Введение

В другой жизни Дженсен Хуанг мог бы стать учителем. Его любимое средство - доска: на многих совещаниях, которые он посещает в Nvidia, где он занимает пост генерального директора с момента основания компании в 1993 году, он вскакивает со своего любимого стамесочного наконечника и маркера для сухого стирания в руке и рисует проблему или набрасывает идею - даже если кто-то другой говорит или пишет на доске в это же время. По сути, он чередует роль учителя и ученика, воспитывая в своих сотрудниках дух сотрудничества для развития их мышления и решения стоящих перед ними задач. Его эскизы настолько точны, что их можно превратить в полезные схемы для технической документации; коллеги называют его "профессором Дженсеном" за его способность объяснять сложные концепции на доске так, чтобы их мог понять практически каждый.

В компании Nvidia доска - это не просто основная форма общения на совещаниях. Она представляет собой одновременно возможность и эфемерность - веру в то, что успешная идея, какой бы блестящей она ни была, в конце концов должна быть стерта, а ее место займет новая. В каждом конференц-зале в двух зданиях штаб-квартиры компании в Санта-Кларе (Калифорния) есть белая доска, что говорит о том, что каждый день и каждая встреча - это новая возможность, а инновации - это необходимость, а не возможность. Работа с доской также требует активного мышления и неизбежно выявляет, насколько хорошо (или не очень) любой сотрудник, включая руководителя, знает материал. Сотрудники должны демонстрировать ход своих мыслей в реальном времени, перед аудиторией; здесь не спрячешься за аккуратно отформатированными слайдами или за смачными маркетинговыми видеороликами.

Доска - это, пожалуй, главный символ уникальной культуры компании Nvidia, разработчика микрочипов, которая из скромной компании 1990-х годов, когда она была одной из десятков компаний по производству чипов для компьютерной графики и была известна в основном хардкорным геймерам, ищущим лучшей производительности для шутера от первого лица Quake и других игр, превратилась в ведущего поставщика передовых процессоров для нашего века искусственного интеллекта (ИИ). Архитектура процессоров компании хорошо подходит для рабочих нагрузок ИИ благодаря способности выполнять математические вычисления одновременно - это необходимо для обучения и запуска продвинутых крупноязычных моделей ИИ. Раннее признание Nvidia значимости ИИ и ее дальновидные инвестиции на протяжении более чем десятилетия, включая расширение аппаратных возможностей, разработку программных инструментов для ИИ и оптимизацию сетевой производительности, сделали технологическую платформу компании идеально подходящей для того, чтобы воспользоваться преимуществами нынешней волны ИИ и стать ее главным бенефициаром. Примеров использования ИИ сейчас множество. Компании используют ИИ-серверы на базе Nvidia для повышения производительности труда программистов, генерируя код низшего уровня, который разработчикам писать утомительно, автоматизируя повторяющиеся задачи по обслуживанию клиентов и предоставляя дизайнерам возможность создавать и изменять изображения на основе текстовых подсказок, что позволяет ускорить итерацию идей.

Изобретение Nvidia принесло свои плоды: 18 июня 2024 года компания обошла Microsoft и стала самой дорогой компанией в мире с рыночной капитализацией в 3,3 триллиона долларов. Она достигла этого рубежа благодаря огромному спросу на свои чипы искусственного интеллекта; за последние двенадцать месяцев цена акций компании выросла в три раза. Назвать акции Nvidia исторически удачной инвестицией - значит преуменьшить значение. В период между IPO в начале 1999 года и концом 2023 года инвесторы получили самую высокую совокупную годовую доходность среди всех американских акций в истории благодаря совокупному годовому темпу роста (CAGR) более 33 процентов. 1 Если бы инвестор купил акции Nvidia на сумму 10 000 долларов, когда компания дебютировала на рынке 22 января 1999 года, то 31 декабря 2023 года эти акции стоили бы 13,2 миллиона долларов.

Культура Nvidia начинается с Дженсена Хуанга, которого друзья, сотрудники, поставщики, конкуренты, инвесторы и поклонники называют просто "Дженсен". (Именно так я обращаюсь к нему на протяжении всей книги.) Он обрел некоторую известность еще до бума ИИ, попав в список ста самых влиятельных людей мира по версии журнала Time в 2021 году. Но по мере того как стоимость Nvidia достигла 1 трлн долларов, затем 2 трлн и 3 трлн долларов, его известность росла соответственно. Теперь в статьях и видеоклипах часто можно увидеть его фирменную кожаную куртку и копну серебристых волос, всегда зачесанных набок, многие из которых описывают Дженсена как "гения, о котором вы никогда не слышали".

Для тех, кто занимается полупроводниковой индустрией, Дженсен уже давно известен. Он руководил Nvidia на протяжении всей ее трехдесятилетней истории, что является самым долгим сроком пребывания у власти среди всех нынешних руководителей технологических компаний. Благодаря ему компания не только выжила, но и превзошла всех своих конкурентов в неумолимом и изменчивом секторе производства чипов, а также практически все другие компании на Земле. Я слежу за Nvidia в профессиональном качестве на протяжении большей части своей карьеры - сначала как аналитик по акциям, а теперь как журналист - и я видел, как его руководство и стратегическое видение формировали компанию на протяжении многих лет. Тем не менее, мой взгляд остается взглядом стороннего наблюдателя, зависящим как от интерпретации, так и от конкретных фактов. Чтобы узнать секреты успеха Nvidia, мне пришлось бы поговорить со многими людьми, как внутри компании, так и за ее пределами. Мне также пришлось бы поговорить с самим Дженсеном: стать его учеником, как это делают его сотрудники.

Я получил свой шанс всего за четыре дня до того, как Nvidia стала самой дорогой компанией в мире. В Nvidia знали, что я пишу книгу, и в начале июня 2024 года представитель компании предложил организовать встречу с Дженсеном сразу после его выступления перед выпускниками Калифорнийского технологического института 2024 года. Я согласился, и за несколько минут до 10:00 утра в пятницу, 14 июня, оказался перед сценой, ожидая появления Дженсена. Это был идеальный калифорнийский день, чистое голубое небо и теплое солнце. Студенты и их семьи заняли свои места под большим белым тентом. Дэвид Томпсон, председатель попечительского совета Калифорнийского технологического института, представил Дженсена и пошутил, что генеральный директор Nvidia привлек к себе столько внимания ранее, когда они вдвоем прогуливались по кампусу, что казалось, будто он шел рядом с Элвисом.

Во время своей речи Дженсен сказал студентам, что их окончание Калтеха станет одним из пиков в их жизни. Он упомянул, что тоже кое-что знает о пиках . "Мы оба находимся на пике своей карьеры", - сказал он. "Все, кто следил за Nvidia и за мной, понимают, о чем я. Просто в вашем случае у вас впереди еще много-много пиков. Я просто надеюсь, что сегодняшний день - это не мой пик. Не пик". Он поклялся работать так же усердно, как и прежде, чтобы обеспечить Nvidia еще больше вершин, подразумевая, что новые выпускники должны последовать его примеру.

После того как Дженсен закончил, меня отвезли в Центр космических исследований Кека и провели в отделанный деревянными панелями конференц-зал с черно-белыми фотографиями летчиков, астронавтов и президентов на стенах, где он уже ждал меня. Мы немного поболтали, прежде чем я перешел к подготовленным вопросам. Я рассказал, что являюсь игровым ботаником, который собирает свои собственные компьютеры с 1990-х годов. Впервые я столкнулся с Nvidia, когда изучал видеокарты, и неизменно выбирал их продукцию. Я также упомянул, что ранее в моей карьере, в фонде на Уолл-стрит, инвестиции в Nvidia стали моим первым крупным выигрышем.

"Рад за тебя", - отмахнулся Дженсен. "Nvidia - мой первый крупный победитель".

Мы приступили к широкому обсуждению истории компании. Дженсен знает, что многие его бывшие сотрудники вспоминают о начале деятельности Nvidia с ностальгией. Но он противится излишне позитивным рассказам о периоде становления Nvidia и о своих собственных ошибках.

"Когда мы были моложе, Тей, у нас многое не получалось. Nvidia не была великой компанией с первого дня. Мы делали ее великой на протяжении тридцати одного года. Но получилось не очень", - сказал он. "Вы создали NV1 не потому, что были великими. Вы создали NV2 не потому, что были великими", - сказал он, имея в виду первые два чипа компании, которые оказались провальными и едва не погубили Nvidia. "Мы выжили сами. Мы сами были своим злейшим врагом".

Было еще несколько случаев, близких к смерти. Но каждый раз, несмотря на стресс и давление, компания училась на своих ошибках. Она сохранила ядро преданных сотрудников, многие из которых остаются в компании и по сей день. Конечно, были и те, кто не остался, и компании пришлось интегрировать новых сотрудников. "Каждый раз кто-то уходил, и каждый раз мы поднимали себя. Мы восстанавливали компанию", - говорит он.

Он перешел на третье лицо. "Если бы Дженсен даже не участвовал в первых пятнадцати годах существования нашей компании, мне бы это очень понравилось", - усмехнулся он, имея в виду, что не гордится ни тем, как компания управлялась тогда, ни своей собственной наивностью и отсутствием стратегического мышления.

Я оказался в необычном положении, когда мне пришлось защищать прошлое Nvidia перед ее основателем. Я указал на то, что ранние решения, о которых я многое узнал к этому моменту в процессе исследования, не все были плохими. Хотя ошибки были допущены, некоторые из них были связаны с факторами, которые были непредсказуемы или не зависели от него или компании. Оглядываясь назад, можно сказать, что многие из них были неизбежны.

"Да, все в порядке", - сказал Дженсен. "Я не люблю говорить о нашем прошлом".

Я обнаружил, что в Nvidia распространено именно такое отношение: культура этого места не позволяет оглядываться назад, будь то ошибки или успехи, в пользу сосредоточенности на будущем - чистой доске возможностей. Но невозможно понять, что представляет собой Nvidia сегодня, не разобравшись в том, как она к этому пришла. В этой книге впервые рассказывается история Nvidia - полная история, а не только история Дженсена Хуанга, хотя он и находится в центре событий. В ней рассказывается об основании Nvidia Дженсеном, Кертисом Примом и Крисом Малаховски в задней кабинке ресторана Denny's в далеком 1993 году - много времени назад для всех, кто работает в сфере технологий. Nvidia никогда бы не появилась на свет без вклада всех трех мужчин. Деловая хватка и жесткий стиль управления Дженсена сыграли решающую роль в раннем успехе Nvidia, но мастерство Прима в области архитектуры чипов и производственный опыт Малаховски также сыграли важную роль.

Эта история длится уже тридцать лет, и чтобы рассказать ее, я опросил более ста человек. Многие из них являются нынешними или бывшими сотрудниками Nvidia и хорошо знают внутреннюю работу компании - в эту группу входят Дженсен, два его соучредителя, а также большинство руководителей раннего и нынешнего звена. Среди других - два первоначальных венчурных капиталиста, инвестировавших в Nvidia; руководители технологических компаний; партнеры, помогавшие Nvidia производить и продавать свои чипы; а также сотрудники других полупроводниковых компаний, которые конкурировали с Nvidia и почти неизменно проигрывали ей.

Благодаря этим интервью я начал понимать, что делает Nvidia особенной. Ее определяющей характеристикой является не технологическое превосходство, которое скорее следствие, чем первопричина. Это не финансовые ресурсы и новые возможности, которые появляются благодаря высокой рыночной оценке. Это не мистическая способность видеть будущее. Это не удача. Скорее, дело в уникальной организационной структуре и культуре работы, которую я назвал "Путь Nvidia". Эта культура сочетает необычную независимость каждого сотрудника с высочайшими стандартами; она поощряет максимальную скорость, требуя при этом максимального качества; она позволяет Дженсену выступать в роли стратега и исполнителя, имея прямой доступ ко всем и всему в компании. А главное, она требует от каждого почти нечеловеческих усилий и душевной стойкости. Дело не только в том, что работа в Nvidia напряженная, хотя это, безусловно, так; дело в том, что стиль управления Дженсена не похож ни на что другое в корпоративной Америке.

Дженсен руководит компанией так, как он это делает, потому что считает, что злейший враг Nvidia - это не конкуренты, а она сама, а точнее, самодовольство, которое овладевает любой успешной компанией, особенно такой, как Nvidia, с длинным и впечатляющим послужным списком. Работая журналистом, я видел, что по мере успеха и роста компании становятся дисфункциональными, в основном из-за внутренней политики, когда сотрудники сосредоточены не на внедрении инноваций или обслуживании клиентов, а на продвижении карьеры своих боссов. Эта борьба отвлекает их от выполнения своей лучшей работы и заставляет постоянно оглядываться через плечо в поисках угрозы из соседнего офиса. Дженсен разработал структуру Nvidia, чтобы устранить эту проблему.

"С годами я понял, что происходит, как люди защищают свою территорию и свои идеи. Я создал гораздо более плоскую организацию", - говорит Дженсен. Его противоядием от закулисной борьбы, игровых показателей и политических разборок является публичная отчетность и, если нужно, публичное позорище. "Если у нас есть лидеры, которые не борются за то, чтобы другие люди были успешными, и [которые] лишают других возможностей, я просто скажу об этом вслух", - сказал он. "У меня нет проблем с тем, чтобы называть людей. Если вы сделаете это один или два раза, никто больше к этому не подойдет".

Уникальная культура Nvidia может показаться странной или необычно изнурительной даже для технологической отрасли. Но среди всех бывших сотрудников Nvidia, с которыми я общался, трудно было найти несогласного. Все они отмечали, что компания была в значительной степени свободна от внутренней политики и нерешительности, характерных для крупных организаций. Они упоминали о том, как трудно было приспособиться к работе в других компаниях, где прямое, грубое общение - редкость, а гораздо меньше необходимости доводить дело до конца. И они рассказали, что Nvidia не только наделила их полномочиями, но и потребовала от них реализовать свое профессиональное призвание как необходимое условие работы.

В каком-то смысле это и есть путь Nvidia в чистом виде. Это непоколебимая вера в то, что выполнение своей работы наилучшим образом приносит огромную пользу. Это стремление к упорству вопреки невзгодам. Или, как сказал Дженсен, глядя мне прямо в глаза: секрет успеха его компании - это не что иное, как "огромная воля".

В большей степени именно личная воля Дженсена сформировала Nvidia. Он лично принимал самые важные решения в истории компании. Его способность делать правильные крупные ставки на развивающиеся технологии обусловлена его глубокими техническими знаниями - основателя компании с инженерным образованием. В этой книге я попытался свести "Путь Nvidia" к набору принципов, которым может научиться, а то и использовать каждый. Но за всеми этими принципами скрывается вопрос: Действительно ли вы можете отделить Nvidia от ее генерального директора?

На момент написания этой статьи Дженсену исполнился шестьдесят один год. Он руководит компанией уже тридцать один год - больше половины своей жизни. Nvidia стала больше, прибыльнее и важнее для мировой экономики, чем когда-либо прежде. И все же она по-прежнему полагается на Дженсена как на лидера бизнеса и человека, задающего тон. Apple пережила смещение Стива Джобса в 1985 году и его смерть в 2011-м; Amazon, Microsoft и Google добились успеха после того, как Джефф Безос, Билл Гейтс, Ларри Пейдж и Сергей Брин захотели двигаться дальше. Когда-нибудь и Nvidia придется столкнуться с подобным переходом. Пока не совсем понятно, как будет выглядеть компания после Дженсена - сохранится ли ее культура, сохранит ли она свой импульс.

В конце концов, доска полезна лишь в той мере, в какой полезен человек, держащий маркер. Она может отражать гениальность, но не создавать ее.

Часть 1. Первые годы (до 1993 года)

Глава 1. Боль и страдания

Когда Дженсену Хуангу было четыре года, его отец посетил Нью-Йорк и влюбился в Америку. С этого момента у его родителей была одна цель: найти способ вырастить его и его старшего брата в стране возможностей.

Это будет нелегкая задача. Дженсен родился на Тайване 17 февраля 1963 года в семье тайваньских родителей. Они не были богаты и переезжали в зависимости от потребностей работы его отца. В конце концов они надолго оказались в Таиланде. Мать Дженсена учила двух своих мальчиков английскому языку, каждый день выбирая в словаре десять слов наугад и прося их произнести по буквам и выучить определения. 1

После того как на Таиланд обрушилась волна политических волнений, родители Дженсена решили отправить его и его брата в Такому, штат Вашингтон, к тете и дяде. Когда-то Такому называли "городом судьбы", потому что она находилась в конце Северной Тихоокеанской железной дороги, но к 1970-м годам она была так далека от динамичного Нью-Йорка, как только можно: сырая, унылая, с запахом серы благодаря бумагоделательным и перерабатывающим заводам, которые находились на окраине города. Тетя и дядя Дженсена сами были недавними иммигрантами в США и делали все возможное, чтобы помочь племянникам освоиться в новой стране, пока ждали, когда родители Дженсена отправятся за ними через Тихий океан.

С двумя мальчиками было трудно справиться. "Мы никогда не могли усидеть на месте", - говорит Дженсен. "Мы съедали все конфеты в шкафу, прыгали с крыши, вылезали в окна, заносили в дом грязь, забывали закрыть занавеску в душе и заливали пол в ванной". 2

Хотя они еще не переехали в США, его родители хотели отправить своих детей в американскую школу-интернат, чтобы они могли получить хорошее образование. Они нашли такую школу под названием Oneida Baptist Institute, которая находилась в восточном Кентукки и принимала иностранных студентов. Заплатить за обучение они смогли только продав почти все свое имущество.

Дженсен помнит, как мы ехали по горам Кентукки, мимо единственного здания, в котором находились заправка, продуктовый магазин и почта одновременно. В школе-интернате обучалось около трехсот человек, поровну мальчиков и девочек. Но это была не подготовительная школа, как первоначально думала семья Дженсена. Баптистский институт Онейды был, скорее, исправительной школой для трудных подростков. Она была основана в 1890-х годах, чтобы забирать детей из враждующих семей штата и тем самым удерживать их от взаимных убийств.

Как и подобает первоначальному назначению школы, ее ученики придерживались строгого распорядка дня. Каждое утро Дженсен пересекал реку Ред-Бёрд по изношенному разводному мосту, чтобы попасть на занятия. Он вступал в команду по плаванию, играл в футбол и открывал для себя новые продукты питания, такие как желе, сосиски, печенье и подливка. Два раза в неделю он ходил в церковь, а по выходным смотрел воскресный вечерний фильм ABC. Иногда по вечерам он играл в шахматы со школьным сторожем. В другие - помогал ему наполнять торговые автоматы и получал взамен бесплатную газировку. Иногда он ездил в город, чтобы купить в продуктовом магазине мороженое, а в остальное время довольствовался яблоками с дерева за окном общежития.

Прежде всего, это была работа по дому. Каждый ученик должен был работать каждый день. Брат Дженсена, уже достаточно окрепший для длительного ручного труда, был направлен на работу на близлежащую табачную ферму. В свою очередь, Дженсену поручили уборку трехэтажного общежития. "Я должен был убирать ванные комнаты", - говорит он. "Такого не увидишь". 3

Относительная молодость Дженсена и, вероятно, его другая национальность сделали его мишенью для хулиганов. Несмотря на то что школа якобы была призвана исправлять своих учеников, на практике надзор мог быть слабым, и в первые месяцы пребывания в кампусе Дженсена часто избивали. Даже его сосед по комнате внушал страх: он был на восемь лет старше Дженсена, а все его тело было покрыто татуировками и шрамами от ножевых ранений. В конце концов Дженсен научился преодолевать свой страх. Он подружился с соседом по комнате и научил его читать, а взамен другой мальчик познакомил Дженсена с тяжелой атлетикой. Дженсен увлекся, и это дало ему не только силу, но и уверенность в себе - способность и желание постоять за себя.

Позднее руководители Дженсена говорили, что в годы жизни в Кентукки у него сформировался жесткий менталитет уличного бойца. "Может быть, это немного мое раннее воспитание: я никогда не начну драку, но и не уйду от нее. Так что, если кто-то собирается задирать меня, ему лучше подумать дважды", - говорил сам Дженсен. 4

Через несколько лет родители Дженсена переехали из Таиланда в Бивертон, штат Орегон, город на окраине мегаполиса Портленд. Они забрали мальчиков из "школы-интерната" в Кентукки и записали их в государственную школу. Хотя Дженсен был счастлив вернуться к родителям, он вспоминал время, проведенное в баптистской церкви "Онейда", как время становления.

"Мне нечасто бывает страшно. Я не боюсь идти туда, куда раньше не ходил. Я могу терпеть сильный дискомфорт". 5

На четвертом этаже здания клуба Elks Club в центре Портленда, в богато украшенном бальном зале с люстрами и резными потолками, человек по имени Лу Боченски открыл клуб настольного тенниса под названием Paddle Palace. Он был открыт каждый день с 10:00 до 22:00 и имел процветающую программу для юных энтузиастов. После школы Дженсен часто приходил в Paddle Palace, где обнаружил в себе талант и страсть к этому виду спорта. Он также снова стал подрабатывать уборщиком, теперь уже для того, чтобы заработать немного денег - Боченски платил ему за мытье полов в Paddle Palace.

Это была не просто благотворительность со стороны Боченски. Его дочь, Джуди Хоарфрост, была членом команды "дипломатии пинг-понга", которая посетила Китай в 1971 году. На самом деле Хоарфрост и восемь ее товарищей по команде были первой группой американцев, совершивших спонсируемый государством визит в Китай со времен коммунистической революции 1949 года. Хотя они проиграли большинство своих матчей, их поездка стала сигналом оттепели в американо-китайских отношениях и помогла повысить престиж настольного тенниса в Соединенных Штатах. Боченски считал своим долгом помогать молодым перспективным игрокам в настольный теннис и развивать их в таланты национального уровня.

И Хоарфрост, и Боченски были впечатлены мастерством и трудовой этикой Дженсена, 6 настолько, что в 1978 году Боченски написал письмо в журнал Sports Illustrated, в котором восхвалял Дженсена как "самого многообещающего юниора", когда-либо появлявшегося на Тихоокеанском Северо-Западе. Он отметил, что, в отличие от других подростков, о которых писали в журнале, чьи семьи тратили по 10 000 долларов в год на поездки на турниры, Дженсен сам зарабатывал деньги на дорогу.

"Он учится на одни пятерки и очень хочет стать чемпионом по настольному теннису. Он играет всего три месяца, но я советую вам следить за ним в течение следующего года", - написал Боченски. 7 В то время Дженсену было всего четырнадцать.

Однажды он отправился в Лас-Вегас на национальный турнир по настольному теннису. Но огни и звуки города оказались слишком манящими для него. Вместо того чтобы отдохнуть перед матчем, он не спал всю ночь, гуляя по Стрипу. Он крупно проиграл и никогда не забывал о своей неудаче.

"Когда тебе тринадцать или четырнадцать лет и ты впервые едешь в Лас-Вегас, трудно сосредоточиться на матче", - сказал он три десятилетия спустя. 8 "По сей день я жалею, что не был более сосредоточен на турнире".

Когда ему было пятнадцать, он принял участие в Открытом чемпионате США по теннису среди юниоров в парном разряде. На этот раз он не стал отвлекаться и занял третье место в общем зачете.

Дженсен всегда был хорошим учеником. Однако научиться социальному взаимодействию с другими людьми оказалось сложнее.

"Я был очень интровертен. Я был невероятно застенчив", - говорит он. "Единственный опыт, который вытащил меня из моей скорлупы, - это работа официантом в ресторане Denny's".

Когда Дженсену было пятнадцать, его брат помог ему устроиться на работу в закусочную Denny's в Портленде. Он проработал в этой круглосуточной закусочной несколько летних месяцев, пока учился в школе и колледже. Дженсен начинал с того, что всегда делал грязную работу - мыл посуду и убирал ванные комнаты. "Я перемыл больше ванных комнат, чем любой генеральный директор за всю историю генеральных директоров", - вспоминал он. 9 Затем он стал официантом, а позже обслуживал столики.

Он считал, что в Denny's он приобрел ряд важных жизненных навыков, в том числе умение ориентироваться в хаосе, работать в условиях дефицита времени, общаться с клиентами и разбирать ошибки (в данном случае - на кухне). Это также научило его находить удовлетворение в качестве своей работы, независимо от того, насколько незначительна задача, и выполнять каждую из них в соответствии с самыми высокими стандартами. Неважно, чистил ли он один и тот же унитаз в сотый раз или общался с новым клиентом, который никогда раньше не был в Denny's и не знал, что заказать. Он вспоминает, как заставлял себя делать все возможное, даже если это означало преследование абсурдной цели - например, уметь разносить за раз больше чашек кофе, чем все остальные сотрудники. Он научился гордиться ежедневным трудом.

"Я уверен, что был лучшим посудомойщиком, официантом и официантом, который когда-либо у них был", - сказал он.

За исключением одного общего заказа. "Я ненавидел коктейли, потому что ненавидел их делать", - говорил он; на приготовление одного коктейля уходило много времени, и еще больше времени уходило на то, чтобы убрать за собой. Он пытался подтолкнуть клиентов, чтобы они заказали колу, а если они упорствовали, спрашивал: "Вы уверены?" 10 Уже тогда он познал еще один факт рабочей жизни: компромисс между высокими стандартами и эффективным использованием своего времени.

Дженсен учился в ALOHA HIGH SCHOOL в Бивертоне, штат Орегон, где у него появились друзья в математическом, компьютерном и научном клубах. Все свободное время он проводил, программируя на BASIC в Apple II и играя в игры на телетайпных терминалах, похожих на электрические пишущие машинки, которые были подключены к большому компьютеру-мейнфрейму.

Он "влюбился" в видеоигры, в частности в игру для мейнфрейма Star Trek, которая была основана на классической настольной игре Hasbro Battleship. 11 Он также проводил много времени за играми Atari и Konami в игровом зале, включая Asteroids, Centipede и Galaxian. 12 У него не было дома компьютера, поэтому ему приходилось ходить в другие места, чтобы получить удовольствие от игр. "У нас не было денег", - сказал он. 13

В начальной школе в Таиланде и в баптистском институте Онейда в штате Кентукки Дженсен пропустил один класс. Он окончил среднюю школу Алоха в возрасте шестнадцати лет и решил поступить в Университет штата Орегон в Корваллисе, как из-за низкой платы за обучение в штате, так и потому, что его лучший друг, Дин Верхайден, тоже собирался туда поступать. Вместе Дженсен и Верхайден выбрали специальность инженера-электрика и посещали одни и те же предметы. Надеясь получить необходимый опыт работы, Дженсен неоднократно подавал документы на стажировку в местную технологическую компанию Techtronic Industries, но каждый раз получал отказ.

На втором курсе Дженсен познакомился с Лори Миллс, одной из трех девушек в классе электротехники, состоявшем из двухсот пятидесяти студентов. "Я был самым младшим в классе. Я был крошечным. Я был худым. Но у меня была отличная линия пикапа", - говорит Дженсен, который к этому моменту уже вышел из стадии неловкости и отточил свои социальные навыки. "Хочешь посмотреть мою домашнюю работу?" 14

Линия сработала. Он и Миллс начали встречаться, и вскоре после окончания университета в 1984 году они поженились. Дженсена пригласили на собеседование в крупнейшие компании по производству полупроводников и микросхем в стране. Сначала он обратил внимание на компанию Texas Instruments, чьи офисы располагались в нескольких почтовых индексах, но собеседование прошло неудачно, и он не получил предложения. Затем он прошел собеседование с двумя компаниями, расположенными в Калифорнии. Первой была Advanced Micro Devices, или AMD, - компания, которую Дженсен боготворил с тех пор, как увидел плакат с изображением одного из их микропроцессоров в университете штата Орегон. Второй компанией была LSI Logic, которая производила настраиваемые микросхемы, называемые прикладными интегральными схемами, или ASIC, для технических и научных целей.

Он получил предложения от обеих компаний и выбрал AMD, поскольку был лучше знаком с ее репутацией. Днем он разрабатывал микрочипы, а по вечерам и выходным посещал курсы в Стэнфорде, чтобы получить степень магистра электротехники. Помимо работы и учебы, у них с Лори родились сын Спенсер и дочь Мэдисон. Поскольку он не мог посещать много занятий одновременно, получение степени магистра было долгим и трудным процессом; в конце концов он закончил обучение через восемь лет. "У меня очень долгосрочная перспектива", - говорит он. "Я могу быть нетерпеливым в отношении некоторых вещей, но бесконечно терпеливым в отношении других. Я вкалываю" 15.

Благодаря работе, получению степени магистра и семье Дженсен осуществил мечту многих родителей-иммигрантов, которые идут на огромные жертвы ради переезда в США, чтобы дать своим детям шанс на лучшую жизнь.

"Мечта моего отца и стремление моей мамы добиться успеха - вот что в конечном итоге привело нас сюда", - сказал Дженсен почти тридцать лет спустя, когда его попросили поразмышлять о своем прошлом. "Я очень многим им обязан" 16.

Однако амбиции Дженсена были еще глубже. Стремление выполнить любую работу в совершенстве и в то же время настолько эффективно, насколько это вообще возможно, заставило его задуматься о собственной работе по проектированию микропроцессоров. Хотя у него хорошо получалось разрабатывать микрочипы для AMD, он находил эту работу утомительной; в то время она все еще выполнялась вручную, вручную.

Один из его коллег по офису перешел в LSI и хотел, чтобы Дженсен пришел в компанию вместе с ним. Дженсен, как и большинство людей, занятых в индустрии производства микросхем, слышал, что LSI сейчас разрабатывает новые программные инструменты, которые обещают сделать процесс проектирования микросхем намного быстрее и проще. Идея его заинтриговала. Хотя он понимал, что придется рисковать, ему захотелось поработать в компании, которая, как ему казалось, ясно представляла себе будущее индустрии микросхем. Это был ранний признак его беспокойной, дальновидной натуры, которая приведет его к стремлению к передовым достижениям, даже если это будет означать отказ от безопасности и защиты.

Он решился и поступил на работу в компанию LSI. Там ему поручили техническую работу с клиентами. Его направили в стартап под названием Sun Microsystems, где он познакомился с двумя инженерами, Кертисом Примом и Крисом Малаховски, которые работали над секретным проектом, обещавшим произвести революцию в использовании рабочих станций - высокопроизводительных компьютеров, созданных для выполнения специализированных технических или научных задач, таких как трехмерное моделирование или промышленный дизайн.

Удача явно сыграла свою роль в том, что Дженсену представилась новая возможность. Как и его собственные таланты и навыки. Но, как он считал, главным фактором, благодаря которому он прошел путь от уборщика туалетов до руководителя целого подразделения компании по производству микрочипов, была его готовность и способность прилагать больше усилий и терпеть больше страданий, чем кто-либо другой.

"Люди с очень высокими ожиданиями обладают очень низкой жизнестойкостью. К сожалению, стойкость имеет значение для успеха", - сказал он позже. "Величие - это не интеллект. Величие проистекает из характера" 17. А характер, по его мнению, может быть только результатом преодоления неудач и невзгод. По мнению Дженсена, борьба за упорство перед лицом плохих, а зачастую и непреодолимых трудностей - это просто работа.

Именно поэтому, когда кто-то спрашивает у него совета, как добиться успеха, его ответ неизменен на протяжении многих лет: "Я желаю вам больших доз боли и страданий".

Глава 2. Революция в графике

В подростковом возрасте Кёртис Прим учился программировать, сочиняя игры в компьютерном классе своей средней школы в Фэрвью-Парке, штат Огайо, недалеко от Кливленда. В школе был терминал Teletype Model 33 ASR Coupler, который соединялся с центральным компьютером, расположенным примерно в десяти милях от школы, и передавал данные по телефонной линии со скоростью около 10 символов в секунду. Он писал на BASIC, переносил свои инструкции на перфорированную бумажную ленту и подавал ленту в лентопротяжный механизм Teletype, чтобы удаленно запускать свои программы на мэйнфрейме.

Самым амбициозным проектом Прима была игра в бильярд. Программа показывала расположение шаров на бильярдном столе с помощью текстовых символов, а игроки по очереди указывали угол и скорость, с которой они должны были ударить по шару кием. Затем мэйнфрейм рассчитывал столкновения и положение бильярдных шаров. Программа была огромной; диаметр рулона перфоленты составлял почти девять дюймов, и каждый раз, когда Прим писал новую версию игры, на печать уходил почти час. Когда он представил ее на местной научной ярмарке, то получил первый приз.

Программистские подвиги Прима привлекли к нему внимание Элмера Кресса, заведующего кафедрой математики в Фэйрвью-Парк. Кресс стал наставником Прима и разрешил ему пользоваться единственным терминалом школьного мэйнфрейма так часто, как он хотел, после того как другие ученики получили возможность использовать его для работы. По мере того как Прим становился все более искусным в программировании, он научился оцифровывать изображения вручную с помощью монохромного колеса и написал программу, которая могла манипулировать этими оцифрованными изображениями на компьютере. Путешествие Прима в компьютерную графику началось с простого масштабирования и поворота оцифрованной фотографии Кресса.

При выборе колледжа Прим остановился на трех учебных заведениях: Массачусетском технологическом институте, Западном резервном университете Кейса и Политехническом институте Ренсселаера (RPI). Два фактора заставили его отдать предпочтение последнему: в RPI занятия с первокурсниками вели профессора, а не ассистенты преподавателей, а сам институт недавно объявил о приобретении современного компьютера IBM 3033, который будет доступен даже для поступающих первокурсников. Хотя Прима приняли во все три школы, у него не было сомнений, где он окажется, как только узнает о новом IBM.

В RPI Прим с головой погрузился в компьютеры. Он собственноручно собрал свой собственный многошинный компьютер, соединив процессор Intel 8080 с двумя восьмидюймовыми флоппи-дисководами и монитором. И, конечно же, , он проводил много времени с университетским IBM 3033 - мэйнфреймом размером с комнату, который размещался в вычислительном центре RPI Voorhees и который вырабатывал достаточно тепла, чтобы обогреть все здание зимой.

Но траектория развития Прима изменилась на втором курсе, когда его отец потерял работу. Не имея постоянного дохода, родители больше не могли позволить себе оплачивать его образование. Они обратились за помощью в RPI, но колледж не предложил никакой прямой помощи, кроме работы в инженерной лаборатории кампуса; зарплаты, которую Прим зарабатывал там, было бы недостаточно для оплаты обучения. Чтобы оплатить последние два года учебы в RPI, Прим записался в программу стажировки, спонсируемую General Motors, которая стремилась быстро продвинуть перспективных инженеров на руководящие должности. Каждое лето Прим и его группа стипендиатов GM работали над несколькими проектами на различных сборочных заводах. Во время одной из таких стажировок Прим программировал машины, которые производили кузовные панели, отлитые под давлением, для автомобиля Pontiac Fiero.

Когда в 1982 году Прим получил диплом инженера-электрика, компания General Motors предложила ему полную стипендию для продолжения обучения в аспирантуре при условии, что после этого он устроится на работу в компанию. RPI также пригласил его продолжить обучение в качестве аспиранта-исследователя в области графики.

У Прима были другие идеи. Двумя годами ранее пара предпринимателей из Калифорнии по имени Стив Джобс и Стив Возняк вывели свою компанию по производству персональных компьютеров на IPO и заработали на этом более 100 миллионов долларов каждый. Доходы Apple достигли почти 300 миллионов долларов за счет продаж компьютера Apple II, что сделало компанию самой быстрорастущей в истории. Apple II доказал, что существует огромный рынок для персональных компьютеров, которые были меньше, дешевле и лучше, как для производительности, так и для развлечений, чем мейнфреймы и мини-компьютеры. Появление персональных компьютеров дало инженерам, таким как Прим, возможность не только заниматься любимым делом - созданием передовых графических чипов, но и делать это в условиях, которые могли принести им огромный доход.

Прим решил принять предложение о работе от Vermont Microsystems, аппаратного стартапа, который, казалось, был на пороге своего большого прорыва. Компания располагалась в здании старой текстильной фабрики недалеко от Берлингтона, в трех часах езды к северу от кампуса RPI. Vermont Microsystems производила собственные платы, в том числе графические, для производителей компьютеров. На выставке в Чикаго представитель IBM посетил стенд компании и спросил, может ли Vermont Microsystems сделать графическую плату специально для IBM PC. В истинно стартаповской манере представители на стенде ответили, что да. Но они не сказали, что у них в штате есть только один человек, обладающий необходимыми знаниями и навыками для создания такой карты, и этим человеком был только что окончивший университет, только что принятый на работу двадцатитрехлетний Кертис Прим.

В одночасье Прим превратился из штатного инженера в главного архитектора-конструктора карты, ставшей профессиональным графическим контроллером IBM, или PGC, который был выпущен в 1984 году. PGC представлял собой значительное усовершенствование по сравнению с графическими возможностями графических карт ранних IBM PC. В первых ПК использовалась карта Monochrome Display Adapter (MDA), которая могла отображать только зеленый текст на черном фоне шириной восемьдесят символов и высотой двадцать пять символов. В последующих моделях использовались карты Color Graphics Adapter (CGA), которые давали ПК возможность манипулировать отдельными элементами изображения (пикселями) с разрешением до 640 × 200 и глубиной цвета до шестнадцати цветов. Но инженеры хотели больше места для работы и устали от ограниченного диапазона пурпурных, синих и красных цветов, которые могли отображать карты.

PGC от Priem предлагала больше цветов и более высокое разрешение, чем любая другая видеокарта для IBM PC, представленная на рынке: она могла отображать до 256 цветов одновременно при разрешении до 640 × 480 пикселей. Кроме того, карта могла выполнять графические процедуры независимо от основного центрального процессора (CPU), что позволяло ускорить процесс рендеринга. Priem заставил карту загружаться в режиме совместимости с CGA и активировать ее расширенные возможности только при необходимости.

Несмотря на его первоначальный восторг от работы и быстро предоставленных ему значительных обязанностей, Vermont Microsystems в итоге оказалась совсем не похожа на Apple. Компания с трудом нанимала других квалифицированных инженеров, в том числе потому, что отказывалась предлагать сотрудникам опционы на акции - инструмент, который многие начинающие компании используют для привлечения и удержания работников и поддержания их мотивации, живя в условиях риска и давления, присущих компании, деньги которой могут закончиться. Как бы усердно ни работал Прим, каким бы качественным ни было качество производимых им видеокарт, он никогда не стал бы таким же богатым, как Стив Джобс, если бы остался на прежнем месте.

Поэтому он начал искать работу на западе, в Кремниевой долине. Он забронировал отпуск в Северной Калифорнии, который на самом деле был поиском работы. Приехав на место, он направился не на пляж, а в газетный киоск, где купил экземпляр газеты San Jose Mercury News и сразу же перешел к разделу "Требуются сотрудники". Среди множества вакансий в стартапах одна особенно привлекла его внимание: должность инженера по аппаратному обеспечению в компании GenRad, которая в то время была одним из ведущих мировых производителей оборудования для тестирования печатных плат и микропроцессоров. Это означало, что компания имела доступ к ранним версиям новейших чипов большинства крупных производителей - от такой перспективы Приму было бы трудно отказаться. 1 Он прошел собеседование в GenRad и получил предложение.

Вернувшись в Вермонт, Прим подал заявление об уходе. Он проработал в Vermont Microsystems всего два года, но за это время успел спроектировать один из самых известных продуктов компании на сегодняшний день. Он ушел в тот самый день, когда компания поставляла свои первые карты в IBM. Как только началась вечеринка по случаю запуска компании, Прима пригласили на собеседование, после чего проводили к выходу.

Он этого не знал, но к моменту его прихода в GenRad компания находилась в кризисе. Несмотря на успешное IPO 1978 года и завоевание почти 30 процентов рынка тестирования электроники - доля, которая позволяла ей уверенно опережать конкурентов Teradyne и Hewlett-Packard (HP) 2 - серия ошибок в управлении поставила под вопрос само существование компании. Ее руководители потратили огромные средства, чтобы прорваться на рынок тестирования полупроводников, но в результате их деятельность провалилась. Чтобы создать конкурентный ров вокруг бизнеса, руководители стали настаивать на том, чтобы производители полностью передали GenRad свои функции по тестированию микросхем, что вызвало трения с крупнейшими клиентами компании, такими как IBM и Honeywell. А неудачное слияние с компанией под названием LTX привело к кризису доверия в высшем руководстве GenRad, за которым последовал отток талантливых специалистов, укрепивший позиции конкурентов. Вскоре после прихода Прима GenRad начала падение, от которого компания так и не смогла полностью оправиться. После двух лет корпоративной турбулентности Прим попросил хедхантера из технологической отрасли найти ему другую работу.

Человек по имени Уэйн Розинг предложил Приму пройти собеседование в Sun Microsystems. Sun была первопроходцем в производстве высококлассных рабочих станций с ОС UNIX, которые она продавала за тысячи и даже десятки тысяч долларов. Компания была основана тремя аспирантами из Стэнфорда - Скоттом Макнили, Энди Бехтольшаймом и Винодом Хослой - в 1982 году.

Розинг был бывшим сотрудником Apple, который возглавлял инженерную группу, занимавшуюся разработкой настольного компьютера Lisa, выпущенного в 1983 году, примерно в то же время, когда Прим делал карты PGC для IBM. Предполагалось, что Lisa навсегда изменит настольные компьютеры: он станет первым массовым персональным компьютером с графическим интерфейсом пользователя (GUI) вместо текстовой командной строки и первым компьютером с жестким диском емкостью пять мегабайт в эпоху, когда большинство других компьютеров вообще не имели его. Но отсутствие программного обеспечения, которое сделало бы его конкурентоспособным по сравнению с аналогичными по цене рабочими станциями, и завышенный ценник в размере почти 10 000 долларов обрекли Lisa на провал еще до его выхода на рынок. После разочаровывающих продаж Apple наняла компанию, которая забрала оставшиеся непроданные компьютеры и захоронила их на свалке в штате Юта. Вскоре после этого Розинг покинул Apple.

Во время разработки Lisa Розинг потратил немало времени на оценку возможностей конкурирующих машин. Единственной видеокартой, которой он завидовал, была PGC от Priem. Это была та самая карта, которую Розинг хотел, но не мог заставить работать в Lisa, которая поставлялась с базовой графикой, поддерживающей только монохромный дисплей с разрешением 720 × 364 пикселей, что никак не соответствовало производительности машин IBM на базе PGC. Придя в Sun Microsystems, Розинг поклялся воспользоваться растущими техническими возможностями для быстрой и красивой цветной графики. Для этого ему нужен был человек, который мог бы разрабатывать мощные графические чипы. Отсюда его интерес к Кертису Приму.

В интервью Прима, когда Розинг спросил молодого инженера, сможет ли он сделать такую же видеокарту, как PGC в Sun, тот ответил кратко: "Да".

Это было прямо противоположное тому, что хотели от Розинга руководители Sun. В то время компания была сосредоточена на запуске новой линейки компьютеров под названием SPARCstation. Это были рабочие станции на базе UNIX, предназначенные для конкретных научных и технических приложений, в частности для программ автоматизированного проектирования (CAD) и автоматизированного производства (CAM), которые можно было использовать для проектирования сложных физических объектов, от мостов до самолетов и механических деталей. Sun верила, что инструменты CAD и CAM сделают промышленный дизайн намного быстрее, дешевле и точнее, чем ручная работа. И компания хотела, чтобы SPARCstation возглавила этот процесс.

Берни Лакрут, вице-президент Sun по инженерным вопросам и непосредственный начальник Розинга, считал, что SPARCstation сможет доминировать на рынке только за счет мощности процессора. Он приказал команде разработчиков SPARCstation сосредоточиться на улучшении основного процессора устройства и не работать над его графическими возможностями. Его устраивало графическое решение предыдущего поколения рабочих станций Sun, в котором большая часть рендеринга осуществлялась в центральном процессоре.

Розинг был категорически не согласен. Опыт работы с Apple Lisa научил его понимать важность быстрой графики. Для типичного пользователя рабочей станции быстрые вычисления или большой объем памяти не могли компенсировать задержку графики. Он считал, что SPARCstation должна быть оснащена самыми современными дисплеями, способными отображать миллион пикселей и сотни цветов . Однако для этого нужно было вынести обработку графики за пределы центрального процессора на отдельные микросхемы графических ускорителей - например, PGC от Vermont Microsystems. И делать это придется за спиной у своего босса.

Поэтому, когда Прим обратился за разъяснениями к Розингу, ответ был почти полностью открытым.

"Кертис, делай все, что хочешь. Просто поместите его в буфер рамки того же размера, что и на последней рабочей станции", - сказал Розинг. "Пока он помещается в эту область, у вас будет место на материнской плате". 3

Это был практически карт-бланш, который Прим - или любой другой инженер - мог обоснованно рассчитывать получить в любом проекте. Прим мог разрабатывать и создавать все, что ему придет в голову, лишь бы это работало в рамках ограничений по пропускной способности "кадрового буфера" - памяти, которую SPARCstation выделяла для обработки графики.

Прим понял, что в одиночку ему не справиться с проектом; ему нужна была помощь. Вскоре она пришла от другого инженера, Криса Малаховски, которого Sun Microsystems наняла из Hewlett-Packard. Эти два человека жили в одном офисе и стали известны как команда "шкафной графики". Они тайно работали над тем, над чем не хотел работать босс их босса.

В отличие от своего коллеги по офису, КРИС МАЛАХОВСКИЙ поздно пришел в мир компьютеров. Он родился в Аллентауне, штат Пенсильвания, в мае 1959 года, сын акушера и эрготерапевта, ставшего домохозяйкой, и вырос в Оушен Тауншип, штат Нью-Джерси. В подростковом возрасте он любил плотничать и подумывал стать краснодеревщиком, но родители склонили его к медицине. На тот момент он никогда не рассматривал электронику и технологии в качестве возможной профессии.

Он окончил школу в семнадцать лет и поступил в Университет Флориды, который был известен как своей медицинской школой , так и школой строительного менеджмента, и находился примерно так же далеко от холодных нью-джерсийских зим, как и Малаховски. Кроме того, программа подготовки врачей в этой школе имела уникальную философию: она стремилась дать будущим врачам широкую базу знаний и поэтому заставляла их посещать занятия, выходящие за рамки наук о жизни. Чтобы выполнить требования, не связанные с науками о жизни, Малаховски посещал занятия по физике и получил пятерку по электротехнической части курса. Он обнаружил, что инженерное дело дается ему естественно.

Он не слишком задумывался об этом до обеденного перерыва между вступительными экзаменами в медицинские вузы. Устроившись на столике для пикника и глядя на флоридское солнце, Малаховски размышлял о том, как стать врачом и пойти по стопам отца. Неужели именно этим он хотел заниматься до конца своих дней? Быть на вызове в любое время суток, работать по четыре-пять дней без сна? Он задавался вопросом: "Действительно ли я хочу знать, что означают все эти названия на бутылочках с лекарствами?"

"Нет", - понял он. "Мне нравятся эти инженерные штучки. Я бы предпочел быть инженером".

Закончив экзамен MCAT, он отправился обратно в свой арендованный дом, по пути заехав за ящиком пива в 7-Eleven, и позвонил родителям, как только добрался до дома.

"Мама, папа, у меня есть хорошие и плохие новости", - сказал он им. "Хорошая новость заключается в том, что тест оказался не таким уж сложным. Плохая новость - я больше не хочу быть врачом".

Он ждал ответа, уверенный, что родители будут расстроены. Но они выразили облегчение.

"Хорошо", - сказала его мама. "Ты все равно никогда не читаешь инструкции. Мы не думали, что ты будешь хорошим. Мы думали, ты делаешь это для своего отца".

Малаховски поступил на электротехнический факультет и благодаря хорошим оценкам получил работу в компании Hewlett-Packard в Калифорнии. В итоге он стал работать в производственном отделе, отвечая за производство нового 16-битного мини-компьютера, который HP разрабатывала в своей лаборатории исследований и разработок.

"Это оказалось для меня очень полезным, потому что дало мне возможность узнать, как создаются настоящие компьютеры", - сказал он.

Хотя многие люди знали, как в принципе разработать компьютерный чип, мало кто мог спроектировать такой, который можно было бы производить в больших объемах и с прибылью. Когда Малаховски впервые пришел в HP, он понял, что практический опыт работы в производственном отделе может дать ему практический взгляд на отрасль, которым, похоже, обладали немногие другие. Кроме того, HP имела репутацию компании, которая благодаря своим программам наставничества и обучения превращает молодых инженеров в дисциплинированных ветеранов. Малаховски знал, что время, проведенное в компании, подготовит его к любой следующей возможности.

Именно после работы на производстве HP его пригласили в исследовательскую лабораторию компании для разработки новых микросхем. Он работал над линейкой миникомпьютеров HP-1000 и научился писать встроенное управляющее программное обеспечение для их коммуникационных периферийных устройств. Позже он возглавил команду, которая должна была создать центральный процессор HP-1000, который производился в том же здании, где он начал свою карьеру в HP.

Работая каждый день над самым важным элементом HP-1000, он одновременно получал степень магистра компьютерных наук в расположенном неподалеку Университете Санта-Клары. Когда оба проекта - чип и диплом - были завершены, он и его жена Мелоди, на которой он женился через год после окончания колледжа, начали думать о том, где бы им завести семью.

Сначала они рассматривали возможность переезда в спутниковый офис HP в Бристоле, Англия, но его жене не понравилась идея переезда так далеко. Тогда они рассмотрели вариант с Восточным побережьем. Ее семья жила на севере Флориды, а его родители - в Нью-Джерси. На полпути между ними находился Исследовательский треугольник Северной Каролины, где располагались университеты мирового класса Duke и UNC и офисы технологических гигантов IBM и Digital Equipment Corporation, или DEC.

Однако перед тем как совершить трансконтинентальный переезд, Малаховски решил подать заявки на работу в другие компании, исключительно для того, чтобы попрактиковаться в проведении собеседований. Первое приглашение пришло от зарождающегося суперкомпьютерного подразделения Evans and Sutherland, графической компании, известной тем, что она производит высококлассные авиасимуляторы для военной подготовки. Ему сразу же отказали: интервьюеры посчитали, что он слишком часто ставит под сомнение статус-кво, и решили, что он плохо впишется в компанию . (Малаховски считал, что их отзывы не предвещают ничего хорошего для будущего компании. Он оказался прав. Первый суперкомпьютер Эванса и Сазерленда впоследствии не продавался, а приближающееся окончание холодной войны означало, что спрос на симуляторы со стороны военных уже иссякал).

Второе практическое собеседование проходило в компании Sun Microsystems, куда он подал заявку на неопределенную должность, связанную с производством графических чипов. Хотя у Малаховски не было опыта работы с графикой, любопытство взяло верх, и он согласился на собеседование с ведущим инженером Кертисом Примом. То, что начиналось как простая подготовительная сессия, в итоге изменило ход жизни Малаховски и всей технологической индустрии.

"Кёртис был единственным, кто разбирался в графике", - вспоминал позже Малаховски. "Я оказался парнем, который умеет строить. Скажи мне, что нужно сделать, что нужно сделать, и я сам придумаю, как это сделать".

Для создания высококачественной графики, которую хотел Розинг (но не хотел босс Розинга), Прим разработал чудовищный графический ускоритель. Он должен был содержать два специализированных ASIC: контроллер кадрового буфера, или FBC, который рендерил изображения высокого разрешения с высокой скоростью; и механизм трансформации и курсора, или TEC, который мог быстро вычислять движение и ориентацию объектов, когда пользователь манипулировал ими. Вместо того чтобы полагаться на центральный процессор для выполнения всех этих задач, как это делали ранние рабочие станции Sun, ускоритель Priem мог самостоятельно выполнять до 80 процентов вычислительной нагрузки - то есть выделенные графические чипы выполняли ограниченный набор функций, которые они делали лучше всего, а центральный процессор освобождался для выполнения множества других задач, которые он делал лучше.

В теории это был хороший проект, но теперь Малаховски предстояло придумать, как воплотить его в жизнь. В отличие от HP, Sun не производила собственных чипов. Вместо этого Малаховски обратился к компании LSI Logic со штаб-квартирой в соседней Санта-Кларе, которая в то время была мировым лидером по производству специализированных ASIC для производителей оборудования. Малаховский выбрал удачное время: LSI только что представила новую архитектуру чипов под названием "море гейтов", благодаря которой на одном чипе можно было разместить более десяти тысяч вентильных массивов, чего не удавалось сделать ни одному производителю . Хотя собственные прототипы LSI впечатляли, чипы Priem должны были быть еще больше, чтобы обеспечить достаточную вычислительную мощность для SPARCstation. Руководители LSI поняли, что это может превратить Sun Microsystems в крупного клиента, и согласились на контракт - хотя, как позже отметил Малаховски, они, похоже, нервничали по поводу своей способности выполнить заказ.

Чтобы убедиться, что Прим и Малаховски получат задуманную ими фишку, LSI назначила одну из своих восходящих звезд руководить проектом Sun - относительно нового сотрудника по имени Дженсен Хуанг.

"К ним только что пришел молодой парень из AMD, который работал над микропроцессорами", - говорит Малаховски. "Кертис знал, что ему нужно, я мог это спроектировать, а Дженсен помог нам понять, как мы собираемся это сделать".

Вместе они разработали производственный процесс, который позволил бы подготовить проект Прима к изготовлению. Когда возникали проблемы, каждый работал над их решением в рамках своей компетенции. Но в небольшой команде, работающей над проектом под высоким давлением, может возникнуть напряжение.

"Кертис такой умный. Он думает так быстро", - говорит Малаховски. "Он начинает с идеи и сразу же переходит к решению, и между ними нет никаких сухарей. Я действительно чувствовал, что мой самый большой вклад - это помочь ему сформулировать [его идеи] для других людей так, чтобы они могли их поддержать. Мои коммуникативные навыки оказались не менее важны, чем инженерные".

Иногда общение переходило в откровенный конфликт.

"Мы с Крисом устраивали драки с выбиванием рук и ног. Не физически, но мы орали, кричали друг на друга", - вспоминает Прим. "Он пытался добиться от меня какого-то решения по поводу чипа. А когда я говорил ему, что он хочет, я просто продолжал, потому что не мог успокоиться. Тогда Крис сказал: "Нет, нет, мы закончили. Ты дал мне ответ". "

После этого Прим выбегал из офиса, а остальные члены его команды, состоявшей на тот момент из двух инженеров по аппаратному обеспечению по имени Том Веббер и Витус Люн, с тревогой смотрели на Малаховски. В конце концов кто-то спросил, распускать ли теперь команду.

"Мы в порядке", - всегда отвечал Малаховски.

Дженсен видел в этих взрывоопасных поединках больше перспектив, чем опасностей. Он называл их примерами "оттачивания меча". Как меч становится острее только тогда, когда встречает упорное сопротивление, так и лучшие идеи всегда рождались в горячих спорах и дискуссиях, даже если они были некомфортными. Он уже учился принимать конфликты, а не уклоняться от них - урок, который со временем стал определять его философию в Nvidia.

"Мы сломали все инструменты, которые были в стандартном портфеле LSI Logic", - вспоминает Малаховски. Дженсен был достаточно умным и сообразительным, чтобы сказать: "Послушайте, я решу эти проблемы на задней стороне. Вы можете их игнорировать. А вот эти лучше устранить, потому что я не знаю, справлюсь ли я с ними". "

В 1989 году трое мужчин завершили разработку спецификаций для нового графического ускорителя Sun. Для нормальной работы FBC требовалось 43 000 вентилей и 170 000 транзисторов; TEC - 25 000 вентилей и 212 000 транзисторов. Они должны были разместиться вместе на одном графическом ускорителе, который был упакован как "графический движок GX" - или просто GX для краткости.

Команда, занимавшаяся графикой в шкафу, получила еще один стимул как раз в тот момент, когда была готова к выпуску новых чипов. Берни Лакрут, руководитель, который несколькими годами ранее демонстрировал такое неприятие графических чипов, недавно спросил Уэйна Розинга, выполнил ли он его приказ не прилагать никаких усилий для улучшения графических возможностей SPARCstation. Розинг ответил отрицательно.

"Хорошо", - сказал Лакрут. 4

GX начинался как дополнительная опция, за которую Sun брала с покупателей по 2000 долларов. GX заставлял все на дисплее работать быстрее: двумерная геометрия, трехмерный проволочный каркас, даже обыденная задача прокрутки строк текста выполнялась быстрее и качественнее с ускорителями GX, чем без них.

"Впервые, возможно, в истории, прокрутка текста в оконной системе происходила быстрее, чем вы могли видеть", - говорит Прим. "Это позволило вам прокручивать вверх и вниз большой документ, не видя при этом картины FBC".

Но лучшей демонстрацией графики GX стала игра, над которой Прим работал в свободное время. Еще в компании Vermont Microsystems он начал создавать игру-симулятор полета на самолете A-10 Warthog. Эскадрилья "Вартхогов" была расквартирована на близлежащей базе ВВС Национальной гвардии Вермонта в Берлингтоне. После работы он парковал машину в конце взлетно-посадочной полосы базы и наблюдал за взлетающими самолетами. Его программа-симулятор должна была сделать его еще ближе: она должна была позволить ему управлять A-10 в его предполагаемой роли "разрушителя танков" во время воображаемого конфликта холодной войны. Но его персональный компьютер, Atari 800, не обладал достаточной графической мощностью, чтобы отобразить сложную физику A-10 в полете. Он так и не закончил игру. На самом деле, ни одна из существовавших тогда на рынке видеокарт не могла воплотить в жизнь игру, которую представлял себе Прим.

До появления SPARCstation с поддержкой GX. Впервые стал возможен реалистичный симулятор полетов. Прим купил рабочую станцию для личного пользования, воспользовавшись 60-процентной скидкой для сотрудников, что позволило сэкономить тысячи долларов. Отработав шестьдесят часов в неделю на своей работе, он возвращался домой и снова принимался за работу над своей новой программой-симулятором, которая в полной мере использовала бы возможности новых чипов GX. Наконец он смог реализовать свой замысел и завершить работу над игрой, которую назвал Aviator.

Aviator помещает пользователей в кабину не A-10, а высокоэффективного истребителя F/A-18 и ставит их против других F/A-18 в воздушном бою. В игре полностью смоделировано вооружение F/A-18, включая ракеты Sidewinder, пушки и бомбы. Прим реалистично отобразил поля боя в Aviator, купив спутниковые данные, чтобы получить правильные высоты и контуры местности, и добавив графику с текстурами. Он даже разработал аппаратный адаптер, позволяющий PC-совместимым джойстикам работать с рабочими станциями Sun, чтобы игрокам не приходилось использовать клавиатуру для управления виртуальными самолетами.

У Прима был деловой партнер по игре: Брюс Фактор, который работал в отделе маркетинга Sun и согласился заняться продажами и маркетингом. Фактор быстро понял, что Aviator может не только помочь скоротать время - он также может помочь Sun продвинуть рабочие станции. Игра была фантастическим средством демонстрации графических возможностей GX, работая с высоким разрешением (1 280 × 1 024 пикселей) и 256 цветами, в то время как большинство других игр для ПК поддерживали разрешение не более 320 × 200 пикселей. Aviator также позволял клиентам с несколькими сетевыми рабочими станциями Sun играть друг против друга в реальном времени, используя новый протокол Sun "multicasting" - своего рода рудиментарную локальную сеть (LAN), которая предвосхитила повальное увлечение LAN-вечеринками в 1990-х и 2000-х годах.

Прим и Фактор раздавали бесплатные копии Aviator во все офисы продаж Sun Microsystems. Представители компании использовали его как способ продемонстрировать возможности компьютера и часто покупали дополнительные копии, чтобы преподнести их в качестве подарка своим клиентам, работающим с рабочими станциями.

"Я выжимал из оборудования все до последней капли", - говорит Прим. "Aviator стал довольно серьезным. Это была лучшая демонстрация, которую использовали продавцы Sun Microsystems для демонстрации производительности стандартной рабочей станции".

Aviator был официально представлен публике в 1991 году. Она была продемонстрирована на ежегодной конференции Special Interest Group on Computer Graphics and Interactive Techniques (SIGGRAPH). На выставке Прим и Фактор организовали сеть из одиннадцати рабочих станций, чтобы посетители могли попробовать сразиться друг с другом.

Процесс разработки Aviator преподал Приму несколько важных уроков, помимо дизайна игр. Игра была взломана сотрудником Sun в течение двух дней после выхода, что позволило людям играть, не заплатив за собственную копию. Чтобы предотвратить будущие взломы, Прим выпустил новую версию, которая могла отключиться, если обнаруживала какие-либо изменения в коде, и которая отправляла ему по электронной почте данные пользователей, пытавшихся пиратским способом взломать программу. Позже Прим включит аналогичную технологию шифрования с закрытым ключом в свой первый чип Nvidia.

После нескольких лет бурных продаж в качестве дополнительной опции чипы GX стали стандартными для всех рабочих станций Sun. Его успех способствовал карьере Прима и Малаховски, которые стали графическими архитекторами и получили собственную команду, названную Low End Graphics Option group. Тем временем ставка LSI на чип окупилась с лихвой. Доходы компании выросли с 262 миллионов долларов в 1987 году до 656 миллионов долларов в 1990 году, отчасти благодаря продажам GX, даже несмотря на снижение цены каждого устройства с почти 375 долларов за начальную двухчиповую партию до примерно 105 долларов за более позднюю однокристальную версию. Дженсена повысили до директора подразделения LSI CoreWare, которое производило заказные микросхемы для сторонних производителей оборудования, используя библиотеку многократно используемой интеллектуальной собственности и дизайна.

Как ни странно, успех GX оказал обратное влияние на Sun Microsystems. К началу 1990-х годов она отошла от гибкой, похожей на стартап среды, которая давала таким людям, как Розинг, Прим и Малаховски, возможность следовать своим инстинктам и проявлять техническую виртуозность. Теперь культура становилась более бюрократичной, более контролируемой и, следовательно, более медленной. Проектные команды больше не соревновались в выдвижении самых инновационных идей; они соревновались в создании презентаций в PowerPoint, которые бы покорили наибольшее количество руководителей. Одним словом, Sun Microsystems стала политической.

Это была не та среда, в которой хотели оказаться Малаховски или Прим. Прима, в частности, беспокоила культура, в которой "проще было саботировать или зарубить другой проект, чем придумать лучшую технологию". Он просто хотел делать хорошие графические чипы и не был заинтересован в корпоративных разборках.

Выпуск новых разработок чипов в Sun застопорился, поскольку цикл за циклом новые предложения - многие из которых хорошо выглядели на слайде, но были технически или экономически нежизнеспособны - утверждались в одном квартале, а затем сворачивались в следующем.

"В течение двух лет из здания ничего не выходило", - сказал Малаховски. "По моей оценке, они были настолько успешны до этого момента, что больше заботились о защите успеха, чем о его достижении. Их охватил страх перед неудачей. Они перестали быть очень агрессивными".

Хуже того, Sun фактически пыталась свести на нет большую часть прогресса, достигнутого Примом и Малаховски в GX. Во время одного из циклов питчей команда Прима предложила новое поколение графических ускорителей, в которых бы использовалась передовая технология видеопамяти от корейского производителя чипов Samsung. Но Прим проиграл конкуренту по имени Тимоти Ван Хук, который считал, что лучший способ расширить графические возможности рабочих станций Sun - это поручить процессору больше высококлассных функций трехмерной графики, а не полагаться на специальный графический чип. 5 Прим был убежден, что эта идея не сработает с технической точки зрения. Но это не имело значения, потому что у Ван Хука было одно преимущество, которого не было у Прима: слух одного из соучредителей Sun, Энди Бехтольшайма. Без внутреннего защитника такого масштаба Прим понимал, что у него и его группы нет шансов.

"Энди пришел и сказал мне, что наша линейка продуктов зашла в тупик, - говорит Прим.

Вскоре он понял, что дни его работы в Sun сочтены. Ходили слухи, что руководство Sun хочет расформировать его команду, уволить его и перевести Малаховски на другой проект по производству чипов. Проработав бок о бок с Примом последние шесть лет, Малаховски был возмущен таким отношением к своему другу и одному из самых талантливых инженеров компании.

"Крис знал все мои трудности, принимал все удары от руководства Sun", - говорит Прим. "Он уважал меня, принимая все стрелы в спину. Бывало, меня так ругал вице-президент по графике, что я вместе с HR гулял вокруг зданий в парке и плакал. Это было просто жестоко".

Идея Бехтольсхайма и Ван Хука стала последней каплей для обоих мужчин, чей успех в GX теперь мало что значил в компании, которая, по их мнению, становилась все более дисфункциональной.

"Мы поняли, что наше время ограничено, и никто из нас не хотел работать в Sun", - говорит Прим. У них уже был новый проект: воскрешение чипа-ускорителя нового поколения, от которого руководство Sun отказалось.

"Почему бы нам просто не собрать демонстрационный чип для Samsung?" спросил Прим у Малаховски. "Мы будем просто консультантами и покажем им ценность этого нового устройства памяти, которое они собираются создать".

Малаховски подумал, что это звучит забавно. Они знали, как создавать чипы, и знали, что у них есть план создания хорошего чипа. Но это преимущество могло легко превратиться и в ответственность: в мире полупроводников, где ставки высоки, а доходы составляют несколько миллиардов долларов, ни одна компания не подумает дважды украсть идею у пары инженеров, если это даст ей хоть малейшее конкурентное преимущество. Если у них нет партнера, обладающего деловой смекалкой, соответствующей их техническому блеску, они могут даже не беспокоиться.

И тут Малаховски осенила другая идея.

"Мы знали одного парня!" - вспоминал он позже. "Мы знали парня, с которым были хорошими друзьями и который занялся лицензированием технологий и созданием систем на чипе для других людей. Так что мы связались с Дженсеном".

Малаховски и Прим обратились к Дженсену Хуангу за помощью в составлении контракта для работы с Samsung. Все трое начали встречаться, чтобы разработать бизнес-стратегию для работы с корейской компанией. И вот однажды Дженсен сказал: "Почему мы делаем это для них?"

Глава 3. Рождение

Nvidia

Идея Кёртиса Прайма и Криса Малаховски о создании предприятия по производству графических чипов была как нельзя более своевременной. В 1992 году два важных события - одно в аппаратной части, другое в программной - ускорили спрос на лучшие графические карты. Первым из них стало принятие компьютерной индустрией шины Peripheral Component Interconnect (PCI) - типа аппаратного соединения, обеспечивающего передачу данных между платами расширения (такими как графические ускорители), материнской платой и центральным процессором с гораздо большей пропускной способностью, чем та, которая была доступна в предыдущей шине Industry Standard Architecture (ISA). Процесс разработки более производительных карт стал бы проще, а рынок для выпускаемых продуктов был бы гораздо больше.

Вторым событием стал выпуск компанией Microsoft операционной системы Windows 3.1, которая должна была продемонстрировать самые последние достижения в области компьютерной графики. В ней были представлены шрифты TrueType, которые позволяли создавать пиксельно идеальный текст во всех программах Microsoft, и поддерживалось воспроизведение высококачественного видео с помощью нового формата кодирования Audio Video Interleave (AVI). Важно, что эти разработки не скрывались под капотом. С аляповатыми заставками, настраиваемыми интерфейсами и постоянными призывами использовать Windows Media Player, операционная система не стеснялась демонстрировать свое графическое мастерство. За первые три месяца после выхода 6 апреля 1992 года Windows 3.1 была продана тиражом около трех миллионов копий и доказала, что существует большой спрос на программы, которые могут использовать преимущества улучшенной графики ПК.

Прим и Малаховски решили, что рынок ПК, а не рынок рабочих станций, представляет собой наилучшую возможность для их стартапа. В частности, они думали о симуляторе полетов Приема, который планировали сделать доступным для любого геймера, имеющего персональный компьютер, вместо того чтобы ограничивать его только теми, кто имел доступ к оборудованию Sun Microsystems по месту работы. Как и в Sun, Прим и Малаховски не собирались самостоятельно производить чипы и печатные платы, чтобы снизить затраты. Вместо этого они сосредоточились бы на разработке лучшего чипа из возможных и передали бы производство полупроводниковым фирмам, которые уже располагали дорогостоящей производственной инфраструктурой.

Тем не менее, Прим не имел ни малейшего представления о том, как они будут смотреться на фоне конкурентов. "Я знал, что мы с Крисом хороши, но я не знал, хороши ли мы по сравнению с остальным миром", - сказал он.

Машины Sun всегда имели графический интерфейс, подобный Windows, а ПК под управлением Windows вскоре должны были поддерживать аналогичную многооконную операционную среду, которую Прим и Малаховски уже создали. Они знали, что их навыки будут ценны на рынке ПК.

"Вам приходится выполнять все виды защиты и абстракций безопасности при десяти открытых окнах", - говорит Малаховски. "С такими вещами ПК не сталкивались, потому что у них была среда DOS, которой, по сути, принадлежал весь экран".

В конце 1992 года Прим, Малаховски и Дженсен часто встречались в ресторане Denny's на углу улиц Capitol и Berryessa в восточной части Сан-Хосе, чтобы придумать, как превратить свою идею в бизнес-план.

"Мы приходили, заказывали одну бездонную чашку кофе. А потом, знаете, работали четыре часа", - говорит Малаховски. 1

Прим помнит, что ел много пирогов Denny's и завтраки Grand Slam - два пахтовых блина с яйцами, беконом и сосисками. Дженсен не помнит свой типичный заказ, но считает, что, скорее всего, это был сэндвич "Суперптица" - индейка, расплавленный швейцарский сыр, помидоры и его любимое дополнение - бекон. 2

Дженсена еще нужно было убедить оставить работу. В перерывах между укусами он засыпал Кертиса и Криса вопросами о масштабах открывающихся возможностей.

"Насколько велик рынок ПК?" спросил Дженсен.

"Он большой", - ответили они, что было правдой, но явно недостаточно подробной, чтобы удовлетворить Дженсена.

"Мы с Крисом просто сидели и смотрели на Дженсена, - говорит Прим. Он продолжал анализировать рынок ПК и потенциальных конкурентов. Он считал, что их стартапу найдется место, но не хотел уходить с нынешней работы, пока не почувствует, что бизнес-модель имеет смысл. Он был благодарен Крису и Кертису за то, что они каким-то образом решили, что он необходим, хотя помнит, как думал: "Я люблю свою работу, а ты ее ненавидишь. У меня все хорошо, а у тебя - дерьмо. По какой причине я должен уйти с вами?"

Он сказал им, что присоединится к ним, если они докажут, что стартап сможет приносить 50 миллионов долларов в год.

Дженсен с нежностью вспоминает долгие беседы в ресторане Denny's. "Крис и Кертис были двумя самыми яркими инженерами и компьютерными учеными, которых я когда-либо встречал", - говорит он. 3 "Удача имеет большое значение для успеха, и моя удача заключалась в том, что я встретил их".

В конце концов Дженсен решил, что доход в 50 миллионов долларов вполне возможен. Будучи сам геймером, он был уверен, что игровой рынок значительно вырастет.

"Мы выросли в поколении видеоигр", - говорит он. 4 "Развлекательная ценность видеоигр и компьютерных игр была для меня совершенно очевидна".

Вопрос заключался в том, кто сделает первый шаг. Прим был готов к тому, что это будет он - так как дела в Sun шли в гору, ему все равно пришлось бы покинуть компанию через несколько месяцев. Но жена Дженсена, Лори, не хотела, чтобы он уходил из LSI, пока Малаховски не покинет Sun, а жена Малаховски, Мелоди, не хотела, чтобы он уходил из Sun, пока Дженсен не примет решение.

В декабре 1992 года Прим заставил их действовать. Он подал на заявление об уходе в Sun Microsystems, вступившее в силу 31 декабря. На следующий день, оставшись один в своем доме, он основал новое предприятие, "просто объявив, что это началось", - вспоминал он позже.

Даже это было преувеличением. У Прима не было названия для своей компании. У него не было финансирования. У него не было сотрудников. У него даже не было Малаховски и Дженсена на борту. Все, что у него было, - это идея и некоторые рычаги влияния на своих друзей.

"Я давил на них обоих, что мы не можем позволить Кертису бросить все в одиночку", - сказал Прим, добавив, что он почти внушил им чувство вины. "Думаю, они объединились и сказали, что раз Кертис бросил, то и они должны бросить. Поскольку они уволились одновременно, они решили проблему со своими женами, убедившись, что мы - одна команда".

Малаховски согласился остаться в Sun Microsystems достаточно долго, чтобы подписать свой последний проект - новую модернизацию линейки GX. После того как инженеры убедились, что чип на 100 процентов идеален, он с уверенностью заявил, что его последний день будет в начале марта 1993 года.

"Хороший инженер не уйдет от своих обязанностей, - сказал он.

Хороший инженер не уйдет без своих инструментов. Перед уходом Малаховски попросил взять с собой в новую компанию рабочие станции Sun. Уэйн Розинг, который все еще был его начальником, согласился, и в последние дни своей работы в кампусе Малаховски постарался обновить как можно больше компонентов в своих устройствах.

"Они модернизировались по максимальной памяти, максимальным дисковым накопителям и максимальному размеру монитора", - говорит Прим.

Дженсен тоже хотел уйти из LSI на хороших условиях. Первые шесть недель 1993 года он провел, распределяя свои проекты среди других руководителей компании. Официально он присоединился к Priem 17 февраля, когда Дженсену исполнилось тридцать лет.

РОЗИНГ ПОДУМАЛ, что Прим, его протеже, совершает большую ошибку. В январе, когда Прим все еще "барахтался в одиночестве", Розинг пригласил своего теперь уже бывшего инженера на выездное совещание, где несколько сотрудников Sun работали над секретным проектом. Заставив Прима подписать соглашение о неразглашении, Розинг рассказал, что Sun создает новый язык программирования общего назначения, который в итоге станет Java. Хотя проект начинался многообещающе, Розинг считал, что он работает слишком медленно, чтобы быть полезным. Он спросил, не будет ли Прим заинтересован в разработке нового чипа, который мог бы снять часть нагрузки с центрального процессора и ускорить выполнение нового языка.

Прим поддался искушению, тем более что он еще не был уверен, что Дженсен и Малаховски выполнят свои обещания присоединиться к нему в новом предприятии. Если бы я сказал "да", моя карьера пошла бы по совершенно другому пути".

Хотя он всерьез задумался над предложением Розинга, его не интересовала разработка процессоров, и он был слишком увлечен перспективой создания собственных графических чипов вместе со своими друзьями, даже если это было связано с огромным риском. Он отказался от предложения Розинга.

Не успокоившись, Розинг повторил попытку в феврале. На этот раз он не пытался оторвать одного из них от других. Он попытался получить все три сразу. Он предложил лицензировать весь портфель патентов Sun для их стартапа, включая все старые разработки Прима и Малаховски для чипов GX. В обмен они согласились бы сделать свои новые чипы совместимыми как с графикой GX от Sun, так и с компьютерами IBM.

Выслушав предложение Розинга, трое мужчин удалились на парковку кампуса Sun, чтобы обсудить решение. Прим обдумал все последствия предложения и признал его "интересным". Партнерство дало бы им крупного клиента с известным брендом и защитило бы их от претензий бывшего работодателя по поводу нарушения авторских прав. Но минусом было то, что соглашение заставит их тратить меньше времени и ресурсов на рынок персональных компьютеров, где, по их мнению, лежали реальные возможности. Они даже не были уверены, что смогут заставить один чип работать и на платформе Sun, и на платформе PC. Они решили отклонить предложение Розинга и действовать самостоятельно.

Во время беседы на парковке Прим рассказал, что у него уже есть основные спецификации нового графического ускорителя для ПК. Он должен был иметь больше цветов и работать с большим кадровым буфером, чем у чипов GX, которые они с Малаховски делали в Sun. Во многом это будет эволюция чипа GX, над которым они работали в течение шести лет . Он отметил, что Microsoft назвала свою новую операционную систему Windows NT, причем "NT" означает "следующая технология". Именно поэтому, по его словам, он хотел назвать чип "GX Next Version", или GXNV.

Это было похоже на "зависть к GX" - явление, распространенное среди конкурентов Sun по производству рабочих станций. Прим слышал истории о конкурентах, таких как Digital Equipment Corporation, которые теряли клиентов из-за команд продаж Sun, вооруженных графикой GX и копиями Aviator. Название указывало на их решимость сделать это снова - и на этот раз сделать это на своих условиях.

Чтобы подчеркнуть чистый разрыв с прошлым (и, вероятно, чтобы предотвратить даже малейшее подозрение в нарушении авторских прав), Дженсен сказал Priem "отказаться от GX". Их новый чип будет называться NV1.

Трое основателей начали работать в таунхаусе Прима в пригороде Сан-Хосе, Фримонте, имея в своем распоряжении лишь видение и рабочие станции Sun Малаховски. Прим освободил все комнаты, кроме своей спальни, и перевез всю мебель в гараж, установив там большие складные столы для всего оборудования. Первые несколько недель делать было нечего. Каждый день они собирались втроем и разговаривали о еде.

"Что ты делал вчера вечером? Что ты ел на ужин?" вспоминал Дженсен, как они спрашивали друг друга. Главным событием дня должно было стать решение о том, что есть на обед. "Звучит пафосно, но это правда".

Через некоторое время они решили сделать первую официальную покупку оборудования, заказав IBM-совместимый ПК от Gateway 2000, производителя компьютеров по почте, который знаменито поставлял свои устройства в черно-белых коробках с коровьей печатью. По прибытии машина привела в полное замешательство Прима и Малаховски, чья профессиональная жизнь до этого момента была сосредоточена на аппаратном и программном обеспечении Sun Microsystems.

"Мы не были людьми из ПК", - говорит Малаховски. "Это было забавно. Мы собирались захватить мир, но ничего не знали о ПК".

К счастью, они недолго оставались в одиночестве. Как только новость о новом предприятии трех соучредителей распространилась, несколько старших инженеров в Sun Microsystems уволились и присоединились к зарождающемуся стартапу. Двумя важнейшими сотрудниками , принятыми на работу в самом начале, были Брюс Макинтайр, программист из команды GX, и Дэвид Розенталь, архитектор микросхем, ставший главным научным сотрудником стартапа.

"Я не могу поверить, что к нам присоединилось столько замечательных людей. У нас была дюжина людей, работавших без зарплаты", - говорит Прим. "Мы не платили им до июня, когда только получили финансирование".

Макинтайр и Прим взяли графический чип Sun GX и прикрепили его к плате, которую можно было подключить к Gateway. Аппаратный интерфейс был прост, а вот интеграция программного обеспечения была гораздо сложнее. Аппаратное обеспечение Sun обрабатывало инструкции таким образом, что операционная система Microsoft не могла их понять. Потребовался целый месяц работы, чтобы перестроить графические регистры GX для работы с Windows 3.1, но в конце концов команда решила эту проблему. Естественно, первой игрой, которую они перенесли на Windows, стала последняя версия Priem's Aviator, которую они переименовали в Zone5.

Теперь у стартапа был штат сотрудников. У него был жизнеспособный демонстрационный продукт. Оставалось только придумать официальное название, чтобы можно было юридически оформить компанию. Прим уже составил список возможных вариантов. Одним из первых было "Primal Graphics", которое звучало круто и сочетало в себе несколько первых букв фамилий двух соучредителей: PRIem и MALachowsky. Другим это название понравилось, но вся команда посчитала, что для справедливости оно должно включать и имя Дженсена. К сожалению, это не позволило придумать название, которое звучало бы хоть сколько-нибудь привлекательно. Среди других претендентов были Хуапримал, Прихуамал и Малхуапри. Идея сочетания имен была отброшена.

Большинство других вариантов из списка Прима включали "NV" в качестве ссылки на их первый планируемый дизайн чипа. Среди этих названий были iNVention, eNVironment и iNVision - такие повседневные слова, которые другие компании уже использовали для своих брендов, например, компания по производству туалетной бумаги, запатентовавшая название "Envision" для своей линии экологически безопасной продукции. Другое название было слишком похоже на бренд унитаза с компьютерным управлением. "Все эти названия были вонючими, - говорит Прим.

Последним оставшимся вариантом была "Invidia", которую Прим нашел, отыскав латинское слово, означающее "зависть" - в некотором смысле, еще одно обращение к сайту , где они с Малаховски считали, что их конкуренты, как в Sun, так и за ее пределами, завидовали их успеху.

"Мы отказались от буквы "I" и назвали компанию NVidia в честь чипа NV1, который мы разрабатывали, - говорит Прим, - и втайне надеялись, что когда-нибудь Nvidia станет тем, чему можно будет позавидовать".

Придумав имя, Дженсен стал искать адвоката и остановил свой выбор на Джеймсе Гейтере, работавшем в юридической фирме Cooley Godward. Фирма Гейтера была среднего размера, в ней работало менее пятидесяти юристов. Тем не менее она заняла свою нишу как фирма, к которой обращаются стартапы Кремниевой долины на ранних стадиях развития. Во время их первой встречи Гейтер спросил Дженсена, сколько денег у него в кармане. Дженсен ответил, что 200 долларов.

"Передайте его", - сказал Гейтер. Затем он сообщил Дженсену, что теперь владеет крупным пакетом акций Nvidia.

Учредительные документы Nvidia предоставляли каждому из соучредителей равные доли. Дженсен вернулся в таунхаус и попросил своих соучредителей вложить по 200 долларов, чтобы "купить" свои доли в компании.

"Это была хорошая сделка", - позже заметил Дженсен с типичной сухостью.

5 апреля 1993 года компания Nvidia официально родилась. В тот же день Прим отправился в Департамент автотранспорта, чтобы заказать номерной знак: NVIDIA.

ПЕРВОЕ испытание жизнеспособности NVIDIA - поиск финансирования - провалилось. В 1993 году мир венчурного капитала (VC) был намного меньше, чем сегодня. На долю венчурных фирм Кремниевой долины, большинство из которых, как тогда, так и сейчас, располагались на Sand Hill Road в Пало-Альто, приходилось лишь около 20 процентов от общего объема венчурных инвестиций в стране, и они конкурировали с фирмами из Бостона и Нью-Йорка. Вся отрасль венчурных инвестиций занимала лишь небольшую нишу в экономике, принося чуть больше миллиарда долларов в год (почти 2 миллиарда долларов в сегодняшних долларах). 5 Сегодня венчурные компании из района залива доминируют в отрасли, вкладывая более половины из 170 миллиардов долларов финансирования, которые распределяются каждый год.

Однако две вещи в венчурном капитале остаются неизменными. Первая: основатели, чьи стартапы уже приносят доход, гораздо успешнее подают свои предложения, чем стартапы, не имеющие продуктов на рынке, и это было особенно верно в начале 90-х годов, когда интерес венчурных инвесторов к компаниям ранних стадий был на десятилетнем минимуме. Во-вторых, как и во многих других сферах бизнеса, успех зависит не только от того, с кем человек знаком, но и от того, насколько силен его бизнес. В случае с Nvidia связи основателей были достаточно обширны, чтобы компенсировать несуществующий поток доходов компании.

Решение Дженсена с легкостью уйти из LSI Logic сразу же принесло дивиденды в процессе сбора средств для Nvidia. Когда он подал заявление об уходе, его менеджер сразу же отвел его к генеральному директору LSI Уилфреду Корригану, британскому инженеру, который стал первопроходцем в нескольких процессах производства полупроводников и принципах проектирования, которые используются до сих пор. Менеджер Дженсена хотел, чтобы "Уилф", как его называли в компании, отговорил молодого инженера от ухода из LSI. Но когда Корриган узнал о видении Дженсеном нового поколения графических чипов, он задал ему вопрос: "Могу ли я инвестировать?" 6

Корриган расспрашивал Дженсена о рынке, на который ориентируется стартап, и о стратегическом позиционировании: "Кто играет в игры?" "Приведите мне пример игровой компании". Дженсен ответил, что если они создадут технологию, то будет основано больше игровых компаний. Существующие компании в этой области, такие как S3 и Matrox, обычно производили двухмерные карты с ускоренной графикой, а игры с трехмерной графикой только начинали появляться.

Тем не менее Корриган по-прежнему скептически относился к тому, что бизнес Дженсена окажется жизнеспособным.

"Вы скоро вернетесь", - сказал ему Корриган. "Я подержу ваш стол".

Тем не менее Корриган пообещал познакомить Дженсена с Доном Валентайном из Sequoia Capital. Валентайн инвестировал в LSI Logic еще в 1982 году, что принесло ему крупную сумму, когда компания стала публичной годом позже. Еще больше он заработал на других инвестициях в такие технологические компании, как Atari, Cisco и Apple. К началу 90-х годов он считался "лучшим венчурным капиталистом в мире". 7

Хотя Корриган, возможно, и сомневался в потенциале Nvidia, он не сомневался в самом Дженсене. Когда он позвонил Валентайну после разговора с молодым ушедшим инженером, он не предлагал Дженсену идею стартапа, он предлагал Дженсену.

"Эй, Дон, - сказал он, - у нас есть один парень, который собирается уйти из LSI Logic. Он хочет открыть свою собственную компанию. Он очень умный. Он действительно хорош. Вам стоит присмотреться к нему". 8 Валентайн согласился встретиться с Дженсеном, Примом и Малаховски и попросил младшего партнера назначить встречу на конец мая. В это время они могли свободно работать с другими потенциальными инвесторами.

В середине апреля, спустя всего несколько недель после создания Nvidia, трое соучредителей посетили штаб-квартиру Apple, чтобы обсудить потребности в графике для линейки Macintosh. Из этой встречи ничего не вышло.

Три недели спустя они посетили офисы Kleiner Perkins Caufield & Byers, другой венчурной фирмы, которая, как и Sequoia, начала свою деятельность в 1970-х годах и сделала свою собственную серию удачных инвестиций. Среди них были America Online, Genentech и Sun Microsystems - именно благодаря последней венчурная фирма привлекла внимание соучредителей Nvidia. На встрече один из партнеров Kleiner зациклился на теме печатных плат, настаивая на том, что Nvidia необходимо перенести производство плат на собственное производство. В планах Nvidia было разработать графический чип, поручить его производство кому-то другому, а затем продать чип партнеру по производству плат, который установит его на видеокарту и будет продавать ее производителям ПК.

Настойчивость партнера не имела смысла для Малаховски. "Зачем нам конкурировать из-за копеек на резисторе?" - спросил он. "У нас ведь нет особых знаний и опыта. Мы будем заниматься тем, что у нас хорошо получается, и если это не для вас, то это не для вас".

Отчасти это была типичная, если не сказать необходимая, бравада основателя стартапа, но отчасти - практическая натура Малаховски, которая в очередной раз дала о себе знать. При всем своем стремлении захватить рынок графики для ПК, Nvidia должна была сосредоточить свои ресурсы на единственной лучшей возможности, а не гоняться за всеми возможными. Именно поэтому они отказались от предложения Уэйна Розинга создать чипы, которые могли бы работать как на рабочих станциях Sun, так и на IBM-совместимых ПК. Теперь это означало отказаться и от разговора с Kleiner Perkins.

Следующая встреча с Sutter Hill Ventures прошла более гладко. Опять же, благодаря предыдущим связям соучредителей, они не были совершенно холодны. Sutter Hill также инвестировала в LSI Logic и связалась с Уилфом Корриганом, чтобы спросить о Дженсена. Корриган дал такую же восторженную оценку, как и Дон Валентайн. Но у Sutter Hill уже были инвестиции в графические компании, и в фирме сомневались, что новый стартап сможет действительно выделиться на рынке, который, по их мнению, уже был чрезвычайно конкурентным и сильно коммодитизированным. Единственным партнером, который был в восторге от Nvidia, был Тенч Кокс (Tench Coxe), пришедший в фирму за несколько лет до этого.

"Это была спорная сделка", - вспоминает Кокс. "Я был молодым парнем в Sutter в компании из пяти человек".

Кокс был впечатлен тремя соучредителями. Дженсен уже получил одобрение Корригана. На встрече он поинтересовался опытом Прима и Малаховски и был удивлен глубиной их знаний в области трехмерной графики и компьютерных операционных систем.

Положительная встреча с Саттер-Хилл, казалось, предвещала большое испытание, которое должно было состояться два дня спустя: их презентация перед Доном Валентайном в Sequoia. Хотя у Nvidia все еще не было собственного фирменного чипа, который можно было бы продемонстрировать, они могли представить графическую карту Sun GX, которую они взломали для работы с их ПК Gateway 2000 в качестве доказательства концепции. На тот момент чипу было уже четыре года, но он все еще был гораздо более производительным, чем любая другая Windows-видеокарта на рынке. Чтобы продемонстрировать это, они сыграли двадцатиминутную сессию Zone5, выбрав для демонстрации не обычный монитор, а раннюю гарнитуру виртуальной реальности, выпущенную другой компанией. Они считали, что только ослепительная графика сделает их предложение успешным.

Чего не знала команда Nvidia, так это того, что Валентин ненавидел демонстрацию продуктов. Основатель Sequoia прослушал достаточно питчей, чтобы понять, что предприниматели любят демонстрировать свои технологии и всегда хорошо их презентуют. Однако он считал, что еще важнее, чем эффектный продукт, - реальное понимание потенциального рынка и конкурентной позиции продукта. Соучредители Nvidia попали в ловушку, которую сами же и создали.

В офисе Sequoia на Сэнд-Хилл-роуд трех соучредителей встретил Марк Стивенс, недавно получивший должность младшего партнера, который ранее работал в Intel, а теперь стал специалистом фирмы по полупроводникам. Он провел их в темный, отделанный деревянными панелями конференц-зал, где они устроили демонстрацию. После ее завершения Валентайн перешел к своему излюбленному стилю оценки стартапа: быстрому задаванию вопросов, призванных не только проверить опыт основателей, но и выяснить, как они будут действовать под давлением. Позже Малаховски назвал это тем, что Валентайн "держит суд".

"Кто вы?" Валентин спросил трех соучредителей. "Вы компания по производству игровых консолей? Вы графическая компания? Вы аудиокомпания? Вы должны быть одним из них".

Прим на мгновение замер. Затем он выдавил из себя ответ. "Мы все".

Он пустился в долгие и глубоко технические объяснения того, как они могли бы интегрировать все функции, о которых спрашивал Валентин, в один предлагаемый чип. Хотя Прим не сказал ничего неправдивого о потенциале NV1, его взволнованный ответ был настолько плотным, что понять его мог только инженер. Для Прима этот план был признаком их амбиций и опыта: они могли разработать один чип, способный одновременно работать на нескольких разных рынках, расширяя потенциал чипа без значительного увеличения его инженерной сложности. Для Валентайна это выглядело так, будто Прим проявляет нерешительность.

"Выбери что-нибудь одно", - огрызнулся он. "Иначе ты провалишься, потому что не знаешь, кто ты".

Затем Валентайн спросил, где будет находиться Nvidia через десять лет. Прим ответил: "Мы будем владеть архитектурой ввода-вывода". Это был ответ другого инженера на деловой вопрос. Прим имел в виду, что он видит будущие поколения чипов Nvidia ускоряющими не только графику, но и другие операции на компьютерной плате, такие как звук, игровые порты и сетевые соединения. Однако и в этом случае его ответ оказался непроницаемым для всех, кто был на стороне Sequoia. По словам Малаховски, он даже смутил его соучредителей.

Стивенс вмешался, чтобы перевести разговор на более практический уровень. Он спросил, кто, по мнению Nvidia, будет производить их чипы? Соучредители ответили, что планируют использовать SGS-Thomson, европейскую полупроводниковую компанию, которая лишь недавно избежала банкротства благодаря глубокому сокращению расходов и выводу производства на аутсорсинг в Сингапур и Малайзию. Услышав это, Валентайн и Стивенс посмотрели друг на друга и покачали головами. Они хотели, чтобы Nvidia работала с Taiwan Semiconductor Manufacturing Company (TSMC), которая имела лучшую репутацию.

Дженсен попытался вернуть разговор к предпочитаемым Валентайном темам положения на рынке и стратегии, но к этому времени даже он был обескуражен шквалом вопросов и тем, что команда Nvidia, казалось, не могла дать удовлетворительный ответ ни на один из них. Встреча закончилась без каких-либо обязательств со стороны Sequoia.

"Я проделал ужасную работу с подачей", - сказал Дженсен, взяв на себя ответственность за все выступление. "Мне было трудно объяснить, что я создаю, для кого я создаю это и почему я собираюсь добиться успеха".

После встречи Валентайн и Стивенс обсудили услышанное. Они согласились с тем, что трое соучредителей были яркими личностями, а идея привнести трехмерную графику на платформу ПК была многообещающей. Хотя сами они не были геймерами, Sequoia инвестировала в Electronic Arts, издателя компьютерных игр, который недавно вышел на биржу и принес Sequoia деньги. Они также инвестировали в S3, компанию, которая производила в основном чипы для двухмерных графических ускорителей и которую соучредители Nvidia считали способной превзойти, так что они знали, что рынок жизнеспособен. Кроме того, Валентайн сожалел, что упустил Silicon Graphics, которая теперь доминировала на рынке графических рабочих станций высокого класса.

В середине июня Sequoia еще два раза встречалась с соучредителями Nvidia. На последней встрече они решили инвестировать.

"Уилф сказал дать тебе денег. Вопреки здравому смыслу, основываясь на том, что вы мне только что сказали, я дам вам денег. Но если вы потеряете мои деньги, я вас убью", - сказал Валентайн команде Nvidia.

В конце месяца Nvidia получила $2 млн финансирования в рамках серии А от Sequoia Capital и Sutter Hill Ventures - по 1 млн долларов.

Теперь у Nvidia было достаточно денег, чтобы финансировать разработку своего первого чипа и начать платить своим сотрудникам. Для Дженсена, Прима и Малаховски это был момент смирения: они добились успеха благодаря своей репутации, а не бизнес-плану или демо-версии. Этот урок Дженсен никогда не забудет. "Ваша репутация будет идти впереди вас, даже если ваши навыки написания бизнес-плана не соответствуют требованиям", - сказал он.

Крис Малаховски и Дженсен Хуанг в 1994 году. (Nvidia)

Часть 2. Околосмертные переживания (1993-2003)

Глава 4. Все внутри

Наконец-то NVIDIA может перестать просто говорить о своем первом чипе и начать его создавать. Первым делом компания переехала из таунхауса Прима в настоящий офис. На деньги, полученные от Sutter Hill и Sequoia, Nvidia смогла позволить себе арендовать офисные помещения в одноэтажном здании, которое находилось недалеко от Аркес-авеню в Саннивейле. Расположение было не самым идеальным - за время аренды близлежащий банк Wells Fargo несколько раз грабили, - но это давало сотрудникам Nvidia ощущение легитимности.

Впервые компания смогла позволить себе платить сотрудникам. До сбора средств в Nvidia работала лишь горстка сотрудников, и они трудились без зарплаты, обещая, что в какой-то момент появятся деньги. Теперь же Nvidia начала набирать штат, пригласив на работу двадцать новых сотрудников, которые занимали как инженерные, так и операционные должности.

Одним из таких сотрудников стал Джефф Фишер, которого переманили из компании Weitek, занимавшейся производством графических чипов, чтобы он возглавил отдел продаж Nvidia. Во время собеседования он был впечатлен каждым из соучредителей Nvidia.

"Отличные ребята. Все очень разные, но очень умные", - вспоминает он. "Дженсен - инженер по своей сути, но он может носить множество шляп. Кертис - архитектор, решивший решить проблему унифицированной архитектуры с совместимостью "вперед-назад". А Крис умел нанизывать транзисторы так, как никто другой".

Роберт Чонгор и Дженсен Хуанг перед первым офисом компании Nvidia. (РОБЕРТ КСОНГОР)

Роберт Чонгор, еще один из самых первых сотрудников Nvidia, был настолько взволнован своим первым днем, что уговорил Дженсена сфотографироваться с ним на фоне вывески Nvidia на входной двери офиса.

"Однажды мы станем большими и знаменитыми, - настаивал Чонгор, - и эта фотография будет крутой".

Прежде чем Nvidia увеличила численность персонала, три соучредителя установили порядок подчинения. Прим и Малаховски хотели сохранить те же рабочие отношения, что и в Sun: Прим будет заниматься архитектурой чипов и продуктами в качестве главного технического директора компании, а Малаховски - командами инженеров и внедренцев. Они просто предполагали, что Дженсен Хуанг будет принимать бизнес-решения.

"В первый же день мы по сути подчинились Дженсену, - говорит Прим, - сказав ему: "Ты отвечаешь за управление компанией - за все то, что мы с Крисом не умеем делать".

Хуанг вспоминает, что Прим был еще более прямолинеен: "Дженсен, ты ведь генеральный директор, верно? Готово." 1

Определив роли и укомплектовав проектные группы, компания Priem запустила сайт в разработку чипа NV1. В мире компьютерной графики ограничения были еще более жесткими, чем на Sun SPARCstation. Текущее поколение процессоров Intel, на которых работало большинство ПК, с трудом выполняло высокоточные математические вычисления с плавающей точкой, необходимые для рендеринга графики. Производственные мощности разработчиков чипов были скудными и не очень развитыми, что ограничивало количество транзисторов, которые Nvidia могла разместить на одном чипе. А цены на полупроводниковые чипы памяти, которые требовались графическим ускорителям для выполнения все более сложных операций, были чрезвычайно высоки - почти 50 долларов за мегабайт, что было вызвано ростом спроса на персональные компьютеры.

Прим и его команда планировали создать чип, способный отображать графику с разрешением 640 × 480 пикселей, с высококачественными текстурами и высокой скоростью рендеринга. Но для этого им пришлось бы придумать, как обойти ограничения ПК. Самым большим препятствием была стоимость памяти. Если бы они использовали стандартные методы разработки чипов для NV1, им потребовалось бы четыре мегабайта встроенной памяти, что обошлось бы в 200 долларов. Одного этого было достаточно, чтобы сделать любую видеокарту , использующую этот чип, недоступной для большинства геймеров, привыкших к гораздо более низким ценам. До начала первой эры мощных трехмерных чипов для ПК большинство графических чипов, ориентированных на двухмерную графику, стоили менее 10 долларов и использовали ограниченный объем памяти.

Компания Priem попыталась решить эту проблему с помощью нового программного процесса обработки текстур, который получил название прямого текстурирования. В NV1 для рендеринга трехмерных полигонов использовались четырехугольные фигуры вместо традиционного обратного текстурирования, основанного на треугольниках. Переход на четырехугольники требовал меньшей вычислительной мощности и, соответственно, меньших затрат памяти. Единственный недостаток был существенным: разработчикам программного обеспечения пришлось бы полностью переделывать свои игры, чтобы они могли воспользоваться преимуществами прямого текстурирования Priem. Если NV1 попытается запустить игру, построенную на старом обратном текстурировании, результатом будет медленный рендеринг и низкое качество графики. Однако Priem была уверена, что в раздробленном мире видеоигровой графики для ПК, где пока нет единого доминирующего стандарта, технически эффективный процесс Nvidia в конечном итоге победит.

Как будто изобретение совершенно нового процесса рендеринга текстур было недостаточно , Прим также хотел, чтобы NV1 улучшил звуковые возможности игр. В то время лидером на рынке аудио была звуковая карта SoundBlaster, которая, по мнению Прима, воспроизводила нереалистичную, жестяную музыку. Он добавил в NV1 высококачественный волновой синтез, который воссоздавал оцифрованный звук на основе записей реальных инструментов, в то время как аудиосэмплы SoundBlaster были полностью синтетическими.

Этот альтернативный аудиостандарт был еще одним рискованным решением. Объединение графики и звука в одной карте было необычным шагом, поскольку большинство компьютеров поставлялись с отдельными картами для каждой функции. Тем не менее, Прим считал, что это означает неэффективность рынка, которая должна быть исправлена технически более совершенной многофункциональной картой. Принятие нового формата не было гарантировано: имея такого сильного конкурента, как SoundBlaster, Priem рассчитывал на то, что производители программного обеспечения откажутся от более низкого, но широко распространенного стандарта в пользу собственного, который обеспечивал лучшее звучание, но требовал больше работы по внедрению.

Пока Прим работал над дизайном, Дженсен сосредоточился на том, чтобы убедить Intel поддержать его новую карту. Его собеседником в Intel был молодой руководитель по имени Пэт Гелсингер, который отвечал за управление пересмотром стандарта слотов расширения Peripheral Component Interconnect (PCI) для ПК, который должны были использовать все грядущие видеокарты. Дженсен хотел, чтобы в PCI были добавлены различные режимы пропускной способности, которыми могла бы воспользоваться NV1; Гелсингер был против.

"Я могу вспомнить порочные разговоры, которые мы с Дженсеном вели по поводу различных архитектурных моментов", - вспоминает Гелсингер. 2

В конце концов Дженсен одержал верх. Intel выбрала более открытый стандарт, обладающий лучшими возможностями и поощряющий инновации. Это была победа не только Nvidia, но и всей графической индустрии - благодаря открытому стандарту производители периферийных карт могли диктовать темпы технологических усовершенствований, не дожидаясь, пока Intel догонит их. По словам Гелсингера, своим будущим успехом Nvidia обязана "открытой платформе PCI, которая позволила ее графическим устройствам действительно опередить всех остальных".

Пока дизайн NV1 находился в фокусе внимания, Дженсен и Малаховски завершили сотрудничество с литейной компанией, которая будет производить все их чипы, - SGS-Thomson в Европе. Хотя Дон Валентайн и Марк Стивенс критически оценивали пригодность SGS-Thomson в качестве партнера, Nvidia смогла использовать относительную слабость европейского производителя чипов в качестве рычага для заключения сделки. Соглашение давало SGS-Thomson эксклюзивную лицензию на производство чипа NV1 для Nvidia, а также на создание урезанной версии NV1, которую литейная компания могла бы перепродавать в качестве чипа среднего уровня под своим собственным брендом. В обмен на это производитель будет платить Nvidia около 1 миллиона долларов в год за регулярное написание обновлений программного обеспечения и драйверов для всех основных операционных систем Windows. SGS-Thomson, по сути, согласилась финансировать все программное подразделение Nvidia, состоящее примерно из дюжины человек, чтобы получить привилегию на производство чипа NV1. 3

Осенью 1994 года компании SGS и Nvidia представили NV1 на COMDEX в Лас-Вегасе, одной из крупнейших компьютерных выставок в мире. Они подготовили три рабочих прототипа, установленных в ПК. Перед самым открытием выставки Прим и еще один инженер продолжали отлаживать программные драйверы и вернули один прототип в гостиничный номер, чтобы продолжить работу над ним. Две другие машины они решили оставить на своем стенде. Проходивший мимо охранник порекомендовал компании нанять кого-нибудь для охраны оборудования на ночь. Команда Nvidia отказалась.

Когда на следующий день они вернулись на выставку, то обнаружили, что все исчезло. Двери в выставочный зал были оставлены незапертыми, и кто-то зашел туда ночью и украл их прототипы. К счастью, один чип остался в отеле, и NV1 официально дебютировал на открытии конференции. 4

В суматохе выставки команде Nvidia удалось добиться знакомства с представителями японского производителя видеоигр и консолей Sega. 5 Впечатленная демонстрацией NV1, Sega согласилась начать сотрудничество с Nvidia при разработке своей следующей консоли. 11 декабря 1994 года Дженсен и Кертис Прим вылетели в Токио, чтобы предложить руководству Sega сделку по разработке чипов. 6

Это был первый шаг в том, что должно было стать долгим и выгодным сотрудничеством между двумя компаниями. В мае 1995 года Sega и Nvidia подписали пятилетнее соглашение о сотрудничестве, в рамках которого Nvidia согласилась создать свой чип нового поколения, NV2, исключительно для следующей игровой консоли Sega. В ответ на это компания Sega согласилась ускорить запуск NV1 на ПК, портировав несколько игр, изначально разработанных для консоли текущего поколения Sega Saturn, и переписав их для поддержки процесса прямого текстурирования NV1. Sega также приобрела привилегированные акции Nvidia на сумму 5 миллионов долларов.

Когда коммерческие условия были улажены, Кертис Прим стал основным представителем Nvidia в Sega, учитывая, что сделка требовала технологического сотрудничества. В 1995 году он шесть раз ездил в Японию, чтобы руководить совместными проектами двух компаний. Он контролировал технические характеристики консоли на базе NV2, в том числе то, как она будет считывать игровые картриджи и выполнять сжатие цвета. Он также помог Sega разобраться в нюансах переноса игр на базе Saturn на ПК.

У NV1 были все составляющие для успешного запуска. У него был уникальный маркетинговый ход: однокристальный мультимедийный ускоритель с несколькими новыми функциями текстурирования и рендеринга. У него были значительные начальные продажи, включая заказ на 250 000 чипов от основного партнера Nvidia по производству плат, компании Diamond Multimedia, которая упаковала чип в видеокарту стоимостью 300 долларов под маркой "Edge 3D". Кроме того, у компании был громкий партнер по запуску - Sega, которая не только согласилась поддерживать текущий чип, но и заранее взяла на себя обязательства по следующему чипу Nvidia . Чип был официально анонсирован в мае 1995 года, и вся компания ожидала, что он будет иметь бешеный успех.

Но NVIDIA сильно ошиблась в оценке рынка. Во-первых, за предыдущие два года цены на память упали с 50 долларов за мегабайт до 5 долларов за мегабайт, а это означало, что скупость NV1 на встроенную память больше не являлась конкурентным преимуществом. В результате немногие разработчики игр сочли нужным переписывать свое программное обеспечение для поддержки нового графического стандарта Nvidia. Порты Sega для ПК, среди которых были Virtua Fighter и Daytona USA, оказались единственными играми, специально разработанными для работы на NV1. Практически все остальные игры плохо работали на новом чипе Nvidia, который использовал промежуточную программную обертку для выполнения инверсного текстурирования и поэтому был склонен к медленному рендерингу.

Судьбу NV1 решила одна игра - шутер от первого лица DOOM. На момент выхода чипа DOOM был самой популярной игрой в мире: его кинетические визуальные эффекты и жуткие, стремительные бои не были похожи ни на одну из когда-либо созданных игр. Во многом это произошло благодаря техническому мастерству Джона Кармака, разработчика игры и соучредителя ее издателя id Software. Кармак создал игру, используя стандарт двухмерной видеографики (VGA) и задействовал все известные ему трюки на аппаратном уровне для достижения максимального визуального эффекта. Прим был уверен, что большинство разработчиков игр перейдут на ускоренную трехмерную графику NV1 и оставят VGA в прошлом. Поэтому чип NV1 лишь частично поддерживал VGA-графику и полагался на программный эмулятор для дополнения своих VGA-возможностей, что привело к низкой производительности для геймеров, играющих в DOOM.

Даже культовый саундтрек и звуковое оформление DOOM не работали на NV1 должным образом. Собственный аудиоформат чипа, который Priem включила скорее для приличия, чем по необходимости, не был совместим со стандартным для индустрии форматом SoundBlaster, созданным производителем звуковых карт Creative Labs. Однако большинство производителей ПК требовали, чтобы их периферийные устройства были совместимы с SoundBlaster, и эта ситуация менялась не так быстро, как ожидал Прим. Чтобы обойти эту проблему, Прим написал еще один эмулятор, предназначенный для воспроизведения звука, а не визуальных эффектов. Но он ломался каждый раз, когда Creative Labs обновляла свой фирменный формат, и оставался нерабочим до тех пор, пока Nvidia не выпускала патч. Пользователям NV1 приходилось терпеть долгие периоды, когда звук в их играх не работал должным образом.

Это был суровый урок того, как важна обратная совместимость и как опасны инновации ради инноваций. Новая карта Nvidia, которая должна была раздвинуть границы графической индустрии, не смогла угнаться за самой популярной игрой в мире. Ее погубило отсутствие действительно совместимых игр и постоянная поддержка большинством производителей игр некачественных, хотя и широко распространенных технических стандартов.

"Мы думали, что создали отличную технологию и отличный продукт", - говорит Малаховски. "Оказалось, что мы создали только отличную технологию. Это был не лучший продукт".

Продажи были неудовлетворительными, и большинство устройств, проданных в праздничный сезон, были возвращены. К весне 1996 года Diamond Multimedia вернула почти все из 250 000 заказанных чипов.

Дженсен понял, что Nvidia допустила несколько критических ошибок с NV1, начиная с позиционирования и заканчивая стратегией продукта. Они перемудрили с дизайном карты, напичкав ее функциями, которые никого не интересовали. В конечном итоге рынок просто хотел получить самую быструю графическую производительность для лучших игр по достойной цене и ничего больше. Производители компьютеров также говорили Nvidia, что объединение видео- и аудиофункций в одном чипе усложняет для Nvidia получение контракта.

"Ирония заключалась в том, что NV1 погубила не самая важная вещь - графика, - говорит Майкл Хара, директор по маркетингу Nvidia в то время. 7 - А звук. Тогдашним играм требовалась совместимость с SoundBlaster, а у NV1 ее не было".

"Нам очень нравится ваша графическая технология, так что если вы когда-нибудь захотите избавиться от звука, приходите к нам", - вспоминает Хара, которому несколько раз говорили об этом.

NV1 просто не могла конкурировать с другими картами, имеющими более узкий дизайн. Nvidia поняла, что больше не сможет создавать то, за что покупатели не будут платить больше.

"Мы были разбросаны по разным областям", - вспоминает Дженсен. 8 "Мы поняли, что лучше делать меньше вещей хорошо, чем делать слишком много, даже если это хорошо выглядит на слайде PowerPoint. Никто не идет в магазин, чтобы купить швейцарский армейский нож. Его дарят на Рождество". 9

На разработку NV1 компания Nvidia потратила около 15 миллионов долларов. Эти деньги были получены от первоначальных инвестиций Sutter Hill и Sequoia, а также от SGS-Thomson и Sega. 10 Компания рассчитывала, что высокие продажи NV1 окупят большую часть затрат на разработку, и она сможет перейти к следующему чипу. Однако плохой результат означал, что Nvidia столкнулась с денежным кризисом. Дженсену, Приму и Малаховски нужно было найти больше денег, и как можно скорее, иначе их мечте пришел бы конец, причем сам собой.

Во время одного из самых первых заседаний совета директоров NVIDIA директор Харви Джонс (Harvey Jones), бывший генеральный директор ведущей компании Synopsys, занимающейся разработкой программного обеспечения для чипов, спросил Дженсена о NV1: "Как бы вы его позиционировали?".

В то время Дженсен не понимал, что Джонс не просто спрашивал о наборе функций NV1 или спецификациях продукта. Он просил его подумать о том, как Nvidia будет продавать новый чип в условиях жесткой конкуренции. Он знал, что для того, чтобы выделиться, продукты должны быть представлены в самых ясных и четких терминах.

"Он задал мне простой вопрос. Я даже не представлял, насколько он прост. Ответить на него было невозможно, потому что я его не понимал", - вспоминал Дженсен. 11 "Ответ чрезвычайно глубок. Вы потратите всю свою карьеру на то, чтобы ответить на этот вопрос".

После провала NV1 Дженсен пожалел, что не отнесся к вопросу Джонса более серьезно. Его расстраивало, что он и команда Nvidia приложили столько усилий ради столь незначительного вознаграждения, и он считал, что все дело в его собственных недостатках как руководителя новой компании.

"Мы просто плохо справлялись со своей работой", - говорит он. "Первые пять лет существования нашей компании. У нас были очень талантливые люди, которые работали очень, очень усердно, но создание компании - это новый навык".

Дженсен поклялся, что узнает как можно больше о руководстве бизнесом, чтобы не допустить повторения тех же ошибок ни в себе, ни в своей начинающей компании. В поисках ответов на вопрос Джонс обратил внимание на книгу "Позиционирование: Битва за ваше сознание", написанной Элом Рисом и Джеком Траутом. В ней Рис и Траут утверждают, что позиционирование связано не с самим продуктом, а с сознанием покупателя, которое формируется под влиянием предыдущих знаний и опыта. Люди склонны отвергать и отсеивать все, что не совпадает с их существующим мировоззрением, поэтому их трудно переубедить с помощью разума и логики. Но эмоции могут быстро меняться, и умелый маркетолог может манипулировать людьми, чтобы они испытывали определенные чувства по отношению к продукту, если компания использует правильное сообщение. По мнению двух авторов, потенциальные покупатели не хотели, чтобы их убеждали. Они хотели, чтобы их соблазняли.

Но для соблазнения нужно простое сообщение, а сообщение Nvidia с NV1 было слишком сложным. Она не превосходила конкурентов каким-либо очевидным образом, а в некоторых обстоятельствах даже уступала.

"Клиент всегда думает об альтернативах, - говорит Дженсен. И в представлении покупателя альтернативы могли делать то, чего не мог NV1 - они могли играть в DOOM. Никакие жалобы на то, что игра использует старые графические стандарты или не использует возможности NV1 по увеличению производительности, не смогли бы компенсировать это одно, легко понятное, негативное сообщение. Сколько бы Nvidia ни рассказывала об инновационных аудио- и графических возможностях NV1, она не могла ничего противопоставить тому, что геймеры видели своими глазами и слышали - или не слышали - своими ушами.

Ужас NV1 поставил под угрозу отношения компании с Sega. Японская компания заказала Nvidia создание NV2 для своей следующей консоли после Saturn, которая должна была стать продолжением успешной предыдущей консоли Genesis. Кодовое название NV2 в Nvidia было "Мутара", в честь места кульминационной космической битвы в фильме "Звездный путь II: Гнев Хана", во время которой устройство Genesis выстреливает, превращая туманность Мутара в новую планету, пригодную для жизни. Так и Nvidia сейчас нуждалась в своем чипе NV2, чтобы вдохнуть новую жизнь в переживающую трудности компанию.

С самого начала дела шли неважно. Несмотря на непосредственное участие Прима и его несколько поездок в Японию, программисты Sega все больше разочаровывались в фирменной технологии рендеринга графики Nvidia. В 1996 году Sega сообщила Nvidia, что компания больше не будет использовать NV2 в своей следующей консоли. Однако Дженсен предусмотрительно включил в первоначальный контракт пункт о выплате 1 миллиона долларов от Sega, если Nvidia сможет создать рабочий прототип чипа, который можно будет установить на автономную материнскую плату, примерно такого же размера, как и материнская плата старых Sega Genesis/Mega Drive.

Для создания прототипа NV2 компания Priem выделила инженера-одиночку Уэйна Когачи. Это была изолированная и неблагодарная работа. У Когачи был только один чип и материнская плата, с которыми он мог играть, а Прим поручил остальным членам инженерной команды работу над следующим чипом компании, который тогда назывался NV3. Те немногие контакты, которые Когачи имел со своими коллегами, часто сводились к малолетним шуткам, например, когда весь инженерный отдел начал измерять и записывать окружность головы каждого - своего рода шутливая френология.

"У Уэйна была самая большая окружность среди всех сотрудников Nvidia в то время", - со смехом вспоминает Прим.

Примерно через год работы над проектом Когачи удалось создать прототип NV2, соответствующий требованиям Sega. Это событие привело к выплате 1 миллиона долларов - деньги , которые стали ключевым спасательным кругом в кризисное время. Тем не менее, это не решило всех проблем Nvidia. Большая часть $1 млн была немедленно направлена на исследования и разработку NV3, а оставшихся денег не хватило на оплату труда многочисленных сотрудников, которые были наняты в расчете на продажу огромного количества NV1 и NV2 и которым теперь нечем было заняться, так как оба проекта чипов, по сути, умерли. Чтобы сберечь оставшиеся деньги, Хуанг решил уволить большую часть персонала: Nvidia сократилась с более чем ста сотрудников до сорока. 12

"У нас была команда маркетологов, команда продавцов, и вдруг у нас появилась дорожная карта, которая больше не была жизнеспособной", - говорит Дуайт Диркс, инженер-программист, переживший выбраковку.

Пока Nvidia оправлялась от неудач с NV1 и NV2 и переключилась на NV3, на рынке графики для ПК появился новый грозный конкурент. Три выпускника Silicon Graphics, Скотт Селлерс, Росс Смит и Гэри Таролли, основали компанию 3dfx в 1994 году, всего через год после создания Nvidia. В 1990-х годах компания Silicon Graphics, или SGI, была наиболее известна как производитель графических рабочих станций высокого класса, используемых для создания компьютерных эффектов в кино, в том числе динозавров в фильме Стивена Спилберга "Парк Юрского периода". Основатели компании 3dfx намеревались предложить такой же уровень производительности на рынке ПК по доступной для геймеров цене. Осенью 1996 года, после двух лет разработок, компания объявила о готовности к выпуску своего первого графического чипа, получившего название "Voodoo Graphics".

Компания 3dfx решила представить Voodoo Graphics на конференции, которую проводил инвестиционный банк Hambrecht & Quist, специализирующийся на технологиях, в Сан-Франциско. Там руководитель по имени Гордон Кэмпбелл планировал провести сессию, которая должна была продемонстрировать, как чип 3dfx может создавать графику высокого корпоративного уровня на низкоуровневом потребительском оборудовании. Центральным элементом его демонстрации был трехмерный куб, отрисованный с такой точностью, что его можно было принять за что-то, сделанное на рабочей станции SGI.

"Я был в подвале, в маленькой комнатке с компьютером, проектором и нашим первым чипом на карте", - говорит Кэмпбелл. 13

Сессия 3dfx была запланирована на то же время, что и ключевая сессия, на которой выступал генеральный директор Silicon Graphics Эдвард МакКракен. Изначально демонстрация Кэмпбелла была малопосещаемой, так как большинство людей, которые могли бы заинтересоваться, слушали МакКракена, рассказывающего о корпоративной истории SGI. Но на середине презентации рабочая станция SGI МакКракена, которая продавалась по цене 85 000 долларов, сломалась, что привело к полной остановке выступления. По мере того как толпа становилась все более беспокойной, стали поступать сообщения о том, что сессия внизу была более убедительной - небольшой стартап сумел разработать трехмерную графику на уровне машин SGI, но на потребительской PC-карте.

"Люди были просто потрясены", - говорит Кэмпбелл. "Они все говорили, что должны увидеть это, и затаскивали людей".

Эти дуэли не только стали частью корпоративной истории 3dfx, но и легли в основу маркетингового послания для Voodoo Graphics, которая поступила в продажу в октябре 1996 года. 3dfx представила себя как единственный стартап, способный принести производительность уровня SGI на персональные компьютеры за меньшую цену. Эти темы повсеместно подкреплялись в презентационных материалах Voodoo Graphics, например, в цитате, которую Росс Смит, глава маркетингового отдела 3dfx, предоставил компании под названием Orchid, которая использовала чип Voodoo Graphics в своей видеокарте Righteous 3D.

В прошлом году на выставке Comdex [sic] Билл Гейтс играл в "Долину Ра" на стенде Orchid на симуляторе Voodoo Graphics от SGI Reality Engine стоимостью четверть миллиона долларов. Та же производительность 3D-графики в реальном времени теперь доступна потребителям ПК за 299 долларов от Orchid. Это праведно! 14

Осознанно или нет, но 3dfx следовала точным принципам, изложенным Элом Рисом и Джеком Траутом в книге "Позиционирование". Компания представляла свой продукт как явную альтернативу другим картам на рынке и апеллировала к эмоциям покупателей - ощущению "победы над системой", когда они получают превосходную производительность по отличной цене, - а не пыталась убедить их с помощью фактов и статистики производительности.

3dfx предлагала нечто большее, чем просто маркетинговую пустышку. В июне 1996 года компания id Software выпустила игру Quake, ставшую частью новой серии шутеров от первого лица. Как и DOOM тремя годами ранее на двухмерных картах, оригинальная версия Quake расширила возможности трехмерных видеокарт до предела, в данном случае за счет трехмерного рендеринга в реальном времени. В январе 1997 года id Software выпустила обновленную версию Quake, получившую название GLQuake, в которой была добавлена поддержка аппаратного ускорения трехмерной графики - той самой функции, с которой отлично справлялся чип Voodoo Graphics.

"Наши продажи просто сходили с ума", - вспоминает главный инженер 3dfx Скотт Селлерс. 15

Доходы компании резко возросли: с 4 миллионов долларов в 1996 финансовом году, 44 миллионов долларов в 1997-м и 203 миллионов долларов в 1998 финансовом году после выпуска обновленной видеокарты Voodoo2. Подавляющая часть спроса пришлась на геймеров, играющих в Quake; именно это приложение-убийца побудило покупателей обновить свое оборудование, чтобы получить более высокую производительность и качество графики, а также сделать игровой процесс более захватывающим.

Руководители 3dfx знали, что Nvidia испытывает значительные финансовые трудности, и подумывали о приобретении увядающего конкурента. Несмотря на то, что первые два чипа компании так и не смогли завоевать популярность, в штате Nvidia по-прежнему числились одни из лучших графических инженеров Кремниевой долины. Однако в итоге руководство 3dfx решило не предпринимать никаких действий. Ее руководители считали, что банкротство Nvidia неизбежно и что дешевле будет подождать, пока Nvidia рухнет, и тогда они смогут забрать ее таланты и активы по выгодной цене.

"Ошибка, которую мы совершили в 3dfx, заключается в том, что мы должны были убить их, когда они были на дне", - сказал Росс Смит. "Это была огромная тактическая ошибка с нашей стороны - не купить их. Они были у нас на крючке".

"Мы прекрасно понимали, что если бы чип RIVA 128 вернулся и в нем были бы какие-нибудь ошибки, то они бы погибли", - говорит Селлерс, имея в виду чип, который начинался как NV3, а затем стал продаваться как серия RIVA. "У них не было времени. Мы делали ставку на то, что если мы немного подождем, то они взорвутся сами по себе".

Они все же предприняли одну попытку подтолкнуть Nvidia. Селлерс ранее работал с Дуайтом Дирксом в другом небольшом стартапе и знал, что инженер Nvidia обладает исключительными навыками в программировании драйверов для графических чипов, от которых зависит успех карты. Селлерс агрессивно обхаживал Диркса, пытаясь убедить его покинуть тонущую Nvidia и присоединиться к восходящей 3dfx.

"Мы были так близки к тому, чтобы заполучить его", - сказал позже Селлерс с нотками сожаления в голосе. 16

Диркс, в свою очередь, серьезно рассматривал такую возможность. 17 Но он остался в Nvidia по двум причинам. Одной из них было любопытство: он хотел увидеть, как RIVA 128 будет доведена до производства, прежде чем задуматься об уходе. Второй причиной был Дженсен, который поговорил с Дирксом и убедил его остаться. По сей день Дженсен утверждает, что это он "спас" Диркса; в свою очередь, Диркс любит шутить, что если бы он ушел, то 3dfx купила бы Nvidia полностью. Спустя три десятилетия Диркс все еще работает в Nvidia и руководит разработкой программного обеспечения компании.

В то время как QUAKE подталкивал 3dfx к новым высотам, Дженсен Хуанг и Nvidia подсчитывали свои сокращающиеся запасы наличности и думали, хватит ли их на то, чтобы довести свой следующий чип до производства. Когда в банке оставалось 3 миллиона долларов, компания могла позволить себе работать еще девять месяцев. 18 Чтобы выжить, ей нужно было не просто создать чип выше среднего или просто хороший. Она должна была создать самый быстрый графический чип, какой только возможен при имеющихся технологиях производства и памяти, - такой, который мог бы выиграть у превосходной линейки Voodoo от 3dfx.

Чтобы победить столь грозного конкурента, Nvidia пришлось бы пересмотреть весь свой подход к разработке чипов. NV1 был разработан для того, чтобы делать то, что хотели инженеры Nvidia, а не то, что хотел рынок. Собственные стандарты, которые Кертис Прим включил в чип, продемонстрировали его техническую смекалку, но в итоге оттолкнули производителей. В июне 1996 года Microsoft еще больше затруднила продвижение новых графических стандартов, выпустив Direct3D, интерфейс прикладного программирования (API) для графического текстурирования, который использовал традиционный подход обратного треугольника. В течение нескольких месяцев разработчики игр почти повсеместно отказались от небольших проприетарных графических стандартов , таких как Nvidia, в пользу одной из двух крупных и хорошо поддерживаемых альтернатив - Direct3D и OpenGL от Microsoft.

Дженсен видел, куда движется индустрия, и требовал, чтобы инженеры Nvidia следовали за рынком, а не боролись с ним.

"Ребята, пора прекращать полировать дерьмо", - сказал он оставшимся сотрудникам. 19 "На данный момент ясно, что мы делаем все неправильно и никто не собирается поддерживать нашу архитектуру" 20.

Малаховски согласился с новым подходом. "Вместо того чтобы пытаться быть умнее конкурентов с помощью другой технологии, такой как NV1, мы просто должны были превзойти всех остальных, используя ту же самую базовую тактику", - сказал он.

Послание Дженсена вдохновило Priem на создание NV3 в буквальном смысле слова. Чтобы сделать чип намного быстрее, команда хотела использовать широкую 128-битную шину памяти и разработать графический конвейер, способный генерировать пиксели с рекордной скоростью. Nvidia должна была создать чип, физически превосходящий по размерам все, что когда-либо успешно производилось.

Прим загнал Дженсена в угол в коридоре офиса Nvidia, чтобы попросить его одобрения, несмотря на технические сложности.

"Дайте мне подумать", - ответил Дженсен. Следующие два дня он потратил на составление графика, ценообразования, производственных планов и бизнес-модели для пересмотренного NV3. В итоге он не только одобрил чип большего размера, но и потребовал от Прима и его инженеров добавить еще 100 000 вентилей, то есть около 400 000 транзисторов - в общей сложности 3,5 миллиона транзисторов на весь чип. 21

"Дженсен дал нам зеленый свет, чтобы наполнить чип еще большей функциональностью", - говорит Прим.

"Я не беспокоился о стоимости", - сказал Дженсен много лет спустя, когда его попросили объяснить процесс принятия решения. "Я создал чип, который физически был настолько большим, насколько это было возможно в то время. Мы просто хотели убедиться, что это самый мощный чип, который когда-либо видел мир".

В знак признания амбиций Nvidia и, возможно, в знак отказа от прежней философии дизайна компания решила дать NV3 внешний бренд, отличный от его внутреннего кодового имени, и назвала его RIVA 128, что отражало конечную цель чипа : RIVA расшифровывалось как Real-time Interactive Video and Animation Accelerator, а "128" - как указание на 128-битную шину, которая станет самой большой из когда-либо включенных в один чип - еще одно достижение в индустрии потребительских ПК.

Учитывая финансовое положение компании, Nvidia придется сделать RIVA 128 в рекордно короткие сроки и без подстраховки в виде многочисленных проверок качества. Стандартная разработка чипов обычно длится два года и включает в себя множество пересмотров для выявления и исправления ошибок после "спуска на ленту", когда окончательный дизайн чипа отправляется на производство прототипа. Например, у NV1 было три или четыре физических лентопротяжных механизма. Для NV3 Nvidia могла позволить себе только одну физическую доработку, прежде чем компания должна была отправить его в производство.

Чтобы сократить сроки, Nvidia придется сократить цикл тестирования. Дженсен слышал о небольшой компании Ikos, которая производила машины для эмуляции чипов размером с холодильник. Массивные машины позволяли инженерам запускать игры и тесты на цифровых прототипах чипов, минуя необходимость изготавливать реальный чип для тестирования и исправления ошибок, а значит, экономить время и ресурсы. Машина Ikos стоила недешево: одна такая машина обходилась в 1 миллион долларов и, таким образом, сокращала срок выплаты зарплаты Nvidia с девяти до шести месяцев, но Дженсен понимал, что она значительно ускорит процесс тестирования. Он спорил с другими руководителями компании, которые хотели получить как можно больше времени за счет привлечения дополнительных средств. Генеральный директор был непреклонен.

"Мы не найдем больше денег", - сказал он. У венчурных капиталистов было "девяносто других компаний, в которые можно было поверить. Зачем верить в нас? Мы должны сделать это так".

Дженсен выиграл спор и купил эмулятор от Ikos. Как только он был доставлен, Диркс и его команда программистов начали проводить тесты на цифровом RIVA 128, чтобы выявить и устранить проблемы с чипом. Диркс вспоминал, что первый разговор между его командой и инженерами по аппаратному обеспечению был катастрофическим.

"Эй, ребята, мы впервые можем эмулировать наш чип", - сказал он. "Это просто загруженный DOS, очень медленный" 22.

Один из специалистов по оборудованию сказал: "Да, посмотрите на это. Здесь уже есть ошибка. Двоеточие C смещено на два пикселя".

Обычно микросхемы не выходят из строя так быстро после загрузки или при выполнении чего-то настолько элементарного. В результате команда разработчиков аппаратного обеспечения решила, что эмулятор работает неправильно и что Дженсен и Диркс только что потратили три месяца зарплатной подушки без веской причины.

"Но на самом деле это была первая ошибка, которую мы обнаружили в нашем оборудовании, - говорит Диркс.

Работа с машиной Ikos была нелегким процессом. Установка состояла из двух больших коробок, соединенных с материнской платой, которая находилась под открытым небом. Вместо чипа в гнездо вставлялись провода для передачи данных, которые при наличии физического чипа отправлялись бы от него к процессору. Программно-эмулируемый чип работал гораздо медленнее, чем настоящий аппаратный.

"Загрузка Windows заняла пятнадцать минут. Я помню, как двигал мышь, чуть-чуть нажимая на нее, и приходилось ждать, пока экран обновится кадр за кадром", - говорит испытатель Генри Левин. "Попытки нажать на кнопку были сущим кошмаром, потому что при небольшом движении мыши она проскакивала" 23.

Левин нарисовал на своем столе карту, чтобы знать, куда поместить мышь для доступа к определенным частям экрана, не дожидаясь, пока эмулятор обновит каждый кадр. Тестировщики запускали базовые утилиты, например, рисовали треугольник или круг. Запуск эталонных тестов часто означал, что машину оставляли включенной на ночь и возвращались на следующее утро, чтобы проверить, завершилась ли работа.

Эмулятор не выдавал никаких сообщений об ошибках автоматически. Вместо этого, когда программа зависала, Левин мог лишь сделать снимок экрана и вызвать одного из инженеров по аппаратному обеспечению, чтобы выяснить, что произошло или где произошел сбой. Если проблема была значительной, инженеры возвращались к переделке части чипа.

Один из инженеров вспоминает, что в выходные команда попыталась выполнить более длительный бенчмарк. Каким-то образом ночная уборщица получила доступ в тестовую лабораторию и отключила эмулятор, чтобы подключить пылесос. Вернувшись, инженеры обнаружили, что их эталонный тест полностью испорчен; им пришлось бы запускать его с самого начала, а это стоило времени. Уборщикам даже не нужно было туда входить, поскольку в лаборатории не было коврового покрытия.

Лишние услуги уборщиц были не единственной проблемой, с которой столкнулась команда . У Nvidia не было времени, чтобы начать работу с полностью чистого листа. Поэтому Прим, Малаховски и архитектор чипа Дэвид Розенталь придумали, как повторно использовать части NV1, но добавить поддержку множества новых функций, включая инверсное текстурирование, улучшенные математические возможности и очень широкую шину памяти. Даже если бы Nvidia хотела полностью отказаться от своих первых чипов, ДНК тех ранних разработок сохранилась бы в RIVA 128.

"Мы заставили его работать", - сказал Малаховски. 24

Кроме того, компания теперь знала, что ее чипы должны иметь стопроцентную аппаратную поддержку старого стандарта VGA. В NV1 была попытка обойтись наполовину аппаратным, наполовину программным эмулятором, но такой подход вызвал значительные проблемы во многих играх на базе DOS, включая DOOM. Nvidia не могла позволить себе снова отказаться от поддержки VGA.

Но в штате компании не было никого, кто обладал бы опытом разработки VGA-ядра собственными силами. Невероятно, но Дженсен смог найти и лицензировать дизайн VGA-ядра у одного из конкурентов Nvidia, компании Weitek.

"Дженсен - лучший в мире специалист по заключению сделок. Без преувеличения", - говорит Прим. "Каким-то образом Дженсену удается придумывать для Nvidia удивительные бизнес-сделки, которые снова и снова спасают компанию".

Дженсен не только подписал лицензионное соглашение с Weitek, но и смог переманить разработчика VGA-чипов Гопала Соланки, который стал руководителем проекта и одним из лучших лейтенантов генерального директора. Один из бывших сотрудников Nvidia сказал, что они работали как "родственные души". Соланки был известен тем, что был очень жестким и требовательным - и добивался своего. Дженсен, в свою очередь, ставил Соланки в заслугу спасение компании.

"Гопал очень важен", - сказал Дженсен почти тридцать лет спустя. "Если бы не Гопал, мы бы сейчас были не у дел" 25.

"Когда Гопала назначали на работу над следующим поколением микросхем NV, у вас всегда было хорошее предчувствие. Вы знали, что все получится", - соглашается Прим.

Компания Nvidia представила RIVA 128 в апреле на конференции разработчиков компьютерных игр 1997 года. На конференции компании, производящие аппаратное обеспечение, демонстрировали свои новейшие продукты в надежде получить заказы от производителей ПК и розничных продавцов. Сроки Nvidia были настолько сжатыми, что не было уверенности в том, что чипы прибудут на конференцию вовремя - и будут ли они в достаточно хорошем состоянии для демонстрации. Образцы с фабрики поступили всего за несколько дней до мероприятия, и инженеры Nvidia лихорадочно работали над устранением всех оставшихся программных ошибок. Их цель заключалась в том, чтобы чипы могли выполнять графический тест Direct3D, который производители оборудования будут использовать для оценки их качества. Всего за несколько часов до начала выставки инженерам удалось добиться стабильной работы чипов без сбоев в непредсказуемые моменты.

"Наш маленький грязный секрет заключался в том, что RIVA 128 выполняла этот конкретный тест только один раз и то с трудом", - говорит Эрик Кристенсон, региональный менеджер по продажам Nvidia, присутствовавший на конференции 1997 года. 26 "Вы должны были обращаться с ним с предельной осторожностью и уважением. С такой же вероятностью он мог заблокировать систему в середине теста, если вы посмотрите на него не с той стороны".

Представители конкурирующих производителей видеокарт посетили стенд Nvidia, в основном ради возможности поиздеваться над компанией по поводу ее провала NV1.

"О, вы все еще здесь?" - сказал один из сотрудников 3dfx.

Но достаточно людей увидели эталонные тесты Nvidia и были впечатлены результатами, чтобы RIVA 128 начала набирать обороты. Индустрия в целом поняла, что это может быть нечто особенное. Ближе к концу дня соучредитель и глава инженерного отдела 3dfx Скотт Селлерс подошел к стенду и попросил продемонстрировать его.

"Чтобы получить наилучшие впечатления, я собираюсь отключить питание системы, чтобы вы могли увидеть чистый запуск", - сказал Кристенсон. "Мы просто перезагрузим систему, откроем приложение и запустим демонстрацию".

Хотя Кристенсон старался говорить как можно спокойнее, он шел на авантюру, чтобы произвести впечатление на своего соперника. Чипы были особенно склонны к сбоям после перезагрузки, поэтому он не мог быть уверен, что устройство снова заработает. В то же время, если бы он провел тест без перезагрузки устройства, Селлерс мог бы заявить, что бенчмарки были менее точными, чем в противном случае.

Кристенсон затаил дыхание, пока устройство перезапускалось. Оно вернулось в сеть без сбоев. Он запустил эталонный тест. Результаты появились на дисплее компьютера. Селлерс не мог поверить им. Они были не только лучше, чем в бенчмарках 3dfx, но и выше, чем все, что Селлерс когда-либо видел от потребительской видеокарты. Кристенсон заверил его, что результаты теста неоспоримы. Селлерс осознал последствия этого теста. Во-первых, RIVA 128 могла превзойти лучшие карты 3dfx, а во-вторых, компания, которую 3dfx оставила умирать, собиралась вернуться на рынок трехмерной графики.

Уолт Донован, главный архитектор другой компании по разработке трехмерной графики под названием Rendition, также пришел и посмотрел на результаты тестирования RIVA 128. Он задал относительно новому главному научному сотруднику Nvidia Дэвиду Кирку ряд вопросов о чипе и его производительности. Слушая ответы Кирка, Донован только и мог сказать: "Это потрясающе". Ни один из проектов Донована и близко не подошел бы к производительности RIVA 128. Всего за один бенчмарк-тест его компания превратилась из конкурентоспособной в провальную.

Разобравшись в ситуации, Донован задал еще один вопрос. "Могу ли я получить работу в Nvidia?". Вскоре он был принят на работу.

Имея на руках работающий прототипический чип, который демонстрировал высокие показатели производительности, Дженсен теперь имел возможность собрать больше денег.

"Нам не нужны были деньги Sutter Hill или Sequoia раньше времени", - говорит Прим. Если бы Дженсен вернулся сразу после фиаско с NV1 или NV2, когда у Nvidia не было четкого пути вперед, он столкнулся бы со скептически настроенной аудиторией, требующей невыгодных условий инвестирования - если бы они вообще согласились вложить дополнительные средства. Однако сейчас венчурные фирмы были крайне заинтересованы в том, чтобы компания продолжала развиваться именно тогда, когда она находилась на пороге возможного успеха. Дженсен попросил еще один раунд инвестиций, чтобы иметь возможность покупать чипы на заводах. Оба фонда согласились инвестировать снова, и 8 августа 1997 года Sutter Hill выделил 1,8 миллиона долларов. 27 (Я не смог определить, сколько Sequoia инвестировала в этот раунд, только то, что она инвестировала. После запроса Sequoia не предоставила эту информацию).

В конце лета Дженсен собрал всю компанию в офисном кафетерии. Он достал из кармана листок бумаги и зачитал несколько цифр в долларах, вплоть до центов. Он сложил бумажку обратно в карман и сказал: "Вот сколько денег у нас в банке".

В комнате воцарилась тишина. Число было совсем небольшим - едва хватало, чтобы выплатить всем зарплату еще за несколько недель. Один из недавних сотрудников вспомнил, что был на грани паники. "Боже мой, - подумал он, - у нас почти нет денег".

Затем Дженсен достал из кармана еще один лист бумаги. Открыв его, он прочитал: "Заказ от STB Systems на 30 000 единиц RIVA 128". Это был первый крупный заказ чипа. Кафетерий разразился аплодисментами. Дженсен немного побаловался ради драматического эффекта.

RIVA 128 стала первым большим хитом компании. Звездные отзывы, которые она получила после выхода, с лихвой стерли неприятные воспоминания о запуске NV1.

"Тот, кто является заядлым геймером, просто обязан купить эту карту", - говорится на ведущем сайте для любителей техники Tom's Hardware. Это "самый быстрый 3D-чип для ПК из существующих на данный момент".

За четыре месяца после выпуска чипа компания Nvidia поставила более миллиона устройств и захватила пятую часть рынка графики для ПК. Журнал PC Magazine назвал RIVA 128 продуктом "Выбор редакции", а PC Computing - продуктом года в 1997 году. 28 Крупные производители ПК, включая Dell Computer, Gateway 2000, Micron Electronics и NEC, включили чип в свои компьютеры к праздничному сезону. Бурные темпы продаж позволили Nvidia получить прибыль в размере 1,4 миллиона долларов в четвертом квартале 1997 года - первый прибыльный квартал компании с момента ее основания четырьмя годами ранее.

Склонность Дженсена к драматизму вновь проявилась на собрании компании в конце года. В те дни он все еще предпочитал носить спортивные пиджаки и джинсы; он еще не начал надевать свои фирменные черные кожаные куртки. Из переднего кармана пальто он достал толстый конверт, набитый новенькими хрустящими купюрами по 1 доллару. Он прошелся по комнате, вручая каждому сотруднику по одной купюре из конверта, как символ финансового спасения, которое дали им заказы RIVA, и напоминание о том, что их положение все еще слишком шаткое для пышных торжеств.

Затем он вернулся к женщине по имени Кэтлин Баффингтон, которая работала в операционном отделе и отвечала за упаковку графических чипов и их отправку клиентам. Он уже дал ей один доллар, теперь дал второй. Он сказал всей компании, что она так усердно работала, чтобы развезти все чипы, что заслуживает двойной премии.

Раздача Дженсеном долларовых купюр стала столь необходимым моментом веселья и праздника для компании, которая годами работала на грани провала. "RIVA 128 - это чудо", - сказал Дженсен. "Когда мы были прижаты спиной к стене, Кертис, Крис, Гопал и Дэвид Кирк построили его. Они приняли действительно правильные решения" 29

Глава 5. Ультраагрессивный

RIVA 128 не просто обеспечивала выживание Nvidia. Она также служила магнитом для талантов, притягивая людей из относительно замкнутого мира компьютерной графики в небольшой офисный парк в Саннивейле, где они верили, что получат шанс поработать над чем-то необычным.

Кэролайн Лэндри работала дизайнером чипов в канадской компании Matrox Graphics, когда впервые услышала о новом чипе Nvidia. "Мне было около двадцати лет. Я не была в курсе всех тенденций отрасли, но я знала, что Nvidia выпустила первый чип RIVA, который произвел фурор в индустрии. Он намного опережал продукт, над которым я работала в Matrox и который еще даже не был готов к выпуску", - говорит она. 1

Ее парень недавно нашел работу в районе залива, но Лэндри не была уверена, хочет ли она присоединиться к нему. Пока хедхантер не связал ее с компанией Nvidia, и она прилетела на целый день собеседований. Ей сразу же предложили работу, и она так же быстро согласилась на нее, руководствуясь исключительно репутацией Nvidia. Она стала первой женщиной-инженером в компании.

Когда она начинала работать, ей было трудно приспособиться к напряженной культуре Nvidia. На неделе она часто работала до одиннадцати вечера, и почти каждые выходные у нее был полный рабочий день. Она вспоминает на сайте , что однажды в пятницу поздно вечером к ней зашел руководитель, чтобы спросить о ее рабочих задачах на выходные. "Канада была хорошим местом для рекрутинга, потому что инженерам там платили гораздо меньше, чем инженерам в США", - говорит она. "Но для канадцев качество жизни, как правило, важнее".

Лэндри сказал Дженсену, что некоторые сотрудники жалуются на долгий рабочий день. Его ответ был типично прямым.

"Люди, которые готовятся к Олимпийским играм, тоже ворчат по поводу тренировок рано утром".

Дженсен давал понять: долгие часы работы - необходимое условие для достижения высоких результатов. И по сей день он не отступил от этой точки зрения и не изменил ожидания Nvidia, что сотрудники должны придерживаться экстремальных методов работы.

Лэндри также заметила, что руководители Nvidia быстро распознают особые таланты. Она пришла в Nvidia примерно в то же время, что и Джона Албен, молодой инженер, едва окончивший школу, который, по ее словам, был просто "гениален". Дженсен рано разглядел потенциал Альбена и сказал на одном из собраний компании: "Через 20 лет я думаю, что буду работать на Джона". Поначалу Лэндри немного завидовала тому вниманию, которое уделялось ее коллеге, но потом справилась с этим. "В Nvidia вы принимаете своих умных коллег и не чувствуете угрозы. Дело не в вашем эго. Речь идет о том, получится у нас или нет. Будьте благодарны, что у вас есть такие люди, с которыми можно работать", - сказала она . Позднее Альбен поднялся по карьерной лестнице и стал главой подразделения по разработке графических процессоров (GPU).

Дженсен настаивал на том, что новые сотрудники должны точно знать, во что они ввязываются, как только входят в дверь. 2 Он поручил Майклу Харе, директору по маркетингу Nvidia, проводить откровенную беседу на каждой ознакомительной сессии. Как вспоминает Хара, его речь должна была побудить новых сотрудников не бояться высказывать свое мнение и при любой возможности предлагать свежие взгляды и новые идеи.

"Мы ультраагрессивны", - сказал он новым сотрудникам. "Мы не тратим время на поиск оправданий тому, что не получается. Мы работаем дальше. Если вы пришли сюда, думая, что сможете просто спрятаться в подсобке, получить зарплату и уйти домой в пять часов, то вы ошибаетесь. Если вы так думаете, вам следует уволиться сегодня же".

Хара вспоминает, что сотрудник отдела кадров, который по адресу вел занятия с новичками, выглядел потрясенным. Но он продолжал свою речь, не останавливаясь.

"Мы делаем все не так, как все. Если вы придете сюда и скажете: "Вот как мы делали это раньше", - нам будет все равно. Мы хотим делать все по-другому и лучше. Когда нас было всего двадцать пять человек, Дженсен научил нас приходить сюда, рисковать, делать что-то нестандартное и совершать ошибки. Я призываю вас делать все три. Но не делайте одну и ту же ошибку дважды, потому что мы уволим вас в мгновение ока".

Хара тоже имел это в виду. Джон Максорли, бывший руководитель отдела кадров Nvidia, говорит, что компания придерживалась политики быстрого найма, но также и быстрого увольнения, если новый сотрудник не справлялся с работой. Основное наставление Дженсена всем менеджерам по найму было простым: "Нанимайте кого-то умнее себя". Однако по мере роста Nvidia, когда число новых сотрудников стало превышать сто человек в месяц, руководители поняли, что иногда они будут принимать неверные решения. Лучше исправить эти ошибки как можно скорее, чем позволить им укорениться и нанести вред культуре Nvidia.

В первые годы существования Nvidia даже сотрудники с большим стажем работы не могли чувствовать себя в полной безопасности, потому что в компании был принят подход "поднимайся или уходи": люди либо регулярно получали повышение, либо вытеснялись, чтобы освободить место для кого-то с большим потенциалом. Компания обращалась с персоналом так же бескомпромиссно, как и с дизайном микросхем.

С САМОГО ОСНОВАНИЯ NVIDIA ДЖЕНСЕН настаивал на том, чтобы все сотрудники Nvidia работали со "скоростью света". 3 Он хочет, чтобы их работа была ограничена только законами физики, а не внутренней политикой или финансовыми соображениями. Каждый проект должен быть разбит на составные задачи, и у каждой задачи должно быть целевое время выполнения, которое предполагает отсутствие задержек, очередей и простоев. Это устанавливает теоретический максимум: "скорость света", которую физически невозможно превысить.

"Скорость света" позволяет вам быстрее выйти на рынок и сделать так, чтобы вашим конкурентам было очень, очень трудно, если вообще возможно, сделать это лучше", - говорит бывший руководитель Nvidia. "Как быстро вы можете это сделать, и почему вы не делаете это так же быстро?"

Это был не просто риторический вопрос - Дженсен использовал этот показатель для оценки работы своих сотрудников. Он отчитывал подчиненных, которые ставили цели, ссылаясь на то, что компания уже делала раньше, или на то, что делали конкуренты в данный момент. По его мнению, ему нужно было предотвратить внутреннюю гниль, которую он наблюдал в других компаниях, где сотрудники часто манипулировали своими проектами, чтобы обеспечить стабильный и устойчивый рост, способствующий продвижению их личной карьеры, а на самом деле они вносили лишь незначительные улучшения, которые в долгосрочной перспективе вредили компании. Понятие "Скорость света" гарантировало, что Nvidia никогда не допустит такого мошенничества.

"Теоретический предел того, что вы можете сделать, - вот что такое скорость света. Это единственное, что нам разрешалось измерять", - вспоминал бывший руководитель компании Роберт Чонгор.

RIVA 128 стала ярким примером планирования проекта "со скоростью света". Дженсен столкнулся с двумя фактами: большинству графических чипов требуется два года, чтобы добраться от концепции до рынка, а у Nvidia было всего девять месяцев. На этапе планирования Дженсен спросил инженера-программиста Дуайта Диркса: "Что является главным ограничивающим фактором при выводе видеокарты на рынок?"

Диркс ответил, что главным препятствием стали программные драйверы - специализированные программы, позволяющие операционной системе и приложениям ПК взаимодействовать с графическим оборудованием и использовать его, поскольку они должны быть полностью готовы к моменту подготовки чипа к массовому производству. В традиционных производственных процессах первым шагом было создание физического прототипа чипа. Как только он был готов, инженеры-программисты могли приступить к работе над драйверами и исправить все обнаруженные ошибки. Затем дизайн чипа оптимизировался еще как минимум один раз, чтобы приспособить его к новому драйверу.

Чтобы сэкономить время, Дженсен постановил, что Nvidia должна будет разработать программное обеспечение для драйверов RIVA 128 до того, как будет готов прототип чипа, - в противоположность обычному процессу. Это позволило бы сократить сроки производства почти на год, но потребовало бы от компании найти способ обойти этап тестирования программного обеспечения на физических чипах. Именно поэтому Nvidia вложила 1 миллион долларов в эмулятор Ikos, , хотя каждый доллар был дорог: это позволило бы им приблизиться к "Скорости света".

(Позже, в 2018 году, Дженсен рассматривал возможность заменить "Скорость света" метафорой, означающей нечто еще более быстрое, чем свет, - физическую невозможность. Его расстраивала все возрастающая медлительность организации по мере ее роста. Он крикнул своим руководителям, что они должны двигаться быстрее света, а затем обратился к Роберту Чонгору. "Роб, что это за двигательная система в "Звездном пути: Дискавери", которая позволяет им мгновенно перемещаться куда-то?"

"Ну, Варп-драйв - это скорость, превышающая скорость света, но я думаю, что вы имеете в виду споровый привод мицелия", - ответил Ксонгор. 4.

И Дженсен, и Ксонгор были занудами из "Звездного пути". Дженсен крикнул: "Спороход! Нам нужно быть похожими на "Спороход"". Все начали смеяться. Они решили остановиться на "Скорости света", потому что эту концепцию было проще объяснить, чем мгновенный "Споровый привод мицелия").

В процессе разработки RIVA 128 компания Nvidia превзошла границы возможного и в других отношениях. Сотрудники компании создали чип, превосходящий по размерам все когда-либо созданные, а затем напичкали его еще большим количеством транзисторов, чем планировалось изначально, чтобы повысить производительность. Они лицензировали технологию VGA у своего конкурента, чтобы не создавать с нуля менее приоритетные компоненты. Дженсен безжалостно нанимал лучших инженеров у конкурентов и даже партнеров Nvidia, включая Weitek. Все это происходило потому, что сотрудники Nvidia не позволяли себе думать о том, что может сработать или чего можно достичь в разумных пределах. Их интересовало только то, что можно сделать с максимальной отдачей и минимальными потерями времени.

Многое из того, чему компания научилась на RIVA 128, стало стандартом при разработке будущих чипов. С этого момента Nvidia готовила драйверы программного обеспечения в самом начале производства чипов: драйверы уже были протестированы на всех важных приложениях и играх и обеспечивали совместимость с предыдущими чипами Nvidia. Такой подход стал значительным конкурентным преимуществом для Nvidia, чьи конкуренты были вынуждены разрабатывать отдельные драйверы для разных поколений чип-архитектуры. 5

Nvidia также решила сама заниматься поддержкой графических драйверов, а не полагаться на производителей ПК и партнеров по производству плат, которые должны выпускать обновления по собственному графику. Компания распространяет новые драйверы каждый месяц. Джефф Фишер, бывший руководитель отдела продаж Nvidia и нынешний глава подразделения графики для ПК, объяснил, что частый централизованный процесс обновления - лучшее средство гарантировать стабильно хороший пользовательский опыт, обеспечивая геймерам оптимальную производительность новейшего программного обеспечения, выпускаемого разработчиками и другими компаниями. "Графические драйверы - это, пожалуй, самая сложная часть программного обеспечения в ПК после операционной системы", - сказал он. "Каждое приложение затрагивает его, и каждый выпуск или обновление приложения может потенциально сломать его".

Когда в декабре 1997 года ГЕОФФ РИБАР был переведен из Advanced Micro Devices на должность финансового директора Nvidia, он обнаружил, что его новый босс обладает двумя впечатляющими чертами: Дженсен был чрезвычайно убедителен и чрезвычайно трудолюбив. 6

"Может, и есть люди умнее меня, - сказал однажды Дженсен своим подчиненным, - но никто и никогда не будет работать усерднее меня". 7

Он часто находился в офисе с 9 утра до полуночи, и его инженеры обычно считали себя обязанными работать в таком же режиме.

"Я говорил людям из AMD, Intel и других компаний, что если они хотят узнать, как идут дела у Nvidia, то им нужно приходить на парковку компании по выходным. Там всегда было много народу", - говорит Рибар.

Даже для отдела маркетинга работа по шестьдесят-восемьдесят часов в неделю, включая каждую субботу, была нормой. Эндрю Логан, директор по корпоративному маркетингу Nvidia, вспоминает, как вышел из офиса, чтобы отвезти жену на показ фильма "Титаник" в 21:30. Когда он выходил, его коллега крикнул: "О, полдня, Энди?" 8.

Тестировщик Генри Левин вспоминает, что, когда ему приходилось работать допоздна, он никогда не был там единственным. Даже если он оставался до 22:00 или позже, графические архитекторы Nvidia все равно были у доски, увлеченно обсуждая оптимизацию чипов и методы рендеринга. Его современник, директор по материалам Ян Сиу, запечатлел в своей памяти образ коллег, которые ночевали в офисе даже по выходным, принося на работу спальные мешки. Сотрудники также приводили в офис своих детей, чтобы те могли провести время с семьей, не покидая рабочего места.

"Мы все время работали, не покладая рук", - говорит Сиу. У него остались приятные воспоминания о товариществе в офисе и близких отношениях с коллегами.

Рибар редко работал до полуночи, но часто приходил рано утром. Он быстро понял, что одним из главных недостатков сидения рядом с генеральным директором в офисе было то, что он часто был первым, кого Дженсен видел утром. А Дженсен был известен тем, что срывался на первом встречном, кто бы это ни был.

"Дженсен часто на ночь глядя высказывал свои мысли по поводу продуктов или маркетинга", - говорит Рибар. "Это почти никогда не было связано с финансами, но это не имело значения. Если я видел его первым, я получал от него первый взрыв".

В течение дня ни одно место в штаб-квартире Nvidia не убереглось от наездов Дженсена. Кеннет Херли, инженер по техническому маркетингу, стоял у писсуара, когда Дженсен подошел к соседнему.

"Я не из тех, кто любит разговаривать в туалете", - сказал Херли. 9

У Дженсена были другие идеи. "Привет, как дела?" - спросил он.

Хёрли ответил неопределенным "не очень", чем заслужил косой взгляд генерального директора. Херли запаниковал, подумав: "Меня уволят, потому что он думает, что я ничего не делаю. Наверное, ему интересно, что я делаю в Nvidia".

Чтобы сохранить лицо, Херли перечислил двадцать вещей, над которыми он работает, - от убеждения разработчиков купить новейшие видеокарты Nvidia до обучения разработчиков программированию новых функций на них.

"Хорошо", - ответил Дженсен, видимо, удовлетворенный ответом инженера.

Страх и тревога стали любимыми мотивационными инструментами Дженсена. На каждом ежемесячном собрании компании он говорил: "Мы в тридцати днях от того, чтобы выйти из бизнеса".

С одной стороны, это была гипербола. Напряженный процесс RIVA 128 с высокими ставками не был исключением - как мы увидим, - но он точно не был регулярным явлением. И все же Дженсен не хотел допускать, чтобы даже в успешные периоды в компанию закрадывалась самоуспокоенность. Он хотел показать новым сотрудникам, с каким давлением им придется столкнуться в будущем. Если у них не хватало способностей, они должны были как можно скорее уйти.

Но с другой стороны, фраза "Мы в тридцати днях от прекращения бизнеса" была правдой. В технологической отрасли одно неверное решение или запуск продукта могут стать фатальными. Nvidia уже дважды повезло: она едва пережила катастрофы NV1 и NV2, а затем добилась успеха - всего за несколько месяцев - с RIVA 128. Это везение не будет длиться вечно. Но хорошая корпоративная культура защитит компанию от тяжелых последствий большинства ошибок. А ошибка или спад на рынке были неизбежны.

Тем не менее, как сказал Дуайт Диркс, "всегда было ощущение, что мы на нуле. И причина в том, что независимо от того, сколько денег у нас было в банке, Дженсен мог объяснить, почему мы окажемся на нуле, если произойдут три вещи. Он говорил: "Позвольте мне рассказать вам, как. Это может произойти, это может произойти, это может произойти, и все эти деньги станут равны нулю". "

Джефф Фишер отметил, что страх может быть проясняющим. Даже сегодня, когда Nvidia больше не находится в тридцати днях пути к выходу из бизнеса, компания вполне может оказаться в тридцати днях от начала пути, который приведет ее к гибели. "Вы всегда пытаетесь заглянуть за угол и увидеть, что мы упускаем", - сказал Фишер.

Эта паранойя проявилась в конце 1997 года. Компания Intel всегда была для Nvidia как важным партнером, так и потенциальной конкурентной угрозой. Все графические чипы Nvidia должны были быть совместимы с процессорами Intel по адресу , поскольку Intel была основным производителем процессоров для рынка ПК. Но осенью того года Intel начала сообщать партнерам по отрасли о выходе собственного графического чипа, что грозило отнять бизнес у Nvidia и других компаний в этой области.

Спустя несколько месяцев после того, как RIVA 128 был представлен с большим энтузиазмом, Intel анонсировала свой собственный чип, i740. Это был прямой вызов Nvidia - ее новому чипу и самому ее существованию. В отличие от RIVA 128 с четырехмегабайтным кадровым буфером, i740 от Intel имел восьмимегабайтный буфер - в два раза больше, чем в чипе Nvidia, - и компания пыталась установить новый стандарт в отрасли. К мнению Intel прислушивались все производители ПК в мире, поскольку она поставляла подавляющее большинство их процессоров. По словам одного из руководителей Nvidia, после анонса Intel i740 "наш канал продаж начал пересыхать". Если бы Intel смогла заставить принять восьмимегабайтный буфер, RIVA 128 быстро бы устарела".

"Не заблуждайтесь. Intel хочет добраться до нас и вывести из бизнеса", - заявил Дженсен на общекорпоративном собрании. "Они сказали об этом своим сотрудникам, и они это поняли. Они собираются вывести нас из бизнеса. Наша задача - убить их, пока они не вывели нас из бизнеса. Мы должны убить Intel" 10.

Кэролайн Лэндри и остальные сотрудники Nvidia работали еще усерднее, чтобы отбиться от нового конкурента - компании, которая в то время по объему выручки была примерно в 860 раз больше Nvidia. Она часто работала до полуночи, возвращалась домой и засыпала на несколько часов, а затем снова просыпалась, чтобы сделать все заново.

"Я очень устал. Мне нужно встать. Это тяжело", - сказала она себе. "Но мы должны убить Интел. Должны убить Интел".

КРИС МАЛАХОВСКИЙ возглавил борьбу с угрозой со стороны Intel. На протяжении всей своей карьеры в Nvidia он выступал в роли сверхталантливого универсального полузащитника. Дженсен поручал ему управление проблемной частью бизнеса - операционной, производственной или инженерной, - и Малаховски делал все необходимое, чтобы решить проблему. Теперь же генеральному директору требовалось, чтобы он вернулся к своим корням архитектора чипов и победил i740.

Даже будучи поглощенным срочным проектом, требующим напряженной концентрации, Малаховски оказался втянут в роль наставника, которую он с радостью принял. Новый сотрудник по имени Сэнфорд Рассел только что пришел в Nvidia из Silicon Graphics, но ему было сложно освоить технологии и культуру Nvidia. В компании не было формальной ориентации, кроме конфронтационных ободряющих бесед Хары, и лишь немногие процессы компании были записаны.

Однажды Рассел заметил, что Малаховски уходит домой, чтобы поужинать с семьей, а затем возвращается поздно вечером, чтобы поработать над RIVA 128ZX, восьмимегабайтной версией оригинального чипа, предназначенного для конкуренции с Intel. Он понял, что если появится в лаборатории ровно в 22:00 и сядет на табурет напротив Малаховски, то сможет спросить у соучредителя Nvidia все, что захочет. 11

Рассел спрашивал его о глубоком техническом вопросе, Малаховски в течение нескольких минут обсуждал тему, а затем спокойно возвращался к работе. Рассел сидел там до тех пор, пока Малаховски не задавал ему следующий вопрос, с интервалом примерно в пятнадцать минут.

Я занимался этим несколько недель, терпеливо наблюдая за ним и слушая, как он бормочет "Почему это не работает?", пытаясь поднять чип. Вся компания пыталась заставить чип работать", - говорит Рассел. "Но Крис все равно помог мне подняться по лестнице знаний обо всех этих микросхемах, потому что он их создавал. Он был тем человеком, который создал все это и учил меня, пока пытался спасти компанию".

Рассел был поражен тем, что Малаховски мог держать в голове весь чип и прорабатывать его до тех пор, пока не разберется с ним. Однажды в два часа ночи все встало на свои места. Малаховски закричал: "Я понял! Я понял! Мы будем жить!"

Он усвоил паранойю Дженсена и в процессе создания оригинального RIVA 128 помог защитить его от будущего одним важным способом: он оставил себе некоторый резерв в кремнии чипа. Теперь он мог использовать его для доработки чипа, чтобы тот имел восьмимегабайтный кадровый буфер.

"Это был очень сложный заказ на изменение, переделку ворот", - вспоминает он. "Мы смогли внести изменения в конструкцию на лету, в металле".

Когда он нашел решение, компания применила технологию сфокусированного ионного пучка (FIB), которая позволяет модифицировать чипы на микромасштабном уровне. Прибор FIB похож на электронный микроскоп, но в нем не используются электроны: для модификации прототипов чипов применяются ионы. Модифицированные чипы работали, спасая серию RIVA компании Nvidia от мгновенного устаревания.

При этом Малаховски смог вдохновить одного из своих новых сотрудников. В 2024 году, когда Рассел встретил Малаховски на конференции, он вспомнил о долгих ночах, которые они проводили вместе в лаборатории.

"Ты спас меня", - сказал Рассел, поблагодарив его за то, что его карьера в Nvidia, которая продлилась двадцать пять лет, прежде чем он перешел на другую работу, началась с уверенного старта.

Малаховский отмахнулся. "Нет. Ты был в порядке".

"Нет", - усмехнулся Рассел. "Нет, я не был".

В НЕКОТОРЫХ СЛУЧАЯХ сосредоточенность NVIDIA на скорости может привести к снижению качества - по крайней мере, относительно высоких стандартов, которые Дженсен установил для компании.

Эндрю Логан, директор по корпоративному маркетингу компании Nvidia, вспоминает, как один из чипов Nvidia занял второе место в номинации "Награда компьютерного журнала". На его предыдущей работе в S3 руководители были счастливы, если их продукты попадали в тройку лидеров. Но только не в Nvidia.

"В первый раз, когда мы заняли второе место, Дженсен сурово сказал мне: "Второе место - это первый неудачник", - говорит Логан. 12 "Я никогда этого не забывал. Я понял, что работаю на босса, который считает, что мы должны побеждать во всем. Это было сильное давление".

По всем показателям оригинальный RIVA 128 был отличным чипом. Он мог воспроизводить графику высокого разрешения с гораздо более высокой частотой кадров, чем его конкуренты; даже такие требовательные к визуальным характеристикам игры, как Quake, запускались в максимальном качестве без каких-либо замедлений. Кроме того, это был самый большой чип в истории, но его производство было достаточно быстрым, чтобы удовлетворить первоначальный спрос. Но даже в этом случае команде Nvidia пришлось пойти на некоторые компромиссы, чтобы выпустить чип вовремя. На некоторых типах изображений RIVA 128 применял дизеринг - преднамеренный шум, призванный разбить или скрыть очевидные визуальные неровности - для определенных типов рендеров, таких как дым или облака.

Достаточно много геймеров обратили внимание на эту проблему, чтобы один из крупнейших журналов для ПК решил опубликовать разоблачительный материал о флагманском графическом чипе Nvidia. В большом и подробном обзоре были размещены рендеры серии RIVA от Nvidia и аналогичных карт текущего поколения от 3dfx и другого конкурента, Rendition. Изображения Nvidia были размытыми и смазанными, и журнал отметил, что они были худшими из трех - они "выглядели ужасно".

Увидев статью, Дженсен позвал нескольких руководителей в свой кабинет, где на столе лежал раскрытый номер журнала. Он потребовал объяснить, почему выходные данные RIVA 128 выглядят так плохо. Главный научный сотрудник Дэвид Кирк ответил, что они пошли на некоторые компромиссы с качеством изображения в , чтобы успеть сделать чип в срок (и спасти компанию). Этот ответ только еще больше взволновал Дженсена. Он потребовал, чтобы чипы Nvidia превосходили конкурентов не по одному, а по всем показателям.

Перепалка стала настолько громкой, что привлекла внимание Уолта Донована. Это был архитектор чипов, который увидел демонстрацию RIVA 128 на конференции разработчиков компьютерных игр и сразу же попросил работу в Nvidia. Он работал в противоположном конце штаб-квартиры Nvidia от офиса Дженсена, что ограждало его от большинства колкостей генерального директора. Кроме того, у него был серьезный недостаток слуха, и он носил слуховые аппараты на каждом ухе. Но в этот раз он не смог проигнорировать шум и пригласил себя в спор.

Донован заверил Дженсена, что следующее поколение чипов Nvidia, которое они называют серией RIVA TNT, не только решит проблему дизеринга, но и опередит индустрию по всем возможным показателям качества графики. Он указал на изображение Rendition, которое журнал оценил как лучшее из трех.

"Вот как будет выглядеть RIVA TNT", - сказал он.

Это мало успокоило Дженсена, который в этот момент хотел, чтобы его оставили в покое.

"Убирайтесь!" - крикнул он.

Конкурентоспособность Дженсена часто побуждала его сотрудников совершать необычные поступки. Но это также может показать мелочную сторону генерального директора.

Гарри Левин, тестировщик чипов, который часто проводил поздние ночи, работая над RIVA 128, однажды вызвал Дженсена на партию в пинг-понг на одном из общих столов в штаб-квартире Nvidia. Ему было хорошо известно, что в подростковом возрасте Дженсен занимал первое место в стране по настольному теннису. И ему была известна одержимость генерального директора победами в бизнесе. Но Левин не знал, что Дженсен с таким же напряжением относится к любому виду соревнований, будь то профессиональные или любительские. Левин считал себя неплохим игроком, но никак не ожидал, что получит такое избиение, какое получил от своего начальника.

"Он меня просто завалил", - говорит Левин. "Игра шла до двадцати одного очка, и он позволил мне забить лишь раз или два. Это был очень быстрый матч".

Дженсен был настолько конкурентоспособным, что бросал вызов другим сотрудникам даже тогда, когда сам находился в невыгодном положении. В старших классах школы финансовый директор Джефф Рибар входил в число пятидесяти лучших шахматистов страны. Однако его начальник не мог смириться с тем, что кто-то другой лучше него.

"Дженсен знал о моих шахматных способностях. Будучи конкурентоспособным, он был уверен, что умнее меня и может меня обыграть", - говорит Рибар. "Он никак не мог меня обыграть, но он пытался".

Дженсен попытался сократить разрыв между своими и Рибаром шахматными навыками с помощью грубого обучения. Он запоминал шахматные дебюты и последовательности ходов, чтобы контролировать доску. Однако Рибар находил его стиль игры предсказуемым. Всякий раз, когда он видел стандартный дебют, подобный тому, что выучил Дженсен, Рибар делал нестандартный ход, который нарушал стратегию его босса. Каждый раз, когда он проигрывал, Дженсен проводил рукой по доске, сбивая фигуры, и уходил. Иногда позже он настаивал на реванше на столе для пинг-понга. Рибар милостиво соглашался, зная, что Дженсен специально переводит соревнование на более выгодную территорию.

"Он хорошо играет в пинг-понг", - вспоминает Рибар. "Я-то ничего, но он бы просто убил меня, чтобы отомстить. Это помогало ему снять разочарование от проигрыша в шахматы, победив меня в пинг-понг".

Проигрыши Дженсена в шахматах были не единственным источником его всеобщего разочарования. Как и другие компании, производящие графические чипы, Nvidia только разрабатывала и создавала прототипы своих продуктов, но не производила их в промышленных масштабах. Производство чипов передавалось на аутсорсинг одной из небольшого числа специализированных компаний по производству чипов по всему миру. Эти компании инвестировали сотни миллионов долларов в чистые помещения, специализированное оборудование и квалифицированный персонал, необходимый для превращения крошечных кремниевых пластин в передовые вычислительные устройства.

С момента основания Nvidia сотрудничала с SGS-Thomson, европейским конгломератом, производящим чипы. Как выяснили Дженсен и его соучредители во время первой встречи с Sequoia, у SGS-Thomson была не самая лучшая репутация, и ей с трудом удавалось сохранять конкурентоспособность перед лицом менее дорогой рабочей силы в Восточной Азии.

Однако теперь, когда Nvidia производила отличные чипы и продавала их в огромных количествах, слабые стороны SGS-Thomson стало гораздо сложнее игнорировать. В конце 1997 года глава отдела продаж Джефф Фишер организовал для команды Gateway 2000 экскурсию по заводу SGS-Thomson в Гренобле, Франция. RIVA 128 была выпущена уже несколько месяцев назад и пользовалась большим спросом у геймеров. Поездка должна была стать победным кругом для Фишера и Nvidia.

Во время перелета во Францию Фишер узнал, что у SGS-Thomson возникли проблемы с выпуском флагманского продукта Nvidia. По оценкам производителя, он сможет выполнить только половину заказа Gateway 2000. Как вспоминает Фишер, "нам пришлось собраться вместе с ребятами из SGS и обсудить, как передать это Gateway" 13.

Неудачная экскурсия по заводу была лишь первым предупреждением о полномасштабном производственном кризисе, который окончательно разразился на День благодарения. Фишер намеревался насладиться заслуженным отдыхом в доме своей тещи в северной Индиане. Вместо этого он почти весь праздник просидел на телефоне, сообщая Dell и другим производителям компьютеров, что они больше не получат столько самых горячих видеокарт, сколько заказали. В перерывах между разговорами с разгневанными поставщиками он общался с Дженсеном, чтобы передать ему новости от генерального директора SGS-Thomson.

"Мы подписали всех этих клиентов, о которых всегда мечтали, и теперь нам предстояло перейти в режим распределения", - говорит он.

Дженсен всегда призывал своих сотрудников никогда не повторять одну и ту же ошибку дважды, и теперь он поклялся никогда не соглашаться на партнера по производству, который не мог справиться с тем уровнем производства, который требовался Nvidia. К счастью, у него был на примете другой поставщик.

Когда в 1993 году была основана компания Nvidia, Дженсен изо всех сил пытался найти мощности для производства чипов. Он несколько раз безуспешно обзванивал Taiwan Semiconductor Manufacturing Company (TSMC) - самого известного производителя в мире и того, с кем Дон Валентайн из Sequoia рекомендовал Nvidia сотрудничать с самого начала. В 1996 году он попробовал применить более личный подход. Он направил письмо Моррису Чангу, генеральному директору TSMC, с вопросом, не могли бы они обсудить потребности Nvidia в чипах. На этот раз Чанг позвонил ему, и они договорились о встрече в Саннивейле. 14

Комикс о партнерстве Nvidia-TSMC. (NVIDIA)

Во время встречи Дженсен рассказал о планах Nvidia на будущее, объяснив, что Nvidia потребуются более крупные чипы для текущего поколения и еще более крупные - в будущем. Ему удалось получить от TSMC некоторые производственные мощности в дополнение к возможностям SGS-Thomson , и отношения, похоже, складывались удачно. Чанг периодически возвращался в Саннивейл, чтобы убедиться, что у Nvidia есть все необходимые мощности, и делал записи в маленькой черной книжке. Он даже посетил компанию во время своего медового месяца в 1998 году.

"Самое большое удовольствие от этой работы я получал от того, что видел, как мои клиенты растут, зарабатывают деньги и добиваются успеха", - говорит Чанг, и это было особенно актуально для такого быстрорастущего клиента, как Nvidia.

За столь короткий срок руководители двух компаний сблизились настолько, а отношения между Nvidia и SGS-Thomson испортились почти так же быстро, что в феврале 1998 года Nvidia сделала TSMC своим основным поставщиком. Переход произошел как раз в тот момент, когда Nvidia анонсировала свой новый чип, RIVA 128ZX, который появился всего через одиннадцать дней после дебюта Intel's feared i740 и позиционировался Nvidia как явное улучшение по сравнению с конкурирующим чипом. Он предлагал более высокую производительность, чем i740, и восьмимегабайтный кадровый буфер, эквивалентный буферу i740, по цене 32 доллара за чип, что лишь немного превышало прейскурантную цену Intel в 28 долларов. Это должно было обеспечить Nvidia дальнейшее доминирование на рынке ПК, несмотря на попытки Intel обойти компанию.

И снова возникли проблемы с производством. Летом 1998 года при производстве RIVA 128ZX компания TSMC столкнулась с производственными дефектами. Дефекты, вызванные остатками, называемыми титановыми стрингерами, были беспорядочно разбросаны по разным частям чипа. В результате невозможно было определить, какие чипы были неисправны, а какие исправны; было ясно только, что какая-то большая часть чипов RIVA 128ZX была загрязнена.

Крис Малаховски снова пришел на помощь.

"Почему бы нам не протестировать каждый чип и не запустить программное обеспечение на каждой детали?" - спросил он однажды.

"Вы не можете этого сделать", - ответил другой руководитель Nvidia. "Почему?" - спросил Малаховски. 15

На первый взгляд, это было абсурдное предложение. Nvidia пришлось бы отправлять сотни тысяч чипов в штаб-квартиру компании для ручного тестирования - ей пришлось бы превратить часть своих беспорядочных офисов и мастерских в большую лабораторию по тестированию чипов. Это была бы одна из величайших проверок максимы Дженсена "Скорость света".

Компания превратила одно из своих зданий в большую сборочную линию для тестирования с открытыми компьютерными клетками, материнскими платами и процессорами. "Это была масштабная операция", - говорит Кертис Прим. "Вы возвращались домой в 11 вечера и, проходя мимо лаборатории, видели десятки людей, которые просто вставляли чипы" 16.

Процесс был чрезвычайно сложным. Прим вспоминает, что им приходилось переделывать тесты, потому что дефектные чипы иногда проходили по причинам, не имеющим отношения к самим чипам, например, если питание не было полностью отключено от испытательного стенда перед следующим запуском.

Поначалу сотрудники и руководство Nvidia помогали друг другу. Но вскоре нагрузка от такого большого количества высокоточных испытаний начала выматывать команду инженеров. Чтобы снять нагрузку со своих сотрудников, Дженсен нанял сотни низкоквалифицированных рабочих по контракту, которых сотрудники Nvidia называли "голубыми котами" из-за цвета их лабораторных халатов. Вскоре "голубые коты" превысили число инженеров Nvidia в здании. Дополнительная рабочая сила позволяла компании тестировать каждый чип, прежде чем он отправлялся заказчику или выбрасывался.

Между сотрудниками Nvidia и голубыми котами-испытателями существовал значительный культурный и классовый разрыв. Кэролайн Лэндри заметила растущее расслоение между менее образованными иммигрантами-блюкотами, с одной стороны, и высокообразованными инженерами - с другой.

Во-первых, она заметила, что никто не хочет сидеть с голубыми за обедом.

"Приехав из Канады, мы немного более эгалитарны", - говорит она. Не обращая внимания на неодобрительные взгляды, которые преследовали ее в кафетерии, она "садилась с голубыми и знакомилась с ними. После этого я получала от других инженеров такие замечания: "Ты обедала с голубыми? Как так? Это было странно. Я не понимаю этого менталитета".

Основное разногласие было связано с питанием. Nvidia предоставляла щедрые льготы на питание: завтрак, обед и ужин, а также бесплатные закуски, начиная от шоколадных батончиков и чипсов и заканчивая лапшой. Видя это, "чернокожие", которые на предыдущих местах работы обычно не получали привилегий на питание, приходили в кафетерий и набирали еду, а затем опустошали шкафы с напитками и закусками после пополнения запасов по пятницам.

"Однажды я пришел в выходные, и там была куча людей с сумками, полными продуктов, которые несли их к своим машинам", - говорит один из сотрудников Nvidia.

"В их понимании это бесплатно. Это не кража. Это можно взять, вот они и берут", - сказал Лэндри.

Сотрудники Nvidia жаловались так часто, что Дженсен разослал по всей компании электронное письмо с темой: "Отдайте голубому коту свою свиную отбивную". Если тестировщики хотят получить основное блюдо из вашей обеденной тарелки, вы должны отдать его им. Дженсен считал, что сотрудники Nvidia должны выразить благодарность "голубым котам", поскольку они помогли компании преодолеть серьезный кризис. Их помощь была гораздо ценнее, чем мелкие неудобства, связанные с тем, что у сотрудников закончились бесплатные закуски.

Даже с помощью "голубых козлов" Nvidia не смогла преодолеть спад производства. Джефф Рибар был нанят на должность финансового директора специально для того, чтобы подготовить компанию к первичному размещению акций, андеррайтером которого выступал инвестиционный банк Morgan Stanley. Однако по мере того, как у Nvidia заканчивались чипы для продажи, она становилась все менее привлекательной для потенциальных инвесторов. Ее квартальная выручка упала вдвое - с 28,3 миллиона долларов за квартал, закончившийся в апреле 1998 года, до 12,1 миллиона долларов за квартал, закончившийся в июле 1998 года. При этом расходы компании продолжали расти, в результате чего ее чистые убытки увеличивались от квартала к кварталу с 1 миллиона до 9,7 миллиона долларов. Всего шестью месяцами ранее Nvidia впервые в своей истории показала прибыльный квартал. Теперь же она теряла деньги с пугающей скоростью.

В условиях бурно развивающейся экономики ухудшение баланса Nvidia еще могло бы сделать ее привлекательной для правильных покупателей. Но финансовый кризис, который почти год бушевал в Восточной и Юго-Восточной Азии, умерил энтузиазм в отношении рискованных IPO. Morgan Stanley решил приостановить процесс. IPO дало бы Nvidia огромное вливание столь необходимых денежных средств. Вместо этого, по расчетам Рибара, при нынешних темпах сгорания компания "в считанные недели" могла стать неплатежеспособной. 17 Это была ситуация RIVA 128, повторившаяся снова.

Дженсену придется полагаться на свою убедительность и талант, чтобы вытащить Nvidia из нового кризиса. Он обратился за промежуточным финансированием к трем крупнейшим клиентам Nvidia: Diamond Multimedia, STB Systems и Creative Labs. Эти компании верили в технологическую доблесть Nvidia, поскольку каждая из них закупила чипы RIVA на миллионы долларов, чтобы использовать в своих высококлассных видеокартах. Дженсен утверждал, что промежуточное финансирование даст Nvidia достаточно дополнительного времени и операционных средств, чтобы оправиться от временной неудачи. Чтобы подсластить сделку, он оформил займы в виде конвертируемых облигаций, которые, когда компания проведет IPO, можно будет конвертировать в акционерный капитал по цене 90 % от возможной цены IPO - что дало бы потенциальным кредиторам Nvidia гораздо более высокий потенциальный доход, чем стандартные проценты по займам. После двух недель переговоров, в августе 1998 года, три компании согласились предоставить Nvidia заем на общую сумму 11 миллионов долларов. Дженсен не только правильно оценил их доверие к Nvidia, но и сумел превратить это доверие в более тесные отношения со своими крупнейшими клиентами.

Несмотря на финансовую поддержку, Рибар был готов двигаться дальше. По его словам, от давления у меня "поседели волосы". В октябре 1998 года Марвин Беркетт, который был наставником Рибара, когда они оба работали в AMD, пригласил его на работу в японскую компанию NEC, занимающуюся производством электроники, и помог переломить ситуацию в ее подразделении по производству мониторов. Он проработал в Nvidia меньше года - этого времени не хватило даже для того, чтобы его первый транш акций Nvidia перешел в собственность.

Реакцией Дженсена на то, что NVIDIA едва не погибла из-за отставания в производстве, стала, как ни парадоксально, реструктуризация всей компании, чтобы поставлять новые разработки еще быстрее. Он начал вызывать Майкла Хару, главу отдела маркетинга Nvidia, в свой кабинет, чтобы обсудить стратегию. Дженсен заметил, что ни одна компания не может постоянно лидировать в отрасли. Компании, лидировавшие в течение года, такие как S3, Tseng Labs и Matrox, часто оказывались вытесненными в течение одного-двух поколений чипов.

"Майк, я не понимаю", - сказал он. "Если посмотреть на индустрию компьютерной графики, почему одна компания никогда не может удержать лидерство более двух лет?" 18

Теперь, когда Nvidia была одним из лидеров рынка, а не брендом-претендентом, Дженсен стал одержим этой проблемой. Он превратил ее в шутку: "Единственная вещь, которая служит дольше, чем наши продукты, - это суши", - часто говорил он сотрудникам Nvidia. Дженсен считал, что та компания, которая сможет решить эту проблему, создаст вокруг своего бизнеса мощный ров.

Хара, работавший в нескольких компаниях-конкурентах Nvidia, объяснил Дженсену динамику рынка. Вся индустрия двигалась в соответствии с ритмами производителей компьютеров, которые обновляли свои продукты дважды в год: весной и осенью. Осенний цикл был более важным, поскольку в августе начинался школьный сезон, а затем начинались праздничные покупки. Производители компьютеров были вынуждены каждые полгода выпускать обновленные устройства, оснащенные новейшими и наиболее производительными чипами. Они постоянно искали лучшие чипы для своих компьютеров, с готовностью заменяя существующих поставщиков новыми, когда появлялись более быстрые и качественные компоненты.

Производителям чипов, в том числе и Nvidia, требовалось восемнадцать месяцев на разработку и запуск нового чипа, и, как правило, они работали только над одним чипом одновременно. При этом графические технологии развивались настолько быстро, что чипы функционально устаревали задолго до того, как производители успевали выпустить новый продукт.

"Это не работает. Должен быть способ решить проблему циклов проектирования", - сказал Дженсен. RIVA 128 показала, что Nvidia может разработать и выпустить новый чип менее чем за год, хотя для того, чтобы заставить компанию действовать так быстро, потребовалась угроза неминуемого банкротства. Как Nvidia может сделать то же самое, что она сделала для производства RIVA 128, но более повторяемым и устойчивым способом?

Через несколько недель Дженсен объявил своей команде руководителей, что он придумал, как навсегда опередить Nvidia в конкурентной борьбе. "Мы собираемся кардинально перестроить инженерный отдел, чтобы он соответствовал циклам обновления", - сказал он.

Nvidia разделит команду разработчиков на три группы. Первая будет разрабатывать новую архитектуру чипа, а две другие будут работать параллельно с первой над созданием более быстрых производных на основе нового чипа. Это позволило бы компании выпускать новый чип каждые шесть месяцев, в соответствии с циклами закупок производителей ПК.

"Мы не потеряем наши сокеты, потому что сможем вернуться к OEM [оригинальный производитель оборудования; производитель ПК] и сказать: "Вот мой следующий чип, который использует то же самое программное обеспечение. У него будут новые функции и он будет быстрее", - объяснил он. Конечно, решение потребовало не только реорганизации конструкторских групп Nvidia. В игру вступили и многие технические решения, принятые компанией ранее.

В самом начале своей деятельности Кертис Прим изобрел архитектуру "виртуализированных объектов", которая была включена во все чипы Nvidia. Она стала еще большим преимуществом для компании, когда Nvidia перешла на ускоренный выпуск чипов. В проекте Прима использовался программный "менеджер ресурсов", по сути, миниатюрная операционная система, которая располагалась поверх самого оборудования. Менеджер ресурсов позволял инженерам Nvidia эмулировать определенные аппаратные функции, которые обычно требовалось физически печатать на микросхемах. Это требовало затрат на производительность, но ускоряло темпы внедрения инноваций, поскольку инженеры Nvidia могли больше рисковать. Если новая функция не была готова к работе в аппаратной части, Nvidia могла эмулировать ее в программном обеспечении. В то же время инженеры могли убрать аппаратные функции, когда оставалось достаточно вычислительной мощности, что позволяло экономить площадь кристалла.

Для большинства конкурентов Nvidia, если аппаратная функция чипа не была готова, это означало задержку в графике. Но только не в Nvidia, благодаря инновациям Прима. "Это была самая гениальная вещь на планете", - говорит Майкл Хара. "Это был наш секретный соус. Если мы упускали какую-то функцию или она была нерабочей, мы могли поместить ее в менеджер ресурсов, и она работала" 19. Джефф Фишер, руководитель отдела продаж Nvidia, согласен: "Архитектура Priem сыграла решающую роль в том, что Nvidia смогла быстрее разрабатывать и создавать новые продукты" 20.

Nvidia также стала уделять особое внимание обратной совместимости своих программных драйверов, что впервые было сделано в RIVA 128. Но этот урок был получен еще до появления Nvidia: Прим усвоил его еще в те времена, когда работал в Sun Microsystems, до появления Nvidia. Он слышал о продаже новой версии графического чипа GX, где продавцам сказали , что новый чип совместим со старыми программными драйверами. Если клиент установит новый GX в существующую рабочую станцию Sun, она будет просто работать. Не нужно было ждать установки нового программного обеспечения, чтобы клиент мог использовать недавно приобретенное графическое оборудование. Сотрудники отдела продаж встали и аплодировали докладчику стоя. Когда Приму рассказали об этой реакции, он мысленно отметил, что функция унифицированных драйверов решает проблему продавцов, а значит, и клиентов.

"Мы подумали: "Ладно, это должно быть важно", - сказал он. "Оказалось, что это очень важно для Nvidia." 21

Дженсен рассматривал эмуляцию и обратно совместимые драйверы не только как хорошие технические принципы, но и как конкурентные преимущества. Он считал, что использование этих двух принципов позволит компании реализовать новый ускоренный график производства, который он назвал "Три команды, два сезона". Он считал, что у Nvidia есть шанс всегда быть впереди остальных участников отрасли. Дженсен долгое время настаивал на том, что чипы Nvidia всегда будут лучшими на рынке, и они почти всегда были лучшими: это не должно было измениться. Теперь на рынке будет представлено в три раза больше чипов, ни один из которых не устарел более чем на полгода. Даже если конкурент предложит чуть более качественный продукт, у производителей ПК не будет мотивации переходить с Nvidia, зная, что более быстрая деталь появится через полгода и без хлопот с заменой драйверов.

Быстрая итерация Nvidia означала, что "конкуренты всегда будут стрелять за уткой", как сказал Дженсен. Подобно охотнику, который целится в движущуюся мишень, а не опережает ее, другие производители графических чипов будут отставать - слишком много новых чипов будет выходить слишком быстро. Конкуренты Nvidia были бы просто ошеломлены.

"Особенность номер один любого продукта - это расписание", - говорил позже Дженсен. 22

К концу 1999 года Nvidia реорганизовала свою модель разработки и производства по стратегии "Три команды, два сезона". Философия требовала от сотрудников работать со "скоростью света", оценивая производительность по физическим возможностям, а не по тому, что делают другие компании или что Nvidia достигла или не достигла в прошлом. А еще у компании была корпоративная мантра - "Мы в тридцати днях от выхода из бизнеса", которая служила предупреждением о самоуспокоенности и давала понять, что все, начиная с генерального директора, должны работать изо всех сил, даже если для этого придется пожертвовать своей жизнью вне Nvidia.

Глава 6. Просто иди и выиграй

КАК ТОЛЬКО NVIDIA ускорила график производства и методы, чтобы доминировать на рынке графических чипов, ее конкуренты начали борьбу. В сентябре 1998 года компания 3dfx подала иск о нарушении патента, утверждая, что один из ее методов рендеринга был украден Nvidia. Пресс-релиз, в котором сообщалось об иске, содержал ссылку на страницу на сайте Nvidia, посвященную данной технологии. В ответ на это маркетинговая команда Nvidia изменила страницу, на которую вела ссылка, так что все, кто переходил по ссылке из пресс-релиза, видели баннер с надписью "Добро пожаловать в NVIDIA, величайшую компанию по производству 3D-графики".

Всего год назад руководители 3dfx были настолько уверены в том, что Nvidia вот-вот обанкротится, что даже не потрудились сделать ставку на своего конкурента. Теперь же ситуация была практически перевернута с ног на голову. В рамках программы "Три команды, два сезона" Nvidia готовилась выпустить три чипа за то время, которое потребовалось 3dfx, чтобы выпустить всего один. Самый последний чип 3dfx, Voodoo2, вышел в феврале 1998 года, и компания была только в середине цикла разработки двух чипов следующего поколения, которые получили кодовые названия в характерном для нее стиле: Napalm, выпуск которого запланирован на конец 1999 года, и Rampage, выпуск которого намечен на 2001 год. При нынешнем темпе развития премиум-релизы 3dfx будут отставать от релизов Nvidia на год или даже больше.

А руководители 3dfx даже не были уверены в том, что их графики выпуска будут более медленными. Инженеры компании "стремились к совершенству в каждом продукте, который мы поставляли", - говорит Росс Смит, руководитель отдела маркетинга. 1 "В каждом чипе было много функций, в то время как менталитет Nvidia заключался в том, чтобы поставлять все, что было готово в чипе, чтобы уложиться в срок и перенести функции на следующий чип".

3dfx стала жертвой собственного успеха и в другом отношении. Скотт Селлерс, соучредитель компании, который также занимал пост главы инженерного отдела, заявил, что бурные продажи Voodoo2 затрудняют управление каналом дистрибуции и отношениями с партнерами по производству графических карт.

"У нас были проблемы с качеством, когда некоторые производители плат не соблюдали наши рекомендации по проектированию", - говорит он. 2 "Низкое качество стало сказываться на удовлетворенности наших клиентов".

Вся индустрия прекрасно знала о способности Nvidia превращать проблемы в возможности. Теперь 3dfx стремилась сделать то же самое. Но ее подход резко отличался от подхода Nvidia.

Во-первых, пытаясь подражать стратегии Nvidia по выпуску на рынок большего количества чипов, компания 3dfx объявила о добавлении в свой ассортимент нескольких новых продуктов. В их число вошли Voodoo Banshee и Voodoo3, которые были разработаны как комбинированные 2-D-3-D ускорители, а не как чисто 3-D чипы, которые 3dfx выпускала до сих пор. В отличие от "дорожной карты" Nvidia, в которой эффективность достигается за счет создания нескольких производных версий одного чипа для определенной области рынка, у 3dfx был слишком сложный модельный ряд, ориентированный на множество различных сегментов потребителей, и она не планировала использовать общий дизайн ядра чипа.

Затем 3dfx решила освоить совершенно новую часть графической индустрии. В декабре 1998 года она купила производителя графических плат STB Systems за 141 миллион долларов. На бумаге этот шаг имел смысл. STB была крупным производителем плат, и переход ее под зонтик 3dfx дал бы компании больше контроля над собственной цепочкой поставок плат. Кроме того, это позволило бы повысить узнаваемость бренда непосредственно у потребителей, поскольку теперь и чипы, и платы можно было бы продавать под брендом 3dfx.

Еще более важным со стратегической точки зрения было убеждение 3dfx в том, что приобретение нанесет ущерб Nvidia. У компании STB были тесные отношения с конкурирующим производителем чипов. Именно она предоставила Nvidia первый заказ на поставку RIVA 128, который Дженсен эффектно представил на общекорпоративном собрании. С момента выпуска этого чипа компания стала ведущим партнером Nvidia в совете директоров, а три месяца назад она одолжила Nvidia деньги в рамках промежуточного раунда финансирования. С покупкой 3dfx принудительно прекратила эти отношения. Компания STB объявила, что отныне на ее платах будут стоять только чипы 3dfx.

Мы знали, что это стратегия "ставка на компанию", - говорит Селлерс. "Мы просто чувствовали, что сможем это сделать".

Но ни один из стратегических ходов и продуктовых ставок 3dfx не сработал. Ей с трудом удавалось создавать двухмерные чипы среднего уровня, поскольку у нее не было такого опыта, как в случае с трехмерными чипами. Когда STB ввела политику "только 3dfx", другие производители плат в ответ перешли на чипы Nvidia, что свело на нет предполагаемое преимущество. Предположение Селлерса о том, что 3dfx сможет эффективно управлять бизнесом нового приобретения, было совершенно неверным. У руководителей 3dfx не было опыта управления розничным каналом физической дистрибуции или сложной цепочкой поставок для производства плат. Попав под контроль 3dfx, STB в итоге отвлекла внимание своей новой материнской компании от основного бизнеса по разработке микросхем.

Самое главное, что ни одна из этих инициатив не решала главной проблемы 3dfx, которая заключалась в том, что компания больше не производила высокопроизводительные чипы с необходимой скоростью. Перфекционизм, дисфункция менеджмента и рассеянность руководства привели к тому, что производство замедлилось. Выпуск чипа среднего уровня Voodoo3, который должен был стать промежуточным звеном между выпусками 3-D чипов, был отложен до апреля 1999 года. Napalm и Rampage еще больше отстали от графика.

"Нам действительно следовало заняться вязанием", - говорит Росс Смит. "Если бы 3dfx вовремя выпустила Napalm и Rampage, у Nvidia не было бы ни единого шанса".

Вскоре 3dfx столкнулась с полным крахом в работе. Она не справилась с управлением запасами STB. Ее карты среднего уровня не продавались. У компании просто закончились деньги. В конце 2000 года кредиторы компании инициировали процедуру банкротства. 15 декабря Nvidia купила патенты и другие активы 3dfx и наняла около ста ее сотрудников. В октябре 2002 года 3dfx подала заявление о банкротстве.

Когда бывшие инженеры 3dfx пришли в Nvidia, они ожидали узнать, что их победивший соперник обладает каким-то уникальным процессом или технологией, которая позволяет им выпускать новых чипов каждые полгода. Дуайт Диркс помнит свой шок, когда они узнали, что все объясняется гораздо проще.

"Боже мой, мы пришли сюда и думали, что здесь будет секретный соус", - сказал один из инженеров. 3 "Оказалось, что это просто очень тяжелая работа и напряженное выполнение графиков". Другими словами, именно культура Nvidia стала решающим фактором.

Совершенствование операционной деятельности компании было лишь одной частью плана по защите будущего Nvidia от институциональной дисфункции. Другой частью плана было привлечение в компанию лучших талантов. Отличные продукты Nvidia привлекали высококлассных кандидатов. Но часто Nvidia приходилось переманивать талантливых людей у конкурентов. Редко когда удавалось переманить десятки инженеров у конкурента, как это произошло с гибелью 3dfx. Вместо этого Дженсен и его команда научились тонкому искусству корпоративного браконьерства.

В 1997 году Дженсен спросил Майкла Хару, не знает ли он кого-нибудь хорошего, кто мог бы присоединиться к Nvidia. Хара назвал имя Джона Монтрима, главного инженера Silicon Graphics. Монтрим был легендарен в отрасли благодаря своей работе над графическими подсистемами, такими как RealityEngine и InfiniteReality. У него были кое-какие связи с соучредителем Nvidia Кертисом Примом: они работали вместе еще в Vermont Microsystems.

Дженсен пригласил Монтрима на обед в офис Nvidia и использовал прямой подход. "Джон, тебе стоит подумать о переходе в Nvidia, потому что в конечном итоге я собираюсь вывести SGI из бизнеса", - сказал он, объясняя, как SGI не сможет конкурировать, продавая тысячи рабочих станций в год, в то время как доступ Nvidia к рынку миллионов ПК дает ей гораздо лучший эффект масштаба. 4 Монтрим вежливо отказался.

Крис Малаховски и главный научный сотрудник Nvidia Дэвид Кирк попытались сделать следующее. За очередным обедом они сказали Монтриму: "Всю работу, которую ты проделал с RealityEngine и InfiniteReality от SGI, Nvidia собирается воплотить в одном чипе для ПК, и это будет конец SGI. Где вы хотите работать, когда это произойдет?" 5

Прим также пытался завербовать Монтрима. Они встретились в баре и гриле St. James Infirmary в Маунтин-Вью, Калифорния. Прим настаивал на том, что Silicon Graphics - это "тупик", и что его бывший коллега должен присоединиться к нему в Nvidia. 6 И снова Монтрим не был убежден.

Тогда Дженсен решил применить другую тактику - убедить Монтрима с помощью технологий, а не слов. Он велел своей команде разработчиков сделать графическую демонстрацию новейшего прототипа чипа в виде симуляции с погружением в военную тематику, подражая тому, как это делала SGI, когда хотела продемонстрировать свою новую технологию. Затем он велел Харе снова позвонить Монтриму и пригласить его в лабораторию Nvidia, чтобы тот посмотрел демонстрацию в действии.

"На этот раз будет веселее", - заверил Хару Дженсен.

Когда Монтрим прибыл, Хара представил новый прототип. "Разве это не то же самое, что и InfiniteReality?" - спросил он.

Новая подача сработала. Конечно, Монтрим знал, что оценка Дженсеном относительной слабости SGI была верной. Его нынешний работодатель мог позволить себе выпускать новый чип лишь раз в несколько лет, поскольку его рынок был меньше. Nvidia, напротив, выпускала новую разработку каждые шесть месяцев. Темпы инноваций Nvidia намного превышали те, которых могла достичь SGI. Со временем она настолько вырвется вперед, что SGI уже не сможет ее догнать. Но демонстрация все равно была мощной. Она показала, что в распоряжении Nvidia было столько ресурсов и столько талантов , что за несколько недель она могла создать графический движок, на разработку которого у Монтрима ушло гораздо больше времени, и что сделать это можно было всего лишь ради найма одного человека. Через неделю Монтрим уволился из SGI.

Дуайт Диркс говорит, что уход Монтрима стал "переломным моментом, ведь столько инженеров почитали Джона, и все они хотели работать с ним". После прихода Монтрима в Nvidia каждый раз, когда компания размещала вакансию разработчика программного обеспечения или инженера-чипостроителя, на нее сыпались резюме и просьбы о собеседовании от сотрудников Silicon Graphics. 7

SGI, понятно, была недовольна потерей Монтрима и опасалась, что еще больше талантов уйдет к Nvidia. В апреле 1998 года SGI подала в суд на Nvidia за нарушение патентов, утверждая, что семейство процессоров RIVA нарушает технологию высокоскоростного текстурирования компании.

Хотя некоторые сотрудники Nvidia поначалу были обеспокоены иском, Эндрю Логан, директор Nvidia по корпоративному маркетингу, был взволнован.

"Мне прямо сейчас на автоответчик звонят из Wall Street Journal", - сказал он своим коллегам после объявления об иске. "Это прекрасно. Мы на карте!"

Дженсен согласился. Он ходил из кабинета в кабинет, пожимал каждому руку и говорил: "Поздравляю! На нас только что подала в суд самая важная графическая компания в мире. Мы - кто-то".

Иск ни к чему не привел: чтобы добиться успеха, SGI должна была доказать финансовый ущерб, а единственным доказательством, на которое ссылалась компания, были внутренние прогнозы и предсказания продаж Nvidia. Адвокаты Nvidia утверждали, что эти прогнозы по своей сути нестабильны, поскольку основаны на широких предположениях о рынке, которые часто оказываются неверными, и поэтому на них нельзя полагаться как на показатели чего-то реального.

В июле 1999 года обе компании урегулировали судебный процесс в рамках соглашения, которое, как оказалось, больше всего выгодно Nvidia.

"Мы наняли бы пятьдесят их сотрудников и стали бы поставщиком их графической линейки низкого класса. В итоге мы получили партнера", - говорит Диркс. 8 В очередной раз Nvidia завоевала лучшие инженерные таланты в Кремниевой долине.

В процессе роста NVIDIA приобретала потенциальный рычаг влияния на своих партнеров по цепочке поставок и могла оказывать давление на компании, чтобы те помогли ей в достижении собственных результатов. Однако философия деловых отношений Дженсена позволила компании сохранить хорошие отношения с самыми важными поставщиками.

Рик Цай был исполнительным вице-президентом TSMC по операциям, когда Nvidia впервые начала сотрудничать с производителем чипов. Цай, который впоследствии стал генеральным директором TSMC, в то время отвечал за все производство и служил главным контактным лицом Nvidia. "Я делал пластины для Дженсена", - сказал Цай. "Его гениальность и харизма были очевидны с самого начала". 9

Когда TSMC только начала сотрудничать с Nvidia, вся индустрия работала в меньших масштабах. Цай вспоминает, как построил свой первый завод по производству восьмидюймовых пластин за 395 миллионов долларов - сумма, которой сегодня хватило бы на покупку всего одного станка для производства чипов.

Всего через несколько лет успех Nvidia в области графики сделал ее одним из двух или трех крупнейших клиентов TSMC. Цай помнил, как Дженсен вел жесткие переговоры по поводу цен и неоднократно приводил на информацию о том, что валовая маржа графической компании составляет всего 38 %. Один из таких споров заставил Цая отправиться в Калифорнию и встретиться с Дженсеном в ресторане, который был не намного лучше Denny's.

"Мы пытались разрешить спор. Я забыла подробности", - сказала Цай. "Но это действительно поразило меня. Дженсен научил меня своей философии ведения бизнеса под названием "грубое правосудие". "Дженсен объяснил, что "грубое" означает, что отношения не были ровными, а скорее имели взлеты и падения. Важной частью была справедливость. "Через определенный период времени, скажем, через несколько лет, они станут примерно равными".

Для Цая это был способ описать беспроигрышное партнерство, хотя он и признавал, что оно не всегда бывает беспроигрышным. Иногда в конкретной сделке или инциденте выигрывала одна сторона, а в следующий раз - другая. Но если через несколько лет их соотношение было примерно 50 на 50, а не 60 на 40 или 40 на 60, то это были позитивные отношения. Помнится, он считал, что подход Дженсена имеет большой смысл.

Дженсен Хуанг за своим рабочим столом в 1999 году. (NVIDIA)

"Эти вещи поразили меня в Дженсене как в человеке, а также как в бизнесмене", - говорит Цай. "Конечно, он не стеснялся звонить мне, когда наши вафли не выходили вовремя для него. Совсем не стеснялся. Но вместе с ним мы встретили и разрешили множество трудностей. Если посмотреть на обе компании, то лучшего партнерства за последние три десятилетия не найти".

В ПЯТНИЦУ, 22 ЯНВАРЯ 1999 ГОДА, компания Nvidia наконец-то вышла на биржу. Поскольку азиатский финансовый кризис закончился, а финансы компании были в хорошей форме, акции оказались неотразимыми для инвесторов. Компания выручила 42 миллиона долларов от продажи акций, и ее акции закончили первый день торгов на сайте с ростом на 64 процента по цене 19,69 доллара за акцию. По этой цене Nvidia была оценена в 626 миллионов долларов. 10

Тон в штаб-квартире Nvidia был приглушенным: вместо ликования звучало облегчение. После нескольких кварталов, когда у компании почти закончились деньги, выручка от IPO принесла чувство уверенности, по крайней мере, на некоторое время. Это был самый крупный единовременный доход компании - гораздо больший, чем бридж-финансирование или любой из венчурных раундов.

"Теперь у нас есть передышка", - сказал бывший инженер Кеннет Херли, вспоминая свои ощущения в день IPO. "Мы собрали немного денег. Мы не собираемся выходить из бизнеса" 11.

Дженсен был настроен скорее вызывающе, чем восторженно. "У нас были некоторые неудачи, но мне говорят, что я самый трудный генеральный директор, которого можно убить", - сказал он журналисту Wall Street Journal, когда его попросили прокомментировать IPO. 12

Тем не менее, руководители Nvidia позволили себе редкий момент, чтобы насладиться достижением и помечтать о том, что будет дальше. Во время встречи с руководством за пределами офиса они обсудили, что каждый из них сделает, если цена акций компании когда-нибудь достигнет 100 долларов за штуку. (В то время цена акций составляла 25 долларов). Глава отдела маркетинга Дэн Виволи пообещал сделать татуировку с логотипом Nvidia на ноге. Глава отдела продаж Джефф Фишер сделает татуировку на задней щеке. Главный научный сотрудник Дэвид Кирк согласился покрасить ногти в зеленый цвет, а глава отдела кадров Джон Максорли записался на пирсинг сосков. Двое из трех соучредителей пошли еще дальше: Крис Малаховски сделал ирокез, а Кертис Прим побрился налысо и сделал татуировку логотипа Nvidia на коже головы. Дженсен согласился проколоть левое ухо. 13 Виволи записал обещания на бумажном плакате и вставил его в рамку для демонстрации. В тот момент никто не думал, что в ближайшее время им придется выполнять свои обещания. Поверить в то, что цена акций в ближайшее время вырастет в четыре раза, было практически невозможно.

Волосы с логотипом Nvidia от Кертиса Прима (NVIDIA).

Получив деньги от IPO, Nvidia стремилась к все более крупным стратегическим партнерствам. Компания наняла Оливера Балтуха, ветерана технологической отрасли, для управления значительными связями с такими крупными компаниями, как Microsoft, Intel и AMD. Балтух получил право свободно расходовать средства. Это значительно отличало его от предыдущих должностей, где он должен был придерживаться жесткого бюджета.

Один из молодых коллег Балтуха, Кейта Китахама, был недавним выпускником колледжа, которого наняли для того, чтобы графические карты Nvidia хорошо работали с основными производителями мониторов. Китахама был от природы застенчив и мало что знал о процессе развития бизнеса. Однажды, когда Балтух пил свою ежедневную чашку чая, Китахама подошел к нему и спросил: "Как лучше поступить?".

Балтух ответил: "У вас есть самый горячий товар в отрасли. Используйте его". Он имел в виду новейшие видеокарты Nvidia под названием GeForce. Он поручил Китахаме поговорить с другим менеджером по продукции, Джеффом Балтухом, и прочесать штаб-квартиру Nvidia в поисках всех запасных карт GeForce, какие только можно найти. Затем он должен был "обзвонить все компании, производящие мониторы, и сказать им, что вы хотите посетить их и подарить им бесплатную карту GeForce".

К удивлению Китахамы, тактика сработала. Производители мониторов не только позвонили ему, но и охотно откликнулись на его предложение. Они хотели получить ранний доступ к новейшим продуктам компании, независимо от того, как они их получат.

Балтух использовал аналогичную стратегию в работе с Intel. На ежегодном форуме Intel для разработчиков он появился с коробкой из пятидесяти карт Nvidia и посетил продавцов на каждом стенде, предлагая заменить существующие карты в их машинах на карты Nvidia. Он знал, что карты Nvidia имеют значительное преимущество, потому что их гораздо легче менять местами, благодаря обратно совместимым программным драйверам. Благодаря этому разработчики могли играть с новейшими картами Nvidia, не опасаясь сложного процесса установки, частых сбоев или низкой производительности.

Даже крупнейшие технологические компании не смогли устоять перед соблазном бесплатных видеокарт Nvidia. В то время Intel ежегодно создавала несколько тысяч рабочих станций для разработчиков и рассылала их разработчикам программного обеспечения по всему миру. В то время около десяти производителей графических карт конкурировали между собой за право попасть в компьютеры Intel. Nvidia выиграла контракт, как потому, что у нее был лучший продукт, так и потому, что ее стратегия бесплатной раздачи карт гарантировала, что Intel уже имела практический опыт работы с чипами Nvidia.

Та же стратегия применялась и в отношении Microsoft, которая создала API DirectX, используемый разработчиками для отображения мультимедиа и запуска игр на Windows. Карты Nvidia, как часы, появлялись в штаб-квартире Microsoft каждый раз, когда Microsoft обновляла свой API. "Мы выкладывали их на в каждом крупном выпуске DirectX", - говорит Балтух. "Вам даже не нужно было просить о ресурсах" 14.

Дженсен давал прямые указания. "Просто побеждайте. Идея заключалась в том, кто быстрее пробежит и получит все земли".

Nvidia все еще не была крупной компанией, в ней работало всего 250 человек. Она не приносила огромных доходов: за 1999 финансовый год ее продажи составили 158 миллионов долларов, что было лишь малой толикой того, что заработали другие технологические компании, такие как Microsoft (19,8 миллиарда долларов), Apple (6,1 миллиарда долларов) и Amazon (1,6 миллиарда долларов). Но компания потратила годы на то, чтобы сосредоточиться на техническом совершенстве и исполнении продукта. Теперь это внимание наконец-то принесло свои плоды в виде неосязаемого, но очень важного влияния в отрасли.

Компания держалась в стороне от рынка игровых консолей с тех пор, как Sega расторгла контракт на чип NV2. Но несколько лет спустя, в 1999 году, Microsoft намекнула, что разрабатывает свою первую консоль и что она будет основана на API DirectX. Существующие отношения Nvidia с Microsoft открывали возможность использования чипа Nvidia для питания консоли. В течение нескольких месяцев обе компании пытались договориться.

Однако вскоре Microsoft сменила направление. В январе 2000 года компания предоставила графическому стартапу Gigapixel, возглавляемому основателем и генеральным директором Джорджем Хабером, контракт на разработку графической технологии для консоли Xbox. Microsoft инвестировала 10 миллионов долларов в Gigapixel и еще 15 миллионов долларов в разработку чипа для Xbox. Хабер перевел тридцать три своих сотрудника в здание Microsoft в Пало-Альто, штат Калифорния. 15

10 марта, спустя всего два месяца после публичного анонса Xbox, Билл Гейтс должен был выступить на Конференции разработчиков игр (GDC), чтобы представить технические характеристики консоли и компанию Gigapixel в качестве поставщика графики. Он пригласил Хабера присутствовать на своем выступлении, копия которого была заранее предоставлена Хаберу для ознакомления. В ней Гейтс, как предполагалось , должен был сказать, что отношения между Gigapixel и Microsoft имеют такой же потенциал для изменения индустрии, как и более старое партнерство, в рамках которого IBM выбрала малоизвестную софтверную компанию Microsoft в качестве поставщика операционной системы для оригинального IBM PC. Он должен был рассказать всему миру, что Microsoft выбрала Gigapixel по одной причине: она создала лучшую графическую технологию в мире. 16 Это была такая реклама и поддержка легенды технологий, о которой мечтает каждый стартап.

Эта мечта оказалась недолговечной. Даже после анонса гигапикселей Nvidia продолжала доказывать, что она является правильным партнером для Xbox. Дженсен и Крис Дискин, старший директор по продажам и маркетингу Nvidia, который управлял отношениями с Microsoft, часто проводили еженедельные встречи с Microsoft в процессе переговоров. Дженсен и Дискин часами работали над своими презентационными материалами, иногда засиживаясь до полуночи, а на следующий день приступая к работе в 8:00 утра. Оба мужчины поддерживали тот же интенсивный темп работы, который помог компании пережить самые глубокие кризисы, во время разработки оригинального RIVA 128 и гонки за выпуском его производной, RIVA 128ZX, чтобы конкурировать с чипом i740 от Intel. На этот раз над их головами не висела угроза банкротства. Тем не менее, они так же упорно пытались спасти возможность прорваться на новый прибыльный рынок.

Им помогло то, что репутация Nvidia была на высоте.

"У нас было много сторонников внутри Microsoft", - говорит Дискин о переговорах по Xbox. Разработчики игр выходили и говорили: "Мы хотим Nvidia, потому что на ней легче разрабатывать и меньше риска". 17

В пятницу, 3 марта, всего за неделю до выступления Гейтса на GDC, руководители Microsoft Рик Томпсон и Боб Макбрин позвонили Дискину и сказали, что хотят вновь обсудить контракт на Xbox и прийти к соглашению. Два дня спустя они прилетели из Сиэтла в Сан-Хосе, штат Калифорния, и провели большую часть воскресенья в конференц-зале штаб-квартиры Nvidia. Дженсен, Дискин, Томпсон и Макбрин договорились, что Nvidia заменит Gigapixel в качестве партнера Microsoft по производству графических чипов. Вместо этого в новой консоли будет использоваться новый, разработанный на заказ чип от Nvidia, причем Дженсен и Дискин настаивали на том, чтобы Microsoft заплатила 200 миллионов долларов вперед для покрытия расходов на исследования и разработку нового чипа, и эта сумма требовала личного одобрения самого Билла Гейтса. Обеспечив значительную предоплату и подпись генерального директора Microsoft, они посчитали, что заблокировали работу над Xbox и защитили Nvidia от исхода, подобного тому, который только что постиг Gigapixel.

В понедельник руководители Microsoft сообщили Хаберу, что решили выбрать Nvidia. Он был ошеломлен. На прошлой неделе он разговаривал с инвестиционными банкирами с Уолл-стрит о выходе на IPO на миллиард долларов благодаря сделке с Xbox и даже о потенциальной покупке 3dfx и других компаний, производящих графические чипы; в конце концов, не только руководители Nvidia мечтали о доминировании на рынке. Теперь у него не осталось ничего, кроме гонорара в 15 миллионов долларов за разработку, который Microsoft согласилась выплатить, несмотря на то что контракт был расторгнут.

По сей день Хабер испытывает горечь из-за того, что произошло с Microsoft и контрактом на Xbox. "Сегодня я бы руководил компанией с оборотом в триллион долларов, а не Дженсен, как я полагаю", - сказал Хабер. 18

За неделю после объявления Билла Гейтса на GDC о том, что Nvidia действительно будет поставщиком графических чипов для Xbox, акции Nvidia взлетели выше 100 долларов за штуку. Руководству пришлось выполнять обещания, которые менее года назад казались шуткой. Но они выполнили их: Малаховски сделал ирокез, Фишер, Прим и Виволи - татуировки, у Кирка позеленели ногти, а Максорли и Дженсен сделали пирсинг.

Для Прима это был один из последних счастливых моментов в Nvidia. В конце 1990-х годов соучредитель Nvidia начал все чаще конфликтовать с инженерным персоналом компании. Во время разработки одного поколения чипов Прим обнаружил недостаток в архитектуре чипа. Он исправил его и, никому не сказав, снес документацию по чипу с общего файлового сервера и заменил ее обновленной версией. Так он привык работать в первые годы существования Nvidia, и его коллеги тогда смирились с этим. Однако теперь он стал частью гораздо более крупной организации и обнаружил, что "команда разработчиков программного обеспечения сбилась с ритма, потому что использовала оригинальную документацию для некоторых кодов своих программ". Когда они узнали, что он полностью удалил документы, "они впали в ярость" 19.

Прим был непреклонен, что архитектуру нужно исправить. Инженеры попросили Дженсена вмешаться. В ходе жаркого спора Прим настаивал на том, что может делать все, что захочет, поскольку он лично разработал архитектуру для чипов Nvidia.

"Это была моя архитектура", - повторял он.

Дженсену, который хотел создать более общительную культуру, было не до того. За достижения Nvidia должна была получать признание вся компания, а не отдельные люди. После того как Дженсен вернулся из важной командировки, Прим заметил, что он всегда описывает свои действия, используя множественное число "мы" вместо единственного числа "я". Поначалу Прим отнесся к этому скептически, подумав: "Что это за "мы"? Я ничего не знаю о переговорах по контрактам с заводами". Но Дженсен был прав. Мы все сделали это вместе. И заслуга наша общая".

Когда дело касалось дизайна чипов, Прим мог стать собственником. Он был склонен говорить о них как о "своей" работе, "своей" архитектуре. Дженсен настаивал, чтобы Прим поступал наоборот: считал ее коллективной собственностью всей компании, которой она и была. Дженсен отвечал: "Нет, это наша архитектура. Вы ее не делали. Это сделали мы. Вы не владеете этими файлами".

Узнав об одностороннем решении Прима устранить недостаток в архитектуре чипа, Дженсен воспользовался своим авторитетом генерального директора и отменил решение своего соучредителя. Он велел Приму откатить изменения, восстановить оригинальные файлы документации на сервере и никогда больше не предпринимать никаких действий с документацией по чипу, не проинформировав предварительно всех людей, чья работа могла пострадать от изменений. Используя старые документы, команда разработчиков смогла закончить работу над кодом и в итоге в следующем году выяснила, как устранить недостаток в архитектуре чипа.

Позже, когда Nvidia наняла Джона Монтрима и новое поколение инженеров по трехмерной графике, Прим стал более деструктивным и начал вмешиваться в разработку продуктов. "Я мешал отгрузкам, - вспоминает Прим, - потому что всегда хотел, чтобы чип был идеальным и защищал его от изменений в архитектуре, которую, как он считал, он создал".

Прим начал осознавать свои собственные недостатки. Он вспоминает, как присутствовал на встрече с одним из специалистов по графике, который занимался сглаживанием - техникой, используемой для сглаживания неровных краев и смягчения переходов между линией объекта и фоном. "Ого. Я читал его статьи, чтобы имитировать сглаживание в Sun", - подумал Прим, впечатленный презентацией. "Я сдаюсь. Как же Кертис выдерживает всех этих специалистов?"

Теперь Прим ссорился с Дженсеном так часто и с такой силой, что компания пригласила специального консультанта по рабочим местам, чтобы попытаться урегулировать их разногласия. После долгих споров Дженсен предложил Приму покинуть инженерную группу и заняться защитой интеллектуальной собственности и патентов Nvidia. Прим согласился. "Что касается архитектур, моя работа была действительно закончена в первые два года", - сказал он. "Я работал над продуктами в течение пяти лет. Меня отстранили от работы над продуктами и занялись интеллектуальной собственностью. Это позволило другим специалистам по 3-D, которых мы наняли из Silicon Graphics, прийти и создать лучшие продукты, чем я мог бы сделать".

В 2003 году, через несколько лет после перевода на другую работу, Прим взял длительный отпуск, чтобы разобраться с проблемами, возникшими у него с тогдашней женой. Дженсен попытался помочь Приму, используя свои связи, чтобы помочь ему найти лучших консультантов по вопросам брака. Но через три месяца Дженсен больше не мог уклоняться от вопросов сотрудников о местонахождении соучредителя и главного технического директора компании. Он поставил Прима перед выбором и ультиматумом: вернуться на работу на полный рабочий день, перейти на неполный рабочий день в Nvidia на должность консультанта или уволиться. Дженсен даже предложил новый проект по мобильной архитектуре, над которым мог бы работать Прим, чтобы он мог контролировать последнюю работу перед уходом на пенсию. Прим решил уйти из Nvidia. "Я устал, был избит и деморализован. Мне нужно было уйти в отставку", - вспоминает он. "Я всегда жалел, что не смог остаться".

Nvidia и Святой Грааль. (MICHAEL HARA)

Два десятилетия спустя Дженсен все еще переживал из-за обстоятельств ухода Прима. Когда я объяснил ему, что Кертис считает, что у него не хватает навыков, чтобы идти в ногу с другими инженерами-графиками, Дженсен сурово ответил: "Кертис умный. Он мог бы этому научиться".

В начале 2000 года Дженсен и Майкл Хара, который к этому времени перешел из отдела маркетинга и теперь руководил отделом по связям с инвесторами, отправились в многодневную поездку по городам, чтобы встретиться с банкирами, инвесторами и управляющими фондами для привлечения капитала для Nvidia.

"Мы летали из города в город с банкирами", - вспоминает Хара. Они постоянно спрашивали Дженсена: "Что вы смотрите? Что ты находишь смешным?"" 20

Дженсен на мгновение задумался: "Монти Пайтон и Святой Грааль".

Комедия 1975 года стала первым полнометражным фильмом, выпущенным британской комедийной труппой Monty Python. Среди множества запоминающихся сцен фильма - одна, происходящая во время вспышки чумы, когда два крестьянина тянут телегу с мертвыми телами через грязную средневековую деревню.

"Выносите своих мертвецов!" - призывает один из них, стуча деревянной ложкой по металлическому треугольнику, чтобы заявить о себе.

Крестьянин останавливает телегу, чтобы положить на нее тело старика, но тот не умер.

"Я не умер!" - протестует он.

"Вот, он говорит, что не умер", - говорит хозяин телеги.

"Ну... он скоро будет. Он очень болен", - говорит крестьянин.

"Мне становится лучше, - говорит старик.

Еще несколько мгновений они втроем перебрасываются парой слов. Старик продолжает настаивать на том, что он не умер, а крестьянин и хозяин телеги пытаются убедить его в том, что ему действительно место в телеге. В конце концов хозяин телеги ударяет старика по голове, а крестьянин кладет его тело на землю.

"Большое спасибо!" - говорит он с видимой искренней благодарностью.

Дженсен почувствовал, что многие вопросы от потенциальных инвесторов следовали одной и той же мрачной логике: они думали, что Nvidia умрет.

"Зачем нам вкладывать деньги в графическую компанию?" - спрашивали они. "Вы будете сороковой по счету компанией, которую мы поддерживаем, и все остальные вышли из бизнеса. Зачем нам это делать?"

Пессимизм инвесторов стал темой роуд-шоу. Инвесторы требовали от Nvidia больше доходов. Они предполагали, что Intel в конце концов сокрушит всю графическую индустрию новым чипом. Они ожидали, что Nvidia пойдет по стопам многих конкурентов до нее: Rendition, Tseng Labs, S3, 3DLabs, Matrox и других.

Такое отношение раздражало Дженсена, который считал, что Nvidia не похожа ни на одну другую графическую компанию, которая когда-либо существовала. Компания говорила инвесторам следующее: ее чипы лучше всех остальных, у нее сильная, защищенная позиция, а ее бизнес-стратегия позволяет ей двигаться быстрее и внедрять инновации быстрее, чем любому другому производителю чипов.

Но больше всего это касалось Дженсена, который научился управлять компанией как своим продолжением. Все сотрудники компании разделяли его исключительную сосредоточенность на миссии. Все разделяли его трудовую этику. Все работали так быстро, как только возможно, чтобы держать Nvidia на шаг впереди конкурентов. А если кто-то оступался или сомневался, резкое слово Дженсена быстро приводило его в порядок.

Некоторые инвесторы верили в перспективное видение Дженсеном будущего Nvidia и в его способность удержать компанию в рамках этого видения. В итоге Morgan Stanley привлек для Nvidia 387 миллионов долларов, когда в октябре 2000 года провел вторичное размещение акций и конвертируемых облигаций.

По окончании раунда команда Morgan Stanley подарила Майклу Харе полноцветную иллюстрацию команды, участвовавшей в роуд-шоу, изображенную на машапе из "Монти Пайтона и Святого Грааля". Умершие конкуренты Nvidia изображены в виде трупов на чумной телеге. Инвесторы, задававшие неуместные вопросы, - миниатюрные "рыцари, которые говорят "ни"". Дженсен - доблестный король Артур, побеждающий черного рыцаря в одиночном бою.

"Я лучше. Я быстрее. Ты не сможешь меня победить!" - говорит он.

Глава 7.

GeForce

и дилемма инноватора

В своей знаменитой книге "Дилемма инноватора" покойный профессор Гарвардской школы бизнеса Клейтон Кристенсен утверждал, что успех компании часто содержит семена ее собственного провала, и это было особенно заметно в технологическом секторе. Он утверждал, что любая отрасль формируется не по воле случая, а благодаря регулярным и предсказуемым циклам. Сначала стартапы выпускали новую, разрушительную инновацию, которая была менее способна, чем лидирующее на рынке предложение крупной компании, но занимала низкую позицию на рынке. Успешный игрок игнорировал менее прибыльную нишу, концентрируясь на выпуске продуктов, которые поддерживали и увеличивали его текущие, надежные потоки прибыли. Но в конечном итоге для разрушительной инновации появятся новые варианты использования, а стартапы, которые воспользуются ими, как правило, окажутся способны к итерациям и инновациям быстрее, чем устоявшаяся корпорация. В итоге у стартапов появлялись гораздо более совершенные продукты, и к тому моменту, когда действующая компания понимала, что у нее проблемы, было уже слишком поздно. Например, Кристенсен писал о том, как Control Data, лидер рынка четырнадцатидюймовых дисковых накопителей для мейнфреймов, не смог добиться даже 1 % доли последующего рынка восьмидюймовых дисковых накопителей для мини-компьютеров. Аналогичные изменения произошли с производителями 8-дюймовых дисков, когда на рынке появились более компактные 5,25- и 3,5-дюймовые диски . Каждый раз цикл начинался заново, и новая волна доминирующих компаний уступала место начинающим. 1

Дилемма новатора" - одна из любимых книг Дженсена, и он был полон решимости не допустить, чтобы подобная участь постигла Nvidia. Он знал, что конкурентам будет сложно превзойти высококачественные чипы Nvidia, поскольку для того, чтобы конкурировать на вершине рынка, требовались огромные инвестиции в капитал и инженерные таланты. Под влиянием Кристенсена он решил, что угроза исходит от дешевого игрока.

"Я видел это раньше", - сказал он. Мы собираем "Феррари". Все наши чипы были разработаны для высшего класса. Лучшая производительность, лучшая скорость треугольника и лучшие полигоны. Я не хочу позволить кому-то прийти и стать ценовым лидером, заблокировать меня внизу и пробиться наверх". 2

Он изучил бизнес-стратегии других ведущих компаний, чтобы найти вдохновение, как отразить атаку снизу. Изучая модельный ряд продукции Intel, он заметил, что процессоры серии Pentium различаются по тактовой частоте - ключевому показателю производительности процессора, - но при этом все ядра Pentium имеют одинаковый дизайн и теоретически обладают идентичными функциями и возможностями.

"Intel просто производит одну и ту же деталь. Они продают клиентам разные продукты, основываясь на скоростном бининге", - сказал он, имея в виду процесс, в котором компоненты, не прошедшие проверку качества на высоких скоростях, могут быть перепрофилированы для работы на более низких скоростях, где они могут функционировать должным образом.

Дженсен увидел, что Nvidia может перестать выбрасывать детали, не прошедшие тесты на качество, как нечто само собой разумеющееся. Правда, эти детали не подходили для чипов компании класса "Феррари". Но если бы они были работоспособны на более низких скоростях, Nvidia могла бы перепаковать их в менее производительную (а значит, более дешевую) версию основных продуктов компании. Это позволило бы увеличить количество пригодных для использования деталей, производимых из каждой пластины кремния, и повысить производительность компании - отраслевой показатель эффективности производства.

На совещании руководящего состава Дженсен спросил своего менеджера по производству: "Во сколько нам обходится упаковка, тестирование и сборка детали?"

Ответ составил 1,32 доллара - небольшое число в дорогом мире производства микросхем.

"И это все?" недоверчиво ответил Дженсен. Это выглядело как явная возможность сделать что-то из ничего. Отбракованные детали не приносили Nvidia никакого дохода, их просто выбрасывали. Но, потратив немного больше средств на доработку забракованных деталей для использования в менее интенсивных линейках чипов, Nvidia могла бы создать совершенно новую линейку производных продуктов, способных приносить прибыль, без дорогостоящего и трудоемкого процесса исследований и разработок. Эта линейка могла бы послужить защитой от конкурентов, для которых недорогой чип был основным продуктом. С новыми дешевыми деталями Nvidia могла бы легко позволить себе снизить цены на свои чипы настолько, что конкуренты были бы вынуждены продавать их себе в убыток. Nvidia может потерять деньги на своих дешевых линейках, но продажи ее "Феррари" с лихвой компенсируют это. Что еще более важно, Nvidia избежит ловушки, в которой оказался ее давний конкурент, компания 3dfx, которая начала тратить так много времени и денег на разработку новых чипов, что отстала в гонке за постоянными инновациями.

Стратегию назвали "отгружать корову целиком" - это отсылка к тому, что мясники находят способы использовать почти все части туши бычка, от носа до хвоста, а не только лучшие отрубы, такие как вырезка и ребра.

"Это стало для нас очень мощным инструментом, который позволил нам точно настроить наше предложение", - говорит Джефф Фишер. "Мы могли создавать низкодоходные детали на высоком уровне и создавать четыре или пять различных продуктов в стеке. Это помогло поднять средние цены продаж". 3 Это также позволило Nvidia проверить спрос на более дорогие, топовые продукты среди геймеров-энтузиастов, которые готовы платить больше за высокую производительность.

Остальные представители графической индустрии вскоре последовали этому примеру, тем более что внедрение компанией Nvidia концепции "поставляй всю корову" привело к тому, что еще один ее конкурент, S3 Graphics, практически прекратил свою деятельность.

"В графической индустрии "отгрузите корову целиком" воспринимается как нечто само собой разумеющееся, но это была важная стратегия, которая имела большое значение", - сказал член совета директоров Nvidia Тенч Кокс. 4 Это было свидетельством стратегической прозорливости Дженсена и его неугомонного желания предугадать любую угрозу будущему Nvidia. Ведь теперь, когда Nvidia была лидером рынка, а не одним из многих стартапов, Дженсен знал, что у него есть постоянная мишень на спине.

"Я не думаю, что люди пытаются вывести меня из бизнеса", - сказал он однажды. "Я знаю, что они пытаются". 5

ДЖЕНСЕН ЗНАЛ, что одними техническими характеристиками чип не продашь. Маркетинг и брендинг имели почти такое же значение. Все его конкуренты по-разному подходили к позиционированию своих продуктов на рынке. Некоторые использовали необычный, гипермужественный брендинг, который апеллировал к самосознанию геймеров: Voodoo Banshee от 3dfx, ATI Rage Pro, S3 Savage, Righteous Graphics. Другие выбирали более технические или промышленные решения, такие как Matrox G200 или Verite 2200. Nvidia стремилась разделить разницу, называя свои чипы именами, которые одновременно передавали техническое совершенство и вызывали эмоциональный отклик, например RIVA TNT-RIVA означало (как мы уже видели) Real-time Interactive Video and Animation Accelerator, а TNT - TwiN Texels, то есть способность чипа обрабатывать два элемента текстуры (текселя) одновременно. Но для рядового потребителя, конечно, это было название, "имеющее отношение к взрывам", как выразился один инженер. 6

И все же в условиях переполненного рынка Nvidia решила нарушить правила, чтобы еще больше выделиться. В 1999 году она выпустила преемника серии RIVA TNT2, который назвала GeForce 256. GeForce 256 представлял собой значительный прогресс в традиционных графических возможностях, что к этому моменту было типичным и ожидаемым для каждого нового поколения чипов Nvidia. В нем было четыре графических конвейера, что позволяло обрабатывать четыре пикселя одновременно. В него также интегрирован аппаратный движок трансформации и освещения (T&L), что означает, что он может брать на себя вычислительные задачи, необходимые для перемещения, вращения и масштабирования трехмерных объектов. Обычно этими задачами занимался центральный процессор; таким образом, GeForce 256 снимал с него еще большую вычислительную нагрузку и ускорял работу всего компьютера.

"Поставив для этого специальное оборудование, вы вдруг сможете обрабатывать гораздо больше геометрии и делать гораздо более интересные снимки", - говорит бывший главный научный сотрудник Дэвид Кирк.

Руководство Nvidia посчитало, что это слишком техническая разработка, чтобы предлагать ее покупателям. Типичная для компании формула названия из аббревиатуры и цифры не сработала бы. Nvidia нужно было что-то большее для продвижения своего нового продукта.

"Мы должны были найти способ позиционировать этот продукт как гораздо лучший графический процессор для трехмерной графики, чем все остальные", - говорит Дэн Виволи. "Чип большой. У него есть текстуры и освещение. Мы должны платить за него много. Нам нужно придумать, как показать, насколько это замечательная вещь". Он предложил своей команде маркетологов придумать что-то гениальное.

Менеджер по продукту Сэнфорд Рассел приступил к работе над потенциальными идеями. Расселу нравилось разрабатывать стратегии брендинга, нейминга и позиционирования для своих коллег, включая Дженсена и Кирка.

"Это никогда не было так: заходишь в комнату с PowerPoint и вот тебе название. Это было постоянное обсуждение", - говорит Рассел. "Мы спрашивали их о технологиях. Что работает. Что не работает". 7

Рассел пригласил Майкла Хару на тридцатиминутный мозговой штурм, чтобы придумать, как эффективнее продвигать GeForce 256, и оба руководителя помнят, как вышли из комнаты с идеей назвать новый чип первым представителем совершенно новой категории продуктов: графическим процессором, или GPU, который стал бы для рендеринга графики тем же, чем был основной центральный процессор компьютера для всех остальных вычислительных задач.

Технические специалисты Nvidia знали, что их чипы особенные. Однако рядовой пользователь компьютера не вполне осознавал всю сложность и ценность графического чипа. В отличие от центрального процессора, который казался главной частью оборудования, необходимого для любого компьютера, графические карты были лишь одним периферийным устройством среди многих других. Специальное обозначение для графических чипов, которое также проводило бы явное сравнение с центральным процессором, впервые позволило бы выделить их как действительно исключительные.

"По моим воспоминаниям, мы с Майком Харой были в комнате, когда придумали GPU", - говорит Рассел. "В то время это не казалось таким уж важным. Мы работали по четырнадцать часов в день".

Вскоре он рассказал Виволи об идее GPU, и Виволи она понравилась. "Иногда Дэну требовалось время, чтобы обдумать идею, но GPU распространялся довольно быстро".

В течение нескольких дней команда маркетологов приняла решение использовать обозначение GPU, которое не только поможет Nvidia выделиться на фоне других графических чипов, но и облегчит установление ценовой надбавки. Мир понимал, что процессоры должны стоить сотни долларов. Чипы Nvidia продавались оптом менее чем по 100 долларов за штуку, хотя они были такими же сложными и имели больше транзисторов, чем процессоры. Как только компания начала продвигать все свои чипы как GPU, ценовой разрыв значительно сократился.

Несмотря на это, название GPU, впервые примененное к GeForce 256, вызвало споры среди инженеров Nvidia, которые отметили, что чип не может называться GPU, если он не обладает рядом характеристик, которых не было у GeForce 256. В чипе отсутствовала "машина состояний" - технический термин, означающий специальный процессор, который переходит из различных состояний для выполнения и получения инструкций, подобно тому, как это делает CPU для программирования команд. Он не был программируемым, а это значит, что графические стили и функции не могли быть легко настроены сторонними разработчиками. Вместо этого разработчикам приходилось полагаться на фиксированный набор аппаратных функций, определенных Nvidia. Более того, у GeForce 256 не было собственного языка программирования.

Но маркетологи утверждали, что подобные функции уже запланированы для следующего поколения графических чипов. И даже без них GeForce 256 обеспечит резкое изменение производительности, которое будет очевидно каждому геймеру и компьютерному энтузиасту в мире. Не будучи в прямом смысле графическим процессором, GeForce 256 все же мог стать продуктом, определяющим категорию. Последующие чипы - "настоящие" GPU, полностью программируемые сторонними разработчиками - должны были появиться довольно скоро.

Поэтому маркетинговая команда Nvidia настаивала на названии GPU, несмотря на несогласие инженеров Nvidia. "Нам не нужно ничье одобрение", - сказал им Виволи. Он не думал, что кому-то за пределами индустрии будет важно техническое определение. Кроме того, "мы знали, что следующий компьютер будет программируемым. Мы решили сделать скачок, заявить, что это GPU". 8

Когда Дженсен анонсировал GeForce 256 в августе 1999 года, он не стеснялся в выражениях. "Мы представляем первый в мире GPU", - заявил он в пресс-релизе. "GPU - это большой прорыв в индустрии, который кардинально изменит 3D среду. Он позволит создать новое поколение удивительного интерактивного контента, живого, фантазийного и захватывающего".

Возможно, это был первый случай, когда компания прибегла к значительному маркетинговому приукрашиванию для крупного запуска, и это сработало. Виволи принял решение не использовать торговую марку "GPU", потому что хотел, чтобы другие компании использовали этот термин, считая, что Nvidia стала первопроходцем в совершенно новой категории. Гипербола стала реальностью: термин GPU стал отраслевым стандартом и помог Nvidia продать сотни миллионов карт в последующие десятилетия.

У Виволи была другая идея для запуска GPU: активно запугивать конкурентов. Маркетолог Nvidia развернул баннер с рекламой GeForce 256 на эстакаде шоссе, ведущего прямо к штаб-квартире компании 3dfx (это было еще до ее окончательного банкротства). Баннер гласил, что новый графический процессор Nvidia изменит мир и сокрушит конкурентов. Полиция штата быстро убрала баннер, который был вывешен незаконно, а Nvidia получила официальный выговор. Тем не менее, баннер послужил своей цели. "Это было искусство войны. Мы хотели деморализовать их", - говорит Виволи. Nvidia училась подчинять мир своей воле".

СОВРЕМЕННЫЕ ГРАФИЧЕСКИЕ ЧИПЫ организуют вычисления с помощью так называемого графического конвейера, превращая геометрические данные с координатами объектов в изображение. Первый этап этого процесса, называемый этапом геометризации, включает в себя преобразование вершин объектов, или точек, в виртуальное трехмерное пространство с помощью вычислений масштабирования и вращения. Второй этап, растеризация, определяет положение каждого объекта на экране. На третьем этапе, называемом этапом фрагментации, рассчитываются цвета и текстуры. На последнем этапе происходит сборка изображения.

Ранние графические конвейеры включали в себя этапы с фиксированными функциями, каждый из которых состоял из нескольких жестко закрепленных операций. Nvidia и конкурирующие производители видеокарт определяли, как их чипы будут обрабатывать все четыре этапа конвейера; сторонние разработчики не могли изменить способ рендеринга, то есть они могли создавать визуальные эффекты и художественные стили только из меню опций, установленных разработчиками чипов. 9 Поскольку каждый программист должен был использовать одну и ту же горстку операций с фиксированными функциями, все игры на рынке выглядели одинаково - никто не мог выделиться только за счет визуального оформления.

Дэвид Кирк, главный научный сотрудник Nvidia, хотел все это изменить, изобретя настоящий GPU. Его идея заключалась в том, чтобы внедрить новую технологию, называемую программируемыми шейдерами. Они открыли бы графический конвейер для сторонних разработчиков, дав им возможность писать свои собственные функции рендеринга и получить больше контроля над тем, как они визуально представляют свои игры. Шейдеры позволили бы разработчикам создавать в реальном времени визуальные эффекты, которые соперничали бы с лучшей компьютерной графикой в кино. Он утверждал, что разработчики быстро внедрят программируемые шейдеры в свои игры, поскольку они гораздо лучше, чем разработчики чипов, знают, как создавать самые современные визуальные эффекты. Это, в свою очередь, подтолкнет геймеров к использованию карт Nvidia, поскольку они будут единственными на рынке, способными поддерживать новую передовую графику. Недостатком было то, что программируемое затенение, а значит, и настоящий GPU, можно было реализовать только путем пересмотра конструкции чипов Nvidia. Это было бы дорогостоящей и трудоемкой задачей даже для признанного игрока.

Кирк знал, что технологические преимущества будут понятны Дженсену, за которым останется последнее слово. Он также знал, что Дженсен будет зацикливаться на стоимости: сколько Nvidia придется вложить в создание технологии, готов ли к ней рынок и насколько увеличится доход от ее внедрения. Хотя поначалу Дженсен выглядел воодушевленным, Кирк еще не знал, хороший ли это знак.

"С Дженсеном случается так: прямо перед тем, как он собирается убить ваш проект, он говорит с оптимизмом, когда обсуждает его с вами", - сказал Кирк. 10

Чтобы обеспечить выживание своего проекта, он разжег вечный страх Дженсена оказаться обойденным конкурентами. Он отметил, что лидерство Nvidia в области ускорения графики с фиксированной функцией неизбежно будет сходить на нет; операции с фиксированной функцией традиционного графического чипа когда-нибудь станут достаточно миниатюрными, чтобы Intel могла включать их в состав своих процессоров или в чипы материнских плат, полностью отказавшись от отдельной видеокарты. Он также сказал, что программируемые шейдеры могут в один прекрасный день открыть другие рынки, помимо игрового.

"Хорошо", - сказал Дженсен, выслушав мысли Кирка. "Я куплю это".

В феврале 2001 года Nvidia выпустила GeForce 3, чья технология программируемых шейдеров и поддержка сторонней разработки основных графических функций сделали его первым настоящим GPU. Анализ Кирка оказался верным. GeForce 3 стал блокбастером. К третьему финансовому кварталу 2001 года квартальный доход Nvidia достиг 370 миллионов долларов - на 87 процентов больше, чем в прошлом году. Теперь годовой объем продаж компании составлял 1 миллиард долларов, и она достигла этого рубежа быстрее, чем любая другая полупроводниковая компания в истории США. Предыдущий рекордсмен, Broadcom, достиг этого показателя за тридцать шесть кварталов; Nvidia побила этот результат за девять месяцев. К концу года цена акций компании выросла в три раза по сравнению с предыдущими тремя кварталами. Компания стала в двадцать раз дороже, чем в день IPO, благодаря сочетанию стратегического видения, неустанного исполнения и паранойи, которая заставляла Дженсена и его команду руководителей быть начеку в ожидании угроз, которые могли прийти откуда угодно и в любое время.

Стремление к постоянной диверсификации бизнеса Nvidia привело компанию прямо к Apple. Исторически Nvidia не продавала много продукции Apple, отчасти потому, что Nvidia оптимизировала свои продукты для процессоров на базе Intel, которые Apple не использовала. Но в начале 2000-х годов Nvidia выиграла небольшой контракт на поставку графических чипов для ориентированного на потребителя компьютера iMac G4. Этот компьютер стал преемником красочного универсального iMac G3, который ознаменовал триумфальное возвращение Стива Джобса в Apple в 1998 году.

Крис Дискин, успешно завоевавший Xbox-бизнес Microsoft, был назначен ответственным за общие продажи с Apple. Вместе с Дэном Виволи он разрабатывал стратегию по внедрению чипов GeForce от Nvidia в большее количество компьютерных продуктов Apple. Ключевой момент был найден благодаря старой, культовой короткометражке Pixar.

К этому моменту центральным элементом продаж Nvidia производителям ПК была демонстрация графики, когда компания демонстрировала расширенные возможности и вычислительную мощность своих чипов. Раньше компания использовала игры сторонних разработчиков, чтобы поразить аудиторию. Но по мере того как карты Nvidia становились все мощнее, старые игры перестали в полной мере демонстрировать широту и глубину возможностей нового чипа. Виволи решил потратить больше времени и ресурсов на создание более качественных графических демонстраций для отдела продаж. Он даже нанял бывшего коллегу из Silicon Graphics по имени Марк Дейли для улучшения демонстраций Nvidia.

Компания Vivoli знала, что графические демонстрации будут иметь наибольший эффект, если Nvidia будет хорошо понимать свою аудиторию. Ранние демонстрации были ориентированы на инженеров, поэтому они демонстрировали специфические функции и возможности новых чипов Nvidia. Подобно трехмерному кубу, которым Voodoo Graphics поразила конференцию Hambrecht & Quest в 1996 году, такие демонстрации впечатляли только в том случае, если вы знали, какие вычисления происходят "под капотом" . Человек, не являющийся инженером, не всегда мог понять, на что он смотрит. Поэтому Виволи сместил акцент демонстраций с холодной демонстрации графической производительности - визуального эквивалента чтения списка эталонных показателей - и придал им сентиментальную сторону.

Во время мозгового штурма во время разработки GeForce 3 Дейли решил, что придумал идеальный способ продемонстрировать новый чип Nvidia. Двухминутная анимационная короткометражка Luxo Jr. от Pixar стала переломным моментом для компьютерной анимации. Когда в 1986 году этот фильм о прыгающих настольных лампах впервые вышел на экраны, он продемонстрировал, на что способны компьютерные изображения (CGI), даже на том относительно раннем этапе. Но для его создания потребовалось огромное количество вычислительных мощностей. Каждый кадр создавался на суперкомпьютере Cray, и на его рендеринг уходило три часа. При скорости двадцать четыре кадра в секунду компьютеру требовалось почти семьдесят пять часов, чтобы создать всего одну секунду фильма. Дейли считает, что Nvidia должна сделать демо-версию Luxo Jr.

Виволи дал ему зеленый свет. "Это отличная идея. Иди и сделай это демо", - сказал он.

Через несколько месяцев Дейли доложил Виволи, что команда добилась хороших успехов, но оставался тот факт, что Luxo Jr. являлся собственностью Pixar. Если бы Nvidia использовала его для публичной демонстрации, компания рисковала бы нарушить авторские права Pixar.

Виволи не хотел, чтобы что-то помешало тому, что готовилось стать выдающимся шоу для важного запуска GeForce 3. Он отмахнулся от опасений Дейли.

"Все в порядке. Не беспокойтесь об этом. Я сам разберусь", - сказал Виволи. И у него, и у Дэвида Кирка были связи в Pixar, и они обратились к ним, чтобы получить разрешение на демонстрацию. В конце концов их просьба дошла до главного креативного директора Pixar Джона Лассетера, который был режиссером "Истории игрушек", "Жизни жука", а позже станет режиссером "Тачек". Лассетер отказал им. Он не хотел, чтобы культовый персонаж Pixar, который в то время был частью логотипа компании и появлялся в начале каждого фильма Pixar, использовался для продажи графических чипов.

Тем временем команда Дэйли закончила работу над демо-версией, и она выглядела так же впечатляюще, как он себе представлял. Виволи подумал: "А что, если показать демонстрацию Стиву Джобсу?". Он полагал, что версия Luxo Jr. с рендерингом в реальном времени будет эффективной, поскольку затронет знаковый момент в карьере самого Джобса и в развитии компьютеров в целом. Кроме того, она покажет, что новый чип достаточно мощный, чтобы соперничать с графическими возможностями суперкомпьютера, и при этом достаточно точный, чтобы точно воссоздать важное произведение искусства.

Виволи и Дискин отправились на встречу с Джобсом в штаб-квартиру Apple. Во время первой части демонстрации команда Nvidia показала Luxo Jr., используя те же кадры и ракурсы, что и оригинал. Это было достаточно впечатляюще. Джобс сказал, что это "выглядит хорошо".

Затем они снова запустили демонстрацию, но на этот раз Виволи начал щелкать по ней мышкой, что меняло положение или угол наклона камеры. Движения камеры показали, что, в отличие от статичного видео, чипы Nvidia могут визуализировать всю сцену в реальном времени. Пользователь мог менять положение камеры и смотреть на сцену под любым углом с реалистичными эффектами освещения и теней. Теперь Джобс был потрясен. То, что графический процессор Nvidia мог в реальном времени и с сопоставимой точностью визуализировать анимацию, на создание которой у суперкомпьютеров Pixar уходили недели, уже впечатляло. Но кроме этого, он предлагал интерактивность в реальном времени. Джобс решил, что компьютер Power Mac G4 будет предлагать GeForce 3 в качестве премиум-опции.

Джобс также спросил, может ли Apple использовать демонстрацию на выставке Macworld 2001 года в Токио. Виволи рассказал ему о проблеме с авторскими правами, на что Джобс ответил, что уточнит этот вопрос у сотрудников Pixar. Дискин и Виволи позже смеялись над этим моментом: Джобс был генеральным директором и Apple, и Pixar, так что он фактически спрашивал разрешения у самого себя.

Джобс закончил встречу примерно через двадцать минут, чтобы отправиться на другую. Готовясь к уходу, он дал несколько напутственных советов команде Nvidia.

"Вам, ребята, действительно нужно поработать над мобильными технологиями, потому что ATI надирает вам задницу в ноутбуках", - сказал он, имея в виду главного конкурента Nvidia после ухода 3dfx.

Не задумываясь, Дискин ответил: "Вообще-то, Стив, я думаю, ты ошибаешься".

В комнате воцарилась тишина. Джобс окинул Дискина напряженным взглядом и сказал: "Скажи мне, почему?". У Дискина возникло ощущение, что не многие бросают вызов Стиву Джобсу, и было ясно, что он ожидает хорошего ответа.

У Дискина было свое мнение. Он объяснил, что чипы Nvidia действительно потребляют больше энергии - действительно, больше, чем большинство ноутбуков, - потому что они обеспечивают более высокую производительность, которая требуется пользователям настольных компьютеров. Но их производительность и энергопотребление можно легко снизить, чтобы они соответствовали спецификациям ноутбуков. По словам Дискина, если бы Nvidia снизила тактовую частоту своих чипов, чтобы они соответствовали скорости и, соответственно, энергопотреблению чипов ATI, то чипы Nvidia действительно обеспечили бы лучшую общую производительность. Дело было не в том, что ATI надирала задницу Nvidia в ноутбуках, как считал Джобс. Просто Nvidia не нужно было создавать чип специально для маломощных моделей ноутбуков, когда с этой задачей прекрасно справилась бы урезанная версия ее флагманской линейки.

"У нас есть больше возможностей", - сказал Дискин, резюмируя свой главный аргумент.

Джобс еще раз пристально посмотрел на него. "Хорошо", - это все, что он сказал. Встреча была окончена.

Через тридцать минут Дискину позвонил руководитель Apple Фил Шиллер. "Я не знаю, что вы сказали Стиву, но нам нужно, чтобы вся ваша команда по ноутбукам была здесь завтра в течение целого дня, чтобы рассмотреть ваш кремний", - сказал он. За несколько лет Nvidia прошла путь от полного отсутствия в ноутбуках Apple до почти 85-процентной доли во всей линейке компьютеров Apple. Дискин получил шанс показать себя и чипы Nvidia не только благодаря своей демонстрации, но и благодаря быстроте мышления и готовности бросить вызов одной из самых пугающих фигур в технологической индустрии.

NVIDIA шла от силы к силе. Компания пополнилась сотней сотрудников из побежденного конкурента 3dfx, выиграла сделку с игровыми консолями Xbox, которая принесет доход в размере 1,8 миллиарда долларов за весь срок службы, и получила контракт на производство чипов для компьютерной линейки Mac от Apple. Эти достижения привели к впечатляющему финансовому росту и стремительному росту курса акций. Но новый бизнес требовал внимания со стороны руководства и инженеров, отвлекая внимание от основной продукции Nvidia - GPU, что привело к одному из худших запусков продуктов в истории компании.

В 2000 году ATI Technologies приобрела небольшую графическую компанию ArtX за 400 миллионов долларов. ArtX специализировалась на графических чипах для игровых консолей; ее основатели работали над консолью Nintendo 64 в Silicon Graphics, прежде чем начать самостоятельную деятельность, и недавно компания получила контракт на разработку графических чипов для преемника N64, Nintendo GameCube. Приобретение компанией ATI компании ArtX дало ей мгновенный авторитет в области консольных игр и группу инженеров, которые немедленно приступили к работе над чипом под названием R300. ATI выпустит чип для специализированной видеокарты Radeon 9700 PRO, которая поступит в продажу в августе 2002 года.

Тем временем Nvidia оказалась втянута в судебный спор с Microsoft. Технологический гигант недавно пересмотрел свои соглашения с поставщиками, касающиеся обмена информацией и прав интеллектуальной собственности на API Direct3D. Следующее крупное обновление Direct3D, названное Direct3D 9, должно было выйти в декабре 2002 года и содержать значительные улучшения, которые были бы необходимы для следующего поколения чипов. Однако была одна загвоздка. Компании, производящие чипы, не могли получить доступ к документации по Direct3D 9 и, следовательно, не могли создавать новые функции, пока не подпишут новое соглашение. Nvidia посчитала, что новые формулировки были слишком благоприятны для Microsoft, и отказалась подписывать новый контракт до тех пор, пока не получит более выгодные условия.

Бизнес-проблема породила инженерную задачу. Nvidia разрабатывала свой следующий чип, который она назвала NV30, не имея доступа к техническим спецификациям готовящейся версии Direct3D. "В итоге мы разрабатывали NV30 без особых указаний со стороны Microsoft", - говорит Дэвид Кирк. "Нам пришлось гадать, что они собираются делать. Мы допустили несколько ошибок".

Путаница царила как из-за отсутствия четких указаний со стороны Microsoft, так и из-за отсутствия координации между собственными командами Nvidia. Один из бывших сотрудников вспоминает случай, когда группа инженеров по аппаратному и программному обеспечению стояла в кабинке и смотрела на скудные данные о производительности NV30 на этапе разработки. Один из инженеров-программистов в недоумении сказал, что это было похоже на то, как если бы аппаратная функция туманного шейдера была удалена. Архитектор аппаратного обеспечения ответил: "О да, мы ее убрали. Никто ее не использовал".

Команда разработчиков была ошеломлена. Туманные шейдеры по-прежнему широко использовались в большинстве игр, поскольку позволяли разработчикам экономить на графических вычислениях, размывая детали объектов тем сильнее, чем дальше они находились, как будто в тумане. Команда разработчиков аппаратного обеспечения Nvidia ни с кем не посоветовалась, прежде чем удалить эту функцию, и, похоже, не понимала, насколько она важна. Внезапно различные команды Nvidia оказались разобщенными - именно такая организационная структура была отвергнута компанией с самого начала.

Другой сотрудник Nvidia вспоминает аналогичную встречу, на которой инженер по аппаратному обеспечению представлял список различных функций NV30. Один из сотрудников отдела по связям с разработчиками заметил, что в списке не хватает важной функции - мультисэмплерного сглаживания (MSAA), позволяющего сгладить неровные края и смягчить переходы между линией объекта и фоном. Он спросил: "Что за дела с 4X MSAA? Что происходит?"

Инженер по аппаратному обеспечению ответил: "Мы не думаем, что это большая проблема. Это еще не проверено".

Сотрудник отдела по связям с разработчиками был потрясен. "О чем вы говорите? ATI уже поставляет эту функцию в своем продукте, и геймерам она нравится". И снова собственные инженеры Nvidia, похоже, не понимали, чего хочет рынок. "NV30 был архитектурной катастрофой. Это была архитектурная трагедия", - сказал позже Дженсен. 11 "Команда разработчиков программного обеспечения, команда разработчиков архитектуры и команда разработчиков чипов практически не общались друг с другом".

Таким образом, Nvidia не смогла обеспечить соответствие NV30 всем бенчмаркам для крупнейших игр сезона. В прессе появлялись обзоры новых графических чипов, и общей чертой обзоров был процесс бенчмаркинга, , когда независимые рецензенты тестируют определенные показатели, такие как частота кадров в секунду, в конкретных, требовательных к графике играх и при различных разрешениях. Стандартные бенчмарки дают геймерам ряд количественных ориентиров, позволяющих не полагаться на субъективный анализ качества видеокарты (или на маркетинг производителей этих карт). Во время разработки NV30 стало ясно, что чип не сможет победить во многих бенчмарках для игр, которые тогда больше всего волновали потребителей. Впервые со времен NV1 компания Nvidia собиралась выпустить карту, которая по производительности не была на самом верху рынка.

ATI, напротив, согласилась подписать контракт с Microsoft, чтобы с самого начала оптимизировать R300 под Direct3D 9. Чип и новая карта на его основе, Radeon 9700 PRO, работали отлично и полностью соответствовали последней версии API от Microsoft. Он без проблем запускал новейшие трехмерные игры, включая Quake 3 и Unreal Tournament, в высоком разрешении. Он мог отображать пиксели в более ярких 24-битных цветах с плавающей запятой, что является улучшением по сравнению с 16-битным цветом, который использовался в предыдущем поколении чипов. Он обладал гораздо лучшими возможностями сглаживания, чем его конкуренты, делая полигоны четкими, а линии - четкими. Он вышел в августе 2002 года, как раз к началу осенних школьных каникул.

NV30 от Nvidia не обладал ни одной из этих возможностей. Он плохо работал с Direct3D 9, что означало, что новые игры плохо работали на самых высоких графических настройках. Она была оптимизирована для 32-битного цвета, что технически опережало 24-битную систему цвета в Radeon 9700 PRO, но Direct3D 9 не поддерживал 32-битный цвет. Nvidia была вынуждена сообщить своим партнерам по производству видеокарт, чтобы они задержали запуск новых продуктов компании, в которых использовалась NV30, примерно на пять месяцев. Эта задержка, по крайней мере, позволила Nvidia попытаться сделать чип более конкурентоспособным по сравнению с Radeon 9700 PRO, но привела к тому, что Nvidia пропустила критическое осеннее окно запуска.

Сравнив карту GeForce FX на базе NV30 с Radeon 9700 PRO, инженеры Nvidia решили переделать дизайн своего чипа, чтобы сделать его более конкурентоспособным. Они создали программные обходные пути, чтобы "перевести" новые возможности DirectX на NV30. "Нам приходилось делать сальто назад, чтобы запустить вызовы DirectX 9", - говорит Дэн Виволи. "Вызов DirectX был сделан, и мы должны были превратить его во что-то другое, что мог бы выполнить наш чип".

Эти "вызовы", или графические инструкции, отправляемые в DirectX API, требовали большей вычислительной мощности, что вынудило Nvidia увеличить тактовую частоту NV30. Из-за чрезмерного нагрева Nvidia установила над чипом большой двухслотовый вентилятор, который при включении издавал громкий, высокочастотный шум.

"Геймеры, которые пользовались этим чипом, испытывали ужас от его громкости", - говорит Виволи. Шум вентилятора стал предметом постоянных разговоров среди покупателей. Единственное инженерное решение, которое смогла придумать Nvidia, - это написать алгоритм, изменяющий время вращения вентилятора, но это заняло бы время, и в итоге оказалось не таким уж эффективным.

Чтобы спасти хоть малую толику репутации компании, один из сотрудников отдела маркетинга предложил снять поддельный видеоролик о шуме вентилятора, чтобы показать, что это намеренная особенность. "Мы просто упали на меч. Мы сняли видео, в котором GeForce FX был на конце воздуходувки, сдувающей листья. Мы показали, как люди готовят на нем еду, потому что он такой горячий", - говорит Виволи.

Это хотя бы отчасти успокоило игровое сообщество, которое оценило способность Nvidia посмеяться над собой и признать ошибку. Это также помогло свести на нет негативные упоминания о карте . Всякий раз, когда конкурент пытался указать потребителям на то, насколько громкой была GeForce FX, они находили самокритичное видео Nvidia.

Хотя видеоролик и стал пиар-выигрышем, он мало чем помог судьбе чипа на рынке. По сравнению с R300, карты на базе NV30 были дороже, сильнее нагревались, медленнее запускали игры и имели слишком громкий вентилятор. Продажи в важный праздничный квартал упали на 30 % по сравнению с предыдущим годом, а цена акций компании упала на 80 % по сравнению с пиком, достигнутым всего за десять месяцев до этого. Nvidia заново переживала кошмар NV1. Отдельные команды компании потеряли связь друг с другом, а компания в целом каким-то образом утратила связь со своей основной потребительской базой.

Дженсен был в ярости из-за плохого планирования и исполнения чипа. Он обратился к инженерам компании на общекорпоративном собрании.

"Позвольте мне рассказать вам о NV30. Это тот кусок дерьма, который вы собирались построить?" - кричал он. 12 "Архитекторы проделали дерьмовую работу, собирая продукт воедино. Как вы могли не заметить проблему с воздуходувкой для листьев до того, как она возникла? Кто-то должен был поднять руку и сказать: "У нас тут проблема с дизайном". "

Его критика не закончилась после одной встречи. Позже он пригласил руководителя компании Best Buy, которая в то время была крупнейшим розничным продавцом электроники в США, 13 , чтобы тот выступил перед сотрудниками Nvidia. Руководитель провел большую часть встречи, рассказывая о низкой производительности NV30 и жалобах покупателей на громкий вентилятор. Дженсен согласился: "Он прав. Это дерьмо".

Единственное, что спасло Nvidia, - это то, что конкуренты не очень сильно давили на ее преимущество. ATI решила установить цену на свои видеокарты на базе R300 на уровне 399 долларов, то есть на уровне цен на карты на базе NV30. Если бы ATI достаточно агрессивно снизила цену на R300, компания могла бы уничтожить спрос на более дешевые карты на базе NV30 и, вероятно, разорить Nvidia. Дуайт Диркс говорит, что у ATI было достаточно прибыли, чтобы работать с ней, поскольку ее чип имел огромное преимущество по стоимости по сравнению с плохо спроектированным и раздутым NV30. "Если бы Дженсен руководил ATI, - говорит Диркс, - он бы вывел Nvidia из бизнеса".

ДЖЕНСЕН ОТНОСИТСЯ К НЕУДАЧАМ NV30. В конечном итоге именно на нем лежала ответственность за эффективное взаимодействие команд Nvidia, независимо от того, насколько крупной стала компания. Теперь он понимает, что, возможно, было слишком многого требовать, чтобы сразу интегрировать бывших инженеров 3dfx в культуру Nvidia. "NV30 был первым чипом, который мы создали как единая компания, после того как привлекли сотрудников 3dfx", - заключил он много лет спустя. 14 "В организационном плане гармония была не очень хорошей".

Книга "Дилемма инноватора" научила Дженсена, как и многие поколения бизнес-лидеров, защищать свою компанию от конкуренции. Она помогла ему понять угрозу со стороны дешевых конкурентов, поэтому он запустил линейки чипов Nvidia низкого и среднего уровня, изготовленных из деталей, которые не были достаточно хороши для чипов высшего класса. Это убедило его диверсифицировать портфель партнеров Nvidia, не ограничиваясь только потребительскими настольными ПК, а также игровыми консолями, Mac и ноутбуками. Это заставило его сделать крупные стратегические инвестиции, например, добавить программируемость в чипы Nvidia, чтобы сделать настоящие GPU.

Но один из более тонких посылов Кристенсена ускользнул от Дженсена, по крайней мере, в течение первого десятилетия существования Nvidia. Недостаточно смотреть на внешние показатели успеха: выручку, рентабельность, курс акций или темпы запуска продуктов. По-настоящему устойчивый бизнес тратит не меньше усилий на поддержание внутренней культуры. Когда Nvidia стала доминирующим игроком в графической индустрии, руководители компании отвлеклись на своих партнеров, инвесторов и финансы. Она не заметила растущую проблему в своих собственных стенах - самодовольство. И из-за этого была почти уничтожена.

Но Дженсен известен тем, что следует своему собственному правилу - не повторять одну и ту же ошибку дважды. Он проявил ту же бдительность, что и при борьбе с внешними угрозами, и обратил ее на внутренние. Он урегулировал контрактные разногласия с Microsoft, гарантируя, что его архитекторам больше никогда не придется работать в темноте, когда речь идет о Direct3D. Он позаботился о том, чтобы его сотрудники постоянно общались с разработчиками игр, чтобы самые важные для них и для геймеров функции всегда были включены в чипы Nvidia. Он требовал от своих сотрудников, чтобы предстоящие графические процессоры были оптимизированы для самых популярных игр, с целью доминирования в бенчмарк-тестах в обзорах. Самое главное, он требовал от своих команд "интеллектуальной честности" - всегда подвергать сомнению свои предположения и признавать свои ошибки, чтобы компания могла решить их до того, как они превратятся в катастрофу, подобную NV30.

Компания Nvidia едва пережила свои первые десять лет. Компания добилась многого: технического мастерства, громкого IPO и относительного долголетия в индустрии, где большинство конкурентов живут всего несколько лет. Ее смирили неудачи: почти банкротство из-за NV1 и NV2; производственные проблемы, которые остановили успешный RIVA 128; и, совсем недавно, фиаско с NV30, которое сигнализировало о глубоких организационных проблемах, с которыми компании придется бороться. Компания стала крупной публичной компанией, с теми же проблемами и той же склонностью к энтропии, что и любая другая крупная публичная компания. Чтобы Nvidia добилась успеха в следующем десятилетии, Дженсену придется стать лидером другого типа.

Часть 3.

Nvidia rising

(2002-2013)

Глава 8. Эра графических профессоров

ОДНА из самых первых ссылок на технологию, которая со временем превратит Nvidia в компанию с триллионным оборотом, была в докторской диссертации, посвященной облакам. Марк Харрис, исследователь компьютерных наук из Университета Северной Каролины в Чапел-Хилл, хотел найти способ использовать компьютеры для лучшего моделирования сложных природных явлений, таких как движение жидкостей или термодинамика атмосферных облаков.

В 2002 году Харрис заметил, что все больше ученых-компьютерщиков используют графические процессоры, такие как GeForce 3 от Nvidia, для неграфических приложений. Исследователи, которые проводили свои симуляции на компьютерах с GPU, сообщали о значительном увеличении скорости по сравнению с компьютерами, которые полагались только на мощность CPU. Но для выполнения этих симуляций компьютеры должны были научиться переводить неграфические вычисления в графические функции, которые мог выполнять GPU. Другими словами, исследователи взломали GPU.

Для этого они использовали технологию программируемых шейдеров GeForce 3, изначально предназначенную для рисования цветов для пикселей, для выполнения матричного умножения. Эта функция объединяет две матрицы (по сути, таблицы чисел) для создания новой матрицы путем ряда математических вычислений. Когда матрицы небольшие, достаточно легко выполнить умножение матрицы с помощью обычных вычислительных методов. Когда матрицы становятся больше, вычислительная сложность, необходимая для их перемножения, возрастает кубически - но вместе с тем растет и их способность объяснять реальные проблемы в таких разных областях, как физика, химия и инженерия.

"На самом деле современный GPU - это то, на чем мы как бы споткнулись", - говорит ученый из Nvidia Дэвид Кирк. 1 "Мы создали супермощный и супергибкий гигантский вычислительный движок для работы с графикой, потому что графика - это сложно. Исследователи увидели всю эту мощь с плавающей запятой и возможность немного запрограммировать ее, спрятав вычисления в каком-нибудь графическом алгоритме".

Однако использование графических процессоров для неграфических целей требовало очень специфических навыков. Исследователям приходилось полагаться на языки программирования, созданные исключительно для затенения графики, включая OpenGL и Cg (C for graphics) от Nvidia, который был представлен в 2002 году для работы на GeForce 3. Достаточно увлеченные программисты, такие как Харрис, научились "переводить" свои реальные проблемы в функции, которые эти языки могли выполнять, и вскоре они поняли, как использовать графические процессоры для достижения прогресса в понимании сворачивания белков, определения цены опционов на акции и сборки диагностических изображений из снимков МРТ.

В академической среде использование GPU для подобных научных целей поначалу обозначалось громоздкой терминологией, например "применение графического оборудования для неграфических приложений" или "использование специализированного оборудования для альтернативных целей". Харрис решил придумать что-то более простое: "вычисления общего назначения на GPU", или "GPGPU". Он создал веб-сайт для продвижения этого термина. Год спустя он зарегистрировал URL GPGPU.org; на сайте он писал о зарождающейся тенденции и обменивался советами с другими о лучших способах использования языков программирования на GPU. GPGPU.org быстро стал популярным местом для сообщества исследователей, которые хотели использовать возможности новых устройств Nvidia.

Благодаря большому интересу Харриса к графическим процессорам он получил работу в компании Nvidia. Получив степень доктора философии в UNC, он переехал через всю страну в Кремниевую долину, чтобы присоединиться к той самой компании, карты которой он научился взламывать. Он был удивлен, обнаружив, что изобретенный им термин "GPGPU" широко используется сотрудниками. "Люди в Nvidia видели потенциал и использовали эту глупую аббревиатуру, которую я придумал", - говорит Харрис.

Хотя он этого не знал, Nvidia пригласила его, чтобы он помог компании сделать GPGPU намного проще. Дженсен быстро понял, что GPGPU может открыть рынок графических процессоров далеко за пределами компьютерной графики. "Вероятно, самое важное влияние и раннее указание на то, что нам следует продолжать, было оказано в области медицинской визуализации", - говорит он. 2 Однако тот факт, что все работы с GPGPU должны были выполняться на языке Cg - языке, который был собственностью Nvidia и оптимизирован только для графических функций, - стал препятствием для более широкого внедрения. Чтобы повысить спрос, Nvidia должна была сделать свои карты более простыми в программировании.

Харрис узнал, что в компании Nvidia существует группа разработчиков чипов, работающая над секретным проектом под кодовым названием NV50. Большинство проектов чипов отходили от текущей архитектуры всего на одно или два поколения. NV50 был самым перспективным чипом Nvidia, находящимся в разработке: он не будет выпущен в течение нескольких лет. Он должен был иметь собственный выделенный режим вычислений, чтобы к его GPU было проще обращаться в неграфических приложениях. Вместо Cg в нем будут использоваться расширения языка программирования C, широко распространенного языка общего назначения. Он позволит параллельно выполнять вычислительные потоки с доступом к адресуемой памяти - по сути, GPU будет выполнять все функции вспомогательного CPU, которые могут понадобиться в научных, технических или промышленных вычислениях.

Компания Nvidia назвала эту модель программирования для чипов Compute Unified Device Architecture, или CUDA. CUDA позволила использовать вычислительную мощь GPU не только специалистам по программированию графики, но и ученым и инженерам. Она помогала им управлять запутанной сетью технических инструкций, необходимых для выполнения параллельных вычислений на сотнях, а позже и тысячах вычислительных ядер GPU. Дженсен считал, что это расширит сферу влияния Nvidia во всех уголках технологической индустрии. Новое программное обеспечение, а не новое оборудование, должно было преобразить компанию.

Двумя самыми важными фигурами в ранней разработке CUDA были Ян Бак и Джон Николлс. Николлс был экспертом по аппаратному обеспечению. Он пришел в Nvidia в 2003 году и стал аппаратным архитектором для ранних работ компании в области вычислений на GPU. Он тесно сотрудничал с командой разработчиков чипов, чтобы обеспечить включение в GPU важных функций, таких как увеличенные кэши памяти и различные методы выполнения математических вычислений с плавающей точкой. Николлс понимал, что повышение производительности необходимо, если Nvidia надеется стимулировать внедрение вычислений на GPU. (Николлс, к сожалению, так и не увидел полного успеха своей работы над CUDA. Многие в Nvidia считают его невоспетым героем компании. Руководитель скончался в августе 2011 года после борьбы с раком. "Без Джона Николлса не было бы CUDA. Он был самым влиятельным из технологов нашей компании, благодаря которому CUDA появилась на свет", - сказал Дженсен. 3 "Он работал над CUDA до самой своей смерти. Именно он объяснил мне, что такое CUDA").

Бак работал над программным обеспечением. Ранее он стажировался в Nvidia, но ушел, чтобы получить степень доктора философии в Стэнфорде. Во время учебы Бак разработал среду программирования BrookGPU, которая предоставляла язык и компилятор для вычислений на базе GPU. Его работа привлекла внимание исследовательского подразделения Министерства обороны, Агентства перспективных оборонных исследовательских проектов (DARPA), а также его бывшего работодателя, компании Nvidia, которая лицензировала некоторые из технологий, над которыми работал Бак. В 2004 году он был принят на работу в компанию Nvidia. 4

Ранняя команда CUDA была небольшой и сплоченной. Группа программного обеспечения Бака состояла из трех инженеров: Николас Вилт и Нолан Гуднайт, которые работали над API и реализацией драйвера CUDA, и Норберт Юффа, написавший стандартную математическую библиотеку CUDA. Другие инженеры занимались аппаратными компиляторами, которые преобразуют человекочитаемый код в машиночитаемый, который может быть выполнен компьютерным процессором. Среди них были Ричард Джонсон, разработавший спецификацию Parallel Thread Execution Language (PTX), которая служила виртуальной целью аппаратного компилятора для CUDA; Майк Мерфи, создавший компилятор Open64 (архитектура x86-64) для CUDA в PTX; и Винод Гровер, присоединившийся к команде в конце 2007 года и работавший над драйверами компилятора.

Было крайне важно, чтобы обе группы работали в тесной гармонии. "В любой компьютерной архитектуре есть программная и аппаратная часть. CUDA - это не просто часть программного обеспечения", - говорит Энди Кин, бывший генеральный менеджер подразделения Nvidia по работе с центрами обработки данных. "Это представление машины. Это способ доступа к машине, поэтому они должны быть разработаны вместе". 5

Изначально планировалось запустить CUDA исключительно на графических процессорах Quadro от Nvidia, которые предназначались для высококлассных научных и технических рабочих станций. Но это было сопряжено с определенным риском. Все новые технологии создают проблему "курица или яйцо". Если бы разработчики не создавали приложения, использующие преимущества новых чипов, у пользователей не было бы причин переходить на них. Без большой базы пользователей разработчики не захотят создавать программное обеспечение для новой платформы. Исторически сложилось так, что когда компания стимулирует внедрение на обоих фронтах, как это сделала Arm Holdings со своей архитектурой чипов ARM для мобильных телефонов и как это сделала Intel со своим процессором x86 для персональных компьютеров, результатом обычно становится доминирование на рынке в течение десятилетий. Те компании, которые не смогли стимулировать внедрение, такие как PowerPC (с ее RISC-процессорами) и Digital Equipment (с ее архитектурой Alpha), оказались на свалке компьютерной истории в течение нескольких лет.

Первое впечатление имеет значение. Если Nvidia изначально выпустила CUDA только для высококлассных рабочих станций и не обеспечила достаточную программную поддержку, это может привести к тому, что разработчики сочтут ее инструментом только для узкого круга технических профессий. "Нельзя просто бросить технологию на стену и ожидать, что люди ее примут", - говорит руководитель отдела маркетинга Ли Хирш. Нельзя просто сказать: "Вот наш новый GPU, сходите с ума". "

Вместо этого Nvidia должна была сделать две вещи: сделать CUDA доступной для всех, и сделать ее применимой ко всему. Дженсен настоял на том, чтобы запустить CUDA во всей линейке Nvidia, включая линейку игровых GPU GeForce, чтобы она была широко доступна по относительно доступной цене. Это позволило бы сделать CUDA синонимом графических процессоров или, по крайней мере, графических процессоров Nvidia. Дженсен понимал, как важно не просто запустить новую технологию, но и насытить ею рынок. Чем больше людей будут держать в руках CUDA, тем быстрее технология станет стандартом.

"Мы должны просто продвигать ее повсюду и сделать ее основополагающей технологией", - сказал Дженсен команде CUDA.

Этот шаг оказался чрезвычайно дорогим. Nvidia представила NV50, который был официально ребрендирован как G80 для использования в линейке видеокарт GeForce , вместе с CUDA в ноябре 2006 года. Это был первый чип GPU с вычислительной функцией. G80 мог похвастаться 128 ядрами CUDA, которые представляют собой дополнительные аппаратные схемы, используемые для поддержки функциональности CUDA. Благодаря аппаратной многопоточности GPU мог выполнять до тысячи вычислительных потоков одновременно на этих ядрах. Для сравнения, основной процессор Core 2 от Intel в то время имел только четыре вычислительных ядра.

Nvidia вложила огромное количество времени и денег в создание G80. На разработку вычислительного чипа GPU ушло четыре года по сравнению с годичным промежутком между поколениями чипов GeForce. Он обошелся в астрономическую сумму $475 млн, 6 или около трети всего бюджета Nvidia на исследования и разработки за эти четыре года.

И это только для одной версии графических процессоров с поддержкой CUDA. Компания вложила столько средств в преобразование своих GPU для совместимости с CUDA, что ее валовая маржа, показатель прибыльности, упала с 45,6 % в 2008 финансовом году (с января 2007 по январь 2008 года) до 35,4 % в 2010 финансовом году. В то время как Nvidia увеличивала расходы на CUDA, мировой финансовый кризис подорвал потребительский спрос на электронику высокого класса, а также корпоративный спрос на рабочие станции, работающие на GPU. Совокупное давление привело к падению курса акций Nvidia более чем на 80 % в период с октября 2007 года по ноябрь 2008 года.

"CUDA добавила тонну затрат в наши чипы", - признает Дженсен. 7 "У нас было очень мало клиентов для CUDA, но мы сделали каждый чип совместимым с CUDA. Вы можете вернуться в историю и посмотреть на нашу валовую прибыль. Все начиналось плохо, а потом стало еще хуже". 8

Тем не менее, он настолько сильно верил в рыночный потенциал CUDA, что оставался верен выбранному курсу, даже когда его инвесторы требовали стратегической коррекции курса. "Я верил в CUDA", - сказал он. "Мы были убеждены, что ускоренные вычисления позволят решить проблемы, которые обычные компьютеры решить не могут. Мы должны были пойти на эту жертву. Я глубоко верил в ее потенциал".

Однако после выхода G80 не смог завоевать популярность, несмотря на восторженные отзывы таких технических изданий, как WIRED и Ars Technica. 9 Через год после запуска около пятидесяти финансовых аналитиков прибыли в штаб-квартиру Nvidia, которая теперь находится в Санта-Кларе, чтобы послушать Дженсена и команду по связям с инвесторами компании , которые приводили свои аргументы, почему Уолл-стрит должна продолжать верить в Nvidia, когда все признаки указывали на то, что она находится на неверном пути.

Все утро руководство компании сообщало подробности о своих планах по расширению высокопроизводительных вычислений на GPU на новые рынки, такие как промышленные и медицинские исследовательские приложения. По оценкам компании, через несколько лет объем рынка вычислений на GPU превысит 6 миллиардов долларов, хотя на тот момент он был практически нулевым. В частности, Nvidia предвидела спрос на корпоративные центры обработки данных, работающие преимущественно на GPU, и привлекла Энди Кина, имевшего большой опыт в развитии бизнеса аппаратного обеспечения и маркетинге продуктов в различных стартапах, для руководства новым подразделением, занимающимся этими вопросами. После утренних презентаций стало ясно, что группа аналитиков скептически относится к CUDA и рассматривает ее в основном с точки зрения негативного влияния на маржу прибыли Nvidia.

Обед проходил под тентом на парковке: шведский стол с бутербродами, вода в бутылках и газировка. Аналитик из Hudson Square Research по имени Дэниел Эрнст взял еду и сел за свободный столик. Вскоре к нему присоединились другие аналитики, а со временем и Дженсен. Другие аналитики начали засыпать генерального директора краткосрочными финансовыми вопросами; они хотели знать, как именно CUDA повлияет на маржу прибыли компании, учитывая, что Nvidia собиралась перейти на новую технологию производства для следующего поколения своих чипов. Дженсен уже рассказывал об этом ранее, и он послушно повторил официальное руководство компании, в котором говорилось о возможном росте прибыли в долгосрочной перспективе после краткосрочного влияния исследований и разработок. Это не удовлетворило аналитиков, которые по-прежнему ориентировались на ближайшие несколько месяцев, а не на ближайшие несколько лет.

Эрнст почувствовал, что Дженсен расстраивается и скоро уйдет из-за стола, и решил спросить его о чем-то другом. "Дженсен, у меня дома двухлетняя дочь. Я купил новую цифровую зеркальную камеру Sony A100 и регулярно загружаю фотографии на свой Mac, чтобы немного отредактировать их в Photoshop. Но всякий раз, когда я это делаю, мой Mac тормозит, как только я открываю одно из этих изображений высокого разрешения. На моем Think-Pad все еще хуже. Может ли графический процессор решить эту проблему?"

Глаза Дженсена загорелись. "Не пишите об этом, потому что это еще не вышло, но Adobe - наш партнер. Adobe Photoshop с CUDA может дать указание CPU перегрузить задачу на GPU и сделать ее намного быстрее", - сказал он. Именно об этом я и говорю в связи с наступлением "эры GPU"".

Эрнст, по крайней мере, был впечатлен. Он увидел, что CUDA - это не причуда, а центральная составляющая будущего Nvidia. Его раздражали вопросы других аналитиков о финансовом положении компании. Он был рад, что Nvidia готова пожертвовать краткосрочной маржой, чтобы получить больше гигантских преимуществ CUDA. Эра GPU" создаст столько возможностей, что Дженсен считал своей миссией подготовить Nvidia к тому, чтобы воспользоваться ими - даже если никто не мог точно знать, что это будут за возможности. Все остальное, включая финансовые проблемы компании, было совершенно второстепенным.

Совместить видение Дженсена с рыночной реальностью будет непросто. Nvidia решила проблемы с продуктом и производством, но теперь Дженсен попросил свою команду придумать, как создать рынок для CUDA - "решить всю проблему", как он выразился. Для этого нужно было провести систематический анализ потребностей каждой отрасли, от развлечений до здравоохранения и энергетики, и не только проанализировать потенциальный спрос, но и придумать, как высвободить его с помощью специальных, ориентированных на GPU приложений в каждой области. Если разработчики еще не знают, что делать с CUDA, Nvidia научит их.

На протяжении нескольких лет главный ученый NVIDIA Дэвид Кирк получал запросы от ведущих университетов страны с просьбой оказать поддержку производителю чипов.

Nvidia увидела прекрасную возможность помочь университетам и стимулировать внедрение своих графических процессоров. После нескольких разовых пожертвований Кирк официально оформил программу с Калтехом, Университетом Юты, Стэнфордом, Университетом Северной Каролины в Чапел-Хилл, Брауном и Корнеллом. Nvidia предоставляла школам видеокарты и финансовые пожертвования, а в обмен школы использовали оборудование Nvidia на занятиях по программированию графики. "Это было не совсем бескорыстно", - говорит Кирк. "Мы хотели, чтобы они использовали для обучения наше оборудование, а не оборудование AMD" 10.

Эта программа решила проблему, которая постоянно возникала у Nvidia в связи с программой пожертвований университетов. Всякий раз, когда Nvidia делала денежные пожертвования, университеты взимали накладные расходы или административный сбор, что снижало влияние пожертвований на реальные исследования. Перейдя на более аппаратную модель пожертвований, Nvidia смогла гарантировать, что наибольшую выгоду от помощи компании получат студенты, а не администраторы.

Ранее Nvidia организовала программу стажировок, в рамках которой наиболее талантливые студенты из школ-партнеров и других учебных заведений получали опыт работы в корпоративном офисе и могли быть оценены для дальнейшего трудоустройства. Так, например, инженер по CUDA Иан Бак получил свое первое знакомство с Nvidia.

Кирк надеялся использовать эти же связи для продвижения CUDA после ее выхода. Он и его коллега Дэвид Любке начали новую программу, которую они назвали CUDA Center of Excellence, предлагая школам машины с поддержкой CUDA, если они обязуются вести занятия по этому предмету. Он посещал университеты, рассказывая студентам, профессорам и заведующим кафедрами о том, что им необходимо изменить подход к преподаванию информатики, поскольку параллельные вычисления станут гораздо важнее. В течение года он провел более ста лекций, путешествуя по всему миру, иногда выступая по несколько раз в день. Но желающих не находилось.

"Никто не знал, как программировать на CUDA, и никто не тратил на это силы", - говорит Кирк. "Никто не хотел слушать. Я буквально упирался в стену".

В конце концов он попал на прием к Ричарду Блахуту, заведующему кафедрой электротехники и вычислительной техники Иллинойского университета в Урбане-Шампейне. Блахут сказал Кирку, что это действительно хорошая идея, но отметил, что если Кирк настроен серьезно, то он должен сам вести занятия.

Первоначальный ответ Кирка был отрицательным. В то время он жил в горах в Колорадо и не испытывал никакого интереса к преподаванию, тем более в Иллинойсе. Но Блахут надавил на него, добавив, что в школе он будет работать с одним из лучших профессоров, Вэнь-мэй Хву, который постоянно получает награды за преподавание. "Вы можете вести занятия вдвоем, и будет гарантирован успех, поскольку Хву покажет вам, как преподавать материал", - сказал он. Кирк согласился.

В 2007 году Кирк каждую неделю летал из Колорадо в Иллинойс, чтобы читать свои лекции. В конце семестра студенты выполняли исследовательские проекты по программированию на CUDA и публиковали свои работы. Другие исследователи по всей стране стали запрашивать лекции и учебные материалы у Кирка и Хву, поэтому они записали свои занятия и выложили видео и конспекты в свободный доступ в Интернете.

В следующем году Nvidia назвала Иллинойский университет в Урбане-Шампейне первым центром передового опыта CUDA и предоставила учебному заведению более 1 миллиона долларов, а также тридцать две системы Quadro Plex Model IV с шестьюдесятью четырьмя GPU - самые передовые машины, созданные Nvidia.

"Дэвид Кирк и Вэнь-мэй Хву были евангелистами", - говорит Билл Дэлли, впоследствии сменивший Кирка на посту главного научного сотрудника Nvidia. Они "вели курсы для преподавателей по всей стране, чтобы распространить религию GPU-вычислений, и она действительно взлетела".

Другие школы узнали о курсе Кирка и начали изучать, как можно начать преподавать параллельные вычисления. Но поскольку курс Кирка был первым в своем роде, не было ни общей учебной программы, ни набора стандартов, ни учебника, который можно было бы использовать. Поэтому Кирк и Хву написали его. Их первое издание "Программирование массивно-параллельных процессоров", вышедшее в 2010 году, разошлось десятками тысяч экземпляров, было переведено на несколько языков и в итоге использовалось в сотнях школ. Это был важный переломный момент в привлечении внимания и талантов к CUDA.

Создав учебный конвейер для CUDA в академических кругах, Nvidia перешла к внедрению его среди неакадемических исследователей. В 2010 году за пределами академических факультетов компьютерных наук и электротехники практически никто не использовал GPU для научных исследований. Но игры дали представление о том, что такое возможно. Игры для ПК - в частности, шутеры от первого лица - могли создавать все более реалистичные симуляции физики. При использовании GPU в традиционной роли графического ускорителя эти игры могли рассчитать траекторию полета пули, начиная с момента выстрела из пистолета и заканчивая влиянием ветра на траекторию и раскалыванием при ударе о бетонную стену. Все эти приложения основаны на различных перестановках матричного умножения - той же математике, которая используется для решения сложных научных задач.

Директор Nvidia по развитию бизнеса в области биологических наук Марк Бергер отвечал за расширение использования GPU в химии, биологии и материаловедении. Он следовал примерно той же схеме, которую использовал Оливер Балтух, пытаясь повысить авторитет Nvidia среди потенциальных партнеров в технологической отрасли, как мы видели в главе 6.

Во-первых, он раздал GPU исследователям и сообщил им о значительных инвестициях Nvidia в создание базовых программных библиотек и инструментов для CUDA. Хотя компания, возможно, и не была знакома с эзотерическими вычислительными задачами, которые могут решать научные пользователи, она понимала, что эти пользователи скорее потратят свое время на разработку экспериментов, чем на создание фундаментальных математических библиотек, которые им всем необходимы. В результате инструменты для разработчиков, которые Бергер предоставлял вместе с самими картами, значительно ускорили внедрение CUDA и помогли ему установить прочные отношения с учеными.

"Я должен стать Санта-Клаусом и разослать тонну плат GPU всем своим разработчикам, а все любят Санта-Клауса", - сказал он. 11

Во-вторых, он начал проводить ежегодные двухдневные технологические саммиты, на которых сотрудники Nvidia могли общаться с учеными и учиться у них самих. Десятки исследователей из индустрии наук о жизни - инженеры-химики, биологи, фармакологи, а также разработчики программного обеспечения, поддерживающие их работу, - приехали в Санта-Клару со всех концов США, а также из Европы, Японии и Мексики. В первый день инженеры Nvidia рассказали им о будущих усовершенствованиях CUDA, в том числе о программных и аппаратных достижениях. Затем ученые и разработчики высказали свои замечания.

"Наши инженеры не ясновидящие", - говорит Бергер. "Они не знают, где окажется хоккейная шайба. В какой-то момент у меня было более дюжины функций, которые были в CUDA или в аппаратном обеспечении благодаря вкладу моих разработчиков".

Ученые и исследователи, в свою очередь, оценили прозрачность Nvidia и готовность выслушать их. "Они рассматривали нас как ресурс", - говорит Росс Уокер, профессор биохимии из Калифорнийского университета в Сан-Диего. Мы могли сказать им: "Нам нужна эта функция", и они изменили бы дизайн чипа или добавили бы ее в CUDA. Ни за что на свете Intel не сделала бы ничего подобного".

Сам Дженсен любил посещать саммиты и общаться с реальными пользователями CUDA, чтобы узнать их мнение. На одной из первых ежегодных встреч он выступил с программной речью, в которой вспомнил свои первые дни в индустрии. Когда он начинал заниматься разработкой микросхем, ему приходилось проектировать кремний, получать его с завода и класть под микроскоп, чтобы увидеть, где находятся дефекты. "Он очень любил моих ребят... которые моделировали то, что должно происходить на молекулярном уровне", - сказал Бергер.

Затем Дженсен перешел к объяснению того, как моделирование изменило индустрию микросхем. Он был в числе первого поколения инженеров, которые смогли провести большой объем виртуальной отладки чипов перед их выпуском в производство. По его словам, это была та самая революция, которую CUDA обещала принести в науку. Вместо дорогостоящего и ручного процесса разработки и тестирования новых лекарств вручную в лаборатории, они могли бы делать это виртуально с помощью программного обеспечения. Графические процессоры на базе CUDA могли сделать их исследования дешевле, быстрее и гораздо менее подверженными человеческим ошибкам.

Это была новая территория для Nvidia. С самой первой встречи с Кертисом Примом и Крисом Малаховски в ресторане Denny's в восточной части Сан-Хосе Дженсен всегда уделял особое внимание важности четкого определения рыночных возможностей и разработки новых бизнес-стратегий. Даже в 1993 году ему пришлось убедить себя в том, что графические решения для ПК могут приносить доход в 50 миллионов долларов в год, если он собирался оставить постоянную работу и стать соучредителем Nvidia. Чтобы выжить после провала NV1 и NV2, ему пришлось пересмотреть стратегию Nvidia, чтобы выйти на самый верх рынка. И здесь возможности были очевидны: хотя в области компьютерной графики было много народу, почти никто не производил по-настоящему превосходных чипов; это и стало нишей для Nvidia. Чтобы избежать бесконечного цикла корпоративного устаревания, когда компания, занимающая первое место по продажам в одном году, часто обгоняет в следующем, ему пришлось подтолкнуть свои команды к выпуску трех чипов за цикл проектирования вместо одного. А чтобы диверсифицировать статьи доходов компании, чтобы слабый спрос в одной области не обрекал на гибель весь бизнес, он агрессивно продвигался в новые сегменты рынка: в консольную графику, даже когда Microsoft изначально подписала контракт с другим партнером по графическим чипам для своей Xbox; в серию Apple Macintosh, несмотря на то, что у Nvidia было мало опыта работы с архитектурой Mac; и даже в профессиональные рабочие станции, которых компания изначально избегала, со своей линейкой Quadro, оптимизированной для автоматизированного проектирования.

Однако теперь Дженсен руководил изобретением совершенно новой вычислительной технологии GPU и должен был создать для нее рынок с нуля. Он понимал, что возможности этой технологии могут быть астрономически огромными - она способна раскрыть огромный потенциал не только в играх, но и в бизнесе, науке и медицине. Чтобы реализовать этот потенциал и создать свой рынок, ему пришлось разработать совершенно новый набор навыков и научить компанию, своих инвесторов и самого себя терпению и настойчивости в индустрии, которая всегда ожидает следующей великой вещи в очень короткие сроки.

ПРОФЕССОР РОСС УОЛКЕР создал один из новых примеров использования графических процессоров в виде биотехнологической программы под названием Assisted Model Building with Energy Refinement, или AMBER. Эта программа моделирует белки в биологических системах и стала одним из самых популярных приложений, используемых учеными и фармацевтическими компаниями для исследования новых лекарств. Изначально она была разработана для мощных компьютеров, и поэтому ее применение ограничивалось только самыми финансируемыми исследовательскими группами в мире. Но Уокер заметил, что она может работать на нескольких графических процессорах потребительского класса, работающих согласованно. Это сделало его одним из самых используемых инструментов в биологических науках. Программное обеспечение имеет более тысячи университетских и коммерческих лицензий и используется в более чем пятнадцати сотнях научных публикаций в год. Своим успехом оно обязано совместимости с архитектурой CUDA от Nvidia.

Уолкер получил степень бакалавра по химии и степень доктора философии по вычислительной химии в Имперском колледже Лондона. Затем он работал в Исследовательском институте Скриппса в Сан-Диего в качестве постдокторанта и научного сотрудника, исследующего программное обеспечение для вычислительного моделирования ферментных реакций. Однажды вечером в баре он встретил сотрудников Суперкомпьютерного центра Сан-Диего и представился.

"Мы вас знаем", - сказали они. "Ваше имя написано на нашей доске как человека, который использует все наши вычислительные мощности".

Уокеру предложили занять ведущую должность в области бионаук в центре, который располагался в Калифорнийском университете в Сан-Диего. Он согласился. И хотя он продолжил работу над AMBER и был назначен профессором, он все больше разочаровывался в академическом процессе - особенно когда речь шла о распределении драгоценных вычислительных ресурсов.

Он входил в комитет, который рассматривал заявки и предоставлял время работы на компьютерах центра победившим исследовательским группам. На каждом заседании обычно рассматривалось пятьдесят заявок, и большинство членов комитета тратили всего несколько минут на обсуждение каждой из них. Это деморализует. "Я знаю, что люди потратили три месяца своей жизни, кровь, пот и слезы на их написание, а мы тратим пять минут на то, чтобы решить их судьбу", - сказал он. Большинство предложений было отклонено: уровень финансирования колебался в районе однозначных цифр.

Что еще хуже, вычислительные мощности суперкомпьютеров, как правило, доставались тем людям и группам, которые уже добились успеха. Известные ученые, такие как Клаус Шультен, разработавший компьютерные модели, позволяющие моделировать структуры белков и вирусов вплоть до атомарного уровня, и Грег Вот, разработавший алгоритмы "многомасштабной теории", позволяющие моделировать поведение сложных биомолекулярных систем, получили приоритет, как считал Уокер.

"Но причина, по которой они смогли написать знаменитые работы, заключалась в том, что они получали время на суперкомпьютерах", - говорит Уокер. "Другие люди, у которых были замечательные идеи, не получали времени и не могли повлиять на ситуацию. Дело было не в том, насколько хороша ваша наука, а в том, можете ли вы получить доступ к вычислительному времени". Это была ловушка-22: единственный способ получить суперкомпьютерные ресурсы - это уже получить суперкомпьютерные ресурсы.

Уолкер помнит, как однажды отклонил заявку Шультена на получение приоритетного времени на суперкомпьютере для работы над молекулярно-динамическим моделированием вируса H1N1, известного в народе как "свиной грипп", во время вспышки заболевания в 2009 году. Он понимал, что на создание лекарства уйдут годы, а значит, исход пандемии не изменится. Но решение Уокера было отменено, и он считает, что это произошло потому, что Шультен смог потянуть за политические ниточки.

Для Уокера это был еще один пример того, как ограниченные ресурсы, а также политика и бюрократия академического мира создали узкое место, ограничивающее прогресс во всей области. Он был подавлен; он хотел, чтобы вычислительные мощности были доступны по достоинству, но не было способа изменить сложившуюся динамику, когда все работало через небольшое количество чрезвычайно мощных, но чрезвычайно дорогих суперкомпьютеров. Он увидел необходимость в новом виде технологии, которая могла бы сделать вычислительные мощности более доступными. "Это и стало моей движущей силой", - говорит Уокер.

Сначала он рассматривал возможность заказа специализированных интегральных схем, также известных как ASIC, которые были оптимизированы специально для AMBER. Но хотя они были дешевле суперкомпьютеров, их стоимость все равно составляла десятки тысяч долларов за штуку, и исследователям пришлось бы потратить еще больше, чтобы построить для них специальные компьютеры. Даже если бы ему удалось найти дизайнера и изготовителя, большинство исследователей не смогли бы позволить себе купить чипы. А те, кто мог, скорее всего, все равно имели свободный доступ к суперкомпьютеру.

Далее Уокер рассмотрел игровые консоли и решил, что лучшим кандидатом является серия Sony PlayStation. Но и здесь он наткнулся на стену. Хотя PlayStation были достаточно дешевыми, Sony усложнила взлом прошивки и программного обеспечения консоли. У Уокера не было возможности использовать их в неигровых целях.

Однако мысли о PlayStation натолкнули его на идею. Хотя он так и не смог успешно взломать консоль, изучение ее графических возможностей убедило его в том, что графические чипы розничного класса достаточно мощные, чтобы запустить AMBER. Все, что ему было нужно, - это открытая платформа, на которой он мог бы программировать. Затем он понял, что рабочие станции в его лаборатории - те, которые его коллеги использовали для создания трехмерных визуализаций, - все оснащены высококлассными графическими процессорами, сравнимыми с теми, что стоят в PlayStation. Хотя рабочие станции стоили десятки тысяч долларов каждая, они были на шаг ближе к потребительскому оборудованию , на котором он хотел запустить AMBER. Возможно, они могли бы послужить доказательством концепции.

Сначала он экспериментировал с использованием языка программирования Brook, созданного Яном Баком. Первые тесты он проводил на видеокартах серии Radeon компании AMD, основного конкурента Nvidia. Но эти карты имели незрелое программное обеспечение и не поддавались программированию. Тогда он начал переговоры с Nvidia об использовании их архитектуры CUDA для запуска моделей молекулярной динамики.

Это была идеальная пара. Уокеру показалось, что с CUDA гораздо проще работать, а Nvidia увидела возможность расширить свой охват в мире научных вычислений. Компания предоставила Уокеру технические ресурсы, чтобы помочь переделать AMBER так, чтобы он мог не только работать на CUDA, но и использовать ее вычислительные возможности по максимуму. "Мы с первого дня приняли решение перенести все на GPU, чтобы CPU стал неактуальным", - говорит Уокер.

В 2009 году Уокер выпустил первую версию AMBER с поддержкой GPU. Она работала в пятьдесят раз быстрее, чем предыдущая версия.

Уокеру удалось сломать хватку академических бюрократов и осуществить свою мечту о демократизации вычислительных мощностей. CUDA позволила ученым проводить важные эксперименты на доступном оборудовании, а не полагаться на дорогие и дефицитные суперкомпьютерные ресурсы нескольких элитных университетов. Впервые десятки тысяч выпускников постдоков, использовавших AMBER, могли проводить важные научные эксперименты на собственном оборудовании, в собственном темпе и без необходимости соревноваться со светилами своих областей - соревнование, которое они неизбежно проиграют. Студенты могут оснастить компьютер несколькими игровыми картами GeForce от Nvidia и получить чрезвычайно мощную машину по разумной цене. "Вы могли купить процессор за 100 долларов и четыре карты GeForce за 500 долларов и получить рабочую станцию, которая по мощности не уступала целой стойке серверов. Это была революция".

В своем годовом отчете за 2010 год компания Nvidia упомянула об успехе AMBER в самом начале обсуждения продуктов для "высокопроизводительных вычислений". Это упоминание оказалось выше других важных объявлений, в том числе о партнерстве с Hewlett-Packard, о запуске нового "пакета сейсмических программ" для поиска нефти на базе GPU и об использовании GPU на сайте "инвестиционно-банковским подразделением ведущего европейского финансового института". Чтобы еще больше укрепить отношения между Уокером и Nvidia, в ноябре 2010 года компания назначила его участником программы CUDA Fellows, в рамках которой отмечаются научные и академические лидеры за их "исключительную работу" по использованию CUDA в своих дисциплинах и повышению осведомленности о платформе. Как и предсказывал Дженсен, графические процессоры делали передовые вычисления гораздо более доступными и дешевыми, что, в свою очередь, делало такую программу, как AMBER, гораздо более доступной. А широкое распространение AMBER изменило подход к проведению исследований во всей области молекулярной динамики.

Однако в одном вопросе Уокер и Nvidia разошлись во мнениях. Уокер привык иметь дело с академическими институтами, главным приоритетом которых было продвижение научных знаний. Nvidia же была бизнесом, где нужно было достичь поставленных целей и угодить инвесторам. И руководство компании не ожидало, что Уокеру удастся заставить AMBER работать так дешево. Подразделение Nvidia, занимающееся высокопроизводительными вычислениями, стало рекомендовать ученым использовать более дорогие видеокарты общего назначения Tesla, которые продавались по цене около 2000 долларов - в четыре раза дороже, чем карты GeForce, которые обычно использовал Уокер. Компания утверждала, что в основе этой рекомендации лежит отсутствие в линейке GeForce функций коррекции ошибок, что могло сделать выходные данные AMBER уязвимыми к накоплению небольших, но вредных математических ошибок. Функции самообнаружения и самокоррекции в линейке Tesla были недоступны в менее дорогих картах GeForce.

Уокер с этим не согласился. Он провел серию тестов, которые доказали, что отсутствие коррекции ошибок в линейке GeForce не привело к каким-либо проблемам с выводом AMBER. Затем он попытался доказать обратное: что функции коррекции ошибок в линейке Tesla были излишними, по крайней мере, для AMBER. Он попросил нескольких своих знакомых, работавших в Лос-Аламосской национальной лаборатории - одном из крупнейших исследовательских центров Министерства энергетики, где была разработана атомная бомба, - провести те же тесты с картами Tesla, чтобы узнать, сколько ошибок на самом деле нужно исправлять. Разницы между производительностью более дешевых карт GeForce и более дорогих карт Tesla не было. Очевидно, что, по его мнению, Nvidia рассматривала AMBER не только как возможность продать карты, но и как возможность продвинуть технологию молекулярного моделирования.

"Аргумент Nvidia заключался в том, что нельзя доверять результатам. У меня есть данные, доказывающие, что можно", - говорит Уокер. "Мы проводили эти симуляции в течение двух недель и не увидели ни одной ошибки ECC. Это как будто худшая среда, вершина горы, рядом с ядерной лабораторией. Радиация настолько высока, насколько это возможно в США. И все равно - никаких ошибок".

Конфликт между Уокером и Nvidia обострился. Сначала Nvidia изменила уровень точности математических вычислений в своих игровых картах, что незаметно сказалось на компьютерных играх, но потенциально катастрофично для исследовательских инструментов, которые полагались на эти карты для выполнения сложных вычислений. В ответ Уокер и разработчики AMBER нашли способ обойти изменение точности, чтобы продолжать выполнять свои симуляции на GeForce без каких-либо проблем с точностью. Затем Nvidia начала вводить контроль закупок карт GeForce для своих поставщиков, затрудняя таким людям, как Уокер, покупку большого количества карт в одном заказе. Уокер раскритиковал этот шаг в глобальном списке рассылки для пользователей AMBER, назвав его "очень тревожной тенденцией, которая может навредить всем нам и серьезно повлиять на нашу научную продуктивность и область в целом".

Он все больше разочаровывался в попытках Nvidia выжать из него побольше денег, в то время как он сделал очень много для того, чтобы CUDA стала не просто нишевым продуктом для обеспеченных разработчиков и ученых. Архитектура не была бы столь успешной, если бы Nvidia ограничила ее использование картами стоимостью в тысячи долларов; использовать CUDA было бы почти так же дорого, как разрабатывать собственные ASIC.

"Ключом к успеху Nvidia стало разрешение запускать CUDA на картах GeForce, благодаря чему бедные ученые могли выполнять работу, эквивалентную той, что выполняют ученые с многомиллионными компьютерами", - сказал он мне много лет спустя. "Как только она достигла критической массы, они постепенно затянули винты на GeForce и сделать это стало сложнее".

Позже Уокер перешел в фармацевтическую и биотехнологическую компанию GlaxoSmithKline на должность руководителя отдела научных вычислений. Первое, что он сделал , - построил кластер центра обработки данных, используя тысячи игровых карт GeForce, которые стоили всего около 800 долларов за штуку.

Это привлекло внимание вице-президента Nvidia по здравоохранению Кимберли Пауэлл, которая позвонила Уокеру и сказала: "Теперь вы работаете в GSK. Вам нужно покупать наши корпоративные продукты".

"Нет, - возразил Уокер. "Я должен делать то, что лучше для моего работодателя. Это моя работа".

ДЖЕНСЕН НЕ ПРОСИЛ извинения за агрессивный подход Nvidia к продажам чипов. Более того, он настаивал на том, чтобы продавцы занимали одинаковую позицию со всеми клиентами, независимо от их размера.

Дерик Мур был известен как один из лучших продавцов в отрасли, когда компания Nvidia переманила его из ATI. Он вспомнил, как ему позвонил один из руководителей Nvidia и сказал: "Вы надирали мне задницу больше года, поэтому мы хотим узнать, не хотите ли вы перейти на работу в Nvidia?" 12

Мур руководил корпоративными продажами крупным компьютерным компаниям, таким как Hewlett-Packard, которая закупала большое количество графических процессоров для своих ПК и ноутбуков. Nvidia хотела, чтобы он привел с собой свою книгу бизнеса, и была готова щедро за это заплатить. В ATI он зарабатывал около 125 000 долларов в год, что в 2004 году было намного выше средней зарплаты для торгового представителя. В процессе подбора персонала Nvidia предложила ему почти вдвое больше.

Вскоре он узнал, почему. Еще работая в ATI, он однажды проезжал мимо штаб-квартиры Nvidia около семи часов вечера и увидел, что офис почти полностью заполнен. Его менеджер, ехавший с ним, заметил: "О, у них, должно быть, вечернее совещание".

Теперь, оказавшись внутри компании, он понял, что "вечерние встречи" были скорее нормой, чем исключением. Он начал регулярно работать по выходным, чего никогда не делал в ATI. Он вспоминает, как его заставили принять участие в конференц-связи в канун Рождества, чтобы обсудить недостаток продаж и то, что компания может сделать для восстановления бизнеса. Ни одного личного времени или дня у него не было. Тем не менее он видел, что самоотверженность, которой от него ждали, ожидалась и от всех остальных, вплоть до Дженсена, что облегчало жертвы. "В организации царило ощущение преданности и упорного труда", - говорит он. "Трудовая этика была заразительной".

Упорной работы не всегда хватало, чтобы оградить его от критики Дженсена. Через несколько лет после прихода в Nvidia Мур, работая с серверным подразделением HP, увеличил годовой объем продаж HP с 16 до 250 миллионов долларов. Однажды в штаб-квартиру Nvidia пришли два топ-менеджера из серверного подразделения HP. Поскольку они занимали высокие посты, Дженсен спросил, может ли он присоединиться к встрече. Мур был рад его присутствию.

Серверный бизнес имел более высокие ставки, чем продажи для корпоративных клиентов, поскольку карты, которые Nvidia продавала для таких целей, часто использовались в критически важных корпоративных приложениях и, следовательно, должны были быть более надежными. Кроме того, клиенты были более требовательными. Руководители HP спросили, предоставит ли Nvidia неограниченную компенсацию HP от судебных исков, если что-то пойдет не так, то есть попросили Nvidia взять на себя все юридические риски, если неисправные GPU приведут к отказу серверов HP. Это стало неожиданностью для Мура, который не знал, что руководители HP начнут юридические переговоры. Он был рад, что на встрече присутствовал Дженсен, чтобы ответить на неожиданный вопрос.

Дженсен указал на проблему с неограниченной ответственностью. Графический чип - это небольшая часть сервера, поэтому Nvidia не может возместить всю стоимость сервера. Это повлекло бы за собой огромный и неоправданный финансовый риск. Вместо этого он предложил Nvidia привязать компенсацию к чему-то более конкретному: к годовому объему бизнеса, который группа серверов вела с его компанией. Если HP тратила 10 миллионов долларов в год на карты, Nvidia компенсировала бы им до 10 миллионов долларов в случае отказа компонентов. Сумма компенсации будет увеличиваться по мере роста бизнеса. Руководители HP сразу же согласились на сделку, и Мур ушел со встречи довольный результатом.

После этого он подошел к Дженсену. "Спасибо, что пришли на встречу. Я это очень оценил", - сказал Мур.

Дженсен, однако, смотрел на эту встречу иначе. "Все закончилось хорошо, но, Дерик, позволь мне рассказать тебе о твоем провале здесь".

Это замечание шокировало Мура. "Это напугало меня до смерти", - вспоминает он.

"Неудача заключалась в том, что вы не сказали нам заранее, что компания собирается спросить", - сказал Дженсен. "Никто не любит сюрпризов. Не позволяйте этому повториться".

Дженсен называл своих продавцов "зелеными беретами" Nvidia. Ему требовалось, чтобы они были самостоятельными и агрессивными. Мур не соответствовал ожиданиям Дженсена от этой роли - каждый продавец должен был стать "генеральным директором своих аккаунтов". Когда они встречались со своими клиентами, они должны были знать о бизнесе этих клиентов больше, чем сами клиенты. Они должны были предугадать, сколько клиенты готовы заплатить за превосходные продукты Nvidia. Дженсен, со своей стороны, предоставлял им все необходимые ресурсы: "подкрепление", стоящее за элитным авангардом.

Одной из таких групп "подкрепления" были инженеры-технологи разработчиков Nvidia, которые выступали в роли консультантов и экспертов по внедрению продуктов Nvidia. Иногда они посещали клиентов, чтобы устранить возникшие проблемы или понять, как заставить конкретную программу лучше работать на графических процессорах Nvidia. Эти инженеры следили за тем, чтобы как можно больше партнеров знали, как использовать карты Nvidia для достижения максимального эффекта.

Все это доставалось покупателям недешево. Компания никогда не делала скидок на свои чипы, даже чтобы сравняться с ценами конкурентов, если не получала ничего взамен - наклейку на компьютер партнера, логотип на загрузочной заставке.

"Мы не продаем по себестоимости. Мы не считаем, что наша продукция - это товар", - сказал ему руководитель отдела продаж компании Moore. "Мы верим, что приносим исключительную пользу клиенту и извлекаем выгоду для нашего бренда".

Дженсену не нравится описывать стратегию вокруг CUDA как создание "рва". Он предпочитает сосредоточиться на клиентах Nvidia; он рассказывает о том, как компания работала над созданием сильной, самоподдерживающейся "сети", которая помогает пользователям CUDA. Действительно, CUDA - это невероятная история успеха. Сегодня насчитывается более 5 миллионов разработчиков CUDA, 600 моделей ИИ, 300 программных библиотек и более 3 700 приложений, ускоряемых CUDA GPU. На рынке насчитывается около 500 миллионов графических процессоров Nvidia с поддержкой CUDA. Платформа также имеет обратную совместимость , что означает, что разработчики могут быть уверены в том, что все инвестиции в написание программного обеспечения будут использоваться на будущих чипах. "Все изобретения технологий, которые вы создаете на базе Nvidia, накапливаются", - говорит Дженсен. "Если вы были в начале пути и заботились о том, чтобы помочь экосистеме преуспеть вместе с вами, то в итоге вы получаете сеть сетей, всех этих разработчиков и всех этих клиентов, которые создаются вокруг вас" 13.

Nvidia с самого начала инвестировала в глубокое обучение, выделяя значительные ресурсы на создание фреймворков и инструментов с поддержкой CUDA. Такой упреждающий подход окупился, когда в начале 2020-х годов произошел взрыв искусственного интеллекта, поскольку Nvidia уже была предпочтительным выбором для разработчиков ИИ во всем мире. Разработчики хотят создавать ИИ-приложения как можно быстрее и с минимальными техническими рисками, а платформа Nvidia с гораздо большей вероятностью будет иметь меньше технических проблем, поскольку сообщество пользователей уже более десяти лет исправляет ошибки и оптимизирует работу. У других производителей чипов для ИИ не было ни единого шанса.

"Если у вас есть приложения ИИ, созданные на базе CUDA и графических процессоров Nvidia, то переход на Cerebras, AMD или что-то еще - это огромная задача", - говорит Лео Там, руководитель инженерного отдела Amicus.ai и бывший научный сотрудник Nvidia. "Это не просто перенос программ на разные чипы. Это не просто. Как пользователь, я могу сказать, что они никогда не работают идеально. Это того не стоит. Я и так работаю над 99 проблемами для своего стартапа. Мне не нужна еще одна проблема".

Компания Nvidia рано увидела эту возможность и воспользовалась ею. Амир Салек, бывший директор Nvidia по разработке аппаратного обеспечения, отметил, что Nvidia очень быстро интегрировала важные программные библиотеки ИИ в CUDA, чтобы разработчики могли легко использовать последние инновации в этой области, не тратя время на создание или интеграцию собственных программных инструментов.

"Если вы хотели написать новую модель ИИ или алгоритм, CUDA давала вам доступ к библиотечным компонентам, которые были высоко оптимизированы и готовы к использованию, а не к тому, чтобы вникать в мельчайшие детали, например, перемещать биты отсюда сюда", - говорит Салек. 14

По этим и другим причинам действия Nvidia трудно назвать чем-то иным, кроме как созданием конкурентного рва. Nvidia создала графический процессор общего назначения, который стал первым серьезным скачком в ускорении вычислений с момента изобретения центрального процессора. Программируемый слой GPU, CUDA, был не только прост в использовании, но и открывал широкий спектр функций в научной, технической и промышленной сферах. По мере того как все больше людей осваивали CUDA, спрос на графические процессоры рос. К началу 2010-х годов рынок графических процессоров общего назначения, который раньше казался нежизнеспособным, похоже, находился на подъеме.

Стратегический талант Дженсена позволил конкурентам с трудом прорваться на рынок, который создала Nvidia и который фактически базировался на ее собственном оборудовании и программном обеспечении.

Нынешнее положение Nvidia - среди разработчиков чипов, в национальной и мировой экономике - кажется неоспоримым. Как сказал Амир Салек: "Ров - это CUDA".

Глава 9. Пытка величием

КОМПАНИЯ, которая создала CUDA и открыла путь к эре универсальных вычислений на GPU, имела много общего с компанией, основанной в будочке Denny's в 1993 году. Она по-прежнему превыше всего ценила техническое мастерство и максимальные усилия. Она по-прежнему принимала стратегические решения на долгосрочную перспективу, а не пыталась поднять курс своих акций в краткосрочной перспективе. Она по-прежнему работала с необходимой паранойей ведущего предприятия в нестабильной отрасли, всегда пытаясь скорректировать курс, прежде чем начать спуск по склону к неактуальности и устареванию. А генеральный директор по-прежнему управлял компанией напрямую, принимая самое активное участие в принятии решений по продуктам, переговорах о продажах, отношениях с инвесторами и многом другом.

Однако изменились отношения Дженсена со своими сотрудниками. В 2010 году Nvidia уже не была стартапом с несколькими десятками сотрудников, с каждым из которых он мог общаться столько, сколько хотел, независимо от их уровня и должностных обязанностей. Теперь в компании было 5700 сотрудников, и хотя многие из них работали в штаб-квартире в Санта-Кларе, у нее были филиалы по всей Северной Америке, Европе и Азии. 1 Дженсен понял, что корпоративная культура имеет тенденцию к атрофии по мере того, как в компанию приходит все больше людей из разных мест, а атрофированная культура может отрицательно сказаться на качестве продукции - как это было с вентилятором "листового вентилятора" на GeForce FX 5800 Ultra на базе NV30. Когда компания была небольшой, он всегда старался как можно чаще давать прямую обратную связь своим сотрудникам, чтобы последовательно укреплять свои принципы и убедиться, что все четко понимают, чего от них ждут. Но в новой, более крупной Nvidia он обнаружил, что ему трудно постоянно обращаться ко всем сотрудникам.

Дженсен решил предлагать сотрудникам Nvidia более прямую критику на больших собраниях, чтобы больше людей могли извлечь уроки из одной ошибки.

"Я делаю это прямо здесь. Я даю вам обратную связь на глазах у всех", - сказал он. "Обратная связь - это обучение. По какой причине вы единственный человек, который должен этому учиться? Вы создали условия из-за какой-то своей ошибки или глупости, которую сами на себя навлекли. Мы все должны учиться на этой возможности".

Дженсен демонстрировал свою фирменную прямоту и нетерпение в любой обстановке. Он нередко выслушивал людей по пятнадцать минут подряд, независимо от места выступления. "Он делает это постоянно. И даже не на общекорпоративных совещаниях. Это происходит на небольших совещаниях или встречах по согласованию", - говорит бывший руководитель Nvidia. "Он не может оставить это без внимания. Он просто должен сделать это немного карательным".

Один из известных примеров произошел, когда компания Nvidia впервые вышла на рынок мобильных телефонов и планшетов с чипом Tegra 3. На общем собрании компании в 2011 года Дженсен попросил оператора несколько раз приблизить руководителя проекта Tegra 3, человека по имени Майк Рейфилд, когда Дженсен давал ему комментарии. Пока все присутствующие хорошо рассмотрели лицо Рейфилда, Дженсен набросился на него.

"Майк, - сказал он, - ты должен закончить "Тегру". Ты должен выпустить Tegra. Ребята, это пример того, как не надо вести бизнес".

"Это было самое постыдное и унизительное, что я когда-либо видел", - сказал другой бывший сотрудник Nvidia. Когда Рэйфилда спросили об этом инциденте, он ответил в электронном письме: "Это был не единственный пинок под зад, который я получил [от Дженсена]", поставив смайлик в конце своего комментария. Менее чем через год после выхода чипа Tegra - почти на восемь месяцев позже запланированного срока - он покинул Nvidia. Его не вытесняли, он ушел добровольно.

Временами суровый подход Дженсена был осознанным выбором. Он знал, что люди неизбежно будут терпеть неудачи, особенно в отрасли с высоким давлением. Он хотел предложить сотрудникам больше возможностей проявить себя, веря, что в каждом конкретном случае они часто находятся на расстоянии одного-двух озарений от самостоятельного решения своих проблем.

"Я не люблю сдаваться, - говорит он. "Лучше я буду мучить их, чтобы они достигли величия".

Этот метод не предназначен для того, чтобы показать, насколько он умнее своих сотрудников. Напротив, он рассматривает его как средство защиты от самоуспокоенности. Время Дженсена и его сотрудников лучше потратить на решение следующей проблемы. Похвала - это отвлекающий маневр. А самый смертельный грех - оглядываться на свои прошлые достижения, как будто они защитят вас от будущих угроз.

Бывший руководитель отдела продаж и маркетинга Дэн Виволи помнит, как ему позвонил Дженсен, когда он ехал в офис на следующий день после того, как Nvidia провела маркетинговое мероприятие, посвященное GeForce 256. Виволи гордился работой, которую проделала его команда.

"Как прошел запуск?" спросил Дженсен. Виволи в течение пяти минут рассказывал о каждой части мероприятия, которую он считает успешной. "Угу, угу, угу", - сказал Дженсен. Виволи замолчал, и Дженсен спросил: "Что вы могли бы сделать лучше?"

"Это все, что он сказал. Не было никакого "молодец". Не было "отличная работа". Ничего этого не было. Неважно, насколько хорошо, по вашему мнению, вы справились", - сказал Виволи. "Гордиться - это нормально, но самое главное - стараться совершенствоваться". 2

Дженсен, судя по всему, не был менее укоризненным по отношению к самому себе. Один из руководителей отдела продаж по имени Энтони Медейрос вспоминал одну встречу, на которой Дженсен обнаружил если не активную практику, то привычку к самокритике.

"Я никогда этого не забуду. Мы показали фантастический результат. Мы просто сорвали куш по итогам квартала. А потом, во время ежеквартального совещания, Дженсен встал перед нами". 3

Первыми словами Дженсена были: "Каждое утро я смотрю в зеркало и говорю: "Ты отстой". "

Медейрос был поражен тем, как человек, добившийся столь явного успеха, мог все еще думать в таких терминах. Но, к счастью или к худшему, это был тот же подход, который Дженсен хотел, чтобы все остальные в Nvidia применяли к себе и своей работе. Делайте свою работу. Не гордитесь прошлым. Сосредоточьтесь на будущем.

Предпочтение Дженсена к прямому подходу также определило корпоративную структуру Nvidia по мере роста компании. В начале своего пути Nvidia едва не вышла из бизнеса из-за отсутствия внутренней согласованности. Стратегия разработки чипа не соответствовала тому, что хотел рынок, как в случае с NV1. Или отличный чип был заблокирован плохим исполнением на производстве, как в случае с RIVA 128. Или же спор с ключевым партнером породил каскад технических проблем, которые в итоге привели к гибели всей линейки чипов - как в случае с NV30. Во всех трех случаях Дженсен возлагал ответственность за неудачу не на внешние факторы, а непосредственно на Nvidia и ее неспособность выпутаться из собственных проблем. "Когда мы были маленькой компанией, - сказал он, - мы были очень бюрократичны и очень политичны". 4

Со временем Дженсен задумался о том, как бы он создал идеальную организацию с нуля. Он понял, что выбрал бы гораздо более плоскую структуру, чтобы сотрудники могли действовать более независимо. Он также понял, что плоская структура позволит отсеять тех, кто не привык думать самостоятельно и действовать без указаний. "Я хотел создать компанию, которая естественным образом привлекала бы удивительных людей", - сказал он. 5

Дженсен считал, что традиционная корпоративная пирамида с кабинетом руководителя на вершине, несколькими слоями менеджеров среднего звена в середине и основой из линейных работников внизу не способствует достижению совершенства. Вместо пирамиды он хотел переделать Nvidia в нечто, больше похожее на компьютерный стек или короткий цилиндр.

"Первый слой - это старшие сотрудники. Можно подумать, что они меньше всего нуждаются в управлении", - говорит Дженсен. "Они знают, что делают. Они эксперты в своей области". Он не хотел тратить время на карьерный коучинг, потому что большинство из них уже достигли вершины своей карьеры. В результате он редко проводил встречи один на один со своими непосредственными подчиненными, по крайней мере, когда речь шла о таких открытых темах. Вместо этого он сосредоточился на коллективном предоставлении им информации со всей организации, а также на собственном стратегическом руководстве. Это обеспечивало согласованность действий всех подразделений и позволяло Дженсену управлять большим количеством руководителей так, чтобы это приносило реальную пользу.

Нынешняя структура Nvidia контрастирует с большинством американских компаний, у которых генеральные директора имеют лишь несколько прямых подчиненных. В 2010-х годах в команде Дженсена было сорок руководителей, или "электронных сотрудников", каждый из которых подчинялся ему. Сегодня их более шестидесяти. 6 Он упорно отказывался менять свою философию управления, даже когда, например, в Nvidia пришли новые члены совета директоров и порекомендовали ему нанять главного операционного директора, чтобы снизить административную нагрузку.

"Нет, спасибо", - всегда отвечал он. "Это отличный способ убедиться, что все знают, что происходит", - добавлял он, имея в виду свое прямое общение с большей частью остальной компании. 7

Большое количество руководителей, участвующих в совещаниях электронного штаба, способствовало формированию культуры прозрачности и обмена знаниями. Поскольку между электронным штабом и самым младшим сотрудником компании не так много уровней, каждый сотрудник организации может оказать помощь в решении проблем и заранее подготовиться к потенциальным проблемам.

Оливер Балтух, бывший руководитель отдела маркетинга, был впечатлен тем, насколько отзывчивыми были его коллеги из Nvidia по сравнению с теми, кто работал на его предыдущих местах. "Самое большое отличие заключалось в том, что для того, чтобы что-то сделать, нужно было попросить кого-то всего один раз. Это просто делалось", - говорит он. "Второй раз просить не приходилось". 8

Энди Кин, бывший генеральный директор подразделения Nvidia по работе с центрами обработки данных, вспоминает, как Дженсен объяснял на доске традиционную структуру основных конкурентов компании, которую он окрестил "перевернутой буквой V". Именно так строилось большинство компаний. "Вы становитесь менеджером, выстраиваете свою перевернутую V. Вы ее защищаете. Затем вы становитесь вице-президентом и получаете в подчинение еще больше перевернутых V", - сказал Дженсен.

Кин говорит, что в других компаниях общение с руководителями, стоящими на один-два уровня выше вашего непосредственного начальника, не одобрялось. "Это никому не нравится. Это просто безумие, верно?" - сказал он. "В Nvidia такого не было". Сам Кин общался со своим непосредственным руководителем один-два раза в месяц, а с Дженсеном - два-три раза в неделю. "Дженсен создал компанию, которой он мог управлять напрямую", - сказал он. "Между Nvidia и другими компаниями существует огромная разница в культуре". 9

Кин также был удивлен открытостью, которую он обнаружил в Nvidia. Он пришел в компанию на должность генерального менеджера, и ему разрешили посещать все заседания совета директоров и выездные мероприятия совета. Когда обычный генеральный директор собирал в комнате восемь или девять человек на больших совещаниях, Дженсен собирал полный зал. "Все могли слышать, что он говорит исполнительным сотрудникам", - говорит Кин. "Это позволяло всем синхронизироваться".

Когда нужно поделиться важной информацией или изменить направление развития бизнеса, Дженсен говорит, что сообщает об этом всем сотрудникам Nvidia одновременно и просит их откликнуться. "Оказалось, что, имея много прямых отчетов и не общаясь с сотрудниками один на один, [мы] сделали компанию плоской, информация распространяется быстро, сотрудники получают больше возможностей", - говорит Дженсен. "Этот алгоритм был хорошо продуман".

Многие крупные корпорации разделены на бизнес-подразделения, управляемые конкурирующими руководителями. Эти подразделения связаны долгосрочными стратегическими планами и вынуждены бороться между собой за ресурсы. В результате большинство организаций движется медленно. Присутствует нерешительность. Крупные проекты замирают в ожидании одобрения со стороны множества заинтересованных сторон и иерархических структур компании. Любой человек, принимающий решения, может в одностороннем порядке затормозить процесс, играя во внутреннюю политику. Когда дела идут плохо, компании вынуждены сокращать сотрудников, чтобы уложиться в бюджетные рамки, даже если эти сотрудники - лучшие исполнители. Все это способствует формированию краткосрочного мышления и накоплению информации на корпоративном уровне. Вместо того чтобы формировать компанию как единую, сплоченную команду, обычная корпоративная структура создает токсичную среду, из которой уходят хорошие люди.

По словам Дженсена, "вы хотите, чтобы компания была настолько большой, насколько это необходимо для качественного выполнения работы, но при этом была как можно меньше", и чтобы ее не утяжеляли чрезмерное управление и процессы.

Чтобы добиться этого, он решил, что вместо того, чтобы полагаться на постоянный штат профессиональных менеджеров, чья единственная задача - руководить делами, он создаст гораздо более гибкую систему, которая будет ориентировать Nvidia на достижение ее бизнес-целей. И даже ориентируясь на долгосрочную перспективу, он избавится от практики долгосрочного стратегического планирования, которая заставляла компанию придерживаться определенного пути, даже если были причины отклониться от него.

"Стратегия - это не слова. Стратегия - это действия", - сказал он. "Мы не занимаемся периодическим планированием. Причина в том, что мир - это живая, дышащая штука. Мы просто постоянно планируем. У нас нет пятилетнего плана".

Он начал объяснять своим сотрудникам, что их высшим начальником является сама миссия. Идея заключалась в том, чтобы принимать решения на благо клиента, а не для того, чтобы сделать карьеру вышестоящего руководителя . "Концепция "миссия - это босс" имеет большой смысл, потому что в конечном итоге мы здесь для того, чтобы реализовать определенную миссию, а не для того, чтобы служить какой-то организации", - говорит Дженсен. 10 "Это заставило людей задуматься о работе, а не об организации. О работе, а не об иерархии".

В соответствии с философией "миссия - это босс", Дженсен начинал каждый новый проект с назначения лидера, или "командира" (Pilot in Command, PIC), который подчинялся непосредственно Дженсену. Он обнаружил, что это создает гораздо большую подотчетность и гораздо больший стимул для качественного выполнения работы, чем стандартная структура отделов.

"У нас всегда есть PIC для каждого проекта. Когда Дженсен говорит о каком-либо проекте или результатах, он всегда требует назвать его. Никто не может прикрыться словами: "Над этим работает такая-то и такая-то команда", - говорит бывший финансовый директор Симона Янковски. 11 "У всего должно быть имя, потому что вы должны знать, кто является PIC, кто несет ответственность".

В обмен на такой уровень подотчетности PIC пользовались авторитетом Дженсена и получали приоритетную поддержку во всей организации. После того как Дженсен организовал сотрудников Nvidia в группы, централизованные по функциям - продажи, инженерные, операционные и так далее, - они стали рассматриваться как общий пул талантов и не делились на бизнес-подразделения или отделы. Это позволило назначать людей с нужными навыками на проекты на разовой основе. Кроме того, это помогло смягчить постоянно присутствующую в корпоративной Америке проблему отсутствия гарантий занятости.

"В Nvidia не принято постоянно увольнять людей и нанимать их заново, - говорит Джей Пури, руководитель отдела глобальных полевых операций. 12 "Мы берем людей, которые у нас есть, и можем перенаправить их на выполнение новой задачи". Менеджеров в Nvidia научили не быть территориальными и не чувствовать себя "хозяевами" своих сотрудников , а приучили их перемещаться между группами задач. Такая практика устранила один из главных источников трений в крупных компаниях.

"Руководители не считают, что они получают власть, имея большие команды", - продолжает Пури. "В Nvidia вы получаете власть, выполняя потрясающую работу".

Дженсен обнаружил, что изменения сделали Nvidia намного быстрее и эффективнее. Решения принимались быстро, поскольку сотрудники получили возможность вносить свой вклад в каждое решение, независимо от ранга. Аргументы принимались на основе качества информации, данных и заслуг, а не на основе потребности руководителя получить повышение или премию, или его способности оказать давление на других, чтобы они согласились с ним.

Более того, плоская структура позволила Дженсену тратить свое драгоценное время на объяснение причин своих решений на совещаниях, а не на разборки на местах. Он не только считал плоскую структуру ключом к стратегическому выравниванию Nvidia, позволяющим всем сосредоточиться на миссии; он также видел в ней возможность развивать своих младших сотрудников, показывая им, как старший руководитель должен обдумывать проблему. "Позвольте мне рассудить это. Позвольте мне объяснить, почему я поступил именно так", - говорит Дженсен. "Как мы можем сравнить и сопоставить эти идеи? Такой процесс управления действительно расширяет возможности".

Разумеется, сотрудники постоянно видели Дженсена и его процесс принятия решений, в том числе и его публичные выволочки в адрес руководителей и младших сотрудников. Он оправдывал эти потенциально болезненные моменты как повышение эффективности компании: предоставление частной обратной связи один на один за закрытыми дверями замедляло работу его и компании, требуя планирования отдельных встреч, но при этом лишало младших сотрудников возможности учиться.

"Я не отвожу людей в сторону", - сказал он. "Мы оптимизируем свою работу не для того, чтобы не поставить кого-то в неловкое положение. Мы стремимся к тому, чтобы компания училась на наших ошибках. Если руководитель не может справиться с легким смущением, он может прийти и поговорить со мной. Но такого никогда не случалось" 13.

НЕ ВСЕ МОЖНО ОБЪЯСНИТЬ на совещаниях. При такой большой и распределенной организации Дженсену нужно было как-то следить за тем, что происходит внутри Nvidia, чтобы убедиться, что у всех правильные приоритеты. В других компаниях руководитель полагался бы на формальное обновление статуса от подчиненных. Но руководство Nvidia считало, что официальные отчеты о состоянии дел, как правило, состоят из информации, которая была подвергнута такой тщательной дезинфекции, что стала бесполезной. Все, что напоминало о противоречиях - текущие проблемы, ожидаемые препятствия, кадровые вопросы, - удалялось, чтобы представить ответственным лицам жизнерадостную картину гармонии.

Поэтому Дженсен попросил сотрудников всех уровней организации разослать своим непосредственным сотрудникам и руководителям электронные письма с подробным описанием пяти основных направлений, над которыми они работают, и того, что они недавно заметили на своих рынках, включая болевые точки клиентов, деятельность конкурентов, развитие технологий и возможность задержки проектов. "Идеальная пятерка - это пять пунктов, где первое слово - слово действия. Это должно быть что-то вроде "завершить", "построить" или "обеспечить"", - говорит первый сотрудник Роберт Чонгор. 14

Чтобы облегчить себе фильтрацию этих писем, Дженсен заставил каждый отдел пометить их в теме письма: поставщик облачных услуг, OEM, здравоохранение или розничная торговля. Таким образом, если он захочет получить все последние письма, касающиеся, например, учетных записей гиперскалеров, он сможет легко найти их с помощью поиска по ключевым словам.

Письма "Топ-5" стали для Дженсена важнейшим каналом обратной связи. Они позволяли ему опережать изменения на рынке, которые были очевидны для младших сотрудников, но еще не были очевидны для него или его электронного штаба. "Я ищу слабые сигналы", - говорил он своим сотрудникам, когда их спрашивали, почему ему нравится процесс "Топ-5". "Легко уловить сильные сигналы, но я хочу перехватить их, когда они слабы". Со своими электронными сотрудниками он был немного более категоричен.

"Не поймите меня неправильно, но у вас может не хватить мозгов или способностей, чтобы обнаружить нечто, что я считаю весьма значительным" 15.

Каждый день он читал около сотни писем Top 5, чтобы получить представление о том, что происходит в компании. По воскресеньям он посвящал Top 5 еще более длительный сеанс, обычно сопровождая его стаканом своего любимого односолодового виски Highland Park. Это была вещь, которую он делал для удовольствия: "Я пью скотч и занимаюсь электронной почтой".

Письма из Топ-5 стали источником новых знаний о рынке. Когда Дженсен заинтересовался новым рынком, он использовал электронные письма для формирования своего стратегического мышления практически в режиме реального времени. Например, прочитав несколько сообщений Top 5 от сотрудников, в которых обсуждались тенденции машинного обучения, Дженсен решил, что компания недостаточно быстро развивается, чтобы воспользоваться преимуществами этого рынка. "Я постоянно вижу это. Я не думаю, что мы достаточно вложились в эту технику под названием RAPIDS", - вспоминает бывший руководитель Майкл Дуглас. Дженсен незамедлительно приказал своим сотрудникам добавить больше инженеров-программистов к разработке библиотеки RAPIDS CUDA, которая стала важным ресурсом для ускорения научных данных и машинного обучения на графических процессорах.

Культура электронной почты в Nvidia была и остается неумолимой благодаря Дженсену. "Я очень быстро усвоил одну вещь: если ты получал от него электронное письмо, ты действовал в соответствии с ним", - говорит Дуглас. 16 "Ничего не остается. Ничего не загнивает. Вы отвечаете и двигаетесь дальше", - говорит бывший руководитель отдела кадров Джон Максорли. 17 Дженсен часто отвечал на электронные письма в течение нескольких минут после их получения и требовал ответа от сотрудника максимум в течение двадцати четырех часов. Ответы должны были быть продуманными и подкрепленными достоверными данными. Те, которые не соответствовали его высоким стандартам, получали типичный саркастический ответ: "О, это так?".

Из-за молниеносной реакции Дженсена сотрудники научились стратегически грамотно определять время отправки своих писем в Top 5. "Вы всегда должны быть обеспокоены, если отправляете письмо в пятницу вечером, потому что Дженсен ответит вам в пятницу поздно вечером", - сказал один бывший сотрудник. 18 "Это разрушит ваши выходные". В результате большинство сотрудников отправляли свои Топ-5 поздно вечером в воскресенье, примерно в то время, когда Дженсен устраивался в своем домашнем офисе с виски в руке. Тогда они могли приступить к работе над его директивами в начале рабочей недели.

Бывший руководитель альянса по наукам о жизни Марк Бергер невольно вызвал все придирки Дженсена к письмам Top 5, когда отправил одно из первых, в котором попытался спрогнозировать продажи GPU на его рынке. Дженсен считал, что Nvidia не добилась достаточного прогресса в области наук о жизни, и теперь ощущал недостаток строгости в анализе Бергера. Генеральный директор спросил его, не потрудился ли он поговорить с профессором-исследователем Россом Уокером, который создал лабораторию ученых в Суперкомпьютерном центре Сан-Диего при Калифорнийском университете в Сан-Диего.

Бергер признался, что не посоветовался с Уокером, полагая, что академик не знает специфики использования графических процессоров в исследовательских лабораториях. Дженсен разразился тирадой и потребовал от Бергера найти способ собрать больше информации.

Этот опыт потряс Бергера - и сделал его лучшим сотрудником. "Единственное, что можно сказать о Дженсене, - это то, что его нельзя обманывать", - вспоминал он много лет спустя. "Если вы его обманете, ваш авторитет будет подорван. Правильный ответ: "Я не знаю, Дженсен, но я выясню". " 19

Вдоволь натешившись, Бергер сразу же связался с Уокером. Вдвоем они разработали опрос для других ученых, занимающихся науками о жизни и работающих с графическими процессорами. На заполнение анкеты требовалось тридцать минут, но Бергер стимулировал ученых к ее заполнению, предложив им принять участие в розыгрыше игрового GPU. Бергер и Уолкер получили исчерпывающие ответы от трехсот пятидесяти ученых, которые рассказали о том, какое программное обеспечение у них установлено, каков размер их проектов по моделированию, какие функции они хотели бы получить от Nvidia, а также об их образовании. Это был настоящий кладезь данных, и когда Бергер представил их на последующей встрече, Дженсен окончательно убедился, что провел должную проверку своего рынка.

ДЖЕНСЕН ВСЕГДА старался добиться максимально возможного слияния разумов вулканцев из "Звездного пути" - полного слияния разумов своих сотрудников с его собственным. Как мы видели во Введении, возможно, его любимым инструментом для демонстрации остальным сотрудникам компании хода своих мыслей является доска.

Дженсен отдает предпочтение доске для записей, что противоречит тому, как вся остальная корпоративная Америка общается сама с собой - с помощью презентаций PowerPoint, когда докладчик просматривает серию слайдов, представляя информацию, которую аудитория обычно принимает за чистую монету . Ему всегда не нравилось, насколько статичными бывают такие встречи, где мало возможностей для совместной работы или глубокого обсуждения тем.

На доске Дженсен набрасывает, как организовать тот или иной рынок, как ускорить рост конкретного продукта, какие технические стеки программного или аппаратного обеспечения задействованы в конкретном случае. Его работа с доской создает особый тип совещаний, посвященных решению проблем, а не обзору уже сделанного. "Когда Дженсен приходит на совещание, он хочет определить приоритетность важных проблем , а затем начинает с самой главной и работает над ее решением", - говорит Джей Пури. 20

В отличие от топ-5 электронных писем, в Nvidia с самого начала было принято работать на белых досках. Компания спроектировала два здания своей нынешней штаб-квартиры, Endeavor и Voyager, построенные в 2017 и 2022 годах соответственно, таким образом, чтобы поощрять совместную работу. В каждом здании есть полностью открытое рабочее пространство и белые доски от стены до стены в десятках конференц-залов. Предполагается, что сотрудники всех уровней будут использовать эти доски как можно чаще.

Например, каждый квартал Дженсен собирает совещание с несколькими сотнями руководителей Nvidia в большом конференц-зале. Каждый генеральный менеджер должен выйти перед залом и рассказать о своем бизнесе. Генеральные менеджеры должны использовать доску, чтобы рассказать историю своего бизнеса, объяснить, чем они занимаются, и столкнуться с проблемами, связанными с их основными предположениями. Дженсен сидит в первом ряду, рядом с другими руководителями высшего звена, и задает подробные вопросы человеку у доски - вопросы, которые часто требуют дальнейшего изложения на доске.

"Это был не совсем обзор бизнеса, а нечто перспективное, - вспоминает Энди Кин. Дженсен смотрел на квартальные результаты как на итоговую таблицу решений, принятых и реализованных несколько месяцев или лет назад. Он хотел, чтобы все постоянно размышляли о том, как они могли бы принять более правильные решения тогда и как они могли бы использовать эти уроки для принятия более правильных решений сейчас и в будущем - особенно когда речь шла о распределении ресурсов и принятии решений о стратегии. Даже когда цифры были хорошими, он хотел, чтобы люди оставались агрессивными. "Мы всегда думали о том, как сделать лучше. Это был постоянный толчок, толчок, толчок", - говорит Кин.

Процесс создания доски помог руководителям выделить главное. Все они начинали с пустой доски; им нужно было забыть о прошлом и сосредоточиться на том, что важно сейчас. "Каждое совещание сводилось к доске", - говорит бывший руководитель Nvidia Дэвид Рагонес. 21 "Это взаимовыручка. Пока вы писали на доске, он переходил к другой доске и писал там свои мысли. Он хотел видеть ваше понимание и то, как вы обдумываете проблемы, а затем развивать свои собственные мысли".

В конце встречи Дженсен кратко излагал на доске новые идеи , разработанные группой. Таким образом он мог убедиться, что не возникнет недопонимания относительно направления деятельности или обязанностей.

Его подчиненные поняли, что он ожидает от них готовности к работе с доской, даже когда они находятся в командировке. Когда Майкл Дуглас отправлялся в командировку с Дженсеном, он следил за тем, чтобы в каждом пункте назначения была большая доска - даже если ему приходилось арендовать или покупать ее на месте. "Если пять человек вынуждены нести эту доску, значит, это правильный размер", - говорит Дуглас. "Ему нужна вся площадь доски" 22.

Помимо хорошего скотча, одна из немногих поблажек Дженсена - его любимая марка маркеров для белых досок. Он настаивает на двенадцатимиллиметровых маркерах со стамесочным наконечником, которые продаются только на Тайване. Он хочет, чтобы сотрудники, сидящие сзади, могли видеть его записи и диаграммы. Сотрудники Nvidia должны всегда иметь под рукой запас таких маркеров.

Дженсен беззаботно относится к распространенности культуры работы с доской в Nvidia, как будто это запасной вариант. "Мы вынуждены использовать доску, потому что у меня нет проектора. У меня нет телевизора, и я не люблю слайды, поэтому мы просто разговариваем и рисуем", - говорит он, пожимая плечами. 23

Но в этом есть нечто большее, чем можно предположить. Белая доска заставляет людей быть одновременно строгими и прозрачными. Каждый раз, выходя к доске, они должны начинать с нуля, а значит, излагать свои мысли максимально подробно и четко. Сразу становится видно, что кто-то что-то не продумал или основывает свою логику на ошибочных предположениях, в отличие от слайд-деска, где неполноценные мысли можно спрятать за красивым форматированием и вводящим в заблуждение текстом. На классной доске спрятаться негде. И когда вы закончите работу, какими бы блестящими ни были ваши мысли, вы всегда должны стереть их и начать заново.

NVIDIA стала зрелой компанией не в результате роста доходов, совершенствования внутренней структуры или коллективной мозговой силы сотрудников. Скорее, она стала зрелой, когда Дженсен научился последовательно избавлять организацию от внутренней политической дисфункции и беспорядка. Благодаря таким механизмам, как , прямая обратная связь с общественностью, электронная почта Top 5 и требование представлять идеи на доске, а не в виде статичного PowerPoint, Nvidia вооружает своих сотрудников мощным оружием в постоянной борьбе за точность и строгость и против группового мышления и инертности. Именно эти принципы работы позволили Nvidia быстро использовать новые возможности.

Если бы Nvidia не эволюционировала от своей ранней, более традиционной формы, она не изобрела бы GPU и не разработала CUDA; возможно, она не пережила бы и второго десятилетия, даже если бы во главе компании стоял Дженсен. Но созданная им организационная динамика - та, которая представляет собой полную противоположность "лучшим практикам" в большинстве других корпораций Америки, - позволила компании выстоять и процветать под давлением вечно неумолимого рынка.

Глава 10. Ум инженера

В самом начале своей трудовой жизни я сменил профессию, уйдя из консалтинга в небольшой технологический фонд в качестве биржевого аналитика. Помню, как я впервые посетил крупную инвестиционную конференцию на Уолл-стрит, где с нетерпением ждал секционных заседаний с вопросами и ответами руководителей компаний, которые следовали за их основными презентациями. На сессии с покойным Джеральдом Левином, генеральным директором недавно объединенной компании AOL Time Warner, я задал основной, несколько скептический стратегический вопрос о том, как конгломерат планирует использовать технологии и платформу AOL. Ответ Левина ошеломил меня. Вместо того чтобы дать вразумительный ответ, он начал лекцию о силе и возможностях AOL Instant Messenger, говоря таким нагромождением слов, что я с трудом улавливал их смысл.

Как энтузиасту технологий, собравшему несколько компьютеров и проведшему немало времени в зарождавшемся тогда Интернете, мне было ясно, что Левин мало понимает, как на самом деле работают продукты AOL. Я задавался вопросом, как бизнесмен с такими ограниченными техническими знаниями мог оказаться во главе одной из крупнейших медиа- и технологических компаний в мире.

Однако, как я вскоре узнал, Левин не был исключением. У инвестора-активиста Карла Икана есть теория, согласно которой большая часть корпоративной Америки неправильно управляет процессом преемственности при выборе новых генеральных директоров. Он называет это антидарвинистским подходом - самой противоположностью безжалостному процессу естественного отбора, который позволяет выживать и размножаться только наиболее приспособленным представителям вида. 1

Икан заметил, что компетентные руководители часто отходят на второй план, уступая место более симпатичным, но менее способным, из-за поведенческих стимулов внутри компаний. Личности, которые поднимаются по карьерной лестнице, напоминают президентов студенческого братства. Они дружат с советом директоров и не представляют угрозы для нынешнего генерального директора. Они не вундеркинды, но они приветливы и всегда готовы выпить, когда вам плохо. По словам Икана, эти фигуры (в основном мужчины) "не самые умные, не самые яркие, не самые лучшие, но симпатичные и вроде как надежные".

Руководители компаний хотят выжить. Естественно, что в этом случае они предпочитают не руководить непосредственным подчиненным, который ярче и потенциально может их заменить. Они предпочитают выбирать кого-то чуть менее проницательного, чем они сами. Но когда генеральный директор в конце концов уходит, его руководитель, находящийся в хороших отношениях с советом директоров, часто получает повышение, что закрепляет принцип "выживания сильнейших", поскольку новый генеральный директор начинает аналогичный цикл.

За последние несколько десятилетий я видел несколько примеров того, как конгениальный, нетехнический руководитель с бизнес-образованием становился генеральным директором крупных технологических компаний. Как и в случае с Джеральдом Левином и AOL Time Warner, результаты были посредственными или даже хуже.

Стив Балмер из Microsoft - классический пример. Балмер начал свою карьеру в качестве менеджера по маркетингу в компании Procter & Gamble, затем начал обучение по программе MBA в Стэнфорде, после чего в 1980 году перешел в Microsoft. Он был первым бизнес-менеджером, нанятым Биллом Гейтсом; он занимал должности в сфере операций, продаж и высшего руководства, но не имел практического опыта работы с технологиями.

У него была плохая репутация в технологическом секторе. Уолт Моссберг, бывший обозреватель Wall Street Journal, однажды рассказал о своем общении со Стивом Джобсом в Apple. 2 Моссберг сидел за столом, чтобы взять интервью у Джобса, когда генеральный директор Apple спросил его о недавней поездке в Microsoft. Джобсу, похоже, было особенно интересно узнать, остается ли Балмер твердым хозяином софтверного гиганта. Когда Моссберг подтвердил, что так и есть, Джобс сделал паузу, затем вскинул руки и закричал: "Да!". Моссберг рассказал, что, хотя Джобс высоко ценил Гейтса, он не испытывал особого уважения к Балмеру.

Джобс был прав. При Балмере Microsoft пропустила переход на мобильные компьютеры, а также сделала ряд неудачных приобретений, включая aQuantive и Nokia. За четырнадцать лет пребывания Балмера на посту генерального директора цена акций Microsoft упала более чем на 30 %.

Ранее Apple уже сталкивалась с проблемами, когда ее руководителем был человек, имеющий скорее деловое, чем техническое образование. В 1985 году совет директоров Apple сместил Джобса, заменив его Джоном Скалли, бывшим специалистом по маркетингу в PepsiCo. Поначалу Скалли добился некоторого успеха, в том числе благодаря своей стратегии продажи постепенно улучшающихся компьютеров по все более высоким ценам. Затем он принял несколько ошибочных решений в области технологий, таких как выпуск персонального цифрового помощника Newton и выбор процессоров PowerPC для Mac в начале 1990-х годов. Застой в области технических инноваций привел Apple на грань банкротства в конце десятилетия.

Балмер и Скалли лучше всех умели продавать различные версии Windows или дорогие ноутбуки PowerBook, но они не могли предсказать, куда пойдут технологии дальше. Apple не могла обновить свою операционную систему до современных стандартов, пока не приобрела принадлежавшую Джобсу компанию NeXT Computer, чья технология легла в основу Mac OS X.

Еще один пример - компания Intel. Боб Свон пришел в компанию-производитель чипов в качестве финансового директора в 2016 году и через два года занял пост генерального директора. У Свона был в основном финансовый опыт: ранее он занимал должности финансового директора в eBay и Electronic Data Systems, компании, основанной бывшим продавцом IBM Г. Россом Перо. Под руководством Свона Intel страдала от постоянных задержек в переходе на более совершенные технологии производства чипов и следующих поколений процессоров, отставая от своего главного конкурента - Advanced Micro Devices. Хуже того, казалось, что Сван в основном сосредоточился на выполнении значительной многомиллиардной программы выкупа акций и выплате миллиардных дивидендов, чтобы поднять цену акций компании, что отвлекало деньги от инвестиций в НИОКР. Дела Intel шли настолько плохо, что она потеряла значительную долю рынка во всех своих подразделениях и уступила поул-позицию в технологии процессоров компании AMD, которую в то время возглавляла Лиза Су, имевшая, в отличие от Свона, сильную инженерную биографию.

Свон также оказался плохим менеджером и распределителем ресурсов Intel. Как и Nvidia, в конце 2010-х годов Intel инвестировала значительные средства в ИИ. В 2016 году компания приобрела за 408 миллионов долларов стартап Nervana Systems, занимающийся глубоким обучением, для разработки чипов ИИ. В следующем году Intel наняла Раджу Кодури, бывшего главу подразделения графических чипов AMD, для руководства работой над GPU. Став генеральным директором, Свон еще больше расширил портфолио Intel в области ИИ, приобретя израильскую компанию Habana Labs за 2 миллиарда долларов в 2019 году. Однако у Intel не было последовательной стратегии; она занималась множеством независимых проектов по созданию чипов, связанных с искусственным интеллектом, которые разделяли ресурсы и внимание.

Во многом это было следствием незнания Своном технических аспектов бизнеса, которым он управлял. Ему не хватало знаний, чтобы принимать взвешенные решения о том, на что компания должна направить свое время, и знать, кто должен отвечать за принятие этих решений. Вместо этого он слишком легко поддавался влиянию того, кто мог подготовить лучшую презентацию - даже если, по словам одного из бывших руководителей Intel, эта презентация не имела под собой никакой реальной основы.

Под руководством Свона Intel приняла ряд неудачных решений. В области ИИ она закрыла компанию Nervana Systems, несмотря на то, что у стартапа был многообещающий продукт, который был почти готов. Вместо этого компания возобновила работу над ИИ с помощью Habana, фактически сведя на нет предыдущие несколько лет разработки.

Глава Nvidia по разработке GPU Джона Албен (Jonah Alben) прокомментировал планы Intel в области ИИ после того, как компания приобрела Habana. "Стратегия Intel в области ИИ похожа на метание дротиков. Они не знают, что делать, но чувствуют, что им нужно что-то купить, поэтому они покупают все подряд", - сказал он. 3

В 2021 году Свон ушел с поста генерального директора Intel, и его сменил Пэт Гелсингер, имевший внушительный опыт работы в инженерной сфере. Одним из первых его решений стало прекращение обратного выкупа акций.

NVIDIA смогла избежать подобных ловушек, потому что у нее был технический руководитель в лице Дженсена. "Когда вы встречаетесь с Дженсеном Хуангом, даже в десятках других графических компаний, вы понимаете, что это парень, с которым вы хотите иметь дело", - сказал Тенч Кокс (Tench Coxe), один из ранних инвесторов Nvidia, , который и сегодня входит в совет директоров компании. "Его отличительной чертой является то, что он инженер и специалист по информатике". 4

Бывший менеджер по продуктам Али Симнад вспоминает, как работал над продуктом Wi-Fi, который так и не был выпущен, в том числе из-за пристального внимания Дженсена.

"Дженсен был очень пугающим", - говорит он. 5 "Вы приходили на встречу, а он знал о продукте больше, чем вы". Во время встречи по продукту Дженсен дал понять, что разбирается во всех технических деталях различных стандартов Wi-Fi. Продукт не имел решающего значения для стратегии Nvidia, но Дженсен все равно нашел время, чтобы освоить технологию и спецификации. "Он знал все. На всех встречах, которые мы посещали, он был, пожалуй, самым подготовленным человеком".

Дженсен известен тем, что активно участвует в многочисленных внутренних тематических дискуссионных группах Nvidia по электронной почте, чтобы быть в курсе тенденций и расширять свои знания. В списке "Глубокое обучение", где инженеры обсуждают последние технологические разработки в области ИИ, Дженсен имеет привычку пересылать интересующие его статьи. "Вы прекрасно знали, о чем думает Дженсен", - говорит бывший старший научный сотрудник Nvidia Лео Там. 6

Бывший руководитель отдела маркетинга Кевин Крюэлл вспоминает, как встретил Дженсена на улице возле конференции NeurIPS в Барселоне, Испания, в 2016 году. NeurIPS - это научная конференция, проходящая в декабре, на которой специалисты по машинному обучению и нейронаукам представляют свои последние достижения. Это не похоже на SIGGRAPH или GDC, которые известны широкой публике, - NeurIPS более хардкорна.

Крюэлл знал, что Дженсен не должен был выступать, и спросил его, что он делает на конференции. Дженсен ответил: "Я здесь, чтобы учиться". 7

Генеральный директор Nvidia не поручил кому-то присутствовать на конференции и делать записи от его имени. Он пришел сам, чтобы вникнуть в последние достижения в области искусственного интеллекта. Он хотел быть глубоко вовлеченным в эту сферу, посещая сессии и общаясь с докладчиками, студентами и профессорами. Позже он начал нанимать многих из тех, с кем познакомился на конференции.

Дженсен не раз говорил, что не может эффективно выполнять свою работу без глубокого знакомства с самой технологией. "Очень важно понимать основы технологии, чтобы иметь представление о том, как изменится отрасль", - заметил он однажды. 8 "Наша способность экстраполировать и видеть перспективу очень важна, потому что технологии меняются быстро, но нам все равно требуется несколько лет, чтобы создать отличное решение". Только обладая знаниями и опытом, он может решить, какие проекты следует поддерживать, оценить, сколько времени они займут, а затем правильно распределить ресурсы, чтобы получить максимальную долгосрочную прибыль. 9

У такого "погружения" в "гущу событий" есть и обратная сторона: оно может привести к параличу принятия решений. Хороший руководитель должен принимать решения, даже если они не совсем точны. Этот урок Дженсен усвоил в самом начале обучения в инженерном классе, который вел профессор Дональд Аморт в Университете штата Орегон. На своих уроках Аморт всегда использовал круглые числа.

"Я ненавидел это", - говорит Дженсен. "Мы работали с экспонентами и числами из реального мира с точностью до трех знаков после запятой" 10. Однако Аморт отказывался от такой точности, если она слишком замедляла его работу; например, он округлял 0,68 до 0,7. Он учил своих студентов не терять из виду общую картину. "Раньше это сводило меня с ума. Но с годами я понял, что ложная точность бессмысленна".

Дженсен применял правило круглых чисел в Nvidia. Его сотрудники называют его "математикой генерального директора", полушутя-полусерьезно. Это позволяет ему мыслить стратегически масштабно и не зацикливаться на этом. Он может быстро определить размер нового рынка и его потенциал для получения прибыли для Nvidia, а затем потратить больше умственной энергии на более сложные и интуитивные задачи анализа конкурентной среды и разработки стратегии выхода на рынок. Как отметил Тенч Кокс, "легко заставить электронную таблицу сказать вам все, что вы хотите увидеть, но Дженсену стало удобно использовать математику для генерального директора - это был большой рост для него" 11.

Подход Дженсена к математике - прямой, четкий и ориентированный на общую картину - также соответствует тому, как он общается с сотрудниками Nvidia в целом. Поскольку все в Nvidia находится в его ведении, он должен быть эффективным в своих исходящих сообщениях. По словам бывшего менеджера по продажам Джеффа Фишера, "его электронные письма короткие и милые. Иногда слишком короткие" 12.

"Как хайку", - соглашается Брайан Катанзаро. 13

Сравнение вполне уместно. Японские стихи, состоящие из трех строк, часто бывают непроницаемыми или двусмысленными, и новым сотрудникам Nvidia бывает непросто привыкнуть к краткости электронных сообщений Дженсена. Даже ветераны могут часами спорить о том, что означает то или иное письмо генерального директора, а когда они не могут определиться между собой, то перезванивают ему, чтобы получить разъяснения.

Но с одной стороны, это то, чего он хочет. Большинство руководителей высшего звена в Nvidia согласны с тем, что Дженсен рассчитывает на то, что его сотрудники будут использовать свои здравые суждения при интерпретации его указаний. Он не хочет контролировать каждое решение; на самом деле, излишняя директивность может подавить ту самую независимость и склонность к действию, которую он стремится культивировать. Скорее, он хочет убедиться в том, что они приложили все усилия и учли все возможные последствия своих решений. Катанзаро подчеркнул, что подход Дженсена - это не просто его личные предпочтения.

"Мы все заняты", - говорит он. "У каждого из нас гораздо больше писем, чем мы можем прочитать. Суть в том, что вы должны сопереживать людям, которым вы представляете свою работу. Не надо просто вываливать на них все. Дайте им информацию так, чтобы она вызвала у них интерес, и тогда, если они захотят, они смогут узнать больше подробностей". Дженсен пытается помочь нам стать более эффективной компанией и быть внимательными к тому, как мы используем внимание друг друга. Если вы хотите быть влиятельным в большой организации, не тратьте время других людей".

Самым ярким проявлением инженерного образования Дженсена является его, казалось бы, безграничная работоспособность. В бизнесе, по его мнению, трудовая этика может быть важнее интеллекта. "Неважно, насколько вы умны, ведь всегда найдется кто-то умнее вас", - говорит он. А в глобальном мире "конкуренты не дремлют". 14

Дженсен тоже не теряет надежды. Несмотря на то, что он менялся и становился все более зрелым руководителем - например, его стратегическое видение, понимание графики и ускоренных вычислений, а также способность управлять организацией, - единственной неизменной составляющей его трехдесятилетнего пребывания на посту генерального директора была его приверженность долгим часам и максимальным усилиям.

Один из руководителей компании утверждает, что Nvidia работает не 24/7, а 25/8. "Я не шучу. Я просыпаюсь в 4:30 утра и разговариваю по телефону до 10:00 вечера", - сказала она. "Это мой выбор. Он не для всех".

Другой менеджер по продуктам отметил, что многие сотрудники не хотят вникать в суть работы и в итоге уходят через несколько лет. Сам он, как правило, приезжал в офис до 9 утра и редко уходил раньше 19:00. Придя домой, ему приходилось каждый вечер заходить на сайт с 22:00 до 23:30, чтобы пообщаться с партнерами в Тайване. "По выходным, если вы не могли ответить на электронное письмо в течение двух часов, вы должны были сообщить команде причину, по которой вы не сможете ответить", - говорит он. Проанализировав свой календарь, он обнаружил, что за последний год почти половина выходных была либо в командировках, либо в офисе.

Экстремальная культура труда в Nvidia проистекает от самого генерального директора, который живет и дышит своей работой и смотрит свысока на тех, кто не так предан своему делу. "Я не знаю ни одного невероятно успешного человека, который бы подходил к делу так: "Это просто бизнес. Это то, чем я занимаюсь с 8 до 5, и я иду домой, а в 5:01 я закрываю его", - сказал Дженсен. 15 "Я никогда не знал никого, кто был бы невероятно успешен таким образом. Вы должны позволить себе быть одержимым своей работой".

Сотрудники с ужасом ждут, когда Дженсен уйдет в редкий отпуск, потому что он, как правило, сидит в отеле и пишет больше электронных писем, давая им еще больше работы, чем обычно. В первые дни работы Nvidia Майкл Хара и Дэн Виволи попытались устроить интервенцию. Они позвонили Дженсену: "Чувак, что ты делаешь? Ты в отпуске".

Дженсен ответил: "Я сижу здесь на балконе, смотрю, как мои дети играют в песке, и пишу письма".

"Идите и играйте со своими детьми!" - настаивали его подчиненные.

"Нет, нет, нет", - отказался Дженсен. "Именно в это время я могу сделать много работы".

Когда он ходит в кино, Дженсен говорит, что никогда не запоминает фильм, потому что все время думает о работе. "Я работаю каждый день. Не проходит и дня, чтобы я не работал. Если я не работаю, то думаю о работе", - сказал Дженсен. "Работа для меня - это отдых" 16.

Он не испытывает симпатии к тем, кто работает меньше, чем он, и не считает, что упустил что-то в жизни, полностью отдав себя Nvidia. Когда в 2024 году 60 Minutes взяли у Дженсена интервью и спросили о сотрудниках, которые говорили, что работа на него требовательна, что он перфекционист и на него нелегко работать, он просто согласился.

"Так и должно быть. Если вы хотите сделать что-то необычное, это не должно быть легко".

За все годы работы в бизнесе, в качестве консультанта, аналитика, а теперь и делового писателя, я не встречал никого, подобного Дженсену. В области графики он - первопроходец. На суровом рынке технологий он выживает. И он занимает пост генерального директора уже более тридцати лет - на данный момент он четвертый по продолжительности пребывания на посту генеральный директор в S&P 500, после Уоррена Баффета из Berkshire Hathaway, Стивена Шварцмана из Blackstone и Леонарда Шляйфера из Regeneron. В технологическом секторе он проработал в Nvidia дольше, чем Джефф Безос - двадцать семь лет в Amazon, Билл Гейтс - двадцать пять лет в Microsoft и Стив Джобс - четырнадцать лет в Apple, и никто из них до сих пор не возглавляет компанию. Он приближается к общему рекорду Ларри Эллисона, который стал одним из основателей компании Oracle и провел тридцать семь лет в качестве ее генерального директора, а в 2014 году вернулся на должность технического директора.

То, что отличает Дженсена от почти всех его конкурентов, легко понять, но трудно реализовать. Он бросает вызов разделению мира руководителей на тех CEO-учредителей, которые технически ориентированы, но наивны в мире бизнеса, и тех, которые являются бизнесменами, но не имеют технической хватки. Он показывает, что один человек может выполнять обе роли; более того, в высокотехничной полупроводниковой промышленности его амбидекстрия может стать ключом к успеху. Именно поэтому у него почти симбиотические отношения с Nvidia. Во многих отношениях он - это Nvidia, а компания - это Дженсен, разросшийся до масштабов транснациональной корпорации с десятками тысяч сотрудников и миллиардами долларов дохода.

Конечно, такая реальность ставит вопрос, на который, скорее всего, еще долго не будет ответа: Что произойдет, когда он и компания расстанутся, что неизбежно произойдет?

СТАВКИ НЕ МОГУТ БЫТЬ ВЫШЕ. Дженсен постоянно напоминает сотрудникам Nvidia, что компания находится всего в одном неверном решении от того, чтобы встать на путь устаревания. История Intel, иногда партнера, а иногда и конкурента Nvidia, слишком наглядно иллюстрирует этот риск.

В 1981 году компания IBM представила IBM PC, совершив революцию в мире вычислительной техники. Производитель компьютеров сделал два важных выбора для ПК, которые определили развитие отрасли. Первый - выбор чипа Intel 8088 в качестве процессора для ПК. Второй - выбор операционной системы MSDOS от небольшой компании Microsoft. Однако IBM совершила важную стратегическую ошибку. В то время компания была настолько уверена в своих размерах и возможностях распространения, что не обеспечила себе эксклюзивность предложений Intel и Microsoft. Вскоре на рынок хлынули "PC-совместимые" клоны с идентичным аппаратным обеспечением, но по более низким ценам . Производители ПК, такие как Dell и HP, вытеснили IBM из той самой категории продуктов, которую она создала, и в 2005 году IBM продала свое подразделение ПК компании Lenovo.

Но одним из последствий ошибки IBM стало тесное сотрудничество Microsoft и Intel. На протяжении последних четырех десятилетий эти две компании доминируют в компьютерной индустрии. Это деловое партнерство в итоге получило название "WinTel" - неологизм, объединяющий Windows, название операционной системы, которую позже разработает Microsoft, и Intel.

WinTel - это пример того, что аналитики называют "замкнутостью". Корпорации строили все свои бизнес-процессы на основе пользовательских приложений, которые работали на ПК и серверах Microsoft Windows, оснащенных процессорами Intel x86. Как только это произошло, стало слишком сложно перейти на другую операционную или вычислительную систему, например, на экосистему Mac от Apple. Предприятия не могут просто взять миллионы строк кода, написанного для Windows, и перенести их на другую архитектуру чипов. Переписывание программного обеспечения, зависящего от специализированных библиотек и утилит Windows, стало бы огромной задачей, которую ИТ-директора сочли бы слишком сложной и не стоящей технических рисков.

Однако судьбы Microsoft и Intel разошлись, когда каждая из них отреагировала на новые разрушительные технологии. После того как Сатья Наделла занял пост генерального директора Microsoft в 2014 году, компания сделала агрессивную ставку на развитие облачного программного обеспечения по подписке и облачных вычислений, заняв в последней категории прочное второе место после Amazon Web Services.

Intel, напротив, упустила пару возможностей, открывавшихся перед поколениями: появление процессоров для смартфонов и развитие программного обеспечения с искусственным интеллектом. В 2006 году Стив Джобс спросил генерального директора Intel Пола Отеллини, не согласится ли производитель чипов поставлять процессоры для готовящегося к выпуску iPhone. Приняв судьбоносное решение, которое не позволит Intel участвовать в будущем рынке чипов для смартфонов, Отеллини отказался. "Был чип, который их заинтересовал, за который они [Apple] хотели заплатить определенную цену и ни цента больше, и эта цена была ниже нашей прогнозируемой стоимости. Я не мог на это смотреть", - сказал он в 2013 году в интервью The Atlantic. "Мир был бы совсем другим, если бы мы это сделали" 17.

Также в 2006 году Intel продала свое подразделение XScale, которое занималось разработкой энергоэффективных процессоров на базе ARM для мобильных устройств, компании Marvell Technology за 600 миллионов долларов. Это оставило компанию без важного опыта как раз перед тем, как на рынке смартфонов стали доминировать такие процессоры. (Arm Holdings, которая вернулась на публичные рынки в 2023 году, лицензирует свои энергоэффективные архитектурные решения чипов, хорошо подходящие для мобильных устройств, полупроводниковым компаниям и производителям оборудования, включая Apple и Qualcomm).

Все усугублялось тем, что Intel допустила ряд ошибок в своей основной деятельности. Она не спешила приобретать и внедрять новое оборудование для производства чипов от нидерландской компании ASML, использующей передовую технологию производства чипов под названием экстремальная ультрафиолетовая (EUV) литография, и недоинвестировала в производственные технологии, основанные на EUV-литографии. В результате Intel отстала от TSMC в способности производить более совершенные чипы в больших объемах. В 2020 году, когда Intel объявила об очередных задержках в переходе на семинанометровое производство, многие заказчики отказались от нее в пользу конкурентов, таких как Advanced Micro Devices, которая разрабатывает полупроводники и платит TSMC за их производство. И в том же году Apple начала заменять Intel в качестве поставщика процессоров для Mac своими собственными чипами, основанными на архитектуре ARM-чипов, на которых работают iPhone и которые теперь используются во всей линейке Mac.

Что касается графических процессоров, то нынешний генеральный директор Intel Пэт Гелсингер сетует на то, что компании не удалось войти в эту категорию с собственным продуктом, который мог бы конкурировать с продуктами Nvidia.

"У меня был проект под названием Larrabee, который, когда меня вытеснили из Intel, вскоре был убит", - говорит он. "Сегодня мир был бы другим, если бы этого не произошло" 18.

Гелсингер был одним из руководителей проекта и возглавлял подразделение корпоративных вычислений в Intel до своего ухода в 2009 году в компанию EMC, занимающуюся хранением данных. Графический процессор Larrabee был отменен в 2010 году, и Intel возобновила работу над GPU только в 2018 году.

Пока Intel совершала ошибку за ошибкой, Nvidia была сосредоточена на открытии эры GPU. Под руководством Дженсена компания так много инвестировала в CUDA, что она стала основополагающей экосистемой для разработчиков ИИ. Nvidia также сделала разумные приобретения, в том числе лидера в области высокоскоростных сетей Mellanox, чтобы пополнить ассортимент продукции компании для вычислений в центрах обработки данных. Nvidia приняла эти решения перед лицом требований Уолл-стрит сократить расходы и увеличить прибыль - точно такая же стратегия была принята Intel, когда она отказалась от архитектуры ARM и графических процессоров. Это был пример дилеммы новатора: Intel, как компания-обладатель, не смогла воспользоваться новыми технологиями, позволив более проворной Nvidia разрушить всю ее бизнес-модель.

До сих пор в каждую эпоху развития вычислительной техники предпочтение отдавалось тем крупным игрокам, которые могли разработать лидирующую на рынке платформу - динамика "победитель получает больше всех". Доминирование WinTel на рынке ПК - это модель лидерства Nvidia в области аппаратного и программного обеспечения для ИИ. В отчете за август 2023 года аналитик Jefferies Марк Липацис подсчитал, что WinTel обеспечила невероятные 80 % операционной прибыли в эпоху индустрии ПК. 19 С развитием интернета Google захватила 90 % рынка поиска. 20 А Apple удалось получить почти 80 % прибыли в эпоху индустрии смартфонов.

Эта история позволяет предположить, что большая часть трофеев эпохи ИИ достанется Nvidia. Сочетание CUDA и графических процессоров Nvidia, которые являются единственными чипами, способными работать на этой платформе, сравнимо с "замкнутостью" операционной системы Windows от Microsoft и процессоров x86 от Intel, достигнутой во время бума персональных компьютеров. Подобно тому, как корпорации строили поверх Windows и ее библиотек, создатели моделей ИИ и предприятия строят поверх библиотек программного обеспечения CUDA.

Конечно, Nvidia может оступиться и пропустить новую волну вычислений, как это сделали IBM и Intel. Если компания надеется сохранить свою актуальность, ей придется сохранять бдительность. Гелсингер похвалил Дженсена за то, что он никогда не отказывался от своего видения ускоренных вычислений. "Я очень уважаю Дженсена за то, что он остался верен своей миссии, - сказал он. Но дело не только в стратегическом видении. Nvidia продолжает работать как технологическая компания, а не как инвестиционный инструмент. Она не фокусируется на марже и извлечении прибыли в ущерб разработке новых инноваций, даже если эти инновации могут повлиять на итоговый результат Nvidia.

"Мы сможем оставаться актуальными, только если будем инвестировать", - сказал однажды Дженсен. "В моем бизнесе, если вы не инвестируете, вы скоро окажетесь не у дел".

Другими словами, он считает, что в высокотехничной индустрии микросхем инновационные разработки имеют гораздо большее значение, чем финансовые показатели. Это убеждение, пожалуй, единственное, что больше всего отличает Дженсена от его коллег.

Часть 4. В будущее (2013 – по сегодня)

Глава 11. Путь к искусственному интеллекту

К 2005 году главный научный сотрудник NVIDIA Дэвид Кирк задумался о переменах. Он пришел в Nvidia в начале 1997 года во время разработки чипа RIVA 128, который спас компанию. С тех пор он руководил запуском нескольких архитектур чипов и был свидетелем того, как Nvidia колебалась между близким к смерти опытом и определяющими рынок успехами. Ему нужно было отдохнуть от долгих часов и стрессов, связанных с работой, но для этого требовалось найти достойного преемника. Кирк не знал никого в отрасли, кто мог бы соответствовать его - и Дженсена - высоким стандартам для роли главного ученого в Nvidia. Но Кирк положил глаз на академика с впечатляющей родословной. Вопрос заключался в том, как компания сможет переманить его с нынешней должности?

Профессору Биллу Дэлли больше нечего было доказывать в области компьютерных наук. Он был живой легендой: получив в 1980 году степень бакалавра по электротехнике в Virginia Tech, он отправился работать в Bell Labs над одними из самых ранних микропроцессоров, которые когда-либо были изобретены. В 1981 году, работая в Bell, он получил степень магистра электротехники в Стэнфорде, а в 1983 году поступил на программу PhD по информатике в Калтех. 1 Далли написал диссертацию - Ричард Фейнман, лауреат Нобелевской премии, физик-теоретик и пионер квантовой механики, входил в его комитет - на тему параллельных структур данных - техники структурирования информации на компьютере таким образом, чтобы она могла использоваться несколькими вычислительными потоками одновременно. Сегодня это известно как параллельные вычисления, и Nvidia опирается на эту технику во всей линейке своих передовых процессоров.

Получив степень доктора философии, Дэлли преподавал в Массачусетском технологическом институте, где работал как над суперкомпьютерами, так и над более дешевыми машинами, в которых использовались готовые детали. После одиннадцати лет работы в Кембридже он вернулся в Стэнфорд, где возглавил кафедру информатики и в итоге получил одну из самых престижных профессорских должностей в университете, став профессором инженерии Уилларда Р. и Инес Керр Белл.

Кирк обратил внимание на работу Дэлли в начале 2000-х и пригласил его для консультаций по архитектуре чипов Tesla, которые в итоге легли в основу серии GeForce 8. Это было пятое поколение "настоящих" GPU Nvidia после первого, программируемого GeForce 3, но одно из первых, которое действительно использовало преимущества параллельных вычислений. Это был первый шаг в том, что стало шестилетним ухаживанием.

"Это был долгий, медленный наем. Как только мы его зацепили, мы просто потихоньку притягивали его к себе", - говорит Кирк. "Билл был еще одной важной частью, потому что он - мастер параллельных вычислений. Именно этим он занимался всю свою карьеру... У него было свое видение того, как должны работать параллельные вычисления". 2

В 2008 году Дэлли взял академический отпуск, чтобы обдумать свои дальнейшие действия. В следующем году Кирк наконец победил и убедил его перейти в промышленность. Далли ушел со своего поста в Стэнфорде и стал работать в Nvidia на полную ставку, стремясь довести свою теоретическую работу до коммерческого применения.

Кирк нанял Дэлли не только для того, чтобы тот сменил его на посту главного научного сотрудника - важной должности с множеством обязанностей в компании. Он также знал, что Далли сможет ускорить развитие технологии GPU в Nvidia.

В течение первых пятидесяти лет истории вычислительной техники самой важной микросхемой в компьютере был центральный процессор, или ЦП. Центральный процессор - это универсал, способный выполнять широкий спектр задач. Он переходит от задачи к задаче с большой скоростью и может выделять значительную вычислительную мощность на каждую операцию. Тем не менее, он может одновременно выполнять лишь несколько операций из-за ограниченного количества ядер, которые обрабатывают только несколько вычислительных потоков одновременно.

Графический процессор, напротив, оптимизирован под объем, а не под сложность. Он содержит сотни или тысячи крошечных вычислительных ядер, что позволяет ему разбивать задачи на множество более простых операций, выполняемых параллельно. Хотя GPU менее универсален, чем CPU, он может значительно превзойти CPU по скорости обработки данных для многих приложений. 3 Секрет успеха GPU заключается в параллельных вычислениях - области, пионером которой был Билл Дэлли.

На Nvision 08 - конференции в Сан-Хосе, ориентированной не на инсайдеров индустрии, а на энтузиастов графики, - Джейми Хайнман и Адам Сэвидж из телешоу Mythbusters выступили с презентацией по просьбе Nvidia. По их словам, Nvidia попросила их на практике продемонстрировать различия между CPU и GPU - "своего рода научный урок", как выразился Сэвидж, "о том, как работает GPU". 4 Они вывели на сцену две машины, предназначенные для выполнения одной и той же задачи - рисования картинки - двумя разными способами. Первая машина называлась Leonardo, это дистанционно управляемый робот, который состоял из пейнтбольного пистолета на поворотной руке, установленной на пару танкоподобных протекторов. Хайнман направил робота через сцену к точке перед чистым холстом, где тот начал стрелять шариками по заранее запрограммированному алгоритму. В течение тридцати секунд Леонардо создал четко читаемое изображение смайлика, выполненное одним цветом - синим. Сэвидж объяснил, что именно так процессоры могут выполнять задачу: "как серию дискретных действий, выполняемых последовательно, одно за другим".

Вторая машина, "Леонардо-2", больше напоминала графический процессор. Это была громадная стойка из одиннадцати сотен одинаковых трубок, каждая из которых была заряжена одним пейнтбольным шариком. Трубки были подключены к одному из двух гигантских баллонов со сжатым воздухом, которые запускали весь запас пейнтбольных шариков одновременно. Если Леонардо потребовалось почти полминуты, чтобы нарисовать простой смайлик, то Леонардо-2 потребовалось меньше десятой доли секунды, чтобы забрызгать весь холст полноцветным изображением, которое было узнаваемым приближением к Моне Лизе. "Что-то вроде параллельного процессора", - сказал Хайнман в своей фирменной манере.

Рендеринг компьютерной графики - задача, требующая больших вычислительных затрат, но гораздо менее сложная, чем, скажем, пересчет каждой математической формулы в электронной таблице с миллионами ячеек. В результате самый эффективный способ сделать компьютер лучше в рендеринге графики - это предоставить ему доступ к большему количеству специализированных ядер, которые могут обрабатывать больше программных потоков параллельно, и все оптимизированы для небольшого набора задач, связанных с обработкой графики. Чтобы стать более искусным в том, для чего он был создан, графическому процессору не нужна большая гибкость или большая мощность грубой силы; ему просто нужна большая пропускная способность.

Со временем различие между CPU и GPU размылось, особенно после того, как матричные вычисления, которые могут выполнять GPU, стали применяться в таких разных областях, как компьютерное зрение, моделирование физики и искусственный интеллект. GPU стал больше похож на чип общего назначения.

Вскоре после начала работы в NVIDIA Дэлли начал переводить исследовательские группы компании на работу с параллельными вычислениями. Один из первых крупных проектов, к которому он приложил руку, касался фотографий кошек в интернете.

Один из бывших коллег Дэлли по Стэнфорду, профессор информатики Эндрю Нг, сотрудничал с Google Brain - одной из исследовательских лабораторий Alphabet по изучению искусственного интеллекта, которая позже объединится в Google Deep-Mind, - чтобы найти лучшие способы глубокого обучения с помощью нейронных сетей. В отличие от ранних нейронных сетей, которым требовалось, чтобы человек "учил" сети тому, на что они смотрят, нейронные сети глубокого обучения были полностью самонаводящимися. Например, команда Нга скормила своей сети глубокого обучения случайную выборку из 10 миллионов неподвижных изображений, взятых с YouTube, и позволила ей решить, какие паттерны встречаются достаточно часто, чтобы сеть их "запомнила". Модель получила такое количество видео с кошками, что самостоятельно, без вмешательства человека, создала составное изображение кошачьей морды. С тех пор она могла безошибочно определять кошек на изображениях, которые не входили в ее обучающий набор. 5

Для ветеранов компьютерных наук, таких как Дэлли, это стало переломным моментом. "Для того чтобы глубокое обучение работало, необходимы три вещи", - говорит он. 6 "Во-первых, основные алгоритмы существуют с 80-х годов. Были усовершенствования вроде трансформаторов, но в целом они существуют уже несколько десятилетий. Второе - наборы данных. Вам нужно много данных. Наборы данных с метками были интересной вещью, [которая] начала появляться в начале 2000-х годов. А затем Фей-Фей Ли собрал набор данных ImageNet. Это была огромная общественная услуга, потому что, имея такой большой набор данных [и] сделав его общедоступным, многие люди могли делать очень интересные вещи".

Работа Нга продемонстрировала возможности применения известных и хорошо понятных алгоритмов к достаточно огромным массивам данных. Хотя способность его модели глубокого обучения распознавать кошек привлекла внимание журналистов, она была способна на гораздо большее. Имея более 1 миллиарда параметров, нейронная сеть Google Brain могла распознавать десятки тысяч различных форм, объектов и даже лиц. 7 Нгу понадобилась компания Google, которая предоставила ему доступ к богатому набору данных для глубокого обучения, который, как оказалось, был одной из крупнейших библиотек контента в мире: YouTube, которым Google владеет с 2006 года. Даже его родной Стэнфордский университет с его большим бюджетом на исследования не смог предоставить ему такой учебный материал. (Google действовала не из альтруизма: в обмен на доступ к своим данным она сохраняла права на коммерциализацию всего, что Нг разработал с использованием этих данных).

Но третья вещь, "необходимая для того, чтобы глубокое обучение работало", по словам Дэлли, - это аппаратное обеспечение, и решить эту проблему оказалось сложнее. Нг воспользовался одним из дата-центров Google и построил собственный сервер глубокого обучения, объединив в цепочку более двух тысяч процессоров с шестнадцатью тысячами вычислительных ядер между ними. 8 Подвиг Нга был впечатляющим, безусловно. Но теперь он столкнулся с той же проблемой, что и Росс Уокер в Суперкомпьютерном центре Сан-Диего: какой бы захватывающей ни была его работа по проверке концепции, она все еще оставляла перспективы глубокого обучения далеко за пределами досягаемости большинства организаций. Даже хорошо финансируемые исследовательские группы не смогли бы приобрести тысячи дорогих процессоров, не говоря уже об аренде места в центре обработки данных, который мог бы хранить, питать и охлаждать такую массивную вычислительную систему. Чтобы по-настоящему раскрыть потенциал глубокого обучения, аппаратное обеспечение должно стать гораздо более доступным.

После ухода из Стэнфорда в Nvidia Дэлли продолжал общаться с Нг. Однажды утром они встретились за завтраком, и Нг рассказал о своей работе в Google Brain. Он рассказал об успешной демонстрации того, как теория глубокого обучения может быть применена к реальной проблеме: автоматическому распознаванию объектов на фотографиях без человеческих пометок или вмешательства. Нг подробно рассказал о своем подходе к объединению обширной базы данных роликов YouTube с необработанной мощностью десятков тысяч традиционных процессоров.

Дэлли был впечатлен. "Это действительно интересно", - сказал он. Затем он сделал наблюдение, которое изменит траекторию развития искусственного интеллекта. "Готов поспорить, что графические процессоры справятся с этим гораздо лучше". 9

Он поручил своему коллеге из Nvidia Брайану Катандзаро, получившему степень доктора электротехники и информатики в Калифорнийском университете в Беркли, помочь команде Нга использовать GPU для глубокого обучения. Дэлли и Катанзаро были уверены, что вычислительные задачи можно разбить на более мелкие и менее сложные операции, которые GPU сможет выполнять более эффективно. Они разработали серию тестов, которые убедительно доказывали их правоту в теории. На практике проблема заключалась в том, что модели глубокого обучения были слишком велики для работы на одном GPU, который мог обрабатывать только модели с 250 миллионами параметров, что составляло лишь часть размера модели Google Brain Нга. Хотя на одном сервере можно было установить до четырех графических процессоров, "объединить" несколько GPU-серверов в цепочку, чтобы увеличить их коллективную вычислительную мощность, ранее не пытались. 10

Используя язык CUDA от Nvidia, команда Катанзаро написала новую оптимизированную процедуру, позволяющую распределять вычисления между многими GPU и управлять связью между ними. Оптимизация позволила Нг и Катанзаро объединить работу, которую раньше выполняли две тысячи CPU, всего лишь с двенадцатью GPU Nvidia. 11

По словам Дэлли, Катанзаро продемонстрировал, что при умелой работе с программным обеспечением графические процессоры могут стать "искрой, которая зажжет революцию ИИ". 12 "Если представить, что топливо - это алгоритмы, а воздух - наборы данных, то после появления графических процессоров становится возможным применять их друг к другу. Без этого это было просто невозможно".

Благодаря оптимизациям CUDA Катанзаро также впервые вступил в прямой контакт с Дженсеном. "Внезапно его очень заинтересовала работа, которой я занимался. Он писал мне по электронной почте и задавал вопросы о том, что я пытаюсь сделать, что такое глубокое обучение, как оно работает", - вспоминает Катанзаро. "А также, конечно, о том, какую роль в этом могут сыграть графические процессоры" 13.

Конечно, Дженсен хотел продавать больше графических процессоров. Но для этого ему нужно было найти "приложение-убийцу", которое стимулировало бы внедрение GPU. Глубокое обучение могло стать именно таким приложением - но только если кто-то сможет показать его применение не только для определения домашних животных.

В ТОТ САМЫЙ ПЕРИОД, КОГДА Катанзаро помогал Нг развивать его проект нейронной сети глубокого обучения, исследовательская группа Университета Торонто показала, что такие сети могут превзойти лучшие программы, созданные человеком, в решении самых сложных задач компьютерного зрения.

Это событие произошло еще в 2007 году, когда новоиспеченный профессор информатики из Принстона по имени Фей-Фей Ли (которого Дэлли упоминал в приведенной выше цитате) начал работать над новым проектом. В то время область компьютерного зрения была нацелена на разработку лучших моделей и алгоритмов, поскольку предполагалось, что тот, кто разработает лучший алгоритм, обязательно получит самые точные результаты. Ли перевернула это представление с ног на голову, предложив, что тот, кто обучится на лучших данных, получит лучшие результаты, даже если он не разработал самый совершенный алгоритм. 14 Чтобы дать своим коллегам-исследователям фору в решении монументальной задачи сбора необходимых данных, она начала составлять каталог изображений, каждое из которых было вручную помечено в зависимости от его содержания. После двух лет работы база данных выросла до более чем 3 миллионов изображений с тысячей различных и взаимоисключающих категорий, которые варьировались от конкретных (сорока, барометр, электродрель) до широких (соты, телевизор, церковь). Она окрестила свою базу данных ImageNet и представила ее академическому миру в виде научной статьи. Поначалу никто не читал статью и не обращал внимания на другие способы, которыми она пыталась привлечь внимание к своему исследованию. Тогда она обратилась в Оксфордский университет, который вел базу данных, аналогичную ее, и спонсировал ежегодный конкурс в Европе для исследователей компьютерного зрения. Она спросила, не согласится ли Оксфорд выступить спонсором чего-то подобного в США, используя ImageNet. Университет согласился, и в 2010 году состоялся первый конкурс ImageNet Large Scale Visual Recognition Challenge. 15

Правила были просты: соревнующиеся модели получали случайные изображения из ImageNet и должны были правильно распределить их по категориям. В первых двух конкурсах в 2010 и 2011 годах результаты были не очень хорошими. Во время первого конкурса одна модель неправильно классифицировала почти все изображения, и ни одна команда не набрала более 75 % правильных результатов. 16 Во второй год команды в среднем справились лучше - худший участник правильно классифицировал около половины изображений, но опять же никто не смог правильно классифицировать более 75 % изображений.

В третьем конкурсе, который состоялся в 2012 году, профессор Университета Торонто Гэри Хинтон и два его студента, Илья Суцкевер и Алекс Крижевский, представили работу под названием AlexNet. В отличие от остальных участников, которые начали разрабатывать алгоритмы и модели, прежде чем оптимизировать их для использования в ImageNet, команда AlexNet использовала противоположный подход. Они использовали графические процессоры Nvidia для поддержки небольшой нейронной сети глубокого обучения, которая получала контент ImageNet, а затем "училась" строить взаимосвязи между изображениями и связанными с ними тегами. Команда не ставила перед собой задачу написать лучший алгоритм компьютерного зрения из возможных; фактически, они сами не написали ни строчки кода компьютерного зрения. Вместо этого они написали лучшую модель глубокого обучения, на которую только были способны, и доверили ей самостоятельно решить проблему компьютерного зрения.

"Начиная с поколения Fermi, графические процессоры были достаточно мощными, чтобы можно было за разумное время создать нейронную сеть интересного размера и обработать интересный объем данных", - говорит Дэлли, имея в виду архитектуру чипов, на которых построена серия GeForce 500, впервые выпущенная в 2010 году. "Так что AlexNet была обучена за две недели" 17.

Результаты были ошеломляющими. И снова 75-процентный барьер был преодолен большинством конкурентов. Но AlexNet правильно классифицировал почти 85 процентов изображений - и сделал это самостоятельно, благодаря силе глубокого обучения. Победа AlexNet дала Nvidia огромный пиар-рост, ведь Хинтону и его студентам понадобилась всего лишь пара готовых графических процессоров потребительского класса, которые стоили несколько сотен долларов за штуку. AlexNet навсегда связал компанию с событием, которое до сих пор считается одним из самых важных в истории искусственного интеллекта.

"Когда Алекс Крижевский и Илья Суцкевер опубликовали свою работу по ImageNet, [она] действительно захватила мир", - говорит Катанзаро. "Одна из вещей, о которой люди часто забывают, заключается в том, что это в первую очередь системная статья. Эта статья не о новой причудливой математической концепции того, как следует думать об искусственном интеллекте. Вместо этого они использовали ускоренные вычисления, чтобы значительно расширить набор данных и модель, которую они применяли для решения этой конкретной задачи. И в итоге это дало отличные результаты" 18.

Работа Алекса Крижевского и Ильи Суцкевера подогрела интерес Дженсена к искусственному интеллекту. Он начал часто общаться с Биллом Дэлли и сосредоточился на том, какие возможности глубокое обучение, и в частности глубокое обучение на базе GPU, откроет для Nvidia. В руководстве компании развернулась бурная дискуссия на эту тему. Несколько ключевых лейтенантов Дженсена были против увеличения инвестиций в глубокое обучение, считая, что это всего лишь мимолетное увлечение. Но генеральный директор их переубедил.

"Глубокое обучение будет очень большим", - сказал он на собрании руководителей в 2013 году. "Мы должны полностью посвятить себя этому".

Хотя он и не осознавал этого, Дженсен провел первые двадцать лет истории Nvidia, готовя компанию к этому моменту. Он укомплектовал штат Nvidia лучшими талантами, которых только мог найти, в том числе переманивая их у конкурентов и партнеров. Он создал культуру, в которой ценились технический блеск, максимальные усилия и, прежде всего, полная преданность компании. Он создал компанию по образу и подобию своего целенаправленного, но далеко идущего ума. Теперь ему предстояло задействовать все имеющиеся в его распоряжении рычаги, чтобы вывести Nvidia в центр технологической индустрии - как компанию, чье оборудование сможет обеспечить будущее, основанное на искусственном интеллекте.

Первым шагом было выделение значительного количества персонала и финансирования на ИИ. По оценкам Катанзаро, над проектами, связанными с ИИ, работало всего несколько человек. Но когда Дженсен начал осознавать масштабы открывающихся перед Nvidia возможностей, он использовал философию "одной команды" для быстрого перераспределения ресурсов.

"Это определенно не был один день, когда вся компания изменилась навсегда", - вспоминает Катанзаро. "Это был период в несколько месяцев, когда Дженсен проявлял все больший интерес и начинал задавать все более глубокие вопросы, а затем начал поощрять компанию к переходу на машинное обучение" 19.

После "роения" Nvidia выпустила целый поток новых функций, разработанных специально для рынка ИИ. Дженсен уже принял важное и дорогостоящее решение сделать весь модельный ряд оборудования компании совместимым с CUDA, чтобы исследователи и инженеры могли программировать графические процессоры Nvidia под свои нужды. Теперь он попросил Дэлли придумать улучшения, ориентированные на ИИ.

Дженсен объявил об изменении стратегического фокуса на общекорпоративном собрании. "Мы должны рассматривать эту работу как наш высший приоритет", - сказал он. 20 Он объяснил, что Nvidia должна привлечь к работе над ИИ нужных людей. Если в настоящее время они занимаются чем-то другим, они должны сменить фокус и работать над ИИ, потому что это будет важнее, чем все остальное, чем они могли бы заниматься. 21

Свою работу по оптимизации GPU Катанзаро превратил в программную библиотеку Nvidia под названием CUDA Deep Neural Network, или cuDNN. Она стала первой библиотекой компании, оптимизированной для ИИ. В дальнейшем она стала обязательным атрибутом для разработчиков ИИ. Она работала со всеми ведущими ИИ-фреймворками и позволяла пользователям автоматически применять наиболее эффективные алгоритмы для решения любой задачи на GPU. "Дженсен был в восторге", - говорит Катанзаро. "Он хотел как можно скорее выпустить этот продукт".

Другой перспективный путь заключался в изменении уровня точности математических вычислений, которые могли выполнять графические процессоры Nvidia. В то время графические процессоры компании поддерживали 32-битную (single float, или FP32) или 64-битную (double float, или FP64) математическую точность; любой из этих типов математики был обязательным условием для многих научных и технических областей. Но моделям глубокого обучения не требовалась такая точность. Модели требовали от GPU только 16-битных вычислений с плавающей точкой, поскольку сети были устойчивы к ошибкам вычислений во время обучения. Другими словами, графические процессоры Nvidia выполняли слишком точные вычисления, что значительно замедляло работу моделей глубокого обучения. Чтобы ускорить работу GPU и позволить этим моделям работать более эффективно, в 2016 году компания Dally внедрила поддержку FP16 во все графические процессоры Nvidia.

Но настоящей задачей было создание аппаратных схем, оптимизированных для ИИ. Когда Nvidia переключилась на ИИ, ее архитекторы уже работали над следующим поколением графических процессоров под названием Volta. Новая линейка находилась в разработке несколько лет; внести даже небольшое изменение в дизайн чипа на тот момент было бы дорого и сложно. Но Дэлли с помощью Дженсена понял, что если компания не попытается создать чипы, оптимизированные для ИИ, сейчас, то другой возможности может не представиться в течение многих лет.

По словам Дэлли, "вся команда - группа GPU, Дженсен и я - согласилась включить в проект значительно большую поддержку искусственного интеллекта", несмотря на то, что они были на позднем этапе разработки. Эта "поддержка" включала разработку совершенно нового типа крошечного процессора под названием Tensor Core, который был интегрирован в Volta. В машинном обучении тензор - это тип контейнера данных, который кодирует множество измерений информации, особенно для сложных типов контента, таких как изображения и видео. Из-за своей насыщенности вычисления на основе тензоров требуют больших вычислительных мощностей. И наиболее интересные формы глубокого обучения - распознавание изображений, генерация языка и автономное вождение - требуют использования все более крупных и все более сложных тензоров.

Точно так же, как традиционные GPU стали улучшением по сравнению с вычислениями на базе CPU благодаря своей способности более эффективно справляться с небольшим подмножеством задач, тензорные ядра стали улучшением по сравнению с традиционными GPU, поскольку они были оптимизированы для выполнения еще более специализированного подмножества задач с еще большей эффективностью. По словам Дэлли, это были "матричные мультидвигатели", созданные для глубокого обучения и только глубокого обучения. Графический процессор на базе Volta с ядрами Tensor может обучить модель глубокого обучения в три раза быстрее, чем тот же GPU со стандартными ядрами CUDA. 22

Все эти инновации и изменения были сопряжены с операционными издержками. Дэлли и его команда внесли последние изменения в линейку Volta всего за несколько месяцев до того, как она была готова к выпуску, - последнего шага перед запуском закрытого дизайна в производство. Это было почти неслыханно, чтобы производитель чипов пошел на такое добровольно, а не в ответ на серьезный дефект, обнаруженный в последний момент.

"Это было решение о том, сколько площади чипа мы собираемся потратить, потому что мы считаем, что этот развивающийся рынок ИИ будет большим", - вспоминает Дэлли. "Это оказалось хорошим решением. Я думаю, что это была настоящая сила Nvidia, что мы смогли это сделать" 23.

В каком-то смысле Nvidia делала то, что делала всегда: замечала большие возможности и спешила вывести свои продукты на рынок до того, как кто-то другой поймет, что этот потенциал вообще существует. В начале гонки за ИИ Дженсен понял, что дело не только в том, кто сделает самый быстрый чип для глубокого обучения. Не менее важно, как все вместе - аппаратная и программная инфраструктура - будет работать.

"Наличие архитектуры и механизма внимания, позволяющих масштабировать эти модели, действительно стало толчком для развития отрасли", - вспоминал Дженсен в 2023 году. 24

Дэлли согласился с оценкой Дженсена. "Важнее всего создать целую экосистему программного обеспечения на ранних этапах", - сказал он. Nvidia хотела создать "всевозможное программное обеспечение, чтобы людям было очень легко эффективно выполнять глубокое обучение на GPU", потому что предоставление готового фреймворка и библиотеки вспомогательного программного обеспечения делает практически неизбежным то, что сторонние разработчики, исследователи и инженеры будут обращаться к Nvidia в первую очередь, когда задумаются об ИИ.

Так же как CUDA сделала имя Nvidia в замкнутом мире академических исследователей ИИ, следующее поколение аппаратного обеспечения появилось как раз вовремя, чтобы те же самые пионеры попытали счастья на коммерческом рынке. Вскоре центр тяжести в области ИИ сместится от Стэнфорда, Торонто и Калтеха к стартапам и устоявшимся технологическим компаниям. Джеффри Хинтон и Фей-Фей Ли оказались в Google. Эндрю Нг работал главным ученым в Baidu - изначально крупнейшей поисковой системе в Китае, а теперь технологическом конгломерате. А Илья Суцкевер, студент Хинтона и один из трех исследователей, совершивших прорыв в AlexNet, стал соучредителем стартапа по глубокому обучению под названием OpenAI, который принес революцию ИИ в общественное сознание.

Всех их объединяло одно: в своей научной жизни они использовали графические процессоры Nvidia для проведения революционных исследований. И Nvidia будет продолжать оставаться их предпочтительным выбором, поскольку ИИ превратился из малоизвестной академической области в глобальную одержимость, вызвавшую огромный аппетит к новым чипам, серверам ИИ и центрам обработки данных.

Работы Билла Дэлли и Брайана Катанзаро позволили Дженсену уловить ранний сигнал о потенциале новой технологии. В течение десятилетия Дженсен был уверен, что ИИ создаст "крупнейшее расширение TAM [совокупного адресуемого рынка] программного и аппаратного обеспечения, которое мы видели за несколько десятилетий" 25. Он перестроил Nvidia вокруг ИИ за считанные годы, двигаясь со "скоростью света". На самом деле, только приняв крайние меры и отказавшись от общеотраслевых тенденций к статичным организациям, длительным срокам разработки и скупым расходам на НИОКР, Дженсен смог подготовить Nvidia к тому, чтобы воспользоваться преимуществами ИИ-землетрясения, когда оно наконец произойдет. И даже тогда никто - даже Дженсен - не знал, насколько сильно будет меняться почва под всей технологической индустрией.

Глава 12. Самый «боязливы» хедж-фонд

Несмотря на то, что об этом мало кто знает, истории Nvidia и Starboard Value, пожалуй, самого известного в мире хедж-фонда-активиста, переплелись.

Джефф Смит, основатель Starboard, вырос в городке Грейт-Нек на Лонг-Айленде. В 1994 году он получил экономическое образование в Уортонской школе Пенсильванского университета и начал свою карьеру в инвестиционном банкинге. Позже он присоединился к небольшому хедж-фонду Ramius Capital, который влился в Cowen Group. 1 В 2011 году Смит и два его партнера выделили Starboard Value в независимый фонд, который будет "сфокусирован на извлечении стоимости из недостаточно эффективных компаний в интересах всех акционеров". 2

Согласно статье в журнале Fortune за 2014 год, Смит быстро завоевал репутацию "самого боязливого человека" в корпоративной Америке благодаря своему агрессивному активистскому инвестированию. 3 К тому времени фонд имел под управлением более 3 миллиардов долларов США и приносил высокую прибыль в 15,5 процента в год. Фонд сменил более восьмидесяти директоров в тридцати различных корпоративных советах; среди сформированных им советов были советы биотехнологической компании SurModics и парикмахерской Regis. В 2012 году компания потерпела редкое поражение в борьбе за включение директоров в совет директоров AOL, но продолжала стремиться к все более крупным целям.

В конце 2013 года Starboard Value совершил самый громкий на сегодняшний день шаг: фонд объявил о приобретении 5,6 % акций крупнейшего в стране владельца сетевых ресторанов полного цикла Darden Restaurants, владельца и оператора Olive Garden, Red Lobster, LongHorn Steakhouse и других национальных сетей. Продажи Darden падали уже несколько лет, и компания решила полностью отказаться от Red Lobster, ссылаясь на растущую стоимость морепродуктов. 4 Смит не согласился с этим решением; он обвинил в проблемах Darden неправильное управление и утверждал, что отказ Darden от Red Lobster фактически уничтожит стоимость для акционеров, а не создаст ее. Starboard считала, что у Darden уже есть все необходимое для выживания, кроме хорошего руководства.

В сентябре 2014 года Starboard представила свое предложение по преобразованию Darden в виде презентации PowerPoint, состоящей почти из трехсот слайдов. Презентация вызвала большой резонанс в национальных СМИ: деловые журналисты отметили особенно резкий тон плана ("Darden уже много лет неправильно управляется и... отчаянно нуждается в переломе"), а другие посмеялись над некоторыми предложениями по экономии, например, над просьбой к официантам быть менее щедрыми при раздаче неограниченного количества хлебных палочек. 5 Но план Starboard был всеобъемлющим и логичным - даже предложение о хлебных палочках, которое должно было увеличить количество точек соприкосновения между персоналом и гостями. И Starboard дала понять, что искренне заботится о брендах Darden не только по финансовым причинам: "Olive Garden занимает особое место в наших сердцах", - говорилось в одном из слайдов. 6 Сочетание сентиментальности и строгости хедж-фонда покорило акционеров Darden; Starboard добился победы в голосовании по доверенности и сменил весь совет директоров компании, состоящий из двенадцати человек. Генеральный директор Darden вскоре ушел в отставку, и компания осуществила одобренный Starboard поворот к лучшему. Победа Смита закрепила за ним репутацию человека обстоятельного и жесткого.

За год до широко освещаемой победы Starboard над Darden Смит сделал менее громкий ход в отношении Nvidia.

В начале 2013 года акционеры компании Nvidia начали проявлять беспокойство. Цена акций компании оставалась практически неизменной на протяжении четырех лет, а финансовые показатели были неоднозначными. В последнем квартале, закончившемся в январе, продажи выросли на 7 процентов по сравнению с прошлым годом, но прибыль снизилась на 2 процента.

У Nvidia был сильный баланс - около 3 миллиардов долларов чистой наличности, что было значительным активом, когда общая рыночная стоимость компании составляла 8 миллиардов долларов. Однако темпы роста компании составляли лишь однозначные цифры, в результате чего коэффициент отношения цены к прибыли (P/E) составлял всего 14 раз. Оценив наличные средства Nvidia, Starboard решил, что компания сильно недооценена, а ее основные активы имеют гораздо больше возможностей для роста. Фонд набросился на компанию: согласно данным 13F Комиссии по ценным бумагам и биржам, за квартал, закончившийся в июне 2013 года, хедж-фонд приобрел 4,4 миллиона акций Nvidia на сумму около 62 миллионов долларов.

Некоторые руководители Nvidia были не в восторге от того, что Starboard станет инвестором. По словам одного из руководителей Nvidia, совет директоров компании был очень обеспокоен тем, что фонд-активист проведет реорганизацию компании, создаст собственный совет директоров и заставит Nvidia сократить инвестиции в CUDA - подобная радикальная реорганизация была предпринята компанией Darden в следующем году. Другой руководитель Nvidia сказал, что Starboard хотел получить место в совете директоров, но совет директоров отказался.

Тем не менее, их отношения никогда не становились слишком антагонистичными. "Я не думаю, что они когда-либо доходили до того, что я бы назвал кризисной стадией. Вы знаете DEFCON 1?" - сказал один из руководителей Nvidia, имея в виду систему оповещения, используемую американскими военными в случае ядерной войны. DEFCON 5 означает мир, а DEFCON 1 - неизбежность ядерной войны. "Он дошел до DEFCON 3".

Команда Starboard несколько раз встречалась с Дженсеном и другими руководителями Nvidia, чтобы обсудить стратегию. Вспоминая об инвестициях спустя годы, Смит говорит, что Starboard в первую очередь выступала за агрессивную программу выкупа акций и отказ от проектов, не связанных с GPU, таких как процессоры для телефонов. 7 Starboard воздержалась от дополнительного давления после встреч. В итоге хедж-фонд добился своего в вопросе выкупа акций. В ноябре 2013 года Nvidia сделала два заявления: обязалась выкупить акции на 1 миллиард долларов к 2015 финансовому году и разрешила дополнительный выкуп акций на 1 миллиард долларов. В последующие несколько месяцев цена акций выросла примерно на 20 %, и Starboard продала свою позицию в Nvidia к марту следующего года.

Nvidia и Starboard не были склонны к разногласиям, но, похоже, в этот короткий период хорошо сработались.

"Мы были невероятно впечатлены Дженсеном, - сказал Смит.

Дженсен, в свою очередь, вспоминает встречи со Starboard, но не очень помнит, о чем шла речь. Не успел он опомниться, как Starboard перестала быть инвестором. Но на этом влияние Starboard на индустрию чипов и на Nvidia не закончилось.

Компания под названием MELLANOX была основана в 1999 году несколькими израильскими руководителями технологических компаний во главе с Эялем Вальдманом, который стал ее генеральным директором. Mellanox поставляла высокоскоростные сетевые продукты для центров обработки данных и суперкомпьютеров по стандарту "InfiniBand" и вскоре стала лидером отрасли. Ее выручка выросла с 500 миллионов долларов в 2012 году до 858 миллионов долларов в 2016 году. Однако высокие расходы на исследования и разработки привели к снижению прибыли.

В январе 2017 года Starboard приобрела 11-процентную долю в Mellanox. Она направила письмо, в котором раскритиковала Уолдмана и его команду за неудовлетворительную работу в течение предыдущих пяти лет. Цена акций Mellanox упала, хотя индекс полупроводниковой промышленности вырос на 470 %. Операционная рентабельность компании была вдвое ниже, чем в среднем у аналогичных компаний. "Mellanox была одной из худших полупроводниковых компаний в течение длительного периода времени", - говорится в письме Starboard. "Время для незначительных изменений и маргинальных улучшений давно прошло". 8

После долгих обсуждений с советом директоров Starboard и Mellanox достигли компромисса в июне 2018 года. Mellanox назначит трех членов совета директоров, одобренных Starboard, и предоставит хедж-фонду дополнительные права на будущее, если Mellanox не достигнет определенных нераскрытых финансовых показателей. Даже получив эти уступки, Starboard сохранил за собой возможность начать борьбу за замену Уолдмана по доверенности. В качестве альтернативы Mellanox могла решить продать себя компании, которая могла бы получить более высокую прибыль на свои активы, чем независимая компания. Так была заложена основа для одной из самых значимых сделок в истории чиповой индустрии.

В сентябре 2018 года Mellanox получила необязывающее предложение о покупке от сторонней компании по цене 102 доллара за акцию - почти на треть выше текущей цены акций, составляющей 76,90 доллара. Теперь Mellanox была полностью в игре. Она привлекла инвестиционный банк для поиска других претендентов и в итоге расширила список потенциальных покупателей до семи.

По словам другого руководителя Nvidia, Дженсен не думал о приобретении Mellanox, когда она стала доступна. Но он быстро оценил стратегическую важность актива, решил, что Nvidia должна выиграть аукцион, и присоединился к охоте в октябре.

В конце концов, список был сужен до трех серьезных претендентов: Nvidia, Intel и Xilinx, которая производила чипы преимущественно для промышленного использования. Три потенциальных покупателя ввязались в многомесячную войну за право покупки, в результате которой Intel и Xilinx предложили цену в 122,50 доллара за акцию. Nvidia поднялась чуть выше, до 125 долларов за акцию. Она выиграла торги 7 марта 2019 года, предложив 6,9 миллиарда долларов наличными.

Спустя несколько дней Nvidia и Mellanox обнародовали информацию о сделке и провели конференц-звонок с аналитиками и инвесторами.

"Позвольте мне рассказать вам, почему это имеет смысл для Nvidia и почему я в восторге от этого", - сказал Дженсен. Он рассказал о том, как будет расти спрос на высокопроизводительные вычисления, как рабочие нагрузки, включая ИИ, научные вычисления и анализ данных, требуют огромного роста производительности, который может быть достигнут только за счет ускорения вычислений с помощью графических процессоров и улучшения сетевого взаимодействия. Он объяснил, что для приложений ИИ в конечном итоге потребуются десятки тысяч серверов, соединенных друг с другом и работающих согласованно, а ведущие на рынке сетевые технологии Mellanox станут решающим фактором, чтобы сделать это возможным.

"Появляющиеся рабочие нагрузки, связанные с искусственным интеллектом и аналитикой данных, требуют оптимизации в масштабах центра обработки данных", - сказал он. Дженсен предсказал, что вычисления выйдут за рамки одного устройства - компьютером станет весь центр обработки данных.

Видение Дженсена сбылось всего через несколько лет. В мае 2024 года Nvidia сообщила, что квартальная выручка той части компании, которая ранее была Mellanox, составила 3,2 миллиарда долларов, что более чем в семь раз превышает показатели последнего квартала в начале 2020 года, в котором Mellanox отчитывалась как публичная компания. Спустя всего четыре года бывший бизнес Mellanox, который обошелся Nvidia в единовременное вознаграждение в размере 6,9 миллиарда долларов, приносил более 12 миллиардов долларов годового дохода и рос трехзначными темпами.

"Mellanox была откровенно замечательной вещью, которую нам подкинули активисты", - сказал один из руководителей Nvidia. "Если вы сегодня поговорите со стартапами в области искусственного интеллекта, то InfiniBand, сетевая технология Mellanox, невероятно важна для масштабирования вычислительной мощности и обеспечения работы всех систем".

Брайан Вентуро, соучредитель и технический директор компании CoreWeave, ведущего поставщика облачных вычислений на GPU и клиента Nvidia, утверждает, что технология InfiniBand по-прежнему остается лучшим решением для минимизации задержек, контроля перегруженности сети и обеспечения эффективной работы рабочих нагрузок.

В некоторых отношениях Mellanox стала счастливой случайностью для Nvidia. Дженсен не был в курсе событий с самого начала. Но как только Nvidia определила и осознала возможности, она приняла решение агрессивно преследовать Mellanox. Это была отличная сделка, хотя результат зависел от способности Nvidia реализовать ее, когда новый бизнес станет частью компании. В этом смысле Mellanox - типичное достижение Nvidia: компания сделала шаг вперед, когда другие этого не сделали, и Mellanox помогла Nvidia занять доминирующее положение в сфере ИИ.

"Это точно войдет в историю как одно из лучших приобретений в истории", - сказал глава отдела глобальных полевых операций Nvidia Джей Пури (Jay Puri). "Дженсен понял, что для вычислений в масштабах центров обработки данных требуются действительно хорошие высокопроизводительные сети, а Mellanox была лучшей в мире в этой области." 9

После того как Nvidia добилась всего, чего добилась за последнее десятилетие, Джефф Смит из Starboard Value тоже высказал одну обобщающую мысль.

"Нам не следовало выходить из положения".

Глава 13. Освещение будущего

СВЕТ - невероятно сложное природное явление. Иногда он ведет себя как частица, иногда - как волна. Иногда он отскакивает от объектов, иногда рассеивается сквозь них, а иногда полностью поглощается ими. В отличие, скажем, от перемещения объекта в пространстве или деформации объекта при столкновении с другим, свет не подчиняется единому набору физических принципов. Тем не менее мы сталкиваемся с ним с того момента, как открываем глаза; мы интуитивно знаем, как он "работает" в реальной жизни.

Таким образом, свет может быть самым важным визуальным элементом в компьютерной графике и самым сложным для воспроизведения. Без хорошего освещения изображения становятся плоскими, резкими или нереальными. При хорошем освещении изображения могут приближаться к работам старых мастеров, передавая эмоции и драматизм даже в простых композициях. Художнику или фотографу может потребоваться целая жизнь, чтобы научиться управлять светом в своих работах. Долгие годы казалось, что компьютеры никогда не смогут достичь такого же уровня мастерства.

В большинстве ранних версий компьютерной графики не удавалось создать убедительное освещение, поскольку вычисления были слишком сложны даже для самых совершенных процессоров. Лучшие алгоритмы рендеринга могли лишь упрощенно моделировать физику света, что приводило к плоским текстурам, нечетким теням, и неестественным отражениям на поверхности. Даже после двух десятилетий непрерывного совершенствования большинства других областей графики и даже после изобретения GPU, который сделал рендеринг графики лучше и эффективнее практически во всех отношениях, свет оставался неразрешимой проблемой.

Затем появился Дэвид Любке. В 1998 году Любке получил докторскую степень по информатике в Университете Северной Каролины в Чапел-Хилл и захотел заняться компьютерной графикой в качестве академической карьеры. Восемь лет он проработал доцентом в Университете Вирджинии, но все больше расстраивался из-за медленного темпа работы. Каждый раз, когда его команда изобретала новую графическую технику для рендеринга частиц или наложения текстур на объекты, она устаревала к тому времени, когда рецензирование статьи завершалось более чем через шесть месяцев. Причиной практически мгновенного устаревания работ Любке была компания Nvidia, которая постоянно выпускала новые функции GPU, превосходящие те, которые его команда изобретала в лаборатории. "Я был очень свободен в гнезде и подумывал о том, чтобы совсем покинуть академическую среду", - говорит он. 1

Затем ему неожиданно позвонил Дэвид Кирк, главный научный сотрудник Nvidia, который был знаком с работой Любке. "Мы создаем в Nvidia группу долгосрочных исследований", - сказал он. "Вам будет интересно?"

Любке не держал зла на Nvidia за то, что она постоянно опережала его собственную работу. Напротив, он понял, что хочет присоединиться к ведущей организации в области компьютерной графики - особенно если это означает, что он поможет определить, куда она пойдет дальше.

В 2006 году он стал первым сотрудником нового подразделения под названием Nvidia Research. В первые недели работы Любке пообедал со Стивом Молнаром, системным архитектором Nvidia и давним другом, и спросил его, чем, по его мнению, должна заниматься исследовательская группа в Nvidia. Например, должна ли она быть организована вокруг получения патентов? Молнар немного подумал и сказал: "Я не вижу Nvidia как некую крепость, защищающую интеллектуальную собственность. Наша сила в том, что мы просто обгоняем других".

Это было справедливое замечание. Nvidia оставалась на переднем крае инноваций прежде всего благодаря операционному совершенству и стратегической дисциплине. У нее были быстрые циклы выпуска продукции и четкое понимание приоритетов - и финансирование спекулятивных исследований без четкой коммерческой конечной цели не входило в их число. Казалось, что исследовательская деятельность Nvidia практически противоречит основной компетенции компании.

Однако Кирк поддержал создание нового подразделения именно потому, что считал, что самые сложные проблемы компьютерной графики требуют постоянных исследований, даже если коммерциализация займет гораздо больше времени. Через несколько недель после начала работы у Любке появилось трое новых коллег. На первом совместном обеде с Кирком они спросили, с чего им начать. Кирк не ответил на этот вопрос: он сказал им, что они сами должны понять, в чем будет заключаться их работа. По крайней мере, он предложил несколько основных рекомендаций. Они должны работать над чем-то важным для компании. Их проекты должны оказывать значительное влияние. И они должны сосредоточиться на инновациях, которые не могли бы появиться в ходе обычной деятельности Nvidia, - изобретениях, которые были бы невозможны без целенаправленной, долгосрочной работы, такой, на которую остальные сотрудники компании не были настроены.

Трассировка лучей - технология, имитирующая поведение световых лучей, отражающихся от объектов или проходящих через них в виртуальной сцене, - была как раз таким проектом. В теории трассировка лучей должна была обеспечить гораздо более реалистичные эффекты освещения, чем те, что были доступны на рынке в настоящее время. На практике же она оказалась настолько требовательной, что вычислительное оборудование не смогло с ней справиться.

В то время было принято считать, что CPU лучше GPU справляются с трассировкой лучей, поскольку могут выполнять более широкий и разнообразный набор вычислений. Внутренняя исследовательская группа Intel настойчиво отстаивала эту идею; они утверждали, что из-за сложности поведения света в реальном мире только CPU может точно смоделировать его.

В течение шести месяцев после основания Nvidia Research команда провела эксперименты, которые не только показали, что графические процессоры стали достаточно мощными для вычислений трассировки лучей, но и что они могут делать это быстрее, чем нынешнее поколение центральных процессоров. Воодушевленный возможностью решить и коммерциализировать давнюю проблему в компьютерной графике, Любке назначил первую встречу Nvidia Research с Дженсеном.

Обычно, когда Дженсен посещает презентацию, докладчики получают лишь несколько минут непрерывного времени, после чего начинается дискуссия. Однако в данном случае Дженсен прослушал всю часовую презентацию. "Я думаю, он был очень терпелив с нами, чтобы дать нам высказаться", - сказал Любке.

После того как Любке закончил, Дженсен предложил ему несколько отзывов. Трассировка лучей имела очевидный потенциал на игровом рынке. Но генеральный директор посоветовал Любке и его команде не игнорировать другие сферы. Например, трассировка лучей может быть полезна для продвижения видеокарт Nvidia Quadro для рабочих станций, которые продавались в небольших объемах, но в то время обеспечивали почти 80 % прибыли компании из-за их высокой цены. Впечатление от профессионального и технического рынка может оказаться более выгодным для компании.

Убедив Дженсена в том, что трассировкой лучей стоит заняться, Любке отправился на сессию разработчиков графических процессоров Nvidia. У команды Любке было несколько идей, как реализовать вычислительные возможности, необходимые для трассировки лучей, включая внесение изменений в процессоры, лежащие в основе самих GPU. Привыкшие к свободным академическим дискуссиям, Любке и его команда предполагали, что инженеры будут открыты для чего-то подобного. "Мы явились на встречу по архитектуре чипов Fermi", - говорит он, имея в виду поколение чипов, которое тогда находилось в разработке. "Мы просто хотели, чтобы несколько потоков могли работать рядом друг с другом на одном ядре CUDA".

Как и Дженсен, архитекторы GPU Fermi приняли своих новых коллег и их нестандартное, некорпоративное поведение. "Это довольно дешево. Я думаю, мы сможем это сделать", - сказал Джона Албен, глава отдела разработки GPU, - но есть одна загвоздка. "Вы, ребята, должны понимать, что нам нужно принимать решения на основе данных".

Команда Nvidia Research получила сообщение и усвоила важный урок. Мыслить вслух вполне допустимо, но для принятия важных решений команде разработчиков аппаратного обеспечения GPU требовались доказательства, оправдывающие затраты времени и ресурсов. Нельзя просто сказать: "Это очевидно, это хорошая идея", - говорит Любке.

Весь следующий год исследователи посвятили тому, чтобы предоставить эти доказательства. Они работали над технологией доказательства концепции и создавали алгоритмы, чтобы продемонстрировать возможность экономически эффективного использования графических процессоров для трассировки лучей. Это была увлекательная, захватывающая работа, и не только для самих исследователей. Брайан Катанзаро, который в то время был стажером, вспоминает, что в 2008 году Дженсен присутствовал на собрании исследовательской группы по трассировке лучей. Он не задавал никаких вопросов. Он не принес с собой компьютер. Он был там, чтобы просто послушать, как команда в течение часа рассказывает о трассировке лучей.

Дэвид Кирк был настолько убежден результатами работы команды, что подтолкнул руководство Nvidia к быстрым действиям по внедрению идей Любке в производство. Первым шагом стало приобретение стартапов, обладающих специальными знаниями в области трассировки лучей. Nvidia нашла и купила два: Mental Images, базирующуюся в Берлине, и RayScale, расположенную в штате Юта. Любке и Кирк вылетели в Юту, чтобы показать соучредителям RayScale Питу Ширли и Стиву Паркеру, что трассировка лучей может работать на GPU гораздо лучше, чем на процессорах, которые они использовали.

Сразу после того, как RayScale присоединилась к Nvidia, ее сотрудники работали вместе с командой Nvidia Research над созданием демонстрации для конференции SIGGRAPH 2008 года. Это была та самая конференция, на которой в 1991 году Кертис Прим представил миру свой авиасимулятор Aviator и показал, что возможно в компьютерной графике. Nvidia часто посещала эту конференцию, и теперь, спустя почти два десятилетия, она была готова представить следующую эволюцию в компьютерной графике. Команда представила демонстрацию гладкого, блестящего спортивного автомобиля , едущего по городу на базе GPU, с эффектами, которые может создать только трассировка лучей: отражения от изогнутых поверхностей, резкие тени, искаженные отражения и размытие движения.

"Это был поворотный момент для компании. Это было начало чего-то большого", - вспоминает Любке. "История о том, что графические процессоры не могут выполнять трассировку лучей, была полностью опровергнута этой демонстрацией".

На демонстрации присутствовало несколько сотрудников Intel. После этого они подошли к команде Nvidia Research и спросили, действительно ли все работает на GPU. Когда Любке подтвердил, что это так, он увидел, что они начали яростно стучать по своим Blackberry. Исследовательские группы Intel так и не выпустили больше ни одной статьи о трассировке лучей на CPU.

В следующем году на выставке SIGGRAPH 2009 компания Nvidia представила OptiX, полностью программируемый движок трассировки лучей на базе CUDA для карт Quadro , который ускорял трассировку лучей для фотореалистичного рендеринга, промышленного дизайна и радиационных исследований. Для поддержки релиза Стив Паркер и бывшие сотрудники RayScale были выделены из исследовательского подразделения и перешли в основной бизнес Nvidia.

"Мы всегда рассматривали Nvidia Research как инкубатор. Если что-то удается, мы как бы выталкиваем это из гнезда, и оно превращается в продукт", - говорит Любке.

Всего за три года Nvidia Research превратилась из группы, занимавшейся спекулятивными вычислительными проектами, в надежный источник новых бизнес-возможностей для компании. Тем не менее, чтобы сделать трассировку лучей доступной для широких масс, предстояло пройти долгий путь. Демонстрация, которую Nvidia показала на SIGGRAPH 2008, все еще выходила за рамки возможностей видеокарт потребительского класса. Хотя OptiX позволял инженерам быстрее рендерить сцены с трассировкой лучей, если только это не была очень простая сцена, трассировка лучей не могла выполняться в реальном времени, поскольку требовала слишком много вычислений. Компания решила отбросить все мысли о прогрессе в области применения трассировки лучей в играх.

Спустя годы, в 2013 году, Дэвид Кирк снова обратился к Любке. "Нам нужно пересмотреть трассировку лучей", - сказал он. "Что нужно сделать, чтобы она стала центром графики?" По его мнению, настало время для трассировки лучей в реальном времени в играх.

Любке был настолько воодушевлен этой перспективой, что 10 июня 2013 года разослал всем сотрудникам Nvidia электронное письмо, которое стало известно как "лучевая трассировка" (ray-tracing moonshot e-mail). "В течение некоторого времени мы планировали новую инициативу, связанную с трассировкой лучей", - написал он. "Что мы могли бы сделать, если бы трассировка лучей была в сто раз эффективнее, и что нужно для того, чтобы сделать это в сто раз эффективнее?"

Любке не преувеличивал масштабы проблемы. Только такое повышение эффективности сделает трассировку лучей в реальном времени возможной для более дешевых потребительских видеокарт. Для достижения этой цели потребуются новые алгоритмы и создание новых специализированных аппаратных схем. Это также потребует новых взглядов на то, что возможно с технологией GPU.

Ключевой вклад внесла команда Nvidia, расположенная в Хельсинки, которую сотрудники в Санта-Кларе стали называть "финнами". Тимо Айла, пришедший в Nvidia в результате приобретения в 2006 году, был первым сотрудником в Хельсинки. Со временем Айла и его коллеги стали своего рода внутренней ударной группой, которой поручались самые сложные исследовательские вопросы, стоящие перед Nvidia. Так, они взялись за исследование нового специализированного процессорного ядра для трассировки лучей в графических процессорах. Их поддержал первый сотрудник Nvidia и архитектор чипов Эрик Линдхольм, который прилетел в Финляндию.

"Финны - это такая команда исследователей, у которых все, к чему они прикасаются, становится золотым", - говорит Любке.

После того как Nvidia Research представила свою работу команде разработчиков архитектуры GPU и заручилась ее поддержкой, в марте 2014 года инженеры из США были направлены для совместной работы с финнами над ядрами для трассировки лучей. В 2015 году финны отправились в штаб-квартиру Nvidia, чтобы решить оставшиеся вопросы. К 2016 году проект был практически завершен, и Nvidia Research полностью передала его инженерной команде компании. Хотя технология трассировки лучей запоздала с запуском архитектуры Pascal, которая была представлена в конце того же года, Nvidia готовилась выпустить выделенные ядра для трассировки лучей в следующей архитектуре, которая будет называться Turing.

"Моя работа во время всего этого - защищать их, следить за тем, чтобы они получали уход, питание и внимание, в которых они нуждались", - сказал Любке, говоря о финнах.

Дженсен представит Turing с выделенными ядрами для трассировки лучей в рамках своего основного доклада на SIGGRAPH 2018, ровно через десять лет после того, как демонстрация Nvidia Research наглядно доказала, что трассировке лучей место на GPU, а не на CPU. Большая часть его выступления была посвящена представлению архитектуры Turing, а также улучшенного ядра Tensor второго поколения, предназначенного для ускорения рабочих нагрузок нейронных сетей "глубокого обучения". Но Дженсен не был удовлетворен. Он хотел, чтобы в его выступлении был дополнительный материал, способный увлечь аудиторию конференции.

За две недели до выставки он предложил руководителям Nvidia предложить идеи для своего выступления. Аарон Лефон (Aaron Lefohn) из Nvidia Research предложил продемонстрировать новую функцию сглаживания с глубоким обучением, или DLAA. Работающая на ядрах Tensor компании Turing, DLAA использует искусственный интеллект для улучшения качества изображения, делая графику высокого разрешения четкой, а объекты - резко очерченными. Дженсена это не впечатлило. Ему хотелось чего-то более интересного. "Лучше выглядящая картинка не поможет продать много GPU".

Но в этом предложении он нашел вдохновение. Вместо сглаживания с глубоким обучением, которое улучшает и без того отличные изображения, что если использовать ядра Tensor для того, чтобы карты нижнего ценового сегмента работали так же хорошо, как и топовые? Например, Nvidia могла бы использовать функцию улучшения изображения для выборки и интерполяции дополнительных пикселей, чтобы карта, предназначенная для рендеринга графики в разрешении 1 440p, также известном как "Quad HD", могла бы создавать изображения в более высоком разрешении 4K, "Ultra HD", с аналогичной частотой кадров. ИИ будет использоваться для заполнения деталей, чтобы преобразовать изображение с более низким разрешением 1440p в изображение с более высоким разрешением 4K.

"Что бы действительно помогло, - говорит Дженсен, - так это возможность делать супервыборку с глубоким обучением. Это было бы большой удачей. Вы можете это сделать?"

Лефон посовещался со своей командой и сказал Дженсену, что это возможно. Им нужно было изучить идею. Через неделю, за несколько дней до презентации, Лефон доложил Дженсену, что первые результаты многообещающие и они смогут сделать то, что стало известно как DLSS. "Поместите их на слайды", - сказал Дженсен.

"Никому в мире не приходило в голову создать систему и модель машинного обучения, способную делать выводы по сотням миллионов пикселей в секунду на домашнем компьютере", - говорит Брайан Катанзаро. 2

Дженсен придумал DLSS прямо на месте. Он увидел перспективу, заложенную в одной технологии, и преобразовал ее в новую функцию с лучшим бизнес-обоснованием. Теперь, если DLSS будет работать, вся линейка продуктов компании, от младших до старших, станет более совершенной, а значит, и более ценной, что позволит Nvidia устанавливать более высокие цены. "Исследователи изобрели эту удивительную вещь, но Дженсен увидел, на что она годится. Это было не то, о чем они думали", - сказал Любке. "Это показывает, каким лидером является Дженсен и насколько он техничен и умен".

Ключевая речь Дженсена была принята хорошо, но карты GeForce RTX на базе GPU Turing - нет. "Мы запустили трассировку лучей и DLSS с грохотом, - сказал Джефф Фишер. Проблема заключалась в том, что GeForce RTX обеспечивали незначительный прирост частоты кадров по сравнению с картами предыдущего поколения Pascal. А когда геймеры включали трассировку лучей, которая, как предполагалось на сайте , должна была стать главной новой функцией, карты RTX падали на 25 процентов в частоте кадров".

DLSS показал себя несколько лучше. При включении она позволяла картам работать примерно на 40 % быстрее, чем Pascal, но с заметной потерей качества изображения. Nvidia также пришлось настраивать и обучать искусственный интеллект DLSS на видеозаписях каждой игры, с которой должна была работать технология, что было кропотливым и длительным процессом. Тем не менее, к этому моменту Nvidia поняла ценность разработки и итерации технологии в течение долгого времени и ожидания, пока рыночный спрос не догонит ее. "Вы решаете проблему курицы и яйца с помощью бутстрапинга", - говорит Брайан Катанзаро. Невозможно получить потрясающий ИИ в сотнях миллионов семей, не создав его сначала". И трассировка лучей, и ИИ должны были навсегда изменить игры. Мы знали, что это неизбежно".

Катанзаро присоединился к проекту DLSS после запуска Turing в 2018 году. Он работал над DLSS 2.0, которая была представлена в марте 2020 года и не нуждалась в настройке для каждой игры. Она получила гораздо лучшие отзывы. "Мы переосмыслили проблему и добились лучших результатов, не требуя индивидуальных обучающих данных из каждой игры", - говорит Катанзаро.

Следующая итерация была еще лучше. Катанзаро покинул Nvidia ради короткой работы в китайской поисковой и технологической компании Baidu, но вернулся к работе над тем, что стало DLSS 3.0. Цель заключалась в использовании глубокого обучения для создания промежуточных кадров, генерируемых искусственным интеллектом, между рендерными кадрами в играх. Идея заключалась в том, что в каждом последующем кадре видеоигры есть закономерности и взаимосвязи, и если чип ИИ сможет предсказать эти закономерности и взаимосвязи, он сможет снять часть вычислительной нагрузки по рендерингу с GPU.

По словам Катанзаро, на создание достаточно точной модели искусственного интеллекта для функции генерации кадров ушло шесть лет. "Пока мы работали над ней, мы видели постоянное улучшение качества результатов, поэтому мы продолжали работать", - сказал он. "У большинства ученых нет возможности работать над одним проектом в течение шести лет, потому что им нужно закончить университет".

Разработка DLSS и трассировки лучей в реальном времени показывает, как Nvidia стала подходить к инновациям. Если раньше она выпускала новые чипы и платы по очень быстрому графику, то теперь, совместно с Nvidia Research и другими группами, она одновременно занималась "лунными разработками". "Когда мы добрались до нового поколения Ampere, у нас было достаточно импульсов для трассировки лучей и DLSS, чтобы сделать этот продукт домашним", - говорит Джефф Фишер.

Это была еще одна, институционализированная форма защиты от застоя, о котором предупреждал Клейтон Кристенсен в книге "Дилемма инноватора": неизбежное желание сосредоточиться на основном бизнесе компании, приносящем прибыль, в ущерб инвестициям в более исследовательские инновации, которые могут оказаться коммерчески нежизнеспособными в течение многих лет.

По данным Jon Peddie Research, доля Nvidia на рынке дискретных или встроенных в плату графических процессоров в течение последнего десятилетия оставалась примерно на уровне 80 %. Несмотря на то, что AMD предлагает лучшее соотношение цены и производительности по традиционным показателям, геймеры продолжают выбирать Nvidia за ее способность к инновациям. Трассировка лучей и DLSS стали обязательными функциями, которые разработчики включили в сотни игр. И эти функции лучше всего работают на видеокартах Nvidia, что затрудняет эффективную конкуренцию для AMD.

В случае с трассировкой лучей путь от зарождения до интеграции в GPU занял десятилетие. Аналогично, создание последовательных итераций DLSS, таких как генерация кадров, заняло шесть лет. "Это требует видения и долгосрочного упорства. Это требует инвестиций даже тогда, когда результаты не совсем ясны", - говорит Катанзаро.

В конечном итоге Nvidia Research показала, как менялось стратегическое видение Дженсена с течением времени. В начале, когда компания находилась в режиме выживания, он хотел, чтобы все сосредоточились на конкретных проектах: создании следующего поколения чипов со "скоростью света", продаже "целой коровы" и победе над конкурентами за счет простого исполнения. Когда Nvidia стала больше, Дженсен понял, что выживание теперь означает защиту компании от будущего во всех возможных аспектах. Непрерывные инновации требовали более гибкого подхода к деятельности Nvidia, даже если это означало необходимость делать некоторые ставки, которые более молодой Дженсен, возможно, отверг бы.

Этот новый, более зрелый Дженсен уже не боялся сделать хоть один неверный шаг, и не в последнюю очередь потому, что у компании теперь была финансовая подушка безопасности. "Вы не можете внедрять инновации, если не готовы рискнуть и поставить себя в неловкое положение", - сказал он. 3 "У нас нет сроков окупаемости инвестиций. Если у вас нет сроков окупаемости инвестиций и цели по рентабельности, - это не те вещи, которые мы оптимизируем. Единственное, что мы оптимизируем, это следующее: Это невероятно круто, и понравится ли это людям?"

Один из бывших руководителей компании утверждает, что Nvidia отличается от своих конкурентов готовностью экспериментировать и инвестировать в течение длительного времени, успешно монетизируя свои более открытые усилия. Это контрастирует с такими крупными технологическими гигантами, как Google, которые часто тратят огромные средства на исследования новых технологий, но мало чем могут похвастаться в коммерческом плане. Примечательно, что все восемь ученых Google, ставших авторами основополагающей статьи "Attention Is All You Need" об архитектуре глубокого обучения Transformer, которая стала основой для развития современных больших языковых моделей ИИ (LLM), включая запуск ChatGPT, вскоре после этого покинули Google, чтобы заняться ИИ-предпринимательством в других странах. "Это просто побочный эффект большой компании", - говорит Ллион Джонс, один из соавторов статьи о Transformer. 4 "Думаю, бюрократия [в Google] дошла до того, что я просто чувствовал, что не могу ничего сделать", - добавил он, выразив разочарование по поводу невозможности получить доступ к ресурсам и данным.

Второе десятилетие Nvidia началось с успешных инвестиций в программируемые шейдеры, а затем перешло к инновациям, которые изменили индустрию и стали CUDA. Далее последовали прорывы Nvidia Research в области трассировки лучей, DLSS и искусственного интеллекта, которые оказались критически важными для будущего компании. Сейчас команда насчитывает триста исследователей, возглавляемых главным ученым Биллом Дэлли. Nvidia, похоже, не только решила дилемму инноватора, но и полностью преодолела ее.

Глава 14. Большой взрыв

ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЕ ТРЕЙДЕРЫ - ВЫМИРАЮЩАЯ ПОРОДА. Компьютеры, которые быстрее и, как правило, эффективнее делают ставки в ответ на публикацию корпоративных финансовых результатов и экономических данных, за последние два десятилетия сократили ряды трейдеров-людей.

Коннорс Мангино - один из нескольких тысяч человек, которые до сих пор зарабатывают на жизнь, торгуя на новостных заголовках и объявлениях о доходах. Вооруженный десятилетиями опыта и терминалом Bloomberg, он по-прежнему каждый квартал идет против алгоритмов. Он достаточно хорош в этом деле, чтобы оставаться в живых и зарабатывать на жизнь.

Он должен реагировать быстро. Секундная задержка при нажатии кнопки покупки или продажи может означать разницу между хорошей точкой входа и катастрофическим убытком. Среди его друзей ходит шутка, что Мангино обладает нечеловеческой способностью не моргать во время важных новостей.

В среду, 24 мая 2023 года, он ждал отчета о прибылях компании Nvidia, который должен был появиться после закрытия рынка. Это был один из самых долгожданных отчетов за последние годы, и по мере того как минуты приближались к концу торгового дня, он все пристальнее всматривался в свой терминал.

Выпуск компанией OpenAI чатбота ChatGPT в конце 2022 года вызвал огромный резонанс в СМИ. Чатбот покорил публику своей способностью создавать по запросу стихи, рецепты блюд и тексты песен. ChatGPT стал самым быстрорастущим потребительским приложением в истории, превысив 100 миллионов ежемесячных активных пользователей всего за два месяца. Внезапно компании стали пытаться использовать предполагаемые преимущества искусственного интеллекта - его скорость, вычислительную мощность и, прежде всего, способность обрабатывать и генерировать естественный язык - любым доступным способом.

Мангино знал, что Nvidia находится в выгодном положении, чтобы воспользоваться преимуществами бума ИИ. Вопрос заключался в том, насколько большим будет этот бум и как сильно он повлияет на Nvidia? Графические процессоры компании были хорошо известны в академическом мире, во многом благодаря усилиям Дэвида Кирка по налаживанию отношений с ведущими университетами. Дженсен, в свою очередь, потратил предыдущее десятилетие на то, чтобы превратить репутацию Nvidia из графической компании в компанию, занимающуюся разработкой искусственного интеллекта. Он добился определенных успехов: Meta и TikTok использовали графические процессоры Nvidia, чтобы сделать свои алгоритмы более эффективными в рекомендациях видео и рекламы. Но искусственный интеллект не был главным драйвером доходов Nvidia. В 2023 финансовом году, который закончился в январе 2023 года, доходы от центров обработки данных, в которые входят графические процессоры с искусственным интеллектом, составили около 55 % от общего объема продаж. Но эта цифра была обусловлена в первую очередь 25-процентным падением доходов компании от продаж игровых карт, вызванным постпандемическим снижением спроса на игры в целом.

Все изменилось через двадцать одну минуту после закрытия фондового рынка в 16:00. Мангино увидел, как на экране его терминала вспыхнул заголовок.

Nvidia ожидает выручку за 2 квартал в размере $11,00 млрд. плюс-минус 2%, оценка - $7,18 млрд.

Для опытного трейдера финансовые показатели были не что иное, как экстраординарные. Nvidia побила прогнозы Уолл-стрит по доходам за второй квартал - примерно на 4 миллиарда долларов. Прочитав данные о доходах и прогнозах, Мангино застыл на месте. "4 миллиарда долларов? Как это может быть реальностью?" - подумал он про себя. "Ни хрена себе. Вот это повышение!"

Когда он опомнился, было уже слишком поздно, чтобы воспользоваться разрывом между публикацией прибыли и реакцией рынка. Акции Nvidia уже подскочили на двузначный процент во время торгов после полудня. В качестве утешительного приза Мангино купил акции Advanced Micro Devices, главного конкурента Nvidia по производству графических процессоров, надеясь, что рост акций Nvidia подтолкнет и ее конкурентов. В данном случае победили алгоритмы: в отличие от него, они без колебаний отреагировали на отчет о прибылях, который был лучше всех, которые он когда-либо видел.

Другие аналитики с Уолл-стрит отреагировали аналогичным образом. Стейси Расгон из Bernstein озаглавил свою заметку: "Большой взрыв".

"За 15 с лишним лет, что мы занимаемся этой работой, мы никогда не видели такого руководства, как то, которое только что представила Nvidia", - написал он, добавив, что прогноз компании "по общему мнению, является космологическим". Аналитик Morgan Stanley Джозеф Мур сообщил, что "Nvidia прогнозирует самый большой прирост выручки в долларах за всю историю отрасли". А бывший звездный управляющий фондом Fidelity Гэвин Бейкер, у которого сейчас собственный хедж-фонд с несколькими миллиардами долларов под управлением, сравнил прогнозы Nvidia с другими знаковыми финансовыми отчетами в истории технологической индустрии. Он присутствовал на первом блокбастерном отчете Google после IPO в 2004 году, когда компания сообщила об удвоении выручки и прибыли всего за один квартал работы в качестве публичной компании. 1 Он присутствовал на отчете Facebook за второй квартал 2013 года, когда компания впервые продемонстрировала, что может успешно перевести свой рекламный бизнес на мобильные устройства, превысив ожидания Уолл-стрит по выручке на 200 миллионов долларов. 2 Прогноз Nvidia был лучше, чем любой другой. "Я никогда не видел такого большого превышения прогноза в таком масштабе", - сказал он.

На следующий день акции Nvidia взлетели на 24 % и увеличили рыночную стоимость на 184 миллиарда долларов - больше, чем вся стоимость Intel, и это один из крупнейших однодневных приростов для американской публичной компании.

Дженсен воспользовался всеобщим вниманием и закрепил свое преимущество на следующей неделе, когда выступил с основным докладом на технологической конференции Computex в Тайване. В своей речи он анонсировал новый суперкомпьютер Nvidia DGX GH200 AI, который объединил 256 графических процессоров в одной системе, что в тридцать два раза больше, чем в предыдущей модели. Это означает значительное увеличение вычислительной мощности для генеративных приложений искусственного интеллекта, что позволит разработчикам создавать более совершенные языковые модели для чат-ботов, создавать более сложные алгоритмы рекомендаций , а также более эффективные инструменты для выявления мошенничества и анализа данных.

Но его главная мысль была настолько проста, что ее мог понять даже нетехнический слушатель. Nvidia предлагает гораздо больше вычислительной мощности при меньшей стоимости одного GPU. Он вдалбливал эту мысль на протяжении всего своего выступления, сопровождая зачитывание технических характеристик рефреном: "Чем больше вы покупаете, тем больше вы экономите".

В более широком смысле продавцы Nvidia смогли стимулировать беспрецедентный спрос, убеждая клиентов в том, что они должны активно инвестировать в генеративный ИИ или столкнуться с угрозой отставания от конкурентов. Сам Дженсен назвал ИИ "универсальным аппроксиматором функций", который может предсказывать будущее с разумной точностью. Это в равной степени относится как к "высокотехнологичным" областям, таким как компьютерное зрение, распознавание речи и системы рекомендаций, так и к "низкотехнологичным" задачам, например, исправлению грамматики или анализу финансовых данных. Он считает, что со временем это будет относиться "практически ко всему, что имеет структуру".

Лучший способ получить доступ к этому универсальному аппроксиматору функций, конечно же, был через технологии Nvidia. И в течение следующих четырех кварталов компания добилась одного из самых невероятных скачков доходов в истории технологий. В первом квартале 2024 финансового года ее бизнес по производству центров обработки данных вырос на 427 процентов по сравнению с предыдущим годом, до 22,6 миллиарда долларов, в основном благодаря спросу на чипы искусственного интеллекта. В отличие от программного обеспечения, которое легко масштабируется без дополнительных затрат, Nvidia производит и поставляет сложные высокотехнологичные продукты и системы искусственного интеллекта, некоторые из которых содержат до 35 000 деталей. Такого уровня роста аппаратного обеспечения в технологической компании такого размера, как Nvidia, еще не было.

Для тех, кто находится за пределами компании, стремительный взлет Nvidia кажется чудом. Однако те, кто находится внутри компании, считают это естественной эволюцией, говорит Джефф Фишер. Nvidia не повезло: она смогла уловить волну спроса на горизонте за много лет до этого и подготовилась к этому моменту. Она обратилась к своим партнерам-производителям - Foxconn, Wistron, TSMC и другим - чтобы помочь им нарастить производственные мощности. Nvidia направила к партнерам так называемые "тигриные команды", которые делали все возможное, чтобы помочь им стать более эффективными: покупали оборудование, добавляли заводские площади, автоматизировали тестирование и поставляли передовую упаковку для чипов.

В соответствии с моделью "грубого правосудия" Дженсена, Nvidia делала все это не только для того, чтобы сделать своих партнеров более эффективными в их текущих процессах. Она хотела быстрее создавать новые чипы, переходя от прежнего двухлетнего цикла выпуска продукции к годичному для своих чипов с искусственным интеллектом. В 1990-х годах Nvidia перешла на более быстрый цикл производства, выпуская новые видеокарты каждые шесть месяцев. Теперь она хочет сделать то же самое для чипов ИИ. "Чем масштабнее становится ИИ, тем больше решений потребуется, и тем быстрее мы будем соответствовать этим целям и ожиданиям", - сказала финансовый директор Nvidia Колетт Кресс. 3

Как правило, на заводах по производству аппаратного обеспечения среднее время цикла между этапами производственного процесса составляет от четырнадцати до восемнадцати недель. Производители закладывают буферное время между этими этапами на случай, если проблема на начальном этапе приведет к проблемам на последующих этапах. В результате станки, материалы и компоненты могут простаивать несколько дней. Команда Nvidia придумала, как добавить контроль качества на ранних этапах процесса, чтобы снизить риск возникновения непредвиденных проблем и устранить необходимость в буферном времени. По словам Джеффа Фишера, в подходе Nvidia "нет никакой магии". Это просто упорный труд и безжалостная эффективность, направленные на сохранение конкурентных преимуществ. И принять его должны все, кто работает с Nvidia, а не только ее внутренние команды. 4 Все, что делали команды "тигров", было дорогостоящим и приводило к снижению доходов . Однако Nvidia всегда была готова использовать свои финансовые ресурсы для инвестирования в критически важные части бизнеса - даже если это означало, что это касается других компаний.

У Nvidia есть ключевые преимущества перед другими производителями чипов с искусственным интеллектом. Как и в случае с iPhone от Apple, компания использует модель "полного стека", которая оптимизирует работу пользователя с аппаратным, программным и сетевым обеспечением. Большинство ее конкурентов просто производят чипы. И Nvidia двигается быстрее своих конкурентов.

Например, основной архитектурой, используемой в современных больших языковых моделях, является Transformer, представленный в 2017 году в работе ученых Google "Attention Is All You Need". Основным новшеством является самовнимание, которое позволяет модели оценивать важность различных слов в предложении и измерять дальние зависимости на основе их контекста. Механизм внимания позволяет модели фокусироваться на более важной информации, быстрее обучать модель ИИ и, таким образом, генерировать более качественные результаты по сравнению с предыдущими архитектурами глубокого обучения.

Дженсен практически сразу понял необходимость добавления поддержки трансформеров в предложения Nvidia по ИИ. Симона Янковски, бывший финансовый директор Nvidia, вспоминает, как Дженсен довольно подробно обсуждал трансформеры во время квартального звонка по поводу прибыли всего через несколько месяцев после выхода статьи ученых Google. 5. Он поручил команде разработчиков программного обеспечения для GPU написать специальную библиотеку для тензорных ядер Nvidia, оптимизирующую их для использования с операциями трансформеров; впоследствии эта библиотека получила название Transformer Engine. 6 Впервые она была включена в архитектуру чипов Hopper, которая начала разрабатываться в конце 2010-х годов и была выпущена в 2022 году, за месяц до запуска ChatGPT. Согласно собственным тестам Nvidia, графические процессоры с Transformer Engine могли обучать даже самые большие модели за несколько дней или даже часов, в то время как без Transformer Engine те же самые тренировки могли занимать недели или месяцы.

"Трансформатор был большой удачей", - сказал Дженсен в 2023 году. "Способность изучать закономерности и взаимосвязи на основе пространственных и последовательных данных должна быть очень эффективной архитектурой, верно? И поэтому я думаю, что, исходя из первых принципов, можно считать, что трансформер будет большим, большим делом. Мало того, вы можете обучать его параллельно и действительно масштабировать эту модель." 7

Когда в 2023 году произошел взрыв спроса на генеративный ИИ, Nvidia оказалась единственным производителем аппаратного обеспечения, готовым к его полной поддержке. И она была готова только потому, что смогла заметить первые сигналы, реализовать их в виде аппаратных и программных функций ускорения и вставить эти функции в линейку чипов, до появления которых на открытом рынке оставались считанные месяцы. Захватывающая скорость, которую продемонстрировала Nvidia, говорит о том, что ее будет трудно сместить, даже несмотря на то, что несколько других крупных технологических компаний, включая Microsoft, Amazon, Google, Intel и Advanced Micro Devices, разрабатывают свои собственные чипы искусственного интеллекта. Вступая в четвертое десятилетие своего существования, Nvidia доказала, что все еще может опережать конкурентов.

Второе, но менее известное преимущество компании - это ценовая мощь. Nvidia не верит в создание товарных продуктов, потому что товары подвержены понижательному ценовому давлению по мере роста конкуренции. Вместо этого с самого начала ее ценообразование шло только в обратном направлении: вверх.

"Дженсен всегда говорил, что мы должны делать то, чего не могут другие. Мы должны привносить на рынок уникальную ценность, и он считает, что если делать работу, которая передовой и революционной, это позволит компании привлекать хороших людей", - сказал руководитель Nvidia Джей Пури (Jay Puri). "У нас нет культуры простого завоевания доли рынка. Мы предпочитаем создавать рынок". 8

Бывший руководитель Nvidia вспоминает, как Дженсен расстраивался, если какая-нибудь другая компания пыталась договориться с ним о цене. Потенциальные клиенты всегда хотели встретиться с ним, когда обсуждение контракта подходило к концу. "Мы всегда стараемся сделать все возможное, чтобы подготовить клиентов", - говорит бывший руководитель Nvidia. "Не обсуждайте цену. Мы здесь, чтобы заключить сделку". 9

Дженсен привил этот менталитет всей компании. Майкл Хара, бывший директор по маркетингу, вспоминает, как он спорил с Дженсеном о том, как назначать цены на самые первые продукты Nvidia. Когда Хара ушел из S3 в Nvidia, он привык к товарной стратегии ценообразования; в то время лидирующий на рынке 3-D графический чип S3 продавался за 5 долларов (около 11 долларов сегодня). Когда в 1997 году вышел RIVA 128, Хара беспокоился, что если цена на него будет слишком высокой, покупатели откажутся. Максимум десять долларов, - ответил он. Дженсен сказал: "Нет, я думаю, это слишком дешево. Давайте остановимся на 15 долларах". Карта была продана по этой цене. Производный чип RIVA 128ZX, вышедший в следующем году, стоил 32 доллара. А следующее поколение GeForce 256, появившееся в 1999 году, стоило 65 долларов.

Дженсен понимает, что геймеры, покупающие карты Nvidia, готовы платить за производительность. "Пока они смотрят на экран и видят что-то радикально отличающееся от того, что они видели раньше, они будут покупать", - сказал он. С тех пор Хара не расстается с этим уроком. Когда он перешел из отдела маркетинга в отдел по работе с инвесторами, он приводил инвесторам Nvidia те же доводы - что Nvidia станет уникальной полупроводниковой компанией, в которой растут средние цены продажи продукции (ASP). "Мы будем единственной компанией, у которой ASP со временем будет расти, в то время как у всех остальных ASP будет падать", - сказал он.

Причина в том, что вычисления для трехмерной графики - это бесконечно сложная проблема, которая требует решения, а значит, заставляет соревноваться в создании все более совершенного оборудования. Аппаратное обеспечение никогда не будет достаточно мощным, чтобы идеально отражать реальность. Тем не менее, приобретая новейшую трехмерную видеокарту, вы можете увидеть улучшение производительности по сравнению с прошлым поколением - освещение выглядит лучше, текстуры выглядят реалистичнее, объекты движутся более плавно.

Аналогичная динамическая проблема наблюдается сейчас в области глубокого обучения и искусственного интеллекта. Аппаратное обеспечение Nvidia текущего поколения позволило моделям ИИ экспоненциально расти в размерах и возможностях всего за несколько лет. При этом спрос на вычислительные мощности ИИ растет еще быстрее, поскольку проблемы, которые может решать ИИ, становятся все сложнее. Между поколениями моделей ИИ происходит смена поколений, поскольку базовое аппаратное и программное обеспечение также совершенствуется параллельно с моделями. Тем не менее, до создания настоящего искусственного интеллекта общего назначения еще далеко: предстоит проделать еще много работы. Оставаясь на переднем крае технологий и умело позиционируя себя в самых заметных областях, где рост производительности сразу же становится очевидным, компания Avidia может увеличить свои ценовые возможности и увеличить свои показатели ASP.

Сегодня видеокарты Nvidia стоят более 2000 долларов за штуку. И это цены потребительского класса. В последнее десятилетие компания начала предлагать серверные системы искусственного интеллекта, оснащенные восемью графическими процессорами, каждая из которых стоит сотни тысяч долларов. Росс Уокер (Ross Walker), который столкнулся с Nvidia из-за использования более дешевой линейки GeForce для ускорения своей программы молекулярной динамики AMBER (как мы видели в главе 8), вспоминал на сайте , что в то время топовый сервер Nvidia с GPU стоил столько же, сколько небольшой подержанный автомобиль, например Honda Civic. Сейчас такой же сервер может стоить как дом.

"Я был в зале, когда Nvidia анонсировала DGX-1 за 149 000 долларов", - сказал он, имея в виду первый GPU-сервер, оптимизированный с помощью ядер Tensor и движка Transformer Engine для исследований в области ИИ. "В аудитории раздавались звучные вздохи. Я не мог в это поверить" 10.

И это еще не самый дорогой продукт Nvidia. Последняя на данный момент серверная стойка Nvidia серии Blackwell GB200 была специально разработана для обучения моделей ИИ с триллионами параметров. Она оснащена семьюдесятью двумя графическими процессорами и стоит от 2 до 3 миллионов долларов - это самая дорогая машина Nvidia из когда-либо созданных. Цены на топовые продукты компании не просто растут, они ускоряются.

Дженсен не обладал особыми провидческими способностями, которые позволили бы ему точно предсказать, когда ИИ взлетит на воздух. Можно утверждать, что поначалу компания подходила к делу сдержанно: Nvidia не выделяла много людей и ресурсов на разработку ИИ, пока не увидела значительные сигналы, указывающие на то, что это возможно. Тогда он начал действовать со скоростью и целеустремленностью, не сравнимыми с конкурентами.

Однако Дженсен уже довольно рано понял, к чему все идет. Вспомните, чего добился Рид Гастингс с компанией Netflix, соучредителем которой он был. Гастингс знал, что однажды мир перейдет на потоковое видео через Интернет. Хотя он не знал, когда именно это произойдет, он интуитивно чувствовал, что это станет окончательным решением. Будучи генеральным директором, он управлял бизнесом DVD-by-mail только до тех пор, пока технология не продвинулась настолько, чтобы сделать возможным потоковое вещание, и решительно перешел на него, когда пришло время.

Дженсен проделал нечто подобное с искусственным интеллектом, а до этого - с видеоиграми. В начале 1990-х годов он был убежден, что видеоигры станут огромным рынком. "Мы выросли в поколении видеоигр", - сказал он. 11 "Развлекательная ценность видеоигр и компьютерных игр была для меня совершенно очевидна". Он верил, что рынок компьютерных игр взорвется довольно скоро, в течение пяти, десяти или пятнадцати лет, что и произошло, когда в 1997 году вышла игра GLQuake.

Дженсен всегда пытается понять, что будет дальше и что может сделать Nvidia, чтобы подготовиться к этому. В начале 2023 года один из студентов попросил его предсказать, что последует за искусственным интеллектом и на его основе. "Нет никаких сомнений", - сказал он. "Это будет цифровая биология". 12

Хотя биология - одна из самых сложных систем, Дженсен объяснил, что впервые в истории она может быть спроектирована с помощью цифровых технологий. С помощью моделей ИИ ученые могут начать моделировать структуру биологических систем более глубоко, чем когда-либо прежде. Они могут узнать, как белки взаимодействуют друг с другом и с окружающей средой, а также использовать огромную вычислительную мощность, открытую передовыми вычислениями, для проведения компьютерных исследований и открытия лекарств. "Я очень горжусь тем, что Nvidia находится в центре всего этого. Благодаря нам стали возможны некоторые из этих прорывов", - сказал он. "Это будет очень важно".

Сегодня Дженсен видит параллели между цифровой биологией и почти каждой важной вехой в истории Nvidia. Когда он стал одним из основателей компании, автоматизированный дизайн полупроводников только начинал становиться возможным. "Это было сочетание алгоритмов, достаточно быстрых компьютеров и ноу-хау", - говорит он. 13 Когда эти три вещи достигли определенной стадии развития, полупроводниковая промышленность смогла создавать более крупные и сложные чипы, потому что инженеры теперь могли проектировать и моделировать чипы, используя абстракции более высокого уровня в программном обеспечении, без необходимости физически прокладывать каждый сигнальный транзистор. Такое же сочетание факторов позволило Nvidia изобрести GPU в начале 2000-х и захватить пространство ИИ в конце 2010-х - "топливно-воздушная смесь", о которой говорил Билл Дэлли.

Вице-президент Nvidia по здравоохранению Кимберли Пауэлл (Kimberly Powell) заявила, что компьютерная диагностика лекарств сделает для их разработки то же самое, что автоматизация проектирования и разработки электронных устройств сделала для разработки микросхем. Компании станут более последовательными и эффективными в поиске лекарств для лечения болезней и даже персонализации их для отдельных людей. По ее словам, это "выйдет за рамки открытия и перерастет в разработку, помогая создать условия для того, чтобы больше не быть индустрией "попал или не попал"". 14

Generate:Biomedicines - один из стартапов, использующих ИИ и графические процессоры Nvidia для разработки новых молекулярных структур и лекарств на основе белков, которые не образуются в результате естественных процессов. Биотехнологическая компания изучила миллионы белков с помощью алгоритмов машинного обучения, чтобы получить более глубокое представление о том, как функционирует природа, и затем использовать его для создания новых лекарств. Геворг Григорян, соучредитель и главный технолог компании, ранее был профессором Дартмутского колледжа, где изучал статистические закономерности белков и пытался улучшить дизайн и моделирование белков с помощью вычислительных мощностей.

"Используя очень простую статистику, я увидел, что закономерности в данных можно обобщить. Мы находили принципы, которые выходили за пределы набора данных", - говорит он. "Было совершенно ясно, что следующим шагом должно стать использование искусственного интеллекта, машинного обучения и масштабной генерации данных" 15. Григорян не мог сделать это в академических кругах, поскольку приобретение необходимых вычислительных мощностей было бы не по карману его институту. Он увидел коммерческий потенциал нового способа проектирования молекул, и вскоре родилась компания Generate:Biomedicines.

В начале 2000-х годов Григорян заметил, что многие ученые, занимавшиеся моделированием молекулярной динамики, покупали игровые графические процессоры Nvidia и заставляли их выполнять неграфические вычисления. Он оценил то, как компания заботилась об исследовательском сообществе и сотрудничала с ним, несмотря на то, что карты должны были использоваться для видеоигр. "Это было началом прекрасного брака между Nvidia и молекулярной наукой", - говорит он.

Когда он сам начал использовать машинное обучение, то, естественно, положился на PyTorch, бесплатную библиотеку машинного обучения с открытым исходным кодом, созданную Meta в 2016 году и теперь находящуюся в ведении Linux Foundation. "PyTorch - это то, что было очень хорошо развито, имело огромное сообщество и поддержку со стороны Nvidia", - говорит Григорян. "Мы даже не выбирали, с каким GPU нам работать. PyTorch хорошо работает с CUDA, а CUDA - это творение Nvidia. По умолчанию мы всегда использовали оборудование Nvidia, даже не задумываясь об этом".

Структурное предсказание и дизайн белков, которые раньше считались невозможными проблемами, теперь решаемы. Григорян объясняет, что сложность белка и его возможных состояний превосходит количество атомов во Вселенной. "С этими цифрами крайне сложно справиться любым вычислительным инструментам", - говорит он. Но он считает, что опытный биофизик белка может изучить конкретную молекулярную структуру и сделать вывод о ее потенциальных функциях, предполагая, что в природе могут существовать обучаемые общие принципы - именно те операции, которые должны быть под силу "универсальному предсказательному механизму", такому как ИИ.

Компания Generate:Biomedicines применяет искусственный интеллект для изучения и картирования молекул на клеточном уровне, и Григорян видит потенциал для распространения этой техники на все человеческое тело. Моделирование реакции человеческого тела на порядки сложнее, но Григорян считает, что это возможно. "Как только вы увидите, что это работает, трудно представить, что это не будет продолжаться", - сказал он, говоря о силе искусственного интеллекта.

Хотя это может показаться научной фантастикой, Григорян и его команда уже создают генеративные модели, которые оптимизируют функции молекул внутри клеток. Конечная мечта - сделать открытие лекарств программным вопросом, когда модель искусственного интеллекта может взять в качестве исходных данных болезнь, включая тип рака, и сгенерировать молекулу, которая ее излечит. "Это не совсем безумие. Я думаю, что, возможно, уже при нашей жизни мы сможем увидеть такое влияние", - сказал он. "Наука всегда удивляет нас, но, черт возьми, какое время для жизни, верно?"

В корпорациях существует огромное количество данных, которые остаются нетронутыми и неструктурированными искусственным интеллектом: электронные письма, служебные записки, внутренние документы и презентации. Поскольку потребительский интернет уже практически исчерпан чат-ботами, такими как ChatGPT, следующая значительная возможность открывается на предприятиях, где специализированные модели ИИ могут позволить сотрудникам получить доступ к знаниям, которые в настоящее время разрознены по всей компании.

Дженсен заявил, что ИИ полностью изменит способы взаимодействия и работы сотрудников с информацией. Традиционные ИТ-системы опирались на статическую систему поиска файлов, требующую четко сформулированных технических запросов, направленных на конкретное устройство хранения. Такие запросы часто не работают из-за хрупкости и ломкости формата запросов.

Современные модели ИИ теперь могут понимать запросы через контекст и благодаря тому, что они способны воспринимать естественный разговорный язык. Это серьезный прорыв. "Суть генеративного ИИ заключается в способности программного обеспечения понимать смысл данных", - говорит Дженсен. 16 Он считает, что компании будут "векторизовать" свои базы данных, индексируя и захватывая представления информации и подключая их к большой языковой модели, что позволит пользователям "разговаривать со своими данными".

Для меня этот вариант использования имеет очевидный смысл. Моя первая работа после колледжа была связана с управленческим консалтингом. Худшая часть работы заключалась в ручном прочесывании каталогов файлов на серверах, поиске в документах PowerPoint или Word определенных фрагментов информации, которую партнер запрашивал в течение нескольких лет. Иногда на поиск документа уходили часы или даже дни. Теперь большие языковые модели, созданные на основе приложений искусственного интеллекта, таких как ChatRTX от Nvidia, позволяют пользователям мгновенно получать контекстуально релевантные ответы из личных файлов на компьютерах. Это значительно повышает производительность . То, что раньше было утомительной, повторяющейся задачей, занимающей много времени, теперь занимает секунды и дает сотрудникам больше пространства для более важной, высокоуровневой работы. У сотрудников появится виртуальный помощник, почти как гениальный стажер с почти идеальной памятью, способный мгновенно вспомнить любые знания, хранящиеся на компьютерах и в Интернете. Вместо простого поиска файлов модели могут генерировать более интеллектуальные идеи на основе всей совокупности внутренних данных компании.

В докладе, опубликованном в конце 2023 года, компания Goldman Sachs предсказала, что в течение следующего десятилетия сокращение расходов в отраслях промышленности за счет генеративного ИИ может составить более 3 триллионов долларов. Руководство Nvidia неоднократно заявляло, что $1 трлн, инвестированный за эти годы в компьютерную инфраструктуру глобальных центров обработки данных , которая в настоящее время питается от традиционных серверов CPU, в конечном итоге перейдет на GPU, способные выполнять параллельные вычисления, необходимые для ИИ. Этот переход представляет собой золотую жилу для Nvidia. В середине 2024 года компания J.P. Morgan опубликовала результаты опроса 166 главных информационных директоров, которые отвечают за 123 миллиарда долларов ежегодных расходов на корпоративные технологии. Отчет показал, что в ближайшие три года ИТ-директора планируют ежегодно увеличивать расходы на вычислительное оборудование с искусственным интеллектом более чем на 40 %: с 5 % от общего ИТ-бюджета до более чем 14 % в 2027 году. Одна треть ИТ-директоров также заявила, что для поддержки новых инвестиций в ИИ они сократят расходы на другие ИТ-проекты. В число трех самых крупных категорий, подлежащих сокращению, входят модернизация унаследованных систем, инфраструктура и разработка внутренних приложений.

Дженсен считает, что увеличение расходов на искусственный интеллект принесет пользу не только руководителям и инвесторам. "Я считаю, что искусственный интеллект - это самый большой вклад технологической индустрии в социальное возвышение, в подъем всех людей, которые исторически оставались позади", - сказал Дженсен на мероприятии в Орегонском государственном университете в 2024 году. 17 Он не часто пускается в социальные комментарии, но размер и известность Nvidia теперь почти требуют от него высказывать подобные мнения.

Единственное, что может помешать Nvidia, - это так называемые законы масштабирования ИИ. Эти законы включают в себя три составляющие: размер модели, вычислительную мощность и данные. Крупные технологические компании и стартапы уверены, что возможности моделей ИИ продолжат совершенствоваться в ближайшей перспективе, и активно наращивают расходы на инфраструктуру ИИ до 2025 года. Однако, продолжая увеличивать размер моделей, наращивать вычислительную мощность графических процессоров Nvidia и включать в них все большие массивы данных, компании в конечном итоге столкнутся с уменьшением отдачи. Это приведет к образованию воздушной ямы в спросе на Nvidia, поскольку большая часть доходов ее дата-центров связана с обучением моделей. В начале 2024 года Nvidia заявила, что около 60 % ее графических процессоров для центров обработки данных было продано для обучения моделей ИИ, а остальные 40 % графических процессоров для центров обработки данных были приобретены для выводов, или процесса генерации ответов из моделей ИИ.

Никто не знает, когда произойдет это замедление ИИ - в 2026, 2028 или более чем через пять лет. Но история показывает, что Nvidia будет готова к этому вызову. Она также будет готова адаптироваться к следующему большому вычислительному тренду, каким бы он ни был.

Заключение. Путь

Nvidia

Даже после тридцати одного года работы во главе Nvidia Дженсен Хуанг отказывается работать в личном кабинете. Вместо этого он занимает конференц-зал Metropolis в здании штаб-квартиры Nvidia Endeavor, где в течение дня проводит групповые встречи. Для небольших встреч он переходит в комнату на пять человек под названием Mind Meld - отсылка к способности вулканцев из "Звездного пути" телепатически объединять свои мысли с мыслями других существ. Это подходящая метафора, хотя и немного нелепая, для того, как Дженсен создал Nvidia - как продолжение его собственного грозного интеллекта.

Дженсен - технический основатель и генеральный директор, что является одним из преимуществ Nvidia перед некоторыми ее конкурентами. Но назвать его простым технологом - значит недооценить его умение нанимать и развивать людей, которые хорошо вписываются в особую культуру Nvidia. Он предоставляет своим сотрудникам высокую степень независимости в отношении их индивидуальных проектов, но только при условии, что эти проекты будут полностью соответствовать основным целям компании. Чтобы уменьшить двусмысленность, Дженсен уделяет много времени общению со своими сотрудниками и следит за тем, чтобы все в компании знали общую стратегию и видение. Он предлагает такой уровень видимости, который большинство компаний не разделяют за пределами кабинета министров.

Бывший топ-менеджер крупной софтверной компании рассказал, что его всегда поражало, как можно было разговаривать с несколькими сотрудниками Nvidia, и они никогда не противоречили друг другу. Послание сверху было последовательным, и сотрудники Nvidia усваивали его и делали своим собственным. Он провел контраст почти со всеми другими компаниями, с которыми ему доводилось работать, чьи представители иногда спорили друг с другом перед внешними клиентами.

"В конечном счете, мой электронный штат - это то, с чем я должен уметь работать. Организация компании - это как гоночный автомобиль. Это должна быть машина, которой генеральный директор умеет управлять", - говорит Дженсен.

Наем талантливых специалистов - первый важный компонент "пути Nvidia". Соучредитель Y Combinator Пол Грэм, когда-то работавший в Yahoo, заметил, что как только Yahoo начала проигрывать Google и Microsoft войну за лучших инженеров, компания начала скатываться к посредственности. "Хорошие программисты хотят работать с другими хорошими программистами. Поэтому, как только качество программистов в вашей компании начинает падать, вы попадаете в смертельную спираль, из которой нет выхода", - написал он. "В технологиях, если у вас есть плохие программисты, вы обречены". 1

Чаще всего эти таланты находят Nvidia первыми. Или же Nvidia активно находит лучших сотрудников: более трети новых сотрудников нанимаются по рекомендации нынешних сотрудников. 2

Когда Nvidia видит возможность переманить таланты у своих конкурентов, она действует агрессивно и быстро. Хок Леоу, бывший главный технолог Creative Labs, был свидетелем такого подхода Nvidia на собственном опыте. В 2002 году Creative Labs приобрела компанию 3Dlabs, у которой был офис для инженеров по графическим чипам в Хантсвилле, штат Алабама. Три года спустя Creative объявила, что собирается полностью закрыть 3Dlabs и офис в Хантсвилле.

Intel действовала быстрее, чем Nvidia, пытаясь переманить бывших сотрудников 3Dlabs в Хантсвилле. Но предложения, которые она делала, зависели от переезда на другие предприятия Intel, расположенные далеко от Алабамы. Многие работники не хотели покидать свои семьи или переезжать в места с более высокой стоимостью жизни.

Дженсен, узнав об интересе Intel, незамедлительно отправил своих руководителей сделать команде 3Dlabs предложения, которые не включали требования о переезде . Более того, он поручил руководителям открыть новый офис в Хантсвилле, чтобы разместить новых членов команды. "Nvidia действует очень быстро", - говорит Леоу. Они агрессивно накапливают человеческие и технологические ресурсы, чтобы победить". Скорость исполнения и принятия решений - фирменный знак Nvidia". Офис Nvidia в Хантсвилле существует и по сей день.

Бывший руководитель Nvidia Бен де Ваал рассказал о похожем опыте. В 2005 году он и его начальник, глава отдела разработки программного обеспечения Дуайт Диркс, отправились в Пуну (Индия), чтобы оценить потенциальное приобретение: компанию по производству программного обеспечения для видеокодирования, состоящую примерно из пятидесяти человек. Прибыв на место, они обнаружили, что владельцы собрали сотрудников в бальном зале отеля, чтобы объявить о расформировании компании. У компании были проблемы с налогами и финансовые трудности. "Это было грубо и эмоционально. Люди плакали. Они вкладывали в эту компанию свои сердца и души", - говорит де Ваал. "Я удивлялся, зачем мы вообще здесь находимся". 3

Диркс понимал, что вернуться в Калифорнию ни с чем - значит упустить возможность. Nvidia требовались большие команды разработчиков программного обеспечения для новых проектов, и эти работники были превосходны. В том году он девять раз ездил в Индию на разведку и определил эту компанию как лучшую из имеющихся.

У него возникла идея: почему бы не нанять сотрудников напрямую, а не приобретать компанию? Он предложил ее Дженсену, который сразу же ее одобрил. "Мы переключили нашу поездку с режима приобретения на режим найма", - говорит Диркс. "Мы провели всю ночь в бизнес-центре захудалого отеля, распечатав около пятидесяти пакетов предложений, которые в Индии сложнее, чем стандартный пакет в США." 4

К концу первого дня пятьдесят один из пятидесяти четырех сотрудников приняли предложения Nvidia. Они стали ядром нового офиса Nvidia в Пуне, который со временем превратился в важнейшее инженерное подразделение с более чем четырнадцатью сотнями сотрудников.

"Вам всегда нужны лучшие люди", - сказал Диркс, добавив, что Nvidia рассматривает наем талантливых сотрудников как стратегию.

Иногда Nvidia использует самый прямой подход. Ее руководители не стесняются говорить ведущим техническим архитекторам других компаний, что они проиграют, поэтому могут присоединиться к победителю. Именно так Nvidia переманила Уолта Донована, главного архитектора компании Rendition, после того как в 1997 году на конференции ему продемонстрировали чип RIVA 128.

"Уолт был первым главным архитектором из конкурирующей компании, который захотел стать частью команды Nvidia, а не пытаться конкурировать с нами", - говорит Кирк. "Это натолкнуло меня на мысль, что если мы наймем лучшего человека из любой другой компании, то сможем сделать гораздо больше и гораздо лучше". 5

Дэвид Кирк, бывший главный научный сотрудник Nvidia, стал особенно искусен в переманивании. Он расспрашивал людей, чтобы выяснить, кто является ключевым сотрудником в компании, а затем звонил ему со своим предложением. "Привет, как жизнь? Как твоя работа? Я слышал ваше имя. Я тебя очень уважаю", - вспоминает он, обращаясь к своей цели. "Вы, ребята, делаете отличные продукты. Сколько архитекторов у вас работает над этим материалом?"

Обычно на компанию приходилось один или два архитектора. Это было стандартно и, с одной стороны, логично: архитектор обычно курировал целое семейство чипов, а у большинства компаний в производстве одновременно находилось несколько семейств чипов. Но только не в Nvidia. Кирк объяснил бы, что в Nvidia работает двадцать архитекторов, и каждый из них работает над революционными проектами и располагает всеми необходимыми ресурсами. Кирк сказал, что ему нужны такие люди, как человек на другом конце линии. "Может быть, вы хотите прийти и сделать этот проект вместе с нами? Это было бы очень весело, и, возможно, мы заработаем много денег вместе, а не будем работать в одиночку. Это, наверное, не так весело".

Позднее сотрудники Nvidia удивлялись тому, как компании удалось переманить и удержать так много талантливых архитекторов, известных своим эгоизмом. Но поскольку чипы Nvidia стали настолько сложными, им требовалось как можно больше дизайнеров высокого уровня. Работы было более чем достаточно. И Кирк тщательно подходил к выбору кандидатов, предпочитая нанимать тех, кто дополняет друг друга, а не тех, кто просто подвернулся под руку. Некоторые из них были лидерами и менеджерами, в то время как других нанимали для работы в конкретных областях, таких как математика и графические алгоритмы.

"Уже не было такого, чтобы вы могли просто нарисовать схему на обратной стороне конверта и попросить пару инженеров вместе разработать чип", - говорит Кирк.

Одним из примеров того, что в Nvidia уделялось особое внимание взаимодополняемости, стал самый известный сотрудник компании - Джон Монтрим из Silicon Graphics, который разработал высококлассное оборудование для трехмерной графики RealityEngine от SGI. Он был принят на работу вместе с Донованом, который пришел в компанию всего несколькими месяцами ранее. По словам Кирка, Монтрим был талантлив как архитектор системы в целом, поскольку видел, как все компоненты сочетаются друг с другом, а Донован был экспертом в области графических текстур и фильтрации текстур - "наш бог качества пикселей", по словам одного из сотрудников Nvidia. Оба они останутся в Nvidia на десятилетия.

"Мы собрали команду архитекторов "все звезды", - говорит Кирк. "Руководителям было неприятно, что мы крадем их хороших сотрудников".

Приход Диркса в Nvidia в 1994 году продемонстрировал настойчивость Дженсена при приеме на работу важных, но трудных сотрудников. До Nvidia Диркс работал в графическом стартапе под названием Pellucid, который был приобретен компанией Media Vision - компанией, которая позже столкнулась с обвинениями в финансовых махинациях. Его бывший коллега по Pellucid Скотт Селлерс, который впоследствии стал соучредителем 3dfx, первоначально говорил с Дженсеном о переходе в Nvidia, но из этого ничего не вышло. Однако во время интервью Селлерса спросили о талантах в Pellucid, и он сказал, что два члена команды разработчиков программного обеспечения, Диркс и его непосредственный начальник, были исключительными. Дженсен сделал мысленную заметку.

Позже Дженсен позвонил боссу Диркса и сказал: "Я слышал, вы один из самых умных парней в Долине. Ты должен прийти и поговорить с нами". Босс Диркса согласился и перешел на работу в Nvidia.

Вскоре после этого Диркс решил, что тоже хочет уйти, поскольку ситуация в Media Vision ухудшалась. Его бывший босс связался с ним и предложил встретиться с Дженсеном. После разговора с Дирксом Дженсен, явно впечатленный, сказал бывшему боссу: "Дуайт - воин. Если бы я отправил вас с Дуайтом во Вьетнам, вы бы вернулись на его спине".

Диркс был в восторге. На следующий день он подал в отставку и сообщил руководителю Pellucid, что переходит в Nvidia. Руководитель был в ярости.

"Вы не можете туда идти", - крикнул он. "Я подам в суд на вас и на Nvidia. Вы больше никогда не будете работать в Долине". Он сказал Дирксу, что угроза судебного иска отпугнет Nvidia - компании в то время был всего год, и у нее было мало средств.

Но когда он рассказал Дженсену об угрозе, исполнительный директор не был обеспокоен.

"Давай", - ответил он. Диркс понял, что именно на такого начальника он хотел бы работать. Он принял предложение Nvidia и проработал в компании более тридцати лет.

МЕТОДЫ ПРИЕМА НА РАБОТУ - лишь одна из составляющих "пути Nvidia". Другая составляющая - это акцент на удержании сотрудников. Дженсен поощряет результаты работы с помощью фондовых грантов, которые распределяются в зависимости от того, насколько важным сотрудник считается для компании.

"Дженсен смотрит на акции как на свою кровь", - говорит бывший руководитель отдела кадров Джон Максорли. "Он изучает отчеты о распределении акций".

Вознаграждение в виде акций происходит через гранты на акции, называемые ограниченными фондовыми единицами (RSU). Когда сотрудник начинает работать в компании, он получает брокерский счет. В конце первого года сотрудник получает четверть своего первоначального пакета акций единовременно; если общий пакет составлял тысячу акций, то сотрудник получит двести пятьдесят. В дальнейшем сотрудник получает четверть своего годового гранта каждый квартал.

Чтобы избежать "обрыва акций" (когда инженеры уходят после того, как их пакеты акций полностью переходят в собственность в течение стандартных для отрасли четырех лет), Nvidia предлагает ежегодные гранты на повышение квалификации. Если сотрудник получает от своего руководителя оценку "превосходит ожидания", он может получить дополнительные триста акций, которые будут переданы в течение следующих четырех лет. Теоретически сотрудники могут получать такие гранты каждый год - все больше и больше причин оставаться в компании.

Еще один нюанс - обозначение TC, или "лучший вклад". Менеджеры могут направить сотрудника на рассмотрение высшему руководству. Дженсен рассмотрит список кандидатов на звание TC и выдаст специальные единовременные гранты, которые также переходят в течение четырех лет.

После одобрения такого гранта сотрудник получает электронное письмо от старшего руководителя с копией Дженсена. В теме письма говорится: "Специальный грант", разрешающий грант в виде RSU "в знак признания вашего выдающегося вклада", с четким описанием оснований для гранта.

Кроме того, Дженсен может в любой момент спуститься в организацию и наградить акции напрямую, не дожидаясь ежегодного пересмотра вознаграждения. Это позволяет ему гарантировать, что люди , которые делают отличную работу, чувствуют, что их ценят в данный момент. Это еще один признак его заинтересованности в каждом аспекте и уровне компании.

Бывший старший директор по продажам и маркетингу Крис Дискин, который сыграл важную роль в заключении партнерства с Microsoft по Xbox в 2000 году, сказал, что Дженсен удвоил его вознаграждение за акции в течение нескольких месяцев после его прихода в Nvidia. Дискин поблагодарил Дженсена, но потребовал большего, сказав: "Если бы вы были действительно впечатлены, вы бы удвоили его более чем в два раза". Когда он увидел свой грант, он действительно увеличился более чем в два раза.

Философия вознаграждения Nvidia, основанная на заслугах, адаптивная и гибкая, сыграла свою роль в поддержании исключительно низкой текучести кадров. По данным LinkedIn, в 2024 финансовом году текучесть кадров в Nvidia составит менее 3 % в отрасли, где средний показатель составляет 13 %. Кроме того, цена акций компании постоянно растет, что дает всем, у кого есть неиспользованные акции, дополнительные причины остаться.

"Компания очень хорошо относится к людям, причем не только в плане зарплаты и льгот, но и в плане отношения к людям как к человеческим существам, а не как к заменителям инженеров", - говорит один из бывших сотрудников Nvidia. "Есть много возможностей для продвижения по службе". Этот человек упомянул о том, что Nvidia предложила гибкий график удаленной работы, когда члену семьи поставили диагноз "рак", или предоставила компенсацию ex gratia, когда у сотрудника сгорел дом.

"Люди склонны быть лояльными к компании, которая их поддерживает", - сказал он.

Другой руководитель высшего звена рассказал о том, как с его супругой случилось серьезное несчастье. Он сказал Дженсену, что вынужден переехать на другой конец страны, чтобы быть ближе к семье. "Не беспокойтесь об этом", - сказал Дженсен. "Поезжайте и позвоните мне, когда будете готовы снова работать". Сотрудника оставили в штатном расписании, хотя он не мог работать полный рабочий день.

Компания может удерживать людей не только с помощью вознаграждения, но и благодаря культуре совершенства - третьему компоненту "Пути Nvidia". Ни один сотрудник не хочет тратить годы на работу над продуктами или технологиями, которые будут закрыты, отложены в сторону или устареют. В Nvidia инженеры работают рядом со светилами индустрии, обладающими глубокими техническими знаниями и опытом , и при этом создают продукты, которые могут изменить мир.

Многие топ-менеджеры и инженеры, как правило, остаются в Nvidia надолго, даже больше, чем в других крупных технологических компаниях. Глава отдела разработки программного обеспечения Дуайт Диркс, руководитель подразделения ПК Джефф Фишер и глава отдела архитектуры GPU Джона Албен проработали в компании почти три десятилетия. Лишь немногие руководители высшего звена ушли к конкурентам или попытались самостоятельно реализовать себя в мире стартапов. (Конечно, их также может пугать перспектива соперничества с Nvidia).

Для сотрудников любого уровня нацеленность на превосходство в работе, а не на внутреннюю политику, является достаточной причиной для того, чтобы стать частью компании. В Nvidia будет трудно работать тем, кто больше борется за свое место, чем вносит вклад в общее дело. "Некоторые компании предпочитают таких людей, но не Nvidia", - говорит бывший архитектор GPU Ли-Йи Вэй (Li-Yi Wei). "Вы можете быть на 100 процентов сосредоточены на технологической стороне, не заботясь обо всем остальном". 6

На самом деле Nvidia активно сопротивляется возникновению такой культуры жестокости, которую, намеренно или нет, развивают большинство других организаций. Сотрудников поощряют просить о помощи, если они пытаются выполнить поставленную задачу или сталкиваются с техническими проблемами.

"Если мы проиграем, то это будет не потому, что вам не помогли. Мы будем работать вместе. Никто не проигрывает в одиночку", - регулярно советует Дженсен сотрудникам Nvidia. 7

Например, если вы являетесь руководителем отдела продаж, работающим в определенном регионе, и не справляетесь со своей квотой, вы должны как можно раньше сообщить об этом своей команде, чтобы они могли вам помочь. Для решения проблемы могут быть привлечены другие ресурсы компании, от Дженсена до старшего инженерно-технического персонала.

"Никто не проигрывает в одиночку" особенно актуально для организации продаж", - говорит Джей Пури, руководитель отдела глобальных полевых операций. Говоря о количестве сотрудников в его отделе продаж, он добавил: "Мы настолько малы по сравнению с нашими конкурентами, что когда происходит что-то важное, мы должны объединиться". 8

Руководитель отдела продаж Энтони Медейрос увидел другой менталитет, когда работал в компании Sun Microsystems. От него и его коллег ожидали, что они сами разберутся во всем и оправдают свою зарплату; просить о помощи считалось слабостью.

"Очень важно, чтобы вы высказались", - так он описывает культуру в Nvidia. "В противном случае у вас будет больше проблем". 9

В обмен на поддержку и высокое вознаграждение компания Nvidia требует от своих сотрудников многого. Чрезвычайная самоотдача - важнейшая составляющая "пути Nvidia". Шестьдесят часов в неделю - это необходимый минимум, даже на младших должностях. Рабочая неделя может увеличиваться до восьмидесяти часов и более в критические периоды разработки чипов - особенно для инженеров по аппаратному обеспечению - или в результате серьезных и внезапных изменений в корпоративной стратегии, например, при переходе к искусственному интеллекту.

Прозрачность также очень важна для "пути Nvidia". Помимо стандартных линий отчетности, сотрудники Nvidia должны иметь отдельную линию связи с самим Дженсеном. Иногда это происходит в форме электронных писем "Топ-5". В других случаях это может принять форму допроса в коридоре или даже в туалете.

В Nvidia невозможно спрятаться, даже на мероприятиях компании. Бывший инженер-технолог Питер Янг был впервые представлен Дженсену на вечеринке для новых сотрудников. Дженсен уже знал, кто он такой. "Вы - Питер Янг", - сказал Дженсен. "Вы уже год работаете в компании Sony PlayStation, а до этого в 3dfx". Подобным образом он вспомнил биографические данные всех пятидесяти участников вечеринки.

Янг был удивлен тем, как много генеральный директор знал о человеке, который был относительно новым и занимал относительно невысокий пост. Он сказал об этом своему руководителю, который ответил: "Это нормально. Он со всеми такой". Янга вдохновило то, что генеральный директор компании с тысячами сотрудников заботился о нем настолько, что уделял столько времени и усилий общению с каждым сотрудником. 10 Но это также было сигналом того, что Дженсен присматривался к каждому сотруднику компании, знал его потенциал и ожидал от него соответствующих результатов.

Он ожидает, что они будут постоянно расширять базу знаний компании и самого Дженсена. Его руководящий состав посмеивается над одной привычкой Дженсена, которая остается неизменной на протяжении десятилетий. Всякий раз, когда кто-то из них возвращается с выставки, игрового мероприятия или поездки на Тайвань, он загоняет их в угол и спрашивает: "Итак, чему вы научились?".

"Это в какой-то степени характеризует Дженсена, потому что он всегда хочет знать, что происходит снаружи", - сказал Джефф Фишер. "Он просто хочет знать, что происходит в мире, чтобы принимать лучшие решения." 11

Когда Дженсен чувствует, что не может принять наилучшие решения, он впадает в ярость, которая, учитывая культуру прозрачности в Nvidia, часто превращается в публичное зрелище. Однако, по крайней мере, некоторые сотрудники не считают справедливым называть Дженсена вспыльчивым.

"Он может проявить вспыльчивость, но чтобы довести его до такого состояния, нужно сильно облажаться", - говорит один из сотрудников. "Он хочет быть вовлеченным в процесс и понимать, что вы делаете. В этом процессе он будет очень прямым и задаст много сложных вопросов. Если вы не готовы к такому обсуждению, это может немного насторожить, но в этом нет никакого злого умысла. Все дело в том, что мы должны получить неопровержимые доказательства, прежде чем двигаться вперед".

Дженсен также безжалостно расставляет приоритеты в своем времени. Генеральный директор Adobe Шантану Нарайен вспоминает завтрак с Дженсеном, во время которого они отлично поговорили о проблемах бизнеса, от инноваций и стратегии до культуры. 12 Когда Нарайен проверил часы, Дженсен заметил: "Почему вы смотрите на часы?". Нараен ответил: "Дженсен, разве у тебя нет календаря?". Дженсен ответил: "Что ты делаешь? Я делаю то, что хочу". Нарайен оценил совет. Дженсен посоветовал ему постоянно концентрироваться на самом важном деле и не зависеть от расписания.

И наоборот, когда сотрудник начинает бредить, Дженсен говорит "LUA", которое он произносит как одно слово: Looh-ahh. Брайан Катанзаро, руководитель Nvidia, объяснил, что LUA - это предупреждающий знак о том, что терпение Дженсена иссякает. Когда он произносит это слово, Дженсен хочет, чтобы сотрудник остановился и сделал три вещи: Выслушать вопрос. Понять вопрос. Ответить на вопрос.

"LUA означает "будьте внимательны", потому что вы говорите о чем-то важном и должны делать это правильно", - сказал Катанзаро. "Ему не нравится, когда люди используют абстракцию или что-то вроде надувательства, чтобы уклониться от ответа на вопрос. Все, кто работает на Дженсена, слышали LUA" 13.

Это мантра, которую Дженсен использует и для себя. Все, с кем я беседовал для этой книги, отмечают необычайную способность Дженсена слушать, понимать и отвечать на любые вопросы о передовых вычислениях. Ынхак Бэ, давний инвестор Nvidia, ценит способность Дженсена "рассказать обо всем, не только с точки зрения технологий, но и с точки зрения бизнеса. Когда я думаю о действительно всесторонне развитых и глубоких руководителях технологических компаний, Дженсен выделяется среди них" 14.

ДЖЕНСЕН ХУАНГ - единственный человек, который мог бы привести компанию Nvidia к тому состоянию, в котором она находится сейчас. Он разбирается в технологиях и бизнес-стратегии, а также понимает всю сложность повседневной работы по управлению крупным предприятием. Он лично следит за соблюдением высоких стандартов и уничтожает дисфункцию до того, как она успеет укорениться. Он выстроил структуру Nvidia таким образом, чтобы добиться резких изменений в производительности, а не медленного ползания по постепенному улучшению. Весь бизнес работает со скоростью света, и если Дженсен поймает вас на промедлении, он отчитает вас перед всеми. Возможно, самое краткое определение "Пути Nvidia" - это путь Дженсена, или просто сам Дженсен.

Кертис Прим, Дженсен Хуанг и Крис Малаховски перед Endeavor. (NVIDIA)

Но это также означает, что Nvidia почти полностью зависит от него; в некотором смысле он - единственная точка отказа. На момент написания этой статьи ему шестьдесят один год. Трудно представить, что он уйдет на пенсию в шестьдесят пять лет, как это делают многие американские мужчины, но рано или поздно наступит момент, когда он отойдет от дел Nvidia. Кто займет его место в центре самой важной в мире компании по производству компьютерного оборудования? Кто сможет управлять Nvidia так же успешно, как это делал он на протяжении последних тридцати одного года?

Когда я писал историю компании Nvidia, меня поразило то, как часто она оказывалась на грани провала и откровенного разрушения. Если бы в некоторых случаях все пошло немного по-другому, вычислительная техника пошла бы по другому пути - мы бы жили в другом мире. Некоторые успехи Nvidia были чистой случайностью. Крис Малаховски, возможно, решил бы продолжить карьеру в медицине после сдачи экзамена MCAT. Он мог бы пойти на следующее собеседование в Digital Equipment вместо того, чтобы принять предложение от Sun Microsystems, которое должно было быть просто пробным. Кертис Прим мог решить сделать чип NV1 более похожим на все остальные, представленные на рынке, и, возможно, ему это удалось бы. Но это лишило бы Nvidia возможности извлечь уроки из своей неудачи и выпустить RIVA 128 - чип, который спас компанию. "Nvidia потерпела бы неудачу, если бы NV1 не провалился", - говорит Прим. 15.

Но большая часть истории Nvidia - это результат усилий самого Дженсена. Он собрал средства на запуск Nvidia, а затем привлек новые средства, когда это стало единственным способом спасти компанию. Он лицензировал ядро VGA, чтобы вовремя выпустить RIVA 128. Он держал Уолл-стрит в узде в годы CUDA, когда все хотели, чтобы он пожертвовал своим долгосрочным видением ради краткосрочной прибыли. Он научился устанавливать высокую планку для производительности и таланта и опровергать общепринятые представления. Его прямота и непосредственность позволяли экономить время, избегать недопонимания и ускорять работу Nvidia в критические моменты. Свою философию он свел к нескольким фразам, которые помогают людям сосредоточиться на том, что действительно важно. "Миссия - это босс". "Скорость света". "Насколько сложно это может быть?"

Дженсен и созданная им культура позволили Nvidia сохранить внутреннее единство, несмотря на случаи, близкие к смерти, и экспоненциальный рост числа сотрудников и доходов компании . Когда я брал интервью у Дженсена, он неоднократно говорил мне, что интеллект и гениальность имеют мало общего с успехом Nvidia. Вместо них - упорный труд и стойкость. Это не должно было быть так тяжело, но так было - и так будет всегда. Работа требовала от всех, включая его самого, одного: "огромной воли".

Nvidia и по сей день остается единственной самостоятельной компанией, производящей графические чипы, хотя сотни других компаний уже бросили вызов. Сам Дженсен сейчас является самым долгоживущим генеральным директором в технологической отрасли.

Различные эксперты и гуру самопомощи иногда говорят нам, что мы можем зарабатывать больше денег, работая меньше. Дженсен является антиподом этого понятия. Не существует коротких путей. Лучший способ добиться успеха - пройти более сложный путь. А лучшим учителем являются трудности - то, с чем он хорошо знаком. Именно поэтому он до сих пор продолжает работать в том темпе, в котором большинство других людей в любом возрасте сгорают. Именно поэтому он и по сей день говорит без тени колебаний, иронии или сомнения в себе: "Я люблю Nvidia".