— С Новым годом! С новым счастьем!
Раздался звон бокалов и муж встал со своего места, чтобы сказать тост. Я улыбнулась ему, ожидая каких-то традиционных слов...
Но вместо этого услышала:
— Мое счастье не здесь. Я другую люблю и с ней сейчас должен быть. Не с тобой.
Показалось, что мое сердце перестало биться.
— Молодец, пап, что признался! — донесся следом голос сына в поддержку отца.
Я повернулась к нему.
— Ян, ты что, знал?
— Знал, — пожал плечами сын. — И что? Ты, мам, не молодеешь. Что тут такого, что папа нашел кого-то получше?
***
Новый год — время чудес, тепла и подарков.
Но мне в этот праздник родные подарили лишь боль.
В присутствии родни и гостей, практически под бой курантов, муж объявил, что уходит к другой. Другой оказалась дочь его друга.
Но куда более страшным ударом стало то, что сын стал на его сторону...
OCR, fb2, V 1.0 — создание файла — Яманеко
Тридцать первое декабря – самый, должно быть, сумасшедший день в году.
День, когда нужно успеть так много всего, что голова идёт кругом.
И ведь никто и не думает сделать его выходным – работать все равно приходится, пусть и не полный день, но все же…
Для практически любой женщины, жены, хозяйки, мамы, этот день – скорее кошмар, чем праздник.
Едва вернувшись с работы, я сразу кинулась в дела. Нужно было успеть запечь несколько видов мяса, наделать салатов, нарезок, все это красиво разложить, празднично сервировать…
Да и себя саму привести в порядок нужно тоже. Растрепанная женщина со сползающим от усталости лицом вряд ли кого-то порадует за новогодним столом.
Особенно, если в гостях собирается вся ближайшая родня и друзья. Выглядеть нужно не менее прилично, чем этот самый стол.
Я иногда задавалась вопросом – ну почему все вечно собираются именно у нас?.. Почему не у свекрови, не у сестры мужа, не у друзей, в конце концов? Мы ведь могли бы хотя бы чередоваться!
Но привычка отмечать Новый год именно у нас дома, похоже, так прочно вошла в умы, что искоренить её уже никак не получалось. Мне, впрочем, было приятно, что люди с радостью и охотой к нам приходят, особенно в наш век, когда все чаще общение сводилось к перепискам в мессенджерах да голосовым сообщениям, но порой утром первого января я чувствовала себя так, будто меня через мясорубку пропустили вместо фарша…
Точно, фарш! Надо не забыть налепить моих фирменных котлет – дочь их обожала. Не самое, конечно, новогоднее блюдо, но если их на столе не будет – Маша точно расстроится.
Я на миг схватилась за голову, пытаясь уложить там все то, о чем надо не забыть.
К счастью, со вчерашнего дня у меня уже лежали заготовки для салатов и мясо тоже мариновалось в холодильнике, так что в основном надо будет позаботиться о гарнирах и о себе, красивой, тоже.
Разложив мясо по противням и отправив его в духовку, я метнулась в ванную комнату, чтобы быстро накрутить бигуди. На то, чтобы стоять с плойкой в руках и сооружать кудри более эстетичным способом, времени у меня категорически не было.
Покончив с этим, вернулась на кухню, чтобы проверить мясо. Посмотрела на часы – доходило пять вечера…
А дома, кроме меня – никого! Я знала, что Эдик сегодня раньше семи не приедет, а сын…
У сына недавно появилась постоянная девушка и сейчас он наверняка был с ней. Он мне так и не признался, кто она, но я надеялась, что, возможно, именно сегодня он приведёт её в гости, чтобы наконец познакомиться. И от этой мысли ещё сильнее старалась, чтобы все сегодня было идеально.
Решив не тревожить Яна, я набрала номер дочери.
- Маш, ты где? – выпалила сходу, едва она ответила на звонок.
- С подругами, а что?
- Ну ты же знаешь – у нас сегодня гости и мне не помешала бы помощь…
- Блин, мааам, - буквально простонала она в ответ. – Надоели они уже, эти гости. Почему вечно все у нас трутся?
Мне, конечно, тоже было это интересно.
- Вот придут гости – у них и спроси, ладно? А я послушаю, что тебе скажут.
Маша на это только фыркнула.
- Подставить меня, значит, хочешь! Ладно, иду я. Буду минут через десять.
В две руки дело пошло быстрее.
Я быстро резала картофель для гарнира, мысленно вспоминая кто что любит, кто что ест и что не ест, кому что можно и что нельзя, а Маша в это время слоями овощей укутывала традиционную сельдь под шубой.
- Ян нам тоже мог бы помочь, - проворчала дочь, размазывая майонез по свекле.
- Ты же знаешь, он с девушкой своей… Да и толку от него на кухне…
- То есть, если я парня заведу, то мне тоже положено освобождение от домашних обязанностей? – ехидно уточнила Маша.
- Какого парня? Тебе всего четырнадцать!
- Подумаешь! – хмыкнула на это моя не в меру умная дочь. – В прежние века ещё детьми замуж выдавали, а некоторые и сейчас в четырнадцать уже рожают!
Я шумно выдохнула, заливая картофель своим фирменным соусом.
- Маш, ты до инфаркта меня довести хочешь этими разговорами?
- Нет, я всего лишь за равноправие! Мужчины тоже должны помогать по дому!
- Бабушке это своей скажи. Она, кстати, явно скоро заявится со своей инспекцией.
Свекровь редко приглашала нас к себе в гости, зато с радостью ходила к нам. И каждый раз находила какие-то минусы в том, что я готовила и как.
«Эдик не любит настолько солёное!»
«Это мясо слишком сухое, Эдик любит сочное!»
На все подобные претензии я всегда приглашала её саму встать за плиту, но она – и с чего бы это? – с завидным постоянством от этого отказывалась.
Вера Андреевна была совсем не подарок, но я старалась относиться к её придиркам спокойно. В конце концов, я жила не с ней, а с ее сыном, а он был не виноват в том, какая у него мать.
Покончив с картофелем, я выпрямилась и блаженно потянулась. Но на этом дела, увы, совсем не заканчивались…
Стол выглядел идеально: в изящных канделябрах мерцали свечи, середину украшал еловый венок, переплетённый лентами и игрушками. На днях я купила новую скатерть: она была шикарно расшита новогодними мотивами и мне было заранее жаль того, во что она после этой ночи превратится, зато сейчас все выглядело очень уютно и празднично.
Все гости уже собрались за столом. Я с гордостью, вместе с мужем, сидела во главе, любуясь творением своих рук.
Все мы ждали, когда куранты наконец пробьют двенадцать раз.
Часы отсчитали последние секунды уходящего года и полная ожидания тишина наконец взорвалась криками и звоном бокалов…
- С Новым годом! С Новым счастьем!
Я улыбнулась, счастливая тем, что все мы собрались, несмотря на то, сколько усилий мне это стоило.
Кинула взгляд на мужа – обычно первый тост наступившего года произносил именно он…
Эдик был погружен в телефон. Что-то кому-то быстро печатал…
Я аккуратно сжала его руку.
- Любимый, тост, - напомнила с улыбкой.
Он вздрогнул. Посмотрел на меня, но в обращенном ко мне взгляде было непонимание, словно он не сразу сообразил где находится и с кем…
- А, да… тост, - произнес хрипло.
И резко встал. Было в его поведении что-то очень странное, непривычное, чужеродное…
Взяв бокал, Эдик повернулся ко мне. Я – улыбнулась ему в ответ, ожидая от него какой-то традиционной речи…
Но услышала совсем иное…
- Даш… ты прости меня, ради Бога. Но я так больше не могу…
Сердце замедлило свой бег. В голове забила тревога. Что он такое говорил?..
Я растерянно на него взирала, не понимая, как реагировать и надо ли это вообще это делать, а он, тем временем, добавил, разбивая моё сердце на миллионы осколков…
- Недаром говорят, что Новый год – это новое счастье. И моё счастье не здесь. Даш, я другую люблю и с ней сейчас должен быть. Не с тобой. Прости, но я ухожу.
Приближающийся праздник стучал по вискам множеством дел, которые надо было выполнить в ближайшие дни.
Как и всегда, я пыталась успеть все, везде и сразу.
Запастись продуктами для новогоднего стола. Купить подарки близким. Закрыть на работе неотложные задачи, которые, такое ощущение, не убавлялись, а только множились…
Впрочем, я не отчаивалась. Практически все женщины в стране сейчас испытывали то же самое.
Почти что на автомате вбивая данные в акт-претензию, я мыслями была уже не здесь. Раскладывала в голове по полочкам дела, которые нужно было успеть сегодня сделать. А именно – заехать в торговый центр, где я присмотрела несколько интересных вещиц, которые можно было бы подарить коллегам и знакомым, а ещё нужно было забрать заказы из интернет-магазина… Сходить на почту, чтобы отправить посылку…
Кажется, все задачи уже не помещались в голове.
Отправив акт поставщику, я открыла следующий. Все претензии были горящие, если не отправить их сейчас – товар придётся попросту списывать, что будет убытком для фирмы…
А этого все же не хотелось бы, ведь компания, где я работала, принадлежала моему мужу. Практически семейное дело…
Вздохнув, я снова принялась за акты, но мысли бродили между почтой и пунктом выдачи.
Для празднования Нового года я заказала себе блестящее синее платье. Оно выглядело на картинке изумительно, но уверенности, что так же соблазнительно сядет на меня, у меня не было.
Хотя пожаловаться на свою фигуру я не могла. Всю жизнь я была очень активной и подвижной, что с лихвой заменяло занятия спортом, и даже после родов каждый раз ко мне довольно быстро возвращался привычный вес.
Тряхнув головой, я устало потёрла глаза и тут же выругалась, вспомнив, что они накрашены. Теперь ещё придётся поправлять макияж…
В кабинете уже никого не осталось – все мои подчинённые закончили рабочий день, а я задержалась. Была из тех руководителей, которые пашут больше, чем обычные работники. Просто не умела иначе.
Отсмотрев последнюю клиентскую претензию, с облегчением выдохнула. Вот, вроде бы, и работа по большей части на одном месте и сидячая, а к вечеру голова гудит так, что кажется – взорвётся.
Подтянув к себе телефон, я открыла семейный чат и напечатала…
«Еду сейчас в «Полярную звезду». Кому-нибудь надо там что-то?»
Первой ответила дочь…
«Купи безе! В их супермаркете самые вкусные».
Я вздохнула и поднялась из-за стола. Подойдя к висящему в кабинете зеркалу, удостоверилась, что немного размазала подводку. И даром, что дорогая, люксовая…
Впрочем, это было достаточно быстро поправимо.
Закончив с этим, я снова посмотрела на телефон. К сообщению дочери добавилось послание от сына…
«Мне ничего не надо. Лучше домой поскорее приезжай, поговорить хочу».
Это было что-то новенькое. Стало даже интересно – что такое ему понадобилось? А понадобилось уж наверняка, явно он не поэзию Бродского хотел со мной обсудить.
Я коротко напечатала единственное слово:
«Постараюсь».
Эдик, как и всегда, ничего не написал. Да если бы и написал, то, скорее всего, то же самое, что и сын – «ничего не надо». Но когда я приду домой, он точно спросит, купила ли я его любимый хлеб…
Быть мамой и женой – это порой значит предугадывать желания своих родных. Подумать заранее о том, о чем они сами сразу не подумают…
Но это того стоило, потому что радость любимых людей – то, что приносило счастье и мне самой.
Спрятав телефон в сумочку, я накинула верхнюю одежду и направилась на парковку.
Торговый центр буквально сводил с ума обилием новогодних украшений, товаров и… людей. Как и я, многие по вечерам, после работы, направлялись именно сюда.
В первую очередь я забежала в магазин товаров для дома, где хотела купить приятные мелочи для коллег. Я умела слушать людей и часто подмечала в разговорах, чего им не хватает по той или иной причине. Поэтому накидала себе в тележку всякой всячины: для кого-то – тёплый плед, для кого-то – красивый набор подставок в ванную комнату, а кому-то новогодний подсвечник в форме домика…
Выбравшись из магазина с увесистыми пакетами, я беспомощно подумала, что прежде, чем продолжить шопинг, придётся это все отнести в машину…
Я как раз спустилась на первый этаж и хотела перейти на следующий экскаватор, когда меня окликнули…
- Даш! Помочь тебе?
Я едва успела обернуться, как пакеты забрали у меня из рук. Я благодарно улыбнулась, увидев своего спасителя…
- Спасибо, Володь. Ты очень кстати.
Володя был старым другом Эдика. Впрочем, в последнее время они виделись нечасто. Я, в целом, понимала, почему так произошло – каждый был занят своими делами. Володя много работал на вахте, Эдик – был по уши занят магазином…
Да и достаток у них стал различаться…
- Ты, смотрю, закупилась уже от души, - заметил Володя, кивая на пакеты.
- Ох, - выдохнула в ответ. – Вроде и много всего набрала, а ещё больше, такое ощущение, пока не купила.
- Куда тебе их?
- В машину давай закинем. А ты тут какими судьбами, тоже подарки ищешь?
Он поморщился.
- Да, Ангелинке своей хотел купить что-нибудь… А что – и сам не знаю. Она как выросла, так теперь и не угадаешь, что ей надо. Я вот её спросил – что тебе, дочь, подарить? А она смеётся. Говорит – подари мне, папа, квартиру! А я бы и рад, но…
Он развёл руками и у меня защемило сердце от острого сочувствия.
Володя воспитывал дочь один. Её мама бросила их, когда девочке едва исполнилось три года.
Я часто замечала, что Володя многим жертвует ради дочери, но не была уверена, что та это понимает и ценит.
- Подари украшение какое-нибудь, - посоветовала я. – Не знаю почти ни одной женщины, которую это не обрадовало бы.
- Наверно, ты права.
Выйдя на парковку, мы дошли до моей машины, погрузили туда пакеты…
Я спросила:
- А ты к нам на Новый год придешь?
Он неловко отвёл в сторону глаза.
- Я на вахте буду… уезжаю вот уже на днях. Да и…
Он не договорил, просто махнул рукой. Но я поняла все без слов.
- Если что – приезжай в гости, как вернёшься. Что-то совсем редко видеться мы стали. И ничего, если что, не надо. Просто сам приходи.
Он только кивнул в ответ, но я уже заранее понимала – не придет.
- Ладно, пойдём обратно в торговый центр, - проговорила бодро. – Хочешь, помогу тебе выбрать что-нибудь для Лины?
Он с радостью поблагодарил. Я – улыбнулась ему в ответ, радуясь, что могу хоть чем-то помочь.
Ещё два часа непрерывного хождения по торговому центру – и вот я наконец села в свою машину, чтобы ехать домой.
В фантазиях рисовалась горячая ванна и тёплая постель, все тело просило пощады и долгожданного отдыха, но я понимала, что мне это не грозит.
Едва успею вернуться домой – как надо будет что-то готовить на ужин. Хотя бы самую простую пасту сварить с сосисками.
Тяжело вздохнув, я завела двигатель и направилась к выезду с подземной парковки.
До дома доехала через двадцать минут. Припарковавшись без особого изящества – несколько кривовато, откровенно говоря, но выпавший снег наложил свой отпечаток на мое и без того небезупречное искусство парковки – я вышла из машины и открыла багажник. Оглядев его содержимое, вынуждена была констатировать, что сама все это до дома не дотащу.
- Ян, спустись на улицу, помоги с пакетами, - проговорила, когда сын ответил на мой звонок.
Он выругался. Достаточно культурно, чтобы не получить от меня выговор, но достаточно красочно, чтобы выразить своё недовольство.
- Мам, ну что ты там набрала опять? – проворчал раздражённо.
- Забери у меня пакеты – и узнаешь.
Он вздохнул и отключился. Я понимала, что ему совсем не хочется тащиться на улицу, пусть даже всего лишь надо пройти двадцать метров до парковки, но считала, что мужчин надо держать в тонусе. Пусть привыкает помогать женщине, будущая невестка мне потом спасибо скажет.
Он появился минут через десять, с откровенно недовольным лицом. Продолжил бузить…
- Мам, тебя отпускать никуда нельзя! Я же тебе написал, что разговор есть важный, а ты ушла с работы и пропала на целых три часа!
Я выразительно кивнула на пакеты в багажнике и парировала:
- А кто, кроме меня, позаботится о вас всех? Кто купит продукты и подарки? Ты? Замечательно, я с радостью уступлю тебе эту обязанность! Завтра дам список того, что надо купить и отправлю по магазинам! А то, смотрю, времени много у тебя лишнего…
- А нечего вообще каким-то людям непонятным подарки дарить, - заявил он хмуро.
- Эти «непонятные» для тебя люди мне важны. Я хочу их порадовать, что и положено делать под Новый год! Вот в кого ты такой ворчливый уродился – не пойму никак! Тебе всего двадцать лет, а ноешь больше любого старичка!
Ян на эти слова лишь поморщился, мудро решив дальше не спорить. Занырнул в багажник, достал оттуда пакеты и тут же согнулся, охнув.
- Маааам, у тебя там кирпичи, что ли?!
Я только глаза закатила.
- Дай мне вот эти две пакета, а то надорвёшься ещё.
Мы двинулись по направлению к дому и я вспомнила, что сын хотел сказать мне нечто важное.
- Ты поговорить хотел, - проронила, сдувая налипший на мех капюшона упрямый снег. – Или до дома подождёт?
Ян тут же оживился. Выпалил нетерпеливо:
- Нет, давай сейчас! Надо, чтобы ты повлияла на папу!
Я вздернула бровь. Дело, похоже, пахло нехилым финансовым потрясением для нас с мужем.
- Ну и что тебе нужно? – поинтересовалась, тайком изучая лицо сына.
Его щеки горели. Было видно, что он буквально одержим тем, о чем хотел попросить…
И даже не стал долго ходить вокруг да около. Заявил прямо:
- Ты вот сама сказала – мне уже двадцать лет! И пора жить самостоятельно!
Я хмыкнула.
- Посмотрела бы я на это, конечно. Даже с поп-корном. Ты тарелку иногда не можешь до посудомойки донести, не говоря уже о том, чтобы что-то самостоятельно приготовить… Или ты нашёл ту несчастную, которая станет тебя обслуживать вместо меня?
Он с досадой отмахнулся.
- Тоже мне, проблема! Сейчас еду можно заказать на дом вообще любую!
- Можно, конечно, - согласилась я. – А за чей, извини, счёт?
- Мам, ну ты давай, с толку меня не сбивай! Мне, в общем, нужна своя квартира!
Я невольно хохотнула.
- А мне – Бентли. И что мы будем с этим делать?
Ян остановился, безалаберно опустив пакеты на снег. Упер руки в бока, пытаясь принять грозный вид, но меня совсем не впечатляли подобные пассажи от того, кому я пелёнки меняла и кого грудью кормила.
- Мам, это не смешно! – надулся он. – Я, между прочим, совершенно серьёзно! Некоторые мои друзья уже отдельно живут, родители им купили свое жилье!
- А некоторые жилье покупают сами. У тебя не возникло идеи на него заработать?
Он фыркнул.
- Это долго! А мы ведь совсем не бедствуем! Ну возьмёт папа в крайнем случае ипотеку…
- Или ты сам возьмёшь, - строго заметила я. – Если мы купим квартиру тебе, то Маша может спросить, почему не ей. И что ты ответишь сестре?
Сын отмахнулся.
- Она мелкая ещё! Ей рано свою квартиру иметь! А у меня уже своя жизнь началась!
- Видела я эту твою жизнь – одни игры компьютерные на уме…
- Да что ты знаешь!
- А ты расскажи. С чего вдруг эти разговоры о квартире?
Он насупился. Снова подхватил пакеты, зашагал к подъезду… Бросил через плечо:
- Никакой от тебя поддержки!
Я догнала его в несколько шагов. Остановила…
- Вообще-то, квартира – неплохое вложение. Обсудить мы это с папой можем. Но учти – ты у нас не один. Если мы и купим недвижимость, то разделим её между тобой и Машей поровну.
- Но я же смогу там жить один, пока она не выросла?
- А это ты уже с сестрой обсудишь. Если квартира, конечно, вообще будет. А теперь шагай домой и молись, чтобы ничего в пакетах не намокло!
Эдик вернулся домой примерно через час после меня.
Сразу прошагал на кухню, с любопытством заглянул в кастрюлю на плите…
- Макароны? Я хотел картошечку…
- Сил сегодня нет на картошечку, - ответила устало. – И, кстати, надо обсудить кое-что.
Муж протянул руку к салату, который я как раз резала и тут же получил по пальцам.
- Эдик, ну ты как ребёнок, - укорила ласково. – Глаз да глаз за тобой! Укол сначала сделай.
Он вздохнул и обреченно поплёлся к холодильнику. Спросил безо всякого интереса…
- Что там ещё обсудить надо? По работе что-то? Опять рук не хватает в отделе?
- Рук у нас не хватает всегда, сам знаешь. Но я не об этом хотела… О квартире.
Он резко повернулся ко мне, впился взглядом. На его лице отразилось странное замешательство…
- О какой… о какой квартире?..
Эдик выглядел странно-растерянным, почти напуганным, словно я резко застала его врасплох. Хотя даже не успела ничего толком сказать, ничего уточнить.
Откуда такая реакция?..
Может, Ян уже подходил к отцу с этим вопросом и получил отказ, поэтому решил подключить меня? Вот Эдик и повёл себя так, потому что сын его уже замучил?..
Можно было только гадать. Но куда проще было спросить.
- Что с тобой? – поинтересовалась, откладывая в сторону нож и внимательно наблюдая за лицом мужа. – Что тебя так напугало?
Он рассмеялся, но как-то тяжело, натужно. Отмерев, схватился снова за шприц-ручку…
- Даш, а где иглы?
Я сложила на груди руки. Он что, пытался уйти от ответа?..
- Там же, где и обычно. И ты мне не ответил, Эдик.
Он стал шариться по ящикам, словно вдруг и впрямь забыл, где лежат эти несчастные иглы. Мужчины все же – сущие дети. Порой они неспособны самостоятельно найти собственные носки. А уж если дело касается приёма каких-то препаратов, то тут вообще приходится практически по пятам за ними ходить, чтобы ничего не забыли и не пропустили.
Потеряв терпение от его хлопанья дверцами, я сама выдвинула тот ящик, где всегда и лежали иглы.
- Эдик, ты в порядке? – поинтересовалась озабоченно.
Он отмахнулся.
- Да день был тяжёлый. Встречался с потенциальными поставщиками… Они мне весь мозг съели за этот вечер. Товар у них интересный, думаю, хорошо будет у нас продаваться, но условия поставок и возвратов довольно жёсткие, почти неприемлемые в нашем случае… Пытались до чего-то договориться, найти компромисс, но…
Он развёл руками, показывая, что, по всей видимости, переговоры с мёртвой точки не сдвинулись.
- В общем, мы с ними разошлись подумать, - подытожил коротко.
Я отметила про себя, как ловко он попытался сменить тему, свести все к работе, зная, что меня этим можно отвлечь…
Но и я не вчера родилась. И знала его слишком хорошо, чтобы этого не понимать. Что-то явно было не в порядке, но что?..
Он, тем временем, вколол наконец свой инсулин. Устало выдохнул…
- Ладно, о чем ты там поговорить хотела? Что-то насчёт квартиры. Нашей? Сломалось что-то?
Я покачала головой, продолжая обдумывать его странное поведение.
- Нет, с нашей все нормально. Я хотела предложить купить новую. Для детей.
Эдик снова замер. Но на сей раз быстрее пришёл в себя. Озабоченно потёр лоб…
- Зачем? Машка ещё мелкая…
- Говоришь прямо, как Ян.
- …А сам Ян весьма удобно сидит на нашей шее. Зачем им сейчас квартира?
Я спокойно возразила:
- Маша быстро вырастет. И, что-то мне подсказывает, не захочет, в отличие от Яна, и дальше с нами здесь толкаться. Да и сын сегодня выразил желание жить отдельно…
Муж фыркнул, неприкрыто выражая свой скептицизм.
- С чего вдруг?
- Я тоже удивилась. Подозреваю, что влюбился.
Эдик покачал головой.
- И что, теперь всякий раз ему квартиру покупать, как влюбится?
- Нет, конечно. Но я подумала, что идея сама по себе неплохая, как вложение в будущее. Недвижимость постоянно растёт в цене, а отдельное жилье рано или поздно детям понадобится…
Эдик нахмурился, словно бы ушёл в себя. Я наблюдала за ним, пытаясь понять причины столь мучительных раздумий.
Наконец он сказал:
- Я думаю так – нечего их баловать. Вырастут – сами заработают. Нам вот с тобой никто не помогал, все сами.
Я сложила на груди руки.
- Наши родители ничем и не могли помочь, иначе бы с радостью это сделали. А вот мы – можем дать куда больше своим детям. Меня поражают твои суждения, Эдик. Зачем мы вообще их рожали, если ты не хочешь обеспечить им будущее?
Он вздохнул.
- Сейчас не самое подходящее время…
- А когда будет подходящее? Через пять лет, когда цены на жилье вырастут раз в десять?
Он стиснул зубы. Этот спор ему совершенно явно не нравился. И я уже чётко понимала – он не настроен покупать никакую квартиру. Не могла понять другого – его категоричного сопротивления в данном вопросе.
- Даш, давай после Нового года к этому разговору вернёмся, ладно? – предложил он примирительно.
И так расплывчато.
- Не ладно, - отреагировала с вызовом. – По-моему, ты что-то от меня скрываешь.
Он тяжело вздохнул. Я спросила прямо:
- Что-то с магазином? У нас финансовые проблемы?
Хотя я и работала вместе с мужем, в финансы компании не лезла, потому что это была совсем не моя специализация. А каждый должен заниматься тем, в чем разбирается.
Эдик поморщился.
- Не выдумывай глупости. Нормально все. Но сама же знаешь – перед Новым годом огромные закупки, лишних денег попросту нет. Сейчас совершенно точно нам не до квартиры.
Я нахмурилась, пытаясь понять, стоит ли этому верить.
Муж подошёл ближе, погладил меня по плечу.
- Только лишнего себе не придумай, ради Бога. Вы, женщины, любите сделать из мухи слона и потом из-за этого волноваться…
Я хмыкнула.
- Только мы, женщины, за вас, мужчин, и волнуемся. И что вы бы без нас делали?
В его взгляде появилось нечто странное, похожее на чувство вины… И одновременно – неожиданно ласковое.
- Даш, ты прекрасная жена и мама, замечательная хозяйка, лучшая боевая подруга, - сказал он вдруг сдавленно. – Знаешь, все эти годы с тобой я был очень счастлив…
Может, он и хотел сказать что-то приятное, но эти слова во мне породили лишь тревогу.
- Эдик, точно все нормально? Ты как будто со мной прощаешься! Ты, случаем, не заболел? Может, у тебя ещё какие-то проблемы со здоровьем, а ты скрываешь? Я хочу знать…
Он обнял меня. Рассмеялся…
- Ну вот, пожалуйста. Придумала уже себе всякого лишнего. Все со мной хорошо. Но с квартирой точно придётся повременить. Ладно?
В его объятиях было тепло и спокойно. Так, как может быть лишь с человеком, с которым прожила больше двадцати лет. Бешеных страстей между нами уже не было, но ведь они и не вечны. На смену им пришли доверие, дружба, нежность…
И готовность стоять друг за друга до самого конца.
Я не представляла без мужа жизни. И очень надеялась, что он сказал мне правду и всё действительно хорошо.
- Кстати, о здоровье, - проговорил Эдик, разрывая объятия. – Вот у кого оно не очень – так это у мамы. Так что я завтра после работы к ней заеду. Не знаю, насколько задержусь…
- Пап, я могу съездить после пар, - раздался вдруг с порога голос сына.
Я повернулась к нему, строго заметила:
- Ян, я надеюсь, что ты не подслушивал?
Сын принял оскорблённый вид.
- Да я вообще зашёл спросить, когда уже наконец будет ужин! Ну и услышал, что бабуле плохо! Так что, пап, надо заехать к ней?
Эдик пожал плечами.
- Можешь, конечно, заехать – она будет рада. Но мне самому все равно придётся к ней заглянуть. Ты ведь её знаешь, она капризная. Раз хочет видеть именно меня – так и будет звонить, пока не приеду.
Сын как-то странно поджал губы. А я решила сменить тему…
- Ян, помоги мне с салатом, нарежь сыр. Уже и правда пора ужинать.
Он и не думал прежде, что так бывает. Что можно так сходить с ума – по кому-то, из-за кого-то, ради кого-то…
Ну вот как так получается?.. Ещё недавно, казалось, смотрел на неё обычными глазами, и вдруг все переменилось…
Как это произошло?.. Она просто ему улыбнулась? Его сердце – просто отозвалось?..
Ян сам себя не узнавал. Какое-то время назад его только и волновало, что компьютерные игры, тусовки с друзьями, матчи любимой хоккейной команды…
А теперь все это отошло на задний план, практически потеряло значение. Все мысли текли в одно-единственное русло…
Он засыпал, фантазируя о ней. Она была первой, о ком он думал, когда просыпался. И во снах тоже была практически только она…
Как любой влюблённый, он хотел быть с ней рядом. Хотел называть своей. Он даже думал, что у них отношения, но она лишь посмеялась и велела забыть о таких глупостях…
Но он не мог. Тем более, что знал – нравится ей. Но почему-то она то отталкивала его, то вновь приманивала…
И вот он в очередной раз стоял у её подъезда. Ждал, как верный пёс… И чем больше времени проходило – тем сильнее впадал в безумие. В воображении рисовалось, что она с другим. Что кто-то другой трогает её, целует, ласкает…
Он горел, охваченный ревностью. Умирал от отчаяния. Злился на себя за то, что все это испытывает…
Насколько проще ему было без неё жить! И каким же он был пустым без всех этих чувств! И даже этого не осознавал…
Ян неловко топтался у подъезда. Шёл снег, температура упала до минусовой отметки. Мерзли руки, которые он напрасно пытался согреть горячим дыханием…
Набирал ей уже несколько раз. Она не отвечала, сбрасывала…
Но он готов был стоять здесь, пока не превратится в глыбу льда. Зато тогда ему будет все равно, где она и с кем…
Его бросало на эмоциях, как на качелях: от острой потребности увидеть её хоть на миг до гордого желания развернуться, уйти, заставить её пожалеть, что так с ним обращалась…
Он как раз был на пике ненависти к самому себе, когда она наконец выплыла из снежной пелены…
И сразу ушли все мысли, все эмоции, кроме одной…
Сердце замирало, сладко ныло от предвкушения, пело от нежности. И что толку было себе врать, будто может уйти отсюда, будто может без неё прожить?..
Она приближалась. Одета была в самый простой пуховик и джинсы, но казалась ему все равно прекраснее всех на планете, да что там – во всей Вселенной!
Снег хлопьями падал на её светлые волосы и он поймал себя на мысли, что она и впрямь – настоящий ангел…
Вот только стоило ей его увидеть – и она раздражённо поморщилась.
- Ян! Ну что тебе опять тут надо? Я же просила больше не приходить!
Он сглотнул. Жадно впитывал в себя её голос, едва понимая при этом слова.
- Не могу, - выдохнул в ответ. – Без тебя не могу.
Она лишь закатила глаза. Нарочито устало вздохнула…
- Остынь уже, а? Ну было у нас разок – это вообще ничего не значит!
- Для меня – значит! – возразил он горячо, отчаянно. – Ну что мне сделать, чтобы ты согласилась со мной встречаться?
Она махнула рукой, словно отгоняла от себя надоедливую муху.
- Боже, ну сколько можно? Я же тебе объяснила – меня сопливые мальчишки не интересуют! Встречаться он хочет, ха!
Она и впрямь рассмеялась – издевательски, презрительно, но для него даже этот смех звучал, как музыка.
Ян вдруг осознал, что она даже не пытается ему понравиться, хотя другие девчонки при виде него постоянно строили глазки, глупо хихикали, краснели…
Только она была с ним такая, какая есть. Говорила все, что думала. И его это странно привлекало.
А она продолжала…
- Ян, не смеши, умоляю. Где мы с тобой будем встречаться? Выжидать, как жалкие лохи, когда родители свалят из дома, чтобы ты мог меня полапать? Меня эта бомжовская романтика не привлекает!
Следующие слова он выпалил раньше, чем успел над ними подумать…
- А если бы у меня квартира своя была – согласилась бы?..
Она рассмеялась. Он в глубине души понимал, что в его собственных словах есть нечто неправильное, гадкое…
Но эти ощущения он задвинул далеко на край сознания. Гораздо важнее казалось добиться её любой ценой…
- Ну и откуда у тебя возьмётся квартира? – уточнила она насмешливо.
- Папа купит! – выпалил он, не задумываясь.
Она усмехнулась:
- Вот уж вряд ли.
Попыталась пройти мимо него, но он схватил её за руку…
- Ну так что тогда? Ответь!
- Я в сказки давно не верю, Янчик. Оставь меня наконец уже в покое!
Она отталкивала его словами, но её глаза…
Он готов был поклясться, что её взгляд звал его за собой.
Он позволил ей уйти, проводил до двери глазами…
А всё его существо уже пылало от зародившейся в голове мысли – получить собственную квартиру…
И тогда все изменится.
Она посмотрит на него по-другому!
Следующим вечером он поехал к отцу в офис.
Знал, что тот задержится на работе до восьми – батя написал об этом в семейный чат. Ян хотел переговорить с ним для начала с глазу на глаз… Без навязчивых вопросов, которые наверняка станет задавать мать, без ядовитых комментариев сестры…
Ну должен же батя его понять?!
Офис располагался на окраине города – так было проще совмещать его со складом. На проходной почему-то не оказалось охранника, но едва отметив в уме эту деталь, Ян просто перепрыгнул через турникет и помчался по ступенькам наверх…
В коридоре даже не горел свет. Лишь тонкая жёлтая полоска просачивалась из-под двери отцовского кабинета…
Ян уже собирался распахнуть дверь и войти, как понял, что батя там не один…
До него донеслись тихие, но все же выразительные охи и вздохи…
- Малышка… я скоро…
Голос отца звучал хрипло, пошло, развратно. Ян ощутил, как к горлу подступает тошнота, а в ушах шумит…
Лёгкий женский стон пронесся мимо него фоном, Ян уловил его чисто механически…
В висках запульсировал один мучительный вопрос: что делать?..
Первым порывом было ворваться туда, обвинить отца, сообщить обо всем матери…
Но в голове зародилась коварная мысль…
Он не станет портить папаше малину.
Зачем собственноручно лишать себя такого рычага влияния?..
Он прибережёт то, что узнал сейчас, для крайнего случая…
Того, в котором отец не захочет добровольно раскошелиться на квартирку.
За несколько дней до Нового года
Увесистая связка ключей неприятно оттягивала карман брюк, тяжёлой ношей оседая на его совести.
Перед глазами стояло лицо жены. В ушах – её слова, что они должны позаботиться о своих детях…
Она, конечно, была права. Даша вообще была очень трезвомыслящая, рассудительная женщина. Идеальная спутница жизни, вот только…
Может, именно потому ему и стало с ней скучно?..
Он много раз спрашивал себя, как дошёл до того, что завёл молоденькую любовницу?.. Вроде ведь приличный, состоявшийся уже человек, отец семейства…
Вот только в том-то и дело, что он перестал чувствовать себя настоящим мужчиной, ощущать вкус к жизни. Как-то постепенно все жизненные приоритеты свелись лишь к одному – к обеспечению детей, к работе ради стабильного будущего…
У него вроде и было все, что надо, а его самого будто и не было. Радости – не было.
Он хотел пожить для себя! Всю жизнь только и делал, что горбатился для кого-то, жертвовал своими интересами, временем, здоровьем…
Женился достаточно рано – в двадцать два года, едва успев закончить институт. Сейчас он, конечно, будь только возможность все переиграть – не совал бы шею в петлю брака в таком возрасте! Но тогда казалось – любовь, тогда казалось – навека…
А потом родился сын. Эдуард честно старался ради семьи – брал подработки, получал дополнительное образование. На себя и свои желания не было времени. На развлечения – не было сил…
Так разве теперь он не заслужил шанс на счастье?..
Эдуард нащупал в кармане связку ключей. Сведя брови на переносице, твёрдо сказал себе – я имею на это право. Имею право тратить собственные деньги так, как хочу! Я честным образом их заработал!
А сын потерпит, в конце-то концов. Успеется ещё купить ему жилье, а уж дочери – и подавно.
С таким настроем он и позвонил в дверь.
Она выбежала ему навстречу почти мгновенно. Нетерпеливо бросилась на шею, словно безумно его ждала!
Его сердце зашлось в сумасшедшем ритме от её близости. Кажется, никогда ещё не чувствовал себя таким живым, не был настолько счастлив!
- Скучала по тебе до слез… - шепнула она ему на ухо, рассылая по всему телу мурашки.
Её пухлые губки скользнули по его скуле, дразня, заставляя желать большего…
Он тяжело задышал. Грубо впился пальцами в её бедра…
Стыдно было в этом признаваться, но он хотел её давно. Так давно, что об этом никому не стоило знать.
Она стала его тёмной страстью, его одержимостью. Он подавлял в себе эти чувства, полагая, что при такой разнице в возрасте – больше двадцати лет! – она никогда не посмотрит на него, как на мужчину.
Но она посмотрела. И не было ни единого шанса устоять – его крышу безнадёжно снесло…
С ней он чувствовал себя молодым. Словно ему снова было двадцать. Только теперь он не гробил свои лучшие годы на семью, теперь он жил в свое удовольствие!
Рядом с ней он забывал обо всех проблемах. Забывал о диабете, который порядком портил его жизнь…
Когда он был с ней – казалось, что ничего дурного вообще не существует. Есть лишь они двое и у них своя, отдельная Вселенная…
Как жаль, что он не мог остаться с ней навсегда. По крайней мере, пока. Он не готов был сейчас делить с женой все нажитое, включая фирму, не готов был к истерикам Даши из-за измены…
Разводы редко проходят мирно. Он не хотел омрачать свое счастье, в котором сейчас растворялся, всеми этими разборками…
- Я тоже скучал по тебе, - шепнул он ей в ответ. – Весь день только о тебе и думал… представлял, как буду раздевать… целовать…
Она облизнулась. Её язычок коснулся его уха, заставляя вздрогнуть от удовольствия…
- Так не говори… делай! – выдохнула она, заставляя его тело буквально взорваться…
Они лежали в постели. Очередная случайная съёмная квартира… Так было безопаснее всего.
Но скоро все будет иначе. Он сделает ей на Новый год подарок…
Эдуард представлял, как она сойдёт с ума от счастья. Как бросится его благодарить…
Он предвкушал этот момент, и совесть больше его не мучила.
- О чем думаешь? – шепнула она, шаловливо проводя ноготком по его груди.
- О том, что встречу Новый год без тебя… мне так от этого тошно! Но я приеду сразу же, как смогу…
Её личико омрачилось, погрустнело…
- Это несправедливо! – проговорила она обиженно. – Я тоже хочу, чтобы ты со мной был в этот праздник… а в итоге придётся встречать его совсем одной…
Её глаза заблестели от слез. Он ощутил себя бесконечно виноватым…
Притянул её к себе ближе. Принялся целовать её личико… Бормотал:
- Ангелинка… Ангел мой… прости. Прости, любимая…
Она застонала ему в губы. Он – вновь потерял над собой контроль…
Возвращался домой с глубоко угнездившимся в груди чувством тоски. Кажется, ничего в жизни не давалось ему так тяжело, как необходимость оставить её, разгоряченную, одну в постели и ехать к опостылевшей семье…
Погруженный в эти мысли, он не сразу заметил Яна, ждавшего его у подъезда.
Очнулся только тогда, когда сын перерезал ему дорогу…
- Ну и где ты был? – неожиданно спросил Ян.
Эдуард сурово нахмурился.
- Ты же прекрасно знаешь, что у бабушки.
Сын вдруг усмехнулся – неприятно, нагло…
- Прекрасно знаю, что нет. Обсудим это?
Поначалу екнуло сердце, похолодели ладони. Выражение лица Яна ясно давало понять – сын что-то знает.
Мысли заметались в голове, как стая встревоженных птиц. Воображение живо нарисовало все то, что ему грозит в случае разоблачения…
Потяжелели внутренности. Закипел мозг, ища возражения на ещё не прозвучавшие даже обвинения…
А потом на смену смятению пришёл протест, почти злость. Он что, станет бояться собственного сына?!
- Что – это? – уточнил Эдуард, стараясь говорить уверенно, холодно, чтобы Ян понял – его не продавить. – Не понимаю, что нам обсуждать.
- Ну, например, то, где ты был на самом деле, - произнес сын с нажимом, презрительно прищурившись. – Я знаю, что ты какую-то девку в кабинете своём шпилишь. Малышка – так ты ее называл? Даже любопытно, все совсем банально и это твоя секретутка – как там её звать? - или ты нашел кого поинтереснее?
Сердце резко упало. Эдуард понял – сын и правда все знает. А потом его догнала ярость – Ян посмел назвать Лину девкой! Почти проституткой!
- Язык свой прикуси! – взорвался неожиданно сам для себя. – Ты даже не знаешь…
«Кто она. Какая она».
Но этих слов он все же не сказал. Осекся. Осознал вдруг, что практически признал, что у него действительно есть женщина на стороне…
Следом пришло ещё одно осознание – судя по всему, Ян ещё ничего не сказал Даше, иначе попросту не караулил бы его здесь.
Эдуард достаточно пожил на свете, чтобы ясно понимать – на все есть свои причины. Сыну что-то было от него нужно.
И даже нетрудно догадаться, что именно.
Накатила усталость, почти отчаяние. Как ему надоело врать! Как достало притворяться, что все по-прежнему, что эта поганая жизнь его устраивает!
- Что тебе нужно? – спросил сына прямо.
Заранее зная ответ.
- Мне нужна квартира, - так же, не таясь, заявил Ян.
Стало тошно. Разве мало он ему дал? Годами горбатился, чтобы дети ни в чем не нуждались! А что в ответ? Такое вот потребительство?
Эдуард сложил на груди руки. Проронил…
- Кажется, мы уже обсуждали это на днях. Ты думаешь, с тех пор на меня мешок с золотом вдруг свалился?
Сын поморщился.
- Пап, ну мне же не пять лет. Уж на начальный-то взнос ты сейчас найдёшь, а значит – можешь взять ипотеку. Потом, как выплатишь, перепишешь квартиру на меня…
Эдуард хохотнул, примиряясь с мыслью, что его шантажирует родной сын. И вот такого человека он воспитал?
Он стоял, проигрывая в голове все возможные варианты дальнейшего развития событий.
Согласиться? Сделать только вид, что согласен, оттягивая время? Или попросту признаться во всем, сжечь все мосты?
Ян вкрадчиво добавил…
- Подумай, пап. Я ведь на твоей стороне могу быть. Если решишь с матерью разойтись – поддержу тебя в суде…
От слова «суд» замутило ещё сильнее. Эдуард потёр лоб, произнес…
- Про ипотеку ты, значит, в курсе, а про то, что это делается не за один день – видимо, нет. До Нового года осталось всего ничего! Раньше, чем после праздников этим всем заняться не получится…
Он говорил все это, а сам думал – как выйти из развода с наименьшими потерями?..
- Значит, после Нового года, - кивнул Ян. – Ничего, я подожду. Но не забуду, не думай.
31 декабря
Едва зашёл в квартиру, которая буквально кишела людьми, была полна суматохи и шума, сводила с ума гулом голосов – сразу захотелось сбежать.
Оказаться бы сейчас с Линой наедине! В новой квартире, которую выбирал так придирчиво, с огромной любовью…
Но вместо этого он приветствовал друзей, родню, почти на автомате отвечал на их вопросы, раздавал дежурные улыбки, спрашивал в ответ что-то из вежливости…
Завидев его, тут же подскочила мать, которая до этого трещала с сестрой. Проворчала…
- Твоя жена так и не научилась нормально запекать курицу! Я уже по запаху чую – она сухая и невкусная!
- Предложение помочь мне на кухне все ещё в силе, Вера Андреевна, - раздался рядом голос Даши. – Кстати, я не успела поинтересоваться – как ваше самочувствие?..
Мать недовольно поджала губы, а потом выпалила:
- А ты что, ждёшь, когда я окочурюсь? Фига! Я намерена жить двести лет!
Эдуард едва не расхохотался. Вот ведь прямолинейная старая гарпия!
Даша, тем временем, недоуменно выгнула бровь…
- Живите на здоровье. Просто Эдуард говорил…
Он тут же взял жену под руку, требовательно развернул к себе. Поморщившись, одними губами шепнул:
- Не надо.
Вот что ценил в Даше, так это то, что она умела понимать его без лишних слов, знала, когда тему продолжать не стоит. Жена едва заметно кивнула на его слова, отошла…
Пронесло. Только и не хватало сейчас, чтобы мать заявила, что он вовсе и не навещал её на днях…
Оставшееся до полуночи время прошло, как в тумане. Когда все расселись за столом, Эдуард едва заметил, как пробили куранты…
Он завис в телефоне. Переписывался с Линой, которая отправляла ему интимные, безумно возбуждающие фото…
«Это все твоё», - подписала она фотографию, на которой её наготу прикрывали лишь длинные светлые волосы…
«Не могу дождаться, когда буду рядом», - ответил он ей. – «Когда смогу тебя ласкать».
«Я тоже. Без тебя Новый год – не праздник, а пытка», - написала она в ответ. – «Я проплакала весь вечер…»
Казалось бы, обычные слова, но внутри него вдруг что-то лопнуло, разорвалось. Одномоментно, резко, необратимо…
Да какого черта, в самом-то деле?!
Почему он должен сидеть в такой прекрасный праздник, который бывает раз в году, тут, среди людей, которых не особо и хотел видеть, почему должен терпеть это все?!
Когда где-то там она – молодая, горячая, готовая ради него на все…
Он считал себя достаточно сдержанным, умным человеком, но в этот момент эмоции бесповоротно взяли над ним вверх. Перелились через край, толкая на необдуманный поступок. На то, чего совсем не планировал ещё пять минут назад…
Господи, только мальчишки так себя ведут! Но он и хотел быть мальчишкой! Влюблёнными, беззаботным, порывистым, ничем и никем необремененным, способным совершать сумасшедшие поступки ради любви!
Черт с ней, с фирмой! Ангелина же не разлюбит его из-за того, что он станет не столь богат!
Всё, что останавливало его от признания в измене раньше, вдруг показалось глупым и незначительным. И зачем только он так долго молчал?.. Зачем пытался все скрыть? Зачем крал у самого себя минуты, дни, месяцы счастья?!
Можно ведь решить все проблемы одним махом. Мгновенно оставить позади этот доставший его брак, перерубить шантаж сына, прекратить собственные страдания…
Да! Так он и сделает!
- Любимый, тост.
Жена тронула его за рукав, напоминая о давней традиции.
- А, да, тост, - проговорил в ответ.
И понял – пора… К чему дальше тянуть?
Взяв бокал, встал с места. Уверенно, громко объявил…
- Даш, ты прости меня, ради Бога. Но я так больше не могу…
- …Я другую люблю и с ней сейчас должен быть…
Эдик все продолжал говорить – зачем?.. Продолжал хлестать меня каждым словом, убивать, ранить…
В ушах появился шум. Мне хотелось бы убедить себя, что все это – лишь кошмар, и я сейчас очнусь, проснусь…
Но все было слишком реально-жестоким, чтобы быть просто сном.
Гости притихли. Из всех окружающих звуков остались лишь бормотание телевизора да бешеное биение моего собственного сердца.
Но худшее ещё было впереди.
Следом за своим отцом с места поднялся сын. Я ожидала, что он осадит Эдика, выскажет ему пару ласковых, заступится за меня, но, не глядя в мою сторону, сын неожиданно произнес..
- Молодец, пап, что признался!
Если признание мужа походило на оглушающий удар по голове, то слова сына колом вошли прямо в сердце, поражая сразу насмерть.
Ледяной стрелой разум прошибла жуткая догадка…
Я повернулась к сыну…
- Ян, ты что, знал обо всем?..
- Знал, - пожал плечами он. – И что? Ты, мам, не молодеешь. Что тут такого, что папа нашёл кого-то получше?
Всё это было настолько дико, настолько чудовищно, что даже не верилось, что происходит на самом деле.
Два удара в спину – разом. От самых родных, ближе кого нет на свете. От тех, кому верила больше, чем себе. От тех, для кого жила…
Как мне сейчас выстоять, как выдержать?..
А вокруг – больше десятка пар глаз, следящих за мной, алчно ожидающих моей реакции…
Я встала, тайком набрала в лёгкие воздуха. Усилием воли подавила дрожь, которая гадко охватила все тело…
Повернулась к мужу. Он и сам выглядел на удивление растерянным, словно поверить не мог, что действительно все это сказал. Что так со мной поступил. В праздник, при гостях…
- Даш, - прохрипел вдруг. – Я это…
- Ты – идёшь на выход, - отчеканила твёрдо и сама удивилась тому, как ровно звучит голос.
Абсолютно вразрез с тем, что творилось на самом деле в душе. Но руководящая должность научила важному – всегда держать себя в руках. Быть выше эмоций, истерик, паники.
- Тебе с другой надо сейчас быть? Так шагай, не задерживайся. Чего к полу прилип?
Он открыл и закрыл рот, словно забыл, что хотел сказать или внезапно потерял способность говорить.
Отступил от меня, посмотрел по сторонам, будто начиная осознавать масштаб того унижения, которому меня подверг…
Снова шагнул ко мне. Шепнул…
- Даш, прости. Я не хотел… чтобы вот так все вышло… не подумал…
Я не стала, в свою очередь, понижать голоса. Что мне уже терять?
- Не хотел бы – не сделал, - отрезала холодно. – Уходи. И сына прихвати с собой.
Я не видела, но ясно почувствовала, как Ян ошарашенно на меня уставился. Это подтвердил и его возмущённый возглас…
- А я-то что?!
Я невольно хохотнула. И хватало же наглости ещё спрашивать!
- А ты – заодно с отцом, - проговорила, не скрывая отвращения. – Вот с ним вместе теперь и иди одной дорожкой. В своём доме я требую к себе уважения. Предателей здесь не будет!
Я обвела взглядом сидевших за столом притихших гостей. Остановилась глазами на дочери – больше всего на свете сейчас хотелось одного: понять по её лицу, что она, в отличие от брата, ничего не знала. Не предала.
Маша выглядела потрясенной, бледной. У меня сжалось сердце – вот вроде бы она уже была такая языкастая, самостоятельная, но сейчас выглядела, как беззащитный ребёнок.
И мне нужно было оградить её от дальнейшей пытки.
Я снова пробежалась взглядом по комнате. Лица близких, казалось бы, людей, давних, как думала, друзей, теперь чудились мне злобными, уродливыми гримасами, словно я смотрела на них через кривое зеркало боли, которое искажало все вокруг. А может, наоборот, с меня слетели розовые очки?..
Я больше не знала, кому из присутствующих могу доверять. Возможно, кто-из них тоже был в курсе похождений Эдика, покрывал его, врал мне в глаза, смеялся за моей спиной…
Я сжала за спиной руки в кулаки. Ни за что не позволю никому из них увидеть мою слабость. Разглядеть боль. Не дам повода для пересудов, для того, чтобы обсуждать меня, полоскать моё имя, забавляться всей этой драмой…
Выстою. Сильная.
- Дорогие гости, праздник окончен. Дальше каждый отмечает у себя. Спасибо, что пришли.
Я не указала им на дверь рукой, но мой голос делал это куда выразительнее жестов.
Люди начали вставать. Кто-то озирался на меня, видимо, раздумывая, стоит ли выразить мне свою жалость, но, натыкаясь на твёрдый, холодный взгляд, сразу же ретировался; кто-то уходил молча, мудро не предпринимая попытки играть в утешителей…
- Я только вещи соберу и уйду… - сдавленно проговорил Эдик.
Я на него больше не смотрела. Ответила, не поворачивая в его сторону головы…
- Ты уйдёшь сейчас же. И больше ни единой секунды моей жизни не отнимешь.
- Понял.
Я уловила, как он сделал шаг в сторону, но далеко уйти не успел.
- Ну ты, папаша, и говно, оказывается! – раздался звенящий болью голос Маши. – Найти какую-то шалаву у тебя ума хватило, а уйти по-человечески – нет! Так на тебе, на дорожку!
Она схватила со стола блюдо с любимым салатом Эдика и впечатала его отцу в лицо.
- Свинье – свинячьи проводы!
Он заметался по комнате - ослепленный, дезориентированный.
Влетел, не разобравшись, в сына…
Я перехватила взгляд Яна и повторила:
- Забирай своего дорогого папашу и вон отсюда!
Сын уставился на меня с поразительной злобой, видимо, не ожидая, что я его выставлю вон…
- Да ты шутишь, что ли?! Чего взбесилась?! Правда глаза колет, что не молодая уже и есть получше тебя бабы?!
- Глаза сейчас колоть будет у тебя, на столе ещё много интересного, - парировала, вопреки тому, какой болью отзывались во мне его страшные слова. – А баб, знаешь, полно. А вот женщин настоящих – все меньше. Я была и остаюсь женщиной, а вы с отцом проваливайте к своим бабам.
- Да подумаешь! Пошли, бать!
Он подхватил отца под локоть, повёл на выход…
Я – отвернулась, чтобы этого не видеть. Моя жизнь рушилась прямо на глазах.
Когда наступила тишина, подумалось, что все наконец ушли. Но я ошиблась.
Помимо Маши, в квартире был ещё один человек.
- Вы что-то не расслышал или не поняли, Вера Андреевна? – обратилась я к свекрови. – Я велела всем уйти. Вас это касается тоже.
- Ну что там твой старикан, заткнулся наконец?
Лучшая подружка Лины – Оля, кивнула на телефон, куда Лина периодически заглядывала на случай, если Эдик что-то написал.
Это занятие, откровенно говоря, чертовски ей надоело. Она находилась в самом крутом клубе города, от души отмечая наступающий Новый год – алкоголь, танцы, парни…
А тут этот Эдик написывает ей, как мечтает её лапать. Но не ответить она не могла – любовник должен был находиться в полной уверенности, что без него она сидит дома и безумно страдает. Так, что в организме скоро не останется жидкости от пролитых слез!
И, конечно, у него не должно было возникать сомнений, что она каждую минуту только и думает, что о его сорокалетней туше и о том, как она его хочет.
Лина невольно фыркнула. Мужики, конечно, круглые идиоты. Готовы внимать и верить всему, во что им только хочется верить. Всему, что им хочется слышать. Обмануть их – легче лёгкого, даже стараться особо не надо.
- Да, что-то замолчал, - проговорила она, легонько хмурясь.
Олька рядом грубо хохотнула, безо всякой деликатности заметив:
- Поди уснул уже! Старики, они же такие – выдыхаются очень быстро! Уверена, храпит сейчас твой шугар дэдди, лёжа лицом в салате!
Подруга продолжала потешаться, а Лина слегка поморщилась. Конечно, двадцать два года разницы – огромная пропасть. Лине было скучно слушать, когда Эдик ей что-то рассказывал о своей престарелой жизни, хорошо еще, что чаще он был занят её телом, а не болтовнёй. Да и сам он не всегда понимал все слова, которые она употребляла. И все же, если рассудить спокойно, Эдичка был не столь уж и плох.
Во всяком случае, посмотреть на него было пока приятно. Он не запустил себя до такого состояния, чтобы до колен свисало пузо, на макушке образовалось зеркало, а изо рта воняло так, что хоть умри. В целом, он выглядел солидно, а седина и лёгкие морщины даже добавляли ему мужественности.
Конечно, как любовник он не годился вообще ни на что – быстро возбуждался и так же быстро сдувался. Удивительно даже, вроде к своему-то возрасту уже должен был опыта какого-то нажить! Или его жена была настолько плоха в постели, что он попросту успел забыть, как нормально заниматься сексом?
Ладно, в целом, это было несмертельно – нужно было лишь перетерпеть несколько минут его пыхтения и возни. Конечно, удовольствия никакого, но удовлетворение Лина могла и с другими получить, а от Эдика ей требовалось совсем иное.
- Ну, раз молчит, то мне же лучше, - усмехнулась она, убирая телефон. – Пошли развлекаться, Олька!
Подруга толкнула её плечом.
- Уже приметила себе кого-нибудь?
Лина стрельнула глазами по сторонам. Один чувак с неё весь вечер взгляда не сводил. Симпатичный, надо сказать. Мощный, высокий…
- Вон тот блондин ничего, - кивнула она в сторону этого воздыхателя.
Олька рассмеялась.
- Такой даже стоя может наверняка, на весу… Удивляюсь тебе, Линка! Как ты вообще умудряешься с этим хрычом женатым спать? Когда вокруг столько молодых, горячих…
Лина хмыкнула про себя. Совсем подружка не соображает!
- Зая моя, спать – это ведь не жить вместе! По сути, покувыркались и разошлись, а он тебя ещё и благодарит за это дорогими подарками, каких жене своей не дарит! А что толку от молодняка этого? Ну что мне вот такой даст, как этот? Одну задрипанную розочку подарит на праздник, сводит в бургерную и по выходным – в кино? Ну и мерзость! Выбирать надо мужиков, которые тебе по жизни могут дать все, что ты хочешь! В трусы залезть у всех ума хватает, а бабки ковать – нет! Эдик крутой, богатый… подарки дарит даже без просьб! И, кстати… я ему намекнула, чего хочу на Новый год. И, мне кажется, он меня хорошенько побалует!
Подмигнув Ольке, Лина устремилась на танцпол, а блондин, так и следивший за ней глазами – сразу пошёл навстречу…
Лина рассмеялась. Вот такая жизнь ей нравилась! Мужчины – они ведь для чего? Для того, чтобы ими пользоваться! С одними можно развлекаться, спать, получать удовольствие. С Эдиком – получать его тоже, только уже другого рода!
- Одна тут? – прозвучал над ухом густой бас, от которого мурашки полетели по телу.
Лина чуть обернулась, удостоверилась, что это блондинчик…
- Хочешь компанию составить? – улыбнулась многозначительно.
Он понял. Притянул её к себе, вовлекая в танец… Схватил за бедра огромными ручищами, прижался к ней сзади… Всё это было настолько интимно, настолько развратно, что, казалось, тут он её и возьмёт…
Но они все же дотерпели до уборной. Лина даже не стала особо раздеваться, просто повернулась к нему задом, а он прекрасно знал, что надо делать…
Когда все закончилось, он выдохнул ей в ухо…
- Встретимся ещё? Повторим?
Она отстранилась. Дурак самоуверенный! Она ни с кем не спала больше одного раза, чтобы не воображали, что если она им дала – то они и право на неё имеют!
Да и к чему ей, чтобы Эдик столкнулся с одним из таких экземпляров? Он должен быть уверен, что он у неё единственный!
Оправив юбку, она, даже не глядя на случайного любовника, бросила…
- Это было неплохо, но мне хватило. Пока!
Выйдя из туалета, достала из сумочки телефон, проверила – вдруг Эдик успел ей настрочить ещё какие-то свои пенсионерские фантазии?
Там и в самом деле были сообщения от него. Несколько. И это не считая более двадцати пропущенных звонков…
С нервно екнувшим сердцем она начала читать…
«Любимая, еду к тебе. У меня для тебя подарок… даже два».
«Лина, открой. Я у двери стою. Ты уснула?».
«Где ты??? Почему не отвечаешь ни на звонки, ни на сообщения?!»
«Я слышу, что звонок работает! Ты что, не дома?»
«Лина, ответь!!! Все в порядке?!»
Она смачно выругалась себе под нос. Какого черта его вдруг принесло?! Раньше завтрашнего дня она его никак не ждала!
Твою мать, ну не выгнала же его эта старая швабра Даша?! Неужели запалила переписку?!
Нервно проворачивая в голове все эти мысли, Лина бросилась на улицу, чтобы вызвать такси.
Теперь ещё придётся как-то оправдываться! Вот срань! Дерьмо какое-то, а не Новый год!
Свекровь не повела и бровью. Словно это не её сын растоптал меня при всех гостях, прилюдно унизил изменой.
Она невозмутимо смотрела мне в лицо. В целом, она была ни в чем передо мной не виновата, потому злиться на неё смысла не было. Разве что только за то, что не желала проявить тактичность и уйти, как все остальные.
- Слышала я тебя прекрасно, - спокойно сообщила Вера Андреевна. – Но, во-первых, я ещё не попробовала вот этот салат - новый какой-то, ты раньше такого не подавала… А во-вторых, мне интересно, к какой такой жар-птице этот болезный унесся на крыльях любви? Кто теперь будет за его болячками следить?
Я невольно посмотрела на салат, о котором говорила свекровь. Мой собственный рецепт, я его специально для Эдика придумала, чтобы он не страдал за столом, когда все кругом обжираются оливье и сельдью под шубой, а ему, бедному, нельзя…
Хотя для него я тоже делала и оливье, и «шубу» отдельно. В более щадящем варианте, без горы майонеза, с курицей вместо колбасы в одном салате и варёным лососем вместо солёной сельди в другом… а потом ещё внимательно следила, чтобы у него не подскочил сахар…
Глупо. Мужчину не удержишь салатами. А моя забота, видимо, стала восприниматься, как должное. Почему так получается в жизни? Чем больше отдаёшь мужчине, тем больше тебя воспринимают как обслугу?..
Свекровь, тем временем, безмятежно улепётывала салат. Я могла только поражаться её поведению, которое вызывало во мне то ли дикое возмущение, то ли даже восхищение. Так сразу и не понять…
- Так что? – повторила она, не дождавшись ответа. – С кем он тебе рога наставил? Салат, кстати, интересный. Я бы не догадалась такое сделать.
Я посмотрела на неё, подпуская в голос холод.
- А вы, Вера Андреевна, смотрю, бесстрашная. Не боитесь тоже салата отведать, только не ртом?
Она фыркнула.
- Ты, Даша, женщина не глупая. Не станешь так свое достоинство ронять, лишь бы меня салатом в лицо угостить. Машка – она молодая еще, вспыльчивая, ей можно. Ну так что, кто позарился на моего сына?
Я покачала головой.
- А вы думаете, я в курсе? У своего сына и спрашивайте. Да если бы у меня было хоть малейшее подозрение, что у Эдуарда завелась любовница – он бы уже давно из дома вылетел, как пробка из бутылки. И никаких гостей я бы собирать не стала, и рядом бы с ним ни за что не села, делая вид, что все нормально! Вы вроде умной меня назвали, а считаете, что я бы такое стерпела?
Свекровь нарочито вздохнула, обронила…
- Надеюсь, не придётся ему на поминки скидываться, а то он убежал и даже инсулин не взял. Похороны нынче дорогое удовольствие.
От её неприкрытой циничности я даже не знала, плакать или смеяться.
- Я тоже не горю желанием в этом участвовать. Но это теперь и не моя проблема.
- Ясно, - кивнула свекровь. – Салатика положишь мне с собой? Готовить лень.
Я только рукой махнула, желая поскорее закончить этот разговор…
- Делайте, что хотите. Можете прямо вместе с тарой унести.
Я отвернулась, намереваясь скрыться в спальне, но она перехватила мою руку. Сказала неожиданное…
- Не нравится мне это всё, Даша. Мужики - они ведь редко уходят ни с чем да в никуда.
Перехватив мой недоумевающий взгляд, она пояснила:
- Сранью какой-то тут пахнет. Подлянкой.
Понятнее мне не стало, да я сейчас и не в силах была играть с ней в эти шарады. Сейчас казалось важнее всего лишь одно…
Выжить.
Попрощавшись, я ушла в спальню, которую делила с мужем. Но спокойнее не стало.
Боль причиняло все кругом. Как всегда брошенные им на тумбочке таблетки. Носки, выглядывавшие из-под кровати (а ведь сколько раз я просила их туда не запихивать!). Да даже запах его туалетной воды, стоявшей на столике…
Зря не позволила забрать ему вещи сразу же. Так было бы легче поверить в случившееся и принять то, что осталась одна…
Хотя самую огромную боль причиняло даже не то, что устроил Эдик. А поступок сына, который не укладывался ни в голове, ни, тем более, в сердце…
Разве есть в мире связь более тесная, близкая, сокровенная, чем связь между матерью и ребёнком?..
И неважно, сколько вам обоим лет. Важно, что мой сын - часть меня самой, а сейчас эту часть от меня словно бы с кровью оторвали…
Точнее, я отрезала сама. Именно так поступает человек, чтобы выжить – отрубает от себя гниль. Но только боль в душе останется все равно. Такое не заживает до конца. Никогда.
- Мам, можно?
Маша заглянула в комнату. Растерянная, растерявшая всю свою привычную саркастичность…
Зато в глазах – решимость танка, готового идти напролом.
- Иди сюда.
Я похлопала по кровати рядом с собой, приглашая её присесть. Но она подошла и просто встала рядом.
- Хочешь поговорить… об этом всем? – спросила я мягко.
- Нет. Хотела спросить, не помочь ли тебе собрать вещи этих двух козлов. А может, сразу на мусорку отправим, бомжам на радость?
Сердце защемило от благодарности за ее абсолютную, бескомпромиссную поддержку. Вот ведь и воспитывала, вроде бы, обоих детей одинаково, как же такое из Яна в итоге выросло?..
Я невольно рассмеялась в ответ…
- Подумаем об этом завтра. Бабушка ушла?
- Угу. Бормотала что-то странное… Деда почему-то припоминала.
- Ладно. Тогда, может, спать ляжем?.. Если все же не хочешь поговорить…
- Не о чем тут говорить, - заявила Даша сурово. – Свалили и хорошо. Спокойнее заживем.
Конечно, она храбрилась. Я понимала, что в глубине души ей тоже больно, но ради меня она держится, чтобы при виде её слез мне не стало ещё тяжелее…
Поднявшись с места, я просто обняла свою дочь. Вместе выстоим.
На улицу они с Яном вышли без лишних слов. В суровом мужском молчании.
Эдуард чувствовал себя погано во всех отношениях. На лице, вопреки всем попыткам оттереться, все ещё чувствовался салат, которым в него зарядила Машка. Вырастил девку на свою голову!
Кажется, этот привкус буквально поселился во рту, а запах – в носу… И от этого воротило.
Да и на душе тоже было муторно. Слишком поздно он осознал, в каком свете его влюблённый порыв выставил жену…
Он этого совсем не хотел. Просто даже не думал о том, как все будет выглядеть в глазах гостей, как отразится на детях…
Дашу обижать не думал, не стремился. Она была хорошей женой. Просто их время вышло.
И ведь на эмоциях даже не взял свой инсулин…
Ладно, черт с ним. Круглосуточных аптек хватает – заедет да купит. Вот только где его рецепт?..
Даша, кажется, говорила, что с этим сейчас строго. А именно она обычно следила за тем, чтобы у него были все необходимые лекарства. И она же забегала к нему в кабинет или звонила каждый раз, как надо было сделать укол…
Тьфу! И о чем он думает вообще? Хотел же быть свободным, беззаботным…
И будет!
Рядом неловко топтался Ян. Чертил носком ботинка полукруг на свежевыпавшем снегу. Молчал. Видимо, чего-то от него, Эдуарда, ждал. Хотя какого вообще черта полез не в свое дело? Эдику сейчас вообще ни к чему была подобная обуза в лице сына!
- Ну… - проговорил он, неловко откашлявшись. – Куда пойдёшь? К друзьям?
Сын вскинул голову. В глазах отразилось потрясение.
- В смысле? Я думал, вместе куда-то поедем…
Болван, - выругался про себя Эдик. Неужели не понимал, что он ему сейчас, детина двадцатилетняя, вообще не сдался?
- Я к женщине своей еду, - отозвался жёстко. – Она меня ждёт. Я потому и признался… не смог больше терпеть. И, сам понимаешь… тебя с собой взять не могу.
Сын продолжал пялиться на него так, будто ему было пять лет и Эдик забыл его в зоопарке.
- А я? – спросил Ян хрипло. – Мне-то куда идти? Я же за тебя вступился, а ты меня кидаешь?!
Эта предъява Эдику совсем не пришлась по вкусу.
- А я тебя просил? – ответил довольно грубо. – На кой черт ты полез в это все, да ещё матери гадостей наговорил?
- Мы же с тобой договаривались, - проговорил Ян растерянно-хмуро. – Я обещал, что тебя поддержу, а ты мне квартиру купишь…
Эдуард отвернулся, лишь бы Ян не видел выражения его лица. Паразит чёртов, а не сын. Но сообщать ему прямо сейчас то, до чего у Яна самого не хватало мозгов догадаться – а именно, что никакой квартиры не будет – Эдуард не стал. Не хотелось сейчас с ним возиться, желалось лишь поскорее оказаться рядом с Линой и хорошенько отпраздновать Новый год…
- В общем, ты не маленький, не пропадешь, - кинул Эдуард строго, бескомпромиссно. – Денег тебе переведу на отель и такси. – Телефон у тебя есть - разберёшься, найдёшь, где переночевать. А я пошёл.
Отмахнувшись от сына этими словами, Эдуард заспешил на парковку, к своей машине.
Ян молча наблюдал за тем, как папаша уходит прочь, как будто ничего ему и не должен!
На миг ощутил себя растерянным, брошенным ребёнком. Запрокинув вверх голову, посмотрел на знакомые окна, будто ждал, что сейчас оттуда покажется мама и позовёт его обратно…
Хороши родоки! Один смотался к своей шлюхе, не оглядываясь, вторая – выгнала из дома!
Ян злился, не понимая, что делать дальше.
Тонко пискнул телефон – пришел пуш из банка… Батя, как и обещал, отправил ему денег. Надо отдать должное – не поскупился…
Настроение мигом приподнялось. Тревога о том, где будет в эту ночь спать, вдруг совсем забылась…
Можно ведь поехать к Ней! Поздравить её… Бабки от бати как раз кстати!
Она пренебрегала им, считала, что ему нечего ей дать… Так он её удивит! Купит ей огромный букет белых роз. Таких, что она растает! И наверняка захочет его отблагодарить…
С этой мыслью Ян зашагал к круглосуточному цветочному магазину, что был поблизости.
Вышел оттуда с такой охапкой роз, что едва хватало длины рук, чтобы удержать цветы. Удивлённое лицо продавщицы, у которой он все это купил, до сих пор вызывало у Яна улыбку…
О том, что любимой может дома не быть, он в этот миг не думал. Если понадобится – готов был ждать её на коврике у двери до самого утра…
Или вообще столько, сколько будет нужно!
С этими мыслями он вызвал такси. Воодушевлённый, предвкушающий встречу с любимой девушкой, уже нарисовавший в своем воображении её восторг от того, что он принёс ей такие цветы!
Всё дурное сразу вылетело из головы. Перед глазами так и стояло её милое личико. Она ему улыбалась…
По заснеженным дорогам ехать пришлось несколько больше обычного. Так, что Ян весь извёлся в ожидании, когда наконец окажется у заветной двери…
Стоило только такси затормозить у нужного дома – как он сразу выскочил наружу. Прижимая к себе букет, побежал к двери подъезда…
Код от домофона он знал – было время, когда они близко дружили семьями и часто ходили сюда в гости…
Первым, что привлекло его внимание, когда оказался внутри, стал дикий шум. Кто-то наверху молотил кулаками в дверь, а ему, видимо, не открывали…
Ян раздражённо фыркнул. Наверняка какой-нибудь алкаш ломится…
Он нажал на кнопку лифта и тут до него донёсся голос…
Знакомый до дрожи.
- Лина, открой! Где ты, Лина?!
Поначалу показалось, что его ударили. А потом в груди что-то взорвалось…
Не дожидаясь лифта, Ян буквально взлетел на третий этаж. Надеялся, что ему померещилось…
Но у дверей его любимой и впрямь стоял отец.
Кровь бросилась в голову. Цветы – упали к ногам…
Внутри не осталось ни единой разумной мысли. С губ сорвался крик…
- Ты что, кобель старый, девушку мою дрючишь?!
Отец обернулся на его голос. В его глазах, словно в зеркале, отразилась такая же внезапно вспыхнувшая ненависть, какая кипела и в самом Яне…
- А тебе что тут надо… щенок?! – зло ощерился папаша.
Ян не ответил. Ян бросился на него с кулаками…
А в это время незаметно для них распахнулись двери лифта. И такой родной, тоненький голосок Лины воскликнул:
- Что тут творится?!
На сей раз Лина не притворялась – была и в самом деле порядком напугана открывшейся ей картиной.
По дороге из клуба – повезло, что на такси было ехать совсем недолго! – она успела придумать, какой лапши Эдику навешать на уши по поводу того, что её не было дома, но совсем не была готова кому, что он ждёт ее не один.
И что тут забыл этот доставучий Ян?! Угораздило же её однажды с ним переспать! Теперь никак не удавалось объяснить этому недоумку, что такой, как он, только и годится, что на один раз! И что ничего у них быть не может, потому что она не станет встречаться с тем, у кого даже собственных денег не было, а лишь подачки от отца!
И что он, интересно, успел брякнуть Эдику?..
Мужчины, тем временем, даже толком на её не посмотрели. Сцепились, как два глупых петуха, готовых выклевать друг другу глаза.
- Что тут творится? – повторила Лина.
Старалась говорить с возмущением, какое испытывает ни в чем невиноватый человек, а сама тайком оценивала обстановку…
Эдуард знал, что он сильнее.
Что, при желании, размажет этого молокососа о стену! Это будет не столь уж трудно – у Яна мозгов только и хватало, что в компьютерные игры играть, а следить за собственным телом ему было вечно лень! Вшивый, тупой хиляк!
Эдик смотрел в его глаза, постепенно наливающиеся кровью, взиравшие на него с ненавистью, и точно так же смотрел в ответ. Сына в нем он в этот момент не видел, не узнавал, не чувствовал. Он видел перед собой лишь соперника – более молодого, посмевшего заявить права на его, Эдуарда, любимую женщину…
Весь мир сузился до одной точки. Той, где они встречались взглядами. Той, где он держал Яна за куртку, готовый в следующий миг ударить, уничтожить…
Эдуард откуда-то со стороны слышал голос Лины. Напуганный, дрожащий…
Но не повернул головы в её сторону.
- Лина, не лезь, - лишь бросил отрывисто.
Он зло встряхнул Яна, которого легко удерживал на месте, несмотря на попытки этого говнюка на него броситься, и потребовал ответа…
- Почему ты назвал Лину своей девушкой?! Что у тебя с ней было?!
И почти сразу же ощутил, как что-то, а вернее – кто-то, повис на его локте. Лина упорно пыталась привлечь к себе его внимание…
Глупая. Бесстрашная. Восхитительная.
- Эдик, отпусти его. Я сама все объясню! – проговорила моляще.
Она была так близко, что он ясно уловил аромат её духов. Осознал её присутствие. Напряжённые мышцы невольно расслабились, дыхание стало ровнее…
Он уже готов был выпустить Яна из захвата, отбросить от себя, как тряпичную куклу, но в этот момент тот зло выкрикнул:
- Мы с ней переспали! А ты, дерьмо старое, должен отвалить! И не трогать своими погаными руками моего ангела!
В голове у Эдика словно что-то взорвалось. Только он мог называть её так! Только он мог её касаться!
С глухим ревом он развернулся, вновь встряхнул этого гаденыша и собирался приложить его о стену, но перед глазами вдруг все поплыло, заплясало, стало резко не хватать воздуха…
Собственные руки против воли ослабли, разжались, поддавшись дрожи. Эдуард тяжело привалился к стене, ища опоры, а по мозгам, как встревоженная сигнализация, било одно-единственное слово…
Сахар…
Лина подскочила к нему, подхватила под локоть…
- Эдик! Эдик, тебе нехорошо?!
Он слышал в её голосе испуг. Это заставило его сделать глубокий вдох, собрать остатки сил…
Не мог он при ней показать своей слабости, не хотел выглядеть больным и немощным!
- Нет, просто…
Просто что? Он не смог придумать. Но Лина, к счастью, и не ждала продолжения. Споро отыскав в своей сумочке ключи, открыла дверь, завела его в квартиру…
Эдик слышал, как повернулся ключ в замке, отрезая их двоих от Яна. В крови снова закипела ненависть – он не успел разобраться с этим уродцем…
Что тот вообще нес?! Будто он спал с Линой!
Хотелось потребовать ответа немедленно. Но трудно выглядеть грозным, когда едва стоишь на ногах…
Чёртов диабет!
Лина, тем временем, повлекла его за собой дальше, вглубь квартиры. Усадила на диван. Эдик послушно рухнул на сиденье, позволил себе абстрагироваться от всего, отдышаться…
Постепенно попустило. Успокоилось сердце, прекратилась дрожь, осталось лишь лёгкое чувство слабости…
Может, вовсе и не в сахаре было дело. Просто перенервничал.
Это злило. Как нелепо он сейчас, наверно, выглядел в глазах Лины!
Она присела рядом. Взяла его за руку, заботливо спросила…
- Как ты?
- Нормально! – гаркнул он в ответ, разозлённый на собственный организм. На собственную жалкость.
А потом посмотрел на неё. Она взирала на него с такой нежностью, словно все понимала. И не презирала его за слабость.
Он даже едва не забыл обо всем, что произошло. Захотелось притянуть её к себе, вжаться в её прекрасное тело, целовать до тех пор, пока не иссякнет дыхание…
Но в голове вдруг снова вспыхнули слова Яна…
«Мы с ней переспали».
Эдик вспомнил и о том, что её не было дома, хотя она писала ему, как скучает, что сидит тут одна, плачет…
Внутренности мучительно сжало. Не могла же она ему врать?.. Такая чистая, неземная…
Он отстранился от неё. В голове было так много вопросов, что сам не знал, с какого из них начать…
В итоге выпалил то, что больше всего не давало покоя…
- Это правда? Ты с ним спала?!
Лина быстро проанализировала в голове ситуацию.
Если Эдик задавал вопрос – значит, не собирался безоговорочно верить своему сынульке, а хотел получить тот ответ, который его успокоит.
В противном случае он и слушать бы её не стал, но вот он, здесь, развалился у неё на диване и ждёт, когда она ему лапшу по ушам развешает.
Мужчины и впрямь натуральные идиоты. В этом она убеждалась не впервые. И этим грех было не пользоваться.
Лина тяжело сглотнула. Посмотрела на него потрясенно и обиженно…
- Эдик… не верю, что ты меня вообще о таком спрашиваешь… Разве я давала повод сомневаться…
Она порывисто отвернулась, делая вид, что ей это все невыносимо. Главное тут – не переиграть.
Обняв себя за плечи, изображая ранимость и невинность, она добавила…
- Хотя я тебя, конечно, понимаю. Он ведь твой сын… естественно, что ты поверишь ему… а не мне.
Она сразу же ощутила его прикосновение. Крупные ладони сжали её хрупкие плечи, Эдик требовательно притянул её к своей груди, утешая…
- Милая… я просто хотел услышать от тебя, что это ложь. Мне нужно это слышать. Я не хотел тебя обижать… Прости.
Она едва не рассмеялась в голос. Старая, как мир, манипуляция, когда ты порождаешь в другом чувство вины от того, что посмел в тебе сомневаться. Так банально, но работает безотказно.
- Я скажу тебе правду… - пробормотала Лина. – Наверно, надо было раньше признаться, но… я не хотела тебя огорчать.
Она тут же ощутила, как его сердце под её ухом забилось быстрее, тревожнее. Боится, что она его отошьет. Боится, что она нашла кого-то получше.
Лина хмыкнула про себя, а вслух грустно сказала…
- Ян в меня влюбился. Он меня буквально преследует, не даёт прохода, караулит у подъезда…
Ну, тут она, в общем-то, совсем не соврала.
- Я уже говорила ему, что он мне не нравится, что другого люблю…. Но ему плевать. Он не слушает…
А здесь она малость все же покривила душой. На самом деле, было бы что с этого Яна взять – и она бы лучше с ним спала. Он в постели хотя бы старается. Но в финансовом плане бесполезен. Даже жилья своего нет!
А Лину достало жить в этой зассанной хрущевке, она хотела вырваться отсюда как можно скорее. Хотела жить богато и на полную катушку, пока молода и красива.
Эдик, тем временем, коснулся её подбородка. Сжал его двумя пальцами, заставляя её поднять голову, посмотреть ему в глаза…
Проговорил…
- Ангел мой… почему раньше не сказала? Я бы с ним разобрался…
Снова захотелось хохотнуть. Разобрался бы, ага. И как, интересно? Признался бы сынку, что с ней спит?
Престарелый недоделанный рыцарь. Смешно.
Лина с болью заглянула ему в глаза. Прошептала…
- Не хотела вас ссорить… поэтому всегда просила тебя меня не провожать… Боялась, что произойдёт то, что было сегодня…
Она заключила его лицо в свои ладони, горячо заговорила…
- Я люблю тебя. Но я не хотела быть эгоисткой, разрушать твою жизнь, перессорить тебя со всеми…
Он положил свои ладони на её. Поднёс её руки к своим губам, стал целовать…
- Ты и в самом деле настоящий ангел… Надеюсь, Ян не причинил тебе вреда?..
Интересный вопрос. Лина задумалась, как лучше на него ответить. Точнее – как выгоднее.
Можно, конечно, сказать, что ничего Янчик ей не сделал и закрыть тему. А можно сделать лёгкий вброс, который окончательно рассорит папашу и сынка… И Эдик уж точно после этого не поверит Яну.
- Он пытался, - произнесла она еле слышно. – Но…
Кинув на него взгляд тайком, из-под ресниц, Лина заметила, что Эдик буквально побелел. Брови сурово сошлись на переносице, челюсти гневно сжались…
Клюнул, значит. Отлично. Теперь главное не перестараться. Ей не нужно, чтобы Эдик пошёл сынку морду бить, ей нужно, чтобы он больше не захотел с ним вообще разговаривать.
- Я его убью, - процедил, между тем, Эдик сквозь зубы.
Она схватила его за плечи, замотала головой…
- Нет, прошу тебя… Не надо! Ничего ведь не случилось, все хорошо!
- Что он сделал? – продолжал спрашивать Эдуард.
- Просто пытался поцеловать, но я отбилась… это было только один раз! Забудь, зря я сказала… прости…
Лина потупила взгляд, словно ей было стыдно, хотя ничего подобного между ней и Яном на самом деле и не было. Она просто перебрала однажды, когда они были в одной компании, вот все и случилось. В трезвом уме она бы, конечно, не стала спать с тем, кто мог её сдать её же состоятельному любовнику.
Эдик шумно выдохнул. Недовольно покачал головой…
- Если ты просишь… то прощу его, ладно. Но если он не отстанет…
- Он теперь знает о нас с тобой, так что, наверно… больше не будет приставать. Кстати, Эдик… а почему ты вообще здесь? Я думала, ты будешь с семьёй всю ночь, ведь они важнее для тебя…
Она проговорила это с горечью. Словно ей было безумно обидно, но она мужественно принимала такое положение дел…
Он снова привлёк её к себе. Сказал отрывисто…
- Ты для меня важнее. Важнее всех. Поэтому я признался во всем Даше и ушёл.
У Лины в голове забила тревога – такого в её планах не было…
А он заглянул ей в глаза и добавил…
- Это и есть мой тебе главный новогодний подарок… мы теперь всегда будем вместе. Ты рада?..
Яну хотелось взвыть. Громко, отчаянно, до потери голоса.
Его папаша и Лина… Чудовищно, невозможно, дико! Это просто не могло быть правдой!
Но он смотрел на закрывшуюся за ними дверь и не мог самого себя убедить в том, что глаза и уши ему врали.
Лина. Это Лина… его Лина, его Ангел, была любовницей папаши. Это она кричала там, в его кабинете. Это её, как дешёвую шлюху, отец раскладывал на своём столе…
К горлу подкатывала тошнота. Внутренности разрывала боль. В глазах появилась резь от желающих прорваться наружу слез…
Он зло топнул ногой, как капризный ребёнок, не желающий мириться с тем, что что-то пошло не так, как он того хотел. Мысли хаотично метались в голове, ища всему увиденному оправдания…
Ну не могла же она добровольно с ним связаться?! Молодая, красивая Лина и этот старый хрен! Наверняка он её заставил, чем-то шантажировал…
Ян зацепился за эту мысль, пытаясь убедить себя в её чистоте, невиновности…
Но перед глазами стояла картина того, как Лина заводит его папашу в свою квартиру. Добровольно. А на него, Яна, даже не смотрит, словно его и вовсе не существовало…
А в ушах звучал её смех над его признаниями, над его обещаниями…
Она ведь говорила ему, что её не интересуют сопливые мальчишки. Ну конечно, ведь она нашла себе богатого папика… в лице его отца!
Выходит, она все делала расчётливо. А он, как дурак, думал, что может ей угодить, что если у него будет своя квартира, то он станет в её глазах значимее, круче и она захочет с ним быть…
Злость на собственную глупость вспыхнула внутри, как пожар. Ян бросился к стене, заколотил по ней кулаками, как бешеный…
Под ногами что-то хрустнуло. Опустив взгляд, он увидел, что наступил на букет роз, которые принёс ей…
На которые потратил все деньги, какие у него только были!
Разозлённый, раненый, отчаявшийся, он принялся яростно топтать проклятые розы. Прыгал на белые бутоны, превращавшиеся под его подошвами в грязное месиво, размазывал лепестки в слизь по бетонному полу подъезда…
Идиот! Кретин! Болван! Лох!
Он уничтожал розы, не жалея сил, не думая о том, какой шум этим устроил…
Открылась соседняя с квартирой Лины дверь. Из неё высунулась сухонькая старушка, посмотрела на него с прищуром…
- Ты что это творишь тут?! Насвинячил, а убирать кто будет?!
Он посмотрел на неё, чувствуя себя так, будто его резко разбудили…
А старушка снова нырнула к себе в квартиру, а вынырнула уже с какой-то палкой, которой и огрела его от души по ногам. Так внезапно, что он не успел отскочить.
- Убирай давай за собой! – потребовала высоким писклявым голосом.
Ян уставился на неё в шоке. Ещё никто и никогда не смел его бить…
А она вновь замахнулась. И он, коротко рыкнув, просто бросился по лестнице вниз, а следом за ним несся её крик…
- А ну вернись, хряк! Убери это говно!
Вылетев на улицу, Ян отдышался. Добрел до лавочки на детской площадке, упал на неё без сил…
Заплакал.
Уткнувшись лицом в колени, он ревел, как дите малое. Сотрясался в рыданиях, тонул в жалости к себе…
Все его предали! И та, кого он любил, и чёртов папаша, который посмел её трогать своими вонючими старыми лапами!
До Яна вдруг дошло – не собирался отец покупать ему никакую квартиру. Тем более теперь, когда все открылось… Хотел просто отвязаться!
Да и на кой черт ему, Яну, эта квартира, если Лины с ним не будет?.. Он бы ради неё в огонь прыгнул, а она ноги перед его папашей раздвигала!
Ян жалобно завыл. Стылый зимний ветер постепенно пробирался под его одежду, мигом превращал горячие дорожки слез в обжигающе-холодные ручьи…
Он сдохнет здесь, если так и продолжит сидеть на этой лавке, как брошенная всеми собака.
Ян достал телефон, посмотрел на экран…
Вдруг мать поняла, что погорячилась, вдруг позвала обратно домой?..
Но никаких сообщений или пропущенных звонков на смартфоне не было. Никому он вообще, похоже, был не нужен…
И что теперь делать, куда идти?..
Мысль о том, чтобы проситься к кому-то из друзей, поначалу показалась постыдной. Но следующий порыв ветра, пробравший его почти до костей, живо изменил направление мыслей…
В конце концов, Новый год ведь! Он может сказать, что просто стало скучно с предками и все такое прочее…
Первым набрал лучшего друга – Паху. Но тот даже не ответил на звонок…
Тогда Ян стал обзванивать других. Никто не брал. После его долгих попыток хоть кому-то дозвониться, ответил лишь однокурсник, которого Ян обычно избегал…
- С Новым годом, Яныч! – откликнулся тот радостно. – Чо звонишь?
Ян сглотнул, не зная даже, как начать…
- Слушай… извини, что беспокою… я, в общем, с родаками посрался… Нельзя у тебя немного потусить?
Ему было дико стыдно просить. Потому что понимал – если бы этот парень, Леха, позвонил ему с такой же проблемой, сам Ян его бы послал…
Но тот неожиданно сказал:
- Приезжай! Правда, мы за городом, добираться долго придётся. Я тебе адрес скину!
Ян горел от смущения, слушая все это. Коротко поблагодарив, в ожидании сообщения с адресом, проверил баланс на карте…
По спине пробежал мороз. Оказалось, на розы он потратил даже больше, чем думал…
Пискнул телефон – пришло сообщение от Лехи…
Ян вбил адрес в приложение такси и убедился в том, что было ему и так ясно – денег на поездку не хватит. Как и всегда, в новогоднюю ночь цены взлетели до небес, тем более в непогоду, и это не считая того, что ехать было и впрямь далеко…
Ян едва не заплакал снова. Трясущимися от холода пальцами написал сообщение Пахе, чтобы тот перезвонил, а сам побрел на вокзал…
Там было хотя бы тепло.
В глазах Лины читалось потрясение.
Эдик, счастливый, рассмеялся. Его милая, родная девочка! Она и в самом деле не ожидала, что он сделает нечто подобное…
Что выберет её. Пожертвует ради неё семьёй, многолетним браком, стабильностью, половиной состояния…
Но ему все это перестало быть важным. Лишь бы быть с ней – открыто, не стесняясь, не скрывая своей любви. И это удивление в её взгляде говорило ему, что он все сделал верно. Может, уход из семьи вообще самое правильное, что он сделал в своей жизни.
Ведь живём мы один раз. И, как бы это ни было эгоистично, но имеем полное право на счастье!
Его счастье было здесь. В ней.
- Ангел мой… - прошептал он ласково и чуть сдавленно от накрывающих его эмоций. – Ну скажи… Ты счастлива?
Она порывисто закрыла ладонями лицо. Выдохнула…
- Эдик… я даже поверить не могу, что ты это сделал!
Он прижал её к себе. Коснулся ладонью волос, с щемящей нежностью пропустил её светлые пряди сквозь пальцы…
- Ты ведь хотела этого. И я хотел. А все остальное не имеет никакого значения.
Некоторое время она сидела тихо, уткнувшись лицом ему в грудь. Её дыхание щекотало его кожу, посылало по всему телу толпу мурашек…
Как же ему сейчас было хорошо! Как никогда в жизни. Именно таким, наверно, был рай.
Но вот Лина резко вскинулась. Испуганно, растерянно посмотрела ему в лицо…
- Эдик… а где же мы теперь будем жить? Если папа тебя здесь застанет… боюсь представить, что случится…
Эдик поморщился при упоминании Володи. С ним ему ещё как-то предстояло объясниться…
Но ведь мужик тот, вроде бы, был совсем неглупый. Должен ведь понять, что его дочь любит Эдика. Что только он, Эдик, сможет сделать ее по-настоящему счастливой… А главное – хочет сделать. Больше всего на свете.
Он улыбнулся, глядя на тревогу в глазах Лины. Запустил руку в карман, где уже несколько дней лежали заветные ключи…
- А это – второй мой подарок, - сказал, раскрывая ладонь и наблюдая за её реакцией.
Хотел видеть каждый оттенок радости, который она испытает от его щедрости.
Лина зажала рукой рот. Тонко пискнула…
- Господи… Эдик, что это?..
Он рассмеялся.
- Ключи от новой квартиры. В лучшем жилом комплексе города…
- В «Изумрудной долине»?! И это что… мне?!
Он переложил связку ключей на её ладошку, сжал её пальцы в кулачок…
- Тебе, конечно.
Она взвизгнула. Бросилась ему на шею, принялась целовать…
- Эдик… ты нереальный! Ну зачем же ты так потратился?! Боже! Никто ещё меня так не баловал, никто так не любил! Обожаю тебя!
Он с наслаждением принимал её восторг, её благодарность, её ласки. Он утирал её слезы, которые лились одновременно со смехом…
Когда её бурная радость чуть угасла, счёл нужным пояснить…
- Пока квартира на меня оформлена – нужны были бы твои документы, чтобы купить сразу на твоё имя, а я хотел сделать сюрприз... Но как только после праздников все заработает, мы с тобой пойдём и переоформим её на тебя…
На лице Ангела промелькнула тревога.
- Эдик… а твоя жена не сможет её отобрать при разводе?..
Он с улыбкой покачал головой. Был очень горд и доволен тем, что все предусмотрел…
- Нет, любимая. Я её получил в дар, а такое имущество разделу не подлежит.
Она прижала к сердцу ключи, как самое дорогое, что у неё было.
- Спасибо! И за что мне такое счастье?! – рассмеялась снова. – Ох, Эдик…
Он обнял её. Пообещал…
- Завтра поедем туда, покажу тебе твою квартирку… А сейчас…
Его желудок жалобно заурчал – он ничего не успел толком поесть, если не считать ошметков салата, которым в него зарядила Машка.
А ещё этот чёртов инсулин! Надо все же съездить в аптеку, должны же быть дежурные. А в крайнем случае – у него на работе лекарства тоже хранились. Ехать туда не ближний путь, но лучше уж так, чем никак…
- Милая… а ты готовила что-нибудь? – поинтересовался он у Ангелины.
Внутри неприятно кольнуло – и как он ей скажет, что может есть далеко не все то же самое, что и она?..
Лина покачала головой.
- Нет. Мне не хотелось праздновать… без тебя.
И тут он вспомнил то, о чем так и не спросил. Нахмурился…
- А почему тебя не было дома, когда я пришёл? Где ты была?
Она скорбно, огорченно свела на переносице бровки…
- Это все Олька. Пришла, буквально силой вытащила меня из дома… Сказала, что хватит страдать… Я не хотела никуда идти, правда…
Он поцеловал её, прерывая эту речь.
- Ладно. Главное, что сейчас ты со мной. Что мы наконец вместе.
Она положила ему голову на плечо, как ласковая кошечка, проговорила…
- Может, пиццу закажем? Посмотрим какие-нибудь новогодние фильмы…
Эдик нервно сглотнул. Пиццу ему есть было, мягко говоря, нежелательно, тем более без инсулина под рукой...
Но он не мог ей признаться в своей убогости. Не хотел выглядеть в её глазах больным, ущербным… старым.
Конечно, скрывать диабет бесконечно не выйдет, но сейчас он не хотел о нем говорить.
Хотел забыть обо всем плохом.
- Заказывай, - улыбнулся ей. – Все, что только захочешь. А пока пиццу везут, мне нужно ненадолго отлучиться… Я забыл кое-что… на работе.
Он попытался встать, но Лина схватила его за руку.
- Ну куда ты, любимый? Ты же только приехал! Неужели это не может подождать?..
Мольба в её глазах окончательно уничтожила в его голове все трезвые, рациональные мысли…
Черт с ним, с инсулином. Потерпит. Ну не умрёт же он в самом деле, если пропустит укол один раз?..
Новогодней ночи хуже, чем эта, в моей жизни ещё не было.
Я не сомневалась в том, что сделала все правильно. Но если с разумом ещё можно было поладить и договориться, то душа болела неконтролируемо.
Несколько раз за ночь я просыпалась и воспоминания о двойном предательстве обрушивались на душу, как лавина. Я шарила рукой по второй половине кровати, ощущая под ладонью лишь холод простыней, убеждаясь в очередной раз – не приснилось, не привиделось, не почудилось. Эдик действительно мне изменил…
Проснувшись вновь около семи утра, я поняла, что больше не могу заснуть. Лежала несколько минут, примиряясь с новой реальностью, в которой у меня больше не было ни мужа, ни сына…
А потом решительно поднялась. Не привыкла лежать и страдать после того, как жизнь отправит в нокаут – привыкла вставать и идти дальше.
На мне все ещё было вчерашнее праздничное платье – я его так и не сняла. То самое, синее, блестящее, что заказала в интернет-магазине…
В итоге село оно прекрасно. Но дела до этого никому не было. Как и в целом до всех моих стараний.
Я вышла из комнаты, наткнулась взглядом на новогодний стол…
Столько сил было вложено, столько времени, потраченного в итоге зря… И все уничтожено в один миг. Вся моя жизнь – уничтожена в один миг.
Впрочем, стол, похоже, кто-то немного прибрал. Еда с него исчезла – во всяком случае, та, что могла испортиться; грязных тарелок не было тоже…
Видимо, Маша вчера об этом позаботилась. Бедная моя девочка, которая сама прошла через потрясение, но при этом постаралась помочь мне…
Я сглотнула ком, вставший в горле. Прошла на кухню, чтобы сделать себе кофе и подумать обо всем произошедшем – трезво и взвешенно.
Пока варился напиток, я метнулась в ванную комнату, чтобы переодеться и привести себя в порядок.
Поймав свое отражение в зеркале, невольно замерла…
Подошла ближе. Вгрызлась взглядом в собственные черты…
Конечно, была уже далеко не юная нимфа, но разве выглядела плохо?.. Да, упрямые мелкие морщинки уже поселились вокруг глаз, но были не так уж и заметны. Овал лица оставался четким, кожа – достаточно гладкой…
Никто никогда не угадывал мой реальный возраст…
Так что со мной было не так, раз он нашёл другую?..
Поймав себя на этой мысли, я разозлилась. Нет, это не со мной что-то было не так, а с ним. Это он где-то потерял совесть и честность, порядочность и чувство приличия…
Отвернувшись от зеркала, я натянула привычную домашнюю одежду и вернулась на кухню.
Сидя за столом с чашкой и глядя на ослепительную белизну за окном – почти всю ночь шёл снег – я обдумывала всю эту ситуацию.
Что будет теперь? Конечно, развод. А дальше? Видимо, поиск нового рабочего места, потому что работать с Эдиком дальше я, конечно, не стану.
Впрочем, разве мне не полагалась при разводе половина бизнеса?.. Нужно будет подумать позже, что с этим делать…
Мысли метнулись вдруг от прагматичного – к эмоциональному. Свекровь спрашивала, на кого он меня променял. Если не кривить душой – я и сама хотела бы знать ответ на этот вопрос.
Она, наверняка, моложе меня. У мужчин ведь чаще всего это так и работает. Жена стареет, её тело перестаёт привлекать, а тут рядом вертится молодая, задорная, готовая одарить ласками…
Следующая мысль заставила поморщиться. Если я права – то такая девица уж явно не бесплатно обслуживала Эдика. Сколько он на неё потратил? Какие подарки ей покупал?..
Во рту возникла горечь. Мы жили хорошо, но я и не помнила, когда муж мне последний раз делал сюрпризы. Когда покупал в подарок не что-то нужное, а просто приятное, и главное – неожиданно, от души, а не просто потому, что так надо…
Не надо об этом думать.
Я сделала глубокий вдох. В голове снова раздался голос свекрови…
«Мужчины редко уходят ни с чем да в никуда».
Что она имела в виду?.. На что намекала?.. Знала ли что-то, догадывалась ли?..
Но, в целом, Вера Андреевна была права. Мужчины часто мыслят рациональнее, чем женщины. Что, если Эдик готовил свой уход?.. Что, если у меня за спиной вывел общие деньги или что-то купил?..
Его реакция на разговор про квартиру…
Мой мозг буквально кипел, мысли обгоняли одна – другую…
Одно не вызывало у меня сомнений – муж наверняка неплохо обворовал семью ради своей девицы. И если Ян вполне заслужил, чтобы остаться ни с чем из-за папиной новой любви, то обидеть дочь я не позволю…
Не выдержав, я вскочила на ноги. Надо как-то проверить его расходы… вот только как?..
У меня был ключ от его рабочего кабинета. Знала я и пароль от компьютера – это было на экстренный случай…
Надо попытаться там что-то найти. Маловероятно, конечно, что удастся, но…
Лучше делать хоть что-то, чем сходить с ума наедине с мыслями.
Собравшись в считанные минуты, я запрыгнула в машину и поехала в офис.
В эти праздничные дни у нас не работал даже склад, не говоря уже об остальных сотрудниках. И я точно знала, что из всего персонала на месте будет только охрана…
Но ошиблась.
Из-под двери кабинета Эдика лился свет. Я остановилась, задумавшись, что это могло значить. Что ему делать тут утром первого января?.. Или там и не он вовсе?..
Видимо, заслышав мои шаги в абсолютно пустом офисе, человек, находившийся внутри, подошёл к двери и распахнул её. Это и в самом деле был Эдик.
Мы в недоумении и неловкости уставились друг на друга…
- Даша, - выдохнул он первым.
Я не торопилась отвечать. Нужно было придумать, как объяснить, что я делаю в офисе в это время и именно у его кабинета…
Но он и не спрашивал. Вместо этого сделал шаг вперёд, тяжело сглотнул…
- Слушай, я ещё раз хотел сказать…
И в этот миг телефон в его руках вздрогнул и разразился мелодией звонка.
Я невольно посмотрела на экран… и мне все стало ясно.
На экране горело имя – «Ангелина».
Я знала лишь одну девушку с таким именем. И вряд ли она звонила ему сейчас, чтобы просто поздравить с Новым годом.
Запрокинув голову назад, я расхохоталась.
Как все до тошноты банально!
Аромат пиццы буквально сводил с ума.
Быть диабетиком – само по себе настоящее мучение, почти пытка. Нельзя есть все то, что хочется, а лишь то, что можно; пока все кругом едят все подряд, ему постоянно приходилось помнить об уколах, отслеживать уровень сахара в крови, чтобы тот не повышался и не понижался…
И он, вроде бы, давно с этим всем смирился, но сейчас…
Желудок буквально бесился от голода, требуя заглотить пиццу, которую Лина уже вовсю уплетала, как настоящий варвар, даже не жуя…
Он едва не выл от желания жрать и от невозможности это сделать. Без инсулина на руках есть такое высокоуглеводное блюдо, как пицца – это практически самоубийство…
Ему никогда в жизни ещё не было так себя жалко, как в этот момент. Недавнее счастье от воссоединения с любимой женщиной теперь сменилось раздражением.
На самого себя, на свои поганые болячки…
И как бы ни хотел обмануться, забыться, убедить себя, что все с ним в порядке, что он молод и здоров, это было далеко не так.
- Ты точно не хочешь? – спросила Лина, отвлекаясь от пиццы и фильма, который они смотрели.
Он проследил за кусочком сыра, что прилип к её губам – хотелось наброситься на них, но впервые не для того, чтобы поцеловать, а чтобы втянуть в рот этот чёртов сыр…
- Не хочу, - ответил с натужной улыбкой, взяв себя кое-как в руки. – Я поел… перед уходом.
Да уж, поел. Разве что понюхал вдоволь салата, который прилетел ему в лицо.
Зря об этом вспомнил. Желудок буквально взвыл при мысли о том зазря погибшем салате.
- Ну ладно, - пожала Лина плечами, снова поворачиваясь к телевизору.
Эдик и сам не знал, как дотянул до утра. Дождался, когда Лина наконец уснёт и, прихватив со столика в прихожей её ключи, чтобы так же незаметно вернуться назад, вышел из квартиры.
Для начала поехал по аптекам. Несколько ближайших были закрыты, а когда наконец отыскал работающую, явно сонный и недовольный его приходом фармацевт потребовал рецепт…
Рецепт у него наверняка был. Вот только остался, как и сами лекарства, у Даши, которая их и закупала.
Обматерив этого чересчур принципиального типа, Эдик поехал дальше, но так ничего и не добился. В одной аптеке уже готовы были продать ему препарат без рецепта, но оказалось, что по факту его в наличии нет…
Перебрав все матерные слова по сотому кругу, он поехал в итоге на работу. Там точно было все нужное – и глюкометр, и сами шприцы с инсулином… Даша за этим внимательно следила…
В первую очередь он измерил уровень сахара в крови – оказался повышенный, а ведь он даже ничего не ел уже несколько часов!
Пришлось сделать укол.
Голодный, злой, уставший, не спавший уже сутки, он стал шариться по собственному кабинету в поисках чего-нибудь съестного. Обычно он не держал здесь еду от греха подальше, но ему казалось, что кое-что должно было заваляться…
В ящике стола наконец обнаружилось одинокое яблоко и Эдик тут же на него набросился, как застрявший в пустыне – на источник воды…
Он вгрызался в это яблоко, как обезумевший – жадно, громко, и лишь чудом услышал приближающиеся шаги…
Притих, пытаясь понять, кого могло принести сюда так рано, да ещё прямиком первого января. Охранник проверяет помещение? Вряд ли. Этого Сан Саныча вообще лишний раз с места не сдвинешь…
Вместе с самим Эдиком затихли и шаги.
Он отложил огрызок, который тоже готов был уже проглотить, поднялся с места, прошёл к двери…
Не став медлить, распахнул её. И возглас удивления застрял в горле комом…
Перед ним стояла жена.
Настоящий момент
Эдик спешно скинул звонок Лины, хотя и не должен был этого делать - ведь скрываться теперь незачем – но Даша, очевидно, уже увидела её имя.
- Вот, значит, как, - протянула она презрительно. – Ангелина… дочь твоего когда-то лучшего друга. Девица моложе тебя на двадцать с лишним лет…
Он мгновенно ощутил потребность защититься, отстоять свое право любить того, кого хочет!
- Это неважно, - заявил твёрдо. – Какая разница, кому сколько лет? Она любит меня, а я – безумно люблю её.
Даша на это лишь снова захохотала и в её смехе было больше скепсиса, чем в любых словах.
- И давно ты её… любишь? – уточнила она с насмешкой.
Он тут же ощетинился.
- На что ты намекаешь?!
- Ты прекрасно понял, на что.
- Она давно совершеннолетняя! – огрызнулся Эдик, удивляясь тому факту, что почему-то вообще перед ней оправдывается.
- Ну-ну, - протянула Даша. – А Володя знает об этом… всем?
- Не думаю, что тебя это касается, - хмуро заявил он.
Она пожала плечами:
- Ты прав. Ну, тогда прощай.
Она пошла дальше по коридору, а он понял, что так и не спросил, что она вообще здесь делает.
- Подожди! – окликнул, нагоняя ее в несколько шагов.
Она обернулась к нему, вопросительно выгнула бровь…
- Ты почему… тут? – выдохнул неловко.
- Забыла вчера свои наушники, вот и приехала.
Он кивнул. Жена – почти уже бывшая, поправил он себя мысленно – действительно без этих наушников не могла. Это была уже не новая модель и такой формы наушники уже не выпускались, а другие ей категорически не нравились.
Он немного пожевал губы, потом сказал…
- Слушай… раз уж мы тут встретились… может, договоримся насчёт развода? Точнее, раздела имущества. У меня есть хорошее предложение для мирного соглашения. Я оставляю тебе квартиру, а ты – добровольно увольняешься и никак не претендуешь на мою фирму… Сама понимаешь – нам ведь будет крайне неловко дальше работать вместе, так что это наилучший для всех выход…
Она не торопилась отвечать, словно тщательно взвешивала в своей голове его предложение. Он обронил…
- Необязательно отвечать прямо сейчас, подумай…
Её глаза сузились. И она произнесла то, что резко выбило из его лёгких весь воздух…
- Я уже подумала. Ты что, за дуру меня держишь? Это совсем не равноценный обмен. И при разводе я отберу у тебя абсолютно все, что честно заслужила, отдав тебе столько лет.
Ян никак не мог согреться.
Обняв руками свои колени, он сидел на холодном железном кресле, какие стоят обычно на вокзалах, и дрожал. Здесь было достаточно тепло, но озябшее тело никак не приходило в норму. Стучали зубы, по коже то и дело пробегал озноб…
Мечталось о горячей ванне и чашке чёрного чая. Что касалось последнего – на чай у него остатка средств хватило бы, но вот где взять?.. Магазинчики при вокзале уже были закрыты, а когда он попытался купить горячий напиток в вендинговом автомате, тот попросту списал деньги и ничего не выдал!
Злой Ян отпинал автомат и вернулся на свое кресло, чтобы дальше дрожать, как бездомный пёс.
Паха ему так и не перезвонил, даже ничего не ответил. Больше того – сообщение висело непрочитанным. Ну конечно! Веселится сейчас, поди, вовсю, а до Яна ему дела нет.
Как и всем остальным.
Поморщившись, он уткнулся замерзшим носом в свои колени. Всхлипнул, как малое дитя, отчего сам на себя мгновенно разозлился.
Батарея на телефоне почти сдохла, а зарядника с собой не было. Поэтому хотя бы отвлечься, лазая в интернете, больше не было возможности.
Ян остался один на один со своими мыслями.
Конечно, вовсю лезли в голову думы о Лине, её предательстве, её… продажности. Ну не могла же она и в самом деле влюбиться в его престарелого папашу?!
А этот старый индюк! Он что, реально воображал, что ей нравится под него ложиться?!
От этих мыслей тошнило, воротило, горчило во рту. Он же её боготворил! Он ради неё против мамы своей пошёл!
Мысли о матери отозвались мучительным уколом в сердце. Ян понимал, что наговорил лишнего, но признать это был не готов. Слишком сильно на неё злился, слишком обидно ему было, что она выкинула его прочь из дома, как мешок с мусором!
Он к такому не привык. Мать могла быть строгой, пыталась его воспитывать, как следует, не баловать лишний раз, но он всегда знал, что она стеной стоит за его спиной, что она за него любого порвёт!
И в голове у него никак не укладывалось, как она могла так с ним поступить?..
Обида, растерянность, боль от правды о папаше и Лине мешал Яну прийти к совершенно очевидным выводам. В данный момент он способен был думать только о себе и своих чувствах.
Шмыгнув носом, из которого уже потекли сопли – верный предвестник простуды – он стал перебирать в голове варианты того, к кому ещё мог бы попроситься на ночь… Пока телефон окончательно не сдох и есть возможность позвонить, вызвать такси...
И наконец сообразил.
Есть же ещё бабуля! Папина мама. Она, конечно, не особо жаловала гостей – практически никогда к себе не звала, все чаще сама к ним приезжала, но вдруг пожалеет?..
Она ведь маму всю жизнь недолюбливала, как казалось Яну, да и всем остальным. Значит, должна встать на его сторону!
Дрожащими пальцами он стал листать контакты в телефоне. Отыскав, нажал на вызов. Сердце скакнуло к самому горлу, когда в трубке послышались длинные гудки…
Черт, а вдруг она уже спит?.. И вообще не возьмёт трубку…
Или пошлёт его сходу куда подальше – он такому совсем не удивился бы…
- Чего тебе? – внезапно раздался бабулин голос в динамике.
Ян вздрогнул, резко очнувшись от своих мыслей. Попытался проговорить как можно ласковее, чтобы её задобрить…
- Бабуленька, родная, а ты где? Дома?
Она громко фыркнула в трубку.
- А где ж мне быть? На танцах?
В своём репертуаре, старая зараза. Но ему приходилось быть терпеливым.
- Можно у тебя переночевать? Сама знаешь, мама меня выгнала и… мне, в общем, некуда идти. Заряда на телефоне почти не осталось…
- А твой папаша что же? Вы же вместе ускакали.
- Долгая история, ба… Пожалуйста… сейчас сдохнет телефон и все…
- Умеешь заинтриговать, - протянула она с сарказмом. – Ну приезжай уж, дурень.
К счастью, бабуля жила не так далеко от вокзала. И хотя цены на такси были по-прежнему неадекватными, Яну хватило денег на то, чтобы до неё доехать.
- Замёрз ужасно, - пожаловался он, входя в квартиру. – Бабуль, сделаешь мне чаечку горячего?..
Она жестом указала в сторону кухни.
- Вон кухня, там чайник и заварка. Дальше сам разберёшься, что делать.
«А мама без слов бы все сделала», - возникла в голове мысль. Но препираться с бабкой сейчас было совсем не в его интересах.
Он покорно прошёл на кухню, поставил доисторический чайник на плиту…
Яна всегда удивляло - на кой черт она хранит всю эту древнюю посуду, которой самое место на свалке или в музее? Но он давно понял – нет смысла пытаться понять людей этого поколения.
- Ну, рассказывай, - потребовала бабка, входя на кухню следом за ним.
- А у тебя нет чего-нибудь пожевать? – жалобно спросил Ян.
Закатив глаза, она залезла в холодильник и достала оттуда миску с салатом.
- Вот, мать твоя дала.
Вздохнув, Ян сунул куда подальше свою гордость и принялся уплетать салат. А бабуся так и не отставала…
- Так где твой папаня? К новой любви ускакал, а тебя бросил?
- Угу, - коротко буркнул Ян.
- Ну и кто она? Ты в курсе?
Он, к несчастью, был в курсе. И, не в силах это все в себе держать, выложил бабуле, как есть.
Она слушала внимательно, но задумчиво. Когда он закончил говорить, коротко отозвалась:
- Ясно.
Ян обиженно проворчал:
- Могла бы, вообще-то, и посочувствовать…
- Ещё чего! – фыркнула она в ответ. – Дураков жалеть – последнее дело.
Он уткнулся в чашку с чаем, чтобы скрыть, как его задели эти слова. Ну не бабка родная, а натуральная Яга какая-то! Спасибо, хоть в печи не зажарила…
Они посидели некоторое время молча. Ян дулся, бабуля – о чем-то думала…
Отличный Новый год, ничего не скажешь.
Наконец он не выдержал…
- Бабуль… а ты мне не дашь немного денежек? У меня сейчас друзья за городом гуляют, а мне не хватает, чтобы к ним доехать…
Она уставилась на него, как ястреб, завидевший добычу.
- Я тебе что, благотворительная организация? Чтобы гулять – заработать надо. Вот работенку я тебе подкинуть могу…
Я смотрела на него – своего все ещё мужа, хоть теперь уже и чисто формального. Я смотрела на него, пытаясь уложить в голове то, что прожила с этим человеком больше двадцати лет и думала, что знаю его всего, до мельчайших деталей, а оказалось...
Во рту образовалась горечь, в груди – тяжёлое чувство, будто к сердцу привязали камень. Он разлюбил меня – пусть, я сумею это пережить, но в какой момент его покинули совесть и порядочность?..
- Это несправедливо, - выдохнул Эдик хрипло. – Ты же знаешь, сколько сил я вложил в свое дело… Это мой бизнес! У тебя на него прав нет!
Я хохотнула, хотя глаза резко стало жечь от желания заплакать. Не от сожаления – от разочарования.
Как мало, выходит, я значила в его жизни. Как низко он меня ценил. И насколько не уважал, если только и думал о том, как оставить при разводе ни с чем. И это вместо того, чтобы, напротив, позаботиться – пусть и не обо мне, но хотя бы о нашей дочери…
Мысли о сыне тоже постучались в голову, но я их отодвинула на задний план. Ян уже совершеннолетний и сам за себя должен отвечать. А вот за Машу отвечаю я.
- Нет прав, говоришь, - проронила негромко, задумчиво. – Ну давай обсудим то, насколько у меня нет прав…
Он поморщился, открыл было рот, чтобы перебить, но я одним властным движением руки заставила его замолчать.
- Это дело я начинала вместе с тобой, - заговорила сухо, строго, по фактам, не подпуская в голос эмоций, которые могли сейчас лишь помешать. – Я помогала тебе советами, я сформировала с нуля претензионный отдел…
- Да я мог любого менеджера нанять на твоё место! – огрызнулся он.
Я усмехнулась в ответ, не скрывая своего отвращения.
- И ни один сторонний работник не сделал бы для отдела и магазина так много того, что сделала я, - возразила веско. – Ни один нанятый тобой менеджер не горбатился бы больше, чем весь отдел, вместе взятый! Ты даже вообразить себе не можешь, сколько денег я выгрызла для фирмы, проворачивая иногда практически невозможные возвраты, и сколько раз поставщики шли на уступки только благодаря хорошему отношению ко мне! И это уже не говоря о том, что в самом начале, когда у нас было мало персонала и не хватало средств на расширение штата, я помогала на складе, помогала с доставкой! Да я знаю эту фирму и её механизмы, возможно, даже лучше, чем ты сам!
Он пристыженно отвёл в сторону глаза. Быть может, действительно вспоминал, сколько всего мы построили и добились вместе, а быть может, просто устал слушать мою речь…
Но я упрямо продолжила…
- Я вложила в этот бизнес ничуть не меньше сил, чем ты. И при этом на мне ещё был дом, быт, дети! Быстро же ты обо всем этом забыл. Где хоть какая-то благодарность с твоей стороны? Или похоть тебе совсем отбила совесть?..
Он раздражённо на меня посмотрел.
- Я предложил тебе прекрасный вариант! Полное владение квартирой в обмен на фирму, а в ответ слышу только претензии и нытье!
Захотелось размахнуться и хорошенько дать ему по роже.
Сдержалась.
- Что ж, видимо, факты тебе сильно глаза колют, раз ты обозвал их нытьем, - хмыкнула с презрением. – Тогда вот тебе не нытье, а реальный расклад. Делить мы все будем пополам, по закону. Точка.
Меня так и подмывало добавить, что если он попробует что-нибудь выкинуть или провернуть какие-то махинации со средствами фирмы, то я это узнаю и как только получу свою долю – устрою ему весёлую жизнь с аудиторами, но промолчала.
Предупреждён – значит, вооружён. Мне было совсем ни к чему самолично вкладывать ему в руки оружие против себя.
Понимала я и то, что его предложение оставить мне квартиру, но забрать фирму – это просто насмешка и надувательство. Бизнес приносит постоянный доход, он сможет обеспечить меня и дочь на годы вперёд, я буду иметь возможность спокойно купить новое жилье…
За какую дуру он меня принимал, что воображал, будто этот номер у него пройдет?.. Что я соглашусь остаться без работы и без средств к существованию?..
- Значит, говорить больше не о чем, - подытожил Эдик.
Но уходить почему-то не спешил, будто чего-то от меня ждал или ещё не все сказал…
Я пожала плечами:
- Выходит, так.
Развернувшись, я пошла было к своему кабинету, чтобы якобы забрать наушники, а на самом деле – переждать, пока Эдик уйдёт из офиса и все же проверить его компьютер…
Но обернулась. Он смотрел мне вслед, так и не сдвинувшись с места.
Я задала вопрос, который просто не могла не задать.
- Ещё кое-что… Как там… Ян?
При упоминании сына на лице Эдика вдруг заиграли желваки. Он был неприкрыто, поразительно зол. И эта злость была обращена, похоже, на Яна.
- Не знаю, - произнес он грубо, отрывисто.
Я нахмурилась.
- Что значит – ты не знаешь? Вы же вместе ушли!
- Мы поссорились.
Я ничего не понимала. Сын ведь откровенно встал на сторону отца, поддержал его прямо при всех гостях. Что случилось между ними потом?.. В какой момент, по какой причине произошла эта ссора?..
- Объяснись, - бросила ледяным тоном. – Где наш сын?
- Наш сын полез, куда его не звали, - с ненавистью, какой я никогда не видела на его лице, бросил Эдик. – Если хочешь знать, где он и что с ним – позвони ему сама, вот и все!
Я сделала было шаг навстречу, готовая вытрясти из него правду, но в этот момент его телефон снова разразился мелодией звонка.
По выражению лица Эдика стало ясно – звонила снова она.
Ангелина.
Я решила отступить. Чем дольше вела с ним этот разговор – тем дальше была от своей изначальной цели.
Скрывшись за дверью своего кабинета, я прислушалась. Голос Эдика доносился приглушённо и постепенно становился все дальше, будто удаляясь…
А потом и вовсе затих.
Стало ясно – он ушёл из офиса.
Значит, мне пора было заглянуть в его кабинет.
Я протяжно, разочарованно выдохнула.
Привычно потёрла пальцами глаза – они жутко горели, начинали слезиться от усталости и напряжения…
Больше двух часов я провела за компьютером Эдика, выискивая там подозрительные финансовые операции...
За столько лет очень хорошо ориентировалась в делах фирмы, в её базе данных, но увы… мне ничего не удалось найти. Никаких необычных трат и вывода средств попросту не было.
Не было и причин думать, что Эдик что-то подчистил – если бы делал что-то подобное, то наверняка поменял бы и пароль от своего компьютера, чтобы я не могла залезть, но, похоже, в офис его привело с утра пораньше нечто совсем иное, нежели желание скрыть неположенные растраты.
Догадка мелькнула в голове и я развернулась в кресле, чтобы открыть мини-холодильник, что был позади стола. Оказалась права – оттуда исчез весь инсулин, который накануне там ещё был, потому что я тщательно следила за этим и постоянно пополняла запасы.
Значит, Эдик приехал за лекарством. Сунуться домой, чтобы забрать его оттуда, он не рискнул – и правильно сделал. На сей раз, уже понимая, что он наверняка тратил на любовницу наши совместные средства, я могла бы и сама украсить его башку остатками вчерашнего ужина.
От следующей мысли по спине пробежал холодок…
Но ведь на какие-то деньги он явно баловал свою юную нимфу. Если не на средства фирмы, то на какие?.. Очевидно, на те, что были у него на счету. На сбережения…
Перед глазами встала картинка – загородный дом, о котором я мечтала. Мы с Эдиком давно на него копили, уже даже нашли идеальный проект – домик в форме альпийского шале, только полностью из камня, с окнами в пол и обязательно – настоящим камином…
Наверно, это было глупо, но я мечтала о том, как мы будем собираться там всей семьёй на праздники. Как лет десять-пятнадцать спустя к нам за город будут приезжать Ян и Маша со своими семьями, своими детками…
Я видела каминную полку, украшенную нашими семейными фото, а к Новому году - обязательно еловыми ветвями и свечами…
Я представляла, как буду выгуливать во дворе собаку, которую наконец-то заведу – какую-нибудь солидную породу вроде сенбернара или маламута, которых очень сложно держать в обычной квартире…
Все эти мечты о совместной старости с мужем, о нашем долго и счастливо теперь казались настоящей глупостью…
Но дело сейчас было даже не в них.
Мне стало тошно от мысли, что он, вполне возможно, потратил на эту проходимку Ангелину те деньги, что мы откладывали на дом…
Я хорошо понимала, что она за личность. С виду – настоящий ангелок, но в глазах – хищный блеск, с которым она нередко оглядывала нашу квартиру, когда они с Володей ещё бывали у нас в гостях…
Я понимала, что эта девочка выросла с чувством неудовлетворённости своей жизнью и аппетитом настоящей акулы…
И я ни за что не поверю, что она спала с Эдиком только от большой любви.
Я потёрла виски, приходя к выводу – он наверняка потратил на неё те деньги, что, как говорил мне, копились у него на счету на дом.
Выдохнув, я поняла, что нужно сделать срочно две вещи – собрать документы на развод, чтобы суд мог арестовать его счета и… найти адвоката. И не просто хорошего, а лучшего. Потому что самое сложное при делении имущества – это доказать траты на любовницу…
А ещё, похоже, не лишним было бы поговорить со свекровью.
Сразу после посещения офиса домой я не поехала.
Добралась до центра города, припарковалась недалеко от главной площади – в этот первый день нового года у меня почти не было конкурентов – и решила пройтись пешком.
Не хотелось возвращаться в квартиру, где ещё витали воспоминания о вчерашнем ужасе, о рухнувшей жизни. Хотелось проветрить голову, просто идти куда-то без цели, попивая на ходу вкусный кофе или горячий шоколад…
С этой мыслью я и заскочила в небольшую кофейню, которая была открыта, несмотря на первое января. Мысленно посочувствовав работникам, я все же была рада возможности согреться горячим напитком…
Когда отошла со стаканчиком от прилавка, намереваясь выйти обратно на улицу, всей кожей ощутила на себе чей-то взгляд…
Обернулась.
Сердце невольно дрогнуло, узнавая человека, что так пристально меня разглядывал…
Его губы зашевелились, произнося моё имя…
Мои – зашептали в ответ…
- Давид…
В несколько решительных шагов он оказался рядом. Вгляделся в моё лицо, отчего румянец пожаром вспыхнул на щеках…
- Поверить не могу… - выдохнул он коротко. – Это правда ты?..
- Здравствуй, - ответила, не зная, что ещё добавить.
Он кивнул на выход из кофейни, коротко предложив…
- Пройдёмся?..
Первым порывом было отказаться. Мы ведь прекратили общение много лет назад и на то были свои причины…
Причины, которые теперь значения не имели.
- Давай, - откликнулась лаконично.
Тело буквально звенело от напряжения, когда вышла за ним следом на улицу, следуя взглядом за его знакомой спиной. Все существо будоражило осознание…
Давид почему-то здесь - в городе, из которого давно уехал.
Давид, с которым мы когда-то хотели пожениться.
- Эдик, где ты? Куда пропал? Я проснулась – а тебя нет!
Лина безостановочно тараторила в трубку, отчего у него в ушах появился шум, а в душе – раздражение.
За последнее сразу же стало стыдно. Она же наверняка искренне волновалась, он ведь ушёл, ничего не сказав. Ещё и ключи забрал, практически заперев её в квартире…
Эдик понял – это раздражение, по сути, было и не на Лину направлено вовсе. А на Дашу, которая так по-свински с ним обошлась!
Отсчитала его тут, как неблагодарного гада, хотя он считал, что совершенно прав в своих требованиях! Загнула речь о своей значимости, вот только если бы он не начал это дело, не раскачал бизнес – никакого магазина и не было бы вовсе! Но она, по всей видимости, плевать хотела на все его доводы и просто вознамерилась ему отомстить таким образом за то, что он её бросил!
Не ожидал он от неё, конечно, ничего подобного. Не подозревал такой подлости.
- Эдик, ты меня слышишь?!
Голос Лины заставил его наконец отвлечься от мыслей о жене. Почти уже бывшей.
- Слышу, - откликнулся хрипло. – Мне нужно было срочно забрать кое-что из офиса, я скоро приеду.
Он говорил это на ходу, шагая к офисной парковке, на которой оставил свою машину.
- Ты меня напугал! – всхлипнула Лина. – Я подумала, что ты… что ты пожалел о том, что сделал, и вернулся к ней!
Её голос звучал и в самом деле взволнованно и жалобно, отчего у него дрогнуло сердце. А перед глазами встало почему-то лицо Даши…
Жалел ли он о том, что сделал?..
Эдик яростно замотал головой, отрицая прежде всего перед собой самим подобную вероятность, даже самую минимальную.
- Как ты могла подумать такое?.. – ответил Лине, запрыгивая в свой джип. – Я ведь тебя выбрал… и это навсегда.
- Ладно, - вздохнула она. – А мы сегодня поедем на новую квартиру?..
- Поедем, конечно, - улыбнулся он, распознав в её голое нетерпение. – Я приеду, заберу тебя, мы где-нибудь по дороге перекусим и отправимся туда, любимая.
- Боже, Эдик…
Лина бродила по квартире, которую он собирался ей подарить, с приоткрытым ртом и широко распахнутыми глазами. Квартира располагалась в новом жилом комплексе и обладала всеми удобствами. Внизу – магазины, салоны, частная клиника; здесь имелись охраняемая территория, подземная парковка, шлагбаумы…
Он взял жилье на верхнем этаже, так, чтобы окна смотрели на город, расстилавшийся под ногами.
В квартире было три комнаты – возможно, многовато, но он рассудил так, что им захочется иметь отдельную гостиную, удобную спальню, ну а третья…
Как знать, может быть, она станет детской?..
Эдик совсем не стремился к детям – он уже двоих спиногрызов вырастил и делить Лину с кричащим младенцем совсем не желал, но…
Понимал – она-то ведь ещё не рожала и вполне может захотеть от него детей. Это совершенно естественное чувство…
Ну а если все же обойдётся – третью комнату они могут оставить для гостей или оборудовать под гардеробную – чем не роскошь?.. Лучше ведь больше, чем меньше.
- Квартира просто потрясающая, любимый, - выдохнула Лина, повернувшись к нему.
Её глаза блестели от восторга, вот только она его словно бы и не видела в этот момент. Казалось, квартира затмила для неё его самого. И от этого что-то неприятно кольнуло внутри…
Впрочем, он, наверно, придумывает. Он ведь хотел, чтобы она радовалась и Лина была неприкрыто счастлива – так к чему эта излишняя рефлексия?..
Подавив это дурацкое чувство, он подошёл к ней, взял за руку, провел на кухню…
- Здесь стандартный для всех местных квартир ремонт и обстановка, - пояснил, обведя свободной рукой помещение. – Но если ты захочешь что-то переделать под себя – мы это сделаем…
Лина замотала головой.
- Нет-нет, меня все устраивает!
Он улыбнулся. Добавил…
- В остальных комнатах мебели почти нет, потому что я решил – будет лучше, если мы выберем все вместе…
Она прильнула к нему, положила голову ему на плечо в уже привычном жесте, отчего сердце защемило от нежности…
- А мы можем сделать это прямо сейчас? Поехать и купить мебель…
Он рассмеялся, умиляясь её нетерпению.
- Милая, сегодня первое января. Все магазины закрыты…
Она огорчённо вздохнула.
- Да, точно… Но мы ведь можем все равно остаться здесь?.. В гостиной есть диван и телевизор, я видела роутер – значит, ты позаботился об интернете… О, Эдичка, мне не терпится поселиться тут с тобой вместе! Я не хочу ехать обратно! Давай останемся, ну пожалуйстааа?
- Но ведь здесь даже нет нормальной кровати…
- Мы разложим диван! Заберём подушки и одеяла из квартиры папы! Мне плевать на неудобства, лишь бы быть с тобой!
Он улыбнулся, понимая – отказать ей не может. Да и не хочет…
- Ладно. Но нужно будет где-то купить продукты…
Лина отмахнулась.
- Ерунда. Снова пиццу закажем. Или, может, пельмешки купим…
Эдик в этот момент наконец понял – нужно ей сказать. Как ему это ни претило, как бы ни хотелось избежать этой темы, потому что признать свою болячку казалось все равно, что признать свой уже не юный возраст…
Но она должна знать об особенностях его питания, ведь они теперь будут жить вместе. И ей придётся готовить еду с учётом его диеты…
В конце концов, Даша ведь с этим справлялась, её не пугала его болезнь. Значит, и Лина это примет.
Она ведь любит его.
Он перехватил её взгляд и, нехотя, признался…
- Ангел мой, я не могу есть все подряд. Дело в том, что у меня… диабет.
Такое странное чувство: рядом шагает вроде бы знакомый человек, когда-то очень тебе близкий, но теперь далёкий, как никогда.
Годы, конечно, тронули его волосы, наложили отпечаток на лицо, но не сделали его хуже – скорее, придали мужественности.
Твёрдость и уверенность, приумноженные им за то немалое время, что мы не виделись, читались в каждой черте. Время, как искусный скульптур, обтесало, отточило его черты, не оставив в лице ни малейшей мягкости. Только глаза светились знакомым нежным блеском…
Я шла с ним рядом, не зная, о чем заговорить, да и нужно ли. Вроде как логично было бы спросить, как его дела, как он здесь вообще оказался…
Но хотелось, чтобы он начал разговор первым.
Давид же шагал по площади, словно бы погруженный куда-то глубоко в себя и сам с собой сейчас ведущий непростую беседу.
Но вот он остановился, вскинул на меня взгляд…
А там – такое замешательство и буря эмоций, что у меня слева, в груди, что-то невольно кольнуло.
- Не думал, что встречу тебя… вот так, - произнес он и в голосе проступила хрипотца.
От волнения ли? Или от стылого зимнего воздуха, что только и разделял нас сейчас?..
Он поморщился, спешно добавил…
- То есть… я хотел этого, надеялся, что увижу тебя, но какова была вероятность?.. В городе сотни тысяч жителей, как отыскать здесь одного-единственного человека?..
Давид неожиданно усмехнулся, отчего его глаза свернули двумя голубыми льдинками.
- Может, бывают все же новогодние чудеса?.. Хотя я в это давно не верю.
Я молчала, не зная, что ему сказать на все это, да и речь его звучала скорее, как некое философское размышление… Риторические вопросы, на которые не требовался ответ.
Внезапно стало горько. От осознания, что я и сама больше не верю в чудеса. А после того, что случилось… вряд ли вообще когда-то снова захочу отмечать Новый год. И уж точно не сумею радоваться ему, как прежде…
Я подняла на него глаза, коротко спросила…
- Зачем искал-то?..
Он передернул плечами…
- Как тебе объяснить, чтобы не показаться идиотом?..
Я неожиданно для себя рассмеялась.
- Как есть.
Он улыбнулся в ответ. И вдруг протянул мне локоть, предлагая взять его под руку…
А я внезапно поняла, что именно так и хочу сделать.
Мы зашагали дальше. И он с поразительной откровенностью заговорил…
- Знаешь, как это бывает?.. Когда в жизни все идёт наперекосяк, тянет невольно туда, где когда-то был счастлив… Вот я и приехал. Захотелось пройтись по улицам детства, хотя здесь так много всего изменилось… Ноги сами принесли меня сюда. Помнишь, раньше тут, на углу, вместо этой кофейни было кафе-мороженое, куда мы часто ходили?..
Я кивнула.
- Ну… вот я и зашёл. Взял кофе, потоптался внутри, вспоминая прошлое… Все задавался вопросом – не совершил ли когда-то непоправимую ошибку?..
Я понимала, о чем он говорит. Этот вопрос прежде задавала себе и я. Но чем больше лет проходило – тем все меньше и реже…
А Давид снова рассмеялся, но как-то грустно. Заметил…
- Может, это и называют кризисом среднего возраста?.. Когда вроде бы все есть, и даже добился многого… а вот счастья почему-то нет.
Его откровенное признание обожгло душу. Защипало глаза от накатившего, давно забытого, казалось бы, чувства…
И сам собой возник в голове вопрос – а были бы мы оба счастливее, если бы тогда, много лет назад, у нас все же что-то вышло?..
Был бы он верным, заботливым мужем или изменил бы мне рано или поздно, как и Эдик?..
Мы часто романтизируем первую любовь, скучаем по ней, забывая о плохом и оставляя в памяти лишь хорошее…
И я не знала, как сложилась бы наша жизнь, если бы мы поженились. Но знала, что время все равно не повернуть вспять.
- Извини, что так вывалил на тебя это все, - произнес он с улыбкой, но я заметила, как с его губ слетел беззвучный вздох. – Просто… накатило вдруг. А когда тебя увидел… Показалось, что это и впрямь чудо. Что должен тебе это все сказать… зачем-то. Прости. Я помню, что ты не хотела… чтобы мы вспоминали о том, что было.
Много лет назад мы и впрямь решили закончить всякое общение. Точнее – этого потребовал Эдик, которому не нравилось, что Давид заглядывает ко мне каждый раз, как приезжает в город…
И я его понимала. Какому мужчине понравятся встречи жены с её бывшим?..
Пусть даже Давид не давал ни малейшего повода подозревать его в дурных намерениях.
Я прикусила губу, размышляя обо всем этом… И неожиданно для себя самой спросила…
- Я слышала, что ты женился. Не сложилось?..
Он усмехнулся, но как-то криво и горестно. Коротко, но честно произнес…
- Не сложилось.
Я думала, что он больше ничего не добавит, но Давид все же пояснил…
- Развелись несколько месяцев назад. А несколько дней назад меня невыносимо сюда потянуло…
Я не особо верила в судьбу и знаки, но в этот момент невольно все же задумалась…
Может, неслучайно ничего не вышло в браке с другими ни у него, ни у меня? Или это просто сентиментальные глупости полезли в голову под впечатлением от неожиданной встречи?..
Наверно, так оно и было. Но мне захотелось быть честной в ответ. Глубоко вздохнув и протяжно выдохнув, я призналась…
- И у меня не сложилось. Я развожусь с Эдиком…
Он жадно ловил каждую эмоцию, что отражалась на лице Лины после его признания.
Сначала там ясно читалось замешательство. Он понимал, ведь огорошил её своим диабетом так внезапно. Многие люди считают эту болезнь чем-то страшным, чуть ли не заразным и Эдик ещё помнил, как его теща, мама Даши, была недовольна, что дочь связалась с диабетиком…
Но Даша тогда ничего не слушала. Даша ничего не испугалась.
Почему он опять о ней думает, словно сравнивает двух женщин?..
Почему-то вспомнились её глаза этим утром там, в офисе. Пустые, холодные, строгие, словно он стал для неё чужим за одну ночь, или и вовсе перестал существовать…
Но разве не этого он хотел? Разве это не лучше, чем сцены ревности, слезы, мольбы остаться, вопросы почему он так поступил и чем Лина лучше…
То, что жена отпустила его так легко и спокойно – это счастье. Но в этом словно было что-то неправильное, что скребло ему душу…
А Ангелина, тем временем, нахмурилась. Его сердце тревожно дрогнуло, сразу полезли в голову мысли – не надо было ей говорить все сейчас, слишком рано, теперь он её напугал, разочаровал, оттолкнул…
Он с силой сжал губы – так, что стало больно. И чем дольше она молчала, тем страшнее ему становилось…
Почему всегда так сложно признаться другому человеку в своих недостатках?.. Они ведь есть у всех. И все равно боязно, все равно чудится, что можно отвернуть от себя одним простым признанием в том, что не идеален, или не совсем здоров…
Он смотрел, как Лина кусает кубы, что-то, очевидно, обдумывая. Он уже хотел заговорить снова сам, объяснить ей, что все не так страшно, как она могла подумать…
Но Лина подалась к нему, обвила руками шею…
- Эдик, почему ты заговорил об этом, роднуль? Разве это так важно?..
Она не понимала?.. Или просто пыталась показать ему, что для неё не имеет значения его диабет, что это ничего между ними не меняет?..
- Солнышко, - проговорил он мягко, терпеливо. – Мы ведь теперь вместе живём и тебе стоит знать, что готовить еду надо с учётом особенностей моего питания…
Она несколько раз хлопнула ресницами, словно он сказал что-то непонятное, на другом для нее языке. Эдик совершенно не сомневался в том, что Лина готовить умеет, ведь мамы у неё не было, а отец часто пропадал на вахтах. Не научиться в такой ситуации было просто невозможно…
Но совсем другое дело, когда надо готовить низкоуглеводные блюда, постоянно держать в голове, что можно и чего нельзя. Даша с этим справлялась, хотя все в семье были со своими капризами – у него диабет, Ян не любил курицу, а Маша – не ела рыбу… И это уж не говоря о случаях, когда они принимали гостей и она как-то умудрялась помнить любимые блюда каждого…
Черт. Опять в голове Даша.
- Эдичка… а Даша тебя кормила… ну, только этим, полезным? – как-то странно спросила Лина.
- Да, - откликнулся он, ничего не понимая.
- Знаешь, что я думаю? – произнесла она в ответ с внезапным надрывом в голосе. – Твоя жена просто вбила тебе в голову, что тебе нельзя есть всякие вкусности и ты должен есть только то, что она готовит! Она так пыталась привязать тебя к себе, чтобы ты был от неё зависим, чтобы никуда не делся!
У Эдика не хватало никакой фантазии представить, что Даша могла быть на такое способна, и уж тем более – что стала бы сама себе создавать проблемы, готовя столько лет для него отдельно…
А Лина продолжала:
- Я знаю людей, у которых диабет! Они даже сладкое едят, главное лекарства вовремя принимать! Ты ведь принимаешь?
Он кивнул. Лина заметно оживилась…
- Вот и хорошо, любимочка! Значит, ты можешь кушать все, что только захочешь. Я не буду тебя мучить так, как она, это ужасно и жестоко! Кстати, надо посмотреть в интернете – может, какие-то торговые центры сегодня все же работают?..
Она тут же погрузилась в свой телефон, а он подумал…
Может, Лина и права. Уколы у него теперь есть, глюкометр он тоже забрал с работы. Не будет большого вреда, если он сегодня навернет от души пельмешек…
- Боже, Эдик, как хорошо, что этот гипермаркет работает!
Лина с восторгом носилась вдоль полок магазина, куда они приехали, выяснив, что тот как раз открылся в час дня, и была похожа при этом на ребёнка, который попал в огромный магазин игрушек…
Он улыбнулся этой мысли. Как же ему нравилось её баловать, выполнять все капризы и смотреть, как от этого восторженно блестят её глаза…
- Мы можем купить тут почти все, что нужно на первое время для нашего нового дома! – продолжала радоваться Лина. – Постельное белье я уже закинула, подушки тоже… Ой, Эдичка, там свечки! Я обожаю свечки, выберу нам несколько!
Они ходили по гипермаркету, как ему показалось, целую вечность. Набрали всякой всячины для дома – пришлось даже взять ещё одну тележку; закупились готовой едой и всякими вредностями вроде чипсов, и вот наконец Лина остановилась у витрины, где лежали десерты…
- Эдик, какой изумительный тортик! Давай возьмём!
Он посмотрел на пышный, внушительного размера торт, который она, не дожидаясь ответа, уже схватила. Тот был, совершенно очевидно, очень жирный и с чудовищным содержанием сахаров. Эдик тяжело сглотнул. Иногда, по праздникам, он мог съесть кусочек торта, но Даша заботилась о том, чтобы это было по возможности безопасно для него – пекла нередко сама, придумывала рецепты, чтобы ему было вкусно и при этом не слишком вредно…
И ещё она никогда не ела при нем сладкое. Понимала, видимо, насколько мучительно диабетику ограничивать себя во многом и не хотела дразнить…
Черт бы её побрал. Опять он невольно сравнивает…
Впрочем, это ведь естественно. Он привык к жене, к определённому укладу жизни… Но это вовсе не значит, что с Линой будет хуже. Будет просто… по-другому. И к этому тоже можно привыкнуть.
Да и вообще, Новый год ведь! Праздник вчера и так не задался, так почему сегодня он не может побаловать себя тортиком?
Лина, тем временем, погрузила торт в тележку и достала из сумочки телефон. Он смотрел, как она с кем-то переписывается, хмуря брови, а потом…
- Эдичка… - проговорила Лина огорченно. – Ты очень расстроишься, если я сегодня ненадолго отлучусь к Ольке?.. Она страшно обиделась, что я вчера от неё сбежала…
Ян даже поверить не мог, что и в самом деле на это пошёл.
Что на полном серьёзе выполняет поручение бабки – какое-то совершенно идиотское, по его мнению – и что торчит тут, один на один с дедом, чтобы...
Его споить.
- А ты чего это вдруг припёрся? – поинтересовался дед, подозрительно на него щурясь, но стопочку беленькой из рук Яна все же принял.
Ян и сам задавался вопросом, как во все это вляпался, но, впрочем… Бабка ведь денег ему обещала, а поехать куда-нибудь потусить, чтобы забыться, выкинуть Лину из головы – очень уж хотелось.
- Ну как же, дедуль, - проговорил Ян с улыбкой. – Ты ведь тут один сидишь, к нам в гости на Новый год не приехал, я вот и подумал, что надо тебя навестить, угостить… Мама вот и салатик передала…
Ни черта мама не передавала, конечно же. Бабуся отдала ему с собой остатки того салата, что вчера забрала с их праздничного стола.
Бабка с дедом вообще уже давненько вместе не жили. Из своего детства Ян помнил, что они постоянно лаялись. К счастью, дед постепенно перестал появляться на семейных праздниках (хотя его и звали), потому как прекрасно знал, что там обязательно будет бабуля, и теперь их мат-перемат больше слушать никому не приходилось.
Но бабке, похоже, нормально не жилось и дед ей прямо покоя не давал до сих пор, раз она отправила его, Яна, сюда.
- Не больно-то ты раньше обо мне вспоминал, - проворчал дед в ответ, но очередную стопочку, подсунутую ему под руку, все же в себя опрокинул.
Ян покосился на него, оценивая степень опьянения. К несчастью, язык слушался деда пока ещё довольно хорошо.
Подавив тяжёлый вздох, Ян подлил ему ещё.
- Знаю, что виноват, - вполне искренне покаялся в ответ. – Вот и решил исправиться… а ты пей, пей, дедуль…
Дед снова смерил его взглядом, словно искал подвох, но чем больше пил, тем меньше подозрения в нем становилось.
- А ты что же не п-пьёшь? – все же поинтересовался дед и икнул так, что вздрогнул старенький холодильник за его спиной. – Впрочем, мне же лучше – больше достанется! Наливай!
Ян охотно подлил деду ещё – не терпелось уже расспросить того, о чем ему было велено и наконец свалить отсюда…
Яну стало ясно, что дед готов, когда тот заплетающимся языком заговорил…
- А ты знаешь, какая твоя бабка сволочь? Ууу, гадина! Она ж меня со всеми родственниками рассорила! Вот только папка твой меня не забывает да и ты парень, выходит, хороший… навестил дедулю…
Дед снова потянулся к бутылке, а Ян решил аккуратно спросить…
- Дедуль, я к тебе, кстати, за советом… Нет ли у тебя нотариуса знакомого хорошего?..
Услышав слово «нотариус», дед заметно оживился. Охотно кивнул:
- Есть! Вот только недавно оформлял…
Он резко замолчал, будто ляпнул лишнего, немного пожевал задумчиво губы… и в итоге, махнув рукой, выпалил, насколько был способен в таком состоянии:
- Я ж бате твоему квартиру подарил! Эдька пришёл ко мне… говорит, допекла жена, помоги, мол, папка… хочу уйти, а некуда. Квартиру новую надо оформить так, чтобы Дашка при разводе лапы свои не наложила… Ну а я что? У меня у самого змеюка такая же! Выселила вот меня за город, а сама там живёт припеваючи одна в квартире… В двушке! Одна! Гадина старая! Уууу!
Дед грозно затряс кулаком в сторону, очевидно, бабки, которой тут не было, а Ян слушал все это, ощущая, как по позвоночнику расползается холод. Квартира… Неужели отец уже купил жилье, да только не ему, Яну?..
Дед продолжал во всю глотку пылесосить бабку, напрочь забыв и про нотариуса, и про квартиру, так что Яну пришлось спросить…
- Дедуль, так что там с квартирой?
- Какой?
- Ну, которую ты подарил папе…
- А! Да по уму мы все оформили, через знакомого моего, у него сын нотариус… Якобы я её купил, а потом сынку подарил… Вот я какой мужик – надёжный! Все ради сына…
Дед продолжал разглагольствовать, а Ян понемногу сознавал, для кого батя мог купить это жилье…
И какова же бабка! Почуяла ведь как-то неладное, раз отправила его сюда на разведку… Ну просто не бабка, а демон какой-то в юбке!
Ян терпел пьяные бредни деда, который снова принялся охаживать бабулю ругательствами, пока тот наконец не упал лицом в стол.
Он посмотрел на него, понимая – у бабки все было рассчитано. Она прекрасно знала, что дед быстро пьянеет, что язык у него по пьяни за зубами не держится, и что срубит его быстро – она знала тоже.
Ян поднялся из-за стола, готовый мотать отсюда к чёртовой матери, но уже на пороге пришла мысль…
А что это за квартира? Где она?.. Может, у деда есть какие-то на неё документы?..
Через несколько минут поисков документы и впрямь нашлись – весьма ожидаемо, в старом серванте. Копии, но все же… Этого было достаточно, чтобы узнать адрес. И Яну быстро стало ясно, что батя разорился на квартирку в очень дорогом жилом комплексе…
В горле стояла тошнота, пока со всеми этими мыслями он шагал на остановку. Бабка дала ему денег на такси, но Ян решил сэкономить…
Он чувствовал себя бесконечно глупым и преданным. Рассчитывал впечатлить Лину тем, что у него есть свое жилье, а в итоге она его, похоже, опередила…
И теперь он ещё ненавидел отца за то, что предпочёл ему, своему сыну, эту…
Грубое слово застыло на кончике языка, примёрзло к нёбу. Подошедший автобус отвлек от мыслей…
Оставшийся путь до города Ян пытался ни о чем не думать. Но когда вышел, чтобы пересесть на следующий маршрут, то, от чего он пытался отмахнуться, настигло его само…
Сначала он услышал смех. Тот самый, похожий на звон колокольчика, который не спутал бы ни с каким иным…
А обернувшись, и впрямь увидел Лину. Она стояла в окружении девчонок и парней у какой-то кафешки. Один из пацанов даже нагло, по-свойски ее обнимал, словно имел на это право…
Яна затошнило. И одновременно – раскололо от боли на части.
Шлюха, как она есть!
Удивительно, как же по-разному на нас способны действовать люди: кто-то наносит мучительные раны, а кто-то – их лечит.
Время, проведённое накануне с Давидом, позволило мне отвлечься от тяжёлых мыслей об измене и предстоящем разводе. Я словно окунулась в прошлое – светлое, беззаботное, счастливое…
Время стерло былые обиды, которые теперь казались не более, чем юношеской глупостью. Или же неверно принятым когда-то решением…
Между мной и Давидом тогда случился банальный конфликт интересов. У него были амбиции, желание вырваться из родного города, уехать в Москву, построить там карьеру и обеспечить лучшее будущее для наших детей…
И эти планы столкнулись с моей неготовностью менять собственную жизнь. Я ещё училась в институте и очень хотела его закончить, мне нравилась моя текущая жизнь, я никуда не рвалась, не хотела расставаться с родителями и друзьями…
Мы взяли паузу, которая позже перешла в разрыв. Он – все же уехал, а я – осталась…
Давид потом, уже освоившись на новом месте, стал нередко приезжать в наш город – как говорил, навестить родителей. Но при этом каждый раз находил повод увидеться и со мной тоже…
Вот только к тому моменту в моей жизни уже появился Эдик. Случилась беременность, которой я совсем не планировала так рано, и получилась семья…
Пути назад больше ни для меня, ни для Давида не было, даже если бы мы этого и хотели.
Возможно, все могло бы сложиться иначе. Возможно, именно с ним я прожила бы двадцать лет в браке и ему родила двоих детей…
Но не случилось. Я не хотела об этом жалеть, разве что немного могла погрустить о судьбе, которая не сбылась. Жалеть – это все равно что перечеркнуть все хорошее, что все же между мной и Эдиком когда-то все же было. Перечеркнуть Яна и Машу – самых драгоценных для меня людей…
Нет, я не хотела смотреть в прошлое. Мне нужно было смотреть вперёд.
И я смотрела.
Мы прогуляли с Давидом под руку до самого вечера, иногда забегая куда-то перекусить и погреться. И годы, что стояли между нами, как казалось поначалу, глухой стеной, с каждым шагом и каждым словом все больше таяли.
И моё сердце – таяло тоже. Сердце, ещё утром покрытое неприступной коркой льда, снова билось.
Я была ему благодарна за проведённое вместе время.
Я была благодарна за то, как засияли его глаза, когда сказала, что развожусь. И за то, что не выразил своей радости вслух.
За то, что в его обществе снова почувствовала себя желанной. Кому-то нужной.
Была благодарна за то, как внимательно он меня слушал. И как откровенно рассказывал о себе…
- Одиночество - страшная штука, - говорил он, уверенно ведя меня под руку. – Оно толкает людей на всякие отчаянные глупости. Знаешь, я ведь действительно многого добился, как и хотел. Жилье свое, машина, дорогая одежда… чем там ещё люди меряют успех?.. А домой приходил – а там никто и не ждёт, только пустота. И все, к чему стремился, чего так хотел и получил – казалось какой-то неважной хренью. И ты все чаще вспоминалась… А именно тебя я вернуть и не мог.
Он ненадолго замолчал, потом продолжил…
- Знаешь, моя женитьба – это просто акт отчаяния. Когда понимаешь, что былого не вернуть – ни за какие деньги, и просто пытаешься как-то с этим дальше жить. Я встретил Наташу и показалось – у нас что-то может получиться. Ну не горевать же всю жизнь, не убиваться бесконечно по тому, что не сбылось?
Я его понимала. В какой-то степени я поступила так же – просто попыталась жить дальше после его отъезда.
- Я правда старался, чтобы этот брак был счастливым… но себя самого, наверно, не обманешь. Счастья как не было – так и не появилось. Да и Наташа… чувствами ко мне, как оказалось, не пылала. После того, как мы поженились, она бросила работу и сосредоточилась на том, чтобы тратить мои деньги. Классика…
Произнося все это, он не смотрел на меня, словно ему было стыдно, что он, совсем неглупый человек, в такое вляпался.
- Я не заставлял её работать, - продолжал говорить Давид. – Дело было не в деньгах, их хватало. Дело было в том, что ей не нужен был я. И что у неё не было иных целей, кроме как хорошо жить за чужой счёт.
Слушая его рассказ, я понимала – мне все же повезло больше. Да, у счастья обнаружился срок годности. Да, прекрасная семья обернулась химерой, иллюзией, но все же…
Какое-то время я жила с ощущением, что меня любят.
Я не знала, кому из нас теперь было хуже. Но знала, что мы, наверно, не просто так сошлись сейчас в одной точке – двое несчастных, которые когда-то были счастливы вместе.
И пусть, наверно, всего лишь на один день – нашли утешение друг в друге.
Эту ночь я провела куда спокойнее прошлой, хотя тревог, казалось, только добавилось. Мне нужно было думать о подаче документов на развод, о разделе имущества, о странных намёках свекрови, о том, как доказать растраты Эдика на его новую фею…
И самое ужасное было то, что я, привыкшая к действиям, ничего не могла толком предпринять из-за праздников. Вынуждена была ждать…
Хотя Давид и здесь нашёл способ мне помочь. Поднявшись с постели следующим утром, я сварила себе кофе и как раз отыскала бумажку с номером и именем, что он мне дал, когда в дверь внезапно позвонили…
На пороге обнаружилась свекровь.
- Салатиков больше не осталось, Вера Андреевна, - встретила я её сарказмом.
Но продолжать в том же духе не захотелось, когда увидела, что свекровь настроена совсем не так, как обычно. Слишком уж серьёзным и хмурым было её лицо…
- Брось шуточки свои, Даша, - устало парировала она, махнув рукой. – Разговор есть важный.
Свекровь была не тем человеком, которого мне хотелось бы видеть после всего случившегося. Напротив, было острое желание максимально отодвинуться от этой семейки, и ни с кем из них не соприкасаться напрямую…
Но позволить себе этого я не могла. Нужно было даже радоваться тому, что она сама ко мне заявилась, потому что у меня к ней тоже имелись вопросы.
Вера Андреевна что-то знала или о чем-то догадывалась – факт. И это могло бы мне как-то помочь, пожелай она того.
А она, видимо, желала, иначе ее бы тут не было. И это немало меня удивляло. Но этим нужно было пользоваться.
Я отодвинулась в сторону, жестом приглашая её пройти в квартиру. Она быстро разулась, повесила на вешалку куртку и направилась в кухню. В ней кипела какая-то странная энергия, явное нетерпение чем-то поделиться.
- Чаем хоть угостишь? – поинтересовалась она, зябко потирая руки. – На улице холод собачий, озябла вся, пока с остановки шла.
Я молча включила чайник, ожидая, когда она перейдёт к делу. И долго ждать не пришлось.
- Я все выяснила! – торжествующе заявила Вера Андреевна. – И с кем Эдик связался и много чего ещё интересного… Кстати, обалдуй твой у меня. Приполз приюта просить. Я про Яна, конечно.
Сердце дрогнуло на миг. Сын мне так и не позвонил, не извинился, не попросился назад. После того, как выяснилось, что Эдик от него избавился, мне миллион раз хотелось набрать самой, но я буквально била себя по рукам. Во-первых, он уже взрослый и за ним не нужно следить, как за малым дитя. А во-вторых, он должен был осознать, что наделал и как меня обидел, и только после этого я могла бы принять его обратно. В противном случае он так и не научится меня уважать.
- Как он? – спросила все же у свекрови.
- Живехонек, только по писюхе этой хитрожопой страдает.
Я нахмурилась, не понимая, о чем она. Свекровь охотно пояснила…
- Эдька и Ян одну бабенку пользовали. Или она их. Склоняюсь ко второму варианту.
Прямолинейность свекрови, практически на грани грубости, была, в целом привычной. А вот смысл её слов…
Это что же… выходит, та загадочная девушка Яна – тоже Лина? И это из-за неё он так внезапно возжелал себе квартиру?.. И, надо полагать, именно она стала причиной ссоры между отцом и сыном?..
Я никогда не была настолько близка к желанию кому-то выдрать волосы.
И черт с ним, с Эдиком, но она ведь ещё и сыном моим крутила и, судя по словам Веры Андреевны, сделала ему больно, тварь бесстыжая!
А впрочем, стоит ли винить одну Лину, когда ни у одного из двух мужчин не хватило мозгов понять, что она из себя представляет?..
Я лаконично, поражаясь спокойствию собственного голоса, поинтересовалась:
- Ну и как все выяснилось?
- Дурень наш, который Ян, потащился к своей любимой с цветами, на которые все деньги спустил, а там, у её порога, папаню своего и обнаружил, - не скрывая ехидства, пояснила свекровь. – Ну и понял, идиот, что он тут лишний. И что без всего из-за шалавы остался.
Я пыталась все это переварить, а в висках уже стучал закономерный вопрос…
- Но вы ведь сюда пришли не только для того, чтобы все это мне рассказать?
Она кивнула, снова сделавшись хмурой.
- Не только. Дело вот в чем… Мне недавно одна знакомая доложила, что видела моего козла старого с Эдиком у нотариуса. Мне, конечно, было любопытно, чего они там забыли, но лезть я не стала. У вас тогда все, казалось, нормально было, к Новому году вот готовились, как обычно… А потом это все случилось и тут-то я поняла, что дело пахнет говнецом. Вручила вчера Яну две бутылки верного средства и отправила к этому хрену старому. Ну и выяснилось, что Эдька папаше своему денег дал, чтобы тот квартиру купил, да потом вернул через дарственную…
У меня по спине пополз холодок. Все же предчувствие меня не подвело. «Прекрасный» муж и отец сделал все, чтобы обмануть свою законную семью…
Но в воздухе все ещё висел вопрос…
- А мне вы для чего это говорите, Вера Андреевна? Вы меня никогда не любили. Вам бы радоваться, что ваш сыночек дорогой при квартире собственной останется… На которую я претендовать не смогу.
Свекровь сокрушённо покачала головой, словно сетуя на мою недогадливость.
- Ну скажешь тоже – не любила! Да, придиралась, но я ко всем так отношусь, чтоб не расслаблялись! А говорю тебе это все вот почему… Я этих любовниц молоденьких знаю – чего доброго, квартира эта у Эдика будет недолго. Кроме того, честно скажу тебе, тошнит меня от таких мужиков, которые семью и жену ни во что не ставят, пусть даже это мой собственный сын! Папаша его, мразь такая, в свое время тоже связался с такой девицей. Дачу ей на своём горбу в нашем посёлке строил, материалы за свой счёт покупал! Мы потому с ним и разосрались. Ну а девка та его быстро бросила, как у него, мудака, спину разок прихватило и он слег с такой болью, что ссал даже под себя! А я за ним ходить не стала, даже не приехала, когда его скрутило, так он мне этого до сих пор простить не может!
Я слушала все это, поражаясь тому, сколького, оказывается, о родителях мужа и не знала. И при этом старалась не упустить сути…
- Так что вы предлагаете, Вера Андреевна? Вы же к чему-то это все ведёте?
Она кивнула, не став томить.
- Ты мне вот что скажи – разводиться будешь же?
- Естественно. Собираю документы и как только все заработает…
- Отлично. А адвоката нашла уже?
Я закатила глаза.
- Сегодня второе января. Считаете, есть куча желающих поработать? Но вообще-то, мне дали один номер… того, кто может в качестве исключения проконсультировать, помочь… Я как раз позвонить хотела, а тут вы.
Свекровь торжествующе хмыкнула.
- Отлично. Заодно, пусть нам вот ещё что скажет твой юрист… А имел ли право этот старый хряк дарственную делать без моего согласия? Мы ведь с ним не разводились!
В ту ночь Ян никак не мог уснуть. Ворочался с боку на бок, зло мял в руках подушку, и то накрывался одеялом, то откидывал его прочь. Тело словно зудело, не находя покоя так же, как и душа.
Мысли были о Лине. А точнее - что ему делать с тем, что он увидел?..
Хотел ли он рассказать обо всем папаше? Да, хотел. И сам перед собой признавал – это совсем не из добрых побуждений. Не из любви к отцу, не из желания избавить его от лицемерной шлюхи…
В груди у Яна кипело желание отомстить. Сделать так, чтобы и у отца с Линой ничего не вышло. Чтобы и папаша в ней разочаровался…
Даже понимая, что Лина, видимо, попросту неразборчивая давалка, Ян все ещё не мог примириться с тем, что она его отшила. Что все его чувства – самые первые, самые трепетные - растоптала, уничтожила…
Он хотел, чтобы было плохо и ей, и папаше.
Выходя наутро из дома, он понимал, что это будет далеко не лучший поступок в его жизни. Но так же понимал он и то, что думать об этом все равно не перестанет…
Сначала Ян поехал на старую квартиру Лины. Но постояв за дверью минут десять и не дождавшись ответа на звонок, он сделал вывод, что там никого нет, а следом - сообразил, что папаша с этой шлюхой уже развлекаются на новой квартире…
Эта мысль подстегнула его ещё сильнее.
До нового, шикарного жилого комплекса ехать было долго, но Ян, не сомневаясь, отправился туда. Тем более что адрес у него был благодаря документам, найденным у деда…
От остановки до нужного дома идти было не слишком близко, но он упрямо пробирался сквозь свежевыпавший и не везде ещё убранный снег. Оказавшись наконец в искомом дворе, огляделся…
Красивая территория с фонтаном, беседкой и деревьями по всему периметру. Папаша явно потратился ради шлюшки. А ведь эта квартира могла бы принадлежать ему, Яну…
Впрочем, он никогда особо не стремился съехать от родителей – ему и так было хорошо. Мать, конечно, требовала определённых вещей – самому стирать, убирать в комнате, тарелки за собой кидать в посудомойку… но с ней всяко было лучше. Пожив с бабкой пару дней, Ян живо понял, что так, как мать, никто о нем больше не позаботится…
Нужно было перед ней извиниться – он это понимал. Но с духом собраться никак не мог…
Отбросив мысли о матери, Ян отыскал взглядом нужный подъезд и направился к нему.
Ему повезло – прямо перед ним туда вошла женщина и он проскользнул за ней хвостом, избежав звонка в домофон. Поднялся на самый верхний этаж на новеньком, блестящем лифте, позвонил в дверь…
Что Лина и папаша и впрямь здесь, понял ещё до того, как ему открыли. Когда из-за двери расслышал их голоса…
- Эдичка, любимый, открой! Это, наверно, курьер!
- Иду, милая!
Челюсти Яна крепко сжались. Было невыносимо слушать, как она называет его папашу «любимым»… а он смеет говорить ей «милая»!
Когда дверь распахнулась, Ян стоял уже абсолютно багровый, его трясло от гнева и обиды. Снова…
При виде него папашка мигом ощетинился. В обращенном на Яна взгляде гнев смешался с недоумением…
- Ты что тут делаешь? Откуда у тебя адрес, гаденыш?!
Пренебрежительное, оскорбительное обращение окончательно подорвало нервы Яна. Он практически проорал папаше в лицо, брызжа слюной от злости…
- Я пришёл тебе глаза открыть! Лина твоя – шлюха! Я её вчера с другими мужиками видел, один её даже лапал! На, посмотри!
Трясущимися руками Ян вытащил из кармана телефон, попытался открыть фото, которое сделал накануне…
Но телефон резко вылетел из его рук. Взмыв ненадолго вверх, тут же упал вниз, приземлившись где-то на лестнице…
А папашины руки угрожающе сомкнулись вокруг шеи Яна.
- Слушай сюда, вонючий недоумок, - прорычал папаша ему в лицо. – Оставь Лину в покое! Она тебя, урода мелкого, не хочет! Она любит меня! Меня, ясно тебе?! И спасибо скажи, что она тебя, ничтожество, пожалела, а то я бы тебя за то, что ты с ней сделать хотел, уже убил к черту! А бредни эти о ней в жопу себе засунь!
У Яна кружилась голова, путались мысли. Но каким-то чудом ему удалось выпростать ногу, зарядить папаше по яйцам…
Тот заскулил и выпустил его из захвата. Ян судорожно вобрал в себя воздух, а потом…
От души харкнул папаше на склоненную башку. С ненавистью процедил…
- Сам ты лох вонючий, понял?! Променял семью на обычную шлюшару! Пожалеешь ещё об этом, прощения будешь просить, но для меня ты теперь сдох!
Ноги дрожали от пережитого, но Ян упрямо двинулся вниз по лестнице. Подобрал свой телефон – он ожидаемо оказался весь в трещинах, экран больше не работал…
Выйдя на улицу, Ян огляделся, пытаясь вспомнить, откуда пришёл…
К счастью, добраться назад удалось и без телефона – пришлось поспрашивать людей, где останавливается нужный автобус…
Вернувшись на квартиру к бабке, Ян обнаружил её на кухне. Упал рядом с ней на стул, бросил на стол разбитый смартфон…
Безжизненными голосом констатировал:
- Он разбил мой телефон.
Ян не уточнил, о ком речь, но она, похоже, и так поняла. Уже наученный горьким опытом, сочувствия он не ждал, да и не жаловался. И потому совсем не удивился, когда она фыркнула…
- И чего ты от меня хочешь? На новый заработать нужно, деньги с потолка не берутся. Но есть у меня знакомый один, ищет как раз на склад человека… Пристрою тебя туда, так уж и быть. Кстати, как учёба начнётся – сможешь там работать во вторую смену, после занятий.
Ян на это лишь обречённо кивнул.
Лина слышала разговор Эдика и Яна.
Она запаниковала. И одновременно в ней вспыхнуло яростное желание выскочить на площадку, вцепиться в этого Яна ногтями, расцарапать ему рожу и вырвать язык! Долго ещё этот говнюк будет жизнь ей портить?! Вот ведь угораздило её разок всего с ним переспать и теперь он как репей!
Может, права была Олька и Лина слишком рано расслабилась?..
- Эдик мне квартиру подарил, прикинь? – рассказывала вчера она взахлёб. – Ну, точнее, скоро подарит, пока она на него оформлена.
Лина чувствовала себя победительницей, ощущала всесильной. Не всякая так умеет – развести мужика на целую шикарную квартиру! А она смогла.
Олька на это лишь нахмурилась.
- Рисковая ты, Линка. Я бы так не хвасталась, пока документы на квартирку не получила! Вдруг передумает?
- Не передумает, - отмахнулась Лина. – Он меня обожает. Делает все, что я только захочу!
Подруга покачала головой.
- И все же ты бы поосторожнее. Я вообще удивляюсь, как он тебя на гулянку отпустил! Старперы они ж такие… сами уже никуда не ходят, только в диван сидят пердят, и другим жить мешают!
Лина фыркнула.
- А я что, собака, чтобы меня не пускать? Не нагнетай, Олька, а? Пошли лучше выпьем... За хату мою новую!
Этот разговор теперь назойливо проигрывался в голове Лины. И впрямь, похоже, рано обрадовалась…
И ведь угораздило же её так попасться! Чтоб его переехало, этого Яна поганого! Следил он за ней, что ли?..
Она собиралась уже было вмешаться, закатить истерику, удариться в слезы, пока этот урод ещё чего-нибудь не наговорил Эдику, но вдруг услышала, как её любовник угрожает сыну…
И победно улыбнулась. Все же она не ошиблась – Эдик был полностью в её власти.
Но все же лучше ей настоять, чтобы квартиру он переписал на неё поскорее. Мало ли, что ещё этот говнюк Ян выкинет? Никогда не знаешь, когда удача от тебя отвернется, и надо хватать её, пока не убежала.
Тем более, что Лине становилось с Эдиком очень скучно. В одном Олька точно была права – старперы ни на что не годятся. Не придет же она с ним в клуб или на тусовку? А он наверняка рано или поздно что-то заподозрит, если она будет отлучаться слишком часто…
А Лина привыкла к свободе. Привыкла делать то, что хочет. И весь этот сраный быт с мужиком, да ещё и больным, ей вообще никуда не упёрся.
Она, конечно же, совсем не собиралась ему кашеварить, тем более какие-то там углеводные блюда… Она даже вникать в это все не хотела – нахрена оно ей надо?
Ей главное, чтоб Эдик дожил до конца праздников и переписал на неё квартиру. А потом можно его и в жопу послать, в принципе, со всеми его проблемами…
Лина теперь знала, что это вовсе не байки, когда женщины мужиков на квартиры и машины раскручивают. Ну что она, спонсора помоложе не найдёт? Того, кто не станет её ограничивать, чего-то требовать, и уж точно не бросит жену и не припрется к ней жить!
Вид Эдика на диване уже начинал её раздражать. Просмотр с ним фильмов – утомлял. Но Лина уговаривала себя потерпеть, ведь нужно получить от него эту квартиру… Иначе что она, из благотворительности с ним спала, выходит?..
Захлопнувшаяся в прихожей дверь заставила её вернуться мыслями к настоящему моменту.
Лина прыгнула на диван в гостиной, приняла соблазнительную позу и усиленно потёрла глаза, чтобы суметь заплакать…
Эдик появился в комнате мрачный и хмурый. Лина решила действовать на опережение…
- Любимый, я все слышала! – всхлипнула она. – Господи, ну когда он уже от меня отстанет?!
Эдик и самому себе не хотел признаваться, что на душе у него после случившегося было тошно.
Он категорически запретил себе сомневаться в Лине, ведь все казалось совершенно очевидным – Ян попросту мстит его любимой женщине за то, что она его отшила.
И все же…
На душе остался осадок. И причиной тому были не только слова и нападки сына.
Просто Эдик начинал понимать, что с Линой будет ещё тяжелее, чем он прежде думал.
Очень уж они разные и интересы у них – разные тоже. Он отпустил её вчера погулять, но сам весь вечер мучился вопросами, где она и с кем, не вьются ли рядом с ней парни помоложе…
Поэтому слова Яна ударили Эдика по-больному. И не столько гнев за оскорбление любимой женщины, сколько злость от того, что и сам он думал о том, о чем говорил Ян, сподвигли его на агрессию…
За те два дня, что они прожили вместе, Эдик не разуверился в том, что Лина – ангел, но стал понимать, что, в силу своего возраста, она ещё слишком беспечна и легкомысленна.
Казалось, она совсем не приняла всерьёз его слова о диабете. И совершенно явно не намерена была ему готовить, она и для себя-то этого не делала – просто с радостью заказывала готовые блюда или пиццу за его счёт, а он…
Он понял, что, видимо, придётся позаботиться о себе самому. По крайней мере, пока не приучит её к совместному быту…
Вот только начинали закрадываться сомнения в том, что сумеет. Слишком давить на любимую он не хотел – боялся её отпугнуть, оттолкнуть своими требованиями…
Вот и получалось, что если хорошо будет ей – плохо будет ему. И наоборот. А как с этим быть - он пока не понимал.
Вернувшись в квартиру, Эдик застал Лину в слезах. Она дрожала…
Как оказалось, она слышала всю ту мерзость, что наговорил Ян.
Эдик подался к ней, прижал к себе – такую хрупкую, такую желанную…
- Он больше не будет тебя доставать, - сказал твёрдо. – Я с ним разобрался.
И в этот миг осознал – сын и его самого больше доставать не станет. Он ведь для него, как выразился Ян, «сдох».
Лина прижалась к нему, обвила руками и ногами, шепнула на ухо…
- Спасибо, любимочка. Мне так с тобой повезло…
Его тело откликнулось на ее близость, но в душе…
В душе осталось упрямое ощущение чего-то неправильного. И ничего поделать с этим он не мог.
Оставшиеся праздничные дни прошли настолько плохо, что Эдик был даже рад возвращению к работе.
Чем дальше, тем яснее ему становилось – влечение к Лине, похоже, не стоило того, чтобы рушить свою семью, свой брак.
Он уже даже мысленно не мог называть свое отношение к ней любовью. Одержимостью – да, но для любви… их совершенно ничего не связывало.
Он начинал скучать… по своей семье. С непонятной, нежданной тоской вспоминал, как они проводили вместе новогодние праздники. Как ходили гулять всей гурьбой, как наперегонки с детьми лезли на горку, как по вечерам смотрели вместе сериалы или играли в настольные игры…
Такой, казалось бы, обыденный, банальный досуг, но от него веяло теплом, общностью.
С Дашей всегда было что обсудить. Книги, кино, путешествия, работа, в конце концов. Лину же, казалось, вообще ничего не интересовало, кроме общения с подружками и шопинга.
За все это время они выбирались практически только по магазинам. Она неустанно таскала его по торговым центрам и купила уже столько шмотья, что им была завалена вся квартира.
Разок он водил её в ресторан, приглашал на прогулки, но видел – ей это все не особо интересно.
И поговорить ему с ней было практически не о чем.
Да, он все ещё хотел её, охотно пользовал молодое тело, но стал понимать – этого для совместной жизни очень мало. Когда они просто встречались ненадолго, чтобы сношаться – все было гораздо проще. Теперь же совместный быт с ней его тяготил и какая-то невидимая чёрная дыра в груди с каждым днем становилась все больше, все шире…
Бросив семью, он ожидал, что станет намного свободнее, моложе, счастливее, но вышло все с точностью до наоборот.
Ещё никогда в жизни он не был несчастнее, чем теперь.
Недовольство собственной жизнью неустанно нарастало в нем, с каждым днем все сильнее. И ощущение, что сделал ошибку, невыносимо давило…
Если Лина и заводила с ним о чем-то разговор – так это о том, когда же он подарит ей квартиру. Сначала намекала мягко, потом – все требовательнее, и стала обиженно спрашивать, не передумал ли он…
И в нем крепло чувство, что его просто используют. Что никакой любви с её стороны нет и никогда не было…
Не было даже заботы. Эдик несколько раз просил её приготовить что-нибудь, что он может поесть, но это ни к чему не привело. Ему пришлось купить мультиварку и самому готовить себе мясо и рыбу на пару, от которых уже тошнило, но на большее он был не способен. Это Даша каким-то образом изобретала миллион рецептов, чтобы ему было вкусно и не обидно, а теперь…
Не было Даши. Осталось лишь сравнивать свою прошлую жизнь с нынешней и понемногу признавать, что променял настоящую женщину на…
Кого? Взбалмошную, ленивую девчонку?
И чем больше Лина настаивала на дарении, тем меньше ему хотелось это делать, несмотря на все свои обещания. Но Эдик понимал – бесконечно оттягивать с этим не получится, рано или поздно последует взрыв…
И с чем он тогда останется?..
Сегодняшний рабочий день выдался суматошным. Скопившееся за праздники дела обрушились резко, разом.
Первая половина дня прошла в бесконечных переговорах. К обеду он понял, что страшно проголодался, а есть ему – нечего. Даша обычно приносила ему в перерыв домашнюю еду, но теперь позаботиться об этом было некому.
Вновь накатившие мысли о жене привели его к кабинету претензионного отдела. Там ли она сейчас?.. Она ведь отказалась увольняться…
Почему-то захотелось её увидеть. Так сильно, что защемило в груди. Эдик приоткрыл дверь, пробежался глазами по кабинету…
И с разочарованием обнаружил, что Даши на месте нет. Неужели все же решила уйти?..
Сотрудники поздоровались с ним, а он что-то быстро буркнул в ответ и закрыл за собой дверь.
Призраком, потерявшим ориентацию в пространстве, вернулся в свой кабинет. Заказал доставку салата…
Вторая половина дня вымотала его окончательно. Эдик едва помнил, как добрался вечером до дома. Устал настолько, что едва вообще соображал.
Войдя в квартиру, прошёл в первую очередь на кухню. Никакой еды, кроме пиццы, там, конечно же, не было.
И в этот миг в нем что-то буквально взорвалось.
- Лина! – гаркнул он.
Она появилась рядом в считанные мгновения.
- Ой, ты вернулся! – улыбнулась сладко и собиралась было повиснуть у него на шее, но он зло её оттолкнул.
- Я просил тебя сварить курицу к моему приходу. И где она?!
Лина невинно захлопала глазами, её подбородок задрожал от обиды, словно она готова была расплакаться… Но он был сейчас не в том состоянии, чтобы придать этому значение.
- Я забыла… Прости, Эдичка! – проворковала она и снова попыталась его обнять, но он увернулся.
- И чем ты была так занята? – спросил гневно. – Ты даже не работаешь!
- Но я учусь, это отнимает много сил!
- Ты учишься только первую половину дня! А что делаешь потом?!
- Почему ты кричишь на меня?!
- Потому что меня это все достало! – буквально проревел он. – Деньги мои ты тратить не забываешь, а как поднять свою задницу, чтобы приготовить пожрать, да, твою мать, просто сварить чёртову курицу – так ты сразу забыла! С меня хватит! Или ты начинаешь готовить, как любая нормальная баба или нам с тобой не по пути! Я так жить не могу, я к такому не привык, ясно?!
Она заревела и убежала в комнату, видимо, рассчитывая, что он побежит за ней следом и станет её утешать, извиняться...
Черта с два.
Эдик устало растёр лицо, обречённо посмотрел на мультиварку и понял, что просто не в силах сейчас ничего варить. Достав пиццу, решил, что в крайнем случае подкорректирует уровень сахара большей дозой инсулина…
Но усталость взяла верх. Эдик вообще забыл про укол.
Ночью проснулся от чудовищного ощущения тошноты. Обнаружил, что весь покрылся холодным потом. Сердце колотилось, как бешеное и возникло какое-то идиотское ощущение, что он умирает…
Он испуганно подскочил на ноги и тут же покачнулся. Дрожали руки и ноги, двоилось в глазах, накатила такая слабость, что каждый шаг давался столь тяжело, будто к ногам были привязаны гири…
Сознание панически металось. Что делать?..
Сомнений, что скакнул сахар, не было. Как и в том, что ему остро нужна помощь…
От гостиной, где он лёг спать на диване, до комнаты, где спала Лина, было ближе, чем до кухни со шприцами. Эдик попытался крикнуть: «Лина!», но голос не слушался, из груди вырывались лишь хрипы.
Из последних сил он как-то добрался до спальни, растолкал свою любовницу и выдохнул…
- Мне плохо… срочно позвони Даше!
Ночные звонки всегда не к добру.
Когда вибрация телефона нарушила мой сон, я не сразу поняла, что происходит. Взглянув на экран – поразилась, потому что мне звонила… Лина.
Это было странно настолько, что не ответить я просто не могла. Сердце забилось быстро, тревожно, словно что-то предчувствуя…
- Эдику плохо, он умирает! – раздался в динамике нервный, прерывающийся голос Лины, стоило только принять звонок.
У меня по спине невольно пробежал мороз. Но паниковать было нельзя.
- Он в сознании?
- Нет!
Спрашивать, почему она звонит именно мне, я не стала. На это просто не было времени, счёт шёл на секунды, а у этой девицы, похоже, открылась истерика. Что делать она явно не понимала.
- Звони в скорую. Ты умеешь измерять сахар?
- Нет!
- Тогда в скорую, срочно, - повторила я. – Ты поняла? Срочно! И пока они едут – положи его на бок! Перезвони мне, как будет какая-то ясность.
Я и сама не знала, зачем сказала последние слова. Меня все это касаться было не должно. Но и просто отвернуться, проигнорировать беду человека, с которым прожила двадцать лет и которому родила детей, я чисто по-человечески не смогла.
Лина всхлипнула, что-то пробормотала и отключилась.
Я уже не смогла снова заснуть. Ворочалась с боку на бок, не в состоянии отделаться от мыслей - в каком он состоянии? Насколько все плохо?..
Несколько раз смотрела на экран телефона, проверяя, сколько прошло времени. Минуты тянулись мучительно долго…
А Лина так и не звонила.
В итоге через час я перезвонила ей сама.
- Его забрали в больницу, - сообщила Лина.
Её голос звучал уже спокойнее, но ещё дрожал. Переживала ли она искренне об Эдике или о чем-то ином?..
- Ему там кололи что-то, потом увезли, - добавила она следом.
- В какую больницу?
- Ой… я не знаю… не сказали…
- Ясно.
Мне и впрямь все было ясно. Не было ей до него никакого дела. И мне не должно было быть после всего, что он сделал, но именно мне предстояло сказать о случившемся дочери и свекрови, да ещё и выяснить, куда именно его увезли.
Действовать было все же проще, чем просто сидеть и переживать.
Я не считала себя обязанной навещать Эдика, но должна была считаться с тем, что этого могла захотеть Маша.
Дочь, которой я попыталась сообщить все как можно мягче, когда она проснулась, старалась держаться, но было видно, что новость о том, что отец в больнице, сильно её потрясла.
Как ни крути, а он был её папой. И, откровенно говоря, до всей этой истории с Линой – далеко не самым плохим. Ещё пару недель назад я бы вообще не подумала, что он способен так с нами поступить…
Но поступил. И этого не отменить, не забыть.
В итоге было решено, что первой к нему поедет свекровь, отвезёт все необходимое и узнает, как и что. А мы с Машей навестим его завтра, если Эдик будет в обычной палате.
Но стандартный визит в больницу в итоге обернулся для меня потрясением.
С врачом мы столкнулись, когда он как раз выходил из палаты. Я коротко поздоровалась, собираясь войти внутрь следом за Машей, но врач, который тоже уже хотел пройти мимо, вдруг остановился и спросил:
- Вы не к Аксенову случайно?
Я почему-то ощутила, что ничего хорошего сейчас не услышу. Коротко отозвалась…
- К нему.
Врач посмотрел на меня как-то странно, изучающе, потом уточнил:
- Вы жена?
Я не стала уточнять, что уже подала на развод и не считаю себя отныне женой Эдика, но по закону мы ещё были связаны, поэтому кивнула…
- Да.
Врач задумчиво постучал ногтями по канцелярскому планшету, что держал в руках…
Не выдержав, я уточнила:
- Мне нужно что-то знать? Мне казалось, что все, в целом, обошлось…
- Он и в самом деле легко отделался, - подтвердил доктор. – Но есть ещё кое-что…
К моменту, как я вошла в палату, меня трясло. Я ощущала себя грязной, испачканной, незаслуженно вывалянной в чужих помоях…
Все эти чувства появились, конечно, гораздо раньше, еще когда только узнала о Лине, но сейчас они обострились до предела.
Прошагав к койке, я положила руку на спину дочери и мягко спросила:
- Вы поговорили?
Маша коротко кивнула. Я добавила:
- Тогда подожди меня, пожалуйста, в коридоре. Мне надо кое-что сказать папе.
Дочка встала со стульчика, собираясь уйти, но Эдик неожиданно перехватил её руку. В его глазах стояли слезы, а голос звучал сдавленно, когда он произнес:
- Спасибо большое, что приехала, Машуль.
Маша снова кивнула и торопливо вышла. Я ощутила всей кожей, как ей сейчас непросто – должно быть, хочется простить отца, но при этом – не предать меня, как Ян.
Впрочем, я была не тем человеком, который станет настраивать ребёнка против папы, запрещать им общаться. Наши отношения с Эдиком касались только нас двоих.
Он поднял на меня взгляд. А там – такая буря эмоций, что способна снести с ног. Но меня это больше не трогало.
- Я так рад, что ты… здесь, - сказал он. – Даш… я за последние дни многое понял и хотел тебе сказать…
- Говорить тут буду я, - прервала его холодно.
Возможно, стоило бы пожалеть этого идиота на больничной койке, но никакого сочувствия во мне к нему уже не осталось после того, что услышала от врача. Он не жалел меня, когда унизил перед всеми гостями. Он не жалел меня, когда хотел обобрать при разводе. Он не жалел меня, когда поворачивал аферы с квартирой…
Он вообще никого не жалел. Ни свою дочь, ни своего сына. И потому я не намеревалась жалеть его.
- Я здесь только для того, чтобы сказать – я тебя ненавижу, - отчеканила спокойно, но твёрдо. – Ты не просто мне изменил, не просто унизил, не просто разрушил в секунду все то, что я строила годами – ты ещё и в дерьме меня всю вывалял. Притащил в мою жизнь чужую грязь, чужую заразу, совсем не думая своей башкой!
- Даш, ты о чем? Послушай, я очень сожалею…
Я жёстко его перебила:
- У тебя обнаружили сифилис, Эдик. Теперь мне тоже надо обследоваться. И молись от души о том, похотливый ты козёл, чтобы ты не заразил этим ещё и меня!
Меня мелко потряхивало изнутри, но внешне я старалась держаться спокойно.
Голова гудела от разрозненных мыслей, перескакивающих одна на другую.
Какова вероятность, что я могла заразиться? А Маша? И что нам теперь делать, куда лучше обратиться?..
Я почти ничего не знала об этой болезни, как, впрочем, и о других венерических наградах, просто потому, что никогда ни с чем подобным не сталкивалась.
До меня доносились лишь страшилки, что сифилис можно подхватить даже от полотенца, прикосновения, общей тарелки или ложки…
Но что из этого правда? Так ли все страшно на самом деле?..
На выходе из палаты я сделала глубокий вдох. Было ли мне страшно? Безумно. Но паника сейчас никак не поможет. А мне ведь ещё предстояло объяснить все дочери…
Не видела смысла ничего от неё скрывать. Маше уже было четырнадцать – тот возраст, когда о некоторых вещах она знала побольше моего. И, конечно, существование венерических болезней для неё ни новостью, ни шоком не станет.
Тем более, если вдруг дойдёт до того, что Эдик все же донёс эту заразу нам, она все равно узнает обо всем от врачей. Или поймёт, когда мы пойдём на консультацию и будем сдавать анализы, что сделать нужно в любом случае. Скрывать правду попросту глупо и бессмысленно в такой ситуации.
Но прежде, чем что-то говорить дочери, я хотела попытаться понять что-нибудь сама.
Выйдя в коридор, обнаружила Машу стоящей у стены. Она выглядела задумчиво, обеспокоенно. Я понимала – предстоит разговор, и не только о сифилисе. Подойдя к ней, ласково потрепала ее по плечу…
- Дочур, дай мне пару минут кое-что погуглить и пойдём.
Она кивнула с непривычной для нее покорностью. Я – спешно забила в поисковик волнующий меня вопрос…
И голова окончательно пошла кругом. Какие-то сайты буквально кричали о том, что сифилис передаётся бытовым путем, какие-то говорили, что вероятность этого весьма низкая. Но больше всего меня напугало то, что проверяться теперь придётся несколько раз, потому что заражение могло обнаружиться даже спустя несколько месяцев. Хотя средний срок проявления – двадцать один день…
Я судорожно попыталась вспомнить, когда в последний раз имела с этим козлом половой контакт. Это было ещё до Нового года. Кажется, двадцать один день уже минул…
Но риск все равно оставался, и немалый.
В этот момент я ненавидела Эдика сильнее, чем тогда, когда узнала об измене. Тогда было больше боли, а теперь нутро выжигала раскаленная добела ярость…
Почему я и дети должны были страдать из-за его ошибок, его нечистоплотности и отсутствия мозгов?..
Дети…
Это напомнило мне о сыне. Он так и не предпринимал попыток со мной помириться, а я не собиралась прощать просто потому, что я мать, но сейчас была такая ситуация, когда стоило его предупредить…
Ведь он тоже спал с Линой по словам Веры Андреевны.
Я отправила ему короткое сообщение:
«У отца сифилис. Скорее всего, от Лины. Сходи и проверься».
Скорее всего… с губ сорвался едкий смешок. Ну уж точно – не от меня! Хотя его шлюшка наверняка попытается убедить этого идиота, что не она источник заразы. Впрочем, я понятия не имела – может, Эдик спал с кем-то ещё и эта гадина тут и впрямь не причём. Но в вероятность подобного я не верила.
Убрав телефон в карман, я ободряюще улыбнулась дочке…
- Пойдём, Машуль.
С разговором решила не оттягивать, тем более, что действовать надо было срочно – если вдруг мы заражены, то раннее обнаружение болячки сильно облегчит нам жизнь.
Оказавшись в своей машине, я повернулась к дочери, сидевшей рядом, на переднем пассажирском, и для начала мягко спросила…
- Хочешь поговорить, бельчонок?
Я называла её так раньше – в глубоком детстве, потому что дочка обожала грызть орехи. По мере взросления это ласковое прозвище ей разонравилось, поэтому я перестала его употреблять, но сейчас оно вырвалось само собой…
И Маша не возражала, что лучше всяких слов говорило о том, как она сейчас расстроена и уязвима.
Едва подняв на меня глаза, она снова их опустила и спросила тихо…
- Это очень плохо, что мне его жалко?..
Как я и ожидала, дочь пыталась нащупать свои моральные ориентиры. Понять, как сохранить отношения с обоими родителями…
- Это нормально, - ответила ей спокойно. – Он твой папа. Вы с ним навсегда связаны. Знаешь, ребёнку очень трудно разлюбить папу или маму, даже если те плохие. Это… природа, можно сказать. И я не стану тебя осуждать, если ты будешь с ним общаться и встречаться. Это твоё полное право. Развод – это прекращение моих с ним отношений. Не твоих.
- Спасибо, - отозвалась дочь, заметно прибодрившись. – С ним ведь все будет хорошо? Хуже уже не станет?
Вот оно. Надо сказать.
- Если будет слушаться врачей – не станет, - улыбнулась я. – Но есть ещё кое-что, Машуль.
- Что?..
Я не стала долго ходить вокруг да около.
- У папы обнаружили сифилис. Есть риск, что он мог заразить нас. Поэтому я сейчас запишу нас в клинику на прием. Ты сильно не волнуйся – вероятность, что мы заболели, небольшая, но провериться надо обязательно.
Ну, точнее, небольшая вероятность, что он заразил Машу. В моем случае риск был выше. Но этого уточнять я не стала.
- А если мы… заболели? – обеспокоенно нахмурилась дочь.
- Тогда очень хорошо, что мы узнали об этом сейчас. На первичной стадии все лечится гораздо легче и быстрее.
Маша замолчала, обдумывая услышанное. Я решила довести непростой разговор до конца…
- Родная, ещё один момент, о котором тебе стоит знать. Мы с папой будем делить имущество и очень часто такие дела проходят не слишком красиво. Но тебя это коснуться не должно. Речь о другом – папа тайком от нас купил себе квартиру… Оформил её на дедушку, чтобы мы не могли на неё претендовать…
Я завела об этом речь по единственной причине – Маши это касалось напрямую. Потому что свекровь предложила план – она оспаривает дарственную в суде, а затем заставляет свёкра совместно переписать квартиру на Машу.
Я сочла это справедливым. Был еще, конечно, Ян, но он подобного подарка не заслужил. Если у него хватило ума оскорбить родную мать – пусть теперь хватит и ума самому заработать себе на жилье.
Дочь выслушала мои слова с явным непониманием. Я пояснила:
- Вокруг этой квартиры тоже будет суд. Мы с бабулей опасаемся, что он может переписать её на свою любовницу. Так что… просто будь готова, что папа может тебе со злости всякого обо мне наговорить.
Больше я ничего добавлять сейчас не стала. Сначала нужно было выиграть суд, а уж потом делить шкуру этого медведя.
- Поняла, - коротко и серьёзно отозвалась дочь.
- Ну тогда… давай займёмся делом. Быстрее обследуемся – быстрее успокоимся.
Даша ушла, а её голос так и остался звенеть у него в ушах.
«У тебя обнаружили сифилис».
Мысли забурлили, закипели, заметались в голове…
Первая – отрицающая, отчаянная: этого просто не может быть! Это ошибка, это никак не могло произойти с ним, ведь он не имел беспорядочных связей!
Вторая – недоуменная, вопрошающая: как? Откуда, почему?.. Что ему теперь делать?..
И, наконец, третья. Пугающая, беспомощная, невозможная…
Неужели Лина?...
Память услужливо, жестоко подкинула ему несколько фактов. Он хотел бы от них отмахнуться, но они лезли и лезли в голову, как назойливые мухи…
Признание Яна в том, что он спал с Линой. Его же слова о том, что видел её в компании с другими мужчинами…
Только сейчас Эдик понял – если сын просто выдумал, что Лина гуляла с мужиками, то разве мог тот угадать, когда именно её не было дома?..
Он мучительно продолжал размышлять, вспоминать…
Отсутствие Лины дома в новогоднюю ночь. Её бесконечные намёки на то, что он слишком затянул с дарственной. Её явное нежелание вести совместный быт – готовить, прибираться, заботиться о нем…
Конечно, он мог бы нанять домработницу и конфликт на этом был бы исчерпан. Деньги ему это позволяли, но вот жизненные устои – нет. Эдик привык к определённому укладу – сначала домом занималась мать, затем – жена. Ему было важно, чтобы готовила и создавала уют не какая-то посторонняя женщина, а своя, родная. На этом зиждились его представления о семье. От образа жены, хлопочущей по дому, веяло чем-то тёплым, близким, щемящим…
Лина такой не была. А он не мог с этим смириться.
Проанализировав все, что узнал о ней за время совместного житья, сложив все факты воедино, Эдик был вынужден признать одну безумную вещь… нет, даже несколько.
Лина и впрямь могла его заразить.
Лина могла ему изменять.
Лине он был не нужен.
Она ведь даже не навестила его до сих пор. А вот жена и дочь – пришли, были рядом…
Хотя именно их он и обидел. Их хотел обобрать, обмануть… За их спиной купил квартиру, сделал так, чтобы они её не получили…
Эдик сжал челюсти, тяжело сглотнул… В горле застыло отчаянное рыдание. Что он наделал?..
И в этот момент, словно в ответ на его мысли, дверь палаты, где он располагался один, распахнулась.
Сердце дрогнуло на миг от нелепой надежды – вдруг это Даша вернулась?..
Но в палату впорхнула Лина. Подбежала к его койке, бросилась ему на грудь, зарыдала…
- Эдичка! Я чуть с ума не сошла от волнения за тебя!
Он поймал себя на том, что ему хочется скинуть её с себя, смахнуть прочь, как гадкое, ядовитое насекомое…
А она, чуть отодвинувшись, ласково заглянула ему в глаза…
- Ну как ты тут, мой милый?..
Он смотрел ей в лицо. Нежное, юное, прекрасное, такое невинное - на первый взгляд…
А что пряталось у нее внутри? Фальшь? Гниль?..
- Так волновалась, что только сейчас пришла? – отозвался он сухо.
- Я не знала, как тебя найти! Ты и представить не можешь, что я за это время пережила, как мне было страшно!
Страшно, конечно. Он верил. Ведь пока так и не переписал на неё квартиру.
- Чтобы узнать, в какой больнице человек, достаточно просто позвонить в справочную, - произнес отстранённо.
- Ну откуда я знала?! У меня ещё никогда и никого не забирали в больницу!
Он горько хмыкнул. Бросил негромко…
- Ничего, зато тебя саму скоро заберут.
Она замерла, застыла.
- В смысле?..
Он впился взглядом в её лицо. Отчеканил…
- У меня сифилис. Как ты считаешь – от кого?
Лина вдруг резко подкинулась с места, вскочила на ноги, словно он в один миг стал для нее заразным, грязным, противным. Выдохнула с неподдельным испугом…
- Это Даша тебе принесла эту гадость?! Значит, эта шваль от тебя гуляла и теперь я тоже могу заболеть!
Эдик сам поразился тому, что произошло дальше. Словно и не он это делал, а какая-то бессознательная сила внутри него…
Рука взметнулась сама собой, оставляя на щеке любовницы красную отметину. Он услышал собственный голос…
- Даша не могла меня заразить. Я давно с ней не спал, но даже не в этом дело.
Теперь он сам смотрел на Лину с отвращением.
- Даша – верная, честная, преданная. Я прожил с ней двадцать лет, я знаю её до мелочей. Она никогда бы не притащила в нашу семью грязь. Не унизила ни меня, ни себя изменой.
В отличие от него.
- А я тогда, по-твоему, кто?! – возопила Лина, явно уязвленная его словами даже больше, чем пощечиной. – Шлюха, выходит?! Твоя жена здесь уже побывала, да?! Промыть тебе мозги успела?!
На Эдика накатила усталость. Пришло безразличие…
- Ты сама это озвучила, не я, - отозвался безжизненно. – А я уже попросту не знаю, кто ты.
Лина стояла рядом и тряслась. Но не уходила, даже после затрещины. На что-то ещё, видимо, надеялась…
- А может, твоя эта Даша не через секс подцепила заразу! – снова раздался её визг. - Кому она нужна-то, старая?! Я слышала, что сифилис и по-другому передаётся!
Его сознание зацепилось лишь за несколько слов…
«Твоя Даша… кому она нужна…»
Она была нужна ему. Вот только теперь она не его.
- Заткнись, - произнес он, поморщившись. – Лучше сходи проверься.
- И проверюсь! И ты поймёшь, что ошибся, прощения будешь у меня на коленях просить!
- Вот уж вряд ли, - усмехнулся криво он.
А она зарыдала в голос. И лицо её резко стало отталкивающим, некрасивым.
- Эдик, да что происходит?! Почему ты так со мной разговариваешь?!
- Происходит то, что мне все стало ясно. Будь добра, освободи квартиру завтра же.
Её глаза округлились так, что, казалось – выпадут. Голос сделался визгливым, противным, режущим.
- В смысле? Ты обещал её мне подарить!!!
- Забудь об этом, - отрезал коротко. – И уходи, я устал.
Он закрыл глаза и отвернулся, ставя этим в разговоре точку.
В голове снова раздался голос Даши…
«Я тебя ненавижу».
Под прикрытыми веками закипели беспомощные, жгучие слезы.
Он так и не успел сказать ей, что скучает. Что больше всего на свете хочет назад…
Домой.
Лина вылетела из дверей палаты, объятая сонмом самых разнообразных, раздирающих внутренности эмоций.
Разум боролся, отчаянно отрицал все случившееся.
Сифилис… упущенная квартира… кидалово от поганого старого пердуна…
Разве могло это все быть правдой?! Конечно, нет!
Она ещё такая молодая, красивая, у неё огромные планы на будущее! Ну не могла она заболеть каким-то дерьмом, никак не могла! Такое случается с другими, но только не с ней!
Бред, самый настоящий бред! Она ведь предохранялась… чаще всего. Всего пару-тройку раз позволяла поиметь себя без презерватива. И сразу же после этого пила таблетку, чтобы не залететь!
Нет, это точно эта старая швабра Даша заразила своего муженька! А она, Лина, была здорова! И проверяться она не станет, потому что с Эдиком всегда пользовалась защитой! Она была чиста и точка!
Но сердце билось в груди отчаянно, тревожно, словно таким образом спорило с разумом, предупреждало о чем-то…
Лина отмахнулась от всего этого. Ей просто надо сейчас забыться, отвлечься. А потом она решит, что делать. Придумает, как заставить старого подлого козла отдать ей эту квартиру! Что она ему, просто так передок подставляла?!
Лина искренне считала, что жизнь и без того была к ней несправедлива.
Сначала мамаша, которая без сожалений бросила её в столь раннем детстве, что она уже даже не помнила её лица. Да и не хотела…
Потом папаша, которого слишком часто не было рядом из-за его чёртовой вахты!
Лина сбилась бы со счета, если бы стала перечислять всех тех родственников и прочих сочувствующих, с которыми её оставлял в детстве отец, когда в очередной раз сваливал.
Дедки, бабки, тётки, дядьки, друзья…
У Эдика и Даши он оставлял её тоже. И каждый раз, как отец уезжал, она плакала навзрыд, просила взять её с собой, но он только улыбался и обещал привезти ей подарок…
Лина росла, глядя на чужие счастливые семьи. Сознавая, что у неё нет своей. Считая себя никому ненужной.
Она рано начала половую жизнь. В то время, когда отец стал оставлять её дома одну. Привела как-то раз симпатичного старшеклассника прямо к себе в квартиру… Так все и началось.
Это был её своеобразный протест против отсутствия отца. Она хотела, чтобы он заметил, как она заменяет его другими мужчинами. Но отец никогда не лез в её личную жизнь, не критиковал и вообще не заводил разговора о постоянно меняющихся парнях…
Привыкшая с раннего возраста к самостоятельности, к ведению быта, Лина однажды поняла, что такая жизнь ей осточертела. Она стала задумываться о богатом любовнике, который обеспечит ей существование без нужды. О том, с кем не придётся готовить, прибираться и выполнять прочие холопские обязанности.
Так она выбрала Эдика…
И ошиблась.
Лина не жалела о том, что избавится от него и его присутствия в своей жизни и постели, но она просто не могла отпустить ситуацию с квартирой! Он ей обещал! Он обязан отдать ей это жилье!
Охваченная паникой, в полном раздрае, через какое-то время блуждания по городу Лина наконец забрела в незнакомый бар. Усевшись за стойку, принялась глушить один бокал за другим. Ей так нужно было успокоиться, отключиться от реальности…
Она не знала, сколько просидела в этом заведении. Просто в какой-то момент ощутила, что расслабилась достаточно, чтобы пойти домой и тупо улечься спать… А завтра она непременно что-нибудь придумает, найдёт способ заполучить честно заслуженную квартиру…
Выходя из бара, она решила немного пройтись. Держалась при этом на ногах вполне твёрдо. И была в достаточной степени в уме, чтобы заметить, как через какое-то время за ней увязалась компания из нескольких парней…
По спине пробежал холодок от резко накатившего испуга. Лина огляделась по сторонам – на улице, куда она свернула, никого не было. Поблизости не светились ни магазины, ни какие-либо ещё заведения, где можно было бы попросить помощи в случае чего…
Лина машинально прибавила шагу. Шаги за её спиной тоже ускорились…
Мужской голос окликнул:
- Ну куда же ты так торопишься, красавица?!
Лина панически сорвалась с места, побежала. Но свежевыпавший снег под ногами мешал, замедлял движения, да и страх, от которого её уже начало трясти, тоже совсем не помогал…
Её догнали быстро. Их было четверо. Лицо каждого оказалось укутано шарфом до самых глаз…
- Ну что же ты? – проговорил обманчиво-ласково другой парень, хватая её при этом грубо за волосы. – Мы с тобой пообщаться хотели, а ты бежать! Нехорошо так делать, кисуля. Будешь наказана.
Чужая ладонь зажала ей рот. Кто-то скрутил руки за спиной, кто-то – завязал глаза…
Лину парализовало от ужаса. Так, что она даже не могла закричать, не могла воспротивиться…
Она даже не поняла, куда они её затащили. Видимо, в какую-то заброшку…
Но Лина никогда уже не сумеет забыть, что они с ней делали.
Не сумеет забыть, как снег обжигал голую кожу… Как злые руки оставляли на теле синяки и царапины…
И как они её, обнажённую, изнасилованную, беспомощную выкинули потом где-то на улице.
Январь незаметно подошёл к концу.
В ожидании, когда нас с Эдиком разведут и мы наконец разделим имущество, включая фирму, я по-прежнему управляла своим отделом, но теперь удалённо, из дома, чтобы вообще не сталкиваться с почти бывшим уже мужем.
Меня он, впрочем, никак не донимал – возможно, ему было стыдно, а может, он нашёл кому ещё сесть своей больной задницей на шею. Я знала лишь, что с Линой они вместе не живут, и о последней теперь ходило по городу множество слухов, связанных с заразой. Говорили, что у неё вообще обнаружился целый букет заболеваний, так что Эдику чертовски повезло, если он подцепил от неё лишь сифилис.
Знала я и о том, что Маша общается с отцом, но ни во что не вмешивалась, ни о чем не спрашивала.
Мы часто созванивались со свекровью. Её этот мерзавец не беспокоил тоже. Возможно, решил, что гордо переживёт все сам, в одиночестве.
От Веры Андреевны я узнавала и о делах Яна. О том, что он работал на складе после занятий, и что никаких следов сифилиса у него не обнаружили. Как и у нас с Машей. Впрочем, какое-то время мы все равно ещё будем вынуждены наблюдаться и проверяться.
Сам сын так и не пришёл помириться, и что с этим делать – я не представляла. Была уверена, что поступила в его отношении правильно, но сердце все равно болело.
Болело оно и ещё по одной причине…
Давид уехал назад в Москву. Снова. Хотя это было ожидаемо – ведь у него там своя жизнь, бизнес…
Но я вдруг поймала себя на том, что мне не хватает прогулок по городу, на которые он меня регулярно приглашал, когда ещё был здесь. Не хватает разговоров с ним. Его юмора, его смеха, его тепла…
И того, как он на меня смотрел.
Но все, наверно, не могло быть между нами иначе. Даже со второго раза. Хотя теперь я бы всерьёз задумалась о том, а не стоит ли и впрямь уехать…
Но он не позвал.
Вздохнув, я отпила из чашки кофе и попыталась отогнать невесёлые мысли. Через сорок минут у меня заканчивался обеденный перерыв.
Пока я не получила положенную мне при разводе половину бизнеса – вынуждена была думать о том, как заработать, поэтому пока не бросила свой отдел. А вот когда все закончится…
Я смогу подумать о том, как переменить свою жизнь.
Внезапный звонок в дверь вновь нарушил ход моих мыслей.
Заглянув в глазок и увидев гостя, я отпрянула от неожиданности. Сердце забилось взволнованно, торопливо…
Но я открыла без промедлений.
Потому что на пороге стоял мой сын.
- Мам, только не прогоняй! – взмолился он спешно. – Пожалуйста, дай сказать…
Я вовсе и не думала гнать его с порога. Но мне было важно видеть, что он волновался и переживал. Значит, совесть у него все же имелась.
- Проходи, - откликнулась коротко, отходя от двери.
Мы прошли на кухню. Я остановилась у окна, оперлась спиной о подоконник. Он – замер на некотором расстоянии…
Постоял так какое-то время, а затем, словно спохватившись, полез в карман. Вытащив оттуда какой-то конверт, протянул его мне…
А я смотрела на то, как трясутся от нервов его руки.
- Мам… возьми… это зарплата моя… первая… я тебе ее отдать хочу… за все, что ты для меня сделала…
Пока он бормотал все это, голос его стал дрожать вслед за руками.
Не сразу, но он отважился поднять на меня глаза. И вдруг… заплакал, как ребёнок.
- Мамочка, прости меня… я такой идиот был… я миллион раз хотел прийти, попросить прощения, но мне было так стыдно и страшно… и я все ждал эту свою первую зарплату, чтобы не с пустыми руками…
Я шагнула к нему ближе и просто… обняла.
- Моё прощение покупать не нужно. Нужно было просто попросить.
- Я хотел… красиво все сделать… - всхлипнул он. – Обидел ведь тебя, как свинья последняя…
Некоторое время мы простояли, сжимая друг друга в объятиях. Он цеплялся за меня, почти как детстве, когда его что-то пугало – крепко, доверчиво, отчаянно…
- Я тебя прощаю, - ответила сыну, когда он отстранился. – Но если ты просишь прощения только для того, чтобы вернуться домой и снова сесть мне на шею…
- Нет! Я не поэтому!
- …то я думаю, что тебе полезно пожить и дальше самостоятельно, - все же договорила я. – Это твоя наука и твой опыт. Если приму тебя обратно сейчас – боюсь, из тебя вырастет копия отца.
Ян кивнул.
- Я и сам хочу самостоятельно жить. Бабуля меня на склад устроила… думаю, скоро я смогу жилье себе отдельное снять… А деньги ты все же возьми… умоляю.
Я усмехнулась и покачала головой.
- А жить-то тебе есть на что, любитель красивых жестов?
- Не волнуйся об этом, мамуль. И… прости ещё раз за все, что наговорил. Я не считаю, что ты старая, я просто… думал, что если отца поддержу, то он мне квартиру купит и тогда Лина станет со мной встречаться…
Он опустил голову, словно признавал, что все это было совершенно идиотской идеей.
Мы поговорили ещё некоторое время. Я накормила его обедом, а когда провожала до двери – ощутила, что наконец из сердца вышла чудовищная заноза, которая мешала спокойно жить.
- Я тебе позвоню завтра, - пообещал Ян, нажимая на кнопку лифта. – Мамочка… я тебя люблю.
- И я тебя, - откликнулась сдавленно от нахлынувших чувств.
И хотела уже было зайти обратно в квартиру, но в этот момент двери лифта раскрылись. Я с удивлением увидела, что оттуда вышел…
Эдик.
Их с Яном взгляды встретились. Бывший муж побледнел, черты его лица исказились, сложились в жалобную маску…
- Ян… сынок… - пробормотал он. – Я…
- Я тебе не сынок, - жёстко ответил Ян. – Мой отец мертв.
И, больше не добавляя ни слова, зашёл в лифт и уехал.
Эдик беспомощно на меня посмотрел, но мне больше не было его жаль. Не после всего того, что он сделал.
- Что тебе тут надо? – спросила холодно, неприветливо скрещивая на груди руки.
Он неловко пожевал губы, словно не знал, с чего начать. Подойдя ближе, неожиданно выдал:
- Я тебе признаться должен кое в чем… Выслушай, прошу.
- Мне неинтересно.
Я произнесла эти слова сухо, безэмоционально и абсолютно искренне.
Мне было совершенно все равно, в чем он там собирается признаться. Все его поступки, вся грязь, которую он принёс в мою жизнь, а главное – то, как поступил с родным сыном, все это окончательно уничтожило во мне хоть какие-то добрые чувства по отношению к человеку, которому я отдала двадцать лет своей жизни.
Я попыталась закрыть дверь перед его носом, но он быстро выставил ногу. Взмолился…
- Всего лишь небольшой разговор… Даша, пожалуйста…
Я посмотрела ему в глаза и от всей души наступила на ногу. Тогда он невольно отпрянул, но все равно упорно схватился за дверь рукой…
- Пожалуйста, - прошептал снова. – Просто выслушай.
- Руки с моей двери убери, - отозвалась холодно. – Мне тут твоей заразы не надо.
Он застыл с таким выражением лица, словно я его смертельно оскорбила. Унизила. Ранила.
- Я прошел курс лечения и сейчас совсем не за…
- Мне неинтересно, - повторила снова.
Наши взгляды скрестились. Его – молчаливо о чем-то умолял. Мой – разбивал все надежды.
- Я тебя выслушаю, но только чтобы ты отстал, - бросила наконец бесстрастно. – Жди здесь, я быстро оденусь. В квартиру я тебя не впущу, хватило мне твоей грязи.
От такого обращения он заметно сдулся, но вынужден был кивнуть. Через несколько минут мы в молчании спустились на лифте вниз и вышли на улицу.
Посреди рабочего дня во дворе никого не было, поэтому переговорить можно было и здесь.
Я подошла к ближайшей скамейке и, зябко спрятав руки в карманы пальто, поторопила Эдика:
- Ну и? Ты же так рвался поговорить. А я, вообще-то, работаю, так что выкладывай все поживее.
Эдик сглотнул. Не выдержав, отвёл в сторону глаза прежде, чем наконец сказать…
- Я… в общем… квартиру купил… на папу её оформил, а потом…
- Получил по дарственной обратно, - перебила ледяным тоном. – Я в курсе.
Он потрясенно на меня уставился.
- Как?..
Я не видела смысла скрывать то, что скоро уже и так всем вовлеченным лицам будет известно. Поэтому, усмехнувшись, ответила:
- Твоя мама мне сказала очень правильную вещь – мужчина не уходит в никуда. И ты, конечно, подстелил себе соломки прежде, чем решил меня опозорить перед родственниками и друзьями. И неважно, как я узнала о твоих махинациях, Эдик. Важно другое. Твоя мама уже подала иск на твоего отца в суд. Вы провернули незаконную аферу, не получив её согласия на дарение, поэтому, не сомневайся – суд эту квартиру у тебя отберет.
Он побледнел. Спешно заговорил…
- Слушай… я о многом думал, пока был в больнице, пока лечился от этого дерьма… Я очень сожалею о том, как поступил. Я хочу все исправить. Попроси маму отозвать иск и тогда я перепишу тебе половину этой квартиры…
Я презрительно хохотнула. Хочет он все исправить, как же. Даже сейчас ищет для себя выгоды, ищет способ надурить близких в очередной раз.
- Зачем мне это? – хмыкнула пренебрежительно ему в лицо. – Мы с Верой Андреевной уже договорились, что квартира будет переписана на Машу. Полностью. Так что ты больше ничего не решаешь. Если это все потрясающие новости, которые ты хотел мне сообщить, то я иду домой.
Он порывисто схватил меня за рукав. Я – посмотрела на него так, что его пальцы мигом разжались. Демонстративно отряхнулась…
- Даша… пожалуйста, - заговорил он моляще. – Мне ведь тоже нужно где-то жить, а ты хочешь меня без всего оставить…
- Так же, как ты хотел оставить без всего меня и детей.
- Я хотел оставить вам квартиру…
- Ты такой щедрый! – воскликнула с издёвкой. – Хотел оставить мне квартиру, своей юной шалаве подарить квартиру… ну так ещё одну купишь, в чем проблема?
Про подарок Лине я била наугад, но по его лицу поняла – попала в цель. Не зря мы с Верой Андреевной предполагали подобное развитие событий.
Эдик замолк. После паузы пробормотал…
- Я сам… я подарю Маше эту квартиру. Пусть мама отзовет иск, суд ни к чему.
Я фыркнула. Мерзавец поганый. Понял, что проиграл по всем фронтам и теперь хочет казаться хорошим в глазах хотя бы дочери.
Вот только Маша уже знала правду про эту квартиру.
Я решила немного поразмыслить.
На самом деле, если Эдик оформит дарственную – это самый простой и быстрый путь к цели.
Нужно было понимать, что суд может затянуться надолго. К тому же, все могло пойти потом не по плану. Свёкор мог заартачиться и не захотеть дарить квартиру Маше, хотя в способности свекрови добиться от него того, чего она хотела, я ничуть не сомневалась, и все же…
Стоило учитывать и тот факт, что могла внезапно передумать даже сама Вера Андреевна.
Хотя свекровь, в отличие от своего сына, кажется, понимала, что у неё в жизни только и есть, что семья. Внуки. И что за это нужно держаться…
Но если был шанс решить все с квартирой здесь и сейчас, не полагаясь на случай и других людей – этим нужно было пользоваться.
Я подняла на бывшего мужа глаза. Холодно отчеканила…
- Я дам тебе шанс на красивый жест. Завтра же мы идём к нотариусу и все оформляем – ты, я и Маша. И учти, что если вдруг передумаешь и обманешь – дочь обо всем будет знать. Подумай, как будешь выглядеть в её глазах. Сына ты уже потерял из-за дешёвой заразной шлюхи, не потеряй ещё и дочь. Она ведь к тебе, несмотря ни на что, все ещё тянется.
Он кивнул. Я коротко махнула ему на прощание и хотела уйти, когда в спину мне донеслось…
- Даш…
- Что ещё?
Он мучительно сглотнул.
- Я скучаю… по нашей семье. По тебе. По дому…
Я лишь криво усмехнулась на это никому уже не нужное, не имеющее никакого значения признание.
- Нет у тебя больше никакой семьи. И дома нет. И я по тебе совсем не скучаю. Ты все собственными руками разрушил, Эдик. Ну так живи теперь счастливо, мы ведь тебе в этом мешали. Зато сейчас ты ото всех свободен – наслаждайся этим, если сможешь.
Он ничего не возразил. Понимал, что это бесполезно. И что я совершенно права.
Развернувшись, я пошла обратно к дому.
Наступил февраль и до весны ещё было далеко…
Но у меня в груди пробивалось, как робкий первый росток из-под снега, желание жить. И вера в то, что счастье ещё будет.
Эдик свое обещание в итоге исполнил – новая квартира перешла в собственность Маши.
Теперь оставалось дождаться развода и раздела имущества. Но это меня уже не сильно беспокоило – бывший муж явно был отныне настроен на мир, а не на войну.
Потекли однообразные будни. Работая из дома, я старалась хотя бы раз в несколько дней выходить куда-то в город размяться. И во время одной из таких прогулок встретила Володю. Папу Лины.
- Даша, здравствуй, - произнес он негромко и поначалу, словно по привычке, отвёл в сторону глаза, но вскоре снова их на меня поднял. – Хорошо, что встретил тебя. Поговорить хотел, а прийти, позвонить не решался… Ты прости меня, Даша, ради Бога…
- За что? – уточнила спокойно.
- За дочь… За то, что она натворила…
- Твоей вины здесь нет.
- Есть. Раз она такая выросла – где-то я недоглядел. И ещё… Даш, я подозревал, что она с Эдуардом связалась. Но…
Я вспомнила, как он в предыдущую нашу встречу прятал от меня взгляд и ощущал себя явно неловко. Теперь было понятно, почему.
- Но? – подбодрила его мягко.
- Не был уверен. Просто как-то раз домой возвращался и услышал с лестницы, как она прощалась с кем-то… ласково. Почудился голос Эдика, но его самого я не видел. Пока поднялся – тот человек на лифте уехал. А когда у дочки спросил, не заходил ли Эдуард – она лишь посмеялась. Я не знал, как вернее поступить, Даш. Может, ошибся? Так зачем тогда жизнь чужую ломать? И даже если прав – надо ли лезть? Совесть мучила, а решения я не видел.
Я утешающе похлопала его по руке.
- Не переживай, все к лучшему случилось. И Эдика никто не заставлял с Линой спать. Этот выбор он сделал сам. За это и расплатился.
Мы, переговариваясь, дошли до небольшого сквера. Володя остановился, тяжело вздохнул… Горько проговорил:
- Вот как так получается в жизни? Я ведь старался, как мог, все ради неё делал, а что в итоге… Ну куда мне деваться было? С моей специальностью нет в городе хорошей работы, вахта была единственным способом нормально заработать, чтобы на все хватило... Помочь ведь было некому… совсем. Родители жены отгородились, мои сами от пенсии до пенсии перебивались… А ребёнку столько всего надо! Тебе ли не знать… Я о будущем ее думал, об образовании, о том, чтобы у неё было все нужное. А она обижалась… Но разве мне самому легко было? Если бы я не вахтовал, кто бы нас содержал, кто помог?.. Я из-за неё и не женился второй раз, чтобы не ревновала, не переживала… Хотя женщина хорошая была в моей жизни, много лет меня ждала, а я…
Он горестно махнул рукой. Мне было по-человечески его жаль. Он простой, работящий мужик, который выживал, как мог. Может, о любви сказать дочери не умел, вынужден был уезжать, оставлять её, но ведь при этом все для неё делал. Просто ей этого было мало. Просто она так и не поняла, не оценила, как он старался.
Я сама была ребёнком девяностых и знала, что это такое – до изнеможения работающие родители, которых видела чаще всего только перед сном. Мне тоже порой не хватало любви, внимания, тепла. Но со временем пришло осознание, что родительская любовь – она в поступках. В том, как мама носила сама многократно штопанные колготки, а мне старалась покупать все новое…
Это та любовь, о которой не кричат вслух. Неприметная, на первый взгляд, но самая… настоящая. Искренняя. Жертвенная.
Лина просто пока этого не поняла.
Я накрыла руки Володи своими, от души сказала…
- Лина молодая ещё, глупая. Может, однажды она все поймёт.
Он сжал мои ладони в ответ.
- Даша, спасибо тебе большое. Ты всегда к нам добра была. К Лине относилась, как к своей, как к родной… Как мне перед тобой стыдно…
- Ну, перестань. Что было – то было.
Он кивнул. Потом добавил…
- Жизнь её, знаешь, уже наказала. Не знаю, слышала ли ты… надругались над ней какие-то подонки, в общем. Так их и не нашли. А она теперь другая совсем стала. Замкнутая. Дома сидит, никуда не выходит, кроме как в больницу… Я её к психологу отвести хотел, а она ни в какую…
Я об этой истории слышала. В чем-то случившееся было закономерным, учитывая былой образ жизни Лины, но через подобный ужас не должна проходить ни одна женщина.
- Ты просто поддержи её, Володь, - посоветовала искренне. – Вы ведь, на самом деле, очень нужны друг другу.
- Я стараюсь, - просто ответил он.
Мы ещё немного поговорили и распрощались. Я вышла из сквера, прошла по центральной улице, вдруг поймав себя мысли, что невольно хожу по тем же местам, где бывала с Давидом…
Так давала знать о себе тоска. Но лучше было мысли о нем задвинуть куда-то подальше.
Когда несколькими часами позже я вышла из лифта на своём этаже – невольно подумала, что у меня начались галлюцинации.
Потому что, опираясь спиной о стену, у моей двери стоял… Давид.
Завидев меня, он спешно шагнул навстречу. Посмотрев в глаза, внезапно, но решительно выпалил:
- Я за тобой приехал. Не могу так больше. Не хочу.
Сердце мгновенно скакануло к горлу, забилось резче, быстрее, волнуясь и радуясь тому, что он снова здесь. А от его слов внутри родилось какое-то щемящее чувство…
Я бы не призналась вслух, как мне, на самом деле, хотелось это слышать. И как я отгоняла от себя подобные мысли, считая, что это несбыточно. Что все позади…
- Давай хоть в квартиру зайдём сначала, - ответила, усмехнувшись.
Я провела его на кухню – почему-то комфортнее всего мне было разговаривать именно там.
- Чая хочешь? – предложила будничным тоном, лишь бы не выдать того, как все внутри переворачивалось от его присутствия.
- Чая – нет, - откликнулся он лаконично. – Тебя хочу.
Это внезапное признание заставило меня застыть, а потом – нарочито рассмеяться…
Так было проще, чем показать в открытую, что эти слова сотворили с моей душой.
Как там все пело и болело одновременно.
- Я не шучу.
- Не думала, что ещё тебя увижу, - проговорила уже серьёзнее.
Хотя, на самом-то деле, мы не теряли с ним связи. С тех пор, как он уехал, мы постоянно переписывались, созванивались, обменивались новостями…
Но я не позволяла себе обнадеживаться, чтобы потом не переживать, не разочароваться. Никто из нас не заводил речи о том, куда это общение нас приведёт. Возможно, ему просто было одиноко, а я – воспоминание из прошлого, которое его грело… Вот и все.
Давид смотрел на меня серьёзно, прямо, проникновенно. Я знала, что он был человеком, который совершенно неспособен кривить душой. И что если он что-то говорит – то так оно и есть.
- Я раньше приехать хотел, - произнес он обезоруживающе откровенно. – Но подумал, что нам обоим нужно время. Чтобы в себе разобраться… в чувствах своих. Чтобы точно знать, что это не ностальгия накатила, а все… по-настоящему. И это не пройдёт.
Я хмыкнула.
- Ну и как, разобрался?
Он усмехнулся, но как-то горько, печально.
- Мне и не пришлось. Я по тебе двадцать лет скучал… а теперь скучаю ещё сильнее. Невыносимее. До желания выть и лезть на стену.
Я невольно всхлипнула. Его слова отозвались в сердце знакомой тоской. Такой же невыносимой, отчаянной.
Но что нам с этим делать?..
- Дашенька…
Его голос прозвучал мягко, ласково. И от этого стало больно.
- Уезжай со мной. Жить есть где, с работой я помогу. Детей твоих тоже устрою – в Москве ведь гораздо больше перспектив…
Я сглотнула. Он коснулся самой тревожной темы, о которой я боялась думать.
- Я ведь не одна, - ответила горько. – Ян уже взрослый и живет отдельно, но вот Маша… Она ведь подросток, Давид. У неё здесь школа, друзья… родной отец, наконец. Я должна о ней думать в первую очередь.
Эти слова дались мне тяжело, но я знала, что они – единственно верные.
И была готова услышать, как он разочарован. Была готова увидеть, как он уходит.
Потому что я снова выбирала не его.
Но он лишь покачал головой, при этом на меня не глядя. Будто вёл внутренний диалог с самим собой…
А потом решительно заявил:
- Что ж, тогда… Мы что-нибудь придумаем. Значит, я сам вернусь. Начну здесь бизнес, быть может…
Я потрясенно на него смотрела.
Не секрет, что мужчины настроены на карьеру куда больше женщин. Порой работа оказывается для них даже важнее семьи. И, как правило, именно женщина подстраивает свою жизнь под мужчину… Редко когда – наоборот.
- Ты не хочешь, чтобы мы… - нахмурился он, по-своему истолковав моё молчание.
- Хочу! – выпалила искренне. - Но это серьёзная жертва с твоей стороны…
Он приблизился ко мне вплотную. Улыбнувшись, нежно накрыл ладонью щеку…
- Нет. Это лучшее решение в моей жизни. Я потерял тебя двадцать лет назад. Больше я этого не допущу.
Его губы вдруг оказались на моих губах. Меня с головой накрыло какое-то невообразимо тёплое чувство…
Будто после долгих странствий вдруг вернулась домой. И теперь я – там, где и должна была всегда быть.
- Не отпущу тебя, - шепнул он мне на ухо. – Все, что угодно, сделаю, но не отпущу.
Я крепко обняла его в ответ. Прижалась к его груди, слушая сильные, быстрые удары сердца.
И показалось вдруг, что, несмотря на снег за окном, холода отступили, ушли, растворились.
А в сердце пела весна. И она обещала, что все лучшее ещё впереди.
Я стояла у зеркала, придирчиво вглядываясь в свое отражение.
Внимательно оглядела вечерний макияж – он держался достойно. Смотрелся не слишком ярко, но вполне выразительно. Пробежала глазами по обтягивающему атласному платью цвета шампанского. Оно выглядело достаточно сдержанно, но при этом элегантно.
Мы с Давидом шли сегодня в Большой театр на «Щелкунчика». Зимняя классика, а со мной это было впервые.
Со мной сейчас вообще многое было впервые. Всю жизнь я в основном отдавала, жила для кого-то, а теперь, только в свои сорок, наконец узнала, что это такое – когда любят меня саму. Любят безоговорочно, абсолютно, всей душой.
Несколько месяцев назад мы с Машей все же перебрались к Давиду в Москву. Я заводила этот разговор с дочерью с опаской – не знала, что буду делать, если она категорически не захочет переезжать. Как мне тогда разорваться между ней и тем, к кому тянулось сердце и мысли?..
Но дочь меня удивила. Хотя с её-то характером чего-то подобного и стоило ожидать.
- В Москву? – спросила она с придыханием. – Я готова! Когда едем?!
- А твои друзья, школа?..
- Мам, ты чего? Какие друзья, какая школа? Это же Москва! Все туда хотят, но не всем удаётся! А у нас ещё и поддержка будет, и жилье! Дура я, что ли, от такого отказываться???
Звучало весьма трезво для подростка, может, даже, чуть цинично. Зато с таким отношением к жизни дочь точно нигде не пропадёт, можно быть спокойной.
- А что насчёт папы? – спросила я мягко.
Маша пожала плечами.
- Так двадцать первый век на дворе. Созваниваться будем по видеосвязи. Тоже мне, проблема!
Я улыбнулась, вспомнив сейчас о том разговоре. Тогда у меня буквально камень с души упал.
Что же касалось Яна – он теперь жил самостоятельно, в той квартире, где мы прежде обитали все вместе. Давид предлагал и его забрать с собой в столицу, но сын отказался. Наверно, хотел найти собственный путь. Но при этом знал, что всегда может рассчитывать на нашу поддержку.
Жизнь, одним словом, понемногу налаживалась. После развода я получила половину бизнеса бывшего мужа, с которой имела дивиденды и могла спокойно на это прожить, но моя деятельная натура требовала нового вызова. Поэтому сейчас я занималась тем, что планировала начало собственного дела. В Москве для этого были все возможности.
Кинув на себя последний взгляд в зеркало, я осталась абсолютно довольна. Казалась себе сейчас красивой, как никогда раньше. Все же любовь способна преобразить женщину, помочь ей расцвести. И неважно, сколько ей при этом лет.
Подхватив сумочку, я вышла в гостиную, где меня ждал Давид. Восхищение в его глазах – искреннее, неподдельное – заставило мои щеки мгновенно вспыхнуть румянцем.
Ну совсем как девочка, ей-Богу. Но это было безумно приятное чувство.
- Страшно даже тебя показывать другим мужчинам, - пошутил Давид, беря меня за руку. – Все боюсь, что украдут.
Я рассмеялась на эти слова и, прильнув к нему, положила голову на крепкое мужское плечо.
Неожиданно серьёзно ответила…
- Не украдут. Потому что я не хочу быть украденной. Никем, кроме тебя.
В этом вся суть человеческих отношений. Нельзя увести того, кто не хочет, чтобы его увели. И потому измене не может быть никаких оправданий.
Давид поднёс мою руку к своим губам, мягко поцеловал. Потом, вздохнув, сказал:
- Это платье на тебе… вызывает только одно желание – его снять. Так что поехали скорее в театр, пока я не поддался искушению…
Я снова смущённо рассмеялась. А Давид крикнул в сторону второй спальни:
- Дети, мы поехали. Не сидите тоже дома, сходите прогуляйтесь хоть!
Из-за двери высунулись две темноволосые головы – Маша и Ян. Сын прилетел к нам погостить на эти новогодние праздники, взяв на работе небольшой отпуск.
- Сейчас доиграем и на каток у ГУМа рванем, - пообещал Ян. – А вы повеселитесь там хорошенько! Ну, насколько это возможно на балете, - хмыкнул следом.
Смешно ему было. Ничего, в свои сорок он ещё оценит это искусство по достоинству, все приходит с годами и опытом.
Несколькими минутами позже мы с Давидом сидели в его машине, готовясь ехать. Но он вдруг вместо того, чтобы тронуться с места, сказал…
- Даш… а давай поженимся? Знаю, что, наверно, ещё рано и вообще мы это не обсуждали, но… Я бы хотел тебя гордо называть своей женой. А потом мы с тобой дом построим – я давно об этом мечтаю… и, если захочешь, может, даже ребёнка родим…
Я смотрела на него, прислушиваясь к своим ощущениям.
Замуж во второй раз совсем не рвалась – мне было хорошо и так. Но когда он говорил все эти вещи… поняла, что хочу с ним это разделить. Просто хочу и все.
- А давай, - улыбнулась ему просто.
И больше никакие слова были не нужны. Чувства и без того читались в наших глазах.
В это же время в другом городе…
- Пап, мне убегать надо, - протараторила дочь, возвращаясь к телефону.
Эдик слышал, как она говорила с Дашей. И с её этим новым хахалем, которого он давно ненавидел всей душой. Эдик всегда знал, что Давид мечтает вернуть себе его жену…
И ему это удалось. А вот сам Эдик все потерял. И винить в этом было некого, кроме себя самого.
Знал Эдик и то, что рядом с Машей сейчас находится Ян. Но сын категорически отказывался с ним общаться, хотя он и пытался с ним просто поговорить, попросить прощения…
Эдик с ненавистью посмотрел на собственные руки, которыми когда-то его ударил. Отрубить бы их себе в наказание, но для этого он был слишком малодушен, да и вряд ли это вернуло бы ему сына.
- Ну, беги… Яну привет, - проговорил в ответ с дрожащей улыбкой. – Я знаю… он слышит.
Маша махнула ему рукой на прощание и он вдруг спохватился.
- Погоди, дочь! Когда тебя в гости ждать? Я по тебе ужасно скучаю и бабуля тоже…
Маша пожала плечами.
- Не знаю, пап, пока никак. Может, на каникулах. А вообще, ты сам приезжай. И бабулю прихвати.
Что ж, она, наверно, была права. Это он виноват в развале семьи, ему теперь и добиваться прощения, ему доказывать свою любовь. Именно ему нужно делать все на свете, чтобы окончательно не потерять своих детей.
- Приедем, - пообещал он. – Обязательно.
- Ну, тогда пока! Пиши, если что.
Маша отключилась, а он остался с чудовищным чувством, застрявшим в груди занозой…
Он был нужен ей куда меньше, чем она – ему.
Да и был ли нужен вообще?..
Эдик ощущал себя бесконечно старым, всеми забытым. Ему теперь только и оставалось, что воспоминания о прежних, более счастливых, днях.
Конечно он, возможно, ещё встретит хорошую женщину, обретет новый, настоящий дом вместо этой, кажущейся бесконечно пустой квартиры, взятой им в ипотеку…
Но никогда так и не перестанет жалеть о том, что разрушил своими руками. Потерял по собственной дурости…
Это было его наказание и его крест. И они с ним уже навсегда.