Уродливый карлик в несуразном колпаке, виляя бёдрами и смешно перебирая кривыми ножками, спешил к своему хозяину. Он сумел найти в архивах информацию, которая могла помочь главному Хранителю Душ в его неразрешимой проблеме.

— Господин, — карлик угодливо склонился так низко, что его колпак коснулся пола.

— Говори, — седой Хранитель нехотя оторвался от своих бумаг.

В одном из вверенных ему миров начиналась глобальная война, и он занимался подсчётами — сколько душ из этого мира отправится на перерождение и не вызовет ли это перебора в других мирах.

— Я нашёл решение нашей проблемы. Вот, — карлик протянул Хранителю пожелтевшие от старости листы. — Это произошло много витков Колеса Душ назад, — добавил он.

— Интересно… — протянул Хранитель, беря в руки документы.

— Ага, значит, ведьмак — это как раз наш случай… — бормотал он про себя. — Оу, ведьма? Как так возможно?

Он вопросительно поднял глаза на карлика.

— Они же существа, не терпящие друг друга, — с сомнением в голосе, сказал он.

— Господин, их связали нити судьбы, — пояснил карлик.

— Даже так? — удивился Хранитель. — Неожиданно… Интересно, кому такое пришло в голову?

Он задумчиво помолчал, изучая документы, а затем твёрдо произнёс:

— Вот что. Найди мне всю информацию об этом мире и, самое главное, что с ним стало после катастрофы.

— И собери Большой Совет Хранителей. Наступило время действий.

Карлик давно ушёл, а главный Хранитель всё никак не мог решить для себя: стоит ли пожертвовать миллионами душ ради одной — но весьма проблематичной для Хранителей.

**** Чуть позже. Большой зал совета Хранителей ****

Их было тринадцать: шесть Хранителей Малого Круга, шесть Хранителей Большого Круга и главный Хранитель Душ. Пока все рассаживались по местам, карлик — слуга главного Хранителя — аккуратно раскладывал перед каждым подшитую папку с документами. Он проделал большую работу и собрал достаточно информации, чтобы Хранители смогли вынести своё решение.

— Что это, Эрик? — поинтересовался Роберт, первый Хранитель Большого Круга, беря в руки папку.

— Это? — усмехнулся Эрик. — Это решение нашей с вами проблемы, Роберт. Правда, и решение нетривиальное.

Все заинтересованно посмотрели на главного Хранителя и почти синхронно открыли свои папки. Следующие пятнадцать минут они в глубоком молчании изучали предоставленные документы.

— А что, это может сработать, — подал голос Густав, третий Хранитель Большого Круга. — Во всяком случае, это лучше, чем предыдущие предложения.

— Мы не имеем права вмешиваться в дела смертных, — возразила ему Элизабет, Хранительница Малого Круга. — Это нарушит баланс сил.

— А мы и не будем, — ответил Густав. — Мы лишь создадим условия и будем всего-навсего наблюдать.

— Нужно будет связать их судьбы. Это и есть прямое вмешательство, — упрямо повторила Элизабет. — Кстати, что случилось с тем миром и с теми, кто придумал это?

— К сожалению, большая часть информации утеряна. Ведь это случилось ещё до ухода богов, — поморщился Главный Хранитель.

Самую негативную информацию он решил пока придержать, но вопросы всё равно возникли.

— И всё же, что произошло с этим миром? Как я понимаю, его отсекли от наших кругов перерождений, — поддержал Элизабет Роберт.

Второго Хранителя Эрик не мог игнорировать, поэтому, вздохнув, ответил:

— Они разбили Сердце Мира и построили Портал Хаоса. Этот мир навсегда утратил возможность возрождения душ.

— Это невозможно! — воскликнула Натали, Хранительница Большого Круга. — Ведьмак не выпускает энергию наружу.

— Тем не менее, это так, — покачал головой Эрик. — Есть подозрения, что он получил Печати.

— Чтобы их получить, он должен был пройти всю Изнанку. Это какой же силы был тот ведьмак? — спросил Густав.

— Мы многого не знаем. Возможно, им помогли, и с Печатями тоже, — вздохнул Главный Хранитель. — Но на сегодняшний день это наш единственный шанс исправить сложившуюся ситуацию.

— Но это же… — Элизабет прикрыла рот рукой, чтобы кощунственные слова не обрели физическую форму.

— Миллионы. Миллиарды, — закончил за неё Густав. — Да, мы жертвуем миллиардами потерянных для Круга перерождений душ, чтобы избавиться от одной бракованной.

— Вы не о том думаете, господа, — по-настоящему рассердился Эрик. — Вы бы лучше задумались, в кого превратится этот ведьмак после многих тысяч перерождений, сохраняя и преумножая свои знания. И ведь не всегда он умирал от старости. Его сжигали, четвертовали, взрывали… Может, он уже стал психопатом? А теперь представьте себе, что сделает с нами эта психически нездоровая личность, когда найдёт дорогу сюда. И что он сделает с самими Кругами перерождений?

****

Моё очередное перерождение началось с звучного шлепка по голой заднице — и я, новорождённый, громко заплакал.

— Голосистый, ваша милость, — с удовлетворением заметила акушерка. — Здоровым будет.

Мать ребёнка лишь слабо улыбнулась — роды выдались непростыми для неё. Она прикрыла глаза — её часть сделки завершена. Теперь она полностью свободна от обязательств перед Великим Домом Кавендиш и перед своей роднёй тоже.

А вот моё сознание лишь тяжело вздохнуло: теперь мне придётся ждать целый год, пока я смогу использовать мозг ребёнка. Как там сказал классик: «И опыт — сын ошибок трудных…»

В своё первое перерождение, с того момента, как вся эта история случилась со мной, я сразу попытался залезть в голову новорождённому — и мгновенно спалил его мозг. И… заново отправился на перерождение. С тех пор я действую осторожно: первый год никуда не лезу — мне доступны лишь слух и зрение. А вот уже после года, осторожно и малыми дозами, моё сознание начинает проникать в мозг. Так что у меня есть целый год слушать и запоминать, гадить в пелёнки, а ещё продолжать думать о том, кто я, почему я, зачем я. Хотя на первый вопрос мне уже ответили Хранители Душ. И их ответ мне не понравился. Они сообщили мне, что я уникальный и единственный во всех мирах, и что второго такого нет ни в одном из обитаемых миров Вселенной. Это мне прямо так и сказали Хранители Большого и Малого Круга Перерождения, когда Изнанка в буквальном смысле слова выплюнула меня в Переходный мир, а не отправила в отстойник душ.

Так кто же я такой? С их слов стало понятно, что я — ошибка, баг, сбой в системе, досадное недоразумение. Всё это в полной мере применимо ко мне. Моя душа переплелась с сознанием и предстала перед изрядно удивлёнными Хранителями. Они даже созвали консилиум, решая, что со мной делать дальше. Ох, и бурные были дебаты — некоторые даже предлагали меня по-тихому устранить. Ну, не вписывался такой баг в их жизненный уклад, бывает. В чём же состоит моя уникальность, спросите вы?

А всё дело в том, что каждый разумный несёт в себе божественную частицу, или, как люди часто любят называть её, — душу. Эта частица в своё время была передана нам богами и означает Жизнь. Именно душа создаёт и развивает сознание, которое можно определить как некую программу действий или поступков человека. Программа существует и развивается, пока жив сам человек, а после его смерти автоматически стирается. Божественная частица возвращается обратно на свой Круг Перерождений и ждёт своего часа, чтобы снова возродиться. И дальше — по кругу, из жизни в жизнь. И я не был исключением — всё это продолжалось до того момента, когда в одном из забытых Богом миров, где магия давно вышла из-под контроля, одному старому колдуну понадобилось тело-сосуд молодого ведьмака. На свою беду этим ведьмаком оказался я, а колдун задумал избавиться от своего дряхлого тела и переселиться в молодое и здоровое. Может быть, ритуал оказался фальшивкой или колдун что-то сделал не так, но факт остаётся фактом — перед смертью моё сознание не стёрлось, а прочно впечаталось в душу. А уже после этого я умер, и моя душа отлетела на Малый Круг Перерождений.

Я, конечно, понимаю, почему мой случай вызвал такой переполох среди Хранителей: ведь моё сознание не стёрлось, как должно было быть. И уже в следующем своём перерождении я буду помнить свою прошлую жизнь. А дальше — хуже. Проживая свои жизни, я буду только расти в силе, запоминая опыт прошлых жизней. И представляете, до какого уровня я вырасту через несколько тысяч перерождений? Это фактическое бессмертие для моего сознания, для моего «Я».

Хранители спорили между собой, что делать с моей бракованной душой. Были среди них и такие, кто предлагал совсем радикальные решения, но, слава Богу, обошлось. Хранители не стали превышать своих полномочий и пытаться уничтожить божественную частицу. В итоге они выразили робкую надежду, что, когда моя душа с Малого Круга попадёт на Большой, всё устаканится. Наивные — я-то точно видел, что моё сознание напрочь переплетено с душой, и их теперь невозможно разделить, не повредив саму частицу. Так я фактически стал бессмертным, если смотреть с точки зрения своей памяти.

«Потрясающе!» — воскликнет обыватель. «Такая халява — живи и ни о чём не думай, что будет после смерти!»

— Да? А вы когда-нибудь умирали от магической чумы, когда всё ваше тело покрыто язвами? Или как вам смерть на костре, когда святоши сочли ваши ведьмачьи способности признаком одержимости? Ох, сколько интересных смертей я пережил — вы даже представить себе не можете. Это хорошо, когда ты прожил длинную и безбедную жизнь и спокойно умираешь в своей постели, окружённый любящей семьёй. Но на деле всё совсем не так. В большинстве случаев тебя ждёт злобный и недружелюбный мир, где люди занимаются своим любимым занятием — уничтожением себе подобных. А если ты ещё и отличаешься от общей массы, то будь готов к повсеместной травле. Хорошо, что я, как ведьмак, умею блокировать боль, иначе давно бы слетел с катушек. Но всё равно — столько раз умирать очень и очень неприятно, и фантомные смерти часто преследовали меня в новом перерождении. Я стал фаталистом. Смерть меня больше не пугает, я смеюсь ей в глаза.

Хотя, конечно, бывали и успешные прожитые жизни, чего уж греха таить. Однажды, например, я прожил короткую, но яркую жизнь в одном немагическом мире, став известным спортсменом.

Там я был звездой, играя в бестолковую игру под названием баскетбол. Что может быть интересного, когда здоровые мужики пытаются забросить мяч в корзину? Но платили за это дело такие деньги, что я не удержался и, забросив своё ведьмачество, стал звездой. Просто решил отдохнуть одну жизнь и пожить для себя. А то постоянное саморазвитие немного утомляет.

И знаете, мне понравилось — сбросил эмоциональный стресс. Правда, длилось это недолго. Закончив играть и выйдя на пенсию, я только собирался хорошенько оттянуться, как погиб при крушении собственного вертолёта. Так-то так. Из-за этого у меня следующие три жизни подряд была аэрофобия. Но зато я понял, что иногда нужно просто жить, а не стремиться покорить очередную вершину.

Так что у моей аномалии имелись как плюсы, так и минусы. С одной стороны, все мои знания и ведьмачество я приносил с собой в новую жизнь, а с другой — моя психика получала очередной удар с каждой новой смертью. И сколько так я ещё выдержу, прежде чем окончательно поеду кукухой? Если честно, я и сам не знаю. Но я стараюсь держать себя в руках и даже выработал определённый свод правил, которому и следую. Хотя знаю, что меня хоть сейчас можно сдавать как научное пособие на кафедру психологии.

****

В этот раз судьба закинула меня в магический мир, где одарённые являлись главной силой. В двенадцать лет дети проходили инициацию, и те, у кого пробуждался магический источник, могли использовать энергию Изнанки и творить всякие магические непотребства. Ведьмаки и ведьмы также являлись частью этого мира, но их количество было несравнимо с одарёнными. Правда, относились к ним довольно толерантно и никого не преследовали. Так вот, если вернуться к мироустройству, то одарённые заключали между собой союзы, сбивались в кланы, приносили вассальные клятвы более сильным родам и, конечно же, с упоением воевали друг с другом. И моя история — об одной такой войне. Войне, которая привязала меня к этому миру и в которой мне обязательно нужно выжить, потому что…….

**** Индия 20 лет спустя ****

Я стоял на вершине холма и с интересом смотрел на суету, творящуюся внизу. А внизу разворачивалось типичное для армии действие: был получен приказ, что нужно срочно что-то сделать, но что именно — непонятно. Все сразу же резво забегали, несмотря на то, что многие командиры даже толком не поняли самого приказа. Вот и сейчас пехотные полки короля Карла III больше напоминали муравейник, который сверху полили кислотой, чем хорошо обученные регулярные боевые войска.

«А всего-то им был дан приказ выдвигаться на подкрепление регулярной армии», — я укоризненно покачал головой.

Весь мой опыт предыдущих жизней говорил, что с такими командирами они много не навоюют. Но есть вероятность, что у противника армия не лучше — тогда, конечно, появлялись шансы.

— Босс, какие будут приказания? — худощавый паренёк с вечно бегущими глазами нарисовался передо мной, как чёрт из табакерки.

Обратился он ко мне не по уставу, да и руки держал в карманах, следуя моему совету. Потому что иначе его пальцы выдавали бы в нём профессионального каталу, а не солдата. Издержки профессии, так сказать: его пальцы всегда находились в движении, как у карточного шулера. Хотя, почему «как»? Он на самом деле им и был — правда, в прошлой жизни. После того как я его вытащил из тюрьмы, он, прежде всего, солдат Британской армии, его королевского величества Карла III.

— Пока никаких, Отвёртка, — я отрицательно покачал головой. — Наш полк остаётся в резерве, охранять город и этот порт.

Хотя, знаешь что? — я почесал за ухом. — Усиль посты на складах, а то эти придурки ещё и наше добро с собой прихватят. Их хлебом не корми — дай что-нибудь ненужное украсть.

— Уже сделал, Босс, — бодро ответил паренёк. — Боцман взял склады под свою охрану и гоняет прочь особо любопытных.

Я хмыкнул. Наш боцман одним своим видом мог спровоцировать у новобранцев медвежью болезнь, так что теперь за склады я был спокоен.

Никаких других распоряжений у меня на данный момент не имелось. Нам сначала нужно было пережить выдвижение на фронт пяти полков, а уж потом можно начать обживаться. И я продолжил наблюдать за армейской суетой. Однако и Отвёртка продолжал стоять рядом со мной и не спешил никуда уходить. Не выдержав, я повернул голову и приподнял бровь, как бы спрашивая: ну и чего тебе ещё?

— Босс, тут у нас народ интересуется… — осторожно начал Отвёртка.

— Ну и что интересует наш народ? — спросил я с усмешкой.

— Так это… почему у нас нет таких машинок? — Отвёртка кивнул на ряд новеньких гусеничных грузовиков, стоящих в стороне.

— Ну ты и спросил. Это же машины гвардейских полков Его Величества — элита, а мы всего лишь обычный пехотный полк, собранный из крестьян и висельников. Рылом мы не вышли, рядовой Отвёртка.

— Неправильно это, Босс, — упрямо заявил он. — Нам бы такая машинка очень даже пригодилась в хозяйстве. Например, слоновьи бивни перевозить. — И Отвёртка проникновенно посмотрел на меня.

— Учти, я тебя из петли вытаскивать не буду, — после небольших раздумий сказал я. — Это лично твоя инициатива.

Машинка нам действительно была нужна, но рисковать — красть её на глазах у всех — я не хотел. Если хочет, пусть попробует, но покрывать его я не собираюсь.

— Обижаете, Босс, — улыбнулся мне щербатым ртом Отвёртка. — Сделаем всё в лучшем виде. — Он вытащил руки из карманов и громко хрустнул пальцами. — На нас никто и не подумает.

Я лишь покачал головой — горбатого могила исправит. На это Отвёртка лишь подмигнул мне, сплюнул по-блатному и исчез так, как только он один умеет. А я остался наблюдать за суетой.

Тут, наверное, нужно представиться: кто я такой и где сейчас нахожусь. Очередное перерождение закинуло меня в магический мир, но всё ещё в мир Малого Круга. Читателю, наверное, интересно, что такое миры Большого и Малого Круга и чем они отличаются? Так вот, миры Большого Круга уникальны и непохожи друг на друга. У каждого мира Большого Круга есть ветви вероятностей, которые и составляют мир Малого Круга. Чтобы было понятнее, мир Большого Круга — это дерево: клён, берёза, дуб, ясень. Каждое такое дерево уникально и неповторимо. А миры Малого Круга — это ветви этого дерева, и чем больше ветвей у дерева, тем оно сильнее. Конечно, иногда происходят катаклизмы, и ветви умирают. Души умерших миров переходят на другое дерево, усиливая «соперника». Для этого и существуют Хранители — они не должны позволить дереву погибнуть. И тут появляюсь я — тот, кто перерождается с багажом знаний прожитых жизней и накопленных психических проблем. Насколько я понял, главная опасность в том, что я могу получить запретные знания, а если поеду кукухой, то и спалю дерево к чертям собачьим вместе с миллиардами душ. Так мне в своё время объяснили Хранители. Правы они или нет — я не знаю. Время покажет. А пока что я проживаю свою очередную жизнь.

— Марк, вот ты где, — пробасил всадник на гнедом жеребце, остановившись в нескольких метрах от меня.

— Саймон, ты неотразим, — усмехнулся я, иронично осматривая снизу вверх двухметрового великана. — Ты уже на парад приоделся?

— А что не так? — он недоумённо осмотрел себя.

— Да всё не так, брат, — вздохнул я. — Ты зачем на себя парадную форму напялил? Думаешь, лорду Мальборо понадобились четыре гвардейских полка и Первый Королевский Полк Блюз-кирасиров, чтобы провести парад победы? Саймон Кавендиш — моя отдушина и моя головная боль в этом мире. Он был моим сводным братом и вторым сыном Георга Кавендиша, главы Великого Дома Стали.

Тут нужно сделать небольшое отступление, чтобы понять устройство данного мира. Как я уже говорил, я возродился в одном из миров Малого Круга. Миры Малого Круга похожи один на другой: одна и та же география, языки, природные ресурсы. Единственное различие — насколько этот мир близок к Изнанке. Чем ближе, тем страшнее, как говорила одна из моих бабушек про сказки.

Что же такое Изнанка? Изнанка — это место между деревьями, мирами Большого Круга. И чем мир Малого Круга ближе к ней, тем сильнее проявляются магические способности. Впервые я возродился в мире, где существуют прорывы Изнанки. Этот мир — на периферии. А чем дальше ты от ствола дерева, тем больше опираешься на магию и в меньшей степени — на технологии.

И этот мир не стал исключением: миром правили одарённые. Великие Дома, Королевские Династии и их вассалы, кланы — слабые рода, собирающиеся вместе, образуя стаю шакалов. Одарённые находили способы объединяться и диктовать свою волю, но и среди них существовала своя градация. Королевские Династии и их вассалы управляли государствами. Великие Дома шли вровень с Королевскими Династиями, но были зациклены на собственном возвышении и давно наплевали на политику. Кланы довольствовались объедками, но всячески старались возвыситься.

Кланы в основном состояли из молодых родов и особой погоды не делали, но с ними всё же приходилось считаться. Сила кланов заключалась в их количестве. Пусть своим уровнем владения силой они уступали старым родам, но по числу одарённых значительно превосходили их. И вот среди этого великолепия появился я — бастард Георга Кавендиша, главы Великого Дома Стали. В любом другом роду разразился бы скандал, но только не в Великом Доме. Кавендишам, в принципе, было наплевать, что о них думают другие аристократы. Тем более я был «запланированным» бастардом, мальчиком, который должен был родиться. Это был секрет рода, но у его главы всегда было двое старших мальчиков: мальчик-бастард и младшая девочка. Скорее всего, секретом рода являлся какой-нибудь уникальный артефакт, но против статистики не попрёшь. Из поколения в поколение в роду Кавендишей старший сын становился наследником, второй сын развивал свои способности в умении обращаться с силой, а бастард всегда находился рядом, помогая ему в этом нелёгком процессе. Ну а младшая считалась принцессой Дома и была выгодной партией на выданье в другие Великие Дома. Если бастард достигал уровня Мастера во владении силой, его принимали в род и давали возможность создать малую ветвь Дома. Со временем, при условии хорошей наследственности, малая ветвь могла перерасти в старшую. Таким образом, с помощью бастардов Великий Дом вливал новую кровь, не давая развиваться генетическим отклонениям.

Вот только в моём случае их ждала неудача: они рассчитывали получить сильного одарённого, а получили ведьмака — и теперь совершенно не знали, что со мной делать. Разница между мной и моим братом-одарённым заключалась в том, что мы оба могли использовать энергию Изнанки, только Саймон при помощи конструктов преобразовывал эту энергию и выплёскивал её наружу. Мне это знание было недоступно: ведьмаки используют энергию, чтобы усилить себя, а не творить непотребства. Мы быстрее бегали, лучше видели — да мы вообще красавчики, использующие только внутреннюю энергию. Даже «отвод глаз», довольно сложное упражнение, работает исключительно за счёт внутренней энергии. У ведьмаков есть ещё один плюс: они хороши в репродуктивной функции — их дети практически всегда становились сильными одарёнными. Только вот Великому Дому Стали это было совершенно неинтересно. В глазах отца я был слаб как боец, а другой функции для меня не было предусмотрено в его планах.

— Много ты знаешь, — проворчал Саймон, возвращая меня из раздумий на землю. Но, судя по его взгляду, зерно сомнения я успел в нём зародить.

— Ты, если не забыл ещё, то я квартирмейстер, — усмехнулся я. — Мне по должности положено всё знать. И я тебе настоятельно советую переодеться, да и вообще идти налегке.

— Это ещё почему? — недоверчиво спросил он.

— Скоро начнутся мусоны, и тогда всё, что возьмёшь с собой, скорее всего, испортится. А судя по вашей подготовке, — я кивнул на беспорядочную суету, — дожди вас застанут ещё на марше.

— Откуда тебе известно, когда начнутся мусоны? — всё ещё недоверчиво спросил Саймон.

— Ты забыл, откуда моя мать родом? — удивился я.

— А ведь точно… — почесал он затылок. — Так что мне теперь делать?

— Отвёртка! — крикнул я вместо ответа.

— Звали, Босс? — из ниоткуда выскочил этот проныра. — Ваша милость, — это уже вежливый поклон моему брату.

Со мной они держатся неофициально, а вот с родовыми так шутить себе не позволяют.

— Идёшь с капитаном Кавендишем, — я начал инструктировать бойца. — Заберёшь у него и роты лишние вещи, всё под опись и на наш склад. Понял?

— Будет сделано, Босс, — Отвёртка лихо щёлкнул каблуками.

— И да, вот ещё — выдай из нашего Н.З. несколько ящиков консерв. Сдаётся мне, нашим воякам будет совсем нелегко на марше.

— Консерв? — удивлённо поднял брови Саймон.

— Не бери в голову, подарок от матери, — подмигнул я.

Саймон недоверчиво посмотрел на меня, но ничего не сказал. Его сейчас больше заботил предстоящий поход. Направив свою лошадь к расположению кирасиров, он медленно поскакал вниз.

А Отвёртка, получив приказания, уже успел исчезнуть.

****

На самом деле насчёт приближения месяца мусонов я не врал. Достаточно было внимательно посмотреть на местных, как они в спешке собирают урожай, чтобы понять: скоро сезон дождей.

И это не просто дожди — это целая катастрофа для местного сельского хозяйства. Если вовремя не собрать урожай, его побьёт град, а дороги размоет так, что по ним будет невозможно проехать. Всю эту полезную информацию я получил от своей матери, которая была родом из этих краёв.

Точнее, она была родом из маленького княжества Шри-Ланка, которое находилось на острове в Индийском океане, совсем близко к материку. Мою мать зовут Амали Ратнаяке, и родом она была хоть из древнего, но обедневшего рода Ратнаяке. Казалось, ещё пару поколений — и этот род перестанет существовать, как вдруг у Амали прорезался целительский дар. Женщина-целительница была спасением для семьи. Правил тогда княжеством Дулан Джаявардена. Князь был вдовцом и уже в годах. В конце концов, скрипя сердцем, глава рода всё же отдал за него Амали.

Имя Дулан в переводе означает «Нежный», но на деле он оказался садистом. Учитывая отношение к женщинам в этом регионе, моей матери никто просто не мог помочь, даже её собственная семья. Но сам князь не учёл, что целительница может не только лечить.

В общем, для князя всё закончилось плохо, а бывшая родня помогла Амали сбежать в Англию.

Моя мать устроилась в одну из клиник герцогства Девоншир, и казалось, что вся эта страшная история осталась позади.

Правда, родственники князя считали иначе. Побоявшись проводить силовую акцию на землях герцога Кавендиша, они не придумали ничего более умного, чем послать прошение о выдаче «преступницы».

В то время Великим Домом правил нынешний патриарх, Исайя Кавендиш. Удивившись такой наглости родственников князя, он поручил своей службе безопасности разузнать всё о той истории. Прочитав доклад, он вызвал к себе наследника.

— Вот, смотри, — он пододвинул к своему сыну увесистую папку. — Из древнего рода, целительница, нуждается в опеке. Ты же искал мать для своего бастарда? Чем не кандидатура?

— Пожалуй, да, подходит, — посмотрев досье, ответил Георг. — Предложим ей в обмен свою протекцию?

— Сын, действовать нужно тоньше, — покачал головой Исайя. — Иначе нас не поймут в обществе. Если ты плюнешь на общество, то оно утрётся, а вот если общество плюнет на тебя…

Не зря Исайю Кавендиша окружающие считали гением интриг. Первое, что он сделал, — вызвал к себе мою мать.

Ничего не зная о происках княжеской семьи, Амали сильно испугалась.

«Что вдруг понадобилось самому герцогу от простой целительницы?» — со страхом думала она, сидя в приёмной герцога.

Когда же герцог рассказал о том, что княжеская семья требует её выдачи, она натурально упала в обморок.

Доведя Амали до нужного состояния, Исайя сердечно заверил её, что не собирается никуда её выдавать и что она под защитой их Дома. Великий Дом Кавендиш берёт на себя ответственность за её безопасность, и лично от неё ничего не требуется — двери Дома всегда будут для неё открыты. Проводив обескураженную девушку, герцог сел сочинять ответ княжескому роду. Ответ получился довольно хамским и наглым. Его главный посыл заключался в том, что, даже если обезьяна слезла с дерева и научилась писать, это ещё не делает её человеком. И кто они такие, чтобы что-то требовать от Великого Дома? Тон и резкость письма сработали как нужно. Княжеская семья сильно обиделась и не нашла ничего лучше, чем взять в заложники весь род Амали. Они написали ей, что, если она не вернётся, то всех пустят под нож.

— Амали, дорогая, тут мы ничем не можем тебе помочь, — развёл руками Исайя. — Мы дали протекцию тебе и пообещали защищать тебя, но не твоих родственников. Пойми, мы властны только на своей земле и не влезаем на чужую со своими претензиями. Что о нас подумает общество, если мы полезем в чужое княжество со своим уставом?

На самом деле, Исайе было плевать, что о них кто-то подумает. Его цель была совершенно другой.

А вот Амали была на грани истерики: она пришла за защитой, её тепло приняли, выслушали и… отказали. Причём отказали однозначно и без вариантов.

— Так что мне теперь делать? — отчаянно заломив руки, взмолилась она.

— Даже не знаю, как тебе помочь, — покачал головой герцог. — Прямое воздействие возможно, только если бы ты была частью нашей семьи.

— Вы хотите, чтобы я вышла замуж за кого-то из вашего рода? — воскликнула она. — Я готова.

Ответом ей была лишь снисходительная улыбка, и Амали поняла, что ей точно не светит породниться с этим Домом.

Кто она и кто род Великого Дома? Её реплика была оскорбительна для герцога.

— Прошу простить меня, Ваша Светлость, — она, сидя, поклонилась.

— Ну что вы, Амали, всё нормально. Я понимаю ваш порыв помочь семье, — успокоил её Исайя.

— Тогда… — она на секунду запнулась. — Мне нужно выйти замуж за слугу рода?

— Вам не надо ни за кого выходить замуж, дорогая, — посмеиваясь, ответил герцог. — Существует другой вариант.

— Какой? — с надеждой в голосе спросила она.

****

От герцога Амали уходила в смешанных чувствах: с одной стороны, то, что предложил Исайя Кавендиш, было неслыханным оскорблением для любой девушки, а тем более для девушки-аристократки. С другой стороны, это было единственным решением её проблемы.

Он предложил ей зачать ребёнка вне брака — зачать бастарда.

Это предложение было настолько неожиданным, что от растерянности она даже не успела оскорбиться. А Исайя, видя её замешательство, успел всё разложить по полочкам.

Всё сводилось к тому, что, как только она забеременеет от наследника рода, любая агрессия, направленная на неё, будет приравниваться к агрессии против сына наследника, и это полностью развяжет руки Великому Дому.

На все её вопросы о возможном скандале и о том, как подобное может произойти в таком роду, как Кавендиши, Исайя лишь махнул рукой — мол, такие мелочи их мало интересуют. Пусть молодые рода заботятся о своей репутации, а Великий Дом Кавендиш такие проблемы не волнуют.

Она возвращалась к себе как во сне, не зная, что ей предпринять. Её мировоззрение дало трещину — и ещё какую!

Прямо сейчас Амали не знала, что делать. А уже через две недели она сообщила Георгу, что беременна, и как целительница ручается, что будет мальчик.

А ещё через две недели три фрегата с элитными отрядами «Серых Клинков» направились в сторону острова Шри-Ланка.

****

— Видишь, как всё изящно получилось? — Исайя, прищурив один глаз, смотрел на янтарную жидкость в своём бокале.

— Предложи я ей сразу протекцию за ребёнка, она тоже бы согласилась, — пробурчал со своего кресла Георг.

Исайя поднял голову и внимательно посмотрел на сына.

"Молод ещё, ищет простых решений", — подумал он.

Исайя ещё не собирался уходить на пенсию, но наследника уже нужно было натаскивать.

"Пусть эта операция пройдёт под его контролем", — решил он.

— Согласилась, — согласно кивнул Исайя, делая небольшой глоток виски. — Но тогда бы ты не получил остров и оставил за спиной кучу врагов.

— Врагов? — пренебрежительно фыркнул наследник. — Сброд каких-то голозадых.

— Не скажи, — протянул Исайя. — Даже такие враги могут гадить по мелочам, особенно у себя дома.

— Ну и где мы, и где этот остров? — удивился Георг. — Я вообще не понимаю, зачем он нам? Только одни расходы.

— Наш король уже давно косо смотрит в сторону Индии. Сейчас он молод и нерешителен, но, как мне думается, лет так через пятнадцать его советники убедят начать военную кампанию, — крутя бокал в руке, задумчиво произнёс Исайя. — И сдаётся мне, что король совершит самую большую ошибку и пошлёт туда королевские войска.

— Почему ты считаешь, что это будет ошибкой? — уже с интересом спросил Георг. Он был ещё молод и многих нюансов большой политики пока не знал.

— Потому что, сын мой, в королевских войсках можно купить патент офицера за деньги, — Исайя сделал очередной глоток. — А теперь представь, сколько богатых мещан захотят подёргать удачу за хвост? И какие из них будут командиры?

— А как бы ты поступил, отец? — Георг решил проверить свои предположения.

— Я бы? — герцог внимательно посмотрел на сына. — Я бы отдал Индию на откуп молодым кланам, чтобы они не только воевали с индусами, но и грызлись между собой. Волчата растут, им становится тесно на острове. Так пусть они выпускают пар где-то далеко-далеко, чем у себя дома.

Георг согласно кивнул — что-то такое он и предполагал.

— Вот поэтому нам и нужен остров недалеко от Индии с лояльным к нам князем. И это будет твоей задачей. Проследи за выборами следующего князя и сделай так, чтобы род Амали выиграл эти выборы.

— И ещё… договорись о представительстве нашего Дома на этом острове. С военной базой, конечно.

— Я понял тебя, отец, — кивнул Георг и поднялся с кресла.

А уже через две недели после этого разговора жители Шри-Ланки с удивлением смотрели на прибывшие корабли под флагами Великого Дома Кавендиш. Правящий род прекратил своё существование, а новым князем единогласно избрали полузабытый род Ратнаяке.

А через восемь месяцев я появился на свет.

**** За год до описываемых событий ****

— Ну и как это понимать? — глава Великого Дома Кавендиш, Георг, потряс бумагами в воздухе. — Вам в вашем училище напрочь мозги отбили?

Мы с Саймоном посмотрели друг на друга и лишь пожали плечами. По-тихому не получилось: кто-то из приёмной комиссии слил наше прошение перевестись в части, которые следуют на войну в Индию.

— Нет, я серьёзно спрашиваю, — Георг повысил голос. — Кто вас на это надоумил?

Я, конечно, мог бы ответить, что это целиком моя идея, и что Саймон как-то умудрился узнать об этом и тоже подал рапорт на перевод, но не стал. Мы с детства привыкли вместе отвечать за все наши проступки, а их было немало.

Видя, что он не добьётся от нас хоть какого-то вразумительного ответа, наш отец набрал в грудь воздуха и уже был готов разразиться гневной тирадой, как патриарх рода положил руку на его плечо:

— Погоди, сын, — успокоил он его. — Давай не будем произносить необдуманных слов.

— Марк, ответь только на один вопрос — зачем вы это сделали?

Нас вызвали на расширенный совет Дома. Нас — это меня и моего сводного брата Саймона. Мы одногодки, у нас один отец, но разные матери, и всё это было задумано. Вот так вот развлекаются аристократы в Великом Доме Кавендиш. Кроме главы Георга и патриарха Исайи, на совете присутствовали наследник и наш старший брат Артур, глава службы безопасности и младший брат Георга — Роберт. А также, видимо, с целью повлиять на моё решение, моя мать, Амали.

Я, конечно же, мог сказать чистую правду — что мной двигало желание стать независимым от Дома и всей этой братии, — но боюсь, меня просто не поймут и запишут в дурачки рода. А всему виной мой подвешенный статус. Ведьмак в роду — это событие. Даже не так — это грандиозное событие, которое поднимает род на небывалую высоту. Всё это так, если речь не идёт о Великом Доме. Им что ведьмак, что ведьма — всё едино. Им главное сила, а ведьмак в их понимании слабак, и его некуда приткнуть. Единственный мой «плюс» — мои дети станут сильными одарёнными, но Кавендишам и на это плевать. У них в каждом поколении есть Гроссмастеры, и им не так сильно нужны услуги ведьмака. Вон мой братец тому пример: ещё двадцати не достиг, а уже почти мастер. Лет через пять так и вовсе возьмёт Гросса. Да и из тех, кто присутствует сейчас в комнате, только Артур, возможно, не достигнет пика. И не потому, что у него нет таланта, а потому, что на него скидывают дела Дома как на будущего наследника. Ему просто некогда развиваться. Вот и получается, что мой статус в семье находится в подвешенном состоянии. Из Дома меня не выпустят — не захотят, чтобы я плодил Гроссов на стороне. Свой род создать не позволят: с этим тут строго — ты должен быть Мастером, чтобы основать свой род. Так что перспектив у меня нет. Будут подсовывать «нужных» девушек — и этим моя роль в семье и ограничится.

— Ваша Светлость, — обратился я к патриарху. — Действовал исключительно в интересах Дома.

Исайя поморщился — к своему деду я обращался исключительно официально.

А всё дело в том, что моя мать рассказала мне всю историю, которая с ней приключилась. И мне в этой истории всё было предельно ясно: мой дед просто нажился на несчастье моей матери. Я, конечно, понимаю, что если бы не он, то я бы не появился на свет. Но своего отношения к нему я не скрываю, считая его поступок низким и недостойным аристократа.

— Интересно, что это за интересы такие? — справившись со своим недовольством, спросил меня Исайя.

— Ну как же, — деланно удивился я. — Индия — это же какие перспективы открываются для нашего Дома.

— Индию покоряет Его Королевское Величество, а не Великие Дома, — мягко поправил меня патриарх.

— Боюсь, у Его Королевского Величества возникнут определённые трудности, и если наш Дом вовремя подставит плечо помощи, это произведёт положительный эффект, — возразил я.

— Плечо, говоришь? — патриарх задумчиво почесал нос. — А если поподробнее?

— Только в общих чертах, Ваша Светлость, — ответил я, не собираясь никого посвящать в свои личные планы.

— Сдаётся мне, что в Британии ты принесёшь Дому гораздо больше пользы, — это уже отец пытается надавить на меня, намекая, что хочет запереть меня и водить ко мне девок.

— Или нет, — развёл я руками, показывая, что без моего согласия ничего не получится.

— Мы же можем и приказать, — теперь уже Исайя осторожно пытается надавить на меня.

— И я сделаю всё, что вы скажете, — я покорно наклонил голову и исподлобья добавил: — Только вот за результат не ручаюсь. А к вам возникнут вопросы…

Роберт от удовольствия хрюкнул — он отлично меня знает и понимает, что сейчас я просто издеваюсь над главой и патриархом.

— Какие ещё вопросы? — грозно сдвинул брови отец.

— Один раз не получится, другой, на пятый люди начнут задавать вопросы, почему Кавендиши девок портят.

После этих слов улыбка промелькнула уже и у моей матери. А вот Георг с Исайей смотрели на меня без особой симпатии — до них только сейчас дошло, что без моего согласия использовать меня в роли быка-производителя у них не получится. Ведьмак в состоянии контролировать свою репродуктивную функцию, и если я не захочу, то никаких детей и не будет. Так что мы будем договариваться.

Как в том анекдоте:

— Вы любите детей?

— Процесс — да, а так — нет.

****

— Ну ты даёшь, — восхитился Саймон после того, как нас наконец-то отпустили. — Я бы так не смог.

— Тебе просто этого не надо, — пожал я плечами. — А вот у меня другого выхода нет.

— Да ладно, что плохого-то? Девок водят, живи себе в своё удовольствие, — возразил он.

— Да? А ты бы так смог? — я с удивлением посмотрел на брата.

— Я? Хм… наверное, нет, — серьёзно ответил он.

— Вот и я не могу! — припечатал я.

— Да понял я, понял, — Саймон поднял руки в примирительном жесте. — Так что теперь делать будем? Индия — она как?

— Индия — задница полная, а мы будем зарабатывать деньги, — пояснил я.

— Это как?

— Ну, например, слоновая кость. Ты в курсе, какие цены на неё в Британии? — спросил я.

— Неа, зачем это мне? — удивился Саймон. — Я же не купец, — хохотнул он собственной шутке.

— Десять фунтов стерлингов за фунт (0,45 кг), — подняв указательный палец, важно сообщил я.

— Это много или мало? — Саймон всё ещё не мог понять моих расчётов.

— Средний вес бивня — 10 кг, так что сам считай.

— Хм, 200 фунтов за один бивень получается? — проделав несложный расчёт, заключил брат.

— Будет выходить меньше, не забывай расходы, — я поморщился. — Но как минимум 100 фунтов за один бивень нам обеспечено.

— Круто, значит, мы будем охотиться на слонов? — ухмыльнулся он.

— Слоны — это только один вид заработка. Индия ещё богата драгоценными камнями, тканями, чаем. Если ко всему подойти с умом, можно на этом хорошо погреть руки.

— Ты только отцу не говори об этом, а то его удар хватит. Род Кавендиш торгует тканями из Дели, — захохотал он.

— Не бойся, всё будет идти через посредников, — я его успокоил. — Я уже договорился с конторой «Леви и сыновья». Они как раз специализируются на таких сделках, наши имена нигде не будут мелькать. Правда, дерут они аж 30 %, но дело своё знают.

Хоть Британская корона и наложила лапу на индийские богатства, но смотрела сквозь пальцы на разного рода серые сделки, понимая, что если прикрыть источник дохода армейцам, то никто туда и не поедет воевать. Рисковать своими жизнями бесплатно — дураков нет.

Вот и получалось, что корона закрывала глаза на дела армейцев, а те тоже не были дураками: понимали, что, если не зарываться, то можно хорошо заработать. Периодически кого-то ловили, показательно пороли, а потом всё возвращалось на круги своя.

Всю эту информацию я досконально изучил, прежде чем принять решение о переводе на фронт. Осталось дело за малым — организовать и воплотить свои планы в жизнь. Но все вопросы я решу уже на месте своей службы.

А пока стоило подготовиться к самой службе, ведь у квартирмейстера 37-го пехотного полка полно дел перед отправкой в Индию. Начать нужно было со знакомства со своим непосредственным начальником — командиром полка.

**** Торговый дом «Леви и сыновья»****

Пинхас Леви, глава и основатель «Леви и сыновья», всегда верил, что удача в конце концов повернётся к его семье лицом, и нужно будет только успеть схватить её за хвост. Но даже в самых смелых мечтах он не предполагал, что представитель рода Кавендиш решит иметь с его конторой хоть какие-то дела. И пусть это был всего лишь бастард рода, но он был частью Великого Дома, а их на всю Британию всего десять:

1. Виндзоры (Windsor) Правящая королевская династия, ранее известная как Саксен-Кобург-Гота.

2. Великий Дом Говард (Howard) Герцоги Норфолк — один из старейших и самых влиятельных аристократических родов Англии. Известны как лорды маршалы Англии, которые отвечают за организацию государственных церемоний.

3. Бывший Великий Дом Спенсеры (Spencer) — некогда Великий Дом, но сегодня пребывал в упадке.

4. Великий Дом Кавендиши (Cavendish) Герцоги Девоншир, известны своим богатством и политическим влиянием. Владельцы знаменитого поместья Чатсуорт-хаус.

5. Великий Дом Перси (Percy) Герцоги Нортумберленд, один из самых влиятельных родов средневековой Англии. Их родовые владения включают замок Алник, известный как один из крупнейших замков Британии.

6. Великий Дом Черчилли (Churchill) Герцоги Мальборо, прославились как великие военачальники, особенно Джон Черчилль, первый герцог Мальборо.

7. Бывший Великий Дом Монтагю (Montagu) Герцоги Манчестер, один из наиболее известных аристократических родов XVIII–XIX веков.

8. Великий Дом Стаффорды (Stafford) Герцоги Бакингем, семья с богатой историей, связанная с королевским двором в Средние века.

9. Грей (Grey) Знатный род, претендующий на Великий Дом, включающий Джона Грея, 1-го графа Танкервилля

10. Тюдоры (Tudor) Королевская династия, правившая в средние века, сейчас пребывала в упадке.

И вот сегодня старый Пинхас принимал у себя представителя семьи одного из самых значимых родов Британии. Да, бастарда, ну и что? Кавендиши! Это же… Фуф, давление у Пинхаса снова подскочило. Его любимая внучка Сара, словно всё это время следила за ним, и, увидев его состояние, сразу же появилась.

— Деда, ну нельзя же так, — укоризненно покачала головой она. — Вы должны беречь себя.

Пинхас слабо улыбнулся:

— Всё будет хорошо. Скажи своему отцу, чтобы пришёл ко мне, — попросил он.

— Эти Кавендиши не стоят твоего здоровья, — она упёрла руки в боки и явно не собиралась сдаваться.

— Сарочка, эти Кавендиши, как ты говоришь, были целью всей моей жизни, — улыбнулся он. — И я обещаю, что не буду напрягаться. Именно поэтому позови ко мне Менделя.

— Хорошо, — она смерила деда недоверчивым взглядом. — Но учти, если ты начнёшь волноваться, я этого Кавендиша… — и она потрясла своим крохотным кулачком. На это Пинхас лишь слабо улыбнулся.

****

Торговый дом «Леви и сыновья» был выбран мной по двум причинам: во-первых, они не являлись чьими-то вассалами, а во-вторых, отзывы об этом торговом доме были исключительно положительными. Встречу мне назначили не в офисе, а в особняке, где проживала сама семья Леви. Похоже, они сами не знали, как вести себя со мной: с одной стороны, я имею отношение к Великому Дому, а с другой — попросил о встрече как частное лицо. Вот они и перестраховались — принимать Кавендишей в обычном офисе было бы оскорбительно.

Встречала меня красивая молодая девушка лет семнадцати. Не знаю, чем я мог её задеть, но она держалась со мной сухо, и было видно, что чем-то недовольна.

— Ваша Светлость, проходите, — доведя меня до кабинета, строго сказала она.

Я лишь пожал плечами: возможно, человек не в настроении — бывает. И я открыл дверь кабинета.

В кабинете находились двое. Того, кто постарше, я уже знал — это был Пинхас Леви, глава торгового дома, а вот тот, кто помладше, скорее всего, был его сын Мендель. Уж больно эти двое были похожи друг на друга.

Едва я вошёл в кабинет, как Пинхас сорвался со своего места и радостно побежал меня встречать:

— Какая честь для нашей семьи принимать вас, Ваша Светлость, — протянув руку, Пинхас приветствовал меня.

Он аж светился от счастья и так яростно тряс мою руку, что я боялся, как бы он её не оторвал. А вот Мендель выглядел немного растерянным — видимо, не привык видеть от своего отца проявления таких эмоций.

— Я тоже рад, что вы нашли время принять меня, мистер Леви, — произнёс я, осторожно освобождая свою руку из его захвата. — Только я тут как частное лицо, поэтому прошу: обращайтесь ко мне «мистер Кавендиш» или, ещё лучше, просто Марк.

— Но как так можно, Ваша Светлость? — опешил он на минуту. — Ведь нельзя же так.

— И всё же я настаиваю, мистер Леви, — мягким, но вместе с тем не терпящим возражений тоном ответил я.

Пинхас недаром слыл опытным торговцем — он быстро пришёл в себя и подстроился под клиента.

— Позвольте представить вам, мистер Кавендиш, моего сына Менделя, — протянув руку, сказал глава торгового дома. — Так сказать, моя опора и надежда.

— Очень приятно. Марк, — я пожал протянутую руку. — Господа, вы люди занятые, поэтому давайте сразу перейдём к делу, — решил я не задерживать их.

— Да-да, конечно, присаживайтесь. Чем мы можем вам помочь, мистер Кавендиш?

— Я хочу предложить торговому дому «Леви и сыновья» взаимовыгодное дело, — сказал я, усаживаясь в предоставленное мне кресло. — Не знаю, в курсе вы или нет, но скоро наша страна окажется втянутой в полномасштабную войну.

Леви молча кивнули, показывая, что до них дошли слухи.

— Так вот, любая война — это не только разрушения, но и новые возможности. Старые договоры будут разорваны, и, если успеть влезть первыми, можно хорошо заработать на этом, — я обвёл взглядом сидевших людей и, увидев в их глазах заинтересованность, продолжил: — Что такое Индия? Индия — это ткани, слоновая кость, краски, чай, драгоценные камни. Всё это мы сможем обменять на еду. Через пару месяцев после начала войны вопрос о продовольствии станет актуальным, и, если мы подготовимся заранее, то первыми займём эту нишу.

— Вы планируете возить продовольствие из Англии, мистер Кавендиш? — осторожно спросил Мендель. — Боюсь, это будет затратно: продукты могут испортиться в дороге, да и опасно — пираты в последнее время чувствуют себя достаточно вольготно.

— Нет, мистер Леви, не из Англии, — улыбнулся я.

— Тогда откуда? — это уже Пинхас вмешался в разговор.

— Есть такое княжество Шри-Ланка — довольно большой остров, всего в одном-двух днях пути по морю от Мадраса. Нам достаточно будет наладить производство консервов на этом острове.

— Я не хочу показаться невежливым, но почему вы думаете, что нам разрешат это сделать? Чужаков, в принципе, не любят, а на Востоке особенно, — осторожно поинтересовался Пинхас.

— Дело в том, что правящий там князь является родственником моей матери, и своим положением он напрямую обязан мне, — улыбнулся я.

****

— Как дела, ма? — я поцеловал в щёку сидящую в кресле мать и уселся рядом. — Всё ещё сердишься?

— Сын, это совершенно безответственный поступок — идти на войну, — строго сказала она.

— Ты же знаешь, почему я это сделал? — поморщился я. — Дед уже готов вплести меня в свои планы, как он уже проделал с тобой.

— Ну и что? Все же получили свои выгоды, — возразила она.

— Но при этом он использовал тебя в тёмную, да ещё вывернул всё так, что ты осталась должна, — я покачал головой, не соглашаясь с матерью.

— Да ладно тебе, ма, у меня всё под контролем, — я небрежно махнул рукой. — И вообще, я же завхозом иду служить, воевать вообще не придётся. Ты мне лучше скажи: твои родственнички наследство твоё зажали?

— Наследство? Какое ещё наследство? — удивилась она.

— Ну как же? Ты же была членом рода, потом тебя замуж выдали насильно, а из-за меня они вообще стали князьями. Как-то не по-человечески с тобой обошлись.

— Тебе что, нужны деньги? — удивилась она.

— Нет, деньги не нужны, нужно другое. А давай-ка мы напишем им письмо, — подмигнул я матери.

— Письмо? — мать всё ещё не понимала, что мне от неё надо.

— Не волнуйся, я напишу, ты только подпишешь. И ещё расскажи деду, что я наследство требую у твоих родственников.

— А это ещё зачем? — нахмурилась мать.

— Дед любит манипулировать людьми. Пришло время напомнить ему, что в такие игры можно играть вдвоём.

****

— Вызывали, Ваша Светлость? — спросил я, заходя в кабинет своего деда Исайи.

Дед выглядел не очень — видимо, даже на посту патриарха Дома он продолжал много работать.

— Скажи мне, откуда столько негатива? — усмехнулся мой дед. — Я ведь всё-таки твой родственник и, вроде, никаким своим действием не принижал тебя. Так почему именно со мной ты ведёшь себя так?

— Ммм, — я поднял голову, сделал вид, что задумался, и начал перечислять: — Мне 19 лет, мой статус до сих пор неопределён, о ваших планах по отношению ко мне вы мне не говорите, а постоянная возня за моей спиной уже откровенно начала надоедать. Вот я и посчитал, что, скорее всего, мне придётся покинуть ваш гостеприимный Дом.

— Напридумывал себе чуши и веришь в неё, — фыркнул дед. Однако по тому, как он на мгновение отвёл взгляд, было видно, что я скорее прав, чем нет.

— Как скажете, Ваша Светлость, — ответил я, не собираясь убеждать его в том, что ведьмак моего уровня хорошо считывает эмоции.

— Ладно, мне некогда выяснять твои обидки, оправдываться мне не за что. Ты мне вот лучше скажи, что это за история с наследством Амали?

— Да вот, подумалось: на той истории все что-то заработали, кроме моей матери. Как-то нечестно получилось, — пожал я плечами.

— Ага, и поэтому ты просишь для неё консервный заводик, три фермы и освобождение от уплаты налогов сроком на пять лет, — усмехнулся он. — Не многовато ли будет? И почему на пять лет?

— В самый раз, Ваша Светлость, — не моргнув, ответил я. — А почему пять лет? Я не думаю, что война в Индии продлится дольше.

— Угу, решил подзаработать на войне, — кивнул Исайя, соглашаясь с одному ему понятными выводами. — Почему тогда к нам не пришёл, а попёрся к иудеям?

— Простите, но как наследство моей матери относится к Великому Дому Кавендиш? — я постарался сделать максимально удивлённый вид.

— Но выбиваешь-то ты его, прикрываясь нами, — возразил он.

— И где такое написано? — снова удивился я.

— Прекрати, — раздражённо стукнул он по столу. — Если бы за вами не стоял наш Дом, наследства вам было не видать.

— Ваша Светлость, я слишком молод, чтобы просчитывать такие нюансы. Но если вы думаете, что я использую ваш Дом ради наживы, вы всегда можете прилюдно от меня отречься, — сказал я и прямо посмотрел ему в глаза.

— Это было бы смешно, — усмехнулся он. — Великий Дом отрекается от ведьмака. Но нет, не дождёшься.

— Тогда какие ко мне могут быть претензии? — развёл я руками.

— Хорошо, оставим тему наследства. Ты мне лучше скажи, как ты собираешься доставлять товар в Англию? Чтобы обеспечить сохранность грузов, тебе нужна охрана — не каждый торговый дом такую охрану потянет.

— А зачем мне доставлять товар в Англию? — удивился я. — Морской путь с Мадраса до Шри-Ланки спокоен, там пиратов отродясь не было. А свой товар я буду продавать оптом на острове. Да, мы немного потеряем в прибыли, зато сведём все риски к минимуму и не будем месяцами ждать денег.

— Кстати, раз уж у нас зашёл такой откровенный разговор, Ваша Светлость, не подскажете, с кем можно поговорить о поставках продовольствия в британскую армию? — я решил сменить неприятную для себя тему.

— Даже думать не смей об этом. Если кто подслушает твои мысли, тебе сразу голову свернут. Поставками продовольствия занимается герцог Мальборо. Он, кстати, и руководит военной кампанией.

— И как так получилось? — удивился я. — Обычно Великие Дома не лезут в политику.

— Развели Карла III как обычного подростка, — скривился патриарх. Видимо, кто-то оказался умнее, чем он, и говорить ему об этом весьма неприятно.

— Неужели кто-то оказался хитрее Исайи Кавендиша? — засмеялся я.

— Но-но, на слабо меня не разведёшь, — вернул мне усмешку дед.

— Но всё же, деда, расскажи? — не уступал я.

— Ага, как что-то надо — так дед, а так Ваша Светлость. Ладно, слушай. История действительно поучительная и, возможно, тебе пригодится знать, какой в армии получился расклад.

Я уселся поудобнее и стал внимательно слушать.

— Как ты знаешь, британская армия делится на две совершенно разные армии. Первая — это гвардейская армия. Туда аристократы посылают своих детей, и служит она в основном витриной: охрана дворцов, парады, праздничные мероприятия — ну и так далее. И есть вторая армия — армия по контракту. Тебе платят деньги, но при этом ты идёшь воевать.

Я согласно кивнул — всё это мне было известно и до этого.

— Так вот, когда составляли план захвата южной части Индии, пришли к выводу, что нужна как минимум 50-тысячная армия, а на контрактах всего 30 тысяч. Вот тогда-то и посоветовали нашему королю привлечь гвардейские полки. Дескать, не надо нагружать казну набором ещё 20 тысяч солдат, а аристократы забесплатно повоюют. Королю — земли, аристократам — слава. Все довольны. Ну и наш король, не захотев разбираться в нюансах, подписал такой указ.

— А дьявол, похоже, скрывался в деталях, — подсказал я.

— Именно там, — согласно кивнул мой дед. — Первой деталью оказалось, что большинство гвардейских полков, которым предстояло воевать, находятся под руководством Великого Дома Мальборо. Вторая деталь — аристократы напрочь отказались находиться в подчинении простолюдинов. И заслуженных генералов по-тихому отправили на пенсию. А те, кто попытался возмущаться, получили на свою голову служебные проверки и тоже были отправлены на пенсию. В итоге всё высшее командование армией сейчас принадлежит Великому Дому Мальборо, и наш король чувствует себя очень и очень неуютно. Если раньше армия по контракту и гвардейцы балансировали друг друга, то теперь вся сила сосредоточилась в одних руках. И нет, я не думаю, что герцог Мальборо решится на переворот и смену династии, но на сегодняшний день он — главная сила Британии. Поэтому все госзаказы на продовольствие, одежду, амуницию отошли к герцогу, и нет никого в здравом уме, кто хоть слово скажет против.

— И что думают делать остальные Великие Дома? — спросил я.

— Ничего, следят за развитием событий. Пока король не бросит клич, никто ничего предпринимать не будет. А он не бросит — понимает, что ему вовек будет не расплатиться за помощь. Все ждут, чем закончится военная кампания.

— То есть в наших интересах, чтобы она провалилась? — поинтересовался я.

Исайя посмотрел на меня скептически, явно определяя уровень моего слабоумия. Кто же такое вслух говорит?

— Всё, понял, понял, осознал свою ошибку, — подняв руки, быстро сказал я.

— Мы ничего не можем сделать, у нас у всех связаны руки, — всё же пояснил он.

— Ну почему же? Как раз Великие Дома и могут как-то повлиять на ситуацию, — задумчиво почесал я свой подбородок.

— Например? — поинтересовался мой дед.

— Например, мы можем ввести 100 % пошлину на экспорт мясо-молочной продукции из нашего герцогства. Каким бы богатым и влиятельным ни был Дом Мальборо, своих припасов у него не хватит, чтобы прокормить армию, и ему придётся закупаться у других. Контракт с армией, скорее всего, фиксированный, и если цены на мясо взлетят вдвое, то и прибыль будет не такой уж большой.

— Ага, а если это сделают одновременно все крупные игроки, то, возможно, он понесёт убытки. Только нужно, чтобы кто-то другой начал эту акцию, чтобы даже тень не упала на наш Дом. Хорошую идею подал ты мне, внучек, а сейчас иди, дай старику подумать.

****

С недавнего времени так повелось, что каждую пятницу я со своими новыми компаньонами встречался у них дома. Утром мы сидели за бумагами, а потом я оставался у них обедать. Обычно мы обедали впятером: Пинхас, его сын Мендель с супругой Лизой и дочкой Сарой, которая смотрела на меня волком в нашу первую встречу. Сейчас она уже немного оттаяла и не смотрит так откровенно враждебно, но всё же удостаивает меня лишь односложными ответами.

— Вас что-то беспокоит, Марк? — спросил меня за обедом Пинхас.

Я всё-таки добился, чтобы они обращались ко мне по-простому, без этих ваших светлостей и господинов.

— Таки да, Пинхас, — улыбнулся я. — Меня беспокоит полковник Макавой, мой непосредственный начальник.

— Боюсь, я не смогу вам помочь в этом деле, — растерянно произнёс Пинхас. — Хотя, если вы расскажете мне о вашей проблеме, то я мог бы помочь вам выбрать правильную линию поведения.

— У нас с полковником произошла нелюбовь с первого взгляда, — усмехнулся я.

И это было истинно так. Видимо, недавние перетрубации в армии как-то затронули самого полковника, потому что он даже не пытался скрывать своего презрения ко мне. Но это было ещё полбеды — мне всё-таки не детей с ним крестить. А вот то, что он наотрез отказался отдавать своих людей под моё командование, поставило меня в безвыходную ситуацию. Дело в том, что моя должность квартирмейстера в полку приравнивалась к капитанской, и под моим началом должно было служить 25 солдат, которых мне просто неоткуда было взять. Полковник так прямо и сказал:

— В моём полку солдаты служат, чтобы воевать, а не для того чтобы мешки таскать.

Честно говоря, я не был готов к такому повороту событий и растерялся. Майор Вайт посоветовал обратиться в распределительный пункт, что я и сделал. Однако предложенные кандидатуры я сразу же отмёл: они ни читать, ни писать не умели, и вообще непонятно, из какой глуши их призвали в армию.

— Вот как-то так, — закончив свой рассказ, я развёл руками. — Бюджет есть, места есть, а солдат взять неоткуда.

— Мда, задачка не из лёгких, — Пинхас почесал свой затылок.

— А я знаю, откуда, — раздался звонкий голос Сары.

— И откуда же, молодая леди? — совершенно серьёзно спросил я.

— Наймите пиратов, — засмущавшись от того, что на неё было направлено столько внимания, покраснела она.

— Пиратов? — удивлённо переспросил я.

— Не слушайте её, — вмешалась её мама Лиза. — Сара, как тебе не стыдно? Господин Кавендиш никаких пиратов не будет нанимать.

— И всё же мне интересно, что молодая леди имела в виду? — настоял я, с интересом разглядывая покрасневшую девицу, которая уже и не рада была, что влезла во взрослые разговоры.

****

— Босс, одну минуту, сейчас всё будет готово, — донеслось из-под грузовика. — Тут пару гаек осталось закрутить, и всё.

Я с Хароном стоял рядом и с интересом наблюдал, как Отвёртка копается в внутренностях грузовика. Когда он предложил нам заиметь собственный транспорт, я и представить себе не мог, что он говорит серьёзно. Каково же было моё изумление, когда армейская колонна выступила на марш, а один из грузовиков не завёлся из-за отсутствия в нём двигателя. Техники быстро установили причину и, конечно же, подумали на местных, которые таскали всё, что плохо лежит. Командующий группировкой долго размышлять не стал и приказал списать грузовик как военную потерю — у него этих грузовиков было достаточно. И вот, спустя три дня после того, как гвардейские полки выступили на марш, Отвёртка вернулся с двигателем, который он успел куда-то спрятать, и сейчас прикручивал его обратно.

— Всё, прикрутил, — сообщил Отвёртка, вылезая из-под грузовика и отряхиваясь. — Разрешите произвести проверку на включение зажигания, босс?

— Разрешаю, — усмехнулся я.

Отвёртка соединил два провода (ключа нам не оставили), и мотор неспешно заурчал.

— Работает, босс, — радостно сообщил он, улыбаясь мне щербатым ртом.

— Ты так каждый раз будешь провода коротить? — поинтересовался я.

— Главное, что на ходу, — пожал плечами он. Такие мелочи его явно не интересовали.

— Харон, слушай, что надо сделать, — повернулся я к мастеру иллюзий. — Бери парней, снимаем весь кузов до основы и делаем вот это, — я протянул ему листок с рисунком.

Рисовал я так себе, но изобразить большой параллелепипед сумел.

— Мы превратим наш грузовик в крепость. Сверху надо сделать углубление и бойницы для стрелков, а в самом кузове — отверстия для пушек, ну как на кораблях.

— Порты-лады, — подсказал мне Харон.

— Вот-вот, именно их. А пять пушек влезет?

Харон наклонил голову, прищурился и покачал головой:

— Четыре. Пять будет слишком тесно.

— Пусть будет четыре, — я не стал спорить с бывшим капитаном.

— Только вот откуда мы пушки возьмём? — спросил он меня.

— Пушек пока нет, — вздохнул я, — но я работаю над этим. Ах да, чуть не забыл — всё это нужно оббить железным листом.

Харон посмотрел на рисунок, подошёл к грузовику и начал что-то проверять.

— Ну как, справишься? — спросил я.

— Сам — нет, — покачал он головой. — Нужны умельцы.

— Ну так город рядом, — я кивнул на виднеющийся в километре от порта город. — Найдёшь там умельцев, а я всё оплачу.

— Ещё бы колья сделать, — произнёс Отвёртка, заглядывая к нам через плечо.

— Колья? — переспросил Харон.

— Ну да, железные такие колья, чтобы конница штурмом не смогла взять. У них же вся конница в броне, легко протаранит борта.

— Парень дело говорит, — кивнул я, соглашаясь. — Только надо сделать так, чтобы они устанавливались и снимались за минуты.

— Господин квартирмейстер, — к нам подбежал один из моих, теперь уже, солдат. — Там прибыл корабль, и спрашивают вас.

— Ну, раз спрашивают, то пойдём посмотрим, кому я там понадобился. Харон, скажи парням, пусть начинают разбирать кузов, только аккуратно — возможно, он ещё нам пригодится.

Харон кивнул и сказал подбежавшему солдату:

— Собирай всех.

****

****

Минуло ещё пару недель. Мендель заключил контракт с купцами. Уговорить их брать у нас тушёнку в обмен на ткани не составило большого труда. Купцы понимали, что война несёт за собой голод и разруху, а консервированное мясо может долго храниться и в какой-то момент станет на вес золота.

Правда, выяснился один неприятный момент: мяса катастрофически не хватает. Но мы решили эту проблему — начали охотиться на диких кабанов и слонов. Тут-то мне «Малышка Бетти» и пригодилась — с одного выстрела валила слона наповал. Пришлось нам построить вдали от лагеря разделочную. «Большая Мамочка» помогала засолить мясо, чтобы оно не испортилось, пока его довозят до консервного завода. В общем, работа закипела. Именно тогда ко мне и прилипла кличка «Мясник», позднее трансформировавшаяся в «Девонширский Мясник».

А ещё у меня состоялся интересный разговор с «Большой Мамочкой», после которого я добавил новые знания в свою копилку. Про Бетти никто ничего не знал. Просто, когда команде понадобился кок на судно, появилась она и заявила, что будет их коком. Смельчаку, который попытался сказать, что женщина на судне — к беде, она сломала нос, и больше возражений не поступало. Кто она? Откуда? Никто толком не знал. Все говорили — креолка из Нового Орлеана. Готовила она вкусно, драки и поножовщину пресекала на корню и очень не любила пьяных. По этому поводу команда Харона сильно горевала. Но в целом к ней относились философски — как к абсолютному злу. И вот, в один из знойных вечеров, когда я после бани сидел на скамейке и попивал чай с молоком, она подошла и села рядом.

— Чаю? — предложил я.

— А давай, — согласилась она.

Я протянул ей свою чашку — лишней просто не нашлось. Она хмыкнула, но чашку всё же взяла.

— Я вот одного не понимаю, Марк, — в те редкие моменты, когда мы перекидывались с ней парой слов, она всегда звала меня по имени, и мне это даже нравилось. Действительно, «Большая Мамочка».

— При любом раскладе ты не должен вести себя так, как ты ведёшь.

— Это как? — поинтересовался я.

— Ты хоть и бастард, но рос среди аристократов, а они себя так не ведут, — пояснила она.

— А, ты про это, — махнул я рукой. — Спешу тебя разочаровать: тут действует прагматичный расчёт.

— Поясни, — нахмурилась она.

— Ну вот, допустим, сейчас я выражу тебе своё аристократическое «фи», а завтра ты плюнешь мне в тарелку с супом, — пояснил я.

— Ах-ха-ха, — засмеялась она. — Умеешь ты всё упростить. Но нет, такие, как ты, просто не общались бы с такими, как мы. Например, твой брат.

— Не забывай про те обстоятельства, при которых мы познакомились, — возразил я. — Я взял на себя ответственность — теперь ваши поступки автоматически становятся моими. И, поверь, многие за этим следят, и ждут, когда вы или я оступимся. Так что тут тоже всё просто.

— И это тоже странность, — кивнула она. — Другой бы на твоём месте даже не подумал связываться с пиратами.

— Я же не в род вас позвал, Бетти, — покачал я головой. — Мы на войну попали. Мне тут распорядители бальных танцев не нужны. Мне нужны были люди, которые понимают друг друга с полуслова. А когда ты месяцами в море, то волей-неволей становишься частью команды.

Она внимательно посмотрела на меня, но всё же покачала головой, явно не принимая мои объяснения.

— Ладно, я сюда не за этим пришла, — сказала она, ставя пустую чашку на скамейку. — Я хочу поговорить про Сариту.

Сарита — девочка-ведьма, спасённая мной где-то месяц назад. Её поймали на краже хлеба и собирались закидать камнями, когда я решил вмешаться. Теперь у меня ещё одна головная боль в виде девочки-подростка, прошедшей через настоящий ад. История её жизни печальна, но, увы, достаточно обыденна для этого региона. Царь Раджендра Чола, известный своим пристрастием к молоденьким девочкам, однажды заметил девочку с синими глазами, щёлкнул пальцами и приказал:

— Привести ко мне.

Стража решила вопрос просто: убила родителей Сариты, а её саму доставили в гарем. Она попыталась использовать свои способности, но была поймана, избита, и на её запястье надели блокиратор. Рассказывать о том, через что ей пришлось пройти, не имеет смысла, но она не сломалась и это было главное. Когда Раджендра, собрав армию, покинул Мадрас, Сарита переоделась в парня и сбежала из гарема. После нескольких недель скитаний она была поймана за кражу хлеба, приговорена к забиванию камнями, и… вуаля, теперь она в моей команде. А у меня появилась ещё одна проблема.

— И какие проблемы у нас с Саритой? — спросил я.

— У Сариты много проблем, и многие из них останутся с ней навсегда. Но главная её проблема — это ты. Поэтому я и пришла с тобой поговорить, — ответила Бетти.

— Я? — мои брови от удивления поползли вверх.

— Попробую тебе объяснить. Сарита не совсем ведьма, точнее, необычная ведьма. Она — Дакини.

— Я откровенно слаб в классификации ведьм. Можно своими словами? — попросил я.

— Своими словами? Можно, конечно, — кивнула Бетти. — Дакини — это мистические женские фигуры, которые занимают важное место в тантрической традиции Индии, Тибета и буддизма. Они считаются воплощением божественной женской энергии — Шакти, связанной с магией, трансформацией и духовным пробуждением.

Дакини представляют собой сложное сочетание духовного наставничества и разрушительных сил, символизируя процесс преобразования через освобождение от иллюзий. Слово «Дакини» происходит из санскрита (Dakini), что буквально означает «та, кто танцует на небе» или «небесная танцовщица». Они связаны с тантрой — древним духовным учением, использующим ритуалы, символы и медитации для достижения просветления. Дакини символизируют мудрость, энергию и трансформацию, помогая практикующим преодолеть эго и иллюзии. Они могут проявляться в различных формах:

Грозные: Разрушительные силы, уничтожающие невежество.

Благожелательные: Духовные наставницы, ведущие к просветлению.

Иллюзорные: Искусные обманщицы, которые проверяют преданность практикующего.

Форма нашей Сариты — Иллюзорная. Дакини очень сильно привязаны к источнику энергии. В древности они были связаны с богами, но, так как боги ушли, то, если Дакини и привяжется к кому-то, то только к ведьмаку.

— А Сарита привязалась? — уточнил я.

— Определённо, я это вижу, — утвердительно кивнула Бетти.

— Видишь? — переспросил я, чувствуя, что подобрался к очередной тайне.

— Конечно, я же Видящая, — удивилась Бетти. — Я думала, ты давно это понял.

— Ну, прости, — развёл я руки в стороны. — И кто такие видящие?

— Ну, если упростить, то мы видим духовные связи, всё, что обычный человек не может видеть.

И тут я напрягся. Если она может видеть духовные связи, то, возможно, она видит и души людей. А если она увидит мою искорёженную душу?

— Расслабься, — усмехнулась она, уловив изменение в моём эмоциональном спектре. — Ведьмак такого уровня, как ты, для меня закрыт. А вот Сарита — совсем ещё ребёнок, и я могу читать её как книгу.

— И что ты там прочитала? — спросил я, постепенно успокаиваясь.

— Она связана с тобой духовно, и если ты бросишь её, то она умрёт, — вынесла свой вердикт Видящая.

— Просто отлично, — пробормотал я. — Я что, должен на ней жениться?

— Если ты её любишь, то да. А если нет……. Если ты на ней женишься… — Бетти сделала паузу. — Она же прочитает твои эмоции. Без любви она зачахнет.

— Издеваешься? Я спас ребёнка от смерти, какие тут могут быть чувства! — возмутился я.

— Ну, это, наверное, и к лучшему, учитывая через что она прошла. Мой тебе совет — будь ей старшим братом, — сказала Бетти, вставая с лавки.

«Будь ей старшим братом», — передразнил я про себя, глядя в спину удаляющейся «Большой Мамочки».

Хотя, если положить руку на сердце, этот вариант был оптимальным. Никаких чувств к Сарите я не испытывал, а калечить уже травмированного ребёнка я не хотел. Старший брат? Хм, это вариант. Через два дня должен прибыть Мендель, надо будет оформить опеку и заодно сменить фамилию. Выбесил меня мой дед — чуть что, сразу использует меня в своих схемах. Всё, решено. Они меня не признают? Значит, такова судьба. Больше я не буду Кавендишем. Только нужно фамилию нормальную подобрать. Хотя зачем подбирать? Меня уже называют «Мясником», значит, возьму фамилию «Бутчер». Решив важное для себя дело, я довольный собой отправился спать.

На следующий день я поймал «Большую Мамочку» и устроил допрос с пристрастием, главной темой которого были сильные и слабые стороны Дакини. Со слов Бетти, Дакини используют рунную магию. Единственное отличие от обычной рунной магии — у Дакини руны должны быть вытатуированы на их теле. Это создавало определённые проблемы, но Бетти всё популярно мне объяснила:

— Марк, я удивляюсь с тебя! Откуда такой зашоренный взгляд? Что значит убогий талант? — возмутилась она, когда я высказал всё, что думаю о Дакини.

— Ну а как ещё? — удивился я. — Физическое тело имеет свои границы, и ты можешь сделать ограниченное количество татуировок.

— Если бы я не знала тебя, я бы решила, что тебя воспитывали в джунглях.

Честно? Я обиделся и засопел. Бетти только рассмеялась и, видя моё выражение лица, решила объяснить мне всё «на пальцах»:

— Вот смотри…

Она начертила на земле одну понятную ей руну и влила в неё энергию. Руна засветилась фиолетовым цветом.

— Это руна поиска, — объяснила она. — Она будет действовать, пока в ней есть энергия, а затем разрушится. А вот руны, нанесённые на тело, действуют всегда. Они не разрушаются, и энергия постоянно подпитывает их.

— Это что, я должен разукрасить Сариту татуировками? — удивился я, представив красивую девочку, покрытую татуировками, как гангстер из Сальвадора.

— Такой умный, а такой дурак, — покачала головой Бетти.

— Ну вот, приехали! В чём я не прав? — возмутился я.

— Давай рассмотрим её Оберег — единственную руну, которая у неё есть. Это руна уровня мастера. До тех пор, пока между вами не установилась связь, она не могла полноценно напитать её энергией. Максимум, что у неё получалось, — это какие-то ящерицы. Но ты дал ей ту силу, которой ей не хватало. Не ошибусь, если предположу, что ты мастера спокойно победишь?

— Ну, насчёт «спокойно» не знаю. С Саймоном у нас ничья: из десяти спаррингов пять побеждаю я. Но Саймон — сильный соперник. А так, да, обычного мастера, возможно, побеждаю. Вот Гроссмастера — пока не могу.

— Руны тоже имеют свою градацию? — спросил я, поняв, о чём говорит Бетти.

— Да, и Оберег у Сариты — уровня мастер. Теперь скажи, сколько времени у одарённого занимает построить мастерский конструкт? — уточнила она.

— Ммм… у опытного где-то секунд десять.

— Вот. А у Сариты Оберег вызывается мгновенно, — улыбнулась мне Бетти.

— Это какой-то чит, — пробормотал я.

— Да, но ограниченный её телом. Она сможет управлять только рунами на её теле. Поэтому думай, какую татуировку ей нанести, — улыбнулась она. — Но ладно, мне пора, я уверена, ты разберёшься.

«Разберусь? Конечно, разберусь. Вот бы раскормить Сариту до размеров «Большой Мамочки», наставить ей татуировок и таскать за собой сестрёнку? Эх, мечты, мечты…»

Не знаю, до чего бы я додумался в своих мечтах, но через два дня приплыл Мендель. Помня, что я хотел сделать, я забрал Сариту и устроил встречу со своим поверенным.

— Мендель, друг мой, возникли определённые трудности. Мне нужно сменить фамилию, а ещё оформить опекунство над этим нетронутым цветком душистых прерий, — я кивнул в сторону Сариты.

Если Мендель и удивился, то нисколько не показал этого — он уже привык к моим закидонам. Он лишь невозмутимо спросил:

— На какую фамилию будете менять?

— Бутчер («Butcher»), Марк Бутчер и его младшая сестра Сарита Бутчер. Сможете сделать, уважаемый Мендель? — спросил я.

Мендель нервно сглотнул, но справился и с этим, лишь спросил:

— Это точно то, чего вы хотите? — осторожно спросил он.

— Абсолютно. Мне надоело принимать на себя обязательства семьи, когда сама семья не признаёт меня, — заверил я его.

Была, конечно, ещё одна причина: то, что я собирался сделать, так или иначе свяжут с Домом Кавендиш, а я не хотел, чтобы все подумали, что я под ними. Я хотел показать и Исаи, и всем остальным, что я — самостоятельная единица, и если наши интересы с Великим Домом совпадают, то только потому, что мне так выгодно. Так себе отмазка, но лучшей у меня нет. Менять фамилию надо было гораздо раньше.

Мендель кивнул и пообещал заняться этим, но честно предупредил, что процесс небыстрый и может затянуться на долгие месяцы. Меня это устраивало — главное, показать всем, что процесс запущен. Попрощавшись с Менделем, я направился на поиски Харона. Мне хотелось узнать, как артефакт-кольцо, которое он получил от моего дяди, усилило его иллюзии.

Харона я нашёл на бойне — он руководил установкой огромной коптильни, которую доставил Мендель по его просьбе. Теперь у нас и бойня, и коптильня будут в одном месте. Знающие люди говорили, что копчёный хобот слона — ещё тот деликатес. Вот скоро и попробуем, разнообразим наш рацион, так сказать.

— Харон, можно тебя на минуту? — спросил я, подходя к нему.

— Да, конечно, Марк, — он крикнул какому-то бойцу, чтобы продолжали без него, и повернулся ко мне.

— Пройдёмся, — предложил я.

— А давай.

— Ну как тебе артефакт? — спросил я, когда мы отошли на достаточное расстояние.

— Артефакт хорош, определённо усиливает иллюзию, — кивнул он. — Но до уровня Гросса, конечно, не дотягивает. Гросс работает по-другому.

— Хм, объясни, — попросил я.

— Давай я тебе лучше покажу, — предложил Харон.

— Давай, — кивнул я.

Он соорудил простенькую иллюзию — небольшую стену огня.

— Это моя иллюзия, иллюзия мастера без артефакта, — сказал он.

Я подошёл поближе, посмотрел, потрогал — действительно красивая иллюзия, но никаких эффектов нет.

— А вот эта иллюзия, усиленная артефактом, — сказал Харон, убирая первую иллюзию и создавая новую.

— Ого, жаром как повеяло, — восхитился я.

— Да, артефакт добавляет иллюзии дополнительные параметры, но это всё ещё иллюзия, — пояснил он.

— А у Гросса как выходит? — поинтересовался я.

— У Гроссов иллюзия материализуется. Если бы Гросс создал стену огня, она была бы настоящей стеной огня.

— Погоди, так чем он отличается от того же огневика? — удивился я.

— Ну, во-первых, огневик бы опустошил свой источник на треть, создавая стену огня, а у меня уходят крохи. Мне что стена огня, что камнепад — всё едино. И это вторая отличительная черта: огневик работает с огнём, воздушник с воздухом, а иллюзионист — со всем миром.

Я невольно поёжился. Встретить на своём пути Гросса-иллюзиониста мне совсем не хотелось. Хотя одного я вроде уже встретил. Харон молод и, вполне возможно, когда-нибудь возьмёт следующий уровень. Я осторожно покосился в его сторону.

— Да не боись, — усмехнулся он, прочитав мои мысли. — Гросса я не возьму.

— Почему? — осторожно спросил я.

Я ступал по тонкому льду. Одарённые не любят делиться своими секретами, особенно теми, которые указывают на их слабость.

— Догадайся с трёх раз, — горько усмехнулся он.

— Тебе не дадут, да? — понял я.

— Не дадут, а того, кто попытается взять, сразу всем миром уничтожат. Мы не такие уж и всесильные. Есть артефакты, которые могут развеять наши иллюзии. Да и ты без всяких артефактов меня переиграл.

Этот мир не перестаёт меня удивлять. Казалось, прожил здесь уже 20 лет, и всё равно находится очередная новость, которая переворачивает моё мировоззрение. Ограничения для возвышения одарённых — надо же. Интересно, а для ведьмаков тоже есть такие ограничения? Лишний раз убеждаюсь, что хорошо, что я не светил своими настоящими возможностями, и всячески поддерживал отношение окружающих ко мне как к слабаку. Слишком уж много в этом мире ограничений. Взять, например, вооружение: здесь запрещено автоматическое оружие и крупные калибры снарядов. За этим строго следят чиновники из «Лиги Наций». Смысл в этом, конечно, есть. Любая, даже потенциальная угроза сложившемуся укладу жизни, где одарённые правят миром, сразу устраняется. А то голодранцы настроят себе танков и пулемётов — и всё, власти одарённых наступит конец. Так что вы там лучше по старинке — на конях, а пушки только с клеймом проверки от «Лиги Наций». Всё это, конечно, замедляет технический прогресс, ведь всем известно, что большинство новых разработок было сделано как раз для армейских нужд.

— Босс, там странный корабль приплыл, — вырвал меня из раздумий Отвёртка.

— Корабли ходят, а не плавают, — машинально поправил я парня. — Ладно, пойдём посмотрим на этот корабль.

Втроём мы добрались до пристани и увидели новенький фрегат, который пришвартовался к причалу, а на главной мачте реял флаг «Лиги Наций».

«Вот вспомни про чёрта — сразу появится», — поморщился я.

Прибытие представителей «Лиги Наций» ничего хорошего нам не могло принести. Это могла быть обычная проверка, а может, и нота протеста. Короче, всё что угодно можно ожидать от этих нехороших людей, которые мешают доблестным воинам Его Королевского Величества продавать тушёнку… тьфу, какую тушёнку — конечно же, воевать.

— Знаешь что, Харон, — обратился я к иллюзионисту, — посиди пока на нашем корабле, а то у этих, — я кивнул в сторону фрегата, — могут возникнуть ненужные вопросы, почему у нас Мастер в рядовых ходит. Харон согласно кивнул и пошёл прятаться на корабле моего дяди.

— Ну а мы с тобой, Отвёртка, пойдём встретим «дорогих» гостей. Вон и полковник спешит их встретить, — я кивнул в сторону нашего лагеря. — Резво бежит, боится не успеть.

****

— Полковник Маковой, к вашим услугам, — первым представился полковник.

— Квартирмейстер Бутчер, — я слегка поклонился головой.

Полковник странно посмотрел на меня: «Чего это я своей кличкой представился?» — но промолчал.

— Отвёртка, — раздался писк из-за моей спины, и я тут же двинул его локтём.

— Граф Андрэ де ла Росс, особый представитель «Лиги Наций», прибыл сюда с проверкой, — сообщил новоприбывший.

Граф мне сразу не понравился. Он даже не пытался скрыть своего презрения к нам и смотрел на нас, как на насекомых. Выглядел граф лет на тридцать, одет он был явно не по погоде, что к моей радости, доставляло ему изрядные неудобства. Судя по костюму, перчаткам и трости, граф много времени уделял своему внешнему виду, а его бородка и усы выглядели как произведение искусства. Короче, нас приехал проверять столичный франт, которому больше подходит светский приём, чем портовый город в Индии.

В подтверждение моих слов граф достал напудренный платок и с отвращением на лице приложил его к своему носу.

«Да, дорогой граф, тут у нас фиалками не пахнет. Я ещё посмотрю на тебя, когда покажу тебе нашу бойню.»

— Сообщите мне свои ранги, — потребовал граф, справившись с приступом рвоты.

— Кандидат, — ответил полковник.

Я никогда не задумывался о ранге полковника, а он, оказывается, кандидат. Для простолюдина это очень хороший результат. Его же особо никто и не учит, всё приходится постигать самому.

— А вы? — обратился ко мне граф.

— Ведьмак, — пожал я плечами.

— Ведьмак, — на его лице мелькнула тень удивления. — Что ведьмак делает на поле военных действий? Молодой человек, вам бы больше подошло другое времяпрепровождение.

«Если он хотел меня разозлить, то ему это не удалось, а вот метку я на тебя поставлю. Вот не нравишься ты мне, и всё тут. А с меткой мне будет поспокойней — теперь я буду всегда знать, где ты находишься».

— Ну, одно другому не мешает, — улыбнулся я в ответ.

А дальше началась сама проверка. Полковник предоставил меня в полное распоряжение графа, и мы целый день ходили по нашей части. Граф время от времени что-то записывал в свой блокнот и задавал уточняющие вопросы. И вопросы эти мне совсем не нравились. Если бы не его бумаги, я бы подумал, что он вражеский шпион.

Ну вот зачем «Лиге Наций» знать точное количество ружей и пушек в нашем полку? Я раз за разом отсылал графа к полковнику, мол, все данные у него, но граф не сдавался и продолжал совать свой длинный нос в каждую щель.

— А это что такое? — граф остановился около нашего грузовика с его "модернизированным" кузовом. Кузов напоминал огромную бочку.

— А это мы на охоту ездим, — ответил я.

— Охоту? — удивился он.

— Ну да, на слонов, какабанчиков, иногда попадаются антилопы. Вот построили, чтобы туши животных перевозить. У нас ещё и бойня имеется, я же всё-таки мясник (Бутчер).

Граф посмотрел на меня как на идиота и свернул проверку, видимо, поняв, что от меня толку мало. Затем он прошёл к полковнику, и они о чём-то долго беседовали. А под конец он нас обрадовал, что никаких нарушений не заметил и обязательно отметит это в своём рапорте.

— Я пробуду в городе ещё несколько дней, — сообщил он нам перед отъездом.

Полковник предложил ему охрану, но он от неё отказался, взял лишь лошадь и поскакал в город. А мы с полковником облегчённо выдохнули.

— Не нравится мне этот граф, — сообщил я Харону. — Ну зачем «Лиге Наций» проверять какой-то там пехотный полк?

Харон лишь пожал плечами — ему на большую политику было совершенно наплевать.

— Схожу-ка я проверю этого графа. Харон, ты остаёшься за главного.

****

Моя метка работала в радиусе пяти километров. Так что, пока граф находится в городе, я прекрасно его вижу. Поэтому я не стал торопиться и отправился в город ближе к вечеру. Накинув на себя отвод глаз, я беспрепятственно вошёл в город. Теперь, если даже начнётся следствие, никто не сможет засвидетельствовать, что видел меня входящим в город. Следуя по своему внутреннему компасу, вскоре я добрался до места, где расположился граф. Это была центральная гостиница города, и Андре де ла Росс сейчас находился внутри. Вполне возможно, я перестраховываюсь, но вот этот конкретный граф вызывает у меня подозрения, и я лучше проведу ночь на улице, чтобы быть уверенным, что ничего неожиданного не произойдёт. Поэтому я устроился в скверике неподалёку и стал ждать. Мой отвод глаз — конечно, абсолютный чит, работает он безотказно, если у тебя нет соответствующего артефакта. Да, да, нашлись умельцы, которые сделали такие артефакты. Нет, заметить меня они не могут, но указать, что кто-то находится рядом в скрытии, — да. Хорошо, что эти артефакты достаточно редки, всё же их создавали не для повседневной жизни. Пару часов ничего не происходило — метка показывала, что граф всё ещё находится в гостинице. А потом началось движение: видимо, граф решил прогуляться на ночь глядя, и, что самое смешное, направился в тот же скверик, где находился я. Это хорошо, мне даже никуда ходить не нужно. Граф остановился в трёхстах метрах от меня, и мне пришлось менять свою дислокацию. Аккуратно ступая, я старался не привлекать внимания — отвод глаз, конечно, работает, но неосторожные звуки могут вызвать подозрения. Мою цель я заметил издалека: граф стоял рядом с человеком в персидских одеждах. Ну, совсем не палятся. я подошёл поближе, чтобы услышать их разговор.

— Нам было обещано, что вы отвечаете за сохранность груза, — произнёс неизвестный.

— И это так, — раздражённо ответил граф. — Мой корабль обладает дипломатическим статусом. Как только груз оказывается на корабле, его невозможно будет конфисковать.

— Али Кули-хан считает, что вы несёте ответственность за груз с того момента, как он покидает ущелье, — возразил незнакомец.

— У англичан здесь только один полк, да пара одарённых. Они не посмеют напасть на тысячу всадников под предводительством Мастера.

— Али Кули-хан считает, что вы должны соблюдать договор, — возразил перс.

— Вы что, боитесь? — с издёвкой спросил граф.

— Мы заключили сделку. Вы являетесь её гарантом и должны прибыть в ущелье, чтобы выполнить свою часть обязательств.

— Ажжж, — зарычал граф. — Хорошо, я поеду с вами. Видимо, Али Кули-хан даже в туалет ходит с телохранителями.

— Да продлит Аллах дни Али Кули-хана, — поклонился перс.

Ну, я узнал всё, что мне нужно было. Всё-таки это какой-то груз, который нужно тайно вывезти из Индии. Видимо, поэтому и прибыла тысяча всадников, но не успели — англичане успели захватить Мадрас. Именно поэтому сюда и вызвали этого графа, который обладает дипломатическим статусом и должен будет сопровождать груз. Ладно, всё, что нужно, я выяснил. Теперь моя очередь устроить пару сюрпризов.

****

— Едут, — сообщил я, спрыгивая с капота грузовика.

Метка графа появилась на моём радаре, а это значит, что он в пяти километрах от меня. Едут они медленно, у нас будет достаточно времени, чтобы подготовиться и встретить их как следует.

— Давайте повторим: сначала идут свиньи, потом пушки, джин и катапульта. Ничего не забыли? — спросил я.

— Уверены, что сработает? — спросил меня Харон.

— Или да, или нет, — пожал я плечами.

— 50 % — хороший прогноз, — нервно хохотнул Харон.

Нас тридцать человек: один мастер иллюзий, один напрочь отбитый на голову маньяк, четыре грузовика, шестнадцать пушек, две катапульты и тридцать пиратов против тысячи обученных воинов, как минимум десяти одарённых и двоих мастеров. И да, мы собираемся драться. И не просто драться — мы собираемся победить. Как? Спросите вы. Всё очень просто: у нас есть преимущество, и оно называется — мы полностью отбитая на голову банда. Но это не значит, что мы надели пояс шахида и собираемся тупо взрывать себя. Нет, у нас есть план. Ха-ха, посмеётся обыватель. Но на самом деле он есть: я собираюсь сыграть на неожиданности, предрассудках и фобиях персов. Не верите? Подождите немного, и я расскажу вам, как. 5000 метров, 4000 метров, 3000 метров, 2000 метров, 1000 метров, 750 метров… Всё, они остановились. Они нас заметили.

****

— И всё же я не понимаю, уважаемый Али Кули-хан, зачем я вам понадобился? — в очередной раз спросил граф и польстил. — В этом регионе нет такой силы, которая смогла бы остановить ваших воинов.

Колонна всадников медленно приближалась к выходу из ущелья. За ними ехал полностью закрытый грузовик, и невозможно было сказать, что конкретно он везёт.

— Дорогой граф, — с улыбкой ответил персидский хан, — никто не должен знать, что и куда мы везём. Именно для этого вы и сопровождаете нас, чтобы прикрыть груз своим дипломатическим статусом.

— Прикрыть от кого? — удивился граф. — Там только один полк, состоящий из неотёсанных деревенщин… — граф осёкся на полуслове.

— И эти неотёсанные деревенщины сейчас встречают нас в боевом каре, — Али Кули-хан закончил предложение за графа.

И действительно, на выезде из ущелья их встречал пехотный полк в цветах британской армии. Мало того, полк был развёрнут в каре и явно готовился к бою.

— Вот для таких случаев вы мне и нужны, граф, — усмехнулся Али Кули-хан. — Надеюсь, вы решите всё мирным путём, потому что иначе это решат мои люди.

В это время от полка отделились две точки и быстро начали приближаться к колонне персов.

— Это ещё что такое? — удивился граф. — Для парламентёров точки слишком маленькие.

— Что бы это ни было, мы сейчас это увидим, — пожал плечами Али Кули-хан.

Тем временем точки приблизились настолько близко, что в них можно было опознать двух огромных свиней, раскрашенных в национальные цвета персов. Более того, чтобы ни у кого не осталось сомнений, на свиньях висели таблички: на одной было написано «Али Кули-хан», а на другой — «Надир-шах».

Свиньи подбежали вплотную и уставились на Али Кули-хана, который, как рыба, вытащенная на берег, судорожно глотал воздух ртом.

— Хрю, — произнесла левая свинья.

— Хря, — ответила правая.

И Али Кули-хана отпустило. Он побагровел от ярости, с двух его рук вылетели молнии, и свиньи упали замертво.

— К бою! — проревел он. И тотчас заиграл горн, и гулямы начали выстраиваться в боевой порядок.

— Я хочу, чтобы головы этих неверных были насажены на ваши пики, и с ними мы въедем в Мадрас! — прокричал он и первым пришпорил своего коня.

Тысяча ревущих глоток ответила ему, и тысяча гулямов начала свой смертельный разбег.

Граф пребывал в шоке от увиденного — на его памяти ещё никто не вёл себя так на поле боя.

«Надо же, прислать свиней вместо парламентёров», — его взгляд остановился на мёртвых животных.

И вдруг до него дошло…

«А где кровь? Чёрт возьми, это же иллюзия!» — осенила его внезапная догадка.

— Остановитесь, безумцы! — закричал он, но его крик растворился в рёве тысячи гулямов. Уже было поздно: лавина всадников начала свой разгон, и ничто её не может остановить… Или всё же может?

Ущелье было довольно узким, и в линию могли уместиться всего лишь пятьдесят всадников. Но это было совершенно неважно — как только они покинут ущелье, они развернутся и сомнут противника.

До конца ущелья оставалась какая-то сотня метров, особо нетерпеливые гулямы вскинули свои ружья и начали стрелять, и тут воздух пошёл рябью, и перед первым рядом скачущих всадниках предстала совершенно другая картина. Вместо пехотного полка они увидели четыре грузовика, стоящих вплотную друг к другу. Их стальные борта ощетинились длинными стальными кольями и возвышались на высоту в четыре человеческих роста. А ещё прямо на них смотрели жерла пушек.

— Огонь! — раздался крик. И четырнадцать пушек одновременно плюнули шрапнелью.

Сто пятьдесят метров. Практически стреляли в упор, целясь по коням. У первого ряда не было никаких шансов — их просто смело. Ущелье было узким, и развернуться там не представлялось возможным. Задние ряды врезались в передние, и началась смертельная давка. В это время с громким свистом наши баллисты отправили в полёт два бочонка с порохом и металлическими шариками. Мы направили бочонки в тыл, чтобы создать ещё больший хаос. Не долетев до земли, они взорвались над головами персов, создавая у них ощущение, что по ним стреляют отовсюду. Когда казалось, что хуже уже быть не может, прямо в центре давки появился огромный джин высотой в пять человеческих ростов. Поднял свою голову вверх и громогласно захохотал. Это и сломило гордых гулямов, ведь персы панически боятся этих сказочных сущиеств. Побросав оружие и оставив коней, они с дикими криками бросились наутёк.

— Знаешь, Харон, ты всё-таки монстр, — сказал я, озадаченно почесав подбородок. — Ты один обратил в бегство великое персидское войско.

— Нет, монстр — это ты, — хмыкнул Харон. — Мне бы никогда в голову не пришла идея атаковать великое персидское войско.

— Ну, так-то да, — ответил я, всё ещё пребывая в шоке от того, что тут только что произошло. — Ладно, давай пойдём посмотрим, что нам досталось.

— Сто двадцать три раненых, остальные убиты, — сказал я, рассматривая поле брани.

— Откуда такая точность? — спросил Харон.

— Я вижу точки жизни, — приоткрыл я один из своих секретов.

— Интересное знание, для мясника-диверсанта даже полезное, — хохотнул он.

— Эй, не делай из меня монстра, мы просто мирно мимо проходили, — подмигнул я Харону. — О, смотрите, кто у нас тут.

— Дорогой граф, что вы тут делаете? — нацепив на лицо самую доброжелательную улыбку, я направился навстречу.

— Этот же вопрос я хотел задать вам, — мрачно сказал граф. — Какого чёрта вы тут натворили?

— Мы? — я натурально удивился. — Мы просто выехали поохотиться. Заметьте, мы находились на нейтральной территории, когда люди Али Кули-хана начали по нам стрелять.

— Вы находились под иллюзией и использовали её, чтобы спровоцировать Али Кули-хана, — возразил граф.

— И что? — пожал я плечами. — Разве мы нарушили какую-то конвенцию? Мы находились под иллюзией из опасений, что «Лига Наций» пришлёт сюда чиновника из общества защиты животных. Вас же прислали, чтобы проверить захудалый пехотный полк, — я откровенно насмехался над графом.

— Я подам на вас рапорт, — не унимался Андрэ де ла Росс.

— Граф, вы вольны делать то, что считаете нужным, но сейчас извините — мне нужно осмотреть мои трофеи, — ответил я, обходя графа.

— Ваши что? — удивился он.

— Трофеи, граф, — я кивнул в сторону брошенного персами грузовика. — Мы на войне, и победитель на поле боя получает трофеи. Сейчас вот я хочу посмотреть, что находится внутри того грузовичка.

— Это невозможно, — он заступил мне дорогу, и его защитное поле — Доспех Духа — засветилось синим цветом.

«Водник или воздушник, скорее всего мастер, но слабый ещё», — машинально отметил я, изучая его Доспех Духа.

— Это ещё почему? — удивился я.

— Это дипломатический груз, и он, так же как и я, обладает статусом неприкосновенности, — заявил он.

— Вы свой статус, граф, потеряли, когда напали на моих людей, — сухо напомнил я. — Теперь либо вы отойдёте в сторону и не будете мне мешать, либо… — Я достал «Малышку Бетти» и приставил к его лбу. — Первая пуля отбросит вас метров на пять, вторая сплющит ваш «Доспех Духа» так, что вы не сможете дышать, ну а третья разорвёт вас на две половины.

— Мясник, — прошипел он, отходя в сторону. — Ты ещё и воюешь как мясник.

Подойдя к грузовику я зглянул в нутрь. На полу лежали какие-то ящики и что-то громоздкое, закрытое брезентом.

— Отвёртка, а ну залезь внутрь, проверь, что там! — крикнул я.

Тот ловко запрыгнул на грузовик и начал распаковывать груз.

— Да не понять, босс, павлин какой-то, — сообщил он после пяти минут борьбы с брезентом.

— Да ладно, — удивился я, залезая внутрь.

Спустя полчаса мы молча стояли и смотрели на разобранный легендарный Павлинный трон Великих Моголов.

— Говорят, он стоит 100 миллионов рупий, — наконец подал голос Отвёртка.

— Ты давай поменьше болтай, — я отвесил ему подзатыльник.

— За нами теперь начнётся охота, — сообщил мне Харон.

— Спасибо тебе, кэп Очевидность, — усмехнулся я. — Ладно, хватит глазеть. Грузим обратно, раненых подбираем и домой.

****

Вернувшись в наш порт, я первым делом позаботился о раненых — всего их было шестьдесят пять. Остальные выжившие на поле боя либо имели незначительные раны, либо были здоровы. Их я с собой не брал — оставил хоронить своих товарищей. После подсчёта потерь выяснилось, что персы потеряли двести сорок три убитыми, шестьдесят пять ранеными, а остальные в страхе разбежались. Али Кули-хан, кстати, оказался среди раненых. Не сильно — ему чья-то лошадь заехала копытом в голову, и он пролежал весь путь назад в отключке. Почему он не надел на себя «Доспех Духа» — остаётся неизвестным. Полковник Макавой самоустранился, да и вообще смотрел на меня как-то особенно. Слухи о том, как тридцать пиратов разгромили тысячу элитных персидских воинов, вовсю гуляли среди его полка, обрастая всё новыми фантастическими деталями. Последнее, что я слышал, — это то, что я стукнул посохом об землю, и она разверзлась, поглотив нечестивцев. Так что меня возвели в ранг Моисея. Закончив с ранеными, я отправился на встречу со своим дядей Айвеном, который, хоть и приплыл со своей сотней, благоразумно не стал светиться и ждал, пока я освобожусь и приду к нему в гости. Слухи о моей победе дошли и до него, и он с нетерпением ждал, когда наконец сможет выдвинуться к ущелью. Однако реальность внесла свои коррективы.

— Марк, тут до меня дошли совсем фантастические слухи. Говорят, ты одним своим видом поверг в панику персидское войско, и оно в страхе от тебя разбежалось, — произнёс Айвен Кавендиш, обняв меня.

— Почти всё так и было, — ответил я, не раскрывая того факта, что у меня есть мастер-иллюзионист. — Правда, теперь тебе, дядя, не светит ущелье.

— Это ещё почему? — нахмурив брови, спросил он.

— Дело в том, что мы добыли «Павлинный трон», и нашему Дому совсем нежелательно быть причастным к этому. А если ты захватишь ущелье, то к нашему Дому появятся определённые вопросы.

Дядя задумался: одно дело — занять пустующее ущелье и щёлкнуть по носу хана, а совсем другое — похитить реликвию страны и пытаться удержать какие-то земли. Тебя просто сметут, а твой Дом будет навсегда проклят в Индии. Для индусов это станет делом чести. И ведь реликвию-то и не отдать — она теперь принадлежит британскому королю Карлу III.

— Мда, как оно вдруг всё обернулось, — почесал он затылок. — Ну и что ты предлагаешь делать?

— Мы ночью тайно грузим трон на твой корабль, и ты везёшь его домой. Там передаёшь его деду, а он пусть сам с королём решает, — пожал я плечами. Что ещё я могу предложить? Нужно избавляться от опасного груза как можно быстрее, пока остальные игроки не узнали, что произошло.

Думал Айвен недолго: на одной чаше весов — реальные проблемы для Дома Кавендиш, а на другой — непонятные перспективы с удержанием ущелья.

— Да, ты, наверно, прав. Надеюсь, отец оценит наше решение, — после размышлений ответил он.

На это я лишь фыркнул. То, что оценит Исайя, знает лишь сам Исайя. Закончив с дядей, я отправился добывать для себя индульгенцию.

— Вы не можете удерживать меня против моей воли! — вскочил на ноги граф де ла Росс, когда я вошёл в свой домик.

По прибытии я сразу изолировал графа, поместив его под стражу в свой собственный домик. Граф мне совсем не нравился, и я не хотел, чтобы он расхаживал по лагерю, пока я занят организационными вопросами.

— Успокойтесь, граф, — махнул я рукой на его экспрессию. — Если бы вы немного подумали, то именно сейчас я занят спасением вашей репутации.

— А тут ещё причём? — удивился Андрэ, но при этом сел на место.

— Давайте подумаем вместе, дорогой граф, — усмехнулся я. — Сейчас ещё никто толком не знает, что мы захватили. Вся информация основана на слухах. Но если я дам официальному расследованию ход, то сразу возникнут вопросы. Например, как так получилось, что официальный представитель «Лиги Наций» сопровождал похищенную индийскую реликвию?

И граф тотчас сдулся, как воздушный шарик, из которого выпустили воздух. Я не стал его торопить — пусть подумает, в какую щекотливую ситуацию он угодил. Подумает, осознает и будет готов к сотрудничеству.

— Что вы хотите? — после недолгого размышления спросил он.

— Ну, во-первых, вы, как официальный представитель «Лиги Наций», подпишете этот рапорт, — я передал ему заранее приготовленные бумаги.

Этим я обезопасил себя и моих людей от дальнейших расследований, а в том, что они последуют, я не сомневался. В рапорте чёрным по белому было написано, что Али Кули-хан напал на мирных охотников и неожиданно получил отпор. Граф Андрэ де ла Росс взял бумаги, прочитал их, поморщился, но всё же согласно кивнул.

— Во-вторых, — продолжил я, видя, что по первому пункту нет никаких возражений, — вы как можно быстрее забираете с собой Али Кули-хана и отчаливаете отсюда. Ваша миссия в Индии закончена, никаких нарушений в британской армии вы не нашли, а полковнику Маковою вы выразите своё восхищение — но письменно. С моей же стороны обязуюсь позаботиться о раненых и, как только они придут в норму, отправлю их обратно в ущелье.

— Да, ещё один момент, — я поднял указательный палец. — С Али Кули-ханом я не желаю разговаривать, так что передайте ему, что я считаю его своим пленником, но проявляю благородство. Я рассчитываю, что как только он окончательно выздоровеет, он заплатит мне за себя выкуп в размере 100 тысяч фунтов. Деньги можно перевести в торговый дом «Леви и сыновья». И со вторым пунктом граф, молча кивнув, согласился.

— Ну и в-третьих, граф, — произнёс я, внимательно смотря ему в глаза и включая «Подавление Воли». — Вы мне определённо не нравитесь, и если я увижу вас в Индии снова, я вас убью.

Граф стал белее мела, судорожно сглотнул и быстро-быстро закивал головой, соглашаясь со мной. Мы, ведьмаки, существа интересные: не имея возможности использовать энергию снаружи, мы направляем её на себя. Например, «Голос Царей» придаёт голосу определённый тембр, который заставляет внимать ему, или «Подавление Воли» — на короткий период лишает оппонента способности сопротивляться. Обычно это используется для внушения, чтобы проняло до самых печёнок. Оставив графа в растрёпанных чувствах, я вышел на улицу.

«Хорошо-то как», — с удовольствием потянулся я. — «Все дела сделаны, можно и в баньку сходить».

— Братик, не делай больше так, — раздался голос за моей спиной. — Мне было очень страшно.

Я обернулся. Сарита стояла рядом, и в её больших глазах стояли слёзы.

Вот ещё одна забота на мою голову. С моими перерождениями я не хочу ни к кому привязываться — это же будет меня преследовать в будущем. Но тут всё решили за меня. «Большая мамочка» сказала, что Сарита ко мне духовно привязалась, и с этим ничего поделать нельзя. И хотя связь должна быть двусторонней, я её почему-то не чувствую. С этим надо разобраться. И чем раньше, тем лучше.

— Пошли, — я взял её за руку и отвёл в сторону. Найдя свободную скамейку, мы вместе уселись.

— Бетти говорила про нашу связь? — спросил я.

Сарита кивнула.

— Проблема в том, что только ты её чувствуешь, — сказал я, виновато разведя руки в стороны. — Попробуй описать, что ты чувствуешь.

— Ну, когда ты ушёл, у меня была неясная тревога, — начала она. — А вот потом… Потом меня накрыло. Это был какой-то ужас, мне казалось, что я схожу с ума. А потом отпустило, но я поняла, что ты прошёл по краю.

«А вот это уже интересно», — подумал я. — «Ведь когда я работаю, я отсекаю от себя все нежелательные эмоции. Может, в этом дело?»

— Понимаешь, Сарита, — я решил попытаться объяснить ей. — Мы с тобой другие. Ты — ведьма, я — ведьмак, — я посмотрел на неё, пытаясь понять, доходит ли до неё.

Она кивнула, значит, понимает.

— Так вот, мы используем силу для себя. Мы усиливаем себя, усиливаем свои эмоции, усиливаем своё восприятие, поэтому мы более чувствительны, чем другие люди, — я решил рассказать, как сам понимаю своё ведьмачество. — Это огромный плюс, но это может быть и огромным минусом. Поэтому, когда я работаю, я отсекаю от себя негативные эмоции. Возможно, я отсёк и твои. Но вот если ты начнёшь верить в меня, то, возможно, я начну чувствовать. Ты понимаешь, о чём я?

Она неуверенно кивнула.

— А давай попробуем. Вот смотри, — я поднял камень с земли и положил на свою ладонь. — Просто поверь, что я могу этот камень отправить в полёт. Сразу скажу — я этого не умею делать, но мне важно почувствовать твои эмоции.

Она кивнула, смешно надула губы трубочкой и уставилась на меня. Сначала ничего не происходило, а потом меня накрыло. Ощущения были такими, как будто ты зимой ложишься в кровать, а тебя укрывает пуховое одеяло. Теплота разлилась по всему телу, я даже зажмурился от удовольствия. А когда открыл глаза, камень парил в воздухе.

Что за…?!

— Как ты это сделала? — я в изумлении уставился на Сариту.

— Я просто поверила, что ты можешь это сделать, как ты и просил, — смущённо ответила она, и румянец залил её щёки.

— Однако, — я почесал затылок, не зная, что и сказать. — Слушай, мне надо проконсультироваться, а ты, зая, просто молодец, — я чмокнул её в макушку и пошёл искать «Большую мамочку». Если кто и может ответить на мои вопросы, то только она.

Бетти я нашёл на кухне, где она дирижировала своим половником, а те, кто был сейчас в наряде, исполняли сложную увертюру. Еды ещё не было, но все уже бегали по кухне.

— Поговорим? — попросил я.

— Продолжайте, — прикрикнула она и махнула мне головой.

Мы вышли наружу. Она внимательно посмотрела на меня и одобрительно кивнула:

— Я вижу, ты разобрался, — утвердительно сказала она.

— Не совсем. У меня появились побочные эффекты — я делаю то, что раньше не умел, — признался я.

— Это значит, что у вас сильная связь, — пожала она плечами, как будто это не имело значения.

— Поясни? — попросил я.

— У вас духовная связь. Она находится совершенно в другом плане и не подвержена законам физики, — устало вздохнув, сказала она.

— И что я теперь смогу, используя эту связь? — спросил я.

— Так откуда мне знать? Это ваша связь, вам с ней и разбираться, — пожала она плечами.

— Бетти, а ещё вопрос, — замялся я. — Я её совсем не воспринимаю как… Ну, ты понимаешь.

— А как она тебя называет? — усмехнулась она.

— Братик. Это имеет значение? — спросил я.

— Конечно! Она воспринимает тебя как старшего брата. Никакого романтИк между вами не получится, — удивилась она такому идиотскому вопросу.

«Ну хоть что-то, а то ещё нужно будет жениться, а чувств я никаких не испытываю».

— А ты сам что чувствуешь к ней? — поинтересовалась Бетти.

— Да сам ещё не знаю, но точно не испытываю романтических чувств.

— Ну, там место уже занято, — улыбнулась она.

— И кто это? — меня охватила волна раздражения.

— Как кто? Твой оболтус, который везде свой нос суёт, — продолжая веселиться, ответила Бетти.

— Отвёртка? Так я ему быстро что-то ненужное отверчу, — мои кулаки непроизвольно сжались.

— Ага, вот и эмоции проявились, — удовлетворённо заявила она. — А теперь прислушайся к себе и попытайся их описать.

— Ммм, наверное, как старшего брата, — с удивлением отметил я.

— Вот! — Бетти подняла указательный палец вверх. — А теперь слушай, что я тебе скажу про духовную связь. Связь — как отношения: не будешь за ней следить, она потухнет. Тебе повезло — связь брата-сестры самая лёгкая. Была бы романтическая связь, ты занимался бы только своей половиной.

— Теперь насчёт Отвёртки, — продолжила она. — Не вздумай трогать его. У девочки так мало было хорошего в жизни, что тебе лучше сохранять то, что она сейчас выстраивает. Но с парнем поговори. Если у них всё серьёзно, настрой его как нужно. — А лучше всего будет, если ты их вдвоём отправишь куда подальше отсюда.

— Это ещё почему? — удивился я.

— Девочка нестабильна. Ты сильный, умеешь закрываться, но, закрываясь, ты возвращаешь вдвойне. Ей нужно отдохнуть, пожить нормальной жизнью, привести своё эмоциональное состояние в порядок.

«Как же всё невовремя. Конечно, я могу отослать Отвёртку и Сариту с Айвеном… Но как воспримут это дома?»

— Бетти, а ты не хочешь пожить спокойной жизнью? — осторожно спросил я.

— Не надейся, — усмехнулась она. — Видящие плохо влияют на духовные связи. Это, кстати, ещё одна причина, чтобы отослать Сариту подальше отсюда.

«Ладно, придётся писать письмо матери. Надеюсь, она приютит Сариту. А вот что делать с парнем, я понятия не имею».

— Спасибо тебе, Бетти, я твой должник, — я уважительно поклонился «Большой мамочке».

— Иди уже, — она шутливо махнула половником.

****

— Причина, почему мы сегодня собрались, понятна. Наши первоначальные планы неожиданно изменились: вы все сегодня уезжаете в Англию, — я обвёл взглядом сидящих, и у всех у них были откровенно кислые лица. Я обвёл взглядом собравшихся. Да, иногда жизнь диктует нам свои правила, и мы должны подчиниться. Мой изначальный план был хорош, но в игру вступили внешние факторы, и мы должны прямо сейчас менять наши планы.

— Мендель, ты мне нужен будешь в Лондоне, — открыл я наши посиделки. — Мы уже заработали достаточно денег тут. Оставь производство на того, кому доверяешь, и возвращайся в Британию.

— А разве в Британии сейчас благоприятная экономическая обстановка? — удивился он.

— Война когда-нибудь закончится, и мы должны быть к этому готовы. Тем более наш Дом шедро заплатит за трофеи, правда, Айвен?

— Я прослежу за этим, — буркнул со своего места мой дядя.

— Вот поэтому, Мендель, мы начинаем работать дома. Тут скоро станет всем тесно, — сообщил я. — Все инструкции я написал, прочитаешь по дороге домой. Я специально не хотел их озвучивать, чтобы не давать моей семье рычаги давления, а то мой дядя может, например, поделиться моими планами с Исайей.

— Теперь ты, дядя. На тебе самая большая ответственность: всё должно пройти в полной секретности, никто не должен понять, что груз покинул Индию.

Дядя поморщился — он ожидал другого, но тут было без вариантов.

— Ну и что с вами делать? — я обратился к последним слушателям.

Отвёртка насупился, но с вызовом взял Сариту за руку. У меня это действие вызвало лишь усмешку.

— Босс, мы всё решили, — с вызовом сообщил он мне.

— Ты пока, в принципе, ничего решать не можешь, — усмехнулся я. — Тебя как хоть зовут?

— Томас он, — подала голос моя названная сестра.

— Значит так, Томас, слушай меня и не говори, что не слышал. Свою сестрёнку я отдам тому, кто сможет о ней позаботиться и защитить её. Тебе это понятно? — спросил я.

— Я могу, — Отвёртка с вызовом посмотрел на меня.

— Ты сейчас ничего не можешь, — обломал я его и, заметив, как он вскинулся, продолжил: — Я сделаю из тебя мачо.

Томас поник, понимая, что спорить со мной не стоит.

— Дядя, — обратился я к Айвену. — Ты сможешь взять его в свою школу?

— Он же не одарённый, — удивился Айвен.

— Он одарённый, просто его ещё не инициировали. Тяжёлое детство, улица… Он никому не был нужен.

— Да? И какой же у него дар? — спросил меня мой дядя.

— Довольно редкий: он эмпат и физик, — ответил я.

— Слабосилик, — поморщился Айвен.

— Слабосилик, — кивнул я. — Но для твоей школы подходит.

Слабосиликами называли тех, у кого пробуждается больше одного дара. Считалось, что такие одарённые никогда не смогут достичь своего пика. Так ли это или нет, меня, в принципе, не интересовало.

— Ну если по минимуму, то да, подойдёт, — кивнул мой дядя.

— Так вот, Томас. Пройдёшь у моего дяди курс «Серых Клинков» — посчитаю, что ты можешь защитить Сариту. А после пройдёшь курс у Менделя — тогда разрешу вам жениться.

Томас сидел с открытым ртом и не совсем понимал, что происходит, но, получив от Сариты локтём в рёбра, быстро-быстро закивал головой.

****

Патриарх Великого Дома Кавендиш, Исайя, завтракал в своём кабинете. Исайя уже давно оставил свои полномочия, но продолжал держать руку на пульсе. Формально Домом управлял его старший сын Георг, а у Исайи появилось много свободного времени для проворачивания мелких интриг, коими он занимался в своё удовольствие. Закончив с завтраком, он налил себе чаю и начал просмотр утренней почты. Главной темой, конечно же, была Индия. Журналисты наперегонки восхищались гениальностью герцога Мальборо и вовсю славили королевскую армию, скромно умалчивая о том, что ещё не было ни одного крупного сражения, а армия всё время находилась на марше. Да, земель они отхватили прилично, но только потому, что индусы были не готовы воевать. Сейчас они собрали стотысячную армию, и сражение должно было произойти совсем скоро. Он внимательно читал все новости, связанные с Индией, ведь там сейчас воюют два его внука. И если Саймон — совершенно безбашенный, всё время лезет на рожон, всё повоевать хочет, то второй, Марк, — прямая его противоположность. Он устроился квартиместером в резерве и ведёт свой маленький бизнес. Эх, жаль, что он бастард, да ещё и ведьмак. А ведь можно было бы закрепить за ним ключевую отрасль, но нельзя — слабаков никто не любит. Вот и приходится искать для него подходящую партию. Может, породниться с Нельсонами? Мореходство сейчас — очень даже востребованная отрасль, а когда наладятся торговые пути с Индией, оно и вовсе станет первостепенной необходимостью. Интересно, как там ещё один бастард поживает? С мыслей о внуках он плавно перешёл к своему сыну. Вот кто действительно сильный бастард — такому можно доверить большое дело. Вон как он шикарно руководит «Серыми клинками», элитным отрядом Дома. Но прежде чем доверить большое дело, нужно провести множество проверок — посмотреть, как он будет ориентироваться в нестандартной ситуации и как себя поведёт. Одно дело — дома, где всегда под рукой средства, нужные связи и помощь Дома, и совсем другое — за тысячи миль от родных стен, где всё зависит только от тебя: справишься ты или нет. Интересно, захватил он уже ущелье персов или нет?

От размышлений его отвлёк дворецкий Джереми, вошедший в кабинет.

— Ваша светлость, к вам ваш сын Айвен. Говорит, что по срочному делу.

Лёгкая тень досады промелькнула на лице Исайи: «Не справился… Жаль.»

— Отец, — практически забегая в кабинет, поприветствовал Айвен, — у меня срочные новости.

— Здравствуй, сын. Я так понимаю, ущелья нам не видать, это ты хотел рассказать? — нейтральным тоном поинтересовался Исайя.

Он старался управлять своими эмоциями и лишний раз не показывать, что чувствует на самом деле, но получалось у него это редко.

— Да… то есть нет… — Айвен сбился с мысли. — Отец, я сейчас расскажу тебе фантастическую историю, которую сотворил твой внук.

Видя, что Айвен действительно взволнован, Исайя понял — случилось что-то неординарное, раз он бросил задание и вернулся в Англию. Патриарх устроился поудобнее и приготовился слушать.

— В общем, с этим ущельем с самого начала не задалось, — начал свой рассказ Айвен. — Когда я туда добрался, выяснилось, что шах зачем-то перекинул туда тысячу элитных гулямов. Я, конечно, мог бы задействовать «Клинков» — моей сотни бы хватило их вышибить, — но тогда наш Дом вступил бы в конфронтацию с персами. Мы решили для начала понаблюдать и попытаться выманить их наружу. Не знаю, как у Марка получилось, но он выяснил место и время, когда гулямы будут перевозить груз. Он разработал план и с тридцатью солдатами разгромил персов.

— Ты хочешь сказать, что слабак-ведьмак и тридцать обозников разгромили элитную тысячу шаха? — засмеялся Исайя. — Более смешной небылицы я в жизни не слышал.

— Отец, если бы не сотни раненых персов, которых Марк доставил в часть, я бы тоже посмеялся, — кивнул Айвен. — А ещё его люди рассказали, что перед ущельем остались сотни мёртвых. Кстати, потерь у Марка ноль.

— Значит, ему помогал сильный одарённый, — предположил патриарх.

— Возможно. Марк особо не распространялся, как у него это получилось, но со мной приехал участник той битвы, возможно, он расскажет больше.

— Да? Где он? Зови его скорей! — вскинулся Исайя.

— Погоди, отец, это всё не главное, — поднял руку Айвен. — Дело в том, что груз, который сопровождали персы, — это «Павлинный трон».

— Хек, — крякнул патриарх. — Я всегда думал, что это сказки и никакого трона на самом деле нет.

— Оказалось, что есть. И он сейчас у нас во дворе, — улыбнулся Айвен. Не часто ему удавалось видеть отца в таком состоянии.

— Ты притащил трон в Англию?! — глаза Исайи стали похожи на две огромные тарелки.

— Его нельзя было там оставлять, отец. Там такая бы грызня началась! Именно поэтому мы свернули наше задание — вводные поменялись.

— И что мне теперь делать с троном? — Исайя был выбит из седла и никак не мог собраться с мыслями.

— Отец, если позволишь, — Айвен протянул отцу конверт. — Тут изложены мысли Марка, что он думает о том как надо поступить с троном. Он просил меня передать это письмо тебе.

Исайя неразборчиво проворчал себе под нос, что всякие птенцы ещё будут его поучать, но всё же взял письмо и принялся читать:

«Деда,

Я хотел извиниться за то, что у нас ничего не вышло, но, как ты видишь, случились обстоятельства. Я ни в коей мере не хочу давать советы, просто обрисую ситуацию и своё мнение о том, как поступить с троном.

Во-первых, трон должны были переправить дипломатической почтой при помощи специального представителя "Лиги Наций" — графа Андрэ де ла Росса. Во-вторых, всё это делалось тайно. Ну и в-третьих, прямо под носом у английской армии.

На мой взгляд, существует три варианта, для чего могли использовать трон. Первый — просто украсть. Этот вариант самый маловероятный, но он имеет право на жизнь. Второй — использовать трон как рычаг давления в переговорах с Индией. Ну и третий — подставить кого-то, подбросив тому трон.

Как бы то ни было, участие "Лиги Наций" в этом деле говорит о том, что тут не обошлось без большой политики. Насколько я знаю, наш Дом всегда держался в стороне от политики, и обладание этим троном скорее повредит Дому, чем возвысит его.

Поэтому мой скромный совет: передайте этот трон Его Величеству. Король Карл будет вам безмерно благодарен. Я также посылаю вам рапорт на случай каких-либо претензий в наш адрес. Рапорт подписан графом де ла Росс и полностью оправдывает мои действия и действия моих людей.

С уважением,

Марк Бутчер.»

— Нет, вы только посмотрите, каков наглец! — скорее с восхищением, чем с осуждением воскликнул Исайя, дочитав письмо. — Он, значит, нам «скромно советует».

Айвен благоразумно молчал, давая отцу время переварить дерзкое письмо внука.

— Мда, и всё же внучок прав, — после раздумий произнёс патриарх. — Владение троном создаст для нас много ненужных проблем. Кстати, а почему он подписался Марк Бутчер? — спросил он, вспомнив странную подпись внука.

— Он поменял фамилию, — осторожно ответил Айвен и машинально втянул голову в плечи, ожидая бури. И она не заставила себя ждать.

— ЧтОООО?! — Патриарх был вне себя от ярости. Контроль над эмоциями никогда не был его сильной стороной. — Это что ещё за чушь?!

— На самом деле, для нас это оказалось удачно. Теперь уж точно никто не свяжет наш Дом с захватом трона, — попытался успокоить отца Айвен.

— Пусть только вернётся! Я ему откручу кое-что, станет самым бесполезным ведьмаком в мире! — Исайя и не думал успокаиваться.

— Отец, рапорт, — Айвен рискнул сменить опасную тему. Патриарх всегда был помешан на фамилии, и сейчас его внук проявил явное неуважение ко всей династии Кавендишей. Было ясно, что серьёзный разговор ещё впереди.

Всё ещё негодуя, Исайя взял протянутый рапорт, развернул его и начал читать:

«Рапорт на имя полковника Маковая.

Получив ваш приказ о проверке слухов о стаде слонов, пасущихся возле ущелья, я в составе роты обозников выдвинулся на данный участок.

Слухи подтвердились, слоны действительно оказались на месте. Тогда я отдал приказ роте готовиться к охоте с целью добычи мяса и последующей переработки для изготовления тушёнки.»

— Что это за бред? — Исайя удивлённо посмотрел на сына.

Айвен лишь пожал плечами, и патриарх продолжил чтение:

«Патрулирующая окрестности конница Али Кули-хана усмотрела в наших действиях угрозу для себя и начала военные действия. В ходе боя рота проявила себя храбро и отбила все атаки противника. В результате потери противника составили: ранеными — более 100 человек, убитыми — несколько сотен. Потерь с нашей стороны не имеется.

В ходе боя были израсходованы следующие боеприпасы:

патрон винтовочный — 1400 штук,

ядра системы шрапнель — 300,

15 бочонков пороха.

Пришли в негодность:

ботинки армейские — 76 пар,

одеяла армейские — 32 штуки,

палатка армейская на двенадцать человек — 2 штуки,

походная печка — 1 штука,

полотенца армейские — 13 штук.»

— Я ничего не понимаю, — Исайя покачал головой.

— Да это обычные приписки, отец, — пояснил Айвен. — Марк под это дело списал всю полковую недостачу.

Далее корявым детским почерком кто написал похабную песню:

«

Our butcher fucking genius,

With the 25 inch pennis,

Stole from Persians throne,

His balls are made of stone,

With thirty cutthroats, wild and loud,

They called a djinn from a smoky cloud,

That bastard rose with a wicked grin,

Waving a dildo as his mighty sin.

“Who dares to call me?” the djinn did cry,

The butcher laughed, “It’s your time to fly!

Chase those Persians, from dusk till dawn,

Through sands and palaces, to royal Tehran!”

The djinn went mad, his toy in hand,

Smacking soldiers across the land,

Through silk-lined halls, he'd scream and plow,

“Run, you cowards! Who’s laughing now?”

The butcher cheered, his crew in tow,

As treasure and chaos began to flow,

A throne of gold, they claimed with glee,

Leaving legends on the burning sea.

Now every port, from Hormuz to Spain,

Sings of that butcher, both mad and profane,

With a djinn by his side and no gods to atone,

He rules the seas on a stolen throne.»

— А это что ещё за шедевр? — устало спросил Исайя, понимая, что более бредового рапорта он никогда в своей жизни не читал.

— О, это теперь полковая песня. Народный труд, так сказать. Кстати, автора этой песни, он же очевидец, я привёз с собой, — с ухмылкой ответил Айвен.

Далее в рапорте почерк снова изменился. Красивым, детским почерком было написано:

«Братик, я очень волновалась! И сколько это — 25 инч?»

— Братик? — Исайя уставился на Айвена.

Тот поднял глаза к потолку, мысленно оценивая, насколько сильно отец разгневается — по шкале от 0 до 10.

— Ну, я жду!

— Понимаешь, отец… — Айвен замялся, подбирая слова. — Даже не знаю, как тебе сказать…

— Говори как есть. Всё равно я уже вижу, что мой внук там отлично развлекается, — произнёс патриарх пугающе спокойным голосом.

— Дело в том, что Марк оформил опеку над одной девочкой. Её, кстати, я тоже привёз в Англию, — осторожно выдавил Айвен.

— Опеку? Оформил? — Исайя глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. — Внук слишком много на себя берёт, ты не находишь?

Айвен решил, что благоразумнее будет промолчать. Исайя вернулся к рапорту, но больше ничего интересного он не нашёл, кроме того, что документ был заверен и подтверждён уполномоченным представителем «Лиги Наций» — графом Андрэ де ла Россом. Это делало рапорт фактической индульгенцией для действий Марка.

Если уж сам представитель «Лиги Наций» подтверждает, что всё написанное правда, то к Марку никаких претензий быть не может.

— Бред какой-то, — пробормотал Исайя. — Ладно, давай послушаем тех, кого ты привёз. Где они?

— Дожидаются в приёмной, отец. Сейчас позову, — сказал Айвен и вышел из кабинета.

Исайя внимательно и с интересом рассматривал стоящих перед ним двух подростков. И если парень явно чувствовал себя не в своей тарелке, то и дело отводя взгляд, то девочка спокойно стояла и смотрела ему прямо в глаза.

— Ну и кто вы такие? — строго нахмурив брови, наконец спросил Исайя, проверяя их первую реакцию.

— Меня зовут Сарита, Ваша Светлость, а это Томас, — ответила именно девочка.

— Ты знаешь, кто я такой? — прищурившись, спросил Исайя.

— Да, Ваша Светлость. Вы дедушка моего братика, он рассказывал про вас, — спокойно ответила девочка.

При слове «братик» Исайя поморщился, но Сарита никак на это не отреагировала и продолжала спокойно смотреть на патриарха.

— Братик, говоришь? Интересно, а как так получилось, что ты стала его сестрой? Уж не околдовала ли ты его? Может быть, ты ведьма? — в шутку спросил Исайя.

— Ведьма, — кивнула Сарита. — Точнее, дакини.

Патриарх похлопал себя по карманам в поисках таблеток от давления. День явно не задался для него.

— А как мы познакомились? — продолжила, как ни в чём не бывало, Сарита. — Ваш внук спас меня от казни. Меня хотели забить камнями за то, что я украла лепёшку. Кушать очень хотелось. Я, когда из гарема убежала, не подумала деньги взять.

Вывалив всю информацию, она уставилась на патриарха, с интересом отслеживая его реакцию. Сарита была не просто дакини, она была иллюзорной дакини. Их сила заключалась в умении управлять людьми с помощью эмоций. Сарита была ещё совсем слабой дакини, но природу не обманешь — она на каждом оттачивала свои навыки.

— Из гарема? — переспросил Айвен. Он, конечно, знал историю знакомства племянника с Саритой, а вот её личная история была ему неизвестна.

— Ранджендра Чоло убил моих родителей, а меня взял в свой гарем. Ранджендра очень любит маленьких девочек, — совершенно спокойным тоном произнесла она.

— Я убью его, — прошипел Томас, сжав кулаки, красный от ярости.

— Конечно убьёшь, милый, — успокаивающе произнесла Сарита, гладя его руку. — Только вот дядя Айвен тебя научит убивать, и ты сразу же это сделаешь.

Она повернулась к Айвену и невинно спросила:

— Это ничего, что я называю вас дядей?

Айвен на это лишь крякнул.

Затем она посмотрела на патриарха.

— Ваша Светлость, вас я не буду называть дедушкой. Вы уже старенький, давление скачет — вас нужно беречь.

Айвен расхохотался.

— Отец, ну посмотри! Она точно его сестра. Только Марк умеет с таким спокойствием выводить людей из себя.

**** Ставка Герцога Мальбора ****

После долгих месяцев восточная и западная группировки британской армии наконец-то соединились. Была слабая надежда, что удастся зажать в клещи армию Ранджендры Чоло, но тот, получив донесения от шпионов, не стал ждать, когда это случится. Вместо этого он форсировал реку и отвёл свои войска на север. Сейчас в ставке герцога Элтона Мальборо решался вопрос: стоит ли идти за индусами или переждать муссоны, которые, по прогнозам, должны начаться через неделю. Элтон Мальборо не имел офицерского звания, тем не менее вся военная кампания проходила под его чутким руководством. Как глава Великого Дома, Элтон знал, что невозможно сделать всё самому, поэтому он внимательно прислушивался к мнениям опытных генералов, которых в его ставке было достаточно. К сожалению, в его ставке находились и аристократы, а остужать их горячие головы было куда труднее.

— Я за то, чтобы подождать, пока пройдут дожди, — помассировав свой мясистый нос, произнёс генерал Томпсон. — У нас достаточно провизии, чтобы переждать этот месяц. Тем более, что у армии Чоло точно такие же проблемы, а прокормить сто тысяч куда тяжелее, чем пятьдесят пять.

Генерал Томпсон был одним из уважаемых генералов британской армии. За его спиной были не только годы службы, но и обширный боевой опыт.

— Мы уже четыре месяца шляемся по этим чёртовым джунглям, а когда противник вот он, прямо перед тобой, надо только форсировать реку! — используя свой статус, вне очереди влез в разговор полковник Алекс Мальборо, младший сын Элтона. Алекс был негласным лидером аристократической группировки в ставке герцога и сейчас использовал запрещённый приём. Элтону ничего не оставалось, как поддержать своего сына. А ведь он просил его не использовать своё положение на военных советах. Видимо, аристократам уже порядком надоела эта война. Они долгие месяцы находились на марше, а им хотелось подвигов. Совещание продолжалось, офицеры высказывали свои доводы — кто за, кто против. Однако обе стороны сходились во мнении, что этот вопрос не принципиален. Герцог Элтон Мальборо принял решение: выступаем до дождей. И уже через несколько дней британская армия успешно форсировала реку. Офицеры, глядя на измученных солдат, решили дать им два дня отдыха. Лагерь разбили прямо около реки: справа чернела полоса джунглей, позади была река, а впереди, в однодневном переходе, их ждала армия Ранджендры Чоло.

Алекс Мальборо проснулся посреди ночи. Сначала он даже не понял, что именно его разбудило, а затем услышал нарастающий гул. То ли это были барабаны, то ли стадо слонов неслось мимо. А потом до него дошёл запах гари. Он быстро выскочил из палатки и увидел, что справа от лагеря горят джунгли. И тут раздался душераздирающий вой. А уже через мгновение из джунглей хлынула волна животных, спасавшихся от пожара. Алекс стоял как заворожённый, наблюдая, как тысячи обезумевших от страха животных сметали всё на своём пути. Он даже заметил, что рядом с антилопой бежали волки, а за тигром следовала семья диких кабанов. И тут раздался трубный звук, и из джунглей выбежали слоны.

«Это конец», — успел подумать Алекс Мальборо, прежде чем волна животных достигла его, и мир померк у него перед глазами.

****

****

Прошло довольно много времени с момента нашей стычки с персами, и… ничего. Ровным счётом ничего не происходило. Как будто и в помине не было никакого боя, и никакого трона мы не захватывали. Всё шло своим чередом: никто не высказывал претензий, лица бандитской наружности ко мне не подходили с просьбами продать, обменять или отдать трон. Я бы даже сам уверился, что ничего и не было, если бы не одна довольно пошлая песня, которую солдаты дружно запевали, едва я появлялся в поле их видимости. Написал эту песню Отвёртка, причём прямо на моём рапорте, скотина такая, написал. Я, конечно, оттаскал его за уши, но всё без толку — рапорт был испорчен, пришлось сдавать так, как есть. Времени писать новый у меня не было. Граф де ла Росс был очень удивлён, когда прочитал эту песню, но я сделал морду кирпичом и заставил его подписать. Так что нам до начала сезона дождей делать ровным счётом было нечего, и нужно было срочно чем-то занять солдат. Если солдат сидит без дела — быть беде. Идею мне подбросил купец Митун. Он как-то заглянул ко мне, мы посидели, попили чаю. Он рассказал, как идут его дела, и посетовал, что ему не хватает мужских рук. Большинство мужчин забрал в армию Ранджендра Чоло, а ведь нужно было собирать урожай: рис, хлопок, чай. Всё это могло погибнуть, если не успеть собрать до начала сезона дождей.

Я переговорил с полковником, и он со мной согласился: пусть солдаты хоть чем-то будут заняты. Вот я и выделил в распоряжение Митуна триста человек. Местные кормили солдат, одевали их и даже платили зарплату за уборку урожая, а те были только рады подзаработать. Рупии лишними не бывают. А потом начался сезон дождей, и мы целый месяц ковырялись в земле: делали дренаж, уводили потоки воды в стороны, чтобы нас не затопило. В общем, весь месяц ходили мокрыми, грязными и уставшими. Дожди кончились, и снова наступила душная, пыльная жара. В город начали приезжать местные, а вместе с ними поползли слухи о том, что непобедимая британская армия была разгромлена, а её остатки стали пищей для диких зверей в джунглях.

Слухам я, конечно, не доверял, но тревожный звоночек прозвенел, и я направился к полковнику.

— У меня приказ, я не могу оставить порт, — мрачно ответил полковник Макавой на мою просьбу о том, что было бы неплохо начать спасательную операцию. Он тоже слышал слухи, и они ему совсем не нравились, но приказ есть приказ, и полковник, как военный до мозга костей, будет ему следовать.

— У меня есть четыре грузовика, мы можем начать патрулировать окрестности, — предложил я.

— Это можно, — кивнул он. — Разрешаю.

— Надо бы начать строить госпиталь, плохие у меня предчувствия, — озвучил я очередное предложение.

— Да, надо бы. Я выделю на это солдат, — согласился со мной Макавой.

На том и порешили: я со своей бандой патрулирую окрестности, полковник строит полевой госпиталь.

****

Первую партию солдат британской армии мы нашли на третий день наших выездов. Грязные, оборванные, на остатках формы — следы крови. Половина потеряла своё оружие, они не шли, а еле волочились по тракту. Мы быстро распределили пятьдесят человек по грузовикам и отвезли их на базу. Передав бойцов Харону, я пулей рванул в порт, молясь, чтобы Аарон, помощник Менделя, ещё не отплыл на Шри-Ланку. Мне повезло — Аарон всё ещё грузил товар местных купцов.

— Аарон, у нас форс-мажор. На Шри-Ланке бери любой кредит, какой угодно, но мне нужно, чтобы ты как можно быстрее вернулся с медикаментами, сиделками, медсёстрами. И нужно как минимум пять… нет, лучше восемь хирургов. Вообще, сколько найдёшь — всех тащи. Наш Дом оплатит все расходы.

— Они начали возвращаться? — догадался Аарон.

— Да, и там всё плохо, — кивнул я.

— Хорошо, я понял, что нужно. Можете не беспокоиться, нужных людей я найму и привезу необходимые медикаменты. Положитесь на меня, мистер Бутчер, — вежливо ответил он, слегка кивнув.

«Всё-таки хорошо, что я выбрал торговый дом "Леви и сыновья". Как приятно работать с умными людьми», — думал я, направляясь к полковнику.

А у полковника уже находился Харон с первичным докладом.

— Что они рассказывают? — спросил я.

— Да чушь какую-то. Будто земля разверзлась, и оттуда вылезли черти и всех победили. Некоторых, говорят, победили несколько раз, — ответил Харон.

— Не видел бы я твоего джинна, не поверил бы, — усмехнулся я. — Тоже иллюзионист поработал?

— Я не знаю. Они какие-то прибитые, только и твердят: ночь, красные глаза, огонь и дикий хохот гиен, — пожал плечами Харон. — Возможно, они попали под ментальную атаку.

— Они уже как минимум месяц бродят по лесам — никакая ментальная атака столько не выдержит, — возразил я.

— Нужно продолжать патрулировать, — подал голос полковник.

— Будем, — кивнул я. — Я договорился, нас обеспечат всем необходимым, но это займёт несколько дней.

— Спасибо, — кивнул полковник.

Я лишь дёрнул плечом. Не имеет значения. Сейчас важнее спасти как можно больше людей. Следующие несколько дней мы патрулировали окрестности, подбирая остатки славной британской армии. Где сотня, где две, а один сержант умудрился привести больше тысячи солдат. Правда, держались они из последних сил, но всё-таки дошли. Мы настолько поднаторели, что научились чётко определять направление поисков — мы искали стервятников. Эти падальщики нападают только на слабых или больных, и, едва завидев стаю стервятников, мы сразу двигались в том направлении.

Кстати, мы узнали причину разгрома британской армии. Моя операция с персами даже рядом не стояла с тем, что сделали индусы. Они подожгли джунгли, направили огонь на англичан, и обезумевшие от страха животные разнесли лагерь британцев в пух и прах. А утром подошедшая армия Ранджендры Чоло собрала трофеи и пленных. Этот Ранджендра, оказывается, тот ещё выдумщик. Но с ним мы разберёмся позже, а сейчас мы разыскивали остатки армии. Всё это время я думал о своём брате Саймоне. Саймон — сильный, одарённый и опытный диверсант (мы с ним вместе как-то проходили курс «Серых клинков»). Я не верил, что он погиб, но с каждым днём тревога росла. Моя команда, видя моё состояние, вела себя на удивление тихо, и все приказы выполнялись тщательнее, чем обычно.

— Куда сегодня? — спросил Харон, заводя машину.

— На главный тракт, — ответил я.

— Там три дня никого не было, — напомнил он.

— Именно поэтому. Именно поэтому. Чуйка у меня.

Я давно привык доверять своей интуиции, а сейчас она прямо кричала: нам надо туда. Именно поэтому я даже не сомневался, куда нам нужно ехать. Сначала мы увидели пыль, потом услышали шум. Этот шум ни с чем нельзя спутать — это был шум, который производят солдаты на марше. А потом показались они — солдаты британской армии. Сколько их тут было? На вскидку — тысяч пятнадцать, и впереди всех вышагивал мой братец Саймон. Ай, молодец, сумел-таки вывести солдат! Видок у них, конечно, был так себе, но всё-таки получше, чем у тех, кого мы встречали до этого. Эта группа, хоть и выглядела потрёпанно, но определённо оставалась солдатами — уставшими, голодными, злыми, но не сломленными.

Харон заглушил машину, я выскочил и обнял брата, и, признаюсь, слёзы текли из моих глаз.

****

Мы сидели возле бани на скамейке. Саймон пил бренди прямо из бутылки, а я предпочёл свой любимый напиток — чай с молоком. Мы молчали, каждый думая о своём.

Я размышлял о том, как Исайя будет ругаться, когда узнает, что именно я повесил на Дом Кавендишей долги за лечение британской армии. О чём думал Саймон, мне было неизвестно.

— Скажи, дед сильно будет ругаться, когда узнает, что я повесил на семью долг за лечение армии? — спросил я.

— Будет, — кивнул Саймон. — Но не сильно. Не удивлюсь, если он это перевернёт так, что семья в итоге в плюсе останется, — сказал он и хлебнул ещё бренди.

«Да, дед такой, он любого может заставить поверить, что белое — это чёрное, и наоборот».

Прошла уже неделя с тех пор, как я встретил Саймона, и всю эту неделю мы пахали как проклятые. Медсестёр и санитаров не хватало, и мы с Саймоном вставали на дежурство: делали перевязки раненым, мыли полы, меняли утки — короче, выполняли работу санитаров и трудились по восемнадцать часов в день. Раненых было много. Ранения не то чтобы тяжёлые — в основном гниющие раны, которые долгое время оставались без присмотра и требовали постоянного ухода. Вот перевязками мы с ним и занимались всю последнюю неделю. И только сегодня всё начало приходить в норму, и санитары нас отпустили. И мы сразу отправились в баньку. А сейчас просто отмокали.

Мимо нас прошла рота солдат. Кто-то, увидев меня, ткнул в соседа, заулыбался, и тут же грохнуло:

"

Our butcher fucking genius,

With the 25 inch pennis,

Stole from Persians throne,

His balls are made of stone,"

— Это нечестно, — сказал Саймон, сделав очередной глоток бренди.

— Что нечестно? — уточнил я.

— Ну всё нечестно! Почему ты наладил тут свой бизнес, разгромил персов, выкрал трон и… 25 инч! Ты купаешься в лучах славы, тебя боготворят, а меня стая мартышек прогнала с поля боя. Кстати, врут. Я посмотрел в бане — нет у тебя 25 инч и близко.

— Так вот ты чего на меня в бане таращился! — захохотал я. — Мне тогда даже неловко стало.

— Так-то я знаю, а другие не знают. Девки теперь от тебя не отойдут. На твоём месте должен был быть я! Я и красивее, и вообще… — он хлебнул ещё один глоток.

— Саймон, брат, ты сделал дело, которое затмевает все мои подвиги. Ты не сломался, не струсил и самое главное — ты спас людей. Ты их вывел, и они шли за тобой. Это гораздо круче!

— Эх, чтобы ты понимал… — он махнул рукой и замолчал.

Я не стал ему мешать — он должен сам разобраться в своих чувствах.

— Мы коней под нож пустили, чтобы с голода не умереть, — он смотрел на меня, и в его глазах стояли слёзы.

Я его понимал. Конь для кавалериста — больше, чем друг. Не удивлюсь, если узнаю, что сам он к мясу и не притронулся. Но спрашивать об этом — значит оскорбить его.

— Ты лучше скажи, как так получилось, что ты — старший офицер — вернулся обратно? — спросил я.

Я специально не сказал «выживший», потому что кого-то могли взять в плен индусы.

— Все офицеры находились в ставке, а она была расположена слишком близко к джунглям. Вот они и попали под раздачу первыми.

«Кто же так делает? Кто собирает весь высший офицерский состав в одном месте? Чистой воды дилетанство!» — я покачал головой.

— Что будем делать? — закончив пить, он с сожалением посмотрел на пустую бутылку.

— Если ты про сейчас, то я уложу тебя спать. Тебе нужно отдохнуть. А если про вообще, то, конечно же, наслаждаться жизнью и творить всякие безобразия.

Саймон посмотрел на меня мутным взглядом и согласно кивнул.

«Интересно, с чем он сейчас согласился? Чтобы я его отвёл спать или чтобы творить безобразия? Ну, второе никуда не убежит, а вот поспать ему действительно нужно», — решил я, вставая с скамейки.

****

— Интересную историю ты мне сейчас рассказал, Исайя, — произнёс король Карл III. — Твой внук вместе с тридцатью пиратами обратил в бегство тысячу гулямов вместе с Али Кули-ханом?

— Ты плохо слушал, Карл, — усмехнулся Исайя. — Всё-таки стареем мы. Гулямов он действительно обратил в бегство, а вот Али Кули-хана захватил живым и стребовал выкуп в сто тысяч фунтов.

Статус Великого Дома и старая дружба позволяли Исайе вот так просто обращаться с королём, но только наедине и в неформальной обстановке.

— Саймон растёт сильным одарённым. Скоро он порадует нас званием Гроссмейстера? — спросил король.

— Это был не Саймон, Карл, — улыбнулся Исайя.

— Да? — удивился король. Он слышал эту историю не раз, но в детали не вникал. Достаточно было того, что это был кто-то из Дома Кавендишей — там все очень сильные одарённые.

— Его зовут Марк, и он бастард Дома. Слабенький ведьмак, — усмехнулся Исайя.

— Что ты говоришь? И как ведьмак сумел разгромить элитный отряд гулямов, имея в подчинении всего тридцать солдат? — недоверчиво прищурился Карл.

— Боюсь, ответа на этот вопрос у меня нет. Да я и сам бы не поверил, если бы он не прислал мне рапорт, подписанный независимым представителем «Лиги Наций».

— Это серьёзно, — кивнул король. — Можно взглянуть на рапорт?

— Конечно. — Исайя достал сложенный листок и протянул королю.

«Всё-таки Марк чрезвычайно умен. Так тонко просчитать нюансы с рапортом…» — подумал патриарх.

Всё дело в том, что британскому солдату официально запрещалось грабить и мародёрствовать во время войны — за такое могли и повесить. Всё, что захвачено, принадлежит короне. Но были и оговорки: если на тебя напали, ты имел право на выкуп жизни нападающего и на его имущество.

Поэтому этот рапорт был так необходим Марку, чтобы доказать, что нападение действительно произошло.

Тем временем король дочитал рапорт, дошёл до похабной песни и с удивлением поднял глаза.

— Народное творчество, — пожал плечами Исайя.

Дойдя до подписи графа де ла Росса, король нахмурился. Действительно, нейтральное лицо выступало в роли свидетеля, и права на трон теперь полностью принадлежали бастарду. Это было очень плохо. Придётся договариваться с Исайей. А с ним всегда сложно — нужно постоянно держать ухо востро, иначе окажешься должен.

— Мда, кто бы мне сказал — не поверил бы, — задумчиво произнёс Карл. — Скажи, Исайя, что ты намерен делать с троном?

— Я? — деланно удивился патриарх. — Ничего. Это трофей моего внука, он лишь попросил меня его оценить.

— Кстати, оценщик уже приходил. Да ты его знаешь — итальянец, то ли Пеперонни, то ли Перелиньи. Тот самый, который на аукционе Christie’s оценивает ювелирные изделия. Дорого берёт, зараза, содрал тысячу фунтов, чтобы подтвердить, что трон настоящий.

— Так вот, по его оценке, трон стоит пять миллионов фунтов. А если выставить на аукцион, то все семь.

— Побойся Бога, Исайя, какие пять миллионов! У нас, между прочим, война идёт, каждый шиллинг на счету. Денег нет! — сразу обозначил свою позицию Карл.

— Понимаю тебя, Карл. Воевать всегда тяжело, а ещё тяжелее найти хороших военачальников, — покивал головой патриарх.

Карл поджал губы. Слух о сокрушительном поражении британской армии уже достиг королевского дворца. Герцог Мальборо был тяжело ранен и находился в плену. Весь высший офицерский состав, включая Алекса Кавендиша, младшего сына герцога, также был пленён.

Сам Карл спешно набирал новую армию под предводительством Артура Уэсли, герцога Веллингтона, параллельно ведя переговоры с кланами, уже понимая, что эта война не закончится лёгкой прогулкой.

— Великий Дом Мальборо попал в сложную ситуацию, — продолжил Исайя, видя, что Карл молчит. — А ведь на нём обязательства. Снабжение армии — это не то, что можно просто взять и забыть. Оно требует постоянного контроля, и если этим не заниматься, то это ещё одна проблема в копилку.

— Что ты предлагаешь? — сухо поинтересовался король.

— Я думаю, наш Дом может подставить плечо и взять на себя обязательства Великого Дома Мальборо.

— Подставить плечо? Ах-ха-ха! Исайя, ты неподражаем. Это скорее дать пинка под зад Мальборо, а не подставить плечо.

Патриарх лишь пожал плечами, мол, он донёс свою мысль, а дальше пусть король сам решает.

Ему этот трон был необходим — нужно было показать народу хоть какие-то достижения. Иначе подданные его просто не поймут.

****

Алекс Мальборо открыл глаза. Дикая головная боль пронзила всё тело. Он попытался понять, где находится, но перед глазами всё плыло. Попробовав сфокусироваться в одной точке, он понял, что его мозг просто не успевает за глазами — произошла рассинхронизация.

Он приложил больше усилий, но это лишь вызвало сильное головокружение и его замутило. Алекс свесился с кровати, и его вырвало на пол. После этого он снова отключился.

Когда Алекс пробудился во второй раз, он чувствовал себя гораздо лучше. Головная боль ушла, оставив о себе воспоминание в виде пульсирующего сосуда где-то в районе затылка. Наконец, он смог оглядеться. Он определённо находился в доме — бедном, но всё же доме.

Скрипнула дверь, и в комнату вошла женщина. Увидев, что Алекс в сознании, она тут же выбежала из комнаты.

— Эй! — только и успел крикнуть Алекс ей в догонку, но было поздно — женщины и след простыл.

Некоторое время ничего не происходило, а затем дверь вновь открылась, и в комнату вошёл высокий индус в богатых одеждах.

— Добрый день, мистер Мальборо, — поприветствовал он Алекса на безупречном английском. — Моё имя Ранджендра Чоло, и я бесконечно рад, что вы наконец проснулись.

— Добрый, мистер Чоло. Если я здесь лежу, а вы находитесь рядом, то, видимо, я ваш пленник? — заключил Алекс.

— Я бы предпочёл другое слово — гость, — с белозубой улыбкой ответил Ранджендра.

— Мы можем бесконечно играть словами, мистер Чоло, — сухо возразил Алекс. — Но реальность такова, что на данном жизненном этапе я ваш пленник. А раз вы знаете мою фамилию, то свяжитесь с нашим Домом — вам выплатят щедрый выкуп за меня.

— Не сомневаюсь, мистер Мальборо, — всё так же улыбаясь, ответил индус. — Но всё же мне хотелось бы предложить вам нечто иное.

— И что же это? — спросил Алекс. — Если вы намекаете на предательство, то, увы, я на это пойти не могу.

— Давайте для начала я обрисую вам текущую ситуацию и своё предложение, а вы уже потом примете решение, — предложил Ранджендра.

Алекс согласно кивнул, понимая, что сейчас находится в полной власти этого индуса и вставать в позу ему не с руки.

— В общем, ваша армия проиграла сражение. Правда, и сражения как такового не было — вас просто смели животные, спасавшиеся от пожара, — начал свой рассказ Чоло.

Что-то такое Алекс помнил: сначала пожар, потом кто-то куда-то бежит, а затем — темнота.

— Потери вашей армии велики: около десяти тысяч погибших и раненых. Половина спаслась, но что с ними потом стало — мне неизвестно. Когда мы подошли, от вашей армии осталось пятнадцать тысяч, и они благоразумно сдались в плен. Кстати, ваш отец тоже в плену.

— Отец?! Что с ним? — вскинулся Алекс.

— К сожалению, он сильно пострадал. Но сейчас его жизнь вне опасности, им занимаются мои лучшие целители, — заверил его Ранджендра. — Чуть позже у вас будет возможность увидеть его, я вам это обещаю.

— Хорошо. Что вы хотите? — спросил Алекс.

— Совсем недавно люди, которых я считал как минимум союзниками, попытались тайно, пока я отсутствовал, вывезти реликвию моего народа. К счастью, ваш резервный полк, находящийся в Мадрасе, воспрепятствовал этому. Я не знаю, как у них это получилось, но реликвия была отобрана у персов. Моё предложение таково: я возвращаю вам 15 тысяч пленных, весь офицерский состав, даю вам провиант, и вы возвращаетесь в Мадрас. От вас мне нужна лишь эта реликвия — и всё. А ваш отец пока останется со мной. Он послужит гарантом этой сделки.

— Вы понимаете, что шантажировать Великий Дом чревато последствиями? — сухо заметил Алекс.

— Понимаю, осознаю и даже немного волнуюсь, — усмехнулся Ранджендра и добавил:

— Ах да, забыл вам сказать… Вас вырубила обычная семья орангутанов.

Он продолжил нагло улыбаться, поднялся и, ни слова не говоря, вышел из дома.

****

Мендель Леви волновался уже третий день. Всё это время он не находил себе места — периодически вскакивал и начинал мерить кабинет шагами. И всё из-за приглашения главы Великого Дома Кавендиш — Георга.

Да, они работали с Марком, но это были личные отношения. Марк никогда не привлекал к делу свой Дом, а тут — официальное предложение.

— Пап, ну хочешь, я пойду с тобой? — спросила его дочь Сара.

Сарочку Мендель боготворил, и она всегда действовала на него успокаивающе.

— Ты что, даже думать об этом не смей. Где мы — и где эти небожители.

Сара пожала плечами и вышла из комнаты. Ей было всё равно, кто эти небожители, а вот видеть отца в таком состоянии она не хотела.

Ровно в назначенное время, надев свой лучший костюм, Мендель Леви появился у фамильного особняка Дома Кавендиш. Его встретил чопорный дворецкий, уточнил цель визита и, проверив приглашение, проводил в приёмную. Мариновали его недолго — всего 45 минут, а затем пригласили в кабинет. Мендель нервно сглотнул и вошёл в кабинет.

В кабинете находились трое: патриарх Исайя, глава Дома Георг и наследник Артур.

— Ваша Светлость, — он отвесил каждому уважительный поклон.

— Садись, Мендель, — патриарх небрежно махнул рукой. — Ты знаешь, почему ты здесь?

— Смею предположить, Ваша Светлость, из-за вашего внука Марка, — осторожно ответил он.

— И из-за него тоже. Но на самом деле ты здесь, потому что ваш торговый дом отлично проявил себя в нетривиальных ситуациях.

— Простите за дерзость, Ваша Светлость, но мы не заслуживаем похвалы. Наш Дом давно привык работать в таких условиях, для нас это обыденность, — Мендель вежливо поклонился.

— Смело, — отметил Исайя, слегка кивнув. — И нагло. Хотя с кем ещё мог работать мой внук, если не с такими же наглецами, как он?

— Простите, — покорно склонил голову Мендель.

— Прощаю, — благосклонно махнул рукой патриарх. — Но скажи-ка мне, Мендель, Марк ведь поручил тебе разработать новый проект?

— Поручил, Ваша Светлость, — покорно ответил Мендель.

— Можешь кратко рассказать, о чём он? — спросил Георг.

И Мендель пересказал историю фермера Джона. Когда он закончил, все задумчиво молчали. Где-то через минуту Георг, покивав головой, сказал:

— Отец, это же то, что нам нужно!

— Да, неплохо, — нехотя согласился Исайя и пояснил Менделю: — Мы выиграли тендер на поставки продовольствия в армию. Ваша логистическая компания поможет снизить затраты, но нам нужен детальный бизнес-план.

— Конечно, Ваша Светлость. Когда нужно предоставить план? — поинтересовался Мендель.

— Ещё вчера, — усмехнулся Георг.

— Тогда наш план будет готов через неделю, — твёрдо заявил представитель торгового дома Леви.

— Нагло. Другой бы на твоём месте сказал: «Сегодня же сделаю», — усмехнулся Исайя.

— Хороший план быстро не получится сделать, Ваша Светлость. А зачем вам плохой?

— Тоже верно. Неделя — приемлемый срок. Я выделю человека, он будет работать с тобой. Ещё вопросы есть?

— Один, Ваша Светлость, — осмелел Мендель.

Исайя поднял бровь, но ничего не сказал. Видя, что он всё ещё жив, Мендель решился:

— Наш проект требует привлечения узкоспециализированных профессионалов. Хотелось бы узнать, можем ли мы, например, привлекать людей со стороны?

— Каких? — спросил Георг.

— Нам нужен математик в области статистики и картограф, Ваша Светлость, — ответил Мендель.

— Статистика ещё понятно, а картограф-то зачем? — удивился Исайя.

— Нам нужно разместить наши хабы так, чтобы ни один фермер в герцогстве не тратил больше восьми часов на доставку своих продуктов, — пояснил Мендель.

— Интересная мысль. Артур, добудь Менделю таких специалистов, — распорядился Исайя.

****

— Значит так, претенденты, — сержант Келси окинул взглядом пятерых юношей, стоявших перед ним. — Вы прошли, пусть и короткий, но довольно трудный путь. И сегодня у вас последняя задача, так что постарайтесь не спустить свой шанс в канализацию. Две недели назад их было пятьдесят. Пятьдесят кандидатов, желающих попасть в школу обучения «Серых Клинков». А сегодня их осталось всего пятеро. Две недели настоящего ада прошли только пятеро. Первую неделю их просто гоняли, проверяя на физическую подготовку и выносливость. Спали они по два часа в сутки, и уже на третий день ровно половина претендентов не вышла на построение — их отправили домой.

Из всей этой недели Томасу особенно запомнился один момент. Они бежали пятнадцать километров с носилками, нагруженными камнями, и в какой-то момент сержант Келси нашёл черепашку и положил её сверху.

Претендент Итон, самый здоровый из всех, тихо выругался и скинул черепаху рукой на землю. Сержант сразу же остановил забег и прочитал лекцию о том, что «Серые клинки» — это больше, чем просто элитное подразделение. «Серые клинки» — это семья. А претендент Итон только что бросил своего брата умирать. Поэтому претенденту Итону нет места среди клинков.

После этого случая Томас стал внимательнее относиться к словам и действиям сержанта. По результатам первой недели Томас финишировал последним — держался на морально-волевых. Ещё пару таких дней — и он бы не выдержал. Но, к его счастью, вторую неделю они занимались «творческими» задачами: что-нибудь выкрасть, ограбить, проследить, убежать из засады — и так далее. Здесь Томасу не было равных — сказывалась его ранняя жизнь на улице. Он даже умудрился дважды получить сдержанную похвалу от сержанта.

И вот — последнее задание. Сержант снял фуражку и кинул туда пять листков с заданиями. Перемешал, и претенденты по очереди вытаскивали оттуда листок с заданием. Когда очередь дошла до него, Томас вытащил один, развернул и прочитал:

«Задание: панталоны Марты.»

Томас вопросительно посмотрел на сержанта. Тот заглянул в его листок и нехорошо ухмыльнулся.

— А вот и наш счастливчик. Значит так, боец, слушай вводную. Кухарка по имени Марта проживает в родовом замке Великого Дома Кавендиш. Твоя задача — добыть её панталоны. Задача понятна?

По мере того как сержант Келси объяснял задание, лицо Томаса светлело, а под конец он даже улыбнулся — потому что уже придумал, как это провернуть.

— Сразу предупреждаю: не вздумай покупать панталоны в магазине. А то до тебя находились такие умники. Все панталоны Марты пронумерованы и хорошо известны твоему сержанту. После этих слов улыбка у Томаса погасла.

— Я не слышу ответа. Понятна задача или нет? — повторил свой вопрос сержант Келси.

— Так точно! — гаркнул в ответ Томас.

— Отлично. Ровно через 24 часа жду тебя с панталонами.

— Сержант, разрешите обратиться? — попросил Томас.

— Обращайся, — великодушно разрешил Келси.

— За двадцать четыре часа не управлюсь, мне бы дня три.

— Наглый, — довольно произнёс сержант. — Люблю наглых. И задача нетривиальная, так что даю тебе сорок восемь часов. Ни минутой позже. А теперь — бегом марш!

И Томас побежал. Бежал он не потому, что сержант сказал, а потому что при беге думается лучше.

****

Пять часов утра. Томас ещё раз придирчиво осмотрел себя, попрыгал — вроде нигде не звенит. Маскировочный костюм слегка сбит в сторону, чтобы сложнее было распознать человеческую фигуру. Он нашёл на земле несколько камушков и рассовал их по разным карманам. Затем достал из рюкзака бутылочку, открыл, понюхал и поморщился — пахло тухлой рыбой. Но, как сказала знакомая знахарка, которая читает по картам Таро, этот запах отбивает след у собак. Похоже, этот запах отбивает возможность дышать, но делать нечего — время поджимает.

Весь прошлый день он потратил на наблюдение, изучая, как лучше всего проникнуть в родовой дом Кавендишей. Ничего особенного он не увидел. Да, стены большие. Да, охраны до кучи. Но пугало его не это, а пять огромных ротвейлеров, которых на ночь спускали с цепей. Именно поэтому он и раздобыл этот зловонный эликсир, но почему-то не был уверен, что запах тухлой рыбы действительно оттолкнёт собак.

Затем он выяснил, где находятся окна спальни Сариты, и был готов выступать. Зажав нос, он вылил весь флакон на себя и по-тихому выбрался на улицу. Время Томас выбрал такое, когда ночь уже начала отступать, а внимание стражи ослабло. Пулей взлетев на стену, он распластался на ней и огляделся по сторонам — всё тихо. Тогда он спрыгнул и, пригибаясь, короткими перебежками побежал к дереву, растущему под окном Сариты.

****

— Слушай, так какую фотографию мы пошлём Зое? Ту, где я на троне, а ты у меня в ногах? Или ту, где ты обмахиваешь меня опахалом? — спросила Лиза, по-хозяйски забравшись с ногами в кровать Сариты. Сарита молчала, лишь её нижняя челюсть ходила из стороны в сторону — явный признак крайнего раздражения. Надо что-то делать с этой бесцеремонной принцессой, которая взяла моду будить её каждый день в пять утра с вопросами типа «А что мне сегодня надеть?». Сарита, конечно, понимала, что Лиза росла одна и теперь видит в ней отдушину, но всё же грань должна быть.

Она уже набрала воздуха в грудь, чтобы резко ответить Лизе, как вдруг в окно что-то стукнуло. Девочки переглянулись — звук повторился.

Сарита подошла к окну и отодвинула штору. Прямо перед ней, обхватив руками и ногами ветку, находился Томас.

«И что ему от меня нужно?» — недовольно подумала она.

— Оу, это твой жених, — раздался за её плечом голос Лизы. — И часто он так к тебе ходит? Сарита сжала кулаки, понимая: ещё немного — и она сорвётся.

— Может, ты его впустишь? Узнаем, зачем он пришёл, — спросила Лиза, видя, что подруга не торопится что-либо делать.

— Нет, — отрезала Сарита. — Если ему нравится лазать по деревьям — пусть лазает. А нормальные люди входят через дверь.

И, немного подумав, добавила:

— И не в пять утра.

— А если он упадёт и сломает себе что-то? — сказала Лиза и настежь открыла окно.

Томас активно заработал руками и ногами, и через пять секунд ввалился в комнату.

— Фууу, — в один голос возмутились девочки, зажав носы. — Что за запах?!

— Это я собак отпугивал, — пояснил Томас.

— Таким запахом ты и мертвеца отпугнёшь, не только собак, — сказала Сарита, не убирая руки от носа.

Лиза захихикала.

— Девчонки, извините, но я по делу, — Томас решил не тратить время на отвлечённые разговоры. — Мне нужны панталоны.

— ЧТООО?! — возмутились обе, сразу позабыв про запах.

— Да не ваши, — махнул рукой он.

— Ты считаешь, мы носим панталоны вместо трусов? — недобро прищурилась Лиза.

— Он тебя кухаркой назвал? — захохотала Сарита. Наконец-то принцессе прилетело.

— Откуда ты знаешь? — оторопело спросил Томас.

— Знаю что?

— Что мне нужны панталоны вашей кухарки Марты.

— ЧТООО?! — снова хором вскрикнули обе.

— Извращенец, — Сарита брезгливо посмотрела на него. — Пошёл прочь и никогда сюда больше не приходи!

— А женишок-то у тебя полон сюрпризов, — ехидно заметила Лиза.

— Да это не мне! Это выпускное задание — стащить у кухарки Марты панталоны и принести их сержанту Келси. Он их собирает, говорит, все пронумерованы у него, — вмешался в обсуждение Томас.

— Слушай, у вас в этих «Клинках» все извращенцы? — уточнила Сарита.

— Дядя Айвен вроде не такой… — неуверенно ответила Лиза. — Но я на всякий случай попрошу деда сделать мне замок в шкаф. Мало ли что ещё захочет сержант Келси.

— Тогда попроси и для меня, — согласилась Сарита.

— Так вы мне поможете или нет? — спросил Томас, видя, что на него никак не реагируют.

Девчонки повернулись к нему и посмотрели с такой жалостью, что Томасу стало неловко.

— Поможем? — спросила Лиза.

— Сделаем праздник сержанту Келси, — поддержала её Сарита.

— Тогда я сейчас… — сказала Лиза и выбежала из комнаты.

Вернулась она через пару минут, таща в руках охапку одежды.

— Вот, переодевайся, — сказала Лиза.

— Что это? — с недоверием спросил Томас.

— Женская одежда. Или ты хочешь в таком виде разгуливать по дому? А так подумают, что ты служанка.

— Ну… — замялся Томас. — Тогда отвернитесь.

— Ещё чего, — фыркнула Сарита. — Должна же быть нам компенсация за вторжение, запах и сержанта Келси.

— А ничего так, — оценивающе сказала Лиза, оглядев Томаса в платье. — Правда, платье ты мне испортил. Этот запах никогда не выветрится. Ну ничего, будешь должен.

— Теперь слушай, где живёт Марта, — и Лиза начала подробно объяснять.

— Слуги давно встали, а Марта уже на кухне, так что в её комнате никого не будет. Тебе нужно только вскрыть входную дверь — и всё. Справишься?

— Справлюсь, — уверенно ответил Томас, которого ещё недавно звали Отвёртка.

— Ну тогда вперёд! — Лиза подтолкнула его в спину, и Томас нырнул в коридор.

— Пойдём за ним? — спросила Сарита.

— Конечно! Такое пропустить? Ты чего! Кстати, ставлю, что он справится.

— Да я сама на него поставлю, что он справится. Он одним своим запахом всех победит.

****

****

Остатки британской армии вернулись из плена. Видимо, Ранджедра Чоло посчитал, что кормить пятнадцать тысяч нахлебников слишком накладно. Он раздал офицерам и сержантам оружие, дал им немного провизии и указал направление. Теперь этих нахлебников будет кормить британская корона. Интересно, из каких запасов? Все свои обозы они потеряли, а новых поставок ещё не было. Так вот, вернулись они вчера, а уже сегодня утром ко мне на склад пришла делегация из младшего офицерского состава, и, судя по повадкам, аристократы. Пришли они не просто так, а с претензией: чтобы я одел, обул, накормил и вооружил их солдат. И я просто обязан это сделать в самые кратчайшие сроки. Дескать, пока они на фронте кровь проливали, я, тыловая крыса, бока себе нагуливал. Я аж опешил от такой наглости. Удивлённо переглянувшись с Хароном, я попытался объяснить им, что требовать от меня они ничего не могут, и пусть обращаются к своим квартирмейстерам. На это офицеры мне ответили, что все их обозники геройски пали в бою, защищая казённое имущество. Вот в это я могу поверить. У нас, у обозников, определённый склад характера: обычно тихие и неприметные люди в один момент превращаются в опасных монстров, стоит кому-то посягнуть на их добро. Лично я готов удавить любого за пару армейских сапог. Поэтому в то, что все до одного погибли, защищая армейское имущество, я охотно верю. Для них лучше умереть, чем потом писать кучу рапортов и объяснительных о том, куда подевалась пара портянок. Я высказал офицерам свои соболезнования по поводу гибели их боевых товарищей и тонко намекнул: если бы все бились так, как они, то никого бы тут сейчас не стояло. Ох, что тут началось! Я же фактически в открытую обвинил аристократов в трусости. Офицеры негодовали, грозились, обещали мне все кары небесные. Мы же с Хароном спокойно ждали, когда они успокоятся. Видя, что я нисколько не проникся их статусом и угрозы на меня не действуют, они довольно быстро сменили тон на просительный, а у некоторых даже слышались нотки мольбы. Посчитав, что я достаточно помариновал аристократов, я развёл руками и сообщил, что рад бы помочь, но их нет в списках. Аристократы оживились — впервые с начала нашего разговора они получили хоть какую-то информацию. Они сразу уточнили, как достать эти списки. Я пожал плечами и пояснил:

— Составляете списки — что, кому и куда, заверяете у полковника Макавоя, а потом с этими списками ко мне.

— А разве это не ваша работа? — робко поинтересовался кто-то.

— А для особо умных у нас есть специальная процедура, — ответил я, и ненужные вопросы сразу отпали.

— Они вернутся, — сказал Харон, глядя вслед ушедшим аристократам.

— Не все, — улыбнулся я. — А когда вернутся, мы ещё чего-нибудь придумаем. В эту игру можно играть до бесконечности. Однако позаботься об охране склада — с них станется взломать замок.

На этом неожиданности на сегодня не закончились. Подходя к своему домику, я увидел двух молодых людей в гражданской одежде, пытающихся разглядеть что-то в окне моего дома. Я подошёл к ним сзади и тоже с интересом стал смотреть, что такого они увидели в моём окне. Не увидев ничего интересного — даже трупа там не было — я громко спросил им на ухо:

— Господа, вам помочь?

От неожиданности они подпрыгнули и отскочили в стороны.

— Маркиз Остин, а это барон Фиц-Уолтер, — прокашлявшись, представился один из них.

— Квартирмейстер Бутчер, — кивнул я. — Так чем я могу вам помочь, господа?

Молодые люди скривились. Они что, ожидали, что я буду называть их милордами?

— Распоряжение полковника Мальборо — передать этот дом в наше распоряжение, — нагло заявил барон Фиц-Уолтер.

«Это что ещё за рейдерский захват моего имущества?» — подумал я, а вслух спросил:

— А каким боком вы относитесь к армии, господа?

— Мы адъютанты герцога Мальборо, — ответил тот, который маркиз.

— А звания ваши какие? — уточнил я.

— Довольно, с тебя достаточно того, что мы в ставке герцога. — вмешался барон.

Я зло прищурился. Ещё немного — и я буду кое-кого тут учить манерам. Но повеселиться мне не дали.

— Так, что здесь происходит? — раздался голос Саймона за моей спиной.

— Ваша светлость, нам было приказано занять этот дом, а этот квартирмейстер упорствует, — пожаловался на меня барон.

У меня аж челюсть упала. Он что, серьёзно жалуется на меня?

— А ну-ка, дружок, по-быстрому освободи помещение для милордов, — брат ткнул меня пальцем в грудь.

После этих слов аристократы приосанились.

— А в глаз? — я выдвинул встречное предложение.

— Ну нет так нет, — согласился Саймон и, подхватив под руки изумлённых аристократов, направился прочь, громко шепча им на ухо:

— Это кто вас к мяснику послал, а? С ума сошли, что ли? У него 25 инч, прикиньте.

«Дурдом какой-то,» — я покачал головой. — «Если тут все офицеры такие, то горе Британской армии.»

— Квартирмейстер Бутчер? — раздался голос за моей спиной.

— Он самый, — ответил я, осторожно поворачиваясь, ожидая очередную пакость по отношению ко мне.

— Вас просит полковник Мальборо.

«О, первый, кто сегодня просит, обычно все только требуют. Ладно, раз просит, то пойдём, посмотрим. День только начинается, а уже столько интересного произошло.»

Меня провели в самый большой дом и попросили подождать в приёмной.

«Подождём, конечно, мы люди не гордые», — подумал я и сел на первый попавшийся стул.

Помариновали меня недолго — всего десять минут, а затем пригласили к полковнику. В кабинете, кроме полковника Мальборо, сидело ещё два человека: первый — полковник Макавой с очень грустной миной на лице, второй — франт в штатском.

— Полковник Мальборо, квартирмейстер Бутчер по вашему приказанию прибыл, — бодро отрапортовал я.

— Ваша светлость, — с неприязнью отозвался франт в штатском.

— Простите? — повернулся я к этому типу.

— Обращайся как положено, перед тобой представитель Великого Дома, — с презрением ответил франт.

— А то что? — я сходу быканул. — Мы сейчас находимся в армии, а не в «Брайтонском павильоне». И вы вообще кто? Что-то знаков отличия на вас я не вижу.

Таких, как этот тип, надо сразу ставить на место. У меня прямо органическая непереносимость на подобных субъектов, которые считают себя небожителями, а всех остальными пылью под их ногами.

— Ричард остынь, — вмешался Алекс Мальборо.

Жаль, а то я бы довёл дело до дуэли! Вот прям взбесил меня. Интересный факт: дуэли в армии запрещены, но это между военными. А вот военный против штатского — пожалуйста, при условии, что штатский аристократ.

— Квартирмейстер, у меня имеется несколько вопросов, — обратился ко мне Алекс Мальборо.

— Отвечу на все ваши вопросы, полковник, — кивнул я.

Алекс Мальборо хоть и скривился, но тотчас взял себя в руки и спросил:

— Скажи мне, квартирмейстер, имел ли ты стычку с войском Али Кули-хана? — спросил Алекс Мальборо и покосился на свой перстень.

«Это что, у него артефакт правды? А это он зря, нас, ведьмаков, таким не взять», — подумал я, запуская технику Блокировка эмоций. Теперь его артефакт совершенно бесполезен, ниодна моя эмоция не дойдёт до него.

Этот мир ещё не готов к приходу ведьмака такого уровня. Я специально выяснял этот вопрос — все самые сильные ведьмаки были учениками, ну, то есть совсем убогими. Им развиваться не давали, они занимались созданием детей. Мой сегодняшний уровень — мастер. С точки зрения силы я слабый мастер, как Саймон (он, кстати, тоже недавно взял этот ранг), а вот с точки зрения опыта прожитых жизней, думаю, что любого мастера завалю. С гроссами, да, мне пока тягаться невозможно, но против мастера я выйду спокойно.

— Так точно, господин полковник, стычка имела место, — ответил я.

Глупо отрицать очевидное — каждый день горланят эту чёртову песню, идиот Отвёртка. Кстати, как он там? Прошёл конкурс на Серых клинков? Айвен хоть и согласился обучать, но сразу заявил, что никаких поблажек ему не даст. Пройдёт конкурс — возьмут. Ну а если нет, то не судьба.

— И каков результат?

— Мы победили, — пожал я плечами.

Полковник покивал головой, видимо сравнивая мои ответы, с донесением о стычке.

— А как так получилось, что тридцать обозников победили тысячу гулямов?

— А их было тысяча? — я натурально разыграл удивление.

— А то ты не знаешь? — усмехнулся Алекс Мальборо.

— Вы знаете, господин полковник, мне было так страшно, что я даже носа своего боялся высунуть.

Со стороны раздался презрительный хмык — это наш Ричард снова подал голос, но я даже не моргнул в его сторону.

— Да, их была тысяча! Об этом даже поют в МОЕЙ армии, — он особо выделил слово моей.

— Да мало ли что поют, господин полковник. Тут ещё поют о любовных утехах с Большой мамочкой, но почему-то очень тихо, ночью и без света, когда никто не видит, — махнул я рукой, намекая, что всё это враньё.

— И тем не менее их было тысяча, — полковник поставил точку в споре. — Это подтверждено из нескольких источников.

— Вау, так мы герои, получается, — с видом полного полудурка сказал я и добавил:

— Получается, единственную победу британской армии принёс я и мои люди?

Ричард было дёрнулся в мою сторону, но был остановлен жестом Алекса. «Чего-то он нервный, этот Ричард. Может, у него глисты? Или как это… А, вот — бычий цепень.»

— Меня больше интересует, что вы захватили у Али Кули-хана? — проигнорировав мою реплику, спросил полковник.

— Ммм, захватили? Да там был какой-то грузовик с антиквариатом, но, поверьте, ничего стоящего мы там не нашли, — почёсывая подбородок, как будто вспоминая, ответил я.

— И куда вы дели захваченное? — вкрадчиво спросил полковник.

— Да так уж и не припомню, господин полковник, — произнёс я. — Кое-что продали, а то, что не купили, отправили в Англию.

— Что значит отправили в Англию? — еле сдерживаясь, чтобы не сорваться, спросил полковник Мальборо. — Разве вам неизвестно, что вся добыча принадлежит короне?

— Кроме тех моментов, когда на тебя напал неприятель! — возразил я. — Тогда я имею законное право на добычу, если, конечно, выйду из боя победителем.

— Квартирмейстер, ты, видимо, не понимаешь, где сейчас находишься. Так я тебе поясню: ты в Индии, и я сейчас — главнокомандующий армии, твой мама и папа. И я последний раз спрашиваю тебя: где добыча? — уже не скрывая агрессию, прорычал Алекс Мальборо.

Полковник Макавой сидел белый как мел, франт в гражданском мерзко улыбался, а сам представитель Великого Дома Мальборо был в шаге от инсульта.

— Господин полковник, — спокойно ответил я. — Как я уже сказал, вся добыча по закону принадлежит мне. У меня даже рапорт есть, — я протянул ему копию рапорта. — Между прочим, заверенный официальным представителем Лиги Наций.

— Засунь себе этот рапорт, знаешь куда… — сорвавшись, заорал полковник. — Я тебя последний раз спрашиваю: где добыча?! — Он разорвал рапорт на мелкие бумажки и бросил мне в лицо.

«Раз, два, три. Успокаиваемся. Сейчас его убивать нельзя.»

— Господин полковник, я подам на вас рапорт за унижение достоинства офицера, — спокойным тоном сообщил я.

Макавой после моих слов сделал реальный фейспалм.

— Офицера?! — взревел Алекс Мальборо, окончательно теряя последние признаки разума. — Ты преступник, а не офицер!

Подлетев ко мне, он сорвал с меня офицерские нашивки.

— Всё, ты теперь рядовой Forlorn Hope (Обречённая надежда). Молись Богу, чтобы пережить первый штурм! А за то, что ты вор и подонок, ты получишь 100 плетей. Ричард, проследи.

— Стража! — вовремя сориентировался Ричард.

****

«Похоже, я немного переиграл. Чёрт, вот не думал, что этот Мальборо быстро сорвётся. Вначале он выглядел вполне вменяемым, но как только речь зашла о том, что мы поимели с персов, его словно подменили. Сам виноват — надо было держать руку на пульсе, а я просто расслабился, пропустил момент и получил то, что получил. Теперь уже поздно что-то делать — надо принять наказание публично. Я, в принципе, могу заблокировать боль, но этого делать нельзя. Если они увидят, то придумают что-то похуже. Ок, значит, будем страдать. Боль только чуть притупим, и надо набросить на себя «Усиление тела» — это чтобы важные жизненные органы не повредить, да и чтобы регенерация работала быстрее.» Обо всём этом думал я, глядя на быстрые приготовления. Экзекуцию не стали откладывать и решили провести прямо сейчас. Во всяком случае, приготовления уже шли полным ходом. Из трёх алебард соорудили треногу, связав их так, чтобы вся конструкция была на пару футов выше человеческого роста. Рукояти воткнули в сухую землю, а четвёртую алебарду привязали поперёк на высоте подмышек. Ричард лично выбрал двух барабанщиков — именно они проводили экзекуцию. Кто ещё может хлестать с оттягом, как не барабанщик? Меня подвели к треноге.

— Руки поднять, — приказал Ричард. — Стать к треноге. Ноги расставить.

Я смерил его нечитаемым взглядом. Он уже труп, просто ещё не знает этого. Но приказ я выполнил — надо завершать этот фарс.

Я подошёл к треноге. Мои ноги привязали к алебардам, потом проделали то же самое с руками. Закончив с узлами, солдаты отступили. Кто-то достал из сумки сложенную полоску кожи с глубокими отметинами — это чтобы я себе язык не откусил.

— Штрафник к наказанию готов, — раздался сзади голос.

— Приступайте, — отдал приказ Ричард.

Уж его-то голос я ни с кем не спутаю.

Барабаны забили дробь, и кнут прочертил между ключицами красную полоску. Я вздрогнул, но туго затянутые верёвки ограничивали свободу движений, и только стоявшие вблизи заметили пробежавшую под кожей мускульную дрожь. Я посмотрел на Ричарда и ухмыльнулся.

**** Британия ****

Сарита никогда не думала, что попадёт под такую плотную опеку, и не могла решить для себя, нравится ей это больше или раздражает. С одной стороны, девочка, лишённая заботы, должна была испытывать чувство благодарности, а с другой — раздражение из-за того, что все, кому не лень, влезают в её личное пространство. Вот и сейчас Лиза решила, что у Сариты совершенно возмутительным образом не хватает нарядов, и, забронировав на весь день ателье, потащила её на шопинг, при этом забыв спросить её мнение. Шопинг длился уже часа четыре, а они ещё не перемерили и половины выбранных Элизабет нарядов. Сарита с тоской посмотрела на кучу платьев, лежащих на столе, и вздохнула:

«Нет, с этим надо что-то делать. Она уже и так почти села на шею, пора прекращать это безобразие.»

Сарита встала и решительно сделала шаг к Лизе с намерением прекратить этот балаган. Внезапно её пронзила острая боль, она пошатнулась и, чтобы не упасть, ухватилась за край стола.

— А как тебе этот фасон? — повернувшись, спросила Лиза и внезапно осеклась.

Побелевшая Сарита с перекошенным от боли лицом вцепилась обеими руками в стол.

— Что случилось? — бросив платье, которое держала в руках, Лиза кинулась на помощь.

— Братик… — еле прошептала Сарита. — Ему сейчас очень больно.

— Какой братик? — удивилась Лиза.

Но Сарита уже не слушала её. Она вспомнила, что говорил ей Марк: не надо принимать на себя его боль, а наоборот, надо верить.

Совершенно интуитивно она собрала духовую энергию, сплела из неё облако и направила его в сторону Марка. Видимо, это был предел её духовных сил, и она начала медленно оседать на пол.

****

Терпеть становилось всё труднее. Я всё сильнее сжимал зубами деревяшку во рту, морщась при каждом новом ударе. Солоноватый вкус крови уже давно наполнил мой рот, но выплёвывать деревяшку было категорически нельзя.

«Чёрт, похоже, я немного не рассчитал свои силы. Или бившие меня барабанщики были профессионалами.»

Скорее оба варианта были верны. Только барабанщики, с их умением бить с оттягом, могли превратить порку в экзекуцию.

Я уже даже подумывал смалодушничать и потерять сознание, как вдруг огромное облако тепла окутало меня, снимая пульсирующую боль, и мне на миг стало так хорошо, как никогда не было в жизни.

«Сарита,» — догадался я.

Это же какова наша связь, если сестрёнка умудрилась почувствовать меня за тысячи километров и прислать свою помощь?

Жаль, я всё ещё не чувствую её. Может, для этого нужна критическая ситуация, как сложилась у меня? Если так, то лучше обойдёмся без таких экспериментов. Глупая улыбка наползла на моё лицо, и я мысленно послал ей: «Спасибо, сестрёнка.»

Видя, что я не только не сломлен, а ещё и улыбаюсь, Ричард подскочил к барабанщику, отобрал у него хлыст и сам принялся истязать меня. Но мне уже было наплевать — силы, которой одарила меня Сарита, хватило бы на пару таких экзекуций.

Видя, что я продолжаю улыбаться, безумный аристократ схватил меня за волосы и, наклонившись к моему лицу, прошипел:

— Где трон, тварь? Отвечай, или ты сдохнешь прямо тут!

Я улыбнулся, выплюнул деревяшку и, собрав всю кровь в рту, плюнул ему в лицо.

— Ах ты!.. — заорал он.

Он сделал шаг назад, видимо намереваясь пробить с ноги, но внезапно в него врезалось что-то массивное, и Ричард отлетел метров на пять.

Саймон! Наконец-то! Припозднился он, однако — я ожидал его минут так пятнадцать назад.

Фирменный удар Саймона «Девонширский поезд» я узнал сразу. Двухметровая туша весом больше центнера разбегается и, придав телу ускорение, плечом врезается в противника. Остановить его фактически невозможно — сметает всё на своём пути. «Всё, теперь я могу спокойно отключиться, братец сам тут всё порешает,» — решил я и, включив регенерацию, отправил свою тушку в лечебный сон.

****

— Сарита, очнись! — наклонившись, Лиза трясла её за плечо. — Что с тобой? Ты в порядке?

Лиза была смертельно напугана — внезапно побелевшая Сарита начала истекать кровью из носа и тут же завалилась на пол.

— Всё нормально, — тихо ответила приходящая в себя Сарита. — Теперь всё нормально.

— Какое тут нормально?! Ты вся в крови! — ужаснулась Лиза. — Я позову на помощь!

— Не надо, — стальным голосом приказала Сарита. — Чай с молоком. И много сахара.

— Х-хорошо, — испугавшись внезапной перемены, быстро закивала Лиза.

— И ещё. Никому ни слова о том, что ты сейчас видела. Эти знания могут навредить мне или Марку.

Большой совет Великого Дома Кавендиш собирался только в двух случаях: для объявления войны или в случае смерти патриарха, чтобы почтить его память. Даже смерть главы не удостаивалась такого внимания. Но сегодня причина была особенная. Темой встречи стало нанесённое Дому публичное оскорбление. Ещё никогда в истории Великих Домов Британии представитель высшей аристократии не был публично наказан плетьми. Хоть он и непризнанный бастард, но оскорбление нанесено всему Дому, и сейчас Большой совет решал, как им поступить.

— Это неслыханно, — подала голос Катарина Кавендиш.

Она хоть и происходила из побочной ветви, но к мнению этой, безусловно, умной женщины прислушивались многие.

— Если мы это проглотим, то скоро о нас будут вытирать ноги.

— Ты сгущаешь краски, Катарина, — возразил Квентин Кавендиш.

Квентин отвечал за финансы Дома и всегда старался решить вопросы мирным путём.

— Не в этот раз, Квентин. Не в этот раз, — подал голос Исайя. — Я, пожалуй, соглашусь с Катариной. В последнее время появилось много молодых кланов — они, как гиены, ищут, кого бы сожрать. И если старый лев даст слабину, они его сожрут. Поэтому я за максимально жёсткий ответ.

— И что это будет за ответ? — поинтересовался Квентин, в уме подсчитывая, во сколько это обойдётся Дому.

— Это будет суд Равных, — ответил глава рода Георг, и в зале началось движение.

Эволюция британской аристократии достигла своего предела, когда десять Великих Домов, устав воевать друг с другом, создали суд Равных.

Любой представитель аристократии мог обратиться в этот суд, требуя справедливости, а десять представителей Великих Домов вместе с Королём выносили решение в ту или иную сторону.

По пустякам этот суд не тревожили — вряд ли Великие Дома стали бы разбирать дело о том, кто у кого землю отобрал. К нему обращались только тогда, когда хотели избежать войны между Домами, поэтому и решения этого суда оказывались особенно болезненными для проигравшей стороны.

— А на кого вы собираетесь подавать в суд? — спросил Стив Кавендиш, когда все успокоились.

Род Стива отвечал за юридическую часть Дома.

— Ну, это ты нам и должен сказать, — улыбнулся Исайя. — Я бы подал на Дом Мальборо. Судиться с графом Годвиным — не велика честь.

— Подавать на Годвина или Мальборо не имеет смысла, — после недолгих раздумий сообщил Стив. — Они прикроются армейскими правилами и уставом, да ещё заявят, что провели внутреннее расследование. На этом поле мы, скорее всего, проиграем, хотя и подмочим им репутацию.

— Тогда на кого стоит подавать? — поинтересовался Георг.

— На Дом Виндзоров и на Его Величество Карла III, — усмехнувшись собственной наглости, ответил Стив. — И, как ни странно, у нас реальные шансы на победу.

— Поясни? — попросила его Катарина.

— Карл III несёт ответственность за британскую армию, и если мы докажем случаи нарушений, то его признают виновным. А таких случаев достаточно. Например, тот же граф Ричард Годвин, который без какого-либо звания находится там и принимает решения.

— Нагло, — высказался кто-то.

— О нет, это не нагло, — с мстительной улыбкой ответил Исайя. — Нагло мы будем подавать в суд!

****

— Таким образом, Артур Уизли, герцог Веллингтон, собрав под своё начало сорокатысячную армию, выдвинулся по направлению к Индии, — секретарь его Величества Карла III держал еженедельный доклад.

— Это хорошие новости, — радостно потёр руки король. — Надо будет…

Но что именно надо будет, секретарь так и не узнал, потому что в этот самый момент отворилась дверь, и в кабинет зашёл королевский дворецкий.

— Ваше Величество, — бесцеремонно прервав доклад, обратился дворецкий. — Сообщаю вам, что в данный момент армия Великого Дома Кавендиш берёт под контроль ключевые точки Лондона, сэр!

— Что? Что она делает?! — удивился король.

— Они перекрыли подъезды к вокзалу, почте, телеграфу и Центральному банку, — с невозмутимостью истинного британского дворецкого сообщил он. — А колонна из пяти грузовиков и личного автомобиля патриарха Дома едет в направлении дворца.

****

— Что будем делать? — спросил Георг, глядя на закрытые ворота королевского дворца.

— Сегодня мы пришли не как просители, — пожал плечами патриарх Исайя.

За его спиной заструился серый туман, который через минуту преобразился в Секрет Рода — Серого Рыцаря. Рыцарь возвышался на пять метров, а его меч пробивал любую преграду, включая доспех духа. Исайя отдал мысленный приказ, и Серый Рыцарь разрубил королевские ворота пополам.

— Исайя, чёрт возьми, что это всё значит?! — Карл III выбежал из дворца и быстрым шагом направлялся к ним. — Что происходит?!

— Ваше Величество, Великий Дом Кавендиш вызывает Дом Виндзоров на суд Равных, — официальным тоном сообщил патриарх.

— Какой, к демонам, суд?! Ты спятил, Исайя?! Хочешь потопить весь свой Дом вместе с собой?! — покраснев от гнева, вскричал король.

— Все детали в папке, — Исайя протянул королю массивную папку.

Карл III машинально взял её. Он не понимал, что происходит. Какая муха укусила его старого, пусть и не друга, но товарища?

— От себя добавлю, Карл: ты заигрался. Ты не видишь, что творится у тебя под носом. Так вот — мой сын Айвен с сотней Серых клинков отправляется в Индию, служить в Forlorn Hope. И я тебя предупреждаю, Карл: если с моими внуками хоть что-то случится там, я утоплю Британию в крови.

Не дожидаясь ответа, они повернулись и направились к ожидающим их машинам.

А король Карл III смотрел им вслед и думал, что всё это ему просто снится.

****

Конец первой части.

— Я хочу понять, как?! Как, вашу мать, это произошло?! — король Карл III пребывал в крайней степени раздражённости… Да что там говорить, он был в натуральном бешенстве.

****

Ночь медленно отступала, растворяясь в багряных переливах зари. Лучи солнца ещё не коснулись земли, но горизонт уже полыхал предвестием нового дня. Без пяти минут пять — время, когда караулы теряют бдительность, а диверсанты становятся тенями среди зыбкого полумрака.

Я был невидим. Не в буквальном смысле, но для человеческого глаза — исчезнувшим. «Отвод глаз» — ведьмачья техника, искусство растворяться в воздухе, не оставляя следов. Без специального артефакта меня невозможно было обнаружить, а даже если бы кто-то обладал таким, он лишь почувствовал бы смутное присутствие — неясную догадку, шёпот в темноте. В этом мире ведьмаки и ведьмы не считались воинами. Их недооценивали, использовали для других целей. Глупцы. Но чужие заблуждения — не моя забота. У меня была цель.

Пять часовых. Разбросаны по периметру, десять метров между каждым. Одинокие фигуры, потерянные в зыбком переходе между ночью и днём. Я двинулся к первой цели, активируя «Бесшумный шаг». Видеть меня они не могли, но услышать — вполне. Одна неосторожная ветка могла бы выдать моё присутствие. Могла бы… если бы эти часовые обладали хотя бы крупицей дисциплины.

Но этот? Он спал.

Бездумно развалился на своём посту, словно ничто в этом мире не могло угрожать ему. Его винтовка валялась в стороне, в шаге от его правой руки.

Я покачал головой.

— Какая беспечность…

Нож скользнул из ножен, холодная сталь встретила предрассветный воздух. В этот момент мир замер. На грани между тенью и кровью.

— Всё чисто, Танцор, — сообщил я, возвращаясь к расположению наших войск. Танцором зовут командира нашего батальона Forlorn Hope (Обречённая надежда). Танцор — огромный нигериец, который с помощью доброго слова и пудового кулака управлял тысячей головорезов и отребья. Ну а кто ещё будет находиться в штрафбате? И управлять ими — я вам скажу, тот ещё pain in the ass. Настоящее имя нигерийца — Иджо Идо. Даже скорее не имя, а статус, который в переводе означает «Танец меча». Но так как об его имени можно было сломать язык, все называли его Танцором.

А всему виной был его стиль боя. Иджо был сыном вождя местного племени, и их семья практиковала мечный бой с двумя клинками, который назывался… Правильно — «Танец меча». Те, кто достигал совершенства в этом стиле, меняли своё имя на Иджо Идо. История Танцора обыденна. Их племя воевало — и проиграло другому племени. Всех выживших продали в рабство. По дороге в Америку пленные освободились и перебили всю команду. Правда, управлять кораблём они не умели, поэтому так и болтались в океане, пока их не подобрал английский фрегат. Так Танцор оказался в Англии. Особого выбора ему не предоставили: либо служба в Forlorn Hope, либо — каменоломни. Он выбрал армию — и за пять лет дорос до комбата. Офицерских званий здесь не давали — всё решали лишь отвага и удаль. Ну и, конечно, текучка кадров в батальоне была запредельной — ведь солдатам Forlorn Hope поручали самые сложные задачи. Сам Танцор был физиком. В этом мире физиков считали мутантами. Нет, внешне они ничем не отличались от обычных людей, но энергия Изнанки действовала на них особым образом — на какой-то момент превращая их в берсерков. Их физические способности увеличивались в несколько раз.

Моё знакомство с Танцором было, мягко скажем, неудачным. После порки я пролежал в лазарете где-то неделю. Мог бы, конечно, восстановиться быстрее, но светить свою регенерацию не хотел. Поэтому, убрав внутренние повреждения органов, я доверился санитарам, которые меняли мне повязки и мазали спину какой-то вонючей мазью. За эту неделю все уже разобрались, кого именно Алекс Мальборо приказал выпороть, и даже попытались как-то исправить ситуацию. Нет, никаких извинений я не получил, зато полковник Мальборо прислал очередного адъютанта с приказом о моём восстановлении в офицерском звании. Приказ я порвал, адъютанта послал и попросил на словах передать полковнику, что если у него в будущем есть какое-то дело ко мне, то пусть лично является, и мы его обсудим. Это если переводить с матерного на нормальный язык. Наглел ли я? Безусловно. Просто Саймон рассказал, что после моей порки армия находится на грани бунта. Замять историю Алексу Мальборо не удалось. Ну и чёрт с ним… Представится случай — убью поганца. Ах да, Саймон тоже отличился. Он так отделал Ричарда Годвина, что тот теперь валяется в соседнем палатке с множественными переломами. Думаю, он бы его забил насмерть, если бы их вовремя не растащили. Выйдя из лазарета, я прямиком отправился в расположение Forlorn Hope. Там меня уже ждали. Солдаты высыпали из палаток, образуя полукруг. Судя по наглым ухмылкам на их лицах, они ожидали представление… А я, видимо, актёр этого представления. Строй расступился, и вперёд вышел Танцор. Одет он был лишь в армейские штаны и ботинки. Мышцы буграми покрывали его плечи и руки, а каждый кубик пресса был, наверное, размером с кулак ребёнка. Вообще, красавец. Был бы я девушкой — шансов устоять перед таким у меня не было бы.

— Ты ведьмак? — вместо приветствия спросил он.

— Ведьмак, — кивнул я.

— Тогда уходи. Слабакам не место в Forlorn Hope, — сказал он и повернулся, чтобы уйти.

— Тогда почему ты здесь? — бросил я ему в спину.

Солдаты одновременно выдохнули. Он остановился, наклонил голову и стал меня рассматривать. А чего меня рассматривать? Кубиков таких, как у него, у меня нет, да и ростом подкачал.

Закончив осмотр и придя к одному ему известным выводам, он заключил:

— Наглый или глупый.

— Хорошо, я дам тебе шанс: если продержишься против меня тридцать секунд, приму тебя в батальон, — сказал он, взял у ближайшего солдата меч-бастард и кинул его мне под ноги.

Я посмотрел на меч и покачал головой:

— Я не мечник, я мясник, — сказал я и достал свою абордажную саблю.

— Жаль… Меч-бастард подошёл бы тебе. Ты же, говорят, сам бастард, — улыбаясь, он мягким шагом шёл ко мне, крутя в руках парные талвары.

Выбор Танцора символичен.

Парные талвары — танец стали и смерти. Они созданы не для грубой силы, а для искусства. Изогнутые, идеально сбалансированные, парные талвары — оружие для тех, кто превращает бой в смертельный танец. Мастер не сражается, он кружится в вихре клинков, рассекая воздух, плоть и страх. Быстрее, чем мысль, талвары позволяют атаковать с молниеносной скоростью, не давая врагу ни единого шанса на передышку. Каждое движение плавно перетекает в следующее, словно клинки сами ведут бойца, прорезая пространство с непреклонной решимостью. В ближнем бою, где мгновение решает исход схватки, они становятся воплощением неотвратимой смерти. Баланс стали и инстинкта, одно лезвие — для нападения, другое — для защиты. Оружие в левой руке не просто отражает удары, оно ловит, парирует, перенаправляет вражескую силу, открывая мгновенные окна для контратаки. Щит громоздок и ограничивает движения, но второй меч — это продолжение воли, позволяющее наносить ответный удар прежде, чем противник поймёт, что уже проиграл. Гибкость талваров в бою не знают границ. Они рубят, режут, колют — каждый взмах клинка вариативен, каждый поворот тела рождает новую комбинацию ударов. Они позволяют сражаться так, как того требует момент: обрушивать сокрушительные рубящие атаки на одиночного врага или кружить среди множества противников, превращая поле боя в вихрь сверкающей стали. Оружие для одного, угроза для многих — так говорят мастер меча. Парные талвары — это не только скорость и смертоносность, но и возможность держать несколько врагов на расстоянии. Их дуэт расширяет зону поражения, заставляя противников держаться настороже. Один неверный шаг — и лезвие найдёт свою цель, скользнув сквозь плоть быстрее, чем жертва успеет осознать приближение удара. Страх, который идёт впереди меча. Согласитесь, ведь есть что-то пугающее в бойце, держащем в руках два клинка. В его позе, в лёгкости движений, в той уверенности, что сочится из каждого шага. Он не обороняется — он танцует свой танец. Ему не нужен щит — его защита — атака. Для врага такой противник — не просто угроза, он — сама смерть, вооружённая грацией и жестокостью. Талвары — это выбор тех, кто не боится скорости, тех, кто предпочитает решать исход боя в одно мгновение. Они — для тех, кто не сражается, а танцует среди хаоса, оставляя за собой лишь тени и кровь.

Недостатки парных талваров: Сложность в освоении — Бой с двумя мечами требует отличной координации и баланса. Меньше защиты — В отличие от меча и щита, вторая рука занята атакой, а не защитой. Требует физической выносливости — Постоянные удары и блоки двумя мечами утомляют быстрее, чем бой с одним. Против длинного оружия сложнее — Против копий, алебард и двуручных мечей может быть сложнее подойти на удобную дистанцию.

Всё то время, которое понадобилось ему, чтобы дойти до меня, я потратил на то, чтобы накинуть на себя усиления: ловкость, скорость, силу…

Я прекрасно понимал, что в честном бою у меня нет шансов против такого мечника. Но кто сказал, что бой должен быть честным?

Осторожно, носком сапога, я копал в песке небольшую ямку. Остановившись в двух метрах от меня, он посмотрел на меня сверху вниз:

— Я не буду убивать тебя, бастард… Я тебя как ребёнка отшлёпаю.

И строй его солдат взорвался хохотом. А я начал действовать.

В школе «Серых клинков», куда мы ходили вместе с Саймоном, нас учили многим подлым приёмам… И одним таким я сейчас и воспользовался. Я резко выбросил правую ногу вперёд, и накопанная горка песка полетела ему в глаза. К чести сказать, Танцор оказался профессионалом — он сразу же попытался разорвать дистанцию, уйдя кувырком в сторону и назад. Но я предвидел это и успел провести длинную черту на его лбу. Вот теперь можно и сражаться. Танцор поднялся, помотал головой и, зарычав, начал раскручивать свой коронный «Танец мечей».

«Похоже, шутки кончились… За меня взялись всерьёз» — отрешённо подумал я, поудобнее перехватывая свою абордажную саблю. Для тех, кто никогда не видел «Танец мечей», это действительно танец. Смертоносный танец, оттачиваемый столетиями, где каждое движение имеет свой смысл, а каждая связка ударов может стать для врага последней. Танец, рождённый в пламени войны и отточенный тысячами смертей. Танец, который ты танцуешь, пока твой меч не насытится кровью. И чем больше крови впитывают клинки — тем быстрее становится сам танец.

Мастер этого стиля никогда не останавливается, нельзя прервать танец! Это поток непрерывного движения. Каждое движение плавно перетекает в следующее, создавая иллюзию, будто клинки живут собственной жизнью. Вращения, молниеносные удары и неожиданные изменения ритма делают атаки непредсказуемыми. Один меч атакует, пока другой защищает, но в любой момент роли могут поменяться. Из-за этого противнику сложно предсказать, откуда последует следующий удар. Лезвия описывают смертоносные дуги вокруг бойца, создавая «стену стали», через которую трудно прорваться. Движения мастера основаны на принципе минимального сопротивления. Он использует собственный импульс для усиления атак, превращая даже малейший размах запястья в смертоносный удар. Высокая скорость атак просто подавляет врага, сминая его оборону. «Танец мечей» — это не просто техника, а образ мышления. Мастер никогда не прорывается через врага силой, а словно ветром обходит препятствия, используя скорость и точность вместо грубой мощи. Это искусство, где каждый удар — часть гармоничного движения, а каждый шаг — новый такт в смертельной мелодии клинков. Скорее всего, моя защита не выдержала бы и пары связок, но текущая со лба кровь застилала Танцору глаза. Он вынужден был сбиваться с шага и тратить драгоценное время, чтобы оттереть левой рукой кровь. Прошло тридцать секунд, затем минута, но никто не решался останавливать бой. Понимая, что два меча ему сейчас больше мешают, чем помогают, он отбросил один из талваров в сторону и продолжил бой с одним клинком. Но даже раненый и с одним мечом, он был куда более искусным мечником, чем я. А ведь дядя Айвен в своё время хорошо гонял нас в «Серых клинках», буквально вбивая палкой науку мечного боя. Бой продолжался. Танцор хоть медленно, но теснил меня в направлении курятника, и когда я оказался практически прижат к стенке, моя чуйка завопила благим матом. «Похоже, физик решил применить свой козырь… Сейчас он войдёт в состояние берсерка,» — понял я. — «Что ж, у меня есть чем его удивить.» Я оказался прав. Миг — и Танцор буквально взорвался, рванув ко мне. Но я уже был готов к этому. Я включил «Отвод глаз» — и исчез. Если берсерк начал движение, он не сможет его остановить, пока не закончит. Этим я и воспользовался. Потеряв меня из виду, Танцор влетел на то место, где я только что стоял. Но я уже был у него за спиной — и, вложив всю свою силу, толкнул Танцора в спину. Мой импульс, помноженный на его скорость берсерка, сработал идеально — командир Forlorn Hope проломил телом стену курятника и влетел внутрь.

— Ох… — выдохнули наблюдавшие бой солдаты.

Так я и попал в Forlorn Hope. Уже позже, поговорив со мной и узнав про мой «Отвод глаз», Танцор решил создать в своём батальоне диверсионный отряд, а меня назначить его командиром.

Это мне подходило — всё же пока лучше оставаться в тени, а не на поле боя. А через неделю случились две значимые вещи. Первая — Ранджендра Чолли, видимо, устав ждать трон, прислал к Мадрасу сорокатысячную армию, посчитав, что этого окажется достаточно. А сам пошёл забирать те территории, которые ранее подмял под себя герцог Мальборо — и которые сейчас некому было защищать. В принципе, Ранджендра был прав: Хоть численность нашей армии и достигала сорока пяти тысяч, но вооружены были от силы пятнадцать тысяч. Кавалерии у нас тоже не осталось.

Так что победить в предстоящем бою у нас не было шансов. Не успели мы прийти в себя после известия об армии, стоящей на подходе к Мадрасу, как прибыл дядя Айвен со своей сотней и приказом служить в Forlorn Hope. Заодно он рассказал нам с Саймоном последние новости: Что наш дед практически захватил Лондон. Что мы подали на короля в суд Равных. Что Британия бурлит. И что уж лучше он со своей сотней отдохнёт в Индии. Последней части я, конечно же, не поверил. Дядя здесь не просто так — он, скорее всего, обеспечивает нам с Саймоном безопасность. Он даже имел приватный разговор с Алексом Мальборо. О чём они говорили — доподлинно неизвестно. Но уже на следующий день полковник и куча его адъютантов поспешно погрузились на корабли и отплыли в Англию. Так, совершенно неожиданно для себя, полковник Макавой принял командование британской армией на себя. Всё это случилось настолько быстро, что я едва успевал следить за событиями. А ещё через два дня дядя Айвен уговорил нас сделать первую вылазку. Для этого он взял свою сотню, батальон Танцора и добровольцев, среди которых оказался мой брат и Харон с пиратами. Кстати, Харон был назначен на мою должность и справлялся с обозом ничуть не хуже меня.

После своего демарша в Лондоне Великий Дом Кавендиш перешёл на полувоенное положение. Нет, не из страха. Открытый конфликт с королевским родом или Великим Домом Мальборо был маловероятен — слишком высока цена, слишком велики риски. Но провокации? О, этого стоило ожидать в полной мере.

Суд Равных — арена, где решается не только судьба, но и баланс сил среди Великих Домов. Слишком многие желали увидеть Кавендишей ослабленными, слишком многие готовы были бросить вызов, действуя исподтишка. Провокации, срежиссированные атаки, тонкие, почти незаметные манипуляции, способные повлиять на исход разбирательства — всё это было неизбежно и было частью игры.

Кавендиши не ждали. Они готовились. Укрепляли там где тонко, подчищали там где нужно было подчистить. Серыми схемами даже аристократы не брезговали пользоваться, и не надо давать даже призрачный шанс противникам. Ну и конечно боевое крыло Дома было приведено в боевую готовность. И если кто-то решит проверить их границы, если кто-то осмелится сделать ход против Кавендишей — этот шаг станет его последним шагом.

Он крутился как уж на сковородке, лавируя между союзами и угрозами, заключая новые соглашения и проверяя старые договора, выискивая малейшие намёки на предательство. Политика не прощает ошибок. И если Георг держал меч, а Роберт — щит, то Исайя был тем, кто плёл паутину, в которой запутывались враги.

С последнего Суда Равных прошло уже немало времени. Тогда Великий Дом Спенсеров был понижен в статусе, потеряв своё влияние. Исайя, на тот момент ещё ребёнок, не мог участвовать в той игре. Теперь же он стоял перед новой политической бурей, пытаясь понять, как перераспределятся силы Великих Домов. Но дело было не только в союзах. Главное — кто решит нажиться на этом хаосе.

— Итак, что мы имеем?

Исайя подошёл к доске, висящей на стене, и провёл ровную вертикальную черту.

Левая сторона — соперники

Великий Дом Говард (Howard) — герцоги Норфолк, старейший и один из самых влиятельных аристократических родов Англии. Лорды маршалы. Цепные псы Карла III. Вставляем в этот столбец.

Великий Дом Стаффорды (Stafford) — герцоги Бакингем. Связаны с королевским двором, а значит, предсказуемы. Тоже в минус.

С этими всё понятно, теперь кто под вопросом

Под вопросом

Бывший Великий Дом Спенсеры (Spencer) — статус понижен, но они сохранили своё место в Суде Равных. При голосовании за их понижение Кавендиши воздержались, но и Мальборо — тоже. Это значит, что они будут торговаться. Однако против них голосовали Виндзоры, а значит, есть возможность перетянуть их на свою сторону. Жирный знак вопроса. Нужно выяснить, чего они хотят.

Бывший Великий Дом Монтагю (Montagu) — аналогичная ситуация. Потеряли статус, но остались в Суде Равных. Возможно, тоже пойдут на торг.

Правая сторона — потенциальные союзники

Великий Дом Перси (Percy) — герцоги Нортумберленд. Ненавидят Мальборо. Будут против них.

Род Грей (Grey) — знатный род, претендующий на статус Великого Дома. С Кавендишами их связывает долгая история, а значит, скорее всего, будут на их стороне.

Тюдоры (Tudor) — бывшая королевская династия. Определённо в плюс.

Исайя посмотрел на итоговую расстановку.

— Три за, два против, два под вопросом…

Мальборо, Кавендиши и Виндзоры не имеют права голоса — они являются сторонами в разбирательстве. Исайя убрал маркер, скрестил руки на груди и нахмурился. Теперь ключевой вопрос — как перетянуть неопределившихся?

Он нажал кнопку электрического звонка — одно из последних нововведений, наряду с телефоном, стремительно входящих в обиход Британии. Маленький механизм, спрятанный в письменном столе, издал короткий металлический трель. Казалось, ещё недавно слуги откликались лишь на удары гонга или звон колокольчиков, но теперь технологии меняли даже самые консервативные уголки старой Европы.

— Позови ко мне Артура, — приказал Исайя, когда в дверях появился слуга.

Тот молча кивнул и исчез, оставляя за собой лишь едва слышный шорох шагов по ковру.

Артур, старший сын Георга, был наследником Дома. Пока ещё слишком молод, чтобы взять на себя полную ответственность, но в таких делах возраст не играл решающей роли. Опыт в критических ситуациях — вот что действительно важно.

Исайя усмехнулся, проводя ладонью по виску.

— Ничего, пусть привыкает.

Спенсеры и Монтагю — ключевые фигуры в предстоящей игре. Их позиции могли решить исход всего дела, а значит, нужна информация. Полная. Детальная. Слабости. Долги. Тёмные пятна в истории. Союзы, которые они предпочли бы скрыть. Исайя посмотрел на доску, где жирные вопросы стояли напротив этих фамилий словно ждали ответов.

— Пора начинать.

Вернувшись в Англию, Ричард с ужасом осознал, в какую задницу мира они с Алексом угодили. Проблема была намного серьёзнее, чем он себе представлял. Квартирмейстер, которого они так глупо решили наказать, оказался бастардом Дома Кавендиш. И не просто какой-то далёкой ветви, а главенствующего рода. И Кавендиши воспользовались ситуацией по полной.

— Чёртовы крысы… — пробормотал Ричард, сжимая кулаки.

Они уже отжали поставки продовольствия у Дома Мальборо, нанеся удар по их финансам. Но на этом не остановились — уже подан запрос в Суд Равных.

Ричарда терзало чувство стыда. Он не мог просто так отступить. И чтобы хоть как-то реабилитироваться, он начал собирать информацию о Доме Кавендиш, в надежде найти их слабое место.

И вот тогда он и наткнулся на странность. Как оказалось все поставки в армию оформляла логистическая фирма, принадлежащая простолюдинам. Управлял ею торговый дом "Леви и сыновья".

Ричард не поверил. Как так? Кавендиши всегда всё держали под плотным контролем, а тут — полностью независимая фирма, через которую шла основная цепочка поставок?

Он проверил информацию ещё раз. И снова подтверждение. Ричард задумался. А затем в его голове родилась безумная идея.

— Если захватить "Леви и сыновья", можно обрушить всю систему поставок продовольствия в армию. Это был идеальный ход. Они ударят не напрямую по Кавендишам, а по их снабжению.

Поставки остановятся. Контракты сорвутся. Дом Кавендиш понесёт огромные потери. А главное — их можно будет выставить виновными перед Судом Равных, типо Кавендиши специально саботируют поставки в армию короля из-за личной неприязни.

— Всё ещё можно исправить… — пробормотал он, схватив карандаш и набросал план.

Две армии наконец-то сошлись в решающей схватке. Мы прибыли первыми, и это дало нам неоспоримое преимущество — заняв два возвышенных холма, между которыми пролегал тракт, мы перекрыли путь врагу. Теперь Ранджендра Чоло и его армия оказались в ловушке: отступить, когда у тебя на хвосте неприятель — не получится, а других обходных дорог не существовало. Единственным их выбором оставалось принять бой — но с неудобной, обречённой для них позиции.

Пусть индусов и было больше, но численное превосходство не всегда решает исход сражения. Мы были свежи, наши тела отднохнули, пока они истощали силы в долгом переходе. Их дыхание уже сбивалось, их руки отяжелели от усталости, а ноги подкашивались. Они стояли перед нами, обречённые на битву, которую не могли отложить. Но, несмотря на всё это, Ранджендра не стал откладывать неизбежное. Он знал, что отступать некуда, и потому не дрогнул. Протяжные звуки горнов прорезали воздух, разрывая тишину, повисшую над полем битвы. Их гул, словно рокот приближающейся бури, отдавался эхом в долине, заставляя быстрее разгонять кровь по венам. Его армия действовала довольно слаженно, и они начали перестраиваться в боевой порядок. Ряды сомкнулись, ружья поднялись, знамена взметнулись в воздухе, развеваясь, как пламя на ветру. Они знали, что бой будет тяжёлым, но в глазах у них была лишь решимость.

— Подпустим поближе, а потом Мастера ударят по площадям, — предложил дядя Айвен, пристально вглядываясь в ряды врага.

— Отличный план, дядя, — кивнул я, вновь пытаясь провести энергию по телу, но тщетно. Внутри было глухо, словно все каналы заблокировали невидимые оковы. — Только он не сработает. У них есть блокиратор.

Блокиратором называли артефакт, создающий помехи в эфире. В зоне его действия одарённые теряли связь с энергией Изнанки, их способности становились бесполезны. Это было словно дыхание, прерванное на вдохе, словно привычная мелодия, внезапно оборванная тишиной. Я чувствовал эту пустоту, давящую, удушающую, и понимал, что битва будет ещё тяжелее, чем мы ожидали.

— Я со своими парнями мог бы зайти к ним в тыл и попытаться прорваться к блокиратору, — предложил Танцор, прищурившись. — Печёнкой чую, он находится где-то рядом со штабом.

Полковник Макавой нахмурился, поглаживая подбородок. Это был его первый бой такого масштаба, и, пусть он и старался не подавать виду, легкая растерянность всё же сквозила в его взгляде. Он понимал: одно неверное решение — и всё, бой проигран.

— Прорываться в тыл без поддержки — слишком рискованно, — наконец произнёс он, задумчиво оглядывая поле боя. — Но если блокиратор не отключить, наши маги так и останутся бесполезны…

Он тяжело выдохнул, явно оценивая потенциальные риски. Время уходило, а враг не собирался медлить.

— Хорошо, бери своих и прорывайся, — наконец решился полковник, сжав кулаки.

Танцор лихо козырнул, ухмыльнувшись, и стремительно направился к своим людям, уже готовым к скрытному манёвру. Дядя Айвен сделал было шаг, собираясь идти с ним, но Танцор резко поднял руку, останавливая его.

— Вы, Ваша Светлость, нужнее будете тут, — твёрдо произнёс он, глядя Айвену прямо в глаза. — Как только мы отключим артефакт, вы сможете переломить ход боя.

Айвен нахмурился, но промолчал. Танцор был прав. Слишком многое зависело от того, что произойдёт в следующие несколько минут. Он перевёл взгляд на поле битвы, где враги уже готовились к наступлению, и стиснул зубы. Теперь всё зависело от того, сумеет ли отряд добраться до блокиратора.

— Идём налегке, — Танцор окинул взглядом собравшийся батальон. Его голос был твёрд, без тени сомнения. — Брать не больше пяти патронов, винтовку и обязательно штык.

Солдаты молча кивнули, быстро проверяя снаряжение. Лишний вес мог стоить им жизни — скорость и незаметность сейчас были важнее огневой мощи. Танцор знал, что бой в тылу врага не будет лёгким, но если они справятся, вся битва изменится в их пользу.

— Двигаться будем быстро, без лишнего шума. Если нас заметят до того, как доберёмся до блокиратора — считайте, что мы трупы, — продолжил он, убирая излишнюю браваду и оставляя лишь сухую, суровую правду.

Люди не задавали вопросов. Они знали, на что шли. Осталось только выполнить задание — и вернуться живыми.

Мы осторожно спустились с задней стороны холма, стараясь не поднимать лишнего шума. Ветер шевелил траву, скрывая наши шаги, но каждый камень под ногами мог выдать нас врагу. Мы двигались быстро, без разговоров, сосредоточенные на цели.

Оказавшись вне поля зрения неприятеля, растянулись в линию и побежали, огибая холм. Сердца стучали в рёбрах, дыхание становилось ровным, отточенным годами тренировок. Впереди нас ждала неизвестность — враг, блокиратор и, возможно, засада. Но теперь пути назад не было.

Возможно, нас бы и заметили, но в этот момент с холмов загрохотали наши пушки. Гул орудий потряс землю, сотрясая воздух раскатами грома. Над полем боя поднялись клубы дыма, эхом разносились крики раненых. Индусам стало не до того, чтобы озираться по сторонам в поисках небольшого отряда, несущегося в тыл.

Но и армия Ранджендра Чоло не стояла на месте. Их воины наступали, чётко удерживая строй. Ни хаоса, ни паники — только цель перед собой.

Им оставалось пройти всего несколько сот метров, чтобы свести на нет преимущество артиллерии. Пушки были смертоносны на дистанции, но в ближнем бою становились бесполезными. Чем ближе подходил противник, тем сильнее сжимался временной коридор, в который должен был уложиться наш отряд.

Мы двигались быстрее, скрываясь в тенях рельефа, понимая: если не успеем уничтожить блокиратор до схлопывания дистанции, исход битвы станет непредсказуемым. Мы преодолели три четверти пути, скользя между складками местности, когда нас всё же заметили. Вражеский резерв, до этого державшийся в стороне, пришёл в движение, и к нам выдвинулась кавалерия. Блестящие доспехи, копыта, разрывающие землю, и боевые кличи, перекрывающие даже грохот артиллерии — они мчались на нас, словно буря, грозящая смести всё на своём пути.

Но Танцор не растерялся.

— Карэ! — короткий, резкий приказ, и наши воины мгновенно заняли боевой порядок.

Мы сформировали замкнутый квадрат, плотно смыкая ряды, выставляя штыки наружу — колючий, смертельный лес, способный остановить даже бешеный натиск конницы. Каждый знал своё место, каждый понимал, что если строй дрогнет, нас раздавят.

Кавалерия неслась на нас, копыта били в землю с устрашающей силой. Напряжение сгустилось в воздухе, как перед грозой. Время замедлилось. В глазах противников сверкала решимость — они собирались прорваться. Но и мы не собирались падать первыми, главное держать строй.

Карэ считалось самым эффективным построением пехоты против кавалерии — проверенная временем стена, способная остановить даже яростный натиск конников.

Солдаты выстроились в четыре шеренги, каждая выполняя свою задачу. Первая шеренга опустилась на одно колено, выставив вперёд штыки, словно ощетинившийся ёж, готовый принять удар. Вторая и третья шеренги приготовились к стрельбе — их ружья были наведены на мчащихся всадников, пальцы сжимали спусковые крючки в ожидании приказа. Четвёртая шеренга оставалась в резерве, готовая восполнять потери и поддерживать оборону.

Кавалерия неслась на нас, стремясь прорвать строй, но мы стояли, словно скала среди бушующего моря. Всё зависело от первых залпов — если они окажутся достаточно смертоносными, у нас появится шанс устоять.

— Стрелять только по моей команде! — перекрывая грохот пушек, рявкнул Танцор, голос его резал воздух, как клинок. — Целиться ниже! Бейте по коням!

Кавалерия приближалась, всадники наклонялись в седлах, готовые прорвать строй, когда раздалась команда:

— Огонь!

Гремящий залп разорвал напряжённую тишину. Ружья ударили одновременно, и поле перед нами на мгновение окуталось дымом пороха. Пули, пущенные точно в цель, находили свои жертвы — кони с диким ржанием падали, сбрасывая седоков, многие из которых уже не поднимутся. Несколько всадников успели удержаться, но их строй разорвался, атака потеряла слаженность.

— Перезаряжай! Готовьтесь к следующему залпу! — не давая врагу ни секунды передышки, скомандовал Танцор.

Бой только начинался, но первый удар мы нанесли достойно. Первая линия атаки захлебнулась под залпами — кони, сбитые с ног, лежали на земле, сбрасив своих всадников в пыль и кровь. Вторая линия замедлилась, вынужденная маневрировать среди упавших тел, её строй распадался, теряя смертоносную силу. Но третья волна оказалась хитрее, они быстро перегруппировались и, не теряя времени, обошли завал, готовясь нанести удар во фланг.

— Фланг! Левый фланг! — проревел один из наших, первым заметивший угрозу.

Танцор резко обернулся, его взгляд метнулся к всадникам, мчащимся сбоку. Они были слишком быстры. Если мы не перестроимся сейчас — нас сметут.

— Внутренний ряд — развернуться! — рявкнул он, перекрывая шум боя. — Штыки наготове! Готовиться к рукопашной!

Воины, не теряя секунды, выполнили приказ, поворачивая карэ, как живую машину смерти. Теперь всё зависело от того, успеем ли мы встретить удар. Возможно, кто-то другой дрогнул бы, увидев, как на него мчится всадник, как летят копыта, как сверкают клинки. Возможно, другой строй дал бы трещину, превратился бы в беспорядочное месиво из тел и криков. Но не Forlorn Hope.

Эти мерзавцы давно привыкли смотреть смерти в глаза. Они видели её тысячу раз — в дыму битвы, в кровавых закатах, в последних вздохах товарищей. Видели — и научились не бояться. Кто-то сплюнул в пыль, кто-то вытер рукавом пот, смешанный с кровью. Ни один не отступил. Они крепче вбили приклады в землю, сжали ружья, выставив штыки, — и молча ждали.

Пусть враг летит на них вихрем, пусть сталь сверкает в руках всадников — но именно они будут той стеной, о которую разобьётся этот шторм.

Я стоял в третьей линии, держа в руке свою «Мелышку Бетти», с которой я валил слонов с одного выстрела и которая ещё ни разу меня не подводила. Грохот боя, крики раненых, ржание обезумевших коней — всё это слилось в единый хаос, но я оставался сосредоточенным. Моя задача была: искать и убивать офицеров.

Сквозь клубы пыли и порохового дыма я выискивал среди всадников тех, кто держался увереннее, кто отдавал приказы, кто не мчался сломя голову, а направлял остальных.

Один. Высокий, в парадном кителе, с офицерским темляком на рукояти сабли. Выдох. Прицел. Выстрел.

Голова дёрнулась, и его тело завалилось назад, соскальзывая из седла, пока обезумевший конь уносил безжизненное тело прочь, а я продолжил свою охоту.

Третья волна не успела. Они мчались, готовясь врезаться во фланг, но солдаты уже перезарядили ружья. В их глазах ещё была уверенность в победе, но они не успели понять, что опоздали — что каждый шаг вперёд был шагом в мясорубку. Раздалась команда:

— Огонь!

Гремящий залп с нулевой дистанции превратил передний ряд в кровавое месиво. Пули рвали всадников и коней, в воздухе взметнулись клочья одежды, осколки оружия, хлынула кровь. Кто-то из врагов успел взмахнуть саблей, но уже в следующую секунду его сбрасывало из седла мёртвое животное.

Карэ устояло. Не дрогнуло. Не распалось.

Оставшиеся в живых всадники метнулись в стороны, бросая атаку. Они больше не пытались прорвать строй — теперь они хотели выжить. А наше карэ сопроводило их бегство рёвом победы.

Крики, наполненные яростью и триумфом, взмыли в воздух, заглушая даже грохот пушек. Forlorn Hope не просто выдержали — они разбили вражескую кавалерию вчистую.

Некоторые из бегущих всадников даже не пытались обернуться, стремясь как можно скорее скрыться за линией своих войск. Их атака захлебнулась, а мы стояли, сжимая ружья, покрытые пороховой гарью и кровью, готовые встретить следующую угрозу.

— Танцор! — я резко дёрнул за рукав стоящего рядом нигерийца, привлекая его внимание. Он обернулся, и я коротко кивнул в сторону ставки индусов.

Там, в глубине их позиций, разворачивались пушки.

Противник быстро оправился от поражения кавалерии и теперь собирался смести нас артиллерийским огнём. Я видел, как расчёты спешно заряжали орудия, как офицеры отдавали команды, как смертоносные жерла уже поворачивались в нашу сторону.

Танцор тоже заметил угрозу. Его челюсть сжалась, пальцы на винтовке напряглись, но в глазах не было страха — только холодный расчёт.

— Бегом! — скомандовал он, не теряя ни секунды. — Если не успеем до первого залпа — нас просто снесут.

И мы рванули вперёд.

Раздался грохочущий залп, и на мгновение земля задрожала под ногами. Ядра пронеслись над нашими головами, со свистом рассекли воздух и ударили куда-то позади, вздымая фонтаны грязи и дыма. Повезло. Во-первых, они стреляли не шрапнелью — иначе нас бы уже не было. Во-вторых, индийские артиллеристы оказались далеко не такими меткими, как британцы. Их ядра уходили с перебором, ложась слишком далеко, а значит, у нас ещё оставался шанс. Но долго фортуна нас не спасёт.

— Быстрее, пока они корректируют огонь! — рявкнул Танцор, ускоряя темп.

Мы неслись, как загнанные звери, зная, что следующая попытка врага может оказаться смертельной.

На этот раз враг решил не тратить больше ядер и выдвинул против нас пехоту. Сотни солдат выстроились в идеальную линию, их движения были отточены, дисциплина безупречна. Они знали своё дело. Став на одно колено, они подняли винтовки, целясь прямо в нас. Я знал, что будет дальше. Залп. Смерть. Падение тел.

— Не останавливаемся! Примкнуть штыки! — проревел Танцор, не сбавляя хода.

Лязг металла раздался повсюду — те, у кого штыки ещё не были прикреплены, делали это на бегу, пальцы действовали быстро, натренированно. Мы не собирались останавливаться. Нас встретит огонь, но в этом был единственный шанс — пройти сквозь него и врезаться в строй врага, прежде чем они успеют перезарядить.

Не знаю, почему так получилось. Возможно, потому что мы не следовали канонам. Не стали останавливаться, не дали команду на залп, не пытались перестроиться. Мы просто бежали вперёд — со всей скоростью, на какую были способны, с штыками, жаждущими вонзиться во вражеские ряды.

И это спасло нас. Мы сломали привычную тактику. В их рядах возникла заминка, офицеры не успели скоординировать залп. Вместо единого залпа раздались разрозненные выстрелы — кто-то нажал спуск раньше времени, кто-то замешкался, кто-то и вовсе выстрелил в небо от волнения. А дальше было уже поздно. Мы обрушились на них, как волна.

Сметя пехоту, мы прорвались к пушкарям. Но там даже не пришлось сражаться. Они не стали ждать, когда мы ворвёмся к ним с окровавленными штыками. Не попытались бежать, не бросились в отчаянную атаку. Они уже знали свою судьбу. Я увидел, как один из них — молодой, едва ли старше двадцати — медленно поднял револьвер к виску. Другой — с проседью в усах — коротко вздохнул, прикрыл глаза, а затем нажал на спуск. Глухие выстрелы слились с шумом боя, но их не спутать. Пушкари сами пустили себе пулю в лоб. Я стиснул зубы. Танцор коротко выдохнул, но не сказал ни слова. Артиллеристов редко брали в плен. А если и брали — то не для того, чтобы потом обменять.

Мы сделали это. Мы прорвались в тыл, оставив позади разбитую пехоту, кавалерию и мёртвых артиллеристов. Теперь никто больше не пытался нас атаковать. Враги либо не знали, что мы здесь, либо им было не до нас — их внимание полностью поглотила основная битва. Где-то здесь должен был быть блокиратор. Я быстро осмотрелся, пытаясь уловить хоть какой-то намёк на его местоположение. Этот проклятый артефакт не светился, не издавал звуков, но мы знали — он где-то рядом.

Я бросил взгляд на холмы. Враг уже добрался до наших позиций, и теперь там кипела яростная рукопашная схватка. Я видел мелькающие силуэты бойцов, слышал глухой звон стали, предсмертные крики, но не мог понять, кто побеждает. Пороховой дым застилал поле битвы, укрывая его, словно саван. В этой белёсой мгле различались лишь тени, сливающиеся в единый, хаотичный водоворот смерти. Мы не могли себе позволить терять время.

— Ищем блокиратор! Быстро! — рявкнул Танцор, и мы поспешили дальше, пока судьба битвы ещё не была решена.

Но не успели мы сделать и шагу, как из ближайшего шатра вышли двое гигантов. Полуголые, покрытые потом, с узловатыми мышцами, они выглядели так, будто сами боги вылепили их из бронзы, но немного переборщили с пропроциями. Их кожа поблёскивала от масла, а на массивных шеях висели ожерелья из костей, я подзреваю человечьих. В руках — огромные сабли. По сравнению с ними даже Танцор, всегда казавшийся мне эталоном силы и выносливости, выглядел сейчас как щуплый подросток.

Я сглотнул и невольно сделал шаг назад, глядя на этих чудовищ снизу вверх.

— Это кто ещё такие? — голос мой звучал хрипло, будто в горле застрял ком пыли.

Танцор не сразу ответил. На его лице отразилось узнавание — и что-то, что я никогда раньше в нём не видел.

Благоговейный страх.

— Джетти… — прошептал он.

Затем, чуть громче:

— Элита.

— Элита? — я сплюнул на землю.

Я порядком подустал за этот день. Слишком много бега, слишком много крови, слишком много смертей. Поэтому просто вытащил «Малышку Бетти», и выстрелил в голову одному из них.

Попал. Половина его черепа разлетелась в клочья. Красное месиво брызнуло на его товарища.

— Эй, нельзя так! — крикнул на меня Танцор, бросая мне возмущённый взгляд. — Второй — мой.

Он улыбнулся, обнажив белые зубы, и достал свои клинки — два изогнутых лезвия, сверкающих в дымном воздухе. Я только пожал плечами и, раз уж меня освободили от драки, спокойно опустился на жерло ближайшей пушки. Вытянул ноги, словно на отдыхе, и принялся перезаряжать «Малышку Бетти».

Пальцы автоматически выполнили привычные движения — извлечь стреляные гильзы, вставить новый патроны, защёлкнуть затвор. Всё просто. Тем временем Танцор уже сделал первый шаг вперёд, и началась схватка.

Сначала они просто кружили друг вокруг друга, осторожно, выжидающе, словно два хищника, готовых к броску. Джетти двигался тяжело, но уверенно, его дыхание было ровным, а взгляд — холодным, не человек, а глыба стали и мышц. Он не спешил, не делал резких движений, будто знал, что этот бой ему не проиграть. В его руках была сабля. Хотя сабля — это громко сказано. Это была рельса. Огромная, несуразная, слишком длинная, чтобы человек мог владеть ею одной рукой, но он держал её так, словно это был всего лишь морской кортик.

Я скептически хмыкнул, защёлкнув затвор «Малышки Бетти» и усаживаясь поудобнее.

Ну-ну, посмотрим. Танцор чуть наклонился вперёд, его клинки блеснули в дымном свете. Он двигался иначе, легче, быстрее, как тень на ветру.

Кто-то из них сделает первый шаг. И тогда всё начнётся. И этим кто-то оказался Танцор. Он не стал ждать, пока этот гигант первым опустит свою адскую "рельсу". Нет, Танцор прыгнул вперёд, его клинки вспыхнули в воздухе, скользя на поражение. Быстро. Точно. Бесшумно. Он бил по суставам, по шее, по рёбрам — в те места, куда даже самый сильный человек не сможет нанести ответный удар, если получит ранение. Но Джетти не был обычным человеком. Гигант двигался на удивление ловко. Он успел поставить саблю, отражая первый выпад, а затем — с рычанием — махнул ею в ответ. Воздух задрожал. Я даже услышал, как лезвие рассекает пространство, и мне вдруг очень не захотелось быть на месте Танцора. Но тот уже исчез из-под удара, скользнув в сторону, быстрее, чем моргнёшь. Это была не драка. Это был танец «Танец Смерти». И кто в нём поведёт — ещё предстояло выяснить. Танцор решил не затягивать схватку. Он опасно сблизился, настолько, что, казалось, одно неверное движение — и он окажется раздавленным, как муха. Но Танцор был быстрее. Его клинок мелькнул, и я узнал этот удар. Росчерк саблей, которым я сам однажды наградил его в спарринге. Клинок рассёк кожу, и на лбу Джетти вспыхнула алая полоса. Но этот удар стоил ему свободы. Гигант рванулся вперёд и схватил Танцора, сжав его в смертельных лапах, словно медведь. Я видел, как напряглись мышцы Джетти, готовясь раздавить его, как скорлупу кокоса.

Но Танцор не был тем, кого можно сломать так просто. Резкий рывок. Обе руки вверх. Он проскользнул вниз, приседая, выворачиваясь из смертельного захвата, и освободился. А я невольно ухмыльнулся. Этот ублюдок, похоже, действительно умел танцевать.

Кровь застилала индусу глаза, стекая по лицу, заливая веки, превращая его зрение в мутный, алый туман. Он попытался оттереть кровь плечом, но каждая секунда промедления стоила ему жизни. Поединок был предрешён, и Танцор не упустил своего шанса. Первый удар пришёлся в подколенное сухожилие — гигант пошатнулся, потеряв равновесие. Второй — под рёбра, глубокий, точный, смертельный. Джетти рванулся вперёд, пытаясь схватить противника, но не успел. Танцор уже был у него за спиной. Последний взмах — горло. Гигант на мгновение замер. Его сабля — эта адская рельса — глухо ударилась о землю, а следом рухнуло и его тело.

Танцор выдохнул, вытирая лезвия, и взглянул на меня.

— Ну, как тебе?

Я пожал плечами, загоняя в патронник новый патрон для «Малышки Бетти».

— В следующий раз можешь попробовать голыми руками. Для разнообразия. И хватит использовать мои приёмы.

— Пошли посмотрим, что там в шатре. — Я спрыгнул с жерла пушки, стряхнув с коленей пыль и гарь. — Сдаётся мне, там и лежит этот чёртов артефакт.

Танцор кивнул, убирая клинки, и шагнул вперёд первым. Мы пересекли поле, заваленное телами, и подошли к шатру. Ткань его была тёмно-красной, на входе валялись остатки вещей, видимо, брошенные в спешке. Внутри было тихо. Слишком тихо. Я приподнял полог, и порыв ветра выбросил наружу запах ладана, железа и чего-то тягучего, едва ощутимо гудящего в воздухе.

— Атмосферка тут знатная, — хмыкнул Танцор, но я видел, что он насторожен.

Внутри шатра, прямо в центре, на резном пьедестале из чёрного дерева, стоял блокиратор.

Небольшая сфера, испещрённая трещинами и рунами, парила в воздухе, тихо вибрируя, испуская едва заметные волны, от которых волосы на руках вставали дыбом.

— Ладно, и что теперь? — пробормотал я, переглянувшись с Танцором. — Как его выключить?

— Дай стрельнуть. — неожиданно попросил Танцор, протягивая руку.

Я удивлённо пожал плечами и без лишних вопросов передал ему «Малышку Бетти».

— Уверен? — на всякий случай спросил я, покосившись на артефакт.

Танцор кивнул. Он не целился, не медлил. Просто нажал на спусковой крючок.

Грохот выстрела заполнил шатёр, и в следующий миг пуля вонзилась прямо в сферу блокиратора.

Воздух сотрясся, будто сам мир задержал дыхание. На поверхности артефакта поползли трещины, руны вспыхнули мертвенным синим светом. А затем — взрыв. Не огненный, не громовой — беззвучный, но ощутимый, как удар в грудь. Я пошатнулся, чувствуя, как невидимая волна пробежалась по всему телу.

Танцор молча передал мне «Бетти» обратно, даже не глядя на меня.

— Ну, вроде сработало, — пробормотал я, глядя на рассыпающийся прах, который секунду назад был блокиратором.

А потом снаружи раздался рёв — крики, победные возгласы наших, потому что магия вернулась.

И там, на возвышенности, битва уже перерождалась в избиение. Одарённые вступили в бой. Теперь магия больше не была скована, больше не сдерживалась этим проклятым блокиратором. И это означало лишь одно: у индусов больше не было шансов. Я видел, как наши маги разрывали ряды противника огнём, молниями, вихрями чистой разрушительной силы. Воины Ранджендра Чоло, которые ещё недавно наступали плотным строем, теперь метались, пытаясь укрыться от неведомых прежде ужасов. А затем, спустя десять минут, над полем боя зазвучал горн.

Протяжный, отчаянный. Приказ к отступлению. Я выдохнул и, наконец, позволил себе расслабиться. Всё. Мы победили.

Ранджендра Чоло, вместе с остатками своей разбитой армии, бежал на запад. Преследовать его мы не стали. Во-первых, у нас было слишком много раненых — тысячи людей нуждались в помощи, перевязках, воде, отдыхе. Во-вторых, у нас не было кавалерии. А пехота, как ни крути, не догонит бегущую армию.

Общие наши потери составили: — 3 000 убитых и 9 000 раненых.

Почти двенадцать тысяч человек — цена этой победы. А сколько потеряли индусы? Сложно сказать. Очень сложно. После того, как в бой вступили одарённые, после огня, молний, разрывов воздуха, после карательной магии, разметавшей целые полки, от их армии осталось только кровавое месиво. Мы задержались ещё на некоторое время, стараясь соорудить для раненых хоть какое-то подобие повозок, которые могли бы облегчить их нелёгкий путь. Деревянные обломки, снятые с покосившихся повозок, грубо скреплённые верёвками, и куски ткани, найденные среди обломков, должны были хоть немного смягчить тряску на дороге. Работа шла медленно, пальцы дрожали от усталости, но каждый знал — оставить раненых без помощи было бы немыслимо. Обратный путь растянулся на целый месяц. Измученные, обременённые раненными и тяжёлым грузом усталости, мы двигались медленно, преодолевая не более десяти километров в день. Колёса скрипели под весом импровизированных повозок, кони, измождённые долгой дорогой, шагали всё медленнее, а люди, молча стиснув зубы, продолжали путь, едва не падая от изнеможения. Каждая ночь казалась бесконечной — костры едва теплились, силы были на исходе, но отступать было некуда. Вперёд, только вперёд. Но, несмотря на все испытания, мы дошли. Дошли как победители. Измождённые, покрытые пылью и шрамами, но с гордо поднятыми головами. Когда мы наконец вступили в Мадрас, нас встретил сам Артур Уэлсли, герцог Веллингтон — новый главнокомандующий Британской армии. Его взгляд скользил по нашим измождённым лицам, по повозкам с ранеными, по порванным мундирным тканям, пропитанным потом и кровью. В его осанке читалось уважение, но на лице не отражалось ни капли эмоций. Мы выполнили свой долг, и теперь история судила нас не по потерям, а по победе. Полковник Макавой, исполнив свой последний долг в этом походе, официально передал командование герцогу. Тот выслушал его доклад с непроницаемым выражением лица, затем коротко кивнул и, как того требовал военный этикет, произнёс скупую, почти механическую похвалу. Ни торжественных речей, ни рукопожатий — лишь несколько сухих слов, в которых, возможно, скрывалось больше признания, чем в любом пышном поздравлении. Макавой принял их с привычной выправкой, но в его взгляде мелькнуло что-то — усталость, разочарование или грусть о погибших товарищах. А вот меня в Мадрасе поджидали двое следователей. Они не носили военной формы, но по их выправке и холодным, цепким взглядам было ясно — люди они серьёзные. Вяыснилось, что пока я проливал кровь на полях сражений, дома разгорелась не менее ожесточённая битва, только не с саблями и мушкетами, а с законами и титулами. Оказалось, мой дед, Исайя, не стерпел обиды и вступил в открытый конфликт с самим королём. Более того, он не просто поссорился с монархом — он вызвал его на суд «Равных», воспользовавшись древним правом знати требовать справедливости перед лицом равных ему по крови. И всё это — из-за той памятной порки, где меня незаслуженно наказали. Следователи не теряли времени даром — едва я оказался в их поле зрения, как тут же оказался в их цепких руках. Они шустро взяли меня в оборот, и мне пришлось снова, шаг за шагом, пересказывать всё, что со мной произошло.

Как я добыл «Павлинный трон», победив тысячу персов. Почему, вместо того чтобы оставить его при себе или передать военному командованию, я отправил его домой. Как Алекс Мальборо, воспользовавшись своей властью, разорвал мой рапорт и незаконно лишил меня офицерского звания. Ну и, конечно, саму порку — то самое унижение, ставшее причиной этой громкой разборки.

Следователи слушали внимательно, не перебивая, лишь изредка перебрасываясь взглядами и делая пометки. Их лица оставались непроницаемыми, но я чувствовал — каждое слово, каждый мой жест они оценивают, ищут несостыковки, пытаются понять, кто я в этой истории: жертва обстоятельств, бунтарь или просто пешка в чьей-то игре. Едва я разобрался со следователями и подумал, что наконец смогу перевести дух, как в Мадрас пожаловал новый гость — какой-то мутный немец по имени Самуэль Зорг. Его прибытие сопровождалось минимумом шума, но стоило ему появиться, как я сразу почувствовал себя неуютно. Он представился мне дворцовым распорядителем, но стоило лишь взглянуть в его колючие глаза, как стало ясно — из него такой же распорядитель, как из Танцора библиотекарь. В его осанке не было излишней церемонности, во взгляде — ни капли привычного для чиновников угодничества. Напротив, он изучал меня с какой-то хищной прищуренной внимательностью, будто оценивал товар на рынке или искал слабое место у противника.

— Вы, должно быть, тот самый… мясник — протянул он, скользя взглядом по моей потрёпанной форме и заметным шрамам.

Что ж, кажется, судьба не спешила отпускать меня на покой.

— Нет, я другой, я Девонширский мясник, — пошутил я, приняв расслабленную позу.

Зорг не улыбнулся. Он лишь укоризненно покачал головой, будто я был нашкодившим учеником, а он — строгим учителем, терпеливо сносящим мою дерзость.

— Вот вы шутите, молодой человек, — произнёс он с нотками наставительного укора в голосе. — А между прочим, из-за вас чуть не началась война между Великими Домами.

Его слова зависли в воздухе. Взгляд немца оставался холодным и цепким, изучающим, словно он ждал, как я отреагирую. Вот только удивить меня такими новостями было сложно.

— Да? — усмехнулся я. — И кто же из Великих Домов так возмущён моим существованием, что готов идти на войну?

Зорг медленно склонил голову на бок, словно раздумывая, стоит ли мне это говорить. Затем усмехнулся — едва заметно, уголками губ.

— Вопрос не в том, кто возмущён, — ответил он спокойно. — А в том, кто считает, что вас стоит использовать.

«Это он на деда намекает? Ну так всем известно, что Исайя — старый интриган, ничего нового он мне тут не сказал,» — пронеслось у меня в голове.

А вслух я произнёс с подчеркнутой вежливостью:

— Мне кажется, мистер Зорг, вы преувеличиваете мою значимость.

Я сделал вид, будто меня нисколько не задевают его слова, но пристальный взгляд немца подсказывал, что он не купился на мой спокойный тон.

— Возможно, — кивнул он, словно соглашаясь, но в его голосе слышалась едва уловимая насмешка. — Но разве не странно, что вас ожидают следователи, затем являюсь я?

Он сделал небольшую паузу, позволяя словам осесть.

— Поверьте, молодой человек, если бы ваша значимость была преувеличена, вы бы сейчас отдыхали в лондонском клубе с бокалом бренди, а не беседовали со мной.

Что ж, он определённо умел играть словами, но и я не первую жизнь прожил.

— У меня ощущение, что вы меня в чём-то подозреваете, мистер Зорг? — решил я отбросить игру слов и спросил прямо.

Зорг чуть прищурился, но ответил ровно, без лишних эмоций:

— Нет, подозрений у меня нет, — сделал паузу и добавил, — пока. У меня только вопросы, на которые я не могу найти ответы.

— Например? — приподнял я бровь.

Он склонил голову набок, словно размышляя, как точнее сформулировать свою мысль.

— Например, как так вышло, что ценный актив, такой как ведьмак, оказывается на поле боя, среди грязи, крови и пуль? — его голос оставался спокойным, но в нём чувствовалась стальная нить. — И как такой старый лис, как Исайя, позволил этому случиться?

Я невольно усмехнулся. Вот оно. Он не просто пришёл поинтересоваться моими приключениями. Он копал глубже.

— Может, я сам этого захотел? — пожал я плечами, наблюдая за его реакцией.

Но Зорг только покачал головой, и на его лице появилось что-то похожее на лёгкую усмешку.

— Вы, возможно, и хотели, — произнёс он. — Но вот вопрос: кто вам позволил?

— А вам не кажется, мистер Зорг, что вы суёте свой нос в дела, которые вас совершенно не касаются? — я прищурился, пристально глядя на немца. — Думаю, Великий Дом Кавендиш сам разберётся, где его люди должны находиться.

Зорг усмехнулся, будто ожидал такого ответа.

— Именно поэтому вы сменили фамилию на Бутчер? — его голос был лёгким, почти насмешливым, но глаза оставались холодными, цепкими.

Я склонил голову набок, сделав вид, что раздумываю над его словами, а затем широко, нарочито нагло улыбнулся.

— Вы можете задать все эти вопросы моему деду, мистер Зорг, — произнёс я с ленивой насмешкой. — Он, я уверен, даст вам исчерпывающие ответы… Если, конечно, вы сможете их пережить.

На мгновение между нами повисло напряжённое молчание. Немец прищурился, но его усмешка не исчезла. Он был явно не из тех, кого можно легко запугать.

— Что ж, — произнёс он наконец, делая шаг назад. — Вопрос остаётся открытым. Но помните, мистер Бутчер, в политике выживают не только те, кто сильнее, но и те, кто хитрее.

С этими словами он слегка наклонил голову в знак прощания и, не торопясь, развернулся, оставляя меня с мыслью, что эта беседа была лишь началом куда более сложной игры.

В общем, Самуэль Зорг мне категорически не понравился. В нём было что-то… неприятное. Не то чтобы я не привык к людям, которые говорят одно, а думают совсем другое, но этот немец действовал мне на нервы своей холодной, выверенной манерой. Он не угрожал, не проявлял откровенной враждебности, но его слова были словно ножи, скрытые в бархатных ножнах — пока не режут, но в нужный момент могут вонзиться в спину. Я не знал, какие у него были истинные намерения, но ясно одно — мне следовало держаться от него подальше. Если только, конечно, судьба не решит иначе. В остальном всё шло своим чередом — то есть так, как это бывает в армии, а точнее, в полном хаосе. Приказы сменялись контрприказами, припасы то прибывали с задержкой, то пропадали в неизвестном направлении, а солдаты коротали дни в ожидании очередного приказа, проклиная жару, скуку и офицерский самодурство. Герцог Веллингтон прибыл сюда не ради формальностей — у него была цель: захватить столицу округа Сирингапатам и поставить окончательную точку в судьбе юга Индии. Этот поход не был для него просто очередной военной кампанией — он видел в нём возможность утвердить своё имя в истории, выстроить фундамент для будущих побед. Но любой, кто хоть раз участвовал в военной операции, знал: планы хороши лишь до тех пор, пока не встретятся с реальностью. И мне казалось, что впереди нас ждёт нечто куда более сложное, чем просто очередное сражение.

Артур Уэлсли не стал медлить. Едва разобравшись с формальностями, он присоединил остатки нашей армии к своей, и уже через неделю мы вновь выступили в поход — наш путь лежал к Серингапатаму. Эта битва должна была стать решающей за Юг Индии. Захватить Серингапатам — значило поставить точку в этой кампании, сломить врага окончательно и окончательно отрезать север от плодордных земель Юга. Мы двигались быстро, оставляя за спиной облака пыли и следы тяжёлых сапог. Звон орудий, топот лошадей, скрип обозов — вся армия шла, зная, что впереди их ждёт только победа.

— Меня достало мотаться туда-сюда, — ворчал Саймон, покачиваясь в седле своей новой лошади.

Он выглядел раздражённым, то и дело одёргивая перчатки и бросая сердитые взгляды по сторонам.

— Знаешь, — продолжил он, обращаясь ко мне, — эта война уже стоила мне слишком много.

Я усмехнулся.

— Всем нам, Саймон, всем нам.

— Да нет, — проворчал он, похлопав по шее своего скакуна. — Мне буквально вчера пришлось раскошелиться.

Он горестно вздохнул и сплюнул в сторону.

— С приходом войны лошади стали редкостью в Индии. Хороший конь теперь стоит как кусок золота.

— И сколько ты заплатил? — спросил я, заранее предвкушая ответ.

Саймон скривился, будто собирался сказать что-то непристойное.

— Четыреста гиней.

Я чуть не подавился воздухом.

— Четыреста?!

— Четыреста. — Он хмуро кивнул. — Грабёж, да?

Я прищурился, оценивающе взглянув на его коня. Хороший, но стоит ли он четыреста гиней? Я в конях не понимаю, вот в консервах да. Из такого коня можно было набить….. Ух, много.

— Надеюсь, хотя бы летает, — усмехнулся я.

Саймон вздохнул, похлопав по его гриве.

— Пока только жрёт и смотрит на меня осуждающе.

— Ты хотя бы знаешь о своих тратах, а я вот вообще сюда квартирмейстером приехал, — пожаловался я, покачиваясь в седле. — Открыл дело, деньги вложил… А сейчас даже не представляю, что с ними. Может, они уже тю-тю.

Саймон хмыкнул:

— У "Леви и сыновья" деньги не пропадут. Мендель хитрый жук.

— Полгода не разговаривал с Менделем. — вздохнул я. — Надеюсь, всё у него нормально.

— Как ты думаешь, что будет с нами после того, как мы возьмём Серингапатам? — сменил тему Саймон, поводя плечами.

Я задумался, оглядывая колонну солдат, тянущуюся вдоль пыльной дороги.

— Думаю, Уэлсли нас отошлёт обратно в Британию, — пожал я плечами. — Мы не его армия. Сейчас мы ему нужны, и он нами воспользуется, а потом уберёт куда подальше, чтобы не мешали ему наводить здесь порядок.

Саймон покосился на меня.

— Ты так говоришь, будто тебе этот порядок не нравится.

— Мне без разницы, что тут будет после нас, — честно ответил я. — Просто знаю, как работают люди вроде Уэлсли. Он хочет себе абсолютную власть. Мы ему нужны сейчас, но как только город падёт, от нас будет больше проблем, чем пользы.

Саймон вздохнул, проводя рукой по шее своего коня.

— Не могу сказать, что я против возвращения в Британию… Но с другой стороны, если он решит нас оставить, значит, впереди ещё одна бойня.

— Либо бойня, либо политика, — мрачно усмехнулся я. — А политика бывает куда грязнее войны.

— Да, да, спасибо, Фима, я твой должник, — сказал Пинхас и положил телефонную трубку на аппарат.

Он снял очки, помассажировал глаза и обратился к сыну:

— Плохие новости, Мендель. Только что звонил Фима.

— Фима из ателье? — удивился Мендель.

— Нет, Фима, племянник тёти Розы. Он работает в канцелярии короля.

— А, этот Фима… — протянул Мендель. — Помнится, тётя Роза месяц ходила гордая, когда её племянника взяли туда на работу. Так что за плохие новости принёс нам Фима?

— Марк получает герб, — ответил Пинхас. — Король, в заслугу его подвигов, дарует Марку герб и баронство. И делает это ретроактивно, — Пинхас многозначительно посмотрел на сына. — Этот приказ пришёл в канцелярию, и Фима занимается этим.

— Хм, а зачем ретроактивно? — удивился Мендель.

— У короля с Кавендишами судебные разборки, Суд Равных. Это как-то связано с этим, — пожал плечами Пинхас.

— Хорошо, а почему это плохие новости? — спросил Мендель. Он не очень хорошо разбирался в гербовых интригах.

— Потому что новый род всегда принимает вассалитет более старого, — пояснил отец.

— И чьим вассалом станет Марк?

— Самого короля. Теперь понимаешь, что король может просто наложить лапу на все наши проекты! — Пинхас был в отчаянии.

Мендель задумчиво барабанил пальцами по столу, обдумывая услышанное.

— То есть, если я правильно понимаю, — он прищурился, — Марка делают бароном, но не просто так, а ретроактивно, чтобы он оказался вассалом короля?

— Именно, — угрюмо кивнул Пинхас.

Мендель почесал подбородок.

— Иными словами, если раньше он был вольнонаёмным авантюристом, пусть и с известной фамилией, то теперь его формально встраивают в систему.

— Да! — Пинхас в отчаянии всплеснул руками. — Король подмял его под себя!

Мендель нахмурился.

— Но разве Марк просто так согласится?

— А какой у него есть выход? — Пинхас устало снял очки и потер переносицу. — Приказ уже подписан. Все его подвиги, титулы, даже земли, которые ему якобы полагаются, теперь часть королевской игры.

Мендель задумчиво покачал головой.

— Ну, допустим. А что это значит для нас?

Пинхас тяжело вздохнул.

— Это значит, что теперь король может спокойно вмешиваться во все наши проекты.

— Но почему?

— Потому что теперь Марк — дворянин, — Пинхас с раздражением постучал пальцем по столу. — А новый дворянский род обязан подчиниться старшему, а старший может затребовать плату.

Мендель свистнул.

— То есть все деньги, что мы вложили, все связи, что настроили… Теперь могут оказаться под королевской рукой?

— Именно! — Пинхас сжал кулаки. — Король может просто наложить лапу на все наши предприятия!

Мендель скривился.

— Чёртов король.

Пинхас горестно кивнул.

— Чёртов король.

**** Британия ****

— В общем и целом, мы растём и развиваемся стремительными темпами. — Мендель уверенно закончил свой доклад. — Прибыль постоянно повышается, да и люди уже поняли, насколько выгоднее сдавать товар нам оптом, сразу, чем тащиться чёрт знает куда.

Я молча кивнул, откидываясь в кресле. Наконец-то я вернулся в Британию. После того, как Серингапатам пал, всё пошло точно по моим предположениям. Сэр Артур Уэлсли, довольный победой, но не желающий держать лишние войска, отправил остатки нашей армии домой. А сам остался наводить порядок в Индии. Честно говоря, мне было всё равно. Я сделал свою работу, а теперь пришло время заняться собственными проектами.

— Спасибо, Мендель, ты проделал колоссальную работу. — Я кивнул ему, искренне признавая заслуги. — Извини, что не мог тебе помочь, но сам понимаешь — обстоятельства.

Мендель кивнул, но я заметил, что что-то его беспокоило. И тут мой взгляд остановился на его отце Пинхасе. Тот выглядел осунувшимся и постаревшим, будто его терзала какая-то тяжёлая мысль.

— Только скажи мне на милость, почему на Пинхасе лица нет? — я кивнул в сторону главы "Леви и сыновья".

Тот едва заметно вздрогнул, но тут же попытался отмахнуться:

— Всё нормально, Марк.

Я покачал головой.

— Пинхас, Пинхас… — произнёс я укоризненно. — Знаешь, почему я выбрал ваш торговый дом?

Он вопросительно поднял глаза.

Я усмехнулся.

— Потому что ты совсем не умеешь врать.

Пинхас вздохнул и отвёл взгляд.

— Я так полагаю, тебя что-то гложет? — продолжил я. — И это что-то имеет отношение ко мне? А ты, в меру своей воспитанности, не хочешь мне об этом говорить? Так?

Пауза.

Пинхас поколебался, затем медленно кивнул.

— Так.

Я сложил руки на груди.

— И что же это?

Он тяжело вздохнул.

— Твой статус, Марк.

Я моргнул, не сразу понимая, о чём он.

— Мой статус? — удивился я. — Но я всего лишь сменил фамилию. Мой статус остался прежним.

Пинхас с Менделем удивлённо переглянулись, и Мендель осторожно спросил:

— Так ты не в курсе?

Я почувствовал, что теряю терпение.

— В курсе чего? Партнёры, я только что переплыл Атлантику и, в принципе, не могу быть в курсе того, что тут происходило!

Мендель нервно потер виски, а, Пинхас будто подбирая слова, продолжил:

— Понимаешь, Марк, ты только не подумай, что я совал нос в твои дела…

Я прищурился.

— В общем, торговому дому, для того чтобы стать успешным, нужно иметь своих людей в различных структурах, и уметь получать информацию заранее.

Я кивнул, соглашаясь. Логично. Инсайды — важная вещь в торговле.

Мендель глубоко вдохнул.

— Так вот, — продолжил он. — Один мой знакомый из администрации короля сообщил, что тебе будет дарован герб.

Он замялся и добавил:

— Вернее, уже даровали. Ретроактивно.

Я застыл. Что? Мой взгляд медленно скользнул от Менделя к Пинхасу. Тот выглядел так, будто пытался стать невидимым.

— Ты шутишь? — голос у меня прозвучал ровно, но внутри всё перевернулось.

— Нет, Марк, это не шутка. — Покачал он головой.

Я стал дворянином. Я стал вассалом.

— И чьим вассалом я стал? — спросил я, чувствуя, как во мне закипает злость.

Пинхас тяжело вздохнул и ответил без обиняков:

— Самого короля.

Чёрт.

Я сжал кулаки, стараясь сохранять спокойствие.

— Я так понимаю, это каким-то образом влияет на наш бизнес? — спросил я, уже предчувствуя подвох.

Пинхас помедлил, потом посмотрел мне прямо в глаза и сказал жёстко:

— Самым прямым. Фактически, нам можно попрощаться с ним.

Я замер.

— Ну не будет же король в наглую отжимать бизнес? — спросил я, пытаясь найти логическое объяснение.

Мендель хмыкнул и качнул головой:

— О, ещё как будет. Только не в наглую.

— Объясните. — Я сжимал и расжимал кулаки, подавляя гнев.

Пинхас потер лоб и пояснил:

— Король может не забирать у тебя торговый дом, но он может навязать тебе "управляющего" или "советника" — своего человека. А через него уже контролировать все твои доходы, сделки, поставки. Проведёт аудит, скажет ты плохо управляешь бизнесом, а там уже его люди подтянутся. А нас просто попросят отойти в сторону и не мешать.

Я наконец понял масштаб проблемы. Король собирался отнимать мой бизнес грубо. Он просто вплетал его в систему дворянской зависимости. А это даже хуже. Потому что теперь всё, что я строил, было не моим, а частью королевской власти. И самое плохое в этом было то, что я не мог просто так отказаться.

— А если я продам вам свою долю? — спросил я, пытаясь найти лазейку.

Мендель с Пинхасом переглянулись.

— Тогда мы останемся без защиты, — прямо сказал Пинхас.

Я нахмурился.

— В смысле?

— Марк, ты же понимаешь, как устроен этот мир? — Мендель наклонился вперёд, уперев локти в стол. — Раньше нас никто не трогал, потому что мы были "под тобой". А за тобой были Кавендиши, но стоит ситуации изменится, так сразу появятся желающие прибрать доходный бизнес к своим рукам.

Пинхас кивнул, подхватывая:

— Аристократы не лезли, потому что ты — герой войны, человек, известный при дворе. Ты и твоя семья держали за нами неформальную крышу.

— То есть вы хотите сказать, что я был щитом, а теперь, если продам свою долю, то вы останетесь без защиты?

Мендель кивнул.

— И любой аристократ легко отожмёт у нас бизнес, но скорее всего это сделает сам король.

Пинхас горько усмехнулся:

— Раньше твои подвиги в Индии давали нам некий иммунитет. Никто не хотел связываться с торговым домом, который поддерживает "тот самый Мясник". Но если ты выйдешь из игры…

Он развёл руками. Я прикусил губу, осознавая всю глубину проблемы. Чёрт. Я думал, что смогу просто выйти из игры. Но оказалось, что без меня мои партнёры останутся голыми перед стаей акул. Это означало только одно — король поймал меня в ловушку, чёртов Исайя с его интригами. О, кстати, а это идея.

— А если я продам свою долю Кавендишам? — спросил я, бросая ещё одну возможность на стол.

Мендель и Пинхас замерли, обдумывая этот вариант.

Я решил добавить гарантию:

— Я гарантирую вам безопасность. Они не станутцвас трогать, ваша доля в компании останется целой.

Пинхас сжал губы, потерев переносицу, а затем медленно кивнул.

— Это может сработать… — произнёс он после короткой паузы.

Мендель скептически посмотрел на отца.

— Ты серьёзно? Кавендиши? Они же…

— Они не идиоты, — перебил я. — Им не нужен торговый дом. Но он может стать для них удобным инструментом. Не все сделки аристократы могут проворачивать сами.

Пинхас задумчиво барабанил пальцами по столу.

— Если Кавендиши станут держать часть бизнеса, то аристократы не сунутся — никто не захочет лезть в дела одной из старейших семей.

Мендель всё ещё выглядел напряжённым.

— Но ты уверен, что они согласятся?

Я усмехнулся.

— Если Исайя умён, а я знаю, что он умён, то он не откажется.

Пинхас кивнул, соглашаясь.

— Тогда это единственный вариант, который позволит нам выжить в этом омуте.

Я наклонился вперёд, упёршись локтями в стол.

— Значит, решено. Я организую сделку.

Теперь оставалось только убедить Кавендишей, что им это действительно нужно.

**** Дом Кавендиш ****

— Ну, как-то так, — закончив свой рассказ, я оглядел кабинет.

Кроме меня, здесь были мой дед Исайя, отец Георг и моя мать Амали.

Их реакция? Чистое изумление. Я — барон. Я — вассал короля. Эти слова прогремели в комнате тяжёлым эхом.

Первыми очнулся отец. Он плотно сжал губы, затем постучал костяшками пальцев по столу, словно обдумывая что-то.

Наконец, он кивнул и ядовито произнёс:

— Поздравляю, отец, — его голос был наполнен сарказмом. — Доинтриговался. Одним росчерком пера король увёл у нас Марка… и целит на наш контракт с поставками.

Исайя молчал.

Амали смотрела на меня, чуть прищурившись. Но я видел одну общую эмоцию во всех их взглядах. Злость. Не на меня, но на того, кто это устроил. Победа короля нокаутом.

— Признаю, я допустил ошибку, — наконец подал голос Исайя. Его голос был ровным, но в глазах читалось напряжение. — Но я так думаю, ты не пришёл бы сюда, не имея решения проблемы?

Я согласно кивнул.

— Частично.

В комнате воцарилась тишина.

— Я продаю Дому все мои активы, с условием, что "Леви и сыновья" не теряют в правах.

Исайя хмыкнул и пожал плечами.

— Зачем это нам? — в его голосе скользнуло лёгкое раздражение. — Твои активы Дому не нужны.

Ой, дурак. Он что, серьёзно не понимает? Я посмотрел на него с изумлением.

— Деда, ты меня вообще слушаешь?

Он прищурился. Я перевёл дыхание, сдерживая раздражение, и произнёс медленно, чтобы до него дошло:

— Король заберёт у меня фирму. Потом сорвёт пару-другую поставок. А после этого он заберёт у вас ваш контракт, потому что вы не выполнили условия этого контракта.

Теперь в комнате повисла тишина другого рода. Моя мать посмотрела на Исайю. Отец помрачнел.

Исайя не сразу ответил, но я видел, как он сопоставляет факты. И осознаёт, что я прав.

— Хорошо, давай поговорим о деталях, — согласно кивнул он.

****

Получение герба вышло совершенно обыденно. Меня вызвали в канцелярию короля, сунули в руки перо и заставили подписать кучу бумаг.

— Поздравляем, вы теперь барон.

Вот так просто. Никакой торжественной церемонии. Мне лишь сообщили, что у меня теперь есть какие-то земли на севере Англии, и что отныне я считаюсь вассалом короля Карла III.

Но самое интересное? Моим куратором назначен Самуэль Зорг.

— Все вопросы будете решать через него, — сухо пояснил чиновник, даже не отрываясь от своих бумаг.

Как-то буднично всё это получилось. А я ведь ожидал приёма, аудиенции с королём, какой-то церемонии, где мне вручат герб под торжественную музыку. Ага, сейчас, аж два раза.

Вместо этого мне просто вручили документ, отправили к Зоргу, и вот — я уже барон. Без помпы. Без праздника. Просто новый винтик в королевской системе.

****

— Моё почтение, Ваше Величество, — Исайя поднял бокал с виски и отсалютовал Карлу III. — Признаю, вы меня переиграли по всем фронтам.

Король усмехнулся, лениво откинувшись в кресле, в одной руке бокал с коньяком, в другой — неспешно покачивающаяся жидкость янтарного цвета.

— Ой, да ладно тебе, Исайя, — махнул он рукой, делая вид, что это неважно. — Предприятие-то вы успели спрятать.

Они беседовали в спокойной обстановке, словно ничего и не было, что ещё несколько месяцев назад они стояли на пороге войны.

Он прищурился, внимательно изучая старика.

— Кстати, чья это была идея? Твоя или парня?

Исайя поморщился, будто от кислого вина.

— Марка.

Король хмыкнул, сделал глоток коньяка и покрутил бокал, разглядывая игру света в стекле.

— Хитрый малый.

Патриарх Кавендишей кивнул, подняв бокал.

— Именно поэтому и говорю, что победа твоя. Самый ценный актив забрал ты.

Он сделал ещё один глубокий глоток, помолчал, а затем спокойно добавил:

— Береги его.

Король задумчиво взглянул на Исайю.

На мгновение в комнате повисла тишина. Потом Карл снова усмехнулся.

— О, не волнуйся, старый лис. Я знаю, как обращаться с ценными активами.

Исайя ничего не ответил. Он думал о том, что он действительно устал.

****

— И это наше баронство, братик? — с сомнением спросила Сарита.

Мы стояли на вершине холма, глядя вниз на деревушку из десяти домов, какой-то сарай и усадьбу в упадке.

Дорог не было от слова вообще. Машину пришлось бросить миль пять назад, и остаток пути мы проделали пешком.

— Радость моя, босс в Индии из веток и палок баню отстроил, а тут новую Ривьеру построит, — вмешался Томас, с ухмылкой осматривая местность.

Он недавно прошёл курс молодого бойца в "Серых Клинках" и уже получил увольнительную. Кстати, прошёл с отличием, чем немало удивил меня.

— Да, это вам не Серингапатам, — усмехнулся я. — Знали бы, какие там красивые стены были.

Я сделал шаг вперёд, глядя на заросший двор усадьбы.

Развалины? Да. Забытая богом земля? Определённо. Но теперь она наша.

— И всё же, пойдёмте посмотрим, друзья. — Я повернулся к ним с улыбкой. — Теперь у нас есть свой угол.