Всем в Wild and Windy 6, кто впервые приветствовал меня в США с распростертыми объятиями. Вы все были мечтой. Спасибо.

Я не думаю, что есть что еще сказать, кроме…

ПЕНИСЫ!!

Я думал, быть бабником весело, но изучать каждый дюйм ее тела еще лучше.

РЕЙДЕН

М

ои пальцы покалывают, как всегда бывает, когда я собираюсь сделать что-то опрометчивое и, возможно, глупое. Моя обычная собранность и расчетливость исчезают в густоте ночи, оставляя меня выбираться из разрушенных глубин с помощью собственной крови, пота и слез.

Но на этот раз, когда мир разваливается передо мной, я принимаю решение не ради себя.

Вставая, я забываю о своем месте за столом, в то время как Броуди и Крилл остаются на своих местах с молчаливой Джейни, которая смотрит на своего альфу, словно он собирается перегрызть ей горло. И вполне может, судя по его рычанию.

Похоже, вечеринка под луной нашла свою кульминацию, и меня нисколько не удивляет, что она связана с жалкой фейри, которая продолжает выживать при любом раскладе. Больше всего меня поражает то, что я не могу отвести взгляд.

Я моргаю, веки опускаются как в замедленной съемке, пока предательские слова кружат вокруг деревьев, затягивая нас внутрь и удерживая в плену.

— Я раньше уже отрезал уши фейри… — Маленькой девочке… — Не просто какой-то маленькой девочке… Тебе.

— Мне. — Это слово слетает с губ Адди едва громче шепота.

Я хмурюсь, замечая ужас на ее лице, и тошнотворное чувство пробегает рябью по моему позвоночнику. Я знал, что вожак стаи Кеннеров безумен, но это нечто совершенно иное. Он безжалостен до глубины души. В другой ситуации это могло бы вдохновить, но то, как напрягаются мои мышцы, говорит о том, что мое подсознание извлекло из этой небольшой речи совсем не это.

— Кто-нибудь, объясните мне что происходит. — Рычание Кассиана выводит меня из себя. Он знает своего отца лучше, чем кто-либо другой, а может, и нет, учитывая правду, просачивающуюся в ночной воздух вокруг нас, но ему лучше знать. Он хочет услышать это вслух, потому что отказывается верить в весомость этих слов. Слов, от которых его отец пылает гордостью, и по его лицу расплывается сальная ухмылка.

Может, Кассиану стоит просто опустить девушку, чтобы мы увидели, на что она способна? Ее руки напряжены, кулаки сжаты, — это немного возбуждает. Она не справится с Кеннером, но наблюдать за тем, как она направляет свой гнев, — источник развлечений, который мне все больше нравится.

Словно прочитав мои мысли, Адди рычит. — Отпусти меня, Кассиан. Он должен заплатить. — Ее зеленые глаза прищуриваются, когда она смотрит на Кеннера. — За то, что ты сделал с моей сестрой… — Ее боль сильна, ее душевная боль настоящая. Я чувствую ее в воздухе, она отдается эхом в моих ушах, как мой собственный пульс.

— Ах, малышка Нора, верно? Так ее звали? Не могу вспомнить.

Хм, сестра? Две таких сумасбродных бестии? Пожалуйста, скажи мне, что это не так. Мир с трудом справляется даже с одной такой.

— Она была совсем крохой.

Я наклоняю голову в сторону Адди, когда она произносит эти слова. Все это время ее уши были необычной особенностью, и, от выяснения, кто является причиной того, что их кончики были срезаны, у меня что-то екает в груди. Моя челюсть сжимается, и я внутренне ругаю себя. Я только что упрекал Кассиана за невнимательность, но тут до меня медленно доходит, что это случилось не вчера: это произошло, когда она была маленькой — а ее сестра, похоже, еще меньше.

Мне это не нравится.

Мне это совсем не нравится.

— Как она? — спрашивает он. Я уверен, что Кеннер не может улыбаться шире, но он делает из меня лжеца, растягивая свою улыбку еще на дюйм.

— Жива, но не благодаря тебе.

Жива? Что этот ублюдок натворил?

Я краем глаза поглядываю на Броуди и Крилла, заинтригованный тем, как они реагируют на все это. Неудивительно, что их челюсти сжались, а ноздри раздулись. Кажется, среди них растет привязанность к раздражающей маленькой фейри.

— Как у нее с ногами? — Кеннеру явно слишком весело. Слишком весело.

— Что, блядь, происходит? — Повторяет Кассиан, игнорируя растущую аудиторию, и рычит, как щенок, впавший в истерику из-за своей любимой игрушки. Я бы сказал, что так оно и есть, но клубок гнева из-за обрушивающихся на нас разоблачений продолжает распространяться даже по моим венам.

Позади Кеннера раздается крик, отвлекающий его внимание от маленькой фейри, оставляющей после себя неприятности. Далтон, его правая рука и хранитель секретов, расталкивает собравшуюся толпу, ведя за собой женщину.

Женщина, о которой идет речь, выглядит усталой и измученной, ее глаза лихорадочно бегают по сторонам, как будто она давно не видела столько лиц одновременно. Хотя она не беспокоится ни о ком из нас, только об одном конкретном человеке. Я ловлю вспышку в ее зеленых глазах, и моя грудь сжимается.

Ее губы приоткрываются, и она почти всхлипывает, произнося единственное имя. — Адрианна.

Среди собравшихся волков эхом разносится ропот, и я произношу слова, которые у всех на устах.

— Это королева Рейган?

Я сожалею о них в тот момент, когда они слетают с моих губ, когда понимаю, что сыграл Кеннеру на руку. — Все правильно. Пожалуйста, соберитесь вокруг и познакомьтесь с королевой Рейган. — Однако его взгляд направлен не на павшую королеву. Нет, его взгляд устремлен на проблемную фейри с широко раскрытыми зелеными глазами и такой крепко сжатой челюстью, что она могла бы прорезать сталь. — И Адрианной Рейган, дочерью короля и королевы Рейган, падшего короля и разрушительницы истока фейри. Что делает ее законной, но презираемой наследницей королевства.

По толпе разносятся вздохи, захватывая всех в плен, пока они собирают воедино обрывки информации, предоставленной Кеннером. Королева склоняет голову, и по ее лицу скатывается одинокая слеза. Хватка Кассиана на маленькой бунтарке ослабевает, но он не отпускает ее полностью. Если бы он это сделал, я уверен, она бы упала на месте, потерянная в истине, увлекая за собой на колени свою мать.

Кажется, о дерзкой фейри, чья жалкая жизнь только что стала немного интереснее, мы знаем далеко не все. Она держит меня в плену своей загадкой, но движение слева от нее привлекает мое внимание.

Далтон.

Он больше не вертится рядом с королевой, как послушная маленькая комнатная собачонка. Он медленно приближается к названной принцессе.

Мои губы поджимаются, пальцы сгибаются, и опрометчивая и необдуманная сторона меня берет верх еще до того, как я успеваю обдумать свой следующий вдох.

Ставя одну ногу перед другой, я быстро сокращаю расстояние между мной и Кассианом, забирая маленькую куклу из его рук, прежде чем он успевает понять, что происходит.

И прежде чем я успеваю подумать об этом получше… Я убегаю.

АДРИАННА

Х

ватка сильных рук, крепко обхвативших меня, ослабевает, давая мне достаточно пространства, чтобы сжать кинжалы в кулаках. Но, прежде чем я успеваю воспользоваться моментом, вокруг меня смыкается еще одна пара рук.

Мы несемся со сверхъестественной скоростью, прежде чем я успеваю выплеснуть свой гнев на нового человека, который обращается со мной как с куклой. К несчастью для меня, меня отвлекает тошнота, которая скручивает мой желудок, беря меня в заложники и оставляя на волю человека, прижимающего меня к своей груди.

Даже прижавшись к нему спиной, я точно знаю, кто это. Мир вокруг меня перемещается, мой секрет вскрыт, словно открытая рана, но знакомый аромат щекочет мои чувства, вызывая в голове четкий образ точеной челюсти и идеально уложенных черных волос.

Рейден.

Конечно, первым за мной пришел вампир. Несмотря на тошнотворное жжение в горле, заставляющее внутренности практически выплеснуться наружу, я все равно ругаю себя за то, что не была готова к его внезапному нападению среди всего этого безумия. Но в свою защиту скажу, что встреча с матерью, бесследно исчезнувшей много лет назад, выбила меня из колеи.

Рвота подступает к горлу, и я уверена, что меня сейчас стошнит, но так же внезапно, как эта мысль пришла мне в голову, мы останавливаемся. Сильные руки, обхватывающие меня, исчезают мгновением позже, и Рейден делает шаг назад. Мое зрение затуманивается, я полностью теряю равновесие, и как бы сильно мне ни хотелось посмотреть на него, я вынуждена бороться с действием силы тяжести. Мои руки болтаются по бокам, когда я падаю назад, мой рот открывается, но из него не выходит ни слова, прежде чем я падаю в кресло позади себя.

Я вцепляюсь в подлокотники так, словно от этого зависит моя жизнь, безмолвно радуясь, что есть что-то, что смягчило мое падение, но это никак не помогает справиться с тошнотой, все еще бурлящей во мне. Мой подбородок опускается на грудь, пока я пытаюсь избавиться от этого чувства, делая несколько глубоких вдохов, полностью осознавая, что я наедине с вампиром, возглавляющим список моих врагов.

Как только это чувство начинает утихать, мой разум возвращается к жизни, не зная, за какой факт или открытие ухватиться в первую очередь, но я должна отложить все это в сторону и заняться решением текущей проблемы.

Глядя сквозь ресницы, я мгновенно хмурюсь, когда не замечаю вампира там, где видела его в последний раз. Застыв в кресле, я сжимаю пальцами материал, медленно поднимаю голову, пытаясь прислушаться, нет ли чего-нибудь, что я не вижу, но ничего не нахожу.

Я обвожу взглядом комнату, поджав губы, так как смутно припоминаю это место с того единственного раза, когда я была здесь. Комната Рейдена. Я проходила здесь, когда выбежала из его спальни в разорванной рубашке и с болью в теле после дуэли с Летицией. Шикарный кожаный диван стоит в другом конце комнаты, на стене висит огромный телевизор, и даже есть мини-кухня в дальнем углу напротив двери в его спальню. Однако главная жемчужина комнаты — это огромные арочные окна, из которых открывается вид на кампус, словно он возвышается над всеми, гордый и непоколебимый.

По крайней мере, я снова в кампусе, а не в каком-то его темном и мрачном логове, но это все равно слишком далеко от волка, которого я хочу заполучить в свои руки.

Возмездие необходимо. Отомстить за мою сестру… превыше всего.

Я вскакиваю на ноги, но комната кружится вокруг меня, и мне приходится снова начать размахивать руками, чтобы удержать равновесие.

— Сядь на место, Бунтарка, ты только сделаешь хуже.

Я злобно смотрю на Рейдена, когда он входит в комнату размеренными шагами с тряпкой в руке. Выпрямляясь, несмотря на его команду, я тычу в него пальцем. — Ты ничего обо мне не знаешь, придурок. Не указывай мне, что делать. — Я остро осознаю, что мой палец направлен на него не так, как мне бы хотелось, и то, как он приподнимает бровь, подтверждает это. Ублюдок. — Со мной все было бы в порядке, если бы ты просто оставил меня там. Это ты виноват, что меня чуть не вывернуло наизнанку, — добавляю я, и моя рука инстинктивно прижимается к животу, когда он скручивается при словах, слетающих с моих губ.

— Ты закончила? — спрашивает он со вздохом, пристально глядя на меня, и мои глаза прищуриваются.

— Нет.

Он еще раз вздыхает и с отвращением поджимает губы. — Тогда выкладывай все. Чем быстрее ты закончишь свои разглагольствования, тем быстрее мы сможем перейти к самому интересному.

Интересному?

Здесь нет интересного.

Мои ноздри раздуваются, гнев берет надо мной верх, и мои руки сжимают рукояти двух кинжалов, прикрепленных к моей груди.

— Именно поэтому ты опасная нарушительница спокойствия, — заявляет он, махнув рукой в мою сторону. — Потому что слишком быстро прибегаешь к жестокости с помощью своих маленьких клинков. — Он подходит к дивану и садится, широко раскинув руки в знак капитуляции. — Как насчет того, чтобы ты, блядь, села, расслабилась, и мы, пожалуй, уже начнем?

— Подожди, то есть ты думаешь, я собираюсь обсуждать то, что только что произошло там… с тобой? — Я усмехаюсь, мой пульс стучит в ушах от недоумения, а челюсть сжимается.

— Я не думаю. Я знаю. — Его голос становится тверже, а в словах сквозит обещание.

Мне действительно не нужно это дерьмо в придачу ко всему остальному. Сжав переносицу, я делаю несколько глубоких вдохов, а затем оглядываю комнату в поисках наилучшего плана отхода.

Словно прочитав мои мысли, Рейден прочищает горло. — Отсюда не сбежать, Бунтарка. Мы собираемся поговорить. Тогда ты сможешь уйти.

Я снова усмехаюсь. — Ты действительно думаешь, что я поверю, что ты просто позволишь мне уйти, как только мы закончим разговор? — Я знаю, он думает, что я тупая фейри, как и все остальные представители моего истока, но он же не может на самом деле думать, что мы настолько тупые, не так ли?

Еще один многозначительный взгляд, и на этот раз он сопровождается сжатыми вместе руками. — Я клянусь в этом. Если бы я хотел твоей смерти, я бы уже сделал это, независимо от того, кто или что ты. — Я сглатываю от правды в его словах, но меня быстро переполняет упрямство, которое вечно горит в моих венах. — Прежде чем ты начнешь очередную тираду о том, какая ты сильная и храбрая, я уверен, что ты бы хорошо постояла за себя, но давай отбросим всю чушь и обсудим, что, черт возьми, только что произошло.

Нужно ли мне пересказывать все, что произошло? Да.

Нужно ли мне вернуть свою задницу туда и убить этого ублюдка? Определенно, да.

Нужно ли вовлекать этого мудака во все это? Категорически нет.

Когда я начинаю качать головой, я могу сказать, что он уже почувствовал мой отказ и, приподняв бровь, смотрит на меня. — Что это было насчет твоей сестры? — Я инстинктивно делаю шаг к нему, мои плечи напрягаются, а руки сжимаются в кулаки, и он усмехается. — Щекотливая тема, как я и предполагал. Так в чем дело?

Я поджимаю губы, мое дыхание становится коротким и резким, пока я ломаю голову над его подходом. Сначала он спрашивает о моей сестре. Не о моем происхождении. В этом вообще нет никакого смысла.

Прочищая горло, я заставляю свое тело расслабиться. — Я не собираюсь обсуждать с тобой свою сестру.

— Почему? — настаивает он, и мое тело отчаянно стремится сократить расстояние между нами, чтобы я могла, черт возьми, причинить ему боль — Адрианна?

Он пытается убить меня. Он пытается убить меня одним только этим словом, и это сработает.

— Не называй меня так, — прохрипела я, а в груди у меня так сдавило, что я почти уверена, что вот-вот взорвусь.

— Почему? Это твое имя, твое право по рождению.

Значит, он действительно слышал это. Я знаю, что слышал, но подтверждение из его уст заставляет мое тело ныть от напряжения. Мой секрет раскрыт. В конце концов, это было неизбежно, но я надеялась, что это произойдет на моих условиях. Когда моя сила и воля докажут мою состоятельность. Когда корона снова окажется в моих руках. Но, увы, я бессильна перед силой тьмы, которая сеет хаос в нашем королевстве.

Мне нужно выбраться отсюда. Мне нужно оказаться как можно дальше от этих четырех стен, чтобы я могла думать и действовать самостоятельно. Я делаю один шаг к двери, и в следующее мгновение он уже вторгается в мое личное пространство. Его пальцы обхватывают мои предплечья, удерживая меня на месте.

Если он знает мой секрет, больше нет необходимости скрывать себя или свои силы.

Погружаясь в глубины своей души, и соединяясь с воздухом вокруг себя, я делаю глубокий вдох и вытягиваю руки в его сторону. Воздух взвивается вокруг нас, и он с грохотом впечатывается в стену рядом с дверью. Вздох облегчения срывается с моих губ, когда я чувствую покалывания моей магии, к которой я не прикасалась с тех пор, как оказалась здесь.

Рейден без труда поднимается на ноги в мгновение ока, его руки сжаты в кулаки, и он смотрит на меня. — Я пытаюсь помочь тебе, Адрианна. Еще раз используешь на мне свою королевскую магию, и я буду считать это объявлением войны.

— Помочь мне? Почему, черт возьми, ты хочешь мне помочь? — Он лжет; он должен лгать.

— Что имел в виду Кеннер, когда говорил о твоей сестре? — Он повторяет тот же вопрос, что и раньше, заставляя меня скрипеть зубами от волнения.

— Я не собираюсь обсуждать ее с тобой, — огрызаюсь я, горя желанием убраться отсюда ко всем чертям, но его угроза войны кажется мне слишком реальной, чтобы действовать без осторожности.

— Тогда расскажи мне о своих ушах.

— Нет.

— У меня впереди вся ночь, Адрианна. Ты хочешь обсудить это только со мной, или ты предпочитаешь, чтобы мы подождали, пока остальные, наконец, выяснят, где мы находимся, и тогда мы сможем поболтать группой?

Ублюдок.

— Я расскажу тебе о своих ушах, и тогда ты позволишь мне уйти?

Он оценивающе смотрит на меня, кажется, целую вечность. Я не знаю, что он обдумывает, но, в конце концов, он кивает. — Скажи мне, и я позволю тебе уйти, но ты должна быть готова к дальнейшим сделкам в будущем.

Я не знаю, что это должно означать, и, вероятно, мне следует спросить, но, честно говоря, я просто хочу убраться отсюда к чертовой матери как можно быстрее.

— Ладно, — ворчу я, складывая руки на груди, чтобы незаметно дотянуться до кинжала. На всякий случай. — В ту ночь, когда замок был разрушен, мой отец…

— Король Рейган, — вмешивается он, приподнимая брови и ожидая, пока я уточню.

— Король Рейган, — повторяю я, но слова с тяжесть слетают с моего языка. — Собрал меня и… собрал своих детей и повел к потайным ходам. Он боролся изо всех сил, использовал свою магию до тех пор, пока у него не осталось шанса восстановить ее вовремя, и заявил, что спасение его любимых дочерей было его главным приоритетом. — Между нами воцаряется тишина, пока я пытаюсь подобрать правильные слова, но воспоминания о событиях той ночи причиняют больше боли, чем я хочу признать. Я так долго держала их в себе, с гордостью нося свои обрезанные уши, но мне до сих пор больно вспоминать чувства, которые пробегали по моему телу, запах земли и выжженных равнин, а также вкус меди во рту. — Мой отец…

— Король Рейган, — снова поправляет он, и я свирепо смотрю на него.

— Король Рейган или нет, он все равно мой отец, и я продолжу обращаться к нему таким образом, — огрызаюсь я, гнев снова охватывает меня.

Он качает головой. — Он твой отец в уютной домашней обстановке. На людях, в разговоре с любой душой, не принадлежащей к вашему ближайшему кругу, он — король Рейган. Обращение к нему иначе — это, в лучшем случае, демонстрация твоего скудного знания обычаев нашего королевства. В худшем — это может быть истолковано как явное неуважение к нашим традициям и образу жизни.

Мой мозг замирает. В его словах нет язвительности или нотаций; он пытается… помочь? Я не могу поверить.

Черт.

Трясу головой. Я возвращаюсь к рассказу. Его близость не помогает моим мыслям. — Король Рейган велел нам спрятаться в пещерах, пока мы ждали нашего транспорта, но на нас напала стая волков. Он сказал мне держать глаза закрытыми и мысленно напевать мое любимое стихотворение, чтобы побороть боль и панику, что я и сделала, как он всегда учил меня, даже в таком юном возрасте. Я не видела лиц нападавших. Я едва почувствовала порез на ушах, пока мы каким-то образом не добрались до безопасного места. — Остальное грозит сорваться с моих губ из-за невозможности исправить нанесенный ущерб, как мне, так и Норе, но я быстро останавливаю все это и прочищаю горло.

— Это не так ужасно, как я думал.

Мудак.

— Пошел ты. Мы закончили? — рычу я, направляясь к двери. Сначала он не двигается с места, сузив глаза, обдумывая свой следующий шаг. Я уже достаточно долго играю в его игру. Мое раздражение достигло апогея, и, если он не возьмет себя в руки и не позволит мне уйти, война между нами будет наименьшей из его проблем.

Моя магия рвется на поверхность, готовая действовать, но как только я оказываюсь в дюйме от него, он отходит в сторону, освобождая мне путь. Я хватаюсь за ручку двери и распахиваю ее так быстро, что едва могу дышать, но его прощальные слова остаются со мной далеко за пределами его комнаты.

— Не забывай, Бунтарка, ты расскажешь мне все, что я хочу знать. Если только ты не хочешь, чтобы этот маленький секрет стал известен.

КАССИАН

Г

нев проникает в каждую клетку моего тела, а мой волк жаждет взять верх. Я чувствую, как он толкается в мою плоть изнутри, готовый устроить хаос и потребовать ответы на вопросы, о которых мы еще даже не задумывались.

— Отвалите все, — рычу я, с каждым вдохом набирая воздух в легкие, стараясь сохранять спокойствие.

— Ты больше не можешь ими командовать. Ты не альфа-наследник стаи Кеннеров и даже не жалкий член стаи, помнишь? — Мой отец ухмыляется, чувство удовлетворения расплывается по его губам, когда он смотрит на меня. Мои ноздри раздуваются, когда я сдерживаю своего волка, который отчаянно хочет наброситься, отец он или нет.

Если мой отец замечает мои внутренние терзания, он не говорит об этом и отворачивается, чтобы найти Далтона. Он вообще не видит во мне угрозы. Однажды мне представится возможность убедить его в ошибочности его предположений. Но сейчас мне нужно понять, что вообще происходит.

— Уведи ее, — ворчит мой отец, и Далтон дергает королеву, все еще стоящую на коленях. У меня сводит челюсть, когда я отворачиваюсь. Я не знаю, что, черт возьми, происходит, и нутром чую, что мой отец не собирается ничем делиться со мной, но это не значит, что я не могу попытаться.

Глядя вниз на свои пустые руки, я пытаюсь унять поднимающуюся во мне ярость, обдумывая последние прошедшие несколько минут. В один момент Адди, или Адрианна, или кем бы она ни была, черт возьми, была в моих руках, а в следующий она исчезла. С Рейденом. Мне следовало бы беспокоиться о том, что он запланировал для нее, но я, кажется, не могу сдвинуться с места, когда мой отец поворачивается ко мне со знакомым, но зловещим выражением в глазах.

Я не настолько наивен, чтобы не признать, что в данный момент я совершенно не в себе. В голове крутятся мысли о предательстве, а эмоции грозят взять верх.

— Что ты натворил, старик? — Спрашиваю я, сжимая кулаки по бокам, оценивая его так же пристально, как он оценивает меня, пока мой взгляд не останавливается на бывшей королеве, кричащей вдалеке.

— Пожалуйста, пожалуйста. Моя дочь! Пожалуйста!

Окружающие нас волки застывают в смешанном состоянии интриги и ужаса, наблюдая за разворачивающимся перед ними беспорядком. Будучи подхалимами моего отца, они не будут возражать против его решений; это всегда было моей работой. Но, похоже, он начал действовать до того, как я стал достаточно взрослым, чтобы понять свою роль. Ходы, которые невозможно повернуть вспять.

— Вечеринка окончена, — огрызается мой отец, вызывая несколько вздохов и ворчание стаи вокруг нас.

— Но полнолуние, — начинает протестовать кто-то, и он пренебрежительно машет рукой, фактически затыкая их.

— Его можно отпраздновать и в другом месте. — Твердость в его тоне не подлежит обсуждению, и все это знают. Собравшиеся волки молча начинают расходиться по его команде, кроме одной, которая целеустремленно приближается ко мне.

Летиция.

Гребаная Летиция.

— Я все равно объявлю вызов этой отвратительной фейри, — огрызается она, сузив глаза, когда смотрит на меня, и я закатываю глаза.

— Я бы не стал себя утруждать, — ворчу я, мой желудок слегка скручивается от беспокойства за опьяняющую фейри, которая сейчас находится в руках моего друга-вампира, но я подавляю его, убедившись, что оно не заметно внешнему миру.

— Я могу делать все, что мне заблагорассудится, — парирует Летиция, уперев руки в бедра и пытаясь смотреть на меня свысока.

— Ты можешь, но ты мне не нужна. Выиграешь ты или нет. Кажется, ты просто не можешь этого понять, — рычу я, вкладывая еще больше яда в свои слова и свирепо смотрю на нее в ответ. Я не чувствую ни капли вины, когда она раздраженно поворачивается и уходит. До нее это никогда не дойдет, что бы я ни говорил и ни делал.

— Твой подход к женщинам… интересен.

Я поворачиваюсь к отцу. От его приподнятой брови и осуждающего взгляда моего волка становится только труднее сдерживать. Вместо того, чтобы сообщить ему о трудностях, с которыми я сталкиваюсь, я смеюсь над ним. — Говорит человек, удерживающий в плену королеву Рейган.

— Она больше не королева, — рычит он, выдавая свои эмоции, когда мышцы на его шее напрягаются. Кажется, я определенно задел за живое.

— И почему мне кажется, что ты имеешь к этому какое-то отношение? — В груди у меня сжимается от обвинения, которое, я уже знаю, является правдой. Однако он не утруждает себя ответом. Вместо этого он поднимает голову, чтобы посмотреть на луну, но я не упускаю из виду ухмылку, появившуюся на его губах.

Он всегда был таким. Неуловимым. Держит все свои карты при себе. Из-за этого никому не удается предсказать его следующий ход. Это одна из причин, по которой я ушел. Я хочу прозрачности и правды от своего лидера, а он не способен ни на то, ни на другое. Так я понял, что в договоре с моими друзьями заключено мое будущее. Мой отец никогда не будет альфой, в которого я верю, поэтому я буду сам себе лидером, сам себе альфой, со своей собственной стаей, вместо того чтобы ждать, пока он умрет.

— Какого хрена тебе вообще понадобилась королева Рейган?

— Это не твое дело, — парирует он, не потрудившись отвести взгляд от луны.

— Думаю, мое, — настаиваю я в ответ, наконец-то снова заслужив его убийственный взгляд.

— Ты часть этой стаи? — ворчит он, тыча пальцем в землю и делая тяжелый шаг ко мне. Даже при свете луны, падающем на нас, я все еще вижу, как его щеки краснеют от гнева.

Ублюдок поймал меня на слове, но речь идет не только о стае, и он это знает.

— Я собираюсь донести это до Совета. — Слова слетают с моих губ прежде, чем я успеваю их обдумать, но хмурое выражения, которого я ожидаю, не появляется, когда он откидывает голову назад с мрачным и злым смешком.

— Ты думаешь, они еще не знают? — размышляет он, снова переводя взгляд на меня.

— Чушь собачья. — Этого не может бать. Этого, черт возьми, не может быть.

— Подумай об этом, Кассиан. Я уже много лет делаю то, что хочу и когда хочу. Как ты думаешь, почему? — Его ухмылка не достигает глаз, когда дикая сторона моего отца вырывается на поверхность. — Потому что в моих руках вся власть, а ты отвернулся от нее ради Королевства, которому все равно, что происходит с его подданными, думая, что ты сможешь его изменить. Не сможешь. — Его слова становятся тяжелыми и прерывистыми, когда он направляет в меня свой указательный палец, толкая его в мою напряженную грудь с каждым словом, прежде чем неторопливо удалиться, не оглядываясь.

Блядь. Блядь. Блядь.

Может, фраза «я в глубокой заднице» не совсем точно отражает то, где я нахожусь. Провожу рукой по лицу, глубоко вздыхаю, но это мало помогает успокоиться.

Секретов у моего отца больше, чем я мог ожидать. Королева Рейган в его руках; она была в них уже много лет, больше, чем я хочу сейчас разбираться, и это, очевидно, возвращает меня к одному человеку.

Адди Рид. Или, точнее, Адрианна, гребаная, Рейган.

Чья-то рука ложится на мою руку, вырывая меня из моих мыслей, и я резко поворачиваю голову, чтобы увидеть Джейни, смотрящую на меня с беспокойством в глубоких глазах.

— Ты в порядке? — шепчет она, и я вздыхаю. Сейчас на это нет реального ответа. Ни одного, в которое я мог бы по-настоящему поверить и поклясться, что это правда.

— Бывало и лучше.

Она понимающе кивает, и мы оба наблюдаем, как мой отец превращается в волка, прежде чем скрыться за линией деревьев вдалеке.

— Это было слишком.

— Это мягко сказано, — ворчу я, когда она убирает свою руку с моей.

Я прижимаю пальцы к вискам, пытаясь усилием воли унять нарастающую боль, но это бессмысленно. Поворачиваясь к столу, за которым раньше сидели мои друзья, я обнаруживаю, что сейчас он пуст.

— Я сказала им уйти. Что это дело стаи и им здесь не рады. — Лицо Джейни искажается от ненависти к своей лжи, но она всего лишь пыталась защитить их, поняли они это или нет.

— Спасибо, — бормочу я, кладу ладони на стол и делаю несколько глубоких вдохов.

— Может, ты и не принадлежишь больше к стае, Кассиан, но ты всегда будешь моей семьей.

Я наклоняю голову, чтобы посмотреть на свою самую старую подругу, старшую сестру, которой у меня никогда не было и которую я долгое время не хотел иметь. И все же она — самая чистая душа и самый сильный человек, который когда-либо был рядом со мной. Доверять ей всегда было легко, и это никогда не изменится.

— Видя все это, я начинаю сомневаться, что уход был лучшей идеей, — признаюсь я. Это была первая мысль, пришедшая мне в голову, когда мой отец объявил женщину, у его ног королевой Рейган, торжествующе глядя на ее дочь.

— Почему, потому что ты хочешь той же темной власти, как и твой отец? — Спрашивает Джейни с удивлением в голосе, и я качаю головой.

— Нет, потому что это труднее остановить извне.

Она понимающе хмыкает, а ее рука снова находит дорогу к моей руке, и она успокаивающе сжимает ее. — Кажется, это происходило за нашими спинами долгое время, Касс. Если уж на то пошло, ты можешь быть нашим единственным спасением.

Я усмехаюсь, но от мягкости ее слов у меня немного перехватывает дыхание. Она верит, что это правда, но я полон еще больших сомнений, чем когда-либо.

— Мне нужно выбраться отсюда.

— Иди. Подумай. Проверь как там твоя девушка, — бормочет она, притягивая меня в полуобъятие, на которое у меня нет времени ответить взаимностью, прежде чем она делает шаг назад.

— Моя девушка? Она не моя девушка, она гребаная принцесса, — ворчу я, и она пожимает плечами, как будто весомость этого предложения не имеет большого значения.

— По-моему, она всегда была больше похожа на воина.

Я стою с отвисшей челюстью, уставившись на пустое место, которое она занимала несколько мгновений назад, когда она направляется к Джейку, который стоит у линии деревьев. Она не может просто сказать такое дерьмо и исчезнуть в ночи.

Адди.

Моя Альфа.

Она пробралась мне под кожу, но ложь, обман — все это здесь. Я даже не могу начать обдумывать, что я чувствую по поводу всего этого, но я не собираюсь разбираться ни в чем из этого здесь.

Превратившись в волка, я бросаюсь вперед. Он жаждет отправиться на поиски отца, но уступает и направляется обратно к академии.

Мы возвращаемся в кампус быстрее, чем я надеялся, и я возвращаюсь в свою человеческую форму у фонтана. Я останавливаюсь на мгновение, чтобы окинуть взглядом каждую дорожку, ведущую к другим зданиям истоков. Сначала я иду по тропе, ведущей к фэйри, но гнев, что пульсирует во мне, заставляет сделать шаг назад.

Я должен верить своей интуиции, что Рейден не причинит ей вреда, пока я размышляю, волнует меня вообще это или нет.

Мой мобильный телефон вибрирует в кармане, отрывая меня от раздумий. Внезапно я начинаю ненавидеть тот факт, что я превратился обратно в человека, полностью одетого и со всеми своими вещами. Если бы я все это разорвал в клочья и оставил позади, это был бы отличный повод не обращать внимания на телефон.

РЕЙДЕН

Я

смотрю на занятое кресло, раздраженный усилиями, которые нам пришлось приложить, хотя, по сути, ничего удивительного в этом нет. Именно поэтому мы и ждали там. Тем не менее это не мешает раздражению бурлить во мне.

Ублюдок.

Не желая больше терять времени, я стягиваю мешок с головы Кассиана и свирепо смотрю на него сверху вниз.

Броуди понимает сигнал, и его песнопения больше не наполняют комнату, что отпускает его магическую хватку на волке.

— Это действительно было необходимо? — ворчит Кассиан, сжимая руки в кулаки на коленях, но он не делает попытки встать, хотя теперь может двигаться по своему желанию.

Приподняв бровь, я смотрю на него в ответ со своим собственным раздражением. — Ты направлялся сюда, как было сказано в моем сообщении?

Его глаза сужаются. — Я думаю, ты знаешь ответ на этот вопрос.

— Тогда это было необходимо, — объясняю я, пожимая плечами, что вызывает у него усмешку.

— Чтобы обсудить то, чего ты хочешь? — парирует он с явной язвительностью в голосе.

Я развожу руки в обе стороны, указывая на Крилла слева от меня и Броуди справа.

— Чтобы обсудить то, чего мы все хотим.

Он поворачивает голову, впервые медленно оглядывая комнату. Он знает, где находится. Он уже достаточно раз бывал в моей комнате, а двое присутствующих мужчин — наши самые близкие друзья, поэтому, когда он продолжает поиски, я сразу же понимаю, кого он надеется найти.

— Ее здесь нет.

— Что ты с ней сделал? — Его глаза темнеют, челюсть подергивается, раздражение выходит наружу, и я ухмыляюсь.

— А, так тебе не все равно. — Я знаю, что провоцирую его, и знаю, что это работает.

— Что. Ты. Сделал?

Иногда это слишком весело. — Ничего, — признаюсь я, и он в замешательстве откидывает голову назад.

— Ничего?

— А что ты хотел, чтобы я с ней сделал? — резко спрашиваю я, бросая на него острый взгляд, и он обнажает зубы.

— Ты тот, кто забрал ее. — В этом он прав. Стоит это признать, но ему не нужно знать мои мотивы. Пока. И когда в ответ я лишь пожимаю плечами, он вздыхает. — Зачем ты это сделал?

— Что сделал?

— Забрал ее.

— Почему бы и нет? — Я снова пожимаю плечами, раздражая его еще больше, но, прежде чем он успевает отгрызть мне ухо, я возвращаю разговор к цели этого собрания. — Это ты в центре внимания, Касс. Это ты должен отвечать на вопросы, а не я.

Он в замешательстве хмурит брови. — О чем?

— Тупость тебе не идет, волк.

Броуди прочищает горло, привлекая внимание Кассиана, в то время как я продолжаю смотреть на него. — Он имеет в виду все, что только что произошло на территории Кеннеров, Касс. — Его слова мягки, но замешательство все еще заметно.

Один из нас должен быть посредником; вполне уместно, что именно маг регулярно помогает нам справляться с нашими конфликтами.

Кассиан потирает лицо рукой, явно пытаясь придумать ответ. — Я направлялся домой, чтобы дать себе минуту обдумать все это. Так что я не знаю, что вы хотите, чтобы я сказал вам прямо сейчас, когда я сам ни черта не могу понять.

В этом есть смысл, но это также Касс. Он не может прятаться несколько дней, когда нам нужно обсудить кое-что прямо сейчас.

Крилл присаживается на кофейный столик, одаривая своего друга мягкой, но натянутой улыбкой. — Я собираюсь предположить, что ты не знал о королеве Рейган.

Вот оно. Слон в комнате. Сюрприз, который сбил нас всех с ног и не дает ясно мыслить.

— Ты бы предположил правильно, — огрызается Касс в ответ, его челюсть сжимается, и мои глаза сужаются.

— Что сказал твой отец? — Он что-то сказал. Я вижу это по его глазам, и честность — единственный путь вперед.

Он проводит рукой по волосам и слегка качает головой. — Он увиливал. Даже после открытого признания в том, что он сделал с Адди, он…

— Адрианна, — перебиваю я, тут же чувствуя, как три пары глаз устремляются в мою сторону.

— Что?

— Она королевской крови. Ее зовут Адрианна, и именно так к ней следует обращаться.

— Я буду называть ее так, как, черт возьми, захочу, — огрызается Касс, и я с презрением качаю головой.

— В вашем королевстве проблемы с протоколом.

Его брови в замешательстве сходятся на переносице. — Что, в нашем королевстве?

Я в недоумение поднимаю руки. — Конечно, ты же волк. — Проворчал я, не прилагая усилий к сдержанности.

— Мы можем вернуться к сути? — он прорычал в ответ, прищурив глаза, но его зрачки расширены.

— Ладно, ты говорил об Адрианне, — подсказываю я, заставляя его тяжело вздохнуть.

— Он открыто признался в нападении на Адди, но отказался признать, был ли он причастен к краху королевства. Он также сообщил мне, что именно из-за его контроля над королевой Совет никогда не оказывает ему никакого сопротивления.

— Они знают, — выдыхает Крилл, глядя на Броуди, и я слежу за его взглядом. Его отец заседает в Совете. Значит ли это, что он знал?

Черт. Все становится запутанным, и я уверен, что это только начало.

— Так он сказал, — подтверждает Касс, и я не могу отрицать, что часть меня видит в этом смысл и логику. Его отцу сходит с рук слишком много дерьма, чтобы он не имел влияния на руководящий орган нашего королевства.

— Что-нибудь еще? — Спрашиваю я, но поражение, исходящее от него, подтверждает его ответ еще до того, как он заговаривает.

— Ничего.

Я знаю, что он говорит правду, но я не могу не настаивать. Может быть, это потому, что я начинаю уставать, или, может быть, это из-за всех откровений, которые Кеннер раскрыл сегодня вечером. — Мне нужно проверить, лжешь ли ты?

Как и ожидалось, Кассиан отшатывается, как будто я ударил его по лицу. — Тебе никогда раньше не приходилось сомневаться в моей верности. Почему сейчас?

— Потому что твой отец…

— Не имеет отношения ко мне, так же как твоя родословная не имеет отношения к тебе. Мы обещали это друг другу, когда заключали договор. Что-то изменилось?

— Нет.

Он мгновение смотрит мне в глаза, прежде чем подняться на ноги. — Хорошо. Итак, где она?

Мне следовало догадаться, что он захочет получить эту информацию скорее раньше, чем позже. — В своей комнате.

— В своей комнате? Ты отпустил ее?

Теперь уже я хмурюсь, не понимая его.

— А почему бы и нет?

— Она лгала, — рычит он, а я закатываю глаза на его излишнюю драматичность.

— И это значит, что мы должны держать ее в плену? — уточняю я, наблюдая, как он ищет поддержки у Крилла и Броуди, но ничего не получает.

— Не знаю. Возможно.

Я делаю шаг к нему, стараясь подавить разочарование, которое угрожает подняться внутри меня.

— Я забрал ее с той вечеринки, потому что видел это в глазах твоего отца.

— Что?

— Такой же взгляд, как у тебя сейчас. Он тоже хотел удерживать ее.

Его взгляд сужается, но он не отрицает. Вместо этого он выдыхает проклятие.

— Может, яблоко и правда недалеко падает от яблони.

— Да пошел ты, Рейден. Она лгала, — выплевывает он, но я вижу боль в его глазах от моих слов. Не потому, что я их сказал, а потому, что они могут быть правдой.

— Технически она утаила, — вмешивается Броуди, и я едва сдерживаю улыбку.

— А с какого перепугу она вообще должна была нам что-то рассказывать? — вставляет Крилл, подливая масла в огонь, который уже пылает вокруг волка.

— Потому что мы имеем право знать.

— Разве? Мы только и делали, что сеяли хаос в ее жизни, — парирует Броуди.

Крилл поднимает руки вверх. — Я этого не делал. — На нас опускается тишина, потому что то же самое нельзя сказать об остальных. — Что же нам тогда делать с этим небольшим фрагментом информации?

— Будем держать ее на крючке, пока не узнаем все, что нужно, — отвечаю я, пожимая плечами. Может, я и не хочу держать ее в плену, но мне все равно нужна информация. Скажем, что я заинтригован.

— Тогда у нас мало времени, — бормочет Кассиан, проводя рукой по лицу.

— Почему?

— Что-то мне подсказывает, что мой отец воспользуется подтверждением того, кто она такая, в своих интересах. — Это правда. Это более, чем правда.

— Это не его территория, — заявляет Броуди, и это тоже правда.

— Ничто и никогда не является его территорией, помнишь? — С ноткой сарказма в голосе я бросаю насмешку в сторону Кассиана, но факт остается фактом: его влияние больше, чем у многих. Вздохнув, я обдумываю то, что уже узнал от нее. А узнал я, по сути, не так уж много. — Она не рассказала мне ничего о своей сестре, о которой упоминал Кеннер, но прежде чем я ее отпустил, она рассказала мне о своих ушах.

— И? — Крилл подталкивает.

— Это случилось в ту ночь, когда они сбежали из замка. — Руки Кассиана сжимаются в кулаки, когда на нас обрушивается мрачная реальность. — Что ты чувствуешь по этому поводу? — Спрашиваю я его, заинтригованный тем, что хочу узнать правду.

— Чертовски зол, что меня застали врасплох.

Но не злость из-за самого факта. Должен ли я обратить на это внимание? Что-то в этом меня раздражает, и я снова ловлю себя на том, что совершаю необдуманные поступки.

— А теперь представь, что она чувствует, — прохрипел я, заставляя остальных нахмуриться.

— Что ты хочешь этим сказать? — Кассиан хмыкает, и я качаю головой.

— Ты такой гребаный волк.

— Выкладывай уже.

Подняв бровь, я усмехаюсь. Не знаю, то ли я просто намерен сегодня причинить ему боль, то ли это просто совпадение.

— Ты действительно думаешь, что она теперь подпустит тебя к себе? Она трахалась с тобой. С сыном человека, который причинил ей боль.

АДРИАННА

В

округ нас царит тьма, мое сердце бешено колотится в груди, когда я пытаюсь дышать, преодолевая очередную икоту.

Мне страшно. Так страшно, но папина рука, сжимающая мою, обещает мне, что он рядом.

— Пойдем, Адди. Держи Нору за руку. Нам нужно спешить, — шепчет папа взволнованным голосом, который я на самом деле не узнаю. Он всегда такой спокойный и собранный; это совсем на него не похоже.

Мое платье тяжелое, оно давит на меня, и я вижу, что Нора тоже испытывает неудобства, но ее маленькие пальчики переплелись с моими, пока наш отец тащит нас по темным коридорам. Я знаю каждый дюйм нашего дома. Я могла бы пройти по нему с закрытыми глазами и выйти целой и невредимой, вот почему мой животик скручивает от беспокойства, когда мы сворачиваем в правый коридор.

— Папа, — выдыхаю я, и паника в моей голосе очевидна даже для моих собственных ушей.

Он оглядывается через плечо с грустной улыбкой на лице. — Все будет хорошо, любовь моя. Все будет хорошо.

Что-то в моем зрении становится размытым, глаза напрягаются, а замок тем временем погружается в темноту. Я знаю, сколько шагов нужно сделать в правильном направлении, проблема в том, что я действительно не хочу здесь находиться.

Мой отец останавливается у скрытого дверного проема, ведущего в потайной ход. Это мой самый нелюбимый путь. Я воспользовалась им всего один раз, повергнув своих родителей в панику, и я поклялась никогда не делать этого снова, не ходить на ту сторону. Там страшно.

— Папочка, — снова бормочу я, моя нижняя губа дрожит от беспокойства, когда я смотрю на него.

Его свободная рука лежит на точке доступа, в то время как другой он крепко сжимает мои пальцы. — Адди, я обещаю тебе, что все будет хорошо, но мы больше не в безопасности здесь, а обеспечение безопасности тебя и Норы — мой приоритет номер один. Всегда.

Я пристально смотрю в глубину его глаз, в синих омутах застывают невысказанные слова, и, несмотря на страх, который продолжает обволакивать меня, как вторая кожа, я киваю. Его корона блестит в темноте, одежда грязная и в красных пятнах. Я не понимаю, что происходит, но я доверяю ему всем сердцем.

Позади нас раздаются крики, эхом разносящиеся по коридорам, и Нора в панике вскрикивает.

— Мама!

Я чувствую, как рука моего отца соскальзывает, когда он отпускает меня, чтобы утешить Нору. — Она скоро придет, любовь моя. Скоро.

Нахмурившись, я наклоняю к нему голову. Он сказал это так же, как всегда говорит неправду. Он учил меня распознавать ложь. Это была одна из них. Я открываю рот, готовая указать на это, но тут из-за угла доносится зловещее рычание.

— Быстрее, девочки, быстрее! — приказывает он, открывая задвижку и подталкивая нас к проходу.

Здесь царит кромешная тьма. Неровный пол затрудняет каждый шаг, в то время как паутина цепляется к рукам. У меня сводит живот, когда я сдерживаю рыдания. Лунный свет пробивается сквозь отверстие на другом конце прохода, и как бы сильно я ни боялась этого, я так же сильно боюсь рычания существа.

Крепко держа Нору за руку, я иду впереди, прокладывая путь, пока отец замыкает шествие, следя за тем, чтобы никто не шел за нами. Ступив ногой на открытый выступ, у меня перехватывает дыхание, и паника снова сжимает грудь.

Бурлящая вода плещется о скалы внизу, маня нас сделать прыжок и ощутить падение. Нора тянет мою руку, впиваясь свободной рукой в мое запястье, чтобы освободиться, но если она думает, что моя хватка слишком болезненна, она не представляет, что может случиться, если она упадет.

Стоя на краю, я делаю глубокий вдох, прижимаясь спиной к стене позади нас. Нора следует моему примеру, но ее борьба со мной не прекращается.

— Папа, — зову я, мои слова намного тише, чем хотелось бы, но ему удается услышать меня сквозь вой ветра. Он не отвечает, а просто подает мне знак, чтобы я поднималась по крутому склону справа.

Я осторожно, делаю шаг за шагом. Хотя, на взгляд папы, я, вероятно, двигаюсь слишком медленно, он не торопит меня. Надежда расцветает в моей груди, когда я вижу гряду луга на вершине склона, — безопасность уже совсем близко.

— Отпусти руку Норы, Адди. Потом я подниму ее к тебе, хорошо?

Я смотрю на своего отца, прежде чем опускаю взгляд туда, где рука Норы лежит в моей. Интуиция подсказывает мне не отпускать ее, держать рядом с собой и защищать любой ценой, но, несмотря на мою заботу, так мы ни за что не доберемся до поляны.

Нора шмыгает носом, ее глаза опухшие, уставшие и полные слез. Мой нос начинает щипать, и я понимаю, что тоже сейчас заплачу, но не могу. Пока нет. Я должна держать себя в руках ради нее. Поднося ее маленькую ручку к своим губам, я оставляю легкий поцелуй на костяшках ее пальцев, и уголок ее рта приподнимается. Она делает то же самое, как мы всегда делаем. Я глубоко вздыхаю и отпускаю ее руку.

Не желая терять ни секунды, я поворачиваюсь к уступу и вцепляюсь пальцами в его край, используя торчащие корни деревьев, чтобы подтянуть себя вверх как можно быстрее. В ту секунду, когда я оказываюсь на краю поляны, облегчение наполняет мое тело, я поворачиваюсь и протягиваю руки, готовая помочь Норе.

Папа делает большую часть работы, высоко поднимая ее, но я все равно обхватываю ее за талию своими маленькими ручками и крепко прижимаю к себе. Так крепко, что мы падаем назад бесформенной кучей, хихикающей кучей озорства, на мгновение забыв о наших обстоятельствах.

Ее большие голубые глаза сияют в лунном свете. Она моя сестра, мой лучший друг, все для меня. Если мы просто будем лежать вот так, тогда вся тьма исчезнет.

Словно услышав мои мысли, папа появляется мгновением позже, нависая над нами, положив руки на колени и оглядывая открытое пространство. Проклятие срывается с его губ, и даже посреди ночи, когда нас освещает только луна, я наблюдаю, как краска отходит от его лица. Его глаза встречаются с моими, когда он протягивает руки, чтобы обхватить наши лица.

— Бегите, прячьтесь, я найду вас, — шепчет он, и одинокая слеза скатывается по его лицу. — Я люблю вас, — добавляет он. Прежде чем мы успеваем что-либо ответить, он уходит.

Нахмурившись, я перекатываюсь по траве, чтобы встать на колени и хорошенько рассмотреть, что он делает, но, когда мои глаза ловят блеск отцовской короны, мной овладевает ужас.

Здесь волки, много волков, и волчиц. Любого цвета, любого размера, и все они рычат, скалясь на моего отца. Моего отца, который мчится к ним.

Земля под нами сотрясается, когда он подключается к своей магии, а воздух вокруг нас становится все плотнее и резче. Нора придвигается ко мне, и я прижимаю ее к своей груди. У нее еще не было никакого магического обучения, оно должно начаться через две недели, так что ей понадобится мое руководство.

Отец сказал бежать и прятаться; это то, что мы должны сделать.

Обняв Нору, я на цыпочках направляюсь к внешней линии деревьев, подальше от замка. Ворчание и вой эхом отдаются вдалеке, но я отказываюсь смотреть. Я сосредоточена на защите Норы, но папина магия делает движение практически невозможным из-за безумного ветра вокруг нас.

Линия деревьев медленно приближается, мое сердце бешено колотится в груди, и как раз в тот момент, когда я уверена, что выполнила свою задачу, в ночи раздается рычание, но оно намного ближе, чем остальные. Мои веки закрываются, когда паника сжимает мою грудь.

Я поворачиваю голову влево и вижу угольно-черного волка с горящими карими глазами и смертельно-белыми зубами, который медленно приближается. Он крадется к нам, его намерения ясны, когда он облизывает свои жемчужные зубы и прищуривает глаза.

Ухватившись за свою магию, я шепчу ветру и направляю маленький пузырек знаний прямо к сестре, не заботясь о том, что волк услышит. Я не смотрю на нее и не жду подтверждения. Мы уже много раз так разговаривали; должно получиться и сейчас.

Мой живот скручивает, тошнотворное жжение поднимается к горлу, но я борюсь с ним и отпускаю руку Норы. Она срывается с места, ее ноги шлепают по траве в такт моему пульсу в ушах. Я так сосредоточена на ее побеге, что реагирую недостаточно быстро, когда гигантская лапа бьет по мне.

Крик срывается с моих губ, но он застывает на месте, когда меня прижимают к земле.

Я не могу дышать из-за тяжести лапы на моей шее. Я ничего не вижу из-за слез, быстро заливающих мое зрение. Я ничего не могу сделать, кроме как лежать, застыв от шока и страха. Блеск когтя на свободной лапе волка сияет под луной, нависая надо мной, прежде чем я чувствую мучительную боль, пронзающую мое левое ухо, затем правое. Несмотря на когти, впивающиеся в мое горло, всемогущий крик ужаса срывается с моих губ.

Это слишком.

Всего этого просто слишком много.

Я уверен, что волк будет кромсать меня до тех пор, пока от меня ничего не останется, но что-то отвлекает его. Через секунду он исчезает, а я сворачиваюсь в клубок, защищаясь от сильного ветра и боли, поглощающей каждую мою частичку. Рыдания сотрясают мое тело, забирая у меня все, как бы я ни старалась остановить от них.

Крик наполняет мои уши, и я на секунду замираю, убедившись, что он исходит не от моих собственных губ. Сердце останавливается, и меня осеняет осознание происходящего, а затем я преодолеваю собственную боль в поисках источника звука.

Нора.

Вскакивая на ноги, я несколько раз моргаю, проясняя зрение, и вижу, что тот же волк, который причинил мне боль, нависает и над ней.

Ее ноги…

Она снова кричит, страдания звучат невыносимо, и, несмотря на потребность облегчить свою боль, я упираюсь ногами в землю под собой, позволяя своей магии струиться по телу, но, когда приходит время использовать ее, как всегда говорил мне папа, я этого не делаю. Я позволяю ей поглотить меня, я позволяю ей забрать все, что у меня есть, чтобы защитить моего лучшего друга, мою сестру, мое все.

Мое тело напрягается, когда магия воздуха, земли, воды и огня, борющиеся внутри меня, пытаются вырваться наружу. Они создают яркий свет из моих ладоней, который освещает небо и останавливает ужасные вопли, доносящиеся от Норы.

Так же быстро, как появляется яркое небо, оно снова растворяется в темноте. Сначала мой взгляд останавливается на Норе, я вижу ее, съежившуюся в одиночестве в траве. Моя челюсть сжимается, а ноздри раздуваются, когда я оборачиваюсь в поисках своего отца.

Волка нигде не видно.

Не тогда, когда я с облегчением вздыхаю.

Не тогда, когда всхлипы Норы снова становятся слышны.

Не тогда, когда я вижу, как золотая корона моего отца падает на землю.

Пошатнувшись, я шепчу на ветру три своих любимых слова для Норы: «Я люблю тебя».

Мир уходит из-под ног, и тьма захлестывает меня.

Я резко просыпаюсь, мои уши горят, а горло сжимается. Я не уверена, от воспоминаний это или от того факта, что я, возможно, кричала. Сев, я прислоняюсь спиной к изголовью кровати, прежде чем вытереть лицо рукой. Слезы окрашивают мои руки и щеки, а сердце продолжает бешено колотиться в груди, заставляя меня задыхаться.

Боль поглощает меня, как и каждый раз, когда я имею несчастье пережить этот кошмар. Неважно, что я рассказала Рейдену сжатую версию: факты его не касаются. Похоже, мои кошмары все еще напоминают мне об этом.

АДРИАННА

Н

а меня обрушивается горячая вода из душа, смывая затянувшуюся боль и душевную муку, в то время как тяжесть в груди так и не сходит. Запрокинув голову, я подставляю лицо каплям, давая себе минуту, чтобы слезы смешались с водой, и тогда правда о моей боли останется незамеченной.

Я привыкла скрывать свои эмоции таким образом. Моя склонность быть безжалостной, жестокой и непоколебимой дается мне труднее, чем я готова признать. Иногда глубокие чувства берут надо мной верх, но я отказываюсь делиться ими с миром.

Они предназначены только для меня.

Но не думаю, что мне помог тот факт, что прошлой ночью царил хаос, а кошмар, наложившийся на все это, только усилил ужасы, которые я зарываю глубоко внутри. Они преследуют меня ночью, когда мои барьеры ослабевают, и чувства неизбежно становятся видимыми через трещины. В остальное время они спрятаны в дальних уголках моего сознания, где я предпочитаю их держать.

Считая про себя до десяти, я позволяю всему выйти наружу.

Десять.

Девять.

Восемь.

Приглушенные крики.

Семь.

Шесть.

Тихие рыдания.

Пять.

Четыре.

Три.

Два.

Сдерживаю гнев, который всегда будет подпитывать меня.

Один.

Я откидываюсь назад, еще раз вытираю воду с лица и сосредотачиваюсь на мытье волос. С этим покончено. У меня больше нет времени, чтобы тратить его на это. Тонуть в отчаянии будет лишь отвлекать, а я и так слишком часто позволяю себе это с момента прибытия сюда.

Промыв волосы, я переключаю внимание на свое тело и приступаю к рутинной процедуре — очищению кожу от остатков грязи, которая все еще налипает на меня.

Суббота. Теперь мне нужно пережить все выходные без занятий, которые могли бы отвлечь, и я понятия не имею, как я это сделаю. Я знаю, что должна переварить все, что произошло вчера, особенно после того, как прошлой ночью я рухнула на кровать и моментально отключилась. Мне нужно все это проанализировать, нравится мне это или нет, но я не могу сделать это здесь.

Выключив воду, я быстро вытираюсь и одеваюсь. Простая черная футболка и такие же черные леггинсы. Чернее черного, чтобы соответствовать моему настроению и сердцу.

Коридор пуст, когда я выхожу и шаркающей походкой направляюсь в свою комнату, прислоняясь спиной к двери, когда закрываю ее. Моя кровать наводит на меня ужас, напоминая о том, в каком состоянии я проснулась раньше. Мне нужно избегать ее любой ценой. Стол тоже выглядит не слишком привлекательно.

Я вздыхаю, зная, что мне нужно сделать. Хотя эти четыре стены сейчас для меня самое безопасное место, я не могу оставаться взаперти. От этого становится только хуже. Используя свою магию, я соединяюсь с воздухом вокруг меня и без усилий сушу волосы. Они заплетаются в косу, закрепленную на голове, прежде чем несколько выбившихся прядей обрамляют мое лицо.

Несмотря на мое горе, тепло, которое разливается по моим венам, заставляет меня улыбнуться — совсем чуть-чуть. Когда я впервые использовала магию в кампусе, я обратилась к земле, заставив всех поверить, что я земная фейри. Страх сжал мне горло и запутал во лжи, поэтому я не могла заставить себя решиться использовать другие свои способности.

До вчерашнего вечера.

Рейден. Я до сих пор вижу, как он пронесся по комнате с удивлением на лице, прежде чем он начал меня отчитывать.

Люди знают. Они знают мою родословную, мое истинное происхождение, и я не знаю, как долго будет сохраняться мой секрет, так что сейчас нет смысла беспокоиться о мелочах. Заплетать волосы вручную стало сложной задачей, так что я согласна на эту небольшую помощь. Это не только проще, но и моя магия вибрирует внутри меня, желая вырваться наружу.

Помня об этом, я расправляю плечи и избавляюсь от беспокойства, которое продолжает преследовать меня, прежде чем направиться к двери. Мне нужно пробежаться, мне нужен свежий воздух, и мне нужно подумать.

Распахивая дверь своей спальни, я вздрагиваю, когда что-то выпадает из ручки. Моя защита усиливается, сердце бешено колотится в груди, но все напрасно, когда я вижу, что это такое.

Роза.

Единственная кроваво-красная роза.

Я хмуро смотрю на нее, кажется, целую вечность, прежде чем выглядываю в коридор. Там никого нет, только цветок. Облизывая губы, я приседаю и аккуратно беру стебель. Когда ничего не происходит, я делаю шаг назад и закрываю дверь своей спальни.

Любуясь ее красотой, я не могу отвести взгляд. Но все же… ничего не происходит. Почему кто-то оставил ее там? Кто вообще мог это сделать?

Мне не стоит беспокоиться об этом, учитывая все остальное.

Положив розу на стол, я снова направляюсь к двери, твердо намереваясь выйти. Быстро выскользнув в коридор, я позволяю двери захлопнуться за собой и спешу вниз по лестнице.

Арло развалился на общем диване и крепко спит, но Флоры нигде не видно, поэтому я выхожу на улицу и делаю глубокий вдох. На выдохе я сосредотачиваюсь на том, чтобы выпустить весь накопившийся стресс вместе с воздухом.

Сейчас, находясь здесь, мне нужно обдумать все, что произошло, и попытаться это осмыслить. Как только я вернусь внутрь, я сосредоточусь на своем плане. Как и с эмоциями в душе, я не могу позволить себе быть подавленной всем этим. Не сейчас, когда на кону так много. У меня есть наследие, которое нужно поддерживать, корона, которую нужно завоевать, и будущее королевства, которое нужно укрепить.

Поднимая голову к солнцу, я позволяю лучам согреть меня с головы до ног, и мои веки опускаются до половины, когда я позволяю весу мира упасть с моих плеч.

Приняв решение, я направляюсь к главному фонтану, который соединяет все дорожки истоков, по пути растягивая мышцы, потому что, как только я доберусь туда, я буду бежать до тех пор, пока мои легкие не загорятся и мое тело больше не сможет этого выносить.

Решимость и адреналин оживают во мне, придавая моему шагу дополнительную упругость, а взгляду — фокус. Это все, что мне нужно и чего я хочу, пока я не спотыкаюсь, с наклоненной головой, и взглядом, устремленным прямо вперед, падая в объятия мага. Не просто какого-то мага. Того самого мага.

Броуди.

АДРИАННА

Е

го пальцы обхватывают мою руку, лишая меня возможности неловко упасть. Это было бы унизительно, но, по крайней мере, между нами оставалось бы хоть какое-то пространство. Темно-синие пытливые глаза изучают меня, пока мы смотрим друг на друга, прежде чем я прихожу в себя и пытаюсь отстраниться.

Его глаза сужаются, но хватка ослабевает, и я делаю шаг назад, более широкий, чем необходимо.

— Привет, я надеялся тебя найти, — выдыхает он, приподнимая уголок рта, но я качаю головой.

— Не могу сказать то же самое, — бормочу я, и, не дожидаясь ответа, начинаю шагать по тропинке прочь от здания фейри. Я чувствую, что он у меня на хвосте, и когда он снова тянется схватить меня за руку, я обращаю свой смертоносный взгляд в его сторону.

— Эй, — протестует он, быстро убирая руку, и поднимая ее в знак капитуляции. Требуется несколько мгновений, чтобы ко мне вернулось спокойствие, а гнев, горящий в моих глазах, рассеялся.

Я прекрасно понимаю, что технически он не является объектом моих сдерживаемых эмоций, но он имеет отношение ко всему этому, и этого, похоже, достаточно, чтобы поставить его на линию огня. — Уходи, Броуди.

Он надувает губы, как малыш, готовящийся к всепоглощающей истерике. — Но я пришел с миром.

С миром? Он не знает значения этого слова. Почему он вообще здесь?

Подождите…

— Роза была от тебя? — Выпаливаю я, скрещивая руки на груди и прищурившись, глядя на него.

Его голова откидывается назад, брови хмурятся, и он едва заметно качает головой. — Роза?

Это определенно был не он. Он бы хвастался этим, если бы это было так.

— Неважно, — ворчу я, отворачиваясь от него, прежде чем отправиться на пробежку.

Несмотря на его близость и мое желание увеличить дистанцию между нами, я начинаю бежать в легком темпе, не желая загонять себя, когда не знаю, что поджидает меня за следующим поворотом. Между предстоящими испытаниями в академии и тем, что еще может подкинуть мне Кеннер, я должна быть начеку. А вот переживать из-за того, что какой-то парень оказался рядом со мной во время пробежки, — пустая трата сил и энергии. Особенно если он на самом деле не причинил мне никакого вреда.

Не причинил… пока.

В глубине души я знаю, что на самом деле не удивлюсь, когда он побежит в ногу со мной. Его темп совпадает с моим, наши руки движутся синхронно вдоль туловища, но, к моему шоку, его рот остается закрытым.

Поглядывая на него краем глаза, я прикидываю степень его угрозы, но ничего не нахожу. Когда мы огибаем фонтан и направляемся к внешнему периметру, я не могу не нарушить молчание.

— Мне не нужна компания, Броуди. — Он ничего не отвечает, что заставляет меня нахмуриться и посмотреть на него. Он одаривает меня широкой улыбкой и подмигивает, проникая под мою кожу так, как, кажется, умеет только он. — Что? — Он прижимает палец к губам, заставляя мои глаза сузиться еще больше. — У меня от тебя болит голова.

— Я не сказал ни слова, — выпаливает он, уставившись на меня.

— Вот именно, — ворчу я, тряся головой, пытаясь избавиться от растущего напряжения.

Он настойчивый и немного раздражающий, но, если я притворюсь, что его здесь нет, все будет хорошо. Приняв решение, я делаю глубокий вдох и сосредотачиваюсь на своем ритме. Он молча остается рядом со мной, пока мы пересекаем территорию академии, и мне удается бежать, не отвлекаясь на него.

Когда мы сворачиваем за поворот и в поле зрения появляется лес, я чувствую себя немного легче и немного менее напряженной, поскольку мир вокруг меня становится ярче. Здесь, наедине с природой, я иногда вижу больше перспективы, и теперь, когда мой разум проясняется, я могу сосредоточиться на всем, что произошло за последние двадцать четыре часа. Моя единственная проблема заключается в том, чтобы понять, с чего вообще начать.

Наш темп, естественно, замедляется, когда мы пробегаем между деревьями, и знакомое упавшее бревно напоминает мне о воспоминаниях, которые появились у меня здесь, хотя мы пробыли в кампусе совсем недолго. Когда мы приближаемся к месту, где мой партнер по пробежке трахнул меня, он полностью останавливается. К моему большому раздражению, я замедляюсь рядом с ним.

Я — дура.

Настоящая чертова дура.

Он поворачивается ко мне, его руки уверенно упираются в бедра, а голова слегка наклонена набок.

— Вчера было слишком много всего, даже для меня как наблюдателя. Поэтому я не могу представить, что ты чувствовала, и, думаю, мне просто не нравится мысль о том, что ты сейчас одна.

Я хмурюсь, пока он машет рукой между нами, пытаясь объяснить, почему бегает вместе со мной.

— Я прекрасно справляюсь сама, — это все, что я могу сказать. Я та, кто заботится о других, а не наоборот, и мне совсем некомфортно, когда все происходит иначе.

— Я в этом и не сомневаюсь.

Теперь, когда мы полностью остановились, знакомая боль разливается по моим конечностям, и я начинаю разминать руки и ноги, регулируя дыхание, надеясь, что между нами вновь установится комфортная тишина, ведь он ясно дал понять, что уходить не собирается.

Любые надежды разбиваются вдребезги, когда он делает шаг ко мне.

— Что было самым худшим?

Сердце вздрагивает, только один раз, и грудь сжимается. Это довольно глубокие переживания. Не знаю, хочу ли я заходить на эту территорию в одиночку, не говоря уже о разговоре с кем-то другим.

— Ты о чем?

Моя попытка прикинуться дурочкой терпит неудачу, когда он приподнимает бровь. — В прошлой ночи.

Я качаю головой, несмотря на две первые мысли, пришедшие мне в голову. Одно я знаю наверняка: Кассиан понятия не имел.

Не. Малейшего. Понятия.

Его хватка на моей талии была пропитана паникой, неуверенностью и беспокойством. Он был в таком же неведении, как и я.

Раскрытие того, кто я есть, не стало для меня сюрпризом, я знала, что однажды это произойдет, так что, хотя мой секрет в каком-то смысле и раскрыт, это пугает меня не так сильно, как другие вещи.

А именно две вещи, к которым все сводится, пронизаны таким ужасом и неопределенностью, что я не знаю, с чего начать.

Моя мать и Кеннер.

Простые слова, но они имеют такой вес. Мой кошмар — это только верхушка айсберга.

— Я чувствую, как твои мысли проносятся со скоростью мили в минуту, но ты не делишься, — бормочет Броуди, прерывая ход моих мыслей.

Я прочищаю горло и на секунду отвожу взгляд в сторону, прежде чем снова посмотреть на него. — То, что ты задаешь вопросы, не означает, что я должна на них отвечать.

Разочарование мелькает в его голубых глазах с оттенком грусти. Мой разум оживает, и моя магия, вопреки здравому смыслу, трепещет между нами, открывая истинные чувства, стоящие за его вопросами и действиями.

Черт.

Быстро обуздав свою магию, я вздыхаю. — Я думаю, прошлой ночью ты узнал обо мне кое-что, что должно объяснить, почему я не увлекаюсь всей этой болтовней, — заявляю я, и он слабо улыбается мне.

Не говоря ни слова, он неторопливо подходит к поваленному дереву, устраиваясь поудобнее в его центре, уперев локти в бедра. — Конечно. Я имею в виду, ты… ты. — Он машет на меня рукой, и я без тени сомнения понимаю, что он собирался сказать что-то со словом принцесса. И все же он этого не делает. — Я не могу представить, каково это — держать все это в себе. — Он качает головой, и его взгляд блуждает, как будто он действительно обдумывает это.

Что, черт возьми, происходит?

Прежде чем я успеваю подумать об этом, я подхожу ближе и опускаюсь на бревно рядом с ним, глядя вдаль. Мгновение спустя его слова наполняют воздух вокруг нас.

— Мой отец — член Совета. Мне трудно доверять людям. Вот почему я держусь парней и не терплю никого другого, потому что их намерения всегда неясны. — Я пытаюсь представить, на что это похоже. Если бы королевство не пало и все знали, кто я, какими были бы мои друзья? Были бы у меня они? Или по-прежнему были бы только мы с Норой?

Я фыркаю при этой мысли. Если бы это зависело от моей сестры, она заставила бы меня быть настолько общительной, что у меня бы из глаз потекла кровь. Но где-то глубоко внутри я знаю, что мое отношение к чужакам осталось бы таким же. Проблема в том, что последние шестнадцать лет я сама была чужаком, счастливо занимая это место, а теперь все меняется.

Это пришло с академией. Думаю, я понимала на что шла, но признать этот факт сейчас, когда я в центре всего этого, — совсем другое дело. Я действительно жила совсем другой жизнь, чем та, что была мне предначертана по праву рождения, и вернуть ее обратно будет не так просто, так как это изменит каждую частичку моей сущности.

В моей голове бурлят мысли и чувства, точно так же, как это было в душе, но, к счастью, на этот раз слезы не подступают к моим глазам. Теперь я испытываю жгучее желание выплеснуть их из себя. Я не могу поговорить об этом с Норой, не тогда, когда я пытаюсь оградить ее от всего.

Может быть, с Флорой?

— Все в порядке, Адрианна. Я понимаю. Я прекрасно понимаю, что обещал трахнуть тебя и уйти, но я здесь, как щенок, отчаянно требующий твоего внимания. Я даже не могу объяснить это. — Он проводит рукой по лицу, но я остаюсь сидеть, разинув рот.

— Как ты меня назвал?

Его брови хмурятся. — Адрианна?

— Почему?

Он нервно сглатывает, прежде чем провести языком по нижней губе. — Потому что Рейден сказал, что ты из… Потому что ты та, кто ты есть, и к тебе следует обращаться соответственно.

Я хмуро смотрю на него долю секунды, прежде чем рассмеяться, по-настоящему рассмеяться. Я прикрываю рот рукой, безуспешно пытаясь успокоиться. Я не знаю, что со мной, но, когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, и вижу замешательство в его глазах, мне удается немного успокоиться.

— Прости, я просто…… пожалуйста, зови меня просто Адди, потому что это настолько излишне, что меня передергивает.

— Но…

— Твой член был внутри меня до того, как ты о чем-то узнал, Броуди, и ты буквально только что сам сказал о том, что люди относятся к тебе по-другому из-за твоего права по рождению. Ты собираешься так же поступить со мной? — Теперь моя очередь бросать на него укоризненный взгляд, и он качает головой.

— Нет, именно это я и пытаюсь сказать…

— Но твои действия не совсем соответствуют твоим словам.

На нас опускается тишина, а по его лицу пробегает чувство вины. Он прав, это странно. Парень, сидящий рядом со мной, — не тот человек, который привел меня в закусочную на земле Кеннеров две недели назад. Технически, если бы я хотела обвинить кого-то, я могла бы указать на него, но это было бы похоже на оправдание.

Он ничего от меня не заслуживает, и все же я чувствую желание сказать что-нибудь, что угодно, о прошлой ночи.

Глядя вдаль, я провожу руками по бедрам и вздыхаю. — Худшая часть прошлой ночи — это тот факт, что моя история преследует меня самым публичным образом, и я не знаю, как к этому относиться.

Он прочищает горло рядом со мной. — Твоя мама или тот, кто на тебя напал?

— И то, и другое, — признаю я с очередным тяжелым вздохом.

По крайней мере, она выглядела хорошо. Парень по имени Далтон, конечно, тащил ее, как домашнее животное, но я уверена, что она могла бы выглядеть и хуже. Во всяком случае, я так считаю. Я не видела ее так долго, потому что она бросила нас — как говорилось в историях, — так что я не могу быть уверена.

Но бросила ли она нас? Зная то, что я знаю сейчас, может ли это тоже быть ложью?

— Мне что, теперь просто пойти и спасти ее? — Выпаливаю я, прежде чем успеваю передумать, и на мои плечи ложится новый груз, который я не уверена, что смогу сбросить.

— Это то, что ты хочешь сделать?

Я поворачиваюсь, моргая, глядя на него, поскольку чувствую вопрос глубоко в своих костях. Во мне бушует адреналин, и неуверенность воюет внутри меня, когда я позволяю ситуации поглотить меня.

— Я не знаю. Мне потребовались все силы, чтобы встать на тот путь, по которому я сейчас иду. Я всю жизнь ненавидела ее, и, как бы это ни было удивительно, это не изменится в одночасье. — Правда слетает с моих губ, а не обжигает язык, как ожидалось.

— Тогда делай то, что правильно для тебя, — отвечает он, пожимая плечами, как будто это действительно так просто.

Но как же мой отец… Нора? У меня сжимается в груди при мысли о том, что она связана с нашей матерью.

— Дело не только во мне. Это касается моего отца, моей семьи, моего народа, всего королевства, — тараторю я, избегая упоминать имя Норы, но, похоже, его привлекает этот факт, и его взгляд останавливается на моем.

— Что Кеннер сделал с твоей сестрой?

— Это не имеет значения, — говорю я резче, чем необходимо, и качаю головой.

— С ней все в порядке?

— Лучше всех, — честно отвечаю я.

— Ты член королевской семьи. Принцесса Адрианна Рейган из Королевства Фладборн. Ты можешь делать все, что захочешь. Ты можешь заставить его заплатить, ты можешь спасти свою мать, ты можешь поступать так, как считаешь нужным, и никто не собирается оспаривать это.

Моя грудь сжимается, когда титул срывается с его губ, но его вера в то, что он думает, что я могу просто делать все, что мне заблагорассудится, почти смехотворна.

— Да, но Адди звучит не хуже. Мой титул не делает меня той, кто я есть, и он никогда не даст мне того, чего я хочу.

Он одаривает меня полуулыбкой. — Я могу согласиться с этим, но в тебе есть гораздо больше, чем кажется на первый взгляд, Кинжал.

Я сдерживаю желание ухмыльнуться, услышав его прозвище для меня. Я сижу здесь, позволяя ему снова проникать мне под кожу, хотя я поклялась держать дистанцию между нами.

Мой разум — это хаос, мои мысли не фокусируются так, как мне бы хотелось, а желание убежать и спрятаться от всего этого ужасающе сильно, хотя я поклялась себе, что уничтожу все, что встанет на моем пути.

— Что происходит у тебя в голове?

Вот оно, снова, пытается докопаться до сути.

Я качаю головой, не желая делиться большим.

— Так много всего, что сейчас я просто хочу притвориться, что этого не существует, — признаюсь вместо этого

— Притворство не длится вечно.

Я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на него. Он прав. Притворство длится недолго и далеко не заводит, но я могу совместить необходимость в нем с другим желанием, которое течет по моим венам. Возможно, это плохая идея, но не из тех, что могут аукнуться мне неприятностями, так что я решаю рискнуть.

Сев прямее, я поворачиваюсь к нему лицом. — Знаю, но, если бы у меня был шанс, я бы отдала все, что у меня есть, лишь бы на пять минут забыть обо всем. И ты мог бы помочь мне в этом.

Он качает головой, отвергая мое предложение, и, несмотря на сильный удар под дых, мой разум подсказывает мне, что это правильно.

— Я не буду трахать тебя, чтобы ты забылась, Кинжал.

Вздохнув, я встаю. Мне нужно как-то отвлечься, несмотря на то, что я чувствую себя слабой. Затем мне нужно переключиться. — Спасибо за беседу, Броуди. Увидимся.

Я делаю два шага.

Два. Ебаных. Шага.

— Но я трахну тебя, потому что это то, чего мы оба хотим, Кинжал. Тебе просто нужно сказать слово.

АДРИАННА

П

росто сказать это слово.

Просто. Сказать. Это. Ебаное. Слово?

Кто, черт возьми, этот парень?

Раздражение охватывает меня, и я все еще чувствую его взгляд на своей коже, когда ухожу оттуда к чертовой матери. Тряхнув головой, я срываюсь в спринт.

Это слишком серьезно. Я слышала это по его голосу. Если бы он сказал это так беззаботно и весело, как обычно говорит обо всем остальном, я бы, скорее всего, отмела сомнения и запрыгнула на его член, но это был далеко не тот Броуди, к которому я привыкла. Мои обычные взаимодействия с Броуди забавны, но это граничило с обязательством, а я здесь не для этого.

Черт, он заставил меня рассказать о себе, а это и так далеко за пределами моей зоны комфорта.

Мои мышцы немного расслабляются, когда я бегу по тропинке и поворачиваю, чтобы меня больше не было видно из леса, и его взгляд исчезает вместе с этим. Мои яичники разочарованы, но моя голова — нет.

Тупые гребаные мужики с волшебными гребаными членами.

Я высоко держу голову и смотрю вперед, пока мчусь по тропинке обратно к зданию фейри. Я пробегаю мимо нескольких человек, но не обращаю на них внимания, поскольку нацелена на свой пункт назначения. Я по горло погрязла во вчерашней драме, раздражающе горячих парнях, которые продолжают попадаться на моем пути, и в самой жизни. Не говоря уже о надвигающейся короне, которую я не позволю завоевать никому другому.

Мне не нужно добавлять никаких проблем с кем-либо еще по пути. Не тогда, когда мне все еще приходится бороться с Вэлли и большинством волчиц.

Переступив порог, я замечаю, что Арло все еще лежит в отключке на диване, но, похоже, больше никого поблизости нет. Направляясь прямо наверх, я выдыхаю с облегчением, когда достигаю своего этажа, но мои шаги замедляются, когда я подхожу к двери.

Роза.

Такая же алая, как и та, другая.

Повисшая на ручке моей двери.

Что, черт возьми, происходит?

Оглядываясь по сторонам, я ничего не вижу, ничего не слышу и ощущаю ровно столько же.

— Кто это, блядь, оставил? — Кричу я, но не получив ничего в ответ, хватаюсь за стебель без шипов и смотрю на нее сверху вниз. — Перестань быть чудаком и покажи свое чертово лицо, — настаиваю я, мое раздражение растет, но я по-прежнему не получаю ответа.

Придурки.

Однако раздражает, что цветок такой красивый. Это взывает к магии земли внутри меня, и желание сберечь его берет верх.

Заходя в свою комнату, я захлопываю дверь пинком и кладу цветок рядом с тем, который нашла сегодня утром. Жаль, что их не во что поставить.

Я, наверное, могла бы стащить стакан из столовой, или, если у меня под рукой окажется немного песка, я могла бы сама что-нибудь создать с помощью магии огня.

Впрочем, об этом подумаем позже. Хорошее развлечение, когда оно мне может понадобиться.

Как бы сильно я ни хотела заняться цветами, мне нужно уделить минутку и заняться собой, даже если это просто на ментальном уровне. Прямо сейчас жизнь — сплошной отстой, и мне действительно нужно привести голову в порядок. Одно препятствие следует за другим, и мое тело болит от этого.

Я почти подумываю о том, чтобы броситься обратно к Броуди и позволить ему выебать все это из меня, но напоминание о его словах заставляет меня твердо стоять на месте. Мне нужна разрядка, а не еще один слой безумия, который можно добавить в общую кучу.

Знакомый звук вибрации моего мобильного телефона на прикроватной тумбочке заставляет меня вздрогнуть, и я разворачиваюсь к нему лицом, как будто он послан самим дьяволом. Очевидно, сегодня утром я немного нервничаю, что только еще больше бесит меня.

Со вздохом я сокращаю расстояние и беру устройство, наблюдая, как на экране мелькает имя моей сестры.

Я должна была догадаться. Это не мог быть кто-то другой, но как я могу с ней сейчас разговаривать? После прошлой ночи? После сегодняшнего? Так много всего происходит, и я не готова рассказать ей об этом.

Но если я вообще не отвечу…

Черт.

Делая глубокий вдох, я изображаю самую лучшую улыбку, на какую только способна, прекрасно зная, что она сможет заметить разницу, если я плохо сыграю.

— Привет. — Это слово легко слетает с моих губ, и по мне пробегает волна облегчения.

— Привет, как проходят твои выходные?

— Скучно, — лгу я, плюхаясь на кровать, и она усмехается.

— Это потому, что тебе нечем заняться в академии. Тебе нужно что-то делать вне академии, Адди. Тебе нужно немного пожить.

Я закатываю глаза, хотя она не видит. — У меня нет времени на то, чтобы немного пожить. — Или, точнее, каждый раз, когда я пытаюсь, что-то идет катастрофически не так. Например, как прошлой ночью, или на мой день рождения, скажем. Ничего хорошего не выходит, если я схожу с намеченного курса.

— Поговори со мной по видеосвязи, Адди. Мне скучно, и я скучаю по твоему лицу.

Черт возьми.

Откуда у нее такая способность ставить меня между молотом и наковальней?

Если я откажусь, она лишь надавит и поймет, что что-то не так. Если она заметит хоть унцию неуверенности на моем лице, то будет допытываться, пока не вырвет правду из моих уст. Если все пойдет не так, то это не в моих силах, поэтому я выбираю последнее. Если она и увидит меня насквозь, то, по крайней мере, мы выбрали кратчайший путь к моей гибели.

Нажимая кнопку видеочата, я жду несколько секунд, пока ее лицо не появится на моем экране. Мое сердце согревается при виде нее. Я не могу описать, как сильно я скучаю по ней. Все, что я делаю, всегда делается для нее, даже находясь здесь, но расстояние между нами усложняет это. Если бы она была здесь, я бы не разбиралась со всем этим бардаком. Вероятно, я бы разбиралась с чем-то большим.

— Где папа? — спрашиваю я, заметив, что она сидит в его коричневом кожаном кресле.

На мгновение что-то мелькает в ее глазах, прежде чем она отвечает:

— В сарае, чинит мои колеса.

Паника пронзает меня, и мои глаза широко раскрываются.

— Почему? Что случилось? — выпаливаю я, а она закатывает глаза.

— Хватит беспокоиться. Просто сломались по дороге с рынка. Видишь? Со мной все в порядке.

Она отводит телефон подальше, чтобы я могла видеть больше, чем просто ее лицо. Ее ноги удобно устроились на ковре, на коленях плед, а на ней надето одно из моих худи. Вот засранка. Но я не указываю ей на это, потому что мне нравится, что у нее есть частичка меня.

Несмотря на радость, которую я испытываю, видя ее целой и невредимой, как она и сказала, сердце все равно болит.

Я знаю, что это из-за меня она не может быть исцелена. Это я причина того, что она кажется так идеальна с виду, но не ее ноги. Ее «колеса», как она любит их называть, — единственный способ передвижения. Именно из-за меня моя сестра прикована к инвалидному креслу.

В то время я этого не знала. Я была такой маленькой и напуганной, что не понимала, что делаю, но это чувство осталось во мне, и оно будет жить вечно.

— Я знаю этот взгляд, — заявляет она, и я сглатываю, пытаясь расширить глаза и улыбнуться.

— Какой взгляд?

— Ты точно знаешь, какой взгляд, — парирует она, приподнимая бровь.

— Я люблю тебя, Нора.

Она качает головой. — Ага, тот самый взгляд, за которым всегда следуют эти проникновенные слова.

— Что? — У меня ужасно получается изображать невинность перед ней, и она это знает.

— Не чтокай мне. Ты просто завидуешь, что меня возят повсюду, как особенную принцессу, а тебя нет. — Мы обмениваемся понимающими взглядами. Как только она указывает на мой, я замечаю ее взгляд. Она любит вот так разряжать обстановку. Она всегда мой спаситель, воплощение добра в этом мире, и от этого я люблю ее еще сильнее.

— Ты злюка, — говорю я, а она смеется.

— И тебе это нравится.

— Так и есть, — признаю я с кивком.

— Есть какие-нибудь парни, от которых мы должны быть в восторге? — спрашивает она, переходя к более легкой теме. По ее мнению, конечно. По моему — это минное поле.

— Абсолютно нет, — бурчу я.

— Скучная ты, Адди. — Если бы она только знала.

— Может быть, но это моя жизненная цель. Одна из нас должна быть скучной, чтобы другая могла купаться в своей эпичности, — заявляю я, и ее улыбка становится еще шире.

— И ты не получишь ни грамма моей эпичности. Я не умею делиться, — парирует она, и я качаю головой.

— У меня есть стойкие следы от синяков, подтверждающие это утверждение.

— Обращайся. — Она прихорашивается, заставляя меня хихикать, когда раздается стук в мою дверь.

Я бросаю на нее сердитый взгляд, прежде чем снова перевожу его на нее.

— Почему всякий раз, когда ты звонишь, кто-то стучит в мою дверь? Ты привлекаешь людей своей удивительностью, даже не находясь здесь? — Спрашиваю я ее, несмотря на неуверенность, которую чувствую. Мне не очень хочется открывать дверь прямо сейчас.

Она хихикает. — Я просто ничего не могу с собой поделать.

Я встаю, проглатывая беспокойство в горле. — Конечно, не можешь. Скоро поговорим?

Она кивает. — Скоро поговорим. Я люблю тебя.

Эти три ее слова наполняют мое сердце такой любовью, что я даже не могу подобрать достаточно сильных слов, чтобы описать это.

— Я тоже тебя люблю.

Она отключает звонок, и я убираю свой сотовый обратно в тумбочку, когда раздается еще один стук в дверь.

Почему в этом месте ни у кого нет терпения?

С тяжелым вздохом я кладу ладонь на дверь, пытаясь прочесть, кто находится по ту сторону. Кажется, я не могу разобрать мыслей того, кто там стоит. Я неохотно берусь за ручку двери и открываю ее.

Ах, черт.

АДРИАННА

M

оя рука сжимается на краю двери, моим пальцам хочется снова захлопнуть ее, но гнев, зреющий во взгляде напротив, заставляет меня застыть на месте, беспомощной перед его яростью.

— Впусти меня. — Его голос хриплый, челюсть сжата так сильно, что я уверена, она вот-вот треснет. Его волосы взъерошены и неухожены, а одежда та же, что была на нем прошлой ночью.

Похоже, мы оба весело провели время. По крайней мере, я не одна такая.

Медленно качая головой, я не отрываю от него взгляда, наблюдая, как он обнажает зубы.

— Впусти меня, Адди, или, клянусь…

— Ты клянешься в чем, Кассиан? В чем. Ты. Клянешься.? — Огрызаюсь я, отказываясь позволять ему появлятья здесь и устраивать мне ад, не давая отпор. Любое его недовольство он может выплеснуть в другом месте, потому что я не собираюсь с этим разбираться.

Его голова опускается, взгляд останавливается на деревянном полу у наших ног, когда он вытягивает руки и хватается пальцами за края моей дверной рамы.

Он выглядит побежденным, измученным и таким же потерянным, как и я. Но, когда он смотрит на меня сквозь ресницы, я знаю, что это еще не конец.

— Мы можем поговорить здесь, где каждый может услышать, как ты лгала, или мы можем перенести его в уединенное место. — Он повышает голос, привлекая других слушателей, и точно по сигналу дверь рядом с моей распахивается, показывая ярко-рыжие волосы Флоры.

— Все в порядке? — Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, которые сужаются при виде волка, заполнившего коридор.

Я натягиваю худшую улыбку, но это все, на что я сейчас способна. — Я в порядке, Флора. Спасибо, но нет ничего такого, с чем я не смогла бы справиться. — Моя улыбка может быть фальшивой, но мои слова — нет.

Прежде чем я успеваю передумать, я хватаю его за руку и затаскивая его задницу в свою комнату. Он пинком захлопывает за собой дверь, и как только мы остаемся вдвоем в моем личном пространстве, я жалею об этом. Я думаю, что предпочла бы, чтобы Флора узнала все, чем снова иметь дело с этим засранцем в моем пространстве.

Он поглощает его, высасывая кислород из самых моих легких.

Кроме того, если эти ублюдки знают, Флора тоже заслуживает того, чтобы знать. Надеюсь, она отреагирует не так.

Скрестив руки на груди, я делаю шаг в сторону. — Чего ты хочешь, Кассиан?

Моя попытка увеличить расстояние между нами пресекается тем, что он поворачивается ко мне лицом. Я инстинктивно делаю шаг назад, чтобы мгновение спустя почувствовать стену прямо за спиной.

Он наступает на меня, его взгляд дикий. Как же отвратительно, что он выглядит так горячо. По-настоящему раздражает, но если он думает, что я дрогну под натиском его ярости, то ошибся адресом.

— Ты не запугаешь меня своим пристальным взглядом, каким бы он, по-твоему, у тебя ни был, — замечаю я, и он делает шаг ближе.

Ублюдок.

— Я, блядь, слышу, как учащенно бьется твое сердце, и его стук говорит мне об обратном, — ворчит он, сжимая руки в кулаки по бокам, когда я качаю головой.

— Нет, ты просто слышишь, как оно стучит. Но не от страха. А от адреналина. Есть разница.

Он снова приближается на дюйм, только на этот раз мы оказываемся грудь к груди. Мой желудок сжимается, глаза сужаются, но, прежде чем я успеваю высказать ему часть своего мнения, он наклоняет свое лицо к моему.

— Ты солгала.

— Ты это уже говорил, — парирую я, пытаясь не закатить на него глаза.

— И тебе не жаль?

— Нет.

Его глаза сужаются, но я честна с ним. Чего еще он хочет?

— Хорошо, тогда понятно, на чем мы сошлись, — ворчит он, и от него волнами исходит раздражение.

— Сошлись кто? — Я не могу ясно мыслить, когда он так чертовски близко ко мне.

— Мы. — Две буквы, одно слово и миллион подтекстов.

— Какие мы?

— Не прикидывайся дурой.

Назвать меня дурой — все равно что привести в действие детонатор.

— О, я не прикидываюсь. Мы трахались, и ты не возражал, когда меня вынудили к дуэли. Я ни в чем этом не виновата. Ну, может быть, в победе, но это просто то, кто я есть. Я не подчинюсь, не признаю поражение и не умру от чьих-то рук, когда мое время еще не пришло. — Я подчеркиваю каждый пункт, тыча пальцем ему в грудь.

Его глаза блуждают по моим, словно он ищет что-то, известное только ему, пока не находит вопрос, который хочет задать.

— И ни одна часть тебя не думала, что я должен знать правду?

Я не могу решить, он бредит или просто настолько эгоцентричен.

— Когда один из твоих сородичей, к тому же твой отец, выгнал меня из дома и оставил шрамы на всю жизнь? Нет, я не думала, что должна была сказать тебе правду. Ни секунды.

Моя грудь вздымается с каждым словом, правда падает между нами, и наши короткие и тяжелые вздохи смешиваются.

Он смотрит, смотрит и смотрит.

Кассиан Кеннер потерял дар речи? Не может быть.

Словно почувствовав мое недоумение, он заговоривает.

— Действия моего отца не характеризуют меня.

Я откидываюсь назад, ударяясь головой о стену, и хмуро смотрю на него. — Я и не предполагала, что это так.

Его взгляд сужается, когда напряжение вокруг нас растет. Он поднимает руки, упираясь в стену по обе стороны от моей головы. Он наклоняется ближе, так близко, что наши носы соприкасаются. — Рейден сказал, что ты будешь винить меня.

Я усмехаюсь. — Рейден знает меня недостаточно хорошо, чтобы делать такие выводы.

Он проводит языком по нижней губе, и мой пульс учащается. Я чувствую, как он вибрирует во мне.

— Ты принцесса.

— Я фейри. — Вот что здесь важно. Мой исток важнее моего статуса — так было всегда и всегда будет. Если мой отец и вбивал в меня что-то больше всего, так это это.

— Принцесса фейри.

— А ты — принц волков.

Моя грудь поднимается и опускается с каждым вздохом между нами. Его зрачки расширяются, когда он заглядывает глубоко в мои глаза. Я замечаю, как в его омутах назревает буря, но, прежде чем я успеваю попытаться расшифровать что это значит, наши губы соприкасаются.

Я действительно не знаю, кто двигается первым, но мои пальцы изо всех сил цепляются за вырез его футболки. Мое тело притягивает его ближе, несмотря на то, что мой разум жаждет оттолкнуть его. Внутренняя борьба перерастает в войну, особенно учитывая то, как он претендует на мой рот.

Мое тело каждый раз побеждает.

Это может быть огромной ошибкой, но сожалеть об этом можно и завтра. Прямо сейчас я отчаянно хочу потеряться в его прикосновениях и забыть все свои проблемы.

Борясь за контроль, я прикусываю его нижнюю губу, заставляя его горло издать рычание, которое резонирует глубоко внутри меня. Он перемещает одну руку к моему горлу, сжимая с точностью, именно так, как мне нравится, в то время как другая его рука опускается на знакомое местечко у меня между ног.

Не должно быть так горячо, когда кто-то обхватывает твою киску, но он делает это идеально, и я не могу заставить себя отрицать это.

Я стону, когда жар между моих бедер усиливается от того, что он прижимает ладонь к моему клитору. Его губы отрываются от моих, его дыхание касается моей щеки короткими, резкими вдохами, заставляя меня открыть глаза.

Мое дыхание застревает в горле, когда я встречаюсь с ним взглядом.

Дикий.

Это единственное слово, которое может описать блеск в его расширяющихся зрачках.

Его губы приоткрываются, как будто он собирается что-то сказать, но они быстро захлопываются, прежде чем его веки закрываются, а нос скользит по моей щеке и вниз по горлу.

Черт.

Я надуваю губы, когда его рука отодвигается, чтобы освободить место для губ, которые теперь прижимаются к моему пульсу с явной целью. Но в тот момент, когда он вонзает зубы в мою кожу, моя маленькая вспышка раздражения испаряется, уступая место желанию, которое вспыхивает еще сильнее где-то глубоко в душе.

Мои глаза закатываются, и глухой удар моей головы о стену эхом отдается вокруг нас. Я не могу видеть, я не могу думать, все, что я могу делать, это чувствовать.

В воздухе раздается треск, и прежде чем я успеваю понять, что это, Кассиан заговаривает.

— Ты порвала мою гребаную футболку.

Тень улыбки появляется на моих губах, когда я провожу пальцами по порванному краю ткани. Открывая глаза с крайней неохотой, я обнаруживаю, что он уставился на мои руки. Его мышцы напрягаются, когда он медленно переводит взгляд на меня.

Знакомое тепло между моих бедер исчезает, когда он хватается за мою черную футболку и делает с ней тоже самое. Наши руки синхронно опускаются вдоль тел. Мы тяжело дышим, глядя друг на друга в нашем безрассудном состоянии.

Мы не должны. Мы действительно не должны. Это должно быть нашим предупреждающим знаком остановиться, но мы слишком давно его миновали.

Один — вдох, два — выдох, три… мы сталкиваемся.

Губы, пальцы, кожа.

Все. Везде.

Этого недостаточно.

Одежда рассыпается у наших ног, когда он на дюйм отступает назад, и я двигаюсь вместе с ним. Я не дрожу, когда ни единый кусочек ткани больше не касается моей кожи. Мое тело в огне.

Его пальцы запутались в моих волосах, крепко сжимая, когда он притягивает меня к себе. Наши поцелуи становятся мягче, напряжение слегка спадает, но едва я успеваю об этом подумать, как его движения становятся дикими. Руки хватают меня за талию, поднимают в воздух, бросают на кровать, и я соскальзываю с края. Он ловит меня прежде, чем я успеваю упасть на пол, но лишь для того, чтобы переместить меня в нужное положение.

Мои ноги упираются в ковер, когда он прижимает мою голову к покрывалу. Пальцы сами хватаются за простыни в ожидании силы, которую он готов обрушить на меня, но к моему удивлению, он лишь проводит одним пальцем по линии моего позвоночника.

Я замираю на месте, нервные окончания вспыхивают во мне с головы до ног, а бедра сжимаются вместе. Когда он добирается до округлостей моей попки, я оглядываюсь назад, страстно желая почувствовать его, и он проводит кончиком пальца между ними. Когда я вздрагиваю и ахаю, на его лице появляется ухмылка, но он не произносит ни слова, словно откладывая реакцию на потом.

Я открываю рот, готовая огрызнуться на него, но теряю дар речи, когда он опускает ладонь на мою задницу, и эхо шлепка вибрирует во мне. Он повторяет движение в том же месте, заставляя мою спину выгнуться дугой, и использует это легкое движение в своих интересах.

Я едва успеваю оценить его размер, прижимающийся к моей сердцевине, когда он входит в меня. По самую рукоять.

Я не могу дышать.

Я, блядь, не могу дышать.

Его рука снова запутывается в моих волосах, заставляя мою спину выгибаться еще сильнее, когда он двигает бедрами, позволяя мне почувствовать каждый дюйм его длины внутри меня.

Блядь. Блядь. Блядь.

Мое тело сопротивляется, когда он тянет мою голову к себе, одновременно прижимая талию и бедра к кровати, но это самое изысканное неудобство, которое я когда-либо испытывала. Ни секунды передышки, ни времени на привыкание, но с тем, насколько мои стенки скользкие, ему это и не нужно.

Когда он выходит, я тут же ощущаю потерю, но он снова резко толкается, заполняя меня до упора. Я уверена, что он намерен сломать меня, но это просто глупо с моей стороны, потому что после трех таких толчков его темп возрастает.

Я изо всех сил вцепляюсь в простыни, пока он овладевает мной снова и снова. Мое тело горит, на грани эйфории, когда он берет все, что хочет, давая мне взамен именно то, что мне нужно.

Я поддаюсь этому, ему.

Мои груди подпрыгивают, ягодицы все еще покалывает от его резких прикосновений, а мое естество отчаянно сжимается по всей его длине.

— Кончай для меня, Альфа. Покрой мой член своими соками. Докажи мне, как сильно ты хочешь этого, пока твои слова все еще отрицают это, — хрипит он, заставляя мои мышцы сжиматься еще сильнее. — Вот и все. Вот так, — рычит он, врезаясь в меня с большей силой и безудержным желанием, чем я считала возможным.

Его слова запускают взрыв внутри меня, оставляя меня беспомощной, но разваливающейся на части от его прикосновений. Мои губы приоткрываются, позвоночник напрягается, а мир сливается в разноцветный мираж на тыльной стороне моих век.

Удовольствие охватывает меня, когда он врезается в меня в последний раз. От его оргазма его член пульсирует в моих стенках, и они сжимаются вокруг него, продлевая мой собственный оргазм, а затем я безвольно падаю на кровать.

Твою мать.

Твою мать.

Мир движется вокруг меня, когда он выскальзывает из моих бедер, и его жесткая хватка покидает мое тело. Я слышу движение позади себя, но мне требуется целая вечность, чтобы повернуться и посмотреть. Когда мне все же удается сфокусировать взгляд, я вижу его затылок как раз перед тем, как он захлопывает за собой дверь моей спальни.

АДРИАННА

Н

а следующий день появилась еще одна роза.

Не знаю почему, но мне хочется заносить их внутрь. Теперь их три. Я достала для них кружку с водой, но мне нужно придумать что-то получше… и быстро.

Снова выходя в коридор, я вздыхаю с облегчением, когда он оказывается пустым. Накинув на плечи серый плащ, я готова вернуться к занятиям. Я уверена, что драма, постоянно окружающая меня, еще не закончилась, но я могу притвориться на некоторое время.

Мысли о моей матери снова проносятся в моей голове, но я подавляю их. Если я не думаю об этом, мне не нужно ничего с этим делать. Это то, чего я придерживаюсь — по крайней мере, сейчас. С глаз долой, из сердца вон.

Я оглядываюсь, чтобы убедиться, что, как и розы, больше здесь ничего нет, но все так же пусто, как и прежде. Я могу справиться с тем, что меня здесь может ждать роза, а не кто-то из парней, которые вечно действуют мне на нервы.

Прошлая ночь с Кассианом — это была катастрофа. Ошибка.

Надеюсь, что в этот раз я смогу дольше держать себя в руках. То, что он так быстро ушел, — это облегчение. Пожалуй. По крайней мере, мне не пришлось собираться силами, чтобы выгнать его.

Дверь Флоры распахивается, вырывая меня из размышлений, и я заставляю себя улыбнуться. Не то чтобы мне было грустно или я была несчастна, но мое «вечно стервозное» выражение лица может заставить меня выглядеть именно такой, если я не постараюсь хотя бы притвориться, что умею улыбаться.

— Вчера все было хорошо? — спрашивает она, когда Арло выходит из ее комнаты вслед за ней, и я киваю. Ее глаза сужаются, когда мы направляемся к лестнице, и ее рука ложится на мою руку. — Чего я не знаю?

— Многого. — Усмехаюсь я. Настолько много, что это даже смешно. На ее лице мгновенно появляется беспокойство, и прежде чем я успеваю передумать, я накрываю ее руку своей, пока мы спускаемся вниз. — Если у тебя будет время посмотреть «Офис», я введу тебя в курс дела.

— Договорились, — отвечает она с усмешкой, и у меня внутри все переворачивается.

Мне нужно решить, скольким я готова поделиться, но, возможно, это будет полезно для меня, — выговориться. Особенно тому, кто не вел себя со мной как полный засранец с тех пор, как я сюда приехала.

Как будто чувствуя мои мысли, один из них появляется на дорожке, когда мы выходим из здания фейри.

Каштановые волосы переливаются на солнце, а черные татуировки вспыхивают на всех открытых участках коже, которые можно увидеть. Его взгляд мгновенно встречается с моим, и я вздыхаю, несмотря на желание воспользоваться моментом и открыто посмотреть на него.

— Сопровождение в столовую становится новым трендом, Крилл? — Я поворачиваю к нему голову, приподнимая брови, и он просто пожимает плечами в ответ.

— Возможно, — отвечает он, и я качаю головой в недоумении, обходя его.

— Я сама справлюсь, но спасибо. — Я не благодарна, ни капельки, но желание выплеснуть сарказм слишком сильно.

Прежде чем я успеваю обойти его, теплая рука ложится на мою руку, точно так же, как минуту назад это сделала Флора. Я со злостью смотрю на это прикосновение, горя желанием использовать свою магию, но вместо этого прикусываю нижнюю губу и поднимаю на него взгляд.

Если я буду злиться, всякий раз, когда кто-то ко мне прикасается, меня будут считать нарушительницей спокойствия, но я уверена, что это не так. Я все решаю действиями, а не словами, но это не всегда хорошо выглядит с точки зрения наблюдателя.

— В каком смысле «ты справишься»? Потому что, если ты имеешь в виду, что «ты справишься», то есть притащишь свою сладкую попку к нужному столику без подсказок, тогда я, возможно, дам тебе пять, как хорошей девочке. Однако, если ты имеешь в виду, что «ты справишься», то есть ты сядешь в другом месте, тогда у нас возникнет проблема.

Моргая, я смотрю на него, обдумывая варианты. То, где я сижу, на самом деле не имеет большого значения в общей схеме вещей. Теперь я вижу всю картину, которая меня окружает, и могу признать ошибочность своих суждений, когда беспокоюсь о ерунде, которая на самом деле не важна. Если посиделки с ними дадут мне небольшую передышку, то я соглашусь.

Я здесь, чтобы быть лидером, чтобы использовать свое законное право по рождению. А это значит, что иногда нужно быть вежливой с теми, кого хочется придушить. Они могут воспринять это как то, что я подчиняюсь им, выполняю их приказы, но пусть они заблуждаются, потому что это далеко не так.

— Встретимся там, Крилл. За столом, к которому меня пригласили, — заявляю я спокойным тоном, вырывая свою руку из его хватки. Он кивает, и ухмылка трогает уголок его рта, прежде чем от уходит, не оглядываясь.

Хм.

Я застываю на месте, пока Флора не толкает меня локтем. Качая головой, я иду в ногу с ней и Арло и следую за оборотнем, который озадачил меня.

Не было ни дальнейших манипуляций, ни головокружения от переноса против моей воли, ничего. Он выслушал меня, поверил на слово, и теперь мне предстоит сопровождать себя самой. От этого факта у меня еще больше кружится голова, чем от быстрой транспортировки.

Я сохраняю тишину, пока мы направляемся в здание академии; только бормотание и топот других студентов в обеденном зале отрывают меня от моих мыслей. Когда я направляюсь к еде, мой взгляд падает на стол, о котором идет речь. Четыре пары глаз смотрят в мою сторону, и, хотя какая-то часть меня хочет отвернуться и спрятаться от их взглядов, я решаю смотреть прямо на них, не отрываясь.

Надеясь сделать вид, что я отказываюсь колебаться в их присутствии, я пользуюсь возможностью рассмотреть их как следует.

Крилл, на удивление сговорчивый оборотень, откинул на одну сторону свой синий плащ. Его мускулы бугрятся под черной футболкой, облегающей его, а черные завитки татуировок прочерчивают его кожу. Его челюсть сжата сильнее, чем раньше, когда он был у здания фейри. Не знаю, является ли это публичной демонстрацией его более суровой стороны, но это выглядит просто нелепо. Ведь то, что он показывает кампусу, — это то же, что он показывает и мне, не так ли?

Рейден сидит рядом с ним, но его лицо теперь отвернуто от меня. Его спина прямая, как шомпол, из-за чего красный плащ вампира легко ниспадает с его плеч. Его темные волосы безупречно уложены, и даже при небольшом взгляде на его профиль сбоку я вижу, что его ноздри раздуваются, а губы сжаты в твердую линию. Я не знаю, что его так разозлило, но он точно раздражен. Его неспособность скрывать свои эмоции иногда почти забавна.

Маг в фиолетовом плаще напротив Крилла ухмыляется мне, пока мой взгляд скользит по нему. Возможно, он немного перегнул палку в субботу, и разговор принял иное направление, чем обычно, но его обаяние и игривость все еще таятся под поверхностью. Знает ли он обо мне и Кассиане? Что бы он сказал по этому поводу? Не то чтобы я не хотела трахаться с ним; просто мне не хотелось, чтобы это было связано с обязательствами. Его светлые волосы и ярко-голубые глаза притягивают меня, давая шанс забыть о хаосе, поскольку его аура спокойствия и беззаботности оставляет меня заинтригованной.

Наконец, мой взгляд обращается к моему новоявленному заклятому врагу. Кассиан. Зеленый плащ, накинутый на его плечи, раздражает меня до чертиков. Он заставляет его глаза сиять еще ярче, одновременно делая его более свирепым, и я вроде как ненавижу его за это. Жилки на его шее напряжены, его глаза прищурены, когда он смотрит в мою сторону, ожидая моего следующего шага, и это почти заставляет меня захотеть отказаться от своего слова, данного Криллу, просто чтобы разозлить его. Внутри он такой же суровый, как и снаружи. Я не видела его другой версии, несмотря на то, что он уже не раз прикасался ко мне. Мне нужно лишиться права собственности на него, а это значит проиграть дуэль. Мысль о поражении причиняет мне боль, но если я хочу положить этому конец, то это то, что я должна сделать.

— Пойдем, Адди, — зовет Арло, отрывая меня от созерцания четырех мудаков, поглощающих мои мысли.

Поворачиваясь к Арло, я нахожу его и Флору в нескольких шагах впереди, выбирающими еду. Я спешу присоединиться к ним, выбирая яйца с беконом, надеясь, что высокое содержание белка поможет на сегодняшнем боевом занятии.

С полным подносом я поворачиваюсь к подруге, чувствуя себя немного виноватой из-за того, какой тихой я была сегодня. Но несмотря на этот факт, я все еще забочусь о ее безопасности. — Вы, ребята, собираетесь сесть за стол фейри? Я не хочу продолжать втягивать вас в эту драму, — признаюсь я, кивая в сторону стола, за который меня пригласили.

Флора качает головой. — Девочка, ты моя подруга. Драма это или нет, но я не оставлю тебя на произвол судьбы с этими придурками.

Арло ухмыляется ей, когда она перекидывает волосы через плечо и идет впереди. Я смотрю широко раскрытыми глазами, как она уходит, слегка впечатленная приливом уверенности, который она излучает по сравнению с обычным поведением, прежде чем быстро вспоминаю, что нужно двигаться вместе с ней.

Подойдя к столу, я смотрю на место, которое обычно занимаю слева от Рейдена, но после утреннего разговора с Криллом я ловлю себя на том, что иду направо и занимаю место прямо рядом с ним. Никто не произносит ни слова, что усиливает звук скребущего по полу дерева, когда Флора и Арло тоже устраиваются на своих местах прямо напротив меня.

— Это не твое место. — Ворчание исходит от напряженного вампира по другую сторону от Крилла. Я не утруждаю себя тем, чтобы повернуться в его сторону, сосредоточившись на еде передо мной.

— Мне не сообщили, что у меня есть место. Мне посоветовали сесть за этот стол, — ворчу я, зарабатывая тяжелый вздох от засранца, который также вытащил меня с территории Кеннеров.

— От тебя больше проблем, чем ты того стоишь.

Я широко улыбаюсь, наклоняясь вперед, чтобы видеть его за крупной фигурой Крилла. — Спасибо.

Рейден закатывает глаза и обращает свое внимание на еду, прежде чем я снова начинаю игнорировать всех за столом и делаю то же самое. Я все время чувствую на себе взгляды, устремленные на меня от всех парней по очереди, но я изо всех сил стараюсь не обращать на них внимания.

Когда я почти заканчиваю, Крилл наклоняется ко мне. — Ты готова к уроку боя?

— Готова настолько, насколько это возможно. А что? — Спрашиваю я, нахмурившись, сбитая с толку, почему он об этом спрашивает.

— Ничего, — отвечает он, пожимая плечами, заставляя меня полностью обратить на него внимание.

Когда он не сразу объясняет, я бросаю на него многозначительный взгляд, который, кажется, делает свое дело.

— Возможно, мой брат упомянул, что он немного увеличит нагрузку, — объясняет он, прежде чем его глаза сужаются. — Почему ты ухмыляешься этому?

Изогнув губы, я опускаю голову. — Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Я, конечно, разыгрываю из себя саму скромность, но я не собираюсь сидеть здесь и волноваться из-за того, что наши боевые тренировки станут интенсивнее. Что могу сказать? Мне это нравится.

— Почему эта сучка все еще сидит за моим столом? — Пронзительный голос режет слух и впивается в мозг, и я инстинктивно поворачиваюсь к источнику драмы, которая теперь накрывает стол.

— Вэлли, сделай нам всем одолжение и отвали. Я достаточно раз наблюдал, как она выбивала из тебя дерьмо, чтобы понять, что ты не в своей лиге, — ворчит Рейден, и я удивленно смотрю на него. Он даже не поднимает взгляда, ворча на нее, что, кажется, только еще больше подначивает ее.

Прижимая ладони к столу, она наклоняется к нему ближе. — Рейди, детка, не забывай, кто я.

Я не совсем уверена, что это значит, но неудивительно слышать, как вампир превозносит свой социальный статус над кем-то другим. Я просто не задумывалась о том, что они могут делать это друг с другом, так же как и с другими истоками.

— Как можно забыть? Твоя родословная — единственное, что сохраняет тебе жизнь. А теперь. Блядь. Отвали.

Мои глаза расширяются еще больше, когда Вэлли выпрямляется, раздраженно скрещивая руки на груди.

— Я расскажу своему папе.

Я сдерживаю смешок над ее детской истерикой, когда Рейден, наконец, поднимает голову и пожимает плечами. — Он не придет за мной.

Ее улыбка становится шире, — она довольна, что привлекла его внимание, — и тычет пальцем. — Нет, но он придет за ней.

У меня сжимается в груди, но я отказываюсь позволить ей проникнуть мне под кожу.

— Он уже пробовал, но я все еще здесь, — парирую я, заставляя ее оскалить зубы в усмешке, когда ее взгляд останавливается на моем.

— Милая, он только начал.

АДРИАННА

П

рофессор Тора хлопает в ладоши, привлекая всеобщее внимание, и вокруг него образуется круг. Те, кто жаждет принять участие, становятся ближе, их пальцы подергиваются от волнения и предвкушения, в то время как те, кто нервничает из-за того, что им предстоит пережить, располагаются ближе к задним рядам.

Крилл ранее упоминал, что занятия по боевому искусству станут более интенсивными, и, хотя профессор еще не сказал ни единого слова, я понимаю, что это правда, по блеску в его глазах. Этот блеск предназначен для хаоса, разрушений и войны. Блеск, который заставит нас выложиться по полной, сдерживать боль и выйти с другой стороны более сильными. Если вообще выйдем.

Мне это нравится.

Дрожь пробегает по позвоночнику, когда взгляд профессора Тора скользит туда, где я стою. Я понятия не имею, что меня ждет, но возбуждение, бурлящее в моих венах, — это именно то, что мне нужно.

Никаких дурацких девчачьих драм, никаких парней, пытающихся посеять хаос в моей душе, никаких секретов, просачивающихся сквозь стены, которые я так усердно возводила. Есть только я и мое тело.

— Доброе утро, класс. Сегодня я проверю на что вы действительно способны, — говорит он с усмешкой.

Флора нервно переплетает пальцы рядом со мной, пытаясь отступить на шаг, но Арло рядом, не позволяет ей раствориться в толпе.

Дерзость — это ее конек, как и сила разума. Бой, однако, похоже, не входит в список ее сильных качеств.

Я наклоняю голову, чтобы посмотреть на нее. Ее зрачки расширены от беспокойства, она прикусывает нижнюю губу, и ее взгляд устремляется куда угодно, только не на профессора. Парень рядом с ней, человек, подпрыгивает на носках, руки сжаты в кулаки, как будто он готов ударить кого-нибудь прямо здесь и сейчас.

Они резко контрастируют друг с другом. У меня сжимается грудь. Это тяжело. Мы все такие разные. Все уникальны. Созданы с разными сильными и слабыми сторонами, убеждениями. В том, в чем один может преуспеть, кто-то другой может потерпеть ужасную неудачу, в то время как этот первый справится с задачей, которая является величайшей слабостью другого, уравновешивая чаши весов.

Единственная причина, по которой мы все здесь, — найти нового наследника. Черт, это написано даже в чертовом названии. «Академия Наследник». Будут ли они учитывать наши сильные и слабые стороны, или же нужно сражаться каждой клеточкой своего существа? Нужно ли быть более победоносным, чем кто-либо другой, или нам дадут шансы учиться и совершенствоваться? С другой стороны, не считается ли кто-то столь кровожадный, как парень, стоящий рядом с Флорой, риском, потому что управление целым королевством — это больше, чем просто война?

Качая головой, я отрываюсь от своих мыслей и поворачиваюсь обратно к Тора. Все это не имеет значения. Не тогда, когда я полна решимости быть той, кем должна была стать с момента своего рождения.

— Сегодня вы выйдете на ринг. До сдачи или смерти.

Вокруг меня раздаются вздохи, начиная с Флоры, когда страх берет над ней верх. Слово «смерть» так действует, и, вероятно, именно поэтому профессор Тора его произнес. Оно либо заставит тебя упасть на колени в панике, либо возвысит над ужасом, грозящим поглотить тебя.

Тора указывает на маты, расстеленные на траве позади него. Они не соответствуют названию, которое он им только что дал. В синем мате, окруженном землей, нет ничего страшного, но повреждения, которые могут нанести человеку, и кровь, которая может покрыть его после того, как с кем-то будет покончено, намного ближе к его описанию.

— Имена будут называться случайным образом. Изменить пары невозможно, так что не трудитесь спрашивать. Истоки не принимаются во внимание. Речь идет не о том, чтобы противопоставить вас равным себе соперником; речь идет о неожиданности в бою, способности адаптироваться и желании выжить.

— Черт, Крилл, ты сказал, что он повысит нагрузку, а не доведет нас до полной остановки дыхания, — бормочет Броуди, и волосы у меня на затылке встают дыбом. Мне очень хочется повернуться и посмотреть. Я не знала, что они были так близко.

— Ты не знаешь Бо так, как я. Это покажется цветочками по сравнению с тем, как далеко он готов зайти, — отвечает Крилл, и я почти вижу его улыбку в своем воображении. Благоговейный трепет в его тоне рисует идеальную картину.

Интересно, звучу ли я также восторженно, когда упоминаю Нору. Не то чтобы я стала обсуждать что-то настолько опасное.… Я не думаю.

— Какие правила? — Спрашивает Вэлли, ухмыляясь с другого конца круга. Ее глаза устремлены на меня, в них горит обещание хаоса, но я игнорирую ее, пока Тора отвечает.

— Их нет. Вы просто останавливаетесь, когда кто-то сдается или один из вас умирает.

Уголки губ Вэлли приподнимаются, когда она подмигивает мне.

Сука.

Профессор Тора начинает стучать по своему устройству, в то же время Флора подталкивает меня локтем. Взглянув на нее краем глаза, я вижу, что ее беспокойство все больше всплывает на поверхность.

— Как ты это делаешь, Адди? Как умудряешься стоять так уверенно и гордо, будто все это тебя совершенно не трогает? И не говори, что так и есть, это и так понятно, но я определенно чувствую, что как минимум пять человек смотрят на меня, видя во мне легкую мишень.

Мой взгляд скользит по кругу, оценивая каждого из присутствующих.

Она ошибается.

Таких не меньше двенадцати, но я не говорю ей об этом — сейчас это явно не поможет.

— Держись прямо, — бормочу я, не поворачивая к ней взгляда, просто поглядывая краем глаза. Она немедленно делает, как я говорю, но ее тело напряжено, как прут. — Теперь расслабь плечи… Еще… еще… Вот так. — Я сжимаю губы, все еще наблюдая за светловолосым вампиром в нескольких ярдах от меня, который продолжает пялиться на нее так, словно она его следующая еда. Я бы с удовольствием сказала, что это чертовски горячо и посоветовала бы своей подруге действовать, но зловещий блеск в его глазах говорит совершенно о другом.

— Не думаю, что это что-то меняет, — выдыхает она, громко сглатывая.

— Расставьте ноги так, чтобы они были на одной ширине с плечами. — Она выполняет приказ и незаметно двигается, кивая, когда чувствует, что находится в нужном положении. — Теперь расслабь руки. Держи их по бокам. Не выпрямляй пальцы, но и не сжимай их в кулаки. Пусть они будут слегка согнуты, как будто ты в любой момент можешь ударить кого-нибудь костяшками пальцев по лицу.

У нее вырывается тихое фырканье, как будто сама мысль об этом нелепа, но она быстро подавляет его, понимая серьезность ситуации.

— Что дальше?

Еще раз окинув взглядом группу, я вижу, что по крайней мере пятеро из двенадцати переключились на новую добычу. Этого недостаточно, но сойдет. — А теперь расслабь челюсть, перестань отводить взгляд и смотри прямо на этих ублюдков. Чем больше ты позволяешь им думать, что ты добыча, тем больше они будут относиться к тебе подобным образом.

— Но я и есть добыча, Адди. — В ее голосе отчетливо слышится отчаяние, заставляющее меня полностью уделить ей внимание.

— Если бы это было правдой — во что я не верю — им совсем не обязательно об этом знать. Ты настолько сильна, насколько сама считаешь себя сильной. Если ошибешься — что ж, бывает. Если провалишься и все испортишь — пусть так. Если придется сдаться — тоже ничего страшного. Главное, встать снова, укрепить свою стойкость и продолжить идти вперед.

Она мягко кивает, дрожь, которая пробегала по ней несколько мгновений назад, утихает, когда она улыбается. — Спасибо, Адди.

Я улыбаюсь ей в ответ, прежде чем повернуться к Тора. Я хочу быть готовой к тому моменту, когда он произнесет мое имя.

— Зачем ты это делаешь?

Я замираю от любопытного тона с другой стороны. Мое тело напрягается, но я быстро заставляю себя расслабиться, прежде чем поворачиваюсь и смотрю на раздражающего вампира, который сводит меня с ума.

— Чего ты хочешь, Рейден? — Я вздыхаю, приподнимая бровь.

— Я хочу знать, зачем ты это сделала. — Он смотрит мимо меня туда, где стоит Флора.

— Тебе придется выразиться более конкретно.

Он закатывает глаза, как будто я — помеха в этой ситуации, но, к моему удивлению, он не умывает руки и уходит. Вместо этого он подходит ближе. — Зачем ты ее подбадриваешь? Зачем заставляешь ее чувствовать себя сильной? Почему бы не дать ей понять, кто ты есть, и не убедиться, что она знает свое место?

Моя голова откидывается назад при его словах, а брови в замешательстве сводятся вместе.

Какого хрена?

— Зачем мне делать что-либо из этого? — Бормочу я, потрясенная тем, что в его голове вообще возникла такая мысль.

Он пожимает плечами, выпрямляется и смотрит туда, где стоят Вэлли и ее друзья. Ее взгляд устремлен на меня, к моему большому удовольствию, но я слишком сосредоточена на ожидании ответа Рейдена, чтобы по-настоящему беспокоиться.

— Так поступил бы вампир. — Напряжение нарастает в моей голове, и я хмурюсь еще сильнее. — Статус вампира — это все. Мы не команда. Мы все участвуем в наших собственных битвах. Иногда они могут происходить друг с другом.

Что за отсталое дерьмо, если я вообще когда-либо слышала что-то подобное.

Я качаю головой. — Мы в академии, чтобы найти нового наследника для королевства, Рейден. Это значит, что этот человек должен заботиться не только о себе, войнах, битвах и самом замке, но и о людях, которые делают это королевство таким, какое оно есть. О каждом истоке, без вопросов. Ты настолько силен, насколько сильно твое слабейшее звено, и тот факт, что Совет ведет себя точно так, как ты только что описал, объясняет, почему все сейчас не работает. Я хочу лучшей жизни для народа Королевства Фладборн. Я буду лучшей, если они тоже будут лучшими, и как лидер, это моя ответственность — обеспечить всем время и знания для достижения успеха.

Моя грудь сжимается сильнее, чем мне хотелось бы, когда я прекращаю свою тираду. Его глаза ищут мои, не знаю, для чего. У меня такое чувство, будто я только что раскрыла частичку себя, и хочу забрать свои слова обратно. К счастью, профессор Тора использует этот момент, чтобы начать перечислять имена.

— Франклин и Джордж. Арло и Флора. — Мой взгляд устремляется к ним, и я вижу, как в них вспыхивает чувство облегчения. По крайней мере, Арло будет с ней помягче, но нам, возможно, придется придумать, как подтянуть ее в бою. Я не жду, что она в одночасье станет воином, но нам нужно посмотреть, какими способностями она обладает. — Вэлли и Рейден, — Тора называет следующую пару, и я слышу, как рядом со мной раздается разочарованный вздох. Он не смотрит в мою сторону, когда уходит, но я могу поклясться, что слышала, как он шепчет себе под нос: — Не убивай ее, не убивай ее, не убивай ее.

— Представь, если бы это были мы с тобой, Кинжал. Я мог бы показать тебе, как приятно провести время, — бормочет Броуди, занимая место, которое только что освободил Рейден. Я закатываю глаза от его развязности, но часть меня рада, что она вернулась после нашего разговора на выходных.

— Ты бы либо умер, либо сдался, так что ты прав, похоже, это действительно приятное времяпровождение. — Я дразняще улыбаюсь, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него. В его голубых глазах пляшет озорство, губы приоткрываются, но профессор снова спасает меня.

— Броуди и Адди.

Или нет.

Уставившись на ухмыляющегося мага рядом со мной, мои ноги сами несут меня к месту, на которое указал нам Тора. Мы останавливаемся, и выражение моего лица не меняется и на йоту, как и его.

Ублюдок.

— Что ты там говорила о приятном времяпрепровождении, Кинжал? — он говорит с ухмылкой, поводя бровями в мою сторону.

— Хочешь попрактиковаться в том, как приземляться на маты сейчас, чтобы подготовиться, прежде чем я отправлю тебя на тот свет? — парирую я, и его голова откидывается назад, когда он смеется. Раздражение угрожает пробежать когтями по моему позвоночнику, но, когда его глаза встречаются с моими, у меня не возникает ощущения, что он насмехается надо мной. Во всяком случае, он выглядит взволнованным.

— Пути назад не будет, как только мы ступим на мат, — заявляет он, и я киваю, наблюдая, как ухмылка сползает с его лица. Он машет рукой, предлагая мне идти вперед.

Прочищая горло, я делаю глубокий вдох, отключая свой разум от остального мира, прежде чем сделать первый шаг. В ту же секунду, как я это делаю, он следует за мной. Я одета в серую спортивную одежду, в то время как его фиолетовый цвет подобен маяку, притягивающему меня ближе.

— Я знаю, что ты девушка, но я собираюсь драться с тобой так, будто ты мужчина десяти футов ростом с членом больше, чем моя правая рука.

Я качаю головой, полностью сбитая с толку его заявлением, и он использует эту возможность в своих интересах, набрасываясь на меня прежде, чем я успеваю что-то предпринять. Мы падаем, и с моих губ срывается стон, когда я ударяюсь о мат. Его вес на мне отвлекает, напоминая о том, что в последний раз мы были в подобной ситуации, и меня охватывает раздражение.

Сосредоточься, Адрианна, черт возьми.

Я зажмуриваю глаза и делаю глубокий вдох, пока мое тело нагревается, а зрение проясняется. Мое тело больше не контролирует ситуацию, ее контролирует мой разум.

Он пытается схватить мои руки и прижать их к бокам, а его ноги придавливают мои к полу. Но прежде чем он успевает схватить меня за запястья, я наношу удар по чувствительному месту на его боку. Это не вызывает у него ничего, кроме ворчания, но я повторяю процесс с другой стороны, за что получаю свирепый взгляд.

— Дерзкая, Адди. Мне это нравится, — хрипит он, упираясь коленями в мат, чтобы можно было расставить ступни, широко раздвигая мои ноги при этом движении.

Ублюдок.

Я целюсь ему в живот одной рукой, натыкаясь на твердые, как камень, мышцы, в то время как другой мой кулак замахивается в его лицо. Треск от соприкосновения вибрирует между нами, и он наклоняется в сторону, а я пользуясь случаем, переношу свой вес, чтобы выскользнуть из-под него.

Вскакивая на ноги, я поворачиваюсь к нему лицом, колени согнуты, руки прижаты к груди, и мой взгляд пробегает по нему с головы до ног.

— Тебе действительно нужно было ударить меня по лицу? Это мое главное достоинство, — ворчит он, потирая покрасневший след на лице.

— Упс, — шепчу я, хлопая ресницами.

Он качает головой, пытаясь скрыть ухмылку на своем лице, и снова бросается на меня. На этот раз я уворачиваюсь в сторону, ударяя его по ноге, когда он проходит мимо, но как только он падает на мат, снова поднимается на ноги и начинает кружить вокруг меня.

— Ты не так уж плоха в этом, Кинжал, — оценивает он, покусывая нижнюю губу, пока смотрит на меня.

— Я бы сказала то же самое о тебе, но… это было бы ложью.

Моя очередь атаковать: я целюсь ему в живот, низко держа руки. Он позволяет мне приблизиться, но когда я сталкиваюсь с ним, его руки обхватывают мою талию, позволяя ему контролировать наше падение на мат. Он быстро перекатывается, стараясь оказаться сверху, но я сопротивляюсь изо всех сил.

Как только у меня появляется преимущество, он тут же отбирает его, снова прижимая меня к мату, и мы повторяем процесс. Он ни разу меня не ударил. Он просто контролирует ситуацию, и это почти заставляет меня чувствовать себя неловко из-за того, что я ударила его в лицо.

Почти.

— Вы двое трахаетесь или деретесь? Не могу определиться. — Вопрос исходит от профессора Тора, вызывая несколько смешков, но я не обращаю на него никакого внимания, поскольку продолжаю двигаться к своей цели.

Пот липнет ко мне, и выбившиеся пряди волос обрамляют лицо, когда я снова падаю на пол под Броуди.

— Сдавайся, Кинжал, и все это закончится.

Я усмехаюсь. — И с какого хрена мне это делать. — Хотя он прав. Этому нужно положить конец, и побыстрее. Особенно, если люди смотрят.

На этот раз, когда я выворачиваюсь, чтобы получить преимущество, я обхватываю его шею руками, фиксируя его за руку и удерживая его в таком положении. Когда мы поворачиваемся, я полностью опрокидываю нас, так что технически он все еще сверху, но его спина прижата к моей груди, и он не может пошевелиться.

— Прости, Броуди. В этом нет ничего личного. Если уж на то пошло, ты один из немногих здесь людей, которых я почти не ненавижу, но победа есть победа, а ты стоишь у меня на пути, — шепчу я ему на ухо, крепче сжимая изо всех сил.

Он дергает ногами, но это бессмысленно. Я проделывала этот прием много раз с мужчинами гораздо крупнее его. Я чувствую момент, когда его одолевает поражение, и через долю секунды следует приятный стук его руки по мату.

Один.

Два.

Три.

БРОУДИ

О

на победила меня.

Она действительно, блядь, победила меня.

Я даже не могу притвориться, что позволил этому случиться. Все это дерьмо было из-за нее.

Вытянув шею, я пытаюсь унять оставшуюся тупую боль. Я не хочу использовать свою магию. Я не хочу признавать, что она действительно так сильно меня отделала.

Черт.

Уже не в спортивной одежде, я набрасываю на плечи свой фиолетовый плащ и выхожу на улицу. Мне нужно идти на следующий урок, но я все еще цепляюсь за тот факт, что она уложила меня, не используя ни капли своей магии — ни грамма. Я считал, что действую разумно, сосредоточив внимание только на боевых навыках, а не на нашей магии.

Я ожидал, что все остальные уйдут к тому времени, как я доберусь до дорожки, чтобы вернуться к главному зданию академии, но, завернув за угол, я останавливаюсь при виде Рейдена, Кассиана и Крилла, ожидающих меня.

Черт.

Они не дадут мне забыть об этом.

Ухмылка на лице Крилла только подтверждает это, но первым заговаривает Касс.

— С тобой все в порядке?

— Я не хочу говорить об этом, — ворчу я, проводя рукой по лицу, и он ухмыляется.

— Я думал, твой мозг вот-вот взорвется от того, как крепко она тебя держала, — заявляет Рейден, и я закатываю на него глаза.

— У нее мертвая хватка, и я ничего не мог с ней поделать. Мы закончили? — Я приподнимаю бровь, глядя на них, и, к счастью, они начинают идти.

— Мы видели, как она сражалась с Летицией, помнишь? Мы знаем, что у нее есть навыки, — ворчит Кассиан, не глядя в мою сторону, и я вздыхаю.

— Что ж, я могу подтвердить, что эти навыки намного превосходят то, что я ожидал, — признаю я, и на этот раз Крилл громко смеется, зарабатывая себе убийственный взгляд, на который он не обращает внимания. — Если это так забавно, тогда скажи своему брату, что хочешь сразиться с ней в следующий раз.

— Может быть, я так и сделаю, — отвечает он, подмигивая. Ублюдок. — Настоящий вопрос в том, насколько твердым стал твой член после всех этих кувырканий по мату?

Рейден усмехается над вопросом Крилла, и я прищуриваюсь, но продолжаю смотреть на здание академии впереди. — Тебе не нужен мой честный ответ на этот вопрос.

— О, я думаю, что нужен, — вмешивается заинтригованный Кассиан, и я качаю головой.

— Чувак, я сдался, потому что был на грани того, чтобы наложить в штаны.

Они смеются, громко и дерзко, и я не могу не присоединиться к ним.

Эта девушка — нечто совершенно иное, и я попался в ее сети. Я точно знаю, когда это произошло, и еще больше знаю, когда я все испортил.

Мое любопытство к ней по-настоящему зародилось, когда она помогла человеку и приняла на себя гнев Вэлли. Ей не нужно было делать этого, но она все равно это сделала. Я облажался в субботу, когда надавил на нее слишком сильно. Я, блядь, никогда раньше этого не делал.

Никогда.

И все же, я все испортил.

— Может быть, в следующий раз ты сможешь драться настоящими кулаками, а не размахивать членом, — бормочет Рейден с усмешкой, вызывая очередную порцию смешков, а я качаю головой.

— Честно говоря, я бы с удовольствием посмотрел, как каждый из вас сразится с ней. Посмотри как у вас это выйдет, — отвечаю я, и мой член снова оживает при одной только мысли об этом.

Мне действительно не помешало бы подрочить перед нашим следующим занятием, чтобы я мог сосредоточиться, но на это нет времени.

Войдя в здание, мы идем по коридорам к классной комнате. Когда мы подходим к двери, все остальные уже сидят. Включая девушку часа. Я никогда не был так счастлив сидеть в алфавитном порядке, особенно когда эта сладкая попка, оказывается возле меня.

Ее светлые волосы снова аккуратно уложены, заплетены в косу, отчего мне хочется распутывать их дюйм за дюймом. Серый плащ, накинутый на ее плечи, делает ее большие глаза еще ярче, когда она краем глаза смотрит в мою сторону. Она быстро отворачивается, но я не упускаю из ухмылку на ее губах, когда она это делает.

О, она думает, что теперь у нее есть преимущество, да?

Неторопливо направляясь к ней, я опускаюсь на свое место, раздвигаю бедра и кладу руку на спинку ее стула.

— Эй, Кинжал, у тебя было насыщенное утро? — Спрашиваю я с усмешкой, пока она изо всех сил пытается скрыть растущую ухмылку на своем лице.

— Ничего особенного. Просто уложила какого-то жалкого мага, но в остальном все прошло довольно тихо. — Ее взгляд останавливается на моем, и в нем горит явный вызов.

— Жалкого мага? Ты меня обманываешь. Я слышал, что какой-то горячий бог-маг позволил тебе победить.

У нее отвисает челюсть, когда она смотрит мне в глаза, и я чертовски надеюсь, что она почувствует юмор.

— Этот горячий бог-маг определенно не позволял мне выиграть. Он, блядь, хотел бы этого, но ему не так повезло.

Я киваю, улыбка расплывается на моем лице так широко, что начинают болеть скулы. — Горячий бог-маг, да? — Я приподнимаю брови, когда она таращится на меня.

— Я просто повторила твои слова, — ворчит она, скрещивая руки на груди и возвращая свое внимание к передней части комнаты.

— Теперь не можешь их вернуть, Кинжал, — настаиваю я, наклоняясь ближе.

— Как скажешь, Броуди.

— Нет. Нет. Нет. С этого момента я — горячий бог-маг, — настаиваю я, и она ухмыляется.

— Это не так.

— Ты задеваешь мои чувства. — Я надуваю губы, и она поворачивается, чтобы посмотреть на меня, подняв брови.

— Как будто я уже не задела твою гордость?

О, она сегодня дерзкая. Мне это нравится.

— Может, моя гордость и была задета, но мой член был…

— Вы закончили, мистер Оренда, или нам всем придется послушать о ваших гениталиях? — спрашивает профессор, прерывая меня, и класс взрывается хохотом. Кажется, я сегодня в отличной форме и всех развлекаю.

Я приоткрываю губы, готовый сказать, что можно продолжать урок, мои гениталии подождут, но тут раздается сигнал сирены, и я замолкаю.

— Похоже, звонок спас вас, мистер Оренда. Все, пожалуйста, расходитесь по своим классам. Похоже, декан хочет сделать объявление.

АДРИАННА

— Ч

то происходит? — Флора встает рядом со мной, и мы следуем за всеми из класса.

— Понятия не имею, — признаюсь я, пожимая плечами.

Я говорю это, но мой желудок сжимается так сильно, что мне хочется упасть на колени. Что-то не так, и одному хрену известно, что в конечном итоге это будет иметь какое-то отношение ко мне.

Сегодняшний день оказался менее насыщенным событиями, чем я предполагала. Да, Вэлли предстала в своем обычном амплуа, и я имела удовольствие уложить Броуди на мат и услышать сладкий звук его проигрыша, но на данном этапе это кажется обычным делом.

Однако декан вызывает у меня беспокойство.

Я продержалась так долго без того, чтобы Кассиан, Рейден, Крилл или Броуди рассказали кому-то мой большой секрет, что до сих пор не имеет для меня смысла, но это не значит, что кто-то другой этого не сделал.

Делая глубокий вдох, я пытаюсь сохранить свое тело спокойным и расслабленным, но никто этого не замечает, поскольку все собрались в небольшие группы и обсуждают, в чем же дело. Возможно, это связано с испытаниями или предстоящим балом. А может, я просто слишком остро реагирую.

Надеюсь, что это так.

Войдя в нашу классную комнату, я замечаю, что проектор снова включен, точно так же, как в прошлый раз, когда у декана были новости, которыми она хотела поделиться со всеми. Я занимаю свое место, выпрямляю спину и сажусь прямо. Проходит мгновение, прежде чем меня окружают Броуди и Крилл, которые занимают свои места по обе стороны от меня. Рейден смотрит на меня через плечо короткое мгновение, прежде чем поворачивается лицом вперед. Я не могу сказать, что это был за взгляд, и часть меня не хочет это выяснять.

— Как ты думаешь, в чем дело, Кинжал? — Спрашивает Броуди, приподнимая бровь, и я пожимаю плечами.

— В этом месте нет ничего предсказуемого, — бормочу я, переплетая пальцы на коленях, пока он ухмыляется.

— Может быть, они хотят, чтобы мы провели еще один раунд на уроке боевых искусств во время ланча, чтобы я мог сравнять счет, — отвечает он, и его ухмылка становится лукавой, а глаза темнеют.

— Естественно, твои мысли именно об этом. — Я качаю головой, отчего он тихонько хихикает, и когда я поворачиваюсь лицом вперед, краем глаза замечаю, что Крилл тоже ухмыляется.

Придурки.

Прежде чем он успевает спеть мне серенаду со своим остроумным обаянием, на проекторе вспыхивают цвета, и мгновение спустя перед нами появляется декан Боззелли. Канареечно-желтый блейзер и облегающая юбка, которые она выбрала для этого дня, заставляют мои глаза щуриться. Не помогает и то, что она стоит на улице и светится на солнце.

— Я думаю, она выжгла мне сетчатку, — бормочет Броуди, крепко зажмурив глаза. Я поджимаю губы, пытаясь притвориться, что это не смешно.

— Доброе утро, студенты «Академии Наследник», — начинает она, но улыбка на ее лице не совсем соответствует ее глазам, когда она смахивает невидимые ворсинки со своего блейзера. — Я искренне извиняюсь за то, что оторвала вас от вашего обычного графика, но я только что вернулась со встречи с Советом, где узнала кое-какую информацию, которая, по моему мнению, важна для всех.

В комнате становится тихо, а мой пульс начинает стучать в ушах. У меня внутри все переворачивается, и как бы я ни молилась, чтобы это не имело ко мне никакого отношения, я действительно думаю, что это все связано со мной.

— Из очень надежного источника мне стало известно, что среди нас есть кое-кто, кто прятался у всех на виду.

Блядь. Блядь. Блядь.

Рука Броуди сжимает мое левое бедро, удерживая меня на месте. Мои ноздри расширяются от ожидания, но я не поворачиваюсь к нему. Я продолжаю смотреть на проектор.

Слова близки. Я знаю, что они вот-вот прозвучат, но не могу позволить себе показать, что я этим взволнована. Это как подготовка к войне, битве, кровопролитию. Я должна стать пустой, без каких-либо реакций, которые они так отчаянно будут искать. На самом деле, мне не стыдно за то, кто я.

— Член предыдущей королевской семьи присутствует в кампусе.

Мои руки сжимаются в кулаки, ногти больно впиваются в ладони, но я отказываюсь даже моргать, ожидая, пока пройдут секунды. Вокруг меня снова поднимается шум, но я не различаю слов. Я слишком напряжена, слишком сосредоточена на Боззелли.

— Мои ученики, я говорю вам сейчас то же, что и сообщила Совету.… Королеву Рейган видели на территории.

Раздаются вздохи, пока я борюсь с собой, чтобы не нахмуриться на декана. Королеву Рейган… мою мать? Она была здесь?

Как?

Я слишком нервничаю, чтобы вздохнуть с облегчением при упоминании моей матери, а не меня. По-прежнему непонятно, зачем ей понадобилось приходить сюда.

Из-за меня? Я не могу представить, чтобы они отпустили ее, а это значит, что они привели ее сюда с определенной целью. Но с какой? И если это было так, то находится ли она в плену или может свободно передвигаться?

Черт.

Это снова поглощает меня.

Вздыхая, я провожу рукой по лицу, пытаясь ослабить напряжение, которое продолжает нарастать внутри меня, но это практически ничего не дает.

— Я знаю, что это может сильно обеспокоить многих, но уверяю вас, мы уже четыре раза прочесали территорию, и ее присутствия больше не было обнаружено. Однако вопрос о том, почему она оказалась здесь, остается открытым, но будьте уверены, мы собираемся докопаться до сути.

— Ей нет никакого смысла находиться здесь, — заявляет девушка с ряда позади меня. Мой мозг требует, чтобы я повернулась и посмотрела, какого цвета ее плащ, но я не могу. Любое движение может привлечь нежелательное внимание.

— Заткнись, Леона, — шипит кто-то еще, заставляя мои вены покалывать от раздражения, пока я молча умоляю Боззелли просто выложить все.

— Она была здесь не для чего-то, а для кого-то, и у нас есть достоверная информация о том, кто это может быть. — Как будто ее взгляд останавливается на мне, хотя на самом деле ее здесь нет. — Она была здесь из-за своей дочери.

— Дочери? Это невозможно, — выпаливает Арло из-за моей спины, заставляя мое сердце сжаться, пока я готовлюсь к тому, что правда заполнит воздух, поглотит мои легкие и завладеет мной.

— Ее дочь успешно поступила в академию под ложной личностью, но тем не менее она здесь.

— Кто? Кто это? — Кричит Вэлли, хлопая ладонями по столу, в то время как другие кричат, соглашаясь с ней.

— Пожалуйста, будьте предельно осторожны при общении с Адрианной Рейган, также известной как мисс Адди Рид.

АДРИАННА

З

венит звонок, объявляя окончание урока. Собрав все силы, я встаю и, ни на кого не глядя, направляюсь к двери. Мои движения уверенны, неторопливы и сосредоточены. Волосы у меня на затылке встают дыбом. Снова. Не успеваю я выдохнуть как снова оказываюсь в центре внимания.

Кажется, все обходят меня стороной, когда я проскальзываю между столами и выхожу в коридор. Может, они и не вторгаются в мое личное пространство, но это не мешает им следить за каждым моим движением.

После того, как Боззелли раскрыла мой секрет академии, все взгляды обратились на меня, и с тех пор они не отводились. Ни когда нас отпустили из класса и отправили обратно на занятия по расписанию, ни во время урока, а сейчас это кажется еще более заметным.

Профессор был не лучше. Каждый раз, когда он поправлял очки на кончике носа, его взгляд фиксировался на мне. Я не отводила взгляд. Я держалась уверенно. Для чего, я не знаю, но я все равно это делала. Последнее, что мне сейчас нужно, — это показаться слабой.

Я остро ощущаю каждое внимание, направленное в мою сторону. Моя магия внутри меня сходит с ума, сбивая мой фокус своим стремлением выйти наружу и защитить меня, но это не нужно.

Я справлюсь.

Я знала, что это случится; просто это произошло раньше, чем я ожидала. Честно говоря, после этих выходных я думала, что это произойдет до начала занятий. По крайней мере, мне удалось пережить занятие по боевым искусствам, прежде чем на меня обратились все взгляды в академии.

Некоторые, кажется, полны восхищения, другие же дают понять, что они бы с удовольствием вырвали мне горло. Хотелось бы предположить, что это все те же вампиры и волки, которые уже успели мне поднадоесть, но дело не только в этом. Знание о моем присутствии не слишком хорошо воспринимается.

Пока никто ничего не сказал мне — пока — это ключевое слово — но я насторожена и готова к тому моменту, когда это произойдет.

Броуди несколько раз пытался заговорить со мной, но я игнорировала его. Я действительно не могу отвлекаться ни на кого из них прямо сейчас, когда мне нужно быть максимально бдительной.

Выйдя на улицу, я позволяю солнечному теплу проникнуть в мои кости, возвращая меня к жизни, и мои глаза встречаются с Флорой. Еще одним человеком, которого я избегала с тех пор, как эта информация выплыла наружу. Сейчас время обеда, и я не думаю, что смогу дальше прятаться от сложившейся ситуации.

Волна паники сжимается в моей груди, когда я делаю шаг к ней. Мне должно быть все равно, но это не так. Как будто я двигаюсь недостаточно быстро для нее, она направляется ко мне, Арло следует за ней по пятам. Взмахнув плащом, она останавливается рядом со мной, берет меня под руку и направляется в столовую.

Все остальные предпочитают оставаться в коридорах, но, думаю, она знала, что я сначала отправлюсь сюда и пойду длинным обходным путем.

— Я просто говорю, что, по-моему, сегодня мы должны сесть с этими ребятами. По собственному желанию. Они могут послужить буфером для тебя, — заявляет она, когда Арло появляется с другой стороны от меня.

— Что? — Спрашиваю я, нахмурившись, поворачиваясь, чтобы взглянуть на нее, и она качает головой.

— Извини, я начала этот разговор в своей голове. Я думаю, нам следует сесть с Кассианом, Рейденом, Криллом и Броуди. Они будут как защитный барьер вокруг тебя, — объясняет она, но это никак не помогает мне перестать хмуриться.

— Защитный барьер? Они не собираются защищать меня.

— Я не говорю, что они будут, но люди склонны держаться от них подальше, так что это еще один слой защиты. Люди их боятся. Это может вообще остановить приближение людей, — добавляет она, приподнимая брови и кивая самой себе.

Кажется, она уверена в этом, но это не значит, что все так и обернется.

Возвращаясь в здание академии, мы приближаемся к столовой. Как только мы заходим внутрь, в помещение становится тихо. Я замираю на месте, оглядывая зал, и все взгляды устремляются на меня. Кажется, момент передышки, которым я только что наслаждалась, снова прошел.

— Продолжай двигаться. Им нельзя залезть тебе под кожу, — шепчет Флора, прежде чем потащить меня к очереди за едой.

Когда вокруг нас снова начинает слышаться шум, я улучаю момент, чтобы посмотреть на нее. От беспокойства у нее морщится нос и в глазах пляшет тревога, но в остальном в ней нет ничего необычного.

— Ты не злишься, — заявляю я, заставляя ее в недоумение сдвинуть брови.

— По поводу чего?

Я бросаю на нее острый взгляд, который не производит никакого эффекта, пока Арло не толкает ее локтем.

— Она имеет в виду тот факт, что она принцесса и не сказала нам, — притворно шепчет он, подмигивая в мою сторону. Я почти закатываю на него глаза, но Флора вместо этого бьет его в живот тыльной стороной ладони, и этого кажется достаточно.

— С чего бы мне злиться? — спрашивает она, снова поворачиваясь ко мне, и я пожимаю плечами.

— Не знаю. Я солгала тебе. — Звучит неубедительно, когда я так говорю, особенно учитывая то, как она на меня смотрит.

— По уважительной причине, — выпаливает она громче, чем необходимо. Она быстро прикрывает рот рукой, но это никак не может скрыть знакомый розовый румянец, заливающий ее щеки.

Я улыбаюсь ей. По-настоящему улыбнись ей. — Спасибо, Флора, — выдыхаю я, и что-то успокаивается внутри меня. Можно с уверенностью сказать, что я в этом не одинока. По крайней мере, один друг на моей стороне. Может быть, два, если считать и Арло.

— Я получу благодарность? — спрашивает он, как будто уловив свое имя в моих мыслях. На этот раз он определенно заслужил закатывание глаз, но я все равно это говорю.

— Спасибо, Арло.

Он прижимает руку к груди, и хлопает ресницами. — Гребаная принцесса только что поблагодарила меня.

— Ты невыносим, — ворчу я, отворачиваясь от него, когда он хихикает.

— И не забывай об этом.

Разве это возможно?

Продвигаясь дальше в очереди, Флора подходит ближе. — Как Боззелли узнала, и почему все, кажется, пялятся на тебя, кроме четырех парней, с которыми, я думаю, нам следует сесть?

Какой наблюдательный вопрос. Черт.

Вздыхая, я смотрю на нее. — Я думаю, она узнала так же, как и они… от отца Кассиана. — Нет смысла это отрицать. Не похоже, что это действительно секрет. А вот кто у него в кармане, кажется важным, особенно если учесть, что это моя мать — та самая женщина, которую, судя по всему, видели в кампусе. Или это была ложь? Способ сообщить о моем присутствии, не упоминая при этом Кеннера.

— Я ненавижу его, — заявляет Флора, заставляя мои брови приподняться, когда я протягиваю руку через сервировочные столики, чтобы взять еду.

— Ты его знаешь?

— Нет, но дело не в этом, — возражает она, заставляя меня усмехнуться.

Нагруженные едой, мы поворачиваемся к столу, которого я боялась с тех пор, как Кассиан потребовал, чтобы я там сидела. Я иду впереди, готовая сменить направление, если у меня появится малейшее подозрение, что что-то изменилось. Броуди и Кассиан, как обычно, сидят рядом друг с другом, но через стол, спиной к нам, сидят Рейден и Крилл. Но вместо того чтобы сидеть рядом друг с другом, между ними есть свободное место.

Это кажется странным, но я не придаю этому особого значения, когда ставлю свой поднос рядом с Криллом, точно так же, как я сделала этим утром.

— Мы подвинулись, чтобы ты села между нами, — объясняет Рейден, не отрывая взгляда от своей еды, пока Крилл ухмыляется мне.

— Я бы предпочла не делать этого, — выпаливаю я, прежде чем обдумать, стоит оно того или нет.

— А я бы предпочел спокойно съесть свой обед, чтобы твое присутствие не вызывало очередную сцену, — вмешивается Кассиан, свирепо глядя на меня, и я усмехаюсь.

К черту все это.

— Тогда я могу сесть в другом месте. Я здесь, потому что ты потребовал этого, помнишь? — Я с вызовом приподнимаю бровь и тянусь к своему подносу, но Крилл останавливает меня, чтобы я не взяла его со стола.

— Сядь, принцесса. — Мои глаза прищуриваются, когда я смотрю на него. Он никогда раньше меня так не называл. Мне не нужно, чтобы он начинал сейчас. Должно быть, он чувствует раздражение, потому что быстро продолжает. — Давай, Адди. Паркуй свою задницу. Я не укушу, клянусь.

На самом деле я беспокоюсь не о нем, и он это знает.

Прервав нашу игру взглядов, я смотрю на Флору, которая сидит рядом с Арло. Она кивает, приглашая меня занять место, и я с большой неохотой подчиняюсь.

В тот момент, как я сажусь, Рейден молниеносно вскакивает на ноги. Вспышка суеты мгновенно утихает, когда Рейден прижимает парня к полу за моей спиной. На нем красный плащ, что подтверждает его происхождение, и он рычит, щелкая зубами в мою сторону.

— Убирайся, Шон, — прорычал Рейден, вдавливая его в пол, прежде чем встать и отряхнуть свою одежду.

— Ты что, не слышал, кто она? — огрызается парень, и я хмурюсь.

С недоумением я оглядываю всех за столом, и именно Броуди дает объяснение:

— Он собирался перегрызть тебе горло.

Мои брови поднимаются от удивления. Ну что ж.

— Я прекрасно слышал, — отвечает Рейден, привлекая мое внимание к двум вампирам.

— Тогда мы избавимся от нее, — кричит Шон, вскакивая на ноги, прежде чем ткнуть пальцем в мою сторону.

— Кто сказал? — спрашивает Рейден с вызовом, повергая меня в еще больший шок, чем тот факт, что он напал на этого парня, чтобы помешать ему добраться до меня.

— История, — выплевывает Шон, смерив меня убийственным взглядом.

Как бы сильно ни трепетало у меня внутри от того, что он бросился на мою защиту, я могу постоять за себя, и если я хочу получить хоть какой-то шанс выжить в этом месте теперь, когда мой секрет раскрыт, тогда мне нужно напомнить им об этом факте чем-то большим, чем тем дерьмом, которым Вэлли швыряет в мою сторону.

Встав, я смотрю на вампира, намеревающегося покончить со мной. — В чем твоя проблема? — Это не требование или защита. Если уж на то пошло, мой голос звучит скучающе. Мне это нравится.

— Ты дочь короля, который поставил наше королевство на колени, — рычит он с дикими глазами, делая шаг ко мне. Рейден поднимает руку, чтобы остановить его, но я отмахиваюсь от него. К моему удивлению, он без слов опускает руку, и я, прищурившись, смотрю на нападавшего, который ничего не сделал, кроме как увеличил мишень на моей голове.

— Ты имеешь в виду короля, которому не дали шанса помочь вытащить королевство из страданий и нищеты?

Он фыркает, качая головой в знак презрения.

— Было уже слишком поздно.

— А что ты помнишь об этом? — спрашиваю я, наклоняя голову, чтобы лучше рассмотреть его.

Его челюсть напрягается, ноздри раздуваются.

— Что?

— Ты говоришь, исходя из собственного опыта или из слов, сказанных тебе старшими? — Я настаиваю. Большая часть того, что мы видим и во что верим, — это то, что нам говорят, что не всегда соответствует действительности. Кроме того, мы также являемся продуктом нашего окружения. Если этот парень вырос среди вампиров, которые ненавидят короля Рейгана и все, что с ним связано, то шансы на то, что он последует их примеру, невероятно высоки.

— Это не имеет значения, — бормочет он. Моя очередь качать головой, когда я делаю шаг к нему. Его руки вытягиваются по бокам, ему хочется протянуть руку и схватить меня, но он этого не делает.

— Неужели? Мы здесь, пытаемся найти наследника королевства, потому что Совет не справляется. Мы что, собираемся официально потребовать смерти каждого из членов Совета? Я стою здесь не для того, чтобы использовать свое наследие и требовать занять трон. Я здесь, чтобы доказать, что я его заслуживаю.

Мои слова тяжелым грузом обволакивают меня, а грудь вздымается. Я чувствую взгляды, устремленные на меня со всех сторон, и по моей коже бегут мурашки, усиливая ощущение покалывания на затылке.

— Это напрасные усилия, — огрызается он, и я пожимаю плечами.

— Это ты так говоришь, но одна вещь, которая действительно течет по моим венам, — это непоколебимая решимость. Я не собираюсь сдаваться только потому, что мое присутствие тебе не по душе.

Жилки на его шее пульсируют — единственный признак того, что он собирается атаковать, но, прежде чем я успеваю устроить шоу, ставя его на гребаное место, меня поднимают с пола и отворачивают от моей цели.

— Уведите его отсюда к чертовой матери. Сейчас же, — рычит Рейден, а его грудь упирается мне в спину.

— Похоже, это хорошая идея. — Все замирает при звуке голоса декана Боззелли, эхом разносящегося по столовой. Рейден медленно ставит меня на ноги, давая долю секунды, чтобы встретиться взглядом с руководителем академии, прежде чем она заговорит снова. — С вас вполне достаточно, мисс Рейган. В мой кабинет. Сейчас же.

АДРИАННА

Д

верь со щелчком захлопывается за мной, объявляя о моем появлении, как удар молотка перед Советом. Только здесь нет ни одного члена руководящего органа, только Боззелли. Я ей не нравилась раньше, и уж точно не нравлюсь сейчас.

Она расхаживает вдоль своего стола, не сводя с меня глаз, словно я заключенная, а она не в безопасности, но блеск в ее глазах говорит мне, что она уверена, что вся власть в ее руках. Она ебет мозги. Я ненавижу это.

— Присаживайся. — Ее голос холоден, когда она указывает на кресло напротив себя.

— Мне и тут хорошо, но спасибо, — отвечаю я, пожимая плечами, и она с презрением качает головой.

— Внутри этих стен ты не принцесса, Адрианна. Ты будешь выполнять мои приказы. А теперь сядь. — Ее слова источают яд, подтверждая ее мнение обо и моих корнях как представительницы линии Рейган.

Поджимая губы, я вспоминаю уроки, которые преподавал мне отец о подобных ситуациях, и, вопреки здравому смыслу, делаю, как она говорит. Его слова казались сильными и полными мудрости.

Позволь им направлять тебя, даже если их намерения основаны на вещах, которые ты не хочешь слышать или знать. Я научу тебя, как отойти от края отчаяния, твердо держа ситуацию под контролем.

Иногда нам приходится отказаться от части власти, чтобы понять их желания и потребности.

Истории, которые мне приходилось выслушивать, — бесконечная скука, они изматывали, но всегда давали мне информацию, необходимую для принятия правильных решений.

За исключением того единственного раза. В том случае у меня не было возможности обрести силу внутри королевства или положиться на моих друзей и союзников. Все они исчезли в мгновение ока.

Я слегка качаю головой, сосредотачиваясь на настоящем, а не углубляясь в воспоминания. Вместо этого я концентрируюсь на Боззелли. Вживую ее канареечно-желтый костюм смотрится еще ярче. Я не думала, что это возможно, но я почти готова надеть солнцезащитные очки, чтобы защититься от яркого цвета.

Она смотрит на меня свысока, постукивая пальцем по столу. — Что ты чувствуешь теперь, когда твой план провалился?

— Мой план? — Спрашиваю я, хмуро глядя на нее.

— Не разыгрывай из себя скромницу. Я не дура.

— Я действительно не знаю, на какой план вы намекаете. Почему бы вам не просветить меня? — Предлагаю я, приподняв бровь, что вызывает у меня усмешку, когда она наклоняется вперед и переплетает пальцы на столе.

— Твой план разрушить академию и все, за что она выступает, — огрызается она, краснея от гнева.

Я качаю головой, сжимая губы в тонкую линию. — Должна признаться, такого я не припомню.

— Иначе зачем бы тебе быть здесь? — От нее исходит недоверие.

— Чтобы победить.

Из нее вырывается громкий смешок, и она качает головой. — Ты никогда не выиграешь.

Я должна была догадаться, что она это скажет. Однако я не позволяю ее словам задеть меня. Вместо этого я пожимаю плечами. — Мне нравятся мои шансы.

— Какие еще шансы?

— Это часть моего плана, — парирую я, широко улыбаясь, когда ее губы кривятся от отвращения.

Откидываясь на спинку кресла, она разжимает пальцы, чтобы вцепиться в подлокотники, впиваясь ногтями в кожу, в то время как ее глаза прожигают во мне дыру.

— Ты думаешь, что ты умная. — Я не произношу ни слова; я просто позволяю своей улыбке стать шире. — Но я не думаю, что будет справедливо, если ты будешь учиться в академии как более сильный студент, чем твои сокурсники, — добавляет она, заставляя мой желудок превратиться в камень. Что это значит? Она собирается меня выгнать? Она не может. Конечно, не на этих основаниях.

— Я и не подозревала, что здесь вообще идет речь о справедливости. У каждого истока свои способности, а у некоторых их и вовсе нет. Но они все равно пришли сюда, полные решимости и мотивации. Почему со мной должно быть иначе?

— Потому что ты обманула нас, — рычит она.

— Нет, я хотела доказать, кто я такая и на что способна, без титулов и предрассудков. Я хочу доказать, что королевство снова может быть в руках фейри.

— Этого никогда не случится. — Несмотря на гнев и ярость в ее словах, ее улыбка растягивается от уха до уха.

Я угодила в какую-то ловушку. Знаю, что это так. Просто пока не понимаю, в какую именно. Чем дольше я сижу здесь, а она не переходит к сути, тем больше растет мое раздражение. Я не могу действовать необдуманно, иначе она использует это против меня, но я не знаю, каковы правила, и мне нужно быть как можно осторожнее, что означает не нападать на ядовитую суку, несмотря на жгучее желание сделать это.

— Я вижу, ты едва сдерживаешься, так почему бы тебе не выплеснуть это и не сэкономить нам обоим время и усилия, — выпаливаю я, заставляя ее гнев нарастать.

— Я твой руководитель. Ты будешь уважать меня.

— С моей стороны это действительно клише, но уважение нужно заслужить, и технически ты не мой руководитель, не в том смысле, в каком тебе бы хотелось. Это мой отец, король, помнишь? — Я не должна подначивать ее, не тогда, когда я даже не верю в то, что говорю, но она выводит меня из себя. Кроме того, сжатие ее губ того стоит.

Однако блеск в ее глазах — нет.

Она не сводит с меня глаз, открывая ящик стола справа от себя. В ее руке мелькает что-то фиолетовое, глубокое, как аметист, когда она показывает его нм ладони.

— Поскольку я не могу выгнать тебя или удерживать силой, мне придется тебя связать.

Ее слова тяжелым грузом повисают в воздухе, скручивая мой желудок в узел, пока неуверенность воюет внутри меня. Мне не нравится, что я вообще не могу предсказать ее действия. Мне от этого не по себе.

— Как? — Спрашиваю я, несмотря на то, что не хочу знать, но, как сказал мой отец, информация — это ключ. Боззелли вертит в руках драгоценный камень размером с мяч для гольфа, и я наблюдаю, как он поглощает свет, придавая ему царственный и элегантный вид, но что-то подсказывает мне, что это совсем не так. — Что это? — Я настаиваю, но она продолжает молчать.

Не говоря ни слова, она встает и медленно обходит свой стол, пока не оказывается рядом со мной. Ее близость отталкивает, но когда я пытаюсь встать, то это оказывается невозможным.

— Почему я не могу пошевелиться? — Я рычу, мое тело совершенно неподвижно. Я даже не могу пошевелить своими чертовыми пальцами на ногах.

— Потому что я не сочла это нужным, — выдыхает она, заставляя мои глаза сузиться, когда я пытаюсь повернуть к ней лицо, но снова ощущаю лишь сдерживающее воздействие. Единственное, что я могу сделать — это двигать глазами и ртом.

Я скриплю зубами, когда она дергает меня за плащ, оттягивая его в сторону, прежде чем оттянуть вырез моей черной футболки, обнажая верхнюю часть спины.

— Что ты делаешь?

Мое сердце бешено колотится, паника царапает кожу, пока я пытаюсь вести себя как можно более невозмутимо, но это труднее, чем я хочу признать.

— Надеюсь, это будет только больно… очень больно, — усмехается она, прежде чем что-то вонзается в мою кожу.

Я вздрагиваю. Шипение, срывающееся с моих губ, невозможно отрицать, когда она протыкает мою кожу в верхней части позвоночника. Боль пронзает меня, даже когда она делает шаг назад. Когда она появляется в поле зрения, я замечаю, что драгоценного камня больше нет в ее руках.

Это тот вес, который я чувствую, в моей плоти?

Что, блядь, она со мной сделала?

Прислонившись к столу, она улыбается мне, и гордость пронизывает каждую клеточку ее существа. — Если уж на то пошло, я оказываю тебе услугу.

— Что ты натворила? — спрашиваю я, чувствуя в голове легкость и неясность, но при этом меня охватывает чувство ужаса.

— Я ослабила тебя.

— Прекрати давать мне бессмысленные ответы. Что ты наделала? — Я рычу, глаза сужаются так сильно, что почти закрываются.

— Я ограничила магию, к которой ты можешь получить доступ.

Что она сделала?

Чушь собачья. Я даже не злоупотреблял своей магией. Я проводила здесь девяносто восемь процентов времени, притворяясь, что мне доступна только магия земли.

— Ты не можешь этого сделать.

— Уже сделала, — отвечает она с дьявольской ухмылкой на лице.

— Это пытка.

— Не за что.

— Тебе это с рук не сойдет, — обещаю я, чувствуя, как тяжесть в спине становится все ощутимее.

— О, уже сошло. Никто не бросает мне вызов, особенно если речь идет о безопасности нашего народа. Кроме того, Совет согласился.

— Совет не должен руководить академией, пока мы пытаемся найти наследника.

— Совет остается нашими лидерами до тех пор, пока кто-то не будет признан наследником. До тех пор тебе лучше подчиняться.

Она пренебрежительно машет рукой, снова обходя свой стол, и ментальные путы, приковывающие меня к сиденью, ослабевают. Я в мгновение ока вскакиваю на ноги, горя желанием убить ее, но не могу.

Я, блядь, не могу.

Блеск в ее глазах умоляет меня об этом. Она хочет выставить меня «плохим парнем». Если я брошусь на нее, это только выставит меня злодейкой.

Черт.

Прижав руки к бокам, я делаю глубокий вдох, который никак не помогает подавить пылающий во мне гнев.

— Тебе еще что-нибудь нужно? — Спрашиваю я, желая оказаться как можно дальше от нее.

Покачав головой, она машет рукой в сторону двери.

— Пока нет, но я наблюдаю за тобой, Адрианна. Я наблюдаю за тобой ради блага этого королевства.

АДРИАННА

Д

верь захлопывается за мной, отдаваясь таким же эхом, как и при моем входе, но на этот раз звук обжигает мои вены. Тяжесть камня, врезающегося в спину, невыносима. Мне нужно убираться отсюда к чертовой матери, и быстро.

Я делаю один шаг и тут же натыкаюсь на твердую стену. У меня нет ни малейшего шанса сохранить равновесие. Я взмахиваю руками, что усиливает боль в спине, но я не падаю на пол, как ожидала. Чьи-то руки хватают меня за предплечья, останавливая в воздухе, прежде чем меня медленно поднимают на ноги.

Моргая на свое препятствие и последующего спасителя, я с удивлением обнаруживаю Рейдена. Его черные волосы немного растрепаны по сравнению с его обычно идеальными прядями. Его челюсть сжата так сильно, что я уверена, что она может сломаться, и он смотрит на меня прищуренными глазами.

Он осматривает меня, и с каждым мгновением его брови хмурятся все больше. Его пальцы сжимаются на моих руках, и я оказываюсь в его объятиях.

— Что она сделала? — хрипло спрашивает он, и я в замешательстве качаю головой. Слишком многое только что произошло. Я не могу ясно мыслить. — Что она сделала? — повторяет он, прижимая меня ближе к своей груди.

— Почему ты здесь, Рейден? — Спрашиваю я, пытаясь дышать сквозь внезапное стеснение в груди. После Боззелли я не могу иметь дело еще и с его дерьмом. Истощение охватывает меня с головы до ног. Я не смогу дать ему отпор прямо сейчас. Наверное, поэтому он здесь, чтобы поймать меня в самый уязвимый момент.

— Я здесь, потому что знал, что она собирается сделать что-то нелепое. Я просто не знаю, что именно, пока ты мне не скажешь. — Я поднимаю бровь, глядя на него, мое зрение слегка затуманивается, пока я пытаюсь понять его. — Я пытался войти туда, но дверь была наглухо заперта. В противном случае мы бы сейчас не вели этот разговор, потому что я бы не дал этому случиться.

— Не дал бы этому случиться, — повторяю я, слова тяжело вертятся у меня на языке. Ничто из этого не имеет смысла.

— Я пытался.

— Войти, — уточняю я, и он пожимает плечами.

Это не согласуется с моим предыдущим представлением о его мотивах. Это значит, что он не хотел бы, чтобы я была ослаблена и уязвима. Это не имеет смысла.

— Почему? — Я трясу головой, пытаясь рассеять туман, но это никак не помогает мне в трудную минуту.

— Не отвлекайся от реальной ситуации, Адрианна. Что она сделала? — На этот раз его тон тверже, и он сжимает мои руки так сильно, что я уверена, что на них образуются синяки.

Я качаю головой, и вес камня увеличивается. — Мне нужен воздух, — прохрипела я, и после того, как он, кажется, целую вечность смотрит мне в глаза, он кивает. Его хватка на моих руках ослабевает, и мне удается направиться к двери, а он всю дорогу держится на шаг позади меня.

Когда он не так близко, мне удается мыслить немного яснее, но что бы она на самом деле ни сделала, это сеет хаос в моем теле, магии и душе.

Свежий воздух обдает меня, как только я выхожу на улицу. Мои руки опускаются на колени, когда я наклоняюсь вперед, пытаясь не упасть окончательно. Делая несколько глубоких вдохов через нос, и медленно выдыхая через рот, я остро осознаю, что в лице Рейдена у меня есть зрители, поскольку он наблюдает за каждым моим движением.

Нет никаких шансов, что я пойду на следующее занятие. Или на любое из них до конца дня. Не вот так. Не с новой мишенью, клеймящей мою спину. Если атака вампира за обедом является каким-то знаком, то все, с чем я, как мне казалось, справлялась раньше, теперь возросло в геометрической прогрессии.

— У тебя идет кровь.

Я медленно поворачиваю голову, чтобы взглянуть на Рейдена, чей пристальный взгляд теперь сосредоточен на моей спине.

— Что?

Он ничего не говорит. Вместо этого он хватает воротник моего серого плаща, стаскивает его с моего тела и бросает к нашим ногам. Прежде чем я успеваю высказать ему свое мнение, его пальцы скользят по вырезу моей футболки, и мгновение спустя я чувствую дуновение воздуха на своей нежной коже.

Я вздрагиваю, умудряясь сдержать всхлип, грозящий сорваться с моих губ.

— Вот сука, — выдыхает он, и в его словах слышны недоверие и шок.

Он убирает руку с моей кожи, и я нервно складываю руки на груди, поворачиваясь к нему лицом. Ярость, которую он излучает, ошеломляет, и мне требуется вся моя сила воли, чтобы не впитать ее и не действовать в соответствии с ней самой.

Я уже отговаривала себя от какой-либо глупости, но выражение его лица говорит мне, что о нем нельзя сказать того же. Его взгляд постоянно перебегает с меня на дверь позади меня, как будто он раздумывает, не вернуться ли туда.

Мне не нужно, чтобы это было на моей совести.

— В чем дело? — Спрашиваю я, поджимая губы, чертовски надеясь отвлечь его от того, о чем он думает.

— Это «Поцелуй Аметиста», — отвечает он, и его взгляд останавливается на мне.

«Поцелуй Аметиста»? Не припомню, чтобы отец рассказывал мне о нем. Звучит как что-то очень в манере Боззелли, это точно.

— Полагаю, ты о нем не слышала. — Он полагает правильно. Впрочем, я этого не говорю; я просто киваю. Он вздыхает. — Он используется, чтобы ослабить магию. По сути, это устройство для пыток, которое действует как поцелуй смерти. Ты выглядишь бледной.

Я отворачиваюсь, как будто это изменит его оценку моей внешности.

Я чувствую себя вялой. Мне плохо. Я чувствую себя ужасно.

Прочищая горло, я крепко обхватываю себя руками за талию. — Обед почти закончился. Тебе лучше идти.

Он хмурится. — Идти куда? — Я пожимаю плечами. Эта часть действительно не моя проблема. — Пойдем.

Теперь моя очередь смотреть на него в замешательстве. Он делает шаг назад, жестом приглашая меня следовать за ним, и я качаю головой. Мне действительно нужно прекратить это делать. Это совсем не помогает.

— Я не пойду на занятия. Не в таком состоянии, — признаюсь я, и он закатывает глаза.

— Я этого и не говорил.

— Тогда куда, по-твоему, мы направляемся?

Он наклоняется и поднимает с земли мой плащ, стряхивая прилипший к нему мусор. — Я бы понес тебя, но, похоже, на этот раз тебя действительно стошнит, — заявляет он, и мой желудок сжимается при одной только мысли об этом.

— Спасибо, — бормочу я, не уверенная, благодарю ли я его за то, что он учел мое нынешнее состояние, прежде чем поддаться своей первобытной потребности изображать пещерного человека, или же с сарказмом принимаю его оценку меня.

— Стояние здесь не принесет тебе никакой пользы. Пошли, — повторяет он.

Покусывая нижнюю губу, я обдумываю свои варианты. Я определенно не пойду на занятия — в данный момент я не смогу вынести взгляды окружающих, — но мысль о том, чтобы остаться одной прямо сейчас, тоже не радует.

Черт.

Я делаю шаг к нему, и его плечи немного расслабляются, когда мы начинаем идти в ногу.

— Куда мы идем? — Спрашиваю я, когда он накидывает на меня плащ.

— Проверить, насколько сильно это повлияло на твою магию.

РЕЙДЕН

П

оцелуй аметиста.

Гребаный «Поцелуй Аметиста».

Что это за дерьмо?

Она чертова принцесса. Боззелли должна боготворить землю, по которой она ходит, а не мучить ее. И не заблуждайтесь, это именно то, что это такое: пытка. Почему что-то подобное вообще существует на территории академии?

Честно говоря, подобные вещи не должны быть сюрпризом. Теневые ходы — классика для Совета и всех, кто находится в их власти. Черт, откровения о том, что Кеннер удерживает чертову королеву на своей территории, должно быть достаточно. Особенно когда Кассиан подтвердил, что они все это время знали. Возможности тех, кто здесь командует, безграничные, и мы ничего не сможем с этим поделать.

Я хочу вернуться туда и разорвать Боззелли в клочья, но это возымело бы эффект, противоположный желаемому.

Черт.

Мы здесь для того, чтобы найти идеального наследника нашего королевства, а не для этого.

Глядя на Адрианну, я, кажется, не могу избавиться от стеснения, нарастающего в моей груди. Ее кожа бледна, плечи ссутулены, а шаги короткие и вялые. Она — оболочка самой себя. Держу пари, если бы я сказал что-нибудь, что вывело бы ее из себя прямо сейчас, я бы не получил ее обычной язвительности в ответ, которой я так сильно желаю. Мне повезет, если она хотя бы отмахнется от меня, но я бы поставил на то, что она вообще никак не отреагирует.

Ей, вероятно, нужно лечь в постель и отдохнуть, но моя бабушка всегда была рядом, когда мне было плохо. Если я был белым как полотно, она все время была бы рядом со мной, но вместо того, чтобы укрывать меня одеялом, она отправляла меня в сад — играть, тратить энергию и оставаться на свежем воздухе.

— Ты сможешь заснуть, когда покажешь мне, какой ты сильный, — говорила она, и теперь я нахожусь на ее месте, горя желанием увидеть, как эта девушка-фейри докажет свою силу, несмотря на очевидное.

По мере того как мы медленно идем по тропинке, путь становится все более тенистым. Деревья возвышаются над нами, и когда я смотрю на Адрианну, ее брови нахмурены. К счастью, она заговаривает прежде, чем я успеваю задать вопрос.

— Почему я всегда оказываюсь здесь с кем-то из вас?

Оглядываясь по сторонам, я понимаю, что мы находимся в том самом месте, где я впервые увидел ее, где она впервые дала волю своему дерзкому языку и поставила меня на место, несмотря на мои усилия. Справа от нас виднеется поваленное дерево, и я направляюсь к нему, желая, чтобы она села.

— Это явно наше особое место, — размышляю я, и она усмехается. — Только не становись слишком сентиментальной по этому поводу, — добавляю я, понимая, что мой суровый облик сходит на нет.

— С чего бы это? — спрашивает она, приподнимая бровь.

Я прочищаю горло, смотря в нее, прежде чем устремляю взгляд прямо перед собой. — Девушки странно относятся к подобной семантике. Не смотри на меня так, я просто констатирую факты, — добавляю я, когда она начинает сердито смотреть на меня.

К счастью, она смягчает взгляд, закатывая глаза, и я наслаждаюсь свойственной ей искрой, всплывающей на поверхность, даже если это происходит всего на долю секунды.

Она садится со вздохом, ее голова наклоняется вперед, а веки закрываются.

Сняв свой красный плащ, я накидываю его на бревно и сажусь рядом с ней. Несмотря на мое желание не оставлять ее одну, я даю ей несколько минут, чтобы расслабиться после прогулки.

Я все еще не могу смириться с тем, что вижу ее такой. Может быть, мне стоит позвать остальных, но часть меня хочет остаться с ней наедине. Ей не нужно, чтобы еще больше людей сновали вокруг, когда она не в полной своей силе. Не то чтобы я знал, что все это значит для меня.

Она враг, фейри, принцесса фейри, но все равно фейри.

Я должен ненавидеть ее, сейчас больше, чем когда-либо, точно так же, как сказал Шон, когда пытался напасть на нее ранее, но я не могу. Меня тянуло к ней раньше, но теперь? Это нечто совершенно другое.

С ее губ срывается стон, когда она откидывается назад и поворачивает шею, пытаясь избавиться от боли в конечностях.

— Ладно, давай сосредоточимся на твоей магии, чтобы ты не зацикливалась на боли, — бормочу я, поднимаясь, чтобы встать перед ней. Она смотрит на меня сквозь ресницы так, будто хочет ударить меня в пах. Она борется. Если я это вижу, она определенно это чувствует. Отвлечься. Вот что ей нужно. — Итак, ты какое-то время притворялась, что используешь только магию земли, и я видел, как ты используешь свои способности к магии воздуха, но тебе придется рассказать мне об уровнях всех своих королевских навыках, чтобы мы могли во всем разобраться.

— Я ничего не собираюсь тебе рассказывать, — ворчит она, проводя рукой по лицу.

Я в замешательстве морщу нос. — Почему?

— Если я расскажу тебе о своих способностях в соответствии с уровнем владения ими, это только раскроет мои уязвимые места, — заявляет она, оставляя меня изумленно пялиться на нее.

— Нет, это не так.

— А как тогда? — Она смотрит на меня как на сумасшедшего, и я качаю головой.

— У тебя есть доступ ко всем пяти видам магии, которые могут использовать фейри. В этом нет ничего уязвимого. — Она поднимает брови, но по-прежнему не делится информацией. — Как насчет того, чтобы ты мне не рассказывала, но сама оценила себя по десятибалльной шкале в сравнению с твоим обычным уровнем силы.

Она поджимает губы, как всегда, обдумывая варианты, прежде чем едва заметно кивнуть мне. Ее челюсть сжимается, а на виске пульсирует вена, когда она поднимается на ноги. Я почти отказываюсь от своего предложения. Она не готова к этому, но жизнь несправедлива, как и все это. Она должна пройти через это, нравится ей это или нет.

Я открываю рот, чтобы подбодрить ее, когда ее взгляд встречается с моим. — Пожалуйста, просто перестань говорить. Я пытаюсь, и мне не нужно, чтобы ты диктовал мне, что следует делать, — огрызается она, а в ее глазах ясно читается предупреждение.

Чертовски язвительная. Мне это нравится.

— Как скажешь, — отвечаю я, поднимая руки в знак капитуляции.

От меня не ускользнуло, что она интерпретирует каждое мое действие как негативное, но я не поправляю ее. Нет, если это подольет масла в огонь, горящий глубоко внутри нее.

Закрыв глаза, она делает глубокий вдох. Некоторое время ничего не происходит, пока снизу не доносится тихий звук чего-то тянущегося. Я смотрю вниз и вижу лианы, торчащие из земли и медленно приближающиеся к моим ногам.

Я делаю шаг назад, тыча в нее пальцем. — Только не снова, — ворчу я, получая от нее легкую ухмылку. Я не забыл, как она проделала это в последний раз, когда я сидел за столом с ребятами. Я был готов броситься за ней, когда она встала и начала неторопливо удаляться, но обнаружил, что прирос к месту.

— Но это весело, — ворчит она, глядя на меня щенячьими глазами, и я качаю головой.

— Как ощущения по сравнению с обычными? — Спрашиваю я, продолжая уворачиваться от лиан, пока она, наконец, не уступает и не позволяет им вернуться обратно в землю.

Ее губы изгибаются, пока она задумывается, после чего она поворачивается ко мне спиной и направляется к одной из небольших цветочных клумб, расположенных вдоль небольшой рощицы. Она наклоняется, поглаживая пальцем розовый лепесток, и я наблюдаю, как он светлеет под ее прикосновением.

— Честно говоря, это, наверное, семерка. Обычно я могла бы заставить лозы быть бесшумными, но их шум прорастания, вероятно, услышали даже в чертовой академии, — ворчит она, проводя пальцами по окружающим цветам, прежде чем подняться на ноги.

— Семь? С этим можно работать.

Она хмыкает в знак согласия, но в ее глазах пляшет разочарование, когда она смотрит на меня. — Может быть, на этот раз, тебе стоит сделать шаг назад, — бормочет она, заставляя меня нахмуриться.

— Почему?

— Ты не обязан. Я просто так, из вежливости, — выдыхает она, когда ее веки снова закрываются.

Без предупреждения вокруг нас усиливается ветер, и я мгновенно понимаю, что она сосредоточилась на своей магии воздуха. Она права. Я определенно должен сделать шаг назад. Я уже сталкивался с ее силой. Я бы предпочел не испытывать ее эффект на себе снова.

Деревья сгибаются от порыва, и несколько листьев падают на землю, но складка между ее бровями говорит мне, что она недовольна. Когда действие магии заканчивается, ветерок замирает, и ее глаза открываются, а разочарование в них читается сильнее, чем раньше.

— Четыре, — прохрипела она, прежде чем прочистить горло и снова отвернуться от меня.

Это чушь. Абсолютная чепуха, но больше всего в моей голове бьется смятение от того, что я хочу исправить ситуацию для нее. Я не помогаю. Я не помогаю тем, кто в этом нуждается. Я эгоист, и мне это нравится.

Прочищая горло, я вырываюсь из своих мыслей. — Следущая.

— Мне нужна минутка, — ворчит она, уперев руки в бедра и глядя в землю. Она по-прежнему стоит ко мне спиной, и это только усиливает смятение внутри меня.

— У тебя нет ни минуты, — ворчу я, и она поворачивает ко мне лицо со свирепым взглядом.

— У меня будет все, что мне, черт возьми, нужно.

— А если кто-то нападет на тебя, что ты будешь делать тогда? — парирую я, широко раскинув руки, и делаю шаг к ней.

— Единственный человек, который может напасть на меня прямо сейчас, — это ты.

— Это не то, о чем я говорю, и ты это знаешь. — Я качаю головой, делая еще один шаг к ней. — Ты думаешь, Боззелли будет снисходительна к тебе теперь, когда она ослабила твои способности?

Меня встречает тишина, а ее взгляд продолжает темнеть. Я прекрасно понимаю, что прямо сейчас все порчу, но, кажется, не могу остановиться. Моя инстинктивная реакция — отталкивать всех, особенно когда они действуют мне на нервы так сильно, как она.

Я не должен быть здесь, помогая ей. Я не должен ничего этого делать.

Ей нужен отдых, а мне нужно немного пространства. Что-то изменилось в моей голове, и я не могу мыслить ясно.

— Если ты не можешь с этим справиться, тогда давай закончим, — рявкаю я с вызов, и ее ноздри раздуваются от гнева и раздражения.

Хорошо.

Она направляется ко мне, пристально глядя на меня так, как я никогда раньше не видел. Это длится целых пять секунд, прежде чем ее лицо становится отрешенным, а в глазах пляшет ужас.

Она делает шаг назад, потом еще один. Несмотря на мою потребность увеличить дистанцию между нами, я медленно приближаюсь к ней.

— Что происходит?

Она качает головой, отворачиваясь от меня, и бросается к тропинке так быстро, как только может. Это едва ли можно назвать быстрым шагом. Она так слаба. Угнаться за ней не составляет труда. Ловя ее на тропинке, я хватаю ее за руку, но обхожу ее, вместо того чтобы дернуть ее на себя. Я не уверен, упадет ли она на землю, если я буду обращаться с ней сейчас слишком грубо.

— Поговори со мной, Адрианна, — выдавливаю я, отмечая, что боль в ее глазах не утихает.

Она закрывает глаза, отгораживаясь от меня, но не пытается высвободиться из моей хватки.

— Мне кажется, я сломлена, — хрипло произносит она, и я почти уверен, что ее подбородок слегка подрагивает, но это длится всего долю секунды, недостаточно долго, чтобы я мог подтвердить это.

— Тебя невозможно сломить, Адрианна. Ты невероятна. — Я не знаю, откуда взялись эти слова, но я хочу взять их обратно.

— Ты несешь чушь, — ворчит она, и, хотя часть меня согласна с этим утверждением, я ловлю себя на том, что утверждаю совершенно противоположное.

— Нет, это не так.

Она качает головой, наконец высвобождаясь из моей хватки, и я отпускаю ее. — Несколько недель назад я была никчемной фейри. Теперь я невероятна. Это самая большая чушь, которую я слышала за долгое время, — замечает она, и все, что я могу сделать, это пожать плечами.

— Тогда я не видел твоей ценности, — говорю я, правда снова срывается с моих губ, и мне это не нравится.

— Ты хочешь сказать, что не знал, что я королевской крови. Так?

— Возможно.

Это неправда. Это так далеко от гребаной правды, но, похоже, я выполняю миссию по самоуничтожению.

— По крайней мере, ты честен, — бормочет она, и я прикусываю нижнюю губу, отказываясь поправлять ее.

Она зевает, опуская глаза в землю, и мгновение спустя вздох срывается с ее губ, который я чувствую всеми своими костями.

— Тебе нужно отдохнуть.

— Возможно.

Облизывая губы, я обдумываю свои варианты. Они ограничены, и как бы сильно часть меня ни хотела сорваться с места и быть эгоистом, как обычно, я не могу. — Ты справишься, если я тебя перенесу? — Мой вопрос повисает в воздухе. С ней что-то происходит, что она не хочет обсуждать со мной, и прямо сейчас я не хочу это слышать. Даже если это ключ к тому, чтобы я стал наследником Королевства Фладборн, я этого не хочу. — Я приму твое молчание за согласие, — заявляю я, когда она ничего мне не говорит.

Мои руки опускаются на ее талию, и она прижимается к моей груди. Я чувствую, как она напрягается в ожидании, прежде чем я срываюсь с места. Я стараюсь сделать это как можно быстрее и плавнее, и мгновение спустя мы уже у двери ее спальни.

Я убеждаюсь, что она твердо стоит на ногах, прежде чем сделать шаг назад.

Взглянув на ручку ее двери, я указываю на предмет, лежащий там. — Там роза.

— Как всегда. — Она поворачивается, чтобы взять ее, проводя кончиками пальцев по лепесткам.

— Всегда?

— Я их собираю. Это роза уже четвертая, — объясняет она, и в ее словах слышится причудливый оттенок.

— Ты оставляешь их себе?

— Они взывают к моей магии; конечно, оставляю, — отвечает она, как будто это очевидно, и я киваю.

Она поднимает на меня сонный взгляд, и я протягиваю руку, чтобы провести большим пальцем по ее щеке.

— Что ты делаешь? — спрашивает она, и я качаю головой.

— Я не знаю. — Мой взгляд перебегает с ее глаз на пухлые губки.

Мы все еще близки, грудь к груди, наше дыхание смешивается. Мое сердце колотится внутри меня, — чувство, с которым я не очень знаком, если только оно не связано с адреналином, но это другое.

Я наклоняюсь ближе, несмотря на то, что мой разум кричит, чтобы я отвернулся и ушел. Она не двигается, и я еще немного сокращаю расстояние. И еще. И еще чуть-чуть. Пока тепло ее губ не касается моих.

Между нами вспыхивает жар, пока я наслаждаюсь ее энергию.

Это все.

Это слишком.

Это опьяняет.

Ошеломленный, я отстраняюсь, делая огромный шаг назад. Пока моя спина почти не касается стены позади меня, и я моргаю, глядя на нее.

Я киваю, и она тоже.

Я не знаю, что, черт возьми, происходит, но, похоже, я напрочь забыл, как функционировать.

Прочищая горло, я делаю шаг в сторону лестницы.

— Увидимся, — выпаливаю я, мгновенно сожалея об этом, когда легкая улыбка трогает уголки ее губ.

— Увидимся.

АДРИАННА

В

моей груди зарождается паника, ужас пробирает до костей, когда волк заставляет Нору кричать в агонии. Моя магия вырывается на поверхность, отчаянно желая спасти сестру. Она рвется из каждой клеточки моего тела, и мой собственный крик смешивается с криком Норы. Мое зрение затуманивается, яркий свет поглощает каждый дюйм пространства вокруг меня, а затем все вокруг становится черным.

Я резко просыпаюсь, сердце бешено колотится, и я вытираю холодный пот со лба. Это никак не облегчает боль, давящую на мои конечности.

С тяжелым вздохом я спускаю ноги с кровати, и мое дыхание медленно выравнивается.

Кажется, печально известный кошмар, который любит преследовать меня, решил напомнить о себе. Еще раз. Прошло какое-то время, и, полагаю, мне следовало бы догадаться, что в конце концов он даст о себе знать. Тупая боль в спине — яркое напоминание о еще одном ужасе моей жизни, который я хотел бы считать не более чем кошмаром, но он определенно реален.

Вчерашний день был сплошным бардаком, и это еще мягко сказано, потому что я действительно не могу подобрать нужных слов, чтобы описать все это, но сейчас мне нужно с этим смириться. В тот момент, когда Рейден ушел, я отключилась. Наверное, поэтому мой желудок практически выворачивается наизнанку.

Мне нужно поесть.

Взглянув на часы, я приподнимаю бровь, и через две секунды звонит мой утренний будильник. Я никогда не могу решить, чувствовать ли триумф от того, что победила эту чертову штуку, или сокрушаться, что я только что лишила себя нескольких лишних минут сна.

В любом случае, мой день начался, и мне нужно набраться сил, чтобы встретить все, что он мне уготовил.

Вчера, как раз перед тем, как Рейден принес меня домой, я с ужасом осознала, что моей магии разума просто — нет. Это моя самая слабая способность, и, наверное, поэтому она сильнее всего у Норы. В обычный день я могла бы оценить ее на пять баллов из десяти, но вчера был полный ноль.

Ничего.

Вытянув руку перед собой, я концентрируюсь на своем внутреннем центре, вызывая частицы тепла в комнате. На ладони мерцают язычки пламени, а затем вспыхивает небольшой огненный шар. По крайней мере, он еще есть. Но опять же, то, что можно было бы оценить на восемь баллов из десяти, сейчас с трудом тянет на пять.

Не знаю, что тому виной — отсутствие еды в желудке или «Поцелуй Аметиста», но мне кажется, что я истощена еще больше. Может быть, если я отправлюсь пораньше, то смогу соединиться с водой в фонтане по дороге в академию. Тогда я смогу оценить свою магию воды и понять, что к чему.

Если Рейден сегодня что-то спросит, я должна буду отделаться от него. Ему не нужно знать больше, чем он уже знает. Часть меня ожидает, что он отнесется ко мне с обычной холодностью. Вчера он начал вести себя странно, без особой причины стал резким. И все же он привел меня сюда и поцеловал.

Поцеловал, блядь.

И я не остановила его.

Я не уверена, какая часть смущает меня больше.

Качая головой, я отодвигаю все это на задворки своего сознания. Мне нужно одеться и поесть, тогда я, возможно, смогу начать ясно мыслить.

Я предпочитаю беречь свою энергию, а это значит, что сегодня утром никакой магии воздуха, которая помогла бы мне собраться. Застегивая плащ на шее, я направляюсь к двери, когда по комнате разносится предательский звук вибрации моего мобильного телефона.

Уставившись на вызывающий раздражение ящик, в котором он находится, я обдумываю варианты. Я явно слишком долго думаю, потому что через несколько мгновений звук прекращается. Медленно приближаясь к двери, я останавливаюсь секундой позже, когда он снова начинает звенеть.

Черт.

Меня охватывает паника, и я бросаюсь за ним, а стеснение в груди становится только сильнее, когда на экране появляется имя Норы.

— Все в порядке? — Быстро спрашиваю я, не утруждая себя любезностями приветствия.

— Ты спрашиваешь об этом меня?

Я хмурюсь, услышав замешательство в ее голосе. — Нора?

— Видеозвонок. Сейчас, — ворчит она, и я соглашаюсь без вопросов, потому что беспокойство все еще берет надо мной верх. В поле зрения появляется ее лицо, и когда я не вижу никакой неминуемой опасности, облегчение успокаивает меня, совсем немного.

Однако пристальный взгляд на ее лице пока не дает мне полной ясности. — Адди, это во всех новостях.

— Нора, у меня только что был самый хреновый сон в моей жизни, и я умираю с голоду, так что тебе придется выразиться немного конкретнее. Но сначала, не могла бы ты просто подтвердить, что тебе ничего не угрожает, чтобы мое сердце могло успокоиться?

Она закатывает глаза, как будто я драматизирую. Она еще не видела никакой драмы. Пока нет.

— Мне ничего не угрожает. По крайней мере, сейчас, — заявляет она, не делая ничего, чтобы успокоить мое сердце.

— Что это значит?

— Это значит, что ты должна позволить мне объяснить, зачем я звоню, прежде чем продолжишь перебивать, — нахмурив брови, говорит она.

Теперь моя очередь закатывать глаза. — Извини, что такого важного?

Она нервно поджимает губы, делая глубокий вдох, от которого ее грудь тяжело вздымается. — Все знают, кто ты. — Она готовится к взрыву, как будто эти слова вызовут реакцию, которая передастся по мобильному телефону.

— О.

— Это транслировалось на все королевство, — добавляет она, все еще ожидая, что я взорвусь, но после вчерашнего то, что все теперь знают, не является настоящим шоком.

— Насколько все плохо?

Ее брови приподнимаются, как будто она оценивает мою реакцию. — Я не знаю, папа заставил меня выключить, — признается она, отводя взгляд от экрана, чтобы, по-видимому, свирепо посмотреть на мужчину, о котором идет речь.

— Потому что СМИ — это куча дерьма, и я хотел услышать все от своей дочери.

Вот и он.

То, что я слышу их обоих, наполняет мое тело дозой любви, в которой я и не подозревала, что нуждаюсь. Это яркое напоминание о том, ради чего я все это делаю. Это заставляет меня выпрямиться, сосредоточиться и хотеть преодолеть все. Особенно этот чертов аметист.

— Привет, пап, — выдыхаю я, и мгновение спустя его лицо появляется рядом с лицом Норы.

— Привет, Адди. Что происходит? — Он поправляет очки на переносице. Это его фирменный утонченный образ, к которому он всегда стремится. Стекла в оправе, конечно, без диоптрий, но это часть его образа, так что мы не против. Морщинки в уголках его глаз становятся заметнее, когда его лицо расплывается в улыбке.

— Что сказали в СМИ? — Спрашиваю я, улыбаясь, несмотря на беспокойство, исходящее от них обоих.

— Это не имеет значения. Я хочу знать, что с тобой происходит, как все это произошло.

Потому что неприятности преследуют меня на каждом шагу. Потому что здесь нет ничего общего с ранчо. Потому что я имею дело с большим, чем считала возможным.

Как мне узнать, сколько ему рассказать, не зная, сколько уже общеизвестно?

— Со мной все в порядке, папа, — говорю я, перемещая их лица в угол своего экрана, чтобы получить доступ к интернет-приложению.

— Не пытайся провернуть это со мной. Я почувствовал это в твоем голосе, когда мы разговаривали в последний раз, — парирует он, одаряя меня своим привычным пытливым взглядом. Тем самым взглядом, перед которым я всегда сдаюсь.

Быстро пробегая глазами новости, я удивляюсь, что не опубликовано мое настоящее фото, но информацию, которую я ищу, выделена жирным шрифтом.

Королева Рейган.

Черт.

С таким же успехом я могу рассказать ему все. В любом случае, я не люблю хранить от них секреты, но факты прошлой пятницы тоже дали мне понять многое.

— До прошлой пятницы все было хорошо, — признаю я, и это похоже на правду. — Да, я имела дело с дерьмом от других студентов в кампусе, но в пятницу все переросло на другой уровень.

— Что случилось в прошлую пятницу? — спрашивает он, оставаясь спокойным со мной.

Сделав глубокий вдох, я снова нажимаю на их изображение, чтобы они снова заполнили экран. — Я ходила на территорию Кеннеров.

Отчаяние на лице моего отца подтверждает все. Вена у него на виске пульсирует точно так же, как у меня. Именно от него я это и унаследовала.

— Какого черта… зачем тебе туда ходить?

— Потому что у меня есть… друг — волк, и он пригласил меня на вечеринку под луной. Я не знала, что окажусь на территории людей, которые напали на нас, — добавляю я, поджимая губы, когда Нора ахает. Она прикрывает рот рукой, и мне тут же хочется быть рядом и обнять ее, но вместо этого я сосредотачиваюсь на разговоре, чтобы чем-то занять свои мысли. — Ты должен был сказать мне, кто это был, папа.

Тишина окутывает нас, когда он обнимает Нору, чтобы успокоить ее. Сокрушенный вздох срывается с его губ, когда он поправляет очки и слабо улыбается мне. — Похоже, должен был. Прости меня за это, это была неудачная попытка защитить тебя.

Почему этот человек всегда признает свои ошибки и извиняется за них без какой-либо защиты? Я бы не стала. Скрестив руки, я бы объясняла свои рассуждения до тех пор, пока он не услышит здравый смысл, но не он.

— Что произошло на их территории? — спрашивает он, поддерживая разговор в нужном русле.

— Кеннер понял, кто я, из-за моих ушей, — бормочу я, шрамы горят при воспоминании о том, как это произошло, и напоминании о том, что Кеннер объявил это делом своих рук.

— Ублюдок, — рычит Нора, поджимая губы, и я усмехаюсь, несмотря на обстоятельства.

— Нора, — упрекает ее отец, и она одаривает его невинным взглядом, который выручает ее из беды в девяноста девяти процентах случаев.

— Что? Он такой, — настаивает она, и я не могу не кивнуть в знак согласия.

— Так и есть. Он хвастался этим перед тем, как привести особого гостя. — Моя грудь сжимается при напоминании, и это усугубляется осознанием того, что я должна сказать это вслух и подтвердить существование человека, упомянутого в новостях.

Мой отец, должно быть, чувствует, как во мне нарастает дискомфорт. — Все в порядке, Адди. Просто скажи это. Это всего лишь слова.

Это немного ослабляет мое беспокойство, но удваивает раздражение, когда ее имя срывается с моего языка. — Королева Рейган подтвердила, кто я такая, перед стаей Кеннера.

— Мама. — Глаза Норы мгновенно наполняются непролитыми слезами, а пальцы дрожат.

В этом я не смогу ее утешить, даже если бы была там. — Нет, королева Рейган, — повторяю я, заставляя ее свирепо посмотреть на меня.

— Это одно и тоже.

— Только не в моих глазах.

Взгляд моего отца опускается в пол. Мы всегда по-разному относились к его жене. Я думаю, это потому, что я была старше, более осведомленной, не совсем в курсе событий, но Нора совсем не помнит ее. У нее просто есть причудливое представление о том, какой должна быть жизнь принцессы.

— Что было дальше? — наконец спрашивает он, переводя взгляд с Норы на меня.

— Другой мой друг вытащил меня оттуда. Выходные прошли прекрасно, и вчерашний день тоже начался неплохо, пока Боззелли не сделала заявление в академии.

Ярость немедленно вспыхивает в глазах моего отца, когда он пытается просканировать меня на предмет причинения вреда. — Если кто-нибудь…

Я отмахиваюсь от него. — Я могу справиться со всем этим. Мы знали, что люди придут за мной, это то, ради чего мы тренировались. Я просто не думаю, что мы ожидали, что для подавления моей силы будут использовать специальное устройство из драгоценного камня.

— Специальное устройство из драгоценного камня? — Повторяет Нора, и в ее глазах вспыхивает беспокойство, несмотря на наш спор всего несколько секунд назад.

— Только не «Поцелуй Аметиста», — бормочет мой отец, недоверчиво качая головой.

— Это, наверное, еще одна вещь, о которой ты должен был мне рассказать, папа, — заявляю я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее, поскольку я подтверждаю, что «Поцелуй Аметиста» действительно врезан в мою плоть.

— Еще один провал с моей стороны, но в свою защиту могу сказать, что я их искоренил. Я не думал, что есть смысл их обсуждать, но я могу помочь тебе, Адди.

— Каким образом?

— Дай мне несколько дней, — выдыхает он, и я киваю. — Что ты собираешься теперь делать? — спрашивает он, заставляя меня сосредоточиться на ситуации.

— Что говорят в СМИ? — Спрашиваю я, и он пожимает плечами, пока Нора отвечает.

— Всего понемногу. Вокруг тебя легкий ажиотаж, но некоторые…

— Некоторые — что? — Я подталкиваю ее, когда она не заканчивает предложение. Она смотрит на моего отца в поисках совета, который поворачивается ко мне с мягкой улыбкой.

— Они не так впечатлены.

— Это нормально. Мы знали, что так и будет.

— Да. — От Норы исходит беспокойство, как будто она не уверена, что все так хорошо, как я говорю. Может быть, это и не так, но признание в этом самой себе только сделает это более реальным, а я больше склоняюсь к проявлению силы, чем слабости.

Она сцепляет руки на коленях и хмурит брови.

— Что вы мне не договариваете? — Спрашиваю я, мой адреналин поднимается на ступеньку выше, когда я ищу ответ их взгляды.

— Сейчас они на охоте, — признается она, но в этом нет никакого смысла.

— На кого? — Я настаиваю, и она закатывает глаза, но отказывается встречаться со мной взглядом.

— Скорее, за кем.

— За кем?

Ее глаза встречаются с моими, и я с абсолютной уверенностью знаю, что мне не понравится то, что слетит с ее губ дальше.

— Они охотятся за нами с папой.

КРИЛЛ

— Ч

то за хрень с тобой происходит? — ворчит Кассиан, глядя на почти обезумевшего Рейдена, который расхаживает взад-вперед перед своим кофейным столиком. Я согласен с вопросом, может быть, не стал бы так резко формулировать, но что-то определенно не так.

Он совершенно неопрятен, волосы торчат в разные стороны, как будто он тысячу раз провел по ним пальцами, а его помятые пижамные штаны висят на талии. Обычно он самый аккуратный, выглаженный и собранный человек, которого вы когда-либо встречали, но тот, кто стоит передо мной, далек от всего этого.

Это что, темные круги под его глазами?

— Я послал вам всем сообщение, чтобы вы пришли сюда, потому что мне нужна ваша помощь, а не ваше ворчание и рычание, — парирует он, уперев руки в бедра и свирепо глядя на нас троих.

Да, сейчас я в полной растерянности из-за него.

— Где ты был вчера? — Спрашивает Броуди, плюхаясь на диван справа от меня.

— Занимался охраной, — парирует Рейден, заставляя меня нахмуриться.

— Что это значит? — Спрашиваю я, снова заслужив смертоносный взгляд, когда он поджимает губы и сжимает челюсть.

— Разве никого из вас там не было, когда Боззелли забрала Адрианну из столовой? — Презрение танцует на его лице, пока я хмурюсь все сильнее.

— Куда ты пошел после этого? — Спрашивает Броуди, вспоминая тот факт, что вампир перед нами исчез и больше не возвращался.

— Проведать ее.

— Зачем? — хмыкает Кассиан, скрещивая руки на груди.

— Ты вообще встречался с Боззелли? — парирует Рейден, как будто это должно все объяснить.

— Она чертовски сурова, но какое это имеет отношение к делу? — Спрашивает Броуди, сплетая пальцы на затылке и устраиваясь поудобнее.

Рейден оглядывает нас троих, как будто у нас выросла вторая голова или что-то в этом роде. — Вы не думали, что с Адрианной может что-то случиться, когда ее вызвали. Ну, знаете, после того, как новость о ее наследии разнеслась по академии, как скандал.

— Я думаю, что это и есть скандал, — огрызается Кассиан, и Рейден оказывается перед ним за долю секунды.

— Ты — ебучий скандал.

Все складывается не лучшим образом. Прежде чем я успеваю попытаться утихомирить их обоих, Броди опережает меня.

— С ней что-то случилось?

Рейден поворачивается к нему лицом, совершенно забыв о Кассиане позади себя. — С ней что-то случилось? Конечно, блядь, случилось! — огрызается он, заставляя мою спину напрячься, когда Броуди быстро встает с дивана. Его спокойное поведение быстро сменяется озабоченным.

— Что?

— Спасибо, Броуди. Это тот уровень озабоченности, который вы должны были проявить, — замечает Рейден, свирепо глядя на нас с Кассианом.

— Ближе к делу, — ворчит Кассиан, подойдя ко мне и ожидая подробностей. Он пытается сделать вид, что ему все равно, но я чувствую его беспокойство. Пусть и совсем немного. — И можешь сделать это быстро? Я умираю с голоду. Я здесь только потому, что Крилл сказал, что твое отсутствие вчера вызывает беспокойство.

— Как и его состояние и сообщение, которое он отправил, — добавляю я. В данных обстоятельствах я бы беспокоился о ком угодно.

Его сообщение было примерно таким же загадочным, как и он сейчас. Это утомительно.

— Вы слышали о «Поцелуе Аметиста»? — спрашивает он, и мы с Кассианом качаем головами. — Необразованные ублюдки, — ворчит он, и я поднимаю руки в знак капитуляции. Мне не нужно, чтобы он начинал все сначала из-за недостатка знаний. Это только разозлит Кассиана, а я не смогу справиться с ними в таком состоянии.

— Я знаю, — вмешивается Броуди, привлекая внимание Рейдена к себе. — Это фиолетовый камень, сияющий так, словно это самая красивая чертова вещь в мире, но он обладает способностью ослаблять магию. Я думал, их искоренили много лет назад?

— Так и было. Угадай, кому один из них воткнули в спину?

Мой позвоночник напрягается, когда я наблюдаю за ужасом, отразившимся на лице Броуди.

— Нет, — бормочет он, ахая, и Рейден кивает с усмешкой на губах.

— Да.

— Это устройство для пыток, — настаивает Броуди, запуская пальцы в волосы, и Рейден нетерпеливо кивает.

— Именно это я и сказал.

— А мы не можем просто вытащить его? — выпаливаю я, и Броуди медленно качает головой.

— Все не так просто. Не без применения очень сильной магии и, как я могу представить, огромной боли. Определенно будет больнее, чем от ощущения, как его вставляли, — объясняет он, заставляя мою грудь сжаться, а спину заболеть от напряжения.

— Что же нам тогда делать? — Спрашиваю я, чувствуя необходимость найти решение этой ситуации. Не могу поверить, что я не предполагал, что Боззелли сделает что-то подобное.

— Мы решаем, — объявляет вампир, хлопая руками по бедрам и глядя на каждого из нас.

— Что именно? — Спрашиваю я, хотя втайне понимаю, что не хочу знать, к чему он клонит.

— Заявлять на нее права или нет. — Он произносит это с такой решительностью, что я застываю на месте.

— О чем, черт возьми, ты говоришь? — ворчит Кассиан, и жилы на его шее натягиваются с каждым вдохом.

— Я не спал, — заявляет Рейден, начиная загибать пальцы, перечисляя свои доводы.

— Так, — огрызается Кассиан, и я заинтригованно пытаюсь понять, как этот парень добрался от А до Я, каким-то образом миновав все остальные буквы в алфавите.

— Я не перестал беспокоиться.

— Так.

— Я поцеловал ее.

— Ты поцеловал Адди? — уточняет Броуди, и Рейден кивает.

— Адрианну? Да.

— Так, — выдавливает Кассиан, прежде чем Броуди успевает вмешаться. В его глазах мелькает азарт, который говорит о том, что на данном этапе он с радостью согласится со всем, что предложит Рейден.

— Мне не нравится ни одно из этих чувств, — продолжает Рейден, размахивая руками, и Кассиан усмехается.

— Это ты мне говоришь. — Я сжимаю губы, чтобы сдержать улыбку, но она быстро исчезает из-за беспокойства Рейдена.

— Но еще больше мне не по себе, когда ее нет в поле моего зрения. Такое ощущение, что по коже бегают мурашки.

Вот черт.

— Я не собираюсь заявлять на нее права, — заявляет Кассиан, делая шаг назад.

— Я думал, ты уже сделал это? — вмешиваюсь я, приподнимая бровь, и он показывает мне средний палец.

— Технически, она заявила на меня права, — поправляет он, и его глаза продолжают темнеть.

— Не по своей воле, — вмешивается Броуди, заслужив сердитый взгляд ворчливого волка.

— Мы сейчас не уточняем детали.

— Похоже, сейчас самое время для деталей, — добавляю я, развлекаясь тем, как они ведут себя в такой момент.

— Она тебе вообще нравится? — рычит Кассиан, обращая свой гнев в мою сторону.

— А это какое отношение имеет к делу? — огрызаюсь я, тут же жалея, что вообще открыл рот. Сейчас мне меньше всего хочется быть в центре внимания.

— Это имеет самое прямое отношение к делу.

— Уверен, что нет. К тому же, вы, ребята, слишком забавны, чтобы я мог упустить такое зрелище. Продолжайте, пожалуйста, — повторяю я, чувствуя легкое покалывание в пальцах от их пристальных взглядов. Нет уж, спасибо.

— Я голосую за то, чтобы мы заявили на нее права, — объявляет Броуди, поднимая руку в воздух и подпрыгивая на носочках.

— Спасибо! — восклицает Рейден, обхватывая друга за плечи, поскольку они находят какое-то утешение в том, что соглашаются друг с другом.

— А я — нет, — рявкает Кассиан, и в этом нет ничего удивительного.

— Все зависит от Крилла, — заявляет Рейден, заставляя все взгляды снова устремиться на меня.

Черт.

— Значит, твое мнение имеет значение в данной ситуации. Ты только посмотри на это? — Кассиан указывает, приподняв бровь.

— Не будь самодовольным. Это неприлично, — ворчу я, скрещивая руки на груди.

— Неприлично? Отвали. Проголосуй, чтобы мы могли пойти и поесть.

— Я не буду голосовать. — Я стою на своем в этом дерьме прямо сейчас. Другого варианта нет.

— Вот как это работает. Мы голосуем. За все. Сейчас ничего не изменилось.

— Спасибо, что напомнил мне, — бормочу я, сжимая шею сзади, чтобы попытаться ослабить растущее напряжение, но это никак не помогает мне успокоиться.

Мне нужно убраться отсюда. Из-за всех их мнений и мыслей, заполнивших комнату, я не могу дышать.

Поворачиваясь, я не успеваю сделать и шага, как чья-то рука ложится на мою руку, останавливая меня на месте. Это Кассиан. Я знаю это, не глядя. Он единственный, кто осмелился бы прикоснуться ко мне без предупреждения, раздражая животное внутри меня.

— Куда ты идешь? — спрашивает он, и я высвобождаюсь из его хватки, чтобы взглянуть на них всех троих.

— Подальше от драмы, в которой вы, ребята, купаетесь. Я уже принял душ этим утром. Мне не хочется снова намокнуть.

— В этом нет никакого смысла, — говорит Броуди, растерянно потирая подбородок.

— Как и во всем этом дерьме, — парирую я, и он закатывает глаза.

— Ты должен проголосовать, Крилл, — заявляет он, сохраняя свой мягкий и спокойный тон, но это не меняет моего мнения.

— Нет, не должен.

— Я не собираюсь ждать твоего решения. Мне нужно пойти и проверить, что с ней все в порядке, — внезапно заявляет Рейден, разочарованно качая головой и топая в сторону своей спальни.

— С ней все в порядке.

Он останавливается, медленно поворачиваясь на месте лицом ко мне со странным выражением в глазах. — Откуда ты это знаешь?

Ах, черт.

Нет смысла это отрицать — не тогда, когда они могут видеть меня насквозь. — Я пролетал мимо ее окна по пути сюда.

— Здание фейри находится в совершенно противоположном направлении от здания вампиров.

Я пожимаю плечами. — Мне нужно было расправить крылья.

— Значит, тебе не все равно. Голосуй «за», — бормочет Рейден, и его глаза расширяются от надежды.

Я делаю шаг назад. — Думаю, ты забываешь, кто и что я.

Все трое хмуро смотрят на меня. — Поконкретнее, — со вздохом говорит Кассиан, его раздражение по поводу сложившейся ситуации очевидно. Но он как будто хочет, чтобы я проголосовала «за», даже если это сыграет против него.

У меня от них чертовски болит голова.

— Теперь ты хочешь конкретики, — бормочу я, раздраженно качая головой.

— Не будь мудаком.

— Тогда не заставляй меня привязывать себя к кому-либо. Я оборотень. Это не то, что мы делаем, — рычу я, и мои эмоции вырываются на поверхность прежде, чем я успеваю обуздать их.

— Значит, ты не хочешь заявить на нее права, — вмешивается Броуди, и на его лице читается замешательство.

Нас таких двое, мой друг. Нас таких двое.

— Я никогда этого не говорил.

— Тогда что ты хочешь сказать? — Рейден подталкивает меня, и я больше не могу сдерживать волнение.

— Я сейчас ничего не говорю. — Я снова поворачиваюсь к двери, и, к счастью, на этот раз никто не пытается меня остановить.

Облегчение разливается по моим венам, когда дверь открывается, и я переступаю порог.

— Уход ничему не поможет, — заявляет Кассиан, но я не утруждаю себя тем, чтобы повернуться к ним, чтобы увидеть, насколько они злы.

— Мне он очень поможет.

АДРИАННА

— Э

й, ты в порядке? Я видела, как ты ушла сегодня утром, и немного волновалась. — Я прекращаю жевать, чтобы взглянуть на Флору, в глазах которой пляшет то же беспокойство, о котором она говорит. — Я не нарочно сую нос в чужие дела. Я просто увидела тебя через окно своей спальни, — добавляет она, и Арло рядом с ней закатывает глаза.

Продолжая есть, я прочищаю горло. — Я в порядке. Я просто умирала с голоду.

Она садится напротив меня, и Арло тоже занимает свое обычное место. Странно сидеть за этим столом, когда здесь нет мудаков, которые продолжают управлять моей жизнью. Я подумывала сесть в другом месте, но, опять же, в общей схеме вещей место, где я ем, не стоит на первом месте в списке моих приоритетов. Драмы у меня и так хватает, добавлять еще и это я не собираюсь.

Хотя я уверена, что они появятся достаточно скоро. Столовая начинает заполняться людьми.

— Я не видела тебя за ужином вчера, — говорит Флора, разрезая свои блинчики. Я киваю.

— Да, я его проспала.

— Проспала? — переспрашивает Арло, недоверчиво нахмурив брови и вглядываясь в меня.

— Я просто устала, — отвечаю я, пожимая плечами, что, кажется, только усиливает их взгляды.

— Это как-то связано с Боззелли?

Я замираю, и вилка зависает на полпути ко рту, когда я смотрю ей прямо в глаза.

— С чего ты это взяла? — Слова доносятся не громче шепота. Я чувствую, что не могу дышать.

Она пожимает плечами, но я чувствую беспокойство в ее напряженных плечах. — Она вызвала тебя, и с тех пор я вижу тебя впервые.

Я обдумываю этот факт, вспоминая момент, когда ворвалась декан и приказала мне пройти в ее кабинет. На этот раз профессора Фэйрборна не было. Буфера не было. Но более того, я понимаю, что вчера мне так и не удалось пообедать, так что с тех пор, как я ела в последний раз, прошли практически сутки. Неудивительно, что сегодня утром мой желудок кажется бездонной ямой. Я не могу перестать есть. Я никому из них не скажу, что это моя вторая тарелка с едой.

— Ты не обязана отвечать, я просто…

Я отмахиваюсь от нее, прерывая ненужные оправдания. — О, это определенно как-то связано с ней. Я просто не могу перестать запихивать еду в рот, — признаюсь я, начиная снова работать вилкой.

— Девушка, которая близка моего сердцу, — напевает Арло, прижимая руку к груди, заставляя меня улыбнуться.

— Девушка, которая не близка твоему сердцу.

Как в замедленной съемке, мы трое поворачиваемся и видим, что Рейден смотрит на Арло сверху вниз, как будто собирается подправить ему лицо. Сегодня нам определенно не нужны какие-либо дополнительные проблемы, так что ему лучше быстро успокоиться.

Броуди хлопает раздраженного вампира по плечу, прежде чем занять свое место за столом напротив меня. Остальные садятся молча, и секундой позже Рейден оказывается слева от меня, Крилл справа, а Кассиан все еще игнорирует меня.

Превосходно.

Я хмурюсь из-за отсутствия у них подносов с едой, но не проходит и десяти секунд, как перед ними ставят тарелки, доверху набитые едой. Я закатываю глаза, глядя на официантов, которые уходят так же быстро, как и пришли.

Конечно, им подают еду.

— Ты взволнована подготовкой к балу, Кинжал? — С усмешкой спрашивает Броуди, прежде чем откусить кусочек от своего завтрака.

Я качаю головой. — Нет. — В «Т» прозвучало гораздо больше дерзости, чем я намеревалась.

— Почему? — Его глаза сужаются, когда он смотрит на меня, но я переключаю свое внимание на Рейдена. Как будто он точно знает, о чем я мысленно спрашиваю, и без моих слов, потому что мгновение спустя он кивает.

— Тот факт, что ты знаешь, с чем я имею дело, должен быть достаточным ответом, — отвечаю я, заслужив растерянный взгляд Флоры.

— Ты права, это так, но подготовка к балу — это не физические упражнения. Это все медленные танцы. — Он многозначительно шевелит бровями, и я снова закатываю глаза. — Прекрасно. Она все это время была такой ворчливой? — спрашивает он, глядя на Флору рядом с ним, которая улыбается.

— Она голодна. Когда девушка голодна, она очень быстро становится злой.

— Ты злая из-за голода?

— Я не злая, — ворчу я, запихивая в рот еще еды, пока Флора хихикает.

— Ты определенно злая, — вмешивается Крилл, и я бросаю в его сторону убийственный взгляд.

— Тебя никто не спрашивал.

Он поднимает руки в знак капитуляции, прежде чем снова обратить внимание на свою тарелку. Он не смотрит ни на кого из парней, только на свою тарелку или на меня, пока докапывается до меня. В чем дело? Если подумать, Кассиан тоже выглядит так, будто готов использовать вилку не по назначению. А Рейден… черт, я уверена, что если бы он придвинулся ко мне еще ближе, он бы оказался у меня на коленях.

Между ними определенно есть странная атмосфера, но это, вероятно, в моих интересах. Надеюсь, они смогут использовать ее, чтобы игнорировать меня — ну, все, кроме Броуди, который ухмыляется мне через стол.

Я все еще чувствую, как Флора и Арло смотрят на меня в замешательстве, поскольку они понятия не имеют, что я имела в виду, отвечая Броуди. Я делаю мысленную пометку объяснить им это позже. А пока мне нужна вся еда, которую я могу достать.

Вес драгоценного камня сегодня не кажется таким навязчивым, как вчера, но его присутствие все еще ощущается. Пытаясь отодвинуть это на задний план, я доедаю свою еду и запиваю ее водой, готовая продолжить день.

Когда я отодвигаю стул и встаю, что-то врезается мне в спину, отбрасывая меня вперед. Я упираюсь руками в стол, чтобы не упасть, морщась от боли, исходящей из того места, где глубоко под моей кожей спрятан аметист.

Повернувшись, чтобы посмотреть, что, черт возьми, происходит, я успеваю заметить, как кулаки бьют по столу рядом со мной, прежде чем я успеваю понять кому они принадлежат.

— Я вызываю тебя на дуэль.

Да. Еб. Вашу. Мать.

Вздохнув, я наконец встречаюсь с ней взглядом, но осознаю что не имею ни малейшего представления о том, кто она. Ее каштановые волосы завязаны в низкий хвост, а ростом она выше меня примерно на три дюйма. Очевидно, что она волчица: вызов на дуэль говорит об этом, а зеленый плащ, который она расстегивает и бросает на пол, только подтверждает это.

— Кто, блядь, эта сука? — выпаливаю я, не в том гребаном настроении, чтобы разбираться со всем этим.

— Я твой худший гребаный кошмар, — рычит она, заставляя меня рассмеяться, когда я поворачиваюсь к ней лицом, но в ту же секунду, как я это делаю, она делает шаг назад, обходя стол так, чтобы оказаться в конце, ближайшем к Кассиану.

— Разве ты не видела, в какой компании я? Хуже этого уже быть не может, — заявляю я, махнув рукой в сторону Броуди, Крилла, Рейдена и Кассиана.

Броуди потрясенно фыркает, совершенно оскорбленный, в то время как я замечаю, как уголок рта Крилла приподнимается в усмешке. Кассиан, однако, свирепо смотрит на сучку, в то время как Рейден одаривает его убийственным взглядом.

Я бросаю взгляд на Флору, которая широко раскрытыми глазами наблюдает за разворачивающейся перед ней драмой, в то время как я уверена, что Арло в любой момент достанет ведерко с попкорном. Интересно, была ли их жизнь такой же сумасшедшей дома.

Качая головой, я сосредотачиваюсь на препятствии, возникшем передо мной.

— Для меня это не шутка. Я хочу дуэли. И немедленно. Я заявляю об этом, — рычит волчица, сжимая кулаки, а ее дыхание становится все тяжелее.

Я улыбаюсь и расслабляю плечи.

— Конечно, заявляешь. Где мне лечь? Или можно сдаться, стоя? — спрашиваю я, более чем готовая потерять титул… а кто я вообще для Кассиана?

— Ты, блядь, не сдашься, — рычит Кассиан, прищурившись, и я ухмыляюсь.

— Давай без этого дерьма сейчас. Если ты не заметил, у меня и так достаточно проблем. — Я тычу в него пальцем, прежде чем переключить свое внимание на мою новую маленькую претендентку. — Ну, где ты хочешь это устроить?

— Прямо здесь и сейчас, — ее лицо озаряет злая усмешка, пока она оценивает меня с ног до головы, явно продумывая, как лучше меня уничтожить.

Вздохнув, я киваю в знак согласия, готовая покончить с этим. Она делает несколько шагов назад, проходя мимо Кассиана туда, где чуть больше места, и я следую за ней. Но когда я оказываюсь в дюйме от Кассиана, он хватает меня за запястье и притягивает к себе.

— Ты не откажешься от этого вызова.

— Наблюдай, — огрызаюсь я, не сводя глаз с девушки передо мной, когда начинает собираться толпа, и шепотки перерастают в полномасштабные разговоры обо мне. Опять. Зато в следующий раз, когда объявят дуэль, мне не придется участвовать. Может, в следующий раз я смогу побыть зрителем.

Его хватка на моем запястье становится сильнее.

— А если я дам тебе то, что ты хочешь, взамен?

— И что у тебя может быть такого, чего я хочу?

Он шепчет мне на ухо, и я замираю. Сердце в груди колотится как безумное.

Блядь. Блядь. Блядь. Блядь. Блядь.

Я резко выдергиваю руку, и, к счастью, он отпускает меня. Я медленно шагаю к сопернице, прокручивая его слова в голове. Они захватывают меня, мешая сосредоточиться, пока я пытаюсь понять, что делать дальше.

Проклятье.

Зачем он это делает? У меня был четкий план, как уйти из его жизни. Почему он не хочет, чтобы я это сделала? Я не понимаю. Но у меня нет времени разбираться, потому что еще одна волчица вскакивает на стол рядом со мной.

— Да начнется дуэль! — кричит она, и по столовой разносятся одобрительные возгласы.

Соперница бросается на меня, не теряя ни секунды. Я не могу решить, что делать, пока она не оказывается слишком близко, и я не обнаруживаю, что сбита с ног и лечу на пол. Спина с глухим ударом встречается с полом, боль отдается по позвоночнику, словно огонь, обжигая меня и усиливая боль от аметиста, что только усугубляет хаос в моей магии.

Она скалится, обнажая зубы, и рычит, занося кулак. Но, прежде чем он успевает достичь своей цели — моего лица, — я наношу удар в ее шею, заставляя потерять равновесие.

— Сука, — шипит она, зажимая покрасневшее место рукой. Я не жду ее реакции и резко перекатываюсь, переворачивая нас. Согнув ноги в коленях и упершись плечами в пол, я легко меняю положение так, что теперь уже я нависаю над ней.

Да, она выше меня, но по силе она мне точно уступает.

Вокруг нас толпа освистывает меня, недовольная тем, что я показываю хоть какое-то преимущество. Ну что ж, это их проблема, потому что я собираюсь поставить эту стерву на место, нравится им это или нет.

— Я убью тебя, — рычит она, ударяя меня кулаком в висок, но мой вес на ней не смещается, и через секунду я отвожу руку назад и наношу удар по ее лицу.

Кровь мгновенно покрывает мои костяшки пальцев, струясь из ее носа, но это не останавливает меня от того, чтобы замахнуться снова. Готовая повторить, я хмурюсь, когда чья-то рука обхватывает мою талию, удерживая на месте и не давая ударить снова.

— Какого хрена? — ворчу я, оглядываясь через плечо, чтобы увидеть Рейдена.

— И что теперь? — спрашивает он, заставляя меня нахмуриться. Моя грудь быстро опускается и поднимается, пока я пытаюсь сдержать адреналин, бегущий по моим венам.

— Что ты имеешь в виду?

— Она не мертва и не может сдаться, но я чертовски уверен, что она в отключке.

Я поворачиваюсь, снова смотрю на девушку и вижу, что она полностью без сознания. Черт. Он прав.

— Это чушь собачья, — кричит кто-то из толпы, и несколько человек выражают свое согласие, а Кассиан медленно встает из-за стола и подходит к нам, небрежно засунув руки в карманы.

— Я объявляю победительницей Адрианну Рейган.

— Я бы предпочла, чтобы ты этого не делал, — ворчу я себе под нос, пока Рейден оттаскивает меня от бессознательной девушки.

Мое тело напрягается, от того, что он возможно собирается промчаться по коридорам, но, к моему удивлению, он сохраняет медленный темп, пока я не оказываюсь у входа, где он ставит меня на ноги.

— Что он сказал такого, что заставило тебя изменить свое решение? — спрашивает он, приподнимая мой подбородок, чтобы я встретилась с ним взглядом, но я качаю головой.

— Это не имеет значения. — Я пытаюсь сделать шаг назад, но он следует прямо за мной.

— Имеет, Адрианна. Я хочу услышать это от тебя, — выдыхает он, проводя большим пальцем по моей нижней губе.

Я не могу думать, когда он так близко, не говоря уже о дыхании, но слова все равно слетают с моих губ.

— Он обещал поделиться информацией о моей матери.

АДРИАННА

И

нформация о моей матери? На кой ляд она мне нужна? Я не знаю. Очевидно, какая-то часть меня подсознательно цепляется за остатки ее образа в моем сознании, но я стараюсь не думать об этом. Не сейчас, когда я и так отвлечена. С тех пор как я оказалась здесь, все отцовские тренировки по концентрации внимания сошли на нет. Я с трудом удерживаю внимание, и все вокруг стало легко отвлекать. Я не справляюсь, и я знаю, что мой отец был бы бессилен наставить меня на путь истинный.

Может быть, все было бы по-другому, если бы он был здесь, но этому не бывать. Я знаю, что я сильная, жизнестойкая и решительная, но это не значит, что у меня нет своих слабостей, и, похоже, я их нашла.

Мужчины. Мальчики. Ублюдки.

Как я вообще могу быть лидером с таким мышлением? Я никогда не заслужу свою корону, сомневаясь в себе.

Вздыхая, я сжимаю переносицу и пытаюсь восстановить концентрацию внимания. Моя голова раскалывается от удара, нанесенного волчицей, и я вспоминаю слова Кассиана, сказанные в прошлый раз, когда я выиграла дуэль: «только волк, из-за которого ты сражаешься, может исцелить тебя». Да черта с два я буду просить у него помощи с этим. В последний раз, когда мы разговаривали, мы трахались, а потом он ушел. Можно ли вообще назвать это разговором? В любом случае, я предпочла бы справиться с болью, чем причинять себе дальнейшие мучения.

— Доброе утро. Если вы встанете в пару с партнером, которого я назначил вам на прошлой неделе, мы сразу же приступим к делу, — объявляет профессор, заходя в класс. Его черный плащ развевается за ним, он движется быстро, ни на кого не обращая внимания, и долю секунды спустя мой обзор загораживают знакомые светлые волосы и фиолетовый плащ — Броуди.

Мой партнер.

Отлично.

Могло быть и хуже, но с ним трудно, и мы толком не разговаривали с тех пор, как побеседовали в лесу. Все эти мужчины, со всеми этими незаконченными или высокопарными разговорами усугубляют мою головную боль и превращают ее прямо в мигрень.

— Я уже говорил, как горячо было наблюдать за тем, как ты уложила ту девушку? — заявляет он, покачиваясь на пятках и проводя языком по нижней губе.

— Вообще-то, нет.

— Ну, теперь говорю. Г. О. Р. Я. Ч. О. Горячо. Горячий, маленький Кинжал. Горячий. Горячий. Горячий.

Мои щеки пылают, когда я отмахиваюсь от него. — Теперь ты можешь остановиться.

— Я бы предпочел этого не делать, — отвечает он, подмигивая, и я качаю головой.

— Ну конечно.

— Кто-нибудь из вас танцевал раньше вальс?

Мои глаза расширяются, когда я вспоминаю, как в последний раз, когда мы были на этом занятии, Броуди упомянул, что немного знаком с этим танцем. Прежде чем я успеваю убедиться, что он держит свой чертов рот на замке, он машет профессору. — Я.

— Превосходно. Не могли бы вы, пожалуйста, показать всем, как мужчина должен вести девушку в этом танце, — приказывает он, пока я сверлю взглядом мага передо мной, который, кажется, этого совсем не замечает.

Я собираюсь убить его.

Он подходит ближе, так близко, что наши ботинки почти соприкасаются. Его рука ложится мне на поясницу, заставляя позвоночник напрячься, а нервные окончания наэлектризоваться. И не проходит и мгновения, как он переплетает свои пальцы с моими, а наши дыхания сливаются воедино.

Я определенно собираюсь убить его.

— Не хотели бы вы провести ее по комнате, чтобы все увидели? — спрашивает профессор.

— Нет, — выпаливаю я, в то же время как он восклицает: — Да! — в знак согласия.

— Все в порядке, Кинжал. Я держу тебя, — обещает он, прежде чем его ноги начинают двигаться.

Оказавшись с одной рукой на его груди, а другой захваченной его ладонью, я цепляюсь изо всех сил, пока он ведет, буквально вальсируя со мной по комнате без усилий. Я несколько раз спотыкаюсь о его ноги, но он не теряет концентрации, и когда мы возвращаемся на исходное место, он застает меня врасплох, хватая за талию и низко наклоняя.

Профессор хлопает в ладоши, когда я быстро возвращаюсь на обе ноги, и мои щеки разгораются еще больше, когда я похлопываю его по груди. Склонив голову, он делает шаг назад, но в его глазах, когда он смотрит на меня, несомненно, горит желание.

— Это так мило, когда ты волнуешься, — заявляет он, заставляя меня нахмуриться, когда я складываю руки на груди.

— Я не волнуюсь, — ворчу я, остро осознавая, что за нами все еще наблюдает аудитория.

— Конечно, нет. — Он снова подмигивает. Подмигивает, блядь.

— Это чудесно, Броуди. Что за представление, могу я попросить вас пройтись со мной по классу, чтобы мы могли помочь всем войти в курс дела? Адди, вам, однако, требуется еще немного практики. Пожалуйста, подумайте о просмотре видео онлайн, как я рекомендовал на прошлом уроке.

Раздается несколько смешков, когда я отвожу взгляд. Я не смотрела ни одного из них, и это, вероятно, не помогает, но в свою защиту могу сказать, что со времени нашего последнего занятия многое произошло.

— Я не хочу покидать тебя, — говорит Броуди, проводя пальцем по моей щеке, и я закатываю глаза, отталкивая его на шаг назад. Он точно знает, как залезть мне под кожу.

В ту секунду, когда он уходит, на меня падает другая тень.

Крилл.

— Где Флора? — Спрашиваю я, оглядываясь вокруг.

— Арло каким-то образом убедил меня поменяться партнершами.

— Арло убедил тебя? — Уточняю я, приподнимая брови, и он ухмыляется, закатывая на меня глаза.

— На самом деле я знаю отца Арло. У него деловые отношения с моим отцом, и он хороший парень. А еще он страстно влюблен в свою сводную сестру, так что я не могу не наблюдать, как они весело топчутся друг вокруг друга.

— Правда?

— Конечно, это то, что ты извлекла из этого, — бормочет он, и его ухмылка становится шире.

— Все, начинайте практиковаться. Мы с Броуди будем давать вам рекомендации во время вашего вальса, — объявляет профессор, и Крилл мгновенно тянется к моей талии и руке, как это сделал Броуди мгновение назад.

— Тебе не кажется…

— Заткнись и потанцуй со мной, принцесса.

Мои глаза прищуриваются, глядя на него. — Прекрати называть меня так, — ворчу я, когда мы медленно начинаем двигаться.

— Почему?

— Потому что это уже не я.

Его голова откидывается назад, когда он хмуро смотрит на меня сверху вниз. — Ты думаешь, я называю тебя принцессой, потому что ты была принцессой?

Я смотрю на него, на долю секунды теряя дар речи, прежде чем качаю головой. — Я не знаю. Теперь, когда ты говоришь это вслух, это звучит странно, — признаю я, и он хихикает.

— Это потому, что это чертовски странно.

— Извини, это мой…

— Отвали, Делия, — ворчит Крилл, поворачиваясь к девушке, стоящей рядом с нами, уперев руки в бедра. Сузив глаза, она устремляется к профессору, оставляя Крилла пожимать плечами и продолжать пытаться вести меня в этом проклятом танце.

— Ты вызываешь переполох, — констатирую я, глядя на наши ноги и пытаясь уследить за шагами.

— Я, или все же ты? — отвечает он, заставляя меня поднять взгляд.

— Судя по тому, как идут дела, это, безусловно, я, — уверенно заявляю я. Он усмехается.

— Это не смешно, — огрызаюсь я, сжимая губы, что только заставляет его лицо сиять еще ярче.

— А я и не говорил, что это смешно. — Никто не должен выглядеть так хорошо, когда смеется надо мной. Это должно быть незаконно.

— Эта нелепая ухмылка на твоем лице говорит об обратном, — бормочу я, а он снова пожимает плечами.

— Наверное, да.

Я качаю головой, пытаясь сосредоточиться на танце, но моя голова кружится от нашего взаимодействия. Так всегда. Он — загадка, и это одна из причин, почему я так легко отвлекаюсь.

— Ты — загадка, — выпаливаю я, поднимая голову к нему, и нам удается сделать еще пять шагов, прежде чем я спотыкаюсь.

— Кто бы говорил.

— Пожалуйста, это чушь, и ты это знаешь, — парирую я, заставляя его покачать головой.

— Возможно. Я оборотень: такие близкие отношения с людьми не в моей зоне комфорта, — признается он.

Заинтригованная, я склоняю голову набок, оценивая его. — И что ты при этом чувствуешь?

— Чертовски напрягает, — ворчит он, на секунду отводя взгляд в сторону.

— Выход из зоны комфорта это и подразумевает, — признаю я со смешком, и он закатывает глаза, прежде чем остановить свой взгляд на мне.

— Это не так уж плохо, когда это ты, а не какая-нибудь плаксивая соплячка, — объясняет он, кивая туда, где Делия все еще жалуется профессору.

— Не за что.

— Я не благодарил тебя, — быстро парирует он, и я мило улыбаюсь ему.

— А услышала обратное.

— Конечно, услышала. — На этот раз мы делаем семь шагов, прежде чем начать сначала. Мне понадобится целая вечность, чтобы освоить это. — Ты посещала какие-нибудь шикарные балы, когда была принцессой? — спрашивает он, шокируя меня.

Прочищая горло, я качаю головой. — Нет. Я была слишком маленькой для них.

— Но не слишком маленькой, чтобы ощутить гнев волков, когда наступил крах, — заявляет он, заставляя мое сердце учащенно биться, когда его взгляд на долю секунды перемещается на мои обрезанные уши.

— Забавно, как это работает, не правда ли? — выдыхаю я, а мое сердце бешено колотится.

— Есть ли что-то, что ты можешь сделать с аметистом? Броуди упомянул, что это маловероятно. — Я моргаю, почти теряя равновесие от смены темы разговора, пока мы пытаемся двигаться.

— Без понятия, — признаюсь я, ненавидя тот страх, который охватывает меня при мысли, что он может остаться навсегда

— Тебе больно? — Не могу понять, есть ли в его взгляде беспокойство.

— Вчера болело, как сука. Сегодня я чувствую, что он там, но боль уже не такая острая. — Это правда. Странно, как я продолжаю делиться с людьми информацией, которую они не обязаны знать. Думаю, иногда не вредно делиться некоторыми вещами. Это хотя бы облегчает боль в груди.

— С ума сойти, какая ты сильная.

Его слова заставляют меня замереть, снова останавливая танец, прежде чем я прочищаю горло и пытаюсь снова.

— Ты недостаточно меня знаешь, чтобы делать такие выводы.

Он пожимает плечами. — Я знаю достаточно.

— Неужели?

— Я оборотень, помнишь? Мы не сближаемся с людьми. Это значит, что мы можем быстро делать выводы и оценки. — Он говорит это так уверенно, что мне нечего возразить.

— Принято к сведению. — Стремясь увести разговор подальше от себя, я на мгновение задумываюсь о нем, и в голову приходит вопрос. — Ты здесь, чтобы стать наследником или для поддержки?

Его брови поднимаются.

— Вот это смена темы.

Я пожимаю плечами.

— Ну, ты спросил меня о шикарных балах, когда я была принцессой. Мне кажется, это вполне уместно, — отвечаю я, и он усмехается, снова отводя взгляд, прежде чем опустить его на наши ноги.

— Может быть. — Несколько минут мы молча продолжаем танцевать, сделав пятнадцать шагов, прежде чем я снова спотыкаюсь. Я уже почти уверена, что он не собирается отвечать, но его глаза вдруг встречаются с моими. — Сейчас я просто здесь. Я еще не решил, в какой роли.

— Ты серьезно говоришь, что вы четверо не обсуждали это? — отвечаю я, удивленная.

— Нет, мы много чего обсуждали, но нагнетать обстановку и форсировать события — это не совсем мой стиль.

— Твой стиль — быть крайне загадочным, — бормочу я, и он смеется.

— Спасибо.

— Это не было комплиментом.

— А услышал обратное, — заявляет он, возвращая мне мои же слова.

Мои губы приоткрываются, но я не нахожу, что ответить, когда слева от меня появляется Броуди.

— Я здесь; верни мне мою девушку.

— Я не твоя девушка, — возражаю я, грозя ему пальцем, и он закатывает глаза.

— Как скажешь.

— Именно так я и говорю. — Этот парень невыносим.

— Ладно, если уж мы решили быть политкорректными, ты — наша девушка.

— Я ничья девушка, — огрызаюсь я, делая шаг назад от Крилла, а мои руки сжимаются в кулаки по бокам.

— Ты говоришь как оборотень, — заявляет он, а Броуди продолжает смотреть на меня с желанием, сверкающим в его голубых глазах.

— Это плохо? — Спрашиваю я, переводя взгляд с одного на другого. Я даже не знаю, почему эти слова сорвались с моих губ. Мне все равно, но они уже прозвучали.

— Может быть, а может и нет, — шепчет Крилл, в его глазах мелькает замешательство, и он делает шаг назад, проводя рукой по своим каштановым волосам. Не говоря больше ни слова, он поворачивается и направляется к Делии.

— Не волнуйся, Кинжал, он прийдет в себя. Ему просто нужно немного времени.

Я хмурюсь, бросая взгляд на Броуди. — Времени на что?

— Ты. Он. Мы.

АДРИАННА

Я

поднимаюсь по лестнице здания фейри с небольшим чувством облегчения. Флора и Арло отстают от меня на шаг, но они оставляют меня наедине с моими мыслями, перешептываясь между собой. Не знаю как, но я дожила до конца дня без дальнейших проблем. Однако высказывать это вслух я не решаюсь. Это только уменьшило бы мои шансы на то, что вечер пойдет в том же духе.

Похоже, именно так работает мое везение в данный момент, и я не собираюсь увеличивать шансы против себя еще больше, чем они уже есть.

Мои мысли задерживаются на уроке танцев этим утром. Как бы мне ни хотелось этого признавать, это был самый яркий момент моего дня. Крилл выглядел… странным. Я не знаю, подходит ли это слово для его описания, но это лучшее, что я могу сейчас придумать. Кажется, с ним что-то происходит, но я знаю его недостаточно хорошо, чтобы быть уверенной.

Броуди, с другой стороны, вернулся в прежнюю форму. Кокетливые подмигивания, покусывание его нижней губы, когда он пристально смотрит на меня, смешивающиеся со случайными прикосновениями его руки к моему бедру или предплечью, заставляют меня напрячься сильнее, чем я хочу признать.

— Это роза? — Спрашивает Флора, отрывая меня от моих мыслей, когда мы достигаем нашего этажа. Я смотрю в конец коридора, туда, куда она указывает, и вижу, что у моей двери потрясающая красная роза.

— Еще одна, — бормочу я, и вид ее согревает мою грудь, но я быстро пытаюсь избавиться от этого ощущения.

— Еще одна? — Переспрашивает Флора, вопросительно поднимая брови.

— Я нашла уже несколько.

— Несколько?

— У нас что завелся попугай? — Выпаливает Арло, прислоняясь к двери Флоры с ухмылкой на лице.

Бросив на него язвительный взгляд, она бьет его в грудь.

— Заткнись.

Он поднимает руки в знак капитуляции, но веселье не покидает его лица.

Возвращая взгляд к розе, я вздыхаю.

— Мне действительно нужно найти для них настоящую вазу.

— Может быть, в столовой что-нибудь найдется, — предлагает Флора, и я хмыкаю в знак согласия.

— Может быть. Я вроде как надеялась набрать немного песка и… — Мои слова замирают, когда я поджимаю губы.

— Хочешь создать ее сама? — Спрашивает Флора, и я киваю.

— Но, может быть, подойдет что-нибудь из столовой. — Я улыбаюсь ей, приняв решение, и направляюсь в свою комнату.

Когда я снимаю розу с ручки, и стебель без шипов оказывается в моей руке, она говорит. — Я думаю, у магов есть песок.

Оглядываясь на них, я замечаю, что Арло кивает вместе с ней.

— У них точно есть.

— А для чего им песок? — Спрашиваю я в замешательстве, бездумно проводя кончиком пальца по лепесткам.

— Для магии. Песок широко используется для заклинаний и зелий, — отвечает Арло, пожимая плечами.

— О, я думаю, в этом есть смысл. — Как я раньше об этом не подумала?

— Ты могла бы попросить его у мага, — предлагает Флора, и на ее лице начинает появляться улыбка.

— Какой маг добровольно отдаст мне песок? Я, признанная злодейка среди нас всех, — ворчу я, понимая, что для большинства людей в кампусе я «плохой парень».

— Я знаю одного, — заявляет она, поднимая брови и продолжая широко улыбаться.

Броуди.

Вот кого она имеет в виду.

— Может быть, — выдыхаю я, избегая ее взгляда.

— В этом нет никакого «может быть», — настаивает она, и я качаю головой.

— Кухня кажется более безопасным вариантом. — Мои глаза встречаются с ее, и я вижу твердый и решительный взгляд.

— Но это не сделает твою магию счастливой.

Черт. Она права.

— Не сделает. — Правда срывается с моих губ, заставляя меня чувствовать себя уязвимой и беззащитной, но она реагирует на это по-другому. Нахмурившись, я указываю на нее пальцем. — Ты так говоришь, потому что можешь заглянуть в мою голову или потому что понимаешь это чувство? — Интуиция подсказывает мне, что я уже знаю ответ, но я запрограммирована уточнять.

— Я понимаю это чувства, — отвечает она, и ее улыбка смягчается. — С моей магией разума самое сложное, чему мне пришлось научиться, — это как унять зуд, даже когда это невозможно.

— Звучит странно, — размышляет Арло, скрещивая руки на груди и устраиваясь поудобнее у двери.

— Почему?

— Мысль о том, чтобы унять зуд с помощью магии разума, заставляет меня представлять как ты на самом деле почесываешь свой мозг.

Я содрогаюсь от этой мысли, и теперь, когда он это сказал, я никогда не забуду этого.

— Спасибо, Арло, — ворчу я, заставляя Флору хихикать.

— Тебе проще, — заявляет она, указывая на Арло. — Ты — водный фейри. Если твоя магия вспыхивает внутри тебя, отчаянно пытаясь вырваться наружу, ты можешь соединиться с водой и облегчить это ощущение. А вот с магией разума все не так просто. Большинство людей не слишком рады, когда я использую на них свою магию. Особенно чтобы облегчить жжение поглощающей меня магии.

Это имеет смысл. Я раньше не задумывалась об этом. Поскольку у меня есть доступ ко всей магии, дарованной фейри, я могу использовать ее любым способом, и «жжение», о котором она говорит, исчезает. В основном потому, что королевская кровь, текущая по моим венам, обладает большей силой, чем у других, и, если мы используем эту магию, она обычно облегчает все. Моя грудь сжимается при напоминании, что сейчас я вообще не могу использовать магию разума, но я решаю ответить так, будто это не так.

— Это правда. У меня нет таких трудностей с магией разума, как у моей сестры.

— Это правда? Что у королевских фейри есть более сильные и более слабые способности?

Я киваю. — Да, — подтверждаю я, остро осознавая тот факт, что говорю о своей сестре и рассказываю о ее силе, но, кажется, не могу остановиться. — Ее сила невероятна. На самом деле, когда она пытается «унять зуд», как ты выразилась, она использует сферу. Я выясню, как мы можем достать такую, но она очень помогает ей, когда она чувствует, что не может выплеснуть свою магию, — тараторю я, и в моей груди растет тепло от того факта, что я могу чем то помочь ей.

— Это было бы потрясающе, спасибо, Адди.

— Без проблем. А теперь мне лучше позаботиться об этой розе, — бормочу я, глядя на алые лепестки. Мне лучшей уйти, прежде чем я продолжу говорить о вещах, которые мне не следует обсуждать.

Улыбнувшись, я захожу в свою комнату и закрываю за собой дверь. Как только она захлопывается, в груди все переворачивается, и раздражение пробегает по венам. Мысль о песке разжигает мою огненную магию.

Сжав губы, я откидываюсь на дверь и смотрю на розы, которые продолжаю собирать.

Наверное, не так уж плохо будет, если я загляну в здание магов.

БРОУДИ

К

то-нибудь, убейте меня прямо сейчас. Убейте меня. Я сыт по горло лекциями этого человека.

— Ты вообще слушаешь, Броуди? — Снисходительный тон моего отца утомляет даже через телефон.

— Нет.

Он вздыхает, его раздражение ощутимо, хотя он и не стоит передо мной. Для этого человека нет разницы. Он член Совета, и это не меняется, когда он находится дома или разговаривает с людьми не в этом качестве. Он бизнесмен, до мозга костей. Без исключений.

— Думаю, мы закончили, — бормочет он, и я усмехаюсь.

— Я думал, что уже давно.

Еще один вздох. Еще одна золотая звезда в моем послужном списке за то, что я «примерный сын».

— Знаешь, Броуди, однажды ты пожалеешь, что не воспользовался тем богатством знаний, которое я могу предложить.

Богатство знаний. Да пошел ты. Я могу представить его сейчас: кустистые брови сдвинуты, губы поджаты, и из него сочится разочарование. Его так называемое богатство знаний сделало его исключительно предсказуемым. Вот почему я точно знаю, что сказать и сделать, чтобы заставить его отвалить.

— И, может быть, однажды ты действительно услышишь меня, когда я буду говорить. Яблоко от яблони недалеко падает.

Я представляю, как раздуваются его ноздри, когда он испускает еще один вздох. — Я не собираюсь снова обсуждать это с тобой, Броуди. Это окончательно. Неважно, что ты думаешь или чувствуешь. Некоторые решения важнее тебя. Такова жизнь.

Моя грудь сжимается в безжалостных тисках, а гнев пробирает до костей. — Но…

— Хватит. Мне нужно идти. У меня другой звонок.

— Конечно, нужно, — огрызаюсь я, но звонок уже закончен.

Бросив телефон на кровать рядом с собой, я упираюсь локтями в колени и закрываю лицо руками, делая несколько бессмысленных глубоких вдохов. В голове стучит, пульс учащается. Несмотря на то, что я хорошо знаком с этим человеком, он все равно действует на меня так, как я это ненавижу.

Его способность действовать мне на нервы — это черта, которую, я знаю, я перенял непосредственно от него, и мне неприятно признавать, что мне действительно не нравится быть по другую сторону.

Не то чтобы я усвоил урок. Я никогда этого не делаю.

Вздыхая, я выпрямляюсь, проводя ладонями по бедрам, прежде чем сосредоточиться на окне. Послеполуденное солнце заглядывает сквозь стекло, заливая мою комнату каскадом спокойствия, которое я хотел бы впитать.

Это помогает мне успокоиться. Солнце всегда было для меня символом спокойствия и радости, особенно после того, как я говорю с отцом.

— Ты не можешь туда войти. Я сказала, что тебе туда нельзя!

Я хмурюсь, услышав крики, доносящиеся с другой стороны двери моей спальни, прежде чем в нее стучат. Что происходит? Вероятно, это какой-то идиот жалуется мне на несправедливость другого мага, как будто это вообще имеет значение для меня.

Вскакивая на ноги, я сокращаю расстояние между собой и драмой, ожидающей в коридоре.

— Ты что, тупая? Я сказала…

Маг плотно сжимает губы, когда я распахиваю дверь и обнаруживаю, что она показывает пальцем и орет прямо в лицо моей любимой маленькой фейри.

Адрианна Рейган.

— Прости, Броуди. Эта девчонка не слушает, — ворчит Клара, сочувственно улыбаясь мне, прежде чем обратить свой гнев обратно на Адди. — Ты, — начинает она, указывая пальцем ей в лицо. — Не смей приходить сюда и… — Она снова замолкает, но на этот раз не от моего появления, а от того, что рука Адди обхватывает ее горло и впечатывает ее в стену рядом с моей дверью.

— Я совершенно серьезно предупреждала тебя, чтобы ты больше не тыкала мне в лицо своим чертовым пальцем, иначе столкнешься с последствиями, — шипит Адди, ее ноздри раздуваются от раздражения, прежде чем она переводит взгляд в мою сторону. — Привет.

Ее голос мягкий, нежный, даже сладкий.

— Привет, — выдыхаю я, полностью захваченный тем, как солнце освещает ее волосы, делая легкую улыбку на ее губах еще более соблазнительной.

— Я надеялась попросить тебя об одолжении, — заявляет она, игнорируя мага в своей хватке.

Одолжение? Да, пожалуйста. Запишите эту женщину ко мне в должники и скрепите это восковой печатью самого короля Рейгана.

— Конечно, заходи. — Я делаю шаг назад, широко размахивая рукой, чтобы она следовала за мной, но, прежде чем она отодвигается хоть на дюйм, она оглядывается на Клару.

— Ты это слышала? — спрашивает она, приподнимая бровь, когда лицо Клары морщится от дискомфорта.

— Пошла ты, — выплевывает маг, морщась мгновение спустя, когда Адди усиливает хватку.

Как бы это ни было горячо, а это чертовски горячо, я заинтригован тем, какое одолжение она хочет получить. — Отпусти бедного мага, Адди. Она не стоит твоего времени, — бормочу я, протягивая руку в ее направлении.

Ее взгляд на Клару продолжается еще несколько мгновений, прежде чем она опускает глаза на мою руку, которая ожидает ее тепла. Она поджимает губы, обдумывая предложение, затем отпускает шею Клары и вкладывает свою руку в мою.

Я втаскиваю ее внутрь, не теряя ни секунды, и она выпускает мою руку, как только дверь закрывается. Она неторопливо проходит в центр моей комнаты, медленно поворачиваясь и обводя взглядом каждый дюйм пространства.

Пытаясь представить все с ее точки зрения, я следую за ее взглядом.

Мягкие серые стены едва видны за заставленными полками и шкафчиками, которые также обрамляют окно прямо впереди. Все они до краев заполнены книгами, ингредиентами и всем остальным. Я считаю, что быть магом — это целое искусство. Для этого нужно иметь доступ к предметам, о которых некоторые даже не слышали.

Моя кровать стоит справа у стены, по обеим сторонам от нее находятся тумбочки, а в углу расположен дверной проем, ведущий в мою личную ванную комнату. У стены рядом с дверью стоит письменный стол, дерево которого сочетается со шкафами, а шторы и простыни оливкового цвета придают комнате легкость, несмотря на множество темных элементов декора.

— Что принесло мне удовольствие в виде просьбы от сладкой девушки-кинжал в моей жизни? — Спрашиваю я, как только ее взгляд останавливается на моем. Ее светлые волосы заплетены в корону на голове, но выбившийся локон все еще свисает у лица. Она на занята тем, что пытается заправить этот локон за ухо, пока подыскивает слова.

— Я хотела спросить, нет ли у тебя песка.

— Песка? — Уточняю я, и она кивает, прочищая горло и потирая губы.

— Это совсем не то, чего я ожидал, — признаюсь я, пробегая по ней взглядом, и она усмехается.

— Сюрприз. — Ее дерзость вызывает у меня улыбку.

— Для чего тебе он нужен?

Ее брови сводятся вместе, когда она складывает руки на груди.

— А это имеет значение? Это всего лишь песок.

— Считай, что я заинтригован.

— Считай, что ты заноза в моей заднице, — огрызается она в ответ, и по ее коже пробегает раздражение, когда я прищуриваюсь.

— Я буду настоящей занозой в твоей заднице, если ты мне позволишь.

— Ты этого не говорил, — усмехается она, отмахиваясь от меня, и я пожимаю плечами.

— Говорил.

Она качает головой, отводя взгляд, и я уверен, что на ее щеках появляется легкий румянец, но он исчезает слишком быстро, чтобы я мог убедиться.

— Я хочу сделать стеклянную вазу.

Мои брови сдвигаются от замешательства. — Погоди, тебе нужен песок, чтобы сделать стеклянную вазу? Для чего? — Кажется, сегодня она на тысячу процентов бомбардирует меня сюрпризами.

— Что ставят в вазу, Броуди? — Она бросает на меня вполне заслуженный укоризненный взгляд, и я закатываю глаза в ответ.

— Цветы, конечно, но я заинтригован цветами, для которых тебе понадобилась ваза. Вопросов у меня бесконечное множество.

Например, откуда, черт возьми, она взяла цветы? Они от кого-то конкретно, или она собрала их сама?

— Ты можешь мне помочь или нет? — спрашивает она, приподнимая бровь, и я киваю.

— Конечно. — Неторопливо направляюсь к шкафу слева от себя, я присаживаюсь на корточки, чтобы заглянуть в маленькие ящички. Я знаю, что он где-то здесь, но где точно, — это совершенно другой вопрос.

В четвертом ящичке на глаза попадаются знакомые песчинки в стеклянной банке.

— Этого достаточно? — Я поднимаю ее, чтобы она посмотрела, наблюдая, как возбуждение танцует в ее глазах,

— Просто идеально.

Вставая, я протягиваю ей банку, и она выхватывает ее у меня из рук, прижимая к себе, как ребенка.

— Так ты собираешься создать ее сама? — Спрашиваю я, не желая, чтобы момент заканчивался.

— Я надеюсь на это, — пробормотала она, не отрывая взгляда от банки, но ее остекленевшие глаза заставляют меня нахмуриться.

— Ты на это надеешься? — Она королевского рода. Она должна иметь возможность использовать любую магию, какую пожелает.

— «Поцелуй Аметиста», помнишь?

Ее глаза встречаются с моими, и в них явно видна боль, но она быстро отводит их.

— У тебя все получится. На сто процентов, — настаиваю я, подходя ближе, чтобы утешающе сжать ее плечо. Она мягко улыбается мне, как будто моих слов ободрения недостаточно, чтобы наполнить ее позитивом. — Могу я посмотреть?

Теперь ее очередь хмуриться. — Посмотреть?

— Ага, типа, посмотреть, как ты делаешь вазу. — Какого хрена я нервничаю?

— Зачем?

Прочищая горло, я убираю руку с ее плеча, чтобы потереть свой затылок. — Магия завораживает меня, — признаюсь я, и это правда, завораживает, но не так сильно, как она. В этом и заключается секрет.

Ее губы поджимаются, пока она думает, и мне требуется вся моя сила, чтобы держать рот на замке, пока она принимает решение.

— Где? — наконец спрашивает она, и я не могу сдержать улыбку на своем лице.

— Здесь будет в самый раз, — настаиваю я, указывая на центр комнаты. — Тебе нужен столик или что-нибудь еще?

Она хмуро смотрит в центр комнаты, куда я показываю, прежде чем посмотреть на меня с настоящей неуверенностью, танцующей в ее глазах. — Но что, если моя магия…

— Не беспокойся об этом. Я маг, помнишь? Я могу решить любые проблемы, которые у нас могут возникнуть, — настаиваю я, не совсем уверенный, что она именно к этому клонила, но, когда она кивает, я надеюсь, что попал в точку.

— Стол не обязателен, но что-нибудь, что не подгорит, когда я закончу, было бы кстати, — выдыхает она, опускаясь на пол, скрещивая ноги и открывая крышку банки.

Я беру то, что ей нужно, и кладу перед ней. Но она не смотрит: она слишком поглощена песком, чтобы обращать внимание на что-либо еще.

Отступая назад, я прислоняюсь к стене, наблюдая за каждым ее движением, пока она зачерпывает пригоршню песка. Я завороженно наблюдаю, как ее руки начинают двигаться, красные и оранжевые отблески танцуют между ее ладонями, когда она использует свою магию. Это самое прекрасное зрелище, котоое я когда-либо видел.

Ее веки полуопущены, а руки двигаются словно сами по себе, оживляя песок. Слишком быстро она ставит только что созданную вазу на жаропрочную поставку, которую я положил перед ней, и улыбается своему шедевру.

Сначала она выглядит как простая ваза, но, присмотревшись, я замечаю замысловатый узор, врезанный по всей поверхности стекла. Он похож на маленькие, тонкие виноградные лозы, переплетающиеся по бокам, вделанные в стекло.

— Что это за старый фильм, который мама заставляла меня смотреть? — бормочу я, и она моргает, а ее брови сводятся вместе.

— Откуда мне знать?

Я отмахиваюсь от нее. — Конечно, не знаешь, но уверен, вспомнишь. Там парень был мертв, но он помог ей что-то сделать их глины. Я не очень хорошо помню подробности.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Да ладно, точно знаешь. Кажется, он был призраком. Подожди, так он назывался?

Она морщит нос. — Звучит странно.

— Так и было, но ей это понравилось, — отвечаю я со смешком, на меня находят воспоминания, но я останавливаю их, пока боль не вернулась.

— Понравилось?

— Хм. — Я отвожу взгляд, запускаю пальцы в волосы и снова обращаю внимание на нее.

Она проводит языком по нижней губе и снова поворачивается к вазе. — Чем это похоже?

Прежде чем я успеваю передумать, я опускаюсь на пол, кладу свои ноги по обе стороны от нее, а затем переплетаю наши пальцы. — В фильме они вместе лепили из глины. На заднем плане играла песня, и все это было очень мило. — Я провожу ее руками по вазе, и мое сердце колотится от нашей близости, когда ее спина прижимается к моей груди.

Она вздыхает, тяжесть этого вздоха вибрирует в ее теле и резонирует в моем собственном. Сладкий цветочный аромат ее волос опьяняет меня, когда она слегка ерзает, устраиваясь поудобнее в моих руках и ногах. Прежде чем я успеваю передумать, я придвигаюсь на дюйм ближе, проводя губами по ее шее. По ней пробегает дрожь, и она наклоняет голову, поощряя меня запечатлеть поцелуй на том же месте.

Ее спина выгибается, приглашая меня прижаться ближе, и я кладу наши руки ей на талию. Все еще переплетая руки, я провожу большим пальцем по ее животу, ненавидя футболку, которая разделяет нас. Мой рот живет своей жизнью, прокладывая дорожки во всех направлениях, и ее голова наклоняется в сторону, предлагая мне больше доступа.

Черт.

Отпуская одну из ее рук, я дергаю за ворот ее плаща, отыскивая застежку, прежде чем он ниспадает каскадом вокруг ее талии. Контур поцелуя аметиста виден сквозь ее футболку, и я не могу удержаться, чтобы не взглянуть на фиолетовый драгоценный камень.

Ее кожа вокруг него покраснела и воспалена, изранена, где он помешен в ее плоть. Провожу пальцем по контору, и она напрягается. — Может, я и не смогу удалить его, но могу успокоить поврежденную кожу, — объясняю я, быстро и тихо бормоча заклинание. Она расслабляется, ее напряжение спадает, и ее голова наклоняется вперед.

— Спасибо.

— В любое время, — обещаю я, запечатлевая поцелуй чуть выше оскорбительного предмета, впивающегося в ее плоть.

Она вырывает свою руку из моей, и я сразу же чувствую потерю. Прежде чем я успеваю разочарованно вздохнуть, ее рука оказывается на моей щеке, пальцы растопырены, и она заглядывает глубоко в мои глаза. Она поворачивается так, что мы оказываемся лицом друг к другу, и мои руки тут же опускаются на ее талию.

В ее глазах неуверенность, неуверенность во мне, я не сомневаюсь. Поэтому я остаюсь на месте, ожидая, когда она сама сделает шаг. Я хочу этого больше всего на свете, мой член упирается в хлопок боксеров, отчаянно стремясь к ней, но это должно быть ее решение, потому что мы оба знаем, что она понимает, чего я хочу.

Ее.

Она придвигается ближе, наше дыхание сливается, пока я удерживаю ее взгляд, наблюдая, как расширяются ее зрачки, прежде чем она опускает веки и прижимается губами к моим.

Ощущение ее пальцев на моем лице, когда она заявляет права на мой рот, всепоглощающее, и я двигаюсь, даже не успев подумать об этом. Удерживая руки на ее талии, я поднимаю ее в воздух, а наши губы остаются соединенными.

Я делаю три необходимых шага к своей кровати, прежде чем опускаюсь как можно мягче. Ее руки скользят по моей шее и сжимают плечи, а ноги обвиваются вокруг моих бедер.

Черт.

Мои губы еще сильнее прижимаются к ее губам, и она стонет от моего языка, а я пробую на вкус каждый дюйм ее губ, до которого только могу добраться.

Мне нужно почувствовать прикосновение ее кожи к моей.

Сейчас.

Вслепую нащупывая подол ее футболки, я крепко хватаюсь за него обеими руками, но прежде чем я успеваю дернуть за него, она толкает меня в грудь, разделяя наши губы.

— Не смей, блядь, рвать на мне одежду, когда мне придется идти домой пешком. Я бы предпочла не проходить аллею позора обнаженной, — ворчит она, заставляя меня приподнять бровь.

— Аллея позора? Вот как это называется? — Спрашиваю я, следуя ее приказу и стаскивая ее футболку через голову вместо того, чтобы разорвать ее, как я хотел. Я отбрасываю ее в сторону, наслаждаясь красивым розовым лифчиком, прикрывающим ее грудь.

— Нет, но ты знаешь, что я имею в виду, — бормочет она, расстегивая штаны, и я отодвигаюсь, раздеваясь вместе с ней. Через мгновение мы оба обнажены, груди вздымаются, и мы смотрим друг на друга. — Ты собираешься позаботиться о…

Я сокращаю расстояние между нами, ныряя лицом между ее ног и эффективно останавливая ее дерзость. Когда я провожу языком по ее складочкам, ее спина выгибается дугой, а руки сжимают простыни рядом с ней.

Трахать ее на улице — это одно. Наблюдать, как она оставляет свой след на моих личных вещах, — это совершенно другое. Мне нужно больше этого. Я провожу зубами по ее клитору, наслаждаясь вздохами, которые вырываются из ее губ, когда я дразню одним пальцем ее вход.

— Пожалуйста, Броуди, — шепчет она, задыхаясь, и мои губы прижимаются к ее коже.

— Вот так, Кинжал. Умоляй меня. — Просовывая два пальца в ее лоно, я не получаю мольбы, как хотел, но крик удовольствия, который эхом разносится по моей комнате, еще лучше. — Я хочу, чтобы ты кончила на мои простыни. Я хочу, чтобы запах твоих соков пропитал всю мою комнату. Тогда, когда я проснусь утром, ты будешь всем, о чем я смогу думать, всем, что я смогу чувствовать, и всем, что я смогу представлять себе с этого момента прямо здесь. Это будет слишком тяжело для меня. Настолько, что мне придется заскочить в душ и трахнуть свою ладонь так сильно и быстро, что все закончится слишком скоро. Но это будет того стоить. Ведь так, Адди? — Это не вопрос. Не совсем.

Она кивает, широко раскрытыми глазами смотрит на меня, а я вращаю пальцами в ее киске, наблюдая, как пульс трепещет у нее на горле, прежде чем снова ласкаю ее клитор. Она извивается подо мной, словно это именно то место, где она должна быть, и я собираюсь доказать ей, что так оно и есть.

— Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста, — повторяет она, словно в идеальной гармонии соответствуя тому, как я играю с ее телом.

Добавив третий палец, я глубоко проникаю в нее, чувствуя, как ее сердцевина сжимается вокруг меня, и я впиваюсь зубами в чувствительную плоть вокруг ее клитора. Словно оркестр, достигший своего крещендо, она достигает своего пика, и крики экстаза срываются с ее губ, когда она достигает кульминации.

Я поглощаю каждую каплю, стараясь выжать из нее все до последней унции. Ее напряженные мышцы превращаются в лужицы, пока она пытается отдышаться. Проводя мягкими поцелуями по ее киске, вокруг пупка и по ложбинке между грудей, я добираюсь до ее рта.

Она не уклоняется от собственного вкуса у меня на языке.

Нет.

Ее поцелуи становятся глубже, делая мой член тверже, чем когда-либо.

Потянувшись к верхнему ящику прикроватной тумбочки, я достаю презерватив, разрываю обертку и быстро и аккуратно надеваю на свой жаждущий член.

— Я хочу, чтобы мои простыни были еще влажнее, Кинжал. Думаешь, ты сможешь это сделать? — Спрашиваю я, пристраивая свой член к ее входу, пока она приподнимается на локтях, глядя вниз на уже влажную ткань.

— Возьми меня, и я сделаю это, — мурлычет она, проводя языком по губам, когда переворачивается на живот, приподнимая попку в воздух. Ее спина идеально выгнута, и я провожу рукой по ее позвоночнику, прежде чем погладить округлости ее задницы.

Она упирается плечами в матрас, просовывая руки под грудь, чтобы ущипнуть себя за соски.

— Блядь, ты чертова дразнилка, — ворчу я, отчаянно желая ее, а она ухмыляется, закрыв глаза, поглощая меня целиком.

Стремясь превратить эту улыбку в выражение неприкрытого удовольствия, я прижимаю свой член к ее сердцевине и проникаю внутрь. Ее жар опьяняет меня, и я замираю, не зная, продержусь ли я дольше пяти секунд, если не дам себе перевести дух.

Одна из ее рук двигается, снова цепляясь за простыни рядом с ней, готовясь к следующему толчку, и я позволяю всему остальному в мире исчезнуть, давая ей повод держаться.

Отводя бедра назад, я вонзаю свой член глубже в нее. Сильнее, быстрее, яростней.

Шлепок кожи о кожу эхом разносится вокруг нас, и моя хватка на ее бедрах усиливается. Я надеюсь, что завтра она увидит синяки, что напомнит ей об этом.

Ее ноги дрожат подо мной, когда я вхожу в нее снова и снова, в погоне за эйфорией, к которой, как я знаю, она близка. Протягивая руку к ее киске, я пощипываю ее клитор, заставляя ее стоны удовольствия становиться громче, пока она не начинает задыхаться.

Признаки того, что ее сердцевина сжимается вокруг меня, говорят мне о том, что я близок к тому, чтобы почувствовать ее кульминацию. И мне она нужна больше, чем моя собственная.

Мне требуется вся моя сила, чтобы не сбавлять темп и не отдаваться собственным потребностям, пока ее крики не достигнут новых высот.

— Блядь, Броуди. Блядь.

Удвоив темп, и чувствуя, как ее разрядка стекает между нами, я переваливаюсь через край вместе с ней. В глазах темнеет, оргазм проносится по моему телу, и я падаю вперед, а неровные толчки продлевают вкус экстаза между нами.

Срань господня.

На нас выступает пот, пока мы пытаемся отдышаться, и одно можно сказать наверняка.

Я думал, быть бабником весело, но изучать каждый дюйм ее тела еще лучше.

АДРИАННА

Д

ва дня. Прошло два дня, а я все еще чувствую Броуди у себя между бедер.

Черт.

Это не то, ради чего я пришла туда — ни капельки — это просто случилось, точно так же, как в прошлый раз и точно так же, как каждый раз, когда Кассиан заявлял на меня права. Вот, что я сделала, чтобы не зацикливаться на них и уделить все свое внимание тому, чтобы стать следующей наследницей.

Похоже, я лгунья, когда дело касается их, и я даже не могу винить их во всем. Я виновата не меньше.

Мой разум поглощен всем этим, пока я сижу здесь, уставившись на восемь роз, которые теперь наполняют мою вазу ручной работы, и я не могу не задаться вопросом, от кого они. Тряхнув головой, я поднимаюсь с кровати и пытаюсь прогнать эти мысли. Это неважно, на самом деле; это не имеет никакого значения, все это. Броуди, Кассиан, Рейден, Крилл и таинственный парень с розой. Я должна быть сосредоточена на будущем, даже несмотря на то, что продолжаю пытаться и терплю неудачу.

Упорство — мой лучший друг; и я надеюсь, что в конце концов достигну намеченной цели. У меня мурашки бегут по спине, и я уверена, что не смогу избежать их, как намеревалась.

Подойдя к окну, я упираюсь руками в подоконник и смотрю на мир за стеклом. Я вижу несколько групп людей, направляющихся к главному зданию академии на ужин. Через несколько минут я присоединюсь к ним вместе с Флорой.

Я все еще настороже, меня не покидает предчувствие, но за последние несколько дней никто не пытался напасть на меня. Это кажется хорошим знаком, даже несмотря на то, что меня продолжают обходить стороной. Мне это нравится, но в целом это полностью противоречит тому, что мне нужно, особенно если я хочу стать новой наследницей королевства.

Если я хочу править, мне нужно показать студентам в кампусе, а также всему остальному королевству, что я могу. Им понадобится время, чтобы это принять, если вообще примут, но, несмотря ни на что, я здесь, чтобы доказать, что ошибки можно исправлять и что восстановление возможно под руководством фейри. Я здесь, чтобы заслужить их доверие, потому что именно оно имеет решающее значение в конечном итоге.

Взглянув на часы, я натягиваю ботинки, прежде чем потянуться за плащом. План таков: поесть, а затем вернуться к Флоре, чтобы немного побыть «только девочками». Это кодовая фраза для просмотра «Офиса», но без Арло, который, как я уже поняла, все время произносит реплики персонажей сериала, потому что смотрел его слишком много раз.

Рассматривая себя в зеркале, я приглаживаю несколько выбившихся локонов и закрепляю шпильки, удерживающие мои волосы на месте. Готовая к ужину, я делаю шаг к двери, как вдруг мой телефон начинает вибрировать. Брови ползут вверх, и я оглядываюсь по сторонам. Неужели Нора как-то следит за мной? Кажется, каждый раз, когда я приближаюсь к двери, этот чертов телефон начинает звенеть.

Я открываю ящик тумбочки, ожидая увидеть ее имя на экране, но к своему удивлению обнаруживаю, что это отец.

— Привет, все в порядке? — спрашиваю я, чувствуя больше паники от того, что на другом конце провода он, а не Нора.

— Все хорошо, Адди. Как у тебя дела? — спрашивает он, и в каждом слоге слышится беспокойство.

— Нормально, — отвечаю я, садясь на край кровати, пока первоначальная тревога постепенно отступает.

— Точно нормально? — спрашивает он, и я чувствую, как камень у меня в спине горит сильнее, напоминая мне, что он там.

— На самом деле больше ничего не произошло с тех пор, как Боззелли вставила в меня «Поцелуй Аметиста», — признаюсь я, слыша, как он вздыхает в трубке. Не на меня, а с разочарованием от сложившейся ситуации. Я слышала этот вздох много раз, достаточно, чтобы отличить его от других. Когда бывший король королевства пытается научить тебя всему с юного возраста, ты слышишь множество тяжелых вздохов раздражения, и тот, который он только что выпустил, определенно был не таким.

— Именно по этому я и звоню. Извини, я хотел раньше, но я не желал, чтобы Нора была здесь, — объясняет он, заставляя меня нахмурить брови.

— Почему? Где она?

На самом деле это глупый вопрос. Все, что каждый из нас когда-либо делал, — это защищал ее, даже если это было против ее воли.

— Я просто не хочу, чтобы она беспокоилась о тебе больше, чем уже беспокоится, и к тому же она на лугу с Талией. Я могу видеть ее из окна, не волнуйся, — добавляет он, и я медленно выдыхаю.

Талия — девушка с соседней фермы и младшая сестра Джоша, того самого глупого парня, о котором Нора так часто мне напоминает. Они всегда были дружны, играли вместе, пока я тренировалась, так что я знаю, что она в хорошей компании.

— Думаю, это логично, — отвечаю я, понимая, почему он не хочет, чтобы Нора волновалась, и слышу, как он немного смущенно ворчит в трубку.

— Эй, я всегда все делаю логично. Ты говоришь так, будто это не так, — говорит он, и я улыбаюсь.

— Как скажешь, старик.

— Старик? Я тебе покажу, что значит старик, — угрожает он с насмешкой, и я тихо смеюсь.

— Я скучаю по тебе, — тихо говорит он, и моя улыбка становится немного грустнее.

— Я тоже скучаю.

Мы знали, что нам придется быть врозь, но это самый долгий период, что я провела без отца и Норы, и это оказалось сложнее, чем я думала. Но я никогда не признаюсь им в этом — это только добавило бы им беспокойства.

— Как все прошло? — спрашивает он, его голос становится тихим и нервным, заставляя меня нахмуриться.

— Что прошло?

— Встреча с ней. — Понимание мгновенно захлестывает меня, и мое сердце сжимается.

Я пытаюсь проглотить комок, застрявший в горле, но это бесполезно. — Неожиданно, — прохрипела я, прочищая горло.

— Могу себе представить, как это было.

— Честно говоря, я ожидала скорее увидеть тебя, чем ее, — признаюсь я, делая глубокий вдох, чтобы ослабить растущее напряжение.

— Я уверен.

В воздухе повисает тишина, и в этот, казалось бы, бесконечный момент отец контролирует ситуацию. Он всегда так поступал, давая мне тишину и пространство для размышлений о своих чувствах, чтобы я могла выразить их в самой искренней форме.

— Я разрываюсь из-за всего этого, — признаюсь я.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает он, его вопрос звучит легко, давая мне возможность разобраться в том, что заставляет мою грудь сжаться в узел.

— Я не чувствую, что обязана идти ее спасать, и не знаю, делает ли это меня плохим человеком или нет, — выдыхаю я, словно сбрасывая груз с плеч.

Он прочищает горло, и я представляю, как он проводит рукой по лицу, как делал всегда, пытаясь найти правильные слова. — Ее не нужно спасать, Адди.

— Она не хочет? — Мое тело напрягается, на лбу появляется еще одна морщинка.

— Она сама выбрала быть там. Она сама выбрала быть с ними.

— О.

Я не знаю, что и это заставляет меня чувствовать. Она предпочла быть там, а не со своей семьей? В такие моменты, как этот, я ненавижу тот факт, что мы не говорили о ней более подробно. Но, с другой стороны, зачем беспокоиться, если она все равно выбрала что-то другое?

Я знаю, что она всегда была связана с падением королевства, но как бы сильно я ее ни ненавидела, я никогда не осмеливалась узнать правду.

— Ты знал, что она была там все это время? — Спрашиваю я. Это самый глубокий вопрос, который я когда-либо задавала о ней, и я сразу же возненавидела его.

— Я догадывался, но никогда не был уверен. Когда мы бежали, я не искал ее. В этом не было необходимости. Если бы она хотела быть с нами, она бы тоже сбежала.

Я в замешательстве хмурю брови, но отказываюсь углубляться в мысли о ней. Мой разум сопротивляется, закрывая эту тему. Вместо этого я полностью сосредотачиваюсь на другом. — Значит, то, что я не беспокоюсь о безопасности кого-то в королевстве, не делает меня плохой наследницей?

— О, Адди. Нет, конечно, нет. Быть лидером — это не только солнечные дни и розы. Всегда найдется что-то неприятное за углом, то, с чем мы не хотим сталкиваться или разбираться, и плохие решения, которые приходится принимать ради общего блага. Но тот факт, что ты задаешь себе такие вопросы, что ты учитываешь интересы королевства, а не только свои собственные, делает тебя достойной наследницей.

От слов отца мое сердце наполняется теплом, прогоняя сомнения, грозящие вновь окутать меня.

— Спасибо, пап, — отвечаю я.

В нашу беседу врывается стук в дверь.

— Прости, пап, это моя подруга. Мы собираемся на ужин, — объясняю я, и его голос звучит теплее.

— Конечно, не буду тебя задерживать. Просто хотел сказать кое-что по поводу «Поцелуя Аметиста», — добавляет он, когда я открываю дверь и вижу Флору на пороге. Она улыбается, но тут же начинает паниковать, заметив, что я разговариваю по телефону. Я улыбаюсь ей в ответ, поднимая палец, чтобы дать ей понять, что мне нужно еще мгновение, и она понимающе кивает.

— Что с ним? — спрашиваю я, отводя взгляд от Флоры, пока отец продолжает говорить. Я прикусываю нижнюю губу, пока слушаю, неуверенная в том, что он мне говорит. — Ты уверен?

— Я уверен, Адди. Я искоренил их, помнишь? Я знаю достаточно.

Я киваю, хотя он меня не видит. — Спасибо.

— Не за что. А теперь иди, постарайся повеселиться. Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — выдыхаю я, заканчивая разговор.

Я опускаю взгляд на устройство, все еще немного сбитая с толку всем этим разговором, когда Флора откашливается, отвлекая меня от размышлений.

— Ты готова идти или тебе нужна минутка? — спрашивает она, и я спешу убрать свой сотовый, прежде чем выйти с ней в коридор.

— Я умираю с голоду, пойдем.

АДРИАННА

Х

олодный пот стекает по моей спине, и страх сковывает каждый дюйм моего тела, когда я в слепой панике сажусь в кровати. Я не могу отдышаться, и это только усугубляется, когда я не могу понять, где нахожусь.

Комната совсем не похожа на мою. Здесь тепло, уютно и пахнет… клубникой.

Мой ужас утихает, когда мое внимание привлекает вспышка ярко-рыжих волос, и я замираю от облегчения, когда понимаю, что рядом со мной Флора. Облегчение оказывается недолгим, потому что она поднимает на меня глаза и неуверенно сводит брови.

— Ты в порядке? — хрипло спрашивает она, усталость сквозит в каждом слове.

— Я в порядке, — прохрипела я, бездумно потирая грудь, пытаясь прогнать взрывающийся внутри меня ужас.

Она приподнимается, опираясь на изголовье кровати, пока я незаметно отодвигаюсь подальше. Мне сейчас не нужно, чтобы кто-то был слишком близко. Я чувствую себя на грани, непредсказуемой. Я уже ощущаю себя небезопасно и потерянно в незнакомой обстановке, и понимаю, что самая незначительная вещь может вывести меня из себя.

— Ты уверена? Я не хочу лезть не в свое дело, но ты… — Ее слова обрываются, когда она опускает взгляд на простыни, стараясь подобрать нужные слова. Когда это не удается, она мягко выдыхает и включает лампу на тумбочке рядом с кроватью.

Свет режет мне глаза, но, несмотря на это, помогает обуздать бурю внутри.

— Что я, Флора? — осмеливаюсь спросить я, чувствуя, как грудь сжимается от нарастающего страха.

Она смотрит на меня с мягкой улыбкой.

— Ты плакала.

Я отшатываюсь, как будто она дала мне пощечину, и челюсть отвисает, когда я поднимаю руку к щеке, провожу по ней и обнаруживаю, что кожа мокрая от слез. Меня охватывает смущение, и я отвожу взгляд.

— Мне снятся кошмары. Прости, я не хотела тебя будить, — объясняю я, свешивая ноги с кровати, прежде чем подняться. Мои мышцы сжимаются, ноют от охватившего меня напряжения, но я поворачиваюсь к ней лицом.

— Не извиняйся, — говорит она, качая головой. — Я могу чем-нибудь помочь?

Я качаю головой в ответ. — Который час? — спрашиваю я.

Она смотрит на часы у кровати. — Пять.

Пять — достаточно поздно, чтобы мне, по крайней мере, не нужно было снова ложиться спать.

Указывая через плечо, я делаю шаг назад к двери. — Наверное, мне стоит принять душ. Прочистить мозги, — бормочу я, все еще чувствуя головокружение и дезориентацию, но мне нужно двигаться. Она добрая и заботливая, но я не хочу, чтобы кто-то стал свидетелем этого прямо сейчас.

— Конечно, если это то, что тебе нужно.

Я натянуто улыбаюсь ей. — Да. Спасибо, Флора. — Моя рука обхватывает ручку ее двери, когда она зевает.

— Все в порядке, — удается ей выдавить с широко раскрытым ртом. — О, и не забудь, что в пятницу мы собираемся за покупками. Подготовка к балу. Я настаиваю на этом. — Она бросает на меня многозначительный взгляд, несмотря на усталость в глазах, и моя улыбка превращается в настоящую ухмылку.

— Как я могу забыть? Ты написала это у меня на руке, помнишь? — Парирую я, размахивая чернилами от ручки на своей коже перед ней.

— Просто хотела убедиться. Кроме того, это заставило тебя улыбнуться.

Я делаю паузу. Биение моего сердца в груди успокаивается, когда я впитываю ее естественную доброту. — Ты хорошая подруга, Флора.

— Я знаю. Всегда пожалуйста. — Она отмахивается от меня, выключает свет и снова ныряет под простыни, когда я закрываю за собой дверь.

Мне тоже нужно быть хорошей подругой. Однако она находится на другом уровне, поэтому соответствовать ее стандартам будет не так-то просто.

Направляясь в общую ванную, я даже не потрудилась взять свежую смену одежды. Вместо этого я захожу в первую кабинку, включаю воду и встаю прямо под струю. В одежде. Сначала вода ледяная, но я справляюсь с этим, дыша глубже. Шок для тела творит чудеса, и по мере того, как вода становится теплее, она забирает с собой часть напряжения.

Я начинаю стягивать с себя одежду, позволяя ей упасть на пол, пока горячие струи воды не начинают касаться моей обнаженной кожи. Подставляя лицо под душевую лейку, я позволяю воспоминаниям о вчерашнем вечере вернуться, чтобы заземлить меня и помочь освободиться от накопившегося беспокойства.

Мы поужинали в тишине. Без парней, даже без Арло. Только мы вдвоем. Без помех и без драмы. Это было идеально. Съев слишком много кусков пиццы, мы вернулись в комнату Флоры, где смотрели серию за серией «Офиса». Разговоры зашли о подготовке к балу, из-за чего я теперь вовлечена в поход по магазинам за платьем, но, думаю, это будет весело.

Мысль о том, чтобы покинуть кампус, пусть даже на минутку, кажется захватывающей. Особенно учитывая, что это далеко от территории Кеннеров.

Затем, должно быть, я заснула. Провожу рукой по лицу, откидываю голову назад и пытаюсь прийти в себя. Кошмар оставляет за собой острые осколки воспоминаний. Я не могу вспомнить его полностью, но остатки ощущений все еще покрывают мою кожу. Даже под мощным напором душа они не исчезают окончательно, но он помогает сосредоточиться и прийти в себя.

Этого недостаточно. Мне нужно избавиться от этой энергии, что бурлит во мне.

Приняв решение, я спешу выполнить рутинную задачу — вымыть тело и волосы. Как только вся пена исчезает, я выключаю воду и заглядываю за занавеску. Убедившись, что все чисто, я беру с полок полотенце. Оборачивая его вокруг груди, я не могу не задаться вопросом, пользуются ли другие истоки роскошью более плотного и толстого материала, потому что каждый раз, когда я принимаю душ, мне кажется, что эти полотенца становятся еще более ветхими, чем предыдущие.

Вздохнув, я хватаю мокрую одежду и спешу обратно в комнату, давно позабыв о своем полотенце. Неудивительно, что в такое время я ни с кем не сталкиваюсь, но я все равно спешу закрыть за собой дверь в спальню.

Пользуясь моментом, чтобы окинуть взглядом знакомое окружение, я мысленно называю три вещи, которые вижу.

Моя кровать. Окно. Розы.

Глубоко вздохнув, я улавливаю их аромат. В это время мало что можно услышать, поэтому я оставляю это на потом, когда выйду на улицу. Это то, что мне нужно. Свежий воздух, ветер, овевающий мое лицо, и ноги, стучащие по земле подо мной.

Приняв решение, я нацеливаюсь на спортивную одежду, выданную академией, которая висит у меня в шкафу. Погрузившись в глубины своей сущности, я подключаю магию воздуха и позволяю теплому ветерку высушить меня, а полотенцу — упасть на пол. Чтобы полностью высушить волосы, требуется чуть больше усилий, и к тому времени, как я заканчиваю, я уже практически задыхаюсь.

Черт.

Может быть, мне и не нужно повышать частоту сердечных сокращений пробежкой. Простое применение магии, которую я так долго практиковала и использовала, уже сделало свое дело теперь, когда я под контролем этого проклятого камня.

Качая головой, я пытаюсь избавиться от негатива, но это бесполезно. Вместо этого я выскальзываю из своей спальни, на цыпочках спускаюсь по лестнице и выхожу на улицу, на ранний утренний воздух. Я делаю самый глубокий вдох с тех пор, как впервые проснулась, позволяя холоду в воздухе вернуть меня в настоящее, а щебет птиц вдалеке обостряет мои чувства.

Это именно то, что мне было нужно. Солнце едва показывается из-за горизонта, заливая территорию неярким естественным светом.

Медленно идя по дорожке, ведущей к фонтану, я выполняю несколько упражнений на растяжку. Я не всегда это делаю, но поскольку я уже так вымоталась, используя свою магию, я решаю, что лучше облегчить себе задачу.

Сосредоточившись, я добираюсь до фонтана и бегу трусцой, надеясь, что упражнение защитит от холодного воздуха и согреет мои конечности. Я следую своим обычным путем, держась поближе к краю академии. Возможно, пробежки в это время должны стать обычным делом. Поблизости нет ни единой души.

Покой и умиротворение, которые это дает мне, перевешивают то небольшое количество сна, которого я лишилась. По крайней мере, так я думаю сейчас. Завтрашнее утро может стать чем-то совершенно другим.

Я с трепетом наблюдаю, как солнце продолжает подниматься, окрашивая академию в розовые, оранжевые и желтые цвета. Оно завораживает, танцуя над цветами, распуская их лепестки, а деревья под его лучами приобретают контрастность.

Достигнув вершины холма, я замедляю темп и делаю осторожные шаги, начиная спуск. В поле зрения появляется слишком знакомого опушка леса, и мой взгляд мгновенно устремляется к упавшему дереву вдалеке, пока я дышу размеренно, стараясь успокоить сердцебиение.

Очевидно, что драгоценный камень не влияет на физическую нагрузку. Его единственная цель — сдерживать мою магию, и это именно то, что он делает.

Движение привлекает мой взгляд вправо от дорожки, к границе деревьев, но я не могу рассмотреть. Я замедляюсь, обшаривая взглядом каждый дюйм леса, пока снова что-то не замечаю.

Это…

У меня нет возможности довести свою мысль до конца, как мои догадки подтверждаются.

Из-за кустов появляется каштаново-коричневый волк, размеренными шагами приближающийся ко мне, и я замираю. Мои руки сжимаются по бокам, когда я пытаюсь ослабить напряжение в венах. Мне нужно быть готовой действовать, защищаться, что означает быть как можно более спокойной.

Волк продолжает приближаться ко мне, его глаза ничего не выдают, даже когда он подходит прямо ко мне. Его мех на долю секунды касается моей ноги, пока он кружит вокруг меня, заставляя меня расширить глаза от того, насколько он мягкий. Трудно удержаться от того, чтобы не протянуть пальцы и не ощутить эту мягкость снова, напоминая себе, что это не просто животное, под ним скрывается человек.

Словно почувствовав мои мысли, волк встает передо мной, и в мгновение ока он превращается. Мое восхищение этим животным быстро исчезает, когда я понимаю, кто он, — тот кто приводит меня в бешенство больше всего.

— Что ты здесь делаешь в такую рань? — он ворчит, мгновенно выводя меня из себя.

— Это не твое дело, Кассиан. — Я складываю руки на груди. Я не в настроении разбираться с его дерьмом прямо сейчас. Как он обращается и при этом остается в одежде? Как такое может быть?

— Любой может напасть на тебя.

— Такое ощущение, что кое-кто уже напал, — бормочу я, приподнимая бровь, за что получаю закатывание глаз. Да, я определенно не получу ответа на вопрос о его ситуации с одеждой прямо сейчас.

— Не будь дурой, Адди.

— Не будь собой, Кассиан, — замечаю я, и моя грудь сжимается, словно эти слова были чересчур, но если он и думает так же, то не показывает этого.

Желая увеличить расстояние между нами, я прохожу мимо него, обхватив себя руками за талию, и направляюсь через лес. Я чувствую, как он на шаг отстает от меня на протяжении всего пути, не говоря ни слова, и это каким-то образом еще больше выбешивает меня.

— Теперь ты можешь идти, — бросаю я через плечо, когда мы достигаем поляны на другой стороне леса. Фонтан находится в нескольких ярдах от нас, и мы оба возвращаемся в здания разных истоков, так что у него точно нет причин заставлять себя оставаться.

— Я уйду, когда захочу, — ворчит он, заставляя мои губы поджаться от волнения.

Как тебе угодно.

Ускорив шаг, я дохожу до фонтана, прекрасно понимая, что он все еще позади меня, в то время как в поле зрения появляется профессор Фэйрборн. Вид его после всего, что было на прошлой неделе, заставляет меня остановиться как вкопанную.

— Где ты был? — выпаливаю я, словно имею на это право.

В его прищуренных глазах мелькает тень боли, и он проводит рукой по подбородку.

— Я объясню позже, — бормочет он, мельком глядя на меня, прежде чем перевести взгляд на Кассиана. — Ты домогаешься фейри? — резко спрашивает он, сжав челюсть и глядя на оборотня сверху вниз. Я тихо хихикаю.

— Не всех, только эту, — отвечаю, указывая на себя, но это никак не уменьшает напряжение, исходящее от профессора

— Это правда? — настаивает он, делая шаг к Кассиану, который лишь качает головой.

— Следи за языком, старик. Мой волк голоден, — бросает Кассиан, и мои брови удивленно взлетают от этой угрозы, но, похоже, Фэйрборн совсем не придает ей значения.

— Тебе лучше держаться подальше от нее.

— Правда? — Кассиан делает шаг к нему, расправив плечи и выпрямившись как струна, от него буквально веет жаждой драки.

— Думаю, с вас двоих достаточно, — бормочу я, встав между ними. Понятия не имею, что здесь вообще происходит, но для таких разборок слишком рано. Кажется, одна проблема просто перетекает в другую. Хотя, по крайней мере, они отвлекают меня от мыслей, которые разбудили меня в состоянии паники.

Обращаясь к профессору, я скрещиваю руки на груди и поворачиваюсь к Кассиану спиной, надеясь, что он просто уйдет.

— Для профессора, который должен заботиться о фейри, ты был совершенно бесполезен на этой неделе.

Фэйрборн прочищает горло, на секунду опуская взгляд к земле, прежде чем снова взглянуть мне в глаза. — Насчет этого, — начинает он, но затем чуть смещается, чтобы указать пальцем на Кассиана. — Тебя вызывают.

— Кто?

— Твой отец.

— С каких это пор? — огрызается Кассиан, новость застает его врасплох.

— Именно по этой причине я здесь. Я собирался поговорить с тобой позже сегодня, Адди, но сейчас мне приказано привести мальчика Кеннера.

Кассиан насмехается над ярлыком, которым он его заклеймил, но вместо очередной порции угроз, он скрежещет зубами, раздувая ноздри. — Почему они послали тебя, а не наставника моего истока?

— Потому что я только что ушел со встречи с Боззелли. Так было быстрее, чтобы это был я.

— Где?

— Офис Боззелли.

— Конечно. — Кассиан делает два шага, но затем поворачивается ко мне. Его челюсть напрягается, а пальцы подрагивают у боков. — Могу я доверить тебя ему?

Я хмурюсь. Что это вообще за вопрос? — Со мной все будет в порядке.

Я чувствую, что ему не нравится этот ответ, его правый глаз слегка подергивается, но через несколько секунд он верит мне на слово и уходит.

Между мной и Фэйрборном воцаряется тишина. Я позволяю ей повиснуть, ожидая его объяснений.

— Я приношу извинения за мое отсутствие на этой неделе. Честно говоря, меня допрашивали.

Моя голова откидывается назад. — За что?

— За любую причастность к тому, что ты здесь, — признается он, заставляя мой пульс участиться, а смятение — углубиться.

— Ты не знал, что я здесь, пока я сама не появилась здесь. Я даже не помню тебя в своем детстве, — заявляю я, заметив легкое разочарование, но это правда. Все, что я помню, это боль, которую испытала, когда оставила все позади. Все остальное спрятано глубже.

Я всегда думала, что это неправильный путь. То, что боль должна быть скрыта, а радость должна быть на переднем плане моего разума. Пока однажды я не поняла, что именно боль подпитывает меня, боль дает мне цель, боль дает мне стремление к успеху.

— Я знаю это, но все также знают, что я был рядом с твоим отцом много лет назад, поэтому они должны были убедиться.

Я пробегаю по нему глазами, выискивая какие-либо явные признаки дискомфорта или боли. — Ты в порядке?

— Я в порядке, — бормочет он, морщась от фальшивой улыбки на губах. Его рука поднимается, но быстро опускается, как будто он собирался потянуться за чем-то, но остановил себя.

— Почему ты морщишься?

— Без причины. — Его шея напрягается, и у меня в животе поселяется тошнотворное чувство.

— Повернись.

Он качает головой. — Нет.

— Профессор, повернись, — повторяю я, но то, что он упирается только подтверждает, куда ведут мои мысли.

Он побеждено вздыхает и медленно поворачивается. Его футболка разорвана в верхней части позвоночника, и несколько капель крови пачкают ткань, скрывая то, что находится под ней.

— Ты тоже получил «Поцелуй Аметиста»? — выдыхаю я, и он резко оборачивается ко мне с ужасом, пляшущим в его глазах.

— Они сделали это с тобой?

— Сделали, — признаю я, наблюдая, как ужас перерастает в настоящий страх, когда он делает шаг ко мне, но я инстинктивно отступаю.

— Извини, это не личное, я просто…

— Все в порядке, — бормочет он, засовывая руки в карманы. — Я могу тебе помочь, — предлагает он, и я натянуто улыбаюсь ему.

— Мой отец уже сделал это, но спасибо тебе.

В следующий раз, когда я буду говорить со своим отцом, я упомяну этого парня, просто чтобы быть уверенной, что все, что он говорит, соответствует действительности.

— Мне жаль, что меня не было рядом, когда ты нуждалась во мне, Адрианна. Я не позволю этому случиться снова, — обещает он, и я киваю, не планируя ни в чем на него рассчитывать.

— Это вне твоего контроля. Не беспокойся об этом. Что нам следует учитывать, так это тот факт, что Кеннер снова вернулся в кампус. Как ему это сходит с рук? — Спрашиваю я, надеясь перевести разговор с меня на тему, о которой я все еще хочу получить подробности.

Фэйрборн усмехается. — Потому что это место такое же отстойное, как и все остальное королевство.

КАССИАН

Г

ребаный Фэйрборн.

Гребаная Адди.

Мой гребаный отец.

Мой мозг не может справиться ни с чем из этого. Я надеялся начать утро бодро, дав моему волку время размяться и насладиться спокойной обстановкой перед началом дня, но все, чего я добился, это еще больше драмы.

Мне следовало остаться дома. Вместо этого я иду через кампус к офису Боззелли, чтобы встретиться лицом к лицу со своим отцом, который непрерывно звонил и отправлял сообщения. Я надеялся, что он поймет намек на то, что я не хочу с ним разговаривать, но я должен был знать, что это только подтолкнет его к более радикальным мерам.

Ретроспектива — сука.

Как и Фэйрборн.

Кто, черт возьми, исчезает на неделю, когда он был нужен одному из членов его истока? Ему повезло, что я не заехал ему кулаком по лицу, профессор он или нет. Может, если бы он присутствовал, то смог бы предотвратить всаживание аметиста в спину Адди. Не то чтобы это имело для меня значение. По крайней мере, не должно.

Предостережение держаться подальше от Адди только усиливает мое отвращение к нему. Я не подчиняюсь ничьим приказам, даже ее, так зачем мне подчиняться ему? Дурак.

Она — та самая заноза в моей заднице, от которой я не могу избавиться, и ей не помешало бы вправить мозги… и поскорее. О чем, черт возьми, она думала, разгуливая в одиночестве по кампусу, когда столько людей охотятся за ней? Она что, настолько заблуждается? Конечно, нет.

А может, и так. Может, она считает себя такой неуязвимой, что ее нельзя сбить с ног. Я знаю, что еще не видел, чтобы такое произошло хотя бы раз, даже когда она сражалась с волком, или с Вэлли, если уж на то пошло, но это не значит, что жизнь всегда такая безоблачная. Черт возьми, мой отец может попасть в кампус. Представьте, если бы она наткнулась на него. Его волк не стал бы дружелюбно и тепло тереться об нее.

Он бы растерзал ее.

На смерть.

И было бы уже слишком поздно сожалеть о том, что она не позаботилась о своей безопасности. Ей повезло, что в прошлый раз он только обрезал ей уши. Теперь он сделал бы что-то более безжалостное.

Мой желудок сжимается от неописуемой боли, которая поселяется внутри меня каждый раз, когда я думаю о том факте, что это именно мой отец причинил ей такой вред. Я не хочу признаваться в этом самому себе, но я совершенно уверен, что именно по этой причине я не могу заставить себя увидеться с ним.

Я хочу убить его голыми руками за одно лишь прикосновение к ней, и что бы он ни сделал с ее сестрой… боль, которую я увидел в ее глазах при упоминании об этом, заставляет меня захотеть удвоить свои усилия, чтобы у нее никогда больше не было такого взгляда.

Войдя в главное здание академии, я отключаю свои мысли и сосредотачиваюсь на том, чтобы очистить разум от всего, пока единственное, на чем я концентрируюсь, — это присутствие моего отца. Офис Боззелли появляется в поле зрения слишком быстро. Дверь приоткрыта, и, как и упоминал Фэйрборн, внутри меня ждет отец.

По крайней мере, он сказал это не только для того, чтобы отвлечь меня от Адди.

Когда я переступаю порог кабинета, взгляд отца перемещается от большого арочного окна позади него ко мне.

— Ты не торопился, — ворчит он, и я пожимаю плечами.

— Разве?

— Я наблюдал за тобой. Ты мог бы использовать свою скорость.

Он прав, мог бы, но я не был готов спешить. Я и сейчас не готов иметь с ним дело.

Занимая место за столом напротив него, я устраиваюсь поудобнее, немного откидываясь назад, мои колени раздвигаются, и я начинаю постукивать ногой. Быстро останавливая действие, я сжимаю руки в кулаки, намеренно впиваясь ногтями в ладони, чтобы держать себя в руках.

— Почему ты здесь? — Спрашиваю я, когда он не продолжает.

Его взгляд прищуривается, когда он облокачивается на стол. — Потому что ты игнорировал меня.

Да неужели.

— Ты должен был понять, что я не хочу с тобой разговаривать. Ты не должен был появляться здесь и навязываться только ради своих нужд, — ворчу я, и он ухмыляется.

— Если я захочу поговорить с тобой, я это сделаю.

— Конечно, сделаешь, — говорю я со вздохом, и его глаза темнеют.

— Следи за своим тоном со мной, — предупреждает он, грозя мне пальцем.

— Чего ты хочешь? — Спрашиваю я, пытаясь вникнуть в суть всего этого.

— Я скажу, когда будет нужно, — огрызается он, заставляя мои ногти глубже впиваться в плоть.

С этим человеком все это игры разума. Я знал это, когда был под его контролем, но теперь, глядя со стороны, это становится еще яснее.

В первый раз, когда Рейден позвал меня помочь взять под контроль нескольких обезумевших вампиров, я пошел, и сделал то, что было необходимо, а затем вернулся на территорию, залитый кровью. Мы вчетвером заключили договор прикрывать друг друга и всегда поддерживать друг друга, несмотря ни на что, и я придерживался его.

Моему отцу это не понравилось. Тогда я впервые понял, что мои основные ценности и этика не совпадают с его. А значит, я не вписывался в стаю.

Допрос, который мне устроили, был за гранью. Впрочем, мне нечего было скрывать. Я рассказал ему, где был, что сделал и почему. Ярость, которую это в нем вызвало, была чем-то, что мне редко доводилось испытывать. Он разгромил мою комнату, уничтожил все, что мне было дорого, включая фотографию матери, и пытался заставить меня поклясться, что я больше никогда не буду помогать вампирам.

Я отказался.

Это было началом нашего конца.

В ту же секунду, как я перестал быть марионеткой, танцующей по его воле, его игры разума вышли на новый уровень. Я уверен, что здесь есть волки, которые по его приказу следят за мной и докладывают ему. Я бы не удивился, если бы девушка, которая вчера вызвала Адди на дуэль, сделала это по его приказу, но у меня никогда не будет доказательств.

Этот человек слишком хорошо умеет заметать следы.

Я смотрю на него сейчас, обдумывая все, что он когда-либо говорил мне. Было ли все это ложью? Была ли хоть капля правды в каждом его слове?

Моя мать действительно погибла в результате несчастного случая или от рук этого человека? Умерла ли она вообще? В глубине души я надеюсь, что это не так. Я надеюсь, что она так далеко от него, как только возможно, и живет спокойной жизнью, которой заслуживает.

Чувствуя, как моя выдержка начинает рушиться, я глубоко вздыхаю и стараюсь сосредоточиться на разговоре. Нельзя отвлекаться, когда он так настойчиво пытается доказать свое превосходство.

— Знаешь, мне нужно идти на занятия, — ворчу я, расслабляя руки и кладя их на подлокотники кресла. Дерево служит более прочной опорой против моего крепкого захвата, но от этого боль не становится меньше.

— Я в курсе, — отрезает он, проводя языком по зубам и свирепо глядя на меня. — Мне сообщили, что твоя маленькая принцесса победила кого-то еще на дуэли.

Охуенно.

— Победила.

— Хм. Не думаю, что ожидание до следующего месяца, пока кто-то еще попытается это сделать, пойдет на пользу стае. — Он откидывается назад, приподняв бровь, ожидая моего ответа.

Что, блядь, это значит?

— Я не принадлежу ни к какой стае, — напоминаю я ему, и он усмехается, зрачки становятся угольно черными, взгляд углубляется.

— Ты — часть мой стаи.

— Ты изгнал меня, помнишь?

Он так быстро все забывает. Возможно, это связано с тем, что я продолжаю ему уступать.

— Тебе нужно увидеть ошибочность своего пути, — заявляет он, и мне требуется вся моя сила воли, чтобы сдержать насмешку, угрожающую сорваться с моего языка.

— Единственная ошибка, которую я вижу, сидят напротив меня.

Это правда, но ему не нравится моя прямота.

— Я создал тебя, сынок. Я могу так же быстро все отнять.

Уверен, он так думает, но у меня тоже есть связи и власть. Законные. Этот человек не может вечно прятаться в тени и устраивать хаос — однажды это его настигнет.

— В чем смысл твоего визита, Кеннер? — Спрашиваю я со вздохом, игнорируя его предупреждение.

— Для тебя я Альфа, — поправляет он, и я пожимаю плечами.

— Я сказал то, что сказал.

Его руки сжимаются в кулаки, с яростью ударяя по столу между нами, а его дикие глаза встречаются с моими. — Я хочу, чтобы ты и твоя маленькая принцесса-фейри появились на нашей земле.

— Я не могу представить, зачем нам это делать, — отвечаю я, ненавидя, как он произносит имя Адди, но не показываю этого. Это только сыграет ему на руку.

— Потому что я, блядь, так сказал, — огрызается он.

Я качаю головой. — Этого недостаточно, особенно после последнего визита. Не согласен? — Я бросаю на него острый взгляд, но он даже не замечает его, лишь ухмыляется, явно наслаждаясь воспоминаниями о спектакле, который устроил в прошлый раз. Бьюсь об заклад, он до сих пор упивается тем всплеском власти, которую это ему дало.

— Вы оба придете, — повторяет он, раздувая ноздри, и я уверен, что он снова ударит кулаками по столу, но, к моему удивлению, на этот раз ему удается взять себя в руки. Пока.

— С какой целью? — спрашиваю я, все еще не понимая, как он собирается заставить нас сделать это.

— Я хочу, чтобы ты привел эту маленькую сучку, и хочу, чтобы она сразилась с избранными волчицами, которые, я верю, послужат тебе лучше.

Я нахожусь на грани того, чтобы сломать подлокотники кресла пополам, пытаясь сдержать свой гнев. Он называет ее как угодно, только не по имени, чтобы унизить ее и вызвать у меня реакцию.

Ублюдок. Он ее не получит. Особенно когда он хочет, чтобы мы были там, чтобы она сразилась с армией гребаных волков.

— Мой ответ «нет».

— Почему? Потому что Боззелли использовала один из моих аметистов, чтобы связать маленькую шлюху? — спрашивает он, и на его лице расплывается ухмылка.

Гнев клокочет во мне. Мне требуются все мои силы, чтобы сердце билось ровно, а когти были спрятаны. Конечно, он к этому и имел какое-то отношение.

— Ты все еще меня не убедил, — бормочу я, пытаясь изобразить скуку, но это чертовски сложно.

— Если она выиграет, я оставлю тебя в покое. Если она проиграет, ты никогда больше не приблизишься к ней. Вот так просто.

Я хмурю брови в замешательстве. — Почему?

— Потому что такой полукровке, как она, не место у власти, — рычит он, снова ударяя кулаками по столу.

— Полукровке?

Что, черт возьми, это значит?

— У нее нет ушей, она не настоящая фейри, вообще ничего из себя не представляет. Она никогда не займет место наследницы королевства. — Это не мысль или мнение. Это обещание.

Он забывает, что именно он лишил ее ушей, и это злит меня еще больше, но я сдерживаюсь, не позволяя ему увидеть, что его слова меня задевают.

Вздыхая, я наклоняюсь вперед, упираясь локтями в колени, и смотрю на него. — Я все еще не понимаю, почему она должна бороться с этими людьми за то, чтобы ты оставил меня в покое. У нее нет никакого стимула, — указываю я, хотя знаю, что нет ничего, что заставило бы ее пойти на это. Она может быть глупой, но не настолько.

— Ее стимул? Она может получить главный приз, если победит пятерых выбранных мной волков.

Пятерых? Это не так много, как я ожидал, но он не уточняет, женщины они или нет, что означает, что они определенно мужчины, потому что он любит играть в подобные игры. Но меня заинтриговало упоминание о стимуле, за который, по его мнению, она будет бороться.

— Какой именно? — Спрашиваю я, наблюдая, как его улыбка расплывается от уха до уха.

Его глаза мерцают, как будто он думает, что делает мне одолжение, и все его поведение расслабляется, как будто я именно там, где он хочет.

— Королева, конечно.

АДРИАННА

Я

чувствую беспокойство, исходящее от Флоры, когда она садится напротив меня на свое обычное место, но я предпочитаю сосредоточиться на своем завтраке, а не пытаться объяснить, что за хрень произошла этим утром. Не могу поверить, что я об этом думаю, но я бы предпочла уже начать наши сегодняшние занятия. В расписании нет боев, что не очень приятно, но я приму любое отвлечение, которое смогу получить.

Кстати, об отвлечение: трое из четырех мужчин, одержимых желанием разрушить мою жизнь, занимают свои места за столом. Броуди садится напротив меня. Рейден и Крилл устраиваются поудобнее по обе стороны от меня. А Арло и Флора ухмыляются, как будто все это забавно. Если бы они только знали, через какой стресс на самом деле заставили меня пройти эти ублюдки.

— Где Кассиан? Я думал, что он уже будет здесь, — спрашивает Броуди, глядя на Рейдена и Крилла. Как по часам, не прошло и десяти секунд, как кто-то из персонала приносит им еду.

Рейден закатывает глаза, глядя на Броуди. — Наверное, хандрит.

Я хмурюсь. Они на самом деле не знают, где он. Что означает, что я имею удовольствие сообщить новости. Весело.

Проводя языком по нижней губе, я прочищаю горло. — Э-э, его вызвал отец.

Все взгляды устремляются на меня. Включая Флору и Арло.

— Откуда ты знаешь? — Спрашивает Рейден, и его брови поднимаются с сомнением.

— Потому что я была там, когда профессор Фэйрборн сказал это ему. — Я подношу вилку с едой ко рту, пока он смотрит на меня, поджимая губы, в то время как Броуди улыбается от уха до уха, покачивая бровями.

— Почему ты там была? Это потому, что…

— Фу, пожалуйста, не продолжай, — ворчу я, заставляя всех смеяться. — И я была там, потому что он доставал меня из-за того, что я пошла на пробежку, — признаюсь я, и Флора ахает.

— Ты пошла на пробежку? — Я чувствую, как от нее исходит тот же шок, что и от Кассиана. — Ты сказала, что собираешься принять душ.

— И я приняла. Но этого было недостаточно, поэтому я решила еще и пробежаться.

Глаза Флоры расширяются еще больше. — Это из-за чертова кошмара…

— Флора. Остановись, — перебиваю я, мое сердце бешено колотится при упоминании об этом на глазах у всех.

— Кошмар? — Бормочет Крилл, но я качаю головой, сосредоточившись на своей тарелке.

— Нет. Мы не об этом говорим. Мы говорим о Кассиане, — ворчу я, пытаясь переключить разговор на что-то, что не делает меня такой уязвимой.

— Почему ты говоришь обо мне? — Его хриплый голос заставляет меня вздрогнуть, когда он застает меня врасплох.

— Потому что ты мудак, — парирую я, отказываясь поднимать голову.

Тишина затягивается вокруг нас, когда он не отрицает этого, и я использую момент, чтобы съесть как можно больше еды, потому что у меня такое чувство, что сегодняшний день будет только ухудшаться.

— Нам нужно поговорить, — заявляет он, словно прочитав мои мысли, и я заставляю себя поднять на него глаза. К моему большому разочарованию, он смотрит именно на меня.

Его челюсть сжата, губы сложены в тонкую линию, а в глазах плещется буря эмоций, которые я не могу расшифровать. Похоже, у кого-то был забавный визит к отцу. Мне должно быть все равно, но мой желудок сжимается от беспокойства за него.

— Мы уже достаточно наговорились сегодня утром, — отвечаю я и качаю головой, наблюдая, как в глазах Флоры загорается веселье. Мне нужно увеличить дистанцию между нами, а не поощрять его к большей близости со мной, и именно на это намекает ее взгляд.

— Я едва сказал два слова, — рявкает он в ответ, и я пожимаю плечами.

— И двух было слишком много.

Я вскрикиваю от удивления, когда этот мудак-волк тащит мой стул по полу. Он поворачивает меня лицом к себе, упирается руками в колени, наклоняется ко мне и оказывается прямо перед моим лицом.

— Ты пойдешь сама, или мне тебя понести?

Вот ублюдок.

— Ты не посмеешь, — огрызаюсь я, сжимая руки на коленях, но он воспринимает мое предупреждение как вызов.

В мгновение ока он перекидывает меня через плечо. Мой желудок сжимается от удара о его твердые мышцы, и он с легкостью начинает шествовать через обеденный зал. — Отпусти меня, блядь, — рычу я, раздраженная и смущенная тем, что чувствую, как люди пялятся на нас, но он продолжает игнорировать меня. — Все смотрят! — настаиваю я, мое раздражение достигает новых высот.

— Я могу пройтись на скорости, если хочешь? — Это не предложение. Это угроза. От которой у меня сводит живот.

— Нет, зрители лучше, чем тошнота, — рычу я на него, принимая свою судьбу, пока он выводит нас на улицу, подальше от толпы.

Он ставит меня на ноги, крепко прижимая мое тело к своему, так что мы прижимаемся грудь к груди. Мои руки опускаются к его груди, ощущая теплое биение его сердца, прежде чем он отпускает меня. Опомнившись, я делаю шаг назад, и прочищаю горло, пытаясь напомнить себе, как я раздражена из-за него.

— О чем таком важном мы должны поговорить прямо сейчас? — Спрашиваю я, складывая руки на груди в надежде создать между нами барьер.

— О моем отце.

— Он мудак.

— Это мягко сказано, — ворчит он, проводя рукой по лицу.

— Это ты мне говоришь, — парирую я, указывая на свои уши.

Его челюсть сжимается, и он отводит взгляд. Его взгляд останавливается на одной из скамеек для пикника, установленных снаружи, и он подходит к ней, присаживаясь. Ясно, что разговор не окончен, как бы мне этого ни хотелось. Итак, с тяжелым вздохом я сажусь рядом с ним.

Я привыкла к тишине. Это не мне нужно выговориться. Она тянется целую вечность, пока его взгляд остается расфокусированным, устремленным куда-то в пустоту.

— Он хочет, чтобы я привел тебя на территорию стаи.

— Нет, — резко перебиваю я, и он кивает.

— Я знаю.

Попытка глубоко вдохнуть, чтобы успокоить бешеное сердцебиение, не особо помогает. Я качаю головой в недоумение: — Зачем?

— Потому что ему не нравится, что ты — моя альфа.

— Я не твоя альфа. — Он с вызовом вскидывает бровь, и я отвожу взгляд. Я не волчица и не оборотень, поэтому я не его альфа. Во всяком случае, не в том смысле, который подразумевает его отец. А прозвище, которое он так любит использовать в мою сторону, вовсе не в моей власти. — Он так сказал? — Спрашиваю я, желая понять, о чем думает вожак стаи Кеннера.

— Нет, но ему не нравится, что ты продолжаешь выигрывать дуэли.

— Но их было две, и я бы сдалась в них обеих, но… — Его рука закрывает мне рот, фактически обрывая остальные слова.

— Не выводи меня из себя, закончив это предложение. — Его голос низкий, но нотки раздражения достаточно очевидны, чтобы понять, что я хожу по тонкому льду. Сглатывая, я держу рот на замке. — Ты закончила с этим ходом мыслей? — спрашивает он, и только после того, как я киваю, убирает руку, забирая с собой свое тепло.

— Ты просто играешь в игры разума, — бормочу я, и он усмехается.

— Если ты думаешь, что это игры разума, то ты понятия не имеешь, что тебя ждет дальше, — бормочет он, прислоняясь спиной к столу и глядя на меня. — Он хочет, чтобы ты сразилась с пятью волками по его выбору. Если ты проиграешь, мне придется держаться от тебя подальше.

Мое сердце бешено колотится, а грудь сжимается. — Для меня это звучит как победа, — быстро съязвила я, хотя в глубине души не верю, что это правда.

Кассиан бросает на меня убийственный взгляд. — Нахальство, может, и идет тебе, Адди, но сарказм — нет. — Мои глаза сужаются, когда я смотрю на него и его дерьмовые заявления, но он не обращает внимания и продолжает. — Если ты выиграешь, он оставит меня в покое и предложит тебе то, что, по его мнению, является самым роскошным призом, который когда-либо мог быть.

Я усмехаюсь. Нет ни малейшего шанса, что этот мужчина может предложить мне что-то интересное. Несмотря на то, что я уже знаю это, я все равно спрашиваю. — Что именно?

— Твою мать.

Моя голова откидывается назад. Это совсем не то, что я ожидала от него услышать. Ни капельки. Она полностью вылетела у меня из головы.

— Мне она не нужна, — выпаливаю я, отводя взгляд, и могу поклясться, что слышу, как он фыркает, но, когда я снова поворачиваюсь к нему, его лицо такое же стоическое, как всегда.

— Я так и подумал.

— Нет, мой отец был непреклонен в том, что если она там, то она сама выбрала это, — признаю я, наблюдая, как он сморщил нос в замешательстве.

— Что это значит?

— Да хрен его знает, но это не тот приз, который я хочу выиграть, — подтверждаю я, и он понимающе кивает.

Очередная волна молчания обрушивается на нас, но в этот раз в ней меньше враждебности и больше… понимания.

— Тебя это так же интригует, как и меня? — спрашивает он, и у меня учащается пульс, пока я сжимаю губы.

— Все это взывает к моему любопытству, но я не думаю, что готова вступить на этот путь, — отвечаю я честно, показывая свою уязвимость, и не уверена, не сказала ли лишнего.

— Я понимаю. И знаю, что даже если ты победишь, чего он не допустит, он все равно не выполнит свое обещание.

У меня приподнимаются брови. По крайней мере, он это признает.

— Что произойдет, если я скажу «нет»? — тихо спрашиваю я, не решаясь посмотреть на него, пока жду ответа.

— Не переживай об этом, — произносит он, что вызывает у меня еще больше беспокойства, чем если бы он сказал, что это смертный приговор.

— Кассиан, — настаиваю я, поворачиваясь к нему с многозначительным взглядом.

— С тобой… не знаю. Но я бы не исключал того, что он точит зуб на тебя, и его цель — твоя голова.

Я сглатываю. Я чувствую, что он чего-то недоговаривает, чего-то, что относится к нему. — А с тобой?

Снова тишина. Но в ней нет ничего утешительного или умиротворяющего. Точно не из-за того, как темнеют его глаза и он смотрит на меня с выражением пустоты. Это еще более тревожно, чем слышать его гнев.

— Он получит огромное удовольствие от утверждения своего господства и сделает из меня пример для всего королевства.

АДРИАННА

— Д

евочка, ты серьезно их собираешь, — недоверчиво бормочет Флора, вертя розу в руке. Лепестки танцуют от движения ее пальцев, очаровывая меня своей красотой. — Сколько их у тебя сейчас? — спрашивает она, глядя поверх цветка и встречаясь со мной взглядом.

— Десять.

— Десять! — Ее глаза расширяются, когда я киваю, подтверждая количество роз в моей вазе.

— Ни одна еще не завяла? — интересуется Арло, стоя за ее спиной и хмурясь на цветок, словно его существование сбивает его с толку.

Я поднимаю бровь, и он закатывает глаза, пока Флора продолжает:

— Ты поддерживаешь их живыми, — делает она правильный вывод.

Взяв розу из ее руки, я улыбаюсь и спешу обратно в дом, чтобы поставить ее в вазу к остальным.

— Они красивые, — предлагаю я в качестве объяснения, закрывая за собой дверь спальни.

— Ты действительно земная фейри, — замечает она, заставляя меня закатить глаза, а Арло усмехнуться.

— Она вообще-то фейри всего.

Флора поворачивается к нему с суровым выражением лица и упирает руки в бедра. — Я сказала, что ты можешь прийти, если будешь вести себя тихо. Ты не такой уж тихий, и вообще, она королевская фейри, а не фейри всего, — заявляет она, и он делает вид, что застегивает рот на молнию и выбрасывает ключ.

Я сдерживаю ухмылку, которая грозит расползтись по моему лицу, но ни один из них этого не замечает, когда мы спускаемся вниз и выходим на улицу, никого не встретив. Часть меня хочет, чтобы мы кого-то встретили. Часть меня желает, что не возникла проблема, чтобы мне не пришлось подвергаться мучениям, которые, как я знаю, принесет сегодняшний день.

Покупки.

Не просто покупки, а одежды.

Убейте меня.

Направляясь прямо по дорожке, мы обходим фонтан и направляемся к главным воротам. Странно видеть, как они вырисовываются впереди во время моего первого официального выхода за пределы кампуса. Все остальные разы, когда я покидала это место, это происходило благодаря чьей-то магии. Уход вот так почему-то заставляет меня нервничать больше, чем альтернатива.

Охранники стоят по обе стороны кованых железных ворот, свирепо глядя на нас, когда мы приближаемся.

— Мы направляемся в город Харроуз. Готовимся к балу, — объясняет Арло, улыбаясь им, но все, что он получает в ответ, — это четыре недовольных взгляда.

— И с чего ты взял, что мы позволим трем маленьким фейри приходить и уходить, когда им вздумается? — замечает ближайший из них, заставляя меня сердито посмотреть на него.

— Есть какие-то проблемы? — Спрашиваю я, подходя к Арло, и замечаю, как один из охранников по другую сторону ворот отшатывается при моем появлении.

— Никаких проблем, ваше королевское… Я имею в виду… э-э… — Он заикается и запинается на словах, заставляя мои щеки запылать от признания. Я отмахиваюсь от него так быстро, как только могу, и он, не теряя времени, следит за тем, чтобы ворота открылись.

— Для меня она не королевская особа, — ворчит первый парень, но я не обращаю на него внимания. Я не жду, что кто-то будет относиться ко мне по-другому, просто мне хотелось бы, чтобы к фейри не относились так жестоко.

— Спасибо, — шепчу я услужливому парню, проходя мимо, и он кивает.

— В любое время.

— Как тебя зовут? — Спрашиваю я, замирая на месте, а Флора и Арло останавливаются прямо за мной.

— Джеффрис.

— Спасибо, Джеффрис, — повторяю я, делая мысленную пометку запомнить его имя.

Он еще одно дополнение к моему списку союзников, наряду с Флорой и Арло, который, к моему стыду, намного короче, чем список моих врагов.

— И часто у тебя такое бывает? — Спрашивает Флора, когда мы скрываемся из виду, беря меня под руку, и я качаю головой.

— Никогда. Ну, насколько я помню, нет, — объясняю я, спускаясь по мощеной дорожке под аркой, ведущей в главный центр города Харроуз.

По позвоночнику пробегает дрожь от знакомой обстановки, и я делаю глубокий вдох — во-первых, чтобы снять напряжение, которое начало нарастать во мне после замечания первого стражника, а во-вторых, чтобы почувствовать знакомый аромат свежих апельсинов неподалеку.

Мой шаг замедляется, когда мы спускаемся по сужающимся улочкам, прежде чем подходим к большой арке, ведущей на саму площадь. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я в последний раз мельком видела фонтан на левой стороне площади, а прилавки торговцев фруктами и тканями стоят точно там же, где и всегда. Реальность такова, что прошло всего несколько недель.

Прошло совсем немного времени, но мне кажется, что с тех пор все изменилось, или это только мне кажется?

Инстинктивно я отхожу от Флоры и, поправляя капюшон на голове, защищаюсь черным плащом. Мне кажется, что передвигаться по этим мощеным улочкам как-то иначе слишком непривычно. И если Флора и Арло находят это странным, никто из них ничего не говорит об этом.

— Сначала мы должны поесть, — заявляет Арло, почесывая подбородок, в то время как Флора тут же начинает качать головой.

— От этого я раздуюсь, а нужно будет примерять платья, так что еда подождет, — сообщает она ему.

— Это драматично, — ворчит он, засовывая руки в карманы.

— Это правда, — добавляю я, ненавидя признавать это, потому что мысль о еде вместо покупок звучит намного лучше.

Флора идет впереди, приближаясь к симпатичному бутику, и я следую за ней. Мои глаза расширяются, когда я осматриваю помещение. Он и близко не такой маленький, каким кажется снаружи. Здесь ряды платьев, просторно развешанные для нас, чтобы мы могли их просмотреть — их так много, что я даже не знаю, с чего начать.

— Могу я вам чем-нибудь помочь, дамы? — спрашивает ассистентка, мягко улыбаясь нам.

Заостренные уши.

Она фейри.

Мои плечи опускаются, и беспокойство, которое тяжелым грузом давило на меня, ослабевает. Я чувствую, что это все, что я делаю: снимаю один груз, чтобы заменить его другим. Это утомительно.

— Кажется, я знаю, что ищу, но моя подруга, похоже, вот-вот сбежит, — размышляет Флора, подмигивая мне.

Я бросаю на нее притворно суровый взгляд, прежде чем поворачиваюсь к ассистентке. — Она права, — признаю я, и улыбка ассистентки становится шире.

— Я могу помочь с этим, — настаивает она, поворачиваясь в дальний правый угол комнаты и жестом приглашая меня следовать за ней. Ее каштановые волосы развеваются из стороны в сторону при каждом шаге, а ее походка уверенная и сильная для фейри.

Она мне уже нравится.

Я не знала, что существует такая вещь, как «слишком большой выбор», но вот я здесь, смотрю на него, проходя по магазину.

— Заходите туда, — заявляет она, жестом приглашая меня пройти в большую примерочную с огромным зеркалом на стене. Как только я оказываюсь там, где она хочет, я поворачиваюсь к ней, и она кивает. — Итак, какие три ваших любимых цвета? Вообще-то, два, я уже знаю, что вы собираетесь сказать — черный.

Я смотрю на нее, потеряв дар речи, но нельзя отрицать, что она права.

Прочищая горло, я обдумываю ее вопрос. — Желтый и темно-фиолетовый.

— Хороший выбор; желтый цвет идеально подойдет к вашему цвету лица. У вас есть какие-нибудь предпочтения по длине рукавов и юбки? — добавляет она, наклоняя ко мне голову.

— Длинная юбка, без рукавов, — мгновенно отвечаю я, и она, не сказав больше ни слова, уходит обратно в зал. Длинная юбка, конечно, усложнит передвижение, но позволит спрятать оружие. Надеюсь, оно не понадобится, но с моей удачей я предпочитаю перестраховаться. По крайней мере, руки не будут так сильно скованы, и я смогу защитить себя.

Я качаю головой, слегка раздраженная тем, что мои мысли снова сосредотачиваются на вопросах безопасности, но это уже вошло в привычку.

— И так, у меня есть длинное черное платье с длинными рукавами и открытой спиной, темно-фиолетовое с длинной юбкой и без бретелек, с вырезом в форме сердца, или желтое платье с лифом на бретельках и длинной многослойной юбкой. Примерьте их, посмотрите, что вам подходит, и решим, что дальше, ладно?

Мои глаза расширяются от всего, что она перечисляет, но я все равно киваю. Она вешает их справа от меня и закрывает занавеску, чтобы я могла их примерить. Сделав глубокий вдох, я окидываю взглядом каждое из них, пытаясь решить, с какого начать.

Решив просто двигаться слева направо, я начинаю с черного варианта, снимаю плащ и складываю одежду на стул у зеркала. Оно сшито из шелка, материал невероятно мягкий на моей коже, но мне не слишком нравится вырез на плечах, а длинные рукава кажутся немного сковывающими.

Вешая его обратно, я обращаю свое внимание на фиолетовый вариант. Оно заметно тяжелее черного, а юбка пышная из-за множества слоев фатина. Вырез, правда, симпатичный, но для меня это платье не подойдет.

Я обращаю свое внимание на желтый вариант, многослойный тюль, более легкий и воздушный. Надевая юбку, я натягиваю ее на бедра, где лиф плотно прилегает к моему торсу. Я как можно лучше застегиваю застежку на спине, прежде чем поправить тонкие бретельки на плечах.

Оно идеально.

Оно не слишком тяжелое, нет дополнительных ограничений по сравнению с другими, и цвет действительно подходит моему тону лица.

— Как у вас там дела? — спрашивает ассистентка, и я понимаю, что улыбаюсь своему отражению в зеркале.

— Желтое. Я выбираю желтое, — заявляю я, и моя улыбка становится шире на щеках.

— Отлично, оставьте остальные там и возьмите с собой желтое платье, когда будете готовы, — отвечает она, прежде чем я слышу ее разговор с Флорой.

Быстро переодевшись, я набрасываю на плечи свой черный плащ, как только заканчиваю. С платьем в руке я отдергиваю занавеску и направляюсь туда, где меня уже ждет Флора.

— Ты нашла что-нибудь? — Спрашиваю я, и она сияет от уха до уха.

— Ага. А ты? — Она кивает на платье в моей руке, и я киваю.

— Что ты выбрала? — Спросила я.

— Это сюрприз.

Я поднимаю брови, глядя на нее, но радость на ее лице говорит мне все, что мне нужно знать. — Сюрпризы — это хорошо, — выдыхаю я, и она подпрыгивает на носках.

— Правда?

Я не уверена, взорвется ли она от переполняющего ее восторга, но тут появляется продавщица, забирая платье из моих рук, прежде чем что-то безумное успеет случиться.

Она аккуратно укладывает платье в коробку, оборачивая его слоями тонкой бумаги, затем кладет все в пакет и протягивает мне за ручки. Прежде чем взять пакет, я протягиваю ей деньги, но она качает головой.

— Ах, за это уже заплачено, — признается она с порозовевшими щеками.

— Да? Кем? — Спрашиваю я в замешательстве. Если это Флора, я собираюсь сказать ей, что ни за что на свете не соглашусь на это.

Ассистентка прочищает горло, избегая моего взгляда. — Владельцем.

— Зачем владельцу это делать? — Я с удивлением спрашиваю, оглядываясь по сторонам, как будто он вот-вот появится из ниоткуда с объяснениями.

— Потому что… да здравствует королевство фейри.

Мои щеки пылают, когда я смотрю на нее, а челюсть отвисает, поскольку я не нахожу, что сказать.

— Скажи спасибо, Адди, — шепчет Флора рядом со мной, выводя меня из оцепенения, и я киваю.

— Спасибо, — выдыхаю я, и ассистентка улыбается, быстро подмигивая нам с Флорой.

— Всегда. Друзья королевства — наши друзья.

Взяв пакет, я следую за Флорой к двери, но ничего не замечаю, так как мой разум кружится от неверия.

— Теперь мы можем поесть? — Спрашивает Арло, возвращая меня в настоящее, когда мы выходим на улицу. Я снова натягиваю капюшон на лицо, прикрываясь от посторонних.

— Да, — немедленно отвечаю я, и мой желудок урчит при мысли о еде.

— Куда мы пойдем? — Спрашивает Флора, крутясь из стороны в сторону, как будто место вот-вот появится перед нами.

Покусываю нижнюю губу, и в голову приходит идея. — Я знаю тихое местечко недалеко отсюда. Это не самое красивое место, но еда потрясающая, — предлагаю я, и Арло взволнованно хлопает в ладоши.

— Показывай дорогу, о мудрейшая, — настаивает он, подталкивая меня вперед.

Я усмехаюсь вместе с Флорой, и мы снова отправляемся в путь по узким улочкам.

Проходит всего несколько минут, прежде чем перед нами появляется знакомая вывеска.

— Ты не лгала, Адди. Это не самое красивое место, — размышляет Арло, хмуро разглядывая заведение, пока Флора отмахивается от него.

Когда я захожу внутрь, знакомый запах чеснока наполняет воздух, заставляя мой желудок снова заурчать. — Если бы я знала, что все это время обслуживала королевскую семью, я бы подняла цены, — заявляет Перл, подходя ко мне с дразнящей улыбкой в уголках ее рта.

— Нет, ты бы этого не сделала, но, держу пари, ты бы заставила меня помыть посуду, — парирую я, заставляя ее голову запрокинуться, когда она засмеялась во все горло.

— Это моя девочка. Как всегда? — спрашивает она, жестом предлагая мне выбрать, где я хочу сесть. — О, ты не одна, — добавляет она, удивленно приподнимая брови при виде Флоры и Арло, стоящих со мной.

— Они захотят взглянуть на меню, — отвечаю я, пытаясь сохранять спокойствие во время всего этого разговора. Я потратила годы, проскальзывая сюда в одиночестве. Раз или два с моим отцом и сестрой, но это всегда было редкостью. Любой другой человек, кроме этих двух, поразил бы любого, кто меня знает.

— Я принесу меню, а вы устраивайтесь поудобнее, — отвечает Перл, когда я занимаю свое любимое место в дальнем левом углу ресторана. Отсюда я могу видеть весь зал, но при этом никто не видит меня.

— Ты часто здесь бываешь? — Спрашивает Флора, и я качаю головой.

— Не особо.

— Но достаточно, чтобы знать эту женщину и даже не заказывать, потому что она уже знает, что ты выберешь? — парирует Флора, бросая на меня выразительный взгляд.

— Я человек привычки. Побудешь рядом подольше, и сама увидишь, что мой выбор еды меняется не так уж часто, — признаю я, и Арло улыбается.

— Это правда. Ты чаще всего завтракаешь яичницей с беконом.

— Это хороший выбор, — настаиваю я, пожимая плечами, и Флора хихикает.

— С одной стороны, ты полная загадка, с другой — ты простая и предсказуемая.

— И как мне тогда держать тебя в напряжение? — Отвечаю я с усмешкой, и она качает головой.

— Вот меню, можете взглянуть, — заявляет Перл, кладя потертую кожаную папку перед Арло и Флорой, которые бормочут слова благодарности. — Адди, — добавляет она, поворачиваясь ко мне. — Тебе звонят.

— Мне звонят? — Повторяю я, и смятение растекается по моим венам.

Она кивает, указывая на телефон, стоящий рядом с кофемашиной. Паника охватывает меня, но я прикладываю все усилия, чтобы шаги оставались размеренными и спокойными, пока я приближаюсь к телефону, как будто вот-вот произойдет взрыв.

Поднося трубку к уху, я глубоко вздыхаю.

— Алло?

— Ты что, везде ходишь без мобильного?

Я оглядываюсь, глаза расширяются от страха.

— Где ты? — хриплю я, чувствуя, как грудь сжимается.

— Найди меня.

АДРИАННА

З

вонок обрывается так же быстро, как и начался, монотонный сигнал эхом звучит в моих ушах, а разум переходит в состояние повышенной готовности. Я снова оглядываю ресторан, но ничего необычного не замечаю. Мне нужно уйти прямо сейчас.

Положив трубку, я делаю несколько шагов к Флоре и Арло, но, как только их взгляды сосредотачиваются на мне, я начинаю пятиться к двери.

— Мне нужно идти.

— Куда идти? — спрашивает Флора, сбитая с толку. Ее взгляд пробегает по мне с головы до ног, ища ответ на мою внезапную срочность, но не находит его.

— Просто… если вас не будет здесь к тому времени, когда я вернусь, я буду считать, что вы вернулись в академию, — отвечаю я, кивая, больше себе, чем им. Я прижимаюсь плечом к двери, и тихий звон отдается эхом, когда Флора зовет меня по имени.

— Адди, подожди!

Я мягко улыбаюсь ей, чертовски надеясь, что в конце концов она поймет, но сейчас на это нет времени. Проскальзывая в дверь, я останавливаюсь на мгновение, чтобы сделать единственный глубокий вдох, когда меня обдает свежим воздухом.

Мое сердце бешено колотится, когда каждое из моих чувств подсказывает, куда мне следует пойти в первую очередь. Где искать. Проведя ладонью по лицу, в голову приходит идея, и, прежде чем я успеваю передумать, бросаюсь вперед.

Поправив капюшон, я стараюсь скрыть лицо и, не поднимая головы, спешу по мощеным улицам. Узкие проходы переходят в более широкие пространства, заполненные людьми, и я изо всех сил стараюсь прижаться к стене.

Когда я выхожу на площадь, толпа становится гуще. Протискиваясь мимо нескольких человек, я слышу недовольный ропот, но не обращаю на него никакого внимания. Мой разум сосредоточен, и я не буду отвлекаться.

В конце концов мощеная мостовая переходит в хорошо протоптанные тропинки, а высокие стены, защищающие город Харроуз, постепенно уступают место редким деревьям. Я точно знаю, куда иду: прямо вперед, к дубу и кусту ежевики.

Земля взлетает пылью вокруг моих ног, когда я ускоряю шаг, пару раз оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что я одна. Я вижу, как волшебные нити мерцают на листьях ежевики, и без колебаний скольжу через сеть.

В ту же секунду, как я оказываюсь за завесой, вокруг меня раздается визг, и я падаю на колени, попадая в распростертые объятия. Я цепляюсь за одеяло на ее коленях, а ее руки прижимаются к моей спине, удерживая меня так близко, как только возможно под этим углом.

Каждый вдох все больше наполняет мои легкие, и с каждой секундой я чувствую себя все более цельной. С каждым вдохом каждая клеточка моего тела становится более созвучной с ее. Так продолжается до тех пор, пока я не поднимаю голову и не встречаюсь с ней взглядом. Ее круглое лицо, нос пуговкой и заразительная улыбка становятся четкими.

— Черт возьми, Нора. Не делай больше так.

— Язык, Адди.

Я смотрю через плечо туда, где стоит мой отец, подняв бровь на ругательство, слетевшее с моих губ.

— Не смотри на меня так, папа. Я испугалась, — парирую я, все еще не в состоянии контролировать сердцебиение, которое грозит вырваться из груди. Оглядываясь по сторонам, в поле зрения появляются характерные окрестности. Деревья пышные и зеленые, цветы в полном расцвете, а желтая грунтовая дорожка ведет по окраинам города Харроуз к дому.

Это наш потайной ход. Магия моего отца в ее лучшем проявлении, дающая нам хоть какое-то утешение среди безумия, которое преследовало нас столько, сколько я себя помню.

Улыбка появляется на его губах, когда он делает шаг к нам. — Рад тебя видеть.

Я встаю, устремляясь в его распростертые объятия, и мы встречаемся посередине. — Я тоже рада видеть вас обоих. Что вы здесь делаете? — Спрашиваю я, сжимая его еще раз на удачу, прежде чем переключить большую часть своего внимания на Нору.

Моя сестра избегает моего взгляда, пока отец откашливается. — Прошлой ночью ты рассказала о своих планах Норе, а как только ей в голову приходит идея… — Его слова затихают.

— Ее не остановить, — заканчиваю я, недоверчиво качая головой, глядя на свою сестру.

— Даже не пытайся бросить на меня один из своих привычных укоризненных взглядов. Иди сюда. Я так по тебе скучала, — велит она, махнув рукой, чтобы я подошла ближе.

Наши пальцы переплетаются легко и естественно, как всегда.

— Я тоже скучала, — выдыхаю я, присаживаясь рядом с ней.

— Ну что, ты выбрала платье? — спрашивает она, ее глаза загораются от волнения, и я киваю.

— Да, выбрала.

Она оглядывает меня, и в ее взгляде появляется разочарование, прежде чем она одаривает меня своим знаменитым проницательным взглядом. — Ты оставила его в ресторане, да?

Ах, черт.

— Ты же знаешь, что да. Ты меня напугала, — ворчу я, и она ахает.

— Не вини меня. — Мой многозначительный взгляд становится более пристальным, и через пять секунд она уступает. — Ладно, вини меня, мне все равно. Я могу видеть тебя, и это все, что меня волнует.

Мое сердце согревается, когда ее рука сжимает мою.

— Ты хорошо выглядишь, Адди. Здоровой, — заявляет мой отец, и я смотрю на него с напряжением на лице, которое, я знаю, сейчас ношу в своем сердце.

— Но так себя не чувствую, — признаюсь я, заслуживая его мягкую улыбку.

Прочищая горло, он потирает шею. — Можно мне взглянуть?

Я мгновенно понимаю, что он имеет в виду. Отпуская руку Норы, я встаю и поворачиваюсь, сдвигая плащ, чтобы показать «Поцелуй Аметиста», врезавшийся в мою плоть. Он проводит по нему большим пальцем, заставляя меня вздрогнуть от прикосновения, но это больше не причиняет боли.

— Ты попробовала то, что я сказал? — Мой пульс учащается, когда я киваю. — И?

Я не хочу обсуждать это вслух. Не здесь, нигде, а в идеале — не перед Норой.

— У профессора Фэйрборна тоже есть такой, — отвечаю я вместо этого, оглядываясь на него через плечо, поскольку краска продолжает отливать от его лица.

— Мне не стоит так удивляться, — бормочет он, опустив взгляд в землю, и разочарованно качает головой.

— Мы хорошие люди, папа. Это шокирует нас, потому что мы бы так не поступили, — заявляет Нора, и в каждом ее слове сквозит правда, а я киваю в знак согласия.

— Я сама не смогла бы сказать лучше, — размышляю я, подмигивая ей и наблюдая, как ее улыбка становится все шире от гордости. У меня в животе зарождаются сомнения, когда я обдумываю общую картину и слова моего отца, сказанные во время нашего последнего разговора.

Сделали бы мы что-нибудь подобное?

Разговор уходит в сторону от тяжелых тем, поскольку Нора сообщает мне обо всех сплетнях в маленьком городке, в котором мы живем. У Джоша появилась девушка. Это хорошо для него. Урожай в его семье не растет, и им, возможно, придется продать ферму. Не очень хорошо для него. В остальном она делится слухами или сплетнями из СМИ, но, тем не менее, я сижу и впитываю каждое слово из ее уст.

Я скучала по этому, по ней. Ее ауры и простого присутствия достаточно, чтобы прогнать все мои тревоги. Однако слишком быстро солнце начинает садиться, и в животе у нее урчит во второй раз за последние десять минут.

— Мне нужно идти, — бормочу я, ненавидя то, как ее лицо мгновенно теряет часть своего сияния.

— Ты не можешь остаться еще ненадолго? — Нора протестует, когда я сжимаю ее руку и вздыхаю.

— Мне нужно вернуться в город, забрать платье, а затем отправиться в академию. Я не хочу задерживаться до заката. С наступлением ночи в Городе Харроуз никто не бывает в безопасности.

Это правда, и мы все это знаем.

— Ладно, — ворчит она, дергая меня за руку, чтобы я могла еще раз обнять ее.

Черт. Я не хочу расставаться, но прямо сейчас наша разлука только сделает нас сильнее, пока я в «Академии Наследника». Однажды все это окупиться, просто не сегодня, но ничего страшного; это часть плана.

— Я люблю тебя, Нора, — я дышу ей в волосы, прижимая ее чуть крепче, и она вторит моим объятиям.

— Я тоже люблю тебя, Адди.

Неохотно я отстраняюсь, и мой отец снова заключает меня в свои объятия, качая из стороны в сторону, как он всегда делал, когда я была ребенком.

— Пожалуйста, будьте осторожны; учитывая все, что сейчас происходит, мы знаем, что это опасно для вас, ребята.

— Мы знаем, не волнуйся. Завеса на месте, и она выполняет свою задачу, — обещает мой отец, и я киваю.

— Прежде чем вы уйдете.… Фэйрборн.… могу ли я доверять ему?

Отец пристально смотрит мне в глаза, прежде чем прижать руку к груди, прямо над сердцем. — Даже свою жизнь.

Мой отец не часто произносит эти три слова, поэтому я знаю, что они правдивы. Я снова киваю, и более сильное чувство надежды и решимости разливается по моему телу. — Позвольте мне посмотреть, как вы уйдете.

Они улыбаются мне, прежде чем мой отец берется за ручки инвалидного кресла Норы и начинает спускаться по тропинке. Как только они достигают поворота вдалеке, они оглядываются назад, предлагая мне еще одну волну тепла, прежде чем исчезнуть из виду, забирая с собой частичку моего сердца.

Я смотрю на пустое место, которое они занимали несколько секунд назад, но они не возвращаются. В любом случае, мне нужно двигаться. Вздохнув, я поворачиваюсь, готовая снова шагнуть за завесу, когда вздрагиваю от тени, отбрасываемой на меня последним гостем в мире, которого я ожидала увидеть сейчас.

— Это была милая семейная встреча.

— Какого хрена, Рейден?

РЕЙДЕН

M

ой пристальный устремлен на нее, и на ее лице мелькает множество эмоций. Изумрудно-зеленые глаза заглядывают глубоко в мои, пытаясь найти черт знает что, и на ее носу появляется крошечная морщинка, подтверждающая, что, несмотря на ее резкий тон, она в панике.

Протягивая руку, я хватаю выбившийся светлый локон большим и указательным пальцами. Его мягкость напоминает мне о летних днях, когда я был ребенком, и мы с бабушкой бегали до изнеможения по саду за домом под палящим солнцем.

— Что ты здесь делаешь, Рейден? — спрашивает она, ее ноздри раздуваются, а руки сжимаются в кулаки по бокам.

— То же, что и ты, — отвечаю я, пожимая плечами, отчего ее брови поднимаются.

— Сомневаюсь, — огрызается она, складывая руки на груди со все еще сжатыми пальцами, как будто она может замахнуться на меня в любой момент.

— Ты пришла сюда, поэтому я пришел сюда.

Вот так все просто. Я ожидаю, что это ослабит напряжение, исходящее от ее конечностей, но, кажется, это только еще больше выводит ее из себя.

— Подожди, ты что, следил за мной? — Теперь ее брови касаются линии роста волос, а глаза все еще скользят по моим, как будто правда откроется, если ей удастся смотреть достаточно долго.

— Ты говоришь так, будто это плохо.

— Это плохо, — возражает она, указывая на меня пальцем, и я снова пожимаю плечами.

— С моей точки зрения, нет.

— И что это за точка зрения? — Она вздергивает подбородок, глядя на меня с новым уровнем гнева.

Это не такая уж сложная концепция, чтобы ее понять. Удивительно, что она этого не видит. — Ты — мишень. Я заинтересован в том, чтобы сохранить тебе жизнь. Этот интерес не продлится долго, если ты сейчас умрешь, не так ли? — Ворчу я, когда она, кажется, волшебным образом не понимает ситуацию.

Она усмехается, качая головой. — Ты невероятен, — бормочет она себе под нос.

— Это не похоже на благодарность, — заявляю я, слегка возбуждаясь от того, как тонко сжимаются ее губы и темнеют глаза.

— Ты ее не получишь, — заявляет она, прежде чем повернуться к небольшой завесе, которая приютилась между дубом и кустарником позади нас. Она хорошо спрятана, это точно. Я бы никогда не узнал, что она там, если бы не был свидетелем того, как она прошла через нее собственными глазами.

— Куда ты идешь? — спрашиваю я, следуя за ней по пятам. Я наблюдаю за ней с того самого момента, как она покинула территорию кампуса. Все это время я прятался в тени, и теперь приятно не сосредотачиваться на этом.

Наблюдать за ней в кругу семьи — все равно что видеть совершенно другую сторону загадочной женщины, которая поглощает каждый мой вдох. В «Академии Наследника» она похожа на ледяную принцессу. Вся такая отстраненная и резкая, но, кажется, под всем этим она способна растаять при виде близких.

Какое странное чувство. Это было удивительно видеть. Будто они действительно заботятся друг о друге. Здесь нет ни ударов в спину, ни личной выгоды, ничего.

Просто мужчина и две его дочери.

Даже не король со своими принцессами.

Это просто дружная семья.

Я не знаю, что я чувствую по этому поводу. Я ненавижу ее, но меня тянет к ней. Это утомительно, но, кажется, я не могу оставаться в стороне, как бы сильно ни старался.

— Куда ты идешь? — Я повторяю, когда она продолжает игнорировать меня.

— Не твое дело, — рычит она через плечо, поправляя капюшон плаща, чтобы скрыть лицо. Она и раньше так делала. Это естественное движение, которое выглядит так, как будто она проделывала его тысячу раз.

— Если ты в ресторан, я уже позаботился о том, чтобы Флора забрала твой пакет, — заявляю я, и она замирает на месте, поворачиваясь ко мне лицом с новой вспышкой гнева, хмуря брови.

— Что ты сделал?

— Простого «спасибо», было бы достаточно.

— Для кого? — раздраженно выдыхает она, широко раскидывая руки.

— Для меня. — Еще одно раздувание ее ноздрей, еще одна доза раздражения, еще на один темный оттенок ее зеленых омутов. — Твоя сестра похожа на тебя, — признаю я, что каким-то образом производит эффект, противоположный тому, к чему я стремился.

— Не смей говорить о моей сестре. — Рычание резкое, грубое и настоящее. Мне это нравится.

— Почему? — Я не могу удержаться от того, чтобы подтолкнуть ее дальше, забавляясь, когда ее губы сжимаются в тонкую линию.

— Я не собираюсь обсуждать это с тобой, — выдавливает она, делая шаг назад. Я качаю головой.

— Ты вообще мало что делаешь со мной, и это сводит меня с ума. — Правда срывается с моих губ против моей воли, но теперь я не могу забрать слова обратно.

Ее губы растягиваются в приторно-сладкой улыбке, но яд уже на кончике ее языка. — Я низшая фейри, помнишь? Мусор. Ты ведь так сказал, не так ли? — Она упирает руку в бедро, ожидая моего ответа. Я закатываю глаза.

— Ты слишком драматизируешь, и мы это уже обсуждали, — заявляю я с усталостью, отражающей то, как я чувствую себя, возвращаясь к этому разговору. Я бы хотел оставить это в прошлом, но что-то подсказывает мне, что женщина вроде Адрианны Рейган не собирается прощать и забывать мои глупые замечания так легко, как мне бы хотелось.

— Уходи, Рейден, — говорит она со вздохом, снова отворачиваясь от меня, когда делает первый поворот на мощеные улицы города.

— Я бы предпочел, чтобы мы пошли поесть, — возражаю я, держась на шаг позади нее, но не упускаю из виду характерный звук урчания в ее животе, когда мы начинаем пробираться сквозь толпу людей, пытающихся выжить в окружающем нас хаосе. — Видишь, — настаиваю я, подходя к ней поближе, чтобы указать на нее. — Кроме того, Перл ждет твоего возвращения, — добавляю я, заставляя ее снова остановиться как вкопанную. Несколько прохожих ворчат из-за неудобств, но если она и замечает это, то не подает виду.

— Почему ты был у Перл? — рявкает она, отчаянно ища глазами мои.

— Мы идем туда или нет? — спрашиваю я, утомленный этой постоянной борьбой против чего-то столь простого, как еда.

— Я не хочу никуда с тобой идти.

— И ты продолжаешь повторяться, но она ждет, — повторяю я, поднимая бровь, что вызывает противоположный эффект: ее взгляд еще сильнее сужается.

— Ты что-нибудь с ней сделал? — Ее голова немного откидывается назад, и паника в ее глазах сменяется гневом, пока она ждет моего ответа.

— Почему ты так говоришь?

— Учитывая то, как ты это говоришь? — ворчит она, махнув рукой в мою сторону.

Пожав плечами, я киваю, предлагая нам идти дальше. — Тогда пойдем и узнаем.

Она тычет пальцем мне в грудь. — Если ты тронул хоть один волосок у нее на голове…

Я решаю пресечь ее угрозу, прижимая ее к своей груди, прежде чем побежать по закоулкам. Ее пальцы цепляются за мою рубашку, как будто от этого зависит ее жизнь, но мгновение спустя мы снова оказываемся у ресторана Перл.

Войдя внутрь, колокольчик над дверью возвещает о нашем прибытии, и я медленно ставлю ее на ноги. — Перл, мы вернулись, — кричу я, наблюдая, как Адди хватается за живот и подносит другую руку ко рту.

— Рейден, что, черт возьми, ты с ней сделал?

Я поднимаю руки в знак капитуляции. — Ее укачивает от вампирской скорости.

Я не помню, чтобы в прошлый раз все было так плохо, но сейчас я не могу этого изменить.

— А, в этом есть смысл. У нее должно было быть хоть какое-то слабое место, — заявляет Перл с понимающей усмешкой, когда Адди изумленно смотрит на нее.

— Эй.

— Это не слабость. Это почти мило, — бормочу я, глядя на злую фейри, которая поймала меня в ловушку своих чар.

— Мило? — повторяет она, нахмурившись, и я качаю головой.

— Я сказал «почти».

Ее глаза превращаются в щелочки, но вместо того, чтобы проявить ко мне нахальство, которого я ожидаю, она обращает свое внимание на Перл. — Он причинил тебе боль?

Перл хмурится, переводя взгляд между нами. — Кто?

— Рейден.

Пристальный взгляд Перл останавливается на мне, и на долю секунды в помещение воцаряется тяжелая тишина, прежде чем она разражается смехом. — Он бы не посмел. — Она вытирает слезы, текущие из ее глаз, прежде чем прочистить горло. — Мне нравится, что вы знакомы. Мои два любимчика.

— Подожди, ты его знаешь? — Она указывает на меня обвиняющим пальцем, заставляя Перл снова усмехнуться.

— Я не называю кого попало своим любимчиком. Конечно, знаю. Теперь, когда думаю об этом, забавно, что вы двое никогда не бывали здесь одновременно, — задумчиво произносит она, махая нам, чтобы мы заняли места. — А теперь садитесь. Я принесу вашу еду, — приказывает она, уходя на кухню.

Я наклоняю голову, предоставляя ей выбор, куда сесть, и не удивляюсь, когда вижу, что она направляется к той же кабинке, которую занимала ранее. Я никогда раньше не сидел там, но, опускаясь в кабинку, понимаю, почему ей тут нравится. Это отличная точка обзора для той, кто всегда находится в состоянии повышенной готовности. Для той, кто является принцессой среди простолюдин. Для кото-то вроде нее.

Опускается тишина, затягивая нас, пока я смотрю на нее, в то время как она пытается смотреть куда угодно, только не на меня. Я устраиваюсь поудобнее. Я могу справиться с молчанием, если это означает, что я смогу побыть в ее обществе какое-то время. На самом деле, молчание кажется лучшим вариантом. Так мы хотя бы не будем бесить друг друга.

— Пожалуйста, никому не говори о моей сестре, — выдыхает она через некоторое время. Ее голос такой мягкий, что я задаюсь вопросом, не почудилось ли мне это, но то, как она смотрит на меня снизу вверх, подтверждает мой страх.

— Зачем мне это?

Она пожимает плечами. — Я не знаю. Просто… не надо.

Мои брови в замешательстве хмурятся. — Она не секрет, который ты должна хранить, Адрианна.

Она снова отшатывается, а на ее лице запечатлено презрение. — Нет, она моя сестра, которую я должна защищать любой ценой. Ты знаешь, что мое лицо было показано по всем СМИ? — рявкает она, а раздражение нарастает все больше и больше.

— Да.

— Тебе известно об угрозах, которые теперь надвигаются на нее и на моего отца?

— Да.

— Так ты понимаешь? — Она смотрит на меня так, будто все это должно иметь смысл. И хотя в некоторых аспектах это так, в других — все наоборот.

— Не совсем, нет, но я думаю, это потому, что я вампир, а мы слишком эгоцентричны, чтобы беспокоиться о других. Включая семью, — признаюсь я, опуская взгляд на стол, чтобы избежать ее пристального взгляда.

— Ты беспокоился обо мне сегодня. Поэтому ты следил за мной. Это похоже на то чувство, только более сильное, — заявляет она, и я недоверчиво качаю головой.

Ничто не может быть сильнее того, что я чувствую в последнее время, и все это из-за нее.

К счастью, прежде чем я начинаю беспокоиться о том, что ответить, у стола появляется Перл с двумя тарелками, и на обеих — одна и та же еда. — Два моих любимых человека, и оба любят одно и тоже. Это может быть судьба, — говорит она, подмигивая, чем заставляя Адди от раздражения поперхнуться воздухом. — Я схожу за газировкой, — добавляет она, прежде чем умчаться так же быстро, как и появилась.

Стейк средней прожарки с картофелем фри по-каджунски, ложкой чесночного масла и обжаренными овощами.

Да, пожалуйста.

Мы едим в комфортной тишине, наслаждаясь лучшей едой в городе Харроуз. Время идет, и с каждой минутой плечи Адди постепенно расслабляются. Когда они больше не поднимаются к ушам от злости из-за моего присутствия, я решаю, что она, возможно, достаточно успокоилась для разговора.

— Итак, желтое, да?

— Что? — резко отвечает она, и ее плечи снова приподнимаются от напряжения, но всего на миллиметр-другой.

— Твое платье.

— Ты видел мое платье? — ее челюсть отвисает.

— Я должен был взглянуть, — я пожимаю плечами, но, когда она наклоняется ближе, упираясь локтями в стол между нами, я понимаю, что этого ответа ей недостаточно.

— В коробке или когда я была в магазине? — Ее тон низкий, слишком мягкий, как у хищника, который кружит вокруг своей добычи, маня ее сладкими речами.

Черт, она хороша.

— В коробке, конечно. Я не сталкер, — фыркаю я, закатывая глаза, и она наклоняет голову, изучая меня.

— Ты уверен?

— Ты просто невыносима.

Она усмехается. — Факт, который, как мне кажется, не изменился с тех пор, как мы встретились. Это не изменится и в будущем, так что тебе лучше убраться подальше, сейчас, — угрожает она, но предупреждение только заставляет мое тело реагировать на нее сильнее.

— Я не говорил, что мне это не нравится, — отвечаю я, наблюдая, как она качает головой. Еще раз.

— Я не думаю, что должно.

Подражая ее позе, я настаиваю. — Это потому, что ты не думаешь, что мы должны…

— Ты же знаешь, что я в академии, чтобы стать следующей наследницей, верно?

Я хмурюсь, от того, что она перебила, но киваю в знак подтверждения. — Догадывался.

— Для чего ты в академии? — спрашивает она, и я высовываю язык, обводя им нижнюю губу, прежде чем ответить.

— По той же причине.

— Итак, это ставит нас в тупик, и я слишком много работала, чтобы что-то могло встать у меня на пути. Особенно вампир, который обращался со мной, как с грязью на подошве своего ботинка, когда я впервые встретила его. — Ее подбородок вздергивается, заставляя ее смотреть на меня немного свысока.

— Мы уже говорили об этом, — говорю я спокойно, зная, что веду тяжелую борьбу с этой женщиной.

— Нет, это ты говорил. Ты предельно ясно дал понять, что то, кто я такая и откуда родом, вызывает у тебя отвращение. То есть до тех пор, пока ты не узнал, что я королевской крови, о единственной моей части, которая действительно ничего не значит по сравнению со всем остальным.

Ее слова как удар под дых: сбивают меня с толку и одновременно лишают дыхания. Как это может быть та часть ее, которая ничего не значит? Для вампира только это и имело бы значение. Но как бы она ни думала, меня привлекает не то, что она королевских кровей. Все дело в том, что она умеет выживать.

Это королевство не сделало для нее ничего, кроме того, чтобы причинять боль и страдания с самого детства, но вот она здесь — продолжает бороться за себя, свой народ и королевство.

Я никогда не встречал такой черты в женщине.

До нее.

— Ты преувеличиваешь, — выдыхаю я, неспособный выразить те мысли, что кружатся в моей голове, так, чтобы она их услышала и поняла.

— Я проблемная. Это то, кто я, помнишь? Я найду дорогу домой сама, — ворчит она, и теперь уже мое раздражение вспыхивает от ее равнодушного тона.

— Как хочешь, — бурчу я, скрещивая руки на груди и откидываясь на спинку сиденья.

— И не вздумай идти за мной, — рычит она через плечо, и я фыркаю.

— Ты не сможешь меня остановить.

Ни сейчас, ни завтра, ни когда-либо еще.

Я — Рэйден гребаный Холлоуэй. Я получаю то, что хочу, и когда хочу. И если я решу, что хочу ее, так и будет.

АДРИАННА

Я

поправляю бретельки на платье, а мои мысли витают где-то далеко, пока Флора помогает застегнуть застежку на спине. Помимо многочасовой подготовки, я провела день, вспоминая вчерашний день с Рейденом.

Он увидел мою сестру и моего отца. Никто не набросился на меня с требованием подробностей, так что я могу только предположить, что он держал рот на замке. Это все, на что я могу надеяться, но мне не нравится мысль быть у него в долгу.

После того, как я вчера ушла из ресторана, он следовал за мной по пятам до академии, но на этот раз я знала, что он там. У меня просто хватило сил притвориться, что это не так, что само по себе было достижением.

Флора встречается со мной взглядом в зеркале, вырывая меня из моих мыслей, и я провожу руками по тюлю.

— Прекрати уже его трогать. Это показывает, что ты нервничаешь, — заявляет она с многозначительным взглядом, и я закатываю глаза.

— Я нервничаю.

— Ты хочешь, чтобы они это знали?

Я не знаю, кого она имеет в виду под они, но ответ все тот же. — Очевидно, что нет.

— Тогда прекрати, — возражает она, садясь в ногах кровати, чтобы надеть туфли на каблуках.

— Тебе легко говорить, — ворчу я, поворачиваясь из стороны в сторону перед зеркалом и снова касаясь руками платья, но мне удается остановиться и сжать их в кулаки.

— Не совсем. Я собираюсь провести всю ночь с матерью, которая будет восхищаться отцом Арло.

— Фу.

Она смотрит на меня с мягкой улыбкой. — Да, фу.

— Может, тебе стоит поговорить с Арло о…

— Нет. Ни за что, — перебивает она, вскакивая на ноги, теперь уже в туфлях.

— Но…

— Нет, Адди, — говорит она со вздохом, бросая на меня еще один многозначительный взгляд, и я поднимаю руки в знак капитуляции.

— Хорошо.

— Спасибо, — выдыхает она, и ее плечи расслабляются.

— Но я просто хочу сказать, что если он не поймет, насколько ты сногсшибательна в этом платье сегодня вечером, то он тупой. Вернее сверх-тупой, — замечаю я, и она закатывает глаза, но я не упускаю проблеск возбуждения.

Ее платье красного, глубокого малинового цвета подчеркивает ее рыжик кудри и делает ее кожу похожей на фарфор. Оно спускается между грудей и прилегает к телу, как она объяснила, в стиле «русалки», демонстрируя ее изгибы, а затем расширяется от коленей.

— Ты уверена, что не хочешь надеть туфли на каблуках? — спрашивает она в пятый раз, глядя туда, куда я их швырнула.

— Я уверена, — повторяю я, отмахиваясь от нее. На мне армейские ботинки. Их никто не видит, и они также добавляют мне немного роста, так что это не имеет значения. Они просто практичнее, если что-то пойдет не так.

— И тебе действительно нужно так много кинжалов?

Теперь моя очередь пристально на нее посмотреть. — Да.

Мои руки скользят по бедрам, ощущая контуры под материалом. Их двенадцать, и они прочно закреплены, идеально. Я собиралась добавить еще два, пока Флора не сказала мне, что я перехожу от чрезмерной осторожности к безумию.

— И ты определенно хочешь, чтобы все увидели «Поцелуй Аметиста»? — спрашивает она, кивая туда, где под светом поблескивает фиолетовый драгоценный камень.

— На тысячу процентов. — Это была одна из дополнительных причин, по которой я выбрала это платье. Он может заставить меня выглядеть ослабленной в глазах окружающих и показать королевству, что я была скованна, но это лишь докажет всем, что я могу и буду выше этого.

— Ты крутая, Адди, — заявляет она, в ее словах звучит смесь благоговения и неверия, и я ухмыляюсь.

— Ты тоже. А теперь пойдем.

Флора хватает свою сумочку, переливающуюся золотом в тон каблукам и украшениям, в то время как я предпочитаю обойтись без сумки. Мне не нужно ничего нести; все что нужно у меня на теле. Сумка — это просто неудобство на данном этапе.

Она еще раз смотрит на себя в зеркало, прежде чем открыть дверь, и обнаруживает Арло, стоящего с другой стороны, готового постучать.

— Срань господня, Флора. Ты выглядишь потрясающе, — выдыхает он, безуспешно пытаясь незаметно поправить себя под брюками. Не думаю, что Флора это видит. Она слишком сосредоточена на том, чтобы пялиться на него, разинув рот.

— Ты и сам неплох, — бормочет она, и ее щеки краснеют под его горячим взглядом, пока он не пожимает плечами, нарушая момент.

— Это естественно, — заявляет он, проводя руками по лацканам пиджака и улыбаясь нам. Черный костюм идеально облегает его плечи, а безупречно белая рубашка под ним делает его естественный загар еще более золотистым.

— Я уверена, что так и есть, — размышляет она, все еще уставившись на него, пока он откашливается.

— Дамы, — провозглашает он, предлагая нам взять его под локти. Флора не теряет ни секунды, а я отмахиваюсь, предпочитая идти впереди, когда мы направляемся к лестнице.

В здании витает напряжение, ощущается возбуждение, которое мне не совсем по душе, но я являюсь частью этого мероприятия, нравится мне это или нет. Общая зона заполнена фейри, переполненными радостью, и я уверена, что в дальнем углу уже целуется какая-то парочка. Должна признать, приятно видеть, как они испытывают что-то, кроме обычного ощущения обреченности, нависающего над ними.

Сегодня вечером они смогут пообщаться и ощутить чудеса бала, как и я и другие истоки. Это могло бы быть даже забавно, но я не слишком на это надеюсь.

Открывая входную дверь, я делаю шаг наружу, прежде чем застываю на месте, моргая при виде четырех придурков, стоящих на дорожке.

— Какого хрена? — выдыхаю я, переводя взгляд с одного на другого, прежде чем Рейден выходит вперед, поправляет пиджак и бросает на меня раздраженный взгляд.

— Я был здесь первым, — начинает он, но Броуди отталкивает его в плечо.

— Да, но она моя партнерша по танцам, так что это делает меня ее кавалером, — настаивает он, появляясь передо мной с букетом из белых роз.

— Я не помню, чтобы это было в правилах, — указывает Крилл, и в его глазах вспыхивает веселье, когда Кассиан вздыхает в конце группы.

— Мы идем или нет? Вы мне чертовски надоели.

АДРИАННА

Я

даже не могу понять, это рай или ад — видеть их четверых перед собой. Ад, потому что я знаю, что они принесут с собой драму и головную боль. Рай, потому что, черт возьми, что это за уровень сексуальности, который буквально сжигает меня?

С чего начать сдержанное восхищение?

Броуди надевает корсаж на мое запястье, пока я восхищаюсь бледно-серым костюмом, который так эпично облегает его тело, что у меня внутри все сжимается. Я видела этого мужчину обнаженным, я чувствовала его внутри себя, но, черт возьми, мышцы, обтянутые дорогой тканью, — это следующий уровень.

— Спасибо, — бормочу я, наблюдая, как улыбка расползается по его лицу, но его глаза не встречаются с моими; они слишком заняты, изучая мое тело с головы до ног.

— Не благодари его. Он придумал какие-то дурацкие правила, которые не считаются, — ворчит Рейден, отталкивая своего друга в сторону, и я слышу, как Флора хихикает рядом со мной. Я бросаю на нее многозначительный взгляд, но это лишь заставляет ее смеяться громче.

Позже у нее будут неприятности.

Возвращая свое внимание к вампиру-сталкуру, который, кажется, присутствует везде, куда бы я ни пошла, я даю себе секунду, чтобы впитать в себя его смехотворно точеный и привлекательный вид. Он одет с ног до головы в черное — костюм, рубашка, туфли, галстук — все.

Он похож на главаря мафии из одного из тех фильмов, которые я видела. У него тот же опасный шарм и в реальной жизни. Может, за пределами академии он действительно замешан в чем-то настолько безумном?

Как бы мне это узнать?

Покачав головой, я отрываю взгляд от него и смотрю дальше, туда, где стоит Крилл, уголки его губ изогнуты в насмешливой улыбке. На нем идеально сидящий темно-синий костюм, который подчеркивает, насколько широки его плечи. Его плащ истока, безусловно, многое скрывал.

Черные татуировки поднимаются по его шее и обвивают руки, заставляя меня гадать, насколько далеко они заходят. Белая рубашка расстегнута у воротника, и галстука нет, что только подтверждает его природу оборотня.

Раздраженный рык исходит от придурка сзади, привлекая мое внимание в его сторону, когда он складывает руки на груди, впиваясь в меня взглядом с такой интенсивностью, что мне становится трудно дышать.

Его костюм — почти точная копия костюма Крилла, но на нем бледно-голубая рубашка с темно-синим галстуком и коричневые туфли. Даже разозленный, он выглядит грешно во всех отношениях, что только еще больше раздражает меня. — Мы идем или нет? — рявкает он, поджимая губы, и поворачивается к фонтану.

Броуди закатывает глаза, предлагая мне руку, но я качаю головой. Рейден делает то же самое, и я ухмыляюсь, проходя между ними обоими, решив идти одна.

— Такая одиночка. Ты уверена, что ты не оборотень? — размышляет Крилл, когда я прохожу мимо него, идя в ногу со мной, но не предлагая мне руки.

— Я знаю, что мне хватает части ушей, а моя магия хоть и ограничена, но она все еще по-прежнему со мной, — отвечаю я.

— Это что, военные ботинки на тебе? — кричит Броуди, и я с ухмылкой оглядываюсь через плечо.

— Вам не стоило ожидать ничего другого, — добавляет Арло, заставляя Флору хихикнуть, когда она цепляется за его руку.

— Откуда тебе знать, чего нам следует ожидать от нее, а чего нет? — Рейден хмыкает, бросая смертоносный взгляд в сторону Арло, заставляя меня остановиться как вкопанную.

— Оставь его в покое.

Темные глаза поворачиваются в мою сторону. — Ты с ним трахалась?

Я отшатываюсь в ужасе, моя грудь сжимается от обвинения в его тоне, и внутри меня нарастает гнев. — Я не отчитываюсь перед тобой, но, чтобы спасти Арло от твоего дерьма, нет, не трахалась, — огрызаюсь я, бросая на мужчину, о котором идет речь, извиняющийся взгляд, но он с усмешкой пожимает плечами, как будто в этом нет необходимости.

Энергия вокруг нас испорчена раздражением, но я принимаю ее, позволяя ей напоминать мне, где я нахожусь и во что ввязываюсь. О чем я на самом деле понятия не имею. Кроме того факта, что там будет еда и танцы, все остальное остается загадкой, но я знаю, что там будут люди из внешнего мира, и это не дает мне покоя.

Остаток пути мы проходим в тишине, группы других студентов присоединяются к нам, пока мы продолжаем идти. Все выглядят совершенно иначе без своих выданных академией плащей. Я не могу сказать, кто есть кто. Сегодня вечером истоки будет отличить невозможно, и мне это нравится.

Когда мы сворачиваем за угол, становится виден вход в главное здание академии, но выглядит он совсем не так, как обычно. Все такое… грандиозное. Через двойные двери ведет красная ковровая дорожка, а по обе стороны стоят фотографы, делая снимки каждого.

Черт.

Я не предполагала, что здесь будут представители СМИ.

Нервы покалывают мои конечности, пока чья-то рука не оказывается у основания позвоночника.

— Пойдем, принцесса. Двое одиночек вместе справятся с этим безумием, верно?

Я смотрю на Крилла, покусывая нижнюю губу, и, прежде чем успеваю передумать, киваю.

Его рука остается на месте, даря тепло, в котором я не знала, что нуждаюсь, когда мы приближаемся к толпе. Студенты впереди нас останавливаются и позируют для фотографий, наслаждаясь вниманием, а я ищу альтернативный вход, но безуспешно.

— У твоего брата случайно нет секретного входа, чтобы мы могли избежать всего этого? — С надеждой спрашиваю я, снова глядя на Крилла, который одаривает меня мрачной улыбкой.

— Хотелось бы.

Такой вход на бал вдруг кажется еще более нелепым занятием, пока мы ждем, когда каждый получит свою долю внимания. Тошнота жжет в горле, когда я подхожу к канату, следующая в очереди.

— Нам обязательно останавливаться?

— Мы можем попытаться просто продолжить идти, — предлагает Крилл, наклоняясь ближе, чтобы прошептать мне это на ухо, и я вздрагиваю.

— Или ты мог бы использовать свою скорость, чтобы миновать все это, — предлагаю я, в то же время как кто-то кричит рядом, приглашает следующего.

Слишком поздно.

Блядь.

Нацепив на лицо самую лучшую улыбку, на которую я только способна, но больше похожую на гримасу, я позволяю Криллу вести меня по красной дорожке. Он идет спокойно и собранно, даже пару раз машет рукой, но ни разу не останавливается. Мы прошли уже три четверти пути, когда моя надежда войти незамеченной разбилась вдребезги.

— Подождите. Это принцесса. Это принцесса Адрианна!

Ропот усиливается быстрее, чем мы успеваем дойти до двери, и фотографы спешат преградить мне путь. Красная ковровая дорожка исчезает под их ногами, создавая стену из мигающих огней, и я останавливаюсь как вкопанная.

— Улыбнитесь нам, принцесса.

— Что случилось с вашими ушами, принцесса?

— Как вам академия, принцесса?

— Принцесса Адрианна, где ваш отец? Ваша сестра?

Вспыхивают огни, разжигая панику в моих венах, а Крилл перемещает руку с моей спины на талию и притягивает меня к себе, пытаясь защитить от хаоса.

— Вам не кажется, что этого достаточно? — Заявляет Рейден, становясь передо мной, чтобы еще больше закрыть меня от посторонних глаз.

— Она принцесса. Королевство имеет право на ответы.

— Королевству было наплевать на нее последние шестнадцать лет, но теперь ваши вопросы требуют ответов? — он отвечает с ядовитой насмешкой, заставляя мои глаза расшириться.

Я не хочу, чтобы он сражался за меня. Дело не в этом, но чем больше я прячусь между ним и Криллом, тем слабее я буду выглядеть. Мне просто нужна чертова секунда, чтобы привыкнуть ко всему этому и вспомнить все, чему учил меня мой отец.

Прочищая горло, я поднимаю взгляд на Крилла с нервной улыбкой. Он хмурится, но в его глазах мелькает понимание. Его хватка на мне ослабевает, и он делает шаг назад. Я кладу руку на плечо Рейдена, заставляя его пристально посмотреть на меня.

Спасибо тебе, — произношу я одними губами, прежде чем обойти его.

— Принцесса.

— Принцесса Адрианна!

— Принцесса!

Я взмахиваю рукой, останавливая их крики, и делаю глубокий вдох. — Добрый вечер. Я надеюсь, что вы все хорошо проводите время, — выдыхаю я, но мои руки слегка дрожат по бокам, когда я смотрю прямо в видеокамеру впереди. — Я с радостью улыбнусь вам через мгновение, как вы просили, но сначала отвечу на другие вопросы. Мои уши были обрезаны, когда я была маленькой и была вынуждена бежать из дома. Моя семья не имеет никакого отношения к моему пребыванию в академии, и я не думаю, что их местонахождение кого-то касается. — Вокруг меня щелкают и срабатывают затворы, мешая сосредоточиться, но я представляю, что я нахожусь на мате в классе боевых искусств, кружа вокруг своей добычи. — У вас есть право на ответы, но у меня их нет. По крайней мере, не словами. Я здесь как студентка академии, как и все остальные. Мои ответы придут в форме действий, которые, я верю, являются именно тем, в чем нуждается королевство.

Расправив платье, я кладу руку на бедро, вздергиваю подбородок и заставляю себя улыбнуться, так, чтобы улыбка показалась искренней. Вспыхивают огни, и раздаются новые вопросы, но я блокирую их все, давая им целых две секунды на это фальшивое дерьмо, прежде чем повернуться к дверям.

Я чувствую, как меня окружают щупальца свободы, когда я захожу в коридор, и облегчение переполняет меня, пока пронзительный голос самой раздражающей особы в кампусе не объявляет о ее присутствии.

— Какого черта ты идешь с ней? — вопит она.

Неохотно я поворачиваюсь и вижу, что Вэлли тычет в мою сторону кроваво-красным ногтем. На ней черное платье, и, если бы она не была такой стервой, я бы сказала, что она выглядела хорошо, но она и есть стерва, а я чертовски мелочная, поэтому отказываюсь это признавать.

— Вэлли, пожалуйста, сделай мне одолжение и отвали, — ворчит Рейден позади меня, его рука опускается на мою талию, и мой позвоночник напрягается от этого прикосновения.

Она поднимает идеально изогнутую бровь над моим плечом. — Рейди, детка, мой папочка здесь, и как только он увидит… — Ее слова замолкают, заставляя меня нахмуриться, но я чувствую перемену в мужчине за моей спиной, прежде чем он обходит меня.

— Подвинься, — ворчит он, указывая на нее, и на ее лице расплывается порочная улыбка, когда она снова смотрит на меня. — Я прошу прощения, — бормочет он, глядя на меня, и я хмурюсь.

— За что?

Он тяжело вздыхает. — За это, — выдыхает он, прежде чем встать рядом с ней и войти вместе с ней в большой зал.

Я смотрю им вслед, смесь неверия, ужаса и ревности струится по моим венам.

— Что только что произошло?

— Вампиры… сложные существа, — заявляет Броди, подходя ко мне слева, в то время как Крилл появляется справа.

— О, я думала, ты собираешься сказать «засранцы», — шучу я, но засмеяться не получается.

— И это тоже, — ворчит Кассиан, обходя нас.

Мягкая ладонь гладит меня сзади по руке, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть, что Флора смотрит на меня с беспокойством в глазах. — С тобой все в порядке?

— Я буду в порядке, — отвечаю я, не уверенная, так ли это, но пытаюсь пока что отстраниться от всего этого. Мне нужно пережить это дерьмо. Я могу побеспокоиться обо всем более подробно позже.

Входя в большой зал, где на заднем плане тихо играет музыка, я пытаюсь сделать глубокий вдох и облегчить тяжесть на своих плечах.

— Имя, пожалуйста?

Я пораженно смотрю на консьержа, но быстро понимаю, что они здесь для того, чтобы проводить нас к нашим местам. К счастью, Флора отвечает за нас с Арло, узнавая номер нашего столика, прежде чем мы неторопливо проходим через зал.

Золотые столы, золотые стулья, золотые портьеры. Все такое роскошное и чересчур изысканное, но белые скатерти, чехлы на стулья и центральные украшения с цветами умудряются немного смягчить обстановку. Когда мы проходим по залу, шум становится громче, а в воздухе снова витают возбуждение и гул.

Когда мы направляемся к столу, я снова сосредотачиваюсь, и меня больше не отвлекают все эти красивые золотые безделушки, я понимаю, что даже без наших плащей истоков мы все еще разделены.

Оборотни с оборотнями.

Маги с магами.

Волки с волками.

Люди с людьми.

Фейри с фейри.

Вампиры сидят с вампирами, как Рейден, прямо рядом с Вэлли, отчего мои ноздри раздуваются, и гнев вырывается наружу, но я сдерживаюсь.

— Ну вот и наш, — бормочет Флора, указывая на стол перед нами. Лицо женщины загорается при виде нее, и она вскакивает на ноги.

— Флора! — Она крепко обнимает ее, в то время как Арло обнимает мужчину рядом с ней.

Это, должно быть, их родители.

Даже я получаю удовольствие, наблюдая за ними сейчас. Отлично.

— Принцесса Адрианна, для меня большая честь познакомиться с вами, — говорит отец Арло, наклоняя голову в знак уважения. Я быстро машу ему рукой, чтобы он остановился.

— Просто Адди, этого достаточно. Я тоже рада с вами познакомиться, — отвечаю я, и он улыбается мне, когда мать Флоры подходит и гладит меня по руке.

— Я слышала о вас столько замечательного. Рада познакомиться с вами, — говорит она, и ее улыбка такая искренняя, что согревает мою душу. — Проходите, садитесь. Скоро подадут еду, а потом мы пойдем танцевать, — взволнованно восклицает она.

Флора закатывает глаза, глядя на свою мать, но я нахожу это милым. Заняв свое место, я оглядываю зал, и мне не нравится тот факт, что я инстинктивно определяю, где находятся Броуди, Крилл, Кассиан и Рейден.

Что еще хуже, когда я нахожу каждого из них, их взгляды уже устремлены на меня.

АДРИАННА

У

дивительно, что еда вкусная, а беседа занимательная. Не знаю, чего я ожидала, но родители Флоры и Арло успокоили меня, разговаривая со мной как с Адди и не пытаясь допрашивать меня о моем семье.

Однако это не остановило пристальных взглядов многих других присутствующих в зале. Их взгляды проникают под мою кожу, как оружие, атакуя меня одновременно, пока я стараюсь держать плечи расслабленными и улыбаться.

Я знаю, что и они, четверо, тоже это ощущают. Те натянутые улыбки между родителями моих друзей и решимость Флоры сохранять бодрость и оптимизм только подтверждают это, и я никогда не ценила их больше.

Я узнала слишком много о своих двух друзьях, от самых ранних историй до неловких промахов; например, когда Флора решила подстричь себе волосы в девять лет, что привело к стрижке-ежику, которую ее мать теперь может показать на фотографиях, рассказывая об этом воспоминании.

Прокручивая стакан с водой, я делаю еще один глоток, когда музыка стихает, а кто-то постукивает пальцем по микрофону. Переводя взгляд на небольшую сцену с другой стороны зала, я напрягаюсь, увидев декана Боззелли.

Я не видела ее с тех пор, как она засунула этот чертов камень мне между лопаток, и от ее вида его наличие во мне сильнее обжигает мою плоть.

— Добрый вечер, дамы и джентльмены. Надеюсь, вы все прекрасно проводите вечер, — начинает она, широко раскидывая руки и улыбаясь толпе, но я не упускаю из виду тот факт, что она не тратит время на то, чтобы посмотреть в угол помещения, где находятся фейри.

Она выбрала неоновый оттенок зеленого, настолько яркий, что некоторые могут поспорить с тем, что он желтый. Она носит его с гордостью, и он ей идет. Она такая же безумная, как и ее выбор одежды, но кто я такая, чтобы судить?

— Почему от этого наряда у меня слезятся глаза? — Бормочет Арло, заставляя меня хихикать вместе с Флорой.

— Замечательно, что мы наконец проводим наше первое торжество. Важный фактор успеха этой академии — включение традиций, которые мы ценим, одновременно принимая чудо будущего. — От ее приторно-сладкого голоса меня тошнит. — Прежде чем мы насладимся вступительным танцем, который благословил многие балы до этого, я просто хочу воспользоваться моментом, чтобы поблагодарить всех вас за то, что вы присутствуете на этом вечере, но более того, за веру в то, что ваши дети в надежных руках.

Я усмехаюсь.

— В этих руках нет ничего надежного, — бормочет Флора, скривив губы от отвращения, и я не могу удержаться от ухмылки в ответ на ее замечание.

— Среди нас есть лидер, долгожданный наследник трона, которого мы коронуем, а также достойный совет вокруг него. Мы привнесем силу в наше королевство, снова восстанем из-под обломков и возродимся к величию, которого заслуживает Королевство Фладборн.

Я закатываю глаза от ее выбора слов, в то время как другие аплодируют ей.

— Кто-то определенно написал это для нее, — шепчет Арло со смешком, и я качаю головой. Мы не можем недооценивать ум этой женщины. Она может казаться глупой, но в ней есть глубина, которую, я думаю, мы еще не видели.

— Пожалуйста, насладитесь демонстрацией вальса от наших потрясающих студентов, проведите чудесный вечер, и мы с нетерпением ждем новых встреч с вами в будущем.

Аплодисменты становятся громче, и некоторые даже встают, а я определенно готова к тому, что прямо сейчас танцпол разверзнется и поглотит меня целиком, чтобы мне не пришлось исполнять этот танец. Прежде чем я успеваю даже подумать о побеге, я чувствую руку на своем плече.

Я знаю, кто это, еще до того, как оборачиваюсь и вижу, тлеющий огонь, приветствующий меня, что не удивляет.

— Броуди, нам действительно нужно это делать? — Жалуюсь я, но он уже тянется к моей руке и поднимает меня на ноги.

— Ты же знаешь, что нужно.

Я закатываю глаза, но сдерживаю свой драматизм, когда он ведет меня к танцполу, чтобы присоединиться к другим студентам. Он не отпускает мою руку, его хватка крепкая, но расслабленная, и от этого у меня по венам пробегает огонь. Я практически чувствую каждый изгиб его пальцев, клеймящих меня с каждой проходящей секундой, и по какой-то причине я не отстраняюсь.

Он не останавливается, пока мы не оказываемся в самом центре деревянного танцпола. Его рука ложится на мою спину, а другая перемещает мою руку в его, ставя нас в идеальное положение.

— Последуешь за мной?

— Это единственный способ пережить все это, — выдыхаю я, когда вокруг нас начинает звучать музыка.

— Раз… два… три, — шепчет он мне на ухо, прежде чем начать.

Все, что я могу сделать, это держаться и надеяться на лучшее. Он двигается с легкостью, изяществом, которое я не могу осознать, пока мы скользим по полу вместе со всеми остальными. Я мельком вижу, как Флора смеется вместе с Криллом, когда она делает неверный шаг. Я вижу, что Кассиан остается невозмутимым и вибрирует от раздражения, неуклюже ведя за собой свою партнершу.

Я прекращаю пялиться на них, снова обращая все свое внимание на Броуди. Когда я вижу их с другими девушками, даже с моей подругой, у меня что-то происходит в груди, и мне это не нравится.

— О чем ты думаешь, Кинжал?

Я выдыхаю, спотыкаясь о собственные ноги, но он без усилий заставляет нас двигаться.

— Ни о чем.

— Этот взгляд твоих глаз говорит мне совсем о другом, — размышляет он, внезапно разворачивая меня и притягивая обратно, прежде чем я успеваю понять, что произошло.

— Это не часть танца, — ворчу я, заставляя его усмехнуться.

— Может, и нет, но ты выглядишь сексуально, когда я это делаю.

Я снова закатываю глаза, но его беззаботное тепло — это именно то, что мне нужно.

— Мистер Оренда. Ваш отец желает поговорить с вами.

Броуди останавливается, его внимание переключается на мужчину, внезапно оказавшегося рядом с нами. — Мой отец может идти к черту, — с усмешкой парирует он, в то время как я застываю на месте.

— Он предположил, что таким может быть ваш ответ. Он также посоветовал мне передать сообщение, которое можно передать лично или при всех свидетелях. Что бы вы предпочли? — Мужчина, кажется, смущен словами, которые ему приходится повторять, в то время как Броуди вздыхает, убирая руки с моего тела.

— Я ненадолго, — бормочет он, и я киваю, горя желанием убраться к черту с танцпола, но в ту секунду, когда он поворачивается, чтобы уйти с парнем, другая рука ложится на мою руку.

Оборачиваясь, я вздрагиваю, когда нахожу Крилла. Меня охватывает паника, и я немедленно ищу Флору. Должно быть, он чувствует мое беспокойство, потому что отмахивается от меня, прежде чем указать туда, где она стоит с Арло.

— Потанцуй со мной.

Всего три слова.

Простые. Короткие. Мягкие.

И все же они пронизаны теплом, обещанием и желанием.

Черт.

Прежде чем я успеваю передумать, моя рука скользит в его, и он притягивает меня ближе. Мне приходится немного запрокинуть голову назад, чтобы смотреть на него, пока он раскачивает нас из стороны в сторону. Песня на заднем плане меняется, и вальс, которому все пытаются следовать, переходит в более спокойную мелодию.

— Сегодня вечером ты собрала целую аудиторию, — заявляет он, оглядывая меня. Он медленно кружит нас, давая мне возможность заметить, что все смотрят в мою сторону, и я хмыкаю в знак согласия.

— Похоже на то.

— Я не знаю, то ли дело в том, как прекрасно ты выглядишь в этом платье, то ли в аметисте, который ты так беззаботно демонстрируешь, — размышляет он, и его комплимент грозит заставить мои щеки покраснеть. Я качаю головой.

— А я то думала, что это как-то связано с тем фактом, что я отродье сатаны.

Он ухмыляется, смешок слетает с его губ, когда он смотрит на меня сверху вниз. — Может и так. А может и потому, что ты носишь армейские ботинки с таким милым платьем, — добавляет он, и я ухмыляюсь.

— Черт. А я думала, это из-за очертания кинжалов под всем этим тюлем, — размышляю я, наблюдая, как его взгляд скользит к моим бедрам, и его глаза темнеют, когда он медленно поднимает их, чтобы встретиться с моими, пристально глядя на меня.

— Черт. Ты — нечто иное, — выдыхает он, поднимая ладонь к моему лицу. Его огромная ладонь прижимается к моей щеке, и я дрожу от того, как его большой палец скользит по моей коже.

В помещение воцаряется тишина, когда он наклоняется ближе, ближе и ближе, пока между нами не остается ничего, кроме миллиметра. Мы глубоко заглядываем друг другу в глаза — не знаю, что мы ищем, но долю секунды спустя, должно быть, находим это, потому что двигаемся синхронно, сокращая оставшееся расстояние между нами.

Мягкие, полные губы завладевают моими, и я поднимаюсь на цыпочки, мои ладони прижаты к его груди, и я теряюсь в его теплых объятиях.

Мои веки закрываются, отделяя меня от всего, что меня окружает, кроме него. По моей коже пробегают мурашки в тот момент, когда по моим венам начинает струиться желание.

Он слишком быстро прерывает поцелуй, и его глаза почти черные, когда я приоткрываю веки, чтобы увидеть его.

— Это было одно из самых волшебных мгновений в моей жизни.

Я хихикаю над его заявлением, подходя ближе, когда волна головокружения накрывает меня. Та, что приходит вместе с эйфорией.

— Эта сучка вызывает переполох, папочка. Я хочу, чтобы она ушла. И я хочу, чтобы она ушла сейчас. — Пронзительный звук голоса Вэлли прерывает наш момент, заставляя мою кровь кипеть еще сильнее, чем обычно, когда я нахожусь в ее присутствии.

Я оборачиваюсь и вижу, что она стоит рядом с мужчиной, который является практически ее мужской версией. Тот же нос, те же глаза, тот же подбородок. У них даже волосы одинакового оттенка, что не кажется самым естественным цветом, но это не имеет значения, когда они оба смотрят на меня с яростью, которая не наполняет меня чувством радости.

— Значит, это правда. Адди Рид, вызывающая проблемы у моей дочери, — не кто иная, как Адрианна Рейган, бывшая принцесса и наследница, — заявляет он, говоря достаточно громко, чтобы перекричать музыку, так что другие студенты, все еще танцующие вокруг нас, останавливаются, чтобы посмотреть на разворачивающуюся драму.

Неохотно я отстраняюсь из объятий Крилла, поворачиваюсь к ним лицом и вздыхаю. — Я совершенно уверена, что ваша дочь сама создает себе проблемы.

Его глаза сужаются, когда Вэлли вцепляется в его руку, встряхивая его для пущего эффекта. — Папа, она пытается украсть Рейдена у меня. Сделка обещала…

Он отмахивается от дочери, не сводя взгляд с меня. Это забавно, что он вообще принимает ее бред всерьез, когда я только что целовалась с другим парнем. Я конечно целовалась и с Рейденом, и, несмотря на мой здравый рассудок, я бы сделала это снова. Я знаю это, но это к делу не относится.

— Хватит, Вэлли. Соглашение с Холлоуэями остается в силе, — обещает он, похлопывая дочь по руке. Я не знаю, о чем они говорят, но не могу отрицать, что мне не все равно. Крилл на дюйм приближается ко мне сзади, давая мне знать, что он здесь, в то время как я не могу не задаться вопросом, где вампир, о котором идет речь. — Ничего из этого добром для вас не кончится, мисс Рейган, — добавляет он, и в его словах звучит обещание, столь же явное, как и угроза, когда он тычет пальцем в мою сторону.

— Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, сэр, — выпаливаю я, пытаясь сохранить самообладание вместо того, чтобы врезать по самодовольной физиономии этого человека.

— Фейри никогда больше не займет этот трон. И как член Совета, я позабочусь об этом, — рычит он, и его невозмутимое поведение быстро исчезает. Он быстро достает сигару из кармана пиджака и закуривает ее, как опытный профессионал, а я улыбаюсь ему.

— Никогда нельзя говорить «никогда», но наслаждайтесь вечером.

— Я еще не закончил с тобой разговаривать, — огрызается он, делая спотыкающийся шаг вперед, выдавая, что в его жилах сейчас течет алкоголь. Я не собираюсь связываться с кем-то в таком состоянии, особенно с человеком, который использует свое мнимое превосходство как оружие. Не тогда, когда он все еще обладает некоторой властью в Совете. Последствия того не стоят.

Расправляя плечи, я сохраняю улыбку на лице. — Я закончила разговор с вами. Ваши игры такие же детские, как у вашей дочери, и это становится утомительным. В этом королевстве есть более насущные дела, требующие внимания, чем то, получит ли ваша дочь мужчину, о котором она мечтает. Вампиры находятся в состоянии бешенства, неудержимого и разрушительного, но вместо того, чтобы предупредить жителей нашего королевства, средства массовой информации зациклились на мне. Отличный отвлекающий маневр для вас, я уверена, но это определенно то, что вы должны держать под контролем, особенно как вампир. Но откуда мне знать? Я всего лишь несостоявшаяся наследница фейри.

— Ты не можешь так разговаривать с моим отцом! — кричит Вэлли, убедившись, что теперь мы привлекли всеобщее внимание. Оставаться спокойной и собранной становится все сложнее.

— Я могу, и я только что это сделала. Однажды ты поймешь, что этот мир не вращается вокруг тебя и твоих потребностей. Однажды королевству потребуется от тебя больше, чем ты способна дать в тот момент, и ты потерпишь неудачу, без тени сомнения, и я буду наблюдать за твоим падением, потому что мы все знаем, что ты не приняла бы руку фейри, которая помогла бы тебе подняться снова. Или все-таки приняла? Если бы альтернативой была смерть?

Мой пульс грохочет в ушах, когда я делаю шаг назад, наблюдая, как они оба таращатся на меня, пока я разворачиваюсь к выходу. Я вздрагиваю, когда понимаю, что Крилл больше не один. Броуди и Кассиан тоже с ним, но по-прежнему без вампира. Конечно, если и была причина для его появления, то это явно не драма, которая снова вращается вокруг него.

Но может быть, тогда он хотя бы смог бы объяснить мне эту так называемую сделку, чтобы я могла вежливо дистанцироваться от него как можно дальше.

Я беспрепятственно выхожу в коридор, и мои плечи опускаются от облегчения, когда шум стихает.

— Это было самое горячее зрелище, которое я когда-либо видел в своей жизни, — заявляет Броуди, кладя руку мне на плечо и заставляя остановиться.

— Уверен, это потому, что тебе нужно больше выходить в свет, — ворчит Кассиан, глядя на меня из-под полуприкрытых век. Я не могу понять, что происходит у него в голове, и ясно, что он не собирается делиться этим добровольно.

— Ты хочешь уйти? — Внезапно спрашивает Крилл, и я энергично киваю.

Он протягивает мне руку ладонью вверх, и, прежде чем я успеваю передумать, я беру ее.

КРИЛЛ

В

море из сотен людей, красавица, одетая в нежно-желтое, с волосами, заплетенными в корону вокруг головы, держит меня в плену. Я не могу дышать, когда наблюдаю за ней с другого конца зала; а держать ее за руку, когда мы бежим по коридору, головокружительно и безумно, — это уровень эйфории, который, я уверен, я никогда раньше не испытывал.

Знание того, что на ногах у нее армейские ботинки, на бедрах — кинжалы, а в теле — разрушительный драгоценный камень, только напоминает мне о силе, которой она обладает. Она не типичная женщина, и она далека от того, какой вы представляете принцессу.

Она Адрианна Рейган. Ни у кого другого в этом мире нет ни шанса сравниться с ней. Она затмевает чертово солнце. Факт, который я мог бы подтвердить, если бы прямо сейчас в ночном небе не мерцала луна.

Ее жар неоспорим, внутри нее пылает огонь, и я, кажется, не могу заставить себя беспокоиться о том, что могу сгореть рядом с ней.

Наши шаги замедляются по мере приближения к выходу, и мы полностью останавливаемся, когда понимаем, что СМИ все еще стоят снаружи. Бьюсь об заклад, кого они ждут.

Ее.

Принцессу.

То, как она общалась с ними раньше, внушило благоговейный трепет. Она уничтожила их своими словами, оставаясь при этом уточненной и пристойной, не давая им возможности каким-либо образом унизить или пристыдить ее.

Г. О. Р. Я. Ч. А. Я.

Она отказалась прятаться у меня под рукой или за спиной Рейдена, и как бы я ни хотел, что она осталась там, тот факт, что она шагнула вперед, без защиты, стал моментом невозврата.

Моему члену это понравилось. Мне понравилось. Моему зверю понравилось.

Потирая губы, я обдумываю наши варианты. — Ты готова к укачиванию? — Предлагаю я, глядя в ее темно-зеленые глаза, и она кивает.

— Пожалуйста.

Я не жду, пока она передумает, прежде чем притянуть ее к своей груди, приподнимая на дюйм над полом, прежде чем побежать. Я двигаюсь так быстро, что СМИ не успевают нас заметить. Мир вокруг нас расплывается. Я мчусь так быстро, как только могу, обдумывая свои варианты, пока бегу к фонтану по обычному пути, но прежде чем успеваю пожалеть о своем решении, пробегаю мимо.

Это всего лишь дополнительные десять секунд — секунд, с которыми, я уверен, она предпочла бы не иметь дела, — но я надеюсь, они будут того стоить.

Когда я останавливаюсь, она цепляется за лацканы моего пиджака, а ее взгляд на секунду задерживается на моем, и я не могу отрицать, что она немного бледнее, чем была несколько мгновений назад.

— Спасибо, — выдыхает она, разглаживая руками мой блейзер, прежде чем сделать шаг назад. Я неохотно отпускаю ее.

— Не за что, — прохрипел я, наблюдая, как она медленно крутится на месте, пытаясь освоиться в новом окружении.

— Где мы находимся?

Я прижимаю палец к губам, когда ее взгляд останавливается на мне. — Тсс, это секрет.

Она вздыхает, от нее исходит чувство удовлетворения. — Это очень симпатичный секрет.

Я усмехаюсь в знак согласия. — Это то место, где нравится быть моему зверю, — признаюсь я, раскрывая частичку себя, которой я ни с кем больше не делился, но с ней это кажется необходимым, как будто я каким-то образом обязан. Я просто не могу точно определить почему, или я не хочу принимать реальность этого, в любом случае, я не вникаю в это прямо сейчас.

Подходя, чтобы встать рядом с ней, я слежу за направлением ее взгляда. Темная пещера сияет безделушками, расставленными вдоль стен, освещенная луной, которая заглядывает в отверстие наверху. В дальнем углу стоит двуспальная кровать, но в остальном пространство приспособлено для моего существа.

Толстые теплые одеяла разбросаны по всему полу, но именно вид, открывающийся из входного отверстия, возвращает меня сюда снова и снова. Вдалеке мерцает город Харроуз, и с этой выгодной точки обзора горизонт королевства выглядит готическим, а на заднем плане поблескивает замок. Если присмотреться, то можно также увидеть край Эвермора слева и городскую башню Фоули-Хилл справа.

— Тебе нравится твой зверь? — спрашивает она, глядя на меня с любопытством, которое пробирает меня до костей и заставляет гореть желанием выложить ей все, чтобы она все увидела.

— Да. — Одно слово. Это все, что я могу выдавить, глядя в ее мерцающие изумрудные глаза.

— Мне что, придется ходить вокруг тебя на цыпочках и выпытывать, кто ты такой? Или, точнее, смогу ли я вообще получить ответ, или ты предпочел бы не делиться?

Ее слова повисают в воздухе, и я теряю дар речи, а мои мысли разбегаются в разные стороны. — Это не секрет, — прохрипел я, почесывая затылок.

— Но…

Как она может так хорошо меня читать? Прочистив горло, я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на королевство под нами. — Не знаю. Наверное, мне просто от природы нравится держать все в себе.

— Это звучит в точности так, как сказал бы оборотень, — размышляет она, возвращая мой взгляд к себе, и усмехается.

— Именно так.

— Мне придется начать наблюдать за каждым твоим движением, чтобы попытаться догадаться, — решает она, и глаза ее загораются возбуждением, когда между нами загорается вызов.

Поворачиваясь к ней лицом, я инстинктивно кладу руки ей на талию. Она напрягается под моим прикосновением, но не так, будто ей это не нравится, а скорее потому, что не хочет признавать, что хочет этого. Как и я.

— Это правда?

— Угу.

— Что ты уже знаешь? — Спрашиваю я, придвигаясь ближе, и ее руки скользят к моей груди.

— Ты умеешь летать.

— С чего ты это взяла?

— Во-первых, ты принес нас сюда, а во-вторых, ты вломился в мое окно. — Она бросает на меня многозначительный взгляд, подкрепляя свои факты, и я ухмыляюсь.

— Так и есть. Что-нибудь еще?

Ее пальцы тянутся к моей шее, проводя по черным татуировкам, украшающим мою кожу. Я стискиваю зубы, пытаясь не реагировать на ее прикосновения так, как желает мой зверь. Я не могу удержаться от того, чтобы не прикрыть веки, когда ее пальцы опускаются ниже воротника моей рубашки.

— Мне кажется, что твои татуировки что-то символизируют. Я просто не могу понять, что именно, — признается она, пробуждая мой член к жизни простым фактом, что она вообще думала об этом.

— Совершенно верно, — отвечаю я хрипло, и она улыбается от уха до уха. Такое ощущение, что я впервые вижу ее беззаботной и спокойной.

— Посмотри на меня. Два из двух.

— Есть какие-нибудь предположения? — Спрашиваю я, устраивая нас так, чтобы мы были на одном уровне друг с другом, наши груди соприкасались при каждом вздохе, и она качает головой.

— Нет. Я не хочу выставлять себя дурой, пока не буду уверена.

Черт, она слишком чертовски красива. — Хочешь подсказку? — Предлагаю я, проводя большим пальцем по ее щеке, точно так же, как я сделал ранее на танцполе, наслаждаясь мягкостью ее кожи под моим прикосновением.

— Это жульничество, — выдыхает она, слегка приоткрыв рот, и смотрит на меня с самым завораживающим блеском в глазах, который я когда-либо видел.

— Я не могу понять тебя, — признаюсь я, наблюдая, как ее ресницы трепещут, и она практически покачивается в моих объятиях.

— Тогда не пытайся.

Я принимаю предложение, не раздумывая ни секунды. Прижимаюсь губами к ее губам, наши рты сливаются друг с другом. Она дразняще проводит языком по промежутку между моими губами, посылая дрожь по моим конечностям, и я крепче прижимаю ее к себе.

Проникая между ее губами, ее язык скользит по моему, практически ставя меня на колени, но мое существо поднимается из глубины, пронося нас через комнату. Ее спина ударяется о стену сильнее, чем мне бы хотелось, но она никак не реагирует. Если уж на то пошло, она выгибается мне навстречу, нуждаясь в большем.

Мой член пульсирует, мое существо рычит у меня в ушах, но желание приглушается страхом и паникой, заставляя меня отступить на шаг. Потом еще на один. И еще. Пока я не оказываюсь почти в другом конце комнаты.

— Черт, прости, — бормочу я, запуская пальцы в волосы, отчаянно нуждаясь в том, чтобы ко мне вернулся контроль.

— Еще один намек? — спрашивает она, приподнимая бровь и проводя языком по нижней губе.

— Еще один способ ослабить мой контроль, — парирую я, тяжело дыша, когда ухмылка изгибает уголок ее рта.

— Это похоже на комплимент.

— Я не знаю, что это такое, — признаюсь я, и это правда. Прямо сейчас я не могу ясно мыслить, что только еще больше сбивает меня с толку. Проведя рукой по лицу, я пытаюсь хотя бы успокоить дыхание, но даже это кажется мне борьбой с самим собой.

— Ты в порядке? — спрашивает она, беспокойство сквозит в каждом ее слове, и я качаю головой.

— Нет, но, кажется, я никогда и не был, — отвечаю я с усмешкой, но она звучит мрачно в воздухе.

— Могу ли я чем-нибудь помочь?

Я снова качаю головой в полной растерянности.

Сделав глубокий вдох, я вдыхаю через нос и медленно выдыхаю через рот. Через пару вдохов мое сердцебиение начинает успокаиваться. Но когда я снова сосредотачиваюсь на Адди, я вздрагиваю.

— Почему ты делаешь глубокие вдохи? — хриплю я, и на ее лице появляется виноватое выражение, прежде чем она прочищает горло и пожимает плечами.

— Я просто подумала, что это может помочь, если ты подсознательно услышишь их в воздухе.

Ну…черт.

Поворачиваясь к проему, я сосредотачиваюсь на замке вдалеке. Я чувствую, как она движется, но не оборачиваюсь, чтобы посмотреть, где она, сосредоточившись на прохладном воздухе, витающем вокруг меня.

— Это ты делаешь?

— Да.

Я усмехаюсь, и меня охватывает недоверие. Она использует свою чертову магию воздуха, чтобы попытаться охладить меня, в то время как я буквально превращаюсь в лужицу перед ней, вместо того чтобы бежать в горы, как ей следовало бы.

— Я не подпускаю людей близко не без причины, — признаю я, и слова слетают с моих губ прежде, чем я успеваю передумать.

Чувствуя, что она приближается, я краем глаза замечаю, как она в замешательстве наклоняет ко мне голову. — Я пытаюсь понять почему. — Судя по тому, как она это говорит, кажется, что она понимает не больше моего, но я все равно нахожу слова, чтобы ответить ей.

— Потому что другая сторона меня всегда скрыта под поверхностью, и я очень быстро теряю контроль. — Мой позвоночник напрягается от правды, а руки сжимаются в кулаки.

— Иногда потерять контроль не так уж и плохо, — размышляет она, оглядывая королевство, и мое сердце сжимается.

— Иногда это небезопасно.

— Ты не хочешь это объяснить? — спрашивает она, поворачиваясь ко мне лицом.

Мои губы изгибаются, когда я инстинктивно поворачиваюсь к ней лицом. — Я никого не подпускаю, потому что в ту секунду, когда моя кровь начинает бурлить от желания, мое… мое существо всплывает на поверхность, и я боюсь причинить кому-нибудь боль.

Мои щеки пылают, смущение разливается по венам, когда признание берет верх. Ее рука поднимается к моей руке, успокаивающе сжимая ее, в то время как в ее красивых глазах танцует беспокойство.

— Ты когда-нибудь причинял кому-нибудь боль?

Я качаю головой, и слово тяжело повисает у меня на языке. — Нет.

— Тогда…

Я машу рукой, прерывая ее, и пристально смотрю ей в глаза. — Я не причинял никому боли, потому что никогда не позволял себе подойти достаточно близко.

— Я не понимаю. — Она облизывает губы, как будто пытается сложить кусочки пазла, но у нее не получается сложить их вместе, и картинка искажается.

Как бы ни было мило ее замешательство, вместо того, чтобы оставить ее обдумывать слова, которых я не говорил, я делаю глубокий вдох и выпаливаю их вслух.

— Я девственник, принцесса.

АДРИАННА

Д

евственник.

Гребаный девственник.

Эти слова были сказаны мне в субботу, но они до сих пор не дают мне покоя сейчас, в понедельник утром, когда я должна быть сосредоточена на занятиях, которые у меня сегодня.

Черт.

Мне требуется все, что у меня есть, чтобы попытаться отодвинуть все это на задний план, но даже тогда у меня ничего не получается.

Я помню мягкую улыбку, сопровождавшую эти слова, прежде чем он забросал меня всевозможными отговорками, чтобы проводить меня домой. Я не стала спорить, хотя мне чертовски хотелось, но дело было не в моих желаниях и потребностях, а в нем.

Я хотела заглянуть под его расстегнутую рубашку, я хотела провести языком по его татуировкам, и я хотела прикоснуться к нему так, как никто никогда к нему раньше не прикасался, но я струсила, боясь отпугнуть его. Я хотела многого, слишком многого, на самом деле, особенно для того, кто никогда…

Черт.

Он подарил мне самый тоскливый поцелуй у моей входной двери, где ждала еще одна красная роза, прежде чем исчезнуть, как сон, которую я выдумала.

Я знаю, что оборотни держат всех на расстоянии вытянутой руки, но впервые увидев это и почувствовав на себе, я растерялась. С тех пор я его не видела, но знаю, что сегодня утром он будет за завтраком. Я просто молюсь, чтобы все обошлось без неловкости.

Раздается стук в дверь моей спальни, отрывающий меня от моих мыслей. Я быстро накидываю свой серый плащ, позволяя ему струиться по моим плечам, прежде чем открыть дверь и увидеть Флору с другой стороны.

Ее глаза немного затуманены, и смотрит она куда-то в сторону, а я хмурюсь. — Эй, ты в порядке?

Она вздрагивает от моего присутствия, хотя только что постучала, прежде чем тряхнуть головой и привести мысли в порядок. — О, да, извини, она была у твоей двери, — бормочет она, и ее голос мягче, чем обычно, когда она протягивает мне красную розу на длинном стебле.

— Хм, двенадцатая, — задумчиво произношу я, забирая ее у нее из рук, чтобы быстро поставить в вазу. Все они высокие и красивые, с нежными лепестками.

— Тебя это не пугает? — спрашивает она, хмуро глядя на них, пока я не выхожу в коридор и не закрываю за собой дверь.

Я пожимаю плечами. — Сначала пугало, но они слишком красивые, чтобы злиться, — признаю я, и она качает головой. На ее лицо немного возвращается румянец, но она по-прежнему не похожа на себя обычную. — Ты уверена, что с тобой все в порядке?

Она вздыхает, опуская подбородок на грудь. — Черт возьми, Адди, я просто…

— Вот вы где. Готовы к завтраку? — кричит Арло с середины лестницы. Он нервно поджимает губы, переводя взгляд на Флору, которая быстро заправляет выбившуюся прядь волос за ухо и кивает.

Между ними витает странная атмосфера, которую я не могу понять, но, приближаясь к нему, я чувствую, что он — причина ее утреннего смятения.

Мы спускаемся вниз в странной тишине, которую я не могу контролировать, и я поглядываю на Флору. Грусть, скрывающаяся под ее ресницами, словно удар под дых. Что бы ее ни беспокоило, это связано с ним, и ей нужно, чтобы я поддержала ее так же, как она поддерживает меня.

— Нам нужен девичник, — заявляю я, когда мы достигаем нижней ступеньки, и Арло идет вперед, чтобы открыть для нас входную дверь.

— Черт возьми, да, необходим, — говорит она с возбужденным вздохом, сжимая мою руку, и пытаясь сдержать волнение, которое вызвало это предложение.

— Я могу все организовать или…

— Пожалуйста, я бы предпочла, чтобы ты этого не делала. Я разберусь с этим. Твое присутствие будет именно тем, что мне нужно. Ты свободна в пятницу? — спрашивает она, ее голос звучит на несколько октав выше, чем несколько минут назад, и кажется, что это, по крайней мере, дает ей возможность сосредоточиться.

— Я свободна, когда бы я тебе ни понадобилась.

— Тогда в пятницу. Это дает мне время подготовиться, — объясняет она, беря меня под руку, пока мы направляемся по дорожке к главному зданию академии.

— Подготовиться? — Спрашиваю я, беспокойство начинает давать о себе знать, когда я смотрю на нее, и Арло усмехается.

— О, ты понятия не имеешь, на что ты подписалась. — Он ухмыляется, подмигивая Флоре, отчего ее щеки покрываются румянцем.

— Обещаю, будет весело, — подтверждает она, и я киваю.

— Я в этом не сомневаюсь.

Тишина, которая окутывает нас до конца прогулки, намного комфортнее, даже несмотря на странную дистанцию между ними. Если она захочет рассказать мне об этом, она расскажет, если нет, тогда я буду рядом, если ей еще что-нибудь понадобится. Самое время отплатить ей за дружбу.

Войдя в обеденный зал, мой взгляд скользит к столу в центре комнаты, где уже сидят Кассиан, Рейден, Броуди и Крилл. Я присоединяюсь к Флоре и Арло у стойки с едой, выбирая свой обычный завтрак в виде яйц с беконом, прежде чем направиться к четырем мудакам, которые так или иначе вызывают во мне волнение.

Я занимаю свое новое место между Рейденом и Криллом, не обращая внимания на вампира слева от меня, когда Крилл поворачивается ко мне с мягкой, нервной улыбкой.

— Привет, как дела? — Спрашиваю я, чувствуя себя совершенно неловко, когда мой язык высовывается, чтобы провести по нижней губе. Это никак не помогает избавиться от возникающей сухости, и мое горло сжимается с каждым сглатыванием.

— Он в порядке. Почему ты спрашиваешь? — Вмешивается Рейден, отвечая за него, и я хмурюсь. Повернувшись к нему со смертоносным взглядом и указав пальцем в его сторону, я хмыкаю.

— Я не с тобой разговариваю.

Прежде чем я успеваю повернуть голову обратно, его брови поднимаются в замешательстве. — Ты только что это сделала.

Семантика. Мудак.

Я закатываю глаза и отворачиваюсь к своей тарелке, краем глаза поглядывая на Крилла, который ухмыляется, отправляя в рот вилку с едой.

— Почему ты не разговариваешь со мной? — Рейден подталкивает меня, но я игнорирую его, снова поворачивая лицо к Криллу.

— Крилл, — начинаю я, готовая спросить его снова, но он обрывает меня.

— Я в порядке, принцесса, — выдыхает он хриплым голосом как субботним вечером, и я не могу удержаться, чтобы не прикусить нижнюю губу, чтобы не сказать какую-нибудь глупость.

— Эй, я с тобой разговариваю, — окликает Рейден, похлопывая меня по плечу, но я не поворачиваюсь к нему лицом.

— А я разговариваю с Криллом. Пойми намек, — парирую я, заставляя вампира, жаждущего моего внимания, раздраженно вздохнуть.

— Я что-то пропустил? — задает вопрос Рейден, но я игнорирую его.

Броуди хихикает, подмигивая мне через стол, прежде чем переводит взгляд на Рейдена. — Ты все пропустил.

Флора хихикает и быстро прикрывает рот рукой, когда я решаю откусить кусочек бекона, чтобы, опять же, не сказать ничего глупого.

— Можем мы, блядь, просто поесть? — рявкает Кассиан, раздувая ноздри и прищурившись, глядя на нас.

— Кассиан так мил в своих словах, — произносит Броуди высоким голосом, полным фантазий и нежности.

— Отвали, Броуди, — рычит Кассиан, зарабатывая закатывание глаз от мага, и я не могу удержаться от ухмылки, глядя на их постоянное препирательство.

Мы едим в тишине, но меня наполняет теплом, когда бедро Крилла прижимается к моему. Это сделано специально; я знаю, что это так, но я слишком застенчива, чтобы повернуться и посмотреть на него в поисках подтверждения.

Что, черт возьми, он со мной делает?

Я думала, что девственник он, а не я.

Доев завтрак, я встаю, стремясь создать немного пространства между мной и этими парнями. Между мной и Кассианом — потому что его постоянное рычание одновременно напрягает и почему-то заводит. Мной и Броуди — потому что, глядя на него, я не могу перестать думать о том, как он трахал меня в своей комнате. Мной и Криллом — потому что мне хочется увидеть его обнаженным и заполучить ту часть его, которая не досталась еще никому другому, и это самая эгоистичная мысль, которая когда-либо приходила мне в голову. И Райденом — потому что он самый большой засранец из всех, и даже не замечает этого.

— Серьезно, что я, блядь, такого сделал? — Выпаливает Рейден, хватая меня за запястье, когда я собираюсь отойти от стола. Бросив взгляд вниз, туда, где его пальцы обхватывают мою кожу, я направляю взгляд вверх по его руке, пока не останавливаюсь на его лице.

Тот факт, что он не осознает всего этого сам, только бесит меня. — Ты оставил меня стоять посреди танцпола с целой гребаной аудиторией, в то время как Вэлли и ее гребаный отец набросились на меня из-за тебя, а тебя самого как ветром сдуло, — огрызаюсь я, и гнев, который я сдерживала по этому поводу с субботнего вечера, наконец-то дает о себе знать.

— Я был…

Я отмахиваюсь от него, прерывая прежде, чем он успевает выдать мне какое-нибудь из своих дерьмовых оправданий. — Мне все равно. Что бы ты ни сказал, это не изменит того факта, что это произошло, и я не могу избавиться от раздражения, которое испытываю к тебе из-за этого, — признаюсь я, вырывая свое запястье из его хватки, отчего его взгляд только мрачнеет.

— Это несправедливо.

— Жизнь несправедлива, придурок. Смирись с этим, — парирую я, пожимая плечами, и отворачиваюсь от стола.

Флора и Арло идут рядом со мной и, мы, не оглядываясь, выходим из зала, пока я пытаюсь унять стеснение в груди и учащенное сердцебиение.

— Вы, ребята, даете мне жизнь. Это слишком весело, — говорит Арло со смешком, прежде чем заработать тычок в живот от Флоры.

— Арло, заткнись, — кричит она шепотом, заставляя меня улыбнуться, и часть напряжения, исходящего от меня, спадает.

Я немного приободряюсь, когда вспоминаю, что сегодня утром первым у нас идет занятия по боевой подготовке, и это будет идеальным способом выплеснуть все эти сдерживаемые чувства. Мои шаги замедляются, когда мы выходим на поле и находим профессора Тора, брата Крилла.

Хорошо, что у него нет способностей читать мысли, иначе он бы знал, что я думаю о его брате. Будто почувствовав мои размышления, его взгляд внезапно направляется в мою сторону, глаза встречаются с моими на мгновение, оценивая, а затем он снова переключается на ученика, с которым разговаривает.

Что, черт возьми, это было?

Он ведь не может читать мои мысли, да?

— Все скорее собирайтесь вокруг! Сегодняшний день ударит вас так сильно и быстро, словно удар хлыста по лицу, поэтому я бы предпочел начать как можно скорее, — громко выкрикивает Тора, и я присоединяюсь к остальным студентам, образующим круг вокруг него.

— Мне это не нравится, — шепчет Флора с ноткой паники в голосе, и я неожиданно осознаю, что не все готовы с энтузиазмом воспринять то, что он собирается предложить.

Оглядывая остальных студентов, я замечаю ту же неуверенность и настороженность.

Это я. Я странная.

Я чувствую, как кто-то придвигается ко мне слева, и ничуть не удивляюсь, когда вижу, что это Рейден. Закатив глаза, я отворачиваюсь от него, сосредоточившись на профессоре Тора, который продолжает объяснять, что сегодня произойдет.

— Теперь, когда бал позади, я могу больше сосредоточиться на испытаниях. А это значит, что мы собираемся пройти одно из них сегодня.

Срань господня.

Мои пальцы сгибаются по бокам, пока я удерживаюсь от того, чтобы не подпрыгнуть на носках. Вздохи эхом отдаются вокруг меня, взволнованный гул шепотков звенит в ушах, но все, что я чувствую, — это адреналин, бегущий по моим венам с проблеском возбуждения.

— Первое тренировочное испытание посвящено ресурсам, координации и работе с другими, чтобы вернуться целыми и невредимыми, — объясняет Тора, обводя взглядом собравшихся студентов, удостоверяясь, что все поняли цель.

— Вернуться откуда? — спрашивает Вэлли, и в ее голосе звучит раздражение, на которое способна только она.

— Из Эвермора.

АДРИАННА

С

лово «Эвермор» едва успевает сорваться с его губ, как все вокруг приходит в движение. Земля дрожит под нами, исчезая в яркой бездне, и спустя мгновение все снова становится на свои места. Только теперь мы уже не на территории кампуса.

Обстановка мрачная. Солнце едва пробивается сквозь высокие стройные деревья, окружающие нас. Они кажутся бесконечными, простираясь на мили. Кроме других студентов и профессора Тора, который выглядит довольным, поблизости больше никого нет.

— Как мы переместились? — вперед выходит парень, человек, сложив руки на груди и пытаясь подавить гнев, рвущийся наружу.

— Магия мага. Проблемы? — спрашивает Тора, поднимая бровь и вперив в студента взгляд. Парень отступает на шаг, сжав губы в тонкую линию, чтобы не выпалить, наверняка, колкое замечание.

— Теперь, когда мы здесь, перейдем сразу к правилам, хорошо? — говорит он, не дожидаясь ответа, и опускает взгляд на устройство в своих руках.

— Готова к вызову, Кинжал? — Я бросаю взгляд на Броуди, который смотрит на меня сверху вниз с понимающим выражением в глазах.

— Ты знаешь ответ, — язвительно замечаю я, проводя языком по нижней губе и с нетерпением ожидая следующих слов профессора Тора.

— Я разделю вас на группы по пять человек. Истоки будут смешаны и команды выбраны случайным образом. Вы не можете и не будете меняться. Это командная работа. Вы должны использовать свои совместные навыки, чтобы найти дорогу обратно в академию до захода солнца. Есть вопросы?

— А что, если мы не вернемся вовремя? — спрашивает Арло, скрестив руки на груди и приподняв бровь в сторону профессора.

— Тогда, надеюсь, вы успеете домой до того, как столовая закроется.

— То есть, если мы не вернемся, мы застрянем здесь? — уточняет он, и Тора пожимает плечами.

— Ну, если вы не появитесь через сорок восемь часов, я, может быть, отправлю поисковую группу. Но также буду предполагать, что к тому времени вы, возможно, уже мертвы, — парирует он.

Черт возьми.

Ропот беспокойства снова усиливается, но профессор Тора не обращает на него внимания, поскольку начинает зачитывать имена.

— Броуди, Флора, Грант, Арло и Фалон.

Флора вздыхает с облегчением при упоминании имени Арло в той же группе, что и она, в то время как Броуди подталкивает меня локтем. — Не волнуйся, Кинжал, я защищу твоих друзей, — обещает он, запечатлевая нежнейший поцелуй на моем виске, прежде чем неторопливо уйти, не оглядываясь.

— Кассиан, Эдит, Отис, Данака и Поппи.

Кассиан с ворчанием топает прочь, заставляя меня усмехнуться. По крайней мере, он не приберегает свое «солнечное отношение» только для меня. Кажется, он ко всем относится с одинаковой суровостью, что почти успокаивает.

— Адрианна, Рейден, Вэлли, Джордж и Крилл.

Мои брови поднимаются, и меня охватывает разочарование, когда Крилл делает шаг вперед.

— Похоже, твои молитвы были услышаны, — размышляет он, кивая в сторону злобной вампирши, приближающейся с поджатыми губами и сжатыми по бокам кулаками.

— Все. Что за жизнь, — бормочу я в ответ, заставляя его хмыкнуть, когда чувствую, что кто-то оказался рядом со мной. По его запаху я знаю, что это Рейден, но отказываюсь поворачиваться и смотреть на него.

— Не смей, блядь, со мной разговаривать, — ворчит Вэлли, указывая на меня пальцем, и я закатываю глаза, когда тот самый человек, начавший разговор, делает шаг к нам.

— Джордж? — Спрашиваю я, и он кивает. — Я Адди. Ты готов?

— Я знаю, кто ты, сучка фейри, — огрызается он, обнажая на меня зубы, что очень забавляет Вэлли, которая хохочет как гиена, в то время как Крилл и Рейден инстинктивно делают шаг к нему, готовые защищать мою честь, если она у меня еще осталась.

— Дать тебе умереть, если кто-то нападет, поняла, — отзываюсь я с подмигиванием, прежде чем снова перевести внимание на Тора, но его нигде не видно.

— Эй, а где твой брат?

Крилл хмурится, оглядываясь вокруг, его взгляд второй раз пробегает по земле, прежде чем он приходит к тому же выводу, что и я.

— Вот ублюдок, — бормочет он, качая головой в недоумении.

— Нам лучше двигаться, — ворчит Рейден, прижимая руку к моей пояснице, чтобы подтолкнуть меня вперед, но я выскальзываю из его досягаемости, скрещиваю руки на груди и первой ухожу вглубь деревьев.

— Я не буду следовать за тобой, — кричит Вэлли, и ее пронзительный визг раздражает меня.

Закатывая глаза, я вздыхаю. — Делай, что хочешь, Вэлли. Мне все равно, но я бы хотела вернуться сегодня.

— Ты не можешь позволить ей так разговаривать со мной, Рейди, — скулит она, и это прозвище меня задевает, но ко мне оно не имеет никакого отношения. У них соглашение, так сказал ее отец, и я не хочу иметь к нему никакого отношения.

— Вэлли, заткни свой гребаный рот, пока я не сделал это за тебя, — ворчит Рейден, появляясь рядом со мной секунду спустя. — Мы уже разговариваем?

Я сжимаю губы, отчаянно пытаясь сдержать ухмылку из-за того, что эта надоедливая сучка только что получила отворот-поворот. Часть меня хочет впустить его обратно с распростертыми объятиями, просто в надежде разозлить ее, но я упрямая сука, а он оставил меня разбираться с их дерьмом. Я не прощу его так легко.

— Почему бы тебе не пойти и не поговорить с Вэлли, Рейди? Она действительно хочет провести с тобой время. А я — нет. — Ненавижу, когда с языка срывается ложь, но отказываюсь это признавать.

Его пальцы молниеносно обвиваются вокруг моей руки, притягивая меня к себе, и он прижимается губами к моему уху. — Злись, Адрианна. Злись сколько хочешь, но не смей пытаться подтолкнуть меня к ней. В такие игры я не играю.

— Нет? Ты предпочитаешь те, где целуешь меня, имея какую-то договоренность с ней? С девушкой, которую я ненавижу больше всех остальных? К сожалению, я не играю в такие игры. Найди кого-то другого, кто будет, — резко огрызаюсь я, раздраженная тем, что мои эмоции так очевидны. — А теперь отпусти меня, пока я не использовала для этого свою магию, как в прошлый раз, — угрожаю я, вспоминая, как швырнула его через комнату.

Он, должно быть, тоже это помнит, потому что мгновение спустя отпускает мою руку. Вздоха, вырывающегося из его горла, достаточно, чтобы земля затряслась, пока он пытается сдержать свой гнев. — Эвермор — территория вампиров, я показываю путь. Не отставай или проваливай, — ворчит он, и его резкость уже не ранит меня так, как в первый раз, когда он огрызнулся на меня.

Рейден сложен, как черт. Это ясно любому, если хорошенько присмотреться. Я не думаю, что он когда-либо слышал слово «нет», потому что каждый раз, когда он не получает от меня желаемого или я слишком сильно отталкиваю его, у него начинается небольшая истерика вроде этой.

Его язык становится острее, слова резче, и все его поведение — более напряженным.

Когда он будет готов снова спуститься со своей маленькой горы превосходства, тогда, возможно, мы сможем решить некоторые вопросы. Я знаю, что, вероятно, мне следует выслушать его, но я пока не готова к этому, не в присутствии других, и особенно не тогда, когда он все еще смотрит на меня свысока.

— Именно, Рейди должен вести нас. Он был рожден, чтобы быть лидером, — хвалит Вэлли, заставляя меня снова закатить глаза, и я краем глаза замечаю Крилла. Он выглядит примерно таким же впечатленным, как и я, и это обнадеживает.

— Никому не нравятся лизоблюды, Вэлли. Используй свою вампирскую скорость, чтобы проверить периметр. Я хочу знать, как далеко мы находимся от края Вечного леса, тогда я смогу скоординировать наш обратный путь, — приказывает Рейден, и, к моему удивлению, она кивает без единого слова, язвительного или приторно-сладкого.

Она уносится прочь, а я вздыхаю с облегчением — пусть и на мгновение. Оглянувшись через плечо, я замечаю, что Джордж все еще с нами. Его челюсть сжимается от гнева, а в глазах пляшет раздражение.

Часть меня хочет утешить его, сказать ободряющую речь или что-то в этом роде, но это немного сложно, когда знаешь, что именно ты являешься источником его ярости.

Слишком быстро Вэлли возвращается, и кладет руку на руку Рейдена, когда поднимается на цыпочки, чтобы прошептать ему что-то на ухо.

— Адрианна Рейган, мне кажется, или я вижу в тебе намек на зеленый цвет (Прим. Сленг. Позеленела от ревности)? — шепчет Крилл, заставляя меня встретиться с ним взглядом, и я свирепею, а он просто усмехается, как будто я его забавляю.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — лгу я, поджимая губы, продолжая топать за двумя вампирами, которые остаются рядом еще несколько мгновений, прежде чем отстраниться. Прежде чем кто-либо из них заговаривает, Крилл придвигается ближе, и его губы скользят по моему уху.

— Знаешь, он хочет заявить на тебя права? Может, тебе стоит быть с ним помягче.

Я отшатываюсь в шоке, и моя челюсть отвисает, пока я осмысливаю его слова. Это неправда. Этого не может быть. Кроме того, я этого не хочу.… верно?

Черт. Я не могу думать ни о чем, кроме как убраться отсюда.

— Профессор Тора отправил нас на самую дальнюю сторону Эвермора, вот подлый мудак, — заявляет Рейден, бросая на Крилла многозначительный взгляд, как будто это его вина. — К несчастью для него, мы не собираемся тратить силы на то, чтобы выбраться отсюда, как он надеялся. Я знаю, где мы находимся, и знаю самый простой путь обратно в академию; нам просто нужно использовать нашу скорость, чтобы поскорее покончить с этим.

Я моргаю, глядя на Рейдена, удивленная, что это действительно может быть так просто, когда человек усмехается у меня за спиной. — Пожалуйста, это здорово и все такое, но не у всех из нас есть скорость.

— Вэлли поможет тебе, — немедленно отвечает Рейден, отмахиваясь от него, когда его взгляд останавливается на мне. — А я помогу тебе.

— Нет, не поможешь, — возражаю я, указывая на Крилла. — Он поможет мне, верно? — Спрашиваю я, поворачиваясь к нему с надеждой, мерцающей в моих глазах. Он переводит взгляд между нами, прежде чем в нем появляется что-то, что мне не нравится.

— На самом деле, будет лучше, если Рейден поможет тебе, чтобы я мог сосредоточиться на том, чтобы следовать за вами, поскольку я понятия не имею, где я нахожусь и куда направляться.

— Ты бы не поступил так со мной, — выдыхаю я, и мое сердцебиение учащается, а тело напрягается. Он пожимает плечами — пожимает, блядь, плечами, — как будто в этом нет ничего страшного, а я в ужасе смотрю на него. — Ты осел.

— Ты простишь меня, принцесса. Помни, что я сказал, — шепчет он мне на ухо так тихо, что я уверена, остальные не слышат его, даже со своим сверхъестественным слухом. Выпрямившись, он кивает Рейдену. — Погнали.

— Ты у меня в долгу за это, — ворчит Вэлли, подходя к Джорджу, который свирепо смотрит на нее.

— Я ни хрена тебе не должен.

— Не ты. Он, — уточняет она, указывая своим знакомым красным ногтем на Рейдена.

Он не отвечает ей, подходя ко мне с протянутыми руками. Я обхватываю себя руками, пытаясь создать дополнительный барьер между нами. — Тебе наверняка лучше обвить руками мою шею, Адрианна. Так я смогу двигаться быстрее, а это значит, что все закончится еще быстрее, — обещает он, и в уголках его губ появляется лукавая ухмылка.

— Ублюдок, — бормочу я себе под нос, делая именно это.

В этом положении я прижимаюсь грудью к его груди, и он смотрит вниз, туда, где мы соприкасаемся, пока я балансирую на цыпочках.

— Давай двигаться, Рейди, — огрызается Вэлли, и это инстинктивно заставляет меня сильнее прижаться к нему.

Он понимающе ухмыляется, и это бесит меня еще больше.

— Да, Рейди, двигайся, — прохрипела я, и он пробормотал мне в ухо.

— Не называй меня так.

— Это милое прозвище, — настаиваю я, и он щиплет меня за ягодицу, заставляя взвизгнуть.

— Оно мерзкое. Она мерзкая. Но это разговор для другого раза.

Прежде чем я успеваю сказать хоть слово в ответ, он срывается с места, оставляя мой желудок где-то между деревьями. Зажмурив глаза, я стараюсь дышать ровно, прижимаясь щекой к его щеке. Ненавижу чувствовать себя такой уязвимой в его объятиях, но несмотря на мое упрямство и суровость, желание пройти это испытание берет верх.

Я понятия не имею, сколько проходит времени, — пять минут, десять, час? Но мы останавливаемся, и Рейден, не теряя ни секунды, начинает раздавать указания. — Отсюда нам нужно двигаться на запад. Как только вы увидите вдалеке вершину замка, вам нужно повернуть на юг. Академия будет недалеко оттуда.

— Сколько времени это займет… — Вопрос Вэлли прерывается звуком рвоты, от которого у меня сводит живот, когда я осмеливаюсь открыть глаза. Я быстро закрываю их снова, когда понимаю, что это Джорджа выворачивает. Со мной может произойти тоже самое в любую минуту. Вонь достигает моего носа, и тошнота подступает к горлу. — Что мне с этим делать? — кричит она, имея в виду Джорджа, и я морщу нос.

— Подожди, пока он снова будет готов к перемещению. Сохраняй максимальную скорость, и мы будем на месте через тридцать минут, — отвечает Рейден, срываясь с места прежде, чем я успеваю отдышаться. Втайне я испытываю облегчение, оказавшись подальше от всего этого беспорядка — и от Вэлли, и от блевотины.

Я предполагаю, что первые десять минут кажутся мне самыми долгими мгновениями в моей жизни. Мой желудок скручивается, как на самых экстремальных американских горках, а горло горит от кислоты. Но по прошествии следующих десяти минут все медленно, очень медленно начинает успокаиваться. Жгучая тошнота в животе ослабевает до тупой боли, и я даже решаюсь открыть глаза.

Нет.

Плохая идея.

Крепче прижимаясь к Рейдену, я чувствую, как его руки скользят по моим бедрам, прижимая меня невероятно близко к его груди. — Еще десять минут, Адрианна, — бормочет он, и его голос каким-то образом прорывается сквозь свист ветра вокруг нас.

Я трачу эти десять минут на перечисление фактов и советов, которые мой отец давал мне на протяжении многих лет. От замедления речи при публичных выступлениях до сосредоточенности, чтобы не отвлекаться. Последнее — моя основная задача, потому что по какой-то причине я не могу применить этот совет на деле, когда окружена одним или всеми четырьмя парнями, терзающими мои мысли.

Терзание — это именно то слово, которое идеально описывает все, что я чувствую.

Это против моей воли, и я не хочу этого.

Особенно после того, что Крилл прошептал мне на ухо. Заявить права на меня? Кто? Они четверо? К черту это. Мой разум переполнен простой мыслью о том, что все их противоположные личности поглощают меня.

Мы останавливаемся, моя грудь сжимается, сердце бешено колотится, и мне требуется секунда, чтобы собраться с силами и отпустить его. Эхо хлопанья крыльев вдалеке звучит странно, и мгновение спустя я слышу голос профессора Торы.

— Почему тебе всегда нужно выделываться, Крилл?

— Я не выделываюсь.

— Только потому, что ты способен…

— Не говори этого.

— Чего не говорить?

— Кто я такой, — ворчит он, заставляя мои глаза широко раскрыться. Мне требуется всего две секунды, чтобы найти его среди небольшой собравшейся группы, и, к сожалению, он ничем не отличается от того, каким я видела его в последний раз.

Два уха, два глаза, нос и восхитительные тату, покрывающие его кожу. Ни единого намека на то, кем он еще является. Он подмигивает мне с ухмылкой, и я показываю ему язык, чувствуя себя по-детски легкомысленной.

Мы вернулись в академию, к фонтану, который ведет к зданиям истоков вместо обычного места, куда мы ходим на занятия по боевому искусству.

Тора вглядывается в нас обоих, в замешательстве сдвинув брови, прежде чем покачать головой и оставить этот вопрос без внимания. — Молодцы, вы вернулись вторыми. Однако я не могу присудить вам второе место, пока не появятся двое других из вашей группы.

— Это чушь собачья, — ворчит Рейден, отступая от меня на шаг, чтобы бросить презрительный взгляд на профессора. — И кто, черт возьми, был первым? — Профессор Тора указывает нам за спину, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть Броуди, Флору, Арло, Фалона и Гранта. — Как? — Рейден недоверчиво скрежещет зубами, уперев руки в бока, в то время как его переполняет гнев.

— Ничего страшного, Рейден. Может, в следующий раз ты будешь в моей команде, и все получится, — говорит Броуди с ухмылкой, заставляя Флору захихикать.

Я чувствую облегчение, видя, что она и Арло в порядке, а взгляд Броуди говорит мне, что он полностью приписывает себе заслугу за это.

— Что теперь делать? — спрашивает Крилл, и я смотрю на профессора Тора, ожидая ответа.

— Вы вернулись. Оставшуюся часть дня можете делать что хотите.

Мои брови поднимаются в удивлении. — Почему это было так легко? — выпаливаю я, получая любопытный взгляд от Торы. — Я имею в виду, я не так много сделала, но я чувствую себя… я не знаю, — говорю я, чувствуя, как мои щеки заливаются краской от смущения.

Тора ухмыляется. — Несмотря на ваши разногласия, ваша команда работала вместе. Вы использовали силу кого-то из своей группы. В данном случае это был Рейден, с его вампирской скоростью и знанием местности, в которую я вас забросил. Броуди же привел свою команду, просто подключившись к оставшимся нитям магии, которые витали в воздухе в лесу, и использовал их, чтобы обратить заклинание и перенести всех пятерых обратно.

Срань господня. Это звучит безумно. Я даже не знаю, как он до этого додумался, но я не маг, так что понятия не имею, как бы все это сработало в любом случае.

Я понимающе киваю, когда Броуди прочищает горло. — Так мы можем идти?

— О, только не твоя команда. Победители должны остаться здесь, чтобы поприветствовать всех, кто вернется.

— Что? Как это вообще можно считать бонусом за победу? Это похоже на наказание, — ворчит он в ответ, и Крилл посмеивается над своим другом.

Помахав рукой, я заслужила недовольный взгляд Броуди, прежде чем развернуться на пятках и убраться оттуда к чертовой матери. Отчаянно пытаясь избежать новой конфронтации с Рейденом, которая, я знаю, рано или поздно произойдет, я ускоряю шаг, но не перехожу на бег. Я не решаюсь оглянуться через плечо, когда спешу по дорожке, практически спотыкаясь, прохожу через входную дверь и закрываю ее за собой.

Я поднимаюсь по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, и резко останавливаюсь, когда добираюсь до верха и обнаруживаю Рейдена, стоящего у двери моей спальни. — Я же сказал тебе, Адрианна, я не сталкер. Это означало бы, что я следую за тобой. Это бессмысленно, когда я точно знаю, куда ты направляешься, и могу добраться туда раньше тебя.

— Это определенно звучит так, как сказал бы сталкер, — парирую я, напрягая мышцы, когда приближаюсь к нему, не в силах предугадать его следующий шаг.

Он закатывает глаза, и когда я встаю рядом с ним, я, не теряя времени, открываю дверь своей спальни и переступаю порог.

— Я еще не закончил с тобой разговаривать, — заявляет он, приподнимая бровь.

— Ну, а я закончила с тобой разговаривать. — Я одариваю его своей наилучшей улыбкой, прежде чем захлопнуть перед ним дверь. Я готова насладиться грохотом удара двери о раму, но этого не происходит.

Я как в замедленной съемке наблюдаю, как он протягивает руку, преодолевая магический барьер, который защищает мою комнату, чтобы не дать двери закрыться. — Что за черт? Как ты это делаешь? — Паника пробегает по моему позвоночнику, когда я смотрю на него, разинув рот.

Он делает шаг вперед, без усилий заходя в мою комнату, и я инстинктивно делаю шаг назад.

— Как, блядь, ты сюда зашел? Заклинание Броуди…

Он обходит меня, как будто это его пространство, а не мое, и останавливается у моего стола, где розы занимают большую часть места.

— Красивые розы. Сколько у тебя их сейчас? Двенадцать?

Лукавая усмешка, приподнимающая уголок его рта, заставляет меня уставиться на него, пока я соединяю точки воедино. — Они от тебя, — выдыхаю я, и он кивает, а в его глазах плещется триумф.

— Не за что.

— Убирайся к чертовой матери из моей комнаты, Рейден. — Я указываю дрожащей рукой на дверь, но он качает головой.

— Не думаю, что я это сделаю, — размышляет он, доставая одну из роз из вазы и вертя ее в руке. Я прошу магию защиты в комнате, вышвырнуть его, но ничего не происходит. — Держу пари, когда Броуди создавал это заклинание защиты для твоей комнаты, он не упомянул о лазейке. — Я сглатываю. Он прав, и он это знает.

— О какой лазейке? — Хрипло спрашиваю я, не уверенная, является ли блеск в его глазах оттенком тьмы или желания.

— О магии крови, например, — заявляет он, как будто это все объясняет.

— Я не знаю, что это значит.

Он сокращает расстояние между нами, протягивая мне розу, и, несмотря на мое желание, чтобы он убирался ко всем чертям, я тянусь за ней.

— Тебе не обязательно приглашать меня войти, и ты не можешь вышвырнуть меня, потому что я пролил двенадцать капель своей крови на эти прелестные маленькие розы, а ты без всякого моего участия внесла их прямо в защищенное пространство.

АДРИАННА

— Т

ы подарил мне цветы, чтобы обойти защитные чары моей комнаты. — С моих губ срываются полные неверия слова, и он улыбается мне.

— Да.

— Зачем?

— Чтобы ты не могла от меня спрятаться. Чтобы я мог быть здесь, когда хочу, а не только когда ты этого захочешь, — объясняет он, пожимая плечами, как будто это действительно так просто.

— Но я не пряталась, когда ты начал дарить их мне. Только сегодня. И технически, я не прячусь, я просто не хочу иметь с тобой дело прямо сейчас, — поправляю я, пока адреналин струится по моему телу.

— Я знал, что рано или поздно это произойдет.

Я усмехаюсь. Этот человек. Этот гребаный человек. — Значит, ты хотел обмануть мое доверие. — Я поднимаю бровь, глядя на него, и он пожимает плечами.

— Не думаю, что ты когда-либо мне доверяла, чтобы я мог его обмануть. — Ну, блядь. Тут он меня поймал. — А теперь мы поговорим как взрослые. Где бы ты хотела сесть? — Он обводит рукой комнату, а я качаю головой.

— Мы ни о чем не будем говорить. Ты уберешься к черту из моей комнаты и оставишь меня в покое.

Он выдвигает стул из-за стола, крутит его на одной ножке, прежде чем устроиться поудобнее. Стул развернут назад, его руки сложены на спинке, и он смотрит на меня. Это самый нехарактерный поступок этого парня, который я когда-либо видела. Он чопорный, правильный и самодовольный — как всегда. Но обычно это выглядит не так.

— Адрианна, у меня впереди весь день, до самой ночи, и я более чем счастлив пропустить завтрашний день, если это означает, что мы доберемся до сути. Сколько времени это займет, зависит от тебя.

Это не может быть реально. — Ты осел.

— Нет, я настойчив, и ты только сейчас осознаешь степень этого, — парирует он, пожимая плечами, и я отворачиваюсь от него. Меня бесит, что я разрываюсь между желанием врезать кулаком ему в челюсть и тем, чтобы захватить его полные губы своими.

Мне нужно, чтобы он убрался из моего пространства — и поскорее.

Мой взгляд останавливается на розах, стоящих на столе позади него. — Тебя вышвырнет из комнаты, если я выброшу розы? — Он качает головой, и в уголках его рта появляется дразнящая улыбка. — Откуда мне знать, правда ли это?

Не теряя ни секунды, он встает, хватает вазу и подходит к окну моей спальни. Он распахивает его, прежде чем протянуть вазу в моем направлении. — Выкинь их. И узнай.

Я моргаю, глядя на него, моя грудь сжимается от боли при мысли о том, что случится с цветами, если я выброшу их из окна. Сжав губы, я делаю глубокий вдох, сдерживаю свой гнев и вспоминаю один из уроков моего отца.

Иногда тебе придется быть уступчивой, чтобы получить нужную информацию. Наберись терпения.

Прочистив горло, я останавливаю на нем взгляд. — Как насчет того, чтобы перейти к делу, ради которого ты здесь? Тогда ты сможешь убираться к чертовой матери, — ворчу я, от чего его улыбка растягивается еще шире, и он закрывает окно и ставит розы с вазой на стол.

Он снова садится на стул и кивает в сторону кровати. — Устраивайся поудобнее, Адрианна.

Поджимая губы, я прищуриваюсь, глядя на него, и медленно сажусь в изножье своей кровати.

— Идеально. Так почему ты злишься, Адрианна? — спрашивает он, переходя прямо к делу. Его глаза почти… нежные, тон легкий, а черты лица расслабленные — полная противоположность мужчине, который обычно находится передо мной.

Я наклоняю голову. — Рейден, которого я знаю, импульсивен, полон вспышек гнева и ярости… а не такой, как сейчас.

— Я пробую кое-что новое. Развлеки меня.

— Я бы предпочла этого не делать.

Он не отвечает, ни единого слова, ожидая, пока я заговорю.

Просто выскажись, Адди. Чем скорее ты выплюнешь это, тем быстрее он уйдет.

— Ладно, я злюсь из-за того, что Вэлли и ее мудак-отец атаковали меня на глазах у всех присутствующих на балу. Всех, кроме тебя, — той самой причины, по которой меня атаковали в первую очередь. Последние слова, которые ты мне сказал, были извинениями за то, что ты пришел на мероприятие с Вэлли. У тебя гребаный талант постоянно появляться в моей жизни, вмешиваться, когда мне это не нужно. Но когда ты действительно был нужен, тебя нигде не было видно. — Это прозвучало так по-детски, но мне плевать. Я знаю себе цену и не собираюсь позволять какому-то парню, пусть даже чертовски горячему вампиру, говорить мне страстные слова и одаривать еще более страстными взглядами, а потом бросать в трудную минуту, когда это действительно имеет значение.

— Значит, ты не считаешь, что я должен извиняться за то, что вошел на бал с Вэлли? — спрашивает он, в замешательстве хмуря брови, и я пожимаю плечами.

— Нет.

— Чушь собачья.

— Рейден, моя проблема не в том, что ты вошел с ней на бал. А в том, что ты оставил меня в затруднительном положении. Не уходи от темы, — ворчу я, и он качает головой.

— Это не уход от темы. Я думаю, это очень важно и полная чушь.

Он явно не собирается оставлять это так просто. — Почему?

— Если бы ты вошла с парнем, который не был Криллом, Броуди или Кассианом, тогда я был бы вне себя от ярости, — ворчит он, и его челюсть сжимается при мысли об этом.

— Что бы я ни делала с любым парнем, твоим другом или нет, это не имеет к тебе никакого отношения.

Он усмехается. — Продолжай убеждать себя в этом.

— Ты бредишь, — огрызаюсь я, сжимая руки в кулаки на коленях и свирепо глядя на него.

— Нет, я сосредоточен. Это ты просто еще не догнала.

— И не собираюсь, — огрызаюсь я в ответ, злясь на себя за то, что моя дерзость показывает, насколько сильно он действует мне на нервы.

Закрывая глаза, я делаю глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки.

— Мне жаль, что меня там не было.

Моя грудь сжимается от искренности в его голосе, заставляя меня снова посмотреть на него.

— Сейчас это не важно. Я уже сказала это за завтраком. Я переживу это и без твоих извинений. Просто мне потребуется время, чтобы понять, что это не имеет значения. — Я сплетаю пальцы на коленях, пытаясь изобразить простую улыбку, но мне кажется, что мои губы лишь сжимаются в тонкую линию.

— Это имело значение, — заявляет он, пристально глядя мне в глаза, но я качаю головой.

— Не имело.

— Меня позвала моя мать.

— Что?

— Меня позвала моя мать. Вот почему меня там не было. — Он на мгновение опускает взгляд на свои руки, прежде чем переводит его на меня с темнотой в глазах, которой я раньше не замечала. — Я был обещан Вэлли, когда мне было три года. Это никогда не было моим выбором, и мне никогда не давали выбора.

Вау. Это тяжело. Тяжелее, чем я могу сейчас осознать, но, думаю, все имеет смысл.

Хлопнув себя по коленям, я заставляю себя улыбнуться шире. — Ладно. Если тебе полегчало от объяснений, можешь уходить.

Он встает, обходя стул, и делает шаг ко мне. — Я еще далеко не закончил, Адрианна.

Я тоже встаю, потому что мне не нравится его огромное преимущество в росте, когда я сижу. — Ты действуешь мне на нервы, — выдавливаю я, отчаянно желая, чтобы он ушел.

— На нервы или залезаю тебе под кожу?

Ублюдок. Я качаю головой. — Ты не в себе.

— Ты прекрасна.

— Не вешай мне лапшу на уши, — ворчу я, медленно продвигаясь к окну, когда он делает шаг ко мне, стремясь сохранить между нами как можно большую дистанцию, но он, похоже, не понимает этого.

— Для тебя всегда все превращается в битву?

— Может быть, — отвечаю я, пожимая плечами, чувствуя, как по спине пробегают мурашки раздражения.

— Это все, что ты знала, — успокаивающе говорит он, делая еще один шаг ко мне, и я быстро отвечаю ему тем же, делая шаг назад.

— Не оценивай меня.

— Ты не хочешь узнать, как я оцениваю тебя? — спрашивает он, приподнимая бровь, и я качаю головой, несмотря на закрадывающиеся любопытство.

— Просто уйди, Рейден, — бормочу я, заставляя себя оставаться на месте, когда он делает еще один шаг ко мне.

— Нет.

Моя челюсть сжимается, когда он протягивает руку, и его длинные пальцы обхватывают мою щеку. Его дыхание скользит по моей коже, когда он заглядывает глубоко в мои глаза, проникая в мою душу.

Я не могу думать, когда он так близко.

Прижимая ладони к его груди, я делаю единственное, что приходит мне в голову, и отталкиваю его. Он отступает на шаг, и его челюсть сжимается, когда он смотрит на меня сквозь ресницы. Его ноздри раздуваются, и секунду спустя он бросается на меня.

Я готовлюсь к столкновению, остро осознавая, что бежать мне некуда, и моя спина ударяется о стену, лишая меня следующего вдоха.

Его тело прижимается к моему, с головы до ног, когда он заполняет мое личное пространство, не оставляя ничего между нами. Наши грудные клетки быстро поднимается и опускается, пока мы пытаемся отдышаться, но это бессмысленно. Все это бессмысленно.

Я не знаю, кто двигается первым, но мое беспокойство по этому поводу быстро улетучивается, когда наши рты с силой соприкасаются. Борясь за контроль, я сжимаю пальцами его футболку, пытаясь притянуть его ближе, чем он уже есть.

Его язык проникает между моих губ, забирая у меня все, пока я борюсь за то, чтобы забрать и часть от него. Когда я задираю его футболку, его руки перемещаются со стены рядом с моей головой на талию, сжимая материал моих леггинсов так сильно, что они натягиваются на коже.

Впиваясь зубами в его нижнюю губу, я торжествующе ухмыляюсь, чувствуя, что превосходство у меня в руках. Однако он быстро перехватывает контроль и сильно дергает за мои леггинсы, разрывая их надвое.

— Блядь, — выдыхаю я ему в рот, не в силах отдышаться, а он откидывает мою голову назад и целует меня еще глубже. Я чувствую, как прохладный воздух овевает мои ноги, проникая через трусики, которые прикрывают мою киску, а он переключает свое внимание на мою футболку.

Ее постигает таже судьба, что и легинсы, оставляя меня в белом лифчике и трусиках, а также кроссовках и носках. Стремясь сравнять счет, я отрываю свой рот от его рта, пытаясь отдышаться, и еще сильнее вцепляюсь руками в его футболку, прежде чем потянуть так сильно, как только могу. В воздухе раздается звонкий треск, когда я разрываю красную ткань на его плоти, обнажая подтянутый пресс и упругие грудные мышцы.

Никто не должен быть способен возбуждать меня так сильно и сводить с ума одновременно.

— Это слишком долго, — хрипит он, и, прежде чем я успеваю понять, что он имеет в виду, он срывает с себя остальную одежду, кроссовки и все остальное, а затем избавляет и меня от всего, что осталось на моей коже.

Уставившись на него с обнаженными грудью и киской, я смотрю в его глаза с чувством удивления, которое не могу объяснить. Мы оба смотрим друг на друга, не зная, что делать дальше, пока я не кладу руку ему на грудь, и он начинает действовать.

Я вскрикиваю, когда он поднимает меня в воздух, хватая руками за бедра и прислоняя к стене. Если бы кто-то сейчас заглянул в мое окно, то наверняка увидел бы его профиль, но меня это не волнует настолько, чтобы что-то с этим сделать.

Не произносится ни слова, нет даже дразнящих или манящих прикосновений, вообще ничего. Только его член у моей сердцевины. Его язык скользит по нижней губе, гипнотизируя меня, и в то же время он насаживает меня на свой член. Он растягивает меня, не торопясь заполняя каждый дюйм моего естества.

Моя спина выгибается у стены, стон срывается с моих губ, низкий и дикий, когда я цепляюсь за его плечи, впиваясь ногтями в его плоть.

Его губы приоткрываются, когда он смотрит на меня, его длинные черные ресницы моргают, и он медленно качает головой. На кончике моего языка вертится мысль о том, чтобы спросить, но любая надежда на то, что вопрос будет сформулирован, исчезает, когда он медленно выходит из моей киски, пока не остается только головка его члена, прежде чем он снова глубоко погружается в меня.

Один толчок его бедер, затем другой, и все сливается в эйфории. Моя спина выгибается до боли, когда я пытаюсь начать двигаться на нем, отчаянно и страстно ожидая каждого толчка его члена. Наши движения становятся дикими, жаждущими и безумными, когда наши тела берут верх.

Он берет. Я отдаю.

Я беру. Он дает.

Пот липнет к каждому сантиметру моей кожи, а звук его плоти, шлепающей по моей, заполняет комнату.

Первые искры моего оргазма начинаются в пальцах ног, мышцы сжимаются, а губы приоткрываются. Я нахожусь на пороге величайшего падения, когда он наклоняется ближе, царапая зубами мое горло, не прекращая своих неумолимых толчков, и я вижу звезды.

Мои крики звучат так громко, что я больше не слышу их, потому что мой пульс стучит в ушах, пока он трахает меня до последней капли моего оргазма. Как только мое тело начинает расслабляться, кончики его пальцев впиваются в мои бедра, немного корректируя мое положение у стены, прежде чем его движения становятся неровными и на грани жестокости.

— Блядь. Блядь. Блядь, — повторяет он с каждым толчком своего члена, прежде чем его голова откидывается назад и он находит разрядку.

Пульсация его члена в моем ядре заставляет мои собственные мышцы снова сокращаться, и я в бреду прижимаюсь к нему, не в силах перевести дыхание.

Наклоняясь вперед, он заключает меня в объятия, и мгновение спустя стена позади меня исчезает, когда он проходит через комнату, опуская меня на прохладные простыни моей кровати. Моргая, я с трудом удерживаю взгляд на нем в своем томном состоянии, когда он откидывает с моего лица выбившийся локон.

— Теперь это делает тебя моей, — выдыхает он, заставляя мою спину напрячься, и я хмурюсь.

— Нет, не делает, — возражаю я, безуспешно пытаясь приподняться на локтях.

Мне удается сфокусировать взгляд ровно настолько, чтобы встретиться с ним взглядом и увидеть, как он ухмыляется мне с озорным блеском в темных глазах.

— Продолжай твердить себе это, но вот тебе небольшой секрет, — шепчет он, осыпая мое лицо поцелуями. — Когда моя мать вызвала меня, я сказал ей, что больше не собираюсь участвовать в ее сделке с Вэлли, потому что мое внимание теперь приковано к другому человеку

Следующий вздох застревает у меня в горле. — Нет, — прохрипела я, заставляя его ухмылку стать шире.

— Да, — отвечает он, щелкая меня по носу кончиком пальца.

— Нет, — повторяю я, пытаясь встать, но он заполняет мое пространство, лишая возможности думать, не говоря уже о том, чтобы двигаться.

— Да, Адрианна. Ты моя, и теперь все, ради чего моя семья так усердно работала, рухнет.

Он не может повесить это на меня.

— Ты заберешь свои слова обратно, — хриплю я, надавливая ему на грудь, и он ухмыляется.

— Тебе это нравится, не лги, — бормочет он, проводя носом по моему горлу.

— Рейден, — предупреждаю я, но ничего не получается.

— Адрианна.

— Ты сведешь меня в могилу, — бормочу я с беспомощным вздохом, и он откидывается назад ровно настолько, чтобы поймать мой взгляд.

— Нет, Адрианна, но ты можешь в буквальном смысле убить меня, если они не примут мой отказ.

АДРИАННА

В

лага прилипает к моим вискам, приклеивая футболку к груди, пока мои ноги шлепают по земле подо мной. Утреннее солнце просвечивает сквозь деревья, когда я возвращаюсь к фонтану, и у меня как раз достаточно времени, чтобы поспешить обратно в здание фейри, принять душ, а затем отправиться завтракать перед началом занятий.

Вот на чем должен быть сосредоточен мой разум, но обрывки слов Рейдена все еще звучат в моих мыслях.

Ты можешь в буквальном смысле убить меня, если они не примут мой отказ.

Кто, блядь, такое говорит? Тот, кто верит, что это правда. А ведь я думала, что хуже уже быть не может, и все же он принял вызов, чтобы доказать, что я ошибаюсь.

Когда я попросила его уйти, он ушел. В конце концов, слишком охотно, вероятно, потому, что получил от меня то, что хотел. Я могу только надеяться, что так оно и есть.

Тряхнув головой, я пытаюсь отложить эти мысли на потом, но они снова и снова прокручиваются в моей голове, когда вдалеке появляется фонтан. Когда мой темп замедляется, волоски на затылке встают дыбом, а ощущение наблюдающих за мной глаз приводит меня в состояние повышенной готовности.

Оглядываясь назад, я вскрикиваю, спотыкаясь о собственные ноги, когда замечаю Рейдена, бегущего позади меня. Его ухмылка становится шире, когда он машет рукой, заставляя мои глаза сузиться, прежде чем я бросаюсь бежать так быстро, как только могу.

— Твоя задница выглядит очень горячо с этого ракурса, — кричит он, и я показываю ему средний палец через плечо, стискивая зубы и продолжая бежать. — Грудь сбоку тоже.… черт, просто шедевр, — настаивает он, без усилий равняясь со мной.

— Отвали, Рейден, — огрызаюсь я, и он недоверчиво усмехается.

— Я оберегаю тебя.

— Нет. Ты опять ведешь себя как сталкер, — парирую я, свирепо глядя на него, и он пожимает плечами.

— Не за что.

— Я не благодарила тебя.

— А должна. У фонтана на тебя собирались напасть двое волков, — заявляет он, когда я притормаживаю возле указанного фонтана. Я качаю головой, не веря в его бред, поскольку в поле зрения никого нет.

— Тут никакого нет.

— Обойди с другой стороны, Адрианна, — бормочет он, кивая мне, чтобы я следовала за ним.

Мои губы сжимаются, и отказ уже готов сорваться с языка, когда я замечаю Кассиана, стоящего над двумя девушками, которые сидят, опустив головы от стыда.

Что ж, блядь.

Кассиан не обращает на меня внимания. Он тихо разговаривает с девушками, а я изумленно смотрю на него. Все, чего я хотела, — это выйти на пробежку. Почему мой день не может начаться спокойно?

— Всегда пожалуйста, — бормочет Рейден, появляясь рядом со мной секунду спустя, и прежде чем я успеваю ответить, он прижимается губами к моей щеке. Это место согревается от его прикосновения, заставляя мои щеки запылать еще сильнее, и я инстинктивно делаю шаг назад.

Я не сплю и нахожусь здесь в это время из-за него и всего, что произошло прошлой ночью, и вот он здесь, снова устраивает мне драму с утра.

Ускоряя шаг, я спешу к зданию фейри, отказываясь оглядываться через плечо из страха увидеть, что он снова следует за мной. К счастью, когда я добираюсь до своего этажа, он не ждет меня у двери, поэтому я спешу в ванную, как и планировала.

Дверь закрывается за мной, когда я хватаюсь руками за туалетный столик. Я смотрю на себя в зеркало, пытаясь отдышаться, когда скрипят петли. Гнев вибрирует в моих венах, когда я ловлю еще одно отражение в зеркале.

— Ты перегибаешь палку, Рейден. Свали. Нахуй. Отсюда, — рычу я, а костяшки моих пальцев белеют, когда хватка на столике усиливается.

Он поджимает губы, обдумывая варианты, и я выпрямляюсь, разворачиваясь и указывая пальцем в его сторону.

— Хорошо, но я жду снаружи, — бормочет он, поднимая руки в знак капитуляции, прежде чем я успеваю сказать хоть слово.

— Пока тебя здесь нет, мне все равно, — огрызаюсь я, а грудь вздымается с каждым вздохом.

Мне нужно, чтобы он убрался отсюда к чертовой матери прямо сейчас, пока я снова не начала принимать глупые решения. Верный своему слову, он выскальзывает обратно за дверь, оставляя меня в полной тишине, и я быстро включаю душ, наслаждаясь монотонным звуком, когда задергиваю занавеску и раздеваюсь.

Может быть, он не так уж и готов выслушать меня и отступить. Может быть, он не так уж и покончил со мной, как я надеялась. Я качаю головой, глядя на себя, и крошечный бутон возбуждения расцветает в моей груди, и мне это не нравится.

Черт.

Стараясь не оглядываться через плечо каждую секунду, я продолжаю мыть тело и волосы, увеличивая температуру до тех пор, пока она не становится похожей на адские котлы, прежде чем я наконец чувствую себя свежей и чистой.

Неохотно я выключаю душ и выхожу в основное помещение, слегка удивленная тем, что его все еще здесь нет. Я замечаю свою одежду в дальнем углу, куда положила ее до того, как отправиться на пробежку, и одеваюсь, сберегая свою магию, высушивая волосы феном.

Я заплетаю волосы в косы, скрепляя их на затылке. Это долгий процесс, но оно того стоит. Я окидываю себя взглядом в зеркале, прежде чем выйти в коридор.

— Ты что уже одета? Я ждал позорной прогулки с полотенцем, — жалуется Рейден, скрестив руки на груди и надув губы.

Закатив глаза, я проношусь мимо, не останавливаясь, и отмахиваюсь от него.

— Теперь ты можешь идти.

— Я бы предпочел не делать этого, — отвечает он, держась на шаг позади меня, когда я направляюсь к лестнице, а не к своей комнате.

— Я иду на занятия.

— А как же завтрак?

— Я не могу сейчас иметь с тобой дело, — ворчу я, качая головой, когда добираюсь до подножия лестницы, но не успевают мои ноги коснуться деревянного пола, как меня поднимают в воздух и перекидывают через плечо.

В ушах раздается несколько вздохов, подтверждающих, что мы не одни, но я не могу видеть из такого положения благодаря вампиру-засранцу, который тащит меня на себе.

— Раз уж мне не удалось съесть тебя в душе на завтрак, как я хотел, тогда тебе придется позавтракать со мной.

Мои щеки пылают, а бедра сжимаются от желания. — Какой в этом смысл? — Хриплю я, и он пожимает плечами, подбрасывая меня на своем плече.

— А я и не говорил, что в этом есть смысл.

— Тогда ты можешь меня опустить? — Огрызаюсь я, готовая уступить, если он перестанет устраивать из меня шоу. — Все эти швыряния меня через плечо и таскания как тряпичную куклу не идут на пользу моему имиджу, — добавляю я, и разочарование берет верх надо мной.

— Ты права, — выдыхает он, немедленно ставя меня на ноги, прежде чем нежно поцеловать в висок. — Пойдем.

Я моргаю, ошеломленная тем, что он действительно услышал меня. — Вот так просто?

Он берет меня за руку, и когда я пытаюсь выдернуть ее, он сжимает еще крепче. — Я — вампир, Адрианна; если я что-то и понимаю, так это необходимость сохранять имидж.

АДРИАННА

O

дин урок сменяется другим, и, к счастью, Рейден сбавляет обороты. Немного. К большому удовольствию Крилла. Я занимаю место между ними, с подносом в руках, и едва успеваю опуститься на свое место, как они оба уже касаются меня.

Мне следовало бы отстраниться, отодвинуться и создать пространство, в котором, как подсказывает мой разум, я нуждаюсь, но мое тело отказывается, наслаждаясь теплом, которое исходит от них обоих. Рука Рейдена лежит на спинке моего стула, предъявляя права на меня на глазах у всех, в то время как рука Крилла покоится на моем бедре, а его большой палец мягко поглаживает меня взад-вперед.

Броуди тоже не отстает, сидя напротив: его лодыжка прижата к моей, а Кассиан, как всегда, мастерски игнорирует меня. Он — единственная причина, по которой я сижу здесь. Из-за него я поймана в ловушку желания, вынуждена сидеть за этим столом, удовлетворяя его потребность, но он продолжает игнорировать меня.

Классика.

Хотя, я признательна за это. По крайней мере, я могу думать в его присутствии.

— На что ты уставилась? — спрашивает волк, о котором идет речь, с другого конца стола, прищурившись, и я качаю головой.

— Ни на что, — резко отвечаю я, позволяя столовым приборам звякнуть о мою теперь уже пустую тарелку. Переключив внимание на Флору, я киваю в сторону выхода. — Хочешь отправиться на занятия?

— Да, — отвечает она, поднимаясь на ноги вместе с Арло рядом с ней, и в ту же секунду Рейден и Броуди следуют ее примеру.

— Я иду, — заявляет маг с другого конца стола, заставляя Рейдена заворчать.

— Я разговаривала со своей подругой, — медленно произношу я, указывая на Флору, и они оба усмехаются.

— Я могу идти рядом с тобой, Адрианна, или же заняться сталкингом, который тебе так нравится, — предлагает Рейден, заставляя мои ноздри раздуваться от раздражения.

Больше всего меня бесит то, что я сама дала ему возможность угрожать мне подобным образом. Ублюдок. — Как скажешь, — ворчу я, бросаясь к Флоре.

Я беру ее под руку, движение кажется странным, поскольку обычно все наоборот, но она понимает намек и начинает маршировать через столовую. Смешки, вырывающиеся из ее горла, заставляют меня неодобрительно посмотреть на нее, но это только заставляет ее смеяться еще больше, и она, к счастью, ускоряет шаг.

Пробираясь через территорию, я на взводе, ожидая, что кто-нибудь, в частности Вэлли, выскочит из ниоткуда, начнет размахивать пальцем и устроит очередную драму, учитывая, что Рейден больше не скрывает своих намерений. Но ее нигде не видно.

Однако что-то от нее стоит ожидать. Я знаю это. Если то, что он сказал, было правдой, если он действительно отказался от их сделки, она будет нацелена на меня еще больше, чем раньше.

— Входите. Поторопитесь. Мы отправляемся на небольшую экскурсию, и чем быстрее вы все соберетесь, тем быстрее мы сможем туда добраться, — говорит профессор от двери своего класса, приглашая всех войти.

— Экскурсия? Да, пожалуйста — говорит Арло, потирая руки, и проскальзывает в класс впереди нас. Флора закатывает глаза, глядя на него, но в ее взгляде все еще сквозит что-то странное с тех пор, как я впервые это заметила.

Я не могу дождаться пятницы, и, надеюсь, она будет достаточно комфортно себя чувствовать, чтобы довериться мне, а я смогу притвориться, что у меня все под контролем, и быть ей полезной.

Все заходят в класс, но никто не садится, так как мы не остаемся здесь надолго. Рейден, Броуди, Крилл и Кассиан заходят сразу за нами. Я провожаю их раздраженным взглядом, а затем переключаю свое внимание на профессора.

— Мы собираемся провести день там, где вы все действительно хотите побывать. Кто-нибудь может сказать мне, где это?

— На пляже? — Кричит Грант, давая пять своим друзьям, которые посмеиваются над ним.

— Хорошая попытка, но нет, — со вздохом отвечает профессор. — Кто-нибудь еще?

— Замок, — выдыхаю я, и в груди сжимается от этой мысли, когда профессор кивает в знак согласия.

— Именно. А теперь разбейтесь на пары. Не заставляйте меня делать это за вас, — ворчит он, поправляя очки на переносице.

Арло мгновенно обнимает Флору, притягивая ее к себе, оставляя меня пялиться на троих парней, смотрящих на меня.

Броуди. Рейдена. Крилла.

Я изгибаю губы, и мой пульс учащается, когда я ловлю на себе их напряженные взгляды, но, прежде чем я успеваю передумать, я обхожу их всех и касаюсь Кассиана плечом.

— Ты будешь моим партнером, — заявляю я, не глядя на него, но чувствую его пристальный взгляд на своем лице.

— Я?

— Ты, — повторяю я, не отступая. Тот факт, что он не отталкивает меня сразу, кажется многообещающим.

— Хочу ли я знать почему? — спрашивает он, и я качаю головой. — Позабавь меня, — настаивает он, и я понимаю, что он не отстанет, пока я не соглашусь, поэтому уступаю быстрее, чем хотелось бы, чтобы покончить с этим.

— Ты единственный, кто даст мне минуту передохнуть. — Я чувствую, как поднимается мое кровяное давление, мое лицо покалывает от этого ощущения, а он усмехается.

— Пожалуйста, девушки любят внимание.

— Девушкам также нравится, когда ты не полный мудак сто процентов времени, но что я могу знать? — Возражаю я, наконец поворачиваясь к нему с вопросительно приподнятой бровью.

Он многозначительно смотрит на меня в ответ. — Я думал, ты пришла сюда за миром?

— Тогда заткнись нахуй, — ворчу я, поворачиваясь обратно к профессору.

— Ладно, если мы все готовы… отлично. Сегодня днем мы не будем использовать магию для транспортировки. У нас есть ноги, и нет причин, по которым мы не можем их использовать, — объясняет он. — Кроме того, я думаю, что вы почувствуете истинный эффект замка Фладборн, когда подойдете к нему пешком из города Харроуз, — добавляет он, и в его глазах появляется задумчивый блеск.

Удивительно, но никто не спорит, когда мы следуем за ним по кампусу к главным воротам. Я случайно оглядываюсь через плечо и вижу, что Броуди и Крилл объединились в пару, оставив Рейдена с… гребаной Вэлли.

Я смотрю, как она пытается схватить его за руку, и он быстро отводит ее за пределы ее досягаемости, заставляя ее надуться, но он этого не замечает; — его взгляд прикован ко мне. Он бросает на меня мрачный, многозначительный взгляд, как бы подтверждая, что это моя вина, что ему приходится иметь с ней дело. Я быстро отворачиваюсь, отказываясь участвовать в еще одной его драме.

Мы не спеша покидаем кампус и входим в город Харроуз. Прохожие останавливаются и смотрят на нас, так как наши плащи выделяют нас на фоне остальных, а ропот от того, что среди них находятся студенты «Академии Наследника», проносится по городу, как подводное течение.

Когда мы достигаем другого конца города, перед нами открывается длинная, продуваемая всеми ветрами дорога, и мои шаги замедляются. Профессор был прав. Вид на замок, открывающийся с наклонной дорожки, захватывает дух и одновременно поражает воображение.

Его зубчатые пики, длинные и тонкие окна, витражи, украшающие каждое окно, — все это впечатляет.

У меня перехватывает дыхание, когда мы приближаемся к огромным арочным дверям замка из черного кованого железа, и это не от того, что мы поднимаемся по склону. Нет. Это страх перед тем, что ждет меня внутри.

Вспомню ли я что-нибудь?

Хочу ли я вспоминать?

Я не узнаю, пока не переступлю порог этих дверей, но я не могу отрицать панику, которая угрожает заставить меня бежать в противоположном направлении.

— Я рад, что вы все еще со мной, — заявляет профессор, поворачиваясь к нам лицом. — Когда мы войдем внутрь, я проведу экскурсию по нескольким частям первого этажа и отведу вас в королевские покои наверху. После этого у вас будет немного времени, чтобы самостоятельно исследовать залы, но клянусь вам, если кто-то из вас что-то повредит, я уберу этот беспорядок вашей чертовой головой. Вы понимаете?

Все кивают в знак согласия, а он делает шаг назад и с размаху распахивает двери.

Когда я переступаю порог замка вслед за толпой, мое сердце грохочет в ушах, а рядом со мной идет молчаливым Кассиан. Я обвожу взглядом открытый парадный вход, пытаясь хоть что-то узнать, но ничего не получается. Наши шаги гулко отдаются по полу, когда мы следуем за профессором по широкому коридору, пока он не заходит в комнату справа.

У меня внутри все переворачивается, и чувство как разочарования захлестывает меня, когда я изо всех сил пытаюсь вспомнить что-нибудь… хоть что-то.

— Это кухня. Она выглядит как любая другая кухня, конечно, скорее всего, в гораздо больших масштабах, но в остальном она обслуживала замок так же, как и любая другая кухня, — объясняет профессор, обводя руками устаревшее пространство. Вдоль стен стоят шкафы из темного дерева, а в небольшом уголке приютился маленький столик. Это кухня. Она выглядит как любая другая кухня, конечно, скорее всего, в гораздо больших масштабах, но в остальном она обслуживала замок так же, как и любая другая кухня. — Что отличает эту кухню от других, так это секретные проходы, которые ведут из этой комнаты. Весь замок испещрен ими. Кто-нибудь может найти точку доступа?

Взгляды всех присутствующих мечутся по комнате, что-то выискивая. Всех, кроме мужчины рядом со мной. — Покажи мне.

Я моргаю, глядя на Кассиана, который вопросительно поднимает бровь, и качаю головой.

— Я ничего не могу вспомнить, — выдыхаю я, обходя собравшихся студентов, чтобы попытаться рассмотреть получше, как это делают некоторые другие, но по-прежнему ничего не выделяется.

— Принцесса Адрианна? — окликает профессор, и от такого официального обращения у меня волосы на затылке встают дыбом, но я поворачиваюсь к нему с вымученной улыбкой.

— Просто Адди, — отвечаю я так спокойно, как только могу. Несколько студентов вполголоса ругаются, но я изо всех сил стараюсь не обращать на них внимания.

— Вы можете показать нам один из них?

Черт.

Как же я раньше не подумала, что он это скажет? Я поджимаю губы, обводя взглядом комнату. Я не облажаться, я не могу выглядеть слабой сейчас, потому что я уже чувствую себя достаточно уязвимой, находясь в этих стенах без каких-либо воспоминаний.

Безмолвно взывая к замку, я умоляю что-нибудь открыть мне.

Ноги сами несут меня к маленькому столику и стульям, расставленным в укромном уголке. Мои пальцы инстинктивно пробегают по боковой панели стены, и мне кажется, что я уже делала это раньше. Подойдя ближе, я нащупываю небольшое пространство за панелью и плотно прижимаю ладонь к ней в правом нижнем углу.

От моего прикосновения панель распахивается на петлях, открывая небольшой проход, по которому пришлось бы ползти. Облегчение стекает с моих плеч, когда профессор хлопает в ладоши, и это заставляет меня вздрогнуть.

Может, я и не знаю, куда он ведет, но, похоже, я лучше ориентируюсь в замке, чем мне казалось вначале.

— Превосходно, Адди. Давайте пройдем в бальный зал, хорошо? — Восклицает профессор, указывая всем выйти в коридор.

— Я думал, ты не помнишь? — Бормочет Кассиан, появляясь рядом со мной, и я пожимаю плечами.

— Я не помню.

— Ты хочешь сказать, что это была удачная догадка?

— Я ничего тебе не собираюсь говорить, потому что ты мне все равно не поверишь, — ворчу я, закатывая на него глаза и следуя за толпой.

Бальный зал очень похож на тот, что в академии: большой, величественный и роскошный, но ему нужно немного внимания, чтобы вернуть ему былую славу.

Оттуда мы быстро переходим в зал заседаний. На огромном столе в центре комнаты все еще лежат стопки пергаментов. Стулья рассеяны, не расставлены по местам, несколько опрокинуты. На дереве во главе стола, где должен был сидеть король, багровые пятна, и у меня кровь стынет в жилах.

С тех пор, как им пользовались в последний раз, ничего не трогали, что означает, что к нему не прикасались с тех пор, как здесь был мой отец. У меня болит в груди, так сильно она сжата. Я инстинктивно делаю шаг к пятну крови, но чья-то рука останавливает мое движение. Оглядываясь через плечо, я хмуро смотрю на Кассиана, который качает головой.

— Подойдя туда, ты только причинишь себе боль, Альфа, — хрипло произносит он. Я сжимаю губы, неуверенность мучает меня, пока я обдумываю его слова.

Если я подойду туда и посмотрю поближе, все, что я сделаю, это почувствую ярость из-за того, что произошло давным-давно. Если я подойду туда — это вновь разожжет пламенную жажду мести, которая больше не нуждается в подпитке, пока я балансирую на тонкой грани, оставаясь цивилизованной фейри. Если я подойду туда, все, над чем я так усердно работала, разобьется вдребезги.

Он прав.

— Пожалуйста, забери меня отсюда, — шепчу я, ненавидя, как уязвимо звучит мой голос. Если он и замечает, то не говорит ни слова, когда тянет меня к двери. Я прислоняюсь к стене снаружи, и мое сердце бешено колотится в груди, пока я пытаюсь взять себя в руки. — Спасибо.

— Не за что.

Я делаю глубокий вдох, снова выпрямляясь, и расправляю плечи как раз в тот момент, когда профессор возвращается в коридор.

— Давайте взглянем на королевские покои, прежде чем вы отправитесь исследовать все самостоятельно, но помните о моем предупреждении, — кричит он, направляясь обратно к парадному входу, откуда большая двойная лестница ведет на второй этаж.

Я провожу рукой по перилам, направляясь наверх, но никаких воспоминаний в голову не приходит, даже когда мы идем по коридору к двойным дверям в самом конце. Мои губы изгибаются, когда я раздумываю, стоит ли заходить туда, зная, что в последний раз эти четыре стены занимал мой отец. Когда профессор открывает двери, я немного успокаиваюсь, когда понимаю, что все осталось прибрано и нетронуто. Никаких следов борьбы или крови, запятнавших пространство.

— Когда придет время, это будет спальня короля или королевы. Подумайте об этом. — Его веки опускаются, когда он делает глубокий вдох через нос, опуская руки по швам. — Мы встретимся у главного входа через час. Ничего не трогайте, — приказывает он, отпуская всех.

Выходя из комнаты, я прижимаюсь к стене, пропуская всех остальных, и медленно выдыхаю. — Ты можешь идти куда тебе заблагорассудится, — шепчу я Кассиану, который пожимает плечами.

— Я в порядке.

Я не отвечаю, глядя на другие двери, которые тянутся вдоль противоположной стены справа от меня. Я останавливаюсь возле одной из них, которая еще не была открыта, и человек закатывает на меня глаза. — Кажется, эта дверь не открывается, — ворчит она, и я киваю, но не могу удержаться и провожу рукой по деревянным панелям, которые ее украшают.

В них есть что-то такое, что просто…

Моя рука касается дверной ручки, и слышимый щелчок эхом разносится вокруг нас, прежде чем она открывается.

— Ты только что-то расколдовала ее, — с благоговением шепчет девушка. — Как ты думаешь… как ты думаешь, это могла быть твоя комната? — добавляет она, широко раскрыв глаза, когда я смотрю на нее. Только когда Кассиан встает между нами, фактически отстраняя ее, когда он берет меня за подбородок и поворачивает мое лицо к себе, я вспоминаю, что нужно дышать.

— Ты хочешь войти или нет? — спрашивает он, внимательно изучая мой взгляд в поисках ответа, который мои губы не могут найти.

Проводя языком по нижней губе, я едва заметно киваю, прежде чем прижать руку к двери. Мой пристальный взгляд обегает комнату, и ощущение чего-то знакомого вибрирует во мне, когда я переступаю порог, а Кассиан быстро следует за мной, закрывая за нами дверь, чтобы никто не мог последовать за нами.

Та девушка была права. Это была моя комната. Не только моя. Но и Норы.

Мой отец так много раз упоминал раньше, что наша любовь друг к другу уходит корнями в замок. Наша дружба и узы укрепились не из-за нашей травмы; они зародились еще здесь. В замке столько комнат, но мы не могли уснуть, если не находились в одной и той же.

Переместившись в центр пространства, я окидываю взглядом все вокруг. Это как инь и янь. Одна половина пестрит розовыми и пурпурными тонами, цвет проникает повсюду, от простыней до детских рисунков, приколотых к стене. В то время как другая половина более мрачная. Черные, белые и серые цвета. Фотографии солдат и монархов прошлого висят в рамках на стенах поверх серых обоев, и я точно знаю, где чья была сторона.

Меня тянет к кровати Норы, розовые простыни с цветочным узором сохранились нетронутыми, несмотря на то, сколько времени прошло. Какая бы магия ни оберегала эту комнату, она явно сработала.

Проводя пальцами по постельному белью, я чувствую, что сердце вот-вот разорвется, и я почти падаю на кровать, пытаясь перевести дыхание.

— С тобой все в порядке? — Спрашивает Кассиан, но любой язвительный ответ, который у меня есть для него, пресекается, когда мои веки закрываются, и воспоминание всплывает в моей голове.

Нора смеется рядом со мной, радостно дрыгая ногами, в то время как у меня болит грудь, и с моих губ срывается такой же смех..

— Я иду за вами.

— Быстрее, Нора. Под одеяло, — приказываю я, пытаясь унять смех, чтобы помочь ей откинуть простыни, но это не так просто, как я надеюсь.

— Я слышу, как хихикают два цветочка. Это вы? — Голос женщины полон радости, игривости и… любви. — Я иду через три… два… один…

Как только я натягиваю покрывало нам на головы, его срывают, и мы визжим от восторга. Нежные пальцы щекочут наши животики, заставляя нас извиваться под ними, и я моргаю, чтобы увидеть широко раскрытые глаза моей матери.

Открыв глаза, я вскакиваю с кровати, а мое сердце так бешено колотится в груди, что я уверена, меня стошнит.

— Адди?

Я замечаю, что Кассиан растерянно моргает, протягивая ко мне руку, но я настолько переполнена эмоциями, давящими мне на грудь, что не могу сформулировать ответ.

Вытирая щеки, я не удивляюсь, чувствуя, что они мокрые, но это не останавливает охватившее меня смущение.

— Альфа? — Спрашивает Кассиан, делая шаг ко мне, но я быстро отстраняюсь от него, бросаясь к окну. Там я кладу руки на подойник, и опускаю подбородок на грудь, пытаясь унять приступ боли и позволить чувству счастья взять верх.

Я делаю глубокий вдох, потом еще один, и еще, но это короткие, резкие вздохи, которые никак не успокаивают бурю внутри меня.

— Адди, дыши, — шепчет Кассиан, кружа ладонью у основания моего позвоночника, и я качаю головой.

— Не могу, — прохрипела я, отчего паника усилилась еще больше.

— Ты можешь, — настаивает он, разворачивая меня лицом к себе. Я беспомощно застываю в его объятиях, когда он тянется к моим рукам. Молча, он кладет одну на свою грудь, прямо над сердцем, а другую обвивает вокруг своего горла.

Я хмуро смотрю на него в замешательстве, не в силах сформулировать вопрос, но мне и не нужно. Я чувствую ритм биения его сердца под своей ладонью. Моя рука на его горле ощущает ритм его дыхания, а его пульс постукивает по моей коже.

— Давай вытащим тебя отсюда, — бормочет он через некоторое время, и я киваю в знак согласия. — Ты хочешь пройтись пешком или хочешь, чтобы я унес тебя побыстрее?

— Быстрее, — прохрипела я, не в силах сфокусировать взгляд ни на чем в комнате.

По моей просьбе он доставляет нас на улицу. Оглядывая открытое пространство, я делаю более глубокий вдох, пока его руки остаются на моей талии.

— Я воспользовался задней дверью, чтобы избежать толпы, — бормочет он, заставляя мое сердце биться чаще, когда я смотрю на то, где мы находимся — где мы действительно находимся.

Линия деревьев вдалеке сразу привлекает мое внимание, и мое горло сжимается, а с губ срывается крик боли.

— Что случилось? — спрашивает Кассиан, беря меня за подбородок и притягивая мое лицо к своему, а мои глаза расширяются в панике.

— Это было здесь. Это было здесь, — повторяю я чуть громче шепота, когда ужас наполняет мои вены.

— Что было?

Я качаю головой, закрывая уши, не в силах ответить, но в тот момент, когда его взгляд скользит к моим ушам, я знаю, что он понял.

— Черт, — ворчит он, снова прижимая меня к груди, прежде чем умчаться. Мы не уходим далеко. Он останавливается у парадных дверей замка, прижимается своим лбом к моему и вздыхает. — Прости, я не знал.

— Я знаю, — бормочу я, и мое дыхание снова становится прерывистым, а он проводит рукой по моей спине.

— Просто дыши, Адди, — говорит он успокаивающим тоном, как и наверху, и волна эмоций утихает.

— Я в порядке, — выдыхаю я, и он откидывается назад, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Ты уверена?

Я киваю, в моем сознании царит полный хаос, но в одном я уверена больше всего на свете. Переключив свое внимание на Кассиана, я медленно выдыхаю, пытаясь подобрать слова. — Я хочу увидеть свою мать.

— Ты хочешь, чтобы я позвонил отцу? — спрашивает он, хмуря брови со смесью удивления и замешательства.

— Нет, — выдыхаю я, качая головой, и в его глазах мелькает понимание.

— Инкогнито?

— Да.

Он смотрит на меня. Как будто по-настоящему смотрит на меня, прежде чем кивнуть. — Я могу это устроить.

— Когда?

— Сегодня вечером.

КАССИАН

— К

уда ты идешь?

Как можно дальше от твоей любопытной задницы.

— Это не твое дело, — ворчу я вместо этого, избегая его взгляда, но слышу, как он постукивает пальцем по своему подбородку, пока его глаза сверлят мою макушку.

— Что означает, что это как-то связано с Адрианной, — заявляет он, и я краем глаза замечаю, как он поджимает губы.

Кто бы мог подумать, что у этого засранца-вампира где-то глубоко, глубоко внутри есть слабое место, и более того, кто бы мог подумать, что оно проявится в отношении девушки фейри? Не просто девушки, а принцессы. Ему это очень идет.

— Я сказал, что это не твое дело, — повторяю я, натягивая кожаную куртку.

— Это как-то связано с тем, что она плакала в замке? — спрашивает он, скрещивая руки на груди. Он это заметил, да? — Вообще-то, что ты об этом знаешь? — настаивает он, обходя меня так, что я больше не могу избегать его взгляда.

— Ничего, — бормочу я, лишь частично солгав, обходя его стороной и устремляя взгляд на дверь.

Я тянусь к ручке, и дыхание застревает у меня в горле, но, прежде чем я успеваю обхватить ее рукой, он обхватывает пальцами мою руку, заставляя мое внимание переключиться на него.

— Ты не причинишь ей вреда и не подвергнешь опасности. — Это не вопрос. Это заявление — нет, требование, которому он хочет, чтобы я последовал.

— В настоящее время это не входит в мои намерения, — выдавливаю я, бросая на него многозначительный взгляд, который, надеюсь, дал понять, что разговор окончен.

— Не испытывай меня, Кассиан. То, что мы официально не заявили на нее права, не означает, что я не чувствую этого в своих венах, — выдавливает он сквозь стиснутые зубы, и я качаю головой.

— Как скажешь, — ворчу я, хватаясь за ручку и распахивая дверь, когда его хватка ослабевает.

— Кассиан, — предупреждает он, но я уже ухожу, прежде чем мне придется произнести еще хоть слово. Ветер свистит вокруг меня, пока я мчусь к зданию фейри. Я замедляю темп, когда подхожу ко входной двери, улучая момент, чтобы выкинуть Рейдена на задний план сознания, чтобы сосредоточиться на сегодняшнем вечере.

Это легче сказать, чем сделать, когда от него такая постоянная головная боль.

Когда я вхожу внутрь, несколько фейри вздрагивают, видя меня, но как только они понимают, что я направляюсь прямо к лестнице, они расслабляются. Не полностью, так как я все еще нахожусь в их пространстве, но достаточно. Медленно поднимаясь по ступенькам, я вспоминаю, ради чего затевается сегодняшний вечер.

Последнее, что я хочу сделать, это ступить на территорию Кеннеров, но после того, как я увидел боль, исходящую от нее сегодня, и внезапную гримасу ужаса, приоткрывшую ее губы, когда я отвел ее к месту, где на нее напал мой отец, я не мог отказать ей.

Я мало что могу ей предложить, но это? Я могу дать ей это.

Я не знаю, что сподвигло ее к срыву в своей комнате, и я не хотел давить, но у меня такое чувство, что именно это вызвало у нее желание увидеть свою мать. Чтобы понять? Возможно. Я надеюсь, что она не возлагает больших надежд на положительный исход. Ничего подобного никогда не происходит на территории Кеннеров.

Дойдя до ее этажа, я стою перед ее дверью, не успев почувствовать себя готовым, но ничего не могу с собой поделать, когда она распахивает ее на долю секунды позже.

Она выглядит точно так же, как тогда, когда я вошел в закусочную «У Джейни» несколько недель назад. Ее волосы собраны на затылке, а на лице нет косметики. На ней черные боевые штаны и белая футболка, которую фиксирует корсет, утыканный кинжалами. Еще два прикреплены к ее сапогам, и я слегка впечатлен. Даже с учетом черного плаща, накинутого на плечи.

Нельзя отрицать, что опасность может найти нас, и она готова, но моя работа — убедиться, что этого не произойдет.

— Готова?

— Да, — глубоко вздохнув, кивает она, уверяя не только меня, но и себя.

Она выходит в коридор, нервно сжимая губы, и ее аромат окутывает меня.

Черт.

Проводя рукой по лицу, я поворачиваюсь к лестнице, нуждаясь хотя бы, блядь, в минуте, чтобы собраться с мыслями, прежде чем снова втащу ее в общую ванную комнату.

Снова.

Черт возьми. Это звучит куда соблазнительнее, чем должно.

Я не жду ее и мчусь вниз по лестнице. Фейри в гостиной снова впадают в панику при моем приближении, но я выхожу на свежий ночной воздух, прежде чем они слишком сильно перенервничают.

На удивление, Адди идет прямо за мной. Ее тело напряжено, когда она останавливается передо мной. Мои руки инстинктивно ложатся ей на талию, притягивая ее ближе, а ее руки поднимаются к моей груди, пальцы скользят по футболке, и мы смотрим друг на друга.

Меня бесит, что она может сказать так много, не произнеся ни слова, но еще больше меня бесит то, что мое тело реагирует на нее, несмотря ни на что. Она могла бы приставить один из этих серебряных кинжалов к моему горлу, и мой член все равно бы встал.

— Ты собираешься начать двигаться? — спрашивает она, глядя на меня сквозь ресницы темными глазами. Это не моя вина, что ее запах опьяняет в такой непосредственной близости.

— Я просто давал тебе секунду на подготовку, — бормочу я, и она пристально смотрит на меня.

— Ясно.

Я начинаю двигаться, прежде чем она успевает что-либо сказать, подтверждая то, в чем не хочу признаваться. Потому что она бы это сделала. Она не умеет сдерживаться, и я знаю, что, если бы ей представился шанс, она бы сделала из меня показательный пример.

Наслаждаясь ее телом, прижатым к моему, я доставляю нас на окраину территории быстрее, чем ожидал. Я выпускаю ее из своих объятий, несмотря на желание притянуть ее ближе.

Она поправляет накинутый на нее плащ, натягивая капюшон на голову, скрывая черты своего лица.

— Все время держись на шаг позади меня. Следуй моим указаниям и не подвергай сомнению ни одно из моих слов. Понятно? — Она кивает, не произнося ни слова. Я подумываю добиться от нее словесного ответа, но что-то подсказывает мне, что она держит рот на замке, чтобы я не получил удар ее острого как бритва языка в ответ на мои требования. — Пошли.

Я остаюсь в тени, и, как и договаривались, она держится на шаг позади меня. Нам предстоит долгая прогулка, но я не хотел рисковать, привлекая чье-либо внимание, перенося нас ближе. Она не произносит ни слова жалобы, пока мы бредем по пустынной земле на территории Кеннеров. Деревья, кустарники и заросли травы — все, что нас окружает. Это любимое место моего волка, даже если оно кажется уродливым на вид.

В поле зрения появляется первый дом, и я стараюсь обойти его как можно дальше, пытаясь не задействовать какие-либо известные мне меры безопасности. Протягивая руку, я обхватываю пальцами ее руку и останавливаюсь, закрывая глаза, чтобы прислушаться к окружающим звукам.

Семьи сидят по домам, одни укладывают детей спать, другие препираются по пустякам. Все это ничего не значит, пока не звучит то, что я искал.

Королева.

Может, это и ерунда, но это лучшая зацепка, которая у меня есть.

Встречаясь взглядом с глазами Адди в темноте, я вижу, что они каким-то образом все еще умудряются мерцать в лунном свете. Я киваю, намекая ей следовать за мной, когда отпускаю ее руку, и она снова пристраивается за мной.

Медленно приближаясь к дому, из которого донеслось нужное слово, я прижимаюсь спиной к стене, и Адди следует моему примеру.

К счастью, сегодня вечером тихо, но именно поэтому я и предложил это. У моего отца по вторникам вечером дела на другом конце города. Это означает, что волки будут либо с ним, либо патрулировать периметр, оставляя внутреннюю часть немного более доступной для нас.

Я облизываю пересохшие губы и вглядываюсь в окно справа от себя. В поле зрения появляется Далтон, правая рука моего отца, и он не один. Прямо там, с ним, женщина, которую мы ищем.

Поворачиваясь обратно к Адди, я киваю в сторону окна и меняюсь с ней позициями. Она прижимается к стене, и я слышу, как учащается ее сердцебиение, когда она ненадолго заглядывает в окно.

— Моей женщине нужно помассировать ножки?

— От этого я никогда не откажусь, — тяжело вздыхает королева Рейган.

Адди поднимает руку и закрывает рот, делая еще один шаг к окну. Я даю ей время. Видно, что ее мать не огорчена тем, что находится здесь. Не знаю, надеялась она увидеть именно это или нет, но эти стоны — стоны женщины, полностью удовлетворенной тем, как Далтон разминает большими пальцами подошвы ее ног.

— Я люблю тебя, Королева.

— Я тоже люблю тебя, Ди.

Вздох Адди звенит у меня в ушах, но его быстро заглушает треск ветки под ее ногами. Мое тело приходит в состояние повышенной готовности, я оттаскиваю ее от окна, и срываюсь с места так быстро, как только могу. Нет времени думать, размышлять, гадать. Есть время только на то, чтобы убраться к чертовой матери как можно быстрее.

Я бегу, пока не показываются знакомые огни моей любимой закусочной, не останавливаясь, чтобы перевести дыхание, пока не слышу звон колокольчика над дверью, возвещающий мое прибытие. Взгляды устремляются в мою сторону, но я сосредотачиваюсь на шокированной фейри в моих руках, которая с каждой секундой становится все зеленее.

— Дыши глубже, Адди, — шепчу я, успокаивающе поглаживая ее по руке, и она усмехается.

— Даже неловко, сколько раз ты сегодня это говорил, — размышляет она, зажмурив глаза. Она молча поднимает руку к моему горлу, а другую ладонь кладет прямо над моим сердцем. Мое горло сжимается от неописуемых чувств, когда она повторяет то же движение, которое я заставил ее сделать ранее.

Должно быть, тогда на ней это сработала, и сейчас она вернулось к этому.

Черт.

— Эй, это мой любимый засранец? — голос Джейни вырывает меня из мыслей, и я выглядываю из-за плеча Адди, чтобы увидеть ее. Она хмурится, явно замечая мое состояние, прежде чем указывает себе за спину. — Присаживайтесь. Я вернусь во мгновение ока.

Я киваю, снова сосредотачиваясь на Адди, которая, кажется, теперь немного расслабилась. Не говоря ни слова, я беру ее за руку и тащу за собой, направляясь к своей обычной кабинке. Жестом приглашая ее присесть, я с тяжелым вздохом опускаюсь на место напротив нее.

— Мы здесь в безопасности? — спрашивает она, нервно покусывая нижнюю губу и оглядывая помещение.

— Да. Мой отец сегодня на другом конце города, но, если ты предпочитаешь не снимать капюшон, чтобы обеспечить себе дополнительную защиту, я не против, — выдыхаю я, стараясь говорить как можно тише, и она кивает. — Ты в порядке? — Спрашиваю я, ненавидя эти слова, как только они слетают с моих губ.

— Черт его знает, — признается она, наклоняя голову, чтобы посмотреть на свои колени.

Я не могу прочитать ее, поскольку не вижу, ведь большая ее часть скрыта плащом. Мне это не нравится.

— Выбери что-нибудь поесть и выпить, а потом сможем все обсудить, — заявляю я, надеясь, что она не будет спорить, потому что я не могу уйти отсюда, не поговорив с ней. Я не могу.

Через секунду появляется Джейни с обеспокоенным выражением лица, но я качаю головой, не в силах поделиться с ней тем, что случилось, чтобы это ни было. Несмотря на нахмуренные брови, она уступает, и мягкая улыбка украшает ее губы. — Что вам принести, ребята?

Адди смотрит на нее со своей собственной улыбкой. — Можно мне стейк, пожалуйста?

— Тебе он понравился в прошлый раз, да? — Говорит Джейни с широкой улыбкой, и щеки Адди заливаются краской.

— Это, пожалуй, единственная причина, по которой я не злюсь из-за того, что вернулась сюда, — признается она, заставляя Джейни хихикнуть.

— В этом есть смысл. А выпить?

— Что-нибудь покрепче, — бормочет она, отчего брови Джейни поднимаются до линии волос, но она не произносит ни слова и поворачивается ко мне.

— Как обычно?

— Ага.

— Я принесу все как можно скорее.

Она исчезает так же быстро, как и появилась. Адди прочищает горло, не сводя с меня глаз. — Она милая.

— Иногда, — ворчу я, и Адди многозначительно приподнимает бровь, заставляя меня закатить глаза. — Все время, — признаю я, и победоносная усмешка изгибает уголок ее рта, как будто она только что убедила меня раскрыть мою самую глубокую, мрачную тайну. Прочистив горло, я барабаню пальцами по столу, а мое колено подпрыгивает. — Итак, ты чувствуешь себя лучше или хуже?

— Я чувствую оцепенение, — признается она, избегая моего взгляда и кривя губы. Ее глаза стекленеют, как будто она погружена в свои мысли, прежде чем она пожимает плечами, избавляясь от эмоций. — Она явно хочет быть здесь. Она не нуждается в спасении.

— И что ты при этом чувствуешь? — Спрашиваю я, сосредоточившись на своем дыхании и не сводя с нее глаз.

Она наклоняется вперед, упираясь локтями в стол и подпирая подбородок ладонью. — Сегодня у меня возникло воспоминание о ней, которое я полностью забыла, пока снова не вошла в ту комнату. Она была счастливой, заботливой.… имела все, чего можно только пожелать. И все же она променяла все это на массаж ног.

Черт. Когда она так говорит…

— Но я уверен, что это еще не все. Что есть много, того, о чем ты не знаешь, — предлагаю я, и она вздыхает.

— Я согласна, но не думаю, что мне интересно это узнать, — признается она, и по ее телу пробегает тень поражения, когда она качает головой.

— На счет этого, — бормочу я, откидываясь на спинку стула и стараясь держаться как можно более расслабленно.

— На счет чего?

Мое постукивание учащается, выдавая мои нервы, поэтому я быстро кладу руки на колени, но это не останавливает мое колено от непрерывного подскакивания. — Ты заметила?

— Заметила что? — спрашивает она, наклоняя голову в мою сторону, и ее брови в замешательстве сходятся вместе.

Я смотрю ей в глаза, не в силах найти ни единого намека на ложь в ее словах, а это значит, что мне придется изложить это по буквам. Прочистив горло, я наклоняюсь вперед, повторяя ее позу, ставя локти на стол, но вместо того, чтобы опереться подбородком на ладони, сплетаю пальцы вместе, готовясь к удару.

— У твоей матери, королевы Рейган, уши не были заостренными, и я не видел никаких шрамов.

АДРИАННА

У

нее не заостренные уши. У нее не заостренные уши. У нее не заостренные уши.

Что, черт возьми, это должно означать? Я ломаю голову, отчаянно пытаясь вернуться к воспоминаниям, которые мучили меня сегодня в замке, чтобы сосредоточиться на ее ушах, но ничего не получается. Я пытаюсь вспомнить, как она выглядела, когда я впервые увидела ее на территории Кеннера, но я была слишком потрясена, увидев ее, чтобы даже подумать о том, чтобы посмотреть на ее уши.

Блядь. Блядь. Блядь.

К счастью, Кассиан не давит на меня дальше. Я думаю, это как-то связано с тем фактом, что я буквально почувствовала, как краска отхлынула от моего лица, когда я в ужасе уставилась на него, подтверждая, что правда, которая только что сорвалась с его губ, была чем-то таким, чего я не помнила. Я бы назвала это правдой, но я должна увидеть это сама, чтобы поверить в это. Хмурое выражение его лица говорит мне, что мы не вернемся туда сегодня вечером.

Мы едим в тишине, и стейк немного поднимает мне настроение, в то время как я продолжаю погружаться в свои мысли. Закончив, я откладываю столовые приборы и избегаю его взгляда. Мне нужно пойти домой и обдумать то, что произошло сегодня вечером. Было уже достаточно плохо, что она была такой… счастливой, беззаботной и расслабленной. Она не девица, попавшая в беду. Она там, где хочет быть, и это только подтверждает терзающие меня мысли: она счастлива без меня. Без нас.

Я выносливая. Я сильная. Я пережила столько, что могу справиться с чем угодно, но есть что-то в этом, что ранит мою душу так, что я не могу с этим справиться. Мне нужно поговорить с отцом, но для этого сначала нужно набраться смелости.

— Ты готова уходить? — спрашивает Кассиан, и я осмеливаюсь встретиться с его взглядом. В нем нет ни злости, ни тревоги, и это немного успокаивает меня, так что я киваю. Он встает, и Джейни появляется как из ниоткуда в ту же секунду.

— Так скоро уходите?

— Я не хочу рисковать навлечь на себя гнев моего отца, — заявляет он, и я знаю, что это неправда; он просто не хочет указывать на меня пальцем.

— Не опускай руки, Кас. Это чертовски сложная ситуация. Просто сосредоточься на том, что ты намеревался сделать сегодня, хорошо? — выдыхает она, обхватывая его руками, прежде чем повернуться ко мне. — А ты, продолжай быть крутой стервой, какой я тебя знаю. — Я смотрю на нее, разинув рот, но она не видит, потому что слишком занята тем, что дарит объятия и мне. Оно длится всего секунду, но оно что-то делает со мной. Оно заставляет меня выпрямиться и стать крутой стервой, какой она меня считает.

— Спасибо, — бормочу я, прежде чем последовать за Кассианом на улицу.

Ночной воздух становится холодным, и я как можно плотнее закутываюсь в плащ.

— Ты хочешь немного пройтись пешком или ускориться? — Спрашивает Кассиан, и я вздыхаю, не желая идти дальше.

— Мне нужно оказаться подальше от этого комплекса, так что лучше ускориться.

Он тут же заключает меня в объятия, и прежде чем я успеваю приготовиться к движению, он срывается с места. Прижимаясь головой к его груди, я пытаюсь сосредоточиться на своем дыхании, чтобы унять тошноту, которая угрожает захлестнуть меня.

Мы останавливаемся раньше, чем я ожидала, и я с облегчением обнаруживаю, что чувствую себя не так ужасно, как раньше. Может быть, это потому, что мое тело и так испытывает достаточно стресса, и это меркнет по сравнению с ним, а может быть, я начинаю привыкать к этому.

Отступая от него на шаг, я замечаю, что мы стоим у фонтана, того самого, у которого он был этим утром, разбираясь с двумя девушками, которые, по словам Рейдена, планировали напасть на меня. Сучки.

— Спасибо, — выдыхаю я, мягкая улыбка украшает мои губы, и он пожимает плечами, при этом кожаная куртка натягивается на его руках.

— Не за что, — настаивает он, и я киваю. Усталость наваливается на меня, когда он берет меня за руку, привлекая мой взгляд к себе. — Что это за взгляд? — спрашивает он, наклоняя голову, а его глаза прищуриваются.

— Какой взгляд?

— Вот этот. — Он поднимает руку, поглаживая кончиком пальца мою щеку, и я вздыхаю. — Ты выглядишь отстраненной и рассеянной. Раньше я такого не замечал, — оценивает он, и я мычу в знак согласия, избегая его взгляда и ненавидя свою неспособность скрыть уязвимость в этот момент. — Мне это не нравится.

Я моргаю, глядя на него. — Что?

— Мне это совсем не нравится, — повторяет он, и, прежде чем я успеваю понять, о чем он говорит, он хватает меня за талию, поднимает в воздух и бесцеремонно бросает в фонтан с водой.

Я чертыхаюсь, приземляясь прямо задницей в воду, и она расплескивается в воздухе, обливая меня с головы до ног вдобавок к той воде, что уже льется сверху из этой проклятой штуки.

Я промокла до нитки.

— О боже… какого хрена, Кассиан? — Кричу я, и во мне вибрирует гнев, а он смотрит на меня сверху вниз с той самой гребаной ухмылкой на лице.

— Вот и она.

Вот ублюдок. Вот абсолютный гребаный ублюдок.

— Я промокла насквозь, — восклицаю я, не заботясь о том, насколько сейчас поздно и насколько громко я себя веду.

— Я тоже, — парирует он, и я быстро понимаю сквозь туман ярости, что он со мной в фонтане, вода льется на него, а он улыбается от уха до уха.

Кто, черт возьми, этот парень?

Я в недоумение качаю головой. — Это было глупо, — ворчу я, когда он протягивает мне руку и поднимает меня на ноги.

— Нет.

— Нет?

— Это не было глупо, но это — да, — выдыхает он, прижимая меня к своей груди, и, прежде чем я успеваю спросить, о чем он говорит, он прижимается своими губами к моим.

Я таю в нем, цепляясь за его промокшую куртку, когда он одной рукой берет меня за горло, а другой накрывает мою киску через штаны.

Святое. Дерьмо.

Эти движения, эти гребаные движения.

Бороться за контроль бесполезно. Он главный; все, что я могу сделать, это поддаться его прикосновениям. Его рот заявляет права на мой, его ладонь ласкает мою киску, в то время как мои соски затвердевают, касаясь его груди.

Он нужен мне. Он нужен мне прямо сейчас. Я не знаю, то ли это необузданное желание к нему, охватывающее меня, то ли необходимость отвлечься от ночных событий, но я смогу обдумать это утром. Прямо сейчас все, о чем я могу думать, — это о том как сильно я хочу почувствовать его.

— Не трахай меня здесь, — бормочу я ему в губы, потому что мысль обо всей этой воде заставляет меня содрогнуться, и он откидывается назад, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Но где-нибудь? — уточняет он, и я киваю.

— Где-нибудь.

Я снова прижимаюсь к его груди, и в следующее мгновение мы уже движемся. Я слышу, как за нами захлопывается дверь, чувствую, как меня окутывает его запах, и, не глядя, понимаю, что мы в его комнате. Но я не успеваю оглядеться: он заполняет все мое поле зрения. Его руки перемещаются к моему лицу, обхватывая мои щеки, а наше дыхание сливается воедино.

Я пытаюсь стянуть его кожаную куртку, но она такая мокрая, что вообще никак не поддается. У меня нет терпения возиться с этим. Мне нужно увидеть его, почувствовать его, и все это мне нужно прямо сейчас.

Я отступаю на шаг, и его брови сходятся в замешательстве, но я не утруждаю себя объяснениями. Проведя руками между нами, я сжимаю зубы, позволяя своей магии проскользнуть в воздух, несмотря на кристалл в спине, который вызывает напряжение. Сейчас это кажется необходимым.

Воздух закручивается вокруг нас, срывая каждый мокрый клочок одежды с наших тел. С громким шлепком она падает на пол у наших ног.

— Это до безумия горячо, — бормочет он, скидывая кроссовки и носки, пока я делаю то же самое. Моя магия не может этого сделать, во всяком случае, пока мы стоим. Он разыгрывает драматическое шоу, медленно раскатывая презерватив по всей длине своего члена, не сводя с меня пристального взгляда.

Я качаю головой, не в силах подобрать слов, и бросаюсь к нему. Он ловит меня, обхватывая моими ногами свою талию, в то время как я обвиваю руками его шею и завладеваю его губами. Жар обжигает мою кожу самым восхитительным образом, поскольку желание подпитывает каждое мое движение.

Он кружится, держа меня в своих объятиях, со вздохом роняя нас на кровать, а его губы скользят от моих вниз по горлу и по выпуклостям моей груди. Моя спина выгибается дугой, а по коже бегут мурашки, вызванные его прикосновениями, давая ему понять, как сильно я этого хочу.

Проводя рукой по его груди, я вслепую тянусь к его члену, прижатому к моему бедру, но он хватает меня за запястье прежде, чем я успеваю это сделать. Его пылающие глаза находят мои, а язык проводит по нижней губе.

— Мы не будем спешить, — хрипло произносит он, покрывая легкими дразнящими поцелуями кончики моих пальцев, пока я пытаюсь отдышаться.

— Спешка — это все, что мы умеем, — хриплю я, моргая, глядя на него, когда он медленно опускает губы к моим соскам, обводя языком тугие вершинки. Я ахаю, моя спина выгибается, а мои пальцы находят путь в его волосы. — Пожалуйста, — умоляю я. Ад внутри меня неспособен выдержать поддразнивания моего тела. — Насладись мной в следующий раз, но прямо сейчас, пожалуйста, я умоляю тебя… трахни меня.

Его зубы впиваются в чувствительную кожу вокруг моего соска, быстро превращая мой вздох в низкий стон, и он направляет свой член к моему входу. — Ты обещаешь мне другой раз?

— Это ты всегда убегаешь, — парирую я, приподнимая бровь. И он выбирает именно этот момент, чтобы глубоко вогнать свой член в меня.

Растяжение на грани боли, но эйфория, покалывающая мою киску, стоит того. — Сейчас я трахну тебя жестко и быстро, но ты останешься на ночь, а утром я смогу насладиться тобой, — заявляет он, приподнимая бровь. И я киваю, слишком сосредоточенная на своей киске, сжимающейся вокруг его члена. — Скажи это, Альфа. Скажи мне, что будешь здесь утром, — выдавливает он, двигая бедрами самым восхитительным образом, пока мои кулаки цепляются за простыни подо мной.

— Я буду здесь, — выдыхаю я, зарабатывая быстрый толчок его бедер, который раздвигает мои бедра еще шире.

Черт.

— Где ты будешь, Альфа? Скажи мне.

— Я буду здесь. В твоей постели. Утром, — я тяжело дышу, мои стоны становятся громче, когда его бедра двигаются в более мучительном темпе.

Всего одновременно слишком много и недостаточно.

— Вот так, — хрипло произносит он, хватая меня сзади за бедра и закидывая мои ноги себе на плечи, пока он входит и выходит из меня с угрожающей скоростью.

Моя грудь сжимается, лицо горит, а пальцы ног начинает покалывать.

Он наклоняется ближе, пот выступает у него на висках, а он заглядывает мне в глаза. — Скоро, Альфа, очень, блядь, скоро, я возьму эту киску, и между нами ничего не будет. Ты меня слышишь?

Я сжимаюсь вокруг него, несмотря на то, что мой разум кричит в отрицании, но я знаю, что он чувствует это, потому что его зрачки расширяются, а пальцы все глубже впиваются в мою плоть.

— Повтори это для меня, Адди. Заставь меня кончить с этими словами на твоем языке, и я клянусь, что ты последуешь за край вместе со мной.

Мое горло сжимается, мой мозг пытается отказаться от слов, но мое тело хочет обещания, и я слишком захвачена им, чтобы отрицать неизбежное. — Ты заявишь на меня права, Кассиан. На разум. Тело. И душу. Именно так, как ты хочешь. Ты сделаешь меня своей и наполнишь мою киску своей спермой.

— Блядь. Блядь. Блядь, — повторяет он, его движения становятся неровными, когда он достигает своей разрядки и одновременно прижимает большой палец к моему клитору. Это как спусковой крючок.

Я взрываюсь от его прикосновения, как он и обещал, прежде чем мир погружается во тьму.

КРИЛЛ

У

тро — мое любимое время суток. Наблюдая за восходом солнца, за лучами света, пробивающимися сквозь облака, я чувствую себя так, словно нахожусь в другом мире. Нет никаких отвлекающих факторов, никакого давления, никакой драмы — только ты, солнце и каждый твой вдох.

Если подумать, то и в академии мы от многого этого защищены. Нам не нужно следить за каждым своим шагом, опасаясь, что какой-нибудь взбесившийся вампир или обезумевший волк нападет на вас. Конечно, они не единственные, но именно с ними я чаще всего сталкивался за пределами относительной безопасности этих стен.

Частота, с которой я получал сообщения от Рейдена или Кассиана с просьбой о помощи в той или иной ситуации, была еженедельной, с обеих сторон, но с тех пор, как мы здесь, нам пришлось помочь Рейдену только один раз.

Все успокоилось? Или его семья больше не держит его в курсе? Он рассказал мне, что сказал своей матери, нарушив обещание, данное их семьей. Возможно, дело в этом, но для всех остальных они живут в блаженном неведении за стенами академии.

Отсюда открывается мой любимый вид на город Харроуз с замком вдали, и ничто не выглядит неуместным, но, возможно, это потому, что рассвет отгоняет зло, которое таится в ночи, а день еще не начался настолько, чтобы смиренные люди могли покинуть безопасные стены своих домов.

Глубоко вдохнув, я провожу рукой по лицу. Ничего хорошего не выходит, когда мысли начинают метаться, перебирая все возможные варианты и неизвестности. Мне по природе не свойственно беспокоиться о ком-то, кроме себя и своих близких. Но после того, как ты истребляешь истоки разных видов, защищая королевство, невозможно не привязаться к нему.

Сердце сжимается при мысли о том, что я привязался еще к кое-чему. Точнее, к кое-кому.

Адрианне Рейган.

Я отказываюсь признаваться в этом другим, когда сам с трудом перевариваю это, но я не могу перестать думать о ней. В последний раз я был здесь в ее компании. Она была загипнотизирована видом, так же сильно, как и я ей, и я проговорился, позволил правде сорваться с моих губ. И все же она не убежала.

На самом деле это ключ к разгадке, часть моего существа. Мне будет даровано благословение трахнуть только ту женщину, которую моя сущность признает своей, и черт возьми, кажется, я чувствую это, когда нахожусь рядом с ней.

На моем мобильном звонит будильник, напоминая, что мне нужно возвращаться, пока я не опоздал на завтрак. Радуясь возможности отвлечься, я бросаюсь ко входу в пещеру, прыгая за край, и нахожусь в состоянии свободного падения, прежде чем превратиться в воздухе. Мои крылья широко расправляются, пальцы превращаются в когти, и моя душа успокаивается.

Я парю высоко над городом внизу, скользя к академии слишком быстро, на мой вкус, но волнение разливается по моим венам при мысли о том, чтобы пролететь мимо здания фейри по пути к столовой.

Через несколько минут оно появляется в поле зрения, и я резко снижаюсь, чтобы получше рассмотреть. Она еще не застукала меня за этим занятием, и я не собираюсь позволять ей об этом узнать, потому что наблюдать, как она просыпается по утрам, — одно из моих любимых зрелищ.

Вероятно, ей следует научиться задергивать шторы, но не я буду тем, кто скажет ей об этом.

Паря рядом с ее окном, я хмурюсь, и мой желудок сжимается, когда я не вижу ее там. Мое создание приходит в состояние повышенной готовности, мой пульс бешено колотится, когда я снова поднимаюсь в небеса, стремясь найти ее запах.

Снижаясь, я делаю глубокий вдох, приземляясь на крышу здания волков, отчаянно пытаясь унять растущую внутри меня панику, чтобы сосредоточиться на ее поисках. Моргая, я открываю глаза и медленно выдыхаю, когда нить ее запаха задерживается в моем носу.

Он становится сильнее, и когда я смотрю в сторону фонтана и окружающих его дорожек, я теряю дар речи. Я с удивлением наблюдаю, как она набрасывает на себя черный плащ, опустив голову. Для кого-то другого нет ничего необычного, но для меня все наоборот.

Она шагает не по тропинке от здания фейри справа от меня, хотя я уверен, что она направляется именно туда.

Нет.

Она спешит по тропинке от дома волков.

Кассиан.

Я наблюдаю за ней все это время, до тех пор, пока она не проскальзывает в здание фейри, и в ту же секунду, как она это делает, Кассиан выходит из здания подо мной. Меня охватывает неверие, но оно не из тех, что пронизаны разочарованием. Оно больше похоже на надежду.

Не желая быть пойманным, я направляюсь к главному зданию академии, приземляясь на лужайке рядом с дорожкой, чтобы превратиться обратно. К счастью, я надел свою форму перед тем, как отправиться в путь этим утром, поэтому, не теряя времени, я ерошу пальцами волосы и направляюсь внутрь.

Броуди уже сидит за столом в обеденном зале, и я, зевая, сажусь напротив него. Он машет рукой, но сосредотачивается на еде, и мгновение спустя моя тарелка тоже оказывается передо мной.

Я бормочу слова благодарности, но мое внимание приковано к упомянутому волку, который неторопливо направляется к столу, слегка пружинистой походкой.

— Что тебя так обрадовало? — Спрашивает Броуди, подмечая те же детали, что и я, и Кассиан хмыкает в ответ.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— О чем мы говорим? — Спрашивает Рейден, выдвигая свой стул и раздраженно усаживаясь. Не помогает и то, что он так драматизирует с этим чертовым красным плащом. Он размахивает им повсюду, как будто он королевская особа. Это чертовски раздражает.

— Мы ни о чем не говорим, — ворчит Кассиан, когда официанты приносят еду ему и Рейдену.

— Он выглядит бодрым, — объясняет Броуди, указывая га него вилкой.

— Ты уверен? — Рейден отвечает с озадаченным видом, и я посмеиваюсь.

— Вообще-то, я должен согласиться, — добавляю я, что привлекает внимание Рейдена, потому что обычно я держусь подальше от подобных вещей.

— Я понятия не имею, о чем вы все говорите, и у меня от вас чертовски болит голова, так что не могли бы мы просто поесть в тишине? — Рявкает Кассиан, и его ноздри раздуваются от раздражения, а я ухмыляюсь.

Он замечает это, и его челюсть слегка напрягается, когда я откидываюсь на спинку стула.

— Я думаю, это как-то связано с принцессой фейри, покидающей здание волков этим утром.

Кассиан проклинает меня себе под нос, когда Броуди и Рейден приступают к делу, засыпая его вопросами, на которые он определенно не хочет отвечать. Я подмигиваю ему, когда он бросает на меня кинжальный взгляд, но я вскакиваю на ноги, прежде чем это заходит дальше.

— Я встречу вас всех на боевой подготовке. Мне нужно поговорить с моим братом, — кричу я, но они отмахиваются от меня, не оглядываясь, слишком занятые допросом счастливого волка.

Я буду скучать по сидению рядом с Адди этим утром, но мне действительно нужно поболтать со своим братом. Мне нужен кто-то, кому я мог бы рассказать о ней, кто-то, кто мог бы понять, чтобы я мог разобраться во всем этом.

Я опускаю голову и, тяжело ступая, пересекаю тренировочную площадку, замечая, что он уже на месте у боевого снаряжения.

— Привет, — кричит он, сразу замечая меня и машет рукой. — Ты рано.

— Да, — выдыхаю я, потеряв дар речи теперь, когда я действительно здесь.

Мой брат хмуро смотрит на меня, придвигаясь ближе и вытирая руки о боевые штаны. — Что происходит? — спрашивает он, и я пожимаю плечами, заслуживая от него многозначительный взгляд. — Ну, я не смогу тебе помочь, если ты мне ничего не скажешь, — заявляет он, скрещивая руки на груди, а я вздыхаю.

— Я поцеловал ее. Поцеловал ее, и я едва могу сдержаться, — выпаливаю я, отводя глаза и потирая рукой затылок.

— Кого?

— Эта часть не имеет значения, — ворчу я, раздражаясь на себя. Я делаю только хуже, и мне просто нужно выплюнуть это. Снова переводя на него взгляд, я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю, прежде чем нахожу нужные слова. — Я думаю, она та самая.

Он медленно кивает. — Ты думаешь?

Я зажимаю переносицу. Ублюдок. — Я знаю.

— Как? Объясни.

Я облизываю губы, подыскивая в уме правильные слова, чтобы объяснить все это, но у меня ничего не получается, как и с того момента, как я пришел сюда. — Это не имеет значения. Мне не следовало приходить, — решаю я, делая шаг назад, но в следующее мгновение он оказывается рядом со мной.

— Крилл, прямо сейчас я просто Бо, а не профессор Тора, не член академии. Я просто твой брат. Тебя что-то беспокоит. Позволь мне помочь.

Я поднимаю на него глаза и чувствую, как часть груза, навалившегося на мои плечи, спадает. — знаю, что она та самая, я чувствую это внутри себя, и мое существо не устраивает хаос внутри меня так, как обычно, — бормочу я, уверенный, что несу какую-то чушь.

— Ты серьезно, — бормочет он, широко раскрыв глаза от удивления, и я киваю.

— Смертельно.

— Я здесь ради тебя, брат. Все, что тебе нужно. Презервативы или…

— Заткнись, Бо, — рявкаю я, толкая его, и он хохочет, поднимая руки в знак капитуляции.

— Что? Это братский поступок.

— Я бы предпочел, чтобы ты этого не делал.

— Итак, ты собираешься сказать мне, кто это? — спрашивает он; в это же время сзади меня раздается взрыв смеха, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть Адди, направляющуюся к нам с Флорой и Арло. — Это принцесса.

Я поворачиваюсь к нему, мое сердце бешено колотится в груди, когда его челюсть отвисает. — Черт. Конечно, это она, — бормочет он себе под нос, заставляя мой позвоночник напрячься.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ничего, — быстро отвечает он, отмахиваясь от меня, но, должно быть, чувствует, что это никак не уменьшает беспокойство, сжигающее мои внутренности, потому что он делает шаг ближе, кладет руку мне на плечо и вздыхает. — Твое сердце знает то, что знает, брат. Или сердце твоей сущности, и мы оба знаем, что оно никогда не ошибается. Я лишь надеюсь, что оно не заведет тебя в такие глубины, откуда ты уже не сможешь вернуться.

АДРИАННА

Я

осталась на ночь у Кассиана. Я осталась на всю гребаную ночь. Он сдержал свое обещание этим утром, и мои бедра все еще наслаждаются восхитительной болью. А после, спеша обратно в свою комнату, я с трудом решилась на «прогулку позора», но, к счастью, ни на кого не наткнулась.

Смущение не покидало меня, и сегодня утром я не смогла пойти на завтрак из-за страха перед возможной реакцией окружающих, если бы об этом заговорили. Поэтому я перекусила зерновым батончиком Флоры и решила сразу отправиться на свое первое занятие.

Идя по тренировочной площадке с Флорой и Арло, я чувствую на себе взгляды. Оглядываясь по сторонам, я замечаю Крилла и его брата, профессора Тора, которые пристально смотрят на меня.

Я приподнимаю бровь, когда мы приближаемся, но он едва заметно качает головой, прежде чем отвернуться с мягкой улыбкой на губах.

— Что это было? — спрашивает Флора, ухмыляясь, когда я не успеваю изобразить невинный вид.

— Без понятия, — признаюсь, пожимая плечами и присоединяясь к остальным ученикам, которые начинают собираться.

— Ну, к твоему сведению, я раздобыла увлажняющие маски для лица, лак для ногтей и пушистые носочки для пятничного вечера, — объявляет она, меняя тему, и я смотрю на нее, как будто у нее внезапно выросла вторая голова.

— Думаю, надо было предупредить меня заранее, прежде чем я согласилась на это, — замечаю я, а она лишь отмахивается.

— Я предупредил тебя, но я могу занять твое место, — предлагает Арло, с тоской в глазах глядя на Флору, но она тут же его осаживает.

— Нет. Только для девочек.

Он делает шаг ближе.

— Значит, вы будете говорить обо мне? — На его губах играет тень улыбки, а взгляд становится чуть темнее.

— С чего бы нам говорить о тебе? — спрашивает она, уперев руку в бок и бросая на него многозначительный взгляд.

— Ты знаешь.

— О, так теперь ты признаешь это? — усмехается она, и все, что я могу сделать, это глазеть на нее и ее дерзость.

Лицо Арло вытягивается, когда он делает еще один шаг к ней, но, прежде чем он успевает подойти слишком близко, она отмахивается от него, пытаясь дистанцировать нас двоих от него.

Мой взгляд прикован к ней, пока я разговариваю с Арло. — Мне следует беспокоиться?

Он прочищает горло. — Нет.

Я приподнимаю бровь, одаривая его своим лучшим «Не морочь мне голову» взглядом.

— Черт возьми, Адди, я…

— Собирайтесь, у нас нет времени на размышления — мы начинаем пробное испытание, — объявляет профессор Тора, прерывая слова Арло.

— Оставим на потом, — шепчу я, дождавшись, пока он кивнет в знак согласия, и отхожу, чтобы встать рядом с Флорой, пока Тора продолжает объяснять.

— Что мы будем делать? — кто-то переспрашивает, и профессор закатывает глаза.

— Мы проведем тестовое испытание, — объясняет он, и даже глаза Крилла широко распахиваются от удивления, что подтверждает — он тоже об этом не знал. Черт возьми. Это даже немного захватывающе. — Так что собирайтесь. Мы теряем драгоценное время, — добавляет он, призывая всех подойти ближе.

Он не шутил, когда сказал, что после бала подготовка к испытаниям станет интенсивнее.

— Что я пропустил? — внезапно появляется Броуди, останавливаясь рядом со мной с широкой улыбкой. Ее заразительность заставляет меня невольно улыбнуться в ответ, но я быстро вспоминаю, что сейчас нужно сосредоточиться на более важном.

— Пробное испытание, — шепчу я, ощущая чье-то присутствие за спиной. Оглянувшись через плечо, я встречаюсь с пронзительным взглядом Райдена. Его глаза пылают. Кассиан стоит рядом со мной, но его взгляд прикован к Тора, не обращая на меня внимания.

По какой-то причине это заставляет мои плечи расслабиться; ощущение того, что он ведет себя точно так же, успокаивает меня в… чем-то. Не знаю, в чем именно, но мне нравится, что он все еще остается самим собой, даже после таких моментов, как прошлой ночью и этим утром. Он по-прежнему грубый засранец.

— Цель испытания — найти свой путь к центру, — объясняет Тора, заставляя всех нахмуриться.

— К центру чего? — Спрашивает Крилл, направляясь к нам, выгнув бровь.

— Я рад, что ты спросил, — отвечает Тора, кивая кому-то в сторону. Думаю профессору-магу. Мои мысли подтверждаются, когда мгновение спустя земля грохочет у нас под ногами и перед нашими глазами предстает лабиринт из живой изгороди.

— Есть один главный момент. Вы должны работать самостоятельно. Прикоснитесь к жетону в центре, и он отправит вас обратно сюда. Правда, их будет не так много. Так что, если вам не повезет, и вы не найдете его, вам придется возвращаться обратно тем же путем, каким пришли туда, так что, надеюсь, вы запомните путь, который выбрали.

— Звучит слишком просто, — усмехается Вэлли, и ее глаза сверкают хаосом, который, похоже, является ее специальностью.

— Наверное, потому, что я еще не закончил объяснять, — парирует Тора, бросая на нее многозначительный взгляд, но она не смущается. Она лишь резко выпрямляется, пока ее друзья охают и хихикают над ее поведением. Я все еще сдерживаю улыбку из-за того, что Тора не ведется на ее дерьмо. Это освежает. — Попав туда, вы столкнетесь с препятствиями, преградами и вызовами в виде… друг друга. Это гонка; нужно добраться первым.

— И каковы же наши правила в отношении друг друга? — Спрашивает Кассиан, скрещивая руки на груди, но Тора просто пожимает плечами.

Его невозмутимый подход заставляет мое сердце учащенно биться, и я мгновенно чувствую, что многие взгляды обращены в мою сторону.

Он только что нарисовал на моей голове мишень для Вэлли и ее друзей, а также по меньшей мере половины волчиц и всех остальных, кому не нравится, что я отпрыск предыдущего короля фейри.

Мое волнение по поводу испытания быстро угасает, а адреналин, бурлящий в моих венах, нацелен на то, чтобы пройти через это испытание как можно быстрее.

— Нам разрешено иметь оружие? — Выпаливаю я, нуждаясь в подтверждении, и Тора усмехается.

— Мне похуй.

Я киваю.

Я как будто знала, что это произойдет, когда сегодня прятала кинжалы под одеждой, на случай, если что-то пойдет не так после вчерашнего в комплексе Кеннеров.

Прежде чем кто-либо успевает сказать что-либо еще, раздается рев сирены, и все бросаются бежать. Я на секунду замираю, глядя на то, как люди, спотыкаясь, ставя подножки и перелезая друг через друга, пробираются к одному из проемов в высокой живой изгороди.

Это просто пиздец какой-то.

— Ты не идешь? — Спрашивает Тора, приподнимая бровь, и я усмехаюсь.

— Нетактично бездумно бросаться в хаос, — бормочу я, заставляя его ухмыльнуться. Он кивает, и в его глазах вспыхивает уважение.

— Выживи, и я позабочусь о том, чтобы эту твою реплику отметили в положительном свете, — заявляет он, заставая меня врасплох, но я не отвечаю и направляюсь к безумию. — О, и Адди, — кричит он, заставляя меня снова посмотреть на него. — Будь осторожна с моим братом.

Я хмурюсь, сбитая с толку тем, что это значит, но у меня действительно нет времени обдумывать это прямо сейчас. Качая головой, я ускоряю шаг к живой изгороди.

Пробираясь между высокими кустами, я с тревогой осознаю, сколько солнечного света они закрывают. Они буквально повсюду. Это будет далеко не просто, даже без учета надвигающейся неизбежности того, что кто-нибудь выскочит и нападет на меня.

Оставаясь настороже, мои руки опускаются к талии, касаясь кинжалов, прикрепленных к моему телу, пока я иду к концу тропинки. Шум и крики доносятся слева. Мне последовать за шумом, потому что они уже нашли верный путь, или выбрать более тихий маршрут?

Треск ветки позади меня привлекает мое внимание, и я оборачиваюсь, инстинктивно вытаскивая два кинжала из ножен, но, кажется, я пугаю человека больше, чем он меня. Он останавливается, поднимает руки и кивает влево. Я не произношу ни слова, и он воспринимает это как подтверждение того, что я не собираюсь нападать на него. Секундой позже он исчезает.

Делая глубокий вдох, я держу в руках свои кинжалы. Один серебряный, другой стальной. Приняв решение, я двигаюсь вправо. Мне удается сделать четыре поворота, прежде чем я добираюсь до тупика. Повернув назад, я поворачиваю налево так, где раньше шла направо, и это приводит меня к длинному проходу. Кажется, что он тянется вечно, и когда я дохожу до поворота в другом конце, то понимаю, что нахожусь на другой стороне лабиринта, потому что солнце уже не за моей спиной.

Я расправляю плечи, оценивая возможные варианты, и выбираю двигаться влево, поскольку это должно приблизить меня к центру лабиринта.

Три поворота.

Тупик.

Возвращаюсь назад.

Правый вместо левого.

Успех.

Четыре поворота.

Тупик.

Возвращаюсь назад.

Налево, а не направо.

Успех.

Черт. Это безумие. Хотя мне нравится, что это одиночное испытание. Мы должны дойти до конца, следуя своему чутью, а не полагаясь на чужое.

Вдалеке раздается звук взрыва, и я поднимаю глаза как раз вовремя, чтобы увидеть девушку, стремительно несущуюся по воздуху. Мои глаза расширяются от ужаса, пока я не понимаю, что она фейри, и она сделала это сама, целясь в центр.

Святое. Дерьмо.

Возьми себя в руки, Адди. Используй свою магию.

Я резко выдыхаю, и внутри меня клокочет разочарование. Я погружаюсь в свою магию, пытаясь соединиться с землей под ногами, но это мгновенно сказывается на мне.

Этот гребаный «Поцелуй Аметиста».

Выжить в этом испытании — это не значит быть самым быстрым; это значит следовать своей интуиции и привести себя к победе, чтобы потом, в свою очередь, привести королевство к успеху. То есть я так себе это представляю, но могу и ошибаться.

Означает ли это, что я должна использовать свою магию, чтобы ускорить процесс, или нет?

Черт.

Может быть, мне действительно нужно думать усерднее, иначе я останусь здесь навсегда.

Я убираю кинжалы, прежде чем упасть на колени. Откидываю плащ в сторону, чувствуя, как камень выпирает над моей кожей.

Когда мой отец сказал мне, что делать, это прозвучало слишком просто, но я попробовала это в тот вечер.

Боль. Чертова. Боль.

Мышцы сжимаются в предвкушении, и я мгновенно пересматриваю то, что собираюсь сделать. Стоит ли оно того? Блядь. Да.

Зажмурив глаза, я делаю глубокий вдох, пока мои пальцы скользят по аметисту, устроившим ад в моем теле.

Три… два… один…

— Аааа! — кричу я сквозь стиснутые зубы, потому что боль пронзает каждую клеточку моего тела, когда я поворачиваю камень.

— «Поцелуй Аметиста» можно вытащить, Адрианна. Ты сама одна из трех живых людей, которые могут это сделать. Только королевская кровь может снять такое коварное проклятие, но никто, кроме меня и Фэйрборна, этого не знает. Держи это знание при себе. Это будет неприятно, и боль будет невыносимой, но ты сможешь это сделать. Однако используй это знание в своих интересах. Позволь им поверить, что у них есть над тобой власть.

Слова моего отца эхом отдаются в моей голове, когда я сдерживаю последний стон боли, и драгоценный камень падает мне в руку.

Как что-то столь милое и нежное может вызывать такую предательскую боль?

Засовывая его в карман, я прислушиваюсь, чтобы убедиться, что поблизости никого нет, и опускаю руку к земле. Я соединяюсь с землей так быстро и мощно, что это наполняет меня облегчением и эмоциями.

Я пользуюсь моментом, наслаждаясь магией, которая так свободно струится во мне, прежде чем призвать ее выполнить мою просьбу.

Ярко-зеленые лозы поднимаются из земли, резко контрастируя с темнотой, которая поглощает лабиринт. Они освещают тропинку, которая, я знаю, приведет к центру лабиринта. Медленно встав, я провожу рукой по первой лозе, наблюдая, как она возвращается в землю от моего прикосновения, прежде срываюсь с месте, повторяя то же самое с каждой виноградной лозой, мимо которой я прохожу, не встречая ни одного тупика, пока не вижу вдалеке жетон.

Облегчение и гордость расцветают во мне, но, несмотря на эйфорию, я делаю шаг назад, чтобы убедиться, что рядом никого нет, и вытаскиваю драгоценный камень из кармана.

Черт.

Я действительно не хочу, но…

— Вот она.

Я напрягаюсь при звуке голоса Вэлли, быстро засовываю камень обратно в карман и поворачиваюсь, но уже слишком поздно. Ее вампирская скорость застает меня врасплох, и я с глухим стуком падаю на землю.

Она приземляется на меня сверху, подминая мои руки и ноги под себя, со зловещим выражением в глазах, и, прежде чем я успеваю дернуть бедрами, чтобы оторвать ее от себя, или направить поток воздуха вокруг себя, чтобы оттолкнуть ее, она впивается зубами мне в горло.

Рев боли вырывается из моего горла, это мучительное чувство поглощает меня, делая беспомощной. Боль ослепляет. Мое тело хочет поддаться токсинам, которые наполняют мои вены, но я отказываюсь. Еще не пришло мое время. Пока нет.

Дергая руками, я царапаюсь и сражаюсь с ней, прежде чем вспоминаю о своих кинжалах. Протискивая руки между нами, я умудряюсь вслепую просунуть руку под плащ к футболке, обхватывив пальцами две рукояти.

Я не думаю и не вижу, поэтому я целеустремленно замахиваюсь и надеюсь на лучшее.

— Ах ты, сука, — кричит Вэлли, и ее зубы, наконец, покидают мою плоть.

Я замахиваюсь снова и снова, ее пронзительный голос с каждым вздохом наполняется ужасом, и я не останавливаюсь, пока она вообще ничего не говорит. Она безвольно падает на меня сверху, и я отталкиваю ее из последних сил, которые у меня остались.

Агония взрывается во мне, когда я безуспешно пытаюсь моргнуть и открыть глаза.

Мне нужно выбираться отсюда. Мне нужно добраться до жетона.

Перекатившись, я поднимаюсь на четвереньки и вслепую ползу по грязи, позволяя своей магии танцевать на поверхности, молясь, чтобы у меня получилось.

Я уже готова сдаться, лечь здесь и позволить миру забрать меня, когда в последний раз протягиваю руку, но чувствую, что на что-то натыкаюсь. Сердце заколотилось быстрее, надежда расцвела внутри меня, а мои руки начали дико метаться, чтобы нащупать, то, что я ищу.

Земля уходит у меня из-под ног в ту секунду, когда я касаюсь жетона, но это не облегчает агонию, которая поглощает меня, и ужас от того, что со мной произойдет. Все это остается. Даже когда я чувствую, что солнце снова палит на меня.

— Какого хрена? Кинжал, это ты?

БРОУДИ

Я

падаю на колени, глядя на ужас, который представляет собой мой гребаный Кинжал. Она вся в крови и едва в сознании. Оглядев ее с головы до ног, я быстро понимаю, в чем проблема. — Ее укусил гребаный вампир, — рычу я, и Рейден мгновенно оказывается рядом со мной.

— Кто это сделал? — Кассиан рычит надо мной, и мое чутье подсказывает ответ еще до того, как он произносится вслух.

— Вэлли, — хрипло произносит она, а ее глаза стекленеют, когда она пытается, но не может сосредоточиться. Она тянется к моей руке, но та безвольно падает прежде, чем она успевает сжать мои пальцы в своих.

— Кто-нибудь, блядь, помогите мне, — рычу я, заключая ее в объятия, но Кассиан забирает ее у меня, как только я встаю.

— Куда? — спрашивает он, не моргнув глазом.

— Единственный шанс исцелить ее — это отправиться в ковен моего отца.

— Но он находится на территории Совета, — бормочет Рейден.

— Либо там, либо нигде, — признаю я, мне тоже не нравится эта идея, и он вздыхает.

— Черт.

— У нас нет времени, — рычит Крилл, нависая над моей девочкой в объятиях Кассиана, и я киваю в знак согласия. — Вперед.

Кассиан срывается с места с ней на руках, и, прежде чем я успеваю подготовиться, Крилл хватает меня и на большой скорости следует за ними. Нет смысла напоминать ему, что я могу использовать свою собственную магию, чтобы быстро добраться туда — он уже у гребаной входной двери этого заведения.

Поспешив внутрь, я оставляю двери открытыми и нахожу комнату исцеления.

— Здесь безопасно? — Спрашивает Кассиан, опуская ее на кровать, стоящую посреди комнаты.

— Это лучшее место, где у меня есть шанс вылечить ее до того, как она сойдет с ума, — рычу я, адреналин бурлит во мне.

Я знал, что нам следовало наплевать на правила и остаться с ней. Я должен был знать, что произойдет нечто подобное. Вот что я получаю за то, что считал ее неприкасаемой.

— Она проснулась? — Спрашиваю я, бросаясь к дальней стене, где стоят все настойки моего отца.

— Нет.

Проклятье.

В спешке я игнорирую беспорядок, который оставляю после себя, когда зелья, ингредиенты и флаконы с грохотом падают на пол.

— Я слышу людей, — бормочет Рейден, заставляя меня замереть, и мой взгляд устремляется к нему.

— Иди посмотри. Мне нужно пять минут без перерывов, чтобы у меня появилась хоть какая-то надежда спасти ее, — прохрипел я, и мое горло перехватило от эмоций. К моему удивлению, Рейден не стал оспаривать мой приказ и выскользнул из комнаты, бросив перед этим тоскующий взгляд на нашу девочку.

— Делай то, что должен, Броуди. Мы здесь, — бормочет Крилл, не сводя глаз с обмякшего тела Адди, и я киваю.

Сначала я достаю травы, и измельчаю их в отцовском котелке, затем ищу пузырек с кровью вампира, который он хранит, а затем достаю эссенцию шалфея и лаванды из маленьких контейнеров.

Смесь выглядит отвратительно, но я засовываю в нее большой палец и смазываю следы укусов на ее горле.

— Ablata causa tollitur effectus. Ablata causa tollitur effectus. Ablata causa tollitur effectus. Ablata causa tollitur effectus. Ablata causa tollitur effectus. Ablata causa tollitur effectus. — Паника начинает сжимать мою грудь, беспокойство берет надо мной верх, когда я снова и снова повторяю заклинание, пока не замечаю, что нижний прокол начинает понемногу заживать. — Ablata causa tollitur effectus. Ablata causa tollitur effectus. Ablata causa tollitur effectus. — Я повторяю быстрее, надеясь, что это ускорит процесс, но этого не происходит. Снова, и снова, и снова я повторяю драгоценные слова, пока каждая колотая рана не заживает.

— Спасибо, черт возьми, — прохрипел я, делая шаг назад и проводя тыльной стороной ладони по лбу.

— Принцесса, — бормочет Крилл, занимая мое место и проводя костяшками пальцев по ее щеке.

Облегчение заполняет мои кости, когда она открывает глаза. На мгновение она сбита с толку, но, когда ее глаза встречаются с моими, она выглядит гораздо более осознанной, чем раньше.

Дверь позади меня распахивается, и я поворачиваюсь, чтобы сообщить Рейдену хорошие новости, но не успеваю, когда вместо него вижу своего отца.

— Отлично, вы все здесь. Следуйте за мной.

АДРИАННА

Я

чувствую себя как в бреду. Ничего из этого не может быть реальным, но, к сожалению для меня, это так.

Броуди берет меня за руку, а Крилл остается прижатым с другой стороны, пока Кассиан идет впереди.

Я нервно сжимаю губы, ощущая тяжесть драгоценного камня в кармане, остро осознавая, что он не там, где они думают. Мне просто остается надеяться, что они не будут его искать, потому что я ни за что на свете не смогу вернуть его на место, не заплакав от боли.

Нас ведут по коридору в большую открытую комнату в дальнем конце, где уже ждет Рейден. Его голова низко опущена, из него сочится поражение, и он стоит, прижав руки к сфере. Только подойдя ближе, я понимаю, что он прикован к ней цепями.

— Что происходит? — Спрашивает Кассиан, отрывая меня от размышлений. Именно тогда я понимаю, что Рейден не единственный человек в комнате.

Отец Броуди, член Совета Оренда, стоит рядом с отцом Вэлли, матерью Рейдена, профессором Холлоуэй, и отцом Кассиана, Кеннером.

Что, черт возьми, происходит?

Есть еще четыре трибуны, стратегически расположенные по кругу, как и та, к которой прикреплен Рейден. Прежде чем я успеваю сообразить, для чего они нужны, Броуди, Кассиана и Крилла тащат к трем из них. Магия в комнате настолько насыщена, что я чувствую ее даже сильнее, чем обычно, без подавления аметиста.

— Зачем мы здесь? — Кассиан ворчит, его голос становится хриплее, чем дольше он ждет ответа.

Отец Вэлли улыбается от уха до уха, переключая свое внимание на меня и игнорируя вопрос Кассиана. — Полагаю, моя дочь отлично сыграла свою роль?

— Ты все это организовал? — рычит Рейден, гнев вибрирует в нем, когда он свирепо смотрит на члена Совета, о котором идет речь.

— Ты угрожал разорвать соглашение, — парирует он, как капризный ребенок, бросая на Рейдена многозначительный взгляд.

Он усмехается в ответ. — Я не угрожал, я пообещал. Кроме того, твоя дочь сейчас не в лучшем состоянии. Возможно, именно на это тебе нужно обратить свое внимание, — огрызается он в ответ, и я вижу, как краска отливает от лица члена совета Драммера.

— Уладьте здесь все, — рычит он. — Я не пожертвую своей дочерью ради этого, — добавляет он, прежде чем выбежать из комнаты.

— Почему я здесь, мама? — Спрашивает Рейден, обращая свое внимание на нее, и она разочарованно качает головой.

— Потому что ты поставил под угрозу все, над чем мы работали.

— Я не очень понимаю, ради чего вы работали, — огрызается он в ответ, и член совета Оренда усмехается.

— Пожалуйста, вы хотите сказать, что Броуди не поделился с вами фактами? — спрашивает он, и все взгляды устремляются на мужчину, о котором идет речь. Кассиан, Крилл и Рейден в замешательстве смотрят на своего друга. — Мы изучали и переводили старую книгу магов, в которой говорится о суженых.

Что за хрень?

— Какое это имеет отношение к нам? — Огрызается Кассиан, переключая внимание на своего отца, который остается бесстрастным.

— Это значит, что мы работали над тем, чтобы свести вас четверых, мужчин, вместе и соединить вас с одной женщиной, чтобы создать связь, силу, которая превзойдет все, что когда-либо видел этот мир.

— Вы хотите связать нас всех с Вэлли? — хмыкает Крилл, его нос морщится от отвращения, а мое нутро сжимается от одной мысли об этом, но еще больше от того, что это произойдет именно с ней.

— Только через мой гребаный труп, — огрызается Кассиан, и в его глазах загорается гнев.

Броуди молчит, прижав подбородок к груди. Почему он не поделился этим со своими друзьями? Я не понимаю, но, похоже, от меня многое скрывают.

— Что, блядь, происходит? — ворчу я, измученно, мое тело ноет. Я не могу вынести все это дерьмо.

— Ты странно вел себя до того, как пришел ко мне, Рейден, — заявляет его мать, переплетая пальцы и бросая на него разочарованный взгляд.

— Что это значит? — вздохнув, отвечает он, и она пожимает плечами.

— Это значит, что я уже некоторое время принимаю меры предосторожности.

— Опять ты ходишь кругами, вместо того чтобы перейти к сути, — огрызается он, теряя хладнокровие, что только играет им на руку.

— Мог ли подумать сталкер, что у него есть точно такой же преследователь? — спрашивает она, склонив голову набок, и мое сердце замирает в груди.

Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет.

— Что? — спрашивает он, в замешательстве откидывая голову назад, но мое нутро уже знает.

— Ты следила за ним, — выдыхаю я, и к горлу подступает тошнота.

— Не я лично, это ниже моего достоинства, но у него кое-кто был на хвосте, да. — Она отвечает мне так легко, но блеск в ее глазах подтверждает мои подозрения.

Мне кажется, меня сейчас стошнит.

Это хуже, чем любая боль от аметиста или укуса вампира.

— Вы хорошо провели время на моей земле прошлой ночью? — Спрашивает Кеннер, отвлекая мое внимание от профессора Холлоуэй, и я изумленно смотрю на него. — Потому что, пока вы были там, я сам был немного занят.

Звук женского плача эхом разносится по комнате, когда открываются двери, и мое сердце замирает.

— Нора! — Кричу я, делая шаг к ней, но Кеннер предупреждающе поднимает руку, останавливая меня на месте.

— Не так быстро, — дразнит он со злобной ухмылкой на лице, и у меня кровь стынет в жилах.

— Где мой отец?

— Давай побеспокоимся об одном члене семьи за раз, ладно? — парирует он, и мой взгляд останавливается на Норе, которую втолкнули в комнату в ее кресле, но одно из колесиков сломалось, и она выглядит совершенно растрепанной.

— Отпусти ее, — рычит Нора, глядя на меня со слезами отчаяния, текущими по ее лицу.

— Нора, — прохрипела я, с болью в сердце.

— Я в порядке, Адди. Я в порядке, — обещает она, но это никак не успокаивает бурю, бушующую внутри меня.

— Чего вы хотите? — Я не отвожу глаз от сестры, но они знают, что я обращаюсь именно к ним.

— Чего хотим? — Невинно спрашивает член совета Оренда, и я усмехаюсь.

— Ну, конечно. Это же все ради этого. Приступайте к делу, — рявкаю я, уперев руки в бока.

— Магия работает только при объединении способностей всех сверхъестественных существ, — объясняет профессор Холлоуэй. — Волка, вампира, оборотня, мага и фейри.

— И? — Настаиваю я, желая услышать, как они это скажут.

— И это означает, что Вэлли больше не подходит для этой роли, — заканчивает Кеннер, заставляя мои мышцы напрячься от дискомфорта.

— Значит, вы думаете, что я подойду?

— На самом деле мы все еще не совсем уверены, — отвечает Кеннер, привлекая мой взгляд к себе.

— Как это?

— Поскольку ты полукровка, мы не можем полностью подтвердить, достаточно ли в твоих жилах магии фейри, чтобы это сработало, но ты — жертва, которую мы готовы принести.

— Полукровка? — бормочу я, вспоминая вчерашний разговор с Кассианом, после того как я увидела свою мать.

— О, даже после твоего вчерашнего визита ты все еще не догадалась, не так ли? — Заявляет Кеннер, и его ухмылка становится шире.

— Просто скажи это, — выдавливаю я, а мои ноздри раздуваются от ярости.

— Твоя мать не фейри. И никогда ею не была.

— Она волчица, — удивленно произносит Кассиан.

— Волчица из стаи Кеннера, — поправляет его отец, когда у меня сдавливает в груди.

Я наполовину волчица? Нора наполовину волчица?

Я поворачиваюсь к моей сестре, и в ее глазах мелькает неверие.

— Я не буду играть с тобой в эти игры. Чего бы ты ни хотел от меня, я этого делать не буду.

— О, ты сделаешь это, или мы используем вместо тебя твою сестру. — Угроза Кеннера очевидна, когда он делает шаг ко мне, удостоверяясь, что полностью завладел моим вниманием.

— Так кто же это будет, принцесса Адрианна, ты или маленькая принцесса Нора?