, хоть и не такая отвислая, как у клыкастика! — прокомментировал я художественные потуги полугоблина. — То есть мы типа отберем себе самое ценное, он загрузит остальное барахло… а потом бац по кумполу.

— Бац он может и сейчас! — заметил Блинов, нервно глядя поверх голов переговорщиков на толпу гоблинов. Пока что те держались в сотне метров позади парламентеров, но их становилось все больше и постепенно неровный строй вытягивался в полукольцо. — Ты только ему это не рисуй, не надо таких идей подавать!

— И не собираюсь.

Торговаться методом художественного тыка было довольно сложно — мелькнула даже мысль сходить в корпус за маркером и пачкой листов для принтера. Но во-первых, неизвестно, как бы вторая договаривающая сторона расценила такой уход посреди переговоров, а во-вторых… как бы не оказалось, что эта бумага тут дороже золотых побрякушек.

Кое-как мне все же удалось изобразить горку ящиков рядом с "нашими" двумя фигурками, аналогичную по размерам горку рядом с фигуркой гоблина и затем для убедительности потыкал в пальцем в рисунок и собеседника. Тот вполне по-человечески — и ожидаемо — скривился и даже рисунок мумаков, обдирающих недостроенное здание, особой радости ему не добавил.

— У тебя в роду случайно евреев не было? — шепотом осведомился я. — Ну или там еще каких-нибудь семитов?

— Да вроде нет, — удивленно вскинулся Блинов, — разве что татары… а с чего такой вопрос?

— Просто у меня тоже "разве что татары", — вздохнул я, глядя как полугоблин вдохновенно, словно какой-нибудь импрессионист, выцарапывает в земле очередное эпическое полотно. — А этот тип, Борек, или как он там себя назвал? Так вот, судя по каравану, этот Борька — торгаш не из последних… и чует мое сердце, он-то нас как раз и будет раздевать до трусов.

Мои опасения оказались верными. На новом рисунке кучка перед торговцем превосходила высотой нашу раз, эдак, в пять, почти сравнявшись с холкой предназначенного нам транспортного средства.

— Толь, давай ты теперь порисуй, а то у меня рука уже затекла, — попросил я.

— А чего рисовать-то? Нашу кучу увеличивать или его уменьшать?

— Его, конечно! Где мы такую барахла наберем? Разве что всю мебель из корпуса вытащить, да и то — не факт, что хватит. Стирай обратно до размеров нашей… ну на четверть больше ящик там один лишний дорисуй. И вот еще что, — спохватившись добавил я, — нарисуй еще раз, что гоблины внутрь корпуса могут попасть только вместе с нами, а если без нас — то БУХ!

При виде нашего встречного предложения торговец картинно схватился за голову и что-то быстро залопотал. Зрелище настолько знакомое, что общий смысл был понятен даже без перевода: "Мамой кланус, без ножа режете, по миру пускаете, а у меня дома дети малые, голодные…"

Тут уж пришлось снова вмешаться мне, благо рука успела чуть отдохнуть. Мы уже изрисовали добрую треть клумбы, пришлось смещаться вбок и добавить на неизгаженной пока части еще один караван, готовый провести двух путешественников за кучу в два раза меньше их собственной.

Борька помрачнел — видимо, конкуренты у него имелись и вполне зубастые. Но тут в "разговор" вмешался доселе смирно и тихо стоявший гоблинский вожак. Сначала он разразился длинной и, судя по размахиванию палкой, очень воинственной тирадой. Оглянувшись, я увидел, что гоблинская толпа уже неплохо так загнула края в полумесяц, угрожая отрезать нас от входа в НИИ — и по спине сразу забегали мурашки. Зато Блинов показал себя молодцом — он смерил скачущего гоблина таким презрительно-скучающим взглядом, что тот как-то резко прекратил скакать и вопить, принявшись что-то втолковывать Бореку, но уже куда спокойнее.

Результатом этого монолога стало появление вокруг разрушенных зданий множества мелких фигурок с копьями. Приходящие извне караваны натыкались на этот "санитарный кордон", разворачивались и улепетывали назад с парой-тройкой "иголок" в задницах.

Гоблину, впрочем, изображенного показалось мало, и он, высунув язык и пыхтя от усердия, самолично принялся вносить в рисунок дополнения — в виде второй горы "подарков", но уже предназначенной не для торговца, а для еще одной фигурки рядом. Закончив этот шедевр, гоблин несколько раз для верности потыкал рукой в рисунок, едва не затерев его напрочь и себе в грудь, после чего уставился на нас, радостно скалясь. По крайней мере, мне показалось, что это была радость, хоть и очень злобная.

— По-моему, этот зеленож… шкурый совсем берега потерял, — прокомментировал я. — Смотри, даже Борька на него смотрит, как на гниду.

— Нам от этого не сильно легче, — возразил Блинов. — Если это и в самом деле вождь местных гоблинов, он может и торговца послать… лесом.

— Может его прямо тут прибить? — предложил я. — Типа прогневил своей жадностью богов и все такое? Ну или в заложники взять?

— Рискованно, — подумав, заключил напарник. — Мы же не знаем, какие у них обычаи, да и вообще психология. Может, убийство вождя — это такое оскорбление для племени, за которое надо мстить до последнего гоблина…

— Да, согласен, — вздохнул я, — но и соглашаться на требования этого утырка нам точно не с руки. Этот зеленый папуас наверняка же сразу решит, что продешевил и заломит еще больше.

— И что же делать?

— Думаю, пришло время немного разрядить обстановку. В смысле колдунуть что-нибудь.

— Слушай, а может, не стоит, — забеспокоился Толя, на спине которого ждала своего часа далеко не самая маленькая из нашего арсенала зажигательная бомба, — мы договаривались, конечно, но…

Я и сам понимал, что ход рискованный. Оставалось лишь надеяться, что пока предводители ведут переговоры, остальная банда нападать все же не посмеет.

— Ты просто сделай шаг назад, а я сбоку встану. Ну и колдуй погромче, ахалай-махалай и все такое…

Напарник обреченно вздохнул и сделав для надежности не один, а три шага назад, простер руки над головой и начал выкрикивать:

"Du

Du hast

Du hast mich"

Конечно, до уровня Тилля Линдеманна ему было далеко. Но для невзыскательной местной публики даже такой перепев "Рамштайна" показался достаточно зловещим — Борька и вождь тоже попятились назад, охранники наоборот, подобрались и "сомкнули ряды", чем-то лязгая и то ли боромоча обереги, то ли чертыхаясь. На меня при этом никто не смотрел, так что щелканье зажигалкой и бросок небольшого бумажного пакета прошли незамеченными.

А вот последующий БУМ, думаю, не смог бы проигнорировать и слепой от рождения. Даже у меня на какое-то время в глазах плавали разноцветные круги, хотя я-то успел и зажмуриться и отвернуться. Магния определенно стоило сыпать поменьше…. но кто ж знал?! Детские воспоминания то ли поблекли со временем, то ли трубки, которые мы пускали на бабахи, были сделаны из сплава качеством похуже…

На противоположной стороне первым смог проморгаться Борька — силён, мужик, хоть и гоблин! — который начал с того, что вскинул руку и что-то заорал остальной толпе гоблинов. Зеленые уже начали сужать кольцо, но с явной неохотой, видимо, тоже впечатленные бабахом — по крайней мере, назад они подались куда быстрее.

— Ну что, продолжим с того места, где закончили?! — я нагнулся к клумбе и подобралоставленный Толей нож. — Смотри внимательно, Борис!

Мне предстояло изобразить довольно сложную схему: во-первых, продемонстрировать, что в здание НИИ гоблины могут заходить лишь с нами и в количестве один-два, не больше. Нарушение этого табу, равно как и попытки самостоятельного захода в корпус незамедлительно карались большим БУХ! Эта концепция у Борьки отторжения не вызвала — надеюсь, не потому, что он еще был как слепой крот — и я перешел к следующей странице нашего "комикса". А именно — проиллюстрировал наш отъёзд с двумя маленькими кучками добра, а затем триумфальное возвращение во главе большого каравана и его последующую разгрузку. Не остался без своей кучи добра также вождь местных гоблинов, но теперь получить её он должен был уже после второго визита — в награду за образцовое несение патрульно-постовой службы вокруг саркофага с артефактами высокоразвитой инопланетной цивилизации.

— Как думаешь, клюнет?

— Сложно сказать, — я посмотрел поверх голов на караван у кромки леса. "На глазок" прикинуть грузоподъемность мумаков было сложно. Но еще сверху я обратил внимание, что все животные были вьючными, никаких повозок, волокуш и прочего таскаемого за собой добра не наблюдалось. Оно и понятно, по здешним джунглям наверняка не всякий земной танк проедет, что уж говорить о телеге, построенной по средневековым технологиям. А на своем горбу, насколько я смутно помнил, крупные животные особо много не утащат, это вам не муравьи. А раз так, идея вернуться сюда еще раз определенно должна была "зайти". Должен он соображать, что все добро с одного раза не утащит, как бы не хотелось — тут одного автомобильного металлолома на два таких каравана….

Между тем Борька, похоже, пришел к решению — но прежде чем сообщить его, принялся что-то бурно обсуждать с вождем гоблинов. Поразмыслив, я все же решил это считать хорошим знаком — если бы его что-то не устаивало, торговался был дальше. Хотя и не исключался вариант, что мое предложение не понравилось караванщику настолько сильно, что сейчас он просто договаривался с лесным дикарем о судьбе наших выпотрошенных тушек.

Должно быть, и Блинова посетили схожие мысли. Напарник осторожно стянул звякающий "рюкзак шахида" и поставил его перед собой.

— Не нравится мне все это, — сообщил он, нервно сматывая и наматывая обратно на палец шнур от запала. — Наверняка пакость какую-то замышляют.

Ответить я не успел. Борекс — я наконец вспомнил, как он представлялся — закончил обсуждение, подошел к нам, что-то вроде "факу факт", и довольно скалясь, совершенно привычным движением протянул свою лапу для рукопожатия.

Мы с Блиновым переглянулись.

— Если что пойдет не так — дергай! — шепотом приказал я и, изобразив на роже ответную улыбку, пожал протянутую мне лапищу.

И только затем, уже отойдя назад, сообразил, что мы оба воспользовались левыми руками — Борекс держался за рукоять меча, ну а я вцепился в рукоятку "макарова". Поймав мой взгляд, торговец что-то произнес и, выпустив меч, поднял руки ладонями верх.

— Мир, дружба, жвачка! — поддакнул я, повторяя его жест, — да здравствует начало российско-гоблинского содружества!

— Синица, ты на солнце, часом, не пригрелся? — озабоченно спросил Анатолий. — Тут вон как жарит, а мы без кепок…

— Все в порядке… просто нервы, — я несколько раз глубоко вздохнул. — Но кажется, у нас получилось. Теперь осталось решить, что в дальнюю дорогу берем, что тут оставляем, ну и наших новых друзей не обидеть.

— Мы едем-едем-едем в далекие края, — Анатолий попытался зацепить багром проплывающую мимо гроздь фиолетовых плодов. Длины багра все же не хватило, но расстраиваться неудаче напарник не стал, а продолжил распевать: — Хорошие соседи, счастливые друзья.

Руливший мастодонтом погонщик оглянулся и выкрикнул что-то одобрительное. Вряд ли зеленому меломану так уж нравилось творчество Михалкова. Скорее он верил, что "могучие белые колдуны" своими молитвенными пеноспениями отгоняют от каравана злых духов.

— По выжженной равнине за метром метр…

В этот раз песенный зуд после очередного кокосового коктейля зацепил уже меня. Хотя на самом деле местность вокруг, несмотря на яркое солнышко, выжженной вовсе не была, да и на равнину тянула весьма условно, поскольку небольшие холмы с лощинами на ней вполне наличествовали. Равно как рощицы смутно напоминающих баобабы деревьев, кустарники и травы. Все вполне зеленое и яркое, словно на телеэкране с выкрученной до предела "насыщенностью" или как там это опция обзывается. Кроме флоры наличествовала и фауна, явно незнакомая с концепцией огнестрельного и вообще мало-мальски дальнобойного вооружения — то есть на проходящий мимо караван реагирующая в лучшем случае с вялым любопытством.

Стада местных антилоп сменялись на еще более крупные стада то ли лосей, то ли оленей. Рога у этих лосеоленей были такие, что шутка насчет «а жена изменила со всем стадом» прямо напрашивалась, жаль, перевести на гоблинский наших способностей не хватало. Парочка знакомых охотников за такой трофей отдали бы обе ноги с ружьем в придачу. Ибо повесил это костяное дерево на стену у камина и уже можно ни на какую охоту не ходить, только созывать друзей и хвастаться трофеем. Главное, чтобы в дверь пролезло, хотя бы в гаражную…

Впрочем, чудес животного мира тут имелось превеликое множество и помимо рогачей. Например, троица огромных броненосцев, издалека принятая за три кучно стоявших и на удивление круглых валуна — правда, если валуны еще могут быть круглыми, то уж точно не с хвостами. И пасшиеся неподалеку местные безрогие носороги эти "валуны" обходили по большой дуге, явно не желая привлекать их внимание. Небольшое стадо более мелких и лохматых сородичей наши мастодонты поприветствовали ревом, к счастью, не высказав желания познакомиться поближе.

А вот объедавшую деревце буро-зеленую тушу я поначалу принял за крупного медведя. Но по мере приближения стало ясно, что это скорее один из родственников ленивца Сида из популярного мультфильма. Правда, конкретно этот ленивец, стоя на задних лапах, был самую малость ниже нашего мастодонта. Так что доведись ему встретить саблезубого тигра Диего, еще неизвестно, кто бы там кого обидел.

К слову, как раз тигров, саблезубых и не очень, да и других крупных плотоядных нам пока не попадалось. Возможно, что днем они просто спали, предпочитая выходить на охоту в темное время суток. За полдня из потенциально опасных для человека хищников я заметил только четверку темных и похожих на выдр — только полтора метра в длину — зверей, деловито доедавших чью-то тушу. Плюс еще какой-то зверик в прыжке словил порскнувшего из-под ног мастодонта белко-заяца, но вот этого мелкого хищника я толком не разглядел, да и на угрозу он вряд ли тянул.

В общем, картина была идиллическая, почти райская — мир, дружба, жвачка. В смысле, практически одни жвачные животные, почти никто никого не грызет. Но вот насколько я помнил всякие телепередачи покинутого нами мира, в африканской саванне такой благостной картины не наблюдалось. Пять-шесть часов — за это время уж точно бы на глаза попались какие-нибудь львы или гепарды. Поневоле напрашивалась мысль, что данную экологическую нишу тут занял кто-то другой…

— Вот же попали, блин, в сказку…

— Ты зачем опять к бутылкам полез?

— Да так… фигней страдаю….

Я уже, наверное, в десятый раз перекладывал по сумкам наш "арсенал первой очереди". Не то, чтобы это как-то могло существенно повысить нашу боеспособность, но по крайней мере, отвлекало.

— Гоблины, мумаки, драконы… чего дальше? Назгулы верхом на птеродактилях?

— Если задуматься, то гипотетически вполне можно допустить, что подобные "переносы" между параллельными вселенными происходят регулярно, — в Блинове неожиданно проснулся физик-теоретик, не до конца задушенный отечественной системой высшего образования и работой "подай-принеси-завинти-шуруп". — С энергиями каких-то совсем уж запредельных величин в НИИ работать не могли, большой андронный коллайдер незаметно в подвале построишь. А вообще условия и в ходе природного катаклизма могут сложиться самые разнообразные. Те же шаровые молнии до сих пор в лабораторных условиях воспроизвести не могут, хотя уж не первую сотню лет бьются.

— Угу, помню, одно время даже пытались объяснить их наведенными галлюцинациями, — кивнул я, — да только незадача приключилась, спектрометры галлюцинациями страдать не могут.

— Да-да, — кивнул напарник, — я тоже эту статью про китайцев читал. Так вот, возвращаясь к теме… вполне может быть, что некоторые легенды и мифы нашего мира как раз индуцированы последствиями подобных "проколов".

— Вот что-то мне легенды вспоминаются исключительно мрачные, — вздохнул я. — Про вампиров, оборотней и прочую зомбятину…

— А ты не путай классику с Голливудом, — засмеялся Блинов, — сколько я помню, там все было не так уж и страшно, раз даже самых легендарных чудищ побеждали даже на средневековом технологическом уровне.

— Это если побеждали, — вздохнул я, — а то ведь знаешь, как бывает? Кто первым сдохшее чудо-юдо нашел, тот и есть славный русский богатырь Илья Муромец, гой если.

— Но хамебу хи люрум… — почему-то среагировал на мою последнюю фразу погонщик, — Йех алера пати вивут…

— И тебе не болеть… — согласно кивнул я… — И вообще ты крепче за шоферку держись, баран, опять из колонны налево вываливаемся.

— Это не он, — вступился за гоблина Анатолий, — это наш мастодонт какие-то кустики высматривает и жрет на ходу.

— Куда только Борька смотрит…

— На небо наверное, — предположил напарник, — эх, жаль мы солнечные очки взять не догадались.

— В одном из мешков три пары строительных защитных лежат, — вспомнил я, — можно попробовать подкоптить. Хотя там не стекло, пластик…

— А на небе, как назло, не облачка, — Блинов, прикрыв глаза ладонью, попытался оглядеть горизонт. — Хотя кто знает, может они как раз из-за облаков и пикируют…

— Да ладно тебе, — отмахнулся я, — это ж птицы, а не "юнкерсы"…

— После речного дракона, который общается с гоблинами, я уже и птичкам, орущим "зиг хайль" не удивлюсь. — Напарник выразительно покрутил выданным ему щитом, на котором явственно выделялась свежая заплата. — Кто знает, какое Аненербе сюда уже успело провалиться…

— Если бы сюда нацисты попали, с их расовыми теориями, Борька нас бы зарубил сходу — возразил я. — Ну или по крайней мере, что-то бы по-немецки шпрехал. И вообще, хватит уже себя накручивать, может и не нападет никто. Мяса-то тут хватает. Вот, от горизонта очередное стадо пылит…

— Молчи лучше, накарк… — с головного мастодонта донесся зычный рык Борекса, тут же подхваченный остальными гоблинами, — тьфу ты, уже накаркал. Откуда летят эти твари? Видишь хоть что-нибудь?

— Нет…

Наш караван тем временем перестраивался из походной колонны в неровный, но плотный треугольник с мастодонтами на вершинах углов. Несмотря на вроде бы суету и вопли гоблинов, происходило все быстро — видимо, маневр был давным-давно отработан, да и смертельная опасность подгоняет всяко не хуже начальственных окриков. Глянув по сторонам, я убедился, что паника захлестнула и дикое зверье. Большая часть мирно подстригавших траву копытных дружно бросилась прочь, пытаясь добежать хотя бы до ближайших рощиц. Меньшая же собралась в "оборонительные круги", выставив наружу лес рогов с длинными острыми законцовками. Выглядело это почти как строй древней пехоты — щиты, наконечники копий, хрень прорвешь…

— И я никого не вижу, — сказал Блинов, — пара точек кружит вдалеке, а так чисто все. И облаков нет. Как думаешь, они могут быть невидимками?

— Думаю, — глядя на приближающееся пыльное облако, произнес я, — что мы с тобой два идиота.

Страшными "фирли жуфами", наводящими ужас на всю саванну оказались вовсе не летающие твари, а… страусы. Большие, с толстой, покрытой опереньем, шеей, мускулистыми ногами… обычно в таких случаях еще и пишут про глаза, в которых светился злобный разум, но вот играть в гляделки с "фирли жуфами" нам не пришлось. Хотя на отсутствие мозгов птички явно не жаловались. При виде каравана стая — голов тридцать-сорок — ловко перестроилась на ходу из широкого "загонного" строя в колонну и принялась нарезать круги вокруг нас. Даже с высоты мастодонта следить за отдельными птицами было неудобно, все сливалось в мельтешение темного и серебристого, злобно шипящую круговерть, из которой время от времени выскакивал очередной страус, подскакивал к выстроенной гоблинами стене щитов — и тут же отпрыгивал назад, уходя от отравленных дротиков и стрел. Впрочем, гоблины тоже не особо велись на эти выпады, а после очередного приказа Борекса и вовсе прекратили, сберегая "боекомплект" для настоящей атаки.

Которой так и не случилось. Вожак страусов явно умел оценивать обстановку и соотносить ценность добычи с её зубастостью. Раздалось хриплое "кукареку", и страусы тут же перестали носиться по кругу и бросились прочь. Недалеко — примерно в паре километров от нас небольшое стадо "антилоп" спряталось в заросли кустарника… а когда стало ясно, что птицы направляются в их строну, часть копытных, потеряв от ужаса последние зачатки разума, попытались броситься наутек. Большая ошибка — на открытой местности "фирли жуфы" почти сразу настигли своих жертв, продемонстрировав довольно впечатляющее разнообразие приемов — удар клювом, удар с ноги, "украшенной" здоровенными серповидными когтями, а также взмах крыла — тоже с когтями на конце. Беглецов перебили в считанные секунды, после чего большая часть стаи отправилась проверить кустарник, из которого выбежали "антилопы" — и судя по начавшему треску и пронзительному визгу, тоже кого-то там нашла.

— Они, наверное, от молодняка пытались их отвлечь, — упавшим голосом произнес Блинов. — Не вышло… хитрые твари.

— Или просто умные… что еще хуже.

Борекс, судя по всему, считал примерно так же — команду продолжить движение он подал не раньше, чем убедился, что птицы начали жрать свою добычу всерьез, а не слегка "поклевав" для виду.

Ставший очень словоохотливым погонщик тем временем принялся рассказывать, что хвала богам — перечисление богов, которым надлежало сделать подношения занял две минуты — стая попалась маленькая, вот и не рискнула нападать. Обычно «фирли жуфы» набегают в количестве две-три сотни голов, а такая орда уже не особо разбирает — мастодонты, не мастодонты, на все напрыгнет, повалит, затопчет и заклююет. А так, если боги — снова последовал список местного пантеона на минуту — и дальше будут являть свои пресветлые лики, а не противоположную часть тела, то и до Стены доберемся.

Стену эту в разговоре поминал и Борекс, только мы в силу слабого знания местной мовы решили, что речь идет о городской стене, за которой караван сможет, наконец, надежно укрыться от внешних напастей. И только когда под вечер приближающийся край горизонта стал выглядеть подозрительно высоким и ровным, Блинов заподозрил неладное.

— Достань-ка гляделку, — попросил он, — что-то… или у меня с глазами неладно или с местным рельефом.

Мне и самом при взгляде вперед сначала показалось что-то совсем уж странное — словно край земли встал на дыбы, задираясь куда-то вверх. Но караван подходил все ближе, так что необходимость вырывать друг у друга монокуляр отпала — детали циклопической постройки стали видны невооруженным глазом. Широкий ров, стены и дно которого были заботливо утыканы кольями, за ним земляной вал в несколько десятков метров и уже на самом валу — каменная стена. Мне в «прошлой» жизни не довелось осмотреть творение императора Цинь Шихуанди (ну или Мао, смотря кто как считает), но то, что видел на туристических фотках, впечатляло куда меньше.

Хотя… еще ближе становилось понятно, что с Мао у гоблинов было как-то кисло. Эффект вставшей на дыбы земли объяснялся тем, что верхняя каменная часть тоже изрядно поросла зеленью — не только травой и лианами, но и целыми деревцами. С закономерными результатом в виде многочисленных щербин и даже частично обвалившихся участков. Ров тоже был далеко не в идеальном состоянии, местами осыпавшись. Впрочем, часть кольев выглядели достаточно свежими, так что какие-то работы по поддержанию оградки в порядке все же проводились.

Караван тем временем вышел на утоптанную и широкую дорогу, ведущую к воротам между двумя относительно целыми (всего-то два зубца обвалились) башнями. Мост через ров перед воротами тоже когда-то был подъемным, но это было давно и неправда — сейчас от двух цепей остался лишь один короткий и очень ржавый обрывок. Даже ворота гоблины умудрились куда-то… потерять, заменив их загородкой из бревен, доходящей едва до трети старой арки.

Тем не менее, на башнях промеж уцелевших зубцов наличествовало какое-то шевеление, а рожи — и выпирающие из-под кольчуг животы — стоящих у ворот стражников наверняка бы вызвали глубоко родственные чувства у любого отечественного таможенника. Зато Борекс заранее стал глубоко мрачен и, кажется, даже приготовился рвать клочья из бороды.

— Вот зуб даю, — громко прошептал Анатолий, — они тут поборы трясут «на ремонт стены».

— Да само собой, — вздохнул я, — причем по местным глиняным табличкам наверняка стена уже три раза как заново отстроена…

Город гоблинов, куда вела античная магистраль, произвел на меня довольно странное впечатление. Во-первых, я подсознательно ожидал, что подобное поселение должна окружать стена, перед которой вырыт глубокий ров. С крокодилами — учитывая местный климат, им бы тут жилось весьма комфортно. Однако засеянные какими-то сельскохозяйственными культурами поля и сараи, полные блеющее-мычащих обитателей, просто сменились на кривоватые глиняные домишки, маленькие оконца которых занавешивали тряпками и закрывались обязательной решеткой... но из палок, а не железной, как тюряге. Да и двери в свои обиталища аборигены чаще всего делали из плотно подогнанных друг к другу веток. В целом окраины города почти не отличались от ранее встреченных деревень и больше всего напоминали африканские трущобы, которые я пару раз видел по телевизору. Однако здания стояли более-менее ровно, оставляя комфортные даже для идущих бок о бок слонопотамов широкие главные улицы и почти прямые переулки, отлично просматривающиеся на сотни метров. Никакого лабиринта хаотической застройки, где так удобно прятаться всяким криминальным элементам, и через которую черта с два протащишь ту же телегу. А еще здесь имелись играющие роль примитивной канализации канавы, накрытые плетеными из лозы крышками, откуда явственно попахивало и отнюдь не кустами роз в цвету.

При этом город не производил впечатления характерного для средневековой Европы человеческого свинарника, где помои из окон льют прямо на улицу. Нет, грязь-то тут имелась, но в не сильно больших количествах, чем на деревенских улицах после прохода стада скота. Было видно, что её убирают. Правда, большинство местных жителей носило сделанные из какой-то мешковины короткие шорты и рубашки, явно не первой свежести... Ну так в данном климате, когда каждое второе дерево — пальма, соболиную шубу на себя только самоубийца с большими… понтами напялит. А откровенно чумазыми являлись только снующие тут и там ребятишки, которые в состоянии перепачкаться даже во вроде бы стерильной лаборатории.

По мере продвижения каравана вглубь города, дома становились ровнее, выше и больше. А на стенах появились декоративные геометрические узоры и даже довольно умело выполненные изображения растений или зверей, причем с использованием разноцветных и довольно ярких красок. А как только мы миновали порядком обветшалые ворота, по бокам которых виднелись сохранившиеся куски трехметровой каменной ограды, здания обзавелись вторыми этажами, а глиняные стены уступили место плотно подогнанным друг к другу каменным блокам — гранита или даже мрамора. Грязь с улиц исчезла от слова вообще, а среди прохожих начало появляться все больше и больше полукровок и людей... и не только их. Синицын аж закашлялся, когда увидел, как остановилась четверка пропускающих нашу процессию кентавров. Вполне лошадиный торс плавно дополнялся человеческой частью. И горожане на этих невозможных с точки зрения биологии гибридов не обращали ни малейшего внимания, для них они явно были чем-то в порядке вещей. А за столиком какого-то открытого кафе среди пьющих и жрущих аборигенов сидел с какой-то селедкой настоящий светлый эльф. Блондин с заметно торчащими в стороны острыми ушами и на редкость высокомерной физиономией потягивал из серебряного кубка вино и внимательно слушал громкое бульканье, которое непрерывным потоком извергала из себя устроившаяся на соседнем стуле двухметровая рыба, увешанная ожерельями из чьих-то зубов и активно жестикулирующая развитыми плавниками, в одном из которых была сжата полуобглоданная куриная ножка. Да и одежды прохожих, с интересом взирающих на караван, стали значительно более разнообразными, опрятными и яркими. Короткие платья некоторых женщин так и вовсе ничем не отличались от нарядов, носимых в солнечные дни где-нибудь в Греции или Италии. Правда, далеко не всем это шло. Вид страдающей ожирением старушки лет семидесяти, кажется вполне себе человеческого рода-племени, что в хитончике выше бедер и с клюкой бодро ковыляла куда-то по своим делам, мог у солдат лечить влечение к противоположенному полу не хуже брома.

Наконец процессия, возглавляемая нашими мастодонтами, свернула с широкой улицы в более узкий переулок и еще через пару сотен метров начала втягиваться… в микро-квартал? Кажется, на этот счет имелся особый градостроительный термин, только я его не помнил и потому просто разглядывал кучу зданий различной высоты, ширины и кривизны, поставленных впритык друг к другу и образовавших что-то вроде города в городе. С немаленьким таким внутренним двором, также довольно плотно застроенным всякой всячиной.

— Однако неплохая хатка, — задумчиво протянул Сергей, рассматривая особняк, рядом с которым нашего мастодонта отделили от основной процессии и непонятной скороговоркой, а также куда более понятными жестами показали, что пора разгружаться — поезд дальне не идет. Беломраморное здание вроде бы имело только один этаж, однако потолки в нем находились на высоте метров трех, и даже козырек над крыльцом с двух сторон поддерживали колонны. В неплохо видном же снаружи внутреннем дворике стояла примерно дюжина статуй мужчин и женщин... Причем только человеческого племени, без каких-нибудь сатиров и прочей экзотики. И сохранность явно древнего объекта находилась на вполне пристойном уровне — если трещины, сколы и иные дефекты где-то все же имелись, то без тщательного осмотра обнаружить их не представлялось возможным. — Для олигарха мелковата, конечно, но вот какого-нибудь коррумпированного чиновника в подобном логове обычно можно брать с поличным.

— И если не в самом центре города, то явно где-то рядом, — согласился с ним я, раздумывая о том, сколько же в данном месте проживает гоблинов и прочих обитателей данного мира. Если проводить параллели с одноэтажными провинциальными городками, куда периодически наведывался в гости к родственникам, то выходило тысяч пятнадцать-двадцать. Не сказать, чтобы много, но все-таки уже и не большая деревня. Хотя это же я современными мерками меряю, а до двадцатого века населения на старушке Земле насчитывалось куда как меньше. Соответственно и оценивали человеческие ресурсы совсем иначе. — Видимо, Борекс — не просто торговец, а один из представителей власти... Или сбагрил нас с рук кому-нибудь из них.

Однако мое последнее предположение, кажется, оказалось ошибочным. Во всяком случае, помогавшие с вещами гоблины, — по большей части полукровки, — никому особо не кланялись и прочих ритуальных плясок перед какой-нибудь важной мордой не устраивали. А поскольку психология начальников в нашем мире была одна и та же по всему свету, то и в данном измерении обладающие истинной властью персоны, скорее всего, выделялись бы на общем фоне. Либо вычурной одеждой, показывающей всю крутость своего обладателя, либо реакцией окружающих на персоны, от решений и действий которых действительно многое зависит. Либо просто хамским поведением и привычкой смотреть на всех, как на дерьмо.

Внутренности особняка, честно говоря, удивили меня намного сильнее, чем сам город. Я мог ожидать варварскую роскошь или же суровый аскетизм ценящих свой нелегкий труд обитателей древнего мира. Но вместо черепов могучих зверей на стенах, чучел и ковров нас с Синицыным встретили… музейные стенды. Ну или не совсем музейные, поскольку стекла тут почти не использовались, однако общее предназначение открытых ящиков на высоких подставках не вызывало сомнений. Иначе зачем бы еще было бережно укладывать экспонаты на мягкую ткань, да еще и снабжать довольно крупными пояснительными табличками, на которых были заботливо вырезаны буквы, отдаленно напоминающие латинский алфавит?

— Сломанный меч, разбитое зеркало, какая-то обсидиановая статуэтка мужика с барабаном... — Синицын ходил от одного экспоната к другому, внимательно их изучая. За нашими передвижениями внимательно следил какой-то то ли слуга, то ли охранник, который вроде как и помогал разгружать тюки с остальными, но почему-то носил на поясе короткий меч. Еще в самом начале нашего осмотра он при помощи жестов, очень выразительного кривляния и пары десятков с трудом понятых нами слов предупредил, что чужие вещи осматривать можно, а трогать — нет. Сначала надо спросить у кого-то там разрешения, а иначе плохо будет. Причем не у Борекса, а у кого-то еще. — Вот эта большая деревянная штука очень похожа на ткацкий станок. Хотя может и не ткацкий... О! А тут нечто вроде подзорной трубы или телескопа! Ну, было, до того как по этой штуке потоптался какой-то слон.

— А здесь, кажется, мини-библиотека. Вернее, хранилище свитков. — Я остановился рядом с двумя стойками, в которых на тонких рейках лежали скрученные в трубочку бумаги. И в отличии от большей части экспонатов, пыли на них не было. Видимо, данными источниками знаний довольно часто пользовались. — Слушай, а мне кажется, или здесь неподалеку что-то журчит?

— Журчит, причем с того самого момента, когда мы сюда вошли. И без перерыва, — согласился со мной Сергей, посматривая в сторону прикрытого циновкой дверного проема. Рука его барабанила по висящей на поясе кобуре, но этот жест у моего товарища уже стал практически машинальным. Вряд ли он действительно ожидал, будто нам внутри этого музея чего-то будет угрожать. Раз местные обитатели так заботятся об окружающих нас предметах, то скорее всего, без очень сильной необходимости они не станут вести в этом хранилище древностей широкомасштабных боевых действий.

В небольшой пристройке к основному зданию располагался небольшой… бассейн? Который медленно заполнялся струйкой воды, бьющей из беломраморной пасти то ли льва, то ли еще какого крупного кошачьего родственника. А из бассейна она по заботливо выложенным в полу желобкам собиралась к небольшой дыре, явно специально оставленной в каменном полу и ведущей куда-то... В канализацию?!

— Местная цивилизация только что заработала в моих глазах одно дополнительное очко, — сообщил я, любуясь на пусть весьма своеобразный, но все-таки водопровод. А наличие подобного инженерного сооружения многое говорило о технических навыках обитателей данного мира. И возможности жить в нем с более или менее привычным уровнем комфорта. Ибо если мы с Сергеем не сможем соорудить на имеющейся базе горячий душ, то гнать нас надо было из НИИ пинками.

— Мне кажется, я по пути сюда видел конструкцию, сильно напоминающую римский акведук, — в отличие от меня Синицын осмотром не ограничился, сунув под струю сначала руки, а затем и голову. — Ф-ф-ф… прохладная… и вкусная. Полотенец не видать?

— Вроде нет.

Поскольку действия Сергея наш охранник святотатством не счел, я решил также воспользоваться фонтанчиком для питья и умывания.

. — А с учетом того, — продолжил развивать свою мысль Синицын, — что в богатой части города канав для отходов не видно, да и не воняет особо, думаю, у местных здесь есть и довольно неплохая канализация. Можно будет соорудить ватерклозет... если его не изобрели до нас.

— Утрате пальмы первенства в столь важном деле не расстроюсь, — пожал плечами я и оглянулся на гоблина-сопровождающего, которым пытался привлечь к себе внимание легким демонстративным покашливаньем. Произнеся несколько слов, из которых я понял «суп» и «сейчас», он сделал приглашающий жест рукой и сопроводил нас в еще одну соседнюю пристройку, где на длинном столе уже были расставлены высокие миски, покрытые чем-то вроде желтой глазури и расписанные ало-синими узорами. Правда, окон тут не имелось, видимо, чтобы мухи на запах еды не летели, а потому было темновато... Вплоть до того момента, когда в помещение не зашла вооруженная подносом с хлебом высокая рыжеволосая девушка, короткое светлое платье которой ну почти никак не скрывало выпирающую из декольте массивную грудь. Особенно когда разносчица наклонялась, чтобы разложить ломти на предназначенные для них тарелки. Поймав мой взгляд, косящий на бюст, находящийся в зоне шаговой доступности, красотка чуть усмехнулась, явив слегка островатые зубки, подмигнула желтым глазом и, качая бедрами, отошла к стене, где в специальных нишах стояли свечи толщиной с мою руку. И принялась зажигать их фитили маленькими разрядами молний, бьющих из пальцев.

Пристройку, в которой и случился взрыв, буквально развалило на части. Помнится, во времена Петра плотники дабы сэкономить на железе строили дома без единого гвоздя. Судя по тому, как художественно развалилось на части и обрушилось внутрь себя местное строение, при его создании использовались схожие технологии. Ну, может где-то пара-тройка металлических элементов и имелась, но особой роли они не играли. Фрагменты стен и крыши оказались настолько разбросаны в стороны, что практически не скрывали трупы, которых было, кажется, двое. Возможно больше, но тогда остальные тела либо куда-то унесло, либо разорвало на совсем уж мелкие кусочки… Хотя нет, вряд ли. Все-таки баллон с газом — это не крупнокалиберный артиллерийский снаряд... Но те ведь намного меньше...

Отвлекая себя от лицезрения трупов подобными мыслями, я попытался было сунуться к оказавшимся ближе всех к эпицентру и потому наиболее пострадавшим раненым. Однако ими уже занимались и без меня. Двоих споро заматывали полотняными тряпками, еще над одним с крайне сосредоточенным видом склонилась наливавшая нам супа рыжеволосая ведьмочка, чьи ладони заметно светились. Последний же невезучий гоблин, видимо оказался серьезно контужен. Несмотря на полное отсутствие каких-либо видимых повреждений — за исключением слегка рассеченной на лбу кожи — бедолага на ногах не стоял и несмотря на помощь собратьев все время пытался бухнуться на четвереньки. Остальные гоблины и полукровки, не занятые оказанием первой помощи и не удравшие куда подальше, вытащили из ножен на поясе ножи и мечи, либо вооружились вытащенными непонятно откуда топорами и луками, теперь с явной тревогой вглядываясь в развалины пристройки. Похоже, жители этого мира были крайне слабо знакомы с таким понятием как взрывоопасные вещества, а потому ждали нападения того, кто тут все порушил. Причем с каждой секундой число бойцов, готовых с куском заточенного металла наброситься на ударную волну, возрастало все и больше. Не скажу, что к месту происшествия сбежался вот прямо весь город, но не прошло и трех минут, как взлетевшую на воздух кузницу окружила пара-тройка сотен аборигенов, явившихся, что называется, конно, людно и оружно. Впрочем, многие из них явно бежали сюда впопыхах, поскольку дышали как занимающиеся тяжелой атлетикой астматики, щеголяли в разного фасона сандалиях или одели свою одежду наизнанку, а как минимум трое из двадцати всадников были то сильно выпимши, то ли в кавалерию перевелись относительно недавно вместе со своими лошадьми. При приближении к воняющему какой-то химией эпицентру взрыва они сверзились со спин своих четвероногих транспортных средств, начавших брыкаться, вставать на дыбы, да и вообще всячески капризничать. Не помогали ни брань, ни ласковые слова, ни даже попытка настучать по голове одному особо буйному животному. В ответ оно так цапнуло ранее сидевшего у него на спине «рыцаря», облаченного в какое-то подобие кольчуги, только не из колец, а из тусклых серых железных бляшек, что тот чуть без пальцев не остался, а после подвывая от боли присоединился к числу жертв «теракта», которых уже осматривали местные эскулапы.

Экипировка горожан, видимо являвшихся кем-то вроде ополчения, лично меня навела на мысли о том, что серьезные сражения и тем более длительные жестокие войны в данных краях бывают нечасто. Уж слишком… несерьезными выглядели амуниция и оружие бойцов. Конечно, знания по поводу правильных доспехов у меня были в значительной части киношные, но и ристалища всяких тру-реконов иногда посматривал. И местные жители от закованных с ног до головы в сталь бойцов отличались весьма заметно. Будучи по большей части обряжены в какие-то не по погоде толстые куртки, гоблины и полукровки явно не сумели бы принять на грудь удар вражеского топора или хотя бы стрелу на излете. Да и в руках примерно половина зевак сжимала не очень-то длинные копья, отличающиеся от оружия лесных дикарей лишь железными наконечниками. Или бронзовыми, поскольку часть острых железок имела зеленоватый оттенок, характерный для старинных бронзовых изделий. Что также намекало — большую часть времени эти копья хранятся в каком-нибудь сейфе или просто чулане и даже не попадают в лапы новобранцев, чтобы быть отдраенными до блеска под злобный рык младшего командного состава.

— Ага, вот он! Виновник торжества! — Внезапно вскрикнул Сергей, чем заставил меня вздрогнуть, а ближайших к нам гоблинов аж подпрыгнуть. Нагнувшись к земле, Синицын с некоторым усилием поднял толстый кусок чего-то металлического, с одной стороны покрытого красной краской, вернее, её ошметками. По крайней мере, общий фон был красным, однако на обломке сохранились и две белые буквы «АН».

— Как я и думал! Эти зеленые хапуги умудрились со стройки баллон с пропаном прихватизировать! Где только спрятать его умудрились, заразы! Мы же с ними вместе не один день путешествовали и вроде ничего такого не видели...

— Похоже, они сюда не только баллон с пропаном приперли, но и несколько шин автомобильных или просто гудрон какой-нибудь в ту сараюшку разгрузили, — заметил я Сергею, морща нос из-за вони горелой резины. Деревянные обломки здания поначалу почти не испускали дыма, поскольку огонь попросту не успел разгореться. Но теперь с каждой секундой обломки чадили все сильнее и сильнее, а кое-где среди них уже и вовсе пробивались язычки пламени.

— Да хоть стратегический запас всех резиновых уточек нашего города, — буркнул Синицын, прибывающий в крайне скверном настроении и подозрительно зыркающий на окружающих нас аборигенов, которые всполошились и начали забрасывать огонь при помощи земли прямо у себя из-под ног. Впрочем, кто-то и за ведрами побежал под громкие крики «Воды! Воды!» Пусть местные впечатление отпетых злодеев или озверевших от жажды крови суровых воителей как-то не производили, благодаря постоянному гомону и широко распахнутым глазам напоминая скорее школьников явившихся на историческую реконструкцию, но их было много. А мы являлись чужаками, да еще и тесно связанными с тем предметом, из-за которого и случилась катастрофа с жертвами и разрушениями. — Главное, чтобы не нас в случившимся выставили крайними....

Напряжение разрядил Борекс, который явился к месту происшествия через несколько минут. Вместе с группой товарищей, которые, видимо, и являлись местной властью. Во всяком случае, они щеголяли довольно массивными золотыми украшениями, через одного имели седые волосы вкупе с выдающими бурную карьеру шрамами и шествовали в окружении людей и гоблинов, более или менее похожих на профессиональных военных. В смысле, у каждого из них имелся щит, шлем и меч, пусть даже и достаточно разнородные, а занимались вояки не столько болтовней и разглядыванием места катастрофы с выпученными глазами, сколько осмотром окрестностей в поисках потенциальных угроз.

— Что?! — Вопрос Борекса был явно адресован именно нам. Правда, караванщик добавил к этому вопросу несколько еще незнакомых пока мне слов. Судя по интонации — в лучшем случае он спросил: «Что тут, черт вас побери, стряслось?!». Но скорее всего, в ход были пущены куда более сложные и матерные конструкции.

— Вещи нашего народа. Добыча... Ядовита? Опасна? — Я попытался подобрать известные мне слова гоблинской речи, чтобы описать ситуацию. Проблема усложнялась тем, что вряд ли наши собеседники вообще имели понятие, что такое сжиженный газ. — Твои слуги сделали не то и не туда. Мы не видели. Ошибка. Плохо, очень плохо.

— Горшок или фляга. Кусок, — пришел мне на помощь Синицын, протягивая кусок баллона с пропаном. Не уверен, что мы правильно произносили все звуки чужой речи, однако главным для обоих участников диалога сейчас был смысл слов, а не акцент с которым их произносили. — Внутри… Дрова? Хворост? Растопка. Делает огонь. Варить… черт, как же это сказать-то по-ихнему. Если огня много... Бум!

«Бум» в переводе не нуждался, поскольку его слышал весь город. Окружающие нас гоблины, прислушивавшиеся к разговору, загомонили на разные голоса, выясняя, кто виноват, и что делать. Однако к моему облегчению тех, кто посматривал бы на нас с откровенной злобой, было не сильно много, штук пять, может десять. И аборигены не производили впечатления существ, которые в массовом порядке занимались лицедейством. Да и громко кричали в основном обладатели седых волос и золотых украшений, наседая на Борекса с какими-то претензиями. Большую часть слов мы, разумеется, не понимали, но общая канва интуитивно угадывалась: мол, зря ты сюда такую штуку притащил и из-под надзора выпустил, её надо было все время у себя на виду держать, и даже спать с ней в обнимку. Впрочем, наш хозяин тоже умел вести диалог на повышенных тонах — напирая на то, что умерли и были ранены его собственные подчиненные, да и караван-сарай этот принадлежит ему. Чего хочет, то и творит на своей территории! Еще, кажется, там приводились аргументы в пользу извечного тезиса всех жадных халявщиков: «Делиться надо».

Я мог разобрать далеко не все аргументы спорщиков, но неизвестные части их речи легко было додумать по контексту. А также весьма выразительной мимике и очень экспрессивным взмахам рук, вполне способных заменить хорошую такую гимнастическую разминку. То ли у гоблинов к старости суставы изнашиваются совсем не так сильно, как у людей, то ли обитатели этого мира научились воистину виртуозно лечить ревматизм.

Оживленная дискуссия с множеством экспрессивным жестов как-то сама собой переросла в драку, когда один благообразный седой дедушка вполне себе человеческого вида, неловко ковыляющий на деревянной ноге, на очередном взмахе руками случайно заехал в глаз своему оппоненту. Причем это был единственный глаз того почтенного покрытого морщинами и малость зеленокожего джентльмена, поскольку второй закрывала черная повязка в пиратском стиле. Ответ был быстр, точен, резок и сокрушителен для излишне ретивого пенсионера, чью мужскую гордость излишне тесно познакомили с чужим коленом. На любителя грязных приемчиков товарищи одноного бросились сразу вдвоем и повалили на землю так ловко, будто не один раз данный маневр отрабатывали. Борекс попытался разнять сцепившихся стариков, но его по макушке от души огрела большущим позолоченным посохом какая-то низкорослая фурия, которую лично я подозревал в том, что она является главой местной гильдии магов или чего-то типа того. В волосах дамочки еще попадались отдельные рыжие пряди, да и лицом она чем-то напоминала ту красотку, которая свечки зажигала при помощи волшебства.

Лучшие люди и нелюди города с азартом устроили драку, припоминая друг другу старые обиды. От участия в ней воздержалось едва штук пять людей и гоблинов... Да и то, боюсь, не в силу пацифистских настроений, а потому как чистить своим оппонентам морду кулаками они уже в силу физических кондиций не могли. Я с замиранием сердца уставился на окружающих нас бойцов, ожидая, что сейчас и те схватятся друг с другом, а улица превратится в место кровавого побоища... Но идти в бой за своих лидеров окружающие нас вооруженные горожане явно не собирались. Хотя смотрели с интересом и, кажется, даже ставки делали. Даже вояки-телохранители не стали вмешиваться в разборки своих патронов, а лишь отошли в сторону, чтобы не мешать выяснению отношений. А лекари, закончившие разбираться с жертвами взрыва, деловито, привычно и как-то даже обыденно стали доставать новые повязки и примочки, которым явно минуты через три-четыре найдется достойное применение. На большее запала дерущихся в силу преклонного возраста уже вряд ли хватит.

— В смысле? Какую еще свадьбу? — Осознать сказанное мною у Сергея явно не получалось. От слова совсем. Судя по его нахмуренной гримасе, поднять-то старшего лаборанта я сумел… А вот разбудить — нет. И теперь у осоловело пялящегося в никуда тела мозги не функционировали. Вот просто отказывались работать, и все.

— Ты вчера публично клеился к девице, которая заявилась на гулянку вместе с то ли дядюшкой, то ли дедушкой, то ли двоюродным дедушкой, по совместительству являющимся одним из местных старейшин. И столь же публично сделал ей предложение руки, сердца и совместно нажитого имущества. — Если честно, я немного завидовал языковым навыкам Синицына, сумевшего за очень короткое время освоить гоблинскую речь если и не в совершенстве, так по крайней мере на весьма достойном уровне. Он же вчера даже стихи сочинять пытался! И судя по ухмылкам посторонних посетителей то ли храма, то ли ресторана, у него получалось если и не достойно, так по крайней мере смешно, а не отвратно. — Причем оный старый пень был каким-то там родственником Борекса. А потом вы с благословения старших членов клана удалились в номер-люкс этой забегаловки, и несмотря на то, что гулянка даже и не думала затихать, периодически все присутствующие могли услышать девичьи крики, плавно переходящие в женские стоны.

Лежащее рядышком на кровати рядом с Сергеем тело чего-то невнятно буркнуло и пихнуло Синицына ногой, а после покрепче замотало голову в одеяло, ненароком обнажив упругую женскую попку, со следами синяков… И зубов... Знатными такими засосами, за которые лично на меня однокурсницы и просто хорошие знакомые изволили сильно-сильно обижаться даже в том случае, если они располагались в тех местах, которые кому попало не показывают. А еще на будущее стоит учесть, что сия особа любит поспать и решительно возражает против источников всяких разных посторонних звуков вблизи себя раньше, чем глаза сами откроются. Вероятно, нам теперь жить в этом мире до конца дней своих. Причем Сергей до этого самого конца имеет все шансы дождаться отнюдь не в одиночестве.

— Вот же ж ешкин кот! — Наконец-то сумевший осознать произошедшее Синицын натуральным образом схватился за голову... Впрочем, возможно данный жест вызвали не тонкие душевные переживания, а вполне себе вульгарные физические недомогания. У самого с утра голова трещала, руки дрожали, во рту словно проводили незаконное захоронение токсичных отходов, а еще почему-то долго никак не мог сфокусироваться, и до сих пор слегка побаливает правый глаз. Кажется, мне туда вчера стукнули, пусть даже этого я и не помню, хоть убей... — Что за дрянь нам вчера подсунули… и какого хрена ты меня не остановил?!

— Психотропного и с явным возбуждающим эффектом, раз нас всего с пары бокалов вроде бы безобидного компотика так разморило, — потер я слегка саднящий лоб, с которого только-только сошел отпечаток чего-то твердого. То ли тарелки, то ли столешницы. — Не знаю уж, по каким рецептам эти зеленухи гонят данную марку самогона, но мне тоже башню сорвало капитально. Я сам вчера резко вспомнил начало пубертатного периода и до рези в штанах хотел склеить какую-нибудь симпатичную деваху, а их рядом оказалось как-то уж подозрительно много, пусть по большей части и малолетки… Только вот когда пытался встать со скамьи, то падал не сделав и третьего шага, а язык и русские-то слова выговорить толком не мог, не говоря уж о гоблинских.

— Подстава, — сложить два и два мне было не сложно. Синицын, очевидно, пришел к тем же выводам, причем даже куда быстрее. — Черт... И ведь не вывернешься же теперь, да?

— Сложно будет выкрутиться так, чтобы не прослыть свиньей, поправшей все мыслимые правила чести и гостеприимства, — не стал спорить с ним я. — Причем обвинить собутыльников в том, что они нас опоили, не получится. Диглан и старейшина тоже ведь хлебали ту дрянь... Но то ли устойчивее к ней в силу привычки оказались, то ли заранее антидоты приняли, то ли тупо отправились после пары стаканчиков сбросить напряжение в обществе жриц продажной люб...

Договорить я так и не сумел, поскольку рот заткнула подушка, брошенная метко и сильно. А после от лежащей рядышком с Сергеем фурии последовал целый шквал возмущенных воплей, которые у меня и разобрать-то толком не получилось, поскольку все было произнесено слишком быстро. Но догадаться о том, что случайная подружка и потенциальная супруга Синицына крайне недовольна, было не сложно. Прикрывшаяся одеялом девушка не только говорила резкие и явно бранные слова, но и недвусмысленно угрожала непонятно откуда взявшимся кинжалом, удерживаемым за кончик лезвия. И, судя по характерному прищуру, была очень близка к тому, чтобы метнуть заостренную железяку в незваного визитера, посмевшего её разбудить и увидевшего почти обнаженной.

— Спокойно, — произнес Сергей медленно и, по-возможности, аккуратно накрывая руку девушки своей, тем самым блокируя движение, необходимое ей для броска. — Он уже уходит... Уходит... Толик, ты намеков не понимаешь? Закрой дверь с той стороны, потом поговорим.

— Совет да любовь, — не смог не оставить за собой последнее слово я, ехидно улыбаясь и спиной вперед просачиваясь в так и не закрытую дверь. Ох, тяжко придется Синицыну, девица попалась явно из тех, кому палец в рот не клади... Откусит под самый корень. Причем сейчас, когда получилось увидеть её вблизи и без алкогольного тумана в глазах и боевой раскраски, способной любую дурнушку сделать симпатичной, сомнений насчет "откусит" не оставалось — доля гоблинской крови в этой особе была изрядная. Да уж, не повезло Сереге… ну, если он её не найдет достаточно экзотичной, то сможет перед первой официальной брачной ночью попросить налить ему "того же самого, что и в прошлый раз". По крайней мере, фигура у невесты вроде ничего...

Главный зал храма-ресторана практически пустовал, если не считать парочки тщательно драящих мраморные полы служанок в весьма провокационных позах и коротких юбках, полирующего статую местного главного алкоголика — пузатого усача, казавшегося бы человеком, если бы не торчащие из кудрявой шевелюры рожки. Ах да, и еще гоблина-телохранителя, приставленного Борексом лично ко мне. Рослый по меркам зеленушек вояка средних лет потягивал из большой кружки что-то сильно напоминающее пиво и, судя по выражению его лица, был бы очень не против, если бы я задержался в данном месте еще на пару часов, дней, лет... А можно и на веки вечные. Увы, нет и в этом мире совершенства, а потому его светлые и чистые мечты были разбиты вдребезги кивком головы в сторону дверей, за которыми расстилался суровый и скучный мир, в котором ради возможности хоть недолго отдохнуть надо долго и упорно трудиться.

Неторопливо шагая в сторону нашего музея-особняка, я посматривал по сторонам, пытаясь понять, чем живет этот город, и как в нем можно добиться высокого положения, комфорта, личного могущества... И магии. Воспоминания о рыжеволосой девице, зажигающей свечки самым натуральным колдовством, прочно засели в моей голове. У меня нет ни малейшего желания изображать из себя неисправный трансформатор под вопли: «А-а-абсолютная власть!» или рисковать своей головой, покоряя племена лесных дикарей или даже какие-нибудь местные цивилизованные страны. Но было бы неплохо иметь возможность сжечь в мелкодисперсный пепел любого урода, который может попробовать причинить вред скромному научному сотруднику. Впрочем, обычный хладный труп такого недоумка тоже устроит. Интересно, могут ли сверхъественные силы даровать бессмертие или хотя бы изрядное долголетие, о котором на Земле говорят мифы про разных выдающихся персон? Если да, то я этого хочу. И не стоит забывать о возможности при помощи сверхъестественных сил найти дорогу домой. При помощи науки теоретически этого тоже можно добиться, и мы тому живое доказательство, да только методом тыка и перебора повторить явно секретный эксперимент, не зная об его условиях абсолютно ничего, получится разве только имея в полном распоряжении научные и производственные мощности какой-нибудь земной сверхдержавы, а также сотню лет времени. Но чтобы иметь возможность удовлетворять все свои желания или хотя бы их большую часть, сначала нужно получить богатство, которое легко конвертируется в услуги уникальных специалистов и благорасположение сильных мира сего. И удержать, а это может даже посложнее оказаться, если нет силы и нужных связей. С этой стороны, женитьба Сергея на одной из аборигенок даже пойдёт нам на пользу, значительно облегчив врастание в социум. Правда, это палка о двух концах, и теперь с Синицына могут потребовать неприлично большой выкуп за невесту, а то и вовсе попытаться взять его под абсолютный контроль, как вошедшего в род чужака. Черт их знает, нелюдь зеленопузую, как у них тут общество устроено...

Итак, как можно быстро заработать денег? Номер один — украсть или тупо отобрать. Не подходит по причинам морально-этического плана и банальному отсутствию нужных навыков. Номер два — продать что-нибудь ненужное. Желательно, сделанное из воздуха, то есть условно бесконечное. Уточню у Борекса, когда будет свадьба Синицына, попробую успеть реализовать к намеченной задумку с театром теней, а лучше диафильмами. Ради такого даже запаса батареек в фонарике можно не пожалеть. Посмотрим на реакцию местной публики, если вдруг чего — фиаско с развлекательной программой на подобном празднике это неприятно, но репутацию ниже плинтуса не опустит. Однако одними лишь развлечениями ограничиваться не будем. Гипотетически говоря, если у гоблина в месяц есть десять монет, и на товары первой необходимости он должен потратить девять, то я могу побороться только за одну со всякими пивными, скачками, публичными домами и прочими увеселительными заведениями. А в тяжелые времена вообще не до просмотра цирковых представлений или их аналогов.

Любой цивилизации и любому обществу нужна пища и чем больше, тем лучше. И спрос на неё будет, пока будут пустые животы, которые надо наполнить чем-нибудь питательным и вкусным. Можем ли мы с Сергеем угнездиться в этой нише? Теоретически да, практически лучше не пробовать. Даже после механизации сельского хозяйства на полях ради получения урожая приходится пахать и пахать, а уж сколько со всякой скотиной мороки… Опять же, конкурентов дофига и больше, причем они как минимум местные условия знают куда лучше нас.

Город, даже такой примитивный, должен в больших количествах поглощать сырье: дрова, руду для кузниц, ткани, выдавая взамен инструменты вроде молотков, рыбацких сетей, одежды, стройматериалов... Однако добыча ресурсов может оказаться делом даже куда более сложным и трудоемким, чем выращивание провианта. В принципе можно было бы изучить рынок востребованной в большом количестве продукции и наладить какой-нибудь аналог мануфактуры, а то и конвейера, если местные сами не додумались разбить сложные технические процессы на простые операции, выполняемые низкооплачиваемыми работниками. Но потребуется время и большое количество ресурсов, скорее всего превышающих наш начальный капитал.

Медицина востребована всегда и везде, вот только я не уверен, что мы с Синицыным сумеем тут чего-то действительно важного принести в жизнь местных. Ну, может кроме научного обоснования гигиены, которая полезна для общества, однако не несет личной выгоды. Пенициллин, за дозу которого в наши средние века можно было просить золота в несколько раз больше веса лекарства, поди выдели из хлебной плесени… Нет, теоретически можно, но целая жизнь на опыты уйдет. Или хотя бы десятилетие-другое. С наркотиками можно справиться куда быстрее и даже прибыльнее. Но нафиг эту дрянь, даже если мы сможем превзойти аборигенов за счет более высокой концентрации или там качественной очистки.

Производство предметов роскоши выглядит интересной возможностью, но для производства каких-нибудь стеклянных бус нужны работники, которые будут слушаться в первую очередь нас, а не Борекса. Иначе это будет его мастерская, а мы останемся в ней на роли инженеров, которых и турнуть можно, если станут артачиться, перестав прибыль приносить. Опять же спрос на украшения и прочую бижутерию зависит от быта местных жителей. Какой дурак согласится отдавать за красивую висюльку свои сбережения, если потом ему придется голодать?

И пофиг ему будем, что где-нибудь кто-нибудь с жиру бесящийся мог бы заплатить куда больше за подобную игрушку.

Оружие... Вот его разумные ценили всегда и везде. Причем зачастую куда больше блестящих побрякушек или еды. И те же арбалеты мы с Синицыном уже делать худо-бедно можем. Тем более в этом мире, полном опасных животных, они будут использоваться не только ради войны с себе подобными, но и чтобы от хищников территорию очистить… А взрыв гранаты, наполненной самодельным порохом, вполне себе может убедить местных волшебников поделиться опытом с коллегами, которым для их «колдовства» непременно материальные компоненты нужны. В крайнем случае — посмертно, только надо не забыть выучиться местной грамоте, прежде чем грабить библиотеки тутошних архимагов.

— Хай-тек каменного века все еще остается хай-теком, если ему нет аналогов, — мрачно пробормотал я себе под нос, тщательно осматривая в поисках недостатков прототип товара, который должен принести мне и моим деловым компаньонам славу, богатство и место на страничках истории этого мира. Хотя, будем честны, скорее всего, придется ограничиться лишь первым и третьим пунктом. Спиратят ведь «изобретение», причем очень даже может быть, аж в первые сутки после начала активных продаж спиратят. Сложного в нем нет абсолютно ничего, а патентного дела тут в глаза не видели, если верить гоблинам. Хотя, может просто сам смысл данной концепции слишком косноязычно объяснял... — Вилли, заряжай! В смысле, надевай!

Очень заметно прихрамывающий на левую ногу гоблин, который из-за последствий ранения оказался вынужден переквалифицироваться из снимающего шкуры охотника в работающего с кожей ремесленника, кивнул и нахлобучил седло на деревянного козла, условно считающегося лошадью. Или страусом. На этих длинноногих курицах-переростках аборигены тоже катаются, правда, делают это не слишком часто. И дрессированных птичек мало, и шансы сверзиться со своего скакуна на землю достаточно велики. Особенно, если вдруг начинается бой. А все почему? А все потому, что в этом мире или, по крайней мере, в данной его части, так и не додумались до нормальных стремян. Облегчающую посадку на живое транспортное средство ременные петли есть, а вот твердой опоры, позволяющей перенести на неё часть собственного веса, привстать и от души ударить — нет. Вернее, не было. До сегодняшнего дня. Я еще во время взрыва газового баллона отметил, как лихо кавалеристы брякались на землю, а потом, присмотревшись к всадникам повнимательнее, наконец-то сообразил, в чем тут собака зарыта. Равновесие им, бедолагам, удерживать сложновато, ведь животное — это вам не мотоцикл, который движется прямолинейно и равномерно с минимальными вибрациями. У быстро двигающейся зверюги такая амплитуда движений спины наблюдается, что и верхом-то усидеть сложно, где уж тут драться. Но теперь станет легче, а значит, вырастет эффективность разного рода рыцарей и конных стрелков, которым будет значительно проще гонять всяких нецивилизованных дикарей и агрессивную фауну.

— Харай, ты хороший всадник. Проверь, как сражаются с иноземным седлом! — Потребовал Борекс у одного из своих подчиненных, и тот кивнул, а после очень медленно и осторожно взобрался на деревянный манекен. А после слез и проделал ту же операцию, но уже куда быстрее. На третий раз полугоблин или скорее все-таки человек с примесью гоблинской крови, который габаритами торговца даже слегка превосходил, вообще взлетел в седло, будто птица и только после этого нагнулся, чтобы затянуть стремена. А закончив с ремнями, жестко зафиксировавшими его мокасины, требовательно протянул к своим товарищам руку, куда оперативно вложили ровную двухметровую палку с надраенным до блеска острым наконечником.

— Мы — идиоты! — Во всеуслышание провозгласил опытный всадник, вставая на стременах и с немалой сноровкой отрабатывая удары острым концом копья куда-то к ногам своего искусственного скакуна. Примерно на таком уровне должны быть волки или какие-нибудь шакалы, если они вдруг решатся напасть на столь крупную добычу. — И идиоты не только мы, но и все население Медных островов, а также все подохшие мудрецы древней империи! Почему никто за все века, прошедшие от сотворения мира, не догадался прибить к ремню деревяшку?! Так же удобнее! Сильно удобнее!

— Там не просто прибить, там сложнее, — пробурчал себе под нос ремесленник, которого Борекс выдал мне в помощники, когда более-менее уяснил для себя имеющуюся задумку. Честно говоря, без него у меня бы ничего сделать не получилось, поскольку как надо работать с кожей и седлами, я представляю себе крайне слабо... Примерно на уровне внутреннего устройства ядерного реактора. Однако опытный профессионал, за последние годы смастеривший не одну сотню седел, ремней, сумок и даже комплектов легкой брони из чьих-нибудь толстых шкур, без проблем сумел реализовать поданную идею и вроде бы никаких крупных огрехов не допустил. — И вообще, эти штуки еще на настоящем коне проверить надо, может лошадь будут раздражать удары деревяшек по бокам...

— Может и будет, — не стал спорить Харай, продолжая отрабатывать удары, только на сей раз тыкая острием копья куда-то сильно выше уровня сидящего в седле человека. Охоту на слонопотамов отрабатывает? Или к противостоянию с каким-нибудь драконом готовится? — Вот только лучше бы ей привыкнуть побыстрее, иначе она будет получать по морде кулаком каждый раз, когда...

Употребленное им дальше слово было мне неизвестным и явно неприличным. Надо, ох как надо расширять свой лексикон! Однако прямо сейчас этого сделать не получится, поскольку наконец-то наигравшийся с новым седлом всадник прекратил махать отнюдь не легким копьем, свесился на бок и принялся расшнуровывать стремена, явно горя желанием как можно скорее навьючить прототип на настоящего скакуна, а не его убогое искусственное подобие. Причем энтузиазма преисполнился не он один. Еще несколько бойцов, видимо не совсем чуждых верховой езде, тоже с интересом поглядывали на творение кожевника и засыпали вопросами испытателя сей технической новинки. Кажется, некоторые хотели на её счет и со мной поговорить, но опасались не то репутации колдуна, не то стоящего рядышком начальства.

— Это хорошая вещь, — задумчиво произнес Борекс, потирая подбородок и наблюдая за действиями своих подчиненных. — Полезная, простая, дешевая. Её захотят себе все, кто имеет скакунов. И сделать легко. Ты знаешь, как сделать еще что-то столь же интересное?

— Надо думать, надо смотреть, надо пробовать… И далеко не все и не всегда будет получаться с первого раза, как сейчас, — аппетит конечно приходит во время еды, но кажется сей торговец со своими аппетитами несколько офигел. Примерно так же, как те его соплеменники, которые пытались женить Сергея на своей девице. Хорошо хоть намек к виде позеленевших рук они поняли правильно и разорвали помолвку без особых проблем, ведь один из богов жениха против, а смертным не следует перечить воле богов. Если бы не поняли — у нас в багаже имелись вещи куда токсичнее зеленки, а уж если вспомнить уроки химии…

Судя по повадкам тех так и не случившихся родственников Синицына, они в своем эволюционном развитии не далеко ушли от обезьян, а потому обязательно бы цапнули приметную штучку, чтобы покрутить, потрогать, попробовать на зуб...

А дальше все, финита ля комедия. Взялись без спроса за вещицу могучего колдуна, которую трогать не следовало, перемерли всей компанией... Трагично, очень трагично и урок всем окружающим. А науку криминалистики тут наверное еще не открыли... Впрочем, все равно лезть на рожон без серьезной причины не стоит, а то ведь мертвых могут и разговорить при помощи некроманта какого-нибудь.

— Например, я видел твою кузницу, у нас не такие, сильно не такие. Возможно, мы сможем сделать так, чтобы металл из них был лучше. Но тогда и часть выгоды от его продажи должна принадлежать нам. Скажем, одна пятая. Не будет выгоды, не будет и денег, все честно, согласись?

— Честно, не спорю, — пожал плечами полугоблин, сохранив почти невозмутимую физиономию. Почти, но все-таки не совсем, в его глазах определенно загорелся азарт. Уж я-то знаю на что давить, видел, как он едва ли не облизывал прутья арматуры. — Но все-таки мастера будут мои, кузница моя, сырье опять же мне покупать и о продажах готовых изделий договариваться… Да и заняты пока будут слуги Арфеста — металла мы привезли из джунглей много… Одна доля из двадцати мне видится более справедливой платой за вашу мудрость.

— Возможно, ты и прав, — не стал спорить я. — Тогда не будем спешить, столь важные вопросы следует основательно обдумать. Вот только кузнецов много, и даже если брать только тех, кто живет в этом городе, то не все из них прислушиваются именно к твоим словам. А если ты думаешь, что те прутья — это много хорошего дорогого металла, то мне тебя жаль. И не надо на меня так обиженно смотреть. У нас в мире из них сплетают дома для бедняков так же, как ваши бедняки сплетают свои хибары из веток.

Металлургия в этом городе была, но без слез на эту металлургию смотреть было почти невозможно. А я ведь общался не с кем попало, а с одним из лучших местных кузнецов клана Борекса, который, в свою очередь, считался самым продвинутым — ну или одним из самых, вряд ли наш хозяин обошелся без похвальбы — среди местных железодельцев. Гвозди здесь производили исключительно большие и толстые, больше напоминающие железнодорожные костыли, поскольку привычные мне по земным магазинам маленькие строительные гвозди из местного железа при попытке вбить их в дерево скорее бы сплющились в лепешку, чем вонзились хоть на какую-то глубину. Пилы и топоры приходилось точить каждый день, а то и два раза в день, чтобы поддерживать хоть какое-то подобие остроты. А благодаря регулярным попыткам заострить лезвие все эти инструменты так же быстро снашивались. Даже для дорогостоящих мечей согнуться после сильного удара считалось не то чтобы нормальным, но все-таки допустимым. А уж если какое-нибудь оружие могло пережить битву и после этого не требовать капитального ремонта, то оно бы запросто могло сойти за фамильную реликвию какого-нибудь не сильно богатого рода. Но это только если он способен противостоять натиску воды, ибо регулярные дожди тропического климата заставляли изделия местных кузнецов стремительно обрастать ржавчиной. В результате бронзовые изделия ценились в разы выше железных, поскольку были куда прочнее, меньше поддавались износу и не ржавели. Однако бронза стоила дорого... Впрочем, она и в нашем мире являлась отнюдь не дешевой. В общем, металлургия у местных была, однако была она достаточно примитивной. Вот только я знал, чем отличается хорошая сталь от плохого железа: наличием углерода в структуре металла. Желательно также каких-нибудь легирующих добавок в неё подсыпать, температуру горна сделать побольше, вроде бы можно накачивать кислород мехами или просто за счет очень высокой трубы. На крайний случай, можно попробовать смастрячить какой-нибудь водяной молот при ближайшей речке, чтобы штамповать на нем наконечники для стрел или сковывать друг с другом слои металла, получая грубый булат... В общем, есть с чем работать на благо себя и окружающих. Причем успешного результата от таких проектов должно навечно хватить, чтобы не беспокоиться о деньгах на мелкие расходы вроде еды, воды, гостиниц и подарков симпатичным женщинам, если только они не любимые дочери местной верхушки. Или, по крайней мере, пока секреты производства не украдут. Надеюсь, сделать это окажется заметно сложнее, чем нормальные стремена скопировать.

Сергей Синицын.

Если в прежние времена главным экспортным продуктом Медных островов являлись металлические чушки, то сейчас путешествующие по городам заморские торговцы нацеливались в первую очередь на "возобновляемые природные ресурсы": специи, сухофрукты, целебные и не очень травы, редкие сорта древесины… и еще сотня всякого разного, включая даже перья из ж… задниц местных хищных страусов. Должно быть, примерно так же затаривались в далеких и загадочных индиях лет шестьсот назад португальские торговцы из далекой Европы.

В нашем случае, как оказалось, на материке всего этого добра либо совсем не было, либо было в разы меньше, поскольку тамошний климат оказался ближе к умеренному... Во всяком случае, теперь. Раньше вроде бы и там погода стояла более теплая. Но последнюю пару сотен лет наблюдался то ли малый ледниковый период, то ли еще какая климатическая бяка, в результате чего те же местные аналоги винограда на другой стороне пролива росли исключительно мелкими, да и со вкусом у них было не очень — хотя во времена империи на островах как раз ценились вина из метрополии, а не "местная кислятина". Ну, если не врут тщательно хранимые стариками народные предания. А они могут — ведь по мнению покрывшихся сединой и морщинами людей или гоблинов, раньше и небо было голубей, и вода была мокрее. Но как бы там ни было, до флоры и фауны Медных островов жуткие морозы аж до замерзания воды в лужах покуда не добрались, а потому обитатели данной части света наслаждались всеми прелестями суб- и просто тропиков: жарой, духотой, высокой влажностью, засильем паразитов и моментально нарастающей по сырым углам плесенью. А также несколькими урожаями в год и огромным ассортиментом даров природы, при котором остаться голодным надо еще постараться. Десятки разновидностей фруктов и не меньше овощей, как местных, так и завезенных из чужедальних краев и тут прижившихся. Плюс огромное количество птиц и зверей, кушающих отрастающую едва ли не на глазах травку, всяких там жучков-паучков, плодящихся как на дрожжах и друг друга. Ну и конечно рыба: совсем свежая из местных речек и озер, бережно доставленная в бочках с побережья, а для отдельных ценителей — соленая, привезенная издалека. Тут сразу приходила на ум сцена из "Ивана Васильевича" про "икру заморскую, баклажанную", но смешного было мало. Соль на островах пусть и не называли "белым золотом", как в средневековье, но на звание "белого серебра" она вполне могла бы претендовать. С другой стороны, здешнее изобилие даже довольно придирчивому гурману позволяло разгуляться… Конечно, если содержимое кошелька позволяло.

Гоблинский рынок, в принципе, не особо сильно отличался от какого-нибудь восточного базара моего мира. Шумно, ярко, пахуче, прилавки со всевозможными товарами притягивают глаз. А чтобы покупатель уж точно мимо не прошел, продавцы или нанятые им горластые мальчишки во все горло орут, завлекая покупателей полюбоваться на разные безделушки или уличную еду. Разве только контрафактной электроники не хватает. Да и то не исключаю, что если хорошо поискать, чего-нибудь может найтись. Мало ли чего там наши сопровождающие натырили из карманов ныне мертвых строителей? К сожалению, реанимировать высокотехнологичные артефакты вряд ли получится даже у нас, не говоря уж о их новых владельцах. Мы с Сергеем уже целых две недели в время от времени копались в прихваченных с собою ноутбуках, планшетах и телефонах, меняя батареи и платы, проверяя соединения, пытаясь запустить хоть чего-нибудь и как-нибудь... Не столько даже с практически целями, а чтобы просто иметь возможность на кусочек родного мира хотя бы изредка полюбоваться. И ни черта! На сей раз, удача повернулась к нам спиной, да еще и кукиш через плечо показала. Видимо, катастрофа сопровождалась какими-то настолько серьезными электромагнитными импульсами, что из строя вышла даже выключенная электроника! Или просто каждый ноутбук и каждый планшет лежали на своем месте не обесточенными, а просто находящимися в режиме ожидания.

— За вот этот вот крохотный горшочек меда, который я единолично могу за один раз сожрать и при этом даже животом от жадности маяться не начну, ты просишь малую серебрушку? Почтенный, да кто-то из нас двоих на солнце перегрелся!

Изучение возможных рынков мною было сопряжено с попыткой воссоздать блюда привычной кухни. Например, сегодняшней целью стали блины. Молоко, мука и яйца более-менее привычного вида на подворье Борекса имелись, к отсутствию сахара мы уже успели более-менее притерпеться и даже строили планы, как изжить этот недостаток, а пока приходилось компенсировать. И вот как раз сейчас, чтобы побаловать себя вызывающим ностальгию лакомством не хватало последнего, дополнительного компонента, наносимого уже поверх кулинарного изделия. И с ним возникли не то чтобы проблем, но скажем так, непредвиденные расходы.

— Да тут и дюжины медяков и то многовато будет!

По поводу местной денежной системы мы с Серегой непечатно высказались еще при первом знакомстве, а в дальнейшем это чувство лишь усугубилось. Ибо, как выяснилось, соотношения между монетами различных "номиналов" вообще не были фиксированными, а базировались… на их весе. Базовой единицей считался ассер, он же медяк обыкновенный, поэтому большинство расчетов для удобства проводили в нем. А далее покупатель просто вываливал подходящее на его взгляд количество монет на особые "денежные" весы, имевшиеся у каждого торговца и являвшие собой некий аналог кассы — ибо за их состоянием, равно как и за набором свинцовых гирек с хитрой маркировкой бдительно надзирал специальный отдел городского магистрата, то и дело учинявший рейды с массовыми проверками и контрольные закупки. Местное руководство, само отнюдь не чуждое торговым делам, хорошо понимало, что абсолютно честный торговец — существо куда более мифологическое, чем белый дракон, а свободный рынок для своего нормального функционирования нуждается в хорошей дубинке. Что и имело место, боялись этого здешнего ОБХСС куда больше, чем гнева богов.

— Дюжины?! — Аж поперхнулся воздухом зеленый колобок гоблинской национальности, торгующий сладостями и прочими элитными продуктами, которые на порядок превосходили ассортимент конкурентов по цене, но зато и не вызывали претензий к качеству. За след чужих зубов на какой-нибудь булочке, и даже не слишком важно, крысиных или там человеческих, его постоянные покупатели могли страдающему ожирением частному предпринимателю помочь немного сбросить вес и обрести гармонию, удалив изо рта его собственные зубы. Ну, чтобы удобнее было сверять, сам он понадкусал товар или кто-то еще. А потом еще и все кости пересчитать на сдачу.

— Господин Анатолий, побойтесь богов своих и моих! Это же мед! Чистейший мед, ради добычи которого сборщики в джунглях рисковали своими жизнями! Тридцать пять медяков, да и то только из уважения к вам! Дешевле просто не могу!

— А разве обязательно добывать мед именно в джунглях? — Удивился я, мысленно потирая руки. Кажется, удалось найти очередную золотую жилу... Причем с постоянно возобновляемым ресурсом. Правда, трудоемкая она будет, и покусать в процессе пчелы могут преизрядно, если технику безопасности не соблюдать. Но это уже проблемы гоблинов, а не ушлых лаборантов. Вдобавок не медом единым ульи важны. Воск для создания свечей являлся стратегическим товаром до тех пор, пока не появились хотя бы керосиновые лампы, не говоря уж о электрических! А с воссозданием настолько продвинутых технологий в данном мире точно будут проблемы. Не думаю, что в текущем столетии горожане увидят, как ночь превращается в день под натиском электрического освещения.

— Мне казалось, пчелы не только там живут.

— Оно конечно так, — не стал спорить со мной торговец. — Но где вы в округе видели приличный лес? Еще имперцы свели их на дрова для своих плавилен! А деревья фруктовых садов имеют не так уж и много дупел. И если там все-таки поселяется рой, то мед оттуда обычно съедают сами хозяева. Да и полезней все же тот, который из джунглей, если верить целителям... Ну, так как, будете брать горшочек за тридцать четыре медяка?

— Буду, но за тридцать три, — названная сумма была почти откровенно грабительской, однако я решил все-таки шикануть. В конце концов, это сейчас мне приходиться платить за мед... А годика через два за мед станут платить уже мне. Может даже быстрее, ведь в жарком тропическом климате насекомым вряд ли потребуется на продолжительное время залегать в спячку, и трудиться они станут если и не весь год, так по крайней мере большую его часть. — Надеюсь, на вот это варенье из персиков цена будет более приемлемой?

Приготовлением пищи среди гоблинов традиционно занимались женщины, но и на мужчину, решившего побаловать себя чем-нибудь вкусненьким, никто бы косо не посмотрел. Собственно в этом плане общество, построенное гоблинами и полукровками на имперских руинах, меня устраивало целиком и полностью. Тут еще не успели основательно закостенеть сословные деления и прочая кастовость, зато практичность и выгода определяла… ну практически все. Тот же Борекс ради прибыли и достатка в принципе мог хоть цветочки сажать, хоть свиней разводить и, если бы это принесло ему большой доход, соплеменники посмотрели бы на это с примерно одинаковой благосклонностью, сдобренной толикой зависти... И точно такими же эмоциями они бы встретили успешный грабительский набег на каких-нибудь чужаков или продажу с молотка большой партии перекупленных по случаю невольников.

— Для вас — всего четыре ассера! — Враз начавший улыбаться мне словно лучшему другу колобок прижал руки к сердцу, даже не подозревая, что сейчас источает елей и мед в адрес того, кто его если и не разорит, так основательно подвинет с рынка благодаря научному подходу и некоторым основам прикладной энтомологии.

Откладываемые пчелами запасы переработанной пыльцы люди ценили с древних пор, причем не только за их вкус, но и за ярко выраженные лечебные свойства природного антисептика. Да собственно даже и сейчас мед по эффективности и безопасности применения может конкурировать с рядом препаратов, продающихся в аптеках Земли. Вот только очень долгое время представителям человечества данного лакомства не хватало, и сильно не хватало. У меня не отложилось в памяти, когда именно появились нормальные ульи, и когда их научились вывозить на поля ради лучших урожаев сельскохозяйственных культур и большей продуктивности насекомых, но точно знаю — это относительно недавние новшества. Еще не совсем исчезло из русского языка слово «бортник», то есть тот, кто обходит имеющиеся в лесу дупла, которые раньше называли бортями. И выгребать оттуда мед было не так-то просто! И неудобно, и близко друг к другу ульи не селятся, даже если дырок им в деревьях навертеть, да и просто мало у них запасов-то, едва-едва на себя хватает… А возьмешь слишком много — в следующем году сиди без товара, жди пока новые пчелы заведутся взамен передохших от голода. Однако пасечное пчеловодство, когда ульи легко перемещают по полям с их полными пыльцы цветами с места на место, увеличило продуктивность данной отрасли сельского хозяйства если и не на порядки, так, по крайней мере, в разы! И везти мед можно хоть на другой конец света — кристаллизуется он медленно, а при надлежащем хранении благодаря своим антисептическим и прочим свойствам данный продукт и вовсе становиться практически вечен. Во всяком случае, я как-то видел по телевизору передачу, где сообщалось про сосуды с данным лакомством, найденные в какой-то из египетских пирамид. И, если бы не историческая ценность, их содержимое вполне можно было бы слопать, так как экспертиза признала его пригодным в пищу.

— Какого демона, старик?! Ты не имеешь права забирать моего закупа! Он еще четыре года мой со всеми потрохами, пока долг не отработает! — От попытки сложить покупки поудобнее в плетеную корзину, которой приходилось пользоваться, чтобы дефицитные пластиковые пакеты попусту не трепать, меня отвлекли звуки разгорающегося неподалёку скандала. Буквально через три прилавка примерно столь же пузатый гоблин-торговец, окруженный развешанными звериными и птичьими тушками, ругался с облаченным в черно-алую мантию одноглазым стариком человеческой расы. Последний, несмотря на жару напялил на голову массивный и отполированный до блеска серебряный шлем с высоким гребнем, да к тому же опирался на богато украшенный посох... Или все-таки копье? Вершину его украшало вроде бы и широкое острое навершие, но в то же время оно было искусно стилизовано под растопырившую крылья сову. И сдается мне, эту рожу я уже видел, когда мы с Семеном только приехали в город, и местные старейшины воспользовались караваном Борекса как шикарным поводом урегулировать часть внутренних разногласий путем освященной веками традиции мордобоя. Только в тот раз он был одет как-то победнее... Был не при исполнении?

— Это — мясо злых птиц, которых твой раб убил по твоему же приказу! — Старик тыкал пальцем в двухметровой длины окорочка, грудой лежащие на небольшой телеге, куда был запряжен небольшой мул. Сидящий на месте кучера гоблин был облачен в порядочно запыленную и покрытую следами плохо отмытой крови плотную кожаную одежду. И сейчас он прислушивался к набирающему обороты с ясно выраженным предвкушением и надеждой, сдобренной некоторой толикой злорадства. А взгляды, бросаемые исподлобья на толстого торговца, содержали чего угодно, но только не теплоту. — Как ведомо всем, восьмая от верху строка священного Желтого свитка пророка Мо гласит: охота на злых птиц считается войной! А по имперскому кодексу раб, который получил оружие и был послан на войну, становится свободным. И я, Жолд Солфорекс, жрец мудрейшей Фины, богини справедливости, именем моей богини и своей властью городского судьи требую, чтобы ты подчинился законам города, на земле которого живешь и торгуешь вот уже второй год!

— Этот раб был там не один! — Если бы торговец обладал хоть каплей магической силы, то взгляд, брошенный им на возницу, обратил бы того в пепел. — Он лишь сопровождал настоящих охотников!

— Не важно! — отмел данный довод старик. — На войну тоже в одиночку не ходят! И я своими глазами видел: когда твои охотники вернулись в город, то в его руках было копье, а лук висел за плечами!

Судя по всему, торговец позабыл о этом правиле из местного "Гарри Поттера". Или понадеялся, что "ай, прокатит", и никто посторонний не заметит, а сам зеленый "Добби" окажется слишком глуп, что понять: ему вручили не просто оружие, а фактически вольную. Однако не срослось, а возможные неприятности от неподчинения представителю власти явно были выше, чем возможный профит от раба за оставшийся срок отработки.

— Да чтоб тени нижнего мира каждую ночь мешали тебе спать, старый хрыч! — Казалось, рабовладельца сейчас раздерет от переполняющих его эмоций. — Радуйся, Хирн! Перед лицом богов и людей, ты вновь свободен! Но твоя жена теперь...

— По закону жена на свободу идет вслед за мужем! — Жрец стукнул своим копьем-посохом о землю, и наконечник в форме совы блеснул белым светом не хуже фотовспышки. — И будь уверен, я прослежу, чтобы её никто и пальцем не тронул и честного нажитого имущества не лишил.

— Да что б вас перекосило и скрючило...

К сожалению, рабство в этом мире существовало. И, к счастью, на Медных островах особого распространения не получило. Дикари тупо не имели привычки держать в своих поселениях пленных чужаков... Ну, если не ради незамысловатого шоу в виде продолжительных пыток с последующей казнью и не в качестве живых, хоть и скоропортящихся консервов. Те же, кого они не убивали, а принимали в свои ряды, становились почти такими же членами племени, разве только находящимися в самом низу иерархии. Принесшие же в данную часть света цивилизацию представители человечества старались законами регламентировать все, что только можно. В том числе и статус рабов, по своему положению на мой взгляд бывших скорее все-таки ближе к обладателям жестко составленных рабочих контрактов, чем к говорящему скоту. В древней империи считали, что невольником нельзя родиться, только стать за преступления, долги, будучи купленным у чужеземного работорговца или попав в плен на войне. И максимальный срок лишения права распоряжаться своей судьбой ограничивался полутора десятками лет, а для пересмотра его в сторону увеличения требовалось судебное разбирательство. Данным лицам с поражением в правах позволялось владеть личным имуществом, которое нельзя было просто так отобрать, а если хозяин слишком жестоко наказывал невольника за какую-нибудь провинность, то тот мог пожаловаться на него в храм и получить компенсацию. А главное, имелись и законы, один из которых я только что наблюдал в действии, снимающие с шеи раба ошейник. Кроме призыва на войну там еще, как я помнил, числилось полдюжины поводов — например, спасение жизни хозяина, ну и конечно же, ясно выраженный знак богов, с которыми тут предпочитали лишний раз не пререкаться.

Не знаю, кто разработал свод законов древней империи, но этот человек, а может, и группа людей, трудившихся не одно поколение, проделали воистину впечатляющую работу, сравнимую разве что с кодексом Наполеона в покинутом нами мире. Не удивительно, что на Медных островах да и во многих других проросших на руинах империи местах им пользовались до сих пор. Те же гоблины искренне считали данные законы куда более удобными и практичными, чем указы, которые разные корольки, набравшие силу племенные вожди, а то и просто удачливые бандиты сначала создавали по велению своей левой пятки, а потом пытались сделать нормами общества.

Все произошло слишком быстро. Вот мы идем по улице, обсуждая планы на единственную более-менее доступную недвижимость в элитной части города. А вот я уже засыпаю на ходу, словно всю ночь писал диплом, поскольку сдача уже через неделю, а у меня там еще конь не валялся. Понять, что чего-то идет не так и сильно не так, конечно же, получилось. Противодействовать — нет. В резко приблизившуюся к лицу землю пришлось упереться обеими руками, чтобы не упасть, но потом где-то над ухом раздался грохот выстрела, а сразу вслед за ним вопль боли, ругательства и яркая вспышка, после которой лицо обдало жаром будто из раскаленной печки. Краем сознания констатировав, что внезапно появившейся дремоты не осталось ни в одном глазу, я прямо не вставая обратно на ноги так и прикипел взглядом к типу, который хлестал во все стороны кровью из пробитого плеча… а также чем-то вроде бьющего в одну сторону фонтана огненных искр, как от большого бенгальского огня. Этим пылающим хлыстом тип отгонял подальше одного из наших телохранителей-охранников, к которым мы с Сергеем за последние привыкли практически как с собственной тени. Полугоблин матерно поминал чьи-то усохшие гениталии и свободной рукой пытался загасить свою тлеющую одежду, однако наутек не бежал и во второй конечности крепко сжимал короткий бронзовый меч, которым явно порывался пырнуть пироманта. Второй же сопровождающий из числа аборигенов улегся прямо на булыжную мостовую и громко похрапывал, не обращая внимания на такие мелочи, как идущая рядом потасовка. Чуть дальше, метрах в пяти, у забора бурьян полыхал так задорно, словно туда кинули бутылочку с напалмом, не забыв и про тлеющий фитиль.

— Ух, бля... — Над ухом треснул еще один выстрел, а потом рядом со мною шлепнулся на землю Синицын, так и не выпустивший из руки пистолет. Судя по громкому храпу, уснул он возможно даже раньше, чем договорил свое ругательство. Хорошо еще, что в таком состоянии поразить Сереге одной из наших последних пуль удалось только воздух, а не себя или меня!

Отступившая было дремота навалилась с новой силой, однако на сей раз ей почему-то получилось противостоять. Глаза буквально сами собой закрывались, а мысли становились вялыми и медленными. Впрочем, для студентов, пускай уже и бывших, подобное состояние — как старый знакомый. Противный, занудный, но ничуть не мешающий хоть конспекты лекции писать, хоть делать вид будто занят делом на хозяйственных работах, хоть беседу поддерживать многозначительным хмыканьем, местами пытающимся перейти в похрапывание.

Пиромант продолжал истекать кровью и отмахиваться огнем от телохранителя. Случайные прохожие разбегались в разные стороны... и лишь один гоблин, одетый в светло-голубую тунику, обеими руками держался за какую-то блестящую и чуть светящуюся фиговину и пучил в нашем направлении свои желтые глазищи, не обращая внимания на то, что у него из носа довольно резво капает кровь, пятная одежду и мостовую. Очень, очень подозрительный гоблин… блин… как спать-то хочется…

С каждым мгновением сил оставалось все меньше, а забытье подступало все ближе. Я хотел было доползти до Синицына и забрать пистолет, но руки подвели, и голова все-таки шлепнулась на землю. Конечности словно налились свинцом и шевелились еле-еле! Черт! А ведь у меня даже и присмотренного еще в НИИ кухонного тесака с собой нет! Перестал его таскать, убаюканный кажущейся безопасностью города, в котором особых опасностей нет и всегда за тобой по пятам вооруженный охранник ходит! В карманах только кошель, пара вывалившихся из него монет, да сохраненные в порыве ностальгии ключи от дома с брелком-указкой, которой на досуге котов под двору гонял, да темными зимними вечерами замочную скважину в двери подсвечивал. Ирония судьбы — дешевая китайская игрушка сейчас оказалась единственным лазером, да и вообще работающим продуктом высоких технологий на всю планету. То есть, конечно, может из стационарного лабораторного оборудования тоже что-то сохранилось, но к тому моменту, как мы научимся обеспечивать подачу энергии нужных параметров, оно имеет все шансы рассыпаться от старости… до которой нам бы еще дожить. Блин, этот зеленый урод еще и мысли в голове путает…

С трудом сумев нащупать брелок в своем кармане, я из последних сил вытащил его и направил конец маленького цилиндрика на гоблина с выпученными глазами, елозя алой точкой по лицу нелюдя. И судя по тому, как он дернулся через несколько секунд, отшатываясь назад и рефлекторно прикрывая ладонями лицо, поток когерентного излучения нравился органам зрения аборигенов этого мира ничуть не больше, чем землянам! По себе знаю, как это неприятно лазерным лучом в глаз получить — сколько раз на кассе магазинов криворукие продавщицы так сканерами штрих-кода слепили, оставляя неприятные ощущения и засветку на зрачке...

Доказательством успешности данного маневра стала резко спавшая с меня тяжесть и сонливость, позволившие вновь начать нормально соображать и вскочить на ноги.

— Готовься ослепнуть навек, лягушка зеленопузая! — Заорал я, швыряя во врага… кошельком. Увы, местные дорожники на этом участке улицы поработали на совесть, так что быстро вывернуть булыжник явно не светило. Пришлось кидать что было под рукой. Дистанция была плевая, но к сожалению, снайпер из меня оказался еще тот, а потому снаряд ударился... в землю... метрах в двух от ног гоблина, только-только оторвавшего ладони от лица и теперь судорожно пытающегося проморгаться. Лицо колдуна скривилось то ли в злой улыбке, то ли в кровожадном оскале, однако уже через секунду его перекосило уже совсем иначе. Ну еще бы, получить по башке мечом — это, как правило, больно. Даже если меч туда не вонзили, а швырнули — и прилетел он плоской стороной… а после отскочил от черепа и шлепнулся в дорожную пыль.

Полукровка, который дрался с пиромантом, все-таки смог разделаться со своим противником, чья тушка теперь тоже возлежала на земле то ли трупиком, то ли бессознательным телом. Однако на новые подвиги в ближайшем будущем наш телохранитель оказался явно не способен, так как после своего броска он уселся прямо на поверженного противника и стал тихо подвывать, обеими руками держась за чудовищно обожженную левую ногу. — Сергей, вставай! Обрушь на этого урода мощь грома небесного!

Не желая доверять такое важное дело как пробуждение напарника одним лишь громким звукам, я от всей души пнул его ногой куда-то под ребра, продолжая пытаться лазерной указкой слепить колдунистого лупоглаза. А после проделал тот же маневр в отношении лежащего рядышком телохранителя, изволившего нагло дрыхнуть когда его поднадзорных тут убивают. К глубокому моему облегчению, проснулись оба пинаемых, практически сразу начав подниматься на ноги!

Насылавший на нас дремоту гоблин, тактически оценив, что остался один против трех более-менее невредимых противников и одного раненного, выругался, развернулся и задал такого стрекача, что догнать его не получилось бы даже на лошади.

— Ой, блин! Толик, ерш твою медь! Вот нафига было так сильно пинаться?! Ты же мне ребра чуть не сломал, — простонал Синицын, направляя в сторону убегающего врага пистолет. Однако подержав противника на мушке секунды три, старший лаборант отпустил оружие, поскольку жалость остановила его руку. Жалость к то ли последнему то ли предпоследнему патрону, который он мог потратить абсолютно бездарно, ибо расстояние до спешно удаляющейся цели было слишком большим. — А ведь мне говорили, что гопников-волшебников тут не водится! Мол, глупости все это, никогда не пойдет настолько серьезный специалист банальным разбоем заниматься... не выгодно ему, болезному...

— А ты больше в сказки верь. Если вспомнить всю ту брехню, которую нам еще на родине скармливали, то мы уже давно должны были если не Марс осваивать, так по крайней мере при коммунизме жить. — Меня начало потряхивать, а зубы застучали друг об друга. Кажется, это стресс. Черт, да я же чуть не сдох! Если бы не телохранители, то либо пиромант сжег нас с Синицыным заживо, либо тот глазнюк заморил, как тараканов! — Проклятье, да где там эта стража местная бродит?! Они тут чего, совсем мышей ловить разучились?!

— Не знаю как мышей...А вот нам с тобой от них лучше не бегать. — Сергей внимательно присмотрелся к лежащему на земле волшебнику и как-то разом помрачнел. — Зарежут еще при попытке к бегству. Посмотри, видишь какого качества одежда на этом типе? Вот зуб даю, он не просто грабитель... и, кажется, где-то в городе мы с ним уже встречались, причем именно в богатой части...

Тюрьма, куда в итоге препроводили пленника под двойной охраной из сотрудников Борекса и представителя местной стражи, располагался вовсе не на подворье под "музеем", куда гоблины и полукровки стаскивали различные артефакты из наследия древней империи, не пригодные к практическому использованию прямо здесь и сейчас. Вместо этого тщательно связанного пироманта под покровом темноты (точнее, густых сумерек) перетащили в подвал под еще одним древним зданием, стоящем на окраине города. В этой части владений клана Железноруких мы с Сергеем до этого ни разу не были... наверное, и к лучшему.

Конкретно эта постройка еще в имперские времена являлась скорее хозяйственной, чем жилой. Главным её элементом являлись стойла для местных слонопотамов, а где-то по соседству расположилась мастерская по выделке кожи… скорее всего, не одна. И одним из главных технических компонентов идущего там полным ходом производственного процесса служила жидкость, прошедшая через организмы этих самых слонопотамов. Да и чуть более твердых отходов животные размером повыше многих здешних домов тоже производили немало. Аромат в округе стоял соответствующий и, в принципе, сам по себе тянул на один из пыточных элементов... Ну, по моему мнению избалованного горожанина с Земли двадцать первого столетия. Гоблинам, заселяющим данную часть города, царящий вокруг смрад вроде бы ни малейших проблем не доставлял, видимо принюхались.

— Где попало стадо не оставишь, — развел руками Борекс в ответ на мой вопрос, почему слонопотамы живут именно тут, а не где-нибудь подальше от поселения, где им и места больше, и пастись удобнее. — Скрадут. Были, знаешь ли, прецеденты...

— Ага! Если и не всех, так самцов точно! — С охотой подтвердил тот самый погонщик, который когда-то учил нас с Синицыным первым словам гоблинского языка, помогая затаскивать пироманта в камеру, похоже, использующуюся далеко не в первый раз. Во всяком случае, у стены тут стояла грубая деревянная скамья с веревками для фиксации рук и ног. И данный предмет мебели выглядел далеко не новым и основательно потертым, а также "украшенным" подозрительными темными пятнами. — Им же достаточно запах течной самки унюхать, чтобы стать дурными-предурными и прямиком к ей ломанутся. А издает его настоящая мастодонтиха или тряпка, что в ейной… у этой самой…, они ж того, не понимают...

— Да все понятно, — серьезно кивнул Синицын. — Очень любит рыбий жир, при звуках флейты теряет волю. Клеймить, кстати, не пробовали?!

— Боевого мастодонта?! — изумился Борекс. — Это разве для самоубийц… Умные же твари, такую обиду на всю жизнь запомнят. А так-то пробовали метить по-всякому…

— Во-во, — поддакнул главе клана погонщик. — И краской особой знаки малевали, нитки в шерсть хитро вплетали… и еще много чего. Только все эти хитрости — если поймать получиться, а бивнекрады тоже не дурные. Им главное до побережья добраться, а там… хороший мастодонт всегда в цене… да не брыкайся ты, собака шелудивая!

— Пустите меня, черви! — Задергался пиромант, которого кто-то ухватил за простреленное плечо, чтобы побыстрее зафиксировать на скамье. — Вы не имеете права так со мной обращаться! Я член гильдии вольных магов!

— Ну и с какого перепоя ты напал на нас, а член гильдии? — Синицын поймал голову пироманта за волосы и вывернул под явно неудобным углом, заставляя пленника посмотреть ему в глаза. — Если ты сам расскажешь, то сильно облегчишь свою дальнейшую судьбу. Может быть, даже обойдемся без пыток...

— Что значит без пыток?! — Охнул в уголке какой-то тощий как щепка гоблин, вроде бы одетый в одежду цивилизованных горожан, но лысый и покрытый татуировками лесных племен с ног до головы. Еще примечательным в этом аборигене данного мира был тот факт, что он стоял рядом с небольшой жаровней, где уже разгоралось пламя. — А для кого я тогда сюда уголь тащил и сейчас ножи в огне калю?!

— Для него, для него, — поспешил заверить нелюдя Синицын. — Надо же нам рану этого урода продезинфицировать... Хотя можно, в принципе, и оставить. Только велик риск, что в рану вместе с пулей попали клочки одежды, она воспалится и тогда руку придется отрезать...

— Эй, про руки уговора не было! — Подал голос белобрысый стражник, приставленный следить за пиромантом... Вернее за тем, чтобы его не прирезали. — Задержанным резать руки воспрещается! Ни полностью, ни даже немножко. Ну, если судья не прикажет... они же это... они руками свою виру отрабатывают, коли денег нет! А у него — нет, уж я-то знаю... лучше со спины ремней нарезайте!

— Если у него от раны дурная кровь пойдет, он тем более долги отрабатывать не сможет! — Возразил Диглан. — И… вообще, ты чего, знаешь этого чародея? Я вот узнать не могу, хотя лицо и знакомое...

— Не то чтобы знаю, но видел уже, — пожал плечами стражник. — Когда «Сладкую постель» тушили, это ж он бордель поджег... и когда драку в «Хмельном погребке» разнимали, там кудесник троим бороды подпалил... А еще на него Раким из рыбного ряда жаловался, говорит, аж целый серебряный мумий занял, чтобы в кости отыграться, да не отдает никак...

— Ему я долг отдал! Этот жирдяй вечнопьяный его просто в том же «Хмельном погребке» во время драки посеял, а теперь с меня еще один требует! — Подал голос пиромант, с явной опаской косясь на жаровню, где парочка ножей уже была раскаленной докрасна. Точнее, пара железяк, поддающаяся хоть какой-то заточке. Сталь тут была в цене, и портить закалку ради какого-то пленника вряд ли бы кто стал.

— Ладно, демоны с вами, я все скажу! Смысл-то мне теперь запираться, раз попался… Только приведите нормального целителя вместо этих мясников и... и не из гильдии вольных! Тамошние скорпионы меня быстрее любой хвори уморят, чтобы лишнего про них не сболтнул! Да хоть вашу соплюшку рыжую!

— Я не соплюшка! — Ворвалась в подвал упомянутая волшебница, от гнева даже окутавшись электрическими искорками... Мгновенно перекинувшимися на доспехи охранников и вызвавших у них испуганно-болезненное ойканье вперемешку с матюгами. — Ой, простите! Я нечаянно!

— Значит, Гильдия Вольных Магов, — проигнорировал Борекс появление ведьмочки, которую сам же и позвал для подстраховки. — Как интересно. Давай, рассказывай.

Кажется, пиромант уже успел раскаяться в своем желании быть с нами откровенным. Но "тамошние скорпионы" все же сейчас находились далеко, а вот Борекс — рядом.

— Совет Гильдии проголосовал за ваше… исчезновение, — нехотя произнес пленник. — Глава… Гош Ривес… убедил их, что вы представляете угрозу… жуткую… для всего мира… и устранить её — наш общий долг, по древним законам.

— Вот значит как. Главнюк всей Гильдии Вольных Магов с какого-то перепугу на нас окрысился. — С выражением человека, который делает крайне неприятную, но нужную работу, полугоблин вытащил из жаровни одну из железок и приблизил его к ране на руке задергавшегося пленника. А вот у меня к горлу подступил какой-то тугой комок, очень хотелось отвернуться, зажмуриться и возможно даже уши заткнуть. Но аборигены этого мира почти наверняка сочли бы слабостью подобное поведение. — Причем он жаждет крови моих гостей так сильно, словно они ему уже не первый год мочились в кашу.

— И даже не скрывает этого, вынося на голосование вопрос об устранении меня и Анатолия. — Подал голос Синицын, берясь за вторую железку и поднося её к самому лицу пленника. — Причем наплел про нас такие басни, что впору самого себя бояться. Мол, такой я злобный черный маг, от которого на том свете мертвые разбегаться будут… впереди визжащих от ужаса демонов... да не дергайся ты! Блин, пиромант, а горячей железяки боится. Итак, свое нападение вы с подельником совершили по приказу главы гильдии, верно?

— А по чьему же?! — Пленник с трудом извернул голову в сторону и сплюнул прямо на пол. Который, впрочем, от этого особо грязнее не стал. — Я вообще-то из Мурифуса, приехал сюда пять лет назад. Нашел, себе на беду, упоминания в одном древнем свитке об особняке, который в этих краях отстроил для себя во время расцвета империи мой далекий предок, бывший великим владыкой пламени. Особняк где-то здесь… был… должен был быть! Но эти тупые гоблины часть старых зданий разломали, а часть перестроили так, что и не понять… пришлось раскапывать руины, деньги быстро кончились…

— Ты кого назвал тупым, человечишка! — возмутился тощий гоблин, оглядываясь в поисках еще одной подходящей железяки. — Да я тебя…

— Ты его потом, если что, — успокаивающе произнес Борекс. — А ты продолжай, продолжай. Итак, твои деньги быстро кончились, и ты…

— Взял в долг у гильдии... — помявшись, выдавил пиромант, — под артефакты, которые найду. Мне обещали, что поделят их по справедливости…

— Но в итоге ты ничего не нашел, напился с горя, сжег бордель и остаток серебра спустил на попытку разбогатеть при помощи азартных игр, — кивнул беловолосый стражник. — Я вспомнил, где мы еще встречались. Стоял неподалеку, когда тебя за шулерство секли.

— В общем, старый прыщ, который является главой гильдии, обещал простить мне долг, если вы двое помрете. И даже лошадь подарить авансом, чтобы смыться из города можно было побыстрее. Она должна была ждать меня в трущобах вместе с одним из рабов, — о нашем убийстве пиромант говорил с таким же безразличием, с которым я бы мог обсуждать погоду или там политику. — Долг бы черт с ним, давно уже подумывал о том, чтобы на материк податься. Но конь-то стоит денег, даже если это какая-нибудь совсем старая кляча... Борекс, пусти сюда целителя, свою вину я признаю, виру отработаюаааа!!! — вой сменился сдавленным хрипом, когда один из охранников ловко сунул в рот пленника какую-то грязную тряпку.

— За нападением на моих людей и моих гостей я бы с огромным удовольствием бросил твою голову на алтарь бога войны! Да только недостоин ты того, чтобы считаться настоящим врагом! Так, падальщик смердящий, даром что боги наделили тебя магическими способностями, по ошибке, видать — доверительно поведал пленнику полугоблин, на удивление споро орудуя в ране раскаленной железкой. Оставалось лишь надеяться, что он действительно прижигает рану, а не просто ковыряет пироманта для собственного удовольствия. — Куда рванул твой напарник?! На каком крючке его держит глава гильдии?! Отвечай, жалкий навозный… а, вытащите у него кляп, пусть ответит!

— Ааа! Хватит! Не знаю! Не знаю! Всеми богами клянусь, не знаю! Тьфу, не надо больше тфяпку! Он мне не рассказывал, ведь я и не спрашивал! Мне плевать было на вас, на весь этот гнусный городишко, глаза б мои его не видели!

— И что, нам теперь готовиться к штурму вашей гильдии вольных магов? — Тихонечко спросил я у рыжеволосой волшебницы, пытаясь хоть как-то отвлечься от творящегося рядышком допроса, лицезрение которого буквально с каждой секундой усиливало мою тошноту. — И почему кстати вольных-то? От кого они вольны?

— От магистрата и от личных присяг нанимателю. А потому вольны сами решать, за какую работу браться и какую плату за свои услуги требовать, — таким же чуть сдавленным тоном ответила мне ведьмочка. — В древности большая часть одаренных состояла на службе либо у империи, либо у нобилей. Просто так колдовать… лечить или убивать они не могли... только по особому дозволению, так повелось испокон веков. Но потом… те, кто никаких клятв не давали или от своих смогли успешно избавиться, создали гильдию Вольных Магов. Там длинная история… кажется, они серьезно помогли империи в ходе восстания в одной из провинций… и потом еще, так что им дали много послаблений и привилегий… ну и потом, во время Чумы они совсем обособились. И про опасных чужеземных магов, отказавшихся присягать императору или гильдии, в её древнем уставе чего-то и вправду было... только вот я не уверена, действуют ли еще эти законы.

— Посетите театр "Иллюзион"! — от раздавшегося над самым ухом крика я едва не подпрыгнул. — Невиданные чудеса прогресса и магии! Не пропустите премьеру!

— Знаешь… — задумчиво произнес Блинов, — реклама, конечно, двигатель прогресса, но мне кажется, мы немного передавили на педаль газа. После трех дней таких воплей я бы рекламируемый объект посетил исключительно с пакетом гнилых помидоров.

— Помидоры — это еще по-доброму, — вздохнул я. — Фрайнер сказал, что за последние сутки состоялась одна попытка поджога, три — наведения порчи, а одни оригиналы пытались забросать здание бочонками с нечистотами. К счастью, первый бочонок не разбился… то есть, разбился не о нашу стену, а лишь скатившись с горки. После чего наверх прибежала толпа очень злых мастеров обувных дел. Там у подножья холма как раз Башмачный переулок, в него и прилетело…

— Да, мне он тоже говорил, — кивнул Анатолий — правда, насчет порчи я думаю, что попыток было две, а дохлого шакала под стеной пытались зарыть просто, чтобы вонью посетителей отпугивал. А еще он сказал, что явно продешевил, и если Борекс не поднимет ему плату втрое, то через неделю нам придется искать себе нового вождя службы безопасности.

— По крайней мере, название должности ему понравилось, — заметил я. — Деньги-то найдутся. Реклама, конечно, получилась навязчивая, но зато мы уж точно известили всех в округе, разве что глухие остались неохваченными.

— А кстати, ты же еще рекламные плакаты нарисовать хотел, — вспомнил Блинов. — Билборды или как там их правильно называют.

— Хотел, — кивнул я, — но Диглан отсоветовал. С надписями делать нельзя, безграмотность тут практически стопроцентная. Зато тяга к прекрасному в полный рост, поэтому любую картинку через пять минут сопрут и у себя в хибаре на стену приспособят.

— Могут запросто, — согласился Блинов, тоже успевший вволю познакомиться с нехитрой философией гоблинов на тему оставленной без присмотра мало-мальски ценной собственности. Нет, разумеется, заповеди "не укради" тут имелись. Как в скрижалях от божеств… по крайней мере, некоторых из них, так и в законах здешней купеческо-олигархическо-анархической республики. Но с представителями власти, равно как и со жрецами практически всегда можно было "договориться"…

— Но я думаю…

Что подумал Анатолий, я так и не узнал, поскольку мы вышли на один из местных проспектов и дружно замерли, глядя открывшийся впереди вид. А именно — холм, увенчанный зданием с красным куполом и трехлопастным (на четыре закупленной парусины не хватило) пропеллером. Сейчас этот, обычно пустой как лысина жреца, холм напоминал муравейник, на вершину которого водрузили кусок сахара. Надеюсь только, эти "муравьи" наш театр на кирпичи не растащат…

— Там каменная кладка и довольно прочная, — отозвался Блинов, и только после этого я понял, что последнюю фразу произнес вслух. — Но толпа собралась и впрямь огромная…

— Надо было предусмотреть что-то типа дорожки для ВИП-ов, — задумчиво сказал я. — Если кто-то из местных шишек на премьеру не попадет, вони потом будет…

— Этим-то как раз дорогу проложат, как и нам, — Анатолий кивнул на широкую спину одного из наших новых сопровождающих. После неудачного покушения Борекс решил усилить охрану своих дорогих во всех смыслах гостей количественно и качественно. Теперь число сопровождающих колебалось от шести до восьми, в зависимости от предполагаемого маршрута, причем две из новых телохранителей хотя и числились полугоблинами, но при росте больше двух метров и прочих соответствующих габаритах уже могли претендовать на звание орков или троллей. Один из этих здоровяков как раз возглавлял нашу процессию — и да, улица перед ним пустела как-то сама собой.

— Я больше опасаюсь, как бы там в такой толпе кого-нибудь насмерть не задавили. Нам, знаешь ли, только своей Ходынки для полного счастья не хватает.

— Не, ну до такого вряд ли дойдет, — возразил я, вглядываясь в "муравейник". — У нас все же не поле с оврагом и ямами, а холм, хоть и пологий. Да и народа в городе не так уж много, даже вместе с беженцами…

— А их в последние дни прибавилось, — помрачнев, сказал Блинов. — Да и Борекс на местном вече стал часто пропадать…

На самом деле, по моим прикидкам, беженцев было не так уж и много. По крайней мере, для пришельца из XXI века, привыкшего к новостям из телевизора о "жертвах гуманитарных катастроф", многотысячными толпами бегущих в старушку-Европу то из Африки, то с Ближнего Востока. С другой стороны, тут и населения в принципе меньше…

— Добро пожаловать в средневековье. Всех развлечений — чума, война, теперь вот еще наш театр с кабаком на пару.

К началу церемонии открытия мы все же умудрились опоздать — даже с ледоколом в виде здоровяка-охранника пробивание через толпу потребовало времени. Впрочем, пропустили мы лишь благословение жрецов Еркуна и того божества местных алкоголиков, с подачи которого я чуть не обзавелся женой и родней. Со жрецами последнего в итоге все же пришлось договариваться, поскольку они выполняли еще и часть функций здешнего то ли ГОСТ-а, то ли Роспотребнадзора. зато постоянное возвращение к теме понесенного морального ущерба и возможной компенсации оного позволило в ходе переговоров сдвинуть планку храмового сбора с изначальных пяти процентов до трех с половиной.

— Как оно?

Пробегавший мимо с выпученными глазами Диглан сначала просто махнул рукой и лишь затем понял, кого видит. Выглядел финдиректор "Гоблинз бухло" довольно забавно, поскольку был наряжен в последний писк местной моды — белый халат с большими квадратными карманами. Привычка заглядывать в рот заезжим знаменитостям и в этом измерении цвела и пахла. К тому же лабораторные халаты, в отличие от некоторых последних изысков модельеров покинутого нами мира, не только необычно выглядели, но и были вполне практичной одеждой. Более того, Диглан уже успел свое новое одеяние в паре мест продырявить и украсить дюжиной разноцветных пятен, так что легко сошел бы за "своего" практически в любой лаборатории. А что слегка зеленоватый — если вовремя вытяжку не включить, можно стать и фиолетовым в крапинку, бывали прецеденты…

— Ужасно… то есть прекрасно… то есть кошмарно. — Диглан набрал в грудь побольше воздуха и затараторил: — Куча народу явилась просто поглазеть, вышибалы не успевают их выталкивать, но "южных слез" уже осталось меньше трети, хоть мы наливали только в "наперстки", а их тоже начали воровать, спохватились, когда осталась половина, надо будет приковать на цепочку, пока разрешаем выпивать только под присмотром, а еще…

Тут набранный воздух кончился, финдиректор начал делать новый вздох, но углядел кого-то в толпе и с воплем: "Стой! Ты-то мне и нужен!" нырнул в плотную массу, словно крот в мягкую почву.

— Пойду в "Иллюзион", проверю, как там наша труппа, — после короткой паузы решил Анатолий. — Подбодрю и все такое. Ты-то сам точно на премьеру не хочешь?

— Точно-точно. На двух репетициях я был, а в зале сейчас наверняка так же душно, как здесь, только еще и темно. Лучше наверх поднимусь, там хоть окна побольше и ветер какой-то присутствует.

— Угу, — кивнул Блинов. — Еще один пункт, про который мы не подумали, явно нужна принудительная вентиляция.

Толя как всегда был деликатен. Как по мне, нашему заведению требовалась не столько вентиляция, — хотя мощный кондиционер, конечно, лишним бы не стал — сколько принудительная гигиеническая обработка посетителей. Умом я понимал, что по меркам земного европейского средневековья даже гоблины с городских окраин выглядят чистюлями. Но вот нос настаивал, что набившаяся в кабак толпа по убойности аромата может поспорить с давешним стойлом для слонопотамов.

Третий этаж заведения числился техническим и по этому поводу был объявлен зоной ограниченного доступа. Даже мои охранники остались у окованной бронзовыми полосами двери, обмениваться байками с двумя стерегущими её — от проникновения внутрь и кражи ценного металла — сотрудниками ЧОП-а "родственники, дальние родственники и какая-то совсем дальняя родня Борекса". Я же прошел внутрь, кивнул пожилому гоблину, подсыпавшему овес в торбы "аварийного двигателя" — двух серых ушастых осликов — а также убедился, что дежурный по шестерням хотя бы с виду трезв и стоит на посту с масляной лейкой наготове. Собственно, во всем этом ничего такого уж необычного не было — водяные мельницы местные давно и успешно использовали. Настоящий секрет скрывался за отдельной дверью, где стоял один из двух действующих на этой планете генераторов — для "подзарядки" магов-электриков "Иллюзиона".

Впрочем, сейчас меня больше интересовал балкон. Пусть и небольшой, но там имелся табурет, а лопасти "мельницы" добавляли завихрений к легкому ветерку, создавая иллюзию прохладной свежести…

И уж точно именно с этого балкона открывался отличный вид на город, который стал для нас домом… и, как я надеялся, трамплином к великому будущему этого мира.

— Как насчет выпить и закусить, уважаемый?

Сначала я увидел поднос — обычный деревянный круг, на котором лежали две краюхи хлеба, уже нарезанный на крупные ломти шмат сала, что-то зеленое… а также два "наперстка" и глиняная бутылка "слезы Юга". Причем с красным сургучом, а значит — особо удачная партия, двойная очистка… цену не помню, но помню, что Диглан просто верещал от радостных перспектив. Так что первой моей реакцией было возмутиться подобным транжирством. Но при взгляде на принесшего это желание как-то само собой пропало. Мужик лет сорока с небольшим, с короткой, тщательно подстриженной бородой, в которой седина побеждала за явным преимуществом, выглядел настолько… м-м, располагающе, что возмущаться как-то сразу расхотелось. В конце концов, человек — повар? бармен? вроде бы и знакомое лицо, но в упор не помню, кто именно — проявил инициативу, заботу о госте… ну ладно-ладно, об одном из хозяев заведения. Уж от одной бутылки "Гоблинз бухло" не обеднеет, их только на подарки городскому нобилитету четыре дюжины отложили.

— А не откажусь!

— Мудрое решение, — бородач поставил поднос на перила, подтянул ногой табурет и — ну точно, бармен! — одним плавным движением смахнул бутылке горлышко. — Как вы в таких случаях говорите? Ваше здоровье!

Я молча кивнул и впился зубами в сало — алкоголь в бутылке оказался даже более забористым, чем помнилось. Пожалуй, в этой партии содержание спирта получилось не обычные 30–35, а хорошо за 40. Даже ягодный привкус почти не чувствуется.

— А там, где я появился, — задумчиво произнес мой собутыльник, — обычно говорили "да возрадуемся". Вы придумали хорошую вещь, Сергей… это питье радует и тело и душу.

— Ну, не совсем придумал, — чуть заплетающимся языком возразил я, даже не удившись, что в кои-то веки один из местных сумел правильно произнести мое имя. — Сам способ довольно старый…

— Даже не представляете, насколько вы правы, — неожиданно развеселился бородач. — Действительно, процесс дистилляции алхимики открывали минимум трижды, последний раз — два с половиной века назад, уже после падения старой Империи. Но вот использовать его для получения продукта массового потребления так никто и не догадался. Вот и получалось очередное тайное знание, пережившее открывателя, два-три поколения учеников… и вновь благополучно утерянное.

— Да, методика сохранения и передачи знаний тут просто аховая, — кажется, язык у меня не только заплетался, но и развязался. — Не то, что передача следующим поколеньям, но даже системное накопление знаний отсутствует как явление. В лучшем случае, как наш неудавшийся поджигатель, ищут крупицы знаний этой самой старой Империи… а большинство, по-моему, просто на богов надеяться, дескать, как будет надо, те подскажут, вразумят и так далее.

— Увы, не все так просто, Сергей, — виновато, как мне показалось, развел руками бородач. — Действие равно противодействию, уверен, этот закон физики вам знаком. А боги тоже вынуждены подчиняться определенным законам, пусть и не все из них имеют смелость признаться в этом своим почитателям. Например, сообщить верующим некое утерянное знание — это достаточно серьезное вмешательство, заметное во многих… аспектах и провоцирующее то самое ответное действие. И совсем другое дело, если вмешательство носит минимальный характер… чуть подтолкнуть в нужном направлении, подсказать… обратить внимание…

— Один… человек придумал для этого специальный термин. МНВ, минимально необходимое воздействие.

— Именно, Сергей. Этот ваш… человек, должно быть, отлично разбирался в подобных вещах. С удовольствием бы поговорил о нем… да и о многом другом тоже, но увы, — бородач с видимым сожалением отставил "наперсток", — уже вечер и мне пора возвращаться. А вам советую задержаться и посмотреть огненное представление. Поверьте, вы об этом не пожалеете.

В первый момент я даже не понял, о чем идет речь. Зачем-то заглянул в бутылку — пустая и когда только успели прикончить — а когда снова поднял взгляд, собеседника рядом уже не было, как и табурета. Хорошо хоть, поднос вместе с пустой бутылкой остался, а то бы точно решил, что по жаре и нервяку глюки начались. Но поднос был вполне твердый и реальный, а затем я вспомнил, что Диглан в самом деле говорил что-то такое про фокусы с огнем: дескать, покушавшийся маг-огневик в этом неплох. А поскольку следующие пять лет ему на Борекса пахать не просыхая, выйдет и зрелищно, и дешево.

И тут внизу полыхнуло алым.

Диглан был прав, с огненными фантомами у нашего неудавшегося киллера получалось работать куда лучше, чем с "боевыми" — то ли они магической "энергии" требовали заметно меньше, то ли он просто в них больше практиковался, чем в метании файерболом по иномирским колдунам. Но мое внимание приковали даже не огненные птахи, закружившиеся над толпой, а четыре "фонтана" ярких искр по краям площадки для выступления. Насколько я мог видеть, их источником служили короткие толстые трубки, а значит, это была не иллюзия пироманта, а…

Бабах! Сиреневый цветок распустился в воздухе прямо передо мной. Затем его лепестки продернулись темно-синими прожилками, цветок словно вывернулся наизнанку, став зеленым… и лопнул, рассыпавшись облаком нежно-розовых искр.

Что, безусловно, радовало меня в этой новой точке пространственно-временного континуума, так это полное отсутствие петухов. Различные виды птиц здесь, разумеется, одомашнили, но вот орать на рассвете никто из них так и не научился. Прочие же звуки… ну, понятно, что полной тишиной в квартале Железноруких даже по ночам не пахло, ибо некоторые техпроцессы требовали круглосуточного действия, но все же в спальне "музея" с окнами во внутренний дворик все эти "бум" и "бдзям" воспринимались как некий приглушенный фоновый шум. Ну и плата за безопасность, не без этого.

А значит, взрослый, лично свободный и не связанный строгим рабочим графиком человек мог с утра поваляться в постели, зевая, потягиваясь… и наслаждаясь видом мирно спящей рядом женщины. Благо до специального ночного белья тут если додумались, то как-то не особенно этот факт афишировали, а привыкшая к более суровому климату Инга, заснув, даже легкое покрывало быстро сбрасывала на пол. В общем, идиллия, которую не портило даже отсутствие кофе. Местные вместо него заваривали по утрам какой-то травяной настой, но в нем тонизирующий эффект сочетался с горечью, от которой даже ложка мёда не спасала. Впрочем… несколько пакетов кофейных зерен мы в НИИ находили — обжаренных, разумеется, но вдруг местные маги сумеют в небольшое чудо?

— М-м-м?!

— Ты обворожительна …

— Все равно так долго спать по утрам нельзя, — сообщила Инга, не отрывая головы от подушки. — Ты меня слишком балуешь, Серг… я много ем, долго сплю… А потом стану жирной, и ты будешь звать к себе других лаборанток, а про меня забудешь.

Мне остро захотелось постучаться головой о что-то твердое. Началось в колхозе утро, блин! Интересно, хоть в каком-то из миров женщины, которые не переживают по поводу "сейчас я растолстею-похудею-подурнею-постарею, и он тут же найдет себе другую?" Подозреваю, что если есть, то не более двух-трех на измерение. И это при том, что сама же недавно предлагала завести еще пару… лаборанток, мол, по статусу положено…

— Во-первых, жира в тебе не хватит даже на ложку, — сказал я. — Во-вторых, если ты все же сумеешь растолстеть… лет через двадцать… всегда сможешь найти себе богатого гоблин… ай! Да шучу я, шучу…

Штука вышла действительно не очень удачная. Древние имперцы, судя по многочисленным сохранившимся статуям, были горячими поклонниками атлетического сложения — на мой вкус даже перебарщивая с бодибилдингом, хотя, возможно, скульпторы просто не стеснялись польстить заказчикам. Зато у гоблинов большой живот мужчины обычно ассоциировался с властью и могуществом — жрать от пуза в джунглях могли только шаманы и вожди… а толстые представительницы более слабого пола тоже ценились, но скорее как запас продовольствия на черный день. Вроде бы с переходом к оседлому и более цивилизованному образу жизни эти мрачные традиции ушли в прошлое, но как подозревали мы с Блиновым — ушли они совсем недалеко.

— И вообще… ай… Инга, хватит!

Все-таки отношения с женщиной, которая умна, красива… и сильнее раза в три, имеют свою специфику. В частности, волей-неволей прокачиваешь навык дипломатии… стоп!

Должно быть, на моем лице усиленная работа мысли отразилась очень выразительно — раз Инга замерла с подушкой наперевес, так и не закончив удар.

— А имперское посольство сегодня прибывает, да?!

Теперь уже на лице Инги отразилась, как принято говорить, сложная гамма чувств. Но если я по студенческой привычке завис на этапе "проспал, все пропало", то дочь купца и пирата была человеком действия.

— В бассейн, живо!

И, не дожидаясь моей реакции, ринулась за дверь, раздавать указания прислуге.

За следующие десять минут я был замочен, наскоро вытерт жестким и кусачим полотенцем, накормлен чем-то вроде легкого салата, хитро закутан сразу двумя слугами в церемониальную простыню поверх трусов и футболки, расцелован и засунут в спешно вызванное "такси" — то есть паланкин с шестеркой носильщиков и двумя "мигалками", которые должны были бежать впереди, добрым словом и увесистой дубинкой уговаривая народ расступиться. Последнее было особенно кстати — сам бы я в жизни не догадался, просто ввиду отсутствия привычки перемещаться "с понтом" вообще и на человеческой тяге в особенности. Хотя и успел уже понять, что здешние носильщики как раз являются одними из самых ценных и высокооплачиваемых работников.

— Думал, ты уже не появишься, — Анатолий сдвинулся на полметра, освободив мне край скамьи, чем вызвал недовольное бурчание старичка дальше в ряду. Судя по меховой шапке с кучей мелких черепков, дедуля был шаманом, а раз удостоился приглашения в первые ряды "магического" сектора — не таким уж слабым, хотя вообще в этой категории обычно "соревновались" гоблины и северяне.

— Чуть не проспал, еле успел. Ты, кстати, — вспомнил я, — обещал про будильник подумать.

— Я подумал, — шепотом отозвался Блинов, — и пришел к выводу, что пока мы качественную пружинную сталь не получим, ничего надежнее водяных колб и гоблина с колокольчиком тут не будет.

— А если с гирями?

— Я про систему с гирями знаю только то, что там сверху кукушка вылезает. У бабушки такие на стене висели…

Тут старый шаман снова возмущенно зашикал, и мы замолчали — дедушка выглядел достаточно старым и вредным, чтобы проклясть коллегу по колдовскому ремеслу, не думая о последствиях. Тем более, что в начале площади уже что-то замаячило… и протяжно-заунывно затрубило.

Вообще фраза "прибытие посольства" у нашего современника обычно ассоциируется с прилётом посла, на край, группы дипломатов, радостно махающим толпе журналистов с трапа самолета. Здесь — и подозреваю, как и в древности у нас — это куда больше походило на прибытие Алладина в одноименном фильме.

Первыми показались… ну, наверное, извлекатели звуков. Назвать их музыкантами язык не поворачивался, из-за свернувшихся ушей. Расчеты дуделок насчитывали трех бойцов, из которых два несли собственно дуделку, а третий семенил позади, пытаясь извлечь из неё очередное "му-у-у-у-му-у-у!". Следом двигалась толпа местных барабанщиков — до конструкции с обтянутым чем-то каркасом здесь не додумались, поэтому в роли барабана выступал плод какой-то местной тыквы, по которому полагалось со всей дури лупить двумя деревянными молотками. К сожалению, коллектив танцовщиц не завезли. Вместо них на площадь промаршировали… легионеры.

В первый момент, глядя на их "коробочку", я решил, что Борекса и остальную городскую верхушку банально надули, прислав под видом посольства армию вторжения. Но в прихваченный Толей могучий волшебный артефакт "полбинокля" удалось разглядеть, что внутри строя наличествует пустота. Хотя невооруженным глазом, да еще с уровня земли, а не с возвышения, этого наверняка не разобрать. Впрочем, и в таком виде на фоне обычного местного воинства легионеры с их однообразным снаряжением, удерживающие ровный строй и даже более-менее марширующие "в ногу" выглядели чем-то вроде… ну да, лукасовских штурмовиков, тем более, что в окраске у этих ребят светлые оттенки преобладали. А вот мысли это воинство наводило как раз мрачные. Конечно, может сюда для представительства взяли какой-нибудь придворно-церемониальный балет, а обычное воинство наряжено похуже и строем не ходит, но… Даже эти пара сотен здесь и сейчас могут натворить изрядных дел, пока их мастодонтами не стопчут.

Как раз мастодонтов я и ожидал увидеть следующими. Но и тут имперцы сумели меня удивить и даже поразить — потому что выехавший следом кавалерийский отряд был верхом на… гигантских оленях. В ярких синих попонах с чем-то золотых цветов поверх, всадники в доспехах и с копьями, но это был…

— …эскадрон Трандуилов… — выдавил Анатолий, как и я, с трудом сдерживающий приступ смеха. — Во-первых, я вырастить лося решил, с размахом рогов в сорок восемь аршин…

В общем, не знаю, какое впечатление эти олени произвели на местных, но для меня и Толи весь нагнетаемый пафос был безвозвратно утрачен. И когда на площадь, наконец, внесли собственно посольство — на вершине небольшой усеченной пирамиде, как только сумели по улицам протащить? — мы только-только закончили утирать слезы.

— Слушай… — чтобы не вызывать очередной приступ недовольства старичка, Блинов шептал мне в ухо… — меня глючит или они в самом деле… светлые?

— Не глючит, — я передал ему монокуляр, — посмотри, но осторожно. Ребята и в самом деле себе какую-то магическую подсветку затеяли... то ли сияние, то ли чего, но глазам неприятно. Думаю, это вон тот пузан с левого края подколдовывает… который в парчовой рясе и э-э… фаллистическом символе на голове.

— Почти женатый человек, а такие пошлые ассоциации, — фыркнул Анатолий. — Да, точно, какой-то непонятный ореол они себе намагичили. Кстати, обратил внимание, этот жрец среди них единственный человек, остальные — эльфы.

— Ну я не присматривался, глаза начали болеть. Тем более, там некоторые в шлемах, непонятно, что с ушами.

— Я по телосложению смотрю. Ушастые повыше, и кость тонкая. Слушай, а неужели они эту пирамиду так вот на руках и пёрли всю дорогу? Или они её еще и левитирующим заклятьем подпирают?

— Магией — вряд ли, — подумав, ответил я, — а вручную все это переть по здешним-то дорогам… они бы тогда еще года три сюда добирались. Там наверняка в основе легкий сборный каркас, перед самым городом разложились, быстро собрали, задрапировали тряпкой и вуаля.

Тем временем колонна приблизилась к нашему краю площади. «Музыканты» просто стали, не дойдя до пары десятков шагов до трибуны с лучшими людьми и нелюдьми города, легионеры же напоследок еще показали класс перестроения — последние шеренги «коробчки» раскрылись, позволив занести пирамиду внутрь строя, а затем снова закрылись, уже щитами наружу. Понятно, что фокус был наверняка не один раз отрепетирован, однако все равно впечатление произвел даже на меня. «Музыка» затихла, в наступившей тишине кто-то гулко прокашлялся слева от меня — там, где сидел Борекс и прочая купеческая элита.

— Мы, кгхм, рады приветствовать…

Не знаю, какой дипломатический протокол был здесь в ходу, но имперский посланник, восседавший на троне, явно не собирался его придерживаться. Встав — и оказавшись при этом на голову выше прочих — он раскинул руки, засиял еще явственней и начал говорить.

— Возлюбленные дети мои…

Магическими усилителями звука имперцы тоже не пренебрегли. Хотя говорил посланник вроде бы негромко, его голос разносился над всей площадью. Старые добрые времена… бла-бла-бла… простые нравы… еда и одежда для всех… дружно будем строить светлое будущее… тьфу, нет, это уже музыкой навеяло…

И вообще, как я вдруг понял, все это до боли напоминало хорошо режиссированное выступление очередной поп-сиськи-модной группы. Подтанцовка… иллюминация сцены…

— Фанера… — неожиданно сказал Блинов.

— Чего?

— Этот фараон чужим голосом поёт, — пояснил Анатолий. — Я несколько раз говорил с эльфами, один тут давно уже осел по торговым делам. Там акцент совершенно четкий, у них просто не только уши, гортань тоже чуть по-иному устроена, им свистящие и шипящие произносить сложно, хотя и могут. А этот чешет совсем как человек или даже полугоблин.

— Думаешь, они до магической звукозаписи дошли? — поразился я.

— Не, вряд ли, такого вроде даже в имперские времена не умели. Просто, как я понял, у всех эльфов хороший музыкальный слух, многие вообще с абсолютным. Этот посол, скорее всего, просто выучил звуки, тональность, а сейчас просто перепевает.

— Угу, похоже на то. И еще так вкрадчиво… убаюкивает… НЛП-сты хреновы… — последняя фраза у меня вырвалась, когда я огляделся по сторонам и ощутил себя Маугли среди бандерлогов. Ну, в той сцене, где их гипнотизировал удав Каа. Народ вкруг сидел и стоял со стеклянными глазами, время от времени одобрительно кивая. Ну да, это мы с Блиновым на почве телевизионной рекламы и прочего информационного мусора давно уже заработали 200 % иммунитет к подобным вещам, а местные никакие прививки Кашпировскими не получали.

Наконец посол закончил говорить, внутри пирамиды что-то лязгнуло, зажужжало — и верхняя площадка медленно опустилась внутрь. Одновременно на передней грани открылся небольшой проход.

— Похоже, для дальнейших переговоров зовут внутрь, — прокомментировал Блинов, глядя как шеренга легионеров перестраивается, образуя коридор из щитов и копий.

— Именно, — кивнул я, — заценил красоту замысла? Обращение этот посол напел для всей толпы, а на переговоры сможет пройти небольшая группа. С которой внутри этой халабуды можно будет сделать что угодно — хоть ментально перепрограммировать, хоть тупо перерезать и потом объявить, что те все сами… эй, ты чего встаешь?

— Борекс вон рукой машет, — Блинов тяжело вздохнул. — Похоже, мы сейчас на своей шкуре узнаем, что там внутри для гостей запланировано.

Анатолий Блинов.

— Зажигай! — скомандовал я и спрыгнул на дно траншеи.

— Боишься, колдун?! — поддел меня оставшийся стоять наверху Генерал.

— Не боюсь, а принимаю разумные меры предосторожности. Чего и вам советую.

На самом деле звали старого одноногого гоблина чуть иначе. Но когда Большой Совет практически единогласно избрал его главой ополчения, военным трибуном и еще примерно на полдюжину должностей разом, я перестал даже пытаться запомнить правильное произношение его имени. Тем более, что старик не обижался, а подшучивал в ответ, не забывая прикладываться к фляжке с продукцией «Гоблинз бухло».

— Я и в прежние времена скакать любил разве что верхом на молодухе, — хохотнул Генерал, — а как сменил родное копыто на эту деревяшку, так и подавно… эге, а твои-то тоже осторожничают.

Выглянув, я увидел, что запальный фитиль до сих пор не подожгли. Из трех назначенных на это важное, ответственное и опасное дело гоблинов шест с тлеющей на конце головней удерживал один, самый мелкий и хилый, а два более крупных экземпляра пытались руководить его действиями, скорчившись за соседней кочкой. Получалось плохо, потому что мелкий от ужаса зажмурил глаза и с трудом попадал шестом даже в саму "пушку".

— А ну все трое взялись и запалили! — рявкнул я. — Иначе в следующий раз самих в ствол забью вместо заряда!

Окрик подействовал частично — на подмогу хиляку бросился лишь один гоблин, а его товарищ, наоборот, еще сильнее вжался в землю. Впрочем и двух запальщиков хватило, чтобы попасть, наконец, головней в кончик фитиля, после чего все трое с визгом бросились врассыпную. А вот Генерал наоборот, уперся руками в ритуальный жезл, который он использовал вместо палочки для ходьбы и еще больше вытянул шею, с жадным любопытством глядя, как огонек скрывается в запальном отверстии.

— В следующий раз прикажите хотя бы павезу поставить перед собой, — предложил.

— Ты про тут большой плетеный щит? Так из-за него же ни хрена толком не видно!

Вообще-то я специально велел оставить в щите несколько щелей, но сообщить об этом так и не успел. Экспериментальное орудие номер четырнадцать выплюнуло сноп огня и окуталось тучей грязно-серого и вонючего дыма, из которого во все стороны летели какие-то темные ошметки.

— Сдается мне, — подвел итог увиденному Генерал, — вышло как в прошлый раз. И в позапрошлый.

— В этот раз, по крайней мере, пушка осталась одним куском, — возразил я, но тут налетевший ветерок чуть приподнял дымовую завесу, — по большей части.

По сравнению с прошлыми опытами это и впрямь был немалый прогресс. Ну треснула… в нескольких местах… ну, оторвало треть ствола… и с казенной части кусок… но ведь даже не раскололась, как предыдущая!

— Только враги тоже остались целы, по большей части, — дождавшись, пока я вылезу на край окопа, Генерал ткнул жезлом в сторону соломенных вязанок, изображавших мишени. Увы, тут крыть было нечем. Вместо солидной бреши в плотном вражеском строе пролегла лишь небольшая тропка в две-три вязанки, ну и еще несколько по краям чуть разлохматило.

— Должно быть, опять часть картечи при выстреле в порошок перемололо, — вздохнул я. — Надо брать камни покрепче.

— Ты колдун, — пожал плечами Генерал и махнул рукой, подзывая предусмотрительно топтавшуюся в отдалении свиту, — тебе виднее, что надо добавить, чтобы твоя магия заработала. Пока же, Серг, признаюсь, я не слишком впечатлен увиденным. Таким бабахом хорошо бы вышло пугануть наших диких лесных родичей… может, северные родичи твой наложницы сбились бы с шага. Но вот имперцев мы так не остановим.

— И что, урежешь нам финансирование?

— Га-а-гага…

Старый гоблин расхохотался так, что подскочивший с белой меховой накидкой адъютант, шарахнулся в сторону и едва не свалился в мой окоп.

— Пойдем, поболтаем… — закончив ржать, предложил… нет, приказал Генерал. — Все равно сегодня уже не успеем стрельнуть еще раз — надо будет ехать на вечернее заседание Совета.

— Что и сегодня тоже? Я и забыл…

На самом деле не забыл, а просто не хотел зря тратить время на пару часов ненужной и дурацкой говорильни. Проблем у меня хватало и без того.

Хотя, надо признать, решение главной проблемы мне "подсказали" — тот странный тип на балконе нашего питейного заведения. Порох, вернее, некий его аналог, у аборигенов уже имелся. Причем использовали они его именно тем образом, который в покинутом нами мире приписывался древним китайцам — для фейерверков.

У нас, насколько я помнил, попытки использовать "огненный порошок" для военных целей начались с момента его изобретения. Но вот до момента, пока удалось отработать рецептуру, технологию изготовления и методы применения, по Янцзы и Хуанхэ утекло немало воды.

Мне с одной стороны, было чуть проще — я точно знал, к чему надо стремиться в виде результата. Но с другой…

Здешний "порох", он же "Улканова пыльца" представлял собой содержимое плодов какого-то местного кустарника, типа хлопка. Только вот получаемая из них масса, насколько позволяли судить чудом задержавшиеся в голове обрывки пролистанного со скуки на дежурстве дспшного справочника по минно-взрывному делу, была скорее бризантной взрывчаткой, норовящей разнести все вокруг на мелкие клочья. Местные алхимики кое-как научились сдерживать её бешеный нрав различными флегматизаторами, но лучшим способом применения все равно являлся… внешний контроль опытного мага-огневика. И то, даже у таких магов получалось контролировать лишь небольшие заряды и не очень далеко — метров 7-10, как в устроенном при открытии "Иллюзиона" огненном шоу.

Может быть, имейся у нас настоящая стальная или хотя бы бронзовая пушка, для неё сгодилась бы и "пыльца". Но все мало-мальски приличное железо и бронза сейчас требовались для изготовления более привычного местным оружия. Зато на одной из городских свалок нашлись стволы аналога "железного" дерева, в которых любили устраивать свои колонии местные же термиты. Дерево действительно было прочное и даже с выгрызенной сердцевиной стояло еще долго — так что гоблины, в свою очередь, полюбили делать из него различные трубы, а вот "огрызки" верхней части теперь пригодились нам. Увы, до сегодняшнего дня лишь один ствол выдержал целых три выстрела, прежде чем треснуть напополам.

Впрочем, если подумать, сколько раз успеет выстрелить расчет этой вундервафли в бою против имперцев? Два — это если очень повезет…

Пока я предавался этим размышлениям, мы уже дошли до строя мишеней. Здесь Генерал остановился и с неожиданной яростью ударил соломенный сноп жезлом, повалив его на землю.

— Видал?! — повернулся он ко мне. — Так вот нам нужно будет сделать с каждым из них… каждым! Будь то несчастный придурок из вспомогательных ауксилий с выжжеными отваром кровавого корня мозгами, опытный и умеющий держать стой легионер или хренов эльф! Это мои неуделки, — гоблин мотнул подбородком в дальний конец поля, где очередные ополченцы примерно на таких же соломенных вязанках отрабатывали бесконечное "копьем коли!" — могут обоссаться и побежать при одном их виде. А эти — нет! Если они и побегут, то на тебя, чтобы поскорее добраться и вырвать зубами горло! Понимаешь, Серг?

— Понимаю, — кивнул я, — такую атаку мои нынешние пушки вряд ли остановят.

— Твои нынешние пушки — это дорогая куча дерьма, — заявил Генерал. Я открыл было рот, чтобы возразить, но увидел, как старик радостно скалится и передумал говорить. — Что, молчишь?! Правильно делаешь… потому что и мне деваться некуда, эта куча дерьма — лучшее, что у нас есть. Ну, если не считать еще большего дерьма, с которым возится твой друг Энтолий. Поэтому я буду давать вам деньги, сколько запросите, буду выжимать эти денежные мешки в Совете, пока из них золото не брызнет… потому что, клянусь демонами нижнего мира, деньги-то у нас пока есть, а вот купить хоть надежду на победу пока не получается. Твои пушки, по крайней мере, не побегут при виде имперских легионов, у них нет ни ног, ни колес…

— Насчет колёс у меня были планы, — сказал я, — это называется "лафет", позволяет маневрировать на поле боя.

— Да как бы оно не обзывалось, — гоблин снова оперся на жезл и устало вздохнул. В этот момент он чем-то напомнил мне Мастера Йоду из лукасовской саги, хотя сходство было разве что в длине и форме ушей.

— Сколько у нас времени? Месяц? Два?

— Это лучше спросить у гадальщиков… говорят, в храме Эплона неплохая пифия…

— Думаю, у них там сейчас очередь на полгода вперед, — теперь уже настала моя очередь улыбаться, — но мне интереснее, что говорят ваши лазутчики.

— Наши лазутчики до судорог рады, если у них получается углубиться в захваченные земли хоть на полшишечки, — фыркнул Генерал. — Но из того, что им удалось увидеть… и что пишут жрецы своим тутошним приятелям, имперцы сейчас готовятся к осаде Селтика. Это последний крупный порт на восточном побережье, который они пока не прибрали к рукам. Возьмут его, и капкан захлопнется, бежать останется лишь за Стену или на запад, на край света.

— То есть мы вторые на очереди?

Генерал хитро прищурился.

— У меня среди лазутчиков нет колдунов, умеющих залезать в чужую голову, — сказал он. — Поэтому приходиться думать своей тыквой. А будь я на месте ихнего главного… торопиться бы не стал. Наоборот, раз уж не вышло влезть обманом, дал бы времени побольше, чтобы собрались все, у кого есть хоть малая доля готовности сопротивляться. А потом, — гоблин приподнял здоровую ногу и резко топнул, — раздавил бы их разом, как мерзких клопов.

Должно быть, у меня на лице что-то эдакое нарисовалось, поскольку Генерал счел нужным подойти вплотную и даже обнять за плечи, стараясь при этом дышать перегаром в сторону.

— Серг… все мы помрем, рано или поздно. Но, хвала богам, это случится не сегодня и, может, даже не завтра. Поехали на Совет… послушаем, что за очередной гениальный план спасения придумали наши мудрецы, чтоб им до конца дней икалось….

Судя по лицам собравшиеся, озарившихся не новой надеждой, а скорее чем-то вроде запора, подавляющее большинство тщетно пыталось вспомнить, о каком-таком Страже заговорил жрец. И по большей части эти попытки были неудачные.

— А это разве не древняя легенда? — неуверенно произнес один из старейшин, видимо страдавший от старческого склероза меньше других. — Мне смутно припоминается, как о Серебряном Страже моя нянька в детстве рассказывала… А она была постарше, чем я сейчас…

— Точно-точно, — поддакнул один купцов, — мне в детстве тоже что-то такое рассказывали. Дескать, где-то на севере Медных островов есть священная долина, где все живут в сытости, радости, всего у них вдоволь, даже серебра. И что хранит их от всех бед сильномогучий волшебный страж, дарующий своим избранным вечную юность. Только ж это сказки все. Ну как про морских великанов или синего пса с крыльями, который удачу разносит…

— Это не сказки. Я с обитателями Серебряной Долины пару раз торговал, — Внезапно подал голос один из немногочисленных на собрании более или менее чистокровных людей. — И пса не трожь! Я его самолично видел! Два раза!

— Ага, как напивался, так и видел! А выжрал бы еще больше вина, корову с крыльями наверняка бы углядел. Она уж точно как счастья навалит, не отмоешься…

— К демонам крылатого пса! — Рявкнул во всю глотку Борекс, заставив меня испуганно вздрогнуть. Обычно полугоблин был довольно спокойным и хладнокровным человеком... Ну, в смысле, разумным существом… Однако сейчас его глаза буквально горели смесью изумления и возмущения, поскольку глава клана Железноруких явно оказался чем-то впечатлен до глубины души. — Фингеринг, ты отрыжка пьяного ёжа! С чего бы жители долины стали вести с тобой дела?! Они же сидят в своей дыре как черепаха в панцире! И всех, кто пытается подойти к их проклятому забору, тут же норовят утыкать стрелами!

— А действительно, как?! — Поддержал Борекса какой-то другой представитель местного купечества. Как выглядят конкуренты главы клана Железноруких, я уже запомнил, а вот имена в памяти пока не отложились почему-то... — Я не сумел, отец мой не сумел, дед мой не сумел... и, самое главное, отказывал нам всегда один и тот же тип, который уже полвека выглядит от силы лет на двадцать, хотя вроде бы и не эльф!

— Вот взял и сумел, мое дело, моя прибыль! — не пожелал делиться секретами успеха торговец. — А что внутри… да пес знает, что там внутри. Меня внутрь тоже не сильно-то пускали, а через открытую створку ворот много не углядишь.

— Ах, значит твое дело?! А когда ты пытался вызнать, где мои сухофрукты берут по самой высокой цене, другое совсем плел! Мол, мы почти родня и вообще должны друг друга поддерживать…

— У меня он карту северных земель выклянчил...

— И про то, кому надо в землях кентавров подношение занести, дабы проблем с бандитами не иметь, спрашивал...

— Да чего мы тут зря болтаем?! Не хочет добром, на дыбе сразу запоет…

Начавшуюся перебранку, почти перешедшую в потасовку, настоятель Фины прервал вполне божественным способом — ударив по трибуне посохом, отчего над рощей вполне явственно громыхнуло.

— Мне понятны и близки ваши эмоции, достопочтенные. Но тут у нас не пьянка, а военный совет. Серебряная Долина — действительно весьма своеобразное место... но оно существует, — вкрадчиво произнес он, убедившись, что собравшиеся вновь умолкли. — Есть те, кто видел вход в ту долину. Есть те, кто общался с жителями данной части Медных Островов. Есть старые карты местности времен Древней Империи... и есть куда как менее старые отчеты о могуществе существа, из-за которого посторонним туда вход закрыт. Признаюсь, в молодости я и сам полагал легенду о Страже Серебряной долины, гм, одним из преданий старины, которые нам завещано хранить, дабы черпать из них мудрость предков… Но не более. Однако же в летописях моего храма содержатся доказательства того, что история о Страже — нечто куда большее. Брат Фабинарий… Прошу вас, поведайте о легендах древности, в них вы разбираетесь лучше меня.

Повинуясь взмаху посоха собравшиеся расступились, давая дорогу троице монахов. Двое здоровяков с оранжевыми повязками "младших собратьев", недружелюбными взглядами, а также посохами, куда более скромно украшенными и вообще больше похожими на небольшое бревно, явно выполняли функции охранников. Зато третий монашек, в пыльной накидке с многочисленными пятнами воска, бережно прижимавший к груди кипу свитков, разве что не имел на спине табличку "библиотекарь!".

Добравшись до трибуны, он вывалил свитки на подставку, открыл рот… И замер, глядя на собравшихся, словно морская свинка на толпу голодных питонов.

— Поведайте о тайне Серебряной Долины, брат Фабинарий, — с нажимом повторил настоятель, когда затянувшаяся пауза стала совсем уже тягостной.

— Но… я, даже не знаю, с чего начать…

— Начни с начала, — громко произнес Борекс. — Так обычно проще.

— Да-да, конечно, — монашек схватился за один из свитков и принялся его торопливо перематывать, — где же это было… ага, вот: "В семнадцатый год правления императора Тертилиануса снова пришли гоблины, ведомые вождями Бэром Свирепым, Араксом Рваное ухо и Юком Плоскоголовым. Ими было разорено семнадцать малых поселений, да три больших, множество добрых мужей они побили, да поели, а жен их и детей и скотину забрали. Тогда наместник Кверхаген повелел Шестому Железному легиону двинуться на север, дабы…

— При всем почтении к древней истории, — перебил монашка Генерал, нетерпеливо притоптывая деревяшкой, — ну и к славным делам наших предков…

— Которых из? — выкрикнул кто-то.

— Всех! У меня один из предков был ближником Аракса, ну а другой центуриона получил аккурат за спасение легионного дракона после того похода. Так вот, при всем к ним почтении, нельзя ли как-то покороче?

— Полагаю, брат Фабинарий, — пришел на подмогу испуганно сжавшемуся монашку настоятель, — будет уместно, если вы изложите собравшимся не всю историю в её, так сказать, первичной форме, а сделаете некий экстракт. Если же кто-то пожелает лично изучить древние записи, это можно будет сделать и после собрания.

— Я попытаюсь, ваша святость… — монашек тяжело вздохнул и отложил свиток, — В общем, мн-э-э… Долина есть. Не такая уж и большая, но есть. И там располагались два серебряных рудника. Когда Древняя Империя завоевывала Медные Острова, то процесс был не быстрым, и не всегда войскам удавалось выигрывать битвы. После ряда поражений изначально расквартированного у нас Шестого легиона наместник затребовал у Императора подкрепление. И тот прислал еще два легиона… вместе с новым наместником, из рода Юреналиев. Это, э-э… был один из старейших и могущественных кланов старого Рома…

— И не только "был", — буркнул "рыбный" торговец, — Туллий Юреналий в запрошлом годе своих китобоев к Ледяному острову посылал, чтоб ему костью подавиться.

— Тот древний наместник был не только нобилем, но и могучим магом. А также главой клана могучих магов, что привечали иные семьи волшебников в качестве вассалов. И Серебряная Долина привлекла их внимание, по понятным, гм, причинам.

— Ну да, — кивнул Генерал, — место удобное, богатое, оборонять легко.

Пока все услышанное мною было более или менее логичным. Не мифология, а скорее древняя история… Вот только интуиция и анализ высказываний аборигенов подсказывал, что не все так просто. Ну, раз уж мы все это на военном совете обсуждаем.

— В свитке записано, что наместник привез множество диковин, прежде не виданных на Медных островах. Но самым удивительным достоянием его был… Старший Демон. Причем не мертвый и даже не сидящий в клетке и скованный цепями, а исправно выполняющий все приказы своего господина.

— Чур меня!

Прежде я не замечал за Борексом особого религиозного рвения. Однако сейчас он трижды коснулся лба сжатым кулаком, явно бормоча при этом какую-то молитву. Да и остальные собравшиеся тоже начали дружно жестикулировать: одни чертили круг в воздухе перед собой, другие начали крутиться на месте, третьи пытались дернуть себя правой рукой за левое ухо. По всей видимости, отвращающие нечистую силу приемы у разных божественных сущностей довольно сильно различались…

— Насчет демона — это точно? — главнокомандующий ополчением стал одним из немногих, кто не поддался общему порыву. — Имперские маги, конечно, умели многое, не чета нынешним слабакам. Я охотно верю, что им было по силам развоплотить порождение Нижнего Мира… Или даже принудить его исполнить одно или три желания призвавшего. Но чтобы подобной сущностью кто-то владел на постоянной основе…

— В свитках упоминается, что поверили в это далеко не все и не сразу, — на удивление быстро и живо сообщил монашек, — ведь в те времена многие здешние нобили сами были лишь недавно переселились на Медные острова, да и связи с Ромом были куда как прочнее нынешних. Однако же скептиков было меньшинство. Те же, кто воочию наблюдал творимые при дворе наместника чудеса, сходились, что смертному колдуну, даже сильному, подобное не под силу.

— С другой стороны, — добавил настоятель храма Фины, — зная случившееся дальше, нельзя сказать, что наш достопочтенный генерал совсем не прав.

— Да-да, ваша святость… — монашек снова зашелестел свитками, — я как раз хотел найти нужное место и зачитать его...

— Лучше своими словами.

— Да, но… если совсем коротко… когда чума и разруха превратила бывших жителей империи в злобных дикарей, омерзительных видом и нравом…

— Повежливей, монашек, — буркнул одноногий генерал. — Времена были тяжелые, да и на рожу наши предки были не очень… но все-таки какие уж есть.

— А-а-а… я… не…

— Должно быть, брат Фабинарий несколько увлекся цитированием, — снова пришел на помощь монашку настоятель. — А в старых записях имперские хронисты любили высокий слог, как того требовала господствующая литературная традиция.

— Угу, нас тут скоро "литературная традиция" начнет всякими зазубренными штуками в пузо тыкать. Ладно, валяй дальше, как-там-тебя…

— Продолжайте, брат Фабинарий.

— В общем… — монашек замялся и, собравшись с силами, торопливо выпалил: — Когда чума скосила всех, включая наместника и его ближний круг, демон вырвался на свободу. А находился он тогда в только-только достроенной резиденции Юреналиев, построенной недалеко у входа в Серебрянную долину.

Это сообщение вызвало у собравшихся новую волну перешептываний и защитно-отвращающих жестов.

— В хрониках этот момент описан весьма скупо, — продолжил Фабинарий, дождавшись, пока собравшиеся закончат свои ритуальные танцы, — но можно предположить, что демон, хоть и сумел освободиться, заметно ослабел… Или часть сдерживающих заклятий продолжала действовать. В любом случае, он не стал подобно большинству своих собратьев устраивать вечную охоту за жизнями и душами, а обосновался в остатках дворца Юреналиев.

— В первые годы после мора было несколько попыток со стороны уцелевших легионеров добыть оставшиеся в том дворце регалии наместника и магические артефакты, — вновь подал голос жрец Фины, когда его подчиненный замолк, дабы перевести дух. — А также серебро, которое из-за начала чумы пару лет добывали, но из долины не вывозили.

— Успеха не добился никто, да и вообще назад вернуться смогли не многие. В основном те, кто бежал быстрее других. И именно от них остальные обитатели Медных Островов смогли узнать, что земли те стали прибежищем неописуемого ужаса... — Продолжил повествование малость осмелевший монашек. — Вернее, описуемого, но легко меняющего свои обличья. В хрониках внешний вид твари описан очень по-разному. Некоторые ипостаси были ненамного крупнее человека, некоторые могли растоптать мастодонта. Примерно три десятка лет мимо руин дворца в Серебряную Долину или из неё мог проскочить отважный одиночка или даже маленький отряд... Но потом тварь додумалась поработить остатки населения той местности. И заставила построить стену, перекрывающую путь к её логову. Что теперь творится внутри долины — неизвестно. Однако стража того рубежа бьет без жалости. А единственные, кто может получить серебро из той долины — это работорговцы, что приводят к воротам пленных невольниц. И тех берут не всех. И не всегда.

— Это конечно все очень интересно, — подал голос кто-то из богатых беженцев, явно считающий, что разговор об отражении имперской угрозы зашел куда-то не туда. — Но какое отношение та тварь имеет к нашим нынешним делам?

— Терпение! — Поднял руку жрец Фины. — То, что демон обычно сидит в своем логове отнюдь не значит, что он не вылезает оттуда вообще никогда.

— Первый раз он проявил себя даже раньше, чем была построена стена. В те годы на острова приплыли остатки легионеров с континента, которых выдавили с большой земли восставшие скальники. — Поспешно затараторил местный библиотекарь. — Восемь сборных когорт, почти полнокровный легион Древней Империи тогда подошли к Серебряной Долине на расстояние двух дневных переходов. И были обращены в бегство, когда ночью демон обрушился на них свою ярость, растерзав каждого второго. Двадцать лет спустя, когда состоялся первый большой набег наших серокожих родичей, и вождь Донк Большой Волосатый провозгласил свою власть над Медными островами, отряд… э-э, героев, чьи имена ныне забыты, атаковал Серебряную Долину, прорвав линию укреплений. И со всех ног отступил в сторону бывшей столицы провинции, захваченной союзом племен скальников... Монстр догнал их всех, но еще он поверг в безумие армию, насчитывающую не меньше десяти тысяч опытных ветеранов, что за одну ночь почти полностью перебили друг друга. Затем...

— Стоп! — Поднял руку одноногий генерал. — Мне стала понятна ваша идея. Убедить эту тварь действовать с нами в союзе либо просто разозлить и вывести на армию имперцев... Но разве этот Страж до сих пор существует? Если бы он хоть раз проделал нечто подобное в последние лет двести, я бы про него уж точно не забыл!

— Последние лет двести не нашлось глупцов, что сумели бы силой пробиться через первый рубеж обороны Серебряной Долины. Это правда, — согласился жрец Фины. — Но были те, кто пытался действовать хитростью. Лет десять назад один из моих друзей поведал мне в письме историю, которую, признаюсь, в тот момент я счел забавной выдумкой. Некая волшебница… известная тягой к ценным вещам, ей не принадлежащим…

— Это называется "воровка", достопочтенный. Неволшебникам за такое на первый раз руку по локоть отрубают.

— Спасибо, что напомнили, уважаемый. Так вот, эта волшебница-воровка была привлечена легендами о богатствах некоего места на севере Медных Островов… по описанию весьма схожего с Серебряной долиной. Под личиной рабыни она проникла внутрь… и даже спустя два дня смогла выбраться наружу... Но без каких-либо сокровищ и почти полностью обезумев. А еще через неделю умерла.

— Проклятье настигло?

— Ну… — на миг задумался жрец, — в некотором роде. Друг мой писал, что оная особа переусердствовала с сонным зельем, пытаясь хоть одну ночь провести без кошмаров. Но пока она была жива, собратья по вере внимательно слушали её слова, выискивая крупицы истины в потоках бреда насмерть перепуганной авантюристки. Долина полна народа, что рад служить своему ужасному повелителю, дворец Юреналиев отстроен, и демон живет в нем, причем за прошедшие века он мог стать даже еще сильнее...

— Ну просто отлично! — Взвизгнула занявшая один из немногих подходящих для сидения пеньков толстая купчиха. — Оказывается, у нас практически под боком живет такая тварь, а я и не в курсе... А вы еще и зазвать его хотите?! Может, ваша богиня даст гарантии, что этот демон сдержит свое слово?!

— Гарантии? — прищурился настоятель. — Мы не в лавке на базаре! Вот только кто еще даст тебе хоть малейший шанс выиграть битву с имперцами, не пролив целого моря нашей крови?!

Анатолий Блинов

— Ктулхов надо есть, пока они еще маленькие, — торжественно провозгласил я, нанизывая на вилку очередного вяленого осьминожека. Не знаю, действительно ли эти головоногие являлись молодью тех морских гигантов, рассказами о которых пугали нас матросы или просто состояли с ними в дальнем генетическом родстве, но после хорошей просушки на мачте они превращались в идеальную закуску. Суховатые, хрустящие, в меру просоленные ветром и брызгами волн… м-м-м… с ними даже местное пиво начинало казаться не такой уж ослиной мочой.

— Вижу, морская болезнь тебя окончательно покинула, — констатировал Блинов. — Только не пытайся сейчас отожраться сразу за все время принудительного голодания. Желудок, знаешь ли, штука тонкая, а до приличного рентгеновского аппарата тут еще лет семьсот-восемьсот.

— А у нас же в НИИ одна установка стояла, — вспомнил я.

— Стояла, — подтвердил Блинов. — Только… ты характеристики её видел? Если на ней обследуешься, там уже результаты просвечивания можно не смотреть, сразу ставить диагноз: "острая лучевая болезнь".

— Да, в таком случае этот вариант отпадает, — с сожалением признал я, — Но все же не надо быть настолько уж пессимистичным. Томограф мы, конечно, вряд ли построим, но что-нибудь совсем примитивное, с засветкой фотопластинок.

— Мы тут примитивную пушку с катапультой соорудить не можем, — печально вздохнул Блинов и залпом допил пиво из деревянного мини-бочонка, неумело притворявшегося кружкой. — Неправильные какие-то мы с тобой попаданцы, Серега. Магических способностей в себе не открыли, гарём из принцесс не завели…

— Лиха беда начало, — я заглянул в собственный бочонок с ручкой, но повторить подвиг Блинова не решился. — Если получиться с помощью этого хрыча, то есть Стража отбить имперцев, а попутно разжиться хотя бы долголетием, то мы местным такую "цивилизацию" устроим, что Сид Мейер через межпространственный портал явиться автографы клянчить. И вообще… у нас морская прогулка в тропиках, вон берег с пальмами… ну, вроде парочка пальм там виднеется. А "Морская жемчужница", чем плохое название для яхты олигарха?

— На яхте олигарха хотя бы туалет есть нормальный, — возразил Блинов. — А это корыто как не назови, корытом оно быть не перестанет. А… ну да, ты еще не знаешь, что в принудительном голодании есть свои плюсы. Например, не нужно вывешиваться за борт, ожидая что тебя в любой момент… — Толя неожиданно замолк, не закончив фразы и принялся вглядываться во что-то за соей спиной.

— Ты чего шею тянешь?

Вместо нормального ответа напарник вскочил, едва не опрокинув наш импровизированный столик — глиняный кувшин, который местные моряки применяли для хранения пресной воды — и, выхватив из кармана монокуляр, принялся что-то высматривать.

— Что, Самира еще раз потанцевать решила?

Из-за спины раздались крики, очень мало похожие на приступ восхищения или похоти. Оглянувшись, я увидел, что второй корабль нашей небольшой эскадры уже наполовину сократил обычный разрыв между нами. Причем судя по суете вокруг мачт, на нём уже поставили уйму дополнительных парусов и теперь в них разве что не дули во все легкие…

— Да что, черт возьми…

— Баба Клава! — заорал стоящий на корме матрос, тыча рукой то ли в приближающийся корабль… то ли куда-то в море позади него. — Баба Клава!

Теперь уже и наш корабль стал похож на муравейник… который хорошо поворошили палкой. Гордо стоящий до этого на кормовой надстройке лоцман принялся раздавать команды вперемешку с молитвами, через пару секунд к нему присоединился выскочивший в одних… гм, драных шортах и доблестный капитан "Морской жемчужницы", также начавший сходу сыпать указаниями. На управляемости немногочисленной команды все это сказалось далеко не лучшим образом. Пока наши матросы, суетясь, сталкиваясь друг с другом, то и дело бросая один канат, хватаясь за другой, а затем вновь за первый кое-как развернули один парус, второй корабль уже был почти рядом.

— Что происходит?

Борекс, несмотря на внезапную тревогу, явно решил сначала облачиться в броню, а лишь затем высунуть нос на палубу. В чем-то разумно, хотя если бы корабль начал резко тонуть, вряд ли его защита смогла сыграть роль спасательного жилета.

— Да про какую-то "бабу клаву" орут, — сказал я и поразился с какой скоростью, оказывается, лицо полугоблина может приобретать оттенок, очень близкий к нежно-салатовому.

— Баббан кхада! Это… — Борекс сделал ладонями несколько странных движений перед собой. — Все очень, очень плохо.

— Но…

Второй корабль начал обходить нас по левому борту. А за ним… я потащил из кармана монокуляр и чуть не разбил его, потому что руки начали дрожать. Хотя толком еще ничего и не разглядел, просто мелькавшее среди волн продолговатое темное пятно… раза в полтора больше нашей посудины.

— О, великий Улкан, не оставь нас милость…

— Ты же говорил, — прерывать молитвы было не очень вежливо, но в помощь бога кузенцов посреди моря как-то слабо верилось, — что по-настоящему большие и опасные твари сюда на мелководье не заплывают.

— Почти не заплывают, — поправил меня Борекс. — Однако, во-первых, в погоне за попутным ветром "Жемчужница" слишком удалилась от берега… а во-вторых, нам просто не повезло.

— П-понятно…

На самом деле до берега было не так уж далеко, километра три-четыре, при хорошем ветре даже наш плавучий сарай мог преодолеть это расстояние за четверть часа. Но скользящая под волнами туша сокращала разрыв куда быстрее. Нормально разглядеть её целиком по-прежнему не удавалось, я даже не мог толком сказать, две пары плавников у чудища или три. Но вот огромная плоская морда в какой-то миг стала видна вполне отчетливо… чтобы сниться мне в кошмарах еще долго… хотя какое, на хрен, долго, когда эта тварь вот-вот нас настигнет.

— Если у вас есть в запасе какое-то мощное колдовство на самый крайний случай, — Борекс зачем-то приложил свою железную перчатку ко лбу, — то истинно говорю, сейчас будет самое время пустить его в ход.

Мысленно перебрав наш "колдовской" багаж, я мотнул головой. Из подходящего колдовства, у меня лично имелся только "макаров" с парой оставшихся патронов, но в данной ситуации вряд ли помог бы даже пулемет. Хотя… как там в анекдоте… не надо бежать быстрее медведя, надо бежать быстрее своего товарища? А если рулевой на соседнем корабле будет убит или ранен, это позволит нам выйти вперед?

— Разве что банку краской в воду вылить, — неуверенно произнес Блинов, явно проделавший ту же мысленную инвентаризацию. — Она и на воздухе воняет едкой химией, может чудище с непривычки в сторону шарахнется.

— А давай попробуем!

Полминуты спустя бесценная — в силу своей уникальности и неповторимости — струя желтой краски пролилась в волны, а следом за ней полетела и опустевшая банка, все еще украшенная этикеткой "цена по акции 139.99 руб". Все столпившиеся на корме с надеждой уставились на расплывающееся желтое пятно. Вот оно почти достигло монстра… и тот, изогнувшись, ушел вглубь… но, прежде чем хоть кто-то успел облегченно выдохнуть, снова вынырнул, уже десятью метрами ближе. То ли тварь была слишком тупая, то ли пятно — слишком небольшое, чтобы при всей вонючести быть классифицировано как серьезная угроза… в общем, фокус не удался.

— Черт! — Блинов с досады так саданул ладонью по стене кормовой надстройки, что хлипкое сооружение содрогнулось… а на ладони напарника появилась длинная ярко-алая ссадина. — Ай, блин…

— Перетяни потуже, пока время есть, — посоветовал я. — Вряд ли эта тварюка настолько умна, чтобы по виду различать людей и прочий мусор, так что даже когда она начнет крушить корабль, шанс уцелеть будет, берег-то и впрямь рядом. Но вот на запах крови…

— Да знаю я, знаю, — Анатолий болезненно скривился. — Чуют каплю за милю, впадают в бешенство… да что б я сдох! Кровь! Борекс! Нам нужно много крови!

— Ты хочешь принести кровавую жертву? — деловито уточнил полугоблин. — Животные подойдут или пусть команда бросит жребий?

— Животные, люди… неважно… — Блинов оглянулся на монстра, который маячил уже метрах в полтораста от нас, — главное, чтобы в воде оказалось как можно больше крови. И быстрее!

Как оказалось, даже на таком сравнительно небольшом кораблике имелось довольно много живности. Два поросенка, коза, полдюжины местных куриц… наши с Блиновым кухонно-боевые ножи тут же пошли по рукам, причем в прямом смысле слова — закончив со скотиной, матросы проводили лезвием по ладони… впрочем, нашлась и пара дураков, резанувшихся по запястью. Но главное, крови в воде стало действительно много.

И первым на этот среагировал гнавшийся за нами монстр. Чудовище заработало плавниками еще активнее, за считанные секунды почти сократив разрыв, распахнуло громадную пасть, в которой корма корабля могла бы поместиться даже не касаясь частокола кривых зубов… захлопнуло её и, завалившись на бок, дернуло в воздухе правым задним плавников, на котором повисла длинная серебристая рыбина.

Должно быть, акулья стая держалась где-то поблизости, примерно как в саванне гиены следуют за львом, в расчете поживиться остатками трапезы, а если повезет, отогнать от добычи самого царя зверей. Почуяв кровь, они сочли, что кушать подано, ринулась на обгон и, к нашему счастью, одна рыбина оказалось достаточно тупой и агрессивной, чтобы цапнуть при этом самого монстра.

Впрочем, догонявший нас крокодило-кит был не из тех, кто спускает обиду. Рывок морды, короткое движение пасти — и вот уже на поверхности бьется в судорогах примерно две трети довольно крупной акулы. Однако других акул это не напугало — наоборот, хлещущий из туши кровавый поток лишил остатков разума и самосохранения еще нескольких, попытавшихся атаковать великана.

Чем-то это напоминало классическую схватку медведя и собачьей стаи. Правда, у этого "медведя" имелся еще и могучий хвост, поэтому подбираться с тыла "собакам" тоже не особенно светило.

— Надолго им его не задержать, — констатировал Анатолий, глядя как взлетает по широкой дуге еще одна половинка акулы.

— Надолго нам не надо, — враз повеселевший Борекс от избытка чувств так хлопнул моего товарища по спине, что тот едва не улетел за борт, лишь в последний миг успев схватиться за канат. — Берег уже недалеко, к тому же перед ним…

— Отмель! — кто-то из команды наконец отвлекся от схватки морских владык, но было уже поздно. Сначала до нас долетел треск первого корабля, где тоже явно пренебрегли впередсмотрящим, затем раздался вопль капитана "право руля", а еще через секунду сильнейший удар сотряс и наше судно. Передняя мачта — кажется, в покинутом нами мире это именовалось фоком — рухнула за борт, коробчатое сооружение посредине сложилось как-то внутрь себя, словно действительно в прошлой жизни было картонной коробкой, а не хижиной из бамбуковой плетенки. На оставшейся части корабля воцарился полный хаос из людей, гоблинов, обрывков парусов, канатов и рыболовной сети. Несколько матросов свалились в море, однако испуганные вопли почти сразу сменились криками радости. Как оказалось, в месте катастрофы даже низкорослым гоблинам уровень моря был примерно до… чуть ниже пояса.

— Все на берег! — прогорланил капитан свою последнюю команду и сам подал пример оставшимся на корабле, сиганув за борт.

До берега тут было метров шестьсот и кое-где глубина вырастала, вынуждая самых низкорослых пускаться вплавь. К счастью, отмель, на которой застряли оба корабля оказалась достаточно широкой — несколько треугольных плавников, очевидно, привлеченные запахом крови из многочисленных порезов, помаячили в волнах и разочарованно удалились.

— Уф, — выйдя на берег, Блинов сделал несколько заплетающихся шагов и упал, широко раскинув руки, — нафонец-то фесок, тьфу, хотел сказать "земля".

— Ну, тут действительно песок…

— Надо бы уйти от берега, — Борекс, приложив ладонь ко лбу, озабоченно вглядывался в море, где, судя по фонтанам брызг, продолжалась драка. — Мало кто еще приплывет…

— Да ладно фам, — даже не пытаясь перевернуться, промычал Анатолий. — Дафайте передохнем. Вы же видели, акулы сюда не заплывают, баббан кхада сюда тем более не сунется.

— Акулы сюда не поплыли, верно, — кивнул я, с тревогой глядя на большое бревно в полусотне метров от нас… у которого сучки очень напоминали короткие лапы, а в передней части вдруг образовалось большое желтое пятно… весьма похожее на глаз. — Только… вдруг они просто крокодилов бояться?

— Милый капитан, солнышко мясное…

Ты теперь для нас, первое, второе…

— Вот тута шибко хорошее место, — решил один из наших провожатых, тыкая пальцем в поросшее буйной тропической растительностью возвышение. — В роще у подножия холма. Нам видать в стороны хорошо, нас не видать совсем.

Впрочем, тут куда ни посмотри был то спуск, то подъем. Серебряная долина, как в общем-то и положено долинам, располагалась между гор. Причем это были не какие-то там жалкие возвышенности на километр-другой, а вполне приличные скальные массивы, вздымающиеся к небесам. Может, они и заметно не дотягивали до Гималаев, но как минимум с Альпами данная деталь ландшафта была вполне сопоставима. В принципе гоблины и прочие местные аборигены могли бы наладить путешествия по каким-нибудь тропкам, а не ограничивать себя извилистыми низинами... Но как-то не очень хотели. Сидящие внутри сей природной крепости демонопоклонники особым гостеприимством не отличались. И что более важно, по словам гоблинов, любящие гнездиться близ заснеженных вершин виверны предпочитали употреблять в пищу как раз добычу размером примерно с гоблина, да и человечной не брезговали. А при обнаружении стада баранов или там банды альпинистов проявляли отличные навыки коммуникациями, своими воплями созывая до пары десятков сородичей. Каждый из которых в размерах был сравним с небольшим самолетиком, метко плевался ядом, да вдобавок был от природы бронирован как крокодил.

— Дорога к воротам недалеко, если что, дойдем быстро. А роща хорошая, густая, фруктов нет, бананов нет, а большая зверя внутрь не полезет, бока драть, с краю литься обглодает. День-два отсидеться в ней можно, только большой костёр жечь нельзя. Тихо-тихо струйка дыма пускай.

— Да это все понятно, — кивнул Борекс, нервно оглядываясь по сторонам. Если бы наш маленький отряд кто-то заметил, то это могло бы означать провал всей миссии... При условии, что свидетель успеет сбежать от семи с половиной десятков людей и гоблинов, большинство которых и глазом не моргнет, если ради выполнения их планов надо будет кого-нибудь зарезать. Изначально планировалось, что на саму операцию отправится лишь четыре десятков бойцов с небольшой группой поддержки, изображающей из себя имперских боевых магов, однако потеря кораблей не оставила морякам другого выбора, кроме как присоединиться к остальным.

— Тогда не будем медлить, Беаче, езжай вперед, пришло твое время. И... хм, дай своему Пушку в пыли поваляться, что ли? А то слишком ты чисто выглядишь для беженки, пусть даже сумевшей с боем прорваться через врагов.

— Шерсть колтунами же пойдет, — мелодичным голосом произнесла девушка, которая на своем ездовом коте двигалась чуть в стороне от основной массы отряда, держа дистанцию метров в десять-пятнадцать. И строго с подветренной стороны. А иначе мужики начинали дружно косить, глупеть и не смотреть себе под ноги, регулярно спотыкаясь и падая. Парочка наименее стойких личностей так и вовсе могла начать слюнями на землю капать. Магия Самиры вроде бы оставила блондинку той же самой девушкой. Ни лицо не изменилось, ни фигура... не то, чтобы они изначально нуждались в коррекции, однако теперь к этой красотке тянуло ну просто-таки со страшной силой, её движения, голос, даже запах — внимание привлекало решительно все! Лучше всего произошедшие изменения, пожалуй, описывала фраза «животный магнетизм».

— Я постараюсь управиться побыстрее, но тут уж от меня зависит не многое...

— Главное, вернись живой, — внезапно для самого себя сказал я. И осознал, что эта девушка мне решительно нравится. Красивая, фигуристая, здоровая. Достаточно принципиальная и мстительная, чтобы рискнуть жизнью и, возможно, даже душой ради уничтожения тех, кто погубил её семью. И достаточно расчетливая, дабы иметь реальные шансы получить максимально возможную отдачу от своих рисков. Как в плане несения возмездия, — маленькая армия сектантов во главе с кровожадным демоном определенно доставит имперцам в разы больше головной боли, чем одинокая партизанка, — так и в плане личной выгоды, в случае выживания ей обещана более чем щедрая награда. В общем, почти идеал, обладающий всеми необходимыми для женщины качествами, заставляющими серьезно задуматься не только о начале ухаживаний, но и их финале в виде о заключения брачного союза меж нами. Чтобы убрать «почти» требуется узнать, какова она в семейной жизни, но проверить данный фактор можно только путем реальных экспериментов, причем длительных и многолетних. — Я буду ждать. И если что — сразу же ломай тревожный амулет и делай ноги, мы придем на выручку.

— Этого не потребуется, колдун! — Высокомерно фыркнула девушка, а после стукнула пятками по бокам своего кота. Животное протестующее мяукнуло, но в одно мгновение перешло с относительно неспешного ленивого шага на довольно быструю рысь, вполне сравнимую с лошадиной. И это все еще было далеко от максимальной скорости Пушка, который пусть и не являлся гепардом, но при достаточном стимуле перемещался куда шустрее, чем можно было бы ожидать от такой туши. Уставал, правда, достаточно быстро... впрочем, носиться кругами по Серебряной Долине ему вряд ли придется. А проскочить дистанцию от дворца наместника до выхода из ущелья запасов выносливости хватит с избытком.

Лесок, в котором мы стали обустраивать свою позицию, действительно был лишен не только опасных хищников, но и хоть какой-либо живности крупнее кролика... Или может это была все-таки мартышка, только бесхвостая и предпочитающая скакать по земле, а не по деревьям? В любом случае, данное скопление растительности, на мой взгляд, больше заслуживало звание каких-то тропических кустов, пусть и сильно разросшихся. Самое высокое дерево здесь едва-едва достигало отметки трех метров. По всей видимости, плодородный слой почвы был относительно тонким, а находящееся под ним скальное основание для корней разнообразной флоры казалось не особо вкусным и питательным. Разместиться внутри так, чтобы не попасться на глаза случайному путнику, было не так-то просто! В конце концов, семьдесят с лишним здоровых мужиков, пусть даже по большей части принадлежащих к низкорослой и малогабаритной гоблинской национальности, могли бы в самые короткие сроки вытоптать тут все к чертям собачьим, если бы задались такой целью. Но мы под руководством тех, кто считал себя бывалыми лесовиками, старались делать все как можно более качественно и аккуратно. Припасы должны были оказаться складированы в прохладном и сухом месте, которое удобно охранять не только от любителей лишних перекусов, но и от вездесущей живности, что больше изгадит грязными лапами, чем собственно сожрет. Огню предстояло гореть только в яме, над которой стоит специальный дымоуловитель. Можно было бы обойтись в принципе и вообще без огня, но тот дым, который человек никогда не учует, волки, медведи, тигры и прочие хищники с острым обонянием отлично сумеют различить. И если у них будет выбор, к источнику огня не пойдут даже за вкусно пахнущей гоблинятиной. Ночевать же предстояло на лежанках из веток, листвы и лиан. И эти самые лежанки следовало смастерить, да еще и укомплектовать наборами пахучих трав, отпугивающих насекомых. Одни растения были не по вкусу комарам, другие игнорировались сороконожками и муравьями... собственно, в обычном состоянии я бы тоже эту компостную кучу проигнорировал, но сейчас выбирать не приходилось.

Нам с Сёрегой как безнадежным горожанам аборигены не доверили ничего, кроме перепроверки состояния четырех переносных генераторов, составляющих немалую часть поклажи. Примитивные устройства с ручным приводом несмотря на свою убогость выдавали достаточное напряжение, чтобы входящие в состав отряда малохольные колдунишки могли сойти издалека за натуральных имперских боевых магов отменной выучки, прицельно швыряясь яркими, громкими и смертоносными молниями. Однако только-только мы начали проверять контакты, как вся работа была остановлена воплем Самиры. В руках взволнованной жрицы хрустела неуместной среди тропиков изморозью небольшая каменная пластинка. А парная к ней, выточенная из того же куска скалы, должна была находиться в руках у нашей разведчицы.

— Миссия провалена, — пробормотал себе под нос Сергей на чистом русском языке. Впрочем, все остальные люди и гоблины пришли к тем же выводам, только выражались на своем родном и куда менее цензурно. — Да быстро-то как, блин... Беаче же только-только к воротам сектантов должна была подъезжать, неужели сходу раскрыли? Или наблюдение за округой у них все-таки есть, просто оно никогда и никому на глаза не попадалось?

— Может, переборщили с ритуальной магией, и культисты сначала стали раздеваться, а уже потом заинтересовались, чего это такая красотка вдруг к ним в гости заявилась... — Возразил ему я, морщась от мыслей о том, какая судьба теперь может угрожать хорошей девушке. А также оттого, что вся эта экспедиция была затеяна зря, и теперь нам предстоит долгое, трудное и опасное возвращение обратно с нулевым результатом. — Или просто их колдуны почуяли благословения Самиры и заподозрили неладное.

— Брони вздеть! Тяжелое добро бросить, не жалея! — Принялся сыпать указаниями Борекс. — Готовимся драпать так, будто за нами гонятся все демоны нижнего мира! Как минимум один из них за нами гнаться точно будет!

— Виж-жу! — Раздался вопль с самого высокого из местных деревьев, где засел с нашей "подзорной трубой" малохольный даже по меркам чистокровных лесных гоблинов наблюдатель, кое-как замаскированный живыми лианами под особо большое и кривое птичье гнездо. — На гребень холма выскочил кошак! А за ним несутся всадники! Пять, нет! Восемь! По виду — имперцы!

Сергей Синицын.

К окончанию боя я ощущал просто-таки неимоверное желание куда-нибудь присесть, а лучше бы и прилечь. То ли стресс от возможности близкой смерти и вида распотрошенных тел навалился, то ли сказалась боевая рана... Ну, если конечно можно было бы назвать ту жалкую царапину на фоне настоящих травм, нанесенных клинками, магией и, в некоторых случаях, кулаками. Один из вражеских бойцов взмахом своего клинка зацепил какую-то тумбочку со стоящей на ней вазой с цветами. Мебель подобно шару для боулинга покатилась в ноги группке из четырех матросов, кого-то повалив, а изящный сосуд с красивой разноцветной росписью сначала взлетел в воздух, а затем приземлился мне точно в лоб и разбился об него, ссыпавшись вниз кучкой не то фарфоровых, не то глиняных осколков. В общем-то, мелочь, не стоящая особого внимания, но кожу все-таки рассекло до крови, да и одежду основательно залило чуть тухловатой водой, которую стоило бы сменить еще вчера, а лучше позавчера. Да еще «демон» этот... Сложно сказать почему, но осознание того, что Владыка Серебряной Долины оказался огромной собакой, погрузило меня в состояние натурального когнитивного диссонанса. Ну, как-то не вязалось в голове, что находящийся в жалком десятке метров песель управляет не такой уж и маленькой территорией далеко не первую сотню лет и, черт побери, делает это успешно! Да, он крупненький, а по Земным меркам так и вообще невероятно огромный. Да, в большой лохматой голове может прятаться мозг больших размеров, чем в человеческом черепе. Да, я не отрицал и не отрицаю, возможность наличия развитого интеллекта у существ, которые не имеют ничего общего ни с людьми, ни хотя бы с приматами. Но это же, черт побери, собака! Со-ба-ка!!! Ей место в мультсериале про семью Барбоскиных, а не магическом дворце! И это её боятся до дрожи в коленях все местные гоблины?! И это она вполне так успешно командовала войсками и выигрывала войны многие века назад?! И это ей принадлежит честно заработанная репутация главной страшилкой всей округи?!

— Нет, Владыка! Мы не можем этого допустить! — Занятый собой и своей гудящей головой, я как-то упустил тот момент, когда Борекс, огромный волшебный пес и полугоблин, который стал нам провожатым, вступили в горячие пререкания. Причем хозяин Серебряной Долины и мой компаньон явно были в споре на одной стороне. — Как мы можем отпустить этих чужаков после того, что они видели?! Они видели, что зал Испытания — не более, чем одна большая ловушка для глупцов, и ни один герой, жаждущий бросить вам вызов, не сможет выжить в ней, как бы искусен он не был! Они видели, что наши стражи не так уж велики числом и плохо обучены, раз были смяты всего-то парой сотен нападавших! Они видели вас и видели, как у вас течет кровь!

— Если бы не эти чужаки, я был бы не просто ранен, а уже мертв. А ты, скорее всего, отправился бы следом после того, как выболтал под пытками все, что только знаешь о сокровищницах дворца! — Прорычал огромный волшебный пес, чья морда каким-то немыслимым образом смогла скривиться в гримасе отчетливого недовольства, смешанно с презрением. Кстати, на левом боке у него действительно недоставало изрядного куска шерсти, которую сожгло магией, открывая вид прямо на обугленную кожу. А у основания правой задней лапы торчало оперение короткого арбалетного болта, из-под которого медленно сочились алые капли. Ранение явно не было смертельным, а выпущенный кем-то из эльфов болт запросто мог оказаться боевым артефактом, однако уязвимость данного существа к оружию смертных теперь уж точно не могла оказаться поставлена под сомнение. — Понимаешь ты это, гнилое дерьмо больной лягушки?! — на последней фразе хозяин Долины весьма отчетливо оскалился. Впрочем, когда он снова развернулся к Борексу, клыки вновь пропали, а морда приняла дружелюбо-озабоченное выражение… ну, насколько это возможно.

— Итак, уважаемые послы, давайте говорить начистоту, времени у нас не много. Я готов поддержать вас в борьбе против тех варваров, которые напыщенно зовут себя имперцами. Истинных наследников моей родины здесь бы приветствовали с распростертыми объятиями, но у этих людей от них есть только имя, которое они втаптывают в грязь. Иная культура, иные законы, иная вера... Даже внешность людей и гербы уже не те, а правят там так и вовсе эльфы! — тут пёс начал снова скалиться. То ли подобное отношение к древней Империи действительно задевало в нем какие-то сентиментальные струны, то ли к длинноухим у него имелись персональные претензии… и за последнее время они наверняка увеличились в объеме.

— И я, и наше серебро послужат общему делу. Но! За свои богатства Долина должна получить справедливую компенсацию...

— Безусловно. Как минимум от своего города я имею полное право гарантировать вам весьма обширные торговые льготы. — Важно кивнул глава всей нашей экспедиции, улыбаясь шире, чем прогульщик-первокурсник, который и в школе не блистал, и в институте ничего целый семестр не учил, но каким-то чудом все равно сдал всю сессию на стипендию. Его хорошее настроение можно было понять — практически безнадежная миссия буквально в последний момент обернулась безусловным успехом. Конечно, если жители Серебряной Долины не решат нас кинуть спустя день или два... Но даже я понимал, что вероятность этого не очень-то высока. Во-первых, о их относительной слабости имперцы уже знают, ведь покойный эльф-аристократ наверняка сказал кому-то, куда он отправился. А во-вторых, если весь регион окажется под властью одного государственного образования, то терпеть затворников, сидящих на серебряных рудниках, никто не будет.

— Да и несколько других крупных и пока еще свободных полисов Медных островов согласились поддержать нас в меру своих сил, и принесенные ими пред ликами богов клятвы заставят выполнить свои обещания.

— Владыка! Вы что?! Это же преступление! — Всполошился местный полугоблин. — Разбазаривание наших сокровищ для того, чтобы умиротворить варваров, было запрещено еще самым первым Советом! Единогласно запрещено!

— Первый Совет был давным-давно, когда все было иначе. Уж точно в Долине больше нет нескольких тысяч бывших легионеров, готовых драться за неё до последней капли крови ради безопасности и еды для своих близких. И вообще — утихни, дурак! — Немедленно последовало в ответ раздраженное рычание. — Не доводи меня! Ты и твои друзья-идиоты и так достаточно выбесили за последние десятилетия своей глупостью!

— Владыка, но я же не говорю, что нужно их обязательно убить, — упорно не унимался наш проводник, на всякий случай бочком-бочком отходя за спину хозяина Серебряной Долины. Подальше от представителей нашего отряда, которые смотрели на него ну просто очень недружелюбно. — Все же они действительно сильно помогли нам... Но отпускать их никак нельзя! И раздаривать каким-то варварам и проходимцам сокровища наших предков тоже нельзя! Это нарушение всех наших традиций! А у нас как раз нижние фермы пустуют, многоярусное болото было бы неплохо вновь наполнить водой и рисом, да и других мест полно...

— Я — тот кто стоял во главе твоих предков и закладывал наши традиции! С последними, правда, явно дал маху… Да и вообще, ты совсем ума лишился или болотной тины хлебнул? Кто будет загонять этих воинов на фермы и в болото? Лично ты?! Или предлагаешь мне потратить на это те жалкие остатки силы, что еще остались после боя?! О, боги…

Несмотря на то, что хозяин Серебряной Долины был собакой, фейспалм у него получился очень даже человеческим. И скулящие нотки в голосе лишь придали выразительности выражению стыда за чужую глупость.

— Да и чего такого смогут узнать в большом мире о Серебряной Долине, чего уже не знают? Сам же сказал, эльфов вел Иев, сын Марика. Пусть эта мразь была убийцей и маньяком, но он почти пять лет готовился сменить своего отца на посту распорядителя припасов и знал о нашем доме наверняка больше, чем ты.

— Да, действительно, где та армия, которая могла бы заставить нас осесть в Серебряной Долине и больше никогда её не покидать? — Скептически хмыкнул Борекс. — Почему здесь нет ваших солдат? Бой вроде бы закончился достаточно давно.

— Потому что наши стражи выродились в никчемные куски дерьма, годные лишь швыряться магией со Стены, да под прикрытием иллюзий тыкать копьями в спину очередным героям, пришедшим за моей башкой! — сказал как сплюнул волшебный пес. — Жалкие ничтожества… Впрочем, как и многие другие обитатели моего дома... Дома, который за последний век стал практически тюрьмой. Но ничего, теперь я это исправлю. Я многое исправлю. Давно пора было встряхнуть Долину как следует.

— Нет! Совет тебе не позволит! — Возразил ему местный полугоблин.

— Совет мертв весь или почти весь! — Рявкнул волшебный пес. — И очень жаль, что остался от него ты, а не кто-то более достойный!

— Мы соберем новый Совет! Тебе не позволят снова взять все на себя! — Заорал на своего как бы бога полугоблин. — Ты больше не правишь! Тебе запретили баламутить Долину! Я не допущу, чтобы..

В одно мгновение голова волшебного пса увеличилась во всех направлениях одновременно, став ну очень-очень непропорционально огромной по отношению к телу. И навалилась сверху вниз на нашего проводника, видимо бывшего раньше какой-то крупной шишкой в местном обществе. Полугоблин даже вскрикнуть не успел, прежде чем целиком и полностью исчезнуть в зубастой пасти, принявшейся его сосредоточенно пережевывать. Лишь маленький кровавый ручеек просочился между огромных клыков на пол… впрочем и без того изрядно залитый кровью павших в сражении.

— Давно надо было это сделать, — тяжело вздохнул правитель Серебряной Долины, после того как сглотнул и ужался к своим обычным габаритам. — Но в молодости он был таким хорошим мальчиком… А бабка его так и вовсе была исключительной ведьмой, пирокинетик уровня магистра, да и с землей неплохо работала... Нет, с этой изоляцией действительно пора кончать! Первые лет сто пятьдесят она была оправдана, но теперь от неё один только вред. Народ вырождается, чем дальше, тем больше!

— Кажется, теперь я понимаю, почему тебя считали демоном, — хмыкнул Борекс, с трудом разжимая пальцы на рукоятке своего меча. Да и остальные представители нашего отряда, резко бросившиеся заниматься мародерством, крайне неохотно выпускали оружие... Кроме нас с Синицыным. Мы за него схватиться даже не успели.

— А я и есть демон... Во всяком случае, мое тело где-то на восемь десятых является одним из лордов нижних миров. — Усмехнулся окровавленными клыками гигантский пес, кажется, действительно имеющий много общего с некоторыми обитателями преисподней. С Цербером там например... — Когда мой создатель убил этого монстра, то не дал его трупу бесполезно сгнить, а слил с тем единственным существом, которому он полностью доверял! И я, Кас-Карн, сделаю все, чтобы быть достойным памяти того великого человека, которого считаю своим отцом!

В русском языке существуют две очень похожих друг на друга по смыслу поговорки: «С корабля на бал» и «И из огня, да в полымя». Не знаю, было ли раньше в гоблинском нечто похожее, но если нет, то после меня точно появится. И звучать будет как: «Из похода в осаду». Вместо триумфального возвращения вместе с хозяином Серебряной Долины и пятью… ну ладно, четырьмя с лишком сотнями нанятых им местных викингов, которых древний химероид логично счел куда более боеспособными, чем остатки стражей Долины, мы с Синицыным сразу же оказались чуть ли не на руках оттащены к мастерским. Прямо в пропахшей потом одежде, которую постирать бы следовало еще неделю назад. А лучше две. Но на запах и прочие мелочи никто не обращал внимания. Во-первых, аборигены к нарушениям гигиены относились куда терпимее парочки землян, а во-вторых, прибытия имперских сил ожидали не просто со дня на день, но буквально с минуты на минуту. Как нам рассказали в процессе подталкивания, передовые разъезды еще день назад поиграли с их конными разведчиками в догонялки на выживание, а шпионы твердили все как один: стянутые в кулак легионеры маршируют к городу — размеренным "экономным" шагом, как издавна было заведено в имперских войсках. Причем в гости должны были нагрянуть если не совсем все солдаты из тех, кто высадился на Медных островах, то уж точно та их часть, которая не нужна для исполнения полицейско-карательных функций на уже оккупированных землях.

Я еще успел подумать, что свою роль тут могло сыграть и наше неудачное пропагандистское турне. Вполне возможно, имперские шпионы, которых в пока еще свободной части Медных островов наверняка было как блох на уличной дворняге, оказались куда более благодарными слушателями, чем так называемые свободные граждане. А в итоге нобили, эльфы, ну или кто там всем среди приплывших с материка конкистадоров руководил, наверняка возжелали прихлопнуть наиболее вредных смутьянов одним махом — глядишь, остальные и сдадутся в надежде пожить еще, хоть плохо и недолго. Попытками новых переговоров наследники древней империи себя решили больше не утруждать. Не доросли в данном измерении пока до идеи управляемой карманной оппозиции, ой не доросли...

— Ну и какого черта лысого вы здесь нахимичили?!

Перед своим отъездом, мы с Синицыным пытались объяснить доверенным работникам Борекса, какими свойствами должен обладать хороший порох. Пусть у нас самих сделать его не получилось, но правильная рецептура ведь подбирается обычным механическим перебором вариантов... в теории. Однако судя по тому, как бесился Сергей, аборигенам лавры великих алхимиков не светили и вражескую армию нам все-таки придется встречать без серьезной взрывчатки. — Это что?! Это что такое, я вас спрашиваю?! Почему в смесях тут и там встречаются комки и размером они больше жемчужин, что продаются ювелирами?!

— Ну, ручная мельница которую по вашим советам сделали, почти сразу взяла и сломалась... — Развел руками главный «алхимик», который большую часть своей "карьеры" варил для торговцев то ли краску, то ли средство от комаров. Возраст данного полугоблина вроде бы был не сильно и велик, однако лицо уже было покрыто морщинами и язвочками, глаза почти ослепли, а пальцы рук страдали многолетними экземами. Без нормального защитного снаряжения годами возиться с реактивами было, мягко говоря, небезопасно. И потому все, у кого имелось достаточно мозгов для поиска альтернативных путей к обретению богатства, старались откосить от подобного ремесла. — А кузнецы все заняты работой, да и цены ломят просто бешенные. Поэтому я решил сделать все сам, руками, так оно и привычнее. И сделал! Ну а комки... ну и чего, что комки? Все равно же сжигать!

— Ууургх! — Простонал Синицын, вздымая глаза к небесам и явно мысленно интересуясь у обитающих там высших существ, за какие такие грехи он заслужил подобного «помощничка». А заодно, что с ним теперь делать и где потом можно будет спрятать труп. — Я же тебе, паразиту, три раза объяснял про то, как важен качественный помол и однородность смеси! Чем ты слушал?!

Оставив приятеля разбираться с алхимиками, я ушел на главную площадь города. Туда, где мобилизованные на защиту родины ремесленники и помогающие им мирные жители вместе с беженцами без устали творили катапульты или баллисты… Или, вернее, примитивные гоблинские швырялки, которым до звания настоящих осадных орудий было как мне до настоящего волшебника. Пожалуй, сними их какой-нибудь режиссер в качестве декораций к новому блокбастеру в жанре фэнтези, и ценители жанра подняли бы вой на тему, что не могут более или менее разумные существа использовать в бою подобный хлам. Даже если они на стороне Зла, идиоты от природы и вылезли из каких-нибудь родильных чанов максимум пару недель назад. В списках неисправностей и дефектов при желании получилось бы найти, пожалуй, все возможные и невозможные огрехи. Зато мастера этих примитивных конструкций наделали несколько сотен, не потратив дефицитного и дорогого железа, а использовав во множестве лишь неошкуренные бревнышки, кривые доски и канаты, свитые из не успевших толком пожухнуть лиан. А некоторые, кажется, не только не пожухли, но во влажном тропическом климате даже взяли и укоренились.

— Едрить... — Я аж перешел на русский язык от вида этой «артиллерии», стоящей кривыми рядками и напрочь перегородившей собою проход. Но и на нем подобрать те слова, которые смогли бы полноценно отразить бушевавшие в душе эмоции, как-то не получалось. То ли фантазии не хватало, то ли образования по части матерных конструкций. А может воображение отказало, поскольку разум был поражен количеством перекособоченных конструкций, занимающих собой сотни квадратных метров. И немалая толпа народа прямо сейчас продолжала заниматься изготовлением этого мусора, кажущегося насмешкой над самими понятиями инженерных войск и артиллерии. — Да чтоб меня... Вас… Вашу дивизию...

— Спокойно, мастер Анатолий! Все по плану! — Видимо, у меня было такое лицо, что оказавшиеся рядом «осадные инженеры», до недавнего времени бывшие в лучшем случае плотниками, поспешили расползтись во все стороны. Видимо, чисто на всякий случай, чтобы не получить молнией от чародея. Ну, или просто по морде, кулак ведь хоть явление и насквозь физическое и обыденное, но все равно очень неприятное. Попрятались все местные работники кроме одного. Того, который много лет работал на Борекса и помогал мне осваиваться со здешними инструментами. — Просто это немного не тот план, который был! Нормальные катапульты с хорошими кожаными ремнями и бронзовыми деталями у нас тоже есть, вон они, вот в тех сараях стоят, чтобы дождиком не мочило. А здесь стоят те, где максимум пара гвоздей найдется.

— Да? — Чуть успокоился я, заглядывая в ближайшую пристройку, где когда-то обитала какая-то живность, чей запах сохранялся и поныне, но сейчас все свободное пространство занимало полтора десятка осадных орудий, может и не блистающих качеством сборки, но хотя бы не вызывающих одним своим видом желание провалиться куда-нибудь к центру земли. — И зачем тогда было собирать воедино эти груды мусора? Чтобы противника в заблуждение вводить?

— Не совсем, — замотал головой гоблин-ремесленник. — Дело в том, что они дешевые, очень дешевые… Даже неприлично дешевые, я бы сказал, фактически тут вся цена состоит в еде для работников, которые их делали, да корме для мастодонтов, тащивших бревна и лианы из ближайшего леса. Эти убожества поставят перед строем бойцов, заставят сработать пару раз метая чего-нибудь тяжелое в нужном направлении, а после бросят. Разумеется, на прощание, рубанув по парочке самых важных канатов. В результате орудиями больше воспользоваться не получится, а потому они превратятся в дополнительные заграждения, которые можно захватывать сколько угодно.

— Гм… И ты думаешь, это дерьмо хоть кого-нибудь убьет? — Засомневался я, внимательно разглядывая «катапульты», больше напоминающие какую-то художественную инсталляцию поехавшего любителя авангардизма. Выстрелить подобные убожества могли лишь раз, максимум два-три, да и то недалеко и очень неточно. И вряд ли в ложки не самого большого размера можно было поместить мало-мальски серьезный булыжник. Силы натяжения лиан не хватит, чтобы весящий пару-тройку килограмм снаряд сумел пролететь дальше десяти шагов. — Да тут каждая вторая либо не выстрелит, либо вообще рассыплется, пока её к месту боя доставлять будут!

— Да ну и демоны с ними. На этом, в общем-то, и строился расчет, — пожал плечами абориген-ремесленник. — Пусть половина орудий будет не опаснее кучи дров. Зато оставшаяся хоть пару сотен врагов да покалечит, а это отличное начало для битвы, сильно поднимающее боевой дух. Да и многих бродяг, которые слонялись по городу, мы к делу приставили. И им сытная еда за честную работу, и нам легче всяким воришкам руки рубить.

— С дороги! Пошли вон! Убирайтесь к демонам! — Внезапно раздался вопль где-то у нас за спинами, сопровождаемый истеричным ржанием, чьими-то проклятиями и громким цоканьем подкованных копыт. Едва я успел заскочить в щель между двумя кривобокими катапультами, собранными едва ли не из мусора, по оставленному для ходьбы через площадь прогалу промчался всадник на взмыленном коне. Мужчина в тусклой кольчуге щеголял перевязанной окровавленной тряпкой головой, и резко дергал поводья своего скакуна, дабы лошадь быстрее обходила встречающихся на пути людей и прочие препятствия, чем раздирал губы животного и очень того злил. В любой нормальной ситуации такое поведение было бы просто глупым, ведь зверь от подобного обращения может заболеть или просто затаить обиду на хозяина и при удобном случае его от души лягнуть... да и сбитые пешеходы с учетом местных нравов вместо жалобы страже могут торопыге засандалить каким-нибудь томагавком под лопатку. Но видимо, ситуация была очень далека от нормальной, и каждая секунда могла оказаться дороже золота.

— Кажется, имперцы подобрались к нам вплотную, — сообщил я своему собеседнику, тоже взирающему вслед всаднику, бывшему не то гонцом, не то патрульным. — Начинайте готовить ваши кучи г… гм, орудия к транспортировке, думаю, новых добавить к ним мы уже не успеем... Кстати, а как вы собрались столько тяжелых грузов оперативно доставить к полю боя? Орудия это ведь не солдаты, сами они туда не дойдут...

Выразительное молчание было мне ответом.

— Ракатум балабум мартубама! — Оглушительно проорал размалеванный красками всех цветов радуги невысокий даже по меркам обитателей джунглей дряхлый гоблин, облаченный исключительно в травяную юбочку и воткнутые в башку птичья перья, пританцовывая на одном месте и вздымая руки к небесам.

— Ракатум балабум маратумба! — Хором поддержала его группа поддержки. Которая насчитывала целых шесть гоблинских рыл, но даже в совокупности производила меньше шума, чем один единственный то ли шаман, то ли колдун, счастливо доживший до той поры, когда нормальные существа сидят себе на пенсии и из дома уже никуда особо не выходят. Тем более, на войну.

— Ракатум балабум бинго-бонго! — Чуть изменил свое воззвание к высшим силам солист этого своеобразного ансамбля. Возможно, боги его дичайший во всех смыслах диалект и понимали, а прочие коренные обитатели джунглей — с трудом и сильно через раз.

— Ракатум балабум бинго-бонго! — Радостно поддержала начальство группа поддержки, состоящая, по всей видимости, из учеников престарелого чудотворца.

— Скажите им, чтобы они заткнулись нафиг! — Рявкнул Синицын, опасно перегибаясь через край бортика пятиметровой наблюдательной вышки. Вообще-то стоящая на трех ножках маленькая площадка изначально предназначалась для лучников, как и полтора десятка её собратьев, построенных теми беженцами, которых до производства катапульт не допустили. Однако возможность наблюдать за всем с высоты так понравилась разного рода большим и маленьким командирам, что часть стрелков с наиболее удобных для обозрения насестов проворно согнали. И нам двоим пришлось устроить настоящую словесную баталию с каким-то вождем, что тоже хотел на всех смотреть сверху вниз, отстаивая свое право на сие почетное место, просто необходимое для грамотного контроля собранного с бору по сосенке парка осадных орудий. — Если из-за их песнопений артиллеристы не услышат команды, то я сам ему устрою и маратумба, и бинго-бонго, и похохотать!

— Но это же сам Занго Неспящий! — Аж ахнул кто-то из находящихся внизу артиллеристов-самоучек от такого святотатства. — Если он благословит наши камни...

— Если снаряд летит не туда и не попадает в противника, то противнику как-то пофиг, благословленный он был или нет! — Поддержал я своего напарника. — Пусть эта компания за победу нашего оружия молятся либо молча, либо потише! Ну, или идет отсюда подальше, кого другого благословлять, благо народа хватает...

— Духи говорят, что мы нужны здесь! — Прокаркал старик, как оказалось все же умеющий разговаривать на нормальном языке. — Не вам с ними спорить, людишки!

— Да я вас вместо камней... — вскинулся Синицын, и пришлось мне со всей силы сжать коллеге плечо, пока он ничего лишнего не наговорил. Или просто с площадки не выпал. Бортики из плетеной лозы конечно, строители к этим узким и коротким насестам присобачили по бокам, однако надежность сей конструкции вызывала большие сомнения и лишний раз испытывать её на прочность было очень нежелательно. А то свернешь еще себе шею по глупости, а потом любитель общаться с духами эту заслугу себе припишет.

— Тише. Не спорь с пожилым человеком, ну в смысле гоблином. Поимей уважение к его сединам, опыту, маразму и возрастной деградации нейронов, — Попытался успокоить я своего напарника, который в ответ за сказанные в сердцах слова вполне мог обзавестись проклятием импотенции, ну или чем похуже. То ли шаман, то ли колдун явно был стар до безобразия, доказательством чего служили многочисленные морщины и полностью седые длинные волосы, собранные сзади в пучок, но двигался он без малейших неловкостей и скрипа суставов. Только периодически звякали друг об друга многочисленные золотые, серебряные, бронзовые и просто железные серьги, которых он себе только в уши вдел десятка три. А ведь еще пирсингом были украшены щеки, обе ноздри, подбородок, предплечья и даже грудь! То, что этот дикарь в местной влажности, грязище и антисанитарии не помер от заражения крови и даже никаких заметных раздражений кожи от своих украшений не получил, лучше прочего доказывало тот факт, что какие-то высшие силы за ним действительно присматривают. — Не забывай, раз он дожил до такого возраста, следовательно, уважаемый своими соплеменниками человек, ну в смысле гоблин. Сегодня же мы все союзники против общего врага и собачиться между собой — облегчать работу имперцам. А у них и без того преимущество...

Несмотря на то, что в город стекались решительно настроенные беженцы, несмотря на то, что наемников щедрыми посулами созывали, откуда только могли, несмотря на то, что в строй встали вообще все, кто хотел держать оружие, получая в руки копье с наконечником из куска заостренной арматурины, несмотря на то, что поддержку оказали даже племена лесных дикарей, приславшие своих воинов, имперцев было больше. Заметно больше. Медленно приближающиеся развернутым строем к нашим позициям отряды тупо занимали собою больше места, чем защитники Медных островов, даже с учетом импровизированной крепости и мастодонтов, которые стояли друг к другу отнюдь не вплотную. Впрочем, роящиеся на флангах вражеские кавалеристы тоже не производили впечатления особо могучей толпы. Все же в отсутствии стремян и прочей нормальной сбруи до бронированной рыцарской конницы, способной могучим таранным ударом втоптать в грязь почти любого противника, местная военная мысль пока не дошла. Пока кавалерия тут оставалась все же на вспомогательных ролях — разведка, удары во фланг и само собой, преследование бегущего противника.

Оставалось только порадоваться отсутствию у нашей армии хорошей видимости на вражеское войско. А не то, боюсь, многие вчерашние обыватели сопоставили бы шансы и приняли решение драпать при первой возможности даже до начала самого боестолкновения.

Большей частью имперских сил ожидаемо являлась пехота. Впереди шествовало то, что скорее всего являлось набранной по большей части уже на Медных островах ауксилией. То есть разномастно одетые и вооруженные гоблины, полугоблины и люди, в облике которых однако присутствовала какая-то единая неряшливость. Даже с поправкой на слабые возможности самодельного бинокля, бредущие в первых рядах враги были пыльные и какие-то неухоженные, что ли... Исцарапанные и погнутые клинки, пестрящие заплатками кожаные доспехи, изможденные лица, длинные волосы, сбившиеся в выбивающиеся из-под дешевеньких шлемов колтуны. Нормальный человек, ну или представитель иной разумной расы, обязательно приведет себя в порядок при наличии возможности, ведь ходить грязным ну просто неприятно и неудобно. Тем более, в армии, где обычно неплохо понимают связь между грязным видом бойца, моральным действием на противника и цифрами санитарных потерь еще до сражения. Однако для боевых наркоманов и их командиров, по всей видимости, подобные мелочи были уже не важны.

При этом продвигались вперед враги правильными квадратами со стороной примерно в сотню человек, прикрываясь большими деревянными щитами и довольно шустро. Следом за жертвами боевого стимулятора, которых так и тянуло назвать пушечным мясом, следовали, как я понял, дружины варваров с континента. В целом они не сильно отличались от своих островных собратьев, но до сих пор продолжали таскать на себе изрядно потрепанные меховые плащи и прочую теплую одежду, чем заметно выделялись на фоне обитателей тропиков. Впрочем, не следовало забывать, что их изначальная подготовка намного выше, поскольку прежде чем попасться к имперцам на отравленный крючок, эти дикари уже являлись опытными бойцами, привыкшими к войне и разбою. Дальше всех от наших позиций находились легионеры, наверняка лучше всех обученные и вооруженные... только вот их толком было не видно даже с вышки. Кроме блеска металлических шлемов, да флагов и значков на раскрашенных шестах разглядеть толком ничего и не получалось. Чуть лучше получилось разглядеть кавалерию — я даже сумел определить, что среди всадников имелся высокий процент воинов, подозрительно смахивающих на дружину эльфийского лорда. Того самого, что "с малой свитой" почти взял штурмом Серебряную долину. Если там мордовороты аналогичного уровня, то противники они страшные. Особенно для собранного с бора по сосенке ополчения, которое их массивные клинки станут косить словно траву.

Хлипкий бортик площадки опасно потрескивал под весом моего тела, навалившегося на него если и не всей своей массой, так, по крайней мере, большей её частью. Только вот отпустить конструкцию из лозы и прутьев я просто не мог! Слишком высок был риск того, что упаду. Либо вниз, прямо на голову чего-то завывающему шаману, либо назад, повалив собою Синицына. Слишком уж дурно сделалось изнеженному сознанию цивилизованного человека двадцать первого века от вида массового смертоубийства в средневеково-промышленных масштабах. Ноги подгибались, зрение так и норовило расплыться, сердце стучало как бешенное, а к горлу подкатил комок такого размера, что хоть в ложку катапульты вместо снаряда заряжай! И это битва еще только началась, и поле боя выглядело относительно чистым по сравнению с тем ужасом, который начнется уже вот-вот. По крайней мере, трупы еще по большей части оставались целыми. Ведь когда в человека или гоблина попадает стрела, ну или там камень из пращи, он не разваливается на части, покрывая все вокруг себя требухой и не истекает реками крови. А либо ковыляет в тыл, либо лежит себе смирненько, где подох, орошая алой жидкостью из скромного размера дырочек от силы пару десятков квадратных сантиметров. Единственным исключением являлись жертвы сделанной моим напарником «артиллерии», часть которых в прямом смысле слова на клочки порвало... Да и оказавшиеся рядом бойцы вспомогательной ауксилии имперцев сейчас имели откровенно жуткий вид, поскольку многие оказались «украшены» кусками чужой требухи или хотя бы следами от их попадания. К сожалению, им на "украшения" было абсолютно пофиг. Залитые самопальным боевым стимулятором люди, гоблины и полукровки перли вперед, как лосось на нерест, отринув брезгливость и инстинкт самосохранения как совершенно лишнюю деталь.

Собранные из лиан и палок «катапульты» ожидаемо показали себя полным дерьмом, выведя из строя от силы сотню противников. Ну если не считать тех, кто об их снаряды просто споткнулся. Даже для жертв прямых попаданий отнюдь не всегда такое несчастье оказывалось фатальным. Сколоченные из грубых досок щиты трескались, ломались, а в паре случаев так вообще разлетались в щепки, но кое-как с функцией амортизатора справлялись. И многие из имперцев, попадавших на землю после знакомства с увесистым камешком или просто покрытым корой поленом вставали на ноги, чтобы пойти вперед...

Впрочем, их задранный до самых небес при помощи химической стимуляции боевой дух законы природы, биологии и гидравлики обмануть все-таки не смог. От удара тяжелым тупым и достаточно быстролетящим предметом нежная и уязвимая плоть получала травмы, и если те оказывались достаточно серьезными, то появлялись либо открытые раны, либо внутренние повреждения. Причем и первое, и второе активными движениями только усугублялось, неизбежно ведя к быстрому упадку сил. В результате эти искусственные подобия несгибаемых героев то и дело падали под ноги своим товарищам. И затаптывались нафиг вместе с теми, кто ходить не мог, но зато упорно полз в направлении противника. Сохранность жизни коллег по несчастью подгоняемую командирами-дрессировщиками смазку для клинков волновало, как правило, даже меньше, чем грязь под ногами.

Сейчас враги заметно ускорились, явно желая навязать нам ближний бой. Особенно в этом плане отличилась имперская кавалерия, решившая фланговой атакой разобраться с поделками моих горе-плотников и столпившимся там же пращниками. Каким-то чудом мне удалось хрипло проорать приказ тому, что могло сойти за нормальную артиллерию. Понятно, что и на неё особых надежд возлагать не стоило. Сумей мы удержать нападавших хотя бы полчаса, и каждое орудие стоило бы жизни и здоровья десяткам человек, однако кто же нам даст целых тридцать минут?! Эти уроды прут так, что четверть часа уже может стать чрезмерно оптимистичным вариантом! И даже «минное» поле их не останавливает! Неглубокие ямки, хаотично накопанные тут и там, заботливо прикрытые дерном, а также в обязательном порядке имеющие на дне острый колышек, исправно ловили своих жертв. И те спотыкались, ломали ноги, ковыляли дальше с пробитой подошвой... Но шли! Шли прямо на поспешно сооруженный деревоземляной вал с невысоким частоколом, теоретически имеющую право называться стеной, ощетинившиеся им в лицо копья и частый град камней из пращи, которыми теперь ополченцы швырялись из-за спин настоящих бойцов по навесным траекториям в соответствии с принципом: «На кого боги пошлют». И по закону больших чисел то один, то другой череп такой град все же проламывал. Но имперцам было пофиг, чего-то вопя, они бежали на нас, размахивая ржавыми клинками и оставляя за спиной редкую цепочку притормозивших десятников.

Наконец, где-то под ногами с противным воем одна за другой начали срабатывать ракетные поделки местных алхимиков и в моей душе зародилась надежда на... что-то. Пусть летящие на хвосте из огня и дыма снаряды не взрываются, но они же выглядят страшно! Пехота врага должна кинуться наутек, лошади понести, полководцы рвать на себе волосы от злости... Если, конечно, снаряды долетят куда надо, а не плюхнутся рядышком с пусковой установкой, не рухнут на ряды нашего же воинства и не умотают непонятно куда.

Созданное на основе фейерверков чудо-оружие умудрилось оправдать сразу все мои ожидания, как лучшие, так и худшие. Оно действительно выстрелило, и выстрелило в нужном направлении. При этом ракеты преодолели необходимую дистанцию, заставив снаряды даже перелететь через ряды вспомогательной ауксилии и приземлиться где-то среди континентальных варваров. Вот только скальным гоблинам на эти палки оказалось абсолютно пофиг. Ну, прилетели, ну упали, ну, кажется, даже воткнулись не только в щиты, но и в пару-тройку неудачников. Дело-то житейское! Едва-едва сбившись с шага, дикари осмотрели небо на предмет новой партии подобных подарочков, после чего спокойно двинулись дальше. Не то они от природы были такими отмороженными, не то длительное употребление кровавого корня напрочь убило им страх, придав вместо него искусственной храбрости. Всадники на ракетную атаку тоже никак не отреагировали. Не то было слишком далеко, и кони просто не увидели и не поняли, чего им надо бояться до усрачки, не то своих скакунов имперцы тоже накормили какими-то мухоморами, после которых животинки оказались половиной копыт в стране радужных пони, а второй в какой-нибудь лошадиной Вальхалле. А вот легионеры заметно притормозили. То ли не хотели лезть в драку раньше, чем вспомогательные наркоманы "разминируют" своими телами наши сюрпризы. А может, вражеское командование заподозрило у нас наличие еще каких-нибудь еще более опасных фокусов и притормозило, до прояснения обстановки.

В общем-то, предположение было правильное — увы, я в очередной раз убедился, что противостояли нам далеко не дураки.

Справа от "крепости" протяжно взвыли трубы, а это значило, что наш одноногий командир решил пустить в дело наш главный сюрприз — если, конечно, вражеские маги давно уже не развеяли защитную пелену собакодемона.

К вновь скучившейся на флангах вражеской кавалерии на удивлением ровным строем двинулась наша собственная: крупногабаритная, бронированная и хоботная. Слонопотамы, которые и так-то были теми еще живыми танками, сегодня с утра неожиданно для себя примерили одежку в виде особо больших попон, плетеных из лозы, досок, примотанных к ногам канатами на манер лат, и даже чего-то вроде шлемов, сколоченных из досок и прикрывающих широкий лобешник. Было их, правда, заметно меньше чем лошадей, но по количеству седоков обе армии оказались примерно сопоставимы, поскольку разместившиеся на широкой спине штук пять-семь малохольных гоблинов-погонщиков готовы были во все стороны тыкать длинными копьями и сыпать дротиками.

В голове откуда-то всплыла убежденность в том, что кони земных слонов побаиваются. И, пожалуй, правильно делают, ведь скакуны весят килограмм четыреста, ну пусть шестьсот или семьсот-восемьсот, если речь идет о особо крупных породах. А вот взрослый и не страдающий от дистрофии элефант — это не только пара острых бивней, но и три-четыре тонны живого веса, ну то есть тушка тяжелее раз в десять. И местные родичи наших земных хоботных будут серьезно так покрупнее. Подобная туша животных в разы меньше себя посшибает как кегли, не особо пострадав и даже не замедлив движения. Казалось, вот-вот грянет жестокая мясорубка, в которой немногочисленные слонопотамы будут гонять кавалеристов, как люди кусачих и царапучих кошек, как вдруг над полем боя повис... Зуд? Звон? Гул? Казалось, непонятно откуда вдруг взялось немыслимых размеров туча невидимых комаров, что изо всех сил машет своими крылышками.

— С-с-с-сцуки! — Буквально провыл Синицын, скривившись так, словно у него заболели все зубы разом, а лечить их предстояло без наркоза и в соответствии с прейскурантом наиболее модных столичных стоматологов. Взгляд его был плотно прикован к слонопотамам… которые перестав брать разгон в сторону имперской кавалерии, крутились на одном месте, разворачивались по максимально крутой траектории или вовсе вставали на дыбы, стряхивая с себя невезучих седоков. Парочка животных даже упала, видимо запутавшись в своих же ногах. А о причинах сего явления, игравшего на руку противнику, гадать долго не стоило. Впереди вооруженных копьями, луками и клинками всадников ехало штук двадцать трубачей с какими-то хитрыми закрученными горнами. И шум, сейчас звенящий у нас в ушах, определенно шел откуда-то оттуда.

— Эти уроды хитрожопые пугают слонов ультразвуком! Ну, помнишь были такие специальные приборы от мышей, свистки против собак... частота тут другая, а вот принцип явно тот же!

Тем временем волна берсеркеров-наркоманов закончила преодолевать нашу "полосу препятствий", хлынула в ров и, не особо в нем задержавшись, принялась карабкаться на крепостной вал. С укреплений по ним хлестнули яркие жгуты молний, заставляющие сверживучих бойцов частично обугливаться и падать, трясясь от конвульсивных судорог. К сожалению, чародеев, способных хотя бы в минимальной степени управлять электричеством и потому имеющих сейчас благодаря генераторам нехилые бонусы, удалось поставить в строй гораздо меньше, чем хотелось бы. Даже новые устройства делать не пришлось, уже имеющихся должно было хватить. Просто сначала один «великий маг» подержится рукой за оголенные провода, потом другой его сменит, когда первый свалится с истощением и дымом, идущим из ушей, затем третий, ну и так далее...

К сожалению, преимущества по части волшебников у нас тоже не имелось. И взмывшие из-за спин легионеров десятки огненных шаров, размером от футбольного мячика, до трехметровой пылающей сферы, служили тому наглядным доказательством.

Владимир Мясоедов — Андрей Уланов