Fabio Isman

QUANDO L’ARTE VA A RUBA: Furti e saccheggi, nel mondo e nei secoli

Copyright © 2021 by Giunti Editore S.p.A., Firenze-Milano www.giunti.it

© Васюнина У. И., перевод на русский язык, 2024

© Богданова А.А., обложка, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Красота, имеющая «высшее право на власть»[2], по словам Оскара Уайльда, и способная «больно ранить», по мнению Томаса Манна, волнует человечество в неохватном разнообразии своих проявлений. Многие охотятся за шедеврами: от великих деятелей прошлого до криминальных авторитетов настоящего, от разборчивых коллекционеров до террористов, которые утверждают, что ненавидят друг друга, но в действительности заключают взаимовыгодные союзы. Правил нет, кроме одного: не существует такой подлости, какую бы не совершил человек ради получения желаемого. Когда произведение искусства похищают, начинается череда проблем: за ним нужно гнаться на край света, что далеко не так просто, как кажется. Приходится иметь дело с вереницей контрабандистов, чувствующих себя в любой точке мира как дома, с регламентами отдельных государств, бюрократическими и дипломатическими тонкостями. Эта проблема существует с незапамятных времен – с кражи Палладиума, позволившей грекам завоевать Трою и породившей другие преступления, подобные этому[3].

С тех пор незаконная торговля продолжается, суммы, получаемые с продаж произведений искусства, близки к десятизначным числам, а маршруты контрабандистов пролегают по всем континентам. Нет страны, которая не была бы исходным, транзитным или же конечным пунктом назначения товара. Чтобы отследить это, нужно обладать профессионализмом и немалой настойчивостью, а также любить то, что необходимо охранять. Защита произведений искусства, конечно, связана с обладанием – культурное наследие есть общее наследие, – но она имеет отношение и к существованию человеческого рода, так как в произведениях, полученных нами от предков, кроется наша идентичность, то, кто мы в глубине души.

Фабио Исман – внимательный рассказчик, разбирающийся в этой теме как никто другой. Обладая интуицией выдающегося ученого и присущим многим исследователям любопытством, он посвятил годы ее изучению. Мы встречаемся с ним во время расследований, за которыми он наблюдает на всех этапах. Мы приветствуем его на выставках, посвященных счастливо возвращенным произведениям искусства. Мы сразу же обращаем на него внимание на культурных мероприятиях, и до тех пор, пока он не пришел, кажется, что чего-то или кого-то недостает… Трудно не заметить его высокий силуэт, когда он наконец появляется. Надеюсь, вы простите меня за это восторженное вступление, без которого, впрочем, я не мог обойтись. Между Фабио Исманом и арт-детективами сформировалась особая связь: мы воспринимаем его как одного из нас. Звучит странно, понимаю, но это чистая правда. Это мнение разделяют и на площади Святого Игнатия[4], и на Виа Анисия в Риме, где расположена штаб-квартира Отряда карабинеров по охране культурного наследия.

Отбросим любезности и перейдем к делу – сказать нужно о многом. В этой книге, посвященной кражам произведений искусства, автор описывает досадные преступления, темные политические дела и счастливые возвращения артефактов «домой», – все это с добавлением точных статистических данных, равнодушных к людской суете. Мы будем говорить о событиях, ставших уже известными, смаковать еще ни разу не рассказанные истории, наслаждаться увлекательными тайнами и детективными сюжетами – настолько захватывающими, что кажутся выдуманными. Речь пойдет и о скульптурах, украденных во время войны; о полотнах Тинторетто[5] и Мантеньи[6], которые срывают со стен с автоматами наперевес; о разграблениях захоронений под покровом ночи, повлекших за собой двойной урон: потерю артефактами их ценности и похищение информации у археологов. Особенно страдают от этого археологи: они лишаются важной информации, которую можно было получить от древнего объекта, способного говорить, только если он находится там, где впервые обрел голос. Утратить контекст – значит потерять происхождение предмета. «Разделить – значит уничтожить», – так говорил французский архитектор Катрмер-де-Кенси[7], живший во времена Наполеона.

Книга повествует о многих событиях и произведениях искусства, но кое-что в ней неизменно: знание и искренняя преданность автора делу. Благодаря ему мы обнаруживаем, что Ван Гог написал «Садовника» в приюте Сен-Поль де Мозоль. Женщина на знаменитом портрете Леонардо может и не быть супругой флорентийского торговца шелком Франческо дель Джокондо[8]. «Рождество со святым Франциском и святым Лаврентием», украденное из Палермо, стоило Караваджо 600 скудо[9]. «Зарплата университетского профессора за два года», – уточняет Исман. Автор не пренебрегает описанием нормативных аспектов расследований, не пропускает, возможно, непонятные для читателя места, не скрывает критических замечаний. Когда мы закрываем книгу, чувствуем, что узнали много нового, но случается нечто невероятное: мы испытываем желание продолжить искать информацию, и каждое открытие рождает все новые вопросы.

К счастью, мы точно уверены в одном: как убийца зачастую возвращается на место преступления, так и автор продолжит писать о том, что ему дорого. Он не может исцелиться от зудящего стремления к познанию, что можно объяснить одним предложением: «Когда я вышел из Санта-Кроче, у меня сильно билось сердце, со мной происходило то, что в Берлине называют нервным приступом: жизненные силы во мне иссякли, я едва двигался, боясь упасть»[10]. Это слова Стендаля, и именно этот, ставший поистине легендарным флорентийский синдром[11], заставит Исмана написать и другие страницы. Красота не прощает, будь она «лазурью небес» или «порожденьем ада», как в вопросе, которым задавался Бодлер, – увы, он так и не нашел ответа[12]. Новости имеют обыкновение становиться историей. Всегда будут существовать факты, требующие освещения, и явления, поддающиеся анализу. Тем не менее они будут доступны лишь тем, кто, как и автор, будет обладать особым зрением, чтобы видеть, и страстью, чтобы не сойти с пути.

Произведения искусства всегда были нарасхват в самом что ни на есть буквальном смысле этого слова: в любые времена были те, кто забирал их в качестве военного трофея или в надежде заработать на них состояние. А иногда и вовсе из простой и непреодолимой жажды обладания. Этот порок стар, как мир, и, несомненно, широко распространен. Кто знает, на протяжении скольких лет это уже происходит? Возможно, кражи совершались всегда, с незапамятных времен. Возьмем, к примеру, Италию, где в 2019 году едва ли прошел хоть один день без грабежа, и речь идет не только об обычном воровстве: за 12 месяцев было сообщено о 345 кражах произведений искусства, тогда как семью годами ранее их число достигало 900. Картины, статуи, рукописи, древние книги, монеты, золоченые рамы, иконы, почитаемые реликвии, даже целые интерьеры и предметы мебели – список можно продолжать до бесконечности. Чаще всего кражи совершались из частных особняков, реже – из домов коллекционеров, которые знают, как защитить себя от подобного, еще реже – из музеев. Также довольно часто произведения искусства воруют из церквей, поскольку их слабо охраняют.

Если посмотрим на артефакты и археологию (на проводимых в Италии раскопках также зачастую совершаются кражи, но обычно воруют прямо из государственных недр; так, с 1909 года никому не разрешается копать даже на своем участке земли без официального разрешения), то обнаружим, что только на основании данных за последний год количество незаконно присвоенных предметов с каждым часом увеличивается на пять. В среднем один артефакт исчезает каждые десять минут, днем и ночью – впрочем, возможно, чаще по ночам. Все в той же Италии в первый год COVID-19 carabinieri dell’arte – арт-карабинеры, особый и весьма уважаемый отдел, о котором мы отдельно поговорим в шестой главе, – в одиночку конфисковали почти 46 тысяч артефактов, обычно добытых в результате несанкционированных раскопок. Воровство – вечная головная боль культуры, заболевание, от которого нет ни лекарства, ни вакцины, поэтому иногда неясно, на что вообще можно надеяться.

Последнее известное нам расследование было проведено Торговой палатой Великобритании[13] несколько лет назад. Согласно ему оборот черного рынка искусства оценивается больше, чем в 6 млрд долларов и примерно в столько же миллиардов евро. По словам официального представителя ЮНЕСКО Эдуарда Планша, в 2017 году эта цифра увеличилась вдвое. По расчетам TEFAF[14] – одной из крупнейших ярмарок произведений искусства в Европе, которая проходит в городе Маастрихт в Нидерландах, – эти цифры составляют 10 % легального оборота. Согласно данным Принстонского университета (итальянские высшие учебные заведения такие исследования не проводят), из недр Апеннинского полуострова, большую часть территории которого занимает Италия, только между 1974 и 2006 годами было незаконно извлечено и украдено более 1,5 млн артефактов. Стоимость того, что арт-карабинерам удается отыскать за год, превышает €100 млн, а стоимость конфискованных подделок (здесь кражи ни при чем) составляет почти €180 млн.

Данные за 2020 год из-за множества ограничений, связанных с пандемией, представляют собой исключение и поэтому не учитываются. Тем не менее было арестовано 11 преступников (из них шестерых поймали с поличным) и задержано 1034 человека; было похищено 483 978 «антикварных, архивных предметов и книг», из них 17 503 были архелогическими находками, а 1547 оказались подделками. По различным оценкам, стоимость изъятых произведений искусства составила 33 млн евро, а подделок – солидные 415 млн: была восстановлена справедливость в отношении подлинности половины работ Модильяни, выставленных в Генуе[15]. За полвека Отряд карабинеров по охране культурного наследия вернул более 3 млн предметов их владельцам.

В базе данных Отряда карабинеров по охране культурного наследия содержится 1 285 704 произведения (более 800 000 с фотографиями), из которых 140 000 было вывезено за границу. Так, пока еще не были найдены 13 картин, украденных из Музея Изабеллы Стюарт Гарднер в Бостоне 18 марта 1990 года. Пожалуй, это одна из самых серьезных краж среди множества нераскрытых преступлений. В число похищенных полотен входят «Христос во время шторма на море Галилейском» – единственный морской пейзаж Рембрандта Харменса ван Рейна (1606–1669) и «Концерт» Яна Вермеера (1632–1675) – автора, написавшего не так уж и много картин: его кисти принадлежат 40 произведений. Негодяям было достаточно переодеться в полицейскую форму и постучать в заднюю дверь музея, сделав вид, будто они пришли для срочной проверки помещений.

Уже в течение некоторого времени «агенты 007» в области искусства держат в поле зрения картину Франса Хальса (1582–1666) «Два смеющихся мальчика с кружкой пива», достойную Нобелевской премии или «Оскара» за свое невезение: она была украдена трижды. Ее стоимость оценивается в $17 млн, полотно находилось в музее Хофьи ван Арден в Лердаме – голландском городе с населением в 20 тыс. человек, который прежде был известен только своим сыром. Картину похищали в 1988 году, в 2011 году и 26 августа 2020 года. Возможно, в последнем случае преступникам даже помогли ограничения, связанные с COVID-19. Сигнализация сработала в 3:30 ночи, но к моменту прибытия полиции похитители уже скрылись с места преступления, сбежав через взломанную заднюю дверь. В первый раз картина была найдена через три года с момента пропажи, во второй – через полгода. В обоих случаях предпринимались тщетные попытки выбить из страховой компании сумму взноса на страхование картины. Будем надеяться, что и в этот раз полотно будет найдено.

Абсолютным лидером в этом соревновании стал «Портрет Якоба де Гейна III» (1632), также написанный Рембрандтом: с 1967 по 1983 год картина была украдена четыре раза из Далиджской картинной галереи в Лондоне, где она выставлялась на протяжении почти двух столетий. Возможно, похитителям не составило особого труда украсть полотно из-за его небольшого размера: примерно 30×25 см, чуть больше пяди с каждой стороны – значит, оно поместилось бы в крупный карман. В 1967 году портрет унесли вместе с 13 другими картинами, но похитителей поймали уже через неделю. Работу Рембрандта нашли в кустах, остальные же – под кладбищенской скамейкой. Во время второй кражи похититель, спрятав портрет между рубашкой и курткой, попытался скрыться на велосипеде, но его поймали. К багажнику была пристегнута картина, стоимость которой оценивается в £5 млн. Продать ее похититель не смог – настолько она известна. О третьей краже информации мало: картину нашли в такси; арестовали четырех преступников. В 1983 году группа похитителей вновь проникла в галерею, разбив стеклянную крышу. Полиция прибыла на место через три минуты, но было уже слишком поздно. Три года судьба картины оставалась под вопросом, пока ее не обнаружили в камере хранения на вокзале города Мюнстер в Германии. На английском языке этот случай назвали Takeaway Rembrandt – «Рембрандт на вынос».

Рембрандт Харменс ван Рейн. «Христос во время шторма на море Галилейском» (1633). Была украдена из бостонского Музея Изабеллы Стюарт Гарднер 18 марта 1990 года

Сегодня в Италии carabinieri dell’arte возвращают «домой» более половины похищенных предметов. Не всегда, к сожалению, украденные произведения искусства остаются прежними: так, например, археологическим предметам недостает контекста. Нам неизвестно, где и в каком положении они находились, что их окружало. Голоса прошлого умолкают: эти проводники древней культуры больше не связывают нас с ней.

Возможно, предметы роскоши стали банальными безделушками: они могли c одинаковым успехом происходить из Черветери, с Тайваня или из Латинской Америки. Неизвестно, кому они были нужны и в каких условиях их хранили. Так, мы навсегда утратили возможность провести фундаментальные исследования прошлого этих предметов, которые помогли бы раскрыть их подлинную сущность.

Итальянский историк искусства Чезаре Бранди объясняет: «Каждое произведение искусства изысканно относительно чего-либо» – оно имеет смысл только в том случае, если рассматривается в конкретном контексте и если сравнивается с другими произведениями, становясь частью определенной группы. Мы можем распознать прекрасное, потому что знаем, как выглядит безобразное; мы можем пытаться причислить произведение к одному или другому ряду, потому что понимаем, как выглядят другие его представители. Но те произведения, которые были грубо изъяты из своей среды, будь то недра земли, гробницы или даже просто коллекции музеев и другие места, где они хранились и выставлялись, остаются изолированными: они больше не могут быть родственными чему-либо – разве что самим себе.

Остаются монады[16]: остатки уничтоженных похитителями миров, которых больше не существует; фрагменты, взятые из целого, подвергшиеся абсолютной культурной кастрации; плод преступлений против истории, знаний и местности, против тех, кто ими владел, и всего общества, против каждого из нас. Несмотря на это, сегодня по законам Италии подобные эпизоды причисляются в лучшем случае к категории мелких правонарушений, даже если кражи произведений искусства и проведение несанкционированных раскопок – четвертый по доходности вид черного рынка в мире после рынка оружия, наркотиков и подделок (по данным Венского международного центра).

Ян Вермеер. «Концерт» (1666–1667). Картина была украдена из бостонского Музея Изабеллы Стюарт Гарднер 18 марта 1990 года

Франц Халс. «Два смеющихся мальчика с кружкой пива» (1626). Была украдена три раза из расположенного в Лердаме музея Хофьи ван Арден в 1988, 2011 и 2020 годах

Рембрандт Харменс ван Рейн. «Портрет Якоба де Гейна III» (1632). Была украдена четыре раза из лондонской Далиджской картинной галереи в течение 1967–1983 годов

Если пройти путь от первого до последнего покупателя, можно заметить, что на нелегальном обороте произведений искусства зарабатывают даже больше, чем на обороте наркотиков: стоимость произведений искусства вырастает сильнее. Согласно XVI Докладу Ассоциации «Антигона» (2020), 32 % заключенных в Италии – почти одна треть (при этом средний показатель в Европе – 18 %) – находятся в тюрьме из-за нарушений законов, касающихся наркотиков. Но ни один человек, абсолютно никто, не сидит за решеткой за украденную картину или проведение несанкционированных раскопок. Французский писатель-моралист Жан де Лабрюйер в 1688 году отметил: «Красивые вещи становятся менее красивыми, когда находятся не на своем месте».

Искусство действительно нужно всем. Практика ведения дел о краже произведений искусства подсказывает потенциальному похитителю, что он мало чем рискует. К примеру, человек подвергает свою свободу большей опасности, если его ловят на краже пары джинсов в магазине или на проникновении в чужой дом, а не на попытке вынести что-то из гробницы или музея. Китайский философ Чжуан-цзы примерно в 300 году до н. э. писал: «Укравшего поясную пряжку тащат на плаху, укравший же царство восседает на троне»[17]. Расхититель гробниц совершает преступление, сопоставимое с убийством, – такое сравнение не кажется некорректным, ведь жертвами становятся прошлое и история, – только последующее наказание будет не таким уж и серьезным. Вот если бы он украл курицу…

На краже произведений искусства действительно можно неплохо заработать. «Образ “Рождество Христово” – излюбленная добыча тех, кто крадет из церквей и ризниц, поскольку одно произведение искусства можно превратить в пять: так, одно изображение будет с Мадонной, другое – с Младенцем, третье – с Иосифом, еще парочка – с ослом и волом», – шутливо отметил итальянский историк искусства Джулио Карло Арган в конце жизни. Иногда, чтобы сделать картину менее узнаваемой – так ее легче продать на черном рынке, – ей придумывают иную историю создания или изменяют некоторые характерные черты, что только сильнее уродует произведение. Так к одному преступлению присоединяется другое. Артефакты, обнаруженные целыми, хладнокровно разбивают на множество частей, чтобы облегчить транспортировку и/или продать каждую по отдельности, – клиент уже сам сможет все собрать. Ясное дело, что каждый следующий фрагмент стоит дороже предыдущего. Подобные случаи вполне реальны, что подтверждают свидетельства, которые мы обязательно рассмотрим позже.

Мир «похитителей красоты» весьма противоречив и сложен. Кроме того, в нем замешаны ужасающие виды организованной преступности. Не исключено, что во время краж случались и убийства. Есть те, кто воруют с целью получить выкуп. Половина похищенных произведений искусства со временем возвращается «домой», но некоторые преступления остаются нераскрытыми. Так, исчезло бесчисленное количество шедевров: завладев ими однажды, беглецы могут скрываться десятилетиями. В Италии даже появился специальный – первый в мире – отдел полиции, в число сотрудников которого входят лучшие специалисты, неустанно выслеживающие похитителей произведений искусства (их работа заслуживает отдельной главы). Они ищут самые разнообразные предметы: керамику, картины, статуи, инкунабулы[18], папирусы, книги, рукописи с иллюстрациями, манускрипты, антикварную мебель.

Возвращение президенту Италии Серджо Маттарелле часов, которые ранее находились на вершине башни Квиринальского дворца

Пока достаточно упомянуть одно из последних успешных расследований этого отдела. Некоторое время назад кто-то завладел часами, подаренными Пием IX[19] в 1854 году, которые на протяжении 107 лет показывали время на башне Квиринальского дворца – самой высокой части здания, построенной в 1585 году Оттавио Маскерино. Циферблат был свидетелем того, как на территорию этого исторического сооружения ступал первый король Италии, а после него и другие правящие монархи и президенты Республики вплоть до Джованни Гронки[20]. До чего уникально прошлое этого дворца, мы еще успеем убедиться в шестой главе. Как только часы были найдены, сотрудники отдела полиции преподнесли их как удивительный рождественский подарок Серджо Маттарелле[21]. 24 декабря 2020 года полицейские оставили часы в прихожей под тканью, окрашенной в цвета герба карабинеров. Очевидцы клянутся, что глава государства потерял дар речи.

Перуджино. «Мадонна Милосердия», фрагмент (ок. 1510). Была украдена из Городского музея Бетонны в 1987 году

Похитители произведений искусства зачастую поражают своими поступками, и иногда даже трудно поверить, что эти люди действительно существовали. Случившееся бывает настолько удивительным, что кажется, будто воры – персонажи выдуманной истории. Пожалуй, стоит начать книгу с описания невообразимых перипетий, связанных с «Мадонной Милосердия»[22] кисти Пьетро Ваннуччи, более известного как Перуджино (1448–1523). Он написал эту картину в старости, возможно, за три года до смерти, для церкви, расположенной в Беттоне, в окрестностях Перуджи (население 4000 человек). Вскоре произведение стало частью коллекции музея этой коммуны. Похитители привели план в исполнение в 1987 году. Накануне ограбления музей посетили двое мужчин и одна женщина. Они выглядели, как туристы, но пришли не для того, чтобы осмотреть экспонаты, – им нужно было убедиться, что здание не находится под сигнализацией. Преступники также выяснили, что ключ от двери вечером убирается в ящик (без замка!) в местном отделении муниципальной полиции.

За три недели до этого эти трое уже успели ограбить церковь, расположенную между коммунами Монтефьясконе и Кьюси, забрав несколько иллюминированных рукописей[23], которые позже также были возвращены на место. Уже в ночь на 27 октября они охотились за гораздо более крупной добычей. Забрав ключ из отделения муниципальной полиции, грабители подъехали к музею на белом пикапе. Вскоре преступники покинули его, прихватив 27 картин, две из которых принадлежали кисти Перуджино, – получилась своеобразная «оптовая кража». Наиболее ценное произведение – «Мадонна Милосердия со святыми Стефаном и Иеронимом», на которой изображенные покровители, мужчина и женщина, стоят на коленях по бокам от святых Стефана и Иеронима. Наутро уборщица заметила пропажу. Расследование длилось четыре месяца. Улики и зацепки вели во Францию, Германию, Испанию и Англию.

Карабинеры знали, кто украл картины, но не могли выйти на тех, у кого они теперь находились. Произведения и вовсе оказались вдали от родных земель: два маршала обнаружили их на Антильских островах – на Ямайке.

Здесь, на открытом Христофором Колумбом в 1494 году острове, лежащем в 150 км от Кубы, жил один торговец и сенатор, известный в народе своими инициативами сомнительной чистоты. Звали его Джон Франклин[24] – точно так же, как и известного мореплавателя, погибшего в 1847 году в ходе экспедиции по освоению Арктики[25]. Тем не менее ничего общего между ними не было: наш Джон Франклин находился недалеко от Кингстона – столицы «острова регги». Судя по всему, он хранил картины в качестве залога для оплаты партии наркотиков. Первое судебное разбирательство не дало никаких результатов: видимо, у Франклина было много возможностей защитить себя с законодательной точки зрения. Однако два года спустя местная власть сменилась, отчего его шансы выйти сухим из воды заметно уменьшились. Вскоре на вилле Франклина обнаружили те самые 27 картин, и его приговорили к двум годам принудительных работ за хранение краденого. Кто знает, что ждало бы его в Италии: на территории Республики за воровство обычно дают восемь лет заключения, следовательно, за хранение он провел бы два-три года за решеткой. Через четыре года после нашумевшего, но, к сожалению, относительно банального дела, картины вернулись домой вместе с некоторыми скульптурами и артефактами.

Приношу извинения поклонникам творчества Перуджино, но его полотна и близко не стоят с картинами Ван Гога по уровню стоимости. В Италии хранится не так уж много работ нидерландского художника: одна – в Милане, другая – в музеях Ватикана[26], еще две – в Национальной галерее современного искусства в Риме. История картины «Садовник» отлично иллюстрирует преимущественное право покупки. «Садовник» был официально продан за небольшие деньги, и его уже собирались вывозить за границу, но государству все же удалось перекупить полотно. Словом, в итальянских коллекциях произведений искусства почти нет работ одного из самых известных художников в мире. Это особенно заметно в сравнении, например, с экспозицией открывшегося в 1938 году музея Крёллер-Мюллер в Оттерло, где выставлены 90 картин и 180 рисунков живописца, а в Амстердаме в Музее Ван Гога (он получил такое название в 1973 году и в 1999 году расширил экспозицию) и вовсе представлены полотна, которые Винсент отправлял младшему брату Тео, тщетно надеясь, что тот сможет продать их в Париже. Больше 250 картин и 500 набросков с бесконечными письмами художника – таково собрание этой коллекции.

Винсент ван Гог. «Садовник» (1889). Была украдена из Национальной галереи современного искусства в Риме в 1998 году и возвращена полтора месяца спустя

Винсент ван Гог. «Арлезианка» (1890). Была украдена из Национальной галереи современного искусства в Риме в 1998 году и возвращена полтора месяца спустя

Поль Сезан. «Хижина Журдена» (1906). Была украдена из Национальной галереи современного искусства в Риме в 1998 году и возвращена через 48 дней

Но нет смысла составлять рейтинги: многие музеи, не считая голландских, могут похвастаться гораздо большим числом экспонируемых работ Ван Гога, чем итальянские. В нашей bel paese – прекрасной стране[27] – выставлено не так уж и много полотен Ван Гога (1853–1890), и, казалось бы, в связи с этим смотрители должны уделять особое внимание их сохранности. Тем не менее две хранившиеся в Риме картины – «Садовник», написанная в 1889 году в приюте Сен-Поль де Мозоль, и одна из «Арлезианок», созданная в 1888 году в Арле, на которой запечатлена хозяйка «Кафе де ла Гар» мадам Жину, – одной весенней ночью просто-напросто украли. Также было похищено, возможно, последнее незаконченное произведение Поля Сезанна (1839–1906) «Хижина Журдена».

Картина Сезанна меньше метра в ширину, и это единственное произведение художника, принадлежавшее государственной коллекции Италии. Всего за год нахождения в галерее она успела побывать в различных музеях: в Париже, Женеве, Люцерне, Базеле и Милане. Сезанну не удалось ее завершить, о чем за десять дней до отъезда он сообщил в письме: «Берега реки заледенели». Через 48 часов, 15 октября 1906 года, в районе гор Сент-Виктуар, которые он так часто запечатлевал на полотнах, разразилась буря. Сезанн писал картину (не «Хижину» ли, к сожалению, мы никогда не узнаем наверняка), из-за чего был вынужден провести несколько часов на холоде. Сильно продрогнув, он заболел. Один фермер помог ему добраться до дома в Экс-ан-Провансе, а на следующее утро организм художника не выдержал: 22 октября Поль Сезанн умер в мастерской от воспаления легких.

Вдохновившись картиной Поля Гогена «Кафе в Арле» (сейчас находится в собрании ГМИИ им. А. С. Пушкина в Москве), Ван Гог принялся за написание «Арлезианки», которая изначально появилась в виде у́гольного наброска. Нидерландский художник писал коллеге из Франции: «Бесконечно рад, что Вам нравится портрет арлезианки, сделанный точно по Вашему рисунку. Я старательно и уважительно пытался соблюсти верность ему, взяв на себя, однако, смелость с помощью красок интерпретировать сюжет на свой лад, но, конечно, в том же трезвом духе и стиле, в каком выполнен названный выше рисунок. Портрет представляет собой, так сказать, обобщенный тип арлезианской женщины; такие обобщения – явление довольно редкое. Прошу Вас рассматривать мою картину как нашу совместную работу и плод нашего многомесячного сотрудничества в Арле»[28].

Поль Гоген. «Кафе в Арле» (1888). Москва, ГМИИ им. А. С. Пушкина

На картине, достигающей полуметра в ширину, изображена Мари Жюлиан – жена Жозефа-Мишеля Жину, владельца привокзального кафе, которое Винсент посещал чуть ли не каждый день. На портрете ей около 40 лет. Ван Гог написал пять версий картины, но одна оказалась утеряна – возможно, это был подарок супругам Жину. Два других полотна сейчас находятся в Метрополитен-музее в Нью-Йорке и в Музее Орсе в Париже, и еще одно было продано на аукционе Christie’s в 2008 году за 40 млн долларов. Картина, как писал художник из лечебницы Сен-Поль де Мозоль, помогала ему справляться с первыми приступами депрессии – психическим расстройством, которым страдала и сама Мари, отсюда и видимая на полотнах симпатия. Неслучайно это слово восходит к греческому συμπάθεια – «сочувствие», «совместное страдание».

Картина также повествует о странных дружеских отношениях. Первая необычная дружба возникла между Ван Гогом и Гогеном. Они работали вместе всего два месяца, как вдруг Винсент напал на коллегу, размахивая бритвой, которой после отрезал себе ухо. Другие – довольно странные – приятельские отношения завязались между Ван Гогом и владельцами «Кафе де ла Гар». Через пять месяцев после окончания работы над «Арлезианкой» владельцы кафе вместе с 28 жителями Арля написали коллективное обращение, в котором просили власть имущих отправить художника в тюрьму, поскольку «он не владеет собой, пьет чрезмерно, отчего приходит в такое возбужденное состояние, что перестает осознавать, что делает и говорит».

Винсент рассказал об этой петиции Тео. Художник писал, что для него это был удар: «…каким ударом обуха по голове оказалось для меня то, что здесь так много подлецов, способных всей стаей наброситься на одного, да еще больного человека…» Кажется, он не знал, что двое друзей из «Кафе в Арле» также были замешаны в этом. Художник обменивался с ними письмами до самой смерти, наступившей 18 месяцев спустя. Италия приобрела «Арлезианку» у знаменитой лондонской галереи Мальборо в 1962 году для Национальной галереи современного искусства, директором которой была легендарная Пальма Букарелли[29]. Возможно, важную роль в принятии решения о покупке также сыграл Джулио Карло Арган.

Тень многочисленных краж уже давно нависала над «Садовником». Флорентийский коллекционер Густаво Сфорни обнаружил картину в Париже у знаменитого торговца искусством Поля Розенберга в 1910 году, когда художник еще не прославился в Италии. Сфорни умер в 1939 году, и коллекция перешла к его дяде Джованни Верузио. В нее входили многие произведения импрессионистов, более 40 полотен Джованни Фаттори, Джино Северини, Телемако Синьорини и др. Адвокат Верузио спас жемчужину коллекции от фашистов, спрятав ее в сене, а его жена Сандра – от наводнения на реке Арно. Когда картину привезли в Рим, красотой полотна восхитилась местная элита. Но Сандре не давали покоя воры: «Они безуспешно приходили пять раз, довольствуясь мехами и столовым серебром; летом я отнесла картину в банк».

В частности, для того чтобы решить эту проблему, в 1977 году картину за 600 млн лир приобрел римский галерист Сильвестро Пьеранджели. Как стало известно в 1983 году, он был посредником знаменитого швейцарского коллекционера Эрнста Бейелера (Марко Карминати писал: «Мальчик из книжного магазина стал продавцом Пикассо»). Итальянские власти были чересчур нерасторопны: в 1988 году Бейелер объявил о продаже картины за 14 млрд лир в коллекцию Пегги Гуггенхайм[30]. Процесс общеевропейского масштаба занял семь лет. Наконец, в 1995 году картина стала собственностью Италии – всего за €1,3 млн в придачу к судебным издержкам. Результат того стоил: полотно оказалось рядом с портретом мадам Жину.

Редкий холмос, обнаруженный у «Моцарта-солдата»

Интересно, знали ли об этом трое похитителей, укравших картины в ночь на 19 мая 1998 года? Галерея закрылась в 22:00, и спустя полчаса злоумышленники вышли из укрытия и обезвредили ночных сторожей. Дальнейшие события достаточно банальны: один из них с оружием наперевес держал охранников под прицелом, пока другие забирали три желанные картины, не обращая никакого внимания на висевшие рядом полотна Дега и Климта. Получается, они точно знали, что хотели унести с собой. Это не какое-то там воровство, а настоящее ограбление. Поступил телефонный звонок: голос в трубке сказал о трех Ван Гогах, хотя одно из полотен не принадлежало кисти этого художника. Еще один звонок: на этот раз с просьбой освободить Феличе Маньеро – главу преступной организации Nuova Mala del Brenta, с которым мы ближе познакомимся в восьмой главе. Даже появилась неуловимая террористическая организация Falange Armata, о которой почти ничего не известно: ни то, кто это, ни то, что они делают. Также кражу приписывают некоему Фронту освобождения Падании[31].

В итоге вырисовывается банальный сюжет: всего восемь человек из Рима и Турина; одна из них – наводчица, работавшая в галерее, главарь – Энео Хименес[32], обладатель известной фамилии (правда, он никак не был связан с литературой). Спустя всего 48 дней – каких-то полтора месяца – картины, найденные в хорошем состоянии, вернулись на место.

О необычайном возвращении полотен домой никогда не рассказывалось подробно. Карабинерам удалось установить личность воров, но они по-прежнему не знали, где находятся картины. В первую очередь нужно было обезопасить сами полотна. Из США прибыл агент, чуждый миру искусства, – специалист по работе с наркотиками. Из люкса в роскошном отеле, расположенном в центре Рима, он дал понять, что заинтересован в покупке, после чего прибыл на обед уже в другой отель, находящийся на полпути к аэропорту Фьюмичино, где в каждой комнате было предостаточно «жучков» с прослушкой – даже в ванных. За столиком сидела пара влюбленных (на самом деле это были карабинеры). Первый запрос – 15 млрд лир – явно был заниженным. «Утром деньги – вечером стулья»[33]: преступники хотели себя обезопасить. За этим же столом прошла еще одна встреча. Портфель с 1 млрд лир – только что из Банка Италии. Арт-детективы забронировали три смежные комнаты: в той, что была посередине, лежали деньги (взятые взаймы), в других находились вооруженные полицейские (мало ли что). В середине обеда все разрешилось. Похитители проверили деньги – настоящие. На следующий день они вместе с картинами отправились из Турина в Рим. В этот момент всех их и взяли, а предполагаемый покупатель исчез навсегда – естественно, не оставив никаких следов. Грабители были приговорены к лишению свободы сроком от двух до семи лет. Возвращение произведений через полтора месяца после ограбления – настоящий блицкриг. Замечательная работа!

Этот пример далеко не единственный. В 2005 году появился Моцарт – не Вольфганг Амадей, вундеркинд в истории музыки, – а Руперт Айхмайер из австрийского города Линц. Он родился в 1923 году и вскоре отправился служить в вермахт в Италии, но в 82 года сменил род деятельности и стал организовывать автобусные туры для австрийцев по местам своих «боевых подвигов», попутно рассказывая, кто такие этруски[34], которыми он чрезвычайно восхищался. «Моцартом-солдатом» (все-таки он был австрийцем, как и известный композитор) его называли те, у кого были причины сомневаться в правдивости его слов. По приезде в Италию Руперт сразу нашел тех, кто будет вручать ему сумки, полные артефактов с раскопок. Предметы из Этрурии[35], зачастую аттического происхождения, – один из самых лакомых кусочков на черном рынке, приносящий огромную прибыль. Наш Моцарт создал в Линце музей, в котором экспонировалось 600 предметов, и даже составил каталог с указанием их стоимости. Еще 2400 объектов находились на складах «супермаркета краденого искусства». В Лацио кто-то закапывал артефакты в саду, ожидая, когда наконец приедет готовый их приобрести Моцарт.

Расследование началось со скудных улик, среди которых, впрочем, фигурировало имя, достаточно известное в своей области, – оно давно было на карандаше у карабинеров. Однажды Моцарт совершил ошибку: сидя за рулем в одиночестве – или ему лишь казалось, что поблизости никого нет, – он проговаривал свою историю от начала до конца. Возможно, он записывал, возможно, повторял по памяти. Его слушателями стали карабинеры, разобравшие одно имя: «Когда спустится Роберто?» Видимо, имя Руперт расхитителям гробниц казалось слишком уж экзотичным.

Найденное фото «Артемиды идущей»

Полиция знала, куда направляется Руперт, – в отель на озере Больсена, – но не могла рассчитать, когда он туда прибудет. Один бедняга-полицейский, ожидая подозреваемого, две ночи провел в машине. Наконец, вот он, Руперт. А точно ли это он? Как убедиться? Автомобиль был зарегистрирован под номером AICH 1 – это первые буквы его фамилии. Второе приключение с «Моцартом-солдатом» (первое случилось еще во времена Второй мировой войны) произошло, когда он остановился на КПП. В автобусе веселой туристической группы в сумке щеголеватого австрийца, под лимонами и бутылками оливкового масла, лежало множество экспонатов – они-то и были обнаружены. Пять арестов, тридцать четыре обвинения. Почти все артефакты происходили из города Крустумерии – прародителя Рима, разграбленного еще до начала официальных раскопок. Группа, приехавшая узнать (хоть и несколько поспешно) о прошлом этрусков, так и осталась в неведении.

Конечно, Руперт Айхмайер совсем не был похож на того, кто некогда отправлялся в гранд-тур, обязательным пунктом программы которого был Рим. Чтобы его пустили в эксклюзивное Общество дилетантов в Лондоне[36], нужно было доказать, что он посещал это место ранее. Путешествия «мальчиков Моцарта» (на самом деле не таких уж и «мальчиков») очень отличались от странствий членов этого элитного клуба. Так, например, Чарльз Диккенс 4 января 1845 года прибыл в Порта-дель-Пополо на оглушительно звенящей карете: она была запряжена четырьмя лошадьми, украшенными 96 колокольчиками. В Сантиссима-Тринита-дей-Монти он воскликнул: «Ничто в мире не сравнится с этим зрелищем!» Маргарита Гардинер[37] (графиня Блессингтон) колесила по Европе в экипаже на двойных рессорах – непременно с библиотекой, туалетным столиком и кухней. Мариана Старке – англичанка, говорившая на греческом и восточном языках, – прожила в Италии восемь лет, ухаживая за родственником, страдающим болезнью легких, и оставила после себя вадемекум[38], где на многих страницах описываются предметы и лекарства, которые стоило бы взять с собой в путешествие.

По словам археолога Даниэлы Риццо, среди самых необычных находок «Моцарта-солдата» был обнаружен редкий холмос – «древняя этрусская жаровня, выполненная в восточном стиле; ритуальный предмет для нагрева жидкостей, налитых в верхний резервуар».

На панораме украденного искусства вырисовывается другой, не менее уникальный персонаж, отсылающий нас к одному из самых сложных событий, и имя ему Ливио Скатолини. Это странная история – настоящая загадка. Все началось с фотографии, обнаруженной в машине бывшего офицера Финансовой гвардии, перешедшего на сторону преступников. На прямом и свободном участке автострады А1 (ее еще называют Autostrada del Sole – «солнечной») его машина внезапно вылетела с проезжей части, в результате чего Скатолини погиб. Это случилось в 1996 году.

На фотографии была статуя шагающей богини из паросского мрамора, считающегося одним из самых ценных, высотой она была более метра. Сотрудники полиции узнали, где было сделано фото, и установили, что «Артемида идущая» была обнаружена между городами Кассино и Казерта в 1993 году вместе с двумя другими скульптурами во время строительства дома. Они также выяснили планы перевезти «Артемиду» в далекую Японию, чтобы попытаться продать ее за 1 млрд лир. Главный пост среди carabinieri dell’arte в то время занимал генерал Роберто Конфорти (мы поговорим о нем подробнее в шестой главе). Это была последняя блестящая операция, выполненная под его руководством.

Артемида, которая сейчас находится в Палаццо Массимо, где размещена часть коллекции Национального музея Рима, относится к имперскому периоду. Возможно, это копия с греческого оригинала, созданного в середине I века до н. э. и, в свою очередь, возможно, восходящего к модели V века до н. э. Существуют многочисленные копии «Артемиды», размещенные в разных музеях и даже присутствующие на некоторых картинах. Расследование длилось годами. Когда те, кто ее «охранял», поняли, что до них могут добраться карабинеры, они решили устроить невероятное представление. Статую вдруг обнаружили на свалке в Авеллино в 1999 году, и археологи подтвердили ее подлинность. Несмотря на это, карабинеры не прекратили расследование, в ходе которого и обнаружили, что кто-то по-прежнему пытается продать ту самую «Артемиду».

Итак, картина следующая: один из мошенников – Скатолини – доставил десять фотографий «Артемиды» мраморщику, работавшему возле кладбища Кампо Верано в Риме, и заказал два экземпляра «Артемиды» за 25 млн лир. Они должны были быть готовы через шесть месяцев. Скатолини сказал: «Я, тем временем, сделаю чертеж на пантографе[39]». Все шло настолько хорошо, что, увидев первые образцы статуй, он заказал еще две – на этот раз за 45 млн лир. А что эксперты? Как же они подтвердили подлинность артефакта, если это была копия? Кто-то искусственно состарил «Артемиду» в Таранто с помощью кислот и силикатов. Только двое великих ученых не дали себя обмануть: Антонио Джулиано и Федерико Дзери. Конфорти вспоминал слова последнего: «Он доходчиво объяснил мне, что не поставил бы эту подделку даже рядом с садовыми гномами в его доме в Ментане».

Четыре Артемиды

В конце концов обман раскрылся. На изображении, представленном на странице 33, показаны четыре статуи «Артемиды идущей». Подлинник – справа, затем идет копия, которую нашли на помойке, еще две мраморщик не успел доделать. Подделки на несколько сантиметров выше оригинала: тот, кто предоставил Скатолини фотографии, забыл указать габариты. Одна «Артемида» отсутствует: она уже была продана швейцарскому антиквару, а после – торговцу в США. Я обнаружил ее на фотографии роскошной техасской виллы, размещенной в американском издании журнала, посвященного самым завидным домам планеты: кто бы ни купил «Артемиду», у него наверняка есть пристрастие к красивым артефактам. Пусть наслаждается своей подделкой, нас это вполне устраивает: будем считать это небольшой моральной компенсацией за действия торговцев на черном рынке и их покупателей.

Среди самых странных событий есть одно, смысл которого так и не удалось расшифровать. В свое время это происшествие стало настоящей сенсацией. В 1980-х годах торговец, занимавшийся оптовой продажей фруктов и овощей в городе Фонди, расположенном в провинции Латина, крупнейшем и самом современном агропродовольственном центре Италии, начал собирать коллекцию произведений искусства – довольно разнородную, но все же очень ценную. В нее вошли, например, «Вид на Большой канал»[40] Каналетто, «Венера и Купидон» Тициана, «Зимний пейзаж» Якоба ван Рёйсдала, «Голова женщины» Тулуз-Лотрека, «Царь Давид»[41] Жоржа Руо. Согласно стороне обвинения, Франко Пеппе купил их по предложению известного критика Габриэля Бенинкасы, который (возможно, несколько загадочно) определял искусство как «самую соблазнительную форму человеческого бессилия». В 1993 году двое людей в масках ворвались на роскошную виллу с бассейном, расположенную в Фонди. Обездвижив невольных свидетелей, они забрали три картины (две другие не смогли унести, поскольку они не поместились в машину).

С этого и началось расследование. Кажется, торговец хотел продать работы сразу, но критик посоветовал подождать – он предвосхищал значительный рост их стоимости в будущем. Другие детали карабинеры выяснили во время прослушивания телефонных разговоров. Преступник, пойманный через некоторое время с наркотиками, признался в совершении ограбления, но сказал, что действовал по поручению Бенинкасы. Полотна Руо и Тулуз-Лотрека не нашли, другие картины, согласно отчетам, были признаны подделками. В 1994 году под аккомпанемент небывалого общественного скандала известный критик попал в тюрьму.

Бенинкаса на самом деле был не простым человеком, интересующимся искусством: он преподавал в университете, писал статьи для именитых изданий. Габриэль умер в 2020 году в возрасте 73 лет. Говорят, он был другом влиятельных христианских демократов, например Антонио Гавы и Винченцо Скотти, который, будучи министром культурного наследия, сделал его членом Национального совета. Оказавшись на верхушке римского общества, контактируя со светскими персонажами и членами «Общения и освобождения»[42], Бенинкаса до попадания в тюрьму успел «возродить» знаменитый журнал Cahiers d’art, основанный в 1926 году. Когда-то его редакция впервые опубликовала работы Пикассо – 16 000 изображений в 33 томах. За три года, начиная с 1994 года, Бенинкаса распространил 22 номера журнала, прибегнув к довольно любопытной схеме: в Париже Альберто Каваллари – бывший главный редактор итальянской ежедневной газеты Corriere della Sera – получил права на издание, а идея создать столь изысканный журнал принадлежала князю Карло Караччоло – издателю и давнему компаньону журналиста Эудженио Скальфари. Заправлял Cahiers d’art Бенинкаса до того самого злоключения в Фонди, которое и положило конец его издательской авантюре. А восемь лет спустя, в 2002 году, критик, которого защищал Франко Коппи – один из лучших адвокатов в Италии, – был оправдан и получил компенсацию за свое двухлетнее тюремное заключение. Кто на самом деле организовал ограбление, мы уже никогда не узнаем.

Капитолийская триада, обнаруженная в археологическом парке Инвиолаты. Сейчас находится в археологическом музее Родольфо Ланчани в Гуидонии-Монтечельо

Пьетро Казасанта на фоне фотографии с Капитолийской триадой

Но история на этом не заканчивается. Управление по борьбе с мафией в 2011 году конфисковало у того самого оптового торговца и коллекционера товары на €10 млн; закрыло три его компании, работавшие на плодоовощном рынке; опечатало виллу с бассейном и коллекцию произведений искусства. Расследование дела «семьи» Триподо, которая, переняв методы работы ндрангеты[43] из Калабрии, привнесла хаос в размеренный ход жизни региона Лацио, закончилось 23 приговорами и в общей сложности столетним тюремным заключением. Благодаря поданной апелляции адвокат Франко Пеппе, которого защищали коллеги, отделался шестью годами тюрьмы, а в 2013 году с него сняли обвинения в уклонении от уплаты налогов. О картинах лучше уже и не заводить разговор.

Закончим эти первые странности Капитолийской триадой – единственной скульптурой, изображающей Минерву, Юпитера и Юнону рядом друг с другом. Три главных божества римского пантеона, высотой 90 см и длиной 120 см, сейчас находятся в археологическом музее Родольфо Ланчани в Гуидонии-Монтечельо. Изображенные сидящими на скамье, они напоминают добрых пенсионеров, хотя в действительности это одни из самых важных божеств, у каждого из которых есть уникальные атрибуты и священные животные. Каррарский мрамор сохранил следы полихромии. Летом 1992 года в природно-археологическом парке Инвиолаты, недалеко от древнего города Тибур, скульптуру обнаружила группа под руководством Пьетро Казасанты, которого в Wall Street Journal назвали королем расхитителей гробниц.

Казасанта говорил почти исключительно на диалекте. Он провозгласил себя лучшим археологом в мире, несмотря на то что почти всегда применял в работе бульдозер («Мы осторожны и никогда ничего не ломаем»). Однажды в 2003 году Министерству культурного наследия была представлена его сенсационная находка – лицо из слоновой кости, которое Антонио Джулиано назвал самым большим фрагментом хрисоэлефантинной скульптуры[44] в мире (высота головы 22 см – получается, вся скульптура достигала нескольких метров в высоту; императорская археологическая комиссия, возвращена в посольство Италии в Лондоне). Карабинеры не позволили Казасанте войти внутрь министерства, на что археолог произнес: «Но ты скажи, что это я его выкопал. Президент Республики должен сделать меня сенатором или рыцарем». Очевидно, эти титулы для него равнозначны.

Расхищением гробниц он занимался более полувека, совершая время от времени особый ритуал: стоило ему обнаружить нечто важное, как он приносил в подарок жене шубу – во время обыска дома Казасанты было найдено 52 меховых изделия. «Археолог» не очень хорошо говорил по-итальянски, но не раз рассказывал про своего малограмотного дедушку: он «выучил “Энеиду” наизусть и с малых лет возил меня в пригороды Рима: поэтому я и знаю их, как никто другой». Казасанта копал в Инвиолате на протяжении многих лет. «По ночам?» – «Ты что, совсем из ума выжил? Работали на стройке, как обычные рабочие, и никаких сверхурочных, иначе пришли бы трудовые инспекторы». Потом Казасанта добавлял: «Инвиолата была поистине нетронутой: это было болото, пока дед не освоил его». – «Тот, что на спине тебя катал?» – «О нет, этот Дед», – говорил «археолог», показывая фотографию дуче (Бенито Муссолини. – Прим. ред.) на стене. Казасанта создал компанию, занимавшуюся продажей найденных артефактов, с помпезным названием «Капитолийский Юпитер». А вот уплатить налоги в €1,5 млн он забыл.

Уже на следующий день после обнаружения Капитолийская Триада была продана известному швейцарскому коллекционеру контрабандистом Марио Бруно. Казасанта получил с этой сделки 5 млрд лир – невероятная сумма для его коллег, чернорабочих и водителей бульдозера. Учитывая размер сделки, они явно потребовали больше обычного. Один из строителей даже вернулся на место раскопок и обнаружил еще один фрагмент статуи – на этот раз край предплечья. Когда он обсуждал это с коллегой, разговор услышали карабинеры и остановили их. Так стали известны подробности обнаружения Триады. Вскоре маршал Филиппо Томасси подготовил фоторобот статуи, будто божества были преступниками, находящимися в розыске, и Конфорти попросил журналистов опубликовать его в газетах. Хорошая мысль: находка не будет продана на рынке – никто не решится рисковать, покупая ее или оставляя у себя.

Лицо из слоновой кости, раскопанное Пьетро Казасантой

Расследование продолжилось. Марио Бруно знал об этом и заявил, что никак с этой историей не связан. Два карабинера под прикрытием пришли в его магазин в Лугано. Преступник очень неловко пытался спрятаться, но у него ничего не вышло. Бруно сказал, что американский музей ведет переговоры о продаже находки за 55 млрд лир; маршалы показали, что у них есть фрагмент статуи, на что он ответил: «Одолжите мне. Если он совпадает, я гарантирую, что швейцарец вернет свой кусок». Карабинеры подумали, что это хитрая ловушка: а вдруг он подделает изломы фрагмента, чтобы тот больше не соответствовал скульптуре? Две недели спустя Бруно умирает, и все становится куда более запутанным. В Италии Казасанта тщетно предлагает двум сообщникам деньги – те сбегают.

Через несколько месяцев все трое оказались в тюрьме. На пресс-конференции Конфорти сказал, что все знает, хоть это и было неправдой: он утверждал, что фрагмент принадлежит статуе и что запрос на арест того, кто удерживает скульптуру в Швейцарии, уже отправлен – это тоже не было правдой, но панику посеяло. Казасанта пожаловался на плохое самочувствие, после чего попал в клинику. Очень удобно, ведь клиника вся напичкана «жучками»! Оттуда Казасанта звонит своим людям: «Позовите кого-нибудь», «Не смейте возвращать статую», «Из-за нее я попаду в тюрьму» (и он действительно пробудет там полгода), «Вы только мешаете моей работе». Разговоры раскрыли многое. Некоторое время спустя в офис carabinieri dell’arte поступил анонимный телефонный звонок, из которого стало известно местонахождение складов контрабандистов в Швейцарии. Две вылазки оказались напрасными, а вот визит на третий склад удался: там и обнаружили Капитолийскую Триаду. Возможно, эта скульптура – один из самых уникальных предметов своей эпохи, который чудом спасся во время кораблекрушения 180 года, был тайно раскопан два года назад, – и теперь мог вернуться домой. Единственная ее копия была продана за рубеж и, наверное, в тот момент уже пересекала океан, направляясь в какой-нибудь музей в США.

Последняя операция арт-карабинеров была настолько же поразительна, причем проведена она совсем недавно – по крайней мере, на момент написания этой книги (март 2021 года). Перед палаццо Монтечиторио находится обелиск фараона Псамметиха II из XXVI династии, умершего в 589 году до н. э. Прежде монолит находился в древнем египетском городе Гелиополе: в Рим его привез император Август в 10 году до н. э. Обелиск провел в пути два года, прежде чем был наконец установлен как гномон[45] в районе Кампо-Марцио: тень бронзовой сферы на его верхушке отмечала течение времени.

«Фоторобот» триады, распространенный полицией

Идея принадлежала Манлио Математико. Это самые большие часы древнего мира, поставленные в честь завоевания Галлии и Испании. Объект частично сохранился до сих пор: он находится в одном из местных подвалов, в восьми метрах ниже мостовой, и был обнаружен в 1475 году во дворце Фано-Альмаджиа.

Принцип работы солнечных часов объяснял еще Плиний Старший. Между VIII и IX веками монолит стал разрушаться, постепенно уходя под землю, по неизвестным причинам: то ли из-за землетрясения 849 года, то ли из-за сожжения Рима Робертом Гвискаром в 1084 году. После тщетных попыток нескольких пап спасти целостность обелиска он был восстановлен только при Пие VI (в миру граф Джананджело Браски) в 1792 году.

Обелиск был собран заново из кем-то брошенного мрамора. Прошло еще два столетия. Площадь перед Палатой депутатов осматривал Витторио Згарби, пытавшийся получить представление о принципе работы древних солнечных часов. Никто не знал, что на том обелиске отсутствует картуш с именем фараона, написанным, разумеется, иероглифами. Он уже давно исчез, и известий о его местонахождении как не было, так и нет – до недавнего времени, разумеется. Слухи об исчезнувшем картуше дошли до двух маршалов-карабинеров – он должен же где-то быть. Им удалось частично реконструировать череду событий: в какой-то момент картуш мог побывать у Витторио Эммануэле Орландо, который был председателем Совета министров Италии; им также мог владеть римский коллекционер Камилло Орландо Кастеллано, у которого, согласно драгоценной фотобиблиотеке Дзери, были превосходные картины. Среди них – «Святое семейство со св. Екатериной» Чезаре да Сесто и «Битва», возможно, кисти Жака Куртуа, известного как Бургиньоне.

В конце концов фрагмент приобрел римский торговец произведениями искусства. Он не продал картуш, а решил передать в дар государству через карабинеров, защищающих культурное наследие. Он просил разрешения поговорить с ними, и к нему пришли маршалы и их командир, восстановившие череду событий, произошедших с иероглифами. Карло Мария Фаллани к тому моменту уже перестал работать в магазине на Виа дель Бабуино[46]. Карабинеры подтвердили, что красный гранит «обладает теми же качествами, что и обелиск, и, вероятно, относится к его основанию». По крайней мере частично аналогичный фрагмент (известно, что четыре грани пьедестала совмещались попарно) находится в Национальном археологическом музее Неаполя, а в конце XVIII века он принадлежал кардиналу Стефано Борджиа. Что после этого произошло? «Антиквар, помня о достоинствах мецената, решил восстановить фрагмент и тут же совершенно неожиданно передал его нам». Большой сюрприз для всех.

Египетский обелиск, стоящий напротив палаццо Монтечиторио

Картуш фараона Псамметиха II

Карл Верне. «Триумф Эмилия Паулюса», фрагмент (1789). Нью-Йорк, Метрополитен-музей

Искусство и культура всегда оказываются в числе первых жертв международных конфликтов и гражданских войн. Ослабленный контроль над территорией выгоден похитителям. Мы не знаем, как звали первого человека, укравшего произведения искусства, но нам известны некоторые деятели прошлого, разбиравшиеся в этом вопросе, например царь Ассирии Ашшурбанапал. Из подробностей, выгравированных на клинописных табличках и барельефах, мы узнаем о его добыче, доставленной в Ниневию после завоевания Сузы – столицы государства Элам. В 640 году Геродот Галикарнасский – «отец истории», по выражению Цицерона, – рассказывал о разграблении вавилонского храма и краже золотой статуи Баала[47] правителем Персии Ксерксом I Великим в 484 году до н. э. – еще один случай «массового воровства». Более того, уже в первой половине VIII века до н. э. Исаия пророчил неминуемое падение и гибель Вавилона: «И Вавилон, краса царств, гордость халдеев, будет ниспровержен Богом, как Содом и Гоморра, – не заселится никогда…»[48]

Античность изобилует примерами грандиозных грабежей. Луций Эмилий Павел Македонский (228–160 годы до н. э.) после третьей войны в Эпире разграбил 70 городов. Парад с демонстрацией добычи в Риме длился три дня: сначала лишь показывали статуи, картины и полотна «размеров колоссальных, перевозимые на 250 повозках», – писал Плутарх. За торжеством наблюдала огромная толпа, «все в белых одеждах». Тем не менее консул не стремился обогатиться за счет этого: он распорядился передать сокровища в государственную казну, а в наследство своему сыну попросил оставить только знаменитую библиотеку царя Персея. Это настолько интересный случай, что живописец Карл Верне изобразил шествие на полотне в 1789 году (неслучайно во время Французской революции): четырехметровая картина теперь хранится в Метрополитен-музее в Нью-Йорке. В середине XVI века фреска с этим же сюжетом появилась на фризе Зала триумфов Дворца консерваторов в Риме.

Микель Альберти и Якобо Рокетти. «Триумф Луция Эмилия Павла Македонского над Персеем» (1569). Рим, Капитолийские музеи

Древнеримский историк Тит Ливий писал, что полководец Марк Клавдий Марцелл в 212 году до н. э. лишил Сиракузы множества произведений искусства огромной ценности. При этом его описывали как «человека добросовестного и честного»: он действовал, исходя из желания прославить «величие римского народа». С римским политическим деятелем Гаем Лицинием Верресом все обстоит совсем иначе: он служил пропретором[49] Сицилии с 73 по 71 год до н. э. и крал все, что плохо лежало, а также подкупал или запугивал тех, кто уличал его в этом. Он накопил целое состояние, собирая статуи, серебряные изделия, картины и изысканную мебель, насильно отнимая их у настоящих владельцев ради себя или приближенных. С этого и начался первый известный нам судебный процесс, на котором разбиралось подобное преступление.

Чезаре Маккари. «Цицерон осуждает Катилину в Римском сенате» (ок. 1880). Рим, Сенат Италии, Палаццо Мадама

Обвинителем выступал Цицерон, который также собирал произведения искусства, но только путем законного приобретения в Греции. Оратор перечислил скульптуры Праксителя, Поликлета и Мирона, которыми незаконно завладел пропретор, но приговор (уже тогда!) был слишком мягким: пропретору следовало компенсировать лишь частичную стоимость скульптур, которые при этом у него же и оставались. Луций Эмилий Павел и Веррес, возможно, не первые, кто захотел обладать чужими произведениями искусства, но у них определенно были последователи и бесконечные подражатели.

Экспансия древних римлян на территории Средиземноморья и Востока с III по I век до н. э. привела к завоеванию городов Великой Греции, разграблению Коринфа и Афин, низведению Македонии до статуса провинции и многому другому. Эти геополитические изменения шли рука об руку с масштабным переносом произведений искусства в Вечный город. Бронзовые и мраморные скульптуры Фидия, Праксителя, Поликлета, Мирона и Скопаса – лишь несколько примеров того, что оказалось во владении римлян. Многое из того, что нам известно о греческом искусстве, связано именно с копиями, созданными на Тибре: оригиналы из бронзы были переплавлены, а вот мраморные реплики сохранились. Известная фраза Горация Graecia capta ferum victorem cepit et artes intulit agresti Latio («Плененная Греция пленила своего дикого поработителя и привила искусство невежественному Лацию») и вправду имеет смысл.

Приведем один пример: на основаниях скульптур Диоскуров, стоящих перед Квиринальским дворцом (статуи Кастора и Полидевка происходят из терм Константина; между ними расположен фонтан, обнаруженный в 1587 году) написано «творение Фидия» и «по Праксителю». Для римлян демонстрация культурного наследия была показателем обладания властью: не существовало такого храма или дома богатых людей, в которых не выставлялись бы греческие или восточные произведения. Для победителей войн и боевых сражений кражи были естественны. Историк Адам Циолковски объясняет: «Земля была единственной добычей, которой распоряжалось государство; остальное же доставалось тем, кто успевал схватить желаемые предметы, – генералам и солдатам». По завершении войны победитель мог «свободно распоряжаться» награбленным, «раздавать ценные призы», полностью или частично отдать добычу в казну или распределить ее между другими солдатами.

Доменико Фонтана и др. Фонтан диоскуров. Рим, Квиринальская площадь

Триумфальная арка Тита (I век н. э.). Рим, Археологический парк Колизея

Согласно Паоло Маттиэ, руководившему раскопками города-государства Эбла, вследствие мародерства «за несколько десятков лет обнаружилось ни с чем не сравнимое скопление художественных сокровищ – возможно, самое крупное, причем не только на территории Средиземноморья, но и во всем мире». В результате осады Иерусалима в 70 году в честь императора Тита была построена триумфальная арка, восхваляющая учиненное римлянами разграбление земель. С мраморной глыбы, стоящей перед Колизеем, стерта надпись, но по сохранившимся очертаниям букв ученый из Гейдельберга смог ее реконструировать. Колизей был построен за счет средств, вырученных от реализации военной добычи.

Однако не всем нравилась политика грабежа. Квинт Фабий Максим завоевал Таранто в 209 году до н. э., пытаясь нанести при этом как можно меньше ущерба: «Оставим жителям Таранто их разгневанных богов». Что, впрочем, не помешало ему перевезти в Рим пятиметровую статую Геракла, созданную Лисиппом, и разместить ее на территории Капитолия. Кажется, Геракл не слишком отличается от обнаруженного в 1864 году Геркулеса Мастаи Ригетти, который сейчас находится в музеях Ватикана. Эта находка стала невероятной сенсацией, о чем пишет историк и писатель Фердинанд Грегоровиус. Статую похоронили как святыню, потому что в нее попала молния.

Геркулес Мастаи Ригетти (II век). Ватикан, Музеи Ватикана. Обнаружен в 1864 году

Открытие Геркулеса Мастаи Ригетти в 1864 году

Геракл из Таранто, наоборот, возвышался на Акрополе над городской площадью крупнейшего центра Великой Греции, а рядом стояла конная статуя завоевателя города. «Один из самых нашумевших случаев», – замечает Паоло Маттиэ. Геракл закончил свои дни в Константинополе: он украшал ипподром, а в 1204 году был переплавлен крестоносцами. Чтобы перечислить все, что когда-либо прибыло в Рим, потребуется слишком много страниц, да и вообще это было бы довольно скучно. Достаточно вспомнить, что этот город остается, например, самым богатым в мире по количеству египетских обелисков: десять, и их, конечно, было непросто тогда перевозить. Наши предки – самые настоящие расхитители.

Не будем смотреть слишком далеко в прошлое, например, на то, что конкистадоры вывозили из Латинской Америки или что происходило на протяжении столетий в Китае. Также постараемся обойти цивилизацию майя и Африку. По данным ЮНЕСКО, более 1,5 млн китайских культурных ценностей рассредоточены примерно по 200 музеям 47 стран – и это без учета предметов, оказавшихся в частных коллекциях. Еще некоторое время назад тысяча керамических изделий майя стоимостью почти $10 млн незаконно извлекались из мест проведения археологических раскопок.

Опять же, согласно сведениям ЮНЕСКО, всего за два года – с 1993-го по 1995-й – Турция открыла до 17 500 дел, касающихся незаконного оборота произведений искусства. В Мали проводилось исследование, которое показало, что почти половина из 845 мест археологических работ была разграблена. В 90-е на территории бывшей Чехословакии из каждой третьей церкви что-то да крали. В московских газетах сообщается о том, что с момента экономического открытия страны в 1990 году из музеев исчезло более 50 млн предметов, в том числе 3,5 млн картин и 37 тыс. икон, оцениваемых более чем в $1 млрд. Каждый год с 1973-го «многомиллионные артефакты» покидают Египет, как сообщает один ученый. Давайте остановимся: столько плохих новостей в одном абзаце – даже писать об этом невероятно тяжело. Кроме того, для более-менее подробного описания заграничных злоключений не хватило бы и целой энциклопедии.

Вместо этого вернемся к Италии. Рим давно страдает от многовековой чумы грабежей. Художник Поль Жозеф Жамен (1853–1903), влюбленный в классические сюжеты, изобразил на величественном полотне «Бренн и его часть трофеев» вторжение галльского племени сенонов в 390 году до н. э. Картина как никогда дидактична. Герой входит в комнату, где находится его добыча: отрубленные головы врагов лежат на земле, пять молодых и прекрасных обнаженных женщин уже подготовлены к жертвоприношению, на пьедестале в центре – золотой Меркурий.

Поль Жозеф Жамен. «Бренн и его часть трофеев» (1893). Частная коллекция

Карл Павлович Брюллов. «Последний день Помпеи» (1827). Санкт-Петербург, Государственный Русский музей

Впоследствии, в 455 году, в Рим прибыли вандалы Гензериха[50]. Разорение города длилось две недели – отсюда и возник термин вандализм, – что вдохновило многих художников. Впечатляет, если не сказать больше, творчество Карла Павловича Брюллова (1799–1852), живописца из Санкт-Петербурга, который провел много лет в Италии и умер в Манциане, недалеко от Рима: он похоронен на некатолическом кладбище Монте Тестаччо. Одна из его самых известных картин – «Последний день Помпеи» шести метров в ширину. Полотно получило большую золотую медаль на Парижском салоне (Брюллов стал первым русским художником, удостоенным такой чести) и сейчас хранится в Государственном Русском музее в Санкт-Петербурге. На картине «Нашествие Гензериха на Рим» (выставлена в Государственной Третьяковской галерее в Москве) Брюллов изобразил похищение меноры – золотого семисвечника, имеющего сакральное значение для евреев – из Храма Мира. Этот уникальный объект Тит вывез из Иерусалимского храма, как показано на триумфальной арке, под которой на протяжении веков евреи не желали проходить. Добыча следовала за захватчиками в Карфаген, и в 534 году, когда его завоевал византийский полководец Велизарий, попала в Константинополь. Потом… никто не знает, что с ней случилось.

Карл Павлович Брюллов. «Нашествие Гензериха на Рим» (1836). Москва, Третьяковская галерея

Но надежда всегда умирает последней, верно? Итак, легенда гласит, что во время перевозки менору сбросили в воды реки Тибр.

В 1818 году для поисков меноры было создано даже специальное общество. Оно спустило на воду четыре из восьми предусмотренных для этой цели судов (самые большие из них – «Медуза» и «Цирцея») и извлекло со дна несколько мраморных изделий. В профессиональной среде общество могло похвастаться как самыми красивыми названиями в Европе, так и почти полным отсутствием спонсоров. (Рим мало того что воришка, так еще и немного щеголь.) В итоге основатель общества разорился и отправился в изгнание, а суда были затоплены. Так и завершилось столь амбициозное предприятие в водах бога Тиберина[51], одобренное Пием VII (в миру Грегорио Луиджи Барнаба Кьярамонти).

Шествие с менорой. Триумфальная арка Тита (I век). Рим, Форум

В Еврейском музее в Риме есть надгробие, найденное в саду синагоги в 2002 году. Это могильный камень трех братьев, убитых при правлении римского императора Гонория. В тексте, написанном на иврите и латыни, говорится о том, что они видели менору в реке, но итальянский искусствовед Даниэла Ди Кастро, занимавшая должность директора музея, когда камень был обнаружен, установила, что надгробие – подделка, созданная между XIX и XX веками. Это подтверждают характер его повреждений и анализ трещин на камне. К тому же Гонорий умер еще до прихода вандалов.

Ограбления совершали на протяжении долгого времени, и Италия не всегда была единственной жертвой. В 1204 году начался Четвертый крестовый поход, указ о котором издал Иннокентий III (в миру Лотарио, граф Сеньи). Венецианцы были готовы обеспечить крестоносцев транспортом и припасами за очень большую сумму: 85 000 имперских марок серебра. Они снарядили флот, вмещающий четыре с половиной тысячи лошадей, девять тысяч оруженосцев и 20 000 пехотинцев. Затем Светлейшая Республика Венеция (La Serenissima) подготовила к походу 50 сопровождающих галер в обмен на половину добычи. По словам историка Жоффруа де Виллардуэна (1160–1213), «никто из тех, кто там был, никогда прежде не видел судов красивее и превосходнее». За штурвалом – дож Энрико Дандоло.

Они немедленно захватили Зару и, так и не дойдя до Иерусалима, остановились в Константинополе – городе, вскоре ставшим осажденным и опустошенным. «Это одно из самых разрушительных событий в истории, наполненное неясными и загадочными деталями; катастрофа, сравнимая на мировом уровне разве что с уничтожением культурного наследия во время осаждения Багдада монголами в 1258 году», – объясняет Маттиэ. Количество награбленного поразительно: было вывезено столько произведений искусства, «что финансовые потребности одного из крупнейших государств Европы по тем временам были бы удовлетворены на десять лет вперед», – вновь поясняет Маттиэ. До чего же одухотворенные разбойники! (или почти одухотворенные).

Присвоенные Венецией сокровища стали экспонатами первого в мире музея. Хотя старейшим считается Капитолийский музей, начало которому положил Сикст IV (в миру Франческо делла Ровере), подаривший скульптуры «народу Рима» в 1471 году (в 1820 году «музеев во всей Европе было около тридцати», – объясняет историк искусства Сальваторе Сеттис), на самом деле именно полученные в ходе Четвертого крестового похода предметы, экспонируемые в Соборе Святого Марка, более древние. До 1807 года часовня этой кафедральной базилики была частной собственностью дожа: патриарх жил в Кастелло, и, вероятно, первый епископский престол – надгробие из Антиохии – тоже был однажды привезен из разграбленного города.

По словам Кристины де Бенедиктис, в Соборе Святого Марка «с конца XIII века хранятся атрибуты религиозной и политической власти, а также предметы мирского назначения, привезенные крестоносцами. Из святилища он превратился – причем задолго до создания римской и флорентийской коллекций – в государственный, открытый для посещения музей».

Надгробие трех братьев, убитых при правлении императора Гонория. Рим, Еврейский музей

Квадрига святого Марка (IV век до н. э.), Венеция, собор Святого Марка

Давид Обер. «Осада Константинополя», которая произошла в 1204 году (XV век)

К добыче крестоносцев, доставленной в Венецию из далекой Византии (Константинополь становится столицей Римской империи по решению Константина I Великого, заполонившего его награбленными шедеврами), относится скульптурная композиция «Четыре тетрарха», расположенная рядом с парадным входом во Дворец дожей, и квадрига из позолоченной бронзы, украшающая Собор Святого Марка, причем с 1982 года оригинал хранится в музее Святого Марка – теперь же можно увидеть только копию. Может быть, квадрига была сделана греками, может, римлянами; кто-то и вовсе считает, что ее создал Лисипп в IV веке до н. э. Тем не менее скульптуру в 1797 году увез Наполеон, впрочем, как и многие другие произведения искусства, например Льва Святого Марка – бронзовую скульптуру, которая с XII века венчала одну из восточных колонн, также военных трофеев, на площади Пьяцетта Сан Марко недалеко от базилики. Бронзовый лев был символом города, даже несмотря на то, что изначально это была Химера, которой приделали крылья. Случается, что и мародеров грабят, и мы поговорим об этом подробнее в седьмой главе.

Гравюра Жана Дюплесси-Берто с картины Карла Верне «Снятие квадриги в 1794 году» (Enlevement des chevaux de la basilique Saint-Marc de Venise, XVIII–XIX вв.), Сан-Франциско, Музей современного искусства

Культурное наследие – первая жертва конфликтов любого вида: вспомним хотя бы Наполеона или Гитлера. Так, например, в мае 1945 года во время пожара в зенитной башне Фридрихсхайн в Берлине были уничтожены 417 находившихся там работ, в том числе 158 итальянских, 54 фламандских и 67 немецких. Среди них было несколько картин Карпаччо, а также три полотна Караваджо. В Сирии, «колыбели цивилизации», в ходе не прекращавшихся в течение десяти лет вооруженных конфликтов, была уничтожена десятая часть уникального культурного наследия, более-менее сохранившиеся артефакты пострадали от непоправимого ущерба, и 40 000 экспонатов исчезли из музеев. Археолог Халид Асаад был убит в Пальмире за то, что защищал культурное наследие своей родины. Бамианские статуи Будды, достигающие 53 и 38 метров в высоту, были уничтожены в 2001 году талибами[52] в Афганистане. Их не украли, но они все равно исчезли. Сколько всего еще можно было бы рассказать…

Караваджо. «Рождество со святыми Франциском и Лаврентием», фрагмент (1600). Была украдена из оратория Сан-Лоренцо в Палермо в 1969 году

Среди краж произведений искусства особенно выделяются два случая, поднявших невероятный шум: хранящаяся в Лувре «Мона Лиза» Леонардо да Винчи (1452–1519) и «Рождество со святыми Франциском и Лаврентием» Микеланджело Меризи да Караваджо (1571–1610), ранее находившаяся в оратории в Палермо. Однако если на возвращение «Моны Лизы» понадобилось два года, то картина «проклятого художника» (как его называют некоторые), достигающая два с половиной метра в высоту и два метра в ширину, так и не была найдена.

Кражи повлияли на популярность работ, сделав их всемирно известными. Женщина с загадочной улыбкой – Лиза Герардини, жена торговца тканями Франческо ди Бартоломео ди Дзаноби дель Джокондо. Долгое время этот портрет знали только переписчики и некоторые художники (например, Рафаэль, что становится ясно, если взглянуть на один из его эскизов), но никак не широкая публика, как объясняет Лука Наннипьери. Кража сделала картину популярной: как только она была возвращена на место в Лувр, многие побежали ею восхищаться, и вскоре о ней позаботились современные художники, пририсовывающие девушке усы или что-нибудь еще, увеличивая таким образом ее популярность. Тем временем картина из Палермо не входила в число самых известных произведений Караваджо, и немногие ходили полюбоваться на нее, обрамленную лепниной Джакомо Серпотты в оратории Сан-Лоренцо, «одном из трех величайших», по мнению Леонардо Шаша.

Леонардо да Винчи. «Мона Лиза» (1503–1506). Париж, Лувр

Возвращение «Моны Лизы» в Лувр (1914)

После ареста виновный в краже 30-летний маляр из провинции Варезе, Винченцо Перуджа, тщедушный и болезненный работник Лувра, объяснял, что просто хотел вернуть картину на родину, в Италию, где она так бы и оставалась, если бы сам Леонардо не увез ее с собой во Францию.

Там король Франциск I и приобрел ее непосредственно у художника или же у его наследника Джан Джакомо Капротти да Орено, известного как Салаи[53], заплатив наличными (аналогичная ситуация: бывший британский премьер-министр Борис Джонсон недавно подтвердил, что продажа VII графу Элгину Томасу Брюсу мраморов из Парфенона, хранящихся сейчас в Британском музее, за £70 тыс. в результате сделки, состоявшейся между 1801 и 1811 годами, была абсолютно законна). В Париже началась масштабная охота за утерянной картиной – вор тем временем два года хранил ее под кроватью. Непонятная история: он либо собирался продать картину галерее Уффици, либо объявился заказчик кражи – аргентинец Эдуардо де Вальфьерно, живший в Париже. Искавшие «Мону Лизу» опасались, что кража была произведена по заказу одного американца с последующей заменой оригинала на копию. В числе подозреваемых были поэт Гийом Аполлинер и художник Пабло Пикассо, причем их даже допрашивали. Во время кражи директор Лувра был в отпуске. Накануне он сказал: «Звоните мне, только если музей загорится или украдут “Мону Лизу”».

Совершить кражу в то время было не так уж и сложно. Одним воскресным днем итальянец с двумя приятелями, Винченцо и Микеле Ланчеллотти, проскользнули в подсобку музея. В понедельник, когда он закрыт для посещения, они, переодевшись в форму работников Лувра, сняли картину со стены. Перуджа спрятал холст под рубашкой (размер полотна всего лишь 77×54 см), вышел через черный ход и уехал на автобусе – еще и маршрутом ошибся. Сегодня бы уже так не вышло: став фоном для фотографий и кумиром масс, «Мона Лиза» – тщательно охраняемое произведение, защищенное пуленепробиваемым стеклом с системой вентиляции, которое создал величайший Алессандро Гоппион, обеспечивающий музеи первоклассными витринами. Главный офис его компании находится в Милане, филиалы же есть в Гонконге, Токио и Бостоне. Витрины в Казначействе Его Величества в Лондоне – также его производства. Есть даже те, кто с уклоном в некий фетишизм (чем это поможет приращению знаний?) искали останки дамы Леонардо и автора Палермского алтарного образа и утверждали, что опознали их, хоть и очень приблизительно, – проще говоря, бросались из истории искусства прямиком в слухи и пересуды.

Между тем личность изображенной на знаменитой картине Леонардо натурщицы (единственное подтверждение, что это синьора дель Джокондо, – заявление живописца Джорджо Вазари, а он ошибался и раньше) вновь ставится под сомнение. Известный историк Роберто Дзаппери, следуя различным наводкам, обнаружил, что Мона Лиза – это Пацифика Брандани из Урбино, любовница одного из сыновей Лоренцо Великолепного, Джулиано ди Лоренцо де Медичи. В 1511 году она подарила ему сына, который, повзрослев, стал кардиналом, но сама Пацифика не стала тому свидетельницей, скончавшись во время родов. Посмертный портрет, который так и не был передан Джулиано из-за смерти последнего, Леонардо написал в Ватикане: возможно, рядом с Рафаэлем из Урбино, который, вероятно, знал Пацифику. Затем художник привез картину во Францию. Роберто Дзаппери, анализируя детали, разбирает эту гипотезу.

Расписывать это здесь, в книге, посвященной громким ограблениям, было бы слишком утомительно и неуместно. Хотя, возможно, это тоже могло бы послужить примером кражи – только не произведения искусства, а личности.

Вернемся к «Моне Лизе». Перуджа обнаружили, когда он под вымышленным именем пытался продать картину. Сначала – торговцу антиквариатом, затем – за полмиллиона одному флорентийцу, лишь бы картина осталась в Италии. Об этом узнал директор галереи Уффици Джованни Поджи и оповестил полицию, после чего встретился с похитителем. Тот был арестован, в Лувре же устроили настоящий праздник.

В 1913 году картину в первый и последний раз выставили в Галерее Боргезе в Риме. Приговор в Италии мягкий: Перуджа пробыл в тюрьме несколько месяцев. После этого он отправился служить во время Первой мировой войны во Францию и умер от сердечного приступа в 44 года, овеянный славой, которую он бы вряд ли когда-то получил без кражи «Моны Лизы». С тех пор картина стала самым известным произведением в мире, и вместо имени вора вспоминается в лучшем случае окружавший его ореол патриота-романтика.

С другой стороны, никому бы не пришло в голову назвать так тех, кто в ночь с 17 на 18 октября 1969 года, воспользовавшись по-прежнему сложной ситуацией из-за землетрясения, произошедшего годом ранее, похитил «Рождество со святыми Франциском и Лаврентием» Караваджо. Это одна из самых загадочных краж в истории. Легкая – не было никаких защитных мер; прибыльная – стоимость полотна потенциально была очень высока, даже безнадежно высока (по мнению немецкого философа Эрнста Юнгера, «шедевр мучается, меркнет в пространстве, где назначена ему цена, но теряется его ценность»[54]).

Действовала, по-видимому, группа из семи человек, которые, вероятно, и не подозревали о значимости картины: при похищении ее завернули в ковер, найденный в оратории Сан-Лоренцо, где она и хранилась.

С того момента мы располагаем только неопределенными и противоречивыми сообщениями, которые никто никогда не проверял. Когда в 1950 году в результате заговора мафии, карабинеров и родственников в Кастельветрано был убит бандит Сальваторе Джулиано, известное расследование журналиста Томмазо Безоцци, опубликованное в издании Europeo, называлось: «Несомненно только то, что он мертв». Перефразируем для нашей ситуации: «Несомненно только то, что картину украли». В этом преступлении пытались обвинить разных главарей мафии, но зачастую за этим не стояло ничего, кроме простых догадок.

Как же найти картину? Одни считают, что она находится в Швейцарии. Другие – что ее разъела влага и она стала кормом для свиней. Третьи – что она была похоронена с партией наркотиков по приказу босса мафии Герландо Альберти, но в указанной точке ничего не нашли. Один человек приходил с повинной и сказал, что повредил холст, свернув его, поэтому картину пришлось уничтожить, но carabinieri dell’arte доказали, что речь шла о другой картине, украденной из соседней церкви. Еще один человек заявил, что может вернуть «Рождество со святыми Франциском и Лаврентием» государству в обмен на досрочное освобождение, но власть имущие отказали ему. Кроме того, сообщалось, что картина выставлялась в качестве трофея на собраниях коза ностры, но мафиози это отрицают. Среди бесконечных домыслов есть даже такой: «босс боссов» Сальваторе Риина использовал полотно Караваджо как прикроватный коврик. В какой-то момент активно обсуждалось, что оно находится в доме влиятельного члена сицилийской мафии Гаэтано Бадаламенти и что в Швейцарии ведутся переговоры о его покупке; после смерти «большой шишки» в США в 2004 году «Рождество со святыми Франциском и Лаврентием» было разделено на шесть или восемь частей (помните, что сказал Арган?). Но кто знает, правда ли это…

Караваджо. «Рождество со святыми Франциском и Лаврентием» (1600). Была украдена из оратория Сан-Лоренцо в Палермо в 1969 году

Некоторые из «раскаявшихся», на кого особенно падала тень подозрения, – например, Джованни Бруска, Франческо Марино Маннойя, Гаспаре Спатуцца и Гаэтано Градо, – делились подробностями, зачастую оказывавшимися достоверными, благодаря чему расследование понемногу продвигалось вперед. Есть даже священник, который владел кое-какой информацией, – Рокко Бенедетто, в то время приходской священник оратория Сан-Лоренцо. Он умер в 2003 году, но двумя годами ранее записал видео, которое долгое время хранилось в тайне. Через несколько месяцев после кражи он объяснил, что, приехав к себе домой, обнаружил письмо. Для вступления в переговоры требовалось опубликовать зашифрованное объявление в газете. Поставленный в известность сотрудник отделения Министерства культуры Италии так и сделал. Далее последовало второе послание, на этот раз с куском картины – так по крайней мере утверждалось. История вскоре стала известна полиции. Бедного священника даже подозревали и взяли у него отпечатки пальцев, но и эта зацепка, если она когда-либо вообще была, оказалась совершенно необоснованной.

Ажиотаж по поводу кражи разжег интерес к изучению творчества Караваджо. Среди тех, кто занялся этим совсем недавно, – Микеле Куппоне. По его мнению, живописец никогда бы не поехал в Палермо: он бежал с Мальты, остановился в Сиракузах и Мессине, где оставил по крайней мере три произведения, но после 10 июня 1609 года направился прямиком в Неаполь, где 7 ноября на него было совершено покушение возле таверны.

Более того, до сих пор не определена дата создания «Рождества со святыми Франциском и Лаврентием» – Караваджо, вероятно, мог закончить картину в 1600 году, когда доделывал свой потрясающий госзаказ для капеллы Контарелли церкви Святого Людовика Французского в Риме. К тому же его холст был изготовлен в Риме, а не на Сицилии – они отличаются по качеству.

Уже историк искусства Маурицио Кальвези отмечал «слабую связь» картины из Палермо с «манерой позднего Караваджо»: первой не хватало ни «драматического потенциала, ни стилистической экспрессии». Клаудио Стринати относит написание картины к периоду перед убийством Рануччо Томассони в 1606 году, ставшем причиной бегства художника из столицы Папского государства. Натурщица, позировавшая для образа Мадонны на полотне из Палермо, кажется, была моделью и для картин «Юдифь и Олоферн» (Рим, Палаццо Барберини), «Святая Екатерина Александрийская» (Мадрид, ранее принадлежала Палаццо Барберини) и «Марфа и Мария Магдалина» (США, Детройтский институт искусств), то есть для всех полотен конца XVI века.

Однако «неопровержимые доказательства» говорят иначе. Когда краже в Палермо исполнилось два года, был обнаружен договор с заказчиком, заключенный 5 апреля 1600 года в доме политического и церковного деятеля Алессандро Альбани: получив залог в 60 скудо, Караваджо нанимался для того, чтобы выполнить заказ для Фабио Нути. Художник должен был написать картину «с фигурами», высота которых именно такая, как у героев полотна из Палермо. Равной «Рождеству со святыми Франциском и Лаврентием» должна была быть и общая ширина работы. В ноябре Караваджо получил 600 скуди: это зарплата университетского преподавателя за два года работы. За живописца поручился архитектор Онорио Лонги, который уже выступал свидетелем оплаты цикла картин о Святом Матфее в капелле Контарелли.

Ораторий Сан-Лоренцо в Палермо, где представлена копия картины «Рождество со святыми Франциском и Лаврентием»

В Палаццо Мадама (ныне это резиденция Сената, но в те времена это был дворец, принадлежавший семье Медичи) жил первый покровитель художника кардинал Франческо дель Монте. Мастерская художника находилась там же. «Рождество со святыми Франциском и Лаврентием» он взял у Алессандро Альбани, у которого, как и у Нути, были обнаружены связи с Палермо. Затем, с 28 июля по 9 августа 1600 года, в оратории Сан-Лоренцо велись работы на выступе у главного алтаря: возможно, планировалось разместить картину там. Кроме договора, никаких других зацепок не появилось. Однако на «Рождестве со святыми Франциском и Лаврентием» видны францисканская ряса и два крыла, перенятые Караваджо у живописца Орацио Джентилески. Это настоящий шедевр, по мнению Роберто Лонги: «Несчастный Младенец, брошен на земле как пустая ракушечная скорлупка». По словам Миа Чинотти, на полотне «мастерски показано, как старый названный отец Иисуса оборачивается, чтобы взглянуть на свидетелей чуда, как добрый хранитель чудесного ребенка, как было ему завещано историей». Сегодня среди лепнины находится превосходная копия картины.

Всегда безмерно радостно, если какая-то из множества «тайн искусства», причем необязательно кража, раскрывается. В случае картины Караваджо нам известны дата сделки и имя заказчика, и в будущем, смеем надеяться, прольется свет и на эту удивительную кражу.

В настоящее время о судьбе картины из Палермо мы ничего не знаем. Рози Бинди, с 2018 года возглавляющая парламентскую комиссию по расследованию феномена мафий и других преступных организаций, сказала: «Мы надеемся найти картину и вернуть ее домой». Генерал Риккарди, командующий carabinieri dell’arte, отметил: «Мы должны продолжать поиски, прибегая к помощи средств, которых в 1960-е годы еще не существовало. Ищите картину, как будто знаете, что она все еще где-то есть». Это одно из самых нашумевших дел, касающихся краж произведений искусства в Италии. Тем не менее в этой стране произошло и множество других, и мы обсудим их в следующей главе.

Пьеро делла Франческа. «Мадонна Сенигаллиа» (1470–1485), фрагмент. Была украдена из Национальной галереи Марке в Урбино в 1975 году. Возвращена в 1976 году

Мы находимся в Урбино, в великолепном Палаццо Дукале, спроектированном Лучано Лаурана и Франческо ди Джорджо Мартини по заказу Федерико да Монтефельтро. Из национальной галереи Марке, основанной в 1912 году, 63 года спустя в одну ночь исчезают три выдающихся шедевра: «Бичевание Христа», «Мадонна Сенигаллиа» Пьеро делла Франческа (1416–1492) и «Немая» Рафаэля Санти (1483–1520), которую принцесса Джованна Савойская, дочь Виктора Эммануила III, забрала у Муссолини в 1927 году, поскольку на родине художника не были представлены его работы. Эти произведения – краеугольные камни в истории искусства.

Зима 1975 года, ночь с 5 на 6 февраля. Воры не встретили сопротивления: снаружи – строительные леса, внутри никакой сигнализации, хотя ее тщетно умоляли поставить в течение шести лет, и всего лишь два охранника. Ночью электричество отключалось. Охрана проводила осмотр каждые два часа, освещая залы фонариками. Строительные леса ведут в размещенный на крыше сад, а оттуда можно попасть в зал с картинами. Рамы брошены во дворе. А ведь полотно «Бичевание Христа», значение которого все еще остается загадкой и которое тем не менее включили в список из 30 картин, «которые нужно во что бы то ни стало спасти в случае ядерной войны», до перехода в собственность пинакотеки в 1915 году хранилась в соборной ризнице.

Итальянский журналист Джованни Спадолини тут же вылетел на место преступления: не прошло и двух месяцев с момента, как он основал Министерство культурного и природного наследия. Он заявил: «Возможно, это самая крупная кража за последние 50 лет». Если бы мы составляли рейтинг популярности, наверное, он выглядел бы так: Пьеро делла Франческа на первом месте, на втором – Караваджо, на третьем – возможно, поражавший своей скоростью Луисон Бобе[55].

Пьеро делла Франческа. «Бичевание Христа» (1460). Была украдена из Национальной галереи Марке в Урбино в 1975 году. Возвращена в 1976 году

Рафаэль Санти. «Немая» (1507). Была украдена из Национальной галереи Марке в Урбино в 1975 году. Возвращена в 1976 году

В те времена (неужели мы забыли об этом?) в области защиты культурного наследия Италия могла мало чем похвастаться: музеи открывались всего на несколько часов по утрам, причем, чтобы в них войти, достаточно было лишь толкнуть дверь или приподнять окно. Краж было предостаточно. «Случившееся – трагический результат небрежности, с какой мы относимся к культурному наследию Италии», – писал Бранди. Я пошел в Национальную галерею Марке одним зимним утром несколько лет спустя и был там единственным посетителем. Охранники в маленькой комнате грелись у небольшой печки – возможно, одной на все здание. Они бросили жребий, кому предстоит сопровождать меня по ледяным залам. Музей оживал по-настоящему только летом или в сезоны школьных экскурсий. Журналисты писали: «Эта кража коснулась всех нас», – заголовки материалов были печальными, возмущенными.

Некоторые и вовсе заявляли: «Даже бомбежки нанесли не такой серьезный урон культуре». Итальянский ученый Карло Бо пользуется этим, чтобы встать на защиту собственного университета, находящегося в отчаянном положении в этом забытом уголке Италии. Эти три картины есть во всех учебниках по истории искусств: они слишком известны, чтобы их можно было просто так продать. Вскоре пришлось задуматься о возможном требовании выкупа. Жители страны разделились во мнениях: «Придется платить, и скоро», – заявил историк искусства Арган. «Со стороны государства было бы недостойно уступать вымогателям», – возражал Родольфо Сивьеро, который в послевоенное время спас множество несметных сокровищ. Для преступников эти картины были идеальными, причем речь не об их роли в истории искусства, а об их размерах: полуметровые полотна снять со стены и унести – проще простого. Посыпались телефонные звонки, все более странные и ненадежные.

Новость о выкупе дошла до Сивьеро. Италия согласилась заплатить похитителям 250 млн лир (изначально речь шла о 3 млрд). Carabinieri dell’arte установили личности виновных: они передвигались на автомобиле, который часто следовал по маршруту Италия – Швейцария, туда-обратно. Диалог осуществлялся через антиквара Маурицио Балена. Первая встреча, назначенная в Тавуллии, коммуне в регионе Марке, где родился ас-мотоциклист Валентино Росси, обернулась ничем. Вторая должна была состояться в городе Локарно на юге Швейцарии в отеле Muralto. Картины находились в номере 116.

Не зная, что делать с полотнами, воры едва ли не решились их уничтожить. Пятерых арестовали. Организатором был Элио Паццаглиа – 33-летний плотник из Пезаро, признавшийся в содеянном. Остальные же – Оттавио Далл’Оссо, Федерико Турчи, Адриано Верри и Данте Гауденци (один был в Германии, другой – в Швейцарии). Задержание произошло 29 сентября 1976 года, и вскоре последовало триумфальное возвращение полотен домой.

Тем не менее расследования не всегда дают такой быстрый результат: в кафедральном соборе Урбино в 1982 году кто-то изуродовал «Мученичество Святого Себастьяна» Федерико Бароччи, оторвав от картины кусочек. Потребовалось 35 лет, чтобы восстановить ее. «Каждый раз, когда я бываю в тех краях, захожу проведать его», – признался Риккарди, проделавший колоссальную работу по поиску недостающей части полотна.

К сожалению, история искусства Италии – настоящий разгул грабежей. Около 20 лет назад в Пьемонте были найдены целые склады церковных находок: 250 канделябров и подсвечников, 70 реликвариев, 55 распятий, 60 рам, 30 крестов, 300 подношений и еще 400 предметов религиозного назначения (например, венцы, престолы, табернакли[56]). Иногда и некоторые священники оказывались подозреваемыми в делах о продаже церковных предметов. Вспомним пару подобных случаев. Так, из церкви Святого Илария, расположенной в окрестностях Пьяченцы, исчезли распятие, шесть подсвечников и две рамы, а две картины XVIII века, написанные Джованни Баттиста Рагацци, вернули в санктуарий Мадонна делла Грация в коммуне Модика (провинция Рагуза) спустя 60 лет после кражи.

Антониаццо Романо. «Мадонна с младенцем». Была украдена из церкви святых Марии и Власия в Сант-Анджело-Романо в 1976 году

Церковные кражи, к сожалению, всегда были в порядке вещей. В 1976 году из церкви святых Марии и Власия в коммуне Сант-Анджело-Романо, находящейся недалеко от столицы, ночью пропала «Мадонна с младенцем» Антонио ди Бенедетто

дельи Акили, известного как Антониаццо Романо (1435–1508), а также выполненная художником боковая панель триптиха. Виновные – банда, специализировавшаяся на этих делах. Почти два года спустя в машине в Гроттаферрате (Рим) была найдена спрятанная часть триптиха. Вскоре объявилась и «Мадонна»: она находилась у римского коллекционера, которого осудили как сообщника, не заявившего об обнаружении украденного произведения искусства.

Еще одно полотно – на этот раз «Мадонна с младенцем и юным Иоанном Крестителем» Лукаса Кранаха Старшего (1472–1553) – в 1973 году исчезло из монастыря Чертоза ди Галуццо во Флоренции (1341), где также находилась изумительная фреска Понтормо «Страсти Христовы. Воскресение Христово». Позднее отсюда пропадут еще две сотни произведений искусства. Картину Кранаха украли под покровом ночи вместе с восемью другими полотнами, включая «Явление Христа Марии Магдалине» Бароччи. Чуть более полугода спустя семь из них найдут в Беллинцоне в Швейцарии. 23 годами позже, расследуя дело, связанное с одной северной бандой, арт-детективы перехватили фотографии произведений, которые тайно циркулировали среди недобросовестных торговцев антиквариатом: кто-то пытался продать Кранаха. Детективы нашли и скупщиков краденого, и саму картину: она была в мастерской художника, расположенной в очень ветхом здании в центре Турина. В августе 2000 года картину вернули в Италию, и она попала в галерею Уффици: люди не сразу поняли, что это то самое полотно, украденное из флорентийского монастыря.

Чтобы не уходить далеко от церквей, расскажем необычную историю – древнюю и актуальную одновременно – об алтаре в святилище Ормеа, расположенном в провинции Кунео.

«Мадонна делле Чильедже», картина высотой три метра, написанная в конце XVIII – начале XIX века и воплощающая сюжет Рождества Богородицы, была сорвана прямо с алтаря в 1994 году. Полотно имеет не только культурную, но и экономическую ценность: его стоимость оценивается в несколько тысяч евро. Позже стало известно, что в течение нескольких лет эта картина пролежала в подвале в Генуе. Она вновь вышла в свет лишь в 2001 году: доверенное реставратору из Пьемонта, полотно было выставлено на продажу в административном центре Лигурии. Карабинеры нашли ее семь лет спустя и отметили с сожалением: «Она уже не та».

Чтобы продать картину, нужно сделать ее менее узнаваемой, но при этом не лишить ее слишком уж многих деталей (следим за ходом мыслей преступников), поэтому полотно немного обрезали сверху и снизу. Однако технологии агента 007 от мира искусства все равно помогли ее опознать: фрагмент загрузили в компьютер, после чего разные изображения были совмещены. Таким образом, следствие восстановило все – даже то, что картину собирались продать за границу. За отмывание денег понес наказание 81-летний, но еще, пожалуй, слишком бодрый старик. Полотно вернулось в Пьемонт, но святилище открыто только летом, поэтому «Мадонну делле Чильедже» временно поручили епархии.

В 2021 году, 32 года спустя, был также обнаружен реликварий аббатства Сан-Гальгано (величественное здание без крыши, созданное в форме креста) неподалеку от Сиены. Эта великолепная вещь, датируемая XIV веком, хранилась в Архиепископском музее в Сиене. В ночь с 10 на 11 июля 1989 года реликварий был украден вместе с другими священными предметами – очень ценными артефактами, созданными между XII и XVIII веками: серебряным крестом, реликварием в виде небольшого храма, двумя пекторалями[57] и шестью серебряными потирами[58], а кое-что по-прежнему не найдено. Все перечисленное оказалось в доме коллекционера из Катании. Однако на самом важном объекте – сиенском позолоченном медном реликварии из эмали, созданном в начале XIV века, – видны следы трудных условий, в которых он пребывал в течение определенного времени: воры, возможно, намеревались продать вместилище после того, как разделили его на несколько частей. Специалисты Музеев Ватикана тут же взялись за реставрацию. Директор Барбара Джатта заявила, что это «почти беспрецедентная по своей значимости находка».

Кражи в упомянутых выше пьемонтских церквях по количеству похищенных произведений сравнимы разве что с кражами в региональном музее Мессины. Этот музей, ранее располагавшийся на территории бывшей прядильной фабрики, с 2017 года находится в специально оборудованном помещении. С момента первого исчезновения в далеком 1939 году за десятилетие было украдено не менее 260 объектов, из них всего около 50 вернулись на свои места. Первым это подметил Дзери: в 1951 году он обнаружил, что держит в руках вместо триптиха XVI века подделку – скорее всего, постарался смотритель музея. Недавно там сменился директор, и углубленное изучение коллекции выявило ее недостатки. Первоначальные кражи (драгоценности, монеты и ткани) приписываются Доменико Лонго – смотрителю, подделывавшему записи в реестрах.

Критик нашел оригинальное панно триптиха совершенно случайно у коллекционера в Милане в 1957 году и вскоре восстановил историю картины. Получается, что автором копии, размещенной вместо подлинного произведения, был другой хранитель – Доменико Омеро, уволенный в 1945 году «за безнравственность», но продолжавший довольно часто посещать музей. На тот момент он жил в Риме и работал переписчиком. Омеро признался, что заменил три картины, но его обвиняли куда в большем количестве краж. О многих других произведениях искусства больше никогда и ничего не было слышно. Что-то возвращали, причем зачастую анонимно: расследования обсуждали по телевизору, и те, кто держал у себя артефакты, по-видимому, испугались. Копии Омеро (предполагаемые картины Петруса Кристуса[59] и Антонелло де Салиба[60]) до сих пор находятся на хранении в музее; он давно умер, толком не заплатив за свои преступления.

Аноним. «Рождение Богородицы» (конец XVIII – начало XIX века). Была украдена из церкви Мадонны с вишнями в Ормеа в 1994 году. Возвращена в 2001 году

Количество артефактов, похищенных в 1990 году из Геркуланума[61], чуть меньше: всего (если так можно выразиться) около 200. Как это часто бывает, кража произошла ночью, в начале февраля, причем простым воровством это уже нельзя было назвать – куда больше происходящее походило на вооруженное ограбление. Сигнализации не было и там. Двое мужчин с оружием застали врасплох четырех охранников, затем еще двоих, вернувшихся с патруля. Воры забрали ключи от хранилища.

Их целью был бронированный отсек, расположенный посреди склада. Взялись за кирки. Затем преступники спокойно (некоторые даже говорят, что они держали в руках каталог недавней выставки) в течение двух часов выбирали «лучшее из лучшего»: золотые серьги, кольца, браслеты, ожерелья; бронзовую статуэтку Вакха, высотой 70 см, с медными и серебряными вставками: ее фотография была размещена на рекламных листовках, оповещающих о начале раскопок, и слава явно навредила олимпийцу. До декабря находки выставлялись в Риме и Помпеях. Пять скульптур и множество драгоценностей, мельком показанные по телевизору: неужели так и возникла идея украсть все это? Была ли это кража, заказанная каким-то коллекционером? Некоторые драгоценности преступники просто оставили на полках. Вскоре они скрылись, угнав машину одного из охранников.

Однако не следует забывать по крайней мере три других эпизода, произошедших в Модене, Пьяченце и Вероне, касающихся важных и знаменитых картин.

В городе, где стоит построенный Ланфранко и Вилигельмо кафедральный собор, включенный в список объектов наследия ЮНЕСКО[62], из церкви Сан-Винченцо в 2014 году исчезла алтарная картина, достигающая трех метров в высоту и почти двух в ширину. Джованни Франческо Барбьери, известный как Гверчино (1591–1666), написал ее в 1639 году для герцога Модены и Реджо Альфонсо III д’Эсте, находясь на пике славы. В книге счетов сказано, что при заключении сделки присутствовал брат художника. За «Мадонну со святыми Иоанном Богословом и Григорием Чудотворцем» заплатили «300 дукатов» вперед, а затем «250 скуди»: «Высокая оплата, подобающая королевскому заказу», – отметил Луиджи Фикаччи, глава Высшего института консервации и реставрации. Когда полотно вернули, оно нуждалось не просто в специалисте, а в профессионале высочайшей квалификации. За три года полотно столько претерпело, что осталось в ужасном состоянии.

После ограбления появились зацепки, указывающие на связь с проживающими в Модене марокканцами, но вскоре следы картины теряются – по крайней мере до тех пор, пока трое преступников не предложили приобрести полотно бизнесмену из Касабланки, который и сдал их. Это было в 2017 году, и преступники запросили почти €1 млн. Картина, свернутая на момент кражи, находилась в густонаселенном районе города. 34-летний Мустафа Таир сознался в преступлении, выторговал себе два года, и дело было заморожено. Эх, но как же все-таки мало нужно, чтобы испортить добрую треть картины, шедевра благородного происхождения! Ее перевозили с места на место без должных мер предосторожности. Так, во время поездки в Марокко картина была завернута в ковер, что очень ей навредило.

Густав Климт. «Портрет женщины» (1916–1917). Был украден из Галереи современного искусства Риччи-Одди в Пьяченце в 1997 году. Возвращен в 2019 году

Андреа Мантенья. «Святое семейство со святой» (1495–1505). Было украдено из Городского музея Кастельвеккьо в Вероне в 2015 году. Возвращено шесть месяцев спустя

Не будем далеко уезжать из Модены и отправимся в Пьяченцу. На этот раз дело будет куда более темным и загадочным. Мы находимся в Галерее современного искусства Риччи-Одди, открытой в 1931 году при поддержке принца Умберто и принцессы Марии. Жемчужина коллекции – «Портрет женщины» Густава Климта (1862–1918), приобретенный у художника в 1925 году. Картина дважды не давала покоя известному сыщику сэра Артура Конан Дойла – Шерлоку Холмсу. В первый раз его роль примерила на себя молодая ученая, 19-летняя Клаудия Мага из Брони, провинция Павия (оттуда великолепное вино Barbacarlo, любимое Сандро Пертини). Клаудия обнаружила под портретом из Пьяченцы, написанным в последние два года жизни художника, полотно «Девушка в шляпе» (1910): оно также выставлялось, но считалось утерянным. Когда Холмс появился во второй раз, на нем уже были довольно интересные брюки с красной полосой: сarabinieri dell’arte стремились раскрыть кражу маленького шедевра Венского сецессиона[63]. В Италии есть лишь две работы Климта: «Юдифь II», находящаяся в Ка’Пезаро в Венеции, и «Три возраста женщины», которую можно найти в Национальной галерее современного искусства в Риме.

В галерее полным ходом шла подготовка к выставке, и о краже, совершенной в феврале 1997 года, стало известно только два дня спустя. Никаких следов не было обнаружено. Поговаривали, что в этом деле замешаны сатанинские секты и «черные мессы». Пятью годами ранее из Галереи Эсте в Модене исчезли полотна Эль Греко, Веласкеса и Гварди. Затем оказалось, что картины спрятали на кладбище – вскоре их нашли в гробу. Это было делом рук мафиозной группировки Nuova Mala del Brenta, о которой мы поговорим подробнее в восьмой главе.

В 2015 году на раме от картины обнаружили отпечатки пальцев. Можно с уверенностью сказать, что за столько лет расследования – с момента пропажи картины прошло 22 года – это почти нулевой результат.

В декабре 2019 года за пределами музея муниципалитет проводил некоторые работы. В стене под плющом располагался люк, внутри которого и находилась пропавшая картина – однозначно оригинал, причем в прекрасном состоянии. Дело становилось все более загадочным. Когда полотно привезли туда? Кто это сделал? Неужели оно было там все это время? Невероятно, но, кажется, так и было, хотя и неясно почему. Двое 66-летних мужчин из Пьяченцы пришли с повинной, и их приговорили к семи и четырем с половиной годам заключения, но за прошлые кражи, а не за Климта. Тем временем вдова директора галереи также находилась под следствием из-за дневника покойного мужа. В день преступления он записал на полях: «Бог мой, будь что будет».

19 ноября 2015 года настала очередь музея Кастельвеккьо, построенного знаменитым архитектором Карло Скарпа в Вероне. Вечером музей уже закрывался, но поставить сигнализацию еще не успели. Трое вооруженных мужчин в масках нейтрализовали единственного охранника и скрылись с места преступления на его машине (тот сказал, что оставил ключи на приборной панели), прихватив 17 произведений искусства.

Пропадает также и полотно «Святое семейство со святой»[64] Андреа Мантеньи (1431–1506), ранее находившееся в Больнице неизлечимых в Венеции, а с 1871 года помещенное в музей. Аугусто Джентили утверждал: «Все говорят, что Мантенья – отец венецианской живописи, а мне кажется, что он подходит максимум на роль дяди, причем не слишком внимательного к своим племянникам». Среди пропавших картин также были пять полотен Тинторетто и работы Джованни Беллини, Пизанелло и Рубенса.

Расследование длилось полгода. В мае картины, завернутые в целлофановые пакеты, были обнаружены на Украине, в кустах на пустыре. Что было до этого? Карабинеры шли по следам машины, направлявшейся к границе, и вскоре узнали о сговоре преступников с наемным охранником, найденным с кляпом во рту. Картины отправили на Украину через Молдову обычной почтой. Похитители планировали продать их в России. В итоге было арестовано два десятка человек.

Еще один очень интересный случай, о котором стоит рассказать, касается наброска к фреске «Битва при Ангиари». В начале XVI века в Палаццо Веккьо в Салоне пятисот конкурировали между собой Микеланджело и Леонардо да Винчи: первый должен быть написать фреску «Битва при Кашине», второй – «Битва при Ангиари». Фреска Буонаротти так и не была выполнена. Возможно, что и вторая фреска была утеряна или же никогда целиком не написана, однако сохранился довольно большой фрагмент: вероятно, набросок Леонардо, может быть, давняя копия того, что он рисовал. Этот маленький шедевр также называют Tavola Doria (86×115 см), поскольку он находился в палаццо Дориа д’Ангри в Неаполе. В 1940 году его решили перевезти в Геную – именно тогда он и был утерян.

Tavola Doria побывал в Швейцарии, Германии, США. Расследование длилось 40 лет. В конце концов его обнаружили у японца, который вез фрагмент в порто-франко Женевы, на склад размером с 22 футбольных поля (об этом месте мы поговорим подробнее в девятой главе). Он собирался продать произведение искусства в Италию. Эксперты из отдела культурного наследия, хорошо знакомые с этим местом, смогли вернуть Tavola Doria в 2011 году – через 70 лет после его исчезновения. Одни из самых богатых людей в мире тщетно боролись за его приобретение – например, султан Брунея и основатель Microsoft Билл Гейтс. Фрагмент вернули в Италию и сразу же выставили в Квиринальском дворце с обязательством в течение 26 лет периодически отправлять его в Японию.

Не только картины и статуи пользуются особым спросом среди похитителей: барельефы тоже находятся в зоне риска. Например, одна работа скульптора Андреа делла Роббиа из Скансано (провинция Гроссето) вернулась из Канады только в апреле 2019 года, спустя 48 лет после исчезновения. То же можно сказать и о многих других произведениях искусства. Драгоценности всегда прельщают воров. В 2013 году из Национального музея этрусской цивилизации исчезли украшения римской семьи Кастеллани: 27 предметов из золота и драгоценных камней были украдены ворами в масках, бросившими дымовые шашки и сломавшими две витрины топором.

Кастеллани жили в XIX веке и занимались реставрацией украшений этрусков – тогда они были в моде, – что и вдохновило римскую семью на создание собственных драгоценностей. До сих пор некоторые творения Bulgari сохраняют их стилистические черты. Кража на €3 млн сопровождалась большой спешкой: другие драгоценности разбросали по полу в залах и на музейных дорожках. Первым подозреваемым был римский торговец антиквариатом: в аэропорту Фьюмичино его дочь обнаружили в сопровождении женщины из России, у которой был каталог музейной коллекции, фотографии витрин и схема сигнализации. Это она выбрала предметы для кражи, но так и не смогла их приобрести. Воры пытались пристроить драгоценности, и карабинеры узнали, что они должны были встретиться с потенциальным покупателем в баре. Когда преступников застали врасплох, они выбросили украденное из машины во время побега, но все еще недоставало ожерелья из изумрудов, жемчуга и шпинели (камней, похожих на рубины). Когда покупатель, успевший его приобрести, умер, его жена вернула украшение.

Набросок к «Битва при Ангиари» (1503–1505). Пропал в 1940 году. Был возвращен в 1995 году. Сегодня находится в галерее Уффици во Флоренции

В дополнение к драгоценностям поговорим о ценной антикварной мебели – антикварной и драгоценной. К примеру, о двустворчатом секретере[65] работы Пьетро Пиффетти (1701–1777) из Турина – «короля краснодеревщиков», самого важного савойского производителя мебели того времени. Стол три метра в высоту и полтора в ширину, с перламутром, отделкой из слоновой кости, позолотой и вставками из бронзы. Стол стоимостью в три миллиона евро был украден из Палаццо Кьяблезе в Турине. На выставке в Венариа-Реале были продемонстрированы его фотографии. После войны его следы теряются: стол был продан антиквару, а затем вывезен из страны. Стол путешествовал по Франции и Швейцарии, а с конца 90-х годов обосновался в Нью-Йорке, где выставляется в Метрополитен-музее. Затем выяснилось, что Бенедетто Альфьери, архитектор из Турина, умерший в 1767 году, заказал стол для одной из комнат в герцогских покоях дворца. Как только в Нью-Йорке узнали, что это краденая работа, Метрополитен-музей тут же вернул стол. В 2018 году, спустя 77 лет, этот предмет мебели вновь оказался в приемной хозяйской спальни, где и стоял когда-то.

В этой книжке о «большой охоте» за украденными произведениями искусства стоит упомянуть о письме Христофора Колумба от 1493 года. Epistola de insulis nuper inventis было написано в Риме на кастильском языке для министра финансов. Мореплаватель рассказывал об открытиях, повторяя то, что уже сообщил Фердинанду II Арагонскому[66] и Изабелле Кастильской[67] в потерянном во время бури письме от 14 февраля 1493 года. Существует менее 20 экземпляров, и этот находился в Риккардианской библиотеке во Флоренции. Вместо оригинала обнаружили подделку: когда письмо успели украсть? Оно было в Швейцарии в 1992 году, затем отправилось на аукцион в США, где его купили за $400 тыс., чтобы принести в дар Библиотеке Конгресса[68]. В 2016 году расследования мировых судей и судебных приставов привели к тому, что письмо вернули во Флоренцию.

Наконец, один из самых громких скандалов последнего времени, связанный с книгами, которые на протяжении веков представлялись довольно заманчивой добычей. Так, Наполеон вывез из Венеции целые библиотеки. В нашем случае нападению подверглась библиотека Джироламини, основанная в 1586 году в Неаполе, расположенная в нескольких шагах от кафедрального собора. Это старейшая публичная библиотека, после Библиотеки Малатестиана в городе Чезена, среди всех 13 тыс. итальянских библиотек, 46 из которых принадлежат государству. Среди хранящихся в ней книг, почти 160 тыс. были одобрены Джамбаттиста Вико[69]. После землетрясения 1980 года библиотека была закрыта для посетителей. Она находится в распоряжении двух сторон: ордена оливетов[70] и Министерства культурного наследия. В 2011 году главный пост занял Массимо Де Каро – энергичный молодой человек, заработавший хорошую репутацию.

Браслет с надписями «Тюхе» и «Эрос». Был украден из Национального музея этрусской цивилизации в Риме в 2013 году. Возвращен в 2018 году

Письменный стол Пиффетти. Был украден из Турина в 1914 году. Возвращен в 2018 году. Сейчас находится в Палаццо Кьяблезе

Он попал под подозрение на следующий год после назначения на должность: два временных работника рассказали доценту кое-что неприятное, касающееся личности Де Каро. Судьи отправили в качестве инспектора Мауро Джанкаспро – настоящего профессионала, занимавшего пост директора Национальной библиотеки Неаполя на протяжении нескольких десятилетий. Вот, что его ждало в Джироламини: беспорядок в залах, полупустые полки, груды книг, сваленных в кучу на столах или на полу, ящики, приготовленные для их размещения. О классификации и речи не было: подписи стерты, вместо списков – разрозненные листовки. Джанкаспро, знакомый с Де Каро, возмутился: «Как так можно, чтобы директор вместо заботы о библиотеке рыскал по залам и искал, что можно стащить?»

Пока точно неизвестно, сколько именно книг было украдено, но мы знаем, что из Джироламини пропало не менее 15 000 томов, причем наиболее редких и ценных. Доказано, что доверенный советник прежнего министра Галана[71] лично украл четыре тысячи из них. «20 млн налоговых убытков, – сообщила Счетная палата. – Это самое масштабное и наглое ограбление современности, совершенное в итальянской библиотеке, имеющей историческую ценность», операция, выполненная «с холодным расчетом». Де Каро заключал сделки ночью в пустынных залах, чтобы не было свидетелей, изымая книги, которые никогда не должны были оказаться за стенами здания. Несколько особенно ценных экземпляров он подарил своему другу Марчелло Делль’Утри[72], который раньше был правой рукой Сильвио Берлускони[73]. Марчелло оказался в тюрьме, но уже по другим причинам: связи с мафией. Свои книги он вернул. Одно достоинство Де Каро можно отметить: он должен был хорошо разбираться в книгах, чтобы знать, что именно нужно брать. Например, так и не обнаружилось редкое издание «Утопии» Томаса Мора[74]. Половину краденого нашли в Вероне, 28 томов – в Лондоне.

В итоге «джироламинского зверя», как его назвал политик и журналист Джулиано Феррара, приговорили к семи годам заключения и вечному запрету на занятие государственных должностей. Менее суровое наказание было вынесено за кражу дюжины книг из аббатства Монтекассино, 30 – из Сименской обсерватории во Флоренции[75], несколько старинных томов из Министерства сельского хозяйства Италии. Пятеро сообщников были приговорены к разным срокам – от двух до пяти лет. Преступник, судя по всему, не разлюбил шутить даже в тюрьме. Он сказал: «Это было нечто вроде болезни, схожей со сладострастием. Я больше никогда в жизни не хочу находиться в одной комнате с древними книгами! Я за себя не отвечаю. Я украл две тысячи, а продал 600. Зовите меня Робин Бук». Оставим его в покое.

Лучше посмотрим, что происходило за пределами Италии.

Библиотека Джироламини (1586), Неаполь

Эдвард Мунк. «Крик» (1893). Картина была украдена из Национального музея искусства, архитектуры и дизайна в Осло в 1994 году. Возвращена три месяца спустя

Воровство существовало всегда и везде – никто от этого не застрахован. Начнем эту главу со знаменитой картины Эдварда Мунка (1863–1944) «Крик». Возможно, это самое сильное символическое изображение страданий и ужаса в мире, шедевр норвежского художника, ставший иконой своего времени еще в 1893 году. Картина нравится даже преступникам: ее крали дважды. Автора же, наоборот, картина никогда не устраивала полностью: существует несколько версий, хоть и мало отличающихся друг от друга. Одна была продана на аукционе в 2012 году за $120 млн. Целью воров стали две другие версии, хранящиеся в музеях в Осло.

Первый случай произошел в Национальной галерее[76] в день открытия Зимних Олимпийских игр в Лиллехаммере в 1994 году. Тот, кто унес картину, оставил вместо нее табличку: «Спасибо за такие плохие меры безопасности». Еще и издевался. Средь бела дня ему было достаточно приставить к стене лестницу, разбить окно и просто-напросто уйти с картиной под пристальным взглядом видеокамеры, которая, так сказать, следит за порядком. Просто, как дважды два. Впрочем, таблицу умножения преступники давно выучили: за полотно они потребовали $1 млн на двоих. Однако три месяца спустя картину обнаружили в гостинице, расположенной неподалеку от дома известного частного полицейского Чарльза Хилла – «агента секретных операций Скотленд-Ярда», ветерана Вьетнама со многими успешно раскрытыми делами в резюме.

Эдвард Мунк. «Мадонна» (1894). Была украдена из Музея Мунка в Осло в 2004 году. Возвращена в 2006 году

Совершенно иная ситуация произошла в августе, 10 лет спустя. В Осло в 1963 году открылся Музей Мунка (Munchmuseet), который был посвящен творчеству художника, завещавшего работы городу: 1300 картин, 3000 акварелей и набросков. Это еще более неприятное ограбление.

Посреди дня в музей ворвались двое в балаклавах и наставили на посетителей оружие (у одного в руках был дробовик). Помимо «Крика», они также забрали «Мадонну» – эротическую картину, на которой женщина с обнаженной грудью застыла с выражением экстаза на лице. Наннипьери объяснял, что на рамке оригинальной литографии были даже изображены сперматозоиды. На этот раз потребовалось два года, чтобы отыскать картины. В 2006 году один из негодяев тщетно пытался выторговать смягчение приговора за другое преступление: он должен был отсидеть 19 лет за ограбление банка, во время которого погиб полицейский.

Спустя некоторое время исчезло несколько других работ художника. Как и в 2005 году, три произведения были украдены из отеля рядом с городом Мосс на севере Норвегии, но их вернули на следующий же день, а тот, у кого появилась безумная идея забрать картины с собой, оказался за решеткой.

Оружие также фигурировало в, так называемой, крупнейшей краже произведений искусства в Швейцарии (в этой области превосходная степень теряет свое значение: «крупнейших краж» не меньше дюжины). В 2008 году были похищены четыре картины. Трое мужчин в капюшонах ворвались в здание частного музея – Собрания фонда Эмиля Георга Бюрле, промышленника оборонного сектора и коллекционера из Цюриха. Воры вынесли картины Моне, Сезанна, Дега и Ван Гога общей стоимостью 180 млн франков.

Одним чудесным воскресным днем в 12 часов в лицо сторожа уперся ствол пистолета. Через восемь дней произошло первое открытие: две картины (Моне и Ван Гога) были найдены в машине. В 2012 году полиция Сербии также обнаружила «Мальчика в красном жилете» Сезанна и полотно Дега. Четверо преступников отправились в тюрьму.

Перенесемся во Францию, где из парка Тюильри в Париже унесли скульптуру Аристида Майоля (1861–1944) – бронзовую «Венеру», весом 83 кг. В 1976 году из Папского дворца в Авиньоне исчезло 118 последних набросков Пикассо, выполненных с 1970 по 1972 годы, за несколько месяцев до смерти художника. Работы находились на выставке, и в девять часов вечера за ними пришли бандиты. Троих охранников связали, избили, пытали и угрожали им. Через несколько часов несчастным удалось освободиться, и они подняли тревогу. Часть работ не успела уехать далеко: их нашли в коммуне Пюжо, другую часть впоследствии обнаружили в Марселе.

Виновного смогли вычислить только в 2013 году: он признался в содеянном в книге. В возрасте 73 лет Дидье Колье также участвовал в одной из (многочисленных) «краж века» в Ницце в 1976 году: в банке взломали 200 сейфов. Похититель хвастался тем, что его так никто и не заподозрил. Рисковал ли он, признаваясь в своих «подвигах»? «Ничего мне не будет». Преступник клялся, что никогда не стрелял в человека, и бежал в Южную Америку, где усыновил двоих детей. Вернувшись в Италию, он открыл ресторан. Сколько странных людей замешано в краже произведений искусства, не правда ли?

Уроженец Малаги – Пабло Пикассо – всегда был одним из любимцев преступного мира: его внучка увезла в Париж 10 картин стоимостью €50 млн в 2007 году, и их удалось вернуть спустя полгода. Перечислять музеи (так уж много он рисовал), пострадавшие от безумных аппетитов преступников, будет лишним, но все же отметим два необычных случая. Пикассо до самой смерти писал «Портрет Доры Маар», которая была его возлюбленной и музой на протяжении восьми лет с 1938 года. В 1999 году картину украли в Антибе с яхты шейха из Саудовской Аравии. Десять лет спустя она буквально всплыла в Голландии благодаря работе частного сыщика. К тому моменту картина переходила из рук в руки дюжину раз. Авиньон – актуальное и значимое место с точки зрения мира искусства: в 2017 году полиция вычислила недавно уволенного 45-летнего чиновника, страдающего клептоманией. Он держал у себя дома великое множество произведений искусства – плоды 20-летней работы. На некоторых предметах даже висели этикетки с датой и местом «экспроприации» – наверное, чтобы не путаться. У похитителя тоже было несколько работ Пикассо, Брака и Дега, фотографии, скульптуры, вазы и редкие книги. Следствие продвигалось тяжело: полиция была вынуждена устроить перекличку пострадавших через интернет. Откликнулся 71 человек, и в итоге удалось вернуть владельцам более 500 предметов.

Добавим кое-что к теме, касающейся Пикассо. Его шедевр кубизма «Голубь с зеленым горошком», картины Матисса, Леже, Брака и «Женщина с веером» Модильяни были украдены в 2010 году из Токийского дворца[77] в Париже. Один из трех охранников понял это на рассвете по разбитому окну и спиленному замку. На дворе стоял май, а сигнализация не работала с марта: ремонтная компания ждала необходимые запчасти. Камеры наблюдения засняли человека, одетого в черное и в балаклаву, – негусто. Преступники, арестованные в следующем году, утверждали, что выбросили картины в мусорный ящик, но их тем не менее продолжили искать. Пока шел поиск шести полотен, возможно, уже исчезнувших навсегда, произошло еще одно преступление. 2012 год, музей Кюнстхал, Роттердам: снова Пикассо, Матисс, Гоген, два Моне, Дега, Люсьен Фрейд. Четверо румын через два года были приговорены в Бухаресте к лишению свободы сроком до пяти лет. Для того чтобы совершить преступление, им хватило всего несколько минут. Включив сигнализацию, чтобы все остальные посетители вышли, они остались в здании одни. В этот раз, в отличие от предыдущих, нельзя винить недостаточно проработанные системы сигнализации: они сработали отлично, но, к сожалению, именно теперь это было только на руку ворам. Когда полиция прибыла – преступники скрылись. Ольга, мать главаря банды Раду Догару, сначала утверждала, будто сожгла картины, чтобы защитить своего сына, избавившись от улик. Затем она замолчала. При этом один бандит признался, что картины находятся у его друга-украинца. Больше мы ничего не знаем. Дега к тому моменту уже вернули в музей за выкуп. Страховые компании выплатили деньги за убытки в размере $18 млн. Чтобы схватить в Белграде четырех виновников кражи, агенты службы безопасности представились покупателями. Они внесли залог в размере более €1,5 млн, после чего арестовали преступников.

Поль Сезанн. «Мальчик в красном жилете» (1888–1890). Была украдена из Собрания фонда Эмиля Бюрле в Цюрихе в 2008 году. Возвращена в 2012 году

Винсент Ван Гог. «Едоки картофеля» (1885). Картина была украдена из Музея Крёллер-Мюллер в Оттерло в 1988 году

Воры часто действуют похожим образом. В 1988 году в музее Крёллер-Мюллер наступил черед трех картин Ван Гога, включая одну из версий «Едоков картофеля», стоимостью $100 млн. Сигнал тревоги сразу поступил в полицию, поэтому она буквально примчалась на место преступления, но все равно опоздала. Охранники даже не успели понять, что произошло что-то чрезвычайное. Картины вскоре вернули. В Амстердаме в 2002 году палочку эстафеты приняли двое вооруженных мужчин в музее Ван Гога. Они забрали одну из версий знаменитых «Подсолнухов» художника. Тем не менее украденные картины были найдены спустя несколько часов в брошенной машине.

За два года до этого в Национальном музее Швеции неизвестный угрожал охраннику револьвером, пока его сообщники забирали два полотна Ренуара и один из автопортретов Рембрандта. Преступники скрылись на лодке, которая была пришвартована возле музея (не зря же Стокгольм называют Северной Венецией). Полотна обнаружили во время рейдов против наркодилеров в 2001 и 2006 годах, после чего вернули «домой».

В 2003 году в замке Драмланриг герцога Баклю (Шотландия) несколько человек с дурными намерениями смешались с толпой посетителей. Пятеро обездвижили гида, после чего скрылись на машине с похищенными произведениями искусства. Сенсационное ограбление! Из коллекции одного из самых богатых британцев, у которого есть полотна Рембрандта («Читающая старушка»[78]), Гольбейна и Гейнсборо, исчезла «Мадонна с веретеном» (возможно, она принадлежит кисти Леонардо да Винчи). Через четыре года, спустя месяц после смерти герцога, картину обнаружили в адвокатской конторе в Глазго, и в целях безопасности доставили ее в Национальную галерею Шотландии в Эдинбурге: она стоит £30 млн. Однако пятерых обвиняемых – двоих детективов и троих адвокатов – оправдали. Следствие выяснило, что присвоивший картину был готов уничтожить ее, как считается, частично созданную Леонардо, в том случае, если бы не получил выкуп в размере €5 млн. Это было бы настоящей катастрофой, которая лишила бы нас не только произведения крайне тонкой работы, но также одной из множества интересных загадок истории искусства.

Леонардо да Винчи и ученики. «Мадонна с веретеном» (ок. 1501). Нью-Йорк, частная коллекция

Рафаэль Санти. «Мадонна Эстергази» (1508). Была украдена из Музея изобразительных искусств в Будапеште в 1983 году

Рафаэль Санти. «Портрет молодого человека» (ок. 1504). Был украден из Музея изобразительных искусств в Будапеште в 1983 году. Возвращен год спустя

Оригинал и вправду утерян: остались лишь различные копии, возможно, со следами вмешательства великого да Винчи. О копии из Эдинбурга мы уже поговорили, но лучшая хранится у частного лица в Нью-Йорке. Точная дата написания известна, но, скорее всего, это было в 1501 году. Один монах сообщил Изабелле д’Эсте[79] о том, что Леонардо во Флоренции писал «картину с Богородицей, прядущей на веретене» для секретаря короля Франции Флоримона Роберте. Пейзаж на фоне – долина реки Арно. Уже несколько раз одну из копий пытались выдать за оригинал, но, кажется, эти попытки все-таки прекратились. Одна из них принадлежала Креспи, редакторам газеты Corriere della Sera. Дзери со свойственным ему юмором описывал эти случаи как «конфузы с Мадонной». С шотландской копией тоже случилась интересная история: в 1939 году она отправилась на выставку в Милан, но из-за Второй мировой войны вернулась домой только в 1945 году.

Драгоценность, украденная из Дрезденского замка в 2019 году. Возвращена год спустя

Чтобы дело выгорело, нужно было провернуть все во время Бразильского карнавала. Воспользовавшись хаосом тех дней, похитители устроили настоящий штурм в музее Чакара-ду-Сеу[80] в Рио-де-Жанейро в 2006 году. Группа вооруженных гранатами террористов, в составе шести человек, украла картины Пикассо (daje, «давай-давай», как говорят в Риме), Моне, Матисса и Дали, угрожая охранникам взрывом здания. Преступники отключили камеры, а также прихватили деньги и драгоценности у посетителей, после чего растворились в толпе, которая пришла посмотреть на показ мод. Картина Дали была единственной, находящейся на хранении на территории Южной Америки.

В одном музее в Будапеште ограбление произошло в 1983 году. Жертвами стали семь картин итальянских художников, в том числе «Мадонна Эстергази»[81] и «Портрет молодого человека» Рафаэля (возможно, это портрет Пьетро Бембо), а также – полотна Джорджоне, Тинторетто и два произведения Тьеполо.

Затем итальянские карабинеры обнаружили в саду греческого монастыря «Мадонну» со следом от удара, полученного, видимо, когда ее вытаскивали из рамы. Заказчиком преступления был греческий производитель масла. Исполнители – пять итальянцев и три венгра – получили наказание в своих странах: первые – от года до четырех лет заключения, вторые – от семи до 12. Явное свидетельство того, что справедливость и наказание не везде одинаковы. Дело было раскрыто с помощью знаменитого девиза cherchez la femme[82]: 16-летняя девушка из венгерской столицы уехала домой на несколько дней. Владея итальянским, она познакомилась в ночном клубе с местными. Возможно, она была влюблена в Ивано Скьянти, который потом был схвачен в Реджо-Эмилии: главарь, который не хотел попадаться властям на глаза, сбежал на машине марки Trabant, а эти автомобили не отличаются надежностью и не вполне годятся для подобных предприятий.

Расследование велось в четырех странах и длилось шесть месяцев для директора и для девушки: они также искали свидетельства предыдущих грабежей и краж Скьянти. Чтобы отвести подозрения, похититель оставил на месте преступления отвертку, полагая, что она американского производства, но инструмент оказался итальянским. Значит, еще один след. Были обнаружены рамы картин, которые преступник сбросил в мешке в Дунай. В Риме этих грабителей назвали бы несколько нерасторопными. Важно, что «Мадонна» была именно небольшого размера: ее легко перевозить, а это важное качество для картины в глазах преступников.

Крадут, конечно, не только картины и скульптуры. Вспомним, например, о старинных и известных драгоценностях. Сосредоточимся на одном случае, имевшем место не так уж давно. Дрезден, 2019 год. Воры-рецидивисты в четыре часа утра проникли через окно в музей-сокровищницу «Зеленые своды»[83], созданный в XVIII веке. Топором они разбили витрину – так и исчезли драгоценности саксонских правителей стоимостью $1 млрд: подвески, усыпанные камнями, ценные парюры, которые можно даже назвать бесценными; бриллианты, изумруды, рубины. Самые значимые пропажи – булавка для шляпы с бриллиантом в 16 карат и рукоять меча с девятью большими бриллиантами и 770 мелкими.

Вчетвером преступники сломали блок электропитания, выключив таким образом сигнализацию. На такси они уехали в Берлин – за 200 км. «Своды» могли похвастаться самой значительной коллекцией драгоценностей в Европе: 3000 предметов, относящихся к различным эпохам – от барокко до неоклассицизма. К счастью, бриллианта в 42 карата не оказалось в списке украденных драгоценностей: тогда он выставлялся в Нью-Йорке. Единственная подсказка: их сожженная машина. Камеры видеонаблюдения запечатлели двоих человек, но теперь мы знаем, что их было больше. Драгоценности выставили на продажу в даркнете – самой секретной части интернета, как заявила израильская компания, которая проводила расследование, а также те, кто утверждает, что получил предложение о покупке. Шестеро были арестованы в 2020 году и один в 2021 году, но от ювелирных изделий не осталось и следа.

Нечто подобное произошло во Дворце дожей (Венеция) в 2018 году с драгоценностями шейха Аль Тани, отправленными на выставку. Спустя 10 месяцев были арестованы пять преступников в Загребе, потому что их босс несколько «отвлекся»: Винко Томич разместил на Facebook[84] фото, которое не должен был публиковать.

Есть великое множество подобных историй. Вместо того чтобы продолжать их рассказывать, мы завершим главу знаменитой «Солонкой Франциска I» Бенвенуто Челлини – одного из самых нашумевших украденных и, к счастью, найденных предметов искусства, и невероятной 100-килограммовой монетой. «Солонка» крошечная: меньше 30 см. В 1540 году ее заказал кардинал Ипполито д’Эсте, но затем она перешла к королю Франции Франциску I, а потом попала в коллекцию Габсбургов в Австрию благодаря удачному браку: сегодня «Солонка» хранится в Музее истории искусств в Вене, откуда она и была украдена 11 мая 2003 года. С сигнализацией все было в порядке, как и с сиренами, но наутро охранники не заметили ее на обычном месте. Рабочая версия: преступник забрался по строительным лесам, разбил окно, а после – и реликварий. Исчез уникальный шедевр: две фигуры, расположенные на нем, Земля и Нептун, соприкасаются ногами, внизу, у основания, Аллегории из Микеланджело: Заря, День, Сумерки и Ночь.

Бенвенуто Челлини. «Солонка Франциска I» (1540–1543). Была украдена из Музея истории искусств в Вене в 2003 году. Возвращена в 2006 году

Требование выкупа удовлетворено не было. В 2006 году «Солонку» обнаружили в ящике в лесу, в 90 км от австрийской столицы. Нептун потерял трезубец. Преступление было совершено Робертом Мангом. 50-летний австриец, отец двоих детей, долгов нет, руководил компанией, производящей – до чего же иронично! – системы сигнализации. Никто никогда не поймет, что толкнуло его на этот поступок. Сам он сказал, что видел «Солонку» в музее и взглядом опытного техника сразу понял, что сигнализацию можно взломать. Как только к похитителю пришла полиция, он сразу же сдался. Австриец был приговорен к четырем годам заключения, хотя грозило ему до 10 лет.

Это очень необычная история, и настолько же необычной будет история монеты. Для ученых деньги, в принципе, незаменимые объекты, поскольку их очень легко перевозить, и по ним достаточно просто установить дату. Однако эта совсем другая. Ее называют золотым «Большим кленовым листом», который весит около 100 кг. Стоимость монеты – €4 млн. Причем это не древний артефакт: она была выпущена в 2008 году в Канаде всего в пяти экземплярах. Монета находилась в Музее Боде в Берлине и даже попала в Книгу рекордов Гиннесса за беспрецедентную чистоту и размер. В общем, этот предмет действительно поражает. В марте 2017 года воры выбросили ее в окно и увезли на автомобиле. В этом деле было задействовано четверо человек: двое сбежали на метро, третий стоял на стреме, четвертый был предполагаемым зачинщиком. В конце концов виновные в краже братья-берлинцы ливанского происхождения Ахмед и Вайси Реммо 18 и 20 лет были приговорены к четырем с половиной годам заключения. Они принадлежали к одной довольно известной преступной группировке. Двоюродный брат Ахмеда и Вайси Реммо, возглавлявший операцию, был оправдан. Чуть более трех лет дали сторожу, однокласснику одного из двух братьев: он предоставил информацию о том, как монета охранялась. А что же сама «королева монет»? Обнаружить ее не удалось: возможно, «Кленовый лист» переплавили.

После стольких страниц, рассказывающих о преступниках, стоит посмотреть на тех, кто в Италии на них охотится.

«Большой кленовый лист» (2008). Находился в Музее Боде в Берлине. Был украден в марте 2017 года

Лоренцо ди Никколо Джерини. «Благовещение» (1392–1412). Было украдено из церкви Сан-Мартино-а-Гангаланди в коммуне Ластра-а-Синья в январе 1969 года. Возвращено спустя несколько месяцев

Первый в мире отдел, специализирующийся на поиске украденных произведений искусства, появился в Италии 3 мая 1969 года. Уже через полгода ЮНЕСКО рекомендовал всем странам завести такой орган. Его сотрудников называют carabinieri dell’arte. Их появлению мы обязаны деятельности прославленного в Вооруженных силах Арнальдо Феррары, который был начальником штаба карабинеров и позже стал советником президента Пертини[85] в Квиринальском дворце, и министра образования Марио Феррари Аггради[86] (это почти похоже на институциональную археологию). Изначально в отделе числилось всего 16 мужчин – сегодня же сотрудников около 300, и, очевидно, среди них есть и женщины.

Но даже когда отдел был еще очень мал, карабинеры добивались успехов. Из приходской церкви Сан-Мартино-Гангаланди в коммуне Ларста-а-Синья, расположенной в окрестностях Флоренции, 17 января 1969 года исчезли две работы: одна из них – «Благовещение», выполненная на золотом фоне, которая, согласно Бернарду Беренсону[87], принадлежит кисти Лоренцо Монако (ок. 1370–1425)[88]. Позже картина была приписана авторству Лоренцо Никколо Джерини (или Лоренцо ди Никколо), который творил в период с 1392 по 1412 год[89]. Первые расследования обычных карабинеров не увенчались успехом. Итак, они решили довериться новому отделу, появившемуся всего несколько месяцев назад. Расследование. Преследование. Несколько зацепок. Улики привели к «оптовому торговцу», который продавал за 10 млн лир картины почти метр в высоту и около полутора метров в ширину. Карабинеры притворились покупателями и обнаружили одно полотно в доме торговца в Милане. Теперь он должен был объясниться. Торговец признался, что продажей занимается нотариус в Павии, который также держал у себя и второе украденное произведение. Это случилось 10 августа: «пропавшее полотно» нашлось быстро – и семи месяцев не прошло, – а ведь это только начало череды бесчисленных находок.

Подлинный архитектор взлета агентов 007 в мире искусства, «привыкших молча подчиняться и молча искать», перефразируя известный девиз Армии из поэмы Костантино Нигры[90] La Rassegna di Novara, – это генерал Роберто Конфорти из Салерно, ушедший с поста в 2017 году. Он занимал свой пост с 1991 года в течение 11 лет. Конфорти долго сражался с мафией – например, арестовал Раффаэле Кутоло[91], – и терроризмом: его фигура считается довольно мифической в среде карабинеров. Конфорти превратил отдел, стоявший в стороне, в настоящую команду, организованную по секциям с филиалами по всей Италии: сегодня у carabinieri dell’arte 16 отделений на этой территории, причем последнее открылось в 2021 году в Л’Акуиле.

Чтобы найти для сравнения кого-то, кто оставался бы в армии так же долго, как и Конфорти, мы должны вернуться в прошлое и вспомнить генерал-майора Федерико Костанцо Ловера ди Мария, стоявшего во главе королевских карабинеров в течение 18 лет, с 1849 по 1867 год, то есть с конца Первой войны за объединение Италии[92]. В гораздо более поздние времена Уго Зоттин[93], руководивший Отрядом карабинеров по охране культурного наследия, стал заместителем главнокомандующего, и его преемник Джованни Нистри стоял во главе в течение трех лет, вплоть до 2021 года. На флаге ведомства изображены семь золотых медалей, полученных за заслуги в сфере культуры. Штаб-квартира находится в одном из самых красивых зданий XVIII века в Риме, стоящем напротив церкви Сант-Иньяцио. Словом, carabinieri dell’arte – очень престижная и уважаемая профессия.

Сегодня начальник карабинеров – Роберто Риккарди (кстати, спасибо ему за предисловие!). Он генерал-гуманист: сам владеет завидной коллекцией произведений искусства и пишет книги. Риккарди заявил: «Не бывает двух одинаковых расследований: мы даже прибегаем к помощи местных органов полиции, а это сети из 4500 станций; но мы часто спотыкаемся о невероятные, совершенно неожиданные сюрпризы». Например, однажды в Кастельнуово-Магра (провинция Ла Специя) произошло немыслимое. 2019 год. До карабинеров дошли слухи о том, что кто-то намеревается украсть одно из величайших сокровищ города, население которого не достигает даже 10 000 жителей (настоящее богатство культуры Италии заключается в том, что значимые произведения искусства разбросаны по всей территории страны), – «Голгофу. Распятие». Произведение было создано в начале XVII века Питером Брейгелем Младшим[94] и состоит из пяти дубовых панелей. Оно хранилось в церкви Санта-Мария-Маддалена, в первой часовне слева. Прежде там также находилась ныне утерянная картина Брейгеля Старшего[95].

Питер Брейгель Младший. «Голгофа. Распятие» (первая половина XVII века). Кастельнуово-Магра, церковь Санта-Мария-Маддалена

«По согласованию с мэром и приходским священником мы решили заменить оригинал на копию, которую церкви подарили веком ранее, и разместить там камеры», – признался генерал. Кое-кто это заметил, как пояснил мэр: некоторые спрашивали, почему картина более размытая и не такая яркая. Особо внимательным тайну раскрыли, доведя до их сведения, насколько важно ее сохранить, и они, к счастью, сохранили эту тайну. Воры, которые, естественно, ничего об этом не знали, пришли в обеденное время 13 марта с двумя железными дубинками. Переодевшись в униформу рабочих, они сняли картину со стены и скрылись на машине. Вместо маленького сокровища стоимостью в €3 млн у них в руках была только копия, не говоря уже о полиции на хвосте в придачу.

Подлинник уже прятали во время Второй мировой войны, чтобы уберечь от нацистов. Стоило картине вернуться на место, как ее в 1981 году похитили. Тем не менее отсутствовала она всего несколько месяцев – даже тогда карабинеры быстро ее нашли.

Раз уж мы заговорили о подмене картин, вспомним случай в Риме, произошедший в 2018 году. Тогда пострадала одна из самых знаменитых церквей – Санта-Мария-ин-Валичелла, известная как Новая церковь, созданная святым Филиппом Нери[96], которого римляне называли Pippo bono за его милосердие. В церкви хранилось изображение «Святейшего Сердца Иисуса Христа», ставшее архетипом для верующих. Именно его и хотели унести воры: утром в среду обнаружилось, что от изображения осталась только рама.

Однако преступники не знали, что это всего лишь копия XIX века, выполненная Пьетро Гальярди[97] с поистине знаменитой картины, которая была написана знаменитым Помпео Батони[98]. Оригинал всегда хранился в другом месте: в церкви Святого Сердца Иисуса, названной в честь произведения искусства. Она расположена недалеко от площади Венеции. Тем не менее кража вызвала тревогу, и карабинеры провели тщательную проверку систем защиты. В Новой церкви действительно хранились и другие шедевры: полотна Рубенса, Гвидо Рени, Гверчино и т. д., которые преступники оставили без внимания. Картину вернули неделю спустя; неосторожным преступником, которого опознали камеры, оказался 44-летний римский реставратор. У него дома карабинеры нашли и другие подозрительные материалы, которые до сих пор изучаются специалистами: может ли это быть добычей других краж?

Происходили и не самые серьезные ограбления, которые в итоге превращались в целую эпопею. Например, так называемая операция «Кристалл»: из Музея стекла в Дюссельдорфе украли пять хрустальных работ. Похитители написали сообщение, затем позвонили директору музея с требованием выкупа – сошлись на €200 тыс. Вор полагал, что обмен произойдет в Италии, но тут в дело вступили карабинеры, организовавшие операцию под прикрытием. Запрос был принят: обмен должен состояться на границе Пьемонта с Лигурией. Тем временем в ходе расследования карабинеры начали подозревать немца, проживавшего в маленьком городке Кунео. Наконец произошла встреча в гостинице в центре Альбы, наполненной камерами и микрофонами в помощь фальшивым клиентам, которые на самом деле были полицейскими. Они видели, как подозреваемый выходит из дома с двумя сумками. На встрече полицейские проверили подлинность произведений. И сразу же за этим последовало заключение генерала: «Надеть наручники на преступника и его сообщницу, 67 и 63 года».

Хранилище карабинеров на Виа Анисия в Риме

Генерал тоже имеет право на собственные вкусы и чувства: какое дело произвело на него самое большое впечатление? Возвращение граффити на двери «Батаклана»[99], нарисованного Бэнкси[100], – продуктивного и знаменитого представителя стрит-арта – тронуло меня за душу. Работа была написана на двери запасного выхода, откуда многим удалось сбежать во время террористической атаки 13 ноября 2015 года, когда погибло 90 человек». Для Бэнкси – это дань памяти жертвам: на граффити изображена девушка со скорбным выражением лица, одетая в траур. В январе 2019 года двое в капюшонах увезли рисунок, срезав окрашенную часть двери при помощи шлифовальной машины – это запечатлели камеры видеонаблюдения. Граффити обнаружили в июне 2020 года в Абруццо. Владелец гостиницы из Торторето, художник-любитель, признался в содеянном. Он привел карабинеров в ветхий коттедж в горах – граффити хранилось в доме двух, ничего не подозревавших, китайцев. Работа сохранилась в хорошем состоянии, поскольку все время была под тканью. Француз, искавший покупателя, был арестован парижской полицией вместе с девятью магрибцами.

Сегодня Отряд карабинеров по охране культурного наследия обладает самой обширной базой данных – среди как публичных, так и частных, – украденных в мире произведений искусства, которая называется «Леонардо». Благодаря ей (и это только один из множества случаев) пять полотен, украденных в 1988 году из замка в провинции Кунео (коммуна Моретта), были опознаны на рынке и возвращены владельцу спустя 23 года. Антиквар из Пьемонта продавал «Сцены из жизни Моисея» XVIII века. «Леонардо» может опознать картину по раме, даже если ее приписывают другому художнику, чтобы ввести в заблуждение. Оказывается, у мужчин и женщин из отряда карабинеров есть чему поучиться: в нескольких странах были созданы похожие отделы, по факту воспитанные примером агентов 007 из Италии, которые с охотой проводят для них многочисленные курсы повышения квалификации за рубежом. Уже некоторое время карабинеры сражаются на другом фронте, который отнимает у них очень много времени: онлайн-рынок. С одного сайта интернет-торговли карабинеры недавно изъяли выставленные на продажу итальянские военные документы с припиской «секретно». Эти бумаги 1941 года касались вооруженного конфликта в Африке, в частности некоторых боевых действий в Тобруке. Одни военные отдали документы коллегам, причем неизвестно, когда и как документы были украдены: реальность зачастую страннее любого вымысла.

Новая форма купли-продажи (онлайн-торговля) делает процесс слежки за недобросовестными продавцами и покупателями более прозрачным. Достаточно отметить, что в 2020 году Отряд карабинеров по охране культурного наследия дистанционно проверил почти 35 000 объектов у антикваров и дилеров, в каталогах аукционов и на веб-сайтах. Около половины были получены именно в ходе онлайн-торговли.

В результате было изъято 7657 незаконно хранившихся книг и архивов, 2800 монет, 798 антикварных предметов, 759 подделок, 118 картин и 19 скульптур. Эти предметы присоединились к другим пропавшим без вести «братьям», но затем восстановленных в оперативном командовании отдела – гордости карабинеров в Трастевере, на Виа Анисия. Ранее эти комнаты служили казармой для берсальеров (элитного стрелкового отряда), вход в которые располагался со стороны Порта Пиа.

Там есть хранилище – три бронированные комнаты, в которых хранятся тысячи предметов, настоящие сокровища и многое другое. Там есть все: даже алтарная картина, которая стала камнем преткновения между церковью и частным лицом. Картина находится там, пока идут судебные процессы. Большие бивни из слоновой кости, обработанные и необработанные. Стеллажи, полные холстов и картин. «Вид Арля с пшеничного поля» Ван Гога, датированный 1888 годом и подписанный: «Если бы вы не прочитали это прямо сейчас, вам было бы довольно трудно понять, что это не подлинник». Здесь хранятся настолько же «оригинальные» скульптуры Альберто Джакометти[101] («работа одного немца, который был знаменит тем, что имел литейный цех, где их производил»). Пять или шесть диптихов Мэрилин Монро, которых Энди Уорхол[102] никогда не рисовал: они подлежат уничтожению. Подлинник Оттоне Розаи[103]. Прекрасная «Мадонна» кисти Бьяджо д’Антонио[104] (примерно 1445–1510 годы).

Расследования, проводимые карабинерами рука об руку с судебными органами, – особенно в случае Великого рейда археологов, завершившегося скандалом международного масштаба, о котором мы поговорим в девятой главе, – привели к принятию нового ряда законов и постановлений, в том числе за рубежом. К примеру, американские музеи больше не имеют права приобретать произведения искусства без надежных, поддающихся проверке сведений об их происхождении до 1970 года. Это дата принятия Конвенции ЮНЕСКО по этому вопросу, ратифицированная 132 странами.

Швейцария приостановила свободный рынок антиквариата и предусмотрела более суровые меры контроля на границе с Францией. Она также впервые заключила двустороннее соглашение с Италией о реституции незаконно приобретенных произведений (к настоящему времени объекты охотнее следуют «балканскому маршруту»). Затем последовали и другие соглашения: с Грецией, Колумбией, Египтом, Китаем, Мексикой и Перу. Конфедерации нужно было чуть больше времени на раздумья, однако 33 года спустя она согласилась принять правила ЮНЕСКО 1970 года. Многие страны ужесточили наказание за преступления против культурных ценностей. К несчастью, все еще остается несколько проблем с законодательной точки зрения. Япония, к примеру, расследует кражи и возвращает объекты, но только в том случае, если подан иск (значит, совершенно не ведутся дела о несанкционированных раскопках, ведь в этих случаях произведение искусства еще не появилось в музее или в какой-либо коллекции). Великобритания борется с такого рода нарушениями, но исключительно за незаконные покупки после 2003 года, и т. д.

США утверждают, что составили с Римом довольно строгий меморандум – National Defense Authorization Act. Экс-президент Трамп[105] наложил на него вето, но парламент решил его снять. Джон Бирн, авторитетный юрист и бывший сотрудник Министерства юстиции, объяснил The New York Times почему: «Уже много лет организованная преступность, террористы и олигархи используют культурные ценности для перемещения незаконных средств». Новые правила раскроют неприятную правду, поднимут «завесу конфиденциальности сделок, покажут имена, фамилии, суммы и счета». Аукционные дома придется допросить о происхождении объектов, и тогда выяснится, как часто они были получены в результате мошеннических сделок. «Европейский рынок», «известная коллекция» – красивые слова, скрывающие простое воровство. В общем, это приведет к большим переменам к лучшему.

К сожалению, в Италии, где штрафы очень маленькие, а органы правосудия работают крайне нерасторопно, все обстоит иначе, что составляет идеальный рецепт побега для многих преступников. По правде сказать, там уже давно рассуждают о том, что правила следует изменить. При участии судебной власти, карабинеров, специалистов и пр. во времена Великого рейда, когда Франческо Рутелли[106] заседал в Министерстве культурного наследия, была уже составлена подобная статья – более того, даже полный, исчерпывающий законопроект. Однако правительствам, сменявшим друг друга, это было неинтересно. Некоторые из выдвигаемых в процессе обсуждения предложений даже были, откровенно говоря, скандальными.

Кто-то, к примеру, желая «вытащить все подводные камни», предлагал что-то вроде амнистии для тех, кто занимается незаконной археологией, а также для расхитителей могил и торговцев. Другой ратовал за запрет прослушивания телефонных разговоров, которые представляют собой доказательную основу для многих расследований. Из-за этой неразберихи с законодательной точки зрения пока не совершилось никаких важных перемен.

Страна, первая всерьез обеспокоившаяся защитой культурного наследия, теперь одна из последних с точки зрения мер безопасности. На Апеннинском полуострове по-прежнему действуют правила, защищающие произведения искусства и культурное наследие, существовавшие до объединения Италии. Самый древний документ, вероятно, восходит к 30 мая 1571 года. Это закон, принятый в Тоскане «против всякого, кто уничтожает или нарушает целостность надписей или памятников на общественных или частных территориях». С тех пор оговорки о защите произведений искусства не принимались в виде отдельных законов, а приписывались к уже существующим. «Уже в Средние века, а тем более во времена гуманистов, в эпоху Возрождения, многие выступали за введение отдельных мер защиты орденов и памятников, общественных предметов искусства и частных коллекций», – пишет Андреа Эмильяне. Первый унитарный закон 1902 года, постановление 1909 года (из которого следует, что со дня принятия закона все, находящееся под землей, автоматически считается государственной собственностью), правила 1939 года, которые нельзя считать фашистскими, поскольку они дольше действовали во времена Республики, чем при фашистском режиме.

Щит Гарибальди (1878). Был украден из Музея Рисорджименто в Риме

Кроме того, Италия – единственная страна, конституция которой включает как «основной закон государства» – «охрану ландшафта, исторического и художественного наследия нации». Только министр Дарио Франческини[107] вынес на обсуждение тему несостоятельности действующего законодательства. В 2021 году была ратифицирована Никосийская конвенция, датируемая 2017 годом, о защите международного трафика, но правительство также наконец утвердило новый и полный закон по этому вопросу для Италии.

Раньше, даже если – упаси боже! – у кражи были отягчающие обстоятельства, достать древний артефакт из-под земли приравнивалось к преступлению небольшой тяжести, где приговор составлял от шести месяцев до трех лет. Кража картин из музея была сопряжена с чуть большими рисками: до шести лет лишения свободы. Сейчас, однако, наказание может достигать десяти лет тюремного заключения. Законопроект наказывает за отмывание денег штрафными мерами – от пяти до 14 лет. До четырех лет – за нелегальный вывоз произведений, а также с запретом совершать сделки купли-продажи, если преступник был еще и торговцем. До пяти лет лишения свободы рискует получить тот, кто «уничтожит, потеряет, испортит» произведения. До трех лет – те, кто всего-навсего (скажем так) испачкает произведение. «Разорение и мародерство» грозят заключением от 10 до 16 лет. До пяти лет – наказание для тех, кто выдает подделку за оригинал. Наконец-то создали меру наказания и для тех, кто использует металлоискатель с целью личной выгоды (за границей это наказание уже стало нормой): таким людям грозит срок до двух лет. Поимка с поличным может быть осуществлена лицом местного контроля за правопорядком.

Новые правила позволяют carabinieri dell’arte даже проводить операции под прикрытием, то есть с сокрытием собственной личности. Выдавать себя за потенциальных покупателей незаконно украденных произведений можно, «но никогда, – поясняет генерал Риккарди, – нельзя самому быть провокатором». Подождите, а разве такого еще не было? «Если и было, мы просто выполняли свой долг. Наш долг – вернуть объект, и порой нам приходилось действовать, прибегая к некоторым, скажем так, трюкам». Именно это произошло в одном из двух эпизодов, которые завершат главу. Среди самых недавних и невероятных успехов карабинеров – возвращение щита Гарибальди[108] и Квиринальских часов.

Через 18 лет после высадки в Марсале в 1860 году сицилийцы хотели cделать подарок Джузеппе Гарибальди и преподнесли ему щит – тот, хоть и сделан из бронзы, для настоящего боя явно не предназначен. Полихромный круг, 118 см в диаметре и весом 50 кг, отлит художником из известной семьи деятелей искусства. Антонио Ксименесом, отцом более известного Этторе (автора великого множества статуй: «Данте», хранящегося в Нью-Йорке, «Квадрига», находящаяся на Дворце правосудия в Риме, получившего прозвище Palazzaccio («гаденький дворец»), и пр.). Вокруг головы «героя двух миров» в центре выгравированы названия главных сражений и число, равное тому количеству раз, сколько тот побывал на Сицилии. Щит также украшен символами главных городов Италии, а также Милосердия, Справедливости, Славы и Стратегии.

Часы Квиринальского дворца. Отбивали время на башне с 1854 по 1961 год

Гарибальди, в свою очередь, подарил щит римскому народу: его показывали на различных выставках, после чего отправили в Капитолийские музеи, затем – в музей Рисорджименто, где он и исчез – неизвестно, когда и как, ведь не поступило ни одной жалобы на его отсутствие. Это выяснилось, быть может, только в 2000 году. Унести такой тяжелый предмет явно было непросто: мог ли у преступника быть сообщник, работавший в музее? В 2019 году, однако, щит случайно обнаружили в Риме, в доме архитектора (возможно, довольно наивного), который и вернул его. Больше ничего об этом деле не известно.

О часах мы упоминали в начале книги: Пий IX заказал их у известного мастера Мариано Тревеллини в 1854 году. Установленные в Квиринальском дворце, часы «ушли на пенсию» только в 1961 году: их подарили промышленно-техническому институту Джузеппе Армеллини, расположенному недалеко от базилики Святого Павла в Риме, где собирались создать музей приборов, предназначенных для исчисления времени. Однако затем учебное заведение перешло на изучение информационных технологий, и проект закрылся. «В 2020 году мы узнаем, что кто-то собирался продать этот объект давних времен». Поиски в архивах ничего не дают. Тем не менее этот вопрос необходимо изучить.

Часы восстанавливал один реставратор из Болоньи. Так мы и вышли, по крайней мере, на последнего владельца старинного циферблата – это был миланский коллекционер. Он приобрел этот сложный механизм целиком всего за €7 тыс., хотя его реальная стоимость, возможно, составляет полмиллиона. Коллекционер жил недалеко от Флоренции. Следствие вел прокурор Верчелли, и ему были нужны неопровержимые доказательства. «Офицер делает вид, что заинтересован в покупке. Он якобы должен проверить, что объект полностью соответствует описанию. Поиски проходят во Флоренции, Болонье, Милане, и мы все находим». Троих обвинили в растрате, получении краденого, а также в незаконном отчуждении культурного наследия. В расследовании участвовали четыре региональных центра арт-детективов». Офицер в штатском, без погонов, для carabinieri dell’arte обычно не редкость. Но порой некоторым случается менять форму, поскольку они входят в состав «голубых касок культуры»[109], появившихся в 2016 году по инициативе правительства Италии, когда Франческини занимал пост министра. За год до этого ЮНЕСКО запустила программу Unite4Heritage – целевую группу, готовую к мобилизации на театрах военных действий и природных катаклизмов для защиты культурного наследия стран-участниц. Сначала Италия сформировала команду интервенции для защиты территорий, на которых проводятся раскопки, готовую отправиться в государство, ищущее помощь. Она сформирована после основательного обучения, проведенного экспертами министерства и карабинерами. В первые пять лет группа действовала, например, при землетрясениях в Центральной Италии, Искье, Албании и Хорватии. Она прибыла в Венецию во время большого наводнения для оказания помощи библиотекам в палаццо Джустиниан и Кверини. Она также действовала в Бейруте после взрыва в порту, повредившего 40 из 130 произведений в одном из музеев, и т. д.

Львы из Претуро (II век до н. э.) на фото Немецкого археологического музея в Риме

Один маршал из этой группы был направлен в Л’Акуилу в связи с первыми чрезвычайными ситуациями, возникшими после землетрясения. У него была с собой фотография, сделанная до 1912 года и принадлежащая филиалу Немецкого археологического института в Риме. На фото изображены два каменных льва II века до н. э., стоящих перед зданием, расположенным в Претуро, деревушке возле столицы Абруццо. Он вспоминает, что видел в каталоге Музея Гетти в Малибу похожий экспонат: это были те самые животные, происходящие, возможно, из близлежащего Амитерна[110] – сабинского города, где до сих пор сохранился амфитеатр I века на 6000 мест, достигающий 68 метров в диаметре. Пришлось отправиться туда, чтобы провести проверку по спасению культурного наследия: на фото из каталога закат отбрасывает такую же тень, как и ворота напротив того, что присутствует на фото почти столетней давности. Дорога тем временем заасфальтирована, а каменные львы даже не отбрасывают тени.

Директор Музея Гетти признался, что купил львов в 1958 году, хотя в то время утверждалось, что они «прибыли из Малой Азии»: само собой разумеется, они были вывезены из Италии без какого-либо разрешения – как если бы они были украдены. Он продал их музею Николя Кутулакиса, у которого были магазины в Женеве и Париже, где велись дела с величайшими коллекционерами мира, и даже с «оптовым торговцем» – например, с крупной рыбой Джакомо Медичи, о котором мы еще поговорим. По мнению генерала Конфорти, гражданин Кипра «в 70-х годах изобрел рынок», имея в виду именно тайный рынок. Это мы обсудим в девятой главе, а пока просто вспомним, что «голубые каски культуры» готовы вмешиваться даже в ход войны. Пора узнать, кто во время конфликтов проводил крупнейшие художественные облавы.

Лев из Претуро (II век н. э.). Куплен Музеем Гетти (Малибу, штат Калифорния) в 1958 году

Эрт ван Трихт. Пюпитр в виде орла (ок. 1500). Был украден из церкви Святого Петра в Лованио. Сейчас находится в Метрополитен-музее в Нью-Йорке

Самые грандиозные воры произведений искусства, нажившиеся на войнах в относительно новое время и находящиеся ближе всего к нам в хронологическом контексте, – это Наполеон Бонапарт[111] и Адольф Гитлер[112]. Их мародерство не идет ни в какое сравнение с тем, что происходило прежде. К тому же оно имело непоправимые последствия для всей Европы: многие работы так и не вернулись домой, шедевры были безвозвратно утеряны. Однако между ними есть некоторая разница, и ее следует сразу же обговорить. Фашистские главари, солдаты со свастикой и «маленький баварский капрал с нелепыми усами на манер Шарло» (авторские права на высказывание принадлежат Франко Кардини и Серджо Вальцаниа) просто хотели посильнее набить свои карманы. Наполеон – нет.

В австрийском городе Линц, расположенном неподалеку от места своего рождения, фюрер потребовал построить музей в свою честь (в качестве мести Вене, чья Академия изящных искусств дважды отказывалась его принять), носящий название «Музей фюрера»: фасад c колоннами длиной в 150 м, библиотека, в которой хранилось бы 250 тысяч томов, зрительный зал, где, как предполагалось, следует играть исключительно Вагнера[113], и, конечно, огромный мавзолей для себя любимого. Срок работ был определен: 1950 год. К счастью для всех, музей строить не пришлось.

Бункер Рейхсканцелярии в Берлине, 9 февраля 1945 года. Гитлер рассматривает модель Гитлерцентрума, который должен был быть построен в Линце

Между тем фюрер уже заранее приобрел 13 тысяч произведений искусства. Гитлер так увлекся проектом, что даже в бункере Рейхсканцелярии в Берлине, где он провел свои последние дни под звуки падающих бомб, любовался архитектурной моделью здания. Ученые до сих пор исследуют масштаб того, сколько всего артефактов украли нацисты. Спустя более 75 лет после завершения Второй мировой войны не проходит и недели, чтобы где-нибудь не появилась заявка на возвращение произведения искусства или не начался судебный процесс по этому же поводу. Захваченные вещи оказались разбросаны по всему миру: три произведения, как мы убедимся позже, в течение долгого времени находились в Тель-Авивском музее изобразительных искусств даже до того, как было установлено их происхождение.

У Бонапарта по крайней мере воровство было идейным, и не важно, хорошей была эта идея или плохой. Вслед за душами революция намеревалась также освободить искусство. Граф Керсен и ветеран Американской войны за независимость Арман-Ги-Симон де Коэтнемпрен избирался в Законодательное собрание, но затем стал «жирондистом», за что его казнили на гильотине в 1794 году во время террора[114]. Тремя годами ранее он заявил: «Париж должен стать современными Афинами: столицей насилия, где живет новая раса людей, возрожденных свободой; столицей искусств».

В Национальной ассамблее сказали, что «шедевры были запачканы видом рабства: теперь в сердцах свободных народов они обретут покой; слезы рабов недостойны их величия». Франция намеревалась создать большой общественный музей, чем и занялся последний интендант короля – граф д’Анживилье Шарль-Клод Флао. Идею привели в исполнение в 1793 году, и Лувр стал центральным музеем. Париж – «пристанище всякого гуманитарного знания, столица искусств, школа вселенной». Искусствовед Эдуар Поммье пояснил, что «доктрина разрабатывается с 1791 года» и стоит «в основе культурной идеологии революции».

Андреа Аппиани. «Генерал Бонапарт и гений Победы» (1796). Эдинбург, Далмени-хаус (Dalmeny House)

Корреджо. «Мадонна с Младенцем, святым Иеронимом и Марией Магдалиной» (1528). Парма, Национальная галерея

«Художественная» авантюра Наполеона разворачивалась с 1792 по 1814 год. Италия также поневоле приняла в ней участие: это «самое массовое движение искусства, когда-либо виденное в Европе» (Маттиэ). Ученые впервые работали бок о бок с военными: они составили списки того, что нужно конфисковать, город за городом. Первая остановка – Нидерланды. В 1799 году в Grande Galerie[115] выставили захваченные работы: 55 полотен Рубенса, 18 картин Рембрандта, 12 портретов Ганса Гольбейна, произведения Ван Эйка, Ван Дейка, Герарда Давида, Квентина Массейса и др. Не все осталось в Париже. Так, например, сокровищница церкви Святого Петра в Лёвене была продана всего четыре года спустя. Один из его драгоценных пюпитров из позолоченной бронзы оказался в Метрополитен-музее в Нью-Йорке.

Вторая остановка – Италия, страна, особенно дорогая Наполеону, который даже владел итальянским языком. Он сам руководил экспедициями. В его комиссии, выбирающей лучшие произведения искусства, появлялись громкие имена: художник Жан-Батист Викар, который покупал рисунки Рафаэля, теперь разбросанные между Лувром, Оксфордом, Лондоном и Лиллем; Гаспар Монж – обладатель острого взгляда, физик и математик Политехнической школы; любимый художник Бонапарта – Антуан-Жан Гро; миланец Андреа Аппиани – спутник полководца на полуострове. В 1796 году Аппиани написал картину «Генерал Бонапарт и гений Победы»[116]: возможно, это первый официальный портрет императора. Антонио Канова создал скульптуру Наполеона в облике Марса-миротворца, и сейчас она находится в Лондоне, но одну копию все же можно увидеть во дворце Брера. Уго Фосколо посвятил ему оду Napoleone liberatore – Наполеон-освободитель.

Каждое перемирие влекло за собой крупные денежные компенсации и доставку сокровищ во Францию. Бонапарт начал с Кераско и Савойи (части Сардинского королевства), продолжил в Милане, Модене, Парме, Болонье. Спустя два месяца оккупации Наполеон писал Директории, что у него есть 100 картин для Парижа: 25 из Милана, 30 из Модены (окажется, что их 50), 40 из Болоньи и 15 из Пармы. В Монце из собора вынесли множество мелких предметов: половину серебряных изделий и две трети золотых. Увозили целые килограммы расплавленного золота. Также исчезло (но затем возвратилось) сокровище, оставленное Теоделиндой[117] в V веке. Герцог Пармы напрасно предлагал один миллион франков Бонапарту, желая сохранить «Мадонну с Младенцем, святым Иеронимом и Марией Магдалиной»[118] Антонио Аллегри, известного как Корреджо (1489–1534): ему больше не суждено было увидеть эту картину. Из Вероны увезли 10 барельефов и бронзовых бюстов, 70 медалей, 23 первых издания Альда Мануция[119], 46 инкунабул и 13 картин. Алтарь Андреа Мантеньи вернулся в Сан-Дзено в распиленном виде: три пределлы[120] останутся во Франции, как и его великолепная «Мадонна делла Витториа»[121]. Перечислять примеры можно до конца книги.

Юбер Робер. Проект реконструкции Большой галереи Лувра (1796). Париж, Лувр

Все это объединилось в Лувре. Первый печатный каталог, включающий 537 картин, датируется 1793 годом: коллекция на три четверти состояла из наследия королей, остальные предметы принадлежали священнослужителям и частным лицам.

Андреа Мантенья. «Мадонна делла Витториа» (1496). Париж, Лувр

Паоло Веронезе. «Искушение святого Антония» (1552–1553). Канны, Музей изобразительных искусств

Первый куратор – Юбер Робер, запечатливший во множестве написанных пейзажей свидетельство того, как должен выглядеть музей к 1796 году. Переписчик стоял перед большими полотнами Гвидо Рени, «Погребением Христа»[122] Тициана, «Святым семейством» Рафаэля, которые (пока что) не были украдены.

Не все, что добралось до Парижа, составило экспозицию великого Лувра, в 1803 году переименного в музей Наполеона: многое оказалось в других городах. Значимая картина Паоло Веронезе «Искушение святого Антония»[123] находится в Музее изобразительных искусств Канн[124]. В Нанси – картина «Преображение», написанная Питером Паулем Рубенсом (1577–1640) для герцога Гонзага (масштаб семь метров на четыре). «Крещение Христа»[125], подаренное итальянскому купцу, находится в Королевском музее изящных искусств в Антверпене. Это картины с грустной и своеобразной историей.

Питер Пауль Рубенс. «Преображение» (1605). Нанси, Музей изобразительного искусства Нанси

Питер Пауль Рубенс. «Семейство Гонзага поклоняется Троице» (1604–1605). Мантуя, Палаццо Дукале

Питер Пауль Рубенс. «Крещение Христа» (1604–1605). Антверпен, Королевский музей изящных искусств

Они были частью триптиха в церкви Святой Троицы в Мантуе, выбранной женой герцога Гульельмо Гонзага Элеонорой Австрийской[126] в качестве места для вечного упокоения. Композицию, дописанную к 1605 году, завершает фигура самого герцога, стоящего в молитвенной позе. Наполеон не хотел видеть ее в коллекции (неизвестно почему), чем и подписал ей, куда более ужасный, приговор: солдаты разорвали полотно на части, после чего они разделили получившиеся лоскуты на фрагменты, изображающие детей Винченцо Гонзага (сына Гульельмо), Элеонору де Медичи и придворную гвардию. Теперь они разбросаны по разным музеям. Сцена в центре разрывается пополам. Теперь картина в собранном состоянии (насколько это возможно) хранится в Палаццо Дукале в Мантуе. Такой вот получился «расчлененный» шедевр.

Паоло Веронезе. «Брак в Кане Галилейской» (1563). Париж, Лувр

Финальный аккорд наполеоновской кампании – Толентинский договор[127]. Четыре конвоя из Рима в 1797 году привезли сотню работ: 63 скульптуры из Ватикана и 20 – из Капитолия (забрали даже «Аполлона Бельведерского» и «Лаокоона и его сыновей»), а также 17 шедевров живописи. И это помимо, изъятых у знатных дворян, 445 картин. Венеция заплатила компенсацию в размере шести миллионов сестерциев, и все равно потеряла 20 картин и 500 рукописей, а также – «Льва» с площади Святого Марка и «Квадригу» с фасада Собора Святого Марка. Помимо похищений, происходило и «внедрение», что зачастую естественно для церквей и частных коллекций. Альвизе Зорзи[128] писал: «Более 25 тысяч картин разбросано по всем четырем сторонам света, тысячи скульптур в значительной степени разрушены; превращены в слитки на счетах обитателей Монте Наполеоне в Милане».

Самая болезненная потеря – это «Брак в Кане Галилейской» Паоло Веронезе, роспись трапезной базилики Сан-Джорджо Маджоре (архитектор Андреа Палладио). 26 сентября 1797 года фрегат La Sensible, вооруженный 32 пушками, отправился к берегам Тулона. Корабль пришел в Париж 27 июля, и «его приветствовал десятидневный народный праздник».

Это самая большая картина в Лувре: 10 метров в высоту, более 6,5 метра в ширину. Вернуть ее невозможно. Картину обменяли на «ненужный» «Пир у Симона Фарисея» Шарля Лебрена, долгое время находившийся в депозитарии Галереи Академии. На предполагаемом месте «Брака» находится недавно сделанная цифровая копия, чтобы у зрителей хотя бы было представление о том, какое огромное пространство занимала эта картина. Информационные технологии – это и бич, и благословение нашего времени, но полученная рана уже никогда не заживет.

Не зарубцуются и многие другие порезы. К примеру, Витторе Карпаччо (ок. 1465–1526): Аугусто Джентили заявил, что следует «обходить их без спешки и пересекать их во всех направлениях», столько они могут поведать. Однако уже в наполеоновскую эпоху два произведения пропали без следа. Из шести полотен, выполненных для Скуолы дельи Албанези[129], три остались в Венеции, две находятся в миланском квартале Брера, и еще одно – в Академии Каррара в Бергамо. Из шести полотен, написанных для Скуола ди Санто Стефано, ни одного не осталось в Венеции: они разбросаны между Берлином, Лувром, Штутгартом и Брерой, одна картина и вовсе исчезла после конфискации в 1807 году. В Венеции до сих пор можно увидеть вывеску Скуолы дельи Албанези, хотя теперь это частная резиденция. В здании Скуола ди Санто Стефано, напротив одноименной церкви, теперь находится ресторан. Позже пришли австрийцы, и тогда слишком многое оказалось в Вене, или в Брере, в новой картинной галерее, столь дорогой Габсбургам. Это ведь тоже считается кражей, не так ли?

Антуан Беранже. Ваза в этрусском стиле «Поступление в Париж произведений, предназначенных для Музея Наполеона», фрагмент (1813). Севр, Национальный музей керамики

Шарль Лебрен. «Пир у Симона Фарисея», фрагмент (ок. 1653). Венеция, Галерея Академии

Однако вернемся в Париж. Против этой новой политики напрасно выступали многочисленные интеллектуалы и художники. Особенно известны «Письма к Миранде» (имеется в виду не невеста, а Франсиско Миранда[130], венесуэльскому генералу Наполеона) Антуана Хризостома Катремера де Куинси – борца за справедливость, считавшего, что произведения искусства не стоит лишать их культурного контекста. Его похвальные усилия, сделанные в 1796 году, не смогли подавить аппетиты Бонапарта.

Дух Наполеона пронесся по всей Европе. Из Германии вывезли 123 картины, 23 статуи, 56 бюстов, 500 драгоценных камней и 25 изделий из слоновой кости. В Испании 50 картин забрали у королевских особ, 250 – у частных лиц и церковнослужителей. Меньше произведений покинуло пределы Вены, потому что многое уже было изъято ранее. Без «претензий на полноту» список Пола Весера в его известной книге занимает 30 страниц. Было украдено 5233 произведения, из которых впоследствии вернули всего около 2000.

Луиджи Валадье. Стол из Палаццо Браски (1798). Лувр, Париж

Приключенческая история Музея Наполеона завершилась на Венском конгрессе. Что касается церкви, то Пий VII[131] назначил Канову[132] генеральным инспектором изящных искусств и древностей, подобно тому, как Лев X Медичи поступил с Рафаэлем – возложил на него страшную миссию. Канова написал письмо могущественному госсекретарю Эрколе Консальви, в котором выразил желание отказаться от должности, но все тщетно. «Вечером перед отъездом он даже составил завещание», – отметил Карло Пьетранджели. Поддержка со стороны Англии была гарантирована; в 1815 году в Париже, Шарль-Морис де Талейран-Перигор и Доминик Виван Денон, настоящий основатель Лувра, провели переговоры с «серым кардиналом», в ходе которых у раздраженного Денона вырвалось: Ambassadeur? Vous voulez dire emballeur, sans doute – «Какой же из вас посол? Вы обычный упаковщик».

Из 100 произведений, украденных в Толентино, «Гунтрамн от мира искусства»[133] вернул 77. Ему также удалось возвратить домой всего 45 из 115 произведений, украденных из Папского государства в 1798 году. Он не видел того, чего уже нет в «городе огней», не учитывал разграбление частных коллекций, как случилось с кардиналом Алессандро Альбани (в конце концов, принадлежавшие ему работы выкупил король Людвиг I Баварский[134]) или с Браски, семьей Пия VI, чтобы они смогли оплатить обратный билет. Одним из украденных предметов из Палаццо Браски был стол из серебра, мрамора и драгоценных камней, достигающий пяти метров в длину. Этот шедевр Луиджи Валадье сейчас находится в Лувре.

В Рим отправилось два конвоя: один вез 34 ящика весом 49 тонн на 41 колеснице, которые были запряжены в общей сложности 200 лошадьми; другой – 54 ящика весом 100 тонн. Первый конвой шел по суше в сопровождении батальона в течение 35 дней; второй же – по морю на английском фрегате. Папа сделал Канову маркизом Искьи, назначил ему пожизненную ренту в размере 3000 скуди (которые он превратил в три стипендии для способных учеников) и наградил Орденом Христа – высшим знаком отличия для светского человека. Увы, рукописи Леонардо все равно остались в Париже.

С Наполеоном разобрались – перейдем к рейдам нацистов. Тут все еще хуже. Условно разделим краденое на четыре категории: что Гитлер желал видеть в музее, который он хотел построить с 1933 года; что верхушка (в частности, «человек номер два» нацистского режима Герман Геринг[135]) забрала себе; то, что либо конфисковали у евреев, либо они сами должны были отдать; что забрали обычные солдаты.

Если объекты из первых двух категорий в основном удалось вернуть, предметы из двух других, зачастую не формировавшихся в списки с изображениями того, что именно пропало, по-прежнему рассеяны по миру.

Во Франции согласно различным подсчетам нацисты украли от 100 000 до 400 000 произведений – пока что удалось вернуть «на родину» лишь 45 400. Еще 13 000 произведений с неустановленными владельцами оказались на аукционе. 2058 наиболее важных объектов находятся в музеях с обозначениями, указывающими, что они не принадлежат государству, где выставляются. По оценкам, Австрия вернула 50 000 экспонатов. По крайней мере 600 000 предметов отобрали у еврейского народа, заявил бывший заместитель госсекретаря США: «Не только для обогащения рейха, но и для устранения следов еврейской идентичности». Израилю так и не вернули 100 000 объектов: эти произведения искусства остались последними «военнопленными».

Директор Метрополитен-музея Фрэнсис Тейлор подсчитал, что стоимость произведений, украденных нацистами во время войны, составляет «более $2,55 млрд: сумма крупнее, чем стоимость всех произведений искусства в США, вместе взятых». Из библиотек Берлина и его окрестностей была украдена треть из 3,5 млн книг, и лишь около 900 вернулось к первоначальным владельцам в 20 разных странах, поскольку книги – одни из самых взаимозаменяемых объектов». Министерство финансов Германии объяснило, что книги все еще находятся в государственных музеях, министерствах или в Федеральном хранилище произведений искусства в Вайсензе. У 2500 предметов неопределенное происхождение: вероятно, они были украдены у евреев, проживавших на территории Европы.

Согласно немецкому законодательству, обязательство по возвращению предметов искусства прекращается по истечении срока, равного 35 годам, но недавно чиновники из правительства обязались исполнить моральный долг. Тем не менее в последней четверти XX века Германия вернула всего 55 картин и скульптур.

Возвращение «Поклонения агнцу» Яна ван Эйка, ставшее возможным благодаря Monuments Men

Вернемся к нашим четырем категориям. Картины, на которые претендовали Гитлер и Геринг, в большинстве своем были найдены в австрийских соляных шахтах группой ученых Monuments Men, завербованных американцами во время Второй мировой войны для защиты культурного наследия (про них снят фильм с Джорджем Клуни[136]). Значимым моментом той эпопеи стало восстановление полиптиха «Поклонение агнцу» Яна ван Эйка (1390–1441), украденного из Гента. Очень «невезучая» работа – многие хотели ее заполучить. Сначала ее чуть не сожгли кальвинисты-бунтовщики в последние десятилетия XVI века. Затем полиптих захватил Наполеон и разделил его пополам. Следом он попал в руки короля Пруссии. Даже гитлеровцы, стоило им заполучить картину, не могли прийти к единому мнению: очень уж хотел ее Геринг, но Гитлер потребовал предоставить ван Эйка ему, для собственного музея. Одна из 12 панелей по-прежнему отсутствует. По состоянию на 2021 год «Поклонение агнцу» в безопасности стоит за новой витриной стоимостью €5 млн.

Впрочем, у итальянцев тоже были свои Monuments Men: чиновники, cпасавшие шедевры или возвращавшие их обратно после Второй мировой войны. Всего несколько имен: Родольфо Сивьеро[137], который был кем-то вроде дипломата и секретного агента одновременно, спас «Благовещение» Фра Беато Анджелико[138] и картины Де Кирико[139] от лап Геринга в оккупированной Флоренции. Затем он вернул в Италию «Данаю» Тициана, «Дискобола» и многое другое.

Оба произведения ранее находились в Уффици – галерее, «практически опустевшей» во время Второй мировой войны, как отметил Антонио Паолуччи[140]. Исследователи изобразительного искусства той эпохи – например, Паскуале Ротонди[141], Эмилио Лаваньино[142] и Фернанда Виттгенс – тоже помогали вернуть произведения домой. Ротонди спрятал множество сокровищ Италии в Рокка-ди-Сассокорваро и в Палаццо дель Принчипе в Карпенье (провинция Пезаро-э-Урбино) и убрал с них этикетки, чтобы обмануть фашистов, если они вдруг обнаружили бы это место. Об этом не было известно несколько десятилетий, пока не был найден дневник Ротонди, который он подарил своему внуку в назидание как ему, так и будущим поколениям. В то время по телевизору еще даже не крутили рекламу.

Лукас Кранах Старший. «Адам» и «Ева» (1530). Пасадена, Музей Нортона Саймона

Нацисты редко уходили с пустыми руками после совершенных рейдов. Этого не случилось и в Квиринальском дворце в 1943 году. Два офицера приехали «с двумя грузовиками и бандой эсэсовцев». С утра они уже успели забрать холодильник Electrolux из квартиры Марии Хосе Бельгийской. Теперь они пришли за «радостями», замурованными в подвале, вскрыть который, конечно, не было для них проблемой. Список добычи таков: 2479 бутылок вина, 405 бутылок игристого вина, 1648 бутылок виски, биттера, фернета, стреги, рома, коньяка (97 из них были маркированы 1884 годом), 23 бутылки винного уксуса, 51 бутылка минеральной воды и 289 бутылок пива в хорошем состоянии, по большей части разлитого до 1930 года. Стоимость всего этого, рассчитанная по розничным ценам без наценки, составляет 78 070 лир и 60 центов: дворцовые чиновники точны в подсчетах.

Джамбаттиста Тьеполо. «Александр Македонский и Кампаспа в мастерской Апеллеса» (1740). Лос-Анджелес, Музей Гетти

Также была найдена основная часть работ, приобретенных Герингом. Он хотел создать самую большую частную коллекцию произведений искусств в мире. В 2012 году в берлинском каталоге насчитывалось 4263 экспоната. Там было всего понемногу: материала хватило бы на небольшую энциклопедию по истории искусства. Особенно рейсхминистр любил Кранаха Старшего – «более немецкого». Геринг собрал 52 картины этого художника, но две из них, «Адам» и «Ева», после долгой судебной тяжбы остались в музее Нортона Саймона в Пасадене, штат Калифорния. Прежде чем позволить шедеврам засиять в 1945 году в Каринхалле – вилле, расположенной к северо-востоку от Берлина, названной в честь его покойной жены-шведки, с охотничьими угодьями в 100 000 акров, – Геринг также присвоил 30 полотен Рубенса и еще много всего.

У Геринга также были картины итальянца с необычным прошлым. Федерико Джентили ди Джузеппе, еврей, был итальянским консулом в Париже до 1940 года. Когда он умер, его дети и, соответственно, наследники бежали на юг Франции, чтобы спастись от нацистской оккупации. Трое родственников ди Джузеппе оказались в Освенциме. В счет погашения долгов режим Виши[143] разрешил наследникам продать пять важных картин из отцовской коллекции, и посредники Геринга выкупили их на аукционе. После войны от стран-союзников картины перешли во Францию, где полвека выставлялись в Лувре. Франция три раза отказывалась их вернуть, пока судья в 1999 году не постановил, что продажа была «актом лишения собственности по расовым причинам». К наследникам вернулись работы Маньяско, Розальбы Каррьера, Бернардо Строцци, Моретто, а также великолепное полотно Джамбаттиста Тьеполо, у которого есть несколько версий: «Александр Македонский и Кампаспа в мастерской Апеллеса»[144]. В 2000 году картина была продана Музею Гетти за более чем $2 млн на аукционе, где из работ Тьеполо также выставлялась «Ринальдо и Армида» за $1 млн. Другие картины продавались по более низкой цене.

Часть имущества бывшего консула находилась в Брере. Музей, выкупив однажды картины на аукционе, вовсе не собирался их возвращать. Полотно «Христос, несущий крест»[145] кисти Джироламо Романи, известного как Романино (ок. 1484–1566), было продано в 1998 году за 800 млн лир на аукционе Christie’s в Нью-Йорке. Однако миланская художественная галерея не учла, насколько упрямым окажется Лайонел Сэлем – внук того дипломата, преподаватель из Парижа, владеющий домом в Лондоне. Из 75 картин дедушки, разбросанных по всему миру, он сумел отыскать 21. Часть также принадлежала Креспи, уже упомянутым бывшим редакторам Corriere della Sera.

Романино. «Христос, несущий крест» (ок. 1542). Частная коллекция

Сэлему пришлось столкнуться с бесконечными судебными тяжбами и проволочками. Однажды во время заседания в Париже, стоя перед картиной Тьеполо, размещенной в гостиной «человека номер два» Третьего рейха, адвокат Сэлема, не выдержав, выпалил: «Решайтесь: вы отдаете картину либо нам, либо дочери Геринга!»

Картина «Христос, несущий крест» Романино выставлялась в 2011 году в музее Мэри Броган, Таллахасси, штат Флорида. Там же ее конфисковала американская таможня, получившая жалобу от потомка художника. Суд США восстановил справедливость. Спустя полтора месяца картина ушла с аукциона за более чем €3,5 млн – рекордная сумма для картин этого живописца; удвоенная стоимость, которую разделят между собой шестеро наследников Романино. Несмотря на требования, в Брере до сих пор выставлена «Мадонна-кормилица» работы Бернардо Дзенале (1460–1526) из коллекции консула.

Йозеф Исраэлс. «От тьмы к свету» (ок. 1871). Тель-Авив, Тель-Авивский музей изобразительных искусств

Местонахожение многих картин, украденных нацистами, оставалось неопределенным в течение десятилетий. Дорога полотен домой была извилистой, даже мучительной. Среди авторов есть как более, так и менее известные. К примеру, Йозеф Исраэлс, родившийся в Гронингене. Он переехал в Париж, где стал учеником Ораса Верне. Затем он отправился в Амстердам. Сюжеты его картин зачастую затрагивают повседневную жизнь бедняков. Cемья Бедарида из Ливорно уже давно подарила израильскому музею полотно двухметровой высоты «Рыбаки в Зандворте», одну из самых сильных работ Исраэлса. Моссе подарил его своей дочери Фелиции (имя, по иронии, означает «счастье»), которая была вынуждена продать его в 1934 году на только что упомянутом аукционе. Картину выкупил торговец Вальтер Вестфельд, которого в 1939 году депортировали и убили в Освенциме. Эту картину, наряду с другими из его коллекции, конфисковали и снова отправили на аукцион в Кёльне. Натюрморт обнаружили в одном из самых важных городских музеев Германии 78 лет спустя, в 2017 году. Сыном Фелиции был американский историк Джордж Моссе.

Полотно «От тьмы к свету» тоже вышло из тени (подходящий случай, чтобы употребить именно такой речевой оборот!) с большой задержкой: только в 1993 году Меир Штерн, торговец из Тель-Авива, купил картину, не заостряя внимания на ее прошлом. Позже он продал ее другому израильтянину Мотти Рубинштейну, который наконец подарил полотно Тель-Авивскому музею изобразительных искусств. Его директор Таня Коэн-Уззиелли сказала: «Мы ведем переговоры с наследниками. Картина уже выставляется с указанием всех деталей ее истории. Мы хотели бы честно приобрести ее у наследников». Картина еврея по имени Исраэлс после того, как она была конфискована нацистами, случайно попала в израильский музей: звучит как анекдот, хоть и несколько гротескный. В 1971 году благодаря шотландскому меценату Айзеку Вулфсону музей получил два фламандских полотна XVIII века. Mosse Art Restitution Project забрал их в пользу наследников, показав, что на картинах были даже изображены фамильные гербы. «Конечно, мы их вернем», – заявила директор музея.

Эрнст Людвиг Кирхнер. «Улица, Дрезден» (1908). Нью-Йорк, Музей современного искусства на Манхэттене

Гюстав Курбе. «Портрет Жана Журне» (1850). Подарен Корнелиусом Гурлиттом Бернскому художественному музею

Уже в 1950-е годы в музее в Тель-Авиве выставлялось около 600 работ, ранее украденных нацистами. Имена их владельцев были неизвестны, и немногие заявили о себе. «Сразу после войны люди искали членов своих семей, не картины», – рассказал Шломит Стейнберг, куратор выставки произведений, принадлежавших Хильдебранду Гурлитту, сына которого звали Корнелиус. Самое время поговорить об этой семье.

Хильдебранд и Корнелиус были крупными спекулянтами времен нацистского режима. Первый, директор нескольких музеев и торговец, входил в число тех, кто покупал картины во Франции (зачастую украденные у евреев) для Музея фюрера в Линце. Он также был одним из четырех человек, кому Гитлер поручил ликвидировать так называемое дегенеративное искусство: в действительности таковым оказался весь авангард. В Музее Виктории и Альберта в Лондоне хранится отчет на 482 страницах, где подробно описаны перипетии 16 000 «развратных работ», хотя туда включены авторы, чьи произведения сегодня считаются образцовыми. Гурлитт часто к нему обращался. За знаменитой «образовательной» передвижной выставкой 1937 года (650 работ 112 художников после Мюнхена отправились в Берлин, Лейпциг, Дюссельдорф, Веймар, Галле, Вену и Зальцбург; ее посетили 3 млн человек) последовали продажи. За картину «Улица, Дрезден» (1908) Эрнста Людвига Кирхнера, которая сейчас хранится в Музее современного искусства на Манхэттене в Нью-Йорке, Гурлитт получил всего $160. На аукционе в Швейцарии, который режим организовал в 1939 году, Джозеф Пулитцер выкупил за $2400 картину Анри Матисса «Купальщицы с черепахой» (1908). 34 года спустя Пулитцер пожертвовал ее Сент-Луисскому художественному музею в Миссури. Геринг забрал «Портрет доктора Гаше» Ван Гога, который считался утерянным.

После войны карьера Гурлитта-старшего пошла в гору с невероятной скоростью. Картины, конфискованные союзниками, были возвращены. Хильдебранд даже получил несколько заказов, пока не погиб в результате несчастного случая (автокатастрофа). Поможем читателю представить его коллекцию: 1500 работ, включая Моне, Сезанна, Делакруа, Ренуара, Родена, Гогена, Матисса, Шагала, Писсарро, Мане, Тулуз-Лотрека, Мунка, Кандинского, Курбе, Дикса и Клее (напоминает каталог истории искусства ХХ века). Для знакомства с ней пришлось прождать 67 лет после окончания Второй мировой войны.

В 2012 году Корнелиус фактически появился из ниоткуда: у него никогда не было документов, страховки, банковских счетов. Думаю, даже друзей. Человек, неизвестный миру. Он жил тем, что время от времени продавал картины. Когда он возвращался поездом из Швейцарии, его обыскали на границе и нашли у него €9000 наличными. Корнелиус не смог объяснить, как эти деньги у него оказались. Событие оказалось настолько странным, что полиция посетила его дом в Мюнхене, где и были обнаружены полторы тысячи картин. Остальные нашли в доме в Зальцбурге. Некоторые произведения считались утерянными, например «Портрет Жана Журне»[146] Гюстава Курбе, исчезнувший в 1914 году. От картины сохранилось несколько гравюр: считалось, что она была уничтожена во время войны – именно это Хильдебрандт и сказал странам-союзникам.

Поль Синьяк. «Набережная Клиши. Хмурая погода» (1887). Картина была возвращена наследникам Гастона Проспера Леви

Клод Моне. «Пейзаж». Картина была у Корнелиуса Гурлитта, когда он умирал в больнице

«Набережная Клиши. Хмурая погода» кисти Поля Синьяка – картина, которую художник обменял на велосипед, – была украдена в Париже в 1940 году. Наследники агента недвижимости Гастона Проспера Леви продали ее на аукционе Sotheby’s за £1 300 000. Картина «Сидящая женщина» Матисса прежде принадлежала Полю Розенбергу. Ее забрали из Парижа, но затем она вернулась к потомкам знаменитого коллекционера. Его внучка – известная журналистка Энн Синклер.

В конце концов, после обысков комиссии наследникам вернули около 40 полотен. Владельцы многих других картин, скорее всего, навсегда останутся неизвестными. Из 1039 исследованных картин было получено очень мало информации о 650. Умирая, Гурлитт-младший в 2014 году завещал полотна Бернскому художественному музею. После его смерти во время осмотра вещей, которые он взял с собой в больницу, обнаружился «Пейзаж»[147] Клода Моне, выполненный пастелью. Зачем Гурлитт взял его с собой? Может, подумал, что на том свете ему могут понадобиться деньги.

Швейцарский музей принимает наследство, продолжает расследования и организует выставки. Его дирекция пришла к соглашению с наследниками Сезанна по одной из его картин – «Горе Сент-Виктуар», написанной в 1897 году, которая до 1940 года принадлежала его семье. Около 500 картин ждали в Германии завершения расследований их происхождения. Художественный музей, чтобы свести счеты, продал Национальному музею западного искусства в Токио за $4 млн «Морской пейзаж. Ненастную погоду»[148] (1873) Мане. В начале XX века она принадлежала промышленнику из Японии, проживавшему в Париже. Когда ему нужно было уехать, он убрал на склад 400 работ и 20 продал, чтобы внести депозит: в их число и входило полотно Мане. Потом в японском музее он нашел и другие, ранее принадлежавшие ему картины, которые вернулись из Франции. Давайте закончим здесь, хотя сага о Гурлиттах и достойна целых романов.

Взглянем на то, что происходило в Италии. Родольфо Сивьеро составил каталог, в котором были описаны 2356 украденных предметов, которые он искал: «Работы, которые нужно найти». В этом деле ему помогали историки искусства, бывшие тогда еще новичками в этом деле, – Лучиано Беллози и Антонио Паолуччи. Последний на момент публикации каталога в 1995 году был министром культурного наследия. На обложке изображена «Голова фавна» Микеланджело Буонаротти (1475–1564), вероятно, вылепленная им в 14 лет. Ее забрали из галереи Барджелло во Флоренции, чтобы на время войны укрыть в замке графов Гвиди в Поппи (провинция Ареццо), где также укрывался Данте, «беглец гибеллинов»[149]. Зря. В 1944 году при отступлении здесь прошли солдаты 305-й пехотной дивизии вермахта. Больше эту «Голову» никто никогда не видел.

Поль Сезанн. «Гора Сент-Виктуар» (1897). Берн, Бернский художественный музей

Гипсовый слепок «Головы фавна» Микеланджело (оригинал, выполненный ок. 1489 года, был украден из галереи Барджелло во Флоренции)

Помимо этого, на «Сапоге» до сих пор многого недостает. Из Болоньи исчезла коллекция, состоящая из 50 важных картин Этторе Модиано из Триесте – того самого, который прославил знаменитые игральные карты. В Падуе пропало 13 полотен Пьетро Лонги и четыре работы Сальваторе Роза. В Милане – все, что было у торговца антиквариатом Альдо Кантони. С виллы Джорджо Форти в Прато эсэсовцы забрали «много ящиков с ценностями и церковной утварью из Общественного собрания флорентийского искусства и частные произведения, не принадлежащие государству». После войны обнаружили лишь немногие предметы, ранее располагавшиеся в синагоге. Однако carabinieri dell’arte в 2016 году, спустя 72 года после пропажи, обнаружили три украденные картины в Лукке, на вилле Ле Пьяноре в Капеццано, во владениях Пармских Бурбонов, принадлежащие кисти Чима да Конельяно, Джироламо даи Либри и Алессо Бальдовинетти. Преодолев множество препятствий, они оказались у двух миланских коллекционеров. Это всего лишь несколько случаев среди тысяч, о которых можно было бы здесь поведать.

Нацисты не только забирали работы силой, но и покупали их (если можно так сказать) у некоторых итальянских антикваров. Американская комиссия утверждает, что граф и сенатор из Флоренции Алессандро Контини Бонакосси (его вилла была настолько большой, что стала городским Дворцом съездов) отдал Вальтеру Хоферу, ученому и скупщику, действовавшему от лица Геринга, не менее 50 работ с 1941 по 1942 год. Луиджи Беллини, первый из череды торговцев, предложил ему около 20 картин. С 1939 по 1941 год принц Эндрю Карло Корсини вел переговоры о портрете Мемлинга через Филиппа гессена-Румпенхаймского, надеясь приобрести его за 6 млн лир. Муссолини организовал доставку, и Сивьеро привез полотно в Галерею Уффици. Алессандро Морандотти предоставил восемь работ. Джузеппе Санджорджи, один из крупнейших купцов того времени в Европе, управляющий магазином неподалеку от Палаццо Боргезе в Риме, который закрылся в 1970 году, предоставил 20 полотен. Пьетро Аккорси из Турина привез произведения Маньяско и многое другое для музея в Линце.

Армандо Бразини, уважаемый архитектор периода нацистского режима, также вел дела с Хофером. Причастен был и флорентиец Анджело Вентура – Сивьеро добился его ареста в 1945 году. Принцу Гессенскому, мужу Мафальды Савойской, умершей в Бухенвальде, приписывается первая кража шедевра из Италии – «Дискобола Ланчелотти», преждевременно приобретенного Гитлером в 1937 году. Министр образования Джузеппе Боттаи выступил против вывоза произведения, но победителем из спора вышел министр иностранных дел Галеаццо Чиано.

Гитлер с «Дискоболом», только что приобретенным в Риме у анонима за пять миллионов лир. 1937 год

Потолок венецианского дворца Палаццо Мочениго, расписанный Себастьяно Риччи, целиком остался в Берлинской картинной галерее. Его продал итальянский журналист и писатель Андреа ди Робилант, «незаконно вывезенный по приказу Гитлера для работы дипломатическим курьером в посольстве Германии в 1941 году». Группа по расследованию преступлений, касающихся порчи и воровства произведений искусства (Art Looting Investigation Unit) утверждает, что полуостров «был полон купцов и посредников, готовых на все, лишь бы высосать деньги из немецких союзников». Воистину уродливая страница истории искусства в Италии с невероятным количеством соучастников. Нашли еще далеко не всех.

Закончим главу историей о необычайно ценной библиотеке еврейской общины Рима. Нацисты всегда очень любили бумаги. После того как архив в провинции Гориция был заброшен, они разворовали его и превратили бумаги оттуда в упаковочную обертку для товаров на рынке. В Триесте, наоборот, их продавали и отправляли на переработку. Библиотеки северо-востока были лишены важнейших изданий, сохранявшихся веками. 18 ящиков отправились в Клагенфурт-ам-Вёртерзе и Вену. Таким образом, многие города потеряли память. В столице не осталось ничего, кроме не самого свежего исторического архива, который разворовали 29 сентября 1943 года, возможно, во время подготовки списка для рейда 16 октября, когда было депортировано более тысячи евреев. В течение следующих двух дней два офицера провели осмотр библиотеки Итальянского раввинского колледжа, перевезенной из Флоренции в Рим, а также общественной библиотеки – это был предвестник грабежа.

Все началось 14 октября. Тома расставлялись по порядку, слоями, в два вагона. Закончили в декабре. Офицер был «особенно компетентным и опытным библиофилом, позже прославленным любителем палеографии и семитской филологии», каким его запомнил Дарио Тедески, расследовавший этот вопрос при жизни. Возможно, этот офицер был из Штаба рейхсляйтера[150] Розенберга – специализированной группы, созданной в июле 1940 года именно для того, чтобы забирать книги из библиотек, расположенных на территории всей Европы, равно как и все иное, считавшееся политически важным. В записке, найденной в Берлине, описана миссия Штаба.

В 1948 году американцы вернули восстановленные книги, ранее принадлежавшие Итальянскому раввинскому колледжу: 6580 томов в 46 ящиках, 1760 брошюр – в восьми других. Возможно, это еще не все, ведь отсутствует опись. В 2005 году в Ганновере изъяли Пятикнижие, опубликованное в Амстердаме в 1680 году, с печатью колледжа и заметками некоего Финци. Не было найдено ничего, что имело бы какое-либо отношение к общественной библиотеке, – лишь штамп, поставленный на томах.

Библиотека еврейской общины Рима «была самой важной в Италии и одной из крупнейших в Европе», – объясняет Алессандра Ди Кастро. В 1934 году было зарегистрировано восемь тысяч томов, 28 инкунабул и 183 книги XVI века – даже напечатанные в Венеции тома Брагадина, Джустиниани и Бомберга, а также первое издание Талмуда в восьми томах. Тексты XVI века из Константинополя, Салоников, Кракова и Люблина; XVIII и XIX веков – из Венеции и Ливорно. Четверть была опубликована знаменитыми Сончино[151]. Трактаты Авиценны[152] с комментариями Аверроэса[153] XIV века «и книги, которые нельзя найти больше нигде». К сожалению, у нас нет даже полного списка. Всего сохранилось 25 томов, находившихся в библиотеке: их не было на полках во время облавы.

Даже крупным музеям порой приходилось возмещать ущерб. Национальная галерея искусства в Вашингтоне, единственное общественное собрание произведений искусства в Соединенных Штатах, два года назад лишилась маленького «Лица женщины» Пикассо – картины, выполненной пастелью в 1903 году. Полотно размером 30×30 см. Голубой цвет фона соответствует названию такого же периода в творчестве художника. Картина вернулась наследникам берлинского банкира Пауля Роберта Эрнста фон Мендельсон-Бартольди (1875–1935). Незадолго до смерти родственник музыканта Феликса Мендельсона и философа Мозеса Мендельсона был изгнан из собственного кредитного учреждения, входившего в пятерку крупнейших немецких банков, из-за своего еврейского происхождения. Он уступил большую часть коллекции произведений искусства дилеру Джастину Tанхаузеру, который владел собственной галереей в Мюнхене с 1908 года. Джастин эмигрировал в США в 1937 году, а в 1963 году картины перешли в Фонд Гуггенхайма в Нью-Йорке: 75 работ, 30 из которых – полотна Пикассо.

Печать, которую ставили на тома из библиотеки еврейского сообщества в Риме

«Лицо женщины», оказавшееся в вашингтонском музее, вернули по первому же требованию, не дожидаясь начала спора. Возможно, сделано это было для того, чтобы избежать огромных судебных издержек, как это произошло за несколько лет до этого в Музее современного искусства и в самом Гуггенхайме в Нью-Йорке с другими двумя работами банкира. У различных музеев запросили несколько картин из коллекции банкира на сумму более $200 млн. Продажей картины «Лицо женщины» занялся один из крупнейших торговцев нашего времени – Ларри Гагосян.

В 2021 году три важных голландских учреждения – Рейксмюсеум в Амстердаме, Королевская галерея Маурицхёйс в Гааге и Музей Бойманса-ван Бёнингена в Роттердаме – также должны были соблюсти правила о возврате того, что было украдено у евреев. Одна из самых важных европейских коллекций майсенского фарфора, которая содержит 109 предметов XVIII века, была возвращена наследникам Франца Оппенгеймера, бизнесмена из Гамбурга, бежавшего в 1936 году из Вены с женой и частью коллекции произведений искусства. Два года спустя нацисты прибыли в столицу Австрии. Оппенгеймеры укрывались в Соединенных Штатах, добравшись туда через Будапешт и Стокгольм. Тех самых 109 предметов не было среди оставшихся в Вене: они попали в Голландию к немецкому банкиру Фрицу Мангеймеру, а затем распределились по трем музеям, где выставлялись в течение 60 лет, пока в 2019 году специальная комиссия по возврату произведений искусства не решила, что судьба этих предметов должна зависеть от решения наследников истинного владельца. Те, в свою очередь, выставили объекты на торги на Sotheby’s. Их оценочная стоимость составила £2 млн. Некоторые предметы относились к коллекции курфюрста Саксонии и короля Польши Августа II по прозвищу Сильный, который в 1710 году основал фабрику фарфора в Мейсене.

Однако многие просьбы не были удовлетворены. Так, одна коснулась «Сокровища гвельфов» (Welfenschatz) – уникального набора религиозных предметов (в основном ювелирных). В 1482 году было инвентаризировано 140 находок, относящихся к нему. Попробуем бегло рассказать непростую историю «Сокровища». В 1929 году четыре купца-еврея из Франкфурта приобрели 82 предмета, которые впоследствии отправили на выставки по всему миру, продавая некоторые экземпляры музеям в Кливленде, Чикаго и Берлине. В 1935 году Германия приобрела у них оставшиеся 42 шедевра за 4 млн марок. Геринг выкупил их в Голландии и отдал Гитлеру.

Тем временем еврейские купцы бежали за границу, чтобы спастись. В 2008 году их наследники инициировали судебный процесс. Их претензия основывалась, помимо прочего, на неадекватной оценке сокровища: они требовали $250 млн. В полемике они терпели поражения, вплоть до последнего заседания в Верховном суде США, который только в 2021 году доказал неправоту тех, кто претендовал на получение «сокровища». Теперь они хранятся в Музее Боде в Берлине.

Реликварий «Сокровища гвельфов» (XII век). Берлин, Музей декоративно-прикладного искусства

Закончим тему самой сенсационной и одновременно с этим самой парадоксальной реституицией в истории. Иоганн Лукас фон Хильдебрандт[154] закончил строительство Бельведера в Вене, предназначенного для принца Евгения Савойского, в начале XVIII века. Теперь он также известен как пинакотека с самой большой коллекцией работ Климта, содержащей 25 произведений художника – до 2006 года там находилось еще пять, в том числе «Портрет Адели Блох-Бауэр I» 1907 года и «Поцелуй», жемчужина коллекции. Адель попросила, чтобы после ее смерти муж подарил этой галерее картину, на которой она изображена. Овдовев, богатый предприниматель Фердинанд Блох-Бауэр в 1938 году скрылся в Швейцарии. Все его имущество было конфисковано нацистами. Геринг подарил своей жене бриллиантовое колье, когда-то принадлежавшее Адели. Фамильный замок Блох-Бауэров, расположенный недалеко от Праги (помимо Климта, семья покровительствовала Иоганнесу Брамсу, Густаву Малеру, Арнольду Шёнбергу и Рихарду Штраусу), достался Рейнхарду Гейдриху – обергруппенфюреру СС, убитому при покушении в Праге в 1942 году.

Крест «Сокровища Гвельфов». Берлин, Музей Боде

Фердинанд Блох-Бауэр умер, обнищав, в 1945 году в Цюрихе. Его наследники сейчас проживают в США. Тем не менее правительство Вены выступило против реституции: в завещании Адели указано, что пять работ Климта, на которых изображена она, должны оставаться в Австрии. Далее последовала изматывающая тяжба, и как раз в 2006 году суд США согласился с требованиями племянницы Адель Марии Альтманн, умершей в Лос-Анджелесе в 2011 году в возрасте 95 лет. На следующем аукционе картины выкупил президент Всемирного еврейского конгресса Рональд Лаудер: ему принадлежит знаменитая косметическая компания Estée Lauder, названная в честь его матери. Траты составили $300 млн: один только «Портрет Адели» стоил $135 млн.

В Нью-Йорке эта картина («насмешливая, равнодушная, с полуоткрытым ртом, с руками, сцепленными в замок, горящими глазами, черными волосами, алыми каплями в золотом потоке на бескровной шее вампира», – писал Паоло Румиз в последний день выставки шедевра в Вене) стала центром притяжения в появившейся недалеко от Метрополитен-музея «Новой Галерее».

Справедливое возмездие: шедевр одного из «самых австрийских» художников из всех, чьи работы конфисковал Гитлер, оказался в ненавистных ему Соединенных Штатах, причем из-за того, кто председательствует в самой большой еврейской организации в мире! Худшее посмертное оскорбление и максимальное моральное отмщение фюреру.

Кстати, о Климте: в марте 2021 года Франция вернула единственную принадлежавшую ей картину художника одной даме из Вены. «Розы под деревьями» выставлялись в Музее Орсе. Картину купили в одной цюрихской галерее за 4 млн франков в 1980 году. Однако оказалось, что в августе 1938 года эта картина была продана Норой Стиасни вместе со всем остальным ее имуществом перед арестом и смертью в концентрационном лагере. Тогда картина вернулась к наследникам. Впервые такое случилось с произведением из государственной коллекции.

Густав Климт. «Портрет Адели Блох-Бауэр I» (1907). Нью-Йорк, «Новая Галерея»

«Эфеб Селинутский» (480–460 гг. до н. э.). Кастельветрано, Городской музей Селинунто

Оставим войны и поговорим, например, об отце и сыне, мафиози первого ранга – о Франческо Мессина Денаро по прозвищу Дон Чиччо и о его сыне Маттео, боссе мафиозной организации коза ностра (он находится в бегах с 1993 года). Первый был тесно связан с «Эфебом Селинунтским»[155], находившимся в его родном городе, второй – с «Танцующим сатиром»[156] из Мадзара-дель-Валло (провинция Трапани) – совсем недавно его спасли от наводнения. Мафия, как мы увидим, зачастую была замешана в делах, связанных с кражами произведений искусства. Опишем для примера два события, разделенных двумя поколениями и 36 годами.

Из офиса мэра Кастельветрано, расположенного в античном городе Селинунте (провинция Трапани) в 1962 году пропал «Эфеб Селинунтский» (видимо, его использовали в качестве вешалки для шляп): бронзовая скульптура, созданная в 480 году до н. э., достигающая почти 1 метра в высоту, была найдена пастушком в 1882 году. «Беглец» скрывался шесть лет, пока lu pupu[157], как его называли, не попался в 1968 году в Фолиньо (Перуджа). Он оказался там, потому что ему было гарантировано участие в операции друга-антиквара в качестве приманки: продавца должны были перехватить в момент оценки подлинности объекта. Завязалась перестрелка, целью которой было спасение «Эфеба». Тогда и выяснилось, что украсть шедевр приказал именно Франческо Мессина Денаро. На доходы от тайных раскопок, по словам свидетелей, он «содержал семью», причем слово «семья» употребляется в более широком смысле. На фото запечатлено возвращение статуи. Рядом с Сивьеро – Рануччо Бьянки-Бандинелли, один из самых известных археологов, касается статуи рукой; на фото также присутствует известный критик Джулиано Бриганти. Они были известными членами Monuments Men в Италии.

«Танцующий сатир» (IV–II век до н. э.). Мадзара-дель-Валло, Музей «Танцующего сатира»

Родольфо Сивьеро (в центре), Рануччо Бьянки-Бандинелли (слева) и Джулиано Бриганти (справа) рядом с только что возвращенным «Эфебом Селинутским»

Второе событие восходит к 1998 году, но оно представляет собой то, что греки назвали бы единством места[158]. Море только что вернуло нам великолепную бронзовую скульптуру – «Танцующего сатира», греческий шедевр эллинистического периода, который достигает двух с половиной метров в высоту. В марте «Сатир» запутался в сетях рыбацкой лодки «Капитан Чиччо» у берегов Мадзара-дель-Валло. Скульптуру предварительно поместили в муниципалитет города Кастельветрано (опять тот же город) под охрану двух полицейских. Однако «Сатиром» хотела обладать мафия. План готов: за операцию отвечал Кончетто Мариано, впоследствии «раскаявшийся» последователь Маттео Мессина Денаро.

Из протокола: «Из Мадзары нас было пятеро или шестеро»; им предоставили ночлег, мопеды для передвижения, оружие. Для того чтобы перевезти «Сатира» – «фургон Ducato с боковой дверью». Они знали, что бронзовая скульптура «предназначена “главному”», и рассчитывали выручить за нее 200–300 миллионов лир. Преступники вырыли яму, чтобы спрятать ее: «На следующий день мы бы перевезли скульптуру в Швейцарию». Вечером, когда трое приняли меры, чтобы взять в заложники полицейского, вышедшего из ратуши, чтобы купить пару пицц на ужин для себя и коллеги, тот встретил друзей на площади. «Давайте отложим на следующий день». На следующий день, однако, «Сатира» уже не было на месте: он уехал в Высший институт консервации и реставрации. Возможно, никогда прежде вмешательство искусствоведов не было настолько своевременным.

О недосягаемом боссе коза ностра говорят многое. Кто-то утверждает, что видел его «в Швейцарии с золотой амфорой стоимостью в 1,5 млрд лир» в придачу с «древними скульптурами собак без голов». В 1969 году мафия заглядывалась на другие шедевры – «Благовещенье»[159] Антонелло да Мессина, например, а также на его «Полиптих трех святых»[160] (то, что осталось от него) из Палаццо Абателлис в Палермо после серии краж, совершенных на острове в период с 1967 года. Один из троих охранников, Стефано Рубино, рассказал, что в два часа ночи во время обхода он обнаружил рамы от трех картин – внутри них была пустота. «Благовещенье» лежало на полу. Приехали полицейские. Шум и свет фонарика охранника обратил негодяев в бегство. В оконном стекле зияло отверстие, проделанное изнутри: у них был соучастник?

Винченцо Скудери, в то время работавший руководителем музея, вспомнил, что предупреждал карабинеров еще давно, когда узнал, что мафия хочет украсть «Мужской портрет» кисти Антонелло из музея Мандралиска в Чефалу (Палермо). Он сослался на последующую попытку кражи, совершенную опять же в Палаццо Абателлис: «Триптих фламандского живописца Яна Госсарта по прозвищу Мабюз уже выносили с черного входа, когда вмешались смотрители». Вором был зять одного из охранников. Бесценную картину пытались вынести в газете. Суд и приговор.

Существует много иных доказательств заинтересованности организованной преступности в культурном наследии, помимо кражи «Рождества»[161] Караваджо, о которой мы говорили в третьей главе. К примеру, два полотна Ван Гога – «Вид на море у Схевенингена» (1882) и «Выход из протестантской церкви в Нюэнене» (1884) – пропали из Музея Ван Гога в Амстердаме летом 2002 года. 14 лет спустя Финансовая гвардия обнаружила их в одном укрытии каморры[162] в Кастелламмаре-ди-Стабия (Неаполь). Картины, вошедшие в десятку самых разыскиваемых произведений искусства в мире, стоимость которых превышала $100 млн, хранились в сейфе среди тряпок.

Как это часто бывает, в самом процессе похищения не было ничего захватывающего. Воры проникли через окно вдвоем и выбрали картины, основываясь на их небольшом размере. Один из них, спускаясь по веревке наружу, даже упал на мешок, в котором лежали картины. Пострадало одно произведение – к счастью, незначительно. Заказчика убили в день ожидаемой доставки: воры не знали, что делать. Дилетанты и неудачники. Они встретили в кафе итальянца, который заявил, что заинтересован в приобретении полотен. Таинственным незнакомцем оказался Раффаэле Империале, который вместе с двумя Ван Гогами стал одним из самых разыскиваемых людей в мире – по крайней мере был таковым в течение десятилетия.

Антонелло да Мессина. «Благовещенье» (ок. 1475). Палермо, Галерея в Палаццо Абателлис

Уже в 1990-х годах он владел «магазинчиком» наркотиков. Впоследствии он снабжал запрещенными веществами неаполитанские кварталы Секондильяно и Скампия. Его называли Рафаэль Эмпайр, или Дядя Леллуччо[163]. Он был связан с основными кланами каморры. Даже будучи осужденным, он дает интервью в своем изгнании (кажется, золотом) в Дубае.

Раффаэле приобрел картины Ван Гога за €350 тыс.: на эти деньги один из воров купил «Мерседес», мотоцикл, подарки для девушки и организовал путешествие в Нью-Йорк. Говорят, что Раффаэле Империале держал у себя Ван Гогов в качестве гарантии продолжения оборота наркотиков.

Виновника ограбления выдала кепка, которую он обронил во время побега. Он также оставил лестницу, веревку и, поодаль от места преступления, машину. Его босс, напротив, был пойман в ходе операции по борьбе с наркотиками и дал показания. Голландские воры были приговорены к четырем с половиной годам заключения: позже стало известно, что в 2017 году один из них записал видеопризнание, словно готовил фрагмент для документального фильма, – но теперь-то уже их нельзя было арестовать за давностью преступления. Финансовая гвардия в это же время конфисковала у некоторых наркоторговцев кокаином имущество на десятки миллионов евро, а также двухместный самолет. Одного из участников уже арестовывали, когда попался Империале, который еще не успел укрыться в Объединенных Арабских Эмиратах. Он раскаялся и все рассказал. Две работы вернулись домой.

Мы завершили разговор о каморре, но не о мафии. 27 мая 1993 года коза ностра совершила серию краж в галерее Уффици (Флоренция), Павильоне современного искусства (Милан), Латеранской базилике и базилике Святого Георгия в Велабро (Рим). Были погибшие, раненые, получившие серьезный вред здоровью. В Уффици была заложена бомба, которая превратила в пыль холст Бартоломео Манфреди. Он был восстановлен, насколько это было возможно, на это ушло пять лет. Затем из-за неисправности пульта дистанционного управления произошло кое-что похуже: машина, начиненная тротилом, взорвалась перед стадионом в Урбе, где находился гарнизон карабинеров.

Она должна была взорваться 23 января 1994 года сразу после футбольного матча «Лацио» – «Удинезе», как стало известно со слов «раскаявшихся» преступников. Здесь культурное наследие ни при чем – если только приписать то, что бандиты зачастую совершали нападения в областях, близких к памятникам. Целью этого акта, заявил Пьетро Грассо, который в то время возглавлял антимафиозную комиссию и председательствовал в Сенате, было желание привести к волнениям, а также «обеспечить выполнение требований мафии государством». Искусство – только предлог; культурные сокровища «замешаны в этом лишь для получения выгоды от государства», – продолжил Грассо. Итогом стало пожизненное заключение 15 основных лиц, входивших в состав коза ностры. Но всех возможных зачинщиков операции так и не обнаружили.

С неаполитанской каморрой также связана одна из самых последних операций carabinieri del bello, причем абсолютно невероятная. Три статуи XVII века – «Мадонна Розария» и святых Доменика и Розы – стояли в маленькой церкви Росариелло на площади Кавур. Ее здание пришло в негодность из-за землетрясения, случившегося в 1980 году, поэтому их перевезли в церковь Санти-Джованни-э-Паоло на площади Оттокалли. Однако в 2012 году церковь закрыли, потому что полиция обнаружила там склад наркотиков. Следы статуй затерялись, пока сотрудники отдела защиты культурного наследия в апреле 2021 года не нашли их в штаб-квартире братства Мадонны дель Арко в районе Ареначча.

Винсент ван Гог. «Вид на море у Схевенингена» (1882). Амстердам, Музей Ван Гога

Культ Мадонны очень жизнеспособный в регионе Кампания (конечно, после культа святого Януария): в пасхальный понедельник из разбросанных по всему региону «ветвей» босые адепты в одежде братства сходятся в святилище Помильяно, разделившись на «борцов» и «беглецов». Они несут знамена ассоциации, усыпанные денежными переводами от эмигрантов и выигрышами на играх в клубах. К баннерам прикреплены крупные купюры долларов и евро. Семьи с запасной одеждой следуют за процессией на машинах. Они останавливаются в каждой деревне у воинского мемориала. В святилище верующие пересекают весь неф на четвереньках, добираясь до главного алтаря. Если прошедший год принес много бедствий, они поносят последними словами священный образ, считающийся чудотворным с 1450 года. Много лет назад кардинал Неаполя Коррадо Урси запретил (напрасно) «самые языческие аспекты» паломничества, совершаемого к святилищу XVII века.

В доковидное время подобные путешествия верующих заканчивались сытными обедами и праздниками с распитием большого количества алкоголя, а нередко и несколькими колото-ножевыми ранениями.

Культ Мадонны дель Арко в районе Ареначча имеет очень мало общего с верой: скульптура стоит во дворе возле жилища Анны Мальери. Пожилая женщина – свекровь трех боссов фракции каморры Альянса Секондильяно, которые женились на ее дочерях Анне, Рите и Марии Айете. По данным следствия, именно эта «свекровь каморры» и приказала забрать статуи. В разоблачении, которое было опубликовано в местной газете, когда статуи уже вернули, говорилось о том, что на их основаниях закреплены таблички с именами трех членов каморры. Эдуардо Контини, Патрицио Босси и Франческо Маллардо были задержаны по статье 41 с отягчающими обстоятельствами. Больше здесь сказать нечего.

Преступникам всех видов, более или менее «организованным», нравится искусство. Может быть, дело в статусе. Часто резиденции членов мафии переполнены произведениями искусства. В качестве примера можно привести дома Бениамино Дзаппиа, находящегося в тюрьме с 2007 года, потому что в Милане посчитали, что он связан с итало-канадскими схемами братьев Риззуто из Агридженто. Так же хорошо подходит один из мафиозных кланов Бонанно из Нью-Йорка и клан Кунтрера-Каруана из Торонто. Миланская и сицилийская резиденции в Каттолики-Эраклеи – это два этажа «дома-музея». Экспонаты – 345 произведений Гуттузо, Де Кирико, Кампильи, Моранди, Сирони, Дали, де Пизис, Больдини и Гвиди; большие деревянные распятия, две сотни старинных часов, драгоценные камни, вазы, статуи и изделия из бронзы.

Для Дзаппиа, возможно, путь воровства был предначертан судьбой. Его второе имя – Джоелло (от итал. gioiello – драгоценность). В расследованиях он упоминается с 1984 года наряду с Витторио Мангано, «конюхом» Берлускони. После ареста полиция окружила его населенный пункт в Ломбардии, где несколько человек после преследования были схвачены. Множество его компаний находилось и в столице, к примеру, Made in Italy («Сделано в Италии»), расположившаяся в Палаццо Колонна. Босс привык проворачивать дела, как и многие парламентарии, в расположенном поблизости баре Antico Caffè Chigi – его тоже оцепили.

Однако Дзаппиа был не единственным. Джоаккино Камполо, «король видеопокера», владел 107 картинами, среди которых были работы Маттиа Прети, Пикассо, Де Кирико, Гуттузо, Лигабуэ, Дали, Сирони и Миньеко. Наверное, вы тоже заметили, что у преступников зачастую схожий вкус: художники практически одни и те же. Полотна, долгое время находившиеся в хранилище Банка Италии в Реджо-ди-Калабрии, стоили сотни миллионов. С десяток картин, написанных современными художниками, находился в доме Николы Скьявоне – сына mammasantissima[164] по имени Сандокан, главы клана Казалези[165]. Еще больше работ было у известного представителя банды делла Мальяна в Риме Эрнесто Диоталлеви, которого, к слову, оправдали за смерть банкира Роберто Кальви, погибшего под мостом Блэкфрайерс на реке Темзе в Лондоне в 1982 году. В 14 залах перед фонтаном Треви он хранил 27 картин Баллы, Моначеси, Шифано и других: кто знает почему, но предпочитал он последнего. Все это имущество на сумму 25 миллионов евро было арестовано в 2013 году и конфисковано пять лет спустя.

Винсент ван Гог. «Выход из протестантской церкви в Нюэнене» (1884). Амстердам, Музей Ван Гога

Шифано, Маринетти, Балла, Миро, Гуттузо, Консагра, Аттарди, Капогросси, Туркато, Боэтти, Ротелла, Бадж и Манцу – произведения этих мастеров принадлежали Массимо Карминати, из-за которого были придуманы термины «столица мафии» и «средний мир»: союз между организованной преступностью и римской административной властью. Среди 69 работ семь картин принадлежат кисти Миммо Ротелла, его любимого художника. Его называли слепым из-за того, что у него не было одного глаза, но что касается искусства, то здесь у него был глаз-алмаз.

Последним следует упомянуть Феличе Маньеро, ставшего преступником еще в раннем возрасте: «ангельское личико», признанный лидер организации «Мала дель Брента». Он был развит не по годам, как сказал Роберто Савиано: уже в девять лет у него был первый пистолет; в 12 он совершил первые кражи, обворовывая грузовики с кофе и сыром, а в 16 – первое ограбление на фабрике. Он придумал следующее: украсть шедевры, а потом договориться об их возвращении с государством таким образом, чтобы можно было получить выгодное предложение. На рассвете 23 февраля 1979 года рама из бриллиантов и драгоценных камней, в которой находилась икона Божией Матери «Никопея», исчезла из Собора Святого Марко в Венеции. Она стоит 1 млрд лир. Раму нашли несколько недель спустя, и почти сразу же с мафиози была снята слежка спецназа. Совпадение?

В 1980 году Маньеро арестовали в первый раз – до этого ему дважды удавалось сбежать. Во время очередного ограбления он украл частицу мощей святого Антония Падуанского из базилики, расположенной в венецианском городе: а именно его подбородок, хранящийся в футляре XIV века, сделанном из пяти килограммов золота. Святыня была возвращена спустя 71 день после заключения таинственной сделки. По этой причине в 1995 году даже тогдашний командир carabinieri dell’arte Конфорти был арестован по обвинению в сговоре с бандитом касательно возврата реликвии. Тем не менее через несколько дней его освободили, и репутация командира была восстановлена: обвинение беспочвенно, и это всего лишь обычное недоразумение.

В январе 1992 года Маньеро снова украл пять шедевров из Галереи Эсте в Модене без применения оружия. Две картины обнаружили сразу, затем также нашли «Франческо I д’Эсте» Диего Веласкеса, «Мадонну» Корреджо и «Вид на остров Сан-Джорджо и Джудекка» Франческо Гварди. Судьи говорили: «Это разменная монета в переговорах с государством». В истории появляется даже Паоло Беллини, осужденный за резню в Болонье в 1980 году как непосредственный исполнитель преступления.

Маньеро раскаялся. Он вышел из тюрьмы, но затем снова оказался там (из-за жестокого обращения с женой). Он сказал, что в заграничном хранилище у него лежит много ценных картин, вследствие чего получил новое имя и возможность жить в секретном месте. Между тем, однако, в 2003 году его снова поймали. Из его банковской ячейки в Лугано изъяли пять картин: полотна Ренуара, Де Кирико, еще более редкого и утонченного Никколо Семитеколо (венецианского художника XIV века) и еще двух французских художников XVIII столетия, и венецианца, жившего в XIV веке.

Диего Веласкес. «Франческо I д’Эсте» (1638). Модена, Галерея Эсте

Однако не следует забывать, что в более общем плане власть любого организованного преступного сообщества основана на тотальном контроле над территорией. Немыслимо, чтобы крупная кража или контрабанда объектов с раскопок происходили без ведома преступных группировок и без того, чтобы они не дали хотя бы молчаливого согласия – своего рода кивок, «зеленый свет». Согласно выводам карабинеров, борьба еще не окончена. Среди районов, наиболее пострадавших от грабежей или от подпольной добычи вещественных источников из недр земли, как раз находятся те, где наиболее ярко выражено присутствие мафии: Сицилия, Кампания, Апулия. Каждый при желании сможет сделать соответствующие выводы самостоятельно.

Кратер с сюжетом «Смерть Сарпедона», вылепленный Евксифеем и расписанный Евфронием (ок. 515 г. до н. э.). Черветери, Национальный археологический музей Черите

«Профессия» расхитителя гробниц – древнейшая в мире. Многие говорят, что самая древняя профессия связана с сексом, но несанкционированные раскопки были и будут проводиться всегда. Кому же не хочется поставить старинный предмет посреди современной столовой, как знак роскоши?

Однако с 1970-х годов нелегальные раскопки, бывшие когда-то безумным ремеслом, превратились в настоящую индустрию: появились те, кто на постоянной основе заботятся о транспортировке, реставрации, размещении товара и пр. Увеличивается оборот, разрастается организованная пирамида с «археологами» в основании; выше находятся мелкие посредники; еще выше – «торговцы», связанные с международными дельцами, которые продают артефакты богатым частным лицам и крупным музеям. По мере того как объект поднимается по пирамиде, его цена увеличивается в несколько раз.

Прародитель изменения деятельности расхитителя гробниц – кратер[166] из глины, выкопанный в Черветери (Рим): он настолько большой, что был способен вместить 44 литра вина. Метрополитен-музей в Нью-Йорке приобрел его в 1972 году, зная о незаконном происхождении, за $1 млн – сумма, которую до тех пор музей никогда не выделял на покупку артефактов. Таким образом, мы понимаем, что рынок есть, и Италия – один из его крупнейших поставщиков. В США большинство музеев частные, и только один можно назвать государственным – Национальную галерею искусства в Вашингтоне. Частные лица привыкли конкурировать друг с другом (остерегайтесь тех, кто утверждает, что здесь слишком много общественного интереса к культурному наследию). Начинается гонка, чтобы увидеть, кто покупает больше и выгоднее остальных. В США единственный археологический музей – это Музей Гетти, и он же самый богатый. В то время он получал $49 млн в год, которые использовались для приобретения новых произведений искусства: эта сумма в семь раз больше той, которой располагал Метрополитен-музей. Чтобы осознать масштаб, скажем, что бюджет Италии на те же нужды на 12 месяцев составлял около €1,5 млн.

Паоло Джорджо Ферри в 2004 году перед кратером Евфрония, который сейчас выставлен в Метрополитен-музее в Нью-Йорке

История начинается здесь, с кратера Евфрония, который пересек Атлантический океан с билетом класса люкс (да, тогда такие еще существовали) на самолете рядом с тем, кто его продал, – Робертом Хектом, годами работавшим профессором Американской академии в Риме[167]. Когда его выдворили из Италии, ему пришлось жить не под мостом, а буквально под Эйфелевой башней. Он был образованным и остроумным человеком. Когда его судили в Риме, я спросил у него, что еще ему бы хотелось заполучить. Он лукаво улыбнулся: «Шлем Сципиона, чтобы вернуть его в Италию».

Кратер был лишь одной из лучших находок Хекта за его долгую и насыщенную жизнь: в Бостоне, например, он обнаружил 1325 вещей для Новой глиптотеки Карлсберга в Копенгагене.

Античная ваза, созданная керамистом Евксифеем, – самая неповрежденная из тех нескольких сохранившихся работ, что были расписаны Евфронием. Сюжеты из поэм Гомера встречаются редко: «Смерть Сарпедона», схваченного Гипносом и Танатосом; Сон и Смерть: выходит, что Шекспир в Гамлете («Скончаться. Сном забыться. Уснуть… и видеть сны»[168]) не изобретает ничего нового. Гермес, проводник умерших, руководит. Два воина в боевой готовности по бокам. На обратной стороне – другие вооруженные мужи.

Карабинеры вмешались в ход несанкционированных раскопок в Черветери

Безусловно, это одна из самых красивых краснофигурных ваз, дошедших до наших времен. «Языческое снятие с креста героя, павшего под стенами Илиона»; «тихая атмосфера замершей сцены делает изображение вневременным и по этой же причине бессмертной классикой во все времена», – поделился Стефано де Каро. Вероятно, сосуд находился в приятной компании с другими предметами, оказавшимися неизвестно где, но из-за расхитителей гробниц мы уже никогда не сможем узнать, что именно лежало рядом. От гробницы не осталось и камня – это далеко не первое и уж точно не последнее уничтожение. Возможно, с этой продажей даже связано загадочное убийство – посмотрим.

А пока давайте переключимся на то, что случилось после рейса Twa 831, следовавшего из Цюриха (это уже пример промышленной археологии: компания, основанная в 1930 году, прекратила существование в 2001 году) с кратером на борту. Продавца и экспонат в аэропорту ожидал эксперт из американского музея, которого сопровождала вооруженная охрана – за какие-то 45 минут с бумажной волокитой было покончено. Чтобы отпраздновать это, из Рима приехали жена и дочери Хекта. Он заплатил за вазу $80 тыс. (как Джакомо Медичи, о котором мы скоро узнаем), чтобы втридорога перепродать – стоимость увеличилась более чем в 10 раз.

На территории Италии выросло число несанкционированных раскопок, также увеличилось и количество дыр, которые расхитители гробниц оставляют в земле. На страшных изображениях из Апулии обширные равнины похожи на кусочки эмменталя[169]. Однако итальянские власти не сразу поняли это: на осознание ушло почти 30 лет. Пришлось дождаться мужественного и стойкого судью Паоло Джорджио Ферри (1947–2020), которому мы обязаны за раскрытие значительной части расследований Великого рейда: из 10 000 дел он в одиночку изучил 2500. Поражает внимание к специализированной теме, мало практикуемой судьями, о которой сам Ферри ничего не знал и за которую редко кто привлекался к ответственности.

Это было трудное и запутанное расследование, едва ли выгодное для его карьеры. «Первый международный судебный процесс, которого у меня никогда не было раньше, стоил мне месяца работы. Мне помогал маршал карабинеров; обычно же и в одиночку я писал по два расследования в неделю», – рассказал судья. Ферри разоблачил не менее 47 крупных музеев мира (даже Лувр, который так и не вернул, например, краснофигурную вазу, выполненную вазописцем Иксиона), купивших артефакты, добытые в результате несанкционированных раскопок на территории Апеннинского полуострова, и при этом прекрасно осознававших, что они совершали преступление. Приведем пример, касающийся одного объекта, из которого возникла цепочка поистине исключительных эпизодов.

Trapezophoros (IV век до н. э.). Асколи-Сатриано, Музейный центр Асколи-Сатриано

В 1985 году Музей Гетти выставил Trapezophoros (IV век до н. э.) – пьедестал для ритуального стола, достигающий 148 см в длину и 95 см в высоту, частично полихромный, с двумя грифонами, разрывающими лань на куски. Американский музей приобрел его за $5,5 млн у «короля бриллиантов» Мориса Темпельсмана – последнего спутника Жаклин Бувье, вдовы Кеннеди и Онассиса. Морис внезапно влюбился в археологию, и за два года у него сформировалась удивительная коллекция шедевров. Темпельсман так увлекся, что предлагал шедевры музею Гетти еще в процессе покупки. Ферри полагал, что он, возможно, был подставным лицом.

Изделие выполнено из паросского мрамора – дорогостоящего материала из Греции, – но афинские власти об этом не знали, поэтому и не требовали вернуть предмет. Раскопки проводились в Асколи-Сатриано (провинция Фоджа) между 1976 и 1978 годами. Эта информация не была известна, и у нашей страны в те времена не было настоящих мастеров своего дела, способных это выяснить, поэтому итальянские власти тоже ничего не требовали. Впрочем, в Музее Гетти уже все знали: американский ученый опубликовал статью сомнительного содержания, и музей назначил тогдашнего хранителя древностей Артура Хоутона ответственным за расследование. Он писал: «Мне удалось поговорить с тем, кто купил куски у того, кто их раскопал»: он частное лицо, «и его зовут Джакомо Медичи[170]». Это отчет от 1985 года.

Два фрагмента только что выкопанных «Грифонов»

Десять лет спустя произошло одно из двух основополагающих событий для расследований Ферри. В Женеве в порто-франко[171] обнаружили склад, арендованный самим Медичи под вымышленным именем: три помещения, 240 квадратных метров. Место чем-то напоминало пещеру Али-Бабы. Внутри находились тысячи находок и фрагментов артефактов, в том числе свежих: некоторые еще лежали в ящиках для фруктов одного кооператива из Черветери; а также тысячи изображений – поляроидов. Журнал раскопок поведал о высоком качестве находок в местах проведения официальных раскопок, а их нелегальное происхождение ярко подтверждали фотографии. Каждая находка сопровождалась снимком, на котором был зафиксирован момент ее извлечения из земли.

Фаусто Цеви, великий археолог и эксперт, заявил от имени судьи Ферри: «Когда мы их увидели, то подумали, что это подделки. Вместо этого мы нашли чудесные предметы, которым самое место в музеях». На снимках запечатлены «Грифоны», еще грязные от земли; лань возлежит на газетных страницах: при увеличении фотографий становится ясно, когда и где были сделаны кадры. Маршал начал расследование. За более чем полвека профессиональной жизни я имел дело со всем понемногу: с массовыми убийствами, с терроризмом, с «Красными» и «Черными бригадами»[172], с известными политическими скандалами, со знаменитыми судебными процессами, с войнами, с операцией «Чистые руки» и т. д., но нигде прежде я не видел настолько способных инквизиторов, какие были среди карабинеров, – маршал был одним из них.

Савино Берарди, расхититель могил, известный в провинции Фоджи, знал, что ему осталось недолго, и вскоре во всем признался, как и в том, что Trapezophoros прежде был целым. Чтобы транспортировать его, Берарди разбил артефакт кувалдой на три части. Этому есть подтверждение на задней стороне фигуры. У судьи Ферри были неопровержимые доказательства, поэтому Музей Гетти вернул этот шедевр в 2007 году. На одном из фото Медичи изображен в победоносной позе перед витриной музея с «Грифонами», как охотник со своей добычей. Проводя отпуск в США непосредственно с продавцом кратера Евфрония Гехтом, он не устоял перед такой привлекательной возможностью.

«Богиня из Моргантины» (V век до н. э.). Айдоне, Археологический музей

Джакомо Медичи перед витриной Музея Гетти с Trapezophoros

Расследования произвели невероятный фурор. За границей поднялась огромная шумиха – особенно в США: крупнейшие американские музеи пытались вернуть некоторые нелегально приобретенные артефакты.

К слову, о разделении на куски: та же судьба постигла и «Богиню из Моргантины», которая вернулась домой – в сицилийский город Айдоне. Однако прежде Музей Гетти заплатил за эту статую $18 млн в 1988 году (рекордная сумма), приобретая ее с фальшивыми документами. Она тоже была разделена на три части. В американском музее есть, однако, безнаказанно удерживаемый в течение 22 лет акролит (мраморный известняк) высотой 220 см, приобретенный Робином Саймсом – самым известным торговцем в Лондоне и за его пределами. $400 тыс. отдали брокеру, который забрал «Богиню» у сицилийских расхитителей гробниц. Даже наркотики не растут в цене так сильно, переходя из рук в руки. Один из величайших арт-дилеров всех времен Джозеф Дювин сказал: «Когда вы платите большую сумму за бесценное, вы приобретаете его за бесценок. Потом вы всегда сможете заработать еще больше денег».

Второй бум в расследованиях произошел в 2001 году: карабинеры обнаружили несколько складов (к сожалению, не все), принадлежащие другому торговцу – Джанфранко Беккине из Кастельветрано (Сицилия), куда он и вернулся. В Базеле у него были компания и магазин античного искусства «Палладиум», где выставлялись тысячи объектов. Особенно интересен архив: фотографии и даты, квитанции и нелегальные предложения, поступающие как из Италии, так и из других стран, например, Греции и Турции. Во время судебного процесса в Риме Беккину оправдали: с момента совершения преступления прошло слишком много времени. В Афинах его приговорили к 17 годам лишения свободы, но оба приговора отменили – начало нового судебного процесса все еще ожидается. То же самое произошло и с Гехтом, и с куратором Музея Гетти Марионом Тру. Единственным осужденным оказался Медичи: восемь лет и €10 млн, которые должны быть возмещены государству за ущерб, нанесенный историческому и художественному наследию. Только потому, что он выбрал сокращенную процедуру, иначе и ему это сошло бы с рук. Если бы Медичи был дворянином, его эмблемой был бы свирепый лев, но на чужом поле.

Джанфранко Беккина на вилле в Кастельветрано

Фрески из Помпей, находящиеся в женевском хранилище Медичи

Ресторан Медичи в Женеве

Из фотоархива Медичи: несанкционированные раскопки возле виллы в Помпеях

Сторона саркофага для Марии Каллас в Пестуме

В первом из своих помещений в Женеве Медичи расставил шкафы, полные отреставрированных ваз, подготовленных к продаже. Велись дискуссии о стеклянном столе, поддерживаемым огромной капителью: карабинеры доказывали, что она раньше была на вилле Челимонтана в Риме. В последней комнате находились целые стены помпейских фресок. Вот, на одной из фотографий, этот ужас: росписи отодраны от стен, в помещении, еще засыпанном лавой и лапилли[173]. Грабители проникли через дыру в стене, чего я никогда не видел: от всего этого слезы наворачиваются. По прошествии четверти века до сих пор неизвестно, в каком domus (помпейской вилле) это случилось, и, возможно, помещение, в котором находились те картины, было не единственным, украшенным фресками. Еще один дар, который щедро предоставили расхитители могил.

Кто знает, есть ли в этой истории жертва. В 1973 году Роберто Медичи, брат Джакомо, нагруженный миллионами, уехал в Южную Италию с другом; Джакомо сказал, что тому нужно было

«Саркофаг муз» (II век)

что-то для него приобрести. Автомобиль обнаружили сгоревшим в районе Лечче – от двух мужчин не осталось и следа. «Произошло недоразумение, это была ошибка», – лаконично объяснил Джакомо. Расследования преподнесли тысячу сюрпризов. Наш доблестный судья также немного изучил ныне расформированную группу Финансовой гвардии. Среди тех, кто занимался несанкционированными раскопками, оказалась даже Мария Каллас: когда певица предпочла своему мужу Джованни Баттисте Менегини богатейшего Аристотеля Онассиса, ее супруг разрушил дом в Париже под Триумфальной Аркой и обнаружил расписной саркофаг IV века до н. э. из Пестума (куда находка и вернулась). Во Фьюмичино у Джованни было еще одно захоронение, на этот раз римское – патриция I века. «Саркофаг муз» (Sarcophagus of the Muses) – очень редкий артефакт: девять муз изображены в ряд со своими символами, совсем как на некоторых других экспонатах, один из которых находится в Лувре. Сначала саркофаг держал у себя крестьянин и никак не мог его продать: он собирался распилить его на 11 частей и избавиться от каждой по отдельности. Крестьянин прятал артефакт под землей, надеясь вытащить на свет лишь тогда, когда нужно будет его продемонстрировать покупателю.

Из числа первых артефактов вернулось на место и одно из самых старых изображений Европы. Оно находится на краснофигурном кратере, выполненном в 350 году до н. э., диаметром 60 см – самое большое из немногих, подписанных вазописцем Астеем: молодая соблазнительная женщина сидит на спине Юпитера, который, согласно мифу, превратился в быка. Кратер был найден в 1974 году в Сант-Агата-де-Готи (Беневенто). Расхититель гробниц продал его за миллион лир и «одного поросенка» (это усложнило переговоры с адвокатами из Америки, не привыкшим к таким видам оплаты). Беккина купил его за $500 тыс. и продал Музею Гетти. Вот только на поляроиде, где запечатлены раскопки кратера, видна часть лица землекопа. Фотографию нашли в машине финансиста – так и началось расследование. У Беккины были квитанции о продаже. Теперь кратер хранится в музее Саннио Каудино[174] (провинция Беневенто). Расхитителя гробниц судили, но он был оправдан через 35 лет после совершения преступления.

Обнаружение «Саркофага муз» в Фьюмичино

Астей. Кратер с изображением сюжета о «Похищении Европы» (IV век до н. э.). Монтесаркьо, Национальный археологический музей Саннио Каудино

Это произведение, как и Trapezophoros или кратер Евфрония, входит в число 68 экспонатов, возвращенных из американских музеев и выставленных в Квиринальском дворце[175] в 2007 году по заказу Джорджо Наполитано[176] – до чего же это был невероятный парад шедевров! Первые возвращения вызвали столько шума, что мотивировали и других владельцев галерей скорее вернуть экспонаты. Дальше – больше возвратов: в некоторые музеи, состоятельные иностранцы и международные торговцы «добровольно» – следуя соглашению с итальянским государством – вернули немногое из огромного количества незаконно приобретенных артефактов. Вернули около 50 из Музея Гетти и 21 из Метрополитен-музея, 13 из Бостона, 14 из Кливленда, 8 из Принстона, несколько из коллекции Шелби Уайта, частично выставленной в «Мете». Кое-что вернулось от одного из самых известных продавцов в мире, Royal Athena Gallery (недавно, после полувека существования, Джером Эйзенберг закрыл центры организации на Манхэттене и в Лондоне). И японского дилера-антиквара Нориоши Хориути, который в результате мошеннических действий пополнил коллекцию музея Михо в Киото 125 экспонатами: его вклад был настолько значимым, что предметы даже выставлялись в Колизее. Однако множество артефактов – не менее 1000 – до сих пор разбросано по разным музеям мира. А о скольких мы еще даже не знаем!..

Маурицио Пеллегрини, например, определил, что в гробнице с Trapezophoros также находились вазы Дария[177], «величайшего мастера мифологических сцен в апулийском керамическом искусстве», три из которых, возможно, находятся в Берлине. Спустя годы после возвращения шедевра в Музее Гетти «заметили», что у них остались другие фрагменты из «той же гробницы» (а как они это поняли, если, по их словам, они купили всего два предмета, ничего не зная об их происхождении?), и отправили их обратно.

Выставка артефактов, пожертвованных Хориути, в Колизее

В этой гробнице были даже вазы, выполненные из мрамора. Вазы, выполняя определенную архитектурную функцию, использовались вовсе не для утоления жажды. Когда их восстановили (Финансовая гвардия обнаружила их в 1976 году, но оставила на складе), один ученый сказал: «Поразительно: это словно мраморная балюстрада XVIII века». Нашлась даже расписная мраморная плита, тоже датированная 300 г. до н. э., которая «предвосхищает на два столетия первое подобное произведение в неоаттике», – объяснил Де Каро. О гробнице, впрочем, ничего не известно – даже то, кто был там захоронен (в тот период на территории, близкой к гробнице, не проживали крупные цивилизации) и кто был способен приобрести в Греции такие ценные и красивые предметы. У всего, связанного с этим местом, есть особенная, необычная аура. «Итак, что собственно составляет их красоту? <…> нечто бесформенное, простое, неразличимое…» – объяснял философ Плотин[178].

Те, кто поставлял искусство на черный рынок, прибегали ко всевозможным уловкам. Во-первых, незаконно выкопанные предметы выкупались на аукционах, куда сами покупатели и продали их под вымышленными именами: таким образом, они оказывались чисты, отмывая деньги, как наркодоллары. В течение многих лет Медичи как покупатель и продавец был лучшим клиентом Sotheby’s в Лондоне: за два года он под вымышленным именем доставил 248 товаров, которые затем сам и приобрел, используя уже настоящее имя. На его складе в Женеве на некоторых предметах все еще имелись товарные бирки: после того, как это выяснилось, аукционный дом навсегда остановил покупки археологических предметов в Лондоне. А в каталоге, найденном в помещениях Свободного порта, Хект отметил: «Амфора, отправленная на Sotheby’s, – не та, которую купили!» – да, именно с восклицательным знаком. Было бы смешно, если бы не было так грустно.

История не окончена – перипетии многих ее фрагментов еще предстоит выяснить. Этот ужасный рынок фактически изобрел уникальную систему продажи «в рассрочку». Вместо того чтобы купить целый предмет в рассрочку, объект покупается по частям, причем каждая следующая стоит дороже предыдущей. Так произошло, например, с киликом[179], созданным Евфронием – уже не живописцем, поскольку он, возможно, к моменту создания произведения ослеп, а гончарным мастером. Расписывал чашу Онесим[180]. Сосуд 20 см высотой и 46 см в диаметре рассказывает о падении Трои. Килик был создан в Черветери, откуда его похитили в начале 1980-х годов. Под ногой одного из персонажей на местном языке выгравированы слова о предназначении сосуда: «В святилище Геракла – это самое древнее этрусское эпиграфическое свидетельство культа этого героя», – поделился Де Каро. Музей Гетти вернул сосуд в 1999 году.

Килик с изображением сюжета о «Падении Трои» (V век), вылепленный Евфронием и расписанный Онесимом. Черветери, Национальный археологический музей Черите

Итак: первые его фрагменты оказались в американском музее в 1983 году, пройдя через руки торговца, нашедшего их в двух таинственных коллекциях, о которых нигде ничего не рассказывалось. Из фрагментов складывалась центральная часть сосуда, побуждая собрать объект целиком.

В следующем году Дитрих фон Ботмер, влиятельный куратор Метрополитен-музея, пожертвовал еще один фрагмент. В 1985 и 1990 годах еще два фрагмента были куплены галереей, принадлежащей Медичи. Затем, вернув находку в Италию, торговец, теперь уже обвиняемый в совершении преступлений, доставил еще две части прокурору Ферри. Наконец, годы спустя, двое рабочих, которые должны были прополоть археологическую зону, обнаружили еще пару фрагментов. Археологический надзор не спешил их воссоединять: «Возможно, появятся и другие».

Дэвид Гилл, преподаватель британского университета, вспоминал, что Ботмер оставил после себя 10 000 осколков, «купленных бог знает каким образом». Несколько артефактов в этой скверной истории покупались по частям. В очередной раз Музей Гетти собрал 13 осколков – за десятилетие из них сложилось блюдо, достигающее 33 см в диаметре: аттическая фиалас бегущими фигурами, сидящими божествами и сценой боя, подписанная вазописцем Дурисом и гончаром Смикросом, найденная в Этрурии. В течение десятилетия вплоть до 1993 года музей приобрел не менее 1061 фрагмента вазы, «из которых 119 подарены фон Ботмером; в то время как за десять лет главные дома на аукционе продали всего 24 фрагмента», – писали Питер Уотсон и Сесилия Тодескини. Других подобных случаев за всю историю искусства или рынка просто нет.

Сюрпризы продолжаются. Риццо и Пеллегрини обнаружили, что Национальный археологический музей Мадрида в 1999 году приобрел целую коллекцию по высокой цене: 181 предмет старины за 12 миллионов долларов, купленный на рынке очень богатым испанцем. Правда, по крайней мере 22 предмета уже были на фотографиях, где запечатлены конфискованные предметы: неопровержимое доказательство их происхождения с несанкционированных раскопок. Другой исследователь, «грек Христос Тсирогианнис, преподаватель одного датского университета», после проведенных за 10 лет исследований определил 1100 находок в различных аукционах (которые ему иногда удавалось заблокировать), уже увековеченных в портфолио, изъятых у торговцев. Короче говоря, снова Италия на первом месте, но в этом случае гордиться нечем.

Вид на остров Бизентина на озере Больсена, где находится древний некрополь, от которого происходит его название

Джузеппе Евангелисти – образцовый пример человека «до», «во время» и «после» увлечения не очень благородной «профессией» расхитителя гробниц. Десятилетиями, до своего сердечного приступа среди красот Этрурии, он снабжал дровами две деревни на озере Больсена, Марта и Каподимонте, в месте рождения Джулии Фарнезе, любовницы папы Александра VI. Но по выходным… Он начал очень рано, когда еще почти ничего не знал: «Я проучился до восьмого класса; про этрусков я знал только то, что они были. Парень на три года старше меня спросил: “Хочешь разбогатеть?” Я не понял. На следующий вечер, в три, я пошел на поле. С большой булавкой. Парень ищет, сует эту булавку в землю, что-то слушает. Через полчаса он подзывает нас к себе. Копаешь метр – там саркофаг из туфа[181]. Добраться до него – тяжелая работа; там полно воды: даем ведро крестьянину, и он ее потихоньку сливает. Вот и «шоколад» показался – мы так называем твердую темную слизь, которая образуется сверху. Мы не знали, что все стоящее находится вокруг саркофага, и поэтому искали внутри. Получили три маленьких терракотовых флакончика для духов, десять на пять сантиметров, и бронзовую голову льва величиной с кулак. Пожалуй, один из самых красивых экспонатов, которые я когда-либо видел, но пока я не знал, как это оценить. Заделали дыру через пять часов, поехали домой втроем на Веспе». Через несколько дней вечером на площади тот парень сказал ему: «Я должен тебе денег за ту ночь». Евангелисти спрашивает: «Неужели это правда кто-то купил? Он дал мне 15 тыс. лир. За рубку дров я получал две с половиной тысячи лир в месяц».

Со временем «воскресный расхититель гробниц» обучался этому навыку. В выходные к нему домой захаживали профессионалы «из города» за новым товаром. Он понимал, что должен также немного обучиться и искусству реставрации.

«Они хотели, чтобы экспонаты были в идеальном состоянии; впрочем, изящные предметы я не трогал: их предоставляли другие». Он создал карту посещенных гробниц. Его «царство» – не очень большой некрополь Бизенцио, в котором хранилось много ваз, но еще чернофигурных. Он также вел счет заработка. «Обычно мы работали втроем». Евангелисти не чувствовал себя виноватым: «Раскопки – преступление по закону, но не для людей, которые здесь живут. Я был осторожен, старался не причинять вреда. Никаких возражений: мне разрешили работать. В Каподимонте копали все, кроме священника, но даже за него я бы не поручился. С 1975 года, если нужно было кого-то найти, следовало идти в некрополь, а не на главную площадь. Мода продержалась 15 лет». Вечером он работал дома: сам клеил, изучал, читал древние тексты. «Два года назад кое-кто приехал и одолжил нам более мощный металлоискатель». Он обещал себе остановиться «в первый раз, когда со мной что-нибудь случится»; а пока продолжал. И продолжал он 40 лет.

«С Медичи я познакомился примерно в 1980 году: он искал для меня посредника. Я видел его, должно быть, три раза и продал ему, наверное, предметов 12: он покупал только вещи высокого уровня, а мы такие находили очень редко». У Евангелисти была и своя этика: «Мне не нравились те, кто покупал этрусские предметы, чтобы использовать их в качестве подставки для мыла в ванной, свадебного подарка и тому подобного. Это предметы 2500-летней давности, со своей историей и прошлым. К ним должно быть достойное отношение». Статистика его рукописей говорит о расхищении 50 могил каждые 12 месяцев: найдено 500 предметов, заработано 50 тысяч евро. «Я занимался реставрацией, продажей и поиском мест; остальные помогали копать. Но я всегда делил добычу на три равные части». Пока он не нашел последнюю вазу, самую красивую. Именно она сыграла роковую роль в его жизни.

Эта краснофигурная гидрия[182] настолько своеобразная, что такой замечательный ученый, как Марчелло Барбанера, признался, что никогда раньше не видел ничего подобного. Потрясающий сосуд, на котором с одной стороны изображен поединок между воинами, а с другой – самые красивые женщины Афин, в уникальных пеплосах[183], причем подписано имя каждой. Они демонстрируют все возможные способы ношения воды в амфоре на голове. Евангелисти понимает: эта вещь не для его рынка. Он ищет Медичи через посредника. В 2003 году он получил с этого 35 тысяч евро – его личный рекорд. Но полиция прослушивала разговор. Карабинеры вернули гидрию, которая уже находилась в Швейцарии; конфисковали остальные артефакты: 200 предметов, каталогизированных и разделенных по видам («все подлежат реставрации, это наименее красивые: я думал над ними поработать, когда у меня будет время»); небольшой металлоискатель; 400 фотографий; дневники, охватывающие пять лет жизни. Карабинеры допросили его, и Евангелисти сказал: «Если вы хотите поговорить об археологии, пожалуйста, я никуда не спешу; но, если вам нужны имена, мне нечего сказать. Они предлагают мне сотрудничать, но что это за сотрудничество такое? Они и так знают больше меня. У них уже были ответы на все вопросы». Его будут обыскивать еще четыре раза; в одном случае бывший машинист поезда Frecce в Ареццо признался, что все то, что нашли у него дома, он купил у Евангелисти.

Когда мы разговаривали, он попросил меня поздравить Ферри, тогда еще прокурора: «Он отлично работает: почти все перестали. Я говорил с друзьями из Вульчи, они тоже на пенсии». Когда маршал арт-карабинеров в пятый раз на рассвете позвонил в дверь его дома, чтобы еще раз все обыскать, Евангелисти сказал ему: «Поднимайся, выпей кофе: ты для меня теперь как член семьи». Довольно противоречиво и опрометчиво с моей стороны так полагать, но я почувствовал, что Евангелисти – самый честный расхититель гробниц из тех, с кем мне приходилось иметь дело, а таковых было много.

Правосудие посчитало, что пришло время платить по счетам. Все закончилось двумя судебными процессами: «Об одном я даже ничего и не знал: у меня был в то время адвокат от государства, потому что я только сменил место жительства. В 2005 году мировой судья Витербо назначил мне шесть месяцев заключения и штраф в €3500. Через год, уже в Монтефьясконе, судья не поверил, что я перестал этим заниматься: девять месяцев и штраф в €2000. Срок условный». Выводы делайте сами: вот так итальянские законы наказывают за 40-летнее ведение несанкционированных раскопок артефактов, отправившихся на вечный покой.

Краснофигурная гидрия, найденная в 2003 году Джузеппе Евангелисти

Лисипп (?). «Атлет из Фано» (IV век). Малибу, Музей Гетти

В перипетиях утерянных артефактов есть несколько превосходных беглецов: объекты, сенсационные по своей важности и стоимости, которых нет в привычном списке мировых шедевров искусства. Первый – бронзовая статуя, полтора метра в длину, выкованная между 300 и 100 годами до н. э., запутавшаяся в сетях рыбацкой лодки Ferri Ferruccio в 1964 году у берегов Фано (Пезаро-э-Урбино), причалившей в местном порту. Статую спрятали на поле с капустой в Губбио (Перуджа), а перед этим она провела несколько месяцев в ванне священника (который, очевидно, все это время не мылся). Потом ее приобрели два брата – «цементных магната». Наконец она отправилась в Германию, потом приземлилась в Калифорнии без каких-либо уведомлений или разрешений, как того требует закон.

Некоторые называют статую «Атлетом-победителем»; другие – «Лисиппом»[184], так как это единственная, дошедшая до нас оригинальная работа скульптора. Для музея, в котором статуя находится с 1977 года, купленная за $4 млн, это просто «Бронза из Гетти», причем музей не хочет ее отдавать. Хотя на том этапе уже велись переговоры о возвращении некоторых итальянских предметов, которыми музей незаконно владел (несколько сотен), Майкл Бранд, который тогда руководил музеем, сказал министру культуры Рутелли: «Судьбу “Бронзы” решат судьи».

Итальянцы дважды объявили о конфискации статуи, как и положено с предметами, полученными в ходе контрабанды. Американские юристы сделали все возможное, вплоть до двух приговоров кассационного суда и одного приговора Конституционного. Несмотря на это, «Атлет из Фано» не вернулся домой, хотя к окончательному решению пришли уже в 2019 году после 15 заседаний. Основатель калифорнийского музея, мультимиллиардер Жан Пол Гетти, ставший в середине XX века «самым богатым человеком в мире» (хотя в пансионах своих резиденций, в Пало-Лацьале и в Сассексе, у него были только телефоны-автоматы: об этом знают двое великих исследователей его жизни и, вместе с этим, его гости Федерико Дзери и Альвар Гонсалес-Паласиос), хотел получить разрешение властей Италии на приобретение статуи. Но как только он умер в 1976 году, музей, похожий на виллу в Помпеях (которые сам Гетти никогда не видел), совершил покупку без разрешения. И битва все еще продолжается.

Чтобы рассказать о другой древности, еще более сенсационной, нужно сначала поведать о ее происхождении. Поляроидный снимок среди бумаг Беккина в Базеле – доказательство существования партии предметов, полученных из Лугано в 1992 году Марио Бруно, старым соратником Медичи. Розмари Урсула Юрашек по прозвищу Рози родилась в Ростоке, на территории бывшей ГДР. Она была дотошной и аккуратной женой Бруно, которая вела для него архив. Рози прикрепила изображение к накладной. Качество фотографии не самое высокое, но все равно позволило понять, что на ней изображено. Большая терракотовая крышка «Саркофага супругов», образец этрусского искусства: пара возлежит на клинии[185]. «Похожих произведений, таких же красивых и нетронутых, существует всего два: в Лувре и на Вилле Джулия в Риме. Возможно, есть и другие, но они менее определенные; плюс, конечно, осколки. Если это не подделка, то это очень редкая работа», – объяснил профессор Антонио Джулиано, один из ведущих ученых и экспертов.

Когда я нашел это фото в архиве Беккина, я действительно сразу побежал к Джулиано. Он постановил: «Это подделка». Почему? «Потому что этого не может быть». Однако маршал карабинеров утверждал: «Оригинал, без сомнений». В итоге он рассказал: «В Черветери, на следующий день после снятия части архитектурной конструкции, осталась дырка; мы провели обзор раскопок вместе с археологами и обнаружили две ноги, отколотые от лежащих фигур. На фото ног у фигур как раз и не видно. Экспертиза доказывает, что они подлинные; они хранятся на Вилле Джулия».

Также существует фото саркофага, сделанное после реставрации, где артефакт III или IV века до н. э. достигает полутора метров в длину. Он красивее и целее, чем этрусский, хранящийся в Париже, но, возможно, не такой ценный, как тот, что можно найти в Риме. Позже Беккина наговорил много ерунды. Карабинеры не отчаивались и неустанно охотились за артефактом в течение многих лет. Когда его нашли, он стал «находкой века».

Фотография «Саркофага супругов», который по-прежнему пытаются найти

Жена Шлимана с некоторыми драгоценностями из клада Приама. 1880 год

Янтарная комната (1701–1709), воссозданная в 2003 году в Царском Селе, город Пушкин

Среди «беглецов» есть и те, кого не видели со времен Второй мировой войны. Приведем всего два примера: клад Приама и Янтарная комната. В первом содержалось 259 драгоценностей, которые Генрих Шлиман[186], умерший в Неаполе в 1890 году, обнаружил после 1872 года. Он проводил раскопки там, где, по его мнению, находилась Троя. Археолог сгруппировал драгоценности вместе с другими находками, обнаруженными в 19 хранилищах. На известном фото некоторые из них мы можем увидеть на его второй жене, Софии Энгастромену[187], матери его двоих детей по имени (бедняжки!) Андромаха и Агамемнон. Немногие драгоценности находятся в Стамбуле; другие, которые он продал в Берлине, сначала выставлялись в этнологическом музее, затем в музее древней истории Мартина Гропиуса[188] (Martin-Gropius-Bau).

Затем эти драгоценности забрала Красная армия: их вытащили из бункера, где они были спрятаны во время Второй мировой войны, и увезли в ГМИИ им. А. С. Пушкина в Москве. Там они тайно хранились в течение 40 лет. Сокровища не возвращали под предлогом военных репараций. В России СС[189] разграбили 427 музеев и 769 храмов всех религий: только из 73 подобных учреждений было изъято около 600 000 икон и других предметов. Краденое было найдено лишь частично. Тысячи драгоценностей, включая те, которые обнаружил Шлиман, и других экспонатов выставлялись в 1993 году в Эрмитаже в Санкт-Петербурге и в 1996 году в Пушкинском музее. Однако за это время многое попросту исчезло.

Янтарная комната, площадью 55 квадратных метров, была создана между 1701 и 1709 годами в замке в Пруссии. Стены покрыты 107 панелями с шестью тоннами драгоценной смолы, золотыми листьями и зеркалами. В 1716 году Фридрих I[190] подарил ее императору Петру I, и его дочь Елизавета приказала установить комнату в собственном дворце. Во время Второй мировой войны комната исчезла; возможно, по вине нацистов. Два фрагмента, комод и мозаика, действительно вновь появились в 1997 году в Германии (один фрагмент продавался за $2,5 млн) и вернулись в Россию. В 1979 году было принято решение заново отстроить «восьмое чудо света». Комнату открыли в 2003 году в Большом Екатерининском дворце, расположенном в нескольких километрах к югу от Санкт-Петербурга.

Сейчас появилась последняя призрачная надежда: в октябре 2020 года польские водолазы обнаружили на дне Балтийского моря пароход Karlsruher, посланный нацистами для эвакуации войск и мирных жителей из Восточной Пруссии перед последним наступлением Советской армии: он отплыл от Кёнигсберга с более чем тысячей человек и тяжелым грузом на борту. Дайверы отметили: «Мы обнаружили военную технику, фарфор и множество предметов в трюмах, а также коробки с неизвестным содержимым». Больше ничего об этом не было слышно. Вдруг именно там находится пропавшая сказочная комната?

Безусловно, среди самых больших потерь Второй мировой войны – «Портрет молодого человека» Рафаэля из собрания князя Адама Чарторыйского в Кракове, где, к счастью, осталась «Дама с горностаем» Леонардо да Винчи. Князь купил картину в 1807 году в Венеции, и после о ней больше ничего не было слышно до тех пор, пока назначенный нацистами генерал-губернатор Польши Ганс Франк не присвоил ее в 1939 году. Во время войны полотно отправилось с ним в Берлин, Дрезден и Линц, прежде чем вернулось в Польшу, в замок Вавель, где Франк собирался обосноваться. В конце концов союзники его арестовали. Они не обнаружили следов Рафаэля и других 800 предметов искусства, которыми он завладел. «Портрет молодого человека», как предполагается, утерян навсегда.

Куда больше неразберихи с работами, которые были украдены в более поздние времена и которые по-прежнему отсутствуют. О Караваджо из Палермо мы говорили в третьей главе. Пожалуй, самый серьезный удар – ограбление в Бостоне в 1990 году, о котором упоминалось в начале книги. Ничто не помогло получить известия о 13 пропавших шедеврах, даже обещанная награда в $10 млн. Украденные произведения в сумме стоили, возможно, $500 млн: три полотна Рембрандта и работы Вермеера, Мане и Дега. Это случилось вечером в День святого Патрика, люди отмечали праздник. Два незнакомца, одетых как агенты, под предлогом внезапной срочной проверки открыли двери Музея Изабеллы Стюарт Гарднер. Они застали охранников врасплох – им хватило всего 18 минут. Охранников привязали к трубе в подвале, и на следующий день их обнаружили сотрудники, приехавшие в музей на работу.

Рафаэль Санти. «Портрет молодого человека» (ок. 1513–1514). Находился в Музее Чарторыйских в Кракове

Эдуард Мане. «У Тортони» (ок. 1875). Была украдена из Музея Изабеллы Стюарт Гарднер в Бостоне в 1990 году

Спустя 24 года ФБР, не называя имен, сообщило, что воры были опознаны, но они больше не подлежат судебному преследованию из-за истечения срока давности. Ответственной была группировка, орудовавшая на восточном побережье Америки и уже давно продавшая картины – выяснить, кому именно, конечно, не удалось. Музей – «жертва» – не растерялся, разместив вместо картин пустые рамки и превратив происшествие в интересную историю для посетителей. Бостонский музей – не совсем обычный: основанный в 1896 году, в 2012 году он расширился благодаря Ренцо Пиано[191]. У него любопытная история.

Дворик, оформленный в венецианском стиле, в Музее Изабеллы Стюарт Гарднер, Бостон

Люсьен Фрейд. «Портрет Фрэнсиса Бэкона» (1952). Собственность Британской галереи Тейт в Лондоне. Была украдена из Берлина в 1988 году

Изабелла Стюарт Гарднер[192] была эксцентричной и богатой благотворительницей. Жена одного из самых известных жителей Бостона, она любила путешествовать и коллекционировать искусство. Ее увековечил на полотне Джон Сингер Сарджент[193]. Наставником Изабеллы Гарднер в коллекционировании был Беренсон[194], хотя она не знала, что с продаж произведений ученый часто тайно получал до 25 %. В 1900 году Изабелла приобрела «Плач по мертвому Христу» Рафаэля всего за $24 000. Она любила Венецию и поэтому вдохновлялась местной архитектурой, создавая музей, насчитывающий более 16 000 произведений.

Среди всего, что делала Изабелла, можно назвать восстановление палаццо Кавалли-Франкетти, расположенного в конце моста Академии по пути к Сан-Марко (Венеция). Она выступала за его обустройство, собирала средства, чтобы брат автора либретто к операм Джузеппе Верди, Камилло Бойто, мог заняться его реставрацией. Из этого палаццо Изабелла переняла античные балконы: они находятся в ее разграбленном музее, во дворике, оформленном в венецианском стиле. Однако же ясно, что воровство не было символическим реваншем из-за ее покупки – это было бы уже слишком.

Поль Сезанн. «Вид на Овер-сюр-Уаз» (ок. 1879–1880). Картина находилась в Музее Эшмола в Оксфорде

Среди того, что так и не вернулось, кроме уже подробно описанных произведений, есть также версия знаменитых «Маков» Ван Гога из Музея Мохамеда Махмуда Халиля в Каире – здания, расположенного на берегу Нила и оформленного в стиле модерн в 1911 году.

Картина была похищена дважды: в первый раз – в 1978 году, ее нашли в Кувейте 10 лет спустя; во второй – 21 августа 2010 года среди бела дня: холст вырезали из рамы. Египет немедленно объявил об аресте двух итальянцев, задержанных в аэропорту с холстом. Потом эту информацию опровергли: они были ни при чем. Больше о картине ничего не было слышно.

В 1988 году с выставки в Новой национальной галерее в Берлине исчез «Портрет Фрэнсиса Бэкона», принадлежавший Британской галерее Тейт в Лондоне. Картина была написана Люсьеном Фрейдом[195] в 1951 году. В конце следующего десятилетия Бэкон в качестве алаверды создал триптих «Три наброска к портрету Люсьена Фрейда» – в 2013 году он был продан на Christie’s в Нью-Йорке за $142 млн (тогда это была самая дорогая картина в мире после одной из версий «Крика» Эдварда Мунка стоимостью $120 млн). Фрейд был невероятно увлечен искусством гравюры, величиной с открытку, поэтому таким и был его первый портрет. После кражи он буквально заполонил Берлин объявлениями, обещая 300 тыс. марок вознаграждения, около €100 тыс.: «Можно сделать так, чтобы я мог экспонировать его в июне на моей следующей выставке?» Фрейд и Бэкон подружились в 1940-х годах в Париже, когда еще только начинали: Бэкону было за 30, а Фрейд был на 13 лет моложе. Но объявления не помогли: есть подозрение, что картину украл поклонник. Кто знает, был это фанат автора картины или фанат изображенной личности.

Ни следа не осталось и от «Вида на Овер-сюр-Уаз» кисти Сезанна, украденного из Оксфорда в 2000 году. Картина находилась в Музее Эшмола, который купил ее в 1979 году в обмен на налоги на наследство. В честь начала нового тысячелетия гремел фейерверк. Воры проникли через крышу, пройдя туда сквозь библиотеку, строившуюся рядом с музеем, и бросили дымовую шашку: шум пролома потолка и взрыва бомбы смешались с шумом фейерверка снаружи. У воров даже был переносной вентилятор для рассеивания дыма взрыва. Так они и забрали картину.

Дым все-таки встревожил смотрителей. Прибыли пожарные и полицейские, но было уже поздно: «полуночное воровство», или «новогоднее воровство», как это прозвали в газетах, уже было совершено. Из музея пропало единственное размещенное там полотно Сезанна. Есть те, кто думал о выкупе. Однако трудно представить себе «капитана Немо»[196], который держит у себя такую знаменитую картину, не имея возможности никому ее показать. Даже если искусство, как отметил американский философ и поэт Ральф Уолдо Эмерсон, «ревнивая любовница». В рейтинге ФБР это полотно Сезанна входит в десятку самых востребованных произведений.

В Италии также встречаются (хотя, скорее, лучше сказать «встречались») некоторые из самых востребованных произведений. К примеру, Ecce Homo Антонелло да Мессина – одна из четырех работ, написанных на эту тему, была украдена в ночь с 23 на 24 июля 1974 года вместе с семью другими полотнами из музея Бролетто[197] в Новаре: в тот момент у музея не было ни сигнализации, ни директора.

Антонелло да Мессина. Ecce Homo (ок. 1470). Была украдена из Музея Бролетто в Новаре в 1974 году

Или вот «Мадонна с Младенцем» Джованни Беллини – одна из немногих его подписанных картин, хранившаяся (скажем так) в церкви Мадонна-дель-Орто в Венеции. Попытка кражи уже произошла 20 лет назад, но добиться успеха воры смогли только в марте 1993 года. Уже в 1973 году директору посоветовали защитить произведение сигнализацией, которая, впрочем, не работала еще несколько лет после установки.

В здании велись строительные работы: воры влезли по лесам и вошли через окно. Они знали свое дело: чтобы не испортить холст (50×75 см), они сняли его с рамы, которая осталась там, и завернули в льняную ткань, взятую с алтаря. Они находились на расстоянии двух с половиной метров от земли, но все равно справились. Преступники оставили другие сокровища церкви: Тициана, Чима да Конельяно, Тинторетто, Пальма иль Веккьо. Возможно, они выбрали именно Беллини из-за небольшого размера полотна. Полотно всегда оставалось на месте, изначально предназначенном для него: Лука Навагеро, венецианский губернатор во Фриули, вероятно, купил картину в мастерской художника, чтобы украсить собственную могилу. Еще один шедевр, еще один принесенный в жертву отрывок из истории и прошлого.

Джованни Беллини. «Мадонна с Младенцем» (ок. 1475–1485). Была украдена из церкви Мадонна-дель-Орто в Венеции в 1993 году

Мы заканчиваем книгу предметом, который, возможно, менее ценен с художественной точки зрения, но не с точки зрения благоговения, с которым к нему в течение очень долгого времени относились, – поговорим о «Младенце» из Санта-Мария-ин-Арачели в Риме. Мы находимся в базилике на вершине лестницы из 122 ступеней (она была построена в честь избавления города от чумы 1348 года), между Капитолием и Витториано, где с 343 года до н. э. находился храм Юноны Монеты, с 1323 года числящийся церковью. В храме хранилась деревянная статуэтка Младенца Иисуса XV века, которую выставляли на Рождество и которой благословляли город в праздник Богоявления. Говорили, что ее вырезали из оливкового дерева, которое росло в Гефсиманском саду в Иерусалиме. Она считалась чудотворной: легенда гласит, что ее губы краснели, если она давала благословление, и оставались белыми, если случай был безнадежным.

Судьба «Младенца» была удивительна: тысяча и тысяча чудес случилась с ним, начиная с опасного путешествия, которое привело его из Святой Земли в Рим, в том числе – кораблекрушение. Римский народ очень почитал статуэтку (даже если, возможно, еще до кражи это уже был не оригинал). Сейчас в часовне рядом с ризницей находится его копия.

В 1800 году по четвергам принц Алессандро Торлония предоставлял карету, ранее принадлежавшую Льву XII[198], для доставки статуэтки больным, которые не могли двигаться, – она была чем-то вроде современных вакцин. Ее уже дважды похищали, но каждый раз она вскоре возвращалась. Но не в этот раз. Одна из краж похожа на легенду: в 1794 году женщина подменила статуэтку копией. В полночь зазвенели колокола, и францисканцы нашли настоящего «Младенца» перед дверью. Копия же разбилась на куски. Конечно, это все неправда, но до чего поэтично!

Начало февраля 1994 года. Как и всегда, монахи, идя к алтарю на вечернюю службу, убрали статуэтку с ее белой колыбелью и самые драгоценные из принесенных верующими дары в несгораемый шкаф (по крайней мере, так они утверждают). Но снова, с помощью строительных лесов, два вора пробрались внутрь и забрали маленькую деревянную скульптуру с несколькими драгоценностями. Возможно, шкаф не был закрыт; возможно, предмета на самом деле не было внутри. Дело в том, что с тех пор не появилось никаких зацепок. Расследования оказались безуспешны. Даже заключенные тюрьмы Реджина Чели написали прошение о возвращении «Младенца». На данный момент шансы вновь обнаружить его действительно малы – разве что рано или поздно он сам не вздумает явиться, совершив чудо. Более того, гораздо лучше, если бы он любезно совершил больше чудес: в настоящее время они нам совсем не повредят. Культурное наследие всегда и везде находится в опасности: его могут украсть (и, перефразируя Хемингуэя, «каждая кража произведений искусства принижает меня»), но это еще далеко не все, что с ним могут сделать.

Копия «Младенца» (XV век). Был украден из церкви Санта-Мария-ин-Арачели в Риме в 1994 году

AA. VV., L’opera da ritrovare, repertorio del patrimonio artistico italiano disperso all’epoca della seconda guerra mondiale, a cura di L. Morozzi e R. Paris, Roma

1995.

AA.VV., Il collezionismo d’arte a Venezia, a cura di M. Hochmann, R. Lauber, S. Mason, L. Borean, 3 voll., Venezia 2007–2009.

M. Carminati, La galleria dei ritratti. Storie di artisti, studiosi, mercanti, collezionisti e falsari, Milano 2020.

G. Cervetti e L. Godart, L’oro di Troia. La vera storia del tesoro scoperto da Schliemann, Torino 1996.

T. Cevoli, Storie senza voce, Viterbo 2020.

N. Charney, Il museo dell’arte perduta, Monza 2019.

M. Cuppone, Caravaggio. La Natività di Palermo, nascita e scomparsa di un capolavoro, Roma 2020.

C. De Benedictis, Per la storia del collezionismo italiano. Fonti e documenti, Firenze 1991.

R. M. Edsel, Monuments Men: missione Italia, la sfida per salvare i tesori dell’arte trafugati dai nazisti, Milano 2014.

A. Emiliani, Leggi, bandi e provvedimenti per la tutela dei beni artistici e culturali negli antichi Stati preunitari, 1571–1860, Firenze 2015.

M. Giancaspro, Il morbo di Gutenberg, II ed. aggiornata, Napoli 2021.

S. Giannella, Operazione salvataggio, gli eroi sconosciuti che hanno salvato l’arte dalle guerre, Milano 2014.

A. Giuliano, Roma decore nudata prostrata iacet, atti dell’Accademia nazionale dei Lincei, in «Memorie», serie IX, vol. XIV, fasc. 3, Roma 2002.

F. Isman, I predatori dell’arte perduta, il saccheggio dell’archeologia in Italia, Milano 2009.

Id., L’Italia dell’arte venduta: collezioni disperse, capolavori fuggiti, Bologna 2017.

S. Koldehoff e T. Timm, Art & Crime. Furti, plagi e misfatti nella storia dell’arte, Milano 2020.

L’arte di salvare l’arte: frammenti di storia d’Italia, catalogo della mostra (Roma, palazzo del Quirinale, 3 maggio – 14 luglio 2019), a cura di F. Buranelli, Roma 2019.

P. Matthiae, Distruzioni, saccheggi e rinascite. Gli attacchi al patrimonio artistico dall’antichità all’Isis, Milano 2015.

L. Nannipieri, Capolavori rubati, Milano 2019.

Nostoi, capolavori ritrovati, catalogo della mostra (Roma, palazzo del Quirinale, Galleria di Alessandro VII, 21 dicembre 2007 – 2 marzo 2008; palazzo Poli, Sala Dante, Istituto nazionale per la grafica, 29 marzo – 7 settembre 2008), a cura di L. Godart e S. De Caro, Roma 2007.

A. Padellaro, La strage e il miracolo: 23 gennaio 1994, la mafia all’Olimpico, Roma 2020.

Presidenza del Consiglio dei ministri, Rapporto generale della Commissione per la ricostruzione delle vicende che hanno caratterizzato in Italia l’acquisizione dei beni dei cittadini ebrei, Roma 2001.

A. Ch. Quatremère de Quincy, Lettere a Miranda, con scritti di É. Pommier, introduzione e trad. it. di M. Scolaro, Argelato 2002.

R. Riccardi, Detective dell’arte. Dai Monuments Men ai carabinieri della cultura, Milano 2019.

P. Watson e C. Todeschini, The Medici Conspiracy, The Illicit Journey of Looted Antiquities from Italy, New York 2007.

P. Wescher, I furti d’arte, Napoleone e la nascita del Louvre, Torino 1988.

R. Zapperi, Monna Lisa addio. La vera storia della Gioconda, Firenze 2012.

A. Ziolkowski, Storia di Roma, Milano 2000.

A. Zorzi, Venezia scomparsa, Milano 1972.

Archivi Alinari, Firenze: © Per Concessione del Ministero per i Beni e le Attività

Culturali / Raffaello Bencini: pp. 78, 79

© Barillari Rino: p. 35

© Casa Siviero, Firenze, Regione Toscana: p. 179

© Comunità ebraica di Roma: p. 168

© Foto Comando Carabinieri per la Tutela del Patrimonio Culturale: pp. 17, 29, 31, 33, 35, 37, 38, 41, 82, 85, 92, 93, 121, 123, 127, 129, 130, 192, 200, 202

© Foto dell’autore (PROC): pp. 194, 196, 197, 198, 199, 215

Foto Scala, Firenze: © Digital image, The Museum of Modern Art, New York: p. 159

Getty Images: © DEA / G. DAGLI ORTI / De Agostini: p. 176; © MARCEL

METTELSIEFEN / DPA / AFP: p. 115; © Pedro Fiúza / NurPhoto: p. 67

IPA / Alamy Stock Photo: © Federikk: p. 95; © Realy Easy Star / Toni Spagone: p. 178;

© Rupert Hansen: p. 206; © Universal Images Group North America LLC: p. 224

© Metropolitan Museum of Art, New York: pp. 44, 134

© Museo Ebraico di Roma: p. 57

© Rizzo Daniela: p. 192

© Shutterstock: pp. 40, 49, 50

Mondadori Portfolio: © Sotheby’s / akg-images: p. 163

© The J. Paul Getty Museum: pp. 154, 213, 220

© The Lucian Freud Archive / Bridgeman Images: p. 221

© Wikimedia Commons: pp. 13, 14, 15, 23, 25, 27, 46–47, 48, 51, 53, 54, 55, 56, 58–59, 60, 64, 71, 72, 87, 105, 108, 109, 113, 138, 140–141, 142, 144, 145, 146–147, 153, 157, 160, 165, 170, 171, 173, 181, 183, 185, 187, 194, 215, 216–217, 222

Изображения, происхождение которых не указано, принадлежат Архиву издательства Giunti.

Произведения, хранящиеся в галереях, музеях и библиотеках Италии, воспроизведены с разрешения Министерства культуры. Иное воспроизведение любыми способами запрещено.

Бригадный генерал, командующий карабинерами в Отделе защиты культурного наследия

Уайлд О. «Портрет Дориана Грея».

Согласно древнегреческой и древнеримской мифологии, Палладиум – это священная статуя-оберег, изображавшая богиню Палладу, которая была сестрой Афины. Во время Троянской войны захваченный греками в плен Гелен – сын царя Трои Приама и Гекубы – рассказал, что город не падет, пока на его территории находится священная статуя. По одной версии, ее похитили Одиссей и Диомед, по другой – Одиссей единолично.

На площади Святого Игнатия расположена церковь ордена иезуитов Сант-Иньяцио, посвященная ее основателю – Игнатию Лойоле.

Якопо Робусти, более известный как Тинторетто (1519–1594) – живописец венецианской школы позднего итальянского Возрождения.

Андреа Мантенья (1431–1506) – живописец падуанской школы раннего итальянского Возрождения.

Антуан-Кризостом Катрмер-де-Кенси (1755–1849) – французский архитектор, историк искусства и философ.

Речь идет о картине «Мона Лиза».

Скудо – итальянская серебряная монета стоимостью в 5 лир.

Стендаль Ф. «Рим, Неаполь и Флоренция». СПб.: Азбука, 2020. (Пер. Н. Я. Рыковой)

Синдром Стендаля, или флорентийский синдром, – психическая реакция человеческого организма, которая характеризуется частым сердцебиением, головокружением и галлюцинациями, вызванными вследствие стресса от эстетических переживаний.

Речь идет о стихотворении «Гимн красоте», в первой строфе которого Бодлер пишет: «Скажи, откуда ты приходишь, Красота? / Твой взор – лазурь небес иль порожденье ада?» (Пер. Эллиса)

British Chambers of Commerce (BCC).

The European Fine Art Fair (TEFAF) – ежегодная ярмарка произведений искусства, которую устраивает Европейский фонд изобразительного искусства в Выставочном конференц-центре Маастрихта (Maastricht Exhibition & Conference Centre) в Нидерландах.

На ретроспективе Амедео Модильяни в Палаццо Дукале в Генуе была выставлена 21 картина художника. По мнению специалистов, лишь одна работа не была подделкой.

Монады (от греч. monas, monados – единица, единое) – неделимое, несоставное единство, начало бытия.

Цитируется по изданию: Чжуан-цзы, Ле-цзы. Пер. В. В. Малявина. М.: Мысль, 1995.

Инкунабулы – книги, которые издавались в Европе от начала книгопечатания и до начала 1501 г. Это крайне редкие издания: их тираж обычно составляет от 100 до 300 экземпляров.

Пий IX – папа римский с 16 июня 1846 г. по 7 февраля 1878 г. В миру был графом Джованни Мария Джамбаттиста Пьетро Пеллегрино Исидоро Мастаи де Ферретти.

Джованни Гронки (1887–1978) – итальянский государственный деятель и третий президент Италии, правивший с 1955 по 1962 г.

Серджо Маттарелла (1941 – наст. время) – итальянский государственный деятель и действующий президент Италии.

Мадонна делла Мизерикордия (от итал. Madonna della Misericordia – Мадонна Милосердия) – в католичестве иконографический тип изображения Девы Марии, плащ которой покрывает верующих.

Иллюминированные рукописи (от лат. illuminatio – «освещаю, делаю ярким, украшаю») – средневековые рукописи, украшенные красочными миниатюрами, инициалами, маргиналиями, орнаментами.

Джон Франклин (1786–1847) – английский мореплаватель, исследователь Арктики.

Экспедиция Франклина 1845–1847 гг., также известная как Пропавшая экспедиция Франклина, – экспедиция по освоению Арктики, проходившая под руководством сэра Джона Франклина, целью которой было исследование неизвестной части Северо-Западного прохода из Атлантики в Тихий океан. Члены экипажа, включая самого Франклина, пропали.

Музеи Ватикана – комплекс музеев, которые расположены на территории Ватикана.

Напомним, что автор – итальянец.

Цитируется по изданию: Ван Гог, Винсент. Письма. М: АСТ, 2018. Пер. Е. Л. Козловой.

Пальма Букарелли (1910–1998) – итальянский историк искусства.

Коллекция Пегги Гуггенхайм – небольшой музей, расположенный на Большом канале в Венеции. Один из нескольких музеев фонда Соломона Гуггенхайма.

Падания – название северных областей Италии.

Фамилию Хименес носил испанский поэт Хуан Рамон (1881–1958), ставший лауреатом Нобелевской премии по литературе 1956 г. «За лирическую поэзию, образец высокого духа и художественной чистоты в испанской поэзии».

Высказывание одного из персонажей романа Ильи Ильфа и Евгения Петрова «Двенадцать стульев».

Этруски – древняя цивилизация, населявшая в I тыс. до н. э. северо-западные территории Апеннинского полуострова.

Этрурия – область на северо-западе древней Италии, на территории которой проживали этруски.

Общество дилетантов – английский аристократический клуб, созданный путешественниками и собирателями предметов античного искусства, которые вывозились из разных стран с целью дальнейшего изучения, жертвования музеям и украшения частных поместий. Оно существует и сегодня.

Маргарита Гардинер (1789–1849) – ирландская писательница и мемуаристка. По воспоминаниям современников, отличалась остроумием, щедростью и довольно экстравагантным вкусом.

Слово «вадемекум» употреблялось на территории Западной Европы как заглавие сборника легких и веселых повестей, скрашивающих дни. Благодаря доступному формату и несложному содержанию книгу можно было брать с собой в любое путешествие.

Пантограф – прибор, служащий для перечерчивания планов, обычно в более мелком масштабе.

View of the Grand Canal.

The Old King.

«Общение и освобождение» – католическое движение, основанное в 1950-х гг. итальянским священником и теологом Луиджи Джуссани.

Ндрангета – крупная итальянская организованная преступная группировка, берущая начало в одной из самых бедных провинций Италии – Калабрии.

Хрисоэлефантинная скульптура – скульптура, выполненная из золота и слоновой кости.

Гномон – древний астрономический инструмент, который позволяет по наименьшей длине его тени в полдень определить угловую высоту Солнца.

Улица в историческом центре Рима.

Баал – эпитет «бога, владыки», который употребляется для разных богов в западносемитской мифологии. Кроме того, Баал – бог плодородия в ассиро-вавилонской мифологии, почитавшийся во Фракии, Ханаане и Сирии.

Книга пророка Исаии 13:19–20. Русский синодальный перевод.

В Древнем Риме так называли консула, остававшегося во главе управления провинцией до конца срока, на который он и был назначен.

Возможно два варианта написания: Гейзерих и Гензерих.

Тиберин – в римской мифологии бог реки Тибр.

Талибан – исламистское религиозно-политическое военизированное движение. Запрещенная на территории РФ террористическая организация.

Салаи (1480–1524) – ученик Леонардо да Винчи.

Эрнст Юнгер. «Стеклянные пчелы». М: АСТ. Пер. А. Кукес.

Луи «Луисон» Бобе (1925–1983) – французский профессиональный шоссейный велогонщик.

Табернакль (лат. tabernaculum – шатёр, палатка) – реликварий, дарохранительница, ковчег для хранения святых мощей.

Пектораль – нагрудное украшение, которое могло служить частью защитной амуниции воина.

Потир – сосуд для христианского богослужения, применяемый при освящении вина и принятии Святого Причастия.

Петрус Кристус (ок. 1410–1475 (6)) – фламандский живописец.

Антонелло де Салиба (ок. 1466 – ок. 1535) – итальянский художник эпохи Возрождения.

Геркуланум – древнеримский город в итальянском регионе Кампания, расположенном на берегу Неаполитанского залива.

Речь идет о кафедральном соборе Модены.

Венский сецессион – выставочное и творческое объединение молодых австрийских художников, выступавших в эпоху ар-нуво против скуки академического искусства.

Holy Family with a Female Saint.

Секретер – тип мебели, сочетающий откидную доску наподобие бюро, служащую письменным столом, и шкаф со множеством ящиков для хранения корреспонденции и важных деловых бумаг.

Фердинанд II Арагонский (1452–1516) – король Кастилии, Арагона, Сицилии и Неаполя, супруг Изабеллы I Кастильской.

Изабелла I Кастильская (1451–1504) – королева Кастилии и Леона, супруга Фердинанда II Арагонского. Их брак положил начало объединению Испании в единое государство.

Библиотека Конгресса – исследовательская библиотека, которая обслуживает Конгресс США.

Джамбаттиста Вико (1668–1744) – итальянский философ, основоположник философии истории и этнопсихологии.

Оливеты (полное название – Бенедиктинская Конгрегация Пресвятой Марии с горы Оливето) – католический мужской монашеский орден, ставший ответвлением ордена бенедиктинцев.

Джанкарло Галан (1956 – наст. время) – итальянский политик, ставший министром культуры в 2011 году.

Марчелло Делль’Утри (1941 – наст. время) – итальянский предприниматель и политик, бывший депутат Европарламента, осужденный за связи с мафией.

Сильвио Берлускони (1936–2023) – итальянский государственный и политический деятель. Обвинялся в связях с мафией, взяточничестве, отмывании денег, коррупции, налоговом мошенничестве, оказании давления на свидетелей и пр.

Томас Мор (1478–1535) – английский юрист, философ и писатель-гуманист. Книга «Утопия» была написана в 1516 году в жанре политической сатиры.

The Osservatorio Ximeniano.

Национальный музей искусства, архитектуры и дизайна был основан путем объединения собраний нескольких учреждений: Музея архитектуры, Музея прикладного искусства, Музея современного искусства и Национальной галереи. В дальнейшем по тексту при упоминании последней стоит помнить о том, что это часть Национального музея в Осло.

Токийский дворец – здание, посвященное современному искусству, которое расположено напротив площади Трокадеро. В восточном крыле находится Музей современного искусства города Парижа.

Old Woman Reading.

Изабелла д’Эсте (1474–1539) – супруга маркграфа Мантуи, ценительница искусства и покровительница художников.

Museu da Chácara do Céu.

Museu da Chácara do Céu.

Cherchez la femme – в пер. с франц. – ищите женщину.

«Зеленые своды» – коллекция драгоценностей в Дрездене, предметы в которой относятся к разным временным периодам: от Ренессанса до классицизма.

Соцсеть принадлежит организации Meta Platforms Inc., признанной в России экстремистской и запрещенной на территории РФ.

Алессандро Пертини (1896–1990) – итальянский политик-социалист, президент Италии с 1978 по 1985 г.

Марио Феррари Аггради (1916–1997) – итальянский политик.

Бернард Беренсон (1865–1959) – американский историк искусства и художественный критик.

Лоренцо Монако – флорентийский художник.

Лоренцо Никколо Джерини – итальянский живописец Раннего Возрождения.

Костантино Нигра граф ди Вилла-Кастельнуово (1828–1907) – итальянский поэт, филолог, дипломат и политик. Поэма La Rassegna di Novara (в пер. на русский – «Новарское обозрение») была написана в 1875 году. В оригинале сказано: Sol del dover, usi obbedir tacendo / E tacendo morir.

Раффаэле Кутоло (1941–2021) – итальянский криминальный авторитет, лидер организации Nuova Camorra Organizzata.

Австро-итальянская война, известная как Первая война за объединение Италии – война против австрийского господства в Италии.

Уго Зоттин (1950 – наст. время) – итальянский генерал.

Питер Брейгель Младший (1564–1638) – фламандский живописец.

Питер Брейгель Старший (ок. 1525–1569) – нидерландский живописец эпохи Северного Возрождения.

Святой Филипп Нери (1515–1595) – католический святой, основатель конгрегации ораторианцев.

Пьетро Гальярди (1809–1890) – итальянский художник и архитектор.

Помпео Джироламо Батони (1708–1787) – итальянский живописец академического направления римской школы.

«Батаклан» – театр в Париже, который находится на бульваре Вольтера.

Бэнкси – псевдоним английского андеграундного стрит-арт-художника.

Альберто Джакометти (1901–1966) – швейцарский скульптор, живописец и график.

Энди Уорхол (1928–1987) – американский художник, продюсер, дизайнер и писатель. Был заметной персоной в истории поп-арта и современного искусства вообще.

Оттоне Розаи (1895–1957) – итальянский художник.

Бьяджо д’Антонио Туччи (1446–1516) – итальянский художник эпохи Возрождения.

Дональд Джон Трамп (1946 – наст. время) – американский политический деятель, 45-й президент США, занимавший пост с 20 января 2017 г. по 20 января 2021 г.

Франческо Рутелли (1954 – наст. время) – итальянский политик, министр культуры и туризма и заместитель председателя Совета министров во втором правительстве Проди.

Дарио Франческини (1958 – наст. время) – итальянский политический и государственный деятель, министр культуры Италии в составе четырех правительств (2014–2018, 2019–2022).

Джузеппе Гарибальди (1807–1882) – итальянский полководец, революционер и национальный герой Италии.

В ходе Генеральной Ассамблеи ООН Италия предложила создать первое специальное подразделение по защите культурных ценностей в чрезвычайных ситуациях – им и стали «голубые каски». В их состав входили специалисты в области культурного наследия и карабинеры.

Амитерн – древний город в восточной части страны сабинян (народа италийской группы), расположенный на реке Атерно в регионе Абруццо современной Италии.

Наполеон I Бонапарт (1769–1821) – полководец и государственный деятель; один из выдающихся деятелей в истории Запада.

Адольф Гитлер (1889–1945) – диктатор нацистской Германии с 1933 по 1945 г.

Рихард Вагнер (1813–1883) – немецкий композитор и дирижер.

Террор – период массовых казней в разгар Великой французской революции (с июня 1793 г. по 27 июля 1794 г.).

Grande Galerie – крыло Лувра.

Il generale Bonaparte e il genio della Vittoria.

Теоделинда (570–628) – лангобардская королева.

The Madonna and Child with Sts Jerome and Mary Magdalen.

Альд Мануций (1449–1515) – итальянский гуманист и книгопечатник.

Пределла – в полиптихах это нижняя часть, чаще всего вытянутая по горизонтали, представляющая нечто вроде пьедестала.

The Madonna della Vittoria.

The Entombment of Christ.

Temptation of St Anthony.

Musée des Beaux-Arts de Caen.

The Baptism of Christ.

Элеонора Австрийская (1498–1558) – урожденная эрцгерцогиня Австрийская, инфанта Испанская и принцесса Бургундии.

Толентинский договор – мирный договор, который был заключен между революционной Францией и Папской областью 19 февраля 1797.

Альвизе Зорзи (1922–2016) – итальянский журналист и писатель.

Одна из школ Венеции, в которой обучали ремеслам и благочестию.

Себастьян Франсиско де Миранда-и-Родригес (1750–1816) – руководитель борьбы за независимость испанских колоний в Южной Америке. Участник и жертва Великой французской революции.

Пий VII (в миру Грегорио Луиджи Барнаба Кьярамонти) (1742–1823) – папа римский с 14 марта 1800 г. по 20 августа 1823 г.

Антонио Канова (1757–1822) – итальянский скульптор.

Гунтрамн (532–592) – король франков в 561–592 гг. из династии Меровингов.

Людвиг I Баварский (1786–1868) – король Баварии из династии Виттельсбахов.

Герман Геринг (1893–1946) – политический и государственный деятель нацистской Германии. Один из ближайших пособников Гитлера.

Скорее всего, автор имеет в виду фильм «Охотники за сокровищами» (2014).

Родольфо Сивьеро (1911–1983) – итальянский секретный агент и историк искусства.

Фра Беато Анджелико (1395–1455) – святой католической церкви, итальянский художник эпохи Возрождения.

Джорджо Де Кирико (1888–1978) – итальянский художник и график, считающийся отцом метафизической живописи.

Антонио Паолуччи (1939 – наст. время) – итальянский историк искусства и политический деятель, министр культурного и природного наследия с 1995 по 1996 г.

Паскуале Ротонди (1909–1991) – итальянский историк искусства и реставратор.

Эмилио Лаваньино (1898–1963) – итальянский историк искусства и художественный критик.

Режим Виши – коллаборационистский режим в Южной Франции, который появился после поражения Франции в начале Второй мировой войны. Существовал с 10 июля 1940 г. по 22 апреля 1945 г.

Alexander the Great and Campaspe in the Studio of Apelles.

Christ Carrying the Cross.

Portrait de Monsieur Jean Journet.

Sailing at Sainte-Adresse.

Marine, temps d’orage.

Гибеллины – враждовавшая с гвельфами политическая группировка XII–XV вв., которая была на стороне императора Священной Римской империи в Италии. Гвельфы же выступали за ограничение его власти и усиление влияния папы римского.

Рейхсляйтер – высший партийный деятель, руководивший одной из главных сфер деятельности НСДАП.

Семья Сончино – семья итальянских издателей.

Абу Али Хусейн ибн Абдуллах ибн аль-Хасан ибн Али ибн Сина, известный в Европе как Авиценна (980–1037) – средневековый персидский ученый, врач и философ, один из представителей восточного аристотелизма.

Абу-ль-Валид Мухаммад ибн Ахмад аль-Куртуби, известный в Европе как Аверроэс (1126–1198) – андалусский философ.

Иоганн Лукас фон Хильдебрандт (1668–1745) – военный и придворный инженер, один из самых востребованных архитекторов барокко в Вене начала XVIII в.

Ephebus of Selinunte.

Dancing Satyr.

В пер. с итал. – «папаня».

Три единства – правила драматургии, которых придерживались в период классицизма (с XVII по XIX в.). Они опирались на определенные отрывки из «Поэтики» Аристотеля.

Virgin Annunciate.

Polittico dei Dottori della Chiesa.

Nativity with St. Francis and St. Lawrence.

Каморра – неаполитанская преступная структура, схожая с мафией.

Леллуччо – это уменьшительная форма от имени Раффаэле.

В пер. с итал. – главарь мафии.

Клан Казалези – клан, входящий в состав каморры.

Кратер – древнегреческий сосуд из металла или керамики.

Американская академия в Риме – научно-исследовательское и художественное учреждение, которое расположено на холме Яникул в Риме.

У. Шекспир. «Трагическая история о Гамлете, принце датском». Пер. Б. Пастернака.

Эмменталь – швейцарский сыр из коровьего молока.

Ирония в том, что Джакомо Медичи жил с 1817 по 1882 г.

Порто-франко – часть порта, которая пользуется правом беспошлинного ввоза и вывоза товаров.

«Красные бригады» – подпольная леворадикальная организация, которая действовала на территории Италии с 1970-х до 1980-х гг.; «Черные бригады» – итальянские фашистские организации, орудовавшие на севере Италии с 1943 г. по май 1945 г.

Лапилли – вулканические выбросы размером от двух до 64 мм.

Museo Archeologico Nazionale del Sannio Caudino.

Одна из официальных резиденций президента Италии.

Джорджо Наполитано (1925–2023) – итальянский политик; занимал пост президента Италии с 2006 по 2015 г.

Дарий – греческий вазописец.

Плотин (204(5)–270 гг.) – античный философ, один из основателей неоплатонизма.

Килик – древнегреческий сосуд, представляющий собой неглубокую круглую чашу с широким устьем на ножке, к которой приделаны две ручки.

Онесим – древнегреческий вазописец.

Туф – легкая пористая горная порода.

Гидрия – древнегреческий кувшин для воды из бронзы или керамики.

Пеплос – женская верхняя одежда из легкой ткани, которая надевалась поверх туники.

Лисипп – древнегреческий скульптор второй половины IV в. до н. э.

Клинии – лежанки, на которых во время пиршеств располагались хозяева и гости.

Генрих Шлиман (1822–1890) – немецкий археолог-любитель, известен благодаря раскопкам гомеровской Трои.

София Шлиман (1852–1932) – вторая жена Генриха Шлимана, дочь богатого торговца греческого происхождения.

Мартин Гропиус (1824–1880) – немецкий архитектор, создатель здания Музея художественных ремесел в берлинском районе Кройцберг.

СС (SS) – военизированные формирования Национал-социалистической немецкой рабочей партии (НСДАП).

Фридрих I (1657–1713) – первый король Пруссии с 1701 г., представитель династии Гогенцоллернов.

Ренцо Пиано (1937 – наст. время) – итальянский архитектор.

Изабелла Стюарт Гарднер (1840–1924) – американская коллекционер и меценат, основатель Музея Изабеллы Стюарт Гарднер.

Джон Сингер Сарджент (1856–1925) – американский художник, один из наиболее успешных живописцев периода Belle Époque.

Беренсон (1865–1959) – американский историк искусства и художественный критик.

Люсьен Майкл Фрейд (1922–2011) – британский художник немецко-еврейского происхождения, который специализировался на портретной живописи и обнаженной натуре, внук Зигмунда Фрейда.

Капитан Немо – персонаж романов Жюля Верна.

Museo del Broletto.

Лев XII (в миру граф делла Дженга Аннибале; 1760–1829) – папа римский с 28 сентября 1823 г. по 10 февраля 1829 г.