— … тут… шутка…

— … в своём…?!

Голоса врывались в голову неясным шумом, из которого я редко вычленял что-то вразумительное. Перед глазами стояла плотная тьма, а тело было как вата… знакомое состояние. После отключки первым, что возвращалось — это слух. Потом включался мозг, затем начинаешь чувствовать свое бренное тело и самым последним возвращалось зрение.

Засада…

Я не шевелился, так и сидя за… столом, уткнувшись в него мордой лица. А разговор рядом набирал обороты, давая ценную инфу. Я просчитывал ситуацию, пытаясь на слух определить количество "трупов" вокруг. Судя по тому, как мне хреново, и я не помню этих типчиков — это явно не дружбаны.

— … это пойло для людишек яд!

— Да кто ж знал?! — и столько искреннего удивления во втором. Даже голос выдает слизняка… — Грот, да я же просто хотел уважить нашего гостя! Ну, как я мог знать, что от такой ма-а-сенькой шуточки он откинется?!

Ещё и "Грот" какой-то…

Уж что я всегда умел, это ощущать пространство. Глаз открывать не надо, а приходило чёткое ощущение всего вокруг. Первое — я в небольшой захламлённой комнатке вместе с двумя активно лающимися субъектами… которое где-то под землёй. Это повышало градус напряженности… на поясе я ясно, привычно ощущал тяжесть. И это уже бодрило.

— Да подожди ты! Может, он просто отключился! — заюлил голос слизняка на очередной скрежет своего оппонента.

Шаги какого-то грузного и неуклюжего тела направились по мою душу.

Раз… два! Три!

Я взвился из-за стола, одной рукой не глядя швырнув стул в сторону скрипящего голоса, и в те же мгновения выхватывая из кобуры на поясе бластер, направив его точно в широкий лоб перед собой. Средство для сидения зада сбило с ног тощее, высокое, угловатое тело, что с матом рухнуло на пол, а толстяк передо мной завизжал, отпрыгивая к стене.

— ТЫ ЧТО?! ТЫ ЧТО-О-О!! — визг напомнил комнату, а я, на автомате, шагнул к нему, схватив за грудки, впечатывая дуло в него.

— И-и-и… — толстяк сделал попытку закатить глазки и обмякнуть в спасительном обмороке.

— Только попробуй… пристрелю, — прохрипел я ему в ухо чужим голосом, дико оглядываясь по сторонам.

Бластер в руке лежал как родной… роднее некуда!

Бластер… твою дивизию!!

И я точно знал, как пустить его в ход!

Каково…

Думать было некогда… из-под стула выкарабкался тощий сморщенный…. Грот? Ну, никого другого здесь нет! И этого Грота я бы скорее обозвал крысом. И движения, и глазки… и морда лица… только хвоста позади не видать.

— Микки… — оскалил он зубы. — Так ты живой!

— Твоими молитвами, — огрызнулся я, дёргая толстяка за шиворот, и ставя перед собой.

— Ха! Я говорил, что ты крепкий парень, а? — продолжил скалиться Грот, с чего-то крайне довольный. — Оставь ты толстяка, он дурак, но нужный.

— Объяснишься? — спросил я, даже не думая отпускать подвывающего на одной ноте его дружка.

Грот сморщился с досадой.

— Да заткнись ты! — рявкнул он на толстяка. — Мик… я тебя для дела пригласил. Серьёзно, без подставы. Знать бы, что этот идиот тебе для хохмача пойло своё споит, сам бы дыру в его голове устроил. Но ты живой, ведь так? Так давай поговорим серьёзно, как пират с пиратом.

Час от часу не легче.

Я молча смотрел на Грота, но тот стоял примирительно подняв руки на уровень груди, демонстративно пяля пустые ладони. Пират Грот, бластер в руке… что-то это мне нехорошо от подозрений всяких. И от того, что в мозгу своем проклёвывается… Космический корабль, космос… К чёрту, после! Я пнул толстяка в сторону его дружка, отводя бластер, но так, чтобы если что, тут же суметь им воспользоваться. Толстяк плюхнулся на колени, и удивительно быстро на четвереньках добежал до подельника, спрятавшись за его ноги.

— Держал бы ты свою шестёрку на привязи, — презрительно сказал я. — Тоже мне … шут!

Я едва не сплюнул на железный пол.

Во рту стоял премерзкий металлический привкус. Кажись, мое тельце ныне испробовало настоящий яд… и потому меня в будущее забросило, так что ли? Бластер в руке и робкие смутные тени-воспоминания в голове сильно меня напрягали. Но думать, напрягаться сейчас, значило здорово подставиться. Нет, лучше пока поддержать игру этого "пирата", но держать себя настороже.

— Постараюсь, — хмыкнул Грот, морщась. — Только стульями не бросайся. Да иди ты отсюда! Этого лучше в камере проверь!

— Ладно-ладно, — зачастил толстяк, вставая и бочком, от нервного меня, прокрадываясь к дверям на выход.

Мы молча проводили его взглядами, кося дружно друг на друга. Стоило толстому сбежать, как Грот храбро поднял стул с пола и поставив его у железного же стола, сел на него, приглашающее кивнув мне. Что же… можно. Я сел по другую сторону, положив бластер на стол, не убирая от него руки впрочем.

— Не веришь ты мне, — с укором сказал Грот. — А ведь это я тебя к братству привёл… ладно, Микки. Хочешь, потом пристрели Жирного. Только послушай меня сначала.

— Послушаю, — согласился я. — Только не называй меня Микки. Раздражает.

Тот добродушно усмехнулся, явив острые игольчатые зубки, и кивнул головой.

— Как скажешь. Корабль хочешь?

— Не грузи мне мозг, — тут же отрезал я. — Ещё сундук с золотом предложи! Пират…

— Пират, — согласился Грот, не впечатлившись. — Всё серьёзно. Не надоело в чужих пилотах ходить? Свой космический корабль… ты подумай! И всего одно дельце! И он твой. Слово пирата.

Я молча смотрел на него, тяжело и холодно… многие говорили, что я реально пугаю, когда изображаю этот взгляд. Грот явственно поморщился, и я сухо подбодрил:

— Подписываться в тёмную? За кого ты меня принимаешь? Говори всё, а уж потом я скажу — да или нет.

— Заматерел, погляжу… — проворчал Грот. — Ну, слушай…

Это и в самом деле был пират… Космический пират из конца двадцать первого века. Пират и нелюдь. Последний представитель своего вида в огромной галактике — метаморф с Крока. Я сидел за столом, и слушал, что он мне говорит. А втирал он интересные вещи. Сидящий передо мной индивид был во-первых инопланетянином, во-вторых пиратом (самым настоящим!), ну а в-третьих, этот уголовничек космического масштаба, несколько лет назад поймал в свои сети одного офицера звёздного флота Федерации Содружества Рас. И вот этот мерзавец посмел запереться в своем корабле и ни в какую не желал выходить. А уж что только Грот да Жирный Боб не делали… и все без толку! А между тем, у офицерика-капитана была вещичка очень нужная пиратам. Вот если я, Микки, помогу им выманить упрямца, да заполучить нужное, то его кораблик могу себе забрать. По чеснаку. Корабль хороший, цельный корвет, с верфей Федерации. Не простая посудина!

Чем больше я слушал его разглагольствования, тем больше в голове у меня прояснялось. А вместе с тем, я отстранённо понял, что в моей черепушке совершенно спокойно уживаются две памяти — память неудачника-пилота Микки и моя собственная. Думать об этом не время. Это после. А вот сейчас, просто примем всё как факт. Это будущее, и я в нём. И я пират, как и этот Грот с толстяком. Натуральный… когда-то в далёком и сопливом детстве, я читал про девочку Алису и её приключения. Как все залипал у экрана, смотря "Гостью из будущего"… и люто завидовал. Как бы мне хотелось оказаться в будущем! Летать меж звёзд и приключаться…

Но взрослея понял, мечты остаются мечтами. Светлые герои остались только в книжках, а в жизни они умирают очень и очень быстро. Потому как слишком честные и добрые, а таким в жизни быть нельзя категорически. Кто не жил в девяностые, тот этого не поймёт. В жизни каждый сам за себя, и своя шкура ближе к телу. Но Светлые… они упрямы и идут вперед на амброзу, чтобы спасти всех! Кто бы, вопрос, спасал их шкуры?!

Я совершенно не такой. Я Тёмный от начала, и жить как кто-то другой не мог. Существовать, как собака, от получки до получки, прогибаясь под всех и вся — не хотелось. Жить, как все не хотелось, к бизнесу душа не лежала. В армию? Опять прогибаться. А в бандиты так и не пошёл. Хрен редьки не слаще. Стал браконьером. То же в неком роде пиратство… но масштаб не тот.

А вот здесь и сейчас…

Грот не говорил всей правды. Не дурак же он, верно? Что же у этого офицера пойманного есть? И нельзя ли мне это что-то самому прибрать к рукам? И корабль, от него не откажусь.

— Ну, что скажешь? — не выдержал моего молчания пират. — Что ты молчишь? Мозги мне дурил, простачком прикидываясь?

— А другим не надо знать на что я способен, — хмыкнул я многозначительно. — Да и не такой я «простачок», раз ты меня позвал офицеру звёздного флота голову дурить. Что, рыбка не по зубам попалась? Не злись. Так что за вещичка у него? Как называется?

— Галактион. А что это, не твоего ума дело, — туманно ответил пират.

Я хмыкнул. Про "галактион" ответ собственная память подсказала. Сознание Микки выдало инфу. Галактион, или суперскоростное топливо для космических кораблей. О нём грезили последние десятилетия, и все пилоты, даже самые завалящиеся, о нём знали и слышали. И Грот просто так об этом говорит? Или? Ах, да… галактион так и остался мечтой. Никто не смог его создать. А Грот уверяет, что галактион у их пленника. Ой, темнит… Это старая "шутка". Но если взять это за правду… Новое топливо для космических кораблей, это значит новые двигатели для них же, что на коленке на пиратской базе не собрать ни в жизнь. Так зачем оно нужно? Но как заманчиво! Иметь такой корабль, да на таком топливе! Одно дело скорость автомобиля, а другое самолета. Вот только… для пиратов это топливо конец. Лет с десять ещё протянут, а потом вымрут. Даже если галактион окажется в их руках… в наших руках, пиратов, всё одно — конец. Потому как через год-два его секрет окажется у «светлой стороны» Содружества. А у Федерации возможностей побольше, чем у пиратов, живущих по принципу каждый сам за себя.

— Так поможешь? Свой корабль, Микки!

— Я сказал, не называй меня так! — огрызнулся я. — Корвет Федерации? Да его в первом порту опознают, но… если отшлифовать… да кое-что переделать, то может и чужие глазки в другую сторону посмотрят. Хорошо. Помогу. Вот только кое-что нужно.

— Что? Денег? — насторожился Грот.

— Нет. Сможете шумок устроить? Так, чтобы не видно ни черта, но слышно было на его кораблике?

Пират помолчал.

— Можно, — проговорил он, внимательно смотря на меня. — Что еще?

— Форму космодесантника или что-то вроде этого найдешь?

Грот нахмурился.

— Ты что придумал?

— А ты думаешь, он просто так мне поверит и всё выложит? — я насмешливо поднял бровь, смотря на него. — Подумай сам… свалился бы тебе на голову не понять откуда человек, которого ты знать не знаешь и давай тебе вещать… что бы ты сделал? А вот страж порядка, борец с пиратами, что выследил их логово и пробрался внутрь, по наводке своего начальства… это другой расклад. Ему помочь надо. Ведь он, солдат, на стороне добра! Светлые герои идиоты по природе, но подыгрывать им надо. Понимаешь?

— Людишки… — прошипел Грот, подумав. — Ладно! Будет тебе форма! Дня через три… слетать придется. Ты же побудешь здесь?

— Что? Сам полетишь? Или шестёрку отправишь?

— Что?

Грот явно не понял, кого я так обозвал.

— Жирдяя своего, — уточнил я.

— Послал я его один раз… недоумка, — непонятно пробормотал пират. — Следит он сильно. Сам слетаю. А ты здесь пока побудь. Погости, отдохни… от пойла этого, — мотнул головой на пустые бутылки на столе, — тошнит ведь?

— Пивка этого? — пренебрежительно хмыкнул, показывая, что меня этим не пронять. — Могу и погостить. Недолго.

— А долго и не надо, — хмыкнул, вставая пират. — Пошли, покажу тебе наше гнёздышко. Есть тут одна комнатка, тебе понравится.

Я встал из-за стола, направившись за ним. Грот был немногословен, показывая мне своё логово. Не всё, понятное дело. Но зато явственно продемонстрировал, что у него тут с десяток боевых роботов, что прихлопнут гостя и не поморщатся. Я намёк понял, в свой черёд сказав, что устал и нафиг мне это всё… прикорнуть бы! Грот с любезностью проводил меня к «гостевой», где и оставил.

Дверь можно было закрыть изнутри, но и снаружи наверняка блокировать её можно. Я в этом и не сомневался. Не прибьют ли уснувшего «гостя»? Рисковать не хотелось. Ладненько, пират клялся, что улетит не медля. Подождём… а там по обстоятельствам. И тут остается Жирдяй, который отправил на тот свет прошлого хозяина моего тела. Всё же он его отравил в "шутку", а я появился вместо него. Он был ещё тем неудачником, этот Микки… и знался с такими же, если судить по Гроту и его подпевалу. Вот же, угораздило меня… нет, надо отсюда убираться! И кораблик мне не помешает. Свой собственный. Только если этот упрямец несколько лет здесь сидит, то вряд ли поверит левому мужику в форме. Дело дохлое, не вылезет…

Так… а ну-ка стоп! Я прокрутил наш разговор с Гротом и нехорошо усмехнулся. В горячке своего "попадалова" я пропустил занятную обмолвку пирата… "иди проверь этого в камере"? Да ладно!? Офицер в корабле сидит, а значит… у пиратов два пленника? И второй тоже знает про галактион? И они о нём демонстративно "забыли"? Я задумчиво прошёлся по комнатке, прикидывая ситуацию. Нет, топливо дело хорошее… но я не семи пядей во лбу, в ладонях его не синтезирую, заводика да группы инженеров-строителей у меня нет. И не будет. Слишком геморройно, как ни кинь. А вот Федерация с этой новиночкой быстро переоборудует свой флот и хана пиратской вольности. И мне заодно. А мне только в пираты и выходит дорога… нет, не нужен мне галактион этот! Ничего личного, но ни офицер, ни второй пленник, мне даром не нужны живыми.

Так что…

Ждём, когда улетит Грот.

И найдём пленников…

И жирдяй мне совсем не нужен.

Не люблю шутников.

Сдаётся мне, что Грот уступил мне свою спаленку…

Если на базе периодически обитают только два пирата, то нафига им «гостиная»? Для гостей и тюремный закуток сойдет.

Выждав кое-какое время в «спальне» пирата, часа этак два по моим прикидкам (а с чувством времени у меня полный порядок, хоть часы сверяй!), я решил прогуляться по коридорчикам базы, и сориентироваться получше. Ровно с час назад по полу и даже воздуху прошла едва ощутимая кожей вибрация. Очень знакомая всем, кто хоть раз сидел за штурвалом космического корабля. А Микки Стоун это делал не раз и не два. Значит, Грот уже полетел по делам. Так что, хватит прохлаждаться, и пора разведать обстановку! Грот показал мне одну десятую своего логова и этого было недостаточно. Странный он, этот метаморф-перевёртыш… не нравится он мне.

Поплутав по тёмным коридорам, я выбрался к месту стоянки офицерского корвета. М-да… вот это его законопатили… корабль будто на дне огромной шахты. До боли запрокинув голову, увидел на высоте останкинской башни светлый полукруг… присвистнул. А плита-то неплотно к краям примыкает, свет белого дня видно. Но это отсюда, снизу мне виден круг света вокруг плиты, а вот сверху щели может быть и не видать.

Ну, что же… можно попытаться попрыгать и вызвать пленника в корабле на разговор. Вот только зачем? Мне не нужен ни этот офицер, ни второй пленник. Они мне выгодны только в одном качестве — в виде двух трупов. Ничего личного, как говориться! Галактион мне даром не сдался. Офицерик заперт на корабле, пленника и толстяка прищучу. Потом, дождусь Грота, позабочусь о его успокоении, заберу корабль и лечу на кудыкину гору. А этот в корабле так и останется. Даже рук трудить не придётся об него. Если найду взрывчатку, замету следы… а попутно и офицерика прихлопнет. И будет он здесь похоронен.

В глубокой могилке, рядом с дружком, и никто ни о чем не узнает.

Ни одна живая душа. Смерив корвет еще раз с лёгким сожалением, развернулся и отправился искать жирдяя и второго пленника. Кстати, а что известно про инопланетян? В голове было пустовато, и даже то, что Грот был метаморфом-перевёртышем с Крока мне ничего не говорило. Люди с Земли тоже инопланетяне, и тоже относятся к человечеству. А вот что интересно… а почему к человечеству!? Здесь всех причисляют к человечеству?

То, что всплыло в голове Микки, заставило споткнутся.

А вот и ответик… к «человечеству» причисляются гуманоидные расы космоса. Которые, в большинстве случаев схожи физиологией и наличием конечностей — рук, ног и т. д. И которые могут — теоретически, — иметь потомство друг от друга. А так же у них схож образ мыслей и диапазон чувств. А к негуманоидным инопланетянам «человечество» старается лишний раз не соваться. Чревато. Слишком разный диапазон мироощущения. Это «человечество» пользуется космическими кораблями и флаерами, а вот другие ксеносы или сидят дома, не видя интереса в других планетах, либо путешествуют совсем иначе. И лучше в это не вникать. Мозги целее будут.

И ещё… судя по памяти Микки… в последние десятилетия процветает идея Всеобщего Благоденствия и Высокой Гуманности. И на этих идеалах фанатично воспитывают молодежь на многих планетах… им даже в голову не может прийти, что можно встать на сторону зла, потому что там печеньки! Полная промывка мозгов и убеждение, что в обитаемом космосе, особенно в близком, даже дети десяти лет спокойно могут на космических кораблях летать без пригляда. Другие взрослые-инопланетяне помогут!

Убиться и не жить…

У меня цензурных слов нет, чтобы это комментировать.

Вот же убогие…

Дети своего времени. Что пираты, что остальные… наивные и слепые.

Люди шестнадцатого века посмеялись бы над нами, людьми двадцатого… так говорил мой учитель истории? А если бы человек из прошлого получил бы знания из нового века, умения, но при этом оказавшись среди нас не имел бы тех моральных установок и воззрений на мир?

— Я человек прошлого, — проговорил я вслух и остановился.

Едва слышный стон справа… так-так… кажется, я свернул в нужный коридорчик? Визгливый голос толстяка… Вот и второй пленник! И его не по головке гладят в камере… но ничего, скоро всё закончится. И для него, и для толстяка, и для офицера на корвете… а потом закроет глазки Грот. И я сделаю ручкой этой планете.

Стон перешел в сорванный слабый крик.

— Говори, тварь! — Жирный с ненавистью и с привизгиванием навис над пленником. — Говори! У-уу-у…

Пират выдернул нож из левого плеча пленника. Проворачивал, старался… а результат? Жалкий вскрик! Обвисший в цепях пленник был на грани того, чтобы потерять сознание. Грязный, вонючий кусок дерьма! Гордый…

Толстяк зло сощурил глазки. Столько времени потрачено зря!

Мало ему, что Грот притащил «душечку Микки»! Который даже сдохнуть не мог, как все нормальные людишки! Мало им неприятностей, так ещё и этот скелет никак не подохнет! И хоть что ты с ним делай, а молчит! Кричит-то кричит, а молчит!

Пират зло пнул пленника, что на это даже не отреагировал.

— Поспать решил? Нетушки… ты у меня попоёшь… — он вцепился в грязные белые до седины волосы, запрокидывая голову несчастному и поднес нож к третьему глазу на лбу. — Пой, птичка… пой!

Крик ударил в стены, а по лицу шестирукого пленника потекла кровь.

Толстяк с довольством облизал губы. Уколол-то только!

Короткий луч лазера вдруг ударил в голову пирата и с улыбкой на лице толстяк обмяк и упал, как подкошенный, на грязный пол. Из темноты выступил высокий черноволосый мужчина, с бластером в руке. Брезгливо пнул рыхлую тушу ногой, и присел на корточки перед пленником. Тощее тело в лохмотьях, изможденное лицо, залитое кровью… человек поморщился от вони давно немытого тела и испражнений. Пираты не были так добры, чтобы водить в туалет своего пленника… или хотя бы посылать роботов убирать за ним. Часто, по крайней мере…

— Живой? — спросил человек и протянул руку, подцепил подбородок, и поднял голову пленника.

Свет фонаря, который притащил в этот угол норы пират, упал на лицо узника, и тот содрогнувшись от боли, с трудом открыл неповрежденные глаза, чтобы взглянуть на нового мучителя.

Это не мог быть друг… не мог.

Больно… как же… больно…

Человек склонил голову, рассматривая его, будто оценивая…

Не друг.

— Кто… ты? — слова с трудом прошли через пересохшее от жажды горло.

В ответ прозвучали слова:

— А ты неплохая добыча… Паучок.

Пленник обреченно закрыл глаза. Сил не было.

Держаться нет больше сил.

— А ты неплохая добыча, Паучок…

Бледные фиолетовые глаза на залитом кровью лице потухли, а потом и вовсе закрылись. Пленник обмяк в цепях, теряя сознание. Я с досадой смотрел на вырубившегося пленника. Вот же засада… шел я сюда с одной единственной целью — убрать его. Ведь мне совсем не нужно, чтобы его тайна выплыла наружу.

Но.

В ту самую минуту, когда он открыл глаза, я чуть было не уронил бластер. На меня будто взглянул… да нет, бред! Браток мой умер чёрт знает когда! Вот только, как мне его теперь пристрелить-то, а?! Дряньство!

Может быть… а в конце концов, почему нет?! Пока можно оставить его в живых. До разбора полетов. Да и нет большой беды в его временном существовании. Он и сам может отдать концы, а останется жив… Пожав плечами, встал и перевел бластер на самый низкий разряд. После чего попросту срезал с кандалов цепи, освобождая пленника. Сами браслеты остались на израненных руках, но этим я займусь позже. Поморщившись от запаха… — о, ладно! — вони, перекинул его себе на плечо и направился назад, насвистывая любимую мелодию. В голове медленно стал зарождаться план.

Со взрывчаткой я что в прошлой жизни, что в этой, обращаться умел. Судя по кое-каким намёкам в комнатушке, что мне выделили, на базе она имеется. Всего-то и делов, найти и установить. Опыта мне не занимать. Спасибо армии, школе жизни в саперных войсках, затем в мирной… вначале работал по сносу аварийки, а затем браконьерствовал, рыбу глушил… ну и так, по мелочи. Так что с этим справлюсь. И полдела уже сделано. Даже время выставлю до взрыва, чтобы быть уверенным в своей же безопасности. Кстати, можно сработать голосовой передатчик и перед нажатием кнопочки, со смаком побеседовать с Гротом. Ну, и сказать "извини" пленнику в корабле. Пусть напоследок их поплющит.

Дальше… кстати, а вот корабль для меня, это сложнее. Грот говорил правду, Майк Стоун, Микки, пилотировал чужие корабли и был на мели, когда его нашёл этот пират. И на эту планетку без официального названия, но с безликим опознавательным номером, Микки притащился на его корабле. Да, Грот сам хороший пилот и механик. Свое корыто он держал неплохо. И обшивка на уровне, и двигатель, и пульт управления, машинное было вылизано до блеска так сказать… не в пример другим помещениям. Присутствовала некая захламленность и беспорядок по смутным воспоминаниям в голове Стоуна. Но черт с тем. Главное, тот корабль был на ходу. И на нём распрекрасно можно сделать всем ручкой, отправившись в свободный полёт…

Есть и второй вариант. Корабль пленника. Но выцарапывать орешек из нутра, язык узлом завязывая? Геморройно, учитывая, что пленник сидит в скорлупке два года и за это время наслушался и навидался многого. Нет, не вылезет.

Обдумывая детали, я по инерции добрался до своей «гостинки». Войдя, сгрузил ношу прямо на пол. Нечего ему пока на койке делать. Первым делом стащил тряпье, до которого дотрагиваться противно было. Я не брезгливый, но люблю добротные хорошие вещи, но вот эти лохмотья заставляли кривиться моего внутреннего сноба. Выбросив тряпье за дверь, я присел перед добытым тельцем. Даже сейчас ксенос был… удивительно изящен. И это при наличии шести рук! И выглядел он не как урод…

Ну, хоть ног у него нормальное количество, что только порадовало. А вот рук всё же… кх-м, многовато. И ровно шесть. Почему не четыре? Но, черт возьми, как гармонично было скроено это костлявое тело передо мной! И лицо… два глаза расположены нормально, как у меня и простых людей с Земли, а вот третий был меньше и располагался на лбу, почти скрытый сейчас кровью и упавшими на лицо волосами. В принципе, прикрыть его, и лицо мало чем отличается от человеческого. Только более тонкое, даже хрупкое. Породистое. Почему-то его так и хотелось сравнить с аристократом… или, парадокс, с мордой лошади. Хмыкнув, стал разглядывать дальше, пользуясь возможностью. Раньше мне инопланетяне не попадались!

Длинная шея, соразмерный торс, руки тонкокостные, с длинными, музыкальными, как говорится, пальцами. У моего деда-художника по другую сторону, были почти такие… только погрубее и с мозолями.

И все же, паучок… что ж природа так пошутила с твоей расой, дружок? Она же любит симметрию и гармонию!

Так, ладно. Что касаемо ущерба… ну, гематомы… шрамы, рубцы, кое-где ожоги… парочка рук явно пережила переломы. Думаю, их тебе ломали здесь. Как и пальцы. Пытали? Выбивали ценную инфу по "галактиону"? И без результата? Однако…

— И все же тебе здорово повезло, малыш! — сообщил я Паучку (надо же как-то его обзывать пока?), который предпринял попытку прийти в себя, пока его вертели так и этак, но вновь провалился в беспамятство. — Ничего тебе не отрезали. Всего-то пара пальцев.

Если не считать свежего прокола в плече, и повреждения верхнего глаза, так сказать, ничего серьёзного у него не было… если бы не катастрофическое истощение. Суповой набор, да и только. Ещё парочка дней и точно бы отдал концы без всякой помощи.

Поднял бренное тело на руки и потащил в двери рядом, ведущие в санузел с душем. Нет, такие удобства… чья же это комнатка? Грота? Или кого-то другого? Вымыл пленника, как мог. Вот теперь хоть можно было дышать и не морщиться. Действительно, красавчик. Если бы не лишний глаз и конечности, то от баб у него отбоя не было. Любят они такой типаж. И походу растительность на лице отсутствует у него полностью. В чем-то даже можно позавидовать. И да, в общем и в целом, не так уж он и пострадал от пиратов за время плена.

Хреновые они пираты и палачи, Грот да почивший жирдяй.

— Да ты чертов везунчик, — сообщил я Паучку.

Усмехнувшись, хорошенько, как мог, промыл ему и спутанные лохмы. Их лучше бы отрезать… свалялись. Тщательно проверил вшей и прочих гнид, которых не оказалось. И опять удача. Вот теперь, с чистеньким тельцем, и работать можно. Аптечки нет, так что не взыщи… вместо бинтов порвём парочку чистых тряпок. Кандалы снимем, что сможем перевяжем… кровь остановим.

Браслеты кандалов были грубыми и явно самодельными. Где пираты их только достали? Исторический музей ограбили?! Кольца стали с вбитыми в пазлы штырями. Чуть не рехнулся, пока вытаскивал их, поддевая ножом. А вот под ними была беда… метал проел кожу до мяса, сросшись с ним. Отрывать приходилось буквально с корнями, что было мучительно больно. Паучок хрипло застонал…

— Терпи, браток. Надо, — хмыкнул я, отбрасывая очередной браслет в сторону.

— Не надо… воды… пить…

— Что? — голос пленника был так тих, что понять бормотание было той ещё задачкой.

Но, наклонившись над ним, увидев едва шевелящиеся, потрескавшиеся от жажды тонкие бескровные губы, и сам всё понял. М-да, не подумал… Воду пришлось вливать в приоткрытые губы по капле. Ещё захлебнётся доходяга. Провозился с ним в результате часа два. После чего сгрузил на койку, набросил на него покрывало, и пошёл на поиски пропитания. Может, и ещё что найду.

За своего пленника я совершенно не беспокоился. Выживет, так выживет. Сбежать не сможет, сомневаюсь, если вообще стоять сможет на ногах. Так что спокойно займёмся-ка делами…

… ни в жизнь бы не поверил, что у Грота нет загашника. У него просто обязан быть схрон. Оружие для таких как мы уверенность в завтрашнем дне. У меня самого их было три.

Пока искал заначку пирата, попутно разобрался с роботами. Вначале сомневался, вдруг в этих жестянках, выглядевших как люди, что-то есть… но пристрелив первого, обнаружил в его разлетевшейся черепушке исключительно провода и всякую дрянь. Будь там обычные мозги, я бы ещё подумал — вдруг что соображают? А так, и думать не стоило. Страха почему-то не было. Да и жестянки оказались весьма тупыми. Реагировали, только если ты был в зоне видимости и с оружием в руках. Опустил оружие — ноль реакции. Зачем вообще такие игрушки нужны, так и не понял.

Если бы не моя особенность… стоило признаться честно, черта с два я бы что-то нашёл. Здесь было столько коридоров-отнорков, что свихнуться можно. Настоящие катакомбы под землёй. Чем дольше я бродил, тем больше сомневался что Грот что-либо спрятал здесь. У него целая планета была в распоряжении! Но в очередной раз завернув за угол, и прощупав фон коридора понял — а вот и закладочка!

За хлипкой стеночкой, идеально копирующей каменную поверхность, было целое сокровище. Несколько плазмометов, бластеры, зарядные батареи к ним, и любезная моему сердцу взрывчатка, уже практически в упаковке. Знай бери, выкладывай узорчик. И следующие часов шесть у меня были заняты под завязку. Медлить не стоило. Пока минировал, периодически мечтая о жаренной яичнице с луком и парой-тройкой жирных кусков мяса (на худой конец и сосиски бы сошли…) было много времени подумать… и вспомнить.

Я ненормальный.

Нет, не в том смысле… в смысле, не псих. Но… даже сказать не могу, кто я. Садист?

Когда-то давно, лет в тринадцать, был я просто пацаном, который рос в советских дворах на святом девизе «бей первым, пацан!». Дрался, гулял до поздна, бузил, как мог… пусть и стояли уже лихие 90-е, дворы оставались те же. Советские. И гаражи. И курево тайком от взрослых. Весело было… а потом случилось это.

То, что разделило мою жизнь на до, и после. Нашу школу стали «крышевать» братки. Подарочки привозили молодежи, шоколадки-сникерсы всякие заграничные, а года стояли не сытые. И толкали эти братки свою гофнософию. И кое-кто повёлся, в рот им заглядывать стал. В моем классе образовалась шайка-лейка, которая позвала меня в один из дней после школы прогуляться на местную свалку. Я их с первого класса знал, нормальные были… сколько раз против «ашек» вместе дрались. Они решили мне показать какие они крутые и храбрые, и чистят город от шавок. И бизнес у них серьёзный есть. За собачьи шкуры можно деньгу` поднять! И потащили в свое «логово», деревянный сарай на свалке. Первым, что бросилось в глаза — повешенная дохлая собака. Затем я услышал скулеж и повизгивание. В углу была привязана мелкая рыжая пушистая собачонка, явно породистая.

— Глядя, какая! Прям лиса! — засмеялся один из дружков. — Щас, шкуру драть будем.

И ударил её ногой.

Вот тогда меня накрыло… как я бил этого пацана, и его дружка я плохо помню. Один сбежал впереди своего визга, крича и держась за разбитый нос. А вот второй отчаянно защищался. Под руку попался камень… большой, щербатый. В запале, ничего не соображая, я ударил его по голове раз, два… потом, пошатываясь встал, чувствуя, как всего меня трясёт. Бывший «друг» лежал передо мной, закрываясь руками и скуля. Лицо у него было разбито. А я стоял, держа этот чертов камень в руках… воздух, осенний, тяжёлый и сырой, стал вязким, а во рту стояла сладость. Мой взгляд, среди мусора и хлама в сарае, выхватывал все кусками — старые пятна крови, развешанные рваные собачьи шкуры… та же собака…

А этот лежал передо мной, скуля, размазывая розовые сопли по лицу.

И я очень четко осознал, что могу сделать всё… вот всё. И никто здесь и сейчас меня не остановит. Я размахнулся и со всей дури запулил камнем, целясь ему в голову. Из-за того, что тот закрывался острыми торчащими локтями в рваной джинсовке, камень лишь чиркнул ему по голове. Он откинулся и притих.

Но он был жив, когда я отвязывал ту рыжую собаку и уходил.

— За что… — нытьё за спиной заставило оглянуться.

— Крыса ты, — сплюнул на землю, под ноги. — И тварь. Тоже мне волчара… это тебя братки научили? Такие же крысы и шестёрки. Ещё попадешься — убью.

С тем и ушёл. И весь вечер был как пьяный. И внутри было странное такое удовольствие. И сожаление. Надо было бить ещё… крепче. Он был полностью мой. В моей власти. А я не добил… ну, можно было и не убивать… но ведь мой же был!

Вот в этом «мой» всё и заключалось. Не в желании кого-то бить или убивать, не защищать безвинную собачку… МОЙ. И потом для меня главным стало лишь это во всех отношениях — доминировать, быть выше, подчинять своей воле. Секс?! Жалкий суррогат по сравнению с этой жаждой!

Второй, кто был с нами и сбежал, обходил меня сотой дорогой. Уж не знаю, что он наплёл другим одноклассникам и дружкам, но я стал одиночкой. Которого очень боялись злить. Но взрослые так ничего и не узнали. И ещё. Я так презирал свой класс, за их продажу себя за шоколадки, что мне было противно. Слишком противно. Иначе мне бы точно снесло крышу. Отвращение к браткам, к тюремной гофнософии, к тому как демонстративно пыжились и растопыривали пальцы их «крысёныши» сохранилось во мне на всю жизнь. Вся их философия в одном — сожри кто слабее. Ведь ты волк, а не псина позорная!

Нихрена…

Ни волки, и не псы.

Просто крысы.

И даже тогда, сопляком, я знал, что если дать мне такую возможность, я бы их давил. Потому что мог.

Впрочем, будучи браконьером, я и так убил многих. Тайга сибирская широка, всё скроет. Да, я был убийцей. Но не того разлива, как большинство. Да и нормальным человеком мне быть не грозило от самого начала. Жизнь так сложилась.

Да и не вписывался я ни в одни рамки. Благородные герои не испытывают наслаждения, когда кого-то бьют-убивают, не испытывают потребности подчинять себе. А преступный мир, хоть и был я убийцей и браконьером, для меня был отвратителен. Я бы скорее себе пулю в лоб пустил, чем сел в тюрьму. Ну, и куда мне было? В моём времени для меня места не было. В этом же был космос… и пираты. Наверняка большей частью такие же крысы… но здесь и сейчас у меня есть варианты получше, чем в прошлом. К примеру, могу стать капитаном космического корабля и пиратом. Настоящим. И набрать свою команду. Свою свиту, над которой буду только Я.

И ещё…

Посмотрев в глаза Паучка, я вновь почувствовал это. Полузнакомое на грани, будто я его знал, и отчаянное желание подчинить его себе. Это даже интересно. Захватить чужого пленника, приручить, заставить есть с руки, и выведать (хоть он мне и нафиг не сдался тот галактион) секрет, который оказался не по зубам Гроту! Это уже очень приятное ощущение, умыть кое-кого и макнуть в лужу.

Мне привиделось счастливое будущее. Я, аки лорд Вердер, в чёрном плаще стою на капитанском мостике, а передо мной на коленях, почтительно склонив голову, сотня ксеносов всех мастей… и почему-то команда Энтерпрайза в полном составе… Да…

ЧЕРТ ПОБЕРИ!!

Руки, на автомате устанавливающие еще одну мину, дрогнули. Я прижался лбом к стене, пережидая удар жара.

Вот эта перспективка по мне…

Я сел у стены, пялясь перед собой в темноту.

Можно стать и тёмным героем, великим пиратом, чья слава прогремит по всей Галактике. И которого до дрожи будут бояться остальные шайки. Я возьму в свои руки право решать, кто достоин быть пиратом и подчиняться МНЕ. Я улыбнулся, позволив себе помечтать. И приступил к мысленному построению плана. Черновика. Первый пункт — добыть корабль, и убраться с планеты вместе с Паучком. Лениво подумал об офицере в корвете… да черт с ним… обойдусь. И корабль хоть хорош, но слишком уж приметен для структур.

Времени у меня, как я подозревал, было не то чтобы много.

План был прост. Заминировать базу — раз. Подлечить пленника — два. Дождаться Грота и нежно прибить — три. И валить на все четыре стороны, взорвав базу под собой. И совесть меня не мучает по поводу офицера. Грот прямо сказал, что торчит он на корабле второй год и в последний месяц не подает признаков жизни. Ни словечка из него не вытянули… корвет, который я видел своими глазами, выглядел мёртвым и пустым. Вполне возможно там и в самом деле никого уже не было. Два года одиночного заключения могут и сломать. И вряд ли у него было много еды на борту. Голод тоже пытка хлёсткая. Так что… отмучился офицерик давным давно. Пусть упокоится в огненном погребении.

Но мне выпали аж два дня, а на третий случилась неожиданность. На планету сел корабль.

На базе Грота я обнаружил очень полезную комнатку с аппаратурой и память Микки мне помогла с ней разобраться. Ничего сложного, система видеонаблюдения, радар и "звуколов". Вот эта аппаратура и подала сигнал тревоги на общей частоте и я смог полюбоваться на экране, как на идеально круглую полянку с травой сел космический корабль. Грот? Я занервничал, думая о том, что стоило убраться пораньше, но тут открылся шлюз корабля и опустился трап. И по нему сбежал… ребёнок. Обычный, человеческий ребёнок в голубом комбинезончике.

— Мира! — наверху трапа показался высокий черноволосый мужчина с длинными волосами. — Я не разрешал покидать корабль!

— Но папа! Здесь никого нет! — ответила девочка, обернувшись. — И ты обещал пикник!

Я хмыкнул, наблюдая за "гостями". Грот может явиться в любой момент, и гражданский наивный планктон мне даром здесь не нужен. Я поприкидывал варианты своих действий. Ладно, убраться они могут в любой момент, как и явились. И вообще любопытно понаблюдать за людьми будущего. Тем более я все уже сделал, вещички собрал и перетащил на поверхность в лёгкий схрон.

На секунду мелькнула мысль грабануть на корабль прилетевших. Ведь прямо в руки идет… а ведь если похитить девчонку да приставить ей ко лбу бластер… я так и сяк провертел в голове мысль. Почти решился, но с досадой отказался. Ребёнок, это святое… да и папаша её… а я ведь мог быть на его месте…

Почти со злостью отбросил мысли. Всё! Это прошлое!

И тут аппарат засек сигнал с этого корабля. Я напрягся, и включил приемник.

— … корабль "Икар", потерпел бедствие! Координаты… просим помощи! Требуется ремонт ходовой…

И по кругу. Ясно, поломка на корабле, вот они и опустились на первую попавшуюся земную твердь. Они застряли здесь — раз. Грот вернется скоро — два. Дело усложнилось. И стоило об этом подумать как на пульт пришло кодированное сообщение. Я скрипнул зубами. Грот! Пора убираться с базы!

В темпе забрав пленника, выбрался наружу через один из подземных ходов. Сгрузив бессознательную тушку Паучка у своего схрона, обернулся и глянул вверх. Характерный звук двигателей ни с чем не спутаешь. Я мрачно увидел чёрную точку, что стремительно приближалась и обращалась в летящий корвет. Который вильнул в сторону, заприметив неучтенных гостей… а потом развернулся и уверенно сел на полянке рядом с поломанным кораблем. Я скрипнул зубами, увидев крохотную фигуру пирата, выходящего на поляну. Твою мать… и как к нему направились гости. Кажется, папаша и кто-то ещё.

Я мысленно досчитал до десяти, закрыв глаза, и выдохнул.

Так, ладно… Паучок в отключке.

Я рванул в лес, бросив напоследок взгляд на круглую полянку. Они повели Грота внутрь! Идиоты!

Бег с препятствиями, и вот через пять минут я у поляны. Затихарившись за стволом дерева, выглянул. Девчонка прыгала между двух кораблей, играя с игрушкой — механическим псом. Ну, хоть она снаружи! Как же её приманить…

— Миу! — кошачий писк из леса сработал безотказно.

Вы где видели девчонку-малявку, которая проигнорирует плач котёнка?! Я очень старался, чтобы вышло пореалистичнее и пигалица со светлыми хвостиками тут же оставила игру, направившись в лес.

— Вот так! Иди к папочке! — выдохнул я.

— Кис-кис-кис! Кисенька! — малышка, лет восьми, все ближе. — Кис-кис! Где ты, маленький?

— Мира! — мужской голос в отдалении, заставил меня мысленно выругаться.

Девочка останавливается, и поворачивается ко мне спиной, услышав зов от кораблей. Выдохнул, рванул к девчонке и схватил в охапку, закрыв ей рот. По колену больно брыкнули ногой. Зашипев, метнулся за укрытие.

— Тихо, детка! — шикнул я девчонке. — Тот дядька пират! И убьёт твоего папашу! Тихо, если хочешь, чтобы он жил!

Девчонка тут же присмирела. Но я, не будь дурак, не давал ей открыть рот.

— Мира!! Мира! — папаша явно не собирался затыкаться.

Выхода не было. Я нажал на шею девчонки, и та обмякла. Аккуратно перехватил на руки, и рванул прочь. Пусть полежит рядом с Паучком, а я разберусь с проблемкой в виде Грота. Неужели придется "засветиться"?! Дряньство! Сгрузив малышку на тент, рядом с пленником, я подхватил бинокль и навел его на корабли на поляне внизу… и увидел, как стартует пиратский корабль. Мое укрытие таково, что сверху его не увидеть, тепловизоры вряд ли есть у Грота. Зато у него был пульт управления от своей базы. В окуляры бинокля я увидел, как гости поспешили на свой корабль и задраили трап и шлюз. А через десять секунд корабль провалился под крышку пиратской базы.

Попали… я скрипнул зубами. Я знал, что Грот сделает с ними. И малышка Мира останется сиротой.

План накрывался медным тазом.

И тут я вновь услышал гул с неба.

— Да вы издеваетесь?! — простонал я, наблюдая за посадкой ещё одного корабля… что крайне удачно сел не на идеально круглой полянке, а в стороне, за деревьями. Через какое-то время из-за деревьев показался мужик в форме, с бластером на изготовку и двигающийся, как профессиональный военный.

— Грот, да ты никак "хвост" подцепил?! — приятно поразился я.

Так, стоп! Соваться на базу теперь мне не с руки. Я точно знаю, что там есть дополнительный подземный отнорок для космического корабля. Именно туда наверняка направил свой корвет Грот. "Гости" в главном "доке", с кораблем офицерика. Живы? Здоровы? Неясно, но я могу узнать об этом после. Сейчас же надо переходить к плану Б.

Неизвестный мне офицер будто по наводке нашел скрытый подземный ход, через который я меньше часа назад вылез. И без страха и сомнений направился внутрь. А он отчаянный. Хмыкнув, пожал плечами, и выстроив мысленно маршрут, решил глянуть на его корветик… покуда хозяин занят.

Да он идиот, походу… у меня чуть челюсть не отвисла, когда через полчаса я увидел офицерский корвет ФСР. Очень старый но…

Он. Был. Открыт.

— Вот это мне свезло…

Поверить в собственное везение было трудно, но если фортуна улыбается, не хлопай ушами!

Еще через полчаса я переправил на корвет вещи, девчонку и пленника. Задраить трап, закрыть люк и поднять корабль в воздух, выводя на орбиту. Пальцы сами метались по кнопкам пульта управления, а потом привычно и легко легли на штурвал. Еще полчаса, и я над планетой. Можно улетать?

Пространство над планетой было чисто. Я хорошенько прощупал эфир, и убедился в этом. Потом услышал перепуганное хныканье из каюты. Малышка пришла в себя. Что же, пойдем знакомиться!

У светловолосого кузнечика с голубыми глазенками явно было намерение зареветь. Но когда я открыл дверь каюты, она тут же передумала, встав перед койкой со спящим Паучком.

— Ну, здравствуй ещё раз, — сказал я ей. — Тебя Мира зовут?

— Мирослава… Мирослава Синицына.

— Значит так, Мира… у твоего папы серьёзные проблемы. Он попал в логово пирата.

— А ты пират?! — выпалила малышка.

Я качнул согласно головой.

— Да, и я украл тебя и его, — я кивнул на Паучка и Мира оглянулась на него. — Иногда пираты отбирают добычу и пленников. Я решил, что мне этот Паучок самому нужен.

— Это Третий капитан…

— Кто? — переспросил я.

— Третий капитан! Он герой и космолётчик! Он самый-самый лучший в звёздном флоте! И его друзья, Первый и Второй! — с жаром сообщила мне девочка. — Мне папа о них рассказывал! И капитан Поляков!

— Ого, вот это я удачно его к рукам прибрал, — удивился я. — Один из трёх героев… Значит так, сиди здесь и присматривай за ним. А я пока свяжусь с пиратской базой и посмотрю, жив ли твой папаша. И позову тебя, если всё будет хорошо. Ясно? Но смотри у меня, о нём молчи.

Я ткнул пальцем в Паучка, а потом вновь закрыл двери каюты. Пока девчонка с жаром меня просвещала о том, кто мой пленник и его таинственные друзья… в голове будто щёлкнуло. О Третьем капитане Микки знал… и о Первом, и о Втором… Как они выглядели память не показала, но зато я с иронией узнал, что прозвище пленника было так себе. Просто минимальный состав летунов-пилотов на корабле малого размещения всегда трое (восемь часов смена у штурвала пилота), а по стандарту четверо. Первый всегда главный, остальные по номеру следом. В общем, на каждом корвете ФСР есть те, кто с полным правом могут назваться этими прозвищами-позывными. И вроде все это знают, но когда говорят Третий капитан имеют ввиду моего пленника… Но хватит, пора в самом деле прояснить ситуацию внизу. И улетать ко всем чертям. Если Грот всех прибил, взрывать базу ко всем рогатым! Я подключился к системе видеонаблюдения, что установил на базе и полюбовался на происходящее внизу. А всё не так плохо, как я думал. Наоборот! Под крышкой в шахте горел свет, и два корабля стоящие на дне пиратской базы были целы. Космический корабль попробуй повреди простым падением… Я чуть улыбнулся, видя лежащего без движения Грота и группу мужчин. Прекрасно… значит, живы…

Я нажал на кнопку, открывая дверь каюты Миры, и по внутренней связи корабля сказал:

— Мира, иди ко мне в рубку. Поговоришь с отцом.

Девочку долго ждать не пришлось.

— Иди сюда, не бойся, — я кивнул ей, подзывая взмахом ладони. — Слушай внимательно. Сейчас я установлю связь с пиратской базой. Ты молчишь, пока я не разрешу. Это ясно? Понятно?

— Да.

— И помни. О капитане ни слова. Ты меня поняла? И ещё. Там внизу мины… и там сейчас всё взорвётся. И твой папа, и все, умрут. Хочешь, чтобы они были живы?

Мелкий, испуганный кивок под моим взглядом.

— Я дам тебе спасти их. У тебя будет минута, и ты скажешь, чтобы они улетали оттуда. И ещё раз, о капитане ни слова!

Девочка испугано кивнула вновь.

Посмотрим… ведь наверняка что-то да вытворит.

Я повернулся к пульту, и вновь включил связь с тем приёмчиком, что собрал и пристроил в колодце с кораблями. Вирт-окно над пультом развернулось, показывая мне колодец и два корабля с группой людишек. И в этот раз у них нет шансов не заметить меня!

— Добрый день, господа! — поздоровался я.

Люди тут же встрепенулись, когда над их головами зазвучал незнакомый голос. Но его источник они нашли быстро. Небольшой экран над тёмным провалом тоннеля, светился белым, показывая крепкого мужчину с чёрными волосами и жестким волевым лицом.

— Надеюсь, вы не заскучали? — с насмешкой поинтересовался он.

— Кто ты!? — громко спросил мужчина, выступая вперед.

Седина в светло-русых волосах, на вид лет сорок… девочка рядом со мной одними губами выдохнула "Первый капитан!". А рядом с ним бледный до серости очень худой, в такой же форме, офицер. Это второй пленник? Походу так, и живой! А вот тот, худой и долговязый, с орлиным носом и очками папа Миры.

— Можете спросить Грота, — любезно ответил я. — У вас неплохой корабль, капитан… но вы опрометчиво оставили его открытым. Благодарю.

Даже с экрана было видно, как дёрнулся капитан.

— Тут с вами хочет поговорить одна девочка.

— Мира! — черноволосый выскочил вперед, когда я выдвинул вперед девчонку.

— Ровно одна минута, — сказал я.

— Папа, улетайте! Там мины! Там все сейчас взорвётся! — закричала она.

— Мира, ты в порядке? Он не тронул тебя?!

— Да, пап! Я здесь не одна…

Я резко отшвырнул девчонку в сторону. Так, что она пребольно ударилась об пол затылком. Девочка схватилась за голову, вскрикнула, и на лице у неё блеснули слезы.

— Не трогай её!! — заорал с той стороны экрана её отец.

— У вашей дочери очень длинный язык, — я даже почти не злился. Чего-то подобного я и ждал. — Думаю, вам не составит труда догадаться, кого она имела в виду. Придётся её наказать.

— Если ты её тронешь, я найду тебя! — пообещал очкарик, сжимая кулаки.

— Обязательно трону, — пообещал я. — Порка ремнём детям полезна.

Синицын побелел от ярости.

— Не трогайте ребенка, — процедил Первый по позывному.

— Значит, так… господа-неудачники, — пора было заканчивать. — У вас пятнадцать минут, чтобы убрать ваши задницы из этого колодца. Как это сделать, ваши проблемы. У вас есть Грот. Дальше. Ни слова никому о галактионе. Или от девочки и вашего дружка прилетят пальчики.

С той стороны экрана послышались проклятья, но я уже отключил связь и развернулся на кресле к Мире…

… но я уже разорвал связь и развернулся к Мире.

Девчонка сидела на полу, держась двумя руками за затылок. На щеках и в уголках глаз блестели капельки слёз, но это были скорее слёзы от неожиданной боли. Реветь она явно не собиралась. Уже хорошо. Явно не тот у неё характер, чтобы реветь, ударив пальчик.

— Малыш, это не очень умно — злить пирата. Тем более меня.

Я не собирался избивать её, чтобы не говорил ранее. Но урок она получить должна. Ребёнок всегда должен знать, что его поступки приведут к определенной реакции. Родителей, учителей… да кого угодно. Или с комфортом устроятся у тебя на шее, плюя тебе же на голову. А мне этого не надо.

Я поманил её пальцем.

— Вставай. Подойди, — приказал я.

Девочка с опаской смотрела на меня, но встала и очень неохотно сделала пару шажков ко мне.

— Ещё. Ближе, — я указал пальцем на пол перед собой.

Мира замерла, чуя недоброе. Но отступать было некуда и ей пришлось сделать шаг ближе. Вздохнув, я схватил её за руку и подтащил к себе, ставя перед собой.

— Я запретил говорить о капитане? Да, или нет? — спросил я.

— Да… АЙии!!!

Я резко и неожиданно ударил девчонку по подбородку снизу-вверх, стоило ей открыть рот. Светловолосая головёнка дернулась, и она пребольно прикусила себе язык. Из глаз хлынули слезы, и Мира ладошками прикрыла рот. Да, это больно прикусить язык в полном смысле этого слова. И очень неприятно. Но усвоить урок она должна.

— За свои слова надо отвечать, — вкрадчиво сказал я ей, погладив золотистую головку. — И если я сказал «нет», это значит «нет». Поняла меня? Вытирай слезы.

Малышка, подрагивая плечиками, торопливо оттёрла щёчки и глаза от льющихся слёз. Конечно, сразу она реветь перестать не могла по моему приказу. Но и продолжать плакать, устраивая истерику, девочка тоже не хотела.

— Запомни ещё одну вещь — пираты добрыми не бывают. Они могут тебе помочь только если им это выгодно. Если ты им полезна. А теперь иди в каюту и посмотри, как там этот доходяга. Пришёл в себя или нет. Иди.

Отпустив девчонку, вернулся к пульту. Стоило улетать. И ждать, когда офицер со товарищами стартуют, покинув пиратскую базу, я не собирался. Как и уговаривать их. Жаль, если погибнут, но я уже не мог ничего сделать. База взорвется в автоматическом режиме. Пират во мне нисколько не жалел об утрате такого ресурса. С одной стороны эта норка просто упала мне в руки, но так же легко и насмешливо сделала ручкой, издевательски предложив свои услуги напоследок. Дурак бы я был, прибрав её к рукам.

Грот её "засветил" по самое не могу. Офицеры и "гости" видели, знают, изучили… ну и какой в ней смысл?

Да и без смысла… без "засвета", я бы её взорвал.

Пусть я и тёмный, много дерьма видел в жизни, но в этой кротовой норе мучился не только краденный мной пленник. Офицерика в корабле я не считаю. Поголодал да в темноте посидел, но физически он остался цел. А вот другим так не свезло. В дальнем конце базы, в противоположном отнорке от камеры Паучка была комната… для потрошения. Даже меня пробрало до нутра. Грот был маньяком и эстетом, повёрнутым на жертвах в офицерской форме. Был в моём времени человек, который покупал трупы известных людей и просто необычных уродов, потрошил-расчленял, пропитывал разной дрянью и "строил" из кусков тел скульптуры… и выставлял на всеобщее обозрение.

Грот тоже оказался эстетом.

В той комнате было двенадцать скульптур… и на каждой были остатки от формы космофлота Федерации. Дверку я тут же прикрыл, отошёл, и вспомнив, что совсем недавно мечтал об яичнице с жирными кусками мяса… тихо порадовался, что желудок пустой.

Вот тогда я окончательно решил взорвать базу. Только взорвать я её хотел исключительно вместе с Гротом, а в живого офицерика-капитана на корвете аккурат после комнатки я уже не верил. Но всё сложилось иначе. Все карты спутали гости и офицеры. Ну не взрывать же их вместе с этой гнилью?!

Я повисел ещё немного на орбите, дожидаясь показаний радара. И только убедившись, что птички вылетели, взялся за штурвал. Всё, пора улетать.

И я оставил за бортом маленький подарок. "Поплавки"-бомбочки, веером рассеянные в зоне моего корвета. Те, кто побежит по моему следу (а они рванут следом) получат предупреждение. Поплавки не повредят обшивку даже самого старого корабля, но страшно помигает аварийка, может чуть потрясет корабли, да расцветут в вакууме огненные звездочки. И на этом всё. Пусть отвлекутся.

— А́ста ла ви́ста, бе́йби, — пропел я, приводя в действие прыжковый двигатель.

В этой реальности он был, но на дальние расстояния не действовал. Максимум пять парсеков вперёд, после чего неделю своим ходом плестись. Но мне этого хватит.

Время утекало сквозь пальцы. Всеволод чувствовал это, и с каждым днём оно становилось крепче. Счет доступного ему времени, когда он ещё мог найти друзей живыми, сократился до считанных дней. Не выходило даже радоваться, что он больше не на службе, и может посвятить всё своё время на поиски. Кто бы ему позволил, действующему офицеру, без приказа, проводить розыск в самом опасном секторе известного космоса?

А так… а так он теперь гражданское лицо, неподконтрольное ЦУПу.

Правда достать сносный к затяжному полёту корвет было сложно. Помогли старые связи.

Месяцы, недели поисков закончились, когда на одной из планет пиратского сектора, ему шепнули на ухо, что надо искать Грота. Очень тот любит забавляться с теми, кто в форме. Члены "серой" разведки, осведомители, были у космофлота и здесь, а Всеволод знал, как их найти. Полученная информация оправдалась, и вот он здесь, на безымянной планетке, на окраине галактики, а рядом стоит друг. К сожалению, только один. Впрочем, теперь у него была надежда найти и второго.

— Что будем делать? — нервно спросил Ким.

— Как твой корабль? Взлететь сможет? — Всеволод тут посмотрел и на капитана грузового транспортника. Тот молча кивнул, давая понять, что его корабль в рабочем состоянии.

— Да, у меня было время его починить, — ответил Ким.

— Тогда убираемся из этой дыры, — решил он. — И в темпе!

Ему подчинились без лишних слов. Ни у кого не возникло даже тени сомнений в угрозе черноволосого пирата взорвать проклятое логово. Грот, грубо приведённый в сознание, кочевряжиться не стал и сказал, как открыть люк сверху. Времени оставалось меньше пяти минут. Едва корабли покинули ловушку, как внизу под ними прозвучал страшный взрыв. Волна от которого долетела и до кораблей.

— Твою…! — ругательство капитана транспортника в прямой эфире поймали и на корвете.

— Твою, — согласился Ким. — Он не шутил.

— Вопрос, кто он, — мрачно согласился Первый капитан Всеволод Ветров.

Друзья переглянулись.

— Давай-ка взлетим на орбиту и посмотрим, — предложил Всеволод.

— А стоит? — Ким не сомневался, что пират уже исчез из обозримого пространства.

— Что-то мне кажется… — Первый уклончиво пожал плечами. — Что просто так, он не улетит.

Ну, если так… Ким наклонился над пультом, связываясь с «Икаром»:

— "Икар"! Взлетаем на орбиту!

— Вас понял, — коротко ответили с той стороны канала.

Два корабля, друг за другом, двумя росчерками на небе, взлетели над планетой. Преодолели границу орбиты, выходя в открытый космос… и по носу офицерского корвета что-то ударило, расцветая коротким огненным цветком. Их ощутимо тряхнуло, свет в корабле тревожно замигал. А вслед за ним по обшивке корабля прилетело ещё несколько «укусов».

В эфире вновь послышалась ругань гражданского капитана и причитания кого-то ещё:

— Мы трупы!!

— Чехов, заткнись! — Ким невольно усмехнулся на прочувственную просьбу капитана «Икара».

Смеяться, однако же, не тянуло. Он торопливо проверил показания корабля. Мигающий аварийный свет, через пару минут вновь пришел в норму, а приборы показали незначительные повреждения обшивки на носу корабля и правого борта.

— Ты был прав, — заметил Ким. — Просто так он не улетел.

— … и оставил нам привет, — мрачно кивнул Ветров. — Это не просто пират, Ким. Сдаётся мне, он посерьёзней тех, кто заманил вас с Норном в ловушку.

Ким отвел взгляд, уткнувшись больным взором в панель управления.

— Я думал, он мёртв… — проговорил он через силу. — Они угрожали мне расправой над ним, но я не поверил…

— Ты его видел? После? — Всеволоду не нужно было имя, чтобы понять его.

Ким отрицательно покачал головой.

— Значит, ты имел полное право не верить, — твердо сказал Всеволод. — И он бы не поверил. Так что не вини себя. Даже если бы ты… они просто бы вас убили. А так вы оба живы…

«Пока» мысленно договорил он. Впрочем, тоже пришло в голову и Второму. Сколько шансов, что Третий не умирает сейчас? Или не умрёт позже? Одна надежда, что пирату выгоден он живой из-за галактиона.

— Что будем делать? — спросим Ким.

Первый был старшим среди них, и он с Норном привыкли всегда прислушиваться к нему. Руководитель их практики после выпуска из Звёздной Академии, так и остался негласным лидером в их тройке.

— Ищем, — лаконично ответил Всеволод. — Но вначале говорим с командой "Икара". И Гротом.

— Век бы его не видеть, — Ким поморщился. — Стыкуемся?

Ветров молча кивнул, что-то обдумывая, а Ким вновь связался с «Икаром»:

— «Икар», вы в порядке? Стыкуемся.

— В порядке, — несколько нервно ответил второй корабль. — Принято.

Через сорок минут пятеро мужчин собрались вместе на гражданском транспортнике. Рубка здесь стандартно была объединена с небольшой зоной «отдыха» для экономии пространства. Пультогостиная была небольшой, но для пятерых человек места хватало. Только встреча была не радостной.

— Добро пожаловать на борт, — поприветствовал их капитан транспортника Поляков.

Они пожали руки. Поляков представил офицерам свою команду:

— Механик, Николай Чехов, судовой врач, Игорь Синица.

— Синицын, — поправил его доктор, явно пребывая в раздрае. — Этот пират похитил мою дочь!

Ветров сочувственно взглянул на него. Что такое дети, он прекрасно знал. У самого двое сыновей. Пусть он и в разводе…

— Мы найдём его. Такие люди, как он, всегда оставляет след, — уверенно и твёрдо сказал он. — Мы найдём вашу дочь.

— Вы? — доктор с болью и гневом смотрел в ответ. — Я должен вернуть её! Это моя дочь! Чтобы вы сделали ради своих детей?!

Капитан помедлил с ответом. На месте мужчины он бы не повернул назад, если бы его сына похитили. Но брать этого человека с собой? Лететь вместе? Хватит с него гражданских и дел с ними! Он качнул головой.

— Я понимаю. Но это опасно, — жестко отказал он.

— Уж поверьте, я это понимаю! — воскликнул Игорь. — Но это моя дочь! Я могу помочь, я…

— Ну, я-то не против, — заметил Ким, и тут глухо, надрывно закашлял. Настолько нехорошо, что его состояние всем стало ясно. — Если хотите, летим вместе. Каюта найдется.

— Я не могу, — негромко сказал капитан "Икара". — Игорь, прости. Но не могу. Я обязан доставить медикаменты на Альмир-20.

— Как я корабль брошу? — пробормотал Чехов. — Он же развалится без меня!

Игорь побледнел. Но и правда… разве они могут лететь с ним? А лекарства, оборудование? Кто доставит это в отдаленную колонию Содружества? Он отчаянно взглянул на капитанов. Он не мог бросить Миру! Один из капитанов явно нуждался в медицинской помощи, и уже согласился принять его на борт. Вот только второй был по прежнему не настроен на его присутствие.

— На моём корвете места хватит, да и по стандарту на нём трое нужны, — проговорил между тем Ким. — Нет, я корвет за эти два года перенастроил, но посменное дежурство всё же лучше автопилота. С припасами только… беда.

— Вот с этим проблем нет, возьмёте большую часть у нас, — твёрдо заявил Поляков. — Мы же возьмём прямой курс на ближайшую обитаемую планету Федерации. Где и сообщим в галаполицию о случившемся.

Ветров нахмурился.

— А вот этого делать не стоит, — медленно проговорил он. — Поймите меня правильно, но это опасно. Для девочки и…

Он прямо посмотрел в глаза доктора.

— … и для нашего друга, — закончил он. — На территории Федерации этот мерзавец не появится, но шум может разозлить его. Нет. Поэтому я прошу вас никому ничего не сообщать.

— Разве не лучше, если вся галаполиция будет искать… — Поляков осекся, и со вздохом кивнул. — Вы правы. Это точно его разозлит.

Тут вновь заговорил Ким.

— Есть ещё вопрос. С кем мы имеем дело? Да, пират… но Грот вёл себя очень странно. И раньше я его никогда не видел. За все два года.

Компания мужчин переглянулась.

— Надо поговорить со Гротом. И выяснить всё, что только возможно, — высказал общую мысль Всеволод. — Говорить с ним буду я. Извини Ким, ты не в форме. И вы, Игорь, не знаете, как правильно говорить с такими, как он.

Вышеозначенные неохотно согласились с ним. Ким всегда был излишне порывист, а нрава доктора Всеволод ещё не знал. Он мог и подвести. Ещё одна причина, чтобы он не летел с ними. Но… Киму он может быть полезен.

Капитан встал.

— Не будем медлить.

— Я провожу. Не волнуйтесь, мешать не стану, — горько сказал Синиц… ын?

В трюме «Икара», рядом с машинным отделением, было несколько клетушек для подсобных вещей и грузов. Вот в одной из них и дожидался пират. Тот сидел в углу импровизированной камеры, в своем истинном обличии и встретил их взглядом, полной холодной ненависти. Смотреть на него было крайне неприятно. Почему вообще существуют такие личности в пределах родной светлой галактики, капитан не понимал. Такие как Грот, пережиток Тёмных времен. Атавизм и не более того.

— Расскажи о своем друге, — ровно сказал он, складывая руки на груди.

Тот сделал вид, что не слышит, деланно равнодушно посмотрев в другую сторону.

— Грот… не зли меня, — негромко и с угрозой окликнул его Всеволод.

— Что ты мне сделаешь, герой? — проскрипел пират. — Пытать будешь? Убьёшь?

Он коротко презрительно фыркнул. Всеволод наклонил голову.

— Я не ты, — проговорил он. — Но подумай вот о чём. Твой подельник убил твоего друга. Как его звали? Жирный Боб?

— Нет у меня друзей, — отрезал пират.

— … и уничтожил твою базу. Взорвал твоё логово. И ты это спустишь?

Молчание, Грот уставился на него своими чёрными глазками-бусинками с такой злобой, что он чуть не передёрнул плечами.

— Рассказывай. Кто он? — вновь упрямо повторил Всеволод.

— Малыш Микки. Майкл Стоун, — выплюнул крок. — Только это не Микки.

— А кто? — надавил он.

Перевёртыш не ответил. Молчал с минуту, раздраженно скаля клыки-зубы. Верный признак, что крок едва держит себя в руках.

— Тёмный, — выговорил наконец он, вновь смотря на него. — То, что сидело в Микки. Давно сидело… но спало. А теперь проснулось.

— Что? Яснее, Грот! Мне не нужны твои загадки!

Тот коротко гортанно рассмеялся.

— Меня спрашиваешь? Спроси себя сам! Ты человек! Что в вас спит? Что!? Что делает ВАС другими? Он был просто мелкой сошкой, не способной ни на что! Слабый, не способный на курок нажать!

— Больше ничего сказать не хочешь? — попытался зайти с другой стороны Всеволод.

Пират фыркнул.

— Нет, — и отвернулся.

— И даже не подскажешь, где его искать? Что же… больше нам говорить не о чем. Мы передадим тебя в руки правосудия, и тебя подвергнут известной процедуре. Так же, как тысячи пиратов до тебя. Однажды, вы исчезнете все.

Всеволод раздраженно отвернулся, направившись прочь. Не опускаться же до пирата! Который похоже сам не знал своего подельника. Майкл Стоун? С этого имени нет никакого толку.

Грот проводил его взглядом, обернувшись.

— Еще неизвестно, кто из нас исчезнет, — проговорил крок. — Мы? Или вы.

Игорь Синицын с Кимом топтался в нетерпении у выхода из трюма, и на плече у доктора уже висел рюкзак с вещами. Всеволод отметил это без энтузиазма. А Игорь сразу набросился на него с расспросами, вперёд друга:

— Что он вам сказал?

— Ничего, кроме имени. И загадок, — с досадой произнес капитан.

— Загадок? Каких? — док, как приклеенный, последовал за ним вслед к пультогостиной.

— Грот сказал, что это Майкл Стоун. И в нём проснулось то, что всегда спало. Тёмное. И что это спит в каждом из нас. То, что делает нас другими. Полный бред.

Игорь смолчал, нахмурившись. А Ким привычно взлохматил волосы, извечным своим жестом.

— То, что спит в каждом из нас? Глупость какая-то…

— Предки верили, что в каждом из нас есть светлая и тёмная сторона, — проговорил Игорь. — Но причём здесь это?

— Нет смысла об этом думать, — покачал головой Всеволод. — Грот просто морочит нам головы. И ничего от него мы не добьёмся. Справимся сами. Как я уже говорил, этот Стоун не может прилететь ни на одну из планет Содружества. Мой корабль опознают сразу, значит, полетит он туда, где не станут задавать лишние вопросы.

— К пиратам, — проворчал Ким.

— Не только. Есть планеты, которые не приняли идеалов Содружества. Которые живут по своим законам. Стоун может сесть там, получить припасы и улететь дальше. Но след он оставит. Вопрос, какая из этих планет к нам ближе?

— Алькара, — предположил Ким. — Сев, я там… ну… меня там знают.

— Значит, используем маскировку.

— Ты издеваешься? — с надеждой спросил Ким и обреченно вздохнул. — Ладно, попробуем…

Через час офицерский корвет и грузовой транспортник разлетелись по разным маршрутам. Поляков обещал сдать пирата галаполиции, а затем лететь дальше по своему маршруту. На прощание, Всеволод посоветовал держать бластер наготове, и стрелять парализующим при первом подозрительном телодвижении крока. Перевёртыши крайне опасны, особенно этот… и лучше бы его по возможности вовсе засунуть в криокамеру, усыпив до конца пути. Поляков принял это предложение во внимание.

Всеволод мрачно повёл корвет по проложенному маршруту. Туда, куда мог отправиться пират. Топлива на корвете, который увёл пират, было мало, и хватило бы его только до ближайшей точки "заправки". Никуда этот пират не денется, и они найдут своего друга. С Норном все будет хорошо…

И в данный момент его волновал гражданский на борту, что решительно увлёк Кима в каюту, проверить его лёгкие. Доктор, может быть, это и неплохо… Киму нужна помощь. Вот только гражданский, всегда остается гражданским. А значит, впереди одни неприятности.

Норну снилось, что он летит. Привычно сдавило грудь, как при взлете корабля. А потом стало легче дышать, и мирный гул, скорее ощущение, нежели звук, ласкал сознание в темноте. Открывать глаза, и разрушить покой, окутавший его, не хотелось до невозможности.

Но потом пришло ощущение мягкой поверхности под собой. Он лежал на чем-то, напоминающем обычную койку.

Неужели…

Он невольно стал вслушиваться в окружающее пространство, ощупывая его своим восприятием эмпата. И почти сразу почувствовал рядом, на расстоянии руки, кого-то очень расстроенного… да, расстроенного. А потом послышался абсолютно детский всхлип, и кто-то шмыгнул носом, вытираясь рукавом. Это настолько ясно встало перед внутренним взором, что он невольно открыл глаза. Кроме третьего — лоб туго обхватывала повязка из ткани.

Норн моргнул, смотря на потолок и горящие светом пластины. Каюта. И он на корабле…? Он перевел взгляд вправо, вниз, и увидел золотистую макушку у кровати. Что уж никак не могла принадлежать ни Гроту, ни толстому Жирдяю. Рядом вновь всхлипнули и золотистая макушка качнулась.

— Ну и ладно… ну и ничего… — пробормотал детский голосок надрывно. — … папа всё равно меня найдёт…

Это был… ребёнок?

— … и капитаны. Обязательно…

Норн моргнул. Он ослышался? Тело было наполнено слабостью и ныло перестарой болью-тенью.

— Очухался? — чужой голос от дверей ударил неожиданностью и Норн чуть вздрогнул, переводя взгляд. Золотистая макушка рядом подскочила с пола, обернувшись девочкой с Земли. Но Норн не отводил взгляда от стоящего в дверях пирата. Сердца в груди нехорошо сжались.

— Познакомься, Мира. Вот он, легендарный Третий капитан, прямо перед тобой. Поздоровайся с ребенком, Паучок, — насмешливо приказал ему черноволосый мужчина.

Норн не стал отвечать пирату, просто перевел взгляд на девочку. Та смущенно встретила его взгляд.

— Здравствуйте… — пробормотала та. — Мне о вас папа говорил…

— Сказки рассказывал о великом светлом герое, без страха и упрека! — ехидный, сочащийся ядом голос, колол Норна, которому очень хотелось оглохнуть и не слышать его. — Ну, откуда ему было знать, что их корабль потерпит аварию на той же планетке, где тебя держал Грот? Гражданские… представь себе, они повели ЕГО на свой корабль. Можешь себе представить, чтобы он сделал с ними? Когда в трёх шагах, под ними, был ты?

Норн представлял ясно. Как и то, что Грот привёл бы эту девочку в его камеру. И ему стало нехорошо.

— Правильно думаешь, — сказал пират. — Поэтому пришлось мне киднеппингом заняться. Но… ты же понимаешь, что не по доброте душевной?

Он угрожающе направился к койке, на которой лежал Норн. Девочка испуганно попятилась и вдруг решительно встала напротив, загораживая его спиной и распахнув руки, будто пытаясь ещё больше закрыть. Ох, ребёнок…

— Не трогай его! — звонко прозвенел голосок. У Норна ёкнуло одно из сердец.

Пират усмехнулся, насмешливо взирая на него, поверх головы Миры.

— Видал, защитницу? — весело спросил он, склоняя голову. И шагнув вперед, схватил девочку за шиворот комбинезона, вздергивая вверх, в воздух.

Та испуганно пискнула, бессильно брыкнувшись.

— Запомни, ЭТО моя игрушка, — жёстко сказал пират, и швырнул девочку к дверям.

Вполне выверено, так что та приземлилась на ноги, по инерции пробежала несколько шагов, запнулась о порог, и лишь затем упала в коридор. Дверь каюты автоматически закрылась, и пират спокойно развернулся к Норну. Тот, напряженно, нервно попытался привстать на слабых подгибающихся руках, но пират навис над ним и толкнул его на матрас, прижимая крепкой ладонью его грудь.

— Тихо, — приказал он. От него веяло темнотой и нетерпением, а в глазах горело пугающее безумие. — Поговорим, Паучок… будешь послушным мальчиком, и мне не придётся делать больно. Тебе. Или нашей малышке.

Норн замер, смотря на него. Казалось, одно сердце в груди застряло где-то в горле, когда другое отказалось биться. Жадное безумие горевшее в синих глазах напротив пугало даже сильнее, чем хоть одна из пыток, что ему пришлось испытать на себе. Рука пирата легла на горло, сжимая, и Норн невольно закрыл глаза, лишь бы не видеть полубезумный взор. Слишком сильно этот взор напоминал иной… на чьем бы лице он его не видел. А Грот всегда, всегда принимал облик его друзей. В этом испытывая превеликое удовольствие…

— Страшно, верно? — негромко вопросил пират. — Я тебе не Грот… и не его жирдяй. Я-то знаю, как тебя сломать… и это будет намного хуже, чем ты думаешь…

Норн лежал, в отчаянии сжавшись, и закусив губу.

Он был слишком слаб…

— Знаешь, в чем беда? — голос пирата был насмешлив. — Ты понятия не имеешь, что будет когда такие, как я, узнают о твоем маленьком секрете… Грот был дураком, не желая ждать. А отпусти он тебя, и Федерация сама отдала бы нам всё. На блюдечке, с голубой каемочкой… только он решил быть первым. Не хотел ждать, пока оно всё сделает за нас. Синтезирует новое топливо, разработает двигатели, соберёт новые корабли. Ума не хватило понять, что стоит просто подождать… и всё само упадет тебе в руки. Посмотри на меня. Посмотри, я сказал!

Рык заставил открыть глаза.

Синие глаза и волна жара — жадного и темного, жгли огнем, обострив до предела чувства, заставляя задыхаться.

— … ты мой, Паучок. Теперь ты в моей власти! И я тебе обещаю… никто не узнает твоей тайны. Никогда. Ты будешь послушным. Или…

Рука пирата сжала его горло, и мужчина над ним наклонился еще ближе, так что он видел оскаленные его зубы.

— … ты сильно пожалеешь. Ты пытал деток? Бил их? Маленьких, с золотыми кудряшками… которым жалко недобитых офицериков с шестью лапками, а? А хочешь я приставлю бластер к этой головке?

Норна замутило от повеявшей на него тёмной волны сырой силы и урагана чувств.

— … она так верит в доброго капитана. Героя… пойдешь против меня… ответит она. И ты сам, своими ручками, накажешь ее… потому что иначе её мозги разлетятся по полу.

Пират вдруг резко успокоился, отпуская его и выпрямившись.

— Надеюсь, ты умнее своих дружков.

И спокойно вышел прочь. И Норн уже не видел издевательской довольной ухмылки на его лице.

… Приятно знать, что выбрал правильный ошейник для героя.

И все же… почему настолько острая реакция? Нет, я подбавил градус, представив себе кое-что и прогоняя через себя удовольствие мучителя и ужас жертвы, чтобы паучок смог «считать» эту прелесть в полноте своей, а пальцы на горле должны были лишь усилить ощущения… но? Такой страх, граничащий с ужасом?

Я хмыкнул.

Неужели перестарался с «линзой»? Да, скорее всего… я не эмпат, как Паучок. Не телепат, и даже к телекинезу мои способности отнести нельзя. Я скорее живой радар, во плоти и крови. С детства очень хорошо чувствую пустоту, ощутил её границы и глубину. И то, что может быть скрыто в этой пустоте. Служба в саперных войсках лишь отточило мои умения, обострило, а уж дальнейшая жизнь просто закрепила мои навыки. Так вот, пустота может действовать как линза или как мембрана — в зависимости от моих целей. В данном случае я хотел усилить эмоции и «создал» невидимую и неощутимую линзу между собой и лирианцем.

М-да… и ударило по обе стороны… вон как его корежило!

Да и мне досталось…

Поморщившись, помассировал виски. Так, ладно…

— Зарядные кассеты без бластера бесполезны, Мира. Так что положи каку на место, — равнодушно приказал я, входя в рубку.

Девчонка неохотно подчинилась, опасливо наблюдая за мной. Интересный мне достался северный зверёк… упадёт, ушибётся, но просто утрёт нос, встанет и дальше упрямо почапает. Это мне нравится. Одобряю. Кстати, какой пиратский корабль без юнги? Раз уж вышло её украсть, будем использовать выпавшую карту по максимуму. Поводок должен работать в обе стороны.

— Ну, что малыш? У меня к тебе есть предложение, — сказал я, вновь разваливаясь в кресле пилота. — Как ты понимаешь, домой к папочке тебе сейчас не попасть. Но есть и хорошее в этой ситуации. Во-первых, ты же хочешь помочь капитану?

Мира без раздумий кивнула. Конечно, хотела! Она же хорошая девочка…

Я усмехнулся.

— Вот и отлично. Поэтому ты назначаешься юнгой! Какой пиратский корабль и без юнги? Обязанности достаточно просты. Подчиняться моим приказам, заботиться о Паучке — будешь носить ему еду, напитки и развлекать. Болтай с ним о чём хочешь, если ночью ему будут сниться кошмары — будешь будить и приносить ему какао. Ему сейчас очень нужен друг, и я надеюсь на тебя.

На самом деле пленнику нужно крепкое основание быть послушным, и Мира может им стать. Привяжется к девчонке и одной головной болью меньше. Будет прыгать, как миленький, по первому щелчку пальцев. Однако, по лицу девочки я прочел искреннее сомнение, что я говорю правду. Но помочь капитану ей ой как хотелось! Аж ручки чесались и пятая точка приключений просила. Забавно! Я весело ухмыльнулся.

— Со своей стороны обещаю научить полезным вещам — и прежде всего обращаться с оружием. Потом и бластер подарю…

У девчонки подозрительно загорелись глаза. Глупенькая, я же не сказал КОГДА подарю. Но ничего…

— … и как кораблем управлять тоже поучу. И капитан поучит, когда оправится. Хочешь?

— Хочу, — сдалась Мира.

Ну, какой ребёнок на её месте отказался бы от такого расклада?

— Вот и отлично, юнга. Думаю, где искать на корабле еду, тебе говорить не надо. Пойди проверь, что у нас там есть. А потом доложишь. Будем кормить нашего худого Паучка. Он очень голодный… задача ясна?

Мира неуверенно кивнула, подозревая меня в нехорошестях, но… голодный капитан явно перевешивал все её сомнения и страхи.

— Вперёд, юнга. У меня своя работа, — я отвернулся от Миры, крутанувшись на кресле лицом к пульту, и потянулся к клавиатуре.

Девочка за спиной помедлила немного, а потом отправилась на разведку.

Я же занялся кораблем в ином плане. Проверил показания, бортовой журнал и открыл навигационные карты. Все пилоты, какими бы они ни были хреновыми, навигацию знали. И могли проложить курс до нужной звезды. В принципе, в подготовку пилота корабля навигация входила в первую тройку предметов и изучалась все четыре года от и до. Ты просто не получишь лицензию, если не сдашь навигацию на требуемые 94 балла. Так что дорогой Микки, в теле которого я оказался, ее знал. А соответственно теперь знал я. И это тоже было странно…

В моем времени как раз набирала популярность фантастика про попаданцев. Грешен, читал. В основном как анекдот, потому как серьезно этот бред не воспринимался. Особенно про барышень, которые падали с неба на прекрасных, но добрых злодеев или принцев с острыми ушами (судя по ассортименту книжных). И про парней, с лету становившихся крутыми бойцами и мочивших всех направо и налево, нагибающих всех злодеев и тёмных властелинов. Правда, не зашло. Эта литературка вызывала лишь стойкое желание посетить с ней сортир. Хоть для какой-то пользы дела…

Но, как показывает жизнь, каким бы бредом не были эти фантазии писак, а походу каким-то образом, они вычленяли-угадывали главное. Будто и впрямь все писаки немного пророки и провидцы… ведь вот же я. В мире будущего, в чужом теле, на космическом корабле… Сбрендил, и это всё мне кажется?

Вокруг всё слишком реально, а Паучок до помывки вонял более чем. Нет, надо принимать всё, как оно есть. Я прислушался к себе и телу. Нет, никого левого я не чувствую. И с легкостью вытаскиваю из памяти и свои воспоминания, и неудачника Микки…

Минут пять я с усилием и упрямством «рылся» в ворохе воспоминаний, равнодушно взирая на звёздные карты, выданные программой навигации. А потом с чувством выругался. Ларчик открывался просто… Майкл Стоун мой дорогой праправнук. И если прав был один мой знакомец с его теорией «клеточной памяти», никуда я не попадал… или попал? Это как посмотреть. Скажем так, тело и мозги принадлежали Микки, но… из-за чего-то его сознание будто стёрто. Теория моего знакомого заключалась в том, что в каждом из нас живет память наших предков, в виде заархивированного и сжатого компьютерного файла. И что эту память-файл можно пробудить при некоторых условиях, используя во благо. И пытался это доказать на себе.

Он спятил. И ожидаемо оказался в дурке.

А вот я… и Микки… скотина этот Жирный Боб, правильно я его грохнул. Судя по всему именно его пойло «стерло» Майкла, и вытащило меня на поверхность. Природа не терпит пустоты и оно вытолкнуло на поверхность наиболее сильное и близкое к поверхности сознание. М-да… так себе объяснение, но в философии и мудрствовании я никогда не был силен.

Я с досадой покачал головой, обращая своё внимание на мнущуюся позади меня девчонку.

— Ну, что? Нашла что съедобное? Давай, посмотрим и сообразим ужин, — сказал я, плюнув в мыслях на все обстоятельства своего явления здесь.

Мира показала мне кухонную зону корабля, и я придирчиво осмотрел список продуктов. Консервы. Сухпайки. Хлопья, сгущенка… вечная сгущенка была даже здесь в прекрасном будущем! Замороженные полуфабрикаты… Была и биомасса, упакованная в квадратные кубы для пищевого синтезатора, но даже память Микки весьма смутно подсказывала, как им пользоваться. Зато пришло воспоминание, какую на вкус еду ентот синтезатор выдавал. Ну, его к чёрту! Есть можно, не отравишься, но сортир будет очень рад видеть тебя чаще обычного!

— М-да… — протянул я, мрачнея. Этим наборчиком я лирианца скорее угроблю, особо жестоким и садистским способом.

Физиология лирианцев на удивление очень походила на нашу, и после долгой голодовки, и лет недоедания, давать ему тяжёлые каши? Или мясные-полусинтетические полуфабрикаты? Гуманней пристрелить. Ему бы бульончика, гренок сухих… овощей на пару… а, нет! У них непереносимость хлебобулочных!

Твою же… завёл животину? Корми!

Плохо быть добрым, плохо!

Бурча под нос, закатал рукава и набрал нужные продукты. С нынешней кухонной техникой на корабле — малогабаритной и весьма смахивающей на мультиварку по принципу все смешал и готово, — я справлюсь. Уж с овощным супом точно!

Не доверяю я этим пакетикам с сухими супами. Плавали, знаем!

Эх, нет пельменей… там и бульон, и мясо!

Возясь с едой, привлек к делу и мелкую. Подай, поддержи, принеси… девчонка, кажется, окончательно перестала меня дичиться. Некая скованность и опаска была, но такая мизерная… дети в большинстве своём не могут долго бояться, ненавидеть, грустить и т. д. Она уже просекла, что я не собираюсь кусаться и бросаться драться — и успокоилась. Гибкость детского сознания и природная приспособляемость к любым условиям. Вот и ответ.

А еще понятно, почему Мира так легко приняла назначение «юнгой» и согласилась помогать мне с Паучком. Да не верит она, что всё серьёзно и насовсем. А верит, что лирианец что-нибудь придумает, и они улетят от плохого меня. Особенно, когда я научу Миру управлять кораблем… восемь лет, чего я хочу? В её сознании всё так легко и просто решается. И разубеждать её я не намерен. Зачем?

Вскоре на поднос я поставил пластмассовую миску, из которой подымался ароматный пар свежесваренного супа. Хотя, скорее бульона из одной куриной грудки, и загущенного парой ложек картофельного порошка и лука. И приправленного травой. Судя по запаху укропом. Ну, я надеюсь, что это точно укроп. Вообще, «кухня» укомплектована по полной, что диво дивное. Кто-то явно любил хорошо поесть.

Да, детей тоже лучше кормить. Поэтому налил того же девчонке, только отправил ей в тарелку большую часть означенной грудки, присовокупив к тому пару ломтей размороженного хлеба. Вот его лирианцы не переваривают, так что обойдется. Да и хорошего помаленьку. Не хватало ещё пустить к псу под хвост свои труды, я его два дня отпаивал, пока он в отключке пребывал. По капле вливал в серые губы сладкий чай, а потом бульон. Из чего я его сварганил тогда, лучше не вспоминать… Ну, не пропадать же киберам просто так?! Когда бы я там охотился? А то, что я на пиратской базе нашел, пленнику скармливать я не рискнул.

Перед тем, как отправиться к Паучку, достал стандартную корабельную аптечку. Что зря ноги бить и туда-сюда ходить? Накормлю, а потом сразу его раны обработаю, перевязку сделаю. В аптечке обнаружились и микроуколы с витаминами и укрепляющим. Вот что бы раньше пригодилось… впрочем, и сейчас можно. Вместе с антибиотиком-регенератом. Лишним не будет.

С тем и отправился к своей заботе.

Тот и головы не повернул, когда я зашел в каюту. Так и лежал, повернув голову к стене с ничего не выражающим лицом, с бессильно лежащими поверх одеяла руками.

— Я так понимаю, ты уже обнаружил, что я позаботился о твоей безопасности? — осведомился я, ставя поднос и положив аптечку на столик под иллюминатором.

Лирианец не ответил, но я чувствовал исходящее от него напряженное ожидание. И это здорово сбивало то странное чувство теплоты и полу узнавания. Будто мы до черта друг друга знали, а потом кто-то щёлкнул пальцами, и мы всё забыли. Полная дурь… и чего же мы молчим?

Я окинул его взглядом, и приподнял одеяло с ног, имея удовольствие видеть, как мой Паучок вздрогнул. Тонкую щиколотку на правой ноге обхватывал браслет наручника, чья цепочка шла ко второму браслету, обхватывающему уже металлическую ножку койки. Даже если бы у него хватило упрямства и сил встать, уйти бы он не смог. Цепочка была рассчитана буквально на пару шагов.

Опустил одеяло, и шагнул к своему пленнику. Одной рукой приподнял за костлявое плечо, в то время как другой поднял подушку выше и усадил молчащего капитана более удобно. Тот не дергался, и не смотрел на меня, явно давно осознав собственную не состоятельность в сопротивлении в отношении прежних мучителей. И на лице ничего не дрогнуло на мои прикосновения. Это мне не понравилось. Сейчас от него я ничего не чувствовал, ни единого отклика на мои действия. Нехорошо…

— Давай-ка, поешь… — я не договорил.

Стоило умастить поднос с миской супа ему на колени, как лирианец отшвырнул его одним движением руки. Я мрачно полюбовался на разлитую лужу на полу, и тяжело вздохнул.

— А вот это ты зря сделал… — медленно и веско проговорил я. — Мне тебя за шкирку взять и мордой ткнуть в это? Чтобы ты, как зверьё, языком это всё слизал?

В ответ был взгляд, в котором застыла холодная ненависть. Не горячая, злая, что кипит огнём, а холодная, выверенная… нет, не выйдет у тебя, дружок. Тебя бить СЕЙЧАС я не стану. А вот урок преподать…

— Не надо! — голос Миры ударил мне в спину, когда я уже схватил его за пепельные волосы.

Я раздраженно рыкнул:

— Пошла вон!

Но мелочь бесстрашно вцепилась в мой локоть.

— Не надо! Пожалуйста, я уберу! Не трогайте его!

Я смотрел в фиалковые глаза напротив.

— Думаешь, себя показал? — негромко осведомился, кривя губы. — Ты её подставил, герой…

Оттолкнув его, встряхнул девчонку, перехватывая за шкирку, и швырнул на пол, макая носом в лужу.

— Не лезь. Под. Руку. Взрослым!

— ОТПУСТИ ЕЁ!

Паучок с бессильной яростью смотрел, как я провозил захлебнувшуюся рёвом девчонку по полу, буквально вытирая ею лужу. Мира ревела в голос, когда я вздёрнул её на ноги и с удовольствием влепил пару оплеух-пощечин. Она должна была усвоить — со мной шутки плохи. И последнее дело, лезть под горячую руку взрослого мужчины! Это дурь! Я-то себя контролирую, а вот кое-кто другой прибил бы за это!

— ХВАТИТ! Оставь её! Она же ребёнок!

Я оттолкнул Миру, которая в тот миг упала на попу и на ней же отползла к стене, где продолжила реветь, закрывая лицо и голову руками.

— Доволен? — я обернулся к лирианцу, смотрящему на нее. Схватил его за волосы, до боли запрокидывая его голову назад. Тонкие, будто палки, руки, дернулись, но так и не поднялись, чтобы попытаться перехватить мою руку. — Слушай сюда… я с тобой играть не буду. Ты будешь подчиняться. Будешь жрать и делать всё, что я скажу. Ты понял меня?! Понял?!

— Да, — глухо.

Я зло отпустил его, выпрямившись. По-хорошему, стоило его ударить. Сделать больно, но на фоне пусть и неудачных пыток, это бы выглядело жалко. Да и… его сейчас одним ударом перешибить можно. Даже ремнём.

— Что ж… посмотрим, — проговорил я. — Но наказание ты заслужил.

Схватив девчонку за руку, выволок прочь и запер в другой каюте. Пусть посидит одна и хорошо проревётся. Сейчас я не намерен с ней заниматься. После чего направился на кухню. Пора было вспомнить сиротское прошлое. Я забросил в… пусть будет блендер, мне привычнее, — кусок вареного мяса, налил туда же бульона, закинул овощей и хорошенько пробил до однородности, а после плеснул туда заварки и сахар. Нашел гибкий резинный шланг диаметром около четырех сантиметров, отрезал нужной длины, и прихватив блендерный ковш с измельченной субстанцией вернулся назад.

Паучок сразу всё понял, но в этот раз характера не показал. Я швырнул его на матрас, пальцами разжал челюсть и вставил кусок шланга ему в горло. Он конвульсивно выгнулся, бессознательно хватаясь за мои руки.

— Опустил руки… опустил, я сказал!

Я отбросил его слабые руки, и взял в руки ковш. Фактически сев на него, фиксируя на месте, стал силой вливать муть ему в горло через импровизированный зонт. Он корчился, задыхался, и его чувства прошибали меня насквозь. И всё же я не остановился. Я вылил в него все, а затем резко и болезненно вытащил из его горла шланг. Он болезненно содрогнулся, но я сжал его челюсть рукой, не давая в этот раз открыть рот.

— Вырвешь — и твою рвоту сожрет Мира. Терпи, я сказал!

Ему понадобилось минуты три, чтобы успокоиться. Когда он затих, закрыв глаза, я отпустил его.

— Вот стоило это того? — мрачно сказал я, понимая, что сегодня я его лечением из принципа заниматься не стану.

Пленник не ответил, но едва уловимая глазу дрожь пробежала по его телу. Поморщившись, я собрал вещи, прихватил аптечку, и вышел, закрывая каюту.

Кто сказал, что это будет легко?

… с едой на корвете было плохо. Нормальная еда закончилась в первый год. Как Ким её не растягивал. А всё что оставалось после, это консервированные кубы биомассы, из которой можно было сварганить что-то годное для желудка с помощью пищевого синтезатора. Чаще всего это были прямоугольные бруски чего-то желейного. Преимущественно коричневого цвета. Это можно было есть, но только закрыв глаза.

И стоило забыть, что биомасса была экологична и заменяла животный белок на сто процентов… ибо была изготовлена исключительно из переработанных насекомоядных существ. Ким брезгливым не был. Чего он в своей жизни не пробовал, побывав на множестве планет, да и в Академии Звездоплавания во время учёбы их знакомили с самыми разными расами и их пищевыми пристрастиями.

И все же… он уже видеть не мог синтезированную еду!

А насекомых он ненавидел. На Марсе жили только песчаного цвета тараканы, которые проникали везде и частенько падали тебе за шиворот с потолка! Как же он их ненавидел! Особенно приятно было, когда они сваливались на тебя во время помывки в душе. Это зашибись, как бодрило, и повышало культурный уровень в целом.

Капитан Поляков слово своё сдержал и на корвет Кима сгрузили десять ящиков замороженных стандарт-пайков и почти столько же ящиков иных продуктов, забив кладовку в трюме под завязку. Уже за одно это он был благодарен, и был согласен на присутствие на борту гражданского лица. Чтобы там не говорил Сева, а доктор производил впечатление нормального парня. И он точно знал свое дело. Игорь, перенеся свои вещи на корвет, первым делом пополнил запас лекарств в корабельной аптечке, а потом и его отловил.

— Мне не нравится ваш внешний вид, и кашель. Позвольте осмотреть вас.

— Я в норме, Игорь.

Тот кивнул и при Всеволоде, который демонстративно не обращал на него внимание, спросил:

— Как давно появились хрипы при дыхании?

— Ким? — старший повернул голову, и Ким помрачнел.

На корабле в космосе все должны быть здоровы. А лёгкие для космолётчика крайне важны. И Ветров это не гражданский Игорь, его не проведёшь.

— Давно, — буркнул он. — Фильтры воздуха не имели замены, вот и подхватил инфекцию.

Кстати, запасные фильтры для воздухоочистки он "одолжил" у механика "Икара".

— Я судовой врач с десятилетним стажем. Позвольте мне выполнять мою работу.

Ким неохотно согласился. Болеть он терпеть не мог, как и все медпроцедуры. Но стоило признать, после парочки уколов, и применения ингалятора он враз почувствовал себя лучше. По крайней мере он смог после глубоко вдохнуть аромат свежезаваренного кофе и не задохнуться от кашля.

Если бы док остановился только на его лёгких!

— Как давно вы используете только пищевой синтезатор?

— Больше года, — абсолютно честно, без всякой задней мысли, ответил Ким.

В печке поджаривались размороженные сосиски. Игорь мрачно проследил, как он вытащил из микроволновки контейнер с ароматными мясными, жирными сосисками, и молниеносно перехватил оный из его рук.

— Эй!

Контейнер был без сомнений поставлен перед недовольным Всеволодом, что удивленно поднял бровь, скептически оценивая предложенное.

— Ничего жирного и тяжелого, — категорично сказал Игорь.

— Что?! — он здесь суток не пробыл, а уже командует?! На его корвете?!

Ким был возмущён до глубин души.

— Хотите обрадовать своим визитом гальюн? — ровно, без видимой насмешки, но всё равно издевательски, спросил доктор. — Вам необходима неделя щадящего питания, чтобы желудок перестроился на нормальную еду.

— Ким, он прав.

Вот же… Ким с досадой сел за стол.

— Что, уже спелись?! — сердито спросил он.

— Нет, он гражданский.

— Нет, я врач.

Ким мрачно и с тоской проследил, как Всеволод без сомнений приговорил первую сосиску.

— Ну, и что мне по-вашему жрать?!

Доктор закатал рукава и попросил обождать пять минут. Но вышло через десять… когда перед капитаном опустилась тарелка с золотым бульоном, и двумя половинками вареного яйца. Поверх бульона плавала мелко покрошенная зелень, и рядом был положен сухой тост хлеба.

— Приятного аппетита. На завтрак приготовить манную кашу?

Всеволод закашлялся, впервые усмехнувшись вполне по-человечески.

Это точно был заговор…

… Кто сказал, что будет легко?

М-да… три часа, а уже отличился. Нет, с одной стороны я был прав. Мои игрушки сразу должны понять, что я не тот человек, который что-то скажет, а потом пойдет на попятный. Или спустит на тормозах какую выходку. Или что мне не хватит решимости преподать урок.

Но в первый же вечер одного пытать, а вторую довести до истерики? Взгрустнулось…

Ладно, дети часто ревут и получают на орехи. Переживёт.

А вот этот…

Я мрачно постоял в коридоре, ткнулся лбом в стену… нет, я не раскаивался. Просто надо было придумать другое наказание. Жёстко и даже больно, но не опускаясь до пыток. Уж я-то знаю, насколько это препаршиво, когда тебя подвергают принудительному кормлению. Не смертельно, но кажется, что сейчас сдохнешь. А этот сколько не жрал нормально и я в него бадью влил…

Твою мать! Сдохнет же!

Я заколебался. Может, пристрелить да и все?! Внутренняя жаба не даст. Я на него, сс-сволоту сколько сил уже потратил!

С чувством заложив с три этажа, развернулся и рванул обратно.

Вовремя!

Стоило ворваться в каюту, и мне одного взгляда хватило. Этого… герр-рроя… скрутило вусмерть. Пять секунд чтобы отцепить чертов наручник с его ноги, подхватить на руки и потащить в санузел корабля. Втащил, поставил на ноги, и держа за талию, нагнул его упрямую седую башку над раковиной… говорить ничего не пришлось. Его вывернуло той мутью, что я его напоил. Мучительно и долго. В край раковины судорожно вцепились тонкие изможденные пальцы. Ему было настолько худо, что я так и стоял, придерживая его и отводя седые лохмы от лица.

Когда его перестало выворачивать, я усадил его на дружка-гальюн. Самого трясёт, сил нет мяукнуть, а туда же… рыпаться, из рук выворачиваться. Зараза гордая… но что почти восхищало — не сломанный!

— Так, герой, успокойся! — я наклонился над ним, придерживая за плечи. — Знаю, хреново. Знаю, перегнул палку. Но и ты хорош! Хватит, я не намерен над тобой издеваться.

— Сволочь… — выдохнули серые тонкие губы.

— Сволочь, — согласился я. — Полегчало?

Фиалковые глазищи зыркнули на меня сквозь серые лохмы.

— Выйди. Пожалуйста.

Что ему стоило это сказать?

— Без дури, — предупредил я.

Ладно, чёрт с ним.

— Даю пять минут, — смилостивился я.

Выйдя из санузла, прислонился к стене плечом, мысленно засекая время. Ничего он не мог себе сделать за это время. Да и не из того он теста, чтобы руки на себя накладывать. Мысленно прокрутил обстановку святого места. Бритвы и то нет. Самое опасное, то на чем сидят. Так себе шуточка… только америкос опускается до таких гадостей. Не зверь же я.

Через пять минут деликатно постучал.

— Ты там жив? — ровно поинтересовался.

Дал ему еще пару минут и хлопнул ладонью по сенсорной панели, открывая дверь. Порадовало, что ума хватило её не блокировать. А ведь с той стороны он мог это сделать. А дальше что? Сидел бы вечность?

Я молча посмотрел на ксеноса, что держась за раковину руками, упрямо пытался стоять прямо. И как у него только получается при этом выглядеть так гордо? Качнув головой, хмыкнул, и подошел ближе. Открыл кран с водой, проверил температуру.

— Давай, суй руки, — дружелюбно сказал я, и на молчаливый недоверчивый вопрос в чужих глазах пояснил: — Руки твои перевязать надо. Отдирать по сухому больно, а отмокнут, так легче снять. Давай.

Норн моргнул, бросив взгляд на открытый кран и струю тёплой воды. Боли он не боялся, но… и всё одно едва не вздрогнул, когда человек вновь притянул его к себе, крепко обхватив одной рукой за талию. А потом взял одну из ладоней и подставил его запястье под теплую воду. Тёплая вода до невыносимости мягко ласково омывала кожу, просачивалась сквозь бинты, даря негу… он не стал сопротивляться, когда пират поочередно повторил процедуру с остальными руками.

— До каюты добредёшь… а кого я спрашиваю?! — пират с досадой хмыкнул, и вновь подхватил его на руки.

Норн внутренне оторопел. Это было настолько странно и дико, что он не знал, что и думать.

Пират уверенно дошагал до каюты, сгрузил его на койку, набросил на него одеяло, и взялся за браслет наручников.

— Не надо, — проговорил Норн. — Ты можешь просто запереть меня здесь.

К горлу подкатил комок. Только не опять!

— Знаю я вас, светлых, — едко сказал пират, сев на койку, но наручники не убрал. — Вновь глупость задумал?

Норн молча смотрел на наручники. Какой смысл в словах?

— Вот что… — тяжело проговорил мужчина напротив. — Давай-ка с тобой договоримся, ты же не дурак. Я может и пират, но не последняя скотина. Унижать тебя и пытать я не намерен. Только, если ты меня вынудишь. Не станешь злить, провоцировать, пытаться меня подставить, связаться с кем-либо, пробовать сбежать с девчонкой… язык не станешь распускать про галактион свой. Повторяю, пытать не стану. Но наказать — накажу. И Мира не поможет.

— Зачем тебе я? И эта девочка? — Норн не верил ему. Тёмное в человеке так и тянулось невидимыми глазу щупальцами к коже, но вот агрессии сейчас не было. — Что ты хочешь?

— На данный момент, чтобы ты не делал глупостей, — честно ответил тот. — А так… давай-ка просто полетаем вместе. Пока ты не откажешься от мысли осчастливить всё человечество. Ты пойми, если мы не дошли своим умом до этого галактиона твоего… то и нехрен о нем рассказывать.

— Почему?

— Вот когда поймёшь, так и объяснять не придётся, — отрезал пират. — Давай руку. Ну?

Норн неохотно подчинился. Он ждал боли, но человек напротив действовал очень аккуратно, разбинтовывая мокрые бинты. Тяжелые браслеты кандалов, которые столь долго сковывали его в плену, разъели кожу до кровавого мяса и запястья глухо ныли от привычной уже боли. И бинты к ранам все же пристали. Но он терпел. Куда больше его занимал вопрос, зачем это всё человеку? Пирату?

То угрозы. То… а теперь вот это всё?

И просто полетать вместе?

Норн не верил ему ни миллисекунды.

Но сейчас… пусть он перевяжет его запястья.

Человек сделал не только это. Он обработал запястья заживляющим спреем из аптечки, снимающим воспаление, а затем аккуратно и умело наложил новые повязки. Но и на этом не остановился. Норн получил несколько уколов, среди которых опознал общее обезболивающее. Это тихо порадовало.

Но Норна добило не это.

Человек собрал аптечку и вышел. Дверь каюты закрылась за его спиной и он с облегчением подумал, что на этом всё… пока всё. Но через короткое время пират вернулся с дымящейся кружкой.

— Вот, пей.

Норну протянули кружку чая. Он молча посмотрел на человека.

— Это просто сладкий чай. Не крепкий. Понимаю, горло болит, но желудок хоть водой наполнить надо. Так что через не могу — пей. Или напоить?

Норн неохотно качнул головой. Горло и впрямь саднило. Не говоря уже о том, как крутило внутри. Но… правда чай? Просто чай? Он неуверенно принял тяжёлую кружку, и, держа ее разом двумя парами рук, опасаясь уронить, неуверенно поднёс к губам, каждую секунду ожидая удара от пирата. Он ждал, что тот выбьет кружку из его рук, глумливо рассмеётся… первый глоток чая патокой скользнул внутрь, обволакивая терпкой сладостью и теплом.

Просто чай…

Сладкий…

Просто. Чай.

И он не смог удержаться, забылся, смакуя каждый глоток. Даже боль в горле не могла ему помешать насладиться этими мгновениями. И как горячо-тепло было пальцам держать кружку. Он так отвык от этого… от простого тепла…

Чай кончился.

Он с горечью опустил ее, а пират молча отобрал кружку.

— Спокойной ночи, — сказал он.

Встал и ушёл, закрыв дверь.

Он не стал его приковывать… только дверь была заблокирована.

— Наревелась?

Мира, поспешно вытерла нос рукавом испачканного комбинезона, и исподлобья взглянула на меня. Обиженно и даже с зачатками злости. Правильно, малыш… не бояться надо, а учиться злиться и даже ненавидеть. Я одобрительно кивнул ей и подошел к койке, на которой девочка сидела, забравшись с ногами. Отодвинулась.

— Смотри, — сказал я и продемонстрировал ей нож-бабочку. — Смотри внимательно.

Нож заплясал в руке юркой рыбкой, вертясь из стороны в сторону, то прячась, то выныривая из пальцев… синие глазёнки загорелись. Я закончил играться, и развернув рукоятью, протянул Мире.

— Бери. И если хочешь, могу научить так же.

Мира прикусила губку, бросила на меня взгляд — не шучу? Правда?

Если я хоть что-то понимаю в детях… цепкие пальчики схватили ножик с раскрытой ладони.

— Ну, вот и мир, — усмехнулся я, вставая. — А теперь ложись спать, юнга. Раздевайся, и под одеяло. Нужно в туалет, иди.

Я кивнул ей на дверь.

— Нет? Как хочешь. Закрывать тебя не стану. Помни, за стеной Третий. Будет страшно, или ему будут кошмары сниться, можешь пойти к нему и разбудить. Меня будить не стоит. Ясно?

Кивок.

— Да.

— Ну вот и договорились. Давай, раздевайся. Комбез я заберу, брошу в стирку. Ну? Или хочешь ходить в грязном, как снусмумрик?

— Кто? — девочка непонимающе посмотрела на меня.

— Про Муми-Тролля не читала? Мультики не смотрела?

— Мультики?

Мои брови поползли вверх.

— Ты не знаешь, что такое мультики?

Девчонка покачала головой.

— Хм-м… либо у тебя родители странные, или я чего-то не знаю… так, проехали! Раздевайся и спать!

Уложив Миру, и набросив на нее одеяло, вышел из каюты.

Всё! Мосты навел, косяки исправил… будем двигаться дальше.

… в пятнадцати парсеках от системы 3-7АR5 космос был пуст. Слишком далеко от трасс Обитаемых планет. Здесь нечего делать ни пассажирским, ни грузовым кораблям. Лишь иногда в отдаленный сектор залетали те, кто невольно сбился с курса. И те, кто вдоволь поживившись за счёт мирных кораблей, отлетал в такие вот тихие «пустынные» сектора, чтобы разобраться без помех с захваченной добычей.

Так было и на сей раз.

Один корабль сбился с курса, и в него вцепился с сытым ликованием пиратский корвет. Так казалось со стороны…

— SOS! SOS! Патрульный №G7-15! SOS! — в эфир полетел отчаянный запрос на помощь.

Безнадежный и отчаянный… маленький патрульный кораблик на штатные пять единиц, набранные исключительно из курсантов-практикантов и одного единственного лейтенанта-офицера, имел слишком мало шансов и на то, чтобы отбиться от пиратов, и на саму помощь.

Но неожиданно им ответили.

— Слушаю, — равнодушный отклик с той стороны. В каких-то двух парсеках.

Молодой паренек-курсант поспешно потянулся к пульту, быстро устанавливая связь с откликнувшимся кораблем. На открывшемся вирт-окне с прищуром на него взглянул черноволосый мужчина-землянин.

— Курсант? — подозрительно спросил он.

— Помогите! — корабль сотряс удар, и юнец не удержался на ногах, свалившись.

Экран замигал. А кораблик вновь тряхануло. Замигала аварийка.

— Щенок малахольный! Ты жив там?! — рявкнули с той стороны.

— Помогите! Пираты! — мальчишка вновь добрался до пульта, появившись перед взором сурового человека на мигающем вирт-окне.

— Коротко, салага! Координаты! Где старший?!

— Лейтенант… ранен! Корабль поврежден! Координаты…

Короткая строка высветилась на экране, а затем экран погас окончательно.

— Твою же мать… — с чувством сказал черноволосый.

… на полу корабля лежал окровавленный лейтенант.

Четверо мальчишек-курсантов, отличников третьего курса, которых в виде поощрения на летнюю практику отправили в полицейский патруль, в открытый космос, стояли на коленях, заложив руки за голову.

— Раз, два! Три-четыре! — пират прошел перед ними, издевательски толкнув дулом бластера лоб каждого. — И пять!

Бластер коротко выстрелил лучом.

Тело лейтенанта содрогнулось.

Надсадный хрип оборвался.

— А теперь опять четыре… четыре птенчика-юнца… поиграем, ребятки?

Один из мальчишек не выдержал, испуганно зажмурился и затрясся, когда бластер вновь навели на него.

— Не трогайте его! — воскликнул четвертый курсант права.

— Хочешь быть следующим? — оскалился змеелюд-пират. — А ну-ка встал! К стене! Живо-живо, герой! Руки за голову!

Курсант, белый как мел, встал у стены рубки. Пират прошипел что-то на своем языке.

— Стоять смирно! Дёрнешься раз — пристрелю одного… дёрнешься два… пристрелю другого… ну, а дальше понял… а будешь храбрым… пристрелю тебя!

Луч бластера ударил в стену у правого колена, выбив искры и оставив чёрное пятно в обшивке. Мальчишка сравнялся лицом с серой стеной. Его товарищи в ужасе смотрели на развлечение пирата. Кроме змеелюда, в рубке было ещё пятеро пиратов, что со злым весельем подначивали главного среди них.

— Отстрели ему яйца, Шээт!

— Не-е! Лучше подольше! По коленям бей! Пусти ему кровь!

— Это раз… — пропел змеелюд. — Два!

Выстрел… и луч влетел в бок курсанта. Короткий вскрик, и человека швырнуло об стену. По правому боку расплылось кровавое пятно.

— Стоять… щенок… Стоять! Или дружка пристрелю!

— Хватит! Не стреляйте! — не выдержал другой курсант.

— Аэнн! Замолчи!

— К дружку захотел? Вставай, шестирук! К стеночке!

— Аэнн… зачем… не трогайте его!

— Заткнись! Подъём, щенок! — молодой лирианец встал рядом с первым курсантом.

— Хорошо-хорошо… шкуры дружков спасти хотите?! — глумливо спросил пират.

— Со вторым играть можно дольше! — хрипло рассмеялся другой пират, уже чисто человек по виду. — Терпеть не могу этих пауков поганых! Дай-ка я ему ручки-то поотстрелю!

— После меня, Гнид! — рыкнул, целясь змеелюд. — Я этих падл побольше твоего люблю… кто еще к стеночке хочет, а?! Кто?! Ну!!

Из оставшихся двух курсантов, стоящих на коленях перед ним, вскинул отчаянно голову белобрысый альвианец-человек.

— Прошу… не надо… я отслужу… я всё сделаю… клянусь! У меня мама!

Пираты переглянулись и издевательски заржали. А курсантик разревелся…

— Ой, у него мамочка… — хохотали пираты. — Раньше думать надо было!! Дерьмо погонное!

— Прошу… — змеелюд, издавая странные звуки-шипение, заменяющие смех, навел второй бластер на скулящего сосунка…

Тот зажмурился и…

— Твою!! Вот сс…!

В тот же миг в голову опозорившегося курсантика врезался луч бластера. Тот упал замертво.

Пираты замерли, тупо уставившись на мертвеца. Никто из них не стрелял…

— Развлекаетесь, господа? — послышалось за их спинами.

Пираты резво обернулись, но незнакомец, объявившийся столь неожиданно, уже открыл огонь. Первый луч срезал змеелюда, второй старика-пирата… мальчишка-лирианец и курсантик у стены упали на пол, прикрыв головы руками. Четвертый курсант в полном шоке, увидел, как странным образом из рук одного из пиратов вылетает бластер, а потом его швыряет на двух позади и несколько лучей бластера пронзают насквозь оставшихся пиратов.

Черноволосый мужчина в скафандре прошел в рубку и методично обошел каждого пирата, делая контрольные выстрелы в голову.

— Ты… х-хто? — прохрипел один из пиратов, пытаясь отползти.

Черноволосый неумолимо подошел ближе и выстрелил в него. Пират стих.

В рубке разгромленного патрульного кораблика встала тишина…

— С крысами не разговариваю. Вот такой я, ковбой Мальборо! — в полном безмолвии сказал черноволосый, и развернулся к курсантам. — Ну, что малышня? Живы?

Три оставшихся в живых курсанта смотрели на него, кажется, пребывая в перманентном шоке.

— Так… ладно… СМИИРРРНО!!!

Рык был такой, что троица подскочила на ноги и вытянулась в струнку передним.

— Ну, хоть что-то в вас вбили, — едко прокомментировал мужчина.

— К-кто вы? — заикаясь, спросил курсант, отмирая и, пошатнувшись, закрыл рану на боку руками.

— Тот, кого твой дружок на помощь позвал, — усмехнулся черноволосый. — Так, а вы двое что встали? Первую помощь товарищу кто оказывать будет?!

Лирианец тут же рванул за аптечкой.

Черноволосый сел в кресло, наблюдая за тем, как раненого курсанта перевязывают и колют обезболивающим. И о чем-то думал.

— Так… ладно… детишки. Дальше справитесь сами. Некогда мне с вами возиться, — наконец сказал он, приняв решение и вставая.

— Подождите! — Аэнн, лирианец, встал перед ним. — Спасибо! Спасибо, что помогли нам!

— Но почему он убил Тео?! — воскликнул другой курсант.

Черноволосый посмотрел на троицу, склонив голову.

— Потому что. Трусам в космосе делать нечего. Тем, кто ссыт в трусы при виде бластера, поминая мамочку, место в гробу.

— Но так нельзя… он же… — прошептал Аэнн. — Это жестоко!

Черноволосый поморщился, когда двое других тут же это подхватили.

— Мне и вас пристрелить?

Мальчишки поперхнулись. Почему-то ни у кого из них и тени сомнений не возникло — этот может!

— И вот она, благодарность… — вздохнул черноволосый.

— Простите. Мы вам благодарны, — виновато сказал Аэнн.

Черноволосый задумчиво оглядел его с ног до головы. Задумчиво, оценивающе так… Аэнн едва сдержал себя, чтобы не попятиться. От человека несло не самыми приятными эманациями, а вокруг тела человека будто стояла тёмная пелена… тёмный…

— Благодарен, говоришь? — повторил темный. — Вы что, все под одну гребёнку сделаны?

— Простите? — Аэнн растерянно моргнул.

Тёмный подошёл и неожиданно взял его за шкирку кителя. Аэнн было дёрнулся, но куда уж там! Человек встряхнул его, наклонился к его лицу и замогильным голосом произнёс:

— Мне нужна твоя одежда.

Аэнн ошарашено моргнул фиолетовыми глазами…

SOS! SOS! SOS!

Старый земной сигнал, призыв о помощи, пронзал космос насквозь, расходясь веером. Но в этот раз код искал помощи целенаправленно, призывая офицерский корвет и «Икар». Так уж вышло, что сигнал поймал именно корвет. И на всех скоростях полетел на призыв.

Через четыре часа призывов о помощи, на патрульный корвет вошли два капитана и доктор Синицын. Одного взгляда было достаточно, чтобы оценить и представить в красках, что здесь произошло. Лужи крови. Куча трупов на полу в живописных позах, окровавленное тело лейтенанта и мёртвый мальчишка-курсант в новенькой форме.

Ким выругался, а Всеволод, помрачнев лицом, повернулся к двум вскочившим курсантам. Лирианец, человек… третий мальчишка, белый как мел, кусал губы, полулежа в кресле, зажимая окровавленный перемотанный бинтами бок ладонью. Синицын кинулся к нему со своей аптечкой.

Что же, доктор на борту, это неплохо. Да и Киму это на пользу.

Всеволод повернулся к мальчишкам.

— Капитан Ветров… капитан Янг… — курсанты нацелились встать по стойке «смирно» и он качнул головой.

— Рассказывайте, — коротко велел.

От рассказа двум капитанам стало дурно. Мальчишкам крупно не повезло. И прежде всего в идиоте-кураторе, который вел у них практику. Самоуверенный, убежденный исключительно в своем превосходстве над третьекурсниками, он решил показать им «настоящий космос». Мало того, что при распределении секторов, он выбрал самый дальний, так при виде первого же пиратского суденышка, он вцепился в него как клещ. Курсанты не имели права опротестовать приказы вышестоящего офицера, лейтенанта… да и кораблик так от них убегал! Лейтенант вошел в раж, и целую неделю патрульный корвет мчался на эхо сигналов от пиратского суденышка, который иногда выныривал из чернильного вакуума, насмешливо показываясь в пределах видимости иллюминаторов… и вновь бросаясь в бегство.

— Мы загоним этих мерзавцев! — уверял лейтенант, а курсанты только уныло переглядывались.

Они уже понимали, что с ними играют, водят за нос, заманивают… но лейтенант и слушать не хотел. А потом… корабль пиратов прицельно пальнул из пушек по корвету электроударом, и оцарапав обшивку корвета плазменными ударами. Корвет отбросило, закрутило… а когда они стабилизировали корабль, и приготовились к дальнейшему бою… пиратов уже не было.

А навигационная программа была выведена из строя…

Проложить вручную курс мог каждый из курсантов. На третьем курсе навигацию уже знали хорошо, а все четверо были отличниками в учебе. Но…

— Лейтенант? — угадал Всеволод.

Ринн Аэнн виновато склонил голову.

— Дайте догадаюсь, вы заблудились, — продолжил Ким, и сердито посмотрел на тело лейтенанта. Поморщился.

И себя сгубил, и… вот же дурень!

— Сколько же вы летали? — спросил Синицын, тоже изумленный рассказом.

— Две недели после этого… а потом лейтенант сказал, что в два прыжка мы окажемся на границе с Шитой, пограничной планетой, откуда можно связаться с космофлотом. И он сам…

Аэнн замолчал, а капитаны переглянулись.

— Так, ясно… а дальше? Пираты вас нашли? — тихо спросил Ким.

Нашли. И буквально растерзали кораблик, захватывая его. Только сигнал бедствия и успел подать курсант Михаил Сонин, перед тем как их захватили. А дальше… трое мужчин молчали, только кулаки бессильно сжимали, смотря на труппы пиратов. Развлечение… поставить на колени девятнадцатилетних мальчишек, а потом к стенке на расстрел. И расстреляли бы. Если бы… не он.

— … он убил их всех. За минуту! — срывающимся голосом от волнения, рассказывал Сонин. — А потом…

— Что потом? — спросил Всеволод.

Михаил покосился на смущенного Аэнна.

Капитан посмотрел на него же.

— Он сказал, что ему нужна моя одежда, — негромко проговорил тот.

— Чего?! — переспросил Ким.

— Одежда. Для младшего… друга, — с запинкой, ответил курсант с Лириа. — И все мои рубашки.

Капитаны переглянулись, потеряв дар речи.

— Ты хоть что-то понимаешь?! — спросил Ким.

Всеволод покачал головой.

— Ничего.

— А что было дальше? — спросил Синицын, когда убедился, что раненый курсант точно не умрет.

— Он улётел. Сказал, что ему некогда возиться с нами. Чтобы мы послали сигнал SOS, следующей за ним… общипанной… вороне офицеров.

Ким зло выдохнул сквозь зубы.

— Я ему покажу «общипанная»! Только доберусь до этого пирата!

— Он пират?! — воскликнули в голос Сонин и Аэнн.

— Пират, — подтвердил Всеволод.

— Но… но зачем… зачем, он тогда нас спас?! И убил их?! — курсанты растерянно смотрели на них.

Норн молча посмотрел на брошенный ворох одежды на его одеяло. Рубашки, форменные, знакомые по академии космофлота и лирианского кроя.

— Думаю, это тебе подойдет, — привычно насмешливо сказал пират. — Удачно вышло, что вы все одной комплекции.

— Почему?

— Что почему? — не понял вопроса пират.

— Мира все видела. Ты не отключил вирт-окно, — негромко сказал Норн, смотря на него. — Она рассказала мне. Почему ты помог им?

Пират склонил голову, подумал, а потом хмыкнул.

— Не придумывай глупостей. Не из доброты душевной.

— Знаю. Почему?

— А ты въедливый! — с досадой поморщился пират. — Потому. Много веселья, щенкам хвосты крутить! Я пират, а не крыса.

— И все же?

Черноволосый удивленно поднял бровь.

— Ла-а-дно! Корабль этот меня не устраивает. Так понятнее? Думал, пиратский будет лучше… нихрена. Корыто, не лучше этого. А корвет этих щенков-недобитков, только в мусор. Всё! И прикрой свои мослы! Мирка к тебе так и лезет!

И вышел из каюты. Створки дверей с лязгом закрылись.

— Неужели? — тихо спросил Норн в воздух.

Вздохнул, и натянул на себя майку…

Если я поначалу думал, что корабль Первого капитана хорош… то я сильно так его переоценил. Я имею ввиду кэпа… что касается корабля, то чего вообще ждать от списанного с баланса старого военного корвета!? От старья, Карл! Чёрт знает какого года выпуска! Я и подумать не мог, что Первый капитан, да любой офицер, за штурвал откровенного «корыта» сядет… поэтому и решил в первый день, что стоящий передо мной кораблик не может быть плохим.

Ну, я ошибся…

Бывает.

Для «граждански» и для того, чтобы слетать на «дачу» на Луну бывший военный корабль был в принципе неплох… уж ящиков для рассады сюда затащить можно было бы с лихвой. Ну и чё я б…ь хотел?! Ездить и на «Запорожце» можно, но летать… м-да…

Поэтому три дня после пиратского гнезда Грота упорно ломал голову над одним простым вопросом… где себе кораблик заиметь? Нормальный? Деньги — не вопрос. Их нет. Не, можно добыть… грабануть кого-то… но в открытом космосе для ентого дела и оружие надо, и опять же хороший корабль… надо ли говорить, что я был в лёгком раздражении? Спасибо курсантам, спустил злость на подвернувшихся пиратов. Но вопрос передо мной вставал ребром. И не только с кораблем. С моей наглостью и с военной базы, и с самих верфей ФСР корабль стащу. С меня станется. Да и славу отчаянного пирата надо зарабатывать!

Так что этот вопрос я решу, а вот другой назревающий вопрос… напрягал.

Нет, я не про Миру. Хорошая девочка, упорно играется колюще-режущим, швыряет его в ориентировку галаполиции по поимке Жирдяя Боба и Грота, что я наклеил с помощью скотча на дверь туалета… даже Третьего впечатлила.

Вот как раз в Третьем и затык. Я прекрасно понимал, кого себе на шею посадил. Рванет же, как только чуть в силу войдёт. Если я не соображу, как его приручить… нужен поводок, крепкий и строгий ошейник, чтобы не рыпался. Но и ненависти с его стороны я бы не хотел… и кошмарить его почём зря… ну, не крыса он и не тварь, а Светлый по матушке его… это же себя не уважать Светлого мучить. Всё одно, что буддиста или священника бить. Сам себя тварью чувствовать станешь… (бывают и настоящие Светлые среди данного разлива… редко, но бывают… вообще Светлые подвид редкий. Охранять надо).

Но как бы там ни было, а «ошейник» нужен. Чтобы несколько раз подумал, прежде чем что-то делать. Идея пришла простая и гениальная. И главное, на коленке собрать можно. Потому как девчонка девчонкой, но чип под холкой зверя понадёжнее будет.

Чем я и занялся, не откладывая дело в дальний ящик. Третий был железным основанием для работы над этим вопросом. Четыре дня, как я вытащил этот мешок с костями из его подземелий… Встаёт уже на ноги, шатается, но по стеночке сам может добрести на подгибающихся ногах к гальюну. После еды его уже не отрубает через минуту. А значит, что? Во-первых, организм после затяжных мучений в темпе пытается восстановиться по максимуму и использует любые крохи питательных веществ и лекарств. Просто поразительно, как быстро на Норне заживают все «мелкие» и не особо мелкие порезы, и застарелые полу зажившие раны наконец явно стали затягиваться. Это заставляло задуматься. А так ли уж я был прав в своих первоначальных выводах? Может, организм лирианцев лучше и быстрее оправляется от любых травм? И пытали его на протяжении этих двух лет методично и без особого перерыва? Вспоминая Грота, в это верилось. Этот мог упорно гнуть свою линию, до последнего вздоха… и тело Третьего до последнего пыталось справится со всеми наносимыми травмами и увечьями. Но даже у самого выносливого и способного к регенерации тела наступает рубеж — когда оно перестает тратить энергию на внешние поражения, поддерживая только внутренние органы… и скорее всего, когда я обнаружил Третьего, так и было. А вот теперь, когда тельце и его подсознание почуяли тень безопасности, поступление еды и лекарств (пусть и минимальных из корабельной аптечки, отнюдь не бездонной) и наступило такое дивное семимильное восстановление? Мешок с костями все меньше был немощным…

Признаться честно, я этому бы даже радовался… в космосе маловато развлечений. И установление границ «ху из ху» здоровски бы помогло скоротать времечко. Но… и тут-то наступает во-вторых…

Я знаю, что бывает с людьми, пережившими плен и пытки. Которых долго унижали и ломали. Я рос в девяностые годы и с нашего двора было полно мальчишек-юнцов, что в восемнадцать лет, после призыва и трёх месяцев учёбки бросали в пекло Кавказской войны. Мне исполнилось аккурат семнадцать, когда это дерьмо закончилось. Так что не попал… а вот другие…

Видел я раньше тех, кто в плену бывал… и как их после накрывало.

Я к чему это все? Третьего должно «накрыть». Так всегда, стоит из дерьма вылезти и приходит откат. Одна надежда, что лирианцы не люди… хреновый из меня психиатр! Что мне с ним делать, если его «накроет»? Аптечку уже проверил, там этого успокоительного кот наплакал… а алкоголя на корабле нет. Нету! В космосе сухой закон. Даже среди пиратов… м-да…

Вот эта грядущая проблема была похуже всего.

… тёплая волна жгучего чужого страха, на грани ужаса, накатила, опаляя и заполняя до краев внутреннюю пустоту. Всё моё существо потянулось навстречу, хотелось выпить её всю, наглотаться, поглотить без остатка.

— НЕТ!!!

Чужой крик, негой пронзающий тишину.

Перед глазами вставал лес, ублюдок прибитый гвоздями к дереву. Я с удовольствием провёл языком по лезвию ножа, наслаждаясь солоновато-металлическим привкусом поганой крови.

— А теперь… сука… я тебя потрошить буду… живьём… а ты будешь срать и ссаться…

НЕТ!!!

Крик разлетается по окрестностям, но я не тороплюсь. Нет, спешить не надо… он не спешил. Не спешил, когда развлекался, упиваясь своей силой над двумя детьми восьми и десяти лет. Он их щадил? Когда насиловал, пытал, бил… раздирал их надвое бутылкой? Подарок себе на днюху сделал? Так я тоже подарочек хочу…

Нет, я спешить не стану… и тайга привычно всё скроет.

Менты, ссу-ки… стражи порядка и закона, Светлые, по матушке их… носом начали землю рыть. Ищут. Кто? Кто самосудом балуется?! Но пусть ищут, я пока закончу… Можно быть и Палачом… семейное дело, как дед говорил…

Крики продолжались, переходя в стоны и вой, искажаясь, меняясь… лес темнел, будто ночь наступала… и чувство неправильности в привычном, любимом сне, стала подбираться все ближе.

Впервые во сне я остановил руку, перед тем как вспороть живот уже умирающей крысе. Тело передо мной, залитое кровью, хрипящее кровавой пеной вдруг потекло волной, трансформируясь в нечто… через миг передо мной встал странный урод. Будто помесь крысы, рака, человека-обезьяны…

— Поиграем, капитан? — проскрежетало оно. — Сегодня твое место займет Второй.

Руки-клешни бросили раскаленный прут, что жёг ранее тело и я вдруг почувствовал, что будто скован. И я у стены, обездвиженный по рукам и ногам.

ДА ТВОЮ МАТЬ!

Что за чёрт?! Вместе леса и привязанного к дереву ублюдка, каменные стены и к потолку подвешен за руки Второй капитан, пребывающий без сознания.

— Послушаешь, как он кричит? — уродливая рожа склоняется надо мной, шевеля жвалами.

Вот же тварь! И тут лицо урода стремительно меняется, плывет, приобретая черты лица Первого капитана…

Сон стремительно меняется и я вижу как уже Второго капитана на веревке, опускают вниз в большую бочку, заполненной непонятной жижей… хотя во сне я знаю, что это самая едкая кислота.

— Нет!! — не мой голос кричит и я-не я, рвусь из кандалов.

Ноги Второго погружаются в бочку и через короткие секунды его лицо искажается, он приходит в себя и дикий крик разрезает подземелье… его вздергивают вверх, и я вижу как плоть с кожей слезает с ног пленника.

— Не трогайте его! Нет!!

… я хватанул ртом воздух, приходя в себя на жестком металлическом полу корабля. Каково… это что вообще было?! Протяжный стон-скулеж вновь прокатился в воздухе, и меня подбросило вверх. Третий! Да твою же мать!

Я рванул в каюту к своему пленнику, чуть не сбив с ног перепуганную Миру, высунувшую нос за двери своей каюты. Хлопнув по панели рукой, разблокировав створки, ворвался внутрь, и чуть носом не пропахал пол. Чувства Третьего пропитали сам воздух, сшибая с ног, и дурманя голову.

— Твою налево… — выдохнул я, выравнивая равновесие и в два шага оказался рядом с лирианцем.

Тот скрутился в койке в сплошной комок, запутавшись в одеяле, корчась от кошмара. Я схватил его за плечи, встряхнул, рванул на себя.

— НЕТ!! Нет! КИМ!

— Тихо! Тихо! Да просыпайся ты! — тот забился в руках, будто с новой силой, и так боднул башкой мой подбородок, что чуть звёзды из глаз не посыпались.

Шипя сквозь зубы, прижал к себе крепче. Мокрый как мышь, дрожащий, отчаянно рвущийся из рук. Голова кругом шла от чувств, обрушивающихся на меня, но хоть уже глюки от него не хватал. Через какое-то время его стало отпускать, тощие ломкие пальцы впивались в плечи, а я сам, одурев от всего, бездумно потряс головой. Третьего пробивала дрожь, он всхлипывал, комкая в пальцах мою рубаху.

— Ким… — на грани слуха. — Ким… не-ухх-о-дди-и…

— Тихо, Паучок… — буркнул я, одурело вновь встряхивая головой.

Я был полон до тошноты.

Твою же по матушке, пытал, а так сыт не был…

И тут Третий застыл в руках, как камень. И все чувства, фоном идущие от него, как отрезало. Ага… очухался. Сразу легче стало. Хмыкнув про себя, разжал кольцо рук, отпуская.

— Ну? Отпустило? — мирно спросил.

Лирианец медленно поднял голову, посмотрев на меня.

Я с любопытством поневоле отметил, что у него зрачки расширены по самую радужку… как у кота.

Только вот смотрит, как на врага, который сейчас бросится на него. Так, сбить надо…

— Ну, не Ким. Извини уж! — пожал плечами. — А что за урода ты мне транслировал? С клешнями?

Молчит. Только внутри будто кто внутренности холодом скрутил, и эхом тошнота и липкий страх… бр-рр! Опять его чувства?! Это что, не просто его глюк, а та тварь реальна? И походу… по тому как он отвернулся и его вновь перетряхнуло, не говоря уже о повеявшем — все стало ясно.

— Та-а-к! — нехорошо протянул я, силой разворачивая к себе. — А ну не смей тут раскисать! Дерьмо случается! Ты из этой ямы, полной дерьма, выбрался. Да, дружки далеко, и что?! Пусть побегают, больше ценить будут! Так что не вздумай мне тут, понял?!

Молчит. Не смотрит. Только трясти стало вновь.

— Пусти… — на грани слышимого.

— Щас! — рыкнул я.

Нет водки?

— ПУСТИ!!

Рыкнув, силой сграбастал на руки этот мешок с костями, и потащил из каюты. И ведь вырывается ещё! Я тебя в чувство приведу… войдя в душ, всунул в кабинку и на полную врубил холодную воду. Вода обрушилась на нас обоих потоком. Одежда промокла вмиг, а я молча сорвал с Третьего одеяло, в которое тот цеплялся двумя руками, остальными пытаясь меня оттолкнуть. Силёнок у него не хватало… пока не хватало. Да и не соображает он пока толком… драться-то его должны были учить.

— Ну же! Хватит! Успокойся! Герой твою налево! — минуты через… а чёрт его знает спустя сколько, дёргаться перестал.

Так и стоял, уткнувшись лбом в стену, удерживаемый моими руками, а по моим и его плечам хлестала ледяная вода. Губы тонкая белая линия, плотно сжатая, тело напряжено, как пружина, а пальцы рук, лёгшие на стенки кабинки мелким тремором. Лишь когда сам окончательно замерз, решился повернуть его к себе.

— Ну? Успокоился? — спросил я. — Дурак… ох, дурак…

Потянулся к крану, выключая воду. Взял полотенец и стал вытирать насухо. Растереть бы жёстко, но синяки… эти поджившие порезы. Замёрз, видно же. Но у него после кошмара такой адреналин в крови должен быть, что вряд ли его возьмёт пневмония.

— Сейчас пойдём, чай пить будем. Горячий, чтоб глотку жгло, чтоб насквозь тепло пробило, — проговорил я, заворачивая в другой жёсткий, широкий полотенец. — Пошли.

Привёл в кухонную зону корабля, усадил, и метнулся по-быстрому снять с себя мокрые шмотки, бросив на ходу, топчущейся рядом, Мире:

— Чайник поставь! И печенье на стол, чаем поить его будем!

Шмотки Первого капитана неплохо так мне подошли. Мысленно послав ему привет (пусть ему икается!), вернулся назад. Чайник уже кипел, а лирианец скрутился в кресле, поджав под себя ноги. Мира притащила ему своё одеяло, накинув на плечи.

— Всё будет хорошо… он не такой злой, только кажется…

Эх, ребёнок! Знала бы ты, сколько я творил… да по мне расстрел плачет горючими слезами. За самосуд. За убийство, пытки… тех, кого закон называл людьми, защищал и сажал в теплые камеры, предоставляя жратву и койку забесплатно. За счет законопослушных граждан.

Вот почему я послал этот закон к черту. Он защищает тварей, а не простых людей. Не таких, как этот лирианец или Малышка.

Поморщился, и плеснул кипятка в чашки, заваривая порошок чая. Здесь чай, как кофе… заливаешь кипятком, и он растворяется. Нормального бы… листового… с липой, чабрецом… мятой, в конце концов…

Да где его взять, в космосе?

— Вот, держи, — вложил в худые руки кружку, удерживая его ладони своими. — Горячий… сладкий. Крепкий. То, что надо. Давай-ка, пей.

Он зябко повел плечами, аккуратно и будто опасливо поднял чай к тонким губам, делая осторожный глоток.

— Ну, вот и славно, — хмыкнул я, с облегчением расположившись рядом на стуле и беря свою чашку. — Мира, садись, давай, тоже наливай себе и печенье трескай. Или спать иди.

Малышка предпочла примоститься за кухонной стойкой, взобравшись с ногами на высокий стул. Чай по-настоящему обжигал. Мне привычно. Дед только кипяток в кружку плескал, а когда по тайге находишься по морозу или ветру, это такое удовольствие залить в себя горячий душистый кипяточек, с закопченного чайничка над костром. Лирианец больше держал в руках свою посудину, грея ладони о стенки кружки, наверняка обжегшись с непривычки. Девочка же с детской непосредственностью и некультурно окунала в горячий чай печенье, поедая его размокшим. Ну и когда нарушать правила этикета, как не в детстве? Пускай ее…

Недолго продлилось молчание…

— Кто ты?

Я удивленно поднял бровь.

— В смысле?

Красивые фиолетовые глаза смотрели на меня серьёзно, уже без той боли и пожирающего изнутри страха. Только напряженное ожидание чего-то.

— Ты эмпат?

— Я?! — Мира сунула половинку печенья в рот, и уставилась на нас. — Ты у нас здесь эмпат. И только!

Норн опустил глаза на кружку в своих руках.

— Бери печенье. Думаю, с него не помрешь. Кокосовое, без муки, — хмыкнул я.

Норн аккуратно взял из пододвинутой мной раскрытой коробки белоснежное колечко печенья.

— Ты сказал… что видел его.

Ничего такого я не говорил.

— Грота, — безжизненно.

Видеть-то я его видел, но сейчас он его к чему вспомнил? И не нравится мне его тон… я припомнил Грота. Пират, конечно, паршивый… ну, так ведь крок… да твою же маковку! Я аж поперхнулся чаем, наконец, сложив два и два. Так тот урод из сна был этим метаморфом-перевёртышем? Гротом?!

— Так, стоп, — проговорил я. — Так это Грот? М-да… я совсем забыл, что из себя представляет чистокровный крок… вот же тварь! И часто он лица твоих друзей примерял?

Чашка, практически полная, выскользнула из ладоней лирианца. Я резко поддался вперед, по какому-то наитию рванувшись к нему раньше, и поймал ее.

— Ты телепат? — новый вопрос вновь поставил в тупик.

— Нет, — с досадой буркнул. — Мира, люди бывают эмпатами и телепатами?

Девочка тут же откликнулась:

— Нет! Эмпаты только жители Лириа!

— Слышал? — усмехнулся я, возвращая ему кружку. — А этого пирата ты мне протранслировал.

— Я не транслировал, — негромко возразил Норн, смотря на меня. — Я эмпат.

— Ну, чувства транслировал!

Он вздохнул.

И неохотно проговорил:

— Эмпатическое слияние возможно только с эмпатом.

Я чуть не подавился, когда до меня дошло. Чего?! Я?!

— На Земле известны только три вида, способные на эмпатическую связь с нами. Дельфины, осьминоги и кошки. Земля — единственная планета в этом плане. На Лириа кроме нас, были только оринги. Птицы. Вымершие шесть сотен лет назад.

Я с удивлением выслушал это откровение. Дельфины и кошки не удивили. А про кошек и лирианцев во всей Галактике такие байки ходили, что сознание Микки не позволило мне усомниться в правдивости сказанного. А вот осьминоги… я удивлено покачал головой.

Фиолетовые глаза смотрели на меня серьёзно.

— Так кто ты? — спросил Паучок. — Ты не эмпат? Но я чувствовал связь с тобой. Ты будто стал пустотой, поглощая мои чувства, будто хотел выпить до дна… и страх ушёл… как ты ЭТО сделал? Кто ты?

Твою же маковку… я отставил чай на стол, потер висок с правой стороны, где забили барабаны.

— Слушай, понятия не имею, — признался я. — Да какой из меня эмпат? Миру я не чувствую! Ну, только если она всерьез пугается.

— Потому что она не эмпат, — последовал ответ. — Всё живое способно на слабые эмпатические фоновые явления, но не более того. Эмпатическое слияние в данном случае не установить. Только уловить фон, который рассеивается очень быстро.

— А если его усилить? Через боль? Пытки? — напряженно спросил я.

Лирианец замолк, потемнев лицом.

— Ты не думай, — проговорил я. — Светлых и нормальных людей я пальцем никогда не трогал. А вот крыс и тварей, что детей насиловало-убивало… что беременной женщине живот вспороли, убив… тех да. Потому как жить им жирно было! Да чёрт!

Я раздраженно вскочил и заходил взад-вперед по вдоль стены, пытаясь взять себя в руки. Этот лирианец только что буквально ткнул меня носом во вполне очевидную вещь, и может сказать ещё больше, а я так сдуру ляпнул…

— Что ж вы Светлые такие принципиальные, а? — с досадой сказал я. — Ведь сам же битый! И туда же! Падл жалеть?! Да! Пытал! И я тебе скажу, удовольствие получил! Никогда в жизни таким сытым не был! А вы их жалеете… жизни их бережете!! А жизни тех, кого они сгубили? А?! Кто их вернёт?! Двое мальчишек… восьми… десяти лет. Одна… с-сука… заманила. Подарочек себе сделала… на праздник.

Меня понесло от злости. Всё выложил со смаком. Потрясенно вытаращенные глазенки Миры только подстёгивали. Пусть знает! Знает, какие твари бывают! Про малышку пяти лет… про живодёра, что похищал домашних собак, ручных и самых ласковых, и неделями пытал их, высылая потом трупики и видосики хозяевам. Про… ох, как же много этих тварей было!

— И вот за всё это… что? Жизнь им?! Жрать и спать?! В коечке? В тюрьме? Где их никто пальчиком не тронет? Да?!

— Ты человек… опускаться…

— Это не я опускаюсь! Вы! Вы, светлые, когда ручки пачкать не желаете! А такие как я есть и всегда будут! И гнид давить мы будем! Пират? Палач? Да насрать, понял?! Пусть меня потом расстреляют… а я чистить мир от этих ублюдков буду. Эмпат? Отлично! Ну, хоть какое-то удовольствие… допивай чай, и вали к себе в каюту!

— Тогда зачем тебе я? Мы?

Я остановился, хмуро и зло смотря на лирианца. Вот же зараза… давно его плющило? Что вообще на меня нашло? Я хмыкнул, покачал головой.

— Да чёрт с тобой… как об стенку горох…

Светлого не переделать. Но убивать их… нет. Мир держится на таких как мы. Мы две стороны одной медали. А между нами просто люди… которых надо защищать от сволоты. Так устроен мир. Собак любят, волков стреляют. Героев превозносят, палачей, исполняющих приговор, боятся всем миром.

Но это моя кровь. Это прошлое моей семьи, которое я принял. Мой дед исполнял высшую меру в тюрьме для ублюдков-рецидивистов. Мой пра-прадед был палачом в царской России. Это мое наследство из прошлого. Только раньше я грешил исключительно на это. На свои гены. А теперь… прибавилось ещё и это.

Эмпат.

Черт с тобой, Паучок. Друзей у меня быть не может. Но ты мне нужен. Волей-неволей, а я тебя рядом с собой удержу. И рано или поздно ты мне всё выложишь. И даже учить будешь, чтобы я свои способности в полной мере использовать стал.

Я развернулся и направился к диванчику у стены, отделяющему рубку от кухонной зоны. Кораблик-то небольшой… взял свою задумку и вернулся. Показал лирианцу лекарственный шприц, который автоматически выстреливает иглу при прижимании к телу, вводя лекарство. После чего сделал укол себе, а потом ойкнувшей Малышке. И потом шагнул к нему. Заподозрив неладное, он попытался отстраниться, но я цепко ухватил его за плечо, и быстро сделал укол.

— Что это? Что ты сделал?

Я выбросил использованный шприц в утилизатор.

— А это, дружок, я вставил тебе и Мире, а заодно себе, чипы. Маленькие такие… крайне маленькие. Запрограммированные на то, чтобы добраться по сосудам до определенного места. И два из них, что бы ты знал, несут в себе сюрприз. Очень плохой сюрприз. Пожалуй, ты догадываешься, кому достались плохие, так?

Я взял в руки маленькую коробочку пульта.

— И сейчас, во избежание будущих проблем, я тебе продемонстрирую для чего они нужны.

И нажал кнопку.

Мира с коротким болезненным вскриком схватилась руками за шею, где чуть ниже я ввёл ей чип. Выгнулась от боли, падая со стула. Девочка закричала, забилась на полу…

— Прекрати это!

— Это всего лишь боль, — я отключил чип, и Малышка, всхлипывая, села на полу. По личику текли слезы.

Жаль, мне нельзя было иначе…

— У этого чипа несколько функций. Первая… это ты видел. Продолжительный электрический разряд. Это больно. Вторая функция… отслеживание. Если ты отойдешь от Миры… или она окажется от тебя больше чем на два километра… то сработает третья функция. Чип пройдёт в мозг. И взорвётся. И она умрет.

Норн с болью прикрыл глаза.

— Зачем? Она ребёнок…

— Вот именно. Твоя глупость — её смерть. Ты. Меня. Понял?

Молчание.

— И ещё кое-что… если, каким-либо образом… моё сердце перестанет биться… Мира умрёт. Если вы оба попробуете бежать… ты меня понял. Она умрёт. Раньше, чем ты сможешь ей помочь. И тогда тебе, тебе, придется объяснять её отцу, почему его маленькая дочь умерла. Плохой расклад, верно?

Я убрал пульт. На Норна смотреть было нехорошо. Хреново ему было… к своей боли он привык, к угрозам к себе — тоже самое. Но ребёнок? Чужой ребёнок, виноватый только в том, что оказался рядом с ним?! Нет, Норн Иильс не может позволить, чтобы с ним что-то случилось.

— Пожалуй, на сегодня хватит посиделок. Мир, малыш, — я поднял девочку на ноги, грубовато оттер её щёки от слезинок. — … ну, извини. Но Третьему нельзя пока уходить от меня. И быть одному ему тоже нельзя… поэтому вы двое теперь будете спать в одной каюте. Присмотри за ним, хорошо? А то вдруг в следующий раз я не успею его разбудить?

Девочка промолчала, не смотря на меня.

Тот я еще гад… знаю.

Пираты добрыми не бывают.

— На что ты надеешься, капитан? Думаешь, тебя спасут?

Норн не собирался отвечать. Нет, не спасут. Когда он впервые очнулся в застенках в полной темноте и в цепях… уже тогда он понял — это конец. Уж точно для него. О Киме он старался не думать. Скорее всего, друг тоже в плену, достаточно далеко от него и в таких же застенках. Или же… мёртв.

Хлёсткий удар электрического хлыста, обжигающий кожу.

— Молчишь? Ничего… заговоришь. И закричишь. Это я тебе обещаю. У меня много времени и возможностей. Ты ведь знаешь, просто это не закончится.

Грот вцепился в волосы, оттянув назад, заглядывая в глаза, и зло щеря зубы.

— Ты умолять меня будешь… чтобы просто сдохнуть. И про галактион расскажешь, лишь бы я тебя убил.

— Не дождешься.

Грот лишь усмехнулся, и его лицо исказилось, словно в приступе судороги, меняя поплывшие черты… И вот уже над ним навис Ким. Его друг, облик которого в одно мгновение стал чужим, вызывал у него брезгливое отвращение. За этой маской он чувствовал лишь грязный, тошнотворный эмофон, наполненный трясиной и гнилью.

— Скажешь… когда дойдёшь до края. Когда смерть станет желанной мечтой… а я вдоволь наиграюсь.

«Наиграться» пират так и не смог, и плен с пытками и моральными издевательствами обернулся вечностью в темноте. И пытки… Грот всегда выбирал либо лицо Кима, либо Сева. Чаще… Кима. Это не могло обмануть, но как же жутко было смотреть на эти маски!

Маски, которые проникали даже в сны…

— Просыпайся… ПРОСЫПАЙСЯ! — кто-то жестко встряхнул за плечи, и сквозь муть очередного кошмара его сознание кто-то будто подцепил крючком, вытаскивая под свет корабельных панелей на потолке каюты.

По глазам ударил приглушенный свет, но куда раньше пришло ощущение иного — будто на него опустилось тёплое одеяло, обволакивая и становясь преградой перед захлестывающим волной страхом. Свет был после. Как и понимание, как загнанно быстро бьется двойное сердце, заставляя задыхаться.

— Это начинает надоедать… третью ночь подряд, у тебя совесть есть?! — раздраженно говорит пират.

— Извини… что помешал, — хрипло говорит Норн.

Пират довольно грубо усаживает его, подкладывая под спину подушку. Спальные места у людей всегда были мягче и уютнее, чем у лирианцев. У последних, например, не было подушек, а их спальное ложе представляло собой жёсткий матрас. Норну всегда нравились человеческие постели и запах свежего постельного белья. Однако большинство его сородичей сочли бы такое предпочтение вредным сибаритством.

Человек окинул его взглядом и сложил руки на груди.

— В душ пойдёшь?

С одной стороны, хотелось до скрипа зубов. Майка мокрой тряпкой липла к спине. С другой стороны, изматывающий кошмар лишал сил. А унижаться перед пиратом лишний раз… было даже не стыдно. Норн вообще вряд ли мог бы сказать теперь, что для него значит «стыдно». Просто он слишком хорошо знал, что запасы воды на космических кораблях всегда ограничены, а на него ёе было потрачено с излишком. А системы очистки воды на кораблях данного типа были посредственны. И пират это тоже знал.

— Нет.

— Хм-м… как хочешь, — проворчал человек, и оглянулся на сидящую на своей постели Миру. Малышка встревожено таращила на них глазенки, сжимая пальчиками одеяло. — Не спишь? Тогда ладно… пошли, поможешь.

Он вышел из каюты с девочкой, а Норн, вздохнув, завозился в постели, меняя положение. Лучше спиной к стене. Подушку было иррационально жаль. И не только её. Наволочка, пододеяльник, простынь — всё промокло и неприятно липло к телу. И сам он был весь в поту. Всего лишь сон, всего лишь кошмар, как множество их раньше… Но почему настолько острая реакция? Почему всё внутри скручивает от холода и слабости? И никак не удается взять себя в руки… Ведь сейчас он может что-то предпринять! Всего один пират…

Норн опасливо взглянул на вновь зашедшего человека, с которым пришла и девочка. Что задумал этот пират на сей раз? Он с подозрением смотрел, как человек поставил на столик у иллюминатора… кастрюлю. И полотенце на его плече…

— Давай-ка, пересаживайся на стул, — велел ему мужчина. — Ну-ка, Синичка! Сними всё с койки и застели новым бельём. Ну, чего застыл? Вставай. Или сейчас на ручки возьму.

Нет, хватит с него «ручек». Норн внутренне передернулся и, не говоря ни слова, откинул одеяло, поднялся и направился к стулу. Идти-то было два шага, и времени хватило, чтобы бросить опасливый подозрительный взгляд на кастрюлю. В которой была только вода и простая губка. Зачем это? Что он задумал? Мозг лихорадочно пытался понять, к какой пытке это могло пригодиться. Хоть Норн и пытался напомнить себе, что за всю неделю их совместного «полёта» пират лишь однажды действительно применил к нему «пытку». Пусть и странную…

Пират кивнул ему на стул, и Норн неохотно сел. Девочка послушно и расторопно занялась его постелью, снимая простынь и прочее бельё. Пират тем временем взял мокрую губку и выжал её. Что…

— Майку сними, — вполне мирно сказал пират.

— Зачем? — Норн невольно вцепился в сидение рукой, подозрительно смотря на него.

— Затем, — с досадой ответствовали ему.

Этот какой-то ненормальный пират просто шагнул к нему и одной рукой вцепился в его майку, силой подымая вверх, вынуждая подчиниться и позволить снять с себя одежду.

— Хоть не при ней! — вырвалось у Норна, бросившего отчаянный взгляд на девочку.

И тут же прикусил язык. Что значат для пирата его слова и просьбы?!

— Ерунда, — отрезал пират. — Пусть посмотрит хорошо, что значит «работа» добрых пиратов… а то однажды пожалеет того же Грота.

— Не пожалею! — тут же обиженно возразила Мираа, надевая на подушку новую наволочку.

Пират насмешливо накинул ей на голову полотенце.

— Бросай подушку, и в темпе заканчивай с одеялом! Помогать вытирать его будешь! А ты не дергайся, не пугай лягушонка.

Норн растерялся, уже совершенно ничего не понимая. Да что вообще происходит?!

А пират спокойно протянул руку с губкой, и Норн невольно вздрогнул всем телом, когда та прошлась по спине мокрой прохладой.

— Перестань дёргаться, — буркнул пират. — Просто пот сотрём, и ляжешь.

Норн замер, ничего не понимая. Он его… моет?! От невозможности происходящего думать не получалось. Зато сознание до остроты воспринимало всё остальное. Как рука пирата опускает губку в кастрюлю с водой, выжимает её и затем методично-спокойно обтирает его спину, плечи, шею… По одной поднимает его руки, и капли воды стекают по коже. Норн заморгал, чувствуя, как к горлу вновь подступает комок. Тело вновь стало потряхивать.

— Синичка, давай вытирай там, где я закончил, — велел девочке пират.

— Не надо… я сам, — пробормотал он, совершенно дезориентированный дикостью происходящего.

— Сиди уж, ей полезно, — непонятно окоротил его пират.

Мира подступила ближе и с деловым видом, но в то же время с безграничной осторожностью начала осторожно вытирать его спину и руки, на которых ещё оставались капли воды. Норн застыл, боясь напугать ребенка, и не решался взглянуть на девочку, с лёгкой руки пирата переименованную в Синичку. И не видел, как с каждой секундой менялось личико серьёзной малышки. А она, вытирая ему руки и спину, прикипала взглядом к каждому шраму и к каждому росчерку хлыста на его коже.

— Сколько шрамов, да, Мира? — негромко и понимающе произнёс пират. — Вся спина в росчерках. Хлыст?

Норн молчал, сидя с прямой спиной.

— А вот здесь? — человек развернул его левую среднюю руку, на которой не хватало несколько пальцев. — Видишь, малыш? Добрый пират Грот их отрезал. Верно? И руку эту дважды ломали…

Норн едва сдержался, чтобы не вырвать руку из ладони пирата. От Миры повеяло острой жалостью. Она несчастно, жалостливо заморгала ресничками и засопела расстроенно.

— … а это шрамы от ножа… а здесь сняли ленту из кожи, свежевали как кролика… ожог… и ещё след от ожога…

Норн прикусил губу.

— Замолчи, — вырвалось у него с болью.

— Девочка должна знать, — жестко сказал пират. — И запомнить. Что бывает в плену. И какая цена за победу в нем.

Победу?!

— Ты выдержал. Не сломался. Не сложил лапки и не сдох, им на радость. Кошмары? Шрамы? Зато выжил. И это уже победа.

Пират усмехнулся.

— Я представляю, как добряк Грот шипел и плевался, когда понял, что ты ушёл из-под его носа. А ведь самого главного он так и не добился. И я не про галактион.

Норн не знал что сказать. Он просто не мог понять логики этого человека. Его слова жгли и внутри загоралась странная злость и… обида. Да что он может знать?! Перед носом щелкнули пальцы и он вскинул голову, зло смотря на пирата.

— Вот такой взгляд мне нравится, — сообщил тот ему. — Злость хорошее дело. Помогает жить.

Он швырнул губку в кастрюлю.

— Пожалуй, все. Мира, посмотри в шкафу майку. Одевай, и ложись в постель. И подумай, что все эти шрамы… могли быть на спине твоего папы.

Девочка испуганно вскинула на него глаза. И пират мрачно кивнул.

— Не пугай её! — резко сказал Норн. — Не бойся, с твоим папой всё хорошо.

Мира переводила взгляд с одного на другого.

— Я это гипотетически, Паучок… ей полезно представить на твоём месте папулю. Так, чего застыли? Я, кажется, майку просил ему достать? Живо, юнга! И брысь на место, под одеяло! И ты тоже! Надеюсь, хоть остаток ночи поспим нормально… — проворчал пират.

Норн с явственным облегчением натянул протянутую Мирой майку. Сидеть перед ребёнком в одном нижнем белье было… некомфортно. Вновь накатила усталость, и он перебрался на койку. Сухое постельное белье пахло свежестью, а не прокисше-сладким потом. И сама кожа будто задышала. Память о кошмаре растаяла, и Норн с удовольствием натянул на себя одеяло.

— Ну, всё. Спокойной ночи, — сказал пират, дождавшись, когда Синичка тоже залезет под своё одеяло.

Норна в глубине души вновь кольнула совесть. Пират сдержал свою угрозу, переселив девочку в одну с ним каюту. Матрас брошенный на пол, одеяло и подушка… это бы ему…

Пират приглушил свет до самого минимума, и створки двери почти сомкнулись, когда Норн едва слышно выдохнул:

— Спасибо…

Может, пират и не услышал…

С одной стороны, правильно я сделал, что засадил в лирианца с девчонкой чипы. С другой, ляпнул не то, и опять все испортил. Кто меня за язык тянул, уточнять про пытки?! Хоть бы головой подумал, кому я это вякаю! Неудивительно, что тот резко закрылся и по мне садануло холодом. Имбецил…

Мне нужны с ним всего лишь рабочие отношения. Я думал о том, чтобы просто поговорить по-человечески — да, я тебя не отпущу (не в ближайшие годы точно), летаем вместе, работаем вместе, и ты подчиняешься мне… но определенную свободу действий я бы ему предоставил. Но для таких условий нужно для начала хоть крохи доверия. Ни с моей стороны, ни с его — этого не было. Не было нитей, которые послужили бы опорой для такого хлипкого доверия.

Лирианец был вялым и заторможенным. Понятно, никого не бодрят каждодневные кошмары, и попробуй посиди в темноте сырого застенка годика четыре… Вряд ли будешь бегать и кулаками махать. Отвык он. Стоило лишь раз увидеть, как он заторможено задерживает руки то под струей тёплой воды, то на стенках горячей кружки, как жадно цепляется взглядом за звёзды в иллюминаторе или вслушивается в работу корабля… Будто заново знакомясь со всем этим, пропуская через себя. И ещё… тактильные ощущения не могли не притупиться. Сам проходил через такое после сильного ожога. Кожа вообще не воспринимала прикосновений.

Это было еще в соплячьем возрасте. Нашел с пацанами патроны у рельсов на ж/д вокзале… Ну и припрятал, как нормальный пацан. А потом ради дурного интереса решил костерок разжечь и туда их закинуть — выстрелят или нет? А дело было осенью, и все вокруг было мокрым и наотрез не желало поджигаться… Ну, я из дедова гаража и украл горючки… Вот ладони я и пожег. Дед вовремя и нашёл, и погасил, и за вихры оттаскал… Про патроны он потом узнал, через неделю где-то. Из штанов при стирке у бабули выпали. Вот тогда он мне и всыпал, наплевав, что малолетний остолоп уже наказан. И да, руки потом долго отходили, и я ничего не чувствовал ими. Двигать пальцами мог, пользоваться руками мог, а вот тактильных ощущений не было. Бабуля у меня была проницательной особой и поняла это быстро. Лечила по-своему. То водичку тёплую наливала и заставляла в ней болтыхать руками, то кусочком льда по коже водила, то брала в свои руки мои и массировала каждый палец по отдельности. Чтобы тактилка вновь заработала.

Я не семи пядей во лбу, но у Третьего та же засада. Тактилка наверняка покорёжена. Надо было видеть его глаза и лицо, когда я стал его губкой обтирать. Растерянное замешательство сменилось самым настоящим зависом. Я даже занервничал и поспешил его вернуть в грешную реальность. Но вот сама идея была здравой. Так что ни разу не жалею, что сыграл в доброго самаритянина. Да и не привыкать… После того, как дед лежачим был.

И тихое спасибо я слышал.

Нет, я таки правильно всё сделал!

Вернув кастрюлю на место, я подумал только об одном. Конец двадцать второго века, космос, бластеры, космический корабль… и кастрюля. Вот зачем?!

Микки Стоуну, моему невезучему пра-правнуку, не в пилоты надо было идти, а в механики в худшем случае. Руки у него из нужного места росли. Но романтика же! Одно дело быть пилотом космического корабля, а другое торчать в машинном отсеке с отвёрткой в руках. Первых девушки больше любят. Вот и попёрся мой балбес в лётное, а ведь мог даже не механиком стать, а кем поважнее в технике.

Того, что во мне осталось от него, хватило, к примеру, написать и внедрить в искин корабля ма-а-аленькую программку, отслеживающую расположение живых объектов и докладывающую мне об этом при приближении к пульту.

«Объект Три у пульта управления. Повторяю, объект Три у пульта управления».

Механический голос, разбудивший меня, разразился противным скрипом, будто по стеклу ногтем, — меня аж подбросило на койке. Ненавижу этот звук! Прошипев под нос ругательство, привычно запустил эхо по кораблю, отыскивая других живых на корабле. Ах ты, зараза шестирукая… И каюту сам открыл, и сам до рубки добрался, и ручонки шаловливые к пульту потянул?

Очухался!

Радостно оскалившись, выскользнул из каюты. Самое смешное, этот паразит поставил блок на мою дверь… хорошо, что я раньше с панелью поработал. Если ставить блокировку снаружи, она действует ровно три минуты, а потом автоматически снимается, а панель продолжает показывать блокировку. Вот почему тот так нагло и спокойно действует. Убежден, что я заперт и никуда не денусь, и помешать ему не смогу. Думает, что сейчас по связи свяжется с друзьями и развернет корабль. Ню-ню!

— …Норн! — я замедлился у рубки, услышав обрывок фразы.

— Не волнуйся. Он заперт, — звучит в ответ голос моего Паучка. — Я разверну корабль, скоро встретимся…

Он осёкся, и я стремительно разорвал разделяющую нас дистанцию. Тот рванулся в сторону из кресла пилота, уловив движение за спиной. В рубке было ни зги не видно, только звёзды в иллюминаторе и ярко горящие кнопки на панели управления. Но мне свет и не нужен был. Моему визави тоже… Так что спустя какие-то мгновения в темноте рубки сцепились две тени.

— Норн! Что происходит?!

Что-что… боремся мы!

А сильный, зараза… ведь одни же кости и углы!

И ловкий… ах ты! Болевой захват?! Щас!! Разбежался!

— НОРН!! Не молчи!

— Тьфу! Да заткнись ты! — рыкнул я с досадой, выворачиваясь из захвата и в свой черед пытаясь переломить ход борьбы в свою пользу.

Армия чем хороша? Боевку там дают. Хреново, но дают. Лично мне не хватило, хоть и зацепило. И после на гражданке уже сам, по своему почину, пошел в клуб по интересам… Получив под ребра и в зубы, я психанул и ударил по шестирукому эхом. Тот дрогнул, на миг потерявшись, и этой заминки мне хватило, чтобы уложить его мордой в пол, заломив руки ему за спиной.

— Вот так, детка… берега потерял? — довольно сплюнул я, ремнём ловко и привычно, связывая его.

— Норн! — этот его дружок заткнется или нет?!

Мне хватило с полминуты, чтобы закончить вязать свою добычу.

— Это было глупо, малыш. Хотя, признаться, ты меня почти провёл… почти, ведь ты решил, что я такой наивный? — с насмешкой поинтересовался я у тяжело дышащего лирианца, придерживая его башку за светлые пепельно-седые волосы. — Вот только я нарочно оставил тебе лазейку… и ты так глупо на неё повёлся.

На той стороне связи слышали мои слова и сделали правильные выводы.

— Ты! Только тронь его! — голос Кима раздражал непомерно.

Я прикинул про себя, насколько близко они могут быть… а черт его знает, но уйти я успею. А пока… почему бы и не «тронуть»?

— А это мысль, — согласился я с Кимом. — Помнишь, что я тебе говорил? А, Третий? Не провоцируй меня… а теперь извиняй!

Давно хотел проверить одну вещь, и не воспользоваться сейчас положением было грешно. Соответствуют ли боевые точки человека для тела лирианца? Да, с некоторой поправкой… но всё же? Не откладывая дело, резко «уколол» район седьмого позвонка, одновременно нажимая на район почек. Болезненный слабый вскрик разорвал темноту и тут же оборвался.

— Слушай, давай договоримся! — тут же гневно отреагировали по связи.

— Сволочь!

Два голоса прозвучали почти одновременно.

— В вашей компании голос разума принадлежит Первому? — хмыкнул я, перемещая руки. — Но всё же ты достаточно привычен к боли… а если так?

Лирианец выгнулся от острой боли и на сей раз крик был правильным. Громким.

— Закрой рот! — резко велел я. — Хочешь девчонку разбудить? Или мне её сюда притащить?! — я добавил угрозы, приложив его головой о пол, и Третий прикусил язык.

А я продолжил сравнительный анализ анатомии двух рас… Ну что сказать? Болевые точки соответствовали друг другу идеально… совпадение по всем параметрам. Корчился от боли и скрипел зубами, давя крики, именно там, где человек бы так же орал. Может, и этот бы кричал, да угроза с Мирой действовала. А уж голоса друзей закрывали рот получше кляпа.

— Какая беда, что они слышат? — проговорил я, не обращая внимания на фон ругательств и уговоров со стороны приёмника. — Без них, можно было бы позволить себе слабость?

Я перевернул его на спину и сжал его подбородок, заставляя смотреть на себя.

— Что я тебе говорил? Я не стану тебя пытать и издеваться…

— Лжец! — выкрикнул Ким, но я лишь зло усмехнулся, смотря на пленника.

— … если ты не станешь меня злить. Провоцировать. И что делать? Говори!

Я надавил на него, мысленно посылая тёмную волну, и его лицо исказилось, а потом он попытался ответить… так же. Я резко ударил его по лицу. Громкий удар вышел, но ментальный удар лирианца оборвался тут же.

— Мне повторить?! Память коротка?! На каких условиях я не стану тебя трогать?! Ну?!

— Не пытаться бежать, — хрипло, разбитыми губами проговорил лирианец.

— Дальше!

— Не пытаться… связываться с друзьями.

— Верно. Молодец. И?!

— Подчиняться.

— Вот именно, — почти ласково сказал я, похлопав его по щеке. — А теперь… сколько пунктов ты нарушил?

Молчит.

— Все, — ласково подсказал я. — И как же я должен тебя наказать? Уж извини… на мужиков у меня не встаёт.

По ту сторону задохнулись, а от Паучка полыхнуло холодом страха.

— Но вот другие… я могу, по прилёту, найти любителя супового набора костей и кожи… Хочешь?!

Нет, не хотел. Надо быть бесчувственной скотиной, чтобы не почувствовать того страха, что поднялся внутри Третьего. Я поднял его на ноги и грубо оттащил в каюту обратно, швырнув на койку.

— Лежать! — я снял ремень с его рук и затянул на шее, как на собаке. Длинноват… потом обрежу. Пусть походит, полезно будет! — Только попробуй снять… выпорю, как щенка шелудивого!

Хватит с него.

Синичка бросилась к нему, как только я вышел прочь. Пусть пожалеет… ничто не привязывает лучше, чем животные и дети. Я же вернулся в рубку, зажег свет и подошёл к пульту, где так же горел огонек связи.

— Доброго вечера еще раз, капитаны.

— Знаешь, я найду тебя, — через долгое мгновение отозвался капитан Ветров. — Ким! Я, говорю!

Я усмехнулся. Кажется, Первый тот ещё фрукт…

— Послушай меня, пират… кем бы ты ни был. Мы найдём тебя. И, клянусь, ты ответишь за все.

— Верю. Но послушай и меня, капитан… думаешь, я враг? О, да… я та ещё тварь… только спроси Грота КАК именно он развлекался с твоим дружком… И сколько кукол из офицериков он сделал в своей норе. Тебе в кошмарах и не снилось такое… и ты его пожалеешь… отвезешь в тюрьму? На суд? И будет он жить долго и счастливо, жрать досыта и рассказывать другим, как пытал всласть твоего друга? У тебя кишка тонка приставить к его башке бластер и нажать на курок. Чего стоит твоя дружба? Ты где был? Шлюх е…л? Ты срать хотел на него… Так пошёл в зад!

Я резко отключил связь.

Координаты Третий им точно скинул, значит… меняем курс.

Игорь подходит к самому концу, слыша последние слова пирата по связи. Он меняется в лице, рванувшись вперёд, но не успевает. Связь обрывается, а Первый в ярости исторгает поток ругательств. Игорь сжимает кулаки, понимая, что сейчас бесполезно что-то говорить и спрашивать. Он отступает в сторону, и Всеволод проносится мимо. Игорь молча бросает взгляд на мрачного, зло поджавшего губы, Кима. С ним хотя бы можно всегда говорить.

— Что случилось? — негромко спрашивает он.

— Норн, — роняет капитан Янг. — Он смог связаться с нами. Только пират помешал… Твоя дочь жива, Третий присмотрит за ней. Пойду к Первому, извини. Не маячь перед ним пока, ладно?

Игорь коротко кивает. Он прекрасно видит, что Всеволод едва терпит его, а его подозрительные взгляды так и колят спину. Будто что-то подозревает… и ладони сами собой становились влажными. Если они узнают его секрет, он погиб. Надо терпеть, и не выдавать себя. Янг прошёл мимо, а Игорь решил вернуться в каюту. Блокирует дверь и садится на койку. Какое-то время сидит, опустив голову, а потом проверяет под койкой приклеенную рукоять меча. Металлический цилиндр, обмотанный кожей. Он отцепляет его, и привычная тяжесть на ладони будит воспоминания прошлого…

Аль-5/6/11, безымянная планета в созвездии Стрельца, десять лет назад.

На голом плацу базы стояли серые фигуры. Все как один — высокие, худощавые, длинные. Неподвижные статуи на расстоянии в полтора метра друг от друга. Как по команде преклонили одно колено и вновь застыли.

— Сардаукары. Стражи нового дня. На острие меча — новый порядок…

— … на острие меча — новый порядок, — голоса, слившись в один, повторяют слова, раздающиеся над плацом.

— Мы — начало нового дня. Мы — сардаукары.

Почти сотня слитно подымается на ноги.

Раздается сигнал. Вокруг тел сардаукаров оранжевым маревом загорается сеть, оплетая тела. Начинается тренировка в полной тишине. Мечи взлетают в руках, тела движутся в плавном движении, идеально следуя задаваемой траектории системой обучения. Одна ошибка, одно несовпадение с оранжевой сетью и тело пронзает боль, которую необходимо игнорировать и продолжать двигаться.

Полная собранность. Никаких лишних мыслей. Лица в кислородных масках бесстрастны.

… под ногами каменное крошево. Вся земля, сухая, серая, покрыта будто бисером, каменным же крошевом, что разлетается под тяжелыми ботинками бегущих людей.

Людей ли?

Серые, облегающие комбинезоны военного образца, тяжелые берцы, бронь-жилет и плоский военный же лёт-рюкзак за спиной. На лицах кислородные маски. Они двигаются слитно, как единый организм и бегут уже вечность по серой безжизненной пустыне. Впереди перед колонной в тридцать бойцов скалы, наискось подымающиеся вверх. В пятидесяти метрах от скального плато, впереди бегущие включают лёт-жилет и через пару шагов на бегу, они подымаются в воздух, взлетая вверх. Один за другим, длинной вытянутой линией, цепью возносясь над скалами на плато. Иногда корректируя полет, редкими толчками отталкиваясь руками от выступов и камней.

Поднявшись на плато, первые медленно опускаются на скалу, вытаскивая клинки еще перед тем, как подошвы их берцев коснутся поверхности. Первая десятка, начинает выучено двигаться, растянувшись полукругом с оружием наголо и кончики мечей устремлены вниз. Позади них так же опускается следующий ряд, начиная двигаться вслед в каких-то семи шагах.

— Точка координат достигнута, — рапортует центральный по связи. — Зачистка территории.

— Время пошло, — приходит ответ.

Где-то здесь, среди серых камней, притаилась хамелеоном инопланетная тварь. Хищная. Спрут со множеством щупалец, способное пробить бойца насквозь и утащить в пасть. Страховка — только меч в руке. Да слаженная команда всех членов отряда. Стелющий шаг, подошвы мягко-уверенно ступают по крошеву, глаза цепко оглядывают пространство. Все чувства работают на пределе.

Это не игра.

В первую зачистку погибло шестеро.

Во вторую трое…

Естественный отбор.

96-И, на нашивке обозначение, краем глаза замечает движение воздуха. И клинок взлетает в руке, привычно-легко рассекая невидимую плоть. Ошметок щупальца, извиваясь падает окровавленным обрубком на землю, орошая ее каплями крови. И словно по щелчку тварь становится видна. Огромная туша сизо-черного цвета с дюжиной глаз, движется по земле, будто плывя и щупальцы жадно взлетают вверх, устремляясь к цепи бойцов. И меч взлетает без остановки, начиная вихрь вокруг тела бойца, и щупальца вновь и вновь бессильно жалят в острую броню, и кровавые брызги веером брызжут в воздух.

Боль, желание выжить и набить брюхо — всегда первичны. Разума у твари нет, но вот остального сполна. Спрут голоден, вот только «добыча» кусается очень больно. И странный клекот, разнесшийся над плато, будто наполнен обидой. Спрут поджимает щупальца, и текуче устремляется к отвесной скале на плато, стремясь уйти от жалящих «муравьев».

Задача — уничтожить объект.

Цепь бойцов успевает отсечь твари путь к скале, и та останавливается в круге, подобравшись, клокоча и белые с квадратными зрачками глаза движутся, смотря на угрожающе застывшую цепь вокруг. И решительно бросается вперед, чтобы прорваться к спасительной скале… острые лезвия вновь вонзаются в щупальца. Гибкие серые тела, молниеносно уворачиваются, уходят кувырком по земле. Очередное щупальце бьет совсем рядом и 96-И, увернувшись, в прыжке отталкивается от крупного валуна, прыгает на толстый, как канат, сколькое щупальце, и скользит по нему прямо к туше. Разворот меча и тот на всю глубину врезается в тушу. Поворот, рассечь… туша судорожно содрогается и в воздухе раздается густой исполненный жути вой-клекот.

К туше пробиваются другие и через считанные минуты, бойцы, так же цепью-кругом, расходятся от поверженной, агонизирующей на земле, твари… останавливаются и ждут. Треть бойцов, отступив за спины товарищей, разворачиваются, отслеживая окрестности.

Веры в то, что тварь правда одна — нет…

Туша замирает, растекаясь чернильным пятном.

— Задача выполнена. Периметр зачищен, — рапортует глава отряда.

— Вас понял. Возвращайтесь на базу, — следует приказ.

— Вас понял.

Колонна начинает движение обратно.

В этот раз они никого не потеряли…

Игорь смотрит на рукоять меча, мучительно решая старую задачу — уничтожить или спрятать?

Свидетельство его принадлежности к тем, кого назвали террористами…

Но при этом эта рукоять его суть… и единственное оружие.

Уничтожить меч он всегда успеет…

… чтобы изменить курс, понадобилось вновь развернуть навигационные карты и глянуть, сколько вообще осталось топлива на корабле. Оставалось впритык… ровно до той точки, куда я вёл корабль до этой засады.

Алькара, маленькая планетка водного типа и исключительно пиратская. В которой не было ничего примечательного, кроме того, что там можно было подзаправиться. Ах да, там ещё вели промысел икры, которая высоко ценилась в родной Солнечной системе и… на Лириа. Все эти совпадения, даже притянутые за уши, вскользь и ненароком, уже начинали напрягать. Как говорится, это жу-жу неспроста. Но я подумаю об этом после…

Итак, что имеем? Топливо на исходе, но прыжковому двигателю топлива нужно минимум. Использую по максимуму прыжковый, «зависну» в открытом космосе. Потому как топлива, чтобы на бреющем идти две недели после, нет. Идти на бреющем? Опять же, топлива нет…

Я задумчиво перевел взгляд с показаний корабля на развернутые карты звёздного неба. Очень манило к себе одно солнышко. В девяти парсеках от меня… в девяти, Карл! А прыжковый может взять пять… Так, стоп! Пять — это максимум. И только после такого напряга кораблю нужны означенные недели, чтобы успокоить прыжковый… Но… а если брать не максимум? Я с час ломал голову над расчетами, прикидывая — хватит дотянуть или нет? Тратить время на подзаправку на Алькаре не хотелось. Кроме топлива там поживиться нечем. А вот на Маере… более чем. Ни я, ни Микки, в расчетах были не сильны. Навигация у того на крепкую четвёрку, механика на пять, по реакциям до нормы дотягивал, перегрузки в норме по тестам, но в экстремальных ситуациях пилот Микки лажал, а делая расчеты по прыжковым, мог легко отправить корабль в длительный «завис»… Отчего и считался поганым пилотом.

Ладно, не поганым… Но кому нужен пилот, не способный верно рассчитать, хватит ли ему топлива до конечной точки? Да в плюс отправить в хлам «прыжковый» двигатель? Одни неприятности от такого!

Вот сейчас помощь Третьего ой как бы помогла! Но, зараза, не сейчас же!

С матюгами и поминая черта, раз на эднадцатый, перекрестясь, принял к работе очередной расчет. Да, прыжковый пойдёт в хлам. Сдохнуть в процессе — вариант рабочий. Но к Маере выскочим за три малых прыжка… не глуша движок в процессе и не «зависая» в бреюшем на лишние секунды. Последствия? Как сказано — прыжковый в мусор, топлива хватит, чтобы посадить корабль… и всё. Корабль придется «хоронить». Это самоубийство для корабля. Любой капитан и пилот ужаснется от моего идиотизма. Я корабль угроблю! Да… Только это корыто я своим не считаю. Так что, к черту!

— Поехали! — мрачно сказал я, сворачивая карты.

Задать курс, ввести данные для первого прыжка и отложить в память два последующих в искин корабля, чтобы после кнопочку лишь нажать… запустить прыжковый к разогреву.

Главное… не взорваться к чертям собачьим…

Норн перехватил ручки Миры.

— Не стоит, — глухо сказал он.

— Ты не животное! — с надрывом воскликнула девочка, с отчаяньем смотря на импровизированный ошейник на нем. — Так нельзя! Он не должен с тобой так поступать!

— Он пират, — негромко напомнил ей Норн.

— Все равно! Так нельзя! Он тебя… бил? — шепотом.

Норн помедлил с ответом. Дрался пират жёстко, но… Он не мог отделаться от ощущения, что его… щадили? Для большинства людей темнота — решающий фактор, уничтожающий шансы на победу. Но — показалось или нет? — пирату она не мешала. Он будто чувствовал, где он находится, и «видел» его. И бил в ответ не в полную силу, предпочитая взять в захват и уложить. Щадил… а после? В теле и сейчас звучала эхом боль. Пират перебрал «по косточкам» все болезненные точки, известные человеческой стороне… Слава Роду, не зная лирианские. И опять же… применял ровно столько силы, чтобы это точно принесло боль, но не доводя до края и не причиняя вред. Огромная разница по сравнению с Жирным Бобом и Гротом.

Что всё это значит?

Ошейник из ремня на шее и угроза выпороть, чтобы это не значило… его не впечатлили. Это такая малая угроза после двух лет плена…

— Нет, — вынуждено признал он.

— Ты врешь. А это? — ладошка Миры коснулась щеки. — Он ударил тебя!

Он невольно улыбнулся. Жалеет, переживает… Отзывчивый, добрый ребёнок. Что-то было в ней от… Нет, не от сестры. От матери. От этого стало неуютно, нехорошо, но было что-то схожее в том, как смотрела девочка и как, по воспоминаниям далекого детства, смотрела его мать. Та всегда боялась за него и смотрела… будто знала, что ему предстоит. Отец за закрытыми дверями часто укорял её в этом, говоря что-то о судьбе. Он слышал лишь обрывки фраз, а когда пытался спросить отца, тот твёрдо говорил: "Всему свое время".

Знал ли отец?

Жители Лириа не провидцы. Но среди множества планет и рас сколько ходит легенд о матерях? Что они знают, чувствуют, что ждет их детей? Да и девочек на Лириа учат отдельно от мальчиков. У них свое обучение, у мальчиков свое… В частности, кем быть за Норна решили в его раннем детстве, а подготовка началась в подростковом возрасте. И не родители. Просто он подошел по психологическим и физическим тестам, параметрам, и ему определили программу обучения и тренировок. К сожалению, особенности анатомии и гравитации на его планете иначе не позволяли подготовить космолетчиков. Кем бы он стал иначе?

Норн этого не знал. Его жизнь строили так, что он неосознанно увлекался тем, что было необходимо в будущем, и не страдал от этого. Вначале за этим следили родители, а после их смерти контроль осуществлялся со стороны Рода и Ближнего Круга их Семьи…

— Ударил! — упрямо и сердито повторила девочка.

Он перехватил ладошку. Маленькая какая…

— Мира, мы дрались. Когда дерутся, это случается.

— Ага… — вздыхает девочка. — Но всё равно! Он плохой!

Плохой?

Норн бы сказал, какие бывают «плохие».

— Бывают люди намного хуже, — не согласился он.

— Он говорил, — бормочет Мира.

Действительно… Но «плохие» люди и нелюди Норна не занимают. Он их видел много. Видел и хороших… Но вот таких… встречал впервые.

Грубых. Насмешливых. Самодовольных. Жестких и непримиримых. Палачей? Он смотрел на свои запястья, перебинтованные свежими бинтами. Со всей ясностью ощущая себя сытым и… иррационально — в безопасности. В этой каюте, с этой маленькой девочкой, в полной власти от этого пирата. Имени которого даже не знал.

Он поднял голову, когда почувствовал это. Гул корабля переменился. Пират собирался увести корабль подальше от его друзей? Характерная, на самой грани восприятия тела, прошла вибрация — готовится «прыжок». Норн активировал ремни безопасности и поспешно уложил девочку между собой и стеной. Ему-то что, а ребенка могло так швырнуть при старте… Он крепко прижал её к себе, так что она придушенно пискнула.

— Лежи, сейчас будет прыжок, — предупредил он.

Через минуту на тело резкой тяжестью лёг воздух, а потом корабль дёрнуло вперёд — прыжок. Дыхание прервалось, а перегрузка растянулась в долгие мгновения… свет для экономии энергии вырубился, погрузив всё в темноту. Он машинально отсчитывал секунды, а внутри росло странное ощущение неправильности… Корабль вынырнул в новой точке пространства, тяжесть ушла, и он с облегчением выдохнул, отпуская Миру… и тут корабль дёрнуло вновь.

Что?!

На инстинктах он успел ухватить уже приставшую девочку, одновременно отмечая натужный вой двигателя. Да что он творит?!

На сей раз «прыжок» растянулся в вечность. Он уже не отсчитывал секунды, а весь погрузился в отзвуки корабля. Прыжковый на пределе… Он их угробить решил?!

Вынырнули. Норн в секунду отцепил ремни безопасности, вскочил, толкнул на место Миру, активировал ремни и вихрем рванул к дверям. Блокированы… Гул корабля и тряска возвестили, что сейчас будет ещё один прыжок. ИДИОТ!!

Как говорил Ким?

Три способа открыть двери каюты против всех законов?! Норн не запомнил, какой на сей раз использовал и использовал ли вообще… или просто ударил сырой силой по сенсорам панели? Он уже мчался по узкому коридору корабля в рубку… «Прыжок» швырнул его вниз, и пол болезненно встретил тело. Заскрипев зубами, Третий, чувствуя, как утекают секунды сквозь пальцы, упрямо, преодолевая перегруз, пополз вперёд. Надо успеть!

Рванёт же!!

Их разнесет на атомы!

Корабль трясло, а «прыжковый» предсмертно выл в глубинах корабля. «Прыжковый» не спасти, корабль уже мёртв, спастись бы самим… Перед ним встали серые глаза… Миры? Матери? Он рванулся вперёд, с нечеловеческим усилием воли вставая и вваливаясь в рубку корабля. Почти теряя сознание, добрался до пульта. Руки человека уже тянулись к кнопкам, чтобы переключить корабль по выходу из прыжка в «гашение», но всё внутри Норна говорило: человек не успевает. До одного дотянется, до другого нет! Наитие толкнуло вперёд, и руки человека и лирианца слаженно опустились на панель управления. Руки человека нажимали одно, а Норн отражением успевал активировать другие. Их руки не встречались, не мешая, не обрывая движение друг друга. Будто между ними была незримая связь и миллиард отработанных тренировок по выводу корабля из смертельного прыжка.

Корабль вынырнул вблизи золотистой планеты, встряска швырнула лирианца вперёд на пульт, но он успел ухватиться за край, чтобы не повстречаться лицом с ним.

Вышли… он хватал ртом воздух, отстранённо смотря, как капли крови капают сверху на мигающую огнями панель.

— Твою мать!

Руки пирата обхватили и оттащили к дивану. Через минуту к лицу Норна прижали какую-то тряпку, чтобы остановить кровь. Норну было все едино. Он равнодушно следил за действиями человека, что вновь старался оказать ему помощь.

— Ты меня до черта напугал, — выдал пират, обессилено падая рядом. — Нахрена вылез?!

— Ты угробил корабль, — глухо сказал Норн, оттирая тряпкой лицо от крови.

— Сесть сможет, — огрызнулся человек.

— Ты. Угробил. Корабль, — упрямо повторил лирианец. — И угробил «прыжковый»!

Человек коротко хохотнул.

— Тебя это волнует?

Норн раздраженно повернулся к нему.

— Тебе надо сменить приоритеты, — насмешливо сказал пират. — Мы живы — это главное.

У Норна слов не было.

— Тебя нельзя пускать за штурвал корабля! — без запала, как неоспоримую истину, выдал он.

— Ну, пилот я хреновый, — согласился мужчина перед ним. — Что поделать? Но сработали мы хорошо!

Чему он радуется?! Норн с возмущением смотрел на него.

— У меня выбор был?!

— Не-а, — весело кивнул пират. — Но ведь сработали! И сними ты эту дрянь с себя!

Какую… Норн недоуменно моргнул, а пират усмехнулся и снял с его шеи ремень.

— Погорячился, — легко сказал он. — А ты молодец. Сработаемся.

Вряд ли…

— Какао будешь? Или чай?

Что?

— Ты нормальный?! — с тоской спросил Норн.

— Не совсем, — самокритично и легко ответствовали ему. — Так что, пить будешь? У меня в горле пересохло.

Норн помолчал. Вот же…

— Какао… — буркнул он.

— Замётано, — принял его выбор пират, вставая и направляясь на кухню.

Норн поморщился и вновь приложил тряпку к носу, вытирая кровь… подождите… он удивленно посмотрел на тряпку в руке, заподозрив нехорошее… носок?!

— Носок?! — вопросил он вслух.

— Э… что под руку попалось, — прилетел ответ.

Нет, ну он точно ненормальный!

Лирианец отшвырнул тряпку, отстранённо посмотрев на планету в иллюминаторе рубки. Золотистая… судя по всему, пустынного типа. Голубых пятен крайне немного, и они слишком малы, чтобы тянуть на океаны. Где они?

— Где мы? — спросил он.

— На Маере, — ответствовали за спиной.

Норн прикрыл глаза. Как говорил Первый? Из огня да в полымя?…

— Стоило ожидать…

В руки всунули кружку, и ноздри втянули знакомый аромат какао. Если в мире существует напиток вкуснее этого, то Норн его не знал. Он с жадностью посмотрел на горячее шоколадное какао, в то время как пират сел рядом, расслабленно держа в руке чашку, из которой несло горьким пережженным кофе. Норн косо взглянул на него.

— Не укушу, — усмехнулся тот. — И запирать больше, если дурить не станешь. Заключим, перемирие, а?

Можно подумать, у него есть большой выбор… На планету садиться придется. И другой корабль искать тоже, чтобы выбраться… Если у него есть шанс остаться в живых там.

— Как тебя зовут? — вместо этого спросил он.

— Что? — пират удивленно моргнул.

— Как твое имя? Не прозвище, — уточнил Норн.

Пират склонил голову набок, будто взвешивая, стоит ли говорить ему правду.

— Это сложный вопрос, — наконец сказал пират. — Это тело известно как Майк Стоун… но это не мое имя. Сергей. Но чаще зовут Серым… я, в некотором роде, санитар леса.

— Серый? — что это за имя? Это цвет…

— Серый. Серыми называли волков, животных, хищников, санитаров леса… что убирали гниль из леса. Занимались выбраковкой… вот и я по жизни этим занимаюсь. Выбраковкой плохого генофонда, — пояснил непонятно пират. — Забей. Зови Серый. Не хуже ваших первых-вторых-третьих.

Странное все же имя…

— … вот так… расслабь локти, не держи рукоять так крепко. Целься в мишень чуть ниже нужной тебе точки. При спуске будет отдача, и ствол рванёт вверх. Ясно?

— Угу…

— Ну, давай ещё раз. Запомнила, как я показывал? Давай, становись и пробуй.

Встрёпанный лягушонок шмыгнул носом и поднял игрушку, целясь в ряд картонок, воткнутых в раскалённый песок. На планете стояла такая жара, что в комбинезоне ходить, какими бы терморегулирующими характеристиками он ни обладал, было натуральной пыткой. Поэтому Мира щеголяла в одной широкой футболке Первого, легко сыгравшей роль короткого платьица. Ворот одежки, правда, был чересчур большим, и футболка всё норовила сползти с одного плеча, что придавало малышке потешный вид.

Мира прищурилась от яркого солнца, и нажала на курок. Бластер,(а это был все-таки бластер), был для её руки тяжеловат, но, заклиненный на самом низком заряде, ощутимо дернулся в детских руках, и слабый красный луч лазера клюнул песок в стороне от крайней правой картонки. В пятый раз…

— Мимо, — резюмировал я. — Третий! Хорош прохлаждаться!

Ксенос, лежащий на песке под крылом корабля и в теньке, наслаждаясь жарким песком и дуновением пустынного ветра, приподнялся, недовольно обернувшись к нам.

— У меня есть имя, — сухо заявил он.

Ишь, недовольный! Я усмехнулся, подымаясь.

— Займись девчонкой. Поучи ее стрелять нормально, пока я в городок смотаюсь на разведку.

— Одному это неразумно, — не двигаясь с места, мрачно уронил Норн.

— Соскучился по обществу? — насмешливо поднял бровь, ни разу не поверив в его волнение за мою шкурку. Впрочем, фиолетовые глазищи без всякой эмпатии красноречиво говорили, что провались я к недрам — он не расстроится.

— … множество пиратов, что будут просто счастливы прищучить лирианца, — продолжил я. — Твой народ здорово потоптался по гордости свободного братства. Сиди уж здесь, и присматривай за Синичкой. А то потеряется или зубастика пустынного найдет.

— Это пустыня, — напомнил Норн, пропустив мимо ушей всю мою говорильню. — Здесь негде заблудиться, и опасной фауны здесь нет.

— Ты недооцениваешь этого ребенка, — хмыкнул я. — Дети способны потеряться в трёх метрах от тебя так, что ты никогда не найдёшь. Всё, я полетел!

Запрыгнув во флип, поднял его в воздух.

— И, Норн, даже не думай искать, где я припрятал оружие!

И с этими словами, отправился в путь.

Маера пустынная планета, удивительно схожая по ландшафту с Марсом и Сахарой. И пустынные бури здесь были не редкостью. По пути мне встретились множество рассекателей — острые, огромные в высоту искусственные зубья, расположенные в шахматном порядке. Они должны стать прекрасной преградой на пути пустынных ветров и бурь, не давая в полную силу обрушиваться на город пиратов впереди.

Город был небольшим. Километров на десять полосой, в километре да вдоль побережья. В ширину он не превышал трёх километров. Здесь жили пираты, работорговцы, ушедшие на покой мерзавцы всех мастей. Дома самые разные по форме: отпечатанные на строительном принтере из прессованного песка приземистые полуюрты, пластиковые модули, вырубленные и вырезанные в песчаных скалах каменные же дома. Были и башни, странной извилистой формы.

В стороне от города было подобие космопорта, но это был не единственный крупный объект местной инфраструктуры. Я видел крупный завод, производящий топливо для кораблей, очистительную станцию, расположенную на высоченных сваях в солёном океане… Три объекта, обеспечивающие жизнь и популярность Маеры среди космического сброда. Здесь царили свои законы, неписанные правила, и была даже своя полиция нравов.

Пролетая на невысокой скорости над городом, я пытался оценить перспективы, скрытые в нем. Как говорится, не хлебом единым… народ требует и зрелища. Очень скоро я достиг развлекательного сегмента и, оставив катер, на своих двоих отправился дальше.

Где лучше всего проводить разведку?

Там, где можно выпить пойла в любое время суток…

Журн привычно плеснул в стакан галвиски, подсевшему к стойке пирату. Первый бесплатный, второй — плати… Засада в том, что галвиски нельзя выпить мало. Всегда требуется больше, намного больше… но пират, человек, только кивнул ему, не спеша опрокинуть в глотку дармовщину.

— Эй, осьминог, рожа твоя поганая, плесни нам! — загомонили слева, и ксенос равнодушно отвернулся от пирата к другим посетителям. — Че ты плещешь?! Давай по полной! Закон — первый галвиски бесплатно по честнаку! Ты чё, нас не уважаешь?!

Черноволосый, подсевший ранее, чуть слышно хмыкнул.

Ничего в мире не меняется…

Взяв стакан, чуть отхлебнул, разворачиваясь к зале и внимательно оглядывая всё обозримое глазу пространство и посетителей. Слева игорные столы… Там, танцуют на помосте шлюхи-рабыни. Там в круге, кажись, дерутся на деньги… А вон там толпа сгрудилась рядом с большим экраном головизора, проецирующим видео каких-то гонок на флипах… куда направиться? А пойдем-ка к гонкам. За рулеткой казино никогда не везло. На выпить деньжат от наследства Первого хватит, а вот на серьезную игру или ставку навряд ли.

Решено — сделано.

— Куда?! Заворачивай, сучий потрох!!… Дави его! … подрезал, а?! Давай, ну!! — сброд у головизора был всецело поглощен зрелищем.

Черноволосый живо влился в компанию, так что скоро никто бы уже не смог бы сказать, когда именно тот явился. Он метко и так скабрезно проходился по манере летунов, что болельщики то и дело начинали ржать и подхватывать его слова.

— Не, ну ты видел, а? — икая, говорил старый пират-ксенос с огромными висячими ушами, после гонок усевшись с новым знакомцем за столик в нише. — Позорище! Влететь в скалу! Так продуть гонку! Даже подрезать с толком не могут!

— Да уж, летуны. Ребёнок и то бы лучше отлетал, — поддакнул черноволосый. — Выпьем? Эй! Налейте-ка нам по полной!

— Да! Журн, не жмоться, дай-ка нам нормально подзаправится топливом! Тащи доброго старого галовиски! Эх, подсел я на вашу людскую отраву… хороша!

— Водка получше будет, — возразил пират. — Но что ж хорошего знакомца не угостить? Но слабоваты у вас тут гонки… я думал на Маере умеют развлечься по полной.

— Тык это… раньше-то гонки ого-го были! Вот прилетел бы ты на Маеру в прошлый сезон… сам бы увидел! А щас? Э! Сивый Жаб такого пилота имел! Всех на раз делал! Да он на нём такие бабки делал!

— А потом что? — пират подлил из выставленной Журном бутылки старику. Главное, вслух не сморозить про его уши… у людей вообще дурная манера обзывать смешными обидными прозвищами другие галактические расы. Уж сколько неприятностей из-за этого имели. Вот этих "ушастыми ельфами" прозвали, но называть их так категорически было нельзя… пристрелят. Особенно здесь. Даже этот старик…

— Дык, пристрелили его… — махнул лапкой ельф, вильнув синхронно ушами. — сам Сивый Жаб и пристрелил! Ещё орал! Мол, я тебя не для того купил, чтобы ты тут мне наглел. Надоел! Думал небось, слышь… что на раз себе другого раба купит… что летать не хуже будет. А ему вот!

"Ельф" по-человечески показал черноволосому худосочный кукиш.

— Выкуси! Как говорится! Кого не возьмет, а непруха! Этот вот! Об скалу угробился! — старик скабрезно пьяненько захихикал.

— Хм-м… значит, ему опять пилота искать? — сделал правильный вывод пират. — Я бы ему кое-кого бы продал… есть у меня пилот. При делёжке достался… За такого целый космический корабль, причем новый, отдать можно.

— Да ну! — не поверил байке пирата ельф. — А ты предложи Сивому! Хи-хи… может, купит! Корабль может и не даст, а деньжат отсыплет сполна! Гонки он страсть как любит!

Черноволосый вновь подлил старику.

— Да где ж его найти? И говорить со мной не станет.

— А ты… это… хлюп!.. с Журном перетри… — ельф пьяненько растянул губы в ухмылке. — Он всё знает… и всех!

— Вот спасибо! Допивай, друг! — старичок радостно подхватил предложенную бутыль с галвиски и с шумом выхлестал ее подчистую.

После чего с блаженной ухмылкой стек под стол, отрубившись.

Черноволосый встал из-за стола и пошел к стойке с Журном.

— Ты же слышал наш базар? — негромко спросил он, дождавшись, когда осьминог подплывет ближе на своих щупальцах. Тот согласно мигнул дюжиной глаз.

— Поможешь? Сивый и тебе отсыплет…

— Мрждри, — осьминог, перебирая щупальцами, отплыл в сторонку.

Твою же… да они издеваются!

Словив челюсть на подлёте, посадил флип и, выпрыгнув на песок, направился к сидевшим на песке Третьему и девчонке.

— И как это понимать? — прошипел я, нависнув над ними.

У Миры хотя бы лицо стало виноватым, а вот Третий с абсолютно возмутительным спокойствием уточнил:

— Что именно?

— Это! — я ткнул пальцем в заднюю часть корабля… вернее в то, что от него осталось.

Хвост космического корабля был развален подчистую, и от него валил чёрный дым.

— Ты сам заминировал тот ящик, — возмутительно спокойно отвечал мне лирианец.

— Ты… — я проглотил ругательства и глубоко вздохнул, беря себя в руки. — И кто его нашел?

— Я, — не моргнув глазом, «признался» Третий.

— Угу! — поверил я, уставившись на втянувшую головенку в плечи Миру. — Считай, я поверил. Не умеешь врать, не берись. Полез бы ты, враз бы понял, где собака зарыта. Как быстро драпал, её под мышку подхватив? Впрочем, не отвечай. И да, оружие я не там спрятал.

Третий подозрительно уставился на меня.

— Тогда зачем? — он взглянул на развороченный хвост корабля.

— Затем, — едко ответил. — Мира, запомни, хочешь что-то спрятать — прячь туда, где в здравом уме никто прятать не станет. Понятно?

— И где же? — как-то подозрительно насмешливо спросил Норн.

— Гальюн, — одно единственное слово, но надо было видеть, как вытянулась морда Паучка.

— Ты… ты… что?! — наконец выговорил он.

Нет, ну любо дорого на него смотреть!

— Когда пуля летит, она не пахнет, — довольно возвестил я, налюбовавшись его рожей. — Подъём! Есть работенка. Зато корабль будет задарма!

— И у кого ты решил его украсть на сей раз? — не воодушевился Третий.

— Обижаешь, все будет честно! — заверил я. — Давай, вставай! Синичка, остаёшься одна. И смотри у меня… гальюн — это святое! У Третьего спроси!

Норн крайне выразительно взглянул на меня, вставая.

— И что ты собираешься делать? У тебя есть план? В городе слишком много глаз, а у меня нет оружия.

— Оно тебе не понадобиться, — легко ответил я. — Достаточно будет просто тряпки на плечи.

И зря он мне не верит.

Знал бы я, как устроена паранджа, нацепил бы на Третьего. Плечи и лишние руки прикрыть не проблема. Дырка в пледе и вот вам пончо, прекрасно маскирующее конечности, не предусмотренные для большинства рас в галактике.

Но вместо импровизированного пончо сошла обычная чёрная пленка, из которой я легко соорудил плащ-дождевик с глубоким таким капюшоном. Все-таки барахла на развороченном корабле Первого было дофига.

— Ты наконец скажешь, что ты задумал? — чем дальше, тем больше Норн что-то подозревал. Правильно делает, но не вовремя.

— Гонки, — спокойно сказал я, замечая цель впереди. — Одному типчику очень нужен пилот. Хороший пилот. Можно сказать, самый лучший в галактике.

— Ты ужасен, — критично заметил лирианец, а потом наконец сообразил: — Я?! Ты с ума сошел?!

Я хлопнул по кнопке зависа, резко разворачиваясь к нему.

— Слушай, верь мне! Я хочу убраться с этой планетки, как можно скорее. Я не для того тебя тащил, чтобы слить при первой возможности. Так что… просто поверь. Повернись спиной. Ну же!

Норн долго посмотрел на меня, но выбора было маловато.

Он неохотно подчинился и замер, почувствовав, как в спину ткнулось твердое дуло.

— Руки назад. Живо. Я не шучу.

— Ублюдок, — выдохнул Паучок, в то время как я живо нацепил на его руки наручники.

— Извини, малыш… без обид. Но мне очень нужен корабль.

Я толкнул его назад на сидение, насмешливо показав вместо бластера узкий фонарик. Тот зло сверкнул глазами.

— Просто подыгрывай, и не кипиши, — посоветовал я, направляя катер к башне в центре городка.

Через пару минут я подрулил к башне из слоновой кости… Ну, вернее, из песка. Здесь вообще основной строительный материал — прессованный песок, склеенный между собой. Меня уже ждали, и посадочная площадка была призывно было освещена. Посадив катер, я вытащил за шкирку Третьего, а ко мне уже подошли.

— Ты Стоун? — задал тупейший вопрос альянец, в то время как за его спиной замерли два киборга человеческой модификации.

И почему здесь киборгов выпускают исключительно с телами людей Земли?

Расисты, как пить дать!

— Собственной персоной, — согласился я. — У меня товар, у вас купец…

— Он не любит шуток, — негромко сказал альянец. — Вздумаешь обмануть…

— Я чту пиратский кодекс, — возразил я. — Надеюсь, что и вы его чтите. Уважаемый… Анелэин… или как за спиной говорят, — без обид! — Сивый Жаб?

Альянец жестко прищурил глаза.

— У меня нет обыкновения убивать интересных зверушек, — сказал он. — Ты сказал, у тебя есть то, что меня заинтересует. Что подарит мне победу. Смелое заявление. Кого ты привел? И с чего взял, что он мне нужен?

Он посмотрел прямо на стоящего рядом со мной вздрогнувшего лирианца. Я вовремя перехватил его и швырнул перед Сивым на колени.

— Нужен. Хозяин гонок должен иметь самое лучшее, я прав? — улыбнулся я. — Иначе, кто станет его уважать? Вам нужен пилот. Лучший из лучших. Кто сможет поднять в воздух любое корыто и привести его к победе. А мне… нужен корабль.

— Не сильно большую цену ты хочешь за… это? — Анелэин небрежно махнул рукой в сторону стоящего перед ним на коленях пленника, которого скрывал плащ из пленки.

— Нет, в самый раз, — уверил я. — И вы тот, кто сможет удержать в руках легенду… а мои обстоятельства таковы, что нет. Хоть это и законная моя добыча, я уступлю его вам. Вы слишком высоко взлетели, и вы скорее заплатите, чем станете отбирать чужое.

— Хм-м… мне нравится твоя манера говорить, — пиратский капитан, отошедший от дел, поощрительно кивнул мне. — Хорошо. Если это… будет того стоить… ты получишь любой корабль, с моих доков. Кроме фрегата. Это устроит?

— Более чем, — согласился я. — Я предлагаю вам к продаже…

Лирианец отчаянно вздрогнул, и замер перед нами.

— … Третьего капитана.

Я сдернул с головы Норна капюшон и он поднял полные ненависти глаза на меня. Но я смотрел на альянца.

— Не может быть… — проговорил тот и жёсткая, злая улыбка расцвела на его губах.

— Вас устраивает мой товар? — громко спросил я.

— Ублюдок! — выдохнул лирианец. — Верить тебе?!

Я ударил его по голове бластером плашмя, так что он упал.

— Эти светлые… такие наивные! — вздохнул я деланно.

Альянец щелкнул пальцами и указал киборгам на с трудом приподнявшегося Третьего.

— Взять, — приказал он. — В камеру. И следить в оба…

Я приставил бластер к голове Норна.

— Я не получил плату, — напомнил я.

Альянец кивнул и демонстративно снял с себя бластер, бросив киборгу.

— Я лично покажу тебе свои доки. Выберешь любой из моих кораблей. Ты сделал мне слишком большой подарок, чтобы я предпочел тебя убить. Честь пирата.

— Честь пирата, — повторил я с невольным уважением.

Вот такие люди и нелюди были мне по душе. Слово и честь, достоинство и самоуважение… такие не опустятся, чтобы насиловать детей или беременных женщин. Не станут заниматься уделом падальщиков и торговать рабами. Купить, да… но не более того.

Я с уважением поклонился пирату, убрав бластер и отступая в сторону. Киборги, чеканя шаг, подошли и схватили Норна, потащив его прочь.

— Будь ты проклят! — выкрикнул мне Норн. — Я поверил тебе, ублюдок!!

Я с открытой жалостью посмотрел ему вслед, и повернулся к альянцу.

— Жалеешь? — спросил тот, усмехнувшись.

— Светлого всегда жаль, — пожал я плечами. — Но такие без присмотра не выживают. У вас он будет под контролем.

— Это верно, — медленно кивнул пират, соглашаясь. — Идем, Стоун. Подберёшь себе корабль. Но знаешь… он предпочел бы смерть.

Тугие струи дождя хлестали из плотного покрывала серо-стальных облаков. Черно-синие волны океана крупными волнами вспучивались вверх, перекатываясь буграми. И везде, везде была лишь вода…

Плотный слой туч пронзил нос космического корабля, схожего острыми крыльями с птицей, и проносясь на скорости над тёмным бушующим океаном.

— Ну и погодка здесь! — заметил Ким. — Сев, летим к заправке?

— Да. Он должен был здесь побывать. Иначе топлива ему бы не хватило и на пару дней.

— Повезло, что ты не корвет с верфей увёл, а так, маленький транспортник с ангара и списанный, — хмыкнул Ким, направляя корабль по введённым координатам.

Первый сжал губы, злясь про себя и на себя.

— Нам тоже подзаправиться надо, — между тем сказал Ким, упорно не замечая угрюмости друга. — А то застрянем у чёрной дыры

Всеволод молчал, смотря в иллюминатор перед собой.

— Меня по лицу узнают, — вновь заговорил Ким. — И тебя тоже. Не хотелось бы, пока не разузнаем всё…

— Вот Синицын и будет капитаном, — холодно ответил Всеволод. — Его никто не опознает. А мы будем в скафандрах и в затемнённых шлемах.

Ким покосился на него. Такое состояние друга его тревожило. В молодости после Академии они летали вместе, всей своей пятеркой… Правда, потом остались лишь они — Первый, Второй да Третий. Их друзья погибли. Потом получилось обзавестись своими кораблями-корветами с улучшенным автопилотом. Экспериментальные образцы! Можно летать в одиночку, выполнять одиночные задания от командования. Особо секретные и тайные. Третьего вот вовсе отправили с разведмиссией в другую Галактику. Деталей ни Ким, ни Всеволод не знали, но в разведку редко отправляют одного при любом раскладе. Всегда должен быть кто-то страхующий. А вот для диверсии… да даже для диверсии! Или шпионажа?

Почему Норн улетел один?

Ответ мог дать только он сам. А поговорить у них так и не вышло. И выйдет ли?

Еще и Всеволод мрачнее тучи. Третий бы враз его на чистую воду вывел. Пошумел бы да успокоился. А вот Ким вечно что-то не то говорил. Норн был тем самым звеном цепи, что объединял два крайних. Хотелось вспомнить старый патрульный кораблик после академки, и чтобы оглянуться и увидеть друзей. Норна прежде всего. Тэй и Марка. Жаль, прошлого не вернуть.

Да даже если и вернуть… Тэй бы погибла все одно. Потому как иначе погибло бы намного больше жизней. Ну, а Марк… его соперник был ближе всего, чтобы ей помочь.

Ему тридцать семь лет. Семнадцать лет прошло… семнадцать!

— У вас есть защитные костюмы? — голос дока был так не к месту, что Ким чуть было не вздрогнул.

Первый упорно смотрел в иллюминатор, не замечая Игоря. Вот что он творит? У человека дочь похитили! Второй поспешил оглянуться на Игоря.

— Скафандры есть, — ответил он ему.

— А респираторы? Какой модели? — уточнил Синицын, подходя.

Ким удивленно поднял брови, и Вихрь наконец соизволил тоже отмереть, переглянувшись с другом.

— Есть. Военного образца, — сказал Ким. — А они нужны?

Доктор поправил очки, хмурясь.

— Вполне возможно, — уклончиво сказал он. — Жаль, что кабины химочистки нет.

— Синицын, вы к чему ведёте? — жёстко подобрался Первый.

Игорь переложил планшет из под одной подмышки в другую.

— Несколько лет назад, была вспышка вирусной чумы, — негромко сказал он. — Я судовой врач общего профиля, но микробиология и вирусология были моей первой специализацией. Я работал с зараженными…

— Короче можете? — не выдержал Ким, понимая, что друг рядом сейчас взорвется.

Не любил Сева на миссиях гражданских на борту…

— Вирус пришел в обитаемый сектор из дальнего космоса. И причина заражения была икра океанских млекопитающих, родом с данной планеты. С Алькары.

Ким осознал сказанное.

— Интересное совпадение, — пробормотал он.

— Ввоз и экспорт запретили. Данный вид продукции не поступал уже два года, — продолжил Игорь, хмурясь. — Новой информации о планете у меня нет. И…

— Договаривайте! — приказал Первый.

Док протарабанил пальцами по планшету, отведя взгляд.

— Доказательства признали сомнительными, но я уверен в том, что данный вирус был искусственного происхождения. Более того, он был химерный, который мы с нашим уровнем научных достижений синтезировать не можем. Даже ученые с Лириа были бессильны. Нам удалось лишь создать условия, чтобы он не распространился дальше. Но все заболевшие умерли.

В рубке корабля встала тишина.

— А заправиться нам надо… — тихо сказал Ким. — Сев, пожалуй, я попробую связаться по координатам с заправочной платформой.

— Синицын, — Ветров явно подбирал слова. — Игорь… это же не всё? Верно?

Тот молча, долго посмотрел на него.

— Все заболевшие были лирианами и людьми с Земли и Марса. Восемьдесят на двадцать. Другие расы вирус не затронул. Как только это стало очевидно… с умирающими работали только врачи с других планет.

С платформы никто не отвечал. Бомбардировка запросами по гравиволне ничего не дала.

Она была прямо перед ними и с высоты казалась заброшенной. Ким активировал высокоточный теплосканер. Результаты были неоднозначны.

— Что-то там есть, но что именно, неизвестно, — мрачно сообщил он. — Сажусь.

Корабль сделал круг и плавно приземлился, аккуратно коснувшись поверхности платформы в самом её центре. Несколько минут все не двигались, с тревогой всматриваясь в пейзаж за иллюминатором. Хлещущий дождь, безлюдная заброшенная платформа… Над базой заправки желтым светом горела всего одна-единственная лампа. Над всем этим обширным комплексом, к которому раньше прилетали на заправку космические корабли пиратов и подплывали рыбацкие шхуны-деревни, чтобы сдать груз, теперь царила мёртвая тишина и заброшенность.

— Выходим, — Первый отцепил ремни и встал.

— Я пойду с вами, — тут же сказал Синицын.

— Док… Игорь, лучше останьтесь здесь, — сухо попросил Всеволод.

— Я доктор и вирусолог, — напомнил Игорь. — Вы не увидите опасность там, где увижу я…

— Послушай, ты… — Всеволод был готов взорваться, но Синицын продолжил упрямо:

— Как я не увижу её там, где вы.

Ким хмыкнул.

— Он прав, — проговорил он. — Стрелять умеешь?

— Умею, — подтвердил учёный, расслабляя плечи.

Всеволод дёрнул уголком рта.

— Хорошо. Страхуй его.

И решительно направился к трюму мимо Синицына.

— Я настолько явная обуза? — негромко спросил Игорь Кима.

Тот качнул головой.

— Не принимай на свой счет. Но с гражданскими нам не очень везло… двое наших друзей погибли. Просто постарайся… не паниковать, ладно?

— Вы не работали с вирусом космической чумы, — чуть усмехнулся зоолог.

Ким предпочел промолчать. Лишь по-дружески хлопнул по плечу и кивком головы позвал за собой.

Первый труп они увидели, как только с трудом выбили дверь заправочной базы. Распухший серо-зеленый со сгнившими ногтями на шестипалых руках. Шипастая голова… и явно разодранная кем-то глотка. Голова висела на остатках гнилой кожи и плоти.

— По внешним параметрам аль-катр, — прозвучал на общей волне голос доктора. Абсолютно спокоен. — Не человек и не лирианин.

— Идём дальше, — глухо приказал Всеволод, уверенно держа в руках бластер.

Может быть, хоть кто-то выжил вопреки всему?

Через час этой надежды у них не осталось. Почти в каждом коридоре зданий, во внутренних помещениях базы, в которые они входили, их поджидали следы смерти. Пятна склизкой крови, которая не высохла в вечно влажном воздухе, а просто загустела. Трупы… трупы… чем дальше тем становилось все более жутко. Капитаны повидали многое, но вот этот могильный склеп поразил даже их. И всё же…

«Ким, что думаешь?» — спросил по внутренней связи скафандра Первый.

«Мне Академия выражаться не дает», — мрачно «пошутил» тот. — «Док?»

«Нет трупов людей и лириан», — прозвучал голос Игоря. — «Люди должны были погибнуть первыми».

«А жителю Лириа здесь делать нечего», — проговорил Ким.

Они вошли в большую комнату, где была порушена и опрокинута мебель. И тут над их головами послышался гулкий перестук. Будто кто-то стремительно пробежал по железной узкой трубе над их головами. Мужчины слажено встали спина к спине, подняв бластеры вверх.

Тяжелые мгновения… тишина.

«Первый?»

«Уходим к заправочным автомата…»

Всеволод не договорил, а Игорь резко развернулся и пальнул над его головой в трубу на максимальном заряде. Лишь какое-то чутье остановило Кима от того, чтобы выбить оружие из рук мужчины.

ИЭЭЭууу!! — странный пробирающий до костей звук… который отозвался со всех сторон эхом.

«Уходим! Живо! Ходу, ходу!» — кто именно это произнес было неясно.

Их окружали. Всеволод метнулся к окну и двумя выстрелами расколол суперпрочное стекло, выбивая осколки локтем. Второй этаж… платформа внизу мокрая, грязная от водорослей и усеяна мусором.

«Вперёд!»

Сработали по старом порядку. Ким, с его лучшей реакцией, остался прикрывать, а Первый спрыгнул вниз.

«Игорь! Прыгайте! Это приказ!» — велел Ким.

Дробный перестук незнамо чего приближался вместе с воем. Одним слитным движением доктор вспрыгнул на узкий подоконник. Ким краем сознания порадовался, что в кои-то веки гражданский норма… и тут чьи-то руки обхватили сзади, вздергивая с пола. Рефлексы, вбитые годами, даже после двух лет в плену никуда не делись. Тело рванулось из захвата, утекая из рук врага. Он успел развернуться, увидеть за спиной лишь Игоря… а в следующий миг дверь за спиной с грохотом распахнулась.

«КИМ!!» — по связи ударил голос Первого.

Время растянулось в патоку… замерло растянулось в бесконечность… рука Игоря схватила его, бросив на плечо. А потом Синицын вспрыгнул на подоконник, оттолкнулся и вспрыгнул вниз. И всё же Ким успел увидеть тень того, кто был за ними…

Разочарованный вой ударил в воздух.

Жёсткий толчок, и Кима вскидывают с плеча.

Первый уже стреляет в окно, из которого они только выпрыгнули.

«БЕГОМ!!»

Трое людей мчатся по платформе к кораблю.

«Автоматы слева! Заправка пять минут, продержимся?!» — на бегу кричит Ким. — «Не улететь!»

Времени сказать, что топливо у их корабля на исходе нет, но друг знает это.

«Сделаю!» — долговязый даже в скафандре Игорь, державшийся наравне с ними, военными, слитным движением разворачивается, опускаясь и подхватывая с платформы длинный металлический скрученный провод, и, не замедлившись даже на миг, бросается назад.

«ТВОЮ МАТЬ!» — рык Всеволода.

Ким проглатывает рвущийся с языка от адреналина ругань и ускоряется. Какого черта они сразу не заправились?! Ах да, а вдруг кто живой и что скажет?! Нашли «живых»!! На злости почти долетел до автомата, в секунду взбежал по ступеням, а руки уже тянулись к пульту, включая подъездной механизм и направляя высокий автомат к люку.

За спиной воздух под дождем разрезают выстрелы из бластера Севы. Он не оглядывается. Нет времени! Автомат наполовину полон, и этого достаточно, чтобы долететь до относительно надежного места. Шланг начинает подавать топливо в бак, а он, кусая губы, всё же оглядывается, перехватывая бластер.

В пятнадцати метрах от него Первый не переставая стреляет по скользящим, склизким многоножкам, что волной натекают на серый вихрь. Воздух бьёт визг и вой существ, и гудение с невероятной силой и быстротой раскручиваемого вокруг доктора провода. То одно, то другое существо попадало под его жалящий конец и отбрасывалось перебитым комком в сторону. Длины провода почти хватало перекрыть подходы к кораблю со стороны базы. Почти… потому как некоторые из многоножек все же прорывались и их срезают выстрелы Первого.

Две минуты…

Три…

Почти четыре…

Пять!

Ким закрыл люк и слетел с автомата, бросаясь к трапу, и по комму открывая его. Как же медленно! Быстрее же!! Он долетает до трапа, и по связи кричит Первому:

«СТРАХУЮ!!» — на космолингве слово сжимается до трех звуков. — «ИГОРЬ! НАЗАД!!»

Первым добегает Сева. Он бежит на предельной скорости, в то время как Ким прицельно бьет по тварям за его спиной. Но Игорь?!

«Ким! Столб на крыше! Режем!» — уточнять не приходится.

Под двумя лучами бластеров толстый ствол вышки, полой трубы в полтора метра толщиной, падает с грохотом вниз на бросившихся назад тварей. Серый вихрь мгновенно останавливается, и Игорь бросается назад, к ним. Ким и Первый отстреливают многоножек, рванувших вновь вперед, перепрыгивая через трубу…

Успеет ли?!

Нет…

Одна из тварей уворачивается из-под луча бластера и в прыжке опускается на спину бегущего, бросая на асфальт платформы. Тварь оплетает тело длинным туловищем и бьётся под тугими струями дождя, сжимая в кольца. Волосы встают дыбом. По связи раздается хриплое дыхание, вот-вот грозя захлебнувшимся криком. Шансов нет…

«В корабль,» — кто это сказал?

Они пятясь подымаются по трапу, уже без надежды продолжая стрельбу. Разум холодно отчитывает шаги и руки начинают опускать бластер…

В этот миг раздается короткий вскрик, и многоножка вдруг отпускает человека под собой, безжизненно содрогаясь в последних судорогах. Доктор, покачнувшись, встает и, спотыкаясь, бежит к кораблю. Всеволод бросается навстречу и почти втаскивает его по трапу. Ким бьет рукой по сенсорной панели, закрывая шлюз и трап.

Трое почти падают на пол корабля. Игорь хрипло дышит, и у него носом идёт кровь, когда он открывает шлем. Ким механически-отстраненно замечает и другие повреждения на скафандре. Он порван во множестве мест… хотя ткань военная, и её даже лазером разрезать трудно.

Всеволод вдруг хватает Игоря за шиворот и рычит ему в лицо:

— ТЫ!! ЧТО ТЫ ТАКОЕ?

От удара в лицо Игоря швырнуло об стену, а рука Всеволода ещё и впечатала в стену. Доктор не сопротивлялся, только попытался чуть отклониться, и второй удар пришелся по скуле. А Первый ещё и добавил удар под ребра, заставив его согнуться.

— Первый! Хватит! — Ким ужом влез между ними, разнимая.

— Убери его с глаз моих!

Ким молча развернулся и, схватив Игоря за предплечье, потащил за собой. Благо недалеко, корвет мал. Втолкнул в каюту и только сказал:

— Будь здесь.

Не то, чтобы он дал Игорю какую-то возможность оспорить этот "приказ". Блокировать замок на каюте было делом секунды, а затем он направился к рубке, где зло расхаживал Первый. Уже намного спокойнее, чем раньше. И все же катастрофически взвинченный. И это было плохо. За почти три года он и забыл, каким яростным и безоглядным был его друг.

— Человек на такое не способен, — хрипло гаркнул Первый, не оглядываясь на него.

— Просто человек, — соглашается Ким мрачно. — Но…

— Ты его защищать, что ли, вздумал?! — резко обернулся к нему Всеволод.

— А ты позволишь? Или услышишь? — говорит, уточняя, Ким. — В морду бьёшь, не спрашивая.

Первый смотрит так, будто Ким сейчас говорит полный бред. Но Ким выдерживает его взгляд, не дрогнув. Только иронично кривит губы, стоя, сложив руки на груди. Абсолютно уверенный в себе. И просто ждёт, когда Всеволод снизойдёт пошевелить мозгами.

— Хорошо, — цедит Первый. — И что подразумевает твоё "но"?

Ким дёргает плечом и непонятно хмыкает.

— Ты не хотел его брать. Понимаю. И да, ты был прав. Гражданский на борту геморрой. Но Сева… мы бы там сдохли. Сегодня. Без него. Но мы живы и у нас есть топливо. Мало?

Всеволод нехотя отступает, и с досадой садиться на диван.

— … а ты его по морде. И не разбираясь, — продолжил Ким, смотря в иллюминатор. — Мы не знаем кто он.

— Вот именно! Может, он пират!

— У которого похитили дочь, — уточняет предположение Всеволода Ким. — Извини, но у меня сложилось впечатление, что она крайне важна ему. Раз с нами полетел.

— Просто прикрытие, — процедил упрямо Первый.

— Так, играем по старому? Плохой-хороший офицер? — уточняет обыденным миролюбивым тоном Ким. — Ты уже был плохим, а теперь моя очередь. Я к нему, а ты послушай, запись сделай, по схеме?

Первый резко успокоился, соглашаясь с предложенным планом и уже сожалея о своей вспышке. «Да, отставка плохо на него повлияла», — подумал Ким. Он не хотел думать о том, как на него самого повлияла «принудительная отставка» из-за пиратов. Как ему теперь предстать перед командованием после двух с лишним лет плена и убедительно объяснить причины своего долгого отсутствия? Может быть, его и Норна уже считают погибшими или даже официально объявили мёртвыми? Сева не мог ответить на этот вопрос. В отставке же официально числятся пропавшими без вести.

Ким направился к каюте с Игорем. Вот же ещё сюрприз на их головы… Кто же он такой, этот док? Определенно не пират, в этом Ким мог поклясться. Навидался по самое не могу этого сброда. Проверить бы не мешало, но, кроме видимой метки-клейма, у этой братии были ещё "невидимые" метки-слова. Ким знал с дюжину, но вот почему-то с пиратами они не работали, и те только в открытую насмехались, стоило их только высказать. Видимо, к этим устным меткам нужно было что-то еще, а вот что? Так что так и так не проверишь Игорька. Был бы здесь Норн, другое дело. Тот влёт мог определить, кто врёт. Что же, будет полагаться на чутьё. Оно в своё время помогло ему увидеть в доносчике-"казачке" с другой планеты друга, и ведь не ошибся. Не ошибся и в Первом. Тот ещё фрукт, но верный, как скала. И ведь ничего не остановило. По всему сектору рыскал, их искал и нашёл.

Вот и в Игоре Ким чуял что-то отчаянное и знакомое. А вот угрозы в нём не видел. Даже после этой демонстрации его возможностей на водной планетке. Крутить на бешеной скорости над собой и вокруг металлическим тросом?! Для человека это за гранью его обычных природных возможностей. И скорость… и то, как он двигался, когда они были на платформе заправки. Кима тогда кольнула эта странность, но время было не то, вопросы задавать.

А вот теперь время.

Дверь каюты отошла, стоило разблокировать и отдать команду.

Ким был внутренне готов ко всему. И к тому, что Игорь бросится на него сразу, как дверь отъедет в сторону, и к оружию в его руках. Но Игорь сидел на койке, опустив голову и зябко обхватив себя за локти. Сгорбленная фигура дока отнюдь не угрожала. Ни в малейшей степени.

— Ну, это ты зря нос повесил, — легко и благодушно сказал Ким, входя и закрывая двери.

Подошёл и сел прямо на пол у стены, насмешливо склонив голову и искоса смотря на дока.

Всем видом показывая, бояться нечего.

— Ладно тебе, погорячились, — продолжил он. — Сева у нас вспыльчивый, но и ты хорош. Вот уж не видел я таких доков. Как ты этих тварей в фарш рубил! Одно удовольствие вспоминать! Без тебя мы бы оттуда не выбрались. А, Игорь?

К затаенному удовлетворению Кима, Игорь отмер, поднял голову и синие глаза остро глянули на него.

— Я хочу вернуть дочь. Всё. И я исчезну, — безнадежное отчаяние за этими словами нехорошо корябнуло Кима Янга.

Не таким док был в памяти Кима за эти семь дней. Насмешливым, упрямым, настойчивым… умело знающим своё дело. Заставляющим его есть манную кашу на воде, постные супчики-бульоны, омлеты диетические! Лекарства по часам принимать, уколы-витаминчики, ингаляции противные отбывать по времени! И тут вдруг… такое. Заявленьице…

— Так, Игорь, давай-ка без этого? — попросил он. — Мы не звери. Просто скажи честно, кто ты? И всё. Нехорошо летать вместе и такие вещи таить. Что нам от тебя ждать? Будь честен и всё.

Тот молча смотрел, не спеша признаваться.

— А это поможет? — негромко спросил тот, тяжело смотря. — Вы меня во враги записали, а я просто хочу вернуть дочь! Что мне было делать?! Я не пилот, я доктор. Вы мой единственный шанс найти Миру. Если бы вы погибли, что мне оставалось?!

Действительно. При таком раскладе, доку ничего не оставалось, как раскрыть карты.

— Верю, — кивнул Ким. — И я тебя во враги не записывал. Не Грот, не пират…

— … а просто маркер? — горько съязвил Игорь.

Что?

Лёгкая улыбка застыла на губах Янга.

— В резервацию сдадите? На вечное поселение-колонию? — тускло уточнил Игорь, отворачиваясь. — Хуже, чем пират? Чем убийца, работорговец…

— Прекрати, — сказал Ким.

— … просто тварь модифицированная без разума?!

— Я сказал хватит! — Ким зло встряхнулся, вставая. — Ты за кого нас держишь?!

— За офицеров Содружества, — Игорь говорил без сомнений.

— И?!

Игорь отвернулся.

— Приказ и закон важнее, — глухо.

Приказ и закон. О да… Ким вдохнул и выдохнул. Да, действительно. Закон и приказ. И что такое маркер, он знал распрекрасно. Как и то, как надлежало поступать с выявленными субъектами. Задержать. Сдать в соответствующее подразделение. Люди с генетическими модификациями, способные к быстрой регенерации и подавляющие геном обычного человека своим ДНК, представляли потенциальную угрозу для всего человечества. Нельзя допустить даже мысли о том, что вмешательство в ДНК — это что-то незначительное и несущественное.

Перед Кимом был маркер. Признавший это в открытую. И что должен был сделать Ким?

Он никогда ранее не имел дел с маркерами, хотя порядок, конечно, знал. И что ждёт Игоря и его дочь?

Жизнь. Почти обычная жизнь на закрытой планете-колонии, где ему, как и другим выявленным, будет дана работа и жилье. И он проживет там жизнь, вместе с другими маркерами, под строгим контролем. Хуже преступника? Убийцы? Работорговца, пирата… Ким мысленно поставил Игоря на одну линию с ними, и неудержимо захотелось выругаться.

— И чем тебе Содружество не угодило? С чего ты взял, что тебя с преступниками равнять станут? — спросил он.

— Быть маркером преступление, — прозвучал ответ. — Просто быть — преступление. И приговор Содружества — вечное заключение. Стерилизация. Взрослый ты, ребёнок, чтобы гены маркера не вырвались из-под контроля. Я просто хочу жить. Найти дочь и исчезнуть. Но вы же не отпустите.

Ким молча смотрит на него, не находя слов. Какое же паскудство…

— Что же тогда так легко признался? — с трудом спрашивает он.

Игорь молча смотрит своими невероятно яркими синими глазами. И Кима обдает пониманием. Да вот же, ответ! Прямо перед ним! Как выявить маркер, знает каждый из медиков и военных. Ну, кроме гражданских. Рост, телосложение, скорость, невероятная регенерация, сила, выносливость… Они просто не думали, головы другим заняты были, вот и не сопоставили, не вспомнили, не сообразили провести параллели! Мало ли высоких людей! Ким вот тоже… Но он другое дело, выходцы с Марса все высоки ростом.

— Ясно, — в пустоту сказал он.

Повернулся и вышел, не став закрывать двери каюты. Заглянул в медблок, взял лекарства и нужное, заставив себя не думать. Всё внутри кипело от злости. Вот так. Маркер. Заключение? Стерилизация?! Офицер должен и обязан?!

— Ким? — в дверях вырос Всеволод.

— Не надо, Сева. Вот сейчас, не надо, — с нажимом сказал Ким.

И в кои-то веки, Всеволод смолчал. И Второй был искренне ему благодарен.

Игорь в каюте встретил молча, напряженным взглядом. На лице наливался синяк, разбитая скула, кровь из подбитого носа (как только Сева не сломал…). А уж если вспомнить тварь, которая его чуть не убила и мощно так поваляла под собой… водолазка была порвана и говорящие прорехи, простора воображению не оставляли.

— Снимай это рванье, — сухо сказал Ким, ставя на столик у иллюминатора собранную аптечку.

Док, кривясь, снял с себя водолазку и Ким лицезрел багровый синяк-кровоподтек на всю спину. М-да…

— Ребра хоть целы? — сухо спросил только.

— Кажется, одно треснуло… ерунда, — ровно сказал Игорь.

Ким кивнул, беря для начала инъектор для уколов. Потом мазь и повязка.

— Пошло оно всё в реактор, — сказал Ким, в конце. — Мы на одном борту. А сдавать товарища я не приучен. Всё, тему закрыли. И ты как хочешь, а я сегодня жру сосиски!

Ощущение того, что корвет стал тюрьмой, не проходило. Игорь замкнулся и перестал говорить, позволяя себе лишь односложные, предельно корректные ответы. Если он и говорил больше, то только с Кимом. Деться Игорю было некуда. С космического корабля, пусть и корвета, выход разве в открытый космос. Поэтому док, сделав очередной укол Второму и проследив за ингаляцией (Ким три раза в день дышал ингалятором по полчаса лекарством), предпочитал исчезнуть с глаз обоих капитанов, вернувшись в каюту.

И это его добровольное затворничество, самоизоляция или вовсе самозаключение в "камеру" Всеволода странным образом бесило только сильнее. Дров в огонь добавляло и то, что Ким молчал, хотя раньше (а друга он знал) обязательно постарался бы сгладить углы и примирить их. Или у Второго неожиданно прорезалось благоразумие?

В это верилось ещё меньше.

Всеволод не мог понять, как можно подвергать сомнению приказ, службу, установленный порядок и закон. Особенно закон. Они с потолка не принимаются, а Содружество стоит за благосостояние и процветание всех планет Союза. И если Содружество и закон говорят, что маркеры опасны, значит, так оно и есть. И надо действовать по установленному регламентом порядку. Однако была одна загвоздка. Они находились в Тринадцатом секторе за десятки и сотни парсеков от границ Содружества и его форпостов. А значит, сдать маркер они не могли, как бы ни хотели. А ведь это могло бы решить проблему. Тем более что Ким чувствовал себя намного лучше, и его уже не мучил надрывный кашель. Без дока можно было обойтись. И тогда полёт стал бы легче. Не было бы этого мерзкого чувства, что ты тюремщик-монстр, избивший заключенного… который тебя спас.

Стоило быть честным, без Игоря они бы не справились на платформе. Они просветили радаром и тепловизором эту чёртову заправку, убедились, что она пуста, и отправились на разведку, вооружившись только бластерами. Без этого маркера они бы не справились с многоножками, которые кишмя кишели на платформе. Их тела с высокой степенью вероятности так и остались бы гнить на платформе, а корвет превратился бы в ржавую жестянку.

Всеволод сжал зубы. Быть неправым было ещё хуже.

Быть обязанным гражданскому лицу, да к тому же осуждаемому обществом "маркеру", было… стыдно.

Тот даже ел отдельно, не раздражая глаз.

Да твою мать!

Всеволод со злостью бросил вилку и резко встал. Ким остро взглянул на подорвавшегося товарища, но вновь спокойно уставился в разогретый паёк с нормальным мясным рагу.

— Что?! Так и не скажешь ничего?! — зло спросил Сева. — Да, чёрт!

Первый решительным шагом вышел прочь, а Ким хмыкнул, подцепив вилкой кусочек картофеля в сливочной подливе. Этот трюк в исполнении Норна — показное неосуждение и молчание, — работал всегда без осечек. И Ким в очередной раз убедился в его действенности. Вон как пробрало… Оставалось надеяться, что Всеволод не испортит всё ещё сильнее своими "извинениями". Хотя… Ким с сомнением прищурился, подозрительно изучая отварные овощи в пайке. Брокколи и цветная капуста не внушали доверия.

С размаху ударив по панели ладонью, злой, как пандогский варан, Первый вошел в каюту, намеренный сказать всё, что у него на душе накипело. И сдулся в единый миг. В руках Игоря была тряпичная кукла. Старая, самодельная, из лоскутков, с лицом, нарисованным яркими фломастерами. Игорь безучастно смотрел в стену каюты, сидя на краю кровати и держа в руках эту нелепую игрушку.

Явление Всеволода заставило Игоря разве что чуть сильнее сжать в руках эту куклу, и он напряженно замер. Но головы так и не поднял.

— Так, хватит! — уже на остатках злости сказал Всеволод. — Кончай это! Мы тебе не конвоиры и не тюремщики! Найдём этого пирата, можешь валить куда хочешь со своей дочкой! Никто тебя сдавать не намерен.

Игорь молча смотрит на него.

Всё равно паскудство выходит… Всеволод с досадой отворачивается, намереваясь уйти, и будто что толкает развернуться… и хочется хоть словами огреть этого доктора! Но проглатывает рвущиеся с языка слова, останавливаясь как полный дурак.

— Ты что, игрушку нормальную купить не мог? — абсолютно не то, что хотел сказать, выпаливает он. — Убожество какое-то! Для девчонки?

— На удалённых станциях в космосе игрушки не продают, а на планеты мы редко выходили.

— Что, совсем не… — Всеволод смешался.

Это вообще что получается?

— Таможенный контроль слишком опасен для нас, — ровно говорит Игорь. — Любая проверка на кровь опасна. Лучше быть на корабле.

— Так ты её с корабля на корабль таскал? — всё не мог поверить Первый. — Это же ребёнок. Ей учиться надо, друзья-товарищи, игры…

— В приюте ей будет не лучше.

— Да причем тут…

— В колонии-поселения направляют только взрослых маркеров. Их задача — подготовить место на новой планете для тех, кто станет полноценным гражданином Содружества. А детей отправляют в специальные учреждения. Там их подвергают стерилизации и объясняют, почему изменённый ДНК — это плохо. И другим детям тоже объясняют. А затем их ждёт та же участь — колония. Маркеры лучше приспособлены к опасностям новых планет.

— Содружество плохо, так валил бы к пиратам! — вновь разозлился Всеволод.

— У одних поводок, у других бластер, — прозвучал невесёлый ответ. — Я маркер. Но убийцей не стану. И ошейник сам не надену. Уйти же всегда можно.

— Идиот, — вынес диагноз Всеволод, успокаиваясь. Вот дурак! А ещё доктор… — Кончай это. Остановимся где, куклу нормальную купи. И вали жрать за стол, в конце концов!

И сердито вышел.

Игорь проводил его взглядом, и в пронзительно-синих, нереальных глазах, на самом дне затеплилась надежда.

Может быть, ещё не всё потеряно?

МИРА

— Я предлагаю вам к продаже… — голос прервался, а затем продолжил: — … Третьего капитана!

Мира быстро закрыла ладошкой рот. Забраться во флип тайком и спрятаться за сидениями сзади было достаточно легко. Главное было покрутиться рядом с пиратом, пока он не рявкнул «Брысь, юнга!», а затем, демонстративно надувшись, направиться в развороченный, пропахший дымом и чем-то гарклым корабль. Пират тут же про неё забыл, а ей только того и было надо. Он уже привык, что она его слушается. Глупый пират.

Девочка боялась только одного, забираясь во флип. А вдруг Норн её выдаст?! Мири сидела за сиденьями, тихо-тихо и почти не дышала, ловя каждое слово пирата и капитана. Норн всё пытался вызнать, куда они летят и что задумал Серый Волк (как девочка звала пирата в мыслях). Зачем он это делал? Его вопросы только злили пирата, и тот всё же разозлился! В щелку между сидений ей было видно, как он защёлкнул на руках Норна наручники, а потом толкнул его на сидение. Теперь Мира ничего не могла видеть, только слышать. Но потом Норн чуть отодвинулся от щели и… девочка вначале не поняла, что он делает? Одна из ладоней то сжималась в кулак, то показывала два пальца, то… бумага!

Тут-то ей и стало понятно, что Норн прекрасно знает, что она позади, здесь, и намеренно отвлекает пирата, чтобы тот не вспомнил о ней! Почему-то стало немного стыдно… и она смущенно шмыгнула носом. Кончиками пальцев дотронулась до ладони Норна, и он аккуратно придержал её пальчики, а потом отпустил.

Знал! И не выдал!

И вот теперь… теперь Серый Волк его продал!!

Другому пирату! Жабе!

Ух, как же Мира рассердилась! Были бы здесь капитаны и ее папа! Они бы ему показали!

Но была только Мира. И ей надо спасти Капитана!

Когда пираты вместе вошли в башню, девочка осторожно выбралась из катера и направилась им вслед. За пояском грозно блестел оголенный ножичек.

… в который раз убеждаюсь в правоте своего деда — детей надо драть! Не на каждый чих, не для профилактики или там для радости душевной. А по серьезному делу. Чтобы знали, как может прилететь за свою дурь и убежденность «что хочу, то делаю!».

Будь я отцом Миры, то не преминул бы воспользоваться уроками деда. Выдрал бы!

Но мне вовсе не нужно, чтобы девчонка росла тихой послушной мышкой на пиратском корабле. Когда она залезла в катер? Не видел. Но влезла… и этот её прикрыл. Ведь сразу её почувствовал… хм… значит, вот так, да? Хорошо, что я предусмотрел это в управлении чипами в их тельцах. Пусть их… девчонка явно засиделась на борту корабля, шило в попе мечтало о приключениях, а этому полезно подумать во что может вляпаться девчонка, пока он в "плену". За Синичку я не волновался. Максимум, за шиворот выбросят из владений Анелэина. Тот детей принципиально пальцем не трогал. И своей команде не позволял. Будет надо, заберу. Даже интересно сколько она продержится? И что тут натворит?

Усмехаясь про себя, следовал за одним из самых известных пиратов космоса, поддерживая в меру своего воспитания учтивую беседу. И, кажется, снискал благосклонность Анелэина. Сивый Жаб был не хамлом в красном пиджаке с золотой цепью в два пальца толщиной. Он был Капитаном среди пиратов и пошлости не терпел. Попасть в его команду было сродни выигрышу в лотерею. Сдохнуть можно при любом, но альянец был удачлив как дьявол и не менее щедр. При этом на его корабле царила железная дисциплина, но только во время рейдов. Попойки, гонки, веселье, личный бордель… Выслужишься — и кусок жирный получишь, и лучшую шлюху на свой вкус. Или пленника(-цу). И калекам «на своей службе» он давал хорошие «отпускные». Прошлый Микки только мечтать мог о таком капитане.

Но такой простой парень не имел ценности ни на один кре'дит.

— … Не скрою, удивил. Продать мне Третьего капитана? Это при том, что жизнь каждого лирианца я отдаю Предкам. Ты не мог этого не знать.

— Вы в сомнениях? — поднял я бровь.

— Я? Нет, — усмехнулся тот. — Этот тоже напитает кровью Алтарь, но… после того как я получу с него всё, что смогу. Но умрёт он достойно.

— Вы уважаете своих врагов, — я не скрывал своего уважения. Но не льстил.

— Но и убиваю при возможности, — спокойно ответил тот, цепко посмотрев на меня и кивнув своим мыслям. — Странно, что я ранее о тебе не слышал. Я бы взял тебя в команду.

— Лестно, — взвешивая слова, сказал я. — Но я в свое время связался не с тем, кем надо. И подмочил репутацию. Пришлось взять тайм-аут, чтобы понять чего я хочу, и куда двигаться. Я не командный игрок, капитан. Я одиночка. И терпеть рядом с собой смогу не всех. А служить кому-то… как-то не по-пиратски это, капитан.

— Не все говорят мне «нет», — кажется, ему стало смешно. — Значит, из одиночек? И с кем же ты связался, что разочаровался в службе?

— Не в службе, — возразил я сухо. — Просто поверил не тому… и не сошлись характерами. Грот оказался тем еще дерьмом.

— Так он жив, этот глист?! — изумился альянец. — И дружок его?

— Нет. Дружок почил. Не без моей помощи, — «скромно» признался я.

— Пусть быстрей сгниет, — хмыкнул капитан. — Что же… в команду я тебя взять и впрямь не смогу. Не после Грота. Служил-не служил, а летали вместе. Подбирать, уж извини, за неудачниками брезгую.

— Неудачник — мало беды. Он идиот, — раздраженно сказал я. — Захватить двух из Трёх капитанов и так просрать все возможности.

Альянец в шоке встал и уставился на меня.

— Повтори, — негромко приказал он.

Я повторил. И со смаком поведал свою версию «истории».

Альянец явно боролся с желанием прочистить уши.

— Правильно ли я понял… вы заманили в ловушку двух капитанов? — тихо спросил он. — Смогли распилить корабль и вытащить лирианское отродье… После чего тупо наложили блок на шлюз корабля Второго, а Третьего бросили за решетку? Для развлечения? А показать дружку его не додумались?!

— Вот тут мы с Гротом и разошлись, — с досадой сказал я. — Он просто решил его пытать. А потом для особого удовольствия приходить к «Чайке» и рассказывать об этом. Тот, понятное дело, не верил. Мы чуть не поубивали друг друга. Ловить было нечего, а участвовать в этом фарсе? Плюнул и ушёл. И он развлекался два года. А тут недавно явился… и я подумал, а почему мне не взять свою долю?

— И взял, — "догадался" альянец. — Большего бреда я не слышал. Да за публичную казнь двух капитанов он стал бы легендой среди пиратов.

Помолчал.

— И, правда, идиот.

— Видать просто тупо испугался мести, — пренебрежительно сказал я.

— Со стороны кого? — едко спросил пиратский капитан. — Содружества? Первого? Мелкую гниль они ловить только и могут! Да одиночек, вроде тебя. Если умен, лезь выше.

— Для этого мне и нужен корабль, — спокойно кивнул я.

— Проявишь себя, поддержу как Претендента, — твёрдо пообещал альянец. — Нам не хватает добрых пиратов. В доках есть «ласточка». Вместимость небольшая, до тридцатки, но хорошая обшивка, экранирование на уровне, защитное поле сильное, скорость и маневренность не хуже чем у лучшего корвета Содружества…

В голосе капитана звучала гордость. Так могут иные расхвалить дочь на выданье.

— … по обе стороны плазмометы и торпедные установки. Их добывай сам. Устроит?

Пират-благотворитель?

— Щедро, — осторожно сказал я.

— Не отдал бы, — честно сказал капитан. — После моего фрегата, это лучший корабль в моих доках.

— Тогда почему? — прямо и в лоб.

— За Третьего, — и с усмешкой. — И за Грота. Ты его в пол носом уложил. Я бы прибил его сам, да не могу… кодекс не позволяет!

— А водить на поводке, как собачку? — уточнил я.

Альянец встал, и долго посмотрел на меня.

— И где ты такой был? — негромко спросил. — Я подумаю. А ты подумай о «Ласточке».

Фрегата само собой в доках не было. Висит где-нибудь на орбите скрытый экранированным щитом от радаров. А вот малые корабли в доках были как на подбор. Я только присвистнул. Да, капитан был богат и крайне щедр. Я рисковал, отдавая ему Третьего, но выгода… перевешивала во сто крат. Восемь малых кораблей и каждый годен как для смертельных боев, так и для не менее смертоносных гонок в атмосфере планеты. И «ласточку» я опознал сразу. Трудновато не узнать, когда на корпусе объемная гравировка этой птицы. Теперь точно беру… свое, родное… человеческое до скрипа.

— Кому, как не человеку, доверить эту птичку? — сказал с сожалением альянец. — Название менять будешь?

Шутит? Но в голосе скорее что-то вроде нежелания.

— Нет, — твёрдо сказал. — Я благодарен и должен.

— Зря ты это сказал. Долги приходится отдавать. Значит, решено. Вот тебе корабль.

… Мира слышала каждое слово пиратов. В большом ангаре, где стояли корабли пирата, было много укромных мест.

— … каждая из ваших птиц может победить с самым дрянным пилотом, — говорил Серый Волк.

— Такому я хороший корабль не доверю, — возразил его собеседник. — А вот Третьему… Он у меня летать будет…

У Миры мороз прошёл по коже от угрозы в голосе пирата.

— Пришла пора для больших гонок. Не просто полет, а настоящий бой с торпедами, плазмометными пушками. Угадаешь, какой ему дам?

Серый оглядел с высоты мостика корабли.

— Вон тот? — спросил, указывая на незаметный узкий корабль, намного меньший по размерам.

— У этого хорошая маневренность, но обшивка слабовата. Но с первого взгляда не понять.

— А защита?

— А поле выдержит достаточно долго массированный удар из пушек. А легкость обшивки и сильный двигатель, вытянут корабль вперед. Неплохой выбор. Посмотрим, как он полетает…

У Миры сверкнули глаза.

Пираты распрощались и Серый направился к одному из кораблей. Крыша ангара над доками разошлась и корабль, легко вылетел прочь… провожая его взглядом, девочка почувствовала страх. Она осталась одна… и тут же сердито сжала губки. Нет, не одна! Здесь Третий! Его можно найти, а можно… спрятаться.

Что ж, она может прятаться на корабле, а еще можно тихо-незаметно «погулять». Может, она найдёт, где держат капитана. Просто надо следить за ЭТИМ. И когда они убегут, она покажет, где здесь выход.

Маленькая фигурка со встрепанными светлыми волосенками и решительной мордашкой кралась по тёмному коридору, воинственно сжимая в руке блестящий ножик.

Альянец с весельем склонил голову, наблюдая за маленьким диверсантом в своем царстве.

— Нет, ну какая наглость… он мне ещё один подарок оставил.

— Поймать? — живо спросил ответственный за камеры.

Альянец качнул головой, тонко улыбнувшись.

— Выключить камеры. Специально не ловить. Только если наш маленький шпион сам попадется…

— И тогда поймать! — подхватил подручный.

— И тогда… «потерять», — жёстко отрезал капитан.

— Как? — опешил пират.

— А вот так… совсем эти беспризорники берега потеряли… за шкирку и за двери. Правильные маленькие пираты не попадаются… все ясно?

Ясно подручному не было.

Что за прихоть?!

Капитан же думал, что в его жизни маловато веселья… а этот Стоун с его «подарочками» весьма интересен. К его удивлению, маленького шпиона не поймали ни в первые сутки, ни во вторые… ни даже через неделю. Зато жизнь стала не скучной. Определённо…

прошлое:

— Знаешь, что мне нравится в культуре твоего дружка Первого? — Грот весьма интеллигентно натянул перчатки на свои руки, но Норн не обманывался этим представлением в благородного пирата. — Их старая музыка. Шопен просто прекрасен… Думаю, он будет вполне уместен во время нашего совместного времяпровождения…

Аккорды красивой музыки заиграли в тесной каменной камере в подземельях пиратской базы. И Грот, красуясь, продирижировал невидимому оркестру сверкающим тонким скальпелем. А затем он неспешно подошел ближе к своему пленнику, и с каждым его шагом внутри Норна что-то стыло, сжималось в мёрзлый ком льда. Тонкие крысиные губы бледно изогнулись в подобии ухмылки. Остановившись так близко, что концы туфель метаморфа крока почти касались длинных ног лирианца, пират втянул воздух в ноздри и поморщился с брезгливостью, уловив вонь застарелых испражнений. Норну стало тошно от мерзости постыдного свидетельства. Он был прикован кандалами к стене так, что мог только сидеть. Ни рук опустить, ни привстать, ни отойти, ни одежду снять… И так уже безмерно давно. И это было сделано осознано, дабы добавить ему унижения.

— Мы даже не начали… а ты уже обделался, — с укором сказал он. — В вашем возрасте это совершенно неуместно… капитан.

Норн ничего не ответил. Впрочем, Грот и не ждал от него каких-то слов. Он с превеликим удовольствием отметил то выражение стыда и унижения в фиолетовых глазах проклятого лирианца. Сидел бы он на своей планетке и не совался куда не надо. Он опустился на одно колено, и, сжав пальцами подбородок пленника (тот дёрнул головой, но без толку), заставил его поднять голову. Взгляды скрестились. И кляп во рту пленника ласкал взор Грота.

— Мне нравится, когда ты молчишь. Пытать тебя — одно удовольствие, но ты так орешь, когда Боб приводит иных… как насчет расчленёнки? А на ужин будет гаспаччо, тонкие янтарные кусочки плоти, сдобренные кровью. И дамские пальчики. Женщина с лайнера. Летела с Земли на Лириа. Очень, очень милая… а вместо чая, будет выжимка крови из её вен. Думаю, после такого ужина ты вновь обгадишься… Нравиться ходить под себя?

Ненависть и страх, с оттенком отчаянного бессилия, в глазах пленника были почти осязаемы. Грот оскалил зубы.

— Ты действительно думаешь, мне нужен галактион? Нет… Но ты и твои дружки перешли мне дорогу, уничтожили мой корабль и мою команду! До твоих друзей я доберусь, будь уверен… а пока мы с тобой поиграем.

И тонкое лезвие скальпеля врезалось в кожу, вспарывая кровавой линией кожу и ведя вниз к горлу, останавливаясь в опасной близости от яремной вены… Рука пирата фиксирует голову и тело, а так хотелось бы насадиться на острую сталь, обрывая боль и муку…

«Камера», в которой оказался Норн, не имела ничего общего с той, что была на пиратской базе Грота. Не клетка два на три метра, не голые пол и стены из сплошного камня… на полу ковер, в окна льётся солнечный горячий свет. На стенах изящная монохромная мозаика, традиционная для Альяна. Комната уставлена мебелью. На низком столике ваза с фруктами.

И Норн не в кандалах.

И всё же сбежать отсюда было также невозможно.

В подземельях было хуже некуда, здесь же, несмотря на роскошь, в которую его заключили, ему было не сильно лучше. Возможно, он предпочел бы очнуться вновь в плену у Грота. Только не быть здесь. Серый как-то обмолвился, что Грот был хреновым пиратом. Согласиться с этим он не мог. И Грот, и Анелэин друг друга стоили…

— Ты напрасно не ешь. Я не стал бы травить тебя.

Норн спокойно встретил взгляд старого врага.

— Ваш Алтарь не любит яда. Знаю.

Анелэин сел напротив, на диван и взял с вазы красный фрукт.

— Хорошо, что ты это понимаешь. Ты мало изменился, мальчик.

— Я давно не тот мальчик, — тихо сказал Норн. — В этот раз у вас не получится.

— Напугать тебя?! — Анелэин позволил себе холодный смех. — О, это было приятно! Тогда ты был так юн и наивен. И не умел защищаться.

Трудно защищаться, когда преподаватель Академии просит тебя остаться для некоторых вопросов. Когда ты уверен, что именно здесь и сейчас тебе не причинят вреда. Не нападет даже бывший смертельный враг твоего народа. А он нападает. И ты полностью парализован, но при этом чувствуешь каждое прикосновение. И наркотик, который вливают в горло. Когда разум перестает понимать, что реально, а что наркотический бред. Шепот, горячий и злой, многообещающий. Что было, что не было… но под кожей, глубоко внутри притаился страх, который с тех пор не изжить. Если бы Грот знал… если бы хоть раз примерил Его маску… Норн сжал губы, отводя взгляд.

Что же… теперь он взрослее. И он знает, как выжечь чужое сознание, стремящееся подчинить себе и создать насильственную связь раба и господина. Правда, это работало лишь с эмпатами и менталами. Такими, как альянец и Серый. Но не против Грота… или остальных.

— Я не стану повторять тот старый опыт, — голос врага был спокоен. — Это ни к чему. Я дам тебе возможность набраться сил, вновь летать, держать в руках штурвал. А потом я тебя представлю на гонках. Пусть тебя все увидят.

— Я не стану побеждать для тебя.

— Станешь. И выиграешь столько гонок, сколько я пожелаю. Семь. Семь гонок. А потом я убью тебя на Алтаре.

Норн молча смотрел на врага, что спокойно чистил в руках фрукт.

— А знаешь почему? Потому что я подарю жизнь семерым лирианам… после тебя. Кто попадет мне в руки.

— И их убьют твои приспешники? — процедил Норн.

— Нет. Я всегда держу свое слово. Жизнь — значит, жизнь.

— И какую участь ты им дашь взамен? — процедил Норн, понимая, что всё одно согласится.

Даже рабство и плен с пытками лучше, чем просто смерть. Это шанс вернуться домой.

— Это будет зависеть не от меня, а от их новых хозяев. Всегда есть те, кто достоин награды. А от моей награды избавляться сразу мало кто решится…

— И чем это лучше?

— Не наглей. Будут умны — выживут. А на Алтаре под моим ножом шансов маловато.

С этим было трудно не согласиться…

— Почему я должен тебе верить?

— Твоя кровь. Ты последний из своего рода по прямой. Вот почему ты стоишь семерых. Моя семья поклялась убивать любого лирианина… или уничтожить потомков Айстэ Иильса. На тебе счет закончится.

Альянец откусил от ярко-красного фрукта и алые капли сока упали на кожу, как капли крови скользя по коже. Сердце Норна не дрогнуло. Хоть он вспомнил все смерти в своей семье за последние десятилетия…

Родители.

Сестра.

Дед…

«Ласточка» была прекрасна. Я даже несколько минут всерьез думал о том, что пускать за её штурвал кого-то будет слишком жирно. Такую крошку только в хозяйских руках держать надо, нежно и крепко… Но потом, сев у разбитого корыта Первого капитана чуть протрезвел.

Глупости это. Ты либо пилот, либо капитан.

А я не намерен плясать под чью-то дудку. Надо расти выше. Корабль я добыл без лишних телодвижений. В самом деле, зачем лишний раз напрягаться, когда можно воспользоваться картами, которые у тебя есть? Нет, можно было поступить как в дешевых романчиках — натянуть на морду лица капроновый чулок, набросить на плечи плед аки плащ, обрядить так Третьего же и под покровом ночи изобразить «ужас на крыльях ночи», глупо и отважно попытавшись грабануть альянца… уже представляю, как долго бы тот ржал, прям до смерти.

Нахрена?

Нет, лучше всё хорошенько рассчитать и воспользоваться моментом. И корабль я получил, буквально без малейшего труда. Третий? Ничего! Пусть побудет в «отпуску» и решит, какого пирата готов терпеть. Плохой вариант (Грот) он на шкуре узнал, альянец — вариант не хуже, но зато благородный и пытки не приветствует, предпочитая иные методы воздействия, и, наконец, я… Сильно сомневаюсь, что альянец на фоне меня и Грота будет лучше. Учитывая его принципы ублажать кровью врагов семейный алтарь. Я из трёх зол, самое меньшее.

Однажды, настанет день, когда он за меня кого угодно пристрелит… Приручу, как миленького. Я ему родней и ближе старых друзей стану…

Так что, пусть пока промаринуется у альянца, а Синичка вдоволь наиграется в разведчика-диверсанта. А то уже заскучал ребенок, изображая тихую и послушную версию себя. Я аж буквально чувствовал, как в ней начинает бурлить внутреннее «я щас что-нибудь сотворю!». Энергию надо направлять, а порывы души контролировать.

А я пока решу левые проблемки…

Корабль, это полдела. Нужны оружие, припасы, команда…

С оружием проблем меньше… ракет, правда, нет, их доставать по любому придется, а пушки можно зарядить. Остаточной энергии от «прыжкового» хватит с верхом, чтобы по макушку зарядить лазеры на новом. Ещё в песок пустыни придется спустить излишек, чтобы не взорвало… Ну будет в пустыне пятачок сплавленного стекла в два метра глубиной и в семь-восемь длиной… ничего страшного.

Ну, и перетащить пока нужные вещички с корыта на «Ласточку»…

Чем я и занялся с утра, выспавшись вдоволь.

С вещами за час управился, а потом занялся подзаправкой пушек. Часов пять угробил, пока всё настроил. Взмок и устал, как собака. Пока настроил, подсоединил провода, сделал «отвод»… На словах легко, на деле уйму времени берёт. Хотя, казалось бы, что сложного-то?! Но да техник поймёт, а описывать всё в процессе что да как лень…

В общем, лишь в середине дня я сел в рубке, проверять показания и следить за самим процессом. Любо-дорого было смотреть, как подымается шкала заряда, а песок в двадцати метрах от развалюхи Первого плавится от страшного жара. Воздух там пошел волной-маревом….

И вот тут прилетели гости…

Крохотную точку флипа радар засёк на подлёте. Обычный флип. Выведя на экран, убедился, что оружия на таком серьёзного не поставить, и угрозы от него… Ну, только если с разгона и на таран. Сомнения, что это серьезная угроза. А если прибавить, что он по параметрам двуместный… Пожав плечами, решил просто проследить. Может, просто мимо летит?

Нет-с… сел рядом… створка двери поднялась вверх и из флипа вышла женщина.

Черноволосая… худая… но в пышном платье а-ля цветок розы.

Эт-то что за краля?!

Вот только бабы мне не хватало… или это весточка от альянца?

Озадаченно пронаблюдал за подходом этой красотки. Та, подойдя ближе, так что я спокойно мог разглядеть холёное смазливое личико, мило улыбнулась, помахав мне ручкой. Расстрелять её, может?

Хотя… не по-джентельменски это, не по-пиратски.

Прихватив бластер, вышел к шлюзу встречать гостью. Лениво привалился плечом к проходу, демонстративно-равнодушно положив руку на кобуру с бластером. Женщину это не особо впечатлило. А вот улыбка заиграла на губах чуть насмешливо… Видно, не напугал. Что же, очки у неё повысились в моих глазах.

— Доброго денёчка, — сказала она, подойдя к трапу.

— Доброго? Я не ждал гостей, — заметил я.

Та пожала плечами.

— Иногда стоит пригласить себя самой, — преспокойненько заявила она. — Не люблю ждать приглашений… а здесь так мало новых лиц. Особенно таких. Которые сходу получают корабль от Сивого Жаба.

— Слухи уже пошли? — уточнил я, скорее для себя, а женщина спокойно поднялась по трапу ко мне.

Интересная пташка… и не боится.

А ведь оружия на ней нет. Уже прощупал.

Это говорит только о двух вещах: либо это дура-шлюха, убежденная в своей неотразимости, либо… она опаснее, чем мне кажется.

— Это маленькая планета, — ответила она, подавая мне руку. — Зови меня Королева.

Мне стало смешно. Нет, дама красива, но видал я этих «королев»… Взяв пальчики, поднял её ручку вверх, даже не думая кланяться… И, поднеся к губам, не отводя взгляда от фиалковых глазищ, поцеловал кончики…

— Приветствую, Королева, — и больно прикусил в конце один пальчик.

Та со смехом убрала ладошку.

— А ты и правда интересный! Здесь мало у кого есть манеры… и ты был готов выхватить бластер в случае угрозы… ты мне нравишься.

— А я пока в этом же не уверен, — охладил я её веселье. — Ты прилетела ради пустого любопытства?

Та прищурилась, явно рассматривая меня и взвешивая по всем параметрам.

— Не только, — наконец признала она. — Новых игроков надо сразу оценивать. Анелэин птица крупная… мне не с руки с ним тягаться. И он не всех приближает. А значит, в тебе что-то есть… вопрос что? Ты ему хорошую игрушку добыл, по слухам…

Вот оно что…

— Нужен охотник за головами? — поднял я бровь.

Та скривила губы.

— Как сказать… голову моего сына добудешь? Живым? Или мёртвым?

Ничего себе… заявочка!

— И кто у нас сынок?

— Уверена, ты о нем слышал. Неудачник средней руки… дети так разочаровывают! Грот. Слышал?

Твою же… я не удержал смешка.

— Да-да, смейся-смейся, — скривила та личико. — Но что поделать? Материнское сердце!

— Сколько же лет «мальчику»?

— Да мальчишка ещё! Это по-вашему сто лет много.

А вот щас главное не думать, сколько мамаше лет… та рассмеялась, увидев мое выражение лица.

— Ох, люблю вас людей! — заявила она и мурлыкнула, прильнув ближе. — Вы забавные… Ну разве я старуха? У нас возраст считают иначе… Поверь, у меня может быть еще с десяток сыновей… И каждый станет взрослым, перед явлением другого на свет.

— Охотно верю, — согласился я.

Нет, но какая женщина!

Кажется, природа действительно отдыхает на детях…

— Добудь мне его, — попросила женщина. — Пока он жив, я не могу позволить себе нового.

— Почему?

Какого я его не убил раньше?! Ах, да…

— Потому. Пока жив старший, младшего тяжело уберечь, — она тяжело вздохнула. — Есть определенные правила. Жить должен лучший. Самый лучший. Из пятерых только один был хорош, но я тогда была так молода, что не смогла его сберечь. А последыши, и Грот, одно разочарование… Мне нужен новый ребёнок. Желательно — дочь, что полностью возьмёт от меня всё. Ну, или сын! Но сыновья всегда всё берут от отцов! Знал бы ты, как тяжело подобрать кого-то на роль папаши…

— Тогда почему вы не убиваете мальчишек при рождении?

Та изумленно посмотрела на меня.

— Я мать, — веско сказала она. — Каждый, кто родился, имеет право доказать, что имеет право на жизнь. Что он может доставить гордость матери, прославить её, принести богатство, уважение… Ладно, дочери! Они продолжают род Матерей, но мальчики… Сколько хорошего они могут дать!

— А Грот не дал, — подвел я итог.

Чисто по-мужски я не мог даже пожалеть его. Мужская солидарность? Не в моем случае. Терпеть не могу таких… недоделков.

— Я долго надеялась… Вкладывала в него… то корабль, то команда… То помогала планету какую захватить. Всё спустил, — женщина устало вздохнула, помрачнев. — Это бесполезно. Он никогда не поднимется.

Она отступила, отвернувшись и зябко охватив себя руками.

— Мне нужен ребёнок. Как каждой матери. Я хочу видеть, как он вырастет и станет кем-то большим… Чтобы гордо поднять голову и сказать «Он моя плоть и кровь!». Мой сын. Дочь… Дочь у меня вряд ли будет… но хотя бы сын! Сын! Который не будет меня позорить! Разве я так много хочу?! Не пьяницу, не повесу, не шулера-игрока, не… Я даже не могу сказать, кто мой последний сын по сравнению с первыми… а ведь у него были такие задатки! Отец крок, метаморф! И он, метаморф с первых дней жизни, да он мог завоевать всю Галактику! И… просто ноль.

В чем-то Третий был прав… Разочарование женщины я чувствовал так, будто это мои чувства. И, вспоминая Грота, я полностью разделял мнение Королевы. Может, она и не образец матери, но горечь, злость, разочарование… и гордость. Гордость за возможного идеального сына, о котором она мечтала. Это было настоящее.

Одного я не мог понять. Я-то тут причём?

— Ну, а я тут причём?

Она развернулась, разобижено смотря на меня.

— Реши эту проблему, — просто сказала она.

— И что мне за польза? И почему я? — интересно, что она придумает?

— Для начала… я не стану тебя убивать.

Интересная заявочка…

— Затем… я дам тебе выкормышей. Возьмешь, кого захочешь… тебе же нужна команда?

А вот это было уже серьезно…

Пиратами становились лишь двумя путями: либо взрослые, вроде Микки Стоуна, не сумевшие влиться в мирную жизнь Содружества. Либо… дети. Кто с рождения, от папы-мамы пиратов, а кто-то из деток, похищенных и добытых при пиратских рейдах. На захваченных кораблях часто был молодняк. Подчистить ему память было нетрудно. Самые бесполезные шли на продажу или при делёжке доставались пиратам попроще, а кто был поинтересней, становились «выкормышами». Такие детки фактически были юнгами на пиратских кораблях. Их учили убивать, сражаться, пилотировать… много чему. И воспитывали их в духе пиратства. Все «выкормыши» знали откуда они, но, не помня нормальной жизни, органично вливались в новые ряды пиратов, становясь взрослыми. В своей основе это были чаще мальчики… И капитанам своим они служили намного лучше «левых» и «свободнорожденных» пиратов.

В этой реальности нельзя было просто так пойти в таверну и нанять команду пиратов себе в услужение. Особенно если у тебя нет ни славы, ни достижений… Ни даже звания Претендента, которое бы подтвердили пиратские Капитаны. Над тобой посмеются и дружно попытаются пристрелить, как только ты спиной повернешься. И да, «выкормыша» так просто не купишь. Он принадлежит капитану, который его добыл. В каком-то смысле, Мира тоже мой личный «выкормыш»…

У меня на данный момент был только корабль. Не самый большой, но ведь я мечу только в Претенденты пока…

Я медленно кивнул, понимая, что это неплохое предложение…

— И сколько вы готовы мне предложить?

— У меня на корабле их излишек… С десяток отдам, не больше. Но зато тех, кого захочешь. Да они сами тебе в ноги будут бросаться. Сам знаешь, если выкормыш не нужен своей Мамаше или Папаше, а его не выбирают Претенденты… его цена обращается в ноль. Кому нужен балласт?

— Калек отдашь? — продолжил сомневаться я.

— Я сыночка своего ценю больше… я сказала, ты выберешь. У меня три корабля и на каждом по десятку выкормышей. Те, что достигли возраста, двадцать штук на любой фасон.

— Я бы хотел увидеть всех.

— А щенки тебе зачем? — женщина неподдельно удивилась.

— Дочка растет… партнер по играм нужен, — пожал плечами.

— О! Хорошо, возьмёшь одного сопляка. Если захочешь. Ну, так что? Голова сына и десяток выкормышей твои.

— И что вы его, Королева, сами?…

— Потому что мать… не могу я сама его убить, — обреченно призналась женщина. — А вот он моё следующее потомство убить может. Что дочь, что сына… а вот я нет. Сделай. Ты точно это сможешь.

И я согласился.

Она говорила правду, до последнего слова.

Сама она убить Грота не могла.

— Хорошо. Но найти его будет не просто, а этот корабль одному не повести.

— Ну, пилот у тебя наверняка есть! — фыркнула Королева. — Знаю я таких как людишек, как ты… Решил нос Анелэину подчистить? Ладно, не моё дело. А выкормышей можешь взять сразу… Только одно условие.

— Какое?

— Я лечу с вами. Я хочу видеть, как ты убьёшь его и что его голова будет настоящей. Другие охотники уже трижды притаскивали мне головы кого угодно, а не его… Даже двоих метаморфов убили! Но в этот раз… он должен умереть.

Тащить с собой эту женщину… я смотрел в тёмные фиалковые глаза, и будто смотрел в своё отражение.

Проклятье… что за женщина…

— Не могу отказать прекрасной женщине, — чуть склонил голову я.

И Королева чуть грустно улыбнулась. Выглядела она как просто женщина чуть за тридцать… обычная человеческая женщина. Темноволосая, с белой холеной кожей… тёмные синие глаза, которые легко обозвать фиалковыми, чуть влажные, большие… с поволокой. Просто маска? Просто обман? Может, за этой внешностью и скрывалась какая-то инопланетянка, но мне было плевать. Внешность, часто пустышка, а вот то, что за ней… А уж встретить ту, что сочетает и внешность, и внутреннюю суть — почти невозможно.

Шлюха — это удовольствие ниже среднего. Так… удовлетворить потребность гормонов и все. Почесаться….

Но вот Королева… эта женщина…

— Не желаете выпить? — спросил я.

Откажет.

Точно.

— Отчего бы и нет? Устала, — вздохнула она. — Виски. Со льдом.

Хм-м… как удачно я затарился алкоголем в городке…

Дальнейшее я упущу… но, черт меня возьми, какая женщина!

Стандартная корабельная каюта и такая же койка не особо скрашивают интимную близость. Но полёт в городок пиратов позволил мне прибарахлиться. Просто не смог устоять, когда увидел одну прелесть. Бело-серая мохнатая шкура сразу привлекла моё внимание. Продавал её один один старик, чуть в стороне от того бара, где я договаривался с осьминогом-барменом. Пара кредитов всего да бутылка виски. Почистил после хорошенько, и затащил в новую каюту. И вот она-то прекрасно легла во всю ширь моей каюты, лишь чуть не дотягиваясь до стен.

Мягкая, пушистая… и легко сыгравшая-обыгравшая роль интимного ложа. А несколько сброшенных подушек только добавили удобства. Большего и не надо было.

Но какая все же женщина…

Горячая, пылкая… храбрая.

Но пошлости ни на грамм…

Я и впрямь был в восхищении.

— Неплохо.

— Всего лишь неплохо? — подразнил я ее.

Она чуть усмехается.

— Ладно, ты хорош… но не думай, что ЭТО сделает меня твоей. У меня достаточно любовников.

— И не думал, — расслабленно ответил я.

— Прекрасно, — она гибко потянулась, сев нагой рядом. — Душно…

Она аккуратно поддела коготками кожу на лице… и сняла слой кожи. Я с равнодушием отметил множество мелких шрамов, подобно мелкой сети, испещрившие её лицо. Острый взгляд тёмных синих глаз впился в меня, будто дожидаясь реакции.

Но по мне ничего особенного.

Щупальца не отрасли, в таракана не обратилась.

— Не напугала… — задумчиво отметила она. — Не противно?

Я лишь подтянулся, садясь рядом и целуя ее губы.

— Кто сказал, что шрамы украшают только мужчин? Королеве они тоже к лицу.

— Льстец.

— Нет. Они не важны.

Она задумчиво посмотрела на меня.

— То есть тебе неважна внешность… Странно. Для людей это важно. Красивая женщина в постели.

— Красивой может быть и шлюха, но это не сделает её чем-то большим, — я пожал плечами, вставая перед ней.

Она вновь окинула меня взглядом, в который раз будто взвешивая. Мне стесняться было нечего. Что она у меня не видела? Тело Микки было совершенно обычным… для нормального мужчины. Я стал одеваться.

— Хм-м… что же. Пожалуй, хорошего понемногу… Пора возвращаться, — она тоже потянулась за одеждой. — Жаль, что в тебе всё же нет… ничего особенного.

Её явственная досада, меня удивила.

— Особенного?

— Не бери в голову… я же говорила, что на роль папаши трудно кого подобрать…

— Так ты берешь только тех, кто чем-то отличается?

Она пожала плечами.

— Не обижайся, дружок… для человека ты вполне хорош.

— Хм-м! — я не сдержал своего хмыканья.

Не то, чтобы она меня уязвила… но как говорила бабуля — что за павлин, не распустивший хвост?

— И правда, — деланно равнодушно ответил я, беря со стола ремешки чехла, и закрепляя на левой руке.

И тихонько засвистел.

Вздынь!

Королева изумленно вздрогнула, когда мимо неё пролетела жёлтая игла, прошив насквозь металлическую дверь каюты. Притормозив рядом, она закрутилась в воздухе под моим взглядом, и я уже не свистел. Свист, это так… для антуража. А потом я подставил ладонь, и стрела легла на неё.

— Что это за игрушка? — обернулась Королева, подняв бровки.

— Ну… маленькая разработка. Люблю на досуге помастерить, — признался я с ленцой. И, подумав, добавил: — Ты тоже любишь игрушки. Твои бусы полые, а внутри… камушки?

Она прищурила глаза.

— Как ты…

— Я чувствую пустоты. А ты была очень близко от меня.

— А стрела?

Я протянул ей острую иглу. Она аккуратно взяла её пальчиками, попробовав остроту наконечника.

— Теплый… раскаляется? Внутри наноэлемент для разогрева частиц… и материал… летучий эвелет? Очень лёгкий и твёрдый. И больше ничего. Как ты ей управляешь?!

— Силой мысли и никакого мошенничества, — стрела выскользнула из ее рук и прилетела ко мне. Провернув её в пальцах, отправил в пазлы чехла на руке.

А после надел рубашку, застегнув рукава.

Люблю иногда рубашки.

— Что ж… беру свои слова назад. Ты особенный. Для человека.

Я только усмехнулся ей в спину.

А Иглу еще надо доработать…

На корабле царило оживление. Пиратская братия волновалась.

— Ты его видел?

— Ну и какой он?

— Он правда добыл Третьего капитана?! И сдал его голову Сивому Жабу?! Да быть не может!

— Ты что, не слышал про гонки? Да все с ума посходили делая ставки!

— Убьёт или устроит гонки с ним?

— Одно другому не мешает!

Пираты во всю обсуждали нового возможного Претендента. Это было серьёзно. Капитаны, настоящие Капитаны, которым улыбалась Удача и благоволил Космос — встречались редко. А Претендента по слухам уже признали два пиратских капитана — Сивый Жаб, что получил прозвище по первому своему кораблю, и сама Королева. Более того, приблизила к себе… шептались даже, что они были вместе… и она его не убила!

Все ждали только одно — Заявки от Претендента. Тот должен был совершить Дело, равное другим Капитанам.

— Вот они! Выбирай! — Королева щедро повела рукой, указывая на разновозрастный строй выкормышей.

Тех, что вошли в возраст, чтобы покинуть корабль «Мамаши» было два десятка и из них лишь четверо были женского пола. Вроде бы… так как все они были ксеносами и довольно далеки от человекоподобных рас. Их я решил сразу не брать. Никакого расизма, просто женщинами управлять намного сложнее. И мне с некоторых пор хватало одной.

Остальные были парнями… половина ксеносы.

И почти от всех просто несло «возьми меня!».

Для них я удачный лотерейный билетик.

Я прошел вдоль строя, прислушиваясь вначале к своим ощущениям.

— Кто пилот — шаг вперед, — приказал я.

Из строя разом шагнули семеро. А один наоборот, будто отстранился… и почему?

Я повернул голову.

— Почему отступил?

— Я не пилот.

Врёт.

— Этого не бери, — добродушно сказала Королева. — Хотя… любишь работать плеткой — бери.

Чувство затаенной ненависти заставило с любопытством вглядеться пристальней в выкормыша-ксеноса. Невысокого роста, синяя кожа, черные вертикальные зрачки… Но вполне человекообразный гуманоид. Руки-ноги, голова, уши, нос, хвост… так, стоп! Хвост?

Коровий хвост. С кисточкой.

А смотрит в глаза. Настороженно, но без страха и подобострастия.

Интересно. На корабле Мамаши-Королевы он не нужен, если его не возьмет Претендент и не купит другой капитан — ему прямая дорога в утиль или на рабский помост. Или на запчасти. И ко мне не рвётся. Не ждет ничего хорошего?

Я чуть усмехнулся.

А может и подойти!

— Имя?

Молчит.

— Плётки захотел? — он чуть передернул плечами от слов Королевы, сидящей в кресле.

— Ларр, — коротко обронил он.

— Пилот? — спросил я.

— Нет.

— Соврёшь ещё раз…

— Возьмите меня! Не пожалеете! Я лучше этого дерьма!

Я медленно повернул голову к нахваливающему себя выкормышу. Смерил взглядом. Нет, не возьму. Каким бы распрекрасным(-сной) он(-она) не был(-а). Я уже три дня «гостил» у Королевы, и за это время я оценил и её главный корабль, и подобранную ей команду, и её же «воспитанников». Несколько раз при мне она устраивала между ними «состязания» и драки. И я приблизительно уже составил своё мнение о каждом. И вот конкретно Ларр был неплохим бойцом. Ножом он управлялся хорошо и был очень ловок.

А вот заговоривший был… во-первых, девка из ксеносов. Во-вторых, дура… и в-третьих, именно её мечтал сплавить подальше от себя Ларр.

— Ещё раз откроешь рот — пристрелю.

Дошло, попятилась.

Я же прямо посмотрел на Ларра.

— Спрашиваю ещё раз. В последний. Не смей лгать. Ты пилот?

— Да… — нехотя, выталкивает ответ.

— Прекрасно. Будешь вторым пилотом. Встань там, отдельно от остальных.

Я указал ему рукой на место у окна и повернулся к остальным. Обвёл уже насторожившийся строй выкормышей. Кажется, до всех дошло, что проситься ко мне бесполезно и я не «добренький». Ну, и как выбрать?

И тогда я ударил по ним тёмной волной силы. Строй смело назад, кто-то ломанулся в страхе… И лишь четверо остались на месте. Ну как на месте? Один швырнул вперёд себя какого-то неудачника и за его спиной схватился за бластер… Да все они схватились за бластеры, но умно сменили дислокацию, прикрывшись кем-то или чем-то.

Я довольно им улыбнулся.

— Вы четверо — в команде, — кивнул я им. — Дальше… кто любит ковыряться в мясе? Латать раны, шить, перевязывать? Подтирать нюни?

Один из четверки — человеческий парень, тощий, со скуластым лицом… с какими-то жидкими серыми волосами и невнятного цвета глазами, шагнул вперед.

— Если разрешите… я знаю, кто может быть доком, — сказал он.

Я подумал и ободряюще кивнул:

— Хорошо, говори.

— Тьёрн, — он указал на другого человека… а нет, не человека!

Тоже ксенос! И, в отличие от остальных, рванувших от меня страшного, он метнулся в сторону мелкоты, что дожидалась своей очереди слева, подальше от старшаков. И, твою налево, встал перед ними, двумя руками держа бластер, который до сих пор не опустил.

— Ну, герой… — хмыкнул я, и посмотрел на скривившуюся Королеву. — Вот это воспитание!

— Это второй неудачник. Не советую.

— А я всё же думаю иначе, моя Королева, — не согласился я.

Если от Ларра несло просто недоверием и нежеланием, то в этом была ненависть. Я подошёл и посмотрел в глаза «дока». Плевать мне было на бластер, наставленный на меня.

— Ненавидишь? — тихо сказал я. — Убил бы каждого, верно? Каждого пирата…

Он побледнел, но сжал бластер с отчаянностью обреченного.

— Я дам тебе эту возможность. Отомстить. Хочешь?

О, да! Хотел!

Но недоверие боролось в нём с подымающейся надеждой.

— Ты в команде, Тьёрн. Опусти бластер. Не пугай мелких, — одними губами сказал я, на грани едва слышного шепота, чтобы меня услышал только он.

«Док» с какой-то заторможенностью подчинился, опустив голову.

— Да, капитан… — пробормотал он.

И бросил взгляд за спину, на сбившихся в кучку детей.

Я тоже посмотрел. Глаз тут же выцепил одну девчонку. И…

— Вот это удача! — восхитился я. — Иди-ка сюда… детонька, выйди ко мне… да-да, пташка! Иди сюда!

Девчонка скорбно опустила уголки губ, а потом в тут же секунду переменилась, подобострастно улыбнулась и вышла вперёд. Плюхнулась на коленки и, прижав ладони ко лбу, склонилась в поклоне к самому полу… и поцеловала сначала пол, а потом мой ботинок.

Я задумчиво посмотрел на девчонку, а потом взял за шиворот и вздернул на уровень глаз. Та взвизгнула тихонько, поджала ноги и зажмурилась, замерев. Ну, чисто помойный котенок! Чисто человеческая девчонка, очень и очень красивая, но с первого взгляда видно насколько она иная, чем Мира… Она во всем уступает моей Синичке. Слабее и вот такое вот рядом, всегда будет заставлять Миру стараться быть выше. Не опускаться. Не уподобляться.

— Сойдёшь, — твёрдо сказал я, отпустив её, и толкнув в сторону Ларра. — Встань к нему!

— Ты забрал у меня прачку, знаешь? — меланхолично заметила Королева.

— Душа моя, у тебя полно тех, кто её заменит, — заметил я, жадно уставившись в кучку детишек. — И кроме этой малышки мне нужен только один зверёк… очень забавный… и шестирукий!

— Можешь располагаться, — Анелэин щедро повел рукой. — Будь добр привести этот корабль к победе. И я жду красивой гонки. И получишь первую жизнь. Помни об этом.

— Я запомню, — коротко ответил Норн, всей душой желая, чтобы альянец ушёл как можно скорее.

Он не тешил себя иллюзиями. Сдержит враг свое слово, или нет… не так уж и важно. Выбора особого не было.

— Удачи… враг мой, — альянец кивнул своим пиратам-подельникам, и вышел прочь.

Шлюз закрылся за его спиной.

Норн вздохнул, прикрыв глаза. Он почти физически ощущал множество кораблей за стенами этого крохотного кораблика. Маленького, рассчитанного максимум на три штатные единицы. И управлять которым может один-единственный пилот. Впрочем, на таком и в космос далеко не улететь.

— Норн!

В бок вцепились маленькие ручки, обвивая и стискивая.

— Мира! — выдохнул он. — Что ты тут делаешь?! Почему не убежала?!

— Я не могу! Я тебя не брошу! — горячо заявила девочка. — Ты хороший! И мы вместе убежим! Возьмём, и улетим!

Над головой вдруг зазвучал голос:

— Иильс, у тебя пять минут, чтобы сесть за штурвал и поднять корабль на старт. Девчонку можешь посадить за лазеры. На кнопочки нажимать и стрелять она сможет. Одна гонка — одна на жизнь… Пять минут, мальчик!

Голос из динамика затих.

Норн поймал взгляд виноватых голубых глаз.

— Слышала? Не бойся. Сейчас мы полетаем.

… большой овальный зал был полон народу.

В помещении был приглушен свет, а все столики и стулья у барной стойки были заняты под завязку. Во всю стену зала впереди занимал экран, во всей красе показывающий ход гонки. То с головокружительной высоты, то с камер, рассеянных по всему пути трассы — пустыни, острых клыков ветрогонов, скал и извилистого, невероятно глубокого каньона…

Шум внизу перекрывал иногда голос диктора, комментирующего гонку, но Анелэин больше был занят своим вином и тем, что показывал экран.

Быдло не может помешать на верхней ложе, и силовой экран хорошо глушил лишние шумы. Он наслаждался гонкой… Сотня кораблей разной масти неслись на головокружительной скорости, закладывая виражи, подрезая и сталкивая соперников с трассы. Короткая довольная усмешка трогала губы, когда серый тонкий кораблик юркой стрелой избегал столкновений, уходя от соперников вперёд. Не раз и не два в опасной близости от него били лазерные лучи пушек, и крошево камней и красные взрывы озаряли экран.

— Да! Тринадцатый номер опять впереди!… Что он творит! Вы только посмотрите, он столкнул соперников лбами! Это лирианское отродье ушло от «Клинка Азарота»!! А ведь его уже взяли в клеши!…

Анелэин едва не замурлыкал себе под нос.

Стоило отдать «Ласточку» за это удовольствие!

Летал Третий, как птица…

Он прищурился, наблюдая, как серый кораблик вдруг ударил в ответ коротким залпом лучей по чуть не подбившему его кораблю. Пилот за штурвалом просто не мог дотянуться до пульта управления пушками… Значит, стреляет этот маленький диверсант. Прекрасно, а он всё думал, что стоило всё же дать Иильсу стрелка…

Чем ближе был конец трассы, тем меньше кораблей было на экране. Теперь оставалось всего двадцать…

— Ну же… вперед, мальчишка! — он сжал бокал, рискуя его раздавить.

Страсти накалялись…

И тут…

Три корабля вновь окружили несущийся к цели кораблик, а впереди было слишком мало места для маневров… Альянец поддался вперёд, поневоле с волнением наблюдая за веерным ударом лазеров с трёх кораблей. Серая тень резко кувыркнулась в воздухе, взлетая вверх и тут же падая вниз, сбивая с прицела корабли… И подбитый, чиркнув хвостовой частью о выступ каньона, рухнул на плато, взметнув в воздух каменное крошево и песок.

Это был конец…

И тут сверху вдруг ударил мощный удар лазеров, подбивая один корабль соперника и взрывая другой.

Стакан разлетелся на куски, а альянец невольно вскочил.

С неба на экране вдруг в каньон стремительно влетела «Ласточка», развернулась и дала сильнейший огонь по бросившимся в разные стороны кораблям, что догоняли подбитый серый кораблик-стрелу. Яростный взрыв чуть не ослепил с экрана наблюдателей.

Альянец взорвался потоком отборных ругательств… экран мигнул и погас.

— Включить запасные камеры! Живо, салаги!! — заорал он. — Включай спутник!!

Через бесконечные минуты экран вновь включился, показывая дымящийся каньон, остатки кораблей и растерзанный серый кораблик на плату… и улетающий ввысь корабль.

А в небе над трассой расцветала оранжевыми взрывами надпись «Аста ла виста, бэби!».

— Сукин сын… — выдохнул сквозь зубы Анелэин.

Не было ни малейшего сомнения, зачем Претендент порушил ему всю гонку.

— … да он меня обокрал… меня!

Вот это заявочка… и теперь у альянца всего два пути — или похлопать наглости Претендента и объявить, что такого врага он рад назвать капитаном… или страшно оскорбиться и уничтожить наглеца… Беда в том, что его «Ласточку» все знали, и слух о том, что он обменял корабль на Третьего уже во всю гулял по братству. Его развели… и поимели. И даже пристрели он этого Серого… это уже не смыть.

— Забирай его.

— Что? — я раздраженно, с досадой дернул головой, поняв, что вновь выпал из реальности

Что-то в последнее время это происходит всё чаще…

— Я говорю — забирай его! — повторила Королева. — Посмотри на себя. Ты с ума уже сходишь без него.

Я непонимающе уставился на неё, и женщина просто ткнула пальцем в зеркало. Полубезумный взгляд озверевшего мужика чуть не заставил меня садануть кулаком по зеркальной глади. Отражение… просто отражение…

Что-то в последнее время меня буквально корёжит.

Плеча коснулась нежная ладонь, успокаивающе скользнув вниз по руке, а потом меня обвили двумя руками за талию, прижимаясь всем телом, а алые губки куснули за ухо.

— Не то, чтобы ты не нравился мне таким… Но хорошего понемножку… Забирай его. Ты знаешь, о ком я.

Я дёрнул уголком губ, поняв о ком она говорит.

— Думаешь, пора? Я хотел дольше его промариновать.

— Пока — ты маринуешь только себя… чтобы это не значило, — пожала она плечиками. — Кто он тебе, эм?

Лёгкий поцелуй.

— Успокойся… ты скоро его заберешь. Я просто хочу знать, чем он так важен для тебя? Или… он и в постели хорош?

— Перестань. Я не по этому делу, — поморщился, едва сдержав себя… да, пора забирать. Край.

— И? Кто он тебе? Если не любовник? Почему он так важен?

— Не знаю, — неохотно признал я. — Влез в душу своими фиолетовыми глазищами…

Она задумчиво качнула головой.

— Ладно. Не хочешь говорить, не говори. Просто реши этот вопрос. Тебе надо будет его представить и указать его место рядом с собой.

— Знаю.

— Он твой пленник? Или нечто большее? Что тебе нужно, чтобы убить его?

— Я не убью его. Никогда! И даже не думай… — я почти зарычал, а она потянулась к моему лицу, привстав на цыпочки, и… клацнула зубками рядом с моим носом.

— Тогда сделай его «аматом», — сказала она.

— Кем?

— Аматом. Почётный пленник, не подлежащий торгу, обмену, или смерти в ответ на провокации. Некоторые капитаны заводили их… по разным причинам. Но чаще всего по одной единственной причине… или двум причинам. Для тебя же существует только одна…

А вот это уже интересно…

— Что ты имеешь в виду?

Королева помедлила, задумчиво смотря на меня.

— Знаешь, в Галактике признанными эмпатами признана одна раса… лириане. А вот менталов… нет ни единой расы, которую полностью признали бы ими. Менталами. Они рождаются периодически… так же редко, как некоторые уроды… один случай в десять-двадцать… тридцать лет. Иногда слабые, иногда более сильные… но в конце концов с ними всеми происходило одно.

Она заставила меня нагнуться и шепнула в ухо:

— … они сходили с ума.

А потом посмотрела печально.

— Ты ментал, понимаешь?

— Я не доставлю тебе такого удовольствия. И с чего ты взяла?

— Глупый. Я живу намного дольше, чем ты думаешь. Твой разум не просто так вцепился в этого лирианина… у вас… грубо говоря… один исток.

Она прочла вопрос в моих глазах.

— Лириане… эмпаты… чем сильнее, тем восприимчивей к менталу. Восприимчивей… но и только. Логично предположить, что в отношении вас, менталов, это действует в обратном порядке. Ты сильный менталист… и ты восприимчив к эмпатии. Вы как два кусочка пазла, совпавших по узору.

— Откуда ты это взяла? — хрипло спросил я, в глубине души понимая — она права.

— Мой сын… третий сын. До Грота… был менталом. В детстве его любимой забавой было угадывать, что в моих карманах для моего сладкого мальчика. Я так радовалась его успехам! А потом он сошел с ума и убил себя. Я пыталась понять, что произошло. Почему? И поняла одно. Вам всем нужен якорь. И ты свой нашел. Забери его. И не отпускай. Никогда.

К началу гонки мы опоздали по техническим причинам.

Однако поначалу всё складывалось удачно. Я краем уха слушал радиорепортаж о гонках, пока Ларр вёл корабль к каньону. Меня разрывало от нетерпения, и хотелось поторопить молодого пирата. Но я понимал, что это мои "неправильные" эмоции, и сдерживал себя. Оставалось совсем немного…

Но на подлёте я увидел, как серый кораблик, несясь вперед от своих неприятелей-соперников, был подбит… и рухнул вниз на плато, взметнув каменное крошево. Перед глазами встала красная пелена. Я прорычал отрывистые команды, и Ларр резко направил корабль вниз, в каньон, отсекая подбитый кораблик Третьего от преследователей. Жан, стрелок из людей, ударил залпом по мчавшимся на нас кораблям. Пушки были заряжены по максимуму, и огненные взрывы прогремели в каньоне, обрушивая кое-где скальные выступы. Обломки полетели вниз.

Включив радио связь, рявкнул в эфир:

— Третий! Третий, твою мать! Ты жив?!

— Не дождешься, — огрызнулись в эфире.

После долгой выматывающей нервы минуты мне хотелось расхохотаться от облегчения. Жив, чертяга!

— Выметывайся из этой рухляди с Мирой! Ларр, спускай корабль! Подбираем!

Через какие-то минуты мой Паучок оказался на «Ласточке». У меня камень с души упал. Наконец-то! Я распахнул свои объятия, как только он шагнул на площадку у шлюза.

— Живой, чертяга?! — он чуть дернулся, стоило его обнять. — Ну как тебе отпуск? Повеселился?

— Ты издеваешься? — напряженно спросил он, зыркая в сторону пиратов, стоявших за мной.

— И не думал, — ответствовал я благодушно, подхватывая Синичку на руки и подкидывая в воздух. — Ну, диверсантка, наигралась?! Команда, знакомьтесь! Это моя дочь! Беречь, любить и бластеры играть не давать! Всё всем ясно?

— Так точно! Да, капитан! — послышалось со стороны бывших «выкормышей».

— А вот это, — я хлопнул по спине Третьего ладонью. — Мой амат. Приглядывать, беречь, в бой не пускать… Бластер не давать. Пристрелит нахрен.

Норн непередаваемо посмотрел на меня.

— Амат?! — прошипел он.

— Цыц! — шикнул я. Меня переполняло дурное веселье.

Как если бы я перепил горячего, доброго с градусами пойла.

Вообще-то инструктаж по поводу Третьего я уже провел и дал чёткие указания. Практически просто напомнил, что из себя представляет традиция «амата» и правила поведения с ним. Фактически с почётными пленниками обращаются, как с писаными торбами, или как с близкими родственниками капитана. Отдавать приказы амат не может, к оружию у него доступа нет, но при этом он обладает рядом привилегий и свобод. Вред ему может причинить только капитан. Максимум, что позволяется другим, — скрутить амата, связать его, запереть в безопасном месте до распоряжений капитана… то есть меня. Он мой. Точка.

Теперь надо донести правила поведения самому «амату».

И вот с этим явно будут проблемы.

Но для начала надо подсластить пилюлю.

— За мной. Всем возвращаться на свои места. Ларр, следуем курсу!

Пираты рассосались, а я потащил Третьего и Миру к каютам.

— Пока вы были в гостях, я вам кое-что приготовил, — благодушно сообщил я.

— Это ты так называешь? — тихо, нехорошо спросил Норн.

Я насмешливо посмотрел на него, чувствуя, как меня потихоньку отпускает нездоровое веселье, возвращая ясность мыслей.

— Прежде чем возмущаться… подумай, что мог остаться там. С ним.

Норн явственно передернулся. Вот так, дружок… Я лучшее из зол, верно? И посмотрим, что ты скажешь после моего «подарочка».

— Мира, это твоя каюта. Оцени заботу родного папочки! — я открыл двери и ссадил пташку с локтя, ставя на ноги и подталкивая внутрь.

В просторной каюте, выбранной мной под «детскую», было «солнечно». Пол из жёлтого паркета ёлочкой, стены отделаны тёплым деревом. У одной стены стоят три лодки-кровати вместо стандартных металлических коек. Под потолком помост, к которому ведут верёвочные лесенки, натянутая сеть, канаты… Лазь — не хочу. И игрушки. Мечи, круглые щиты, игрушечные арбалеты с тупыми стрелами, деревянные «боевые» посохи и другие правильные игрушки вроде световых тренировочных бластеров.

Я почувствовал, как в девчонке поднимается удивление, неверие и нетерпение… Нравится!

— Норн, твоя каюта рядом, но главные подарочки вы с Мирой получите сейчас, — я свистнул в два пальца, как настоящий пират.

Из-за ширмы вышли двое детей, одетых на пиратский манер ХХ века…

— Тьенн!

Я поднял бровь, удивленно наблюдая за тем, как Норн бросился к шестирукому мальчишке, хватая его в охапку.

— Я так понимаю… подарок понравился, — резюмировал я и поманил черноволосую девочку, которую забрал у Королевы, пальцем. — Мира, это девочка теперь твоя. У дочери пирата должна быть служка-подружка. Она будет тебя развлекать. Играй с ней сколько хочешь.

Девчонка, Кьяна, с улыбкой подскочила к Мире, кланяясь.

— Я буду очень-очень хорошей! Я так рада, что меня подарили моей госпоже!

Синичка вытаращила глаза и шарахнулась ко мне, от загребущих ручек Кьяны, которые потянулись к ней.

— НЕ ХОЧУ!!! — завопила Мира в панике.

— Я БУДУ ХОРОШЕЙ!! — заревела Кьяна.

Я расхохотался.

Я так и знал, что так будет!

— ОНА ЖИВАЯ! ОНА НЕ ИГРУШКА!

— Сделай мертвой! — щедро предложил я.

Кьяна прижала кулачки к груди, и рухнула на колени, залившись слезами.

Мира же несчастно уставилась на меня.

— Мира, если тебе не нужна эта девочка… Ну так и быть! Кто-то должен мыть полы, убираться на кухне, стирать… Подавать туалетную бумагу пиратам…

Кьяна заревела в голос от ужаса перспектив.

— УЯЯЯНЕХОЧУУУПОЖАААУУУУ!!

— … но её, конечно, будут бить… Ты правда её не хочешь? — коварно спросил я.

Синичка поняла, что выбора у неё нет.

— Хочу… — вздохнула она. — Не реви! Ну не плачь! Тебя как зовут? Давай… Давай дружить?

Я, усмехнувшись, отошел от Миры и маленькой рабыни, направившись к Норну, что обнимал подарочек и никак не мог поверить своим глазам, что-то говоря на своём языке мальчику.

— Нравится мой подарок? — спросил я, останавливаясь рядом.

Норн поднял на меня шальной взгляд.

— Как?! Как ты его нашёл?!

— Да вот приобрел по случаю… Ты его что, знаешь?

Норн встал, прижимая к себе мальчишку, что сам радостно обнимал его всеми шестью руками.

— Это мой младший брат. Тьенн. Я должен тебе, Серый.

Я ушам не поверил. Разве бывают вот такие совпадения?! Нет, мне это на руку, но… я как-то даже не рассчитывал на такой форсаж от судьбы.

— Я запомню, — сказал я, справившись с собой. — И, надеюсь, ты это запомнишь. Раз так, он будет жить с Мирой и девчонкой в этой комнате. Пусть дети играют и растут вместе. Нянчиться и учить их будешь ты. Согласен?

— Да, — кто бы сомневался в его согласии?

— Вот и договорились. А теперь пошли к тебе, надо поговорить. Оставь его пока здесь, потом пообщаетесь. Времени у вас будет навалом.

Норн неохотно кивнул и что-то сказал мальчику на своем языке.

— Я не понимаю, — вдруг сказал Тьенн.

Норн осекся.

— Не понимаешь? — переспросил он.

Тьенн виновато опустил голову.

— Я забыл, — едва слышно признался он. — Как говорить…

Норн выглядел оглушенным.

— Ничего, — наконец сказал он. — Это не страшно. Я научу тебя. Побудь пока здесь. Хорошо?

Можно подумать, у мальчишки был выбор…

Каюта Норна была обычной. Ничего особенного я ему не приготовил. Единственно, приобрел ему больше одежды и обуви. Ну и несколько скафандров под лирианские мерки на всякий случай. Про скафандры пока говорить не стал.

— Ты хотел поговорить, — напомнил он. — Что это было? Альянец, теперь это вот всё… и я твой "амат"?

Этих слов я ждал.

— Да, амат. Это лучше, чем просто пленник. Ты же понимаешь, что просто так среди пиратов быть нельзя? Лучше, если все будут полагать тебя моей собственностью. Тебя и твоего братишку.

Норн скрестил руки на груди.

— Полагать? Серый, ты можешь… хоть сейчас сказать мне правду? Зачем я тебе?! Дело не в галактионе, ведь так?!

М-да… права была Королева…

Надо поговорить.

— Верно, — говорить об этом не хотелось. Но, наверно, пора объясниться. — Знаешь… Ложь… пойдёт для других. Хочешь начистоту?

— Да, — без колебаний.

Я помедлил, подбирая слова… Никогда не был в этом особо силен…

— … Когда ты рядом, я будто чувствую своего брата… И когда, оглядываясь, я вижу его… И лишь потом я вижу твои шесть рук и вспоминаю — это не он, а ты. А мой брат давно мёртв. Очень давно.

Норн неверяще смотрел на меня, и я решился.

— Тогда, на базе Грота… я хотел убить тебя. Но убил Жирдяя Боба. А тебя убить не смог.

— Почему? Из-за брата? — он нахмурился. — Я не могу быть похожим на него. На твоего брата.

— Не можешь… он был ребенком, когда умер. А ты взрослый. И всё же что-то есть.

Норн подумал.

— Расскажи о нём?

— Думаешь, сможешь понять, в чём дело? — усмехнулся я невесело. Я сам не понимал до конца, почему так вцепился в Норна. Умом понимаю — ненормально, не похож он на Олежку! А вот поди же ты… Я придумал много других причин, чтобы оправдать свои поступки. Но было что-то ещё, что я сам не мог понять. Но вот то, что это было связано с братом… да.

— Да.

Какая уверенность…

— Ладно… мы были близнецами. У нас говорят, что близнецы всегда связаны. Олежка умер, когда ему было два года.

— Как?

— Его убили. Вместо меня. Перепутали.

Воспоминания… странная вещь память. Можно забыть, что было месяц назад такого-то числа и в такое-то время, и помнить то, что происходило много-много лет назад…

— Помнишь первый день? Когда ты швырнул поднос на пол и я психанул? — Норн кивнул. — Да, это трудно забыть… Я знаю, каково это. Наши родители погибли. Несчастный случай. Авария. Представь себе искореженный флип с двумя трупами внутри на передних местах. Мужчина, в лицо которого глубоко врезался кусок железа, и женщина с залитым кровью лицом… А позади, двое малышей, которые совсем недавно научились более-менее бегать, говорить. Олежка не мог видеть их. Он просто в голос ревел. А я видел. Наверно, из-за этого я перестал тогда говорить. Нас отправили в приют. Я не говорил. Почти ничего не ел. Ничего не хотел. А Олежка, наоборот, хныкал, цеплялся за каждого, просился на ручки и к маме. И этого оказалось достаточно. Там была толстая старая тётка. Я помню её очень хорошо. Особенно её слова, что близнецы — от дьявола и Бога. Один насквозь тёмный, злой, а другой милый ангелок. Я для неё был исчадием Ада. Помню, как она обсуждала меня. Смотрю, как бирюк. Глаза мёртвые, пустые… сатанинское отродье. Поливала меня водой, брызгала, яростно крестила! Но главной проблемой в приюте было то, что я ничего не ел. А должен был. Она нашла выход. Садилась на меня, зажимала руки и заставляла открыть рот. Мне вставляли большую воронку в рот и вливали измельченную муть в горло. Или заворачивали плотно в покрывало и делали то же самое, только зажимали между колен стоя. Им было плевать на то, что я задыхался, плакал. Главное, я ел. Главное, чтобы вес не уходил. Что я отчёты им не портил. Однажды, я спрятался. А они перепутали и вместо меня схватили Олежку. В последний раз я сильно укусил ту женщину, и она была особенно злой тогда. Что было не так, я не знаю. Я почувствовал страх. А дверь в спальню была закрыта. Я бил ладонями по стеклу и кричал, да только крика не было. Я был нем. А Олежка задыхался. Она оставила его на кровати, и я видел сквозь стекло, как он корчится. А она просто отвернулась, занялась своими делами. Мой брат задохнулся от рвоты, спеленутый по рукам и ногам. Это произошло из-за меня. Из-за того, что я спрятался.

— Ты был ребенком. Ты не виноват… но как такое возможно?! Как можно так обращаться с ребёнком?! Что это было за место?

— Дом малютки. Для детей-сирот.

— Она понесла наказание?

Я усмехнулся, покачав головой.

— Нет. Мне было два года, кто бы меня спрашивал? Это был несчастный случай. С маленькими детьми такое бывает… Они даже в луже утонуть могут. А мне повезло. Через месяц меня нашли родители отца. Они меня и воспитали. Однажды, когда мне было лет пять, я рассказал своему деду всё. Он сказал только одно: "Не говори бабушке. Никому не говори". Ты первый с тех пор. Ну и что, помог тебе мой рассказ?

— Ты чувствовал, как он умирал? Как он задыхался?

— Только ужас… как… пульсация с той стороны стекла. Голова… в конце закружилась. Дальше не помню. По-моему, я потерял сознание.

Норн рвано кивнул.

— Понятно…

— Да что тебе может быть понятно?! — не выдержал я.

— Серый… Ты очень слабый эмпат. И очень сильный ментал… Думаешь, я не видел, как ты возился с той стрелой, управлял ей силой мысли? Ты ментал. И твой брат, похоже, тоже обладал некими способностями. У вас с братом была связь. Эмпатическая связь и ментальная сцепка. И когда она разорвалась, это ударило по тебе. Мир обесцветился. Будто лишился звуков и красок. Верно?

Твою мать…

— Я много общался с людьми. Но ни один человек с Земли не владеет способностью к эмпатии. Но у тебя с братом, видимо, произошла мутация. Будучи единственными в своём роде, вы сцепились сознаниями, ощущали друг друга и считывали эмоции. Это нормально даже для наших близнецов. Но когда он умер, рядом больше никого не было. Только пустота. Ты неосознанно посылал эмоциональный и ментальный щуп, но не получал отклика. Родись ты на Лириа, тебе бы помогли. Окажись рядом хоть один лирианин…

— Стоп! Ты хочешь сказать, там в твоей камере…

— Да. Ты почувствовал меня. А я… я не контролировал себя. Когда я пришёл в себя на корабле, я почувствовал эту связь. Слабую, грубую, но связь. Ты попытался организовать эмоциональный канал между нами. И создал его подобие. Но я так привык к тому, что людям это недоступно, что не мог понять, откуда это. Что ты со мной сделал и как?

Мне захотелось постучаться головой обо что-нибудь. А ларчик-то просто открывался… Похоже, я просто запрещал себе думать об этом. Об Олежке. А оно вон как… Что бывает, если цветок долго не поливать? Земля высохнет, потрескается, а растение начнёт задыхаться… Так в детстве задыхался я. Не было воды. Связи. Вокруг пустота… И эта пустота перекрывалась, когда кто-то выплескивал особенно сильные чувства в пространство. А в результате чего можно испытать сильные эмоции? Страх. Боль.

Вот и всё.

Я глухо рассмеялся, накрыв лицо рукой.

— Вот оно как… — я вслух, чуть утрируя, повторил свои домыслы, слова Королевы, и Норн просто кивнул, соглашаясь. — Ладно. С этим разобрались. Но теперь нам обоим понятно, почему я тебя не отпущу.

— Но я не могу остаться с тобой навечно! — запротестовал Норн.

— И все же останешься. Мне дорог мой разум. Я чуть с ума не сошел, пока ты был у альянца. И твой братишка, а значит, никакой другой лирианин, никак мне не помог и не поможет. Мне нужен только ты. Ты мой амат, запомни это. Прими это. Не создавай проблем. И с тобой, с твоим братом, всё будет нормально. А там посмотрим.

Смешно было думать, что Норн согласится и смирится с судьбой. Умом я это понимал, но первые дни полета тот вёл себя примерно. Я даже решился и наконец позволил ему присоединиться к Ларру. Парню одному было сложновато управляться с кораблем, а Жан, которого я временно подсадил ему в помощники, справлялся так себе. «Ласточка» это не маленький корвет, рассчитанный на одного пилота. Здесь нужны по крайней мере двое, чтобы подменять друг друга.

Когда я сказал, что Норн может занять кресло первого пилота, он вначале мне не поверил.

— Ты серьезно?!

— Серьёзно. Но без глупостей. И кроме того… в твою смену за тобой будут приглядывать. И так будет несколько лет, пока я не уверюсь в твоей надежности. Впрочем, можешь отказаться и скучать в своей каюте.

Щедрое предложение Норну не особо понравилось.

— Хорошо. Это лучше, чем ничего.

— Правильный подход, — одобрил я.

Надо заметить первые четыре дня прошли штатно.

С Норном обращались подчеркнуто нейтрально. Вернее, никак не общались. Он и не настаивал. Королеве лирианец был неинтересен. Чем ближе мы подлетали к нашей цели, тем сильнее она погружалась в тяжёлые думы. Она боялась. Боялась, что все опять сорвется…

А Мира и двое детей под её предводительством лазили по всему кораблю, заглядывая куда только можно. Вроде, она с ними подружилась…

— Капитан?

— Да, Ларр?

— С корабля был послан кодированный сигнал.

Я остановился и развернулся.

— Повтори?

Ларр повторил донесение. Я отставил кружку.

— Кто? Как узнал?

— Амат, — Ларр явно не хотел это мне сообщать, здраво опасаясь вызвать гнев на свою голову. Вообще, читать второго пилота было на радость легко. — Кьяна. Она видела.

— И сказала тебе?

— Она любит шоколад. Младшие часто доносят на других.

Чтобы тишком получить «плюшку»… Издержки воспитания на пиратских кораблях и гольные законы выживания. Найти того, кто за добытые сведения даст тебе еду или прикроет от удара. Всё понятно. Но мне в данный момент не легче. Стоило этого ожидать… Третий, ты меня разозлил…

— Как давно он отправил сигнал? — Я пока силой подавлял вспыхнувшую ярость. Я же с ним по-человечески…

— Ночью.

— Слишком поздно, значит… — резюмировал я.

— Нет, капитан. Амат не знал, что сигнал с пиратского корабля можно послать только с паролем. Он не «ушёл». Корабельный искин заблокировал сигнал сообщения, отобразив его как отправленный.

Так. Уже лучше. Я глубоко вздохнул.

— Читал его?!

Ларр едва улыбнулся.

— Я не умею читать, капитан.

?!

— А как ты корабль водишь?!

— Для этого не надо уметь читать, — чуть пожал плечами Ларр. — А в навигации главное цифры и символы, по которым можно определить систему и планету.

А ведь не похоже, что врёт…

— Выведи сообщение на экран, — приказал я. И нехотя сказал. — Молодец. А читать я тебя научу.

— Не надо, капитан. Чтение вредно для жизни, — разумно попросил парень, перебирая кнопки.

Хороший же парень… и умный.

На экране раскрылось сообщение.

Первая строка ударила молотками по нервам. Я явственно скрипнул зубами. Галактическая Служба Безопасности?! ГСБ?!

— Сотри это! — рявкнул я, в бешенстве разворачиваясь, и с досадой видя, сидящую в кресле Королеву.

Как я мог забыть о ней…

— Этим проблему ты не решишь, — меланхолично сказала женщина. — Твой амат нарушил правила. Ты знаешь, что должен сделать. Капитан должен быть сильным, верно?

И подчас безжалостным.

— Об этом не волнуйся. Своё он получит…

— При всех, — жестко сказала Королева. — Кем бы он ни был для тебя.

— Жан, Шарк… сюда его. Или своими ножками, или…

— Есть, капитан!

Молодые пираты вышли из кают-компании.

— Что собираешься делать? — поинтересовалась Королева.

Ни любопытства, ни привычного скрытого сарказма. Чисто по-деловому.

— До битья морд не опущусь, — сухо сказал.

Та вздохнула.

— Жаль. Это выглядит внушительно. Но на твоем месте я бы действовала более изящно… но я женщина.

Вот именно. Я зло прошелся по кают-компании и рубке одновременно. Как было бы легко просто пару раз двинуть по морде лица, а потом просто нагнуть и вдарить ремнём по голому заду! Так подставиться! И не суметь подчистить за собой! Решил, девчонка ничего не поняла и ничего скажет «страшному капитану», которого Кьяна боится? Зато другому сказала!

Третий вошёл в рубку в сопровождении бойцов. Сам, видимо решил обойтись меньшим унижением. Смотреть на него сил не было… Внутри подымалась удушливая злая волна. Я перед ним душу выворачивал… Знает, что дорог мне, и…

Я отпустил себя. Сбросил всю тьму внутри на упрямую пельно-седую башку, позволяя темноте взять вверх над собой. Крик Норна донесся как сквозь толщу воды. Он схватился за голову и, согнувшись, свалился на пол на колени. Я вцепился в его волосы, запрокидывая его голову назад, смотря в искаженное мукой лицо. Из носа потекли кровавые капли, а он корчился от боли, бессильно прижимая руки к голове и к моим рукам.

Больно?!

Я усилил нажим…

— СЕРЫЙ СТОЙ!! — сквозь пелену бешенства до меня глухо долетел голос Королевы.

Я отшвырнул вновь закричавшего Норна, отступая на шаг, и повернулся к Королеве. В тот же миг она плеснула мне в лицо воду из кувшина. Я сузил глаза.

— Он заслужил наказание, а не смерть! — жестко сказала она. — Он твой амат!

— Верно, — согласился я, утирая лицо. — Норн, встань… я сказал, встань!

Тьёрн дёрнулся, явно порываясь помочь Норну, но так и не решился сделать даже шаг к лирианцу. Вместо этого на ноги Норна вздёрнул я.

— Ничего не хочешь мне сказать?! — прошипел я в залитое кровью белое лицо Третьего. — Ты!!

Я швырнул его к стене.

— Даже своему брату я это не прощу… я тебя предупреждал. Никакой связи. Ни с кем…

— Серый…

— Закрыл рот. И повернулся к стене. Я обещал, что в следующий раз выпорю тебя, как щенка шелудивого, и не думай, что я этого не сделаю…

— Серый, я…

Я вновь схватил его и приложил крепко спиной о стену. После чего ясно и чётко сказал:

— Вместо тебя я сейчас поставлю здесь твоего младшего… и Миру. Понял?! Закрыл рот… и повернулся…

Долгий миг, и он опускает взгляд. Я отпускаю воротник, и он поворачивается к стене.

— Раздевайся. Руки на стену, — сухой приказ, одновременно я снимаю свой пояс.

Кожаный, толстый… почти без отличий от дедова, армейского.

В каюте только я, команда и Королева. Норн деревянно снимает с себя рубаху и брюки, как я приказал. А потом кладёт руки на стену.

Ремень привычно ложится в руку. Бить надо уметь. Плеть — это красиво, зрелищно, это рвёт кожу при сильном ударе и оставляет синяки при более умелом навыке… И на пиратском корабле предпочитают её. Два удара девятихвосткой стерпеть легче и быстрее, ведь боль приходит с опозданием, а ран на спине в две минуты на всю спину краской. Но армейский ремень бьёт не хуже, как по мне. И кожу, если так надо, им тоже порвать можно… А Норн понятия не имеет, что такое вымеренная долгоиграющая порка. Он знает, что такое боль, пытки… Но тут нужен совсем другой навык терпения.

Впрочем, и для того, чтобы пороть нужен навык.

Его мне дала армия.

Он держался. Скрипел зубами, сжимал пальцы в кулаки, вскидывался… Я бил жестко, коротко, методично разукрашивая спину, плечи, лопатки узором из жарких полос, вспыхивающих краской, чтобы затем, после, перейти в синь. И среди них в рваном ритме удары ложились в бок, стёсывая, прорывая кожу. Самые болезненные удары, и Норн выдерживал не всегда, глухо вскрикивая.

Я бил.

Бил.

И бил…

Я перехватил ремень, разворачивая пряжкой. А вот теперь, самое болезненное…

— А вот теперь терпи!

Глухой крик, полный муки, прозвучал на третьем.

— Молчать.

И добавил.

— Хватит!! Папа! Хватит, пожалуйста, папа!!

Отчаянный, со слезами крик Миры, заставил меня дёрнуться, и последний — и так, последний… — удар вышел на излёте. Я оглянулся, в то время как Третий сполз по стенке вниз, становясь на колени и бессильно прижавшись лбом к стене.

Синичка плакала почти беззвучно, удерживаемая в кресле Королевой, что что-то негромко шептала девочке, утешающе поглаживая по волосам.

Вот не так я хотел…

— Ладно, дочка, хватит, — согласился я, опуская ремень.

Присел на одно колено рядом с избитым Третьим, положив на дрогнувшее плечо ладонь. Сжал пальцы.

— Посмотри, что ты натворил… Я перед тобой душу выворачивал, — негромко проговорил я. — Я тебя из дерьма вытащил, брата вернул, щадил… Я назвал тебя аматом, дал тебе большую свободу, чем любой другой на моем месте… чтобы ты просто жил… А что сделал ты!? Хотел подставить меня? Никакой связи. Ни с кем — так трудно?!

Я слабо ткнул его лбом об стену.

— Еще раз подставишь меня… мою команду… и я тебе обещаю — остаток жизни проведешь под замком в каюте, и если выйдешь, то под ручки с охраной и в кандалах. Убить — не убью, но и ты себя не убьешь. Что будет с твоим братишкой тогда? Понял меня?

— Да.

— Без обид, Третий. Ты нарвался. Одевайся. Вставай, и скажи нашей малышке, что ты в порядке.

Я дружески хлопнул его по плечу и встал с улыбкой, спокойно вернув ремень на место. Краем глаза я видел лица своей команды, а чувства, идущие от них, определенно подтверждали — впечатление я произвёл, и никто из них не хотел бы оказаться на месте Третьего. Увы, но именно к такому способу поддержки дисциплины они привыкли. Плеть, расстрел… выброс в космос без скафандра. Другое они нескоро примут. Спусти я всё Третьему, чего мне было ждать от них?

А так, они отчасти начнут признавать моего амата как ровню себе, а не просто как почетного пленника-побратима капитана. Ему в пользу. Только ведь не оценит…

— Ну, что, Синичка? — я подошёл к креслу и подхватил с колен Королевы «дочурку», шутливо подбрасывая и устраивая на локте. Сердитое, зарёванное личико, ладошки упёрлись в плечи, не желая объятий «противного» пирата. — Испугалась? Жалко? Эй, Ларр! Сколько раз тебя плетью били?

— Много, капитан, — настороженно ответил он.

— Повернись, покажи спину, — велел я.

С парня не убудет, а малышка убедится, что произошедшее не что-то из разряда вон. Ларр коротко глянул, а потом повернулся спиной, снимая с себя футболку. Я почти силой заставил девчонку повернуть голову и полюбоваться узором шрамов на спине парня.

— Хочешь дотронуться? — Мира с испугом мотнула головой. Ладно. Пока не надо. — Ларр, свободен. Мира, посмотри на меня!

Нехотя взглянула.

— Запомни, пираты наказывают так. Или убивают. Думаешь, я злой?

Потупилась. Молчит.

— Я мог его убить. Выбросить в космос без скафандра. Но он получил наказание, как любой пират. Как Ларр, Тьёрн и другие. Не больше и не меньше. И он будет в порядке. Уже в порядке. Да, Норн?

Видок у Третьего был тот ещё. Краше только в гроб. Но мои слова он слышал прекрасно. Не оценит, не поймёт, но, может, хоть что-то в башке отложится?

— Все в порядке, Мира. Не бойся, — тихо сказал он.

— Вот видишь? — сказал я. — Это только выглядит… неприятно. И можешь сказать спасибо Кьяне.

Мира вздрогнула и резко оглянулась на коридор, в котором мелькнула черноволосая головка. Я ссадил её с рук, поставив на пол.

— Всё верно, малыш… Как думаете, Королева, стоит подарить дочке ремешок?

— Лучше плёточку, — поддержала меня с лёгкой усмешкой Королева. — Пусть учится. Я сыночку тоже так учила… Правда, не впрок…

Последние слова она сказала едва слышно, но все расслышали.

— Что же, о подарках я ещё подумаю, а теперь Мира, проводи Норна до каюты. До завтрашнего утра он свободен.

Я подтолкнул девчонку в спину и она буквально вцепилась в ладонь Третьего. Никто не сказал ни слова, пока за ними не закрылась дверь.

Звезды… такие холодные.

И прекрасные.

За каждым огоньком прячется Солнце, бесконечно далекое, хранящее рядом с собой с материнской нежностью крохотные планеты. Крохотные — по сравнению с самим Солнцем. Какие-то из них совсем рядом со светилом, согретые тёплом-лаской, другие, как непослушные дети, убежавшие из-под контроля матери, разбросаны далеко от него. Холодные, пустые… Но в каждой планете есть свои особенности, свой характер. И как бы ни были далеко дети-планеты, Солнце тянет их назад, не дает сорваться и исчезнуть в глубоком тёмном космосе.

Королева смотрела на звезды, сияющие за огромным иллюминатором рубки, держа в руке бокал со льдом и минеральной водой, с тонкими дольками желтого земного лимона. Ей нравилась кислота и сладость, и терпкость, и аромат этого земного фрукта. Напиток бодрил и прояснял чувства, а звезды вдали, как всегда утешали и умеряли боль и страсти.

В жизни довольно много боли.

Уж она это знает…

Звёзды-солнца в черноте космоса чужие, и все вокруг тоже чужое…

Родом она не отсюда. Далеко до бесконечности лежит галактика, где правит Император. И множество солнечных систем подчинены его воле и силе. Пятьсот лет назад там родилась и она… Дитя-химера, чьё ДНК способно образовать связь с кем угодно. Бежать оттуда было безумием. Остаться — значило умереть рабыней, как множество поколений женщин её народа. Мужчины были истреблены… И все дети, которые рождали химеры, были от чужих рас, от чужих мужчин… И потому почти все дети были мальчиками. На сотню мальчиков рождалось лишь две, две-три девочки. Мальчики — отцам, девочки — матерям. Химеры свыклись с этим положением. Они забыли и свою родную планету, и какими были их мужчины… Их ценили за способность даровать жизнь здоровым детям. Они жили в роскоши, и матерям-химерам даже разрешали воспитывать маленьких сыновей до определенного возраста. Не всем, но… это было. И всё же они оставались просто рабынями, которых можно было купить. И чьего желания можно не спрашивать. Везло лишь тем, кому позволяли оставаться рядом с сыновьями. Если мальчика вырастить правильно, ты получишь всё: и свободу, и богатство, и уважение, и свой дом, слуг… Всё!

Химеры научились ценить сыновей, всегда повторявших только расу отцов. Девочки были отражением лишь своей участи, самих матерей… рождавшихся слишком редко, чтобы о них мечтать. Дочка — это небывалое чудо. Чудо, на которое не стоит надеяться и ждать.

Вот только юной химере хотелось совершенно иной судьбы.

Её манили звезды… И как же она радовалась, что её подарили старому кхекалю Императора! Здесь, его бы назвали адмиралом… Он был очень добр к ней. И он подарил ей звёзды. Учил управлять кораблем, показал жизнь на сотнях планет, учил стоять рядом, наравне с ним, чужим мужчиной. И подарил ей первого сына.

Только счастье не вечно.

В глазах Королевы светилась боль, а разумом она была там… в далёком прошлом.

— Прошу тебя! Нет! — она хватается за его руки, и плачет от страха.

— Послушай меня! Послушай… я знаю! Моя ньера, моя анье… Я должен исполнить долг.

— Он убьёт тебя! Прошу…

Он заключает её в объятия, и она плачет от страха, цепляясь за его камзол тонкими пальцами.

— Он убьёт нашего сына, — тихо говорит он ей, обнимая. — Если я тебе дорог, моя ньера, сделай, как я прошу. Ты выживешь и дашь жизнь ему. В нём ты увидишь меня. Скажи, я дорог тебе?

— Да! Да-да!

— Тогда сделай, как я прошу.

Слёзы никак не унять, и так не хочется, чтобы он отпускал… Но отказать ему она просто не может. Он подхватывает её на руки и укладывает в капсулу, целуя на прощание. А затем капсула закрывается, и она засыпает.

Через сто двадцать три года по показаниям приборов маленькая капсула с императорского корабля оказывается вблизи от планет совсем другой Галактики. Её находит пиратский корабль, спящую в анабиозе капсулы. И после пробуждения она вновь рабыня-игрушка, но уже в чужой галактике, не зная языка и ничего из жизни здесь. Ей надо выжить и сберечь своего малыша под сердцем. Она ненавидит пиратского капитана, но он ей нужен. И как бы ни были противны его прикосновения, приходится терпеть и скрывать это.

Её малыш, её Ашш, рождается через сто двадцать четыре года после гибели своего отца.

— Мама… мама!

Крохотные ручки, крохотные пальчики, тёмные карие глазки. Белые как снег волосы…

Она не может расстаться с ним больше, чем на несколько минут. Но приходится, иногда приходится. Ведь она игрушка капитана. И вернувшись, однажды она его не находит. Он исчез. Исчез навсегда. Так и оставшись в памяти маленьким двухлетним малышом.

— Я подарю тебе другого щенка.

Сердце застывает, как кусок льда. Её мальчика продали и увезли.

Она не смогла его уберечь.

В ту ночь она убила капитана пиратов.

Бокал давно опустел. И всё, о чём она вспоминает, давно-давно прошло. Но чем больше проходит времени, тем больше она осознаёт, что лишь Ашш был для неё всем. Только правильной матерью она ему стать не смогла. Не смогла защитить и уберечь, дать ему шанс вырасти и стать мужчиной. Другим детям, которым она давала жизнь, она стала матерью… Но вот любви дать не смогла. Настоящей любви, а не тени той, что досталась её первенцу.

Может, поэтому никто из них не смог стать кем-то большим?

Может, дело не в их отцах, которых она подбирала по их особенностям и талантам?

Может, дело в том, что она просто не может никого любить?

— Госпожа?

Она переводит взор затуманенных глаз на молодого пирата рядом.

Выкормыш, которого выбрал Серый.

Тьёр?

Она отдает ему бокал.

— Убери, — приказывает она, давая знак ладонью.

Детей, которые оказывались на захваченных кораблях, она никогда не убивала. Кто был не жилец, то другое… Их милосерднее было отпустить. Всем остальным она давала шанс на жизнь. Кто был совсем мал, отдавала на тайную планетку, где они и росли. Кто был старше и выказывал храбрость, стойкость или особенность, оставался на корабле служкой-выкормышем. Во многом это её стараниями их стали ценить больше уже рожденных пиратами.

И её за глаза прозвали Мамашей пиратов.

А потом традицию подхватили другие.

— Где капитан? — спрашивает она.

— Капитан в детской, — коротко и почтительно говорит Тьер.

Она обдумывает ровно минуту своё решение. Положение Серого надо упрочить. Он должен быть в своем уме и трезво оценивать происходящее. Иначе он станет бесполезен. А она должна оборвать жизнь своего сына, чтобы без боязни попытаться вновь. Пальцы бездумно коснулись ожерелья на шее. Каждый сын — драгоценный камень. И среди ожерелья затерялись особые камушки… хранящие тела её сыновей.

Все её дети останутся с ней.

Когда дверь каюты открылась, Норн напрягся, бездумно посылая эмо-щуп назад.

Не Серый.

В дверях каюты стоял кто-то другой… Что невесомым шагом переступил порог, и дверь с лёгким шелестом закрылась за чужой спиной. Он приподнялся на локте, оглядываясь и встречаясь взглядом с женщиной Серого.

— Лежи, — приказала та, приближаясь к его койке.

Разрешение было кстати, тело ломило и горело после пережитого избиения. Норн никогда не думал, что кожаный ремень может причинить действительно сильную боль. И всё же он упрямо сел, силой воли загнав боль подальше в глубину и не позволив ей отразиться на лице.

— Упрямец, — одобрительно сказала Королева, подойдя к нему. — Ты его стоишь.

— Что вам надо? — спросил Норн прямо.

Никому на пиратском корабле он не верил. И тем большей глупостью стало бы доверять ей. Да, её руки пусты, и он не чувствовал агрессии, но это ещё ничего не значило.

— Мальчик… — она с грустью улыбнулась, пряча за весельем голоса свои чувства. Но разве это обман для эмпата? — Скажи, у тебя была семья? Просто да, или нет?

— Что вам до этого?

— Просто ответь, — сказала она, а её ладонь коснулась его щеки, ласково огладив. Слишком ласково… Он вздрогнул, когда от неё повеяло то, что когда-то он чувствовал при ласках матери.

— Да, — негромко признал он.

— У тебя была семья… У тебя есть брат. Родной по крови, который любит тебя. Просто ребёнок.

Она села на койку, и он невольно отодвинулся, желая разорвать контакт с ней. Чтобы она не касалась его. Ему это позволили.

— А ещё у тебя есть друзья, почти братья. О ваших подвигах много раньше говорили… У тебя есть то, чего никогда не было у него. Опыт. И поэтому ты сильнее.

— К чему вы это говорите?

Её серьёзный взгляд смотрел остро.

— Прежде чем я отвечу, я задам вопрос: что хорошего он сделал для тебя?

Спрашивать «кто» он не стал. Это было очевидно.

Норн молча смотрел на женщину.

Если забыть… если забыть то, что было сегодня… если забыть альянца…

Впрочем…?

Норн нехотя отвел взгляд.

Некоторые вещи, даже при всем желании, забыть не выходит. Чужое беспокойство. Бережные, но грубоватые прикосновения. Как в горло вливают по капле горячий бульон. А ты, то проваливаешься в небытие, то остаёшься на грани беспамятства и яви. Как держат сильные руки, не давая упасть, и как лежит твоя рука в чужой ладони, а тёплая вода пропитывает бинты на израненных запястьях.

Как кто-то меняет тебе бинты на ранах.

Будит от кошмаров и приносит горячий чай, деланно выговаривая и ворча.

Когда бросают на постель ворох одежды.

Когда влажная губка уверенно стирает пот с твоего слабого тела.

Вспоминать нехорошо… неприятно… В душе всё сильнее подымает голову стыд.

Поднос с едой, поставленный на колени…

Перед глазами с невыносимой ясностью встала та проклятая миска с супом.

Было и другое… Было. И драка в темноте. И злой голос, рычащий проклятья. И как методично ранее заботливые руки перебирают на тебе кости, заставляя кусать губы от боли.

И были мальчишки-курсанты, которых Серый спас.

И Серый спас его. Отдал альянцу, но вернулся. Вытащил, не бросил, хотя их с Мирой в подбитом кораблике должны были расстрелять в одну минуту. Стоило это признать. Как признать и многое другое. Серый заботился о нём. Беспокоился. И боялся. Боялся его потерять. И тогда, сегодня в рубке, смотря в его горящие от ярости глаза, он за его пожирающим бешенством чувствовал обиду… Злую, горькую обиду. На него.

Вот только тело помнит каждый удар. И согласиться признать всё это… Он душу перед ним выворачивал? А угрозы? Поставить Тьенна вместо него? Миру?

Да что он может сказать этой женщине?!

— Я вижу, ты многое вспомнил, — сказала она после долгого молчания с обоих сторон. — Но ты правда веришь, что ОН сделал бы тебе больно?

— Сегодня не считать? — собственный вопрос прозвучал неубедительно.

Она качнула головой.

— Он мог сделать больнее. Вывернуть тебе руки. Поставить у стены другого… вместо ТЕБЯ.

Он похолодел. И это правда.

— Но не сделал. Почему?… Ты знаешь… Но не так это важно. Вот только не кажется ли тебе, что сохранить ему разум — вот это важно?

Норн с сомнением посмотрел на неё.

— Подумай сам, мальчик. Что будет, если ваша связь сведет его с ума? Ты будешь рад?

Нет. Не будет.

— А если бы Первый капитан? Или Второй? Если бы они сошли с ума? Из-за нечаянной связи? Чтобы ты сделал? — продолжила она.

— К чему вы все это говорите?

— Я хочу, чтобы ты подумал. Ты ведь в чем-то умнее… благодаря своему опыту. Не стоит ли вначале разобраться с этой вашей связью? Найти, как её разорвать без вреда? Что может заменить тебя, в конце концов?

— Зачем это вам? — не выдержал он. — Вам же нет никакого дела до него и до меня!

— Это так, — согласилась она. — Я могу найти любого мужчину себе. Но в данном случае он согласился помочь мне. И я бы хотела, чтобы он был в здравом уме, а не кипел от детской обиды и сходя с ума из-за своего амата. Чтобы он выполнил то, что я хочу. Ничего личного. Просто выгода.

Это было логично и по-пиратски. В это верилось.

— И ещё… если ты считаешь себя умнее, покажи свой ум. Воспользуйся им. Успокой Серого дружбой, и он отправит на Лириа твоего брата. Сам. Чтобы тебя порадовать. Я достаточно ясно говорю?

Он молча рассматривал ее.

— Предельно, — негромко признал он.

— Я же понимаю, почему ты подставился, — усмехнулась она. — Разозлить так, чтобы разум не захотел копать глубже… и съел предложенное. Ты отправил два послания, верно? Не отвечай. Вы такие ещё дети… а братья то и дело ссорятся и дерутся. А старшие командуют младшими, на что те злятся и упрямо делают по-своему. Кто из вас старше? А кто младше? Не могу понять… смешно!

Она улыбалась и выглядела веселой. Но вот чувства ее были… неоднозначны.

И все одно — слова били.

Может, поэтому он решился на откровенную глупость, чтобы все это прекратить.

— Почему вы хотите убить Грота?

Она смолкла.

Посмотрела на него.

— Я не должна была давать ему жизнь. Вот в чём дело, мальчик. Ни ему, ни его братьям до него… Я не была готова стать им матерью. Ведь мать должна дарить не только жизнь, но и любовь. Я сделала его несчастным. Он стал… — Она покачала головой. — Лучше умереть, чем жить так, как живет он. У него нет будущего. И теперь, когда я готова стать матерью новому сыну, он постарается не допустить его рождения. Мать дает жизнь ребёнку, но она должна иметь силу позволить ему умереть. Ты ещё очень юн, мальчик… Но когда-нибудь ты поймешь…

Она встала и вышла из каюты, оставляя его одного.

Велик был соблазн, оставить всё как есть.

Он заслужил. Да, заслужил!

И я был кругом прав!

Но бить Светлого… да это… вот паршиво после этого!

Ругая себя на чём свет стоит, заглянул к Тьеру в медблок, без объяснений отобрав кое-какие средства. И направился в каюту к этому упрямцу. Стоило бы оставить всё как есть, чтобы с недельки две помаялся от синяков по всему телу, чтобы прилетало каждый раз при попытке присесть… Уж по детству знаю, как это бодрит.

Но когда я слушал голос разума?!

Злой, как черт, ввалился в каюту к Третьему.

Тот, на удивление, сидел на койке и встретил меня молча взглядом. Вот же… зараза! Сердито швырнул на столик лекарства и велел, не оглядываясь:

— На кой черт рубаху натянул?! Снимай и ложись!

— Серый…

— Уж молчи лучше! — рыкнул с досадой, отвинчивая крышку тюбика.

За спиной раздался короткий смешок. Он ещё и смеётся?!

Возмущенно развернулся к нему, угрожающе держа тюбик с обезболивающей мазью против синяков. Этот паршивец ещё и улыбался!

— Ты меня что, лечить собрался? — легко спросил наглец.

— Да вот думаю, не перестарался? С мозгами всё в норме? — не сдержал я своего недоумения.

Какой-то он… странный.

Третий непонятно повёл плечами, а потом со вздохом стянул рубашку. И, не глядя, сказал:

— Я должен извиниться.

Я оторопел. И подозрительно положил ладонь ему на башку, ощупав.

— Серый, я в своем уме, — негромко сказал он, отведя мою руку. — Я не должен был этого делать. И не должен был верить чужим словам.

Я молча смотрел на него.

— Каким еще словам?

— Что амат не доставит проблем капитану, когда у него под рукой такой хороший кнут… как Тьенн, — негромко признался Паучок. — Извини. Я слишком хорошо знаю, что сделал бы с ним Грот. И другой пират.

Я с полминуты переварил это признание. Хмыкнул. Ну, это многое объясняло…

— Я что, тварь последняя? — едко ворчливо спросил его.

— Нет. Поэтому — извини, — твёрдо сказал Норн. — Но это не отменяет того, что им всегда могут прикрыться. Или заставить меня что-то сделать. Серый, я останусь с тобой, пока мы не разберёмся с нашей связью и как нам быть, но… Прошу, отправь его на Лириа.

Я помолчал. Недоверчиво встретил прямой взгляд лирианца.

Всё это очень походило на правду. Походу, это и была правда.

— А дурить обязательно было? — на остатках злости спросил. — Чёрт с тобой! Мальчишка мне в принципе даром не сдался. Но не думай, что развяжешь этим себе руки, понял? Сбежишь — достану его и ты сам явишься, с поднятыми лапками.

— Да, Серый… знаю.

Я затосковал.

— Нет, кажись, я тебя приложил головой сильно… Ты точно умом не тронулся?

Лирианец только легко улыбнулся.

Что он всегда умел — это определять слабое звено.

Когда в трюме появлялся он, Грот ухмылялся, прекрасно зная, как это воспринимается людьми. Этот исключением не был. Тот буквально передергивался от омерзения и страха. Что ж поделать, он весь в папашу, а кроксы красотой неописуемой не славятся.

Ох, как же ярилась его мамаша, когда получила такой подарочек… но потом смирилась.

Вроде как…

— Пользуйся своими способностями. Они ключ к твоему успеху. Все верят внешности, а ты можешь принять облик кого угодно.

Да, он это мог… Но куда приятнее было видеть страх в любых глазах.

— А вот и мой личный слуга, — произносит он, скалится, передернувшемуся человеку, и черты его лица, тела плывут, перетекают, трансформируясь в другое тело. Спустя полминуты перед механиком корабля стоит его точная копия. Только без одежды.

Увы, одежду не трансформировать. Хотя, так даже лучше…

Человек от потрясения роняет на пол его жрачку.

Грот скалится.

— Тебе придется это убрать, — насмешливо говорит он и пинком отшвыривает ведро к решетке.

То падает, выплескивая содержимое меж узких прутьев решетки, и человек с воплем отвращения отскакивает. Его клон с той стороны клетки заходится скрежещущим смехом. Приятно, что ни говори, одарить собственным дерьмом своих врагов. Ничего, они ещё пожалеют и заплатят за всё!

— Да будь ты проклят! — механик ругаясь, удирает прочь.

— Беги-беги! — раздается ему вослед. — Только от себя не убежишь! Я доберусь до тебя! До тебя и всех, кто дорог тебе! Открой замок, и так и быть я забуду про тебя!

— Возможно… — добавляет он после себе под нос, прекрасно зная, что не будет добр и милосерден.

Проходит примерно с полчаса, когда в трюме раздаются шаги второго человека.

— Капитан… Решили почтить своего пленника визитом? — усмехается он и принимает его облик.

Капитан Поляков смотрит на него с привычным отвращением и неприятием.

— Мне нет дела до твоих масок, пират, — сквозь зубы говорит он. — Прекрати это.

— А то что? — подымает бровь Поляков-2. — Что ты сделаешь, капитан? Убьёшь меня?

Он приближает лицо к самой решетке, по прутьям которой вьётся невидимое силовое поле против живой органики. Жаль, Первый капитан был умен и вовремя предупредил этих гражданских, как правильно «сопровождать» до места прибытия полнокровного крокса. Если бы не поле, можно было обернуться кем-то мелким и ничтожным, чтобы выбраться на свободу.

Ничего… Кажется, у Первого были детки и семья?

Он с радостью ему заплатит за эту клетку. Как только выберется.

— Ты жалок, — с презрением говорит капитан «Икара». — Говорю в последний раз — прекрати. Или до Симана ты не получишь ни еды, ни воды.

Грот улыбается.

— До Симана далеко… Получите труп, капитан.

— Меня это не волнует.

— Добрый, добрый капитан! — смех пирата невыносим, но Поляков лишь крепче сжимает губы, не желая показывать слабину. — Вот только вот беда, капитан… Я не сдохну. И ты это знаешь… И убить меня ты не сможешь. Ты же так веруешь в закон Содружества! А он не велит убивать… Скажи, капитан… что будет, когда я выберусь? Стану свободным? Я ведь найду тебя… И всех, кто тебе дорог! Они будут долго умирать на твоих глазах. Очень долго… Хочешь?

— Этому не бывать. Ты не увидишь свободы.

— Какая убежденность… — Грот вздыхает и смотрит на него его же глазами. — А если нет? Ведь это ты будешь виноват, а не я…

— Чего ты добиваешься? — с досадой, прорвавшейся в голосе, отвечает Поляков.

— Свободы, — прямо говорит Грот.

— Нет! — он порывается уйти.

— Послушай, капитан… даже у пирата есть Кодекс. То, что для него нерушимо, — только в отношении свободного братства, а не в отношении других… но зачем об этом знать капитану? — Ведь ты знаешь о Кодексе?!

Капитан останавливается и Грот торжествует. Поверил!

Глупец…

— Ты… открываешь клетку… а я ухожу. И забываю про тебя и твоего механика. Про всех вас… и все останутся живы! Благодаря тебе и только тебе! Или через год… два… может три… все, кто тебе дорог, начинают умирать… сначала тот доктор с его девчонкой. Потом твой механик… а потом я доберусь и до твоих родных.

Поляков нервно выдергивает из кобуры бластер и наводит его на пленного пирата. Тот вдруг округляет глаза, отшатывается… и стремительно превращается в маленькую светловолосую девочку с острым личиком…

— Ай, дядя! — восклицает «ребенок».

Бластер дрожит в руке капитана, а губы беззвучно шепчут проклятья.

— Дядя, выпусти меня! Дядя!

— Тварь! — вырывается у капитана, и он нечаянно нажимает на курок.

Луч бластера бьет в грудь «ребёнка» и маленькое тело падает на пол, стремительно приобретая вид мертвого крока.

— Твою… твою же… — Поляков роняет бластер, с ужасом и отвращением смотря на мёртвое тело перед собой.

Он не хотел этого! Не хотел!!

Дрожащей рукой капитан убирает бластер. Что теперь он скажет?! Как ему быть? Нельзя так… оставлять. Тело. Мозг лихорадочно ищет решение. Он уже сообщил на Симан о поимке опасного преступника и пирата, и на планету вылетел патрульный корвет Галаполиции. Ему дали определенные инструкции. Даже на случай попытки бегства пирата или несчастного случая. Ему приказано стрелять без промедления, как только ситуация выйдет из-под контроля… что ж, она вышла.

Поляков с трудом выдыхает. Он поступит как должно. Как ему велит инструкция…

Грот торжествовал.

Все эти наивные пташки с планет Содружества покупались на трюк. Вот сейчас этот капитан, такой же наивный, как дружки Третьего, откроет клетку… В голове пирата пронеслись картины кровавой расправы над двумя людьми. Он торопиться не станет… И вдоволь потешит себя весь долгий перелёт обратно. Третий был вкуснее, но и эти сгодятся…

Он слышал приближающиеся шаги. Иди, капитан… иди…

Едва слышный на грани слуха сухой щелчок. Поле отключено!

Возликовав, Грот на секунду замешкался, разрываясь между старым планом и новой мыслью… но выбрать не успел. На грудь упало что-то мелкое… И он взвыл в голос, выгибаясь дугой, когда его окутал плотный кокон силового поля. Ледяного, сковывающего, разрывающего болью. Он в ярости заорал, но было слишком поздно.

Через миг его сознание погасло.

Силовая ловушка для гуманной поимки зверей с разных планет, работала очень хорошо и на разумных. Полякову и Чехову оставалось лишь переложить тело в криокамеру, которую обычно использовали для особых случаев.

Кто же знал, что «особым случаем» станет пират?

Через неделю галаполиция забрала груз, перенаправив преступника в одну из тюрем. Благо та располагалась всего в двух парсеках от Симана.

Центр Коррекции Личности при Шестой планетарной тюрьме был образцовой организацией с высокими показателями по сравнению с остальными. В Содружестве было всего девять подобных Центров и соответственно, самих «тюрем». Но только здесь справлялись с особо сложными случаями и потому сотрудникам было чем гордиться.

Официальное решение по заключенному №АУ66-37ГК пришло через пять дней. Личность заключенного была подтверждена, преступления установлены, и доказательства прошли проверку на точность. Причастность «предварительно обвиняемого» была установлена во всех эпизодах. Судебное решение было принято в обычном порядке. Вердикт — коррекция личности четвертой степени. Самая сложная… Когда фактически надо полностью стереть прежнюю личность, уничтожив воспоминания, а следовательно память, чтобы образовать на чистом листе новое сознание.

Приговор и объяснение процедуры были подробно и полностью изложены осужденному, при переводе из камеры предварительного заключения в камеру основного корпуса Центра.

При конвоировании заключенного пострадали два сотрудника…

Успокоительное на пациента-заключенного действовало слабо и недолго.

Грот мрачно смотрел на своего «доктора», сидя посреди голой комнатёнки на стуле. По центру комнаты шла опорная для силового поля решетка. Для безопасности персонала до проведения первого этапа коррекции, а попросту направленной амнезии приговоренных, прямой контакт считался слишком рискованным.

Грот пребывал в привычном ему человеческом обличье. Что же поделать, если Мамаша с детства ориентировала его на гуманоидные расы и настаивала на выработке привычки всегда поддерживать данную трансформацию тела. В детстве это было мучительно трудно, и он часто «срывался». Детские «истерики» мать наказывала, заставляя потом расхаживать в обличье человеческого ребенка-ангелочка с золотыми локонами.

Как же он это ненавидел!

А сейчас стало резко все равно.

Доктор с жалостью, с откровенным сочувствием смотрела на златокудрого юношу с пустым лицом. И несла полный бред про его «благо» и как хорошо ему будет после. Хорошо было бы сейчас, замолчи она. Мысленно крок представил, как отрывает ей голову, и губы чуть приподнялись, имитируя то ли оскал, то ли улыбку. Женщина ничего не поняла…

— … не стоит опасаться процедуры. Вызванная амнезия будет временной. Она необходима, чтобы вы смогли иначе, чистым взором посмотреть на своё прошлое и что совершили когда-то. Прорабатывая каждый эпизод, вы сами не заметите, как начнете меняться. Мы все рождаемся чистым листом, на который жизнь наносит линии. У вас будет возможность изменить «рисунок» своей жизни. Вы отринете свою старую личность, став настоящим собой…

Ясно.

Они сотрут его.

То же, как если бы к его голове приставили бластер и нажали на спусковой крючок. Гуманное Содружество… лживое, лицемерное… а по сути они, не хуже его, пирата. Все их законы, мораль, проповедничество всеобщего братства — ложь. В мире всегда правила сила. Кто слаб — тот подчиняется сильному, который, если хочет, просто берёт и не спрашивает позволения. Слабый — умирает. Сегодня он есть, а завтра его нет. Так почему нельзя получить чуточку удовольствия с того, кто исчезнет завтра? Ну, исчезнет один детёныш, покричит кто под пытками, или в процессе кое-чего более приятного? И не так уж и важно, кто это будет. Главное — слаб и смазлив. В слабых только это и есть вся ценность.

С этой не было бы даже интересно играть…

Грот невероятно скучал… он слишком себя распустил. Слишком сильно позволил себе привыкнуть к постоянному удовольствию. Третий был так отзывчив… Его тело на боль реагировало само по себе. Мучить физически было почти так же приятно, как морально. Как его передергивало от лиц дружков! А если накачать наркотиком, когда лирианец уже не различал, где реальность, а где наркотический бред, то было ещё лучше. Как он плакал, и просил дружков «перестать»!

Крок подавил внутреннюю дрожь. Во рту стало сладко.

Он слишком им увлекся. И забыл о «галактионе». Третий был слишком вкусным…

Забыть!

Его нет. И больше не «поиграть». А воспоминания о сладких криках скоро сотрут. Если смогут…

— Что случилось?! — вдруг вскрикнула доктор.

В это время в комнате мигнул и резко погас свет. Силовое поле на решетке пропало.

Грот поддался вперед, не веря глазам… И в этот миг воздух пронзил невыносимый звук, ввинчивающийся в уши. Женщина, а вместе с ней множество из персонала и заключенных, закричала, схватилась за голову, отчаянно закрывая уши. Грота скрутило не меньше… Корчась от боли, он видел, как женщина по ту сторону решетки упала, потеряв сознание.

Думать не получалось. Этот звук будто ввинчивался в мозг, сводя с ума…

После прозвучал страшный удар, будто что-то проломило несколько этажей здания.

— Каково… — хрипя, Грот, приподнялся через силу, превозмогая головную боль.

И тут звук изменился. Те, кто ещё был в сознании, через минуту лежали в глубоком беспамятстве.

А потом настала тишина… всеобъемлемая и обволакивающая.

Тяжелые, уверенные шаги зазвучали в тиши коридоров. Через десять минут к камере с Гротом и доктором подошёл мужчина в чёрном комбинезоне-скафандре, а вместе с ним двое пиратов. То, что это были пираты, сомнений не было. Чёрные маски, закрывающие лица, и чёрные безликие комбинезоны выдавали в них обычных рядовых пиратов.

— А вот и наш приз, — довольно сказал мужчина, который единственный не скрывал лица.

Открыв камеру, он вошел и пинком перевернул Грота на спину. Кивнул, и присев на корточки вколол ему что-то в шею. А затем поднял его, взвалив себе на плечо.

— Уходим, — приказал он пиратам.

Троица направилась назад.

Проходя по коридорам, они вышли к общей части тюрьмы, где камеры ярусами подымались вверх. Но именно здесь воздушный коридор вёл к коридору и к запасной лестнице, выводящей на крышу. Заключенные в камерах зашевелились, начиная приходить в себя.

— Эй!! Мужик!! Парни!.. Освободи меня!!.. Эй! Возьмите меня!! Отслужу!!

И тут главный из троицы засвистел… Вначале едва слышно, а затем свист набрал силу и зазвенел в воздухе бодрой ритмичной мелодией. И в воздухе белым всполохом пронеслось нечто, заплясав в воздухе, пронзая металлические перегородки камер, влетая сквозь решетки, и… пронзая насквозь тела заключенных. Послышались крики и шум падающих тел, всхлипы и отборный мат на множестве языков и космолингве.

Пираты прошли зал, скрывшись из вида.

— С-с-сук-у-у-ки… — заикаясь, проговорил один из заключенных, с трудом переводя дух и смотря на прожженную маленькую дырку в стене своей камеры.

Через пять минут с крыши тюрьмы и Центра Коррекции Личности взлетел звездолет.

— Третий, — голос из клипсы, выданной ему для связи Серым, раздался неожиданно.

— Да, — ответил он, притронувшись к клипсе, давая обратную связь.

— Я вернулся. Детская разблокирована. Бросай деток, иди в рубку. И запри их пока.

— Зачем? — Норн насторожился.

Голос по ту сторону хмыкнул.

— За надом, — ответил Серый. — Нечего младшим пока разгуливать по кораблю. А вот тебе надо быть здесь. Давай, в темпе.

И отключился.

В своем репертуаре, как говорил раньше Всеволод.

— Ты куда? — Тьенн и Мира тут же перестали махать шестами, изображая бой-тренировку под его присмотром.

И оба одинаково-тревожно смотрели на вставшего Третьего.

— Всё в порядке, — успокоил он их. — Мне надо выйти.

— Ты и в прошлый раз так говорил! — воскликнула девочка.

— А тебя били, — тихо договорил за ней брат.

— Я не хоте-е-ла-а… — привычно заныла сидящая в стороне Кьяна.

— Замолчи! Слушать тебя не хочу! — топнула ногой, сердитая Мира.

— Мира! — Норн резко окоротил девочку. Та насупилась, но Тьен рядом выглядел не менее сердито.

Вот ещё проблема… как их помирить с Кьяной? Та ведь не сделала в общей сложности ничего выдающегося. Только то, что поощрялось на пиратских кораблях.

— Мы об этом уже говорили, — тихо и твёрдо сказал он. — Если бы я этого хотел, Кьяна бы не увидела, как я отослал сообщение по корабельной связи. Хватит. Вы меня слышите?

— Ты просто её защищаешь, — буркнула под нос Мира.

Кьяна хныкнула.

Норн неодобрительно пригвоздил к месту строгим взглядом и Миру, и Тьенна, который хоть и экранировался, но явно замышлял что-то нехорошее против маленькой рабыни. Мира пока позволяла себе только на словах недовольство, но… Он чувствовал, что эти двое еще устроят неприятный сюрприз как Кьяне, так и ему.

— Значит, я вру? — негромко спросил он, но тон его голоса заставил обоих заговорщиков отчаянно замотать головой.

— Мы поговорим об этом, когда я вернусь, — твёрдо сказал Норн.

Пожалуй, Серый прав, велев их пока закрыть. Он знал, что они достигли места назначения и что Серый отправился за Гротом. То, как корабль зашел на посадку, сел, а спустя время вновь взлетел, он прекрасно ощутил. Опытный пилот понимает это на уровне инстинкта, даже если корабль абсолютно бесшумен в движении.

Заблокировав двери, он направился в сторону рубки. Нехорошие подозрения крепли всё сильнее. Нет, в этот раз ему ничего плохого не грозило. Но с каждым шагом ему все меньше хотелось подходить к рубке. Там Грот. Осознание этого ударило под дых, заставив остановиться и глубже вдохнуть очищенный воздух корабля. Он сжал ладони, успокаивая сердца. Так, спокойно. Серый не стал бы его звать просто так. Или если бы не был уверен в его безопасности. У него, конечно, странные представления об безопасности, но… Норн криво бледно улыбнулся, вспоминая о перчатках, которые «подарил» Серый. Казалось бы, просто кожаные перчатки, лёгкие, без пальцев, но которые могли подарить крепкий разряд тока, отправив в отключку.

С таким не повоюешь, и не убьёшь, но защититься можно, если подобраться ближе.

— Бластер пока не дам, — заявил ему Серый. — Хватит пока и этого, для отрасти горячих голов на корабле.

Действительно, хватит… Норн помедлил немного, и всё же отправился вперед.

— Ну, наконец-то, — приветствовал его Серый, стоило ему зайти.

— Зачем ты меня звал? — Норн не хотел даже смотреть в ту сторону, где он чувствовал Грота.

Внутри всё скрутило от холода. В рубке был не только Серый, но и Королева пиратов, и члены команды.

— Потому что тебе это нужно, — спокойно ответил Серый. — Итак, я привожу его в сознание? Моя Королева?

Норн не успел ответить ему, а после того, как тот обратился к королеве пиратов, Норну ничего не оставалось, кроме как молча отойти подальше, к одному из иллюминаторов, избегая оглядываться на лежащее тело врага. Этого было достаточно. Что ОН был здесь. Затошнило, и он сжал губы.

— Да… — негромкий голос Королевы был безлик. — Я хочу, чтобы он был в сознании.

— Как пожелаете, — согласился Серый.

Норн старался ничего не слышать. Плохо старался…

Хриплый вздох и кашель….

— Микки… — скрипучий голос обдал холодом, заморозив всё внутри. — Друг… Не сдох, как погляжу…

— Не твоими молитвами, — отвечал Серый. — Поздоровайся с мамочкой.

Грот, кашляя, сел, подымая голову, и оскалился, обозрев рубку.

— Какое собрание… Мамаша, вы как всегда прекрасны!

Повернул голову…

— О… он жив! Здравствуй, Третий! Как я рад тебя видеть…

Серый пнул Грота.

— Я не давал разрешения говорить с ним!

— О, ну, я не думаю, что мне нужно твоё разрешение, Микки! Нас столько с ним связывает… Мамаша, почему так долго? И что это за игрушки? — Грот поднял руки с наручниками. — Прикажите их снять своим выкормышам!

Королева смотрела на него, и в её лице было сложно что-то прочесть.

— Ты уничтожил мой приют, сын… — прошелестел её голос.

— О, правда… вы расстроились?

— Не притворяйся! Не ври мне…

— И не собирался! Вы так хотели кого-то спрятать там, что мне стало интересно… всё получилось само собой. Простите, маман. Не сдержался, — голос Грота звучал приторной патокой.

Королева отступила прочь.

— Как же ты глуп… — с горечью произнесла она. — Ты не оставил мне выбора. Серый… ты знаешь, что делать. Сейчас.

— Что…

Грот не договорил. Серый выхватил из странных ножен на поясе блеснувшую в корабельном свете полоску стали и обрушил на шею пирата. В растянувшийся миг Норн увидел, как дрогнуло тело крока и его голова отлетела от упавшего тела на пол, перекатилось, оросив пол кровавыми каплями и застыло, смотря распахнутыми глазами на него… черты лица отрубленной головы поплыли и Норн вцепился побелевшими пальцами в стену, не в силах оторвать взгляд от жуткого зрелища.

Что тело, что голова трансформировались в тело метаморфа…

Норн, задохнувшись, отвернулся и наткнулся на подошедшего Серого.

— Он не тронет тебя, — тихо сказал Серый. — Больше никогда.

Он поднял руку и жестко провел пальцами по щеке Норна, оставляя две кровавые полосы на коже.

— Запомни — он мертв. Запомни навсегда.

Всеволод чудил всё сильнее. Ким уже и забыл, каким он был в начале их дружбы и какой он параноик. За последние три недели он уверенно мог сказать, тот не изменился ни на грамм.

— Сева, это что? — Ким вывел на экран скрытый файл с записью внутренних камер корабля.

Камеры автоматически записывали всё происходящее на корабле, обрабатывали в текущем порядке, и передавали в «чёрный ящик», куда также поступали данные от приборов. Это делалось для того, чтобы в случае непредвиденных несчастий можно было узнать причины смерти корабля. «Коробка» ящика была сделана из такого сплава, что даже ядерный взрыв бы его не повредил.

Но в данном случае камеры работали не по назначению.

Лицо Всеволода не изменило упрямого выражения.

— Наблюдение.

Ким покивал.

— Я так и понял, — мирно сказал он. — Наблюдать, как другой мужик ходит по кораблю, чистит зубы, гальюном пользуется…

— Ким!

— Сева, ты чудишь! — отрезал Второй. — Вот объясни, зачем?! Мы же всё выяснили!

Всеволод раздраженно дёрнул щекой, отводя взгляд. Ким отключил видео, дав себе зарок перепрограммировать камеры и лишить друга доступа к ним.

— Не верю я ему, — мрачно и понизив голос, признался Первый. — И контроль необходим.

— Всё ещё думаешь, он опасен? — уточнил Ким.

— Я должен быть уверен, что нет. В этой жизни я только двоим доверяю.

— А Инна?

— Ким, не начинай! — раздраженно огрызнулся Всеволод. — Вы с Норном слишком доверчивы, и посмотри, к чему это привело!

Ким откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди и холодно уставился в иллюминатор рубки.

— Вот значит, каково ты о нас мнения… ясно.

Повисло молчание. До Всеволода дошло, что он сморозил, и виновато опустил плечи.

— Извини. Не знаю, что на меня нашло.

— Знаешь. Паранойя, — Ким не стал говорить, что именно это и стало отчасти причиной ухода Первого со службы. — Он гражданский, доктор, — да, маркер! — человек, у которого украли дочь. Не больше. А мы два военных и на данный момент в самоволке. А если вернее — я в самоволке. И отвечать прежде всего мне.

— Вместе будем отвечать, — ответил Всеволод негромко. — Не впервой мы нарушаем протокол. Ещё один выговор с внесением в личное дело. Простят. Вернём Норна, скрутим этого пирата и сдадим его вместе с добытыми Норном разведданными. За разведданные простят и в службе восстановят.

Ким бросил на него непонятный взгляд.

— Значит, решил вернуться?

— Да. Не для меня гражданка.

Ким усмехнулся.

— Рад слышать. Но хватит следить за Игорем.

— Всё равно я буду за ним смотреть.

— Сева…

— … как за гражданским, — упрямо закончил друг, вставая. — Сменю тебя через четыре часа.

— Давай.

Всеволод ушел, а Ким, не откладывая дело в дальний ящик, перенастроил камеры в прежний порядок, изменив код доступа. В процессе он благополучно задвинул подальше мысли о главном.

Командование — командованием, но Норн его точно прибьёт.

Пробирку с «галактионом» он разбил. Так спешил за лекарствами, что споткнулся о порог рубки и с размаху… И пробирку выронил, и молекулярный накопитель с формулой и технологией производства был раздавлен под подошвой ботинка, пока он пытался его найти…

Вещдока разведданных больше не было…

Песчаная планета отличалась жгучим солнцем и до зубовного скрежета напоминала Киму Марс-5.

— Ненавижу пустыню! — с чувством сказал он. — Я дважды чуть не умер в них!

— Мы здесь ненадолго, — заметил Всеволод. — Так, по радару, остатки корабля должны быть в пределах пятидесяти метров от нас… Судя по всему, последняя песчаная буря занесла его песком. Живых объектов и био-остатков не обнаружено.

— И это радует, — не особо радостно откликнулся на выданную информацию, доктор.

Всеволод сделал вид, что не слышал его.

— Идём туда! — скомандовал он, и, задавая направление, двинулся вперед.

Ким возвел очи доле и, кивнув Игорю, пошёл вслед за Первым. Через какие-то пару минут они достигли странного образования… Под десятисантиметровым слоем песка, на той глубине, на которую проваливались они при каждом шаге, их ботинки вступили на что-то очень твёрдое и скользкое. Игорь, восстановив равновесие, под мат навернувшегося Кима, наклонился и разгрёб в сторону песок.

— Стекло, — возвестил он. — Судя по внешним данным, образовано под воздействием высоких температур.

— Откуда? Солнце здесь жарит, но не до такой степени, — не согласился Ким, потирая колено.

— Нужные температурные высоты может дать и искусственный источник энергии, — пожал плечами Игорь, задумчиво оглядываясь, и прошёлся, делая большой круг. — Это не природное явление. Я в этом уверен.

— Какая разница? — недовольно спросил Всеволод. — Идёмте!

Стеклянная площадка под ногами закончилась через три десятка шагов, а они наконец различили под песчаным холмом впереди очертания космического корабля.

— А вот и он…

— Они не могли просто так погибнуть. Не теряем надежды. Откопаем — осмотрим и всё узнаем, — твёрдо сказал Первый и решительно направился к нему.

Игорь отстал от него и Кима. Второй оглянулся и увидел напряженного маркера, который вдруг быстро лёг и приник ухом к песку.

— Эй! Игорь! — окликнул он его.

Док вскочил на ноги и закричал:

— Назад!!

Выучка военных, которая требовала вначале подчиняться приказу, а потом стрелять, и лишь напоследок думать, выручила и на сей раз. Два капитана рванули назад к Игорю, что развернулся и на всей скорости понесся к скальным выступам впереди. Скорости капитанам прибавило и странное ощущение дрожи под ногами, и странный гул. Что отнюдь не походило ни на шум корабля, ни на что другое.

Это вообще ни на что не было похоже!

Игорь, домчавшийся до треугольного выступа скалы, ловко, по-обезьяньи вскарабкался наверх, развернулся и склонился вниз, протягивая руку добежавшему первому Киму. Подпрыгнуть, упереться ногой в выступ, посылая тело вверх, схватиться за протянутую руку, и через миг Второй уже был наверху…

— Сева!

Первый, добежав до скалы, сдуру оглянулся, остановившись. Песок позади подымался гребнем вверх, и сквозь осыпающийся песок они увидели кольцеобразную тушу с роговыми пластинами наверху… и длинной с реликтовую анаконду. Что на скорости, зарываясь в песок, двигалась к ним.

Ким выхватил бластер, а Всеволод рванул на приступ скалы, осознав собственную глупость. Волосы на голове встали дыбом, когда тварь с размаху ударилась об скалу там, где он был какие-то мгновения назад. И плевать ей было на бластер Кима!

Рука Игоря рванула его наверх, на спасительную площадку песчаной скалы.

Тварь внизу взревела и рухнула вниз головой, змеиными кольцами ввинчиваясь в песок и идя по кругу…

— Что. Это. За. Тварь? — отрывисто, глотая воздух, спросил Всеволод.

Ким стоял, нервно наставив бластер вниз, но не стреляя по кольцам существа. Кто его знает… Вроде бы они в безопасности, а тварь, если бы могла, уже бы прыгнула на них.

— Песчаный червь, — ответил Игорь, доставая из кармана куртки запасные очки, вместо разбитых. — Плотоядный хищник. Как называется эта планета?

— Маера, — сказал Ким, отступая.

— Я так понимаю, это неофициальное название… — вздохнул док. — Что же, в таком случае, у меня две новости.

— Хорошая и плохая? — уточнил Второй, покосившись вниз.

— Можно и так сказать… Первая — черви охотятся только на то, что в зоне его поражения. То есть только на то, что на его плоскости обитания… то, что движется по пустыне. Ориентируется на звук и колебания почвы. Пока мы на скале, мы в безопасности.

— А вторая новость? — подозрительно уточнил Всеволод.

— Вторая состоит в том, что червь знает, где мы и знает, что скала не такая большая… он не уйдёт. Он будет кружить по кругу, дожидаясь нас.

— Так… а как убить эту тварь? — нахмурился первый капитан.

Игорь смущенно поправил очки, не спеша отвечать.

— Их шкура очень толстая. Её можно повредить только изнутри. Из одного конкретного места…

— Из какого? — уточнил и Ким, не выдерживая.

— Из желудка, — вздохнул док.

Трое мужчин замолчали, под тяжестью таких открытий.

— Я так понимаю… кого-то из нас должны сожрать?

Норн ожесточенно умывается. Нет ничего хуже, когда кровь стягивает кожу, высыхая. И запаха свежей крови.

Когда чужая рука подает бумажный полотенец, он берет его бездумно, машинально, как нечто естественное. И только после он воспринимает эмофон Серого, как нечто… он останавливается. И смотрит в зеркало.

Когда это случилось?

— Ты в порядке?

— Нет, — честно признает Норн, поворачиваясь к нему. — Я не в порядке. Это не нормально.

— Я должен был убить Грота, а ты должен был это увидеть, — привычно жестко чеканит слова Серый.

Норн привычно делает отторгающий жест, что эквивалентно качанию головой у землян. Одно и то же отрицание.

— Я не это имел в виду, — говорит он. — Не в этом дело.

— А в чем?

Норн и хотел бы сказать, но как облечь чувства в слова? В свое время Ким доводил его до отчаянья, доставая вопросами «что ты чувствуешь?». Для лирианина это всё равно, как спросить у зрячего человека, как выглядит жёлтый цвет. Разве это не очевидно?! Зачем говорить о чувствах, когда эмпату достаточно ментально «коснуться» чужого эмополя? Мешало и то, что Норн всегда мог «считать» друзей. Но вот обратное для них было невозможно. Им нужны были слова… Понадобились годы тесной дружбы и сотни книг из земной литературы, чтобы он начал понимать, как правильно отвечать и облекать чувства, эмоции в слова. И всё же…

Он устало бросает в утилизатор полотенце и безотчетно посылает импульс Серому, зовя за собой. И только сев в кресло у иллюминатора, понимает вновь, что сделал, и что Серый распрекрасно его понял и теперь сидит напротив, выжидающе смотря в упор.

— Наша связь, — говорит Норн и замолкает.

— Мы об этом уже говорили. Ты сам признал, что с этим надо разобраться, — напомнил ему мужчина.

— Да, надо, — соглашается Норн. И вновь делает паузу. — Я… она становится сильнее. Несколько дней назад она была иной. Слабее…

— Слабее? — искренне удивился Серый. — Я чуть умом не двинулся за ту неделю, что тебя рядом не было.

— А я нет, — заметил Норн. — На меня это не повлияло.

— А теперь влияет? — понял его Серый.

И поймал в ответ подтверждающий всплеск эмофона. Ощутимое кожей согласие, в то время как Норн внешне не выказал его. Только смотрел.

— Я понял, — кивнул ему Серый. И склонил голову к плечу, чуть прищурившись. — А с чего ты взял, что это ненормально?

— Я же сказал…

— Норн, может, это наконец как раз стало «нормальным»? — продолжил, перебивая его, Серый.

Что?

— Такая связь нормальна для близнецов, для супругов, для членов семьи… — от Серого повеяло весельем.

— Давай исключим супругов, а? — ехидно спросил он. — А что касается твоего «нормально»… Ты вообще уверен, что твои чувства в норме? Ты как боль воспринимаешь?

— Хорошо, — сухо ответил Норн.

— Да ты что? А то, что другой в голос бы заорал под пряжкой, ничего? — поднял тот бровь. — Норн, ты даже боль иначе воспринимаешь. Так что с твоими чувствами? А? Может, ты только сейчас начинаешь нормально реагировать на всё? Да тебя Шан неделю провоцирует, ты это заметил?

Провоцирует?

Норн непонимающе моргнул. Со стороны упомянутого пирата он чувствовал только жадное нетерпение и насмешливое ожидание, хотя чего именно, он так и не смог понять.

— Теперь дошло? У тебя тактилка в полном минусе, а ты думаешь, что в норме? Мы с тобой маловато знакомы, но сдается мне, что лет пять назад ты бы по потолку бегал, что я Гроту голову срубил.

Норн хотел что-то резко ответить, полыхнув возмущением, но… оборвал сам себя, закрыв рот. Пять лет назад он бы не думал и секунды, ставя рядом Грота и Серого. Они оба убийцы и пираты — этого достаточно. Но не сейчас. Несмотря на тёмный эмофон, что он силой его похитил и избил буквально на днях, несмотря на много других вещей, он кардинально отличался от метаморфа. И, быть может, он прав…

— Возможно, — неохотно признал он.

— Сыграем в детскую игру? — легко спросил Серый, встав, и потянул его из кресла, взяв за руку.

— Игру?

— В «угадайку», — спокойно кивнул мужчина. — Заодно проверим, что у тебя там. Есть у меня кое-какие подозрения.

— Что ты хочешь делать? — негромко спросил Норн.

Ему отчаянно не хотелось «играть». Стало не по себе, и он с трудом подавил желание выдернуть руку из ладони Серого.

— Так, — тот остановился, и Норн невольно дрогнул, когда его рука легла ему на плечо. — Успокойся. Это просто игра. Тебе станет легче, если я покажу правила?

Он неуверенно кивнул.

— Закрой глаза. Просто закрой.

Норн через силу заставляет себя подчиниться. И тотчас с плеча ушла тяжесть чужой ладони, и он отшатнулся, распахнув глаза, когда почувствовал движение у лица. Раскрытая ладонь застыла перед его лицом.

— Испугался? — спросил Серый. — Но принцип игры такой: почувствовать движение, угадать его. Правила ведущего — рисовать фигуры и не касаться кожи. Игрок должен почувствовать движение и близость ведущего, угадать фигуру, которую он «рисует». Тут велик соблазн открыть глаза, поэтому игрок поворачивается спиной и закрывает глаза.

— Нет, — резко вырывается у него.

Сердце колотится в груди. Он стоит слишком близко.

— Не нравится?

— Да, не нравится! — всё труднее держать себя в руках.

— Так, мелкий… Ты понимаешь, что не в порядке? Что здесь и сейчас я не сделаю ничего плохого? Понимаешь или нет?

Норн молчит. Внутри буря чувств. Чужих прикосновений с него хватит! Когда он ничего не мог с этим поделать. Избежать их. Воспоминания-отголоски бьют в самое сердце, заставляя забыть, как дышать.

— … или ты себя переборешь сейчас, или будешь и дальше дергаться от всех. Это тебе надо?

Норн закусывает губу, с усилием делая вдох.

— Ты хочешь разобраться с тем, что происходит? Верь мне.

Верить?! Нет. Верить он ему не может. Но вот притвориться…

— Хорошо. Что я должен делать? — глухо спросил он.

— Садись, — Серый кивнул на пол. — И, пожалуй, сними рубашку. Должен быть контакт с кожей.

Норн едва удержал рвущиеся наружу слова, но лишь отрывисто кивнул и подчинился. И внутренне передёрнулся, когда Серый сел за его спиной и положил ладонь на ложбинку позвоночника.

— Закрой глаза, — мирно сказал мужчина. — И сосредоточься на моем прикосновении. Постарайся почувствовать мою руку. Как я её уберу, хорошо?

Он кивнул, закрывая глаза. Ладонь Серого будто жгла его, с каждой секундой все сильнее опаляя жаром. Нервы натянулись до предела. Да какой во всём этом смысл?! Зачем… Норн закусил губу. Сидеть вот так, с закрытыми глазами, и чувствовать за собой спокойное тёмное эмополе Серого было до остроты и жутко, и странно, и… Он с трудом уловил момент, когда ладонь Серого оторвалась от спины буквально на краткий миг, на какой-то миллиметр, а потом легла на кожу вновь.

— Почувствовал?

Он дёрнул головой, не в силах говорить.

— Ещё раз, — горячая до невозможности ладонь вновь легла на спину, прошивая будто током до самых позвонков.

Чувства Норна будто взбесились, взметнувшись внутри волной, перекрывая дыхание. Его пробила дрожь, и он сжал ладони в кулаки, едва не открыв глаза. Ладонь Серого по-прежнему обжигала кожу, но… он уже не мог понять, лежит ли она на его спине или нет. Зато чувство движения возникло смутно… как будто Серый описал на спине круг.

— Что ты делаешь? — хрипло спросил он.

— Угадай, — предложил тот.

— Круг? — неуверенно спросил он.

Пауза.

— Верно, — пришел ответ. — Давай дальше… не страшно, верно?

Не страшно? Норну казалось, что его всего просто колотит. И он едва не вскочил, когда чужая ладонь отчётливо легла на кожу… её не было раньше! Но как тогда? Странная, непонятная игра стала вызывать интерес. Откуда она вообще у расы, которая официально не относится к группе рас, расположенной к менталу или эмпатии? Такие расы были, но ни одна не считалась ей безоговорочно… кроме жителей Лириа.

Прикосновение. Жар. Отрыв… Прикосновение… И движение.

Квадрат.

Треугольник.

Дуга.

— Квадрат с треугольником вверху? — спросил он.

— Почти. Домик. Как рисуют дети, — ответил Серый. — Страшно?

Страха не было. Вообще. И ладонь уже не обжигала. Наоборот, стало спокойно.

— Цифра, — сказал он. — Четыре?

— Верно, а сейчас?

Игра стала простой и понятной, и не несла в себе ровным счетом ничего плохого. Но чего ей хотел добиться Серый? Этого Норн понять не мог.

— Ладно, хватит, пожалуй. Согласен? Открывай глаза, — хлопнул его по плечу Серый, вставая.

Норн поднялся следом, чувствуя себя очень странно. Будто что-то изменилось между ним и мужчиной. Тот будто перестал быть опасен… для него. Уютная тьма, свернувшаяся в клубок. Он задумчиво посмотрел на него, смотря по-новому. Почему раньше его лицо казалось грубым? Почему не видел ничего за жестким изгибом губ и стальных тяжёлых глаз? Серый казался тяжелее, был приземист, но между тем чем-то неуловимо напоминал одновременно и Сева, и Кима. Упрямством? Решимостью? Непоколебимой уверенностью? Всё это в нём было, как и в его друзьях. Но, к его облегчению, лицом Серый не был похож ни на Первого, ни на Второго.

— Интересно, — сказал Серый, пряча руки в карманы и смотря на него.

— Что именно? — спросил он.

— Ты чувствовал мою руку?

— Да.

— Хм-м…

— Что?

Серый странно пожал плечами.

— Видишь ли… Ты правильно угадывал. Вот только… в половине случаев я не двигал ладонь, а просто представлял фигуру. Это первое. Во-вторых… С тактилкой у тебя проблемы явные. Я ни разу не коснулся твоей кожи. Ладонь была рядом… или в миллиметре от нее.

— Но я чувствовал… — Серый ему не врал. — Подожди… но как?

— А чёрт его знает, как! Но раз я могу чувствовать чужие эмоции, то ты, похоже, стал будто читать мои мысли.

— Но это невозможно! Эмпатия и ментал не связаны! То есть они связаны, но если есть одно, то второе не развивается. Или остается в зачаточном состоянии. Ты можешь почувствовать, но не транслировать или оперировать эмофоном.

Серый согласно кивнул головой.

— А ты можешь послать мне в ответ мыслеобраз?

Норн осекся.

— Нет.

— Вот именно… Мы не просто связаны, мы будто усиливаем наши способности. Ты «ловишь» мои мысли, а я отчётливо различаю эмоции других людей. Но не могу внушить ложные чувства, а ты… Так, стоп! Что значит оперировать эмофоном? Ты что, можешь внушать ложные чувства?

— Нет. Вернее… — Норн понял, что сказал глупость. — Другие могут. Я нет.

— Да что ты?!

— Если бы мог… Грот ничего не смог бы со мной сделать, — тихо признался он в своей ущербности. — Сильные эмпаты не покидают Лириа. Или покидают в исключительных случаях, когда этого требуют дела Содружества, или проходят переговоры. Чтобы гарантировать честность сторон. Или когда нужна помощь психологического толка. Но я… мои способности не превышают первого уровня.

— А если бы ты был более сильным эмпатом?

Норн серьёзно посмотрел на него.

— Тогда бы ничего бы этого не было. Грот не смог бы нас захватить, меня и Кима, и мы бы не встретились. А если бы встретились…

Он не стал договаривать, но Серый и так всё понял. Сейчас бы Серый был пленником на чужом корабле, и это Норн был бы в полной власти над ним. И он должен был передать захваченного пирата властям, на суд и приговор.

— В истории нет места словам «а если бы», — усмехнулся Серый. — Если бы да кабы… Выбрось это из головы. И без того есть над чем голову ломать. Почаще душ принимай.

— Что? Ты о чем? — растерялся Норн. Он серьезно? Причем здесь душ?!

— Это здорово помогает тактилке, — ответил тот насмешливо. — Тут с водой нормально. И, да, ты тут мелких на шестах драться учил?

Норн растерянно кивнул.

— Сам умеешь? Ну, раз умеешь, преподай урок Шану и другим. А то на голову сядут.

И спокойно вышел из каюты Норна. Тот молча смотрел на закрывшиеся двери. Если бы?

А чтобы он сделал, если бы…?

Отвечать на вопрос он не хотел.

Но врать себе гиблое дело.

Чтобы он сделал, поменяйся они местами?

за сотни парсеков…

Офицер Службы Безопасности Содружества прибыл на место ЧП вместе с командой ровно через пару часов.

— Доложите обстановку! — приказал он.

Глава местной охраны четко отрапортовал о нападении и по требованию вывел на экраны Пункта Наблюдения запись с камер. С крыши, внутренних коридоров на ярусах и в помещениях камеры.

— Вот же наглец… — с непонятным восхищением прокомментировал офицер, наблюдая за походом трёх пиратов по территории тюрьмы.

Офицер дважды перемотал запись, наблюдая на экранах стремительные витиеватые росчерки белых линий в воздухе, что били и пробивали насквозь перегородки камер, вонзались в тела заключенных, что замертво падали вниз, и остановил запись на том, как пират деловито подымает руку, ловя длинную белую стрелу и полуоборачиваясь…

— Распечатать его, запись мы изымаем, — коротко сказал офицер. — Сколько убито?

— Двадцать человек. Из яруса пожизненно заключенных и не подлежащих коррекции личности. И пятеро из длительной коррекции.

— А из персонала?

— Ни одного, офицер Саркази.

Мужчина обернулся, уставившись в упор в начальника охраны.

— Ни одного? — уточнил он.

— Так точно, сэр, — вытянулся тот перед ним по стойке смирно. — Несколько членов охраны были ранены, но без угрозы жизни.

— Интересно… крайне интересно, — прищурился офицер. — Пройдёмте к камерам.

И, отдав приказы опергруппе, последовал за начальником охраны.

Он внимательно оглядел и камеру, из которой был похищен заключенный метаморф Крока, и другие камеры, тщательно изучив пробитые отверстия от летающей стрелы пирата.

— Что скажете, офицер? — опасливо спросил, набравшись духа, начальник охраны.

— Этот человек… напал на тюрьму, убил двадцать пять заключенных, похитил одного… Но все убитые были известными убийцами, маньяками, извращенцами и работорговцами… Можно сказать только одно — мы имеем дело либо с безумцем, либо…

— Либо?

Офицер Саркози поджал губы.

— Это похоже на заявку Претендента. Нового пиратского Капитана.

— Капитана?! — воскликнул начальник охраны.

— Капитана?… — возглас будто расслышали, и шепоток прокатился от камеры к камере.

— Именно, — подтвердил, будто не заметив ничего, офицер.

— В таком случае, это очень… тёмный капитан, — пробормотал рядом с ним начальник охраны.

Саркози хмыкнул.

— Тёмный капитан? Неплохо. Так и запишем, и передадим. И отправим ориентировки.

Через короткое время на все планеты Содружества поступили ориентировки по розыску Тёмного Капитана…

за сотни парсеков…

Камень вышел красивый… Нежные пальцы подхватили переливчатый коричнево-дымчатый камень, схожий с крупной жемчужиной. Тяжёлый… и такой красивый. Грустный вздох, и камень аккуратно вставлен в заранее подготовленную оправу в ожерелье.

Королева задумчиво смотрит в зеркало. Ожерелье создавал мастер из множества драгоценных и полудрагоценных камней, нитей из золота и серебра. И среди них притаились шесть оправ, четыре из которых были заняты её сыновьями. И лишь центральная была пуста. Вместо камня, она вставила в оправу кусочек острого стекла. В память о первом, навсегда потерянном сыне, и боли, которая давно стала её частью.

— Его могли похоронить в космосе. Как пирата, — сзади подходит Серый, и она серьёзно смотрит на его отражение в зеркале, рядом со своим.

— Его место рядом с братьями, — отвечает она. — Здесь осталось место только для одного. Для шестого сына. Нашего. Он моя последняя надежда. После него, уйду и я.

— О чём ты? — Серый непонимающе хмурится, и она горько усмехается.

— У всего есть свой конец, — говорит она, оборачиваясь к нему. — Я очень устала… Если погибнет и он, я хочу чтобы все мои дети были со мной в последний миг. И чтобы нас однажды похоронили вместе. Ни одной женщине моего Рода не выпало такой судьбы.

— А если родиться дочь?

— Дочь?! — она смеется. — Ох, Серый! Я давно не верю в чудеса! И, подумай о имени. Серый… Что это за имя для Капитана? Капитан Серый… или Капитан Микки. Это имя не для пирата.

— Ну, я пока работаю над этим! — усмехнулся и Серый. — И не называй меня Микки!

— Хорошо. Больше не стану, — легко соглашается она.

— А как станешь? — поддразнил он, приобнимая ее за талию, но она лишь улыбнулась ему, отрицательно качая головой.

И он с сожалением отпустил её.

— Наше время вышло. Скоро за мной прилетит корабль. Мне пора возвращаться.

— Ты не ответила на вопрос, — заметил он.

Она коротко взглянула на него, забирая сумочку со спинки стула.

— Это довольно несправедливо, знаешь? У них есть целых Три Капитана… а у нас ни одного.

— Стоп-стоп-стоп! Что ты придумала?! — возмутился он беззлобно.

Многообещающая улыбка в ответ, привычно приправленная потаённой горечью.

— Ты станешь Четвёртым.

— Нет, я не согласен!

— Посмотрим! Посмотрим, Капитан. Что выберут другие? Вот в чём вопрос. Прощай. Или до встречи.

— Я так понимаю… кого-то из нас должны сожрать?

Перспектива не вдохновляла.

— А другие варианты есть? — спросил Ким, покосившись на свой бластер в руке.

— Один отвлекает, двое бегут, — предлагает Всеволод. — И это плохой план.

— И в том, и в другом случае будет труп, а может и два… Потому два — это больше, чем один на обед, — замечает Игорь. — А выстрел из бластера причинит вред только изнутри.

Игорь глянул на солнце, прикинул местный световой день и температурный диапазон.

— Без воды и тени при росте градуса Цельсия мы протянем недолго. Поэтому придется действовать сейчас.

Он встал на ноги и подошел к краю скалы, посмотрев вниз.

— Одолжите свой бластер?

— Игорь, ты что придумал? — насторожился Ким.

— Даже не вздумай! — предупредил, подозрительно прищурив глаза, Всеволод. — Отойди от края…

И сделал шаг.

Игорь вздохнул.

— А впрочем, он может рвануть от кислоты… — и прыгнул вниз.

— КУДА?! СТОЙ!! — капитаны в едином порыве рванули вперед.

Но, добежав до края скалы, они успели увидеть только одно — как вставший на ноги профессор вдруг проваливается под песок. Вверх плеснуло пылью песка, а потом они видели лишь, как глубокая воронка стремительно осыпается вглубь, разглаживаясь… Сердце пропустило удар. Всеволода перекосило от ярости и бессилия, а Ким лишь успел мысленно приготовиться к прощанию, как в десятке метров от них с утробным рыком вынырнул червь. Ким в единый миг, ни о чем не думая, стал стрелять по извивающемуся, бьющемуся перед ними в конвульсиях червю. А потом… Показалось ли это капитанам, или нет, но они будто увидели тонкий зелёный луч, как струна, взметнувшийся из туши червя… распавшегося на две половины.

Капитаны остолбенели, смотря на развалившуюся тушу чудовища, ещё подергивающуюся… и на мокрую фигуру человека, встающего на песке.

— УБЬЮ!! — взвыл Всеволод, прыгая вниз.

Ким, чертыхаясь, рванул за ним. Ещё прибьёт ненароком!

Всеволод на запале в какие-то секунды добежал до шатающегося маркера, что какими-то рваными, неверными движениями стаскивал с себя мокрую одежду. Что на глазах покрывалась какими-то расплывающимися пятнами… и дырами. Первый, только глянув на это, враз забыл обо всем, помогая Игорю в темпе избавиться от одежды. Добежавший следом Ким рванул с себя футболку. Кожа Игоря — лицо и руки, покрытые слизью, — была в ещё большей опасности.

Игорь схватил всунутую ему в руки футболку, остервенело начав вытирать руки, лицо и волосы. Всеволод ногой отбросил сброшенные вещи подальше, понимая, что если та поползла в какие-то секунды…

— На корабль, бегом! — приказал он.

И, подхватив под руки Игоря, вместе с Кимом потащил его назад, к кораблю.

Он пострадал не так уж и сильно. Крем от загара, которым воспользовался доктор перед выходом с корабля, в какой-то мере защитил кожу. Густые чёрные волосы частью оплавились, встав коркой. Слизь была достаточно густой, плотной, поэтому лишь отчасти дошла до кожи. Но там, где дошла…

Если Ким и Всеволод и были злы на Игоря, на его «выходку», то сейчас отчаянно жалели лишь об одном — что не знали, как помочь лучше.

Обезболивающее, которое первым делом попросил ему уколоть Игорь, только вступив на корабль, в чём-то помогло. Игорь сам принял душ, смывая с себя последнюю слизь, а вот ожоги после кислоты ему помогал обрабатывать Ким. Всеволод притащил бритву и аккуратно, насколько смог, обрил волосы на его голове. Не под ноль, слишком опасно было касаться пострадавшей кожи, но это нужно было сделать.

Когда на раны наложили мазь, руки перебинтовали и ещё раз вкололи обезболивающее, все трое смогли выдохнуть с облегчением. Адреналин схлынул.

— Нахрена?! — только и спросил Всеволод, упав на стул.

— И чем ты его? — спросил Ким у Синицына. — Ну ты даёшь, маркер чёртов!

Тот поморщился, цепляя на нос очки.

— Зачем ты это сделал? — сердито спросил вновь Всеволод.

— Вы не знали, как правильно его убить, — нехотя сказал Игорь, обречённо прикидывая в уме, сколько обезболивающего ему будет необходимо в ближайшую неделю и сколько его всего на корабле… М-да, это проблема.

— Так сказал бы! — раздраженно рыкнул Первый.

— Сказать мало, — хмыкнул тот. — А я все же маркер, тварь живучая, выносливая…

Капитаны синхронно поморщились. Обоих неприятно кольнуло от того, каким тоном это сказал Игорь.

— … Кроме того, я несколько лет отлетал на корабле со звероловами. Оттуда и знания, как тварь было убить. И не такое было… В третий раз придется волосы пересаживать. С кожей и крем поможет.

— Не верю я тебе… — глухо и нехорошо сказал Буран. — То ты доктор и маркер… то, как камикадзе какой! В пасть твари прыгаешь…

— Сев!

— Что, Сев?! Что от него вообще ждать можно, а?! Что он завтра выкинет? Как к нему спиной повернешься?!

— Я ради дочки на всё готов! — с тихой злостью вскинул на него глаза Игорь. — А без вас мне не справиться!

— И потому сдохнуть решил?! — ещё злее спросил Первый. — Так ты ей не поможешь, модификант хренов!!

Игорь дёрнулся, как от удара, так переменившись в лице, что Ким враз захотел треснуть Всеволода по дурной голове. Слава всему, что тот в этот миг развернулся и выскочил за двери, явно опасаясь не сдержаться и врезать Игорю вновь. Ким предостерегающе поднял ладонь, будто успокаивая мужчину, и, подойдя к двери, заблокировал её на время, поставив режим не прослушки.

Игорь молча смотрел на свои руки, явно опасаясь Второго.

Ким склонил голову, глядя на него.

— Знаешь, что я сказал Норну, когда мы впервые встретились? Что плевать я хотел, кто он. Тоже мне, мозгоед нашелся… Что только не болтали про них! Это сейчас всё поутихло, а лет семнадцать назад во всю шепотки ходили. И про отгремевшую войну с Альяном, и что по Земле тогда не просто так ударили… Что там мол шесть ручек приложено и Норна к нам в академку засланным казачком прислали… Преподавать. Ох, и гадостей ему делали… Говорить не хочу.

— С Альяном не было войны, — возразил Игорь, немного оттаивая.

Ким кивнул.

— Ну, да… Войной это не назовёшь. Землю просто проинформировали, что она теперь под патронажем Альяна. И расхирачили нахрен все АЭС и воензаводы. Население чипировать стали… Мы огрызаться попробовали… Поогрызаешься тут… Мы восемьдесят лет назад ничего против них не могли. А потом лириане и другие явились. И Альян от нас отказался. Содружество тогда здорово нам помогло. Планету восстановило, экологию… С технологиями помогло, Академию построили, медицину подняли на уровень… А шепотки о том, что всё это неспроста, остались. И то, что телевидение и музыку с интернетом урезали да запретили, неспроста, это все почти в открытую говорили. Может, мы и подверженная зависимостям раса, но в чем-то Содружество тогда палку перегнуло. Ну, какой вред был от телевидения?! От интернета?

Он помолчал.

— Семнадцать лет назад, лириан, и других выходцев с других планет на Земле не любили. Страх уже ушёл, а вот злость осталась. И главное, никто понять не мог, зачем мы им?! Ведь у нас ничего нет для них полезного! НИ-ЧЕ-ГО!

— Шелковые ткани, — губы Синицына дрогнули в улыбке.

— Ага… ткань приятная… у них на Лириа прагматики, и такие роскошества у них не приняты. Сибаритство это. Но чтобы убогие не переживали!

Мужчины помолчали.

— Тебе правда всё равно? — тихо.

— Плевать мне кто ты, Игорь. Но если мы идём на «дело», мы команда. Одно целое. И один вперед другого не прыгает, — жёстко сказал Ким. — Связался с вояками, становись на уровень! И будь добр пока слушать. А то так рванешь, а другому в спину прилетит. В связке работать навык нужен.

— Я понял. Извини… — негромко и виновато согласился Игорь

— Всеволод остынет, сам ему это скажи, — сказал Ким, вставая. — А то у него уже паранойя разыгралась. И чем ты все же этого червя располовинил, а?

— Хирургический лазерный скальпель, — ответил Селезнев. — «Сделано in China. Качество на века».

Игорь действительно подошёл к Всеволоду, и тот неожиданно спокойно его выслушал. И это удивило, что Синицына, что Кима.

— Всегда знал, что вас не зря запретили, — только и сказал он. — Мозги у вас явно не в ту сторону заточены.

Ну, не то чтобы запретили… перестали искусственно создавать. Игорь унаследовал свои гены от отца и деда по материнской линии. Почему-то гены передавались большей частью по женской стороне, чем по мужской. И Игорь очень надеялся, что его дочь ничего от него не унаследовала. Надежда разбилась, как только Мира стала бойко бегать. Абсолютно не похожая на него внешне, она вместе с тем просто притягивала к себе такие происшествия, что случайностью это назвать было просто нельзя. И мерить её по меркам обычного ребенка он не мог. Там, где нормального ребенка нужно было беречь и обложить сотней подушек, Мире стоило просто дать возможность действовать. И по возможности страховать.

И это получалось хуже не придумаешь.

У Игоря это не получалось от слова «совсем».

По правде говоря, он сам часто притягивал к себе всякие… разности.

Песчаный червь его сильно «помял», но куда больше напугал. Больше тем, что эта тварь могла… убить Миру. Немного отойдя от боли, Игорь первым делом после полез искать информацию. В планшете со старыми файлами, которые он пополнял, работая доктором на корабле звероловов, информация по песчаным червям Маеры присутствовала. Эти плотоядные черви периодически впадали в спячку глубоко под землей. И выйти из неё червь должен был именно в данное конкретное время их прилета. А судя по состоянию найденного ими корабля и пласта новообразованного стекла, пират и его пленники не должны были пострадать две недели назад.

На корабль, вернее его остатки, капитаны отправились одни. Игорь благоразумно решил не лезть на рожон и остаться на корвете. Всеволод на него немного, но злился, да и вряд ли они найдут что-то стоящее. О плохом Игорь запрещал себе думать.

И все же нет ничего хуже, чем ждать…

— Они живы, — эти слова Всеволода по возвращении будто подарили второе дыхание.

Игорь и не знал, что переживал до такой степени. Даже боль от ожогов стала меньше.

Ким устало плюхнулся в кресло, чем-то довольный.

— Там видно, что собирали вещи, — меж тем говорил Всеволод. — Они ушли с корабля. А еще там на стене одной из кают детские рисунки.

— Мира, — выдохнул Игорь.

Первый понимающе кивнул, не собираясь рассказывать, о матрасе на полу и о браслете наручников на ножке койки… на которой явно спал Третий. Кулаки сжались сами собой. Мерзавец!

— А еще Норн оставил привет, — Ким выглядел почти счастливым. — «Верю, встретимся. Здесь Мира». Если не знать как искать, и не увидишь надпись.

Послание было несколько длиннее и содержало несколько координат, а значит, Норн собирался так или иначе связаться с ними или переслать сообщение по координатам. Возможно, он собирался как-то повлиять на пирата для этого? Ким не знал, как друг собирался это провернуть, но, в отличии от Всеволода, он увидел не столько плохое обращение с похищенным другом, сколько обнадеживающие намеки.

Врагу, которого похитили для издевательств, койко-место не предоставляют, а ребенку не выдают карандаши, бумагу и не разрешают рисовать по стенам корабля. Он бы точно не разрешил. Даже ребёнку друга. Это же корабль!

— … энергия с двигателя была слита без остатка. Часть в пустыню, отчего и появилось это стекло. Вот тебе и высокие температуры! Но делать это просто так смысла не было. Скорее всего, пират что-то заряжал. Я тут прикинул на коленке, энергии бы хватило зарядить торпедные установки и лазеры на нормальном корабле. У пирата появился новый корабль. И, скорее всего, на планете его уже нет.

— Ну, это мы не знаем точно, — справедливо заметил Ким. — Отправимся завтра в город на разведку. Кто-то из нас останется на корабле для страховки, а кто-то отправится в город.

Игорь справедливо рассудил, что в городе он вряд ли пригодится.

— Я могу остаться…

— Нет, я останусь, — возразил Всеволод. — Ты умеешь пилотировать корабль?

— Нет, — признал Игорь. Флип был его потолком.

— Вот именно. Поэтому в город отправится Ким.

— Ты, кстати, как? — спросил Второй.

— Терпимо, — Игорь не собирался врать, что у него ерунда и не стоит внимания. Выглядело бы это глупо и совсем не по-геройски. Но и жаловаться не собирался. Это был его выбор.

— На разведку со мной пойдешь? Меня каждый пират в лицо опознает, поэтому нужно, чтобы кто-то внимание на себя отвлекал. К примеру… чуть безумный путешественник с наёмником-телохранителем. Этот народ не любит светить своим лицом ещё больше пиратов, и они носят чёрную накидку с прорезью для глаз. Но только когда на «работе» или в её поисках. В здешних местах это вряд ли привлечет внимание, и мы спокойненько сможем пройтись. Вот только говорить придётся тебе, Игорь. Пойдём в бары и будем пить с местным сбродом. Надо, чтобы собутыльники всякие байки травить стали, ну и слушать, что по сторонам говорят. В лоб о нашем пирате спрашивать не стоит.

— Ясно, понял, — Игорь подумал, что не такой уж и дурак. Но было всё одно несколько обидно. — А ничего что я… так выгляжу? Может, два телохранителя будут искать работу?

Ким подумал, переглянулся с Первым.

— Можно и так, — согласился он. — Значит, договорились. Будем учиться работать в паре.

— А слабо пять горлышков разом срезать, а?! Смотри, салага!

Пять бутылок с шумом были расстреляны из бластера.

— С бластера каждый может, — хмыкнул одетый в черное «охранник тел». — А этой игрушкой смог бы?

Высокий охранник, подбросил на руке лазерный скальпель. Рука была ошпарена чем-то.

— Я этим червя в пустыне завалил.

— Врёшь! — загомонили вокруг.

— Врать — плохая примета в моем ремесле, — хмыкнул «охранник». И, сняв с пояса небольшой мешочек, продемонстрировал его. — Здесь полная склянка секрета из его желез. Прожжет всё на раз. И… ах да!

Он вытащил что-то из мешка и швырнул «бывалому» пирату. Тот механически поймал и взвыл:

— Что за хрень?!

— Ложный глаз с хребта червя. Всего сутки, как вырезал.

— Твою!! — пират выругался, отшвыривая от себя «глаз».

Толпа вокруг захохотала.

— А ты крут, мужик! — заявил другой. — Эй, а твой дружбан как? Тоже червей валит?!

Сидящий у барной стойки второй «охранник» отсалютовал собравшимся бутылкой.

— Эй, народ!! Тюрягу порушили!

Разношерстный народ в баре отхлынул от «охранников» к головизору, требуя включить на полную.

— «… по официальным сведениям, на Центр Коррекции Личности и отделения тюрьмы в Синаме было совершено нападение. Галаполиция не дает комментариев, ссылаясь на следствие… Часть верхнего этажа корпуса была разрушена. Было убито двадцать пять заключенных, приговоренных к высшей мере наказания. Их имена… Персонал не понёс потерь. … Лишь пять сотрудников поступили с травмами, не угрожающими жизни, в местный госпиталь… Неофициальные источники говорят о Заявке Претендента на звание Пиратского Капитана… Галаполиция объявила ориентировку на главного подозреваемого — Тёмного Капитана».

На развернувшемся на пол стены головизоре шла запись новостей с дальней планеты «законного» сектора. А потом показали запись с камер Центра Коррекции Личности.

— Да!… Твою мать, вот ублюдок!!… Так их, ушлёпков! Без дерьма дышать легче!… да он Грота стащил!!… Да он пол яруса своей стрелой прошил!

Запись останавливается на моменте, когда главный пират останавливается и ловит стрелу, полуобернувшись. Запись увеличивает лицо Претендента…

— Да он же Анелэина умыл… это же Микки!

— Тёмный Капитан, а не Микки! Слыхал?! Парни, выпьем за нового Капитана! Хана светлякам!

— ДАА!!

В вопящей толпе, никто не обратил внимания на двоих охранников, в полном шоке смотрящих на запись.

— Да твою ж мать!! — «дружок» первого охранника в порыве чувств срывает с себя маску, швырнув её на пол.

И через секунду нервно подымает взгляд на часть обернувшихся и заткнувшихся пиратов.

Кто-то ткнул в него пальцем…

— Упс… а давайте вы меня не видели?!

Форпосты Содружества были раскиданы по всей Галактике. Некие ключевые точки, к которым с определенной периодичностью прилетали лайнеры и забирали пассажиров, заодно доставляя грузы и новости. Чаще всего это были небольшие необитаемые планетки без всякой растительности и фауны, поделенные на сектора. В каждом секторе поддерживалась своя гравитация и процент кислорода. Что было достаточно удобно. Сектор принимал те лайнеры, пассажиры которых им ближе. Весьма удобно и практично.

Большинство рас Содружества были гуманоидами, но условия жизни и физиология имели подчас большой диапазон. И это делало невозможным всех подвести под единый критерий. Общий сектор с приближенными условиями был… но пользовались им лишь самые упёртые и возмущенные «расовой сегрегацией». И девяносто процентов из них с упрямством пребывали там в скафандрах и кислородных масках. Чаще всего это были альянцы и… люди. Которые весьма настороженно относились друг к другу.

Общий сектор был самым неудобным во всех отношениях, но необходимое здесь можно было приобрести и улететь на «общем» же лайнере, терпя всякие несуразности и неудобства.

По некоторым размышлениям я был вынужден остановиться именно на «общем» секторе. Именно из-за большого количества «фриков» всех мастей и рас и множества конфликтов, замороченные сотрудники форпостов работали здесь кое-как… Подчас допуская вольности, плохо проверяя данные и стремясь поскорее выпнуть неудобных личностей на очередной лайнер. Выдыхая с облегчением при каждом отлете, и нервно сглатывая при прилете очередного.

Нелюбовь сотрудников форпоста к общему сектору была понятна. Попробуй сверь документы и личность перед тобой стоящую, когда эта самая личность стоит перед тобой в скафандре или в кислородной маске на половину лица. Какие тут отпечатки пальцев, сетчатки глаз, анализ крови и т. д., и т. п.? А на самых окраинах общие сектора форпостов работали совсем уж «спустив рукава». Чем подчас с удовольствием пользовались все пираты и прочий разнокалиберный сброд.

Поэтому нацепив на себя самый безликий серый комбез и глухую кислородную маску, я взял мелкого лирианца и направился в космопорт при этом секторе. Мальчишка был расстроен прощанием с братом (кстати, Норн был ему двоюродным братом, а не родным, но это с точки зрения людей, а вот с лирианской роднее не бывает) и не хотел улетать без него.

Понятно почему.

Родители Тьенна умерли, когда ему не было и двух лет, и к малышу всей душой прикипела младшая сестра Норна. Может, отчасти потому, что сам Норн и Теа родных потеряли очень рано. Мальчика воспитывала именно его сестра, что пять лет назад, ещё до путешествия Норна в соседнюю галактику, решила показать младшему космос, а заодно устроить приятный сюрприз старшему брату, прилетев на один из форпостов. Туда должны были прилететь на встречу с другом и Первый со Вторым…

И устроить Норну настоящий земной День Рождения.

Вот только праздника не случилось.

Лайнер исчез в глубинах космоса.

Стал ли он жертвой пиратов? Или произошла какая-то иная катастрофа? Этого так никто и не узнал. А Тьенн абсолютно ничего не помнил. Только смутный образ Теа и немного Норна, причем на уровне эмосвязи, а не лица-образа. Зато очень ясно и четко помнил сиенду на жаркой планетке, работу в полях, страшный пожар и как он с кучкой других детей прятался в лесах. А потом был пиратский корабль Мамаши…

— Я не хочу… — это едва слышное «не хочу» заставило меня с каким-то сочувствием посмотреть на него.

Но мальчишке надо вернуться на Лириа. Там ему будет лучше. И родни у него там навалом. Дед Норна и его жена были живее всех живых, и уж точно смогут позаботиться о Тьенне. Четыре года назад были, по крайней мере.

— Ты летишь домой, — сказал я. — Так решил Норн, а не я.

Я бы может и плюнул, и оставил мальчишку на корабле… но, во-первых, это была просьба Норна. Нормальная просьба, которую я мог выполнить.

— Я больше его не увижу…

О, господи!

— Да с чего ты взял?! — возмутился я искренне. — Ничего с ним не будет!

— Вы его били, — негромко, но упрямо.

Вот же!

Я остановился, сердито смотря на мальчишку с прищуром.

— Ты законы наши знаешь? — по глазам видел, знает! — Ну так знай, что другой капитан твоего брата бы не бил, а в космос без скафандра гулять бы отправил. Этого бы хотел?

Тьенн качнул головой, машинально сделав и жест отрицания. Всё же что-то в подкорке мозга у него оставалось.

— Так, ты летишь, и успокаиваешь родню, что Норн жив и в порядке. А я в свою очередь обещаю присмотреть за ним. И, черт с вами обоими, обещаю, через годок встретитесь…

— Он держит слово, Тьенн.

Голос за спиной, как обухом по голове. Каково?!

Я в бессильной ярости оглядываюсь на вынырнувшего из толпы лирианина. Тьенн радостно встрепенулся и рванул к нему, обхватывая всеми лапками.

— Ты что тут…

— Я проводить его.

И прямой спокойный взгляд.

— У вас проблемы? Я могу вам помочь? — в один миг рядом оказывается один из сотрудников отделения космопорта, и я с бессильной яростью удерживаю руку от попытки выхватить бластер.

Это точно будет конец…

— Нет, — ровный голос Норна, как гвозди, вбиваемые мне прямо в мозг.

Я гневно прожигаю его взглядом.

— Всё в порядке. Провожаю брата, — Норн кладет руки на плечи счастливого Тьенна, и сотрудник успокаивается.

Он замирает, вглядываясь в его лицо.

— Прошу прощения, вы не…

— Нет, вам показалось, — твёрдо говорит ему Норн.

Его узнали… но сотрудник кивает, принося извинения, и убирается прочь.

— Идём, — зовёт Норн, и я вздрагиваю от накатившей волны убежденного покоя.

Я резко выдыхаю сквозь зубы, обещая ему все кары небесные. И молча направляюсь с ним к стойке регистрации. Билет я заказал заранее, благо на планете это можно сделать удалённо. Но всё во мне дрожит струной от понимания, что вот сейчас всё может кончиться.

Я не могу его отпустить сейчас!

Только не сейчас.

И с этим страхом возникает другой — я, черт возьми, схожу с ума?!

Я мог только цепляться за него ментально, вновь и вновь отдергивая руку от скрытой кобуры с бластером. Регистрация, Норн ещё раз прощается с Тьенном, что-то говорит ему, а после подталкивает его в спину, навстречу инопланетянину-куратору детского отделения на лайнере. Дети здесь и в самом деле могли путешествовать одни, начиная с определенного возраста. Даже с самых удалённых мест Галактики.

Одна из ладоней Норна берёт мою ладонь.

— Успокойся. Я здесь. У тебя глаза чёрные.

Я, дико смотрю в фиолетовые глаза, в то время как за его спиной на зеркальных панелях мое отражение будто смотрит уже на меня. Белков глаз больше нет. Норн тащит меня сквозь толпу, а потом вталкивает в какую-то нишу, а в следующий миг его ладонь ложится мне на затылок, и он прижимается к моему лбу своим. Меня будто окатывает сильная, мощная волна света и тепла, и я судорожно выдыхаю, а странная муть перед взором рассеивается.

— Я здесь, — вновь упрямо говорит Норн, наконец отпуская меня. — Я сказал, что останусь. Ты слышишь меня?

— Какого черта ты вообще все это устроил?! — рычу я, в то время как внутри все ходуном.

— Настолько плохо? — тихо.

Я сцепляю зубы. Он ещё спрашивает!

— Идём на корабль. Дойдёшь?

Я криво усмехаюсь.

— Убью всех нафиг. Как они тебя выпустили?!

— Не убьешь. Парни не виноваты. Мои способности тоже усилились. Так что ты прав. Мы должны найти кого-то, кто сможет разобраться, что с нами творится. У меня таких знаний нет. Тебе плохо из-за меня, а завтра плохо будет мне. Ведь связь становится сильнее… Или я начинаю воспринимать её иначе. Не знаю. Возвращаемся, Серый.

Я с трудом разжал пальцы на его ладони.

— Идём, — говорю я.

Меня наконец-то отпустило.

Мы шли по космопорту рядом, как… уж не как пленник и захватчик. Не как пират с врагом. И в другой ситуации меня бы это радовало. Но внутренне я всё ещё ждал подвоха, что кто-то что-то заметит, что на нас нападут. Я почти уверен, что именно поэтому я уловил это — жгучую ненависть. И будто что-то неслышно щелкнуло, я шёл рядом с Норном в сторону, где в доках стоял наш пришвартованный корабль, и одновременно будто смотрел на нас со стороны.

Чужими глазами…

И этот кто-то направлялся за нами.

Затем я вновь стал самим собой, и больше ничего не чувствовал.

— Норн…

— Поймал? — он даже головы не повернул. — Это они.

Кто «они»? Норн поворачивает ко мне голову, и я ловлю его взгляд. Вижу фиолетовую радужку и будто проваливаюсь в тёмный зрачок, а перед глазами встает образ — человекообразные фигуры, длинные прямые белые волосы, в странных одеждах, а лица будто слепки друг друга…

Образ резко обрывается, я ошалело моргаю, и Норн неестественно дружески мне улыбается и протягивает руку для пожатия. Я удивленно-механически беру протянутую ладонь, и слышу:

— Улыбнись. Расходимся. Я в отнорок слева. Страхуй.

И это не разжимая губ. Чревовещатель хренов! Я согласно дергаю головой, разрывая пожатие, и он ныряет сквозь толпу, скрываясь за спинами, направляясь в левый переулок между зданиями у космопорта. Там маловато народа. Равнодушно направляюсь к автомату с напитками, спокойно беру стакан с жидкостью, и за спиной чувствую отблеск уже знакомого сознания. Так, это всё же «хвост» от тех беловолосых. Интересно, Норн осознано думал о них, чтобы я увидел ту картинку, или это произошло поневоле?

Думать некогда.

Стакан брошен в утилизатор, и я, лавируя в толпе, направляюсь вслед Норну и его визави. Последнего почувствовать удается урывками, тут же теряя, зато Норна я чувствую и за сотню метров — уверенно и спокойно. Чувства обострились до предела, и одновременно я отметил, что создал «пустоту», отсекая все лишние чувства со стороны от прохожих мимо. Ещё бы они меня не видели… Взгляд идущих на меня парочки прохожих стал растерянным, а один и вовсе чуть в меня не врезался.

Да он ослеп что ли?!

Я раздраженно обогнул его, и лишь когда на меня ещё дважды чуть ли не налетели, до меня дошло. Кажется, созданная «пустота» и желание, чтобы меня не замечали, странным образом подействовали на сознание прохожих-инопланетян.

Впрочем, думать об этом времени не было.

Я наконец увидел его.

Беловолосый пёр по проулку, а впереди него в каких-то двадцати метрах шёл Норн. Рука беловолосого нырнула под длинную белую накидку, и я резко ускорился. Он ведь может просто пристрелить его у всех на виду! Как в замедленной съемке я видел, как беловолосый потянул что-то из под белой хламиды… Внутри меня привычно поднялась тёмная волна ярости…

Я уже проецировал сквозь призму пустоты всё то тёмное, что таилось во мне. Это я делал и с Норном в самом начале нашего знакомства. И вот сейчас тёмная волна, поднявшаяся во мне, всей тяжестью обрушилась на беловолосого. Тот резко дернулся, вскидываясь… и рухнул навзничь. Я бросился вперед. Послышались взволнованные голоса, зовущие на помощь. Кто-то направился к упавшему… А вот этого мне не надо!

— Кёрн!! — заорал я во все лёгкие. — Это мой друг!

Прохожие тут же расступились, давая мне прорваться к лежащему без сознания беловолосому, из ушей и носа которого текла кровь.

Синяя кровь… или голубая? А черт с ним!

Я подхватил лежащего под мышки, приподымая, краем глаза отметив стремительно приближающегося Норна. А из-под хламиды инопланетчика выпало явно что-то подозрительно напоминающее электрошокер… но явно опасное. Ах, ты ж… Ну, ты у меня попляшешь! Я поспешно сунул гадость себе в карман, и тут подоспел Норн.

— Тащим его на корабль! Там его лекарства! — громко сказал я ему и Норн кивнул, поняв меня.

— Вам нужна помощь?… я врач…

— Нет-нет, спасибо! — ответил я, и мы с Норном подхватили беловолосого под белы ручки. — Это обычный обморок для него! Сейчас вернемся на корабль, и ему сразу станет легче! Только лекарство вколем.

Отбрыкавшись от «помогателей», мы потащили беловолосого в темпе к кораблю. Да что же так далеко эти доки-то для частников?! Пока тащили, мне ещё дважды вместе с Норном приходилось «успокаивать» пленника. Один раз Норн поймал момент, когда тот начал приходить в себя, в другой раз я ткнул его в шею, вырубая. И как же нехорошо, что это у всех на глазах!

— Взлетаем сразу же! — прошипел я Норну, и тот кивнул со всей серьезностью. И добавил: — Пристрелить бы…

Тихо, под нос.

— Нельзя, — возразил Норн.

Да понятно, что нельзя! А жаль… птичку послушать надо. Сдаётся мне, я скоро что-то о Третьем новенькое узнаю…

… в шлюзе нам навстречу выскочили Шан и Ларр.

— Этого в трюм! — приказал я и парни подхватили нового пленника. — Норн, подымай корабль.

Через час мы уже затерялись в глубинах космоса.

— Ларр, бери управление на себя. Нам с Норном надо поработать.

— Да, Капитан.

Я посмотрел на виноватого второго пилота, ведущего себя откровенно тихо. И понял, что все остальные в моей набранной команде резко не «отсвечивают». Ждут кары небесной.

— Проверку Норна вы не прошли, — делаю вид, что мной так и было задумано, и замечаю, как вытягиваются лица Ларра, Шана и навигатора. — Разнос после. Норн идем!

Норн передает управление Ларру и выходит со мной из рубки.

— Сразу к нему? Или хочешь вначале мне что-то сказать? — спрашиваю я.

— Последнее, — соглашается тот, не выказывая энтузиазма.

Я киваю, и мы вначале закрываемся у меня в каюте.

— Итак? — спрашиваю я, когда мы садимся в кресла, а я выставляю на столик безалкогольное, но чертовски вкусное пиво (вот уж и не думал, что это возможно!).

Норн крутит в руках банку.

— Ты знаешь о галактионе? — это было даже не вопросом, а напоминанием.

— И?

Норн явно не знает, как начать, сжимая опасно банку.

— Я военный, Серый. Мы все военные — я, Первый, Второй. Три капитана… а ещё мы разведчики. И нам… давали особые задания. Иногда одиночные.

— Дай угадаю… Твоё последнее задание было отправиться к чёрту на кулички, в соседнюю Галактику и добыть, не знаю что, но жутко полезное?

Норн криво улыбается.

— Почти. Предварительные данные у меня были. Я не первый. Просто та команда не вернулась, хоть мы и знали курс. Я летел по их следу. Это ИХ я должен был найти.

— Нашёл?

— Нет. Зато нашли меня. Там правит Император. Вечный Император над множеством обитаемых планет. Элита, аристократы, высшая раса брааксаары. Все они плоть от плоти Императора. Мужчины, женщины… У всех один геном. И их Отец и Бог — Вечный Император. А все остальные расы — их рабы и слуги.

Я присвистнул, представляя в красках нравы, царящие в соседней Галактике. Ой, мама мия…

— Вот это у нас геморрой в заднице образовался! — с чувством сказал я.

— Хуже. Они… уже знали о Содружестве. О нас. Многое знали. Серый, мне с трудом удалось бежать. Я смог добыть карту Империи и образец разрабатываемого ими топлива для полета к НАМ.

— А взорвать к чертям лабораторию-заводик с этим самым?

Тот кривится.

— Не уверен, что это их остановит. Только задержит. Я ведь не просто так рвался обратно, Серый. Я передал Второму образец топлива и молекулярный чип с разведданными. Мы два года были в плену у Грота, время потеряно и медлить просто нельзя.

— И ты говоришь об этом мне только сейчас? — подымаю я бровь.

— А ты бы поверил? Стал бы меня слушать?

Я с досадой смотрю в ответ. Нет, не стал бы! Решил, что так Третий искусно врет.

— Я не успел сказать Киму насколько всё плохо. Они меня чем-то заразили. Я не знаю, как выжил… Но, видимо, они решили отправить за мной своих солдат, чтобы я точно не смог помешать им.

— И они все два года ошивались на границе, разыскивая тебя? — пробормотал я. — А тут мы, такие красивые, прямо под носом по космопорту гуляем?

Повисает молчание. Империя — это не то, что бы я хотел… Одно дело летать на своем корабле в свободном космосе, дразня тихое Содружество и живя в свое удовольствие. Да, черт возьми, я и связи с лирианцем не желал! Тем более такой, что по обоим ударило! Если будет война между Содружеством и этой Империей, это будет полный крах.

Будет война. Долгая или нет? Захватит ли нас Империя, — да, нас, — или нет, но вот, боюсь, мне выжить будет трудновато. Уж не под властью чужаков. И меня это категорически не устраивает.

— Значит так… Во-первых, вначале допрашиваем нашего гостя. Если начнет артачиться, уйдешь. Я займусь им сам. Нечего тебе руки пачкать, младший.

— Я несколько старше тебя, — невесело усмехается Норн.

Я пропускаю это мимо ушей. Для меня он всегда будет младше. Вот черт его знает почему…

— Во-вторых, разыскиваем твоих дружков. А в-третьих… придётся думать, как задницу Содружества сберечь. Первый удар придется сюда, по Серой Туманности и всем окраинным форпостам. А здесь с оборонкой полный швах.

— Здесь только пираты, — с горечью подтверждает Норн.

Я зло усмехаюсь.

— Ты даже представить не можешь, как пираты любят слово «свобода»… а её они потеряют с победой Империи. Уж поверь, крысы умеют драться до последнего, если загнать их в угол.

— Знаешь… не стоит тебе идти со мной, — сказал я.

С одной стороны, Норн был бы полезен при допросе, с другой же… я сильно сомневался, что он выдержит чужую боль, а она будет неизбежно. Третий это тоже понимал, но я бы удивился, если бы это остановило его.

— Я его не по головке гладить буду… и пустыми угрозами дело не обойдется, — прямо сказал я.

Норн помрачнел, и от него повеяло холодом.

— Знаю, — шевельнулись губы. Бесстрастный голос, будто утративший краски, мне не понравился. — Не волнуйся. Мешать не стану.

Я молча склонил голову, смотря на него, и прямой взгляд в ответ заставил меня медленно кивнуть.

— А то, что ты эмпат? Не помешает тебе? — спросил я.

— Нас учили экранировать чужие чувства, — последовал ответ. — Если будет надо, я поставлю блок, чтобы не чувствовать его… Но тогда я не смогу сказать, когда он врёт, а когда говорит правду.

— Главное, чтобы по тебе не прилетело, — тяжело сказал я, вставая. — Ладно, идём.

Я хлопнул его по плечу, разворачивая и увлекая к дверям. Он храбро сделал шаг вперед, явно думая только об одном… и успел только резко дернуться, когда моя рука сжала его шею, пережимая сонную артерию. А потом я аккуратно подхватил его и уложил на свою койку. Со вздохом, приковал наручниками к железной ножке.

— Извини, браток… но не надо тебе это… не надо.

Хлёсткий, жесткий удар, привел его в чувство. Голова беловолосого, привязанного к стулу, дернулась и он открыл мутные после отключки глаза. Пальцы жестко вцепились в волосы, помогая пленнику сразу сфокусироваться на лице врага. Но взор беловолосого скользнул равнодушно мимо и уперся в стену за плечом.

Ещё одна пощечина и на сей раз пленник осознанно и зло обжёг взглядом черноволосого мужчину перед ним.

— Смотреть на меня, — последовал приказ. — Имя. Звание. Приказ.

— Кшанэ эн ках…

— Строишь из себя идиота? Напрасно. Ты знаешь космолингву. Вы здесь уже давно. Ты, может, и храбрец, но не ровня моему братишке…

Фунт презрения…

Что же…

— Ну, прости…

Истошный мучительный крик, и в воздухе отчётливо пахнет мочой. Пленник корчится на полу после удара в пах, и мужчина даёт ему с полминуты, после чего рывком подымает стул. Даёт ещё минуту…

— Я говорю, ты слушаешь. Как только я заканчиваю, ты начинаешь говорить. Одна секунда промедления, и вини только себя… Ты видел лирианина. Это мой брат. Ради его покоя, я порву тебя на клочки. И убью раньше, чем он попытается тебе помочь. Он очень добрый, мой братишка… Но не я, — он нависает над пленником, пригвождая ледяным взглядом, и упираясь двумя руками в подлокотники стула. — Я палач. И много раз пачкал руки в дерьме. И убивал. И пытал. У тебя два варианта. Если хочешь, три… Первый — ты молчишь и делаешь вид, что меня не понимаешь… И я убиваю тебя долго и мучительно. Ведь ты все равно не сможешь ответить мне, а значит, какая с тебя польза? Второй — отвечаешь на вопросы. Без вранья, без обмана и не юля хвостом… Тогда — возможно, — останешься жить. И третий. Ты молчишь. Играешь в героя. Я пачкаю руки и переживаю, что мой братишка очнется и придет сюда… Ты начнешь говорить, это я тебе обещаю, но вот в конце ты умрешь. Зачем ему видеть кусок окровавленного мяса? Думай быстро, и выбирай. Я считаю до пяти… Раз. Два. Три…четыре…

— Вы все сдохните, — выплевывает разбитыми губами беловолосый. — Вы слабые, бесхребетные…

Черноволосый улыбается жестко, и его пальцы захватывают левое ухо пленника… и резко, проворачивают его, перекручивая и раздирая… Дикий вопль оглушает камеру, и стоящие на стреме у входа в трюм молодые пираты бледнеют.

Шею и одежду беловолосого украшают кровавые потеки.

— Я не бесхребетный… имя. Звание.

На колени трясущегося от невиданной боли пленника швыряют оторванное ухо.

— Раз. Два…

— Дан`кхар… — хрипит пленник. — Младший… офицер.

Черноволосый кивает.

— Сколько вас? Сколько групп направлено?

— Не знаю, — рука черноволосого хватает правое ухо, и пленник взрывается криком-признанием: — Шесть! Шесть разведгрупп!

Черноволосый одобрительно скалится.

— Не сложно, правда? Сколько бойцов в каждой группе? Их диспозиции? Приказ?!

Пленник говорит. Отрывисто, замолкая, пытаясь юлить… Но черноволосый будто читает мысли и беспощаден. В трюме эхом отзвуки истошных криков. И это длится, длится… целую вечность. Когда черноволосый заканчивает, в воздухе стоит сильный железный привкус крови. Пленник весь в крови, правое ухо надорвано, но на месте… Зато несколько пальцев окровавленными брусками валяются на полу отрезанными. Выбитые зубы… Вырванные в корнем и обрывками скальпа белоснежные пряди волос.

Черноволосый вытирает руки о шевелюру пленника, большей частью оставшиеся нетронутыми…

— Ты ещё можешь пригодиться… поэтому пока — живи, — мужчина поворачивается и выходит из камеры, направляясь к выходу из трюма.

На пороге останавливается и смотрит на посеревших лицом пиратов.

— Вы налажали, — говорит он. — Кто должен был следить за моим аматом?

Жан и Шан чуть ли не втягивают головы в плечи.

— Какое наказание за невыполнение приказа? — говорит жестко мужчина. — Выбирайте. Сами.

— Плеть, — выдыхает один, запнувшись на коротком слове.

Мужчина кивает.

— Лицом к стене, на колени, руки за голову.

Оба подчиняются без слов, и замирают стоя на коленях, опустив головы.

— Кто следил за камерами шлюза?

— Ларр, — сдавленно.

Мужчина снимает с пояса короткую палку, обмотанную туго кожаными жгутами и встряхивает, расправляя. Жгуты тремя змеиными хвостами повисают с рукояти плети. Мужчина резко, сильно, почти без замаха бьет дважды по каждой спине, разрывая ткань черных водолазок и украшая кровавыми росчерками. Но парни молчат, и их капитан одобрительно кивает, сматывая плеть обратно, предварительно стряхнув с плети кровь. Их боль он чувствует ясно, и приятно осознавать, что парни, помимо боли, чувствуют что-то крайне похожее на благодарность.

— Он получит вдвое. Встать, — пираты подчиняются, и как по команде разворачиваются к нему, вытянув руки по швам.

Черноволосый отдает приказы:

— Ты, идешь к моей игрушке сегодня и убираешь камеру от грязи. Дочиста. Ты — идёшь за доком. Пусть подлатает пленника. Он ещё будет нужен. Свободны.

Пираты, обрадованные легким наказанием, бросаются выполнять приказы.

А черноволосый тяжелым шагом отправляется к себе. Амат уже должен был очнуться.

Вот только как он его встретит?…

Норн зол.

Я же не собираюсь оправдываться. Успокоится, поймет — ничего не потерял, что не видел моей работы. Посмотрит потом на результат, и хватит с него. Я спокойно зашел в санузел, тщательно умылся, вымыл руки и, выйдя, неспешно переоделся. Норн на меня не смотрел, отвернувшись к иллюминатору…

Хотя какой там иллюминатор?

Иллюминаторы на космических кораблях и звездолётах — непозволительная вещь, нарушающая целость корабля. Но отсутствие «окошек» слишком уж влияет на мозги астронавтов, кем бы то они ни были. Поэтому в каютах и в той же рубке иллюминаторы на самом деле были ложными. Сенсорные экраны-обои на половину стены, с точностью транслирующие космические виды за бортом по переданным данным от приборов. Но иллюзия реально хороша… Стоишь, смотришь, и, кажется, руку протяни — и почуешь холод вакуума за тонким стеклом.

— Хочешь — слушай, хочешь — нет, — говорю я и начинаю рассказывать все новости, что выбил из пленника.

Норн упрямится, иррационально, по-детски обижаясь на полную ерунду. На пытки, на допрос его не пустили… Вот что с него взять? Светлый да мелкий, как есть… Но слушает и хорошо. Дослушает, потом отцеплю наручники.

— На данный момент на территории Содружества действуют шесть диверсионных групп. Первые группы были направлены два года назад, сразу после твоего бегства из Империи. Ими была спровоцирована вспышка вирусной эпидемии, направленной на ДНК лириан и людей. Империя хотела видимо «подчистить» две основные расы тех разведчиков, что на свои головы были от нас в Империи. Всего погибло пятьдесят миллионов людей и лирианцев. Семьдесят процентов из них были лирианами.

Норн резко побледнел, обернувшись ко мне.

— Лекарства Содружество найти не смогло, но смогло купировать распространение заболевания. Тебя обнаружено не было, существовала вероятность, что ты погиб в их эпидемию. После первой волны диверсанты Империи предприняли попытки спровоцировать еще две волны.

— И сколько…?

Я скупо улыбнулся.

— Намного меньше. Около пяти миллионов. Дальше рассказывать?

Норн отрывисто кивнул.

— Тебя все равно разыскивали, но у них были уже иные приоритетные задания. Сбор информации. По каждой расе Содружества и наиболее богатым на полезные ископаемые, сырье-ресурсы планетам. Но прежде всего расы, кто подлежит уничтожению. А это все, кто обладает особыми способностями. Ими могут быть одарены только высшая каста браакссаар, все остальные — просто искажения, подлежащие скорейшему уничтожению. Угадай кто?

— Лириане? — обреченно сказал Норн.

— А также люди и альянцы. Хороша тройка опасных врагов, а? — усмехнулся я. — Остальные признаны ограниченно годными на роль слуг и работников на благо Империи. Лоуанцы подойдут на роль живых инкубаторов для «чистых» детей Императора Отца. Обыкновенный геноцид и фашизм, только с галактическим размахом. Ничего нового. Что в двадцатом веке, что сейчас!

— Но альянцы почему?

— А вот это интересный вопрос! — согласился я. — Вы эмпаты, плюс разведчиками в другую Галактику были люди… и тоже двое лириан, кроме тебя. Но! — я многозначительно поднял палец, уперев локоть в колено, сидя перед ним в кресле. — Знаешь, что главное? Оказывается, они решили… что среди всех рас Содружества после вас опаснее всего мы. Люди. И альяны-альянцы. Почему? А у нас повышена агрессивная составляющая. И на Альяне чаще всего рождаются менталы. Смекаешь?

— Чем они могут им быть опасны? Сильные менталы практически все сходят с ума, а слабые ничего особого не могут.

— Да… но… всегда бывают исключения. Ну, а вдруг? Лучше уничтожать опасность в самом его зародыше.

Я прервался.

— Наша добыча из четвертого потока диверсионных групп, Норн. Основная информация по Содружеству и ее силам была собрана. И уже передана.

— И времени уже нет…

Я мрачно кивнул.

— Даже будь у нас это новое топливо… галактион… Содружество не успело бы синтезировать его и провести необходимые технические работы на кораблях объединенного космофлота. Когда будет первый удар, наш друг не знает. Уж поверь, я хорошо спрашивал.

— Сколько их всего?

— В каждой группе по десятке диверсантов.

— Ясно. И все же мы должны найти и связаться с Первым и Кимом. Я отдал Киму карту.

— Да. Карта… Это важные данные. И мы можем скинуть на них нашего пленника. Пусть отвезут его вашему начальству. Пусть там тоже поспрашивают. Сдаётся мне, найти их будет не сложно. Ну, что? Успокоился?

— Сними их.

Я подозрительно посмотрел на него. Ладно…

Через секунду, после снятия наручников, я осторожно ощупал челюсть.

— А вот это обязательно было? — меланхолично спросил только.

— Не смей больше так делать. Если хочешь партнерства.

Я только усмехнулся.

— Ладно, мелкий…

— Я не мелкий!

— Хорошо, Паучок, — согласился.

Норн только сердито сверкнул на меня глазищами. Как мне нравится его дразнить…

Хрипящий в удавке Второй капитан являл собой золотое зрелище. Анелэин так бы и смотрел на это. Но где Второй, там и Первый должен быть на подходе. А черноволосый горбоносый охранник-наёмник совсем не походил на последнего.

— Итак, ты не знал, кто прячется под маской твоего брата? — спросил он.

— Нет, — твердо ответил тот, уверенно удерживая на коленях яростно смотрящего на альянца Второго капитана. — Он искусно подделывал голос.

— Неужели? — рассеянно проговорил Анелэин. — Не нравится мне это… Сначала один, теперь второй… а потом и третий, по счету Первый, появится… Где твой дружок, Янг?

— Хх-х…

— Да ослабь ты удавку! Его же не понять! — с досадой велел пиратский капитан.

— Ничего тебе не скажу! — прохрипел яростно Второй, бессильно цепляясь за узкую ленту удавки на шее.

Альянец нехорошо прищурился.

— Надо было вашу троицу в Академии удавить… — негромко сказал он. — Но ничего… Раз в гонках не получилось с одним, то тебя я на боях сгною.

Можно было бы и просто пристрелить, а труп повесить на видном месте в городе. Но это не зрелищно. Не на уровне Капитана, который не может себе позволить терять определенную репутацию. А альянец уже обжегся на Третьем и на новом Претенденте. Хотя уже скорее состоявшемся по Заявке Почти-Капитане. Поэтому Второго надо было использовать по максимуму. Надо было подумать… Смертельные бои — это хорошо. Это зрелищно, но ведь можно придумать и ещё что-нибудь?!

Альянец расплылся в злорадной усмешке, вспомнив совет Серого.

А что… это тоже неплохо.

— Тебе пойдет собачий ошейник, Янг… и короткий поводок. Удавка на тебе смотрится замечательно. Особенно когда ты на коленях.

Ненависть и ярость в глазах капитана грели сердце.

План был так себе… но другого Ким не придумал. Игоря никто не знал, и если их раскроют или если они попадутся, по возможности надо обернуть дело так, будто «охранник тел» был не в курсе того, кто скрывается под маской его брата по ремеслу. Ведь могло быть так, что Второй капитан прибил настоящего охранника и под его маской хотел влезть поглубже в пиратское общество? Чтобы разыскать следы Третьего?

Могло.

Поэтому Игорь довольно умело разыграл ярость от «неожиданного» лицезрения врага в баре… но зачем же так сильно затягивать удавку-то?!

Ким поморщился, растирая шею. Игоря утащили его новые «товарищи» отмечать поимку Второго капитана, а его самого швырнули в камеру в глубоком подвале под башней Анелэина. Оказаться в ещё одном каземате было не ново, но паршиво. Опять плен. Опять клетка. Но раньше хотя бы были родные борта корабля, к строительству которого он лично руки приложил. М-да… Как там, интересно, Сева?

Потерев шею еще более ожесточенно, Ким решил подумать об этом после. Как и о других ещё более гадостных вещах. Сейчас надо выбраться, разузнать о Третьем и найти его живым… а потом можно и стреляться со стыда.

… капитана вывели на ринг в наручниках и в ошейнике, к которому была прикреплена цепь.

Трибуны вокруг круглого ринга заулюлюкали и заорали от восторга, осыпая капитана бодрящими пожеланиями. Тот только гордо поджимал губы, не желая опускаться до сброда. Не вышло. Цепь рванули, и капитан совсем не гордо упал на колени посреди ринга, что вызвало взрыв хохота с трибун.

Анелэин вальяжно расположился в своей ложе. Речь он уже сказал и пожелал всем насладиться предстоящим зрелищем. Он щедрый, себе одному это удовольствие не оставит.

Против Янга вышел первый противник… слоноподобный виверец, покрытый татуировками с ног до головы. Выйдя на ринг, тот взревел и так врезал кулаком по песчаному рингу, что капитана будто подбросило, и тот в единый миг оказался стоящим на ногах в боевой стойке. Анелэин усмехнулся. Посмотрим, как долго он протянет…

Капитан, которому не дали ничего, никаких шансов не имел. Всё, что он мог, это метаться по рингу, уворачиваясь, вовремя падая и перекатом уходя от атаки тяжеленного виверца. Но долго так продолжаться не могло. И всё же Второй умудрился в процессе подарить противнику позорный пинок под зад. Возмущенный рев виверца просто оглушал, впрочем, шум трибун был не сильно тише.

Всё шло хорошо… Под крики толпы Ким умудрился проскочить за спину врагу, и с разбегу запрыгнуть тому на спину, и ударить по огромным ушам своими кулаками.

Туша вивернца рухнула вниз… пираты и прочие гости боев на миг потеряли дар речи.

Он… победил?!

И в этот самый миг купол ринга над головами осыпался осколками вниз, и все заорали от вида космического корабля, проломившего стеклянную крышу и опускающегося вниз…

Бокал с виной выпал из рук Анелэина…

Что?! Офицерский корвет Федерации?!

Пираты с воплями рванули на выход, устроив давку. Кто-то с перепугу и совершенно без толку стал стрелять по кораблю, но когда корабль включил малые маневровые, ударив огнем турбин вниз… последние пираты потеряли всякие крохи разума и храбрости.

Анелэин, застыв на месте, наблюдал, как корвет садится на ринг, хвостом сминая первые ряды трибун. В голове было пусто… Чего он не видел, это как из-за штор позади выскользнула фигура в черном, профессионально накидывая на беззащитное горло капитана-пирата удавку. Горло перехлестнула петля, по голове пришёлся мощный удар, и свет померк перед ним…

Долговязый охранник перекинул на плечо тушку Анелэина и перемахнул перила, спрыгивая вниз…

… по щеке нагло похлопали.

Возмутившись таким действом, Анелэин открыл глаза и сразу о том пожалел. Прямо перед ним стоял здоровый и невредимый Ким Янг, а рядом с ним хмурился Первый капитан. И…

— Ты! — прохрипел Анелэин, в ярости заметив охранника.

Тот, протерев квадратные очки, водрузил их себе на нос.

— К вашим услугам, — любезно сказал он.

У альянца дар речи пропал. И он лишь возмущенно дернулся, осознав себя крепко связанным.

— Беру свои слова обратно, — сказал Первый. — От гражданских есть польза.

— Что?! — не поверил своим ушам пират.

Ким ухмыльнулся.

— Но корабельные док, похищающий пиратских капитанов, это что-то новенькое!

— Ты, кстати, зачем его притащил? — чуть ли не впервые нормально спросил у Игоря Всеволод.

Тот чуть смущенно пожал плечами.

— Да я подумал… вдруг пригодится?

Капитаны крайне оценивающе посмотрели на альянца…

Мира расстроено ковырялась в тарелке с едой. Еда была стандартная, обычный разогретый паек в пластиковой таре. Кто там будет готовить на космическом да пиратском корабле? А так, достал из морозильника, разогрел и ешь. И еда не такая уж и плохая. Уж лучше манной каши, которую всегда готовил по утрам папа.

Хотя о папе лучше не думать…

— Что-то ты приуныла, — вдруг сказал пират, что сидел во главе стола. — Чего нос повесила?

— Ничего, — буркнула Мира. — Я к папе хочу.

И сердито, с вызовом, подняла глаза на Серого. В душе Миры в который раз шевельнулся стыд — вот как она могла тогда назвать его «папа»?! У неё только один папа!

— И что нос вешать? — вдруг сказал пират. — Скоро его увидишь.

— Правда? — недоверчиво переспросила девочка.

Пират насмешливо поднял бровь.

— А ты нас не подслушивала? — ехидно спросил он.

Мира надулась и, поняв, что на неё смотрит капитан, виновато уткнулась в тарелку.

— Война будет, да? — тихо спросила. — Вы взрослые никогда ничего не говорите!

— Да, будет, — согласился пират. — Значит, подслушивала? Молодец. Сразу видно, доктор воспитывал.

— Не трогай папу! — воскликнула обиженно девочка.

— Потому что он «хороший»? — усмехнулся Серый. — Ладно. Он явно неплохой мужик. Как я сказал, может, скоро и увидишь его.

— Опять обманываешь? — упрекнула его Мира. — Ты только обещаешь!

— Если я что-то обещал, значит, это будет, — твёрдо сказал пират. — И когда это я не выполнял, по-твоему, обещаний?

— Научить меня кораблем управлять! И стрелять и… — Мира примолкла, а Серый насмешливо поднял бровь.

— Ты этому и учишься. По мишени ты уже неплохо лупишь из светового тренажера-бластера. Нож бросать в цель — тоже. А корабль… Ну-ка, что должен сделать пилот, перед взлётом? Что провести?

— Провести предподготовку, — проговорила девочка. — Убедиться, что всё в порядке. Вес. Топливо. Герметизация… Проверка систем жизнеобеспечения…

— Ну, вот видишь? — заметил Серый. — Через год-два ты на зубок выучишь, что надо делать и как управлять кораблем. Это не быстрое дело. А чего бы ты ещё хотела? Давай, загадывай желание! Но такое, что можно выполнить. А с Игорем ты встретишься. Мы тут с Норном решили его друзей найти, а твой отец не тот человек, чтобы сиднем сидеть. Наверняка к ним на хвост подсел, нас в свою очередь искать.

— Правда? — обрадовалась девочка.

— Правда. Давай, загадывай, — разрешил пират.

Мира заерзала на стуле, закусила губку, поглядывая то на Норна, то на Серого. Желание у нее было. Давнее, затаенное… Какое даже папа никогда бы ей не позволил. Потому как небезопасно.

— Я… я хочу… погулять по обшивке корабля! В скафандре! — выпалила она.

Норн поперхнулся чаем, а Серый удивленно поднял брови.

— Интересное желание… а давай! Это будет весело.

— Серый, это не лучшее решение, — возразил Норн. — Она ребенок и это небезопасно.

— Жизнь — небезопасна, а она, — Серый ткнул пальцем в сторону Миры, — может оказаться в такой ситуации. Пусть лучше при нас потренируется. Ты с нами или останешься?

Норн только головой покачал, но отставил кружку.

— Правда, можно? — не поверила девочка.

— Бегом марш скафандр надевать!

… скорость «Ласточки» замедлилась до минимума, и казалось, что корабль завис в чернильной мгле космоса, где бесконечно далеко сияли звезды. Шлюз открылся, и в прямоугольном проёме показался космолётчик в скафандре. Ухватившись за край, он выплыл наружу, почти сразу поставив ноги на внешнюю сторону борта.

«Давай руку, Мира,» — прозвучало по связи, и из шлюза показалась маленькая фигурка.

Взяв за руку ребёнка, космолётчик притянул её к себе и к обшивке корабля.

«А теперь делай, как я,» — сказал он.

Взрослый, утвердив ноги на обшивке, вначале сел, а затем медленно выпрямился, встав на ноги в полный рост.

«Здесь нет верха и низа. Представь, что лежишь, и тебе надо просто встать,» — прозвучало по связи. — «Не бойся, я рядом.»

«Я не боюсь,» — ответил детский голосок мужчине.

На самом деле Мире было жутковато и страшно, но не говорить же? Стыдно!

«Тогда не задерживай Третьего,» — прозвучало в ответ.

Мира закусила губку, но, заметив на краю обзора шлема показавшегося в проеме капитана, решилась. Вот уж перед кем ей не хотелось быть трусихой! Она осторожно оторвала руку от обшивки корабля, чувствуя, как сопротивляются магниты, что притягивали её к обшивке, и её руку перехватил мужчина рядом. А Третий капитан уже встал рядом, и Мира, чувствуя, как колотится сердце в груди, зажмурилась, представляя, что она стоит на полу внутри корабля в скафандре и просто тренируется им пользоваться. Так, не открывая глаз, она нерешительно стала вставать, и рука Третьего капитана взяла её за руку справа. И девочка встала между двумя мужчинами.

«Ты можешь открыть глаза, Мира,» — прозвучал добрый голос капитана, и девочка стыдливо открыла глаза.

Справа, будто внизу, был прямоугольный шлюз, ярко освещенный светом, а она стояла прямо на обшивке. Это было так странно! Она осторожно повертела головой, а потом посмотрела «вверх». И задохнулась.

«Ух ты!! Здорово!» — воскликнула Мира.

«Тогда пошли гулять», — насмешливо ответствовал ей Серый.

Шагать по обшивке корабля, когда только магнитные подошвы притягивали тебя к кораблю, было жутко, страшно, и восхитительно здорово! А ещё было здорово держать за руку Норна и знать — он не отпустит. Ни за что не отпустит! И Мира почти простила пирата за всё. Ну, может, он и ничего?!

И все же, как странно! Идти по стене, как по полу, и не чувствовать этого. Оказалось, «гулять» по обшивке корабля намного легче, чем чем она думала.

Через пару минут три фигуры дошагали до «верха» корабля, и встали на нём. Космолетчик в скафандре с шестью руками указал Мире на далёкую туманность, и маленькая фигурка посмотрела вверх, куда он указывал.

Как было здорово… как было красиво!

Над ними сияли миллиардами цветных огней звёзды…

— Ты ведешь себя странно, знаешь? — сказал Ким.

Брошенный в мишень дротик с легким стуком врезался в центр круга.

— Что опять не так?

— Отстань, Ким…

— Первый?

Всеволод поморщился, подбросив на ладони дротик. У космолётчиков всегда есть дела на корабле, и график дня достаточно плотный, но иногда все же одолевала скука, и можно было позволить себе немного чтения книги, музыки, или вот побросать дротики в мишень.

— Ты же успокоился из-за Игоря, так в чём дело? Что ты злишься?

— Да не в Игоре дело, — с досадой сказал Всеволод.

— А в чём? — не отставал Ким.

Всеволод слишком хорошо знал друга. Если вцепился, упёрся лбом, уже не сдвинуть.

— Помнишь, что он сказал? Пират? Что плевать мне было на Норна, и попёрся я в космос только из-за приказа.

— Он не знал, что у тебя была травма. Да тебя вообще списали, Сев! — тут же запротестовал, защищая его же, Ким. — Врачи говорили, что реабилитация затянется на годы и ещё не факт, что поможет.

— Но ведь помогла… — Всеволод с досадой, не глядя метнул дротик, и отошел к креслу, бросая игру. — Я все эти два года маялся, всё думал, что будет поздно…

Он споткнулся на полуслове, замолчав.

— Я не верил, что найду вас живыми, — нехотя глухо сказал, не глядя на Второго. — И в космос я… Я сбежал, Ким. Просто сбежал. Никто не дал бы мне вылета.

— Подожди, так значит…

— Комиссия признала меня «негодным к полётам». С сосудами всё плохо. Фактически, я живой труп, пока в космосе. Любой перегруз смертелен.

— Твою мать, Сева! — выругался Ким. — Как же…?

— А вот так. И слова этого пирата, заели, Ким! Будто я трус и подлец. Ты помнишь… как всё началось? Повесили на мою шею двух курсантов.

Помнил ли Ким?

Трудно было забыть…

… Академию построили совсем недавно.

Ну что такое, каких-то восемь лет?!

Однако уже состоялось три выпуска, и Ким был одним из тех, кто должен был войти в четвёртый. Учёба давалась ему с трудом, и он порой добивался успеха только благодаря своему упрямству.

Особенно сложно ему давалась навигация.

Преподавали её, как назло, исключительно инопланетяне. В академии было много преподавателей с других планет. Они были направлены Содружеством и объединённым космофлотом планет для подготовки новых космолётчиков на активно развивающейся «отстающей» планете. Они действительно старались дать знания и не делали никаких поблажек.

Ким, да и остальные курсанты, знал, что каждый из инопланетчиков-преподов мечтал бы оставить Академию. На Земле по-прежнему не любили «старших братьев», подозревая во всех грехах. Глупость, на самом деле, но…. Ведь ничего не бывает просто так, верно?

Но его это вообще не волновало… Любили их, не любили…

Пока не появился он. Лирианин.

Однажды, войдя в аудиторию на пару по навигации, за стойкой преподавателя у экрана стоял он — Норн Иильс, новый лектор по ненавистному предмету. Так по крайней мере, все решили.

А на следующий день все с изумлением увидели его на общих парах… сидящим за столом с другими курсантами. И оказалось, он такой же старшекурсник, как они, просто переведенный с Лириа в земную Академию… как первая ласточка по совместному обучению.

И вот тогда Ким без радости узнал, насколько не любят инопланетчиков… Лирианца начали исподволь травить и изводить.

С каждым днем лирианец всё меньше реагировал на мелочные гадости от курсантов. Потом он и вовсе замкнулся, перестав проявлять хоть какие-то чувства. Его толкнули в коридоре? Он споткнулся о леску, натянутую на пороге аудитории? Не заметил кнопки на стуле или невидимого клея? На него что-то упало, или он «сломал» что-то? К подошве прилипает туалетная бумага, жвачка в волосах? Ноль реакции. Смеются ли все прямо в лицо, или за спиной, якобы «рассказанной шутке», к которой он не имеет никакого отношения?

Киму это не нравилось всё сильнее… Мерзко это было, низко.

Не то чтобы он «любил» инопланетчиков, что активно «помогали» отстающей планете дорасти до уровня остальных членов Содружества, но… Это всё было как-то слишком. Лирианец был один. Всегда и везде. Преподавательский состав из профессоров и офицеров были выше него, и с ними за столами он не сидел, но и с курсантами он всегда оказывался за пустующим краем стола. Или вовсе один.

— Может, хватит? Оставьте его в покое, — где-то через месяц Ким не выдержал травли лирианца и подошёл к самым активным «воспитателям».

— С чего это? — не поняли его.

— Подло это, — отрубил Ким. — Это как одного лежачего толпой бить.

— Его никто не трогает, — пожал плечами заводила. — Он сам… то падает, то ещё что… неуклюжий. Ему наша гравитация, наверно, слишком тяжела.

— Хватит, а? — тяжело попросил Ким.

— Казачка жалко стало? — съерничал глава группы, которого звали Виктор.

— Его преподы и так подставили, а ты ещё в спину бьешь? — жёстко спросил Ким.

Парни переглянулись. Такая постановка вопроса меняла дело. Да и развлекаться над удивительно безответным лирианцем стало как-то невесело. Ещё старшие узнают, проблем не оберешься… И, если честно, Виктор и сам был бы рад закончить травлю «недопрепода».

— Ладно, Янг… Я тебе, кажись, в гонке продул? Баш на баш? — предлагает он великодушно.

Ким согласен. К черту долг, главное чтобы лирианина в покое оставили!

— Янг, ещё раз!

— Есть, сэр, — отозвался Ким.

Вирт-кабина изнутри до последней детали повторяла штурм-капсулу, а по-старому — истребитель. Узкая, рассчитанная на одного пилота, лёгкая и маневренная, как игла, она вызывала у Кима чувство уюта… и одновременно раздражения. Управление капсулой отличалось от управления корветом принципиально. Здесь нужна была разная скорость реакции, и если с корветом у Кима проблем не возникало на учебных симуляторах, то с капсулой дело было швах. Он либо излишне торопился, либо наоборот медлил… и то врезался в астероид, то мазал из лазерных пушек мимо мишеней, попадая в условно «своих».

Вылет из дока, на скорости обогнуть несколько астероидов, расстрел мишеней и «залёт» в док на корабль… Да только вирт-программа каждый раз моделировала разные астероиды/метеориты — то рой мелких метеоритов, то один огромный астероид, то несколько, что прячутся друг за другом… И мишени менялись, иногда обидно маскируясь под «своих»…

— Курсант Янг, поздравляю. Вы угробили своих, — едкий голос альянца был подобен последнему гвоздю, забитому в гроб.

Опять лажа…

— Занятие окончено. Все свободны. Янг, не зачёт. На выбор: пересдача через две недели без доп. занятий, либо вы остаётесь здесь и проходите тест до результата. Выбор?

— Остаюсь, сэр, — Ким почти с ненавистью смотрел на экран тренажёра вирт-капсулы.

— Автоматика зафиксирует ваш результат. Ваше время курсант до 19:00. Пересдачи не будет.

Ким другого и не ждал, но отступать было уже некуда. Или он сдаст этот чертов тест, либо нет… И две недели без допуска к тренажеру его результаты не улучшат. Так что либо сейчас, либо никогда. Альянец не давал послаблений и на «лажу убогих дикарей» глаз не закрывал. Он был принципиален и неумолим, мог резко и жестко поставить на место любого, от своих коллег до последнего курсанта. Анелэина «не любили», как любого инопланетчика, но при этом он был чуть ли не единственным, кого искренне уважали курсанты. Хоть никто вслух и не признал бы это.

Налажать перед ним Ким не хотел.

Но на втором часу бесплодных попыток, он обречённо остановил программу тренажёра. Толку не было. В отчаянии он смотрел на штурвал в руках.

В вирт-капсулу постучали.

Тук-тук.

Подозревая нехорошее, Ким открыл крышку тренажёра и не удивился, увидев стоящего рядом Анелэина. Стыдно было не сказать словами.

— Что с тобой не так, Янг? — спросил офицер, что отвечал за тренировки и практику полётов. Пока виртуальных, но ведь и до реальной оставалось три недели… — Теория — отлично, одиночное пилотирование корвета в экстремальных условиях — отлично, а капсула — камень преткновения? В чём проблема, курсант?

Если бы Ким знал!

Вот никогда уши не горели от стыда, а тут он явственно прочувствовал на себе это выражение.

— Я не знаю, сэр, — с трудом признался он.

— Хм-м… Янг, вы знаете, что не все жители планет, которые мы считаем отсталыми, признаются достойными для освоения космоса?

Отсталых? С-сволочь!

Ким едва сдержался от злости, а инопланетчик холодно смотрел на него, будто оценивая сидящее перед ним существо второго сорта.

— Ваши показатели выше ожидаемых, но меня не устраивают ваши результаты здесь и сейчас, — едко прозвучали слова. — Смотрите мне в глаза, курсант…

Голос Анелэина зазвучал глухо, а Ким, смотря в глаза альянца, будто застыл, проваливаясь в глубину тёмных, как ночь зрачков… взгляд юноши остекленел.

— … сейчас ты запустишь программу и пройдёшь тест. В последний раз, Янг! — голос хлестнул по сознанию, и Ким вздрогнул, резко вынырнув будто из сна.

Чёрт, кажется, он пропустил мимо ушей всё, что ему сказал препод! Всё, что Ким помнил, это общий смысл отповеди и глухой, выговаривающий голос… Но смысла, содержания ни одной прозвучавшей фразы он вспомнить не мог. Как и сказать, что было обиднее всего услышать.

Проклятье…

— Вперед, курсант!

— Да, сэр, — выдавил с усилием Ким, и Анелэин отступил от тренажера.

Ким запустил программу, и автоматика капсулы опустила крышку люка. Вирт-экран высветил знакомый до зубной боли корабельный док, приборы послушно засветились огнями под пальцами, и руки привычно обхватили штурвал… Вылет из дока, и он, будто по наитию, сразу «ныряет» вниз, уворачиваясь от тёмной массы астероида, зависшего в опасной близости… Рой метеоритов, что фиксирует радар, он замечает буквально краем сознания и успевает уйти из зоны поражения. Обогнуть обломки звездолёта (что-то новое в программе) и вынырнуть в зону «боя», приготовившись к стрельбе…

Ким привычно «сажает» в док капсулу, и растерянно на миг замирает… как он?

Люк тренажёра открывается, и парень легко перемахивает через борт, становясь перед инопланетчиком.

— И это было настолько трудно, Янг? — спрашивает Анелэин. — Зачёт. И больше не отнимайте моё время своим притворством.

Ким от обиды не находится с ответом, но мужчине перед ним не нужны его оправдания или ответ в принципе. Он просто отворачивается от землянина и идёт прочь. Янг, может, и обижен несправедливым обвинением… Не притворялся он!.. Но и не может признать, что внутри шевелится туманным облаком уважение к офицеру-инопланетчику. Остался. Помог. Вот только как? Ким не мог сказать, чем именно тот помог, но… он твёрдо знал, что завалил бы тест, если бы не альянец.

Что тот ему сказал?…

Что он сделал…?

Ким не мог вспомнить. Из памяти будто вырвали кусок, оставив пустоту… но последний тест он прошел так легко, что теперь понять не мог — а почему не мог сделать этого раньше?

— Я отнесу, — Ким подхватил разогретый паек и направился к их нечаянному пленнику.

Нет, ну Игорь дает! Ниндзя доморощенный… взял и утащил одного из самых опасных пиратов космоса. И главное, как это сделал… вот тебе и судовой доктор. В чем-то Сева прав, Игорь крайне необычен. Со стороны, не зная, что он маркер-модификант, можно подумать что угодно.

А пленнику их, наверно, ещё более обидно и странно всё случившееся.

Не то, чтобы Ким особо переживал за пирата. Это в прошлом тот был его преподавателем, и он ему козырять честь обязан был. Сейчас всё по другому, и тот преступник, но… В глубине души ворочался осадочек. И в обиде на бои без правил Ким не был. Ведь отчасти альянец просто отплатил Киму за прошлое. И заслужено, если подумать… Или нет?

Ким не мог решить этот вопрос окончательно.

Подойдя к каюте, Ким замешкался на миг. На корвете не было отдельного помещения, которое можно было использовать как тюремную камеру. Или как карцер. Зато кают было три. Игорь временно перебросил свои шмотки к Киму, а в его каюте заперли альянца. Не забыв про дополнительные меры страховки в виде наручников и недлинной цепочки, не дающей отойти дальше пары шагов от койки.

Открыв дверь, Ким встретил взгляд альянца.

— Ужин, — сказал Ким, войдя и поставив паек на стол.

Альянец даже не посмотрел на яства.

— Спрашивай, — прозвучало вместо благодарности.

Ким нахмурился. Вопросы и впрямь крутились на языке, но все не те… И стоит ли в принципе говорить с предателем космофлота? С тем, кто стал пиратом и чуть не погубил Третьего в прошлом?

— Зачем? — Ким тут же пожалел, что открыл рот. Но раз уж он начал, то закончит: — Зачем ты сделал это тогда? В Академии?

— Что именно? — уточнил пленник и тут же понимающе кивнул. — А, это… Ты портил мои показатели по успеваемости.

— Я не об этом спрашивал! — сердито огрызнулся Ким.

— Разве? — едко переспросил альянец. — Нет, Янг. Именно это ты всегда хотел меня спросить, но не решался. Да и правильные вопросы ты задавать так и не научился.

— Было бы что спрашивать! — отрезал уязвленно Ким. — Это того стоило? Что сделал тебе Третий?! К чему всё это? Что, пиратство лучше? И не надо говорить про вашу вендетту. Чушь.

— Для вас — чушь, — не согласился альянец. — Стоило ли? Тогда — нет, после — да. А объясняться перед тобой я не обязан, Янг. Но тогда я не собирался вредить твоему дружку.

От такой наглости Ким не сразу нашёлся с ответом.

— Вредить? Подчинить чужое сознание, поставить на колени, как раба, и не «собирался вредить»?!

— Я проверял информацию, Янг. Ничего личного. Как курсанта, я не имел права убивать Норна Иильса. А подчинение… не означает рабства.

Ким зло смотрел на альянца. Вот же… сволочь.

За каким чёртом Ким решил «проводить» тайком Иильса, он и сам не мог сказать. Но видно же было, как столбенеет «казачок», когда к нему обращается с вопросами альянец, а тут тот ему «напоминает» при всех к нему зайти… а после лирианин и вовсе остаток пары был схож с безмолвным камнем.

— Пришёл? Что же… заходи, мальчик, — предлагает альянец.

Ким остановился за углом, но в небольшое зеркальце на расческе видно происходящее за углом.

Иильс вздрагивает и застывает перед дверью кабинета профессора.

— Не сопротивляйся. Ты же знаешь, не поможет. Входи.

Ким удивленно смотрит, как странно, будто отчаянно того не желая, лирианин делает несколько шагов к услужливо распахнутой перед ним двери… и будто спотыкается, не желая идти дальше.

— Не надо так бояться. Пока это только настройка твоего мозга.

— Отпустите, — Ким впервые слышит голос лирианина за последние несколько дней.

— Нет. В кабинет, Иильс!

Лирианец спотыкается на пороге, но входит в кабинет. Перед тем как дверь закрывается, он видит, как Иильс опускается на колени…

— Чтобы ты не говорил, я помню, что ты пытался сделать, — зло говорит Ким.

— Тебе это вреда не причинило, — равнодушно бросает Анелэин.

Ким не сразу понимает, на что намекает пират, а потом не может поверить.

— И что ты… сделал со мной тогда?

Анелэин холодно усмехается.

— Просто снял с тебя блок, Янг… Тот, что ты, не осознавая, поставил себе сам. Как тебя называли после? Камикадзе? Инстинкт самосохранения, страх разбиться и не вписаться в поворот… Курсант Янг не знает страха. Второй Капитан, идущий на таран… Признаю, стоило дать тебе завалить тест.

— Я бы сдал. Без твоей помощи.

— Можешь в это верить. Но повторю, твоему другу-лирианину рабство не грозило.

— Да, ты бы просто его убил.

Анелэин как-то странно, будто с сожалением, посмотрел на него.

— Хоть ваша планета и знала о законе кровной мести, вы так и не доросли до иного решения вопроса, — с презрением сказал он. — Род, нанесший урон, мог закрыть долг не только смертью. Иильс просто стал бы моим спутником. Моей тенью.

— Он бы предпочел смерть, — отрезал Ким, и раздраженно вышел прочь.

— Не сомневаюсь… — негромко сказал альянец.

Род Иильс мог закрыть свой долг двумя путями: либо кровью, либо смертью всего своего рода. Анелэин не особо хотел убивать Третьего капитана… пусть ещё поживет.

— А капсулы на ходу? — спросил Третий, с сомнением смотря на штурм-капсулы в доках «Ласточки».

— Взял бы да проверил, — рассеянно отозвался Серый, занятый тренировками со своей стрелой. — Ах ты чёрт, опять восьмерку испортил!

Норн с полчаса уже наблюдал, как старший совершенствует свой навык работы с ментал-стрелой. «Не мозгами тут управлять надо, а сердцем» — сказал ему Серый. И ведь верил в то, что говорил… Но вот Норн никогда бы не смог даже поднять стрелу в воздух своим «сердцем». Потому как не ментал… Эмпатия затмевает те крохи, что им отпущено природой в сторону противоположного эмпатии искусства. Может, потому и не было ни одного сошедшего с ума лирианина за всю историю.

— И проверить в полёте можно? — на проверку спросил он.

Серый рассеяно кивнул, ловя в руку стрелу.

Норн открыл капсулу. Полетать хотелось до зубного скрежета. Когда от космоса тебя отделяет тонкий борт штурм-капсулы — это ни с чем не сравнимое ощущение. Далеко не улетишь, да… а погулять вволю можно. Серый ничем не рискует. Куда он денется, когда они вдали от всех обитаемых планет и звёздных путей сообщений?

— Я возьму Миру? — неожиданно для самого себя спросил он.

Побыть одному хотелось, но и оставлять девочку на корабле под присмотром только Серого не хотелось. У старшего присмотр заключался в одном: лишь бы не убилась, занимаясь чем. А на корабле полно пиратов, которые могли научить малышку чему угодно. Хватит, уже научили «резаться» в карты на деньги. «Продув» названной дочке капитана целую стопку кредитов. Мелких, но… Третьему это не понравилось. Зато девочка была довольна этим утром… до того, когда амат «испортил» пиратам и Мире всё веселье.

— Бери, — дал согласие Серый. — Как Тьенна домой отправили, она всё надутая ходит. Полетает, отвлечётся. И чипы я на часок отключу. Даже локацию отслеживать не буду.

Норн удивленно посмотрел на него. Вот этого он не ожидал. Неужели поверил, что Норн никуда от него не улетит-не сбежит? Это так, но правда верит? Похоже на то…

— Мира, хочешь полетать в штурм-капсуле? — спросил он по комму на руке.

«Хочу!» — тут же завопил детский голосок по связи.

Через пять минут в доки прибежала их Синичка, и Норн, подхватив её на руки, усадил малышку в капсулу, запрыгивая вслед. Серый махнул им рукой, постучал пальцем по комму, напоминая о времени, и ушеё со своей стрелой. Норн закрыл капсулу, и приготовился к взлёту, комментируя свои действия. Было уже почти привычно «учить» Миру. Серый был прав, когда говорил, что у девочки есть к этому способности и ей достаточно два года полетать в «прицепе», просто сидя и наблюдая за пилотами, чтобы самой научиться управлять кораблем.

Вылетев из дока наружу, он попросил Миру повторить «вылет», проговорив вслух порядок действий и указав на приборы. И светловолосая малышка без запинки оттарабанила, указывая пальчиками на кнопки, что и как он делал.

— Молодец, всё верно, — похвалил он её от души, и девочка полыхнула довольством, что окрасило золотым светом её эмофон. — А теперь держись, покажу тебе настоящий полёт!

Узкая стрела-капсула молнией «заплясала» в чернильном космосе, устремляясь вверх, падая вниз, вычерчивая петли и кувырком уходя от огня мнимого противника… Девочка задохнулась от восторга, не испытывая ни малейшего страха, обдавая Норна истовой верой и доверием к нему.

— Вот дает шумахер, — проговорил на пиратском корабле Серый, отслеживая «пляску» капсулы на экране.

— Ещё! — выдохнула Мира, когда Норн прервал пляску и маленький кораблик полетел в простом полёте.

— Понравилось? — тонко улыбнулся Норн, которому впервые за долгое время стало по-настоящему легко. Здесь и сейчас отступили прочь, забылись все несчастья и тревоги.

А за бортом сияли звезды…

— Я тоже так хочу! — сказала Мира. — Я вырасту и стану как ты!

— Лучше стань собой, — попросил он. — Это намного лучше.

Конечно, она его не поняла… как и он когда-то не понял этой просьбы своего деда. Правда, ему тогда было пять…

— Норн, у вас осталось кислорода на десять минут, — прозвучало из динамика.

Норн бросил взгляд на индикатор. Воздух в капсуле рассчитан на три часа. Их с Синичкой двое, но летали они уже больше часа…

— Мы уже возвращаемся. Не волнуйся, старший, — рассеяно ответил он, наслаждаясь последними минутами, перед тем как развернуть капсулу.

В динамике помолчали.

— Ладно, младший… жду.

И только тогда до Норна дошло, что он сказал Серому.

— Пираты добрыми не бывают.

Мира накрепко это запомнила. Это очень больно, когда тебя резко бьют по подбородку и ты сильно кусаешь себя за язык.

— Ты же понимаешь, что сейчас к папочке не вернешься?

И это Мира понимала. И опасливо смотрела на сидящего перед ней пирата.

— У меня есть к тебе предложение. Хочешь, помочь капитану?

Мира опасливо кивнула. Да, хотела. Но как?

— Вот и отлично. Поэтому ты назначаешься юнгой! Какой пиратский корабль и без юнги? Обязанности достаточно просты. Подчиняться моим приказам, заботиться о Паучке — будешь носить ему еду, напитки и развлекать. Болтай с ним о чём хочешь. Если ночью ему будут сниться кошмары — будешь будить и приносить ему какао. Ему сейчас очень нужен друг…

Мира тогда согласилась. Ну, а как не согласиться?

Пират даже пообещал подарить ей бластер! И научить управлять кораблем!

Нет, понятно, сразу не подарит… Но может получиться украсть? Она отнесёт бластер капитану, и тогда он возьмет в плен пирата, и они полетят обратно! На ту маленькую планету, к папе и другим капитанам. А пока надо притвориться послушной.

А если не получится… то папа точно будет её искать! И капитаны. И Третьего капитана они тоже будут искать.

Она в этом не сомневалась.

… Глухой, болезненный стон, раздавшийся в тишине каюты, разбудил Миру. Она испуганно села на матрасе, смотря на лежащего на койке капитана. Свет в каюте был приглушен до самого минимума, чтобы не мешать спать, но остатков освещения хватало, чтобы видеть предметы вокруг. И мечущегося в постели капитана.

Мире вначале стало жутко. Ему плохо?

Или… Девочка встала и подошла к капитану. Так и есть. Пират говорил, что ему будет плохо и будут сниться кошмары. Может, разбудить?

Она осторожно коснулась его плеча. Капитана трясло во сне. Он скорчился под одеялом и лицо его было бледным, и будто ему было страшно и больно… Он вновь застонал, и Мира не выдержала, села на краешек койки и стала гладить его по плечу и спине, и по волосам. Таким мягким и шелковым.

— Тише, тише… вс хорошо! Это просто сон! Просто сон, успокойся! Проснись, ну что ты! — зашептала она сбивчиво. И пусть это было очень глупо, но как же ей было его жалко сейчас!

Она всё что-то говорила, и гладила его волосы — долго-долго. И капитан понемногу успокоился. Его перестало трясти, и он притих во сне. Мира тихонько выдохнула. И опасливо повернула голову. В дверях стоял пират.

— Молодец, — негромко сказал он. — Всё правильно сделала. Ему сейчас надо много спать.

Пират вошёл и поставил на столик стакан с водой.

— Если проснется, — тихо сказал он, — дашь ему попить. Там слабое успокоительное.

И вновь сказал:

— Молодец, юнга.

И ушёл, закрыв дверь…

Мира видела много шрамов на теле Норна (его не получается звать иначе, как по имени). На руках, спине, на груди и ногах… Следы от ожогов и бугристые рубцы от ножа и хлыста. Следы пыток. Она помнит до остроты, как их показывал ей пират, объясняя тот или иной шрам. И помнила боль, что отразилась на лице Норна. А ещ он со стыдом просил его перестать говорить.

— Девочка должна знать, — жёстко ответил пират. — И запомнить.

Мира запомнила. Каждый шрам и след. И она очень, очень хотела, все их убрать! Провести ладонью, и чтобы они исчезли. Но не могла. А кошмары ему снились чуть ли не каждую ночь. Иногда сильные и страшные — тогда приходил пират и будил Норна. А иногда он только стонал во сне или начинал сухо всхлипывать и просить во сне «перестать». А иногда Мира слышала имена капитанов…

Папа всегда говорил, что Мира бесстрашная.

Нет, это папа был смелым.

А ей было очень страшно.

И самое ужасное, она ничем не могла помочь!

Только быть рядом, гладить по волосам и шептать всякие глупости.

И очень хотелось надеяться, что она никогда не будила его… Но она знала, что иногда он просыпался. И притворялся, что спит.

… той ночью Мира проснулась в лодке-кровати. В «детской», как называл каюту пират, было темно, и горел тёплым светом на стене только ночник. Девочка села и прислушалась. Тихо-тихо. Только слышно, как сопит во сне Кьяна.

Поморщившись недовольно, она выбралась из кровати и тихонько подошла к большому панорамному «окну»-иллюминатору. Коснулась пальчиками упругого стекла, за которым плескалась чернота космоса и далёкие яркие огоньки звёзд. Да, она знала, это не по-настоящему! И за тонкой плёнкой скрывается толстый борт корабля.

И все равно она вглядывалась в эти огоньки, в эту темноту «за стеклом»…

Тихо. Темно. И холод стекла.

Ей не хотелось думать ни о чем.

Где-то там, очень-очень далеко, были планеты. На которых жили люди и лирианцы, уйонцы, альянцы и другие… и где-то там была и Земля. Далёкая планета, на которой родился папа и о которой он иногда рассказывал Мире, вместо сказок. Девочка всегда пыталась представить, как там жили люди. Воображала, что они с папой когда-нибудь полетят туда и будут там жить. Большинство людей живут там, в далёкой солнечной системе. Если не на Земле, то на планетах рядом. На Марсе и в подземных городах Венеры. На Луне.

Вот бы побывать там!

Но… Мира поёжилась. На корабле и в детской, было тепло, но чернильная пустота за стеклом с далёкими яркими огоньками звёзд будто обдали её холодом. Папы рядом не было… как и Земли.

В этот миг Мира впервые остро ощутила это чувство. Всеобъемлющего одиночества.

— … пять… десять! … пятнадцать… двадцать… — пират ведёт счёт, и Мира упрямо качает пресс. — Молодец!

Обливание холодной водой? Ерунда! Кьяна взвизгивает и жалуется, что устала и ей холодно. А Мира молчит. Вот ещё, жаловаться! Вот Тьенн бы не жаловался… Как жалко, что его отправили домой!

Кьяна её раздражает. Особенно когда та начинает хныкать, жаловаться или говорить, что вот Миру все любят, потому её папа сам капитан! И что бы она ни сказала, другие пираты станут её слушаться! А сколько у Миры хороших вещей! Игрушек! Как бы она хотела иметь это всё тоже.

— Замолчи! — Мира не выдерживает, когда они остаются одни.

— Почему ты кричишь на меня?! — у Кьяны прыгают губы.

— Ты ещё спрашиваешь?! Видеть тебя не хочу! — выкрикивает Мира. — Ты доносчица! Из-за тебя он тогда побил Норна!

— Неправда! Амат сам виноват! — оправдывается Кьяна и тут говорит такое, что Мира немеет от наглости сказанного: — И так ему и надо было!

Хрясь! Мирин кулачок бьет Кьяну и та с громким визгом отшатывается… и громогласно, самозабвенно, начинает плакать.

— Замолчи! Замолчи! — кричит Мира.

— Что здесь происходит? — в детскую заходит Норн.

— Она меня удааарилааа-а! — воет Кьяна.

— Ты бессовестная! — сердито выпаливает Мира.

— Мира…

— Не защищай её! Ты не знаешь, что она сказала! — сердито выкрикивает Мира и бросается прочь из детской.

Она такая злая сейчас! А Норн обязательно бы спросил за что она ударила Кьяну… И пришлось бы сказать, повторить эти ужасные слова! Норн и правда находит её через полчаса, и Мира сердито хорохорится, не смотря на него. А лирианин садится рядом.

— Я знаю, почему ты ударила Кьяну, — вдруг говорит он. И Мира подозрительно косится на него. — Я не стану её защищать. Но я на неё не сержусь. И ты не сердись.

— Не могу, — бурчит Мира. — Я бы за тебя кого угодно ударила!

— Не смей.

Норн говорит это так зло, что Мира виновато опускает голову.

— Прости… — шепчет она.

Тот молча смотрит на нее.

— Почему она вчера упала? — вдруг спрашивает он. — Почему в её чае оказалась соль?

Мира молчит.

Зачем вообще отвечать? Только стыдно, что он знает… или ему Ларр сказал?

— Стыдно? — вдруг говорит он. — А мне было очень обидно. В Академии.

— В Академии? — едва слышно шепчет девочка вопрос.

— Да… на четвёртом курсе меня, курсанта с Лириа, отправили на Землю. Я был одним из первых инопланетчиков-курсантов, отправленных на совместное обучение с дикарями.

Мира ошарашенно подняла на него глаза.

— Да, с дикарями. Землянами. И мне это в глаза говорили, Мира. И мне это очень не нравилось. Нельзя судить другого только потому, что этот кто-то родился на другой планете. Это не значит, что он хуже, глупее или слабее… яЯв это верил. Только на Земле всё было иначе. Стоит войти, и все замолкают. И только нехорошо смотрят. То под столом аудитории оказывается разлит клей, и твоя обувь прилипает к полу. Никто не садится рядом. Или встают и уходят. Никто не берет в пару на занятиях, только по приказу преподавателя. И шутки за спиной. Смех. И ты не имеешь к этому никакого отношения. И понять не можешь, почему тебя зовут «казачком», и почему «засланным».

Мира замирает, потрясённо смотря на него.

— За что?! — потряснно спрашивает она.

— Они не знали, какой я. Вдруг я доносчик? Стану жаловаться преподавателям, офицерам… Вот и хотели проверить, сбегу я или нет. Вот и… проверяли. А я не знал, что делаю не так. Я не стану защищать Кьяну, Мира, но послушай меня… Может быть, она тоже не знает? Как с тобой подружиться? По-настоящему?

— Я… я бы никогда не стала бы так делать! — отчаянно говорит Мира.

— Значит, чай сам стал солёным?

У Миры от стыда горят уши.

— Я больше не буду… — шепчет она. — Прости… я больше не буду! Я не дикарка!

Норн мягко улыбается.

— Я знаю, — говорит он, обнимая её за плечи, и девочка утыкается ему в рубашку лицом. — И в Академии не было никаких дикарей.

— Но ты сказал, тебя обижали другие! И обзывали! — тут же «вспоминает» Мира.

— А потом они меня спасли… и извинились. Помнишь, Сивого Жаба?

Мира кивает.

— Он был моим преподавателем и вёл практику по полётам. А ещё он менталист… и альянец. И… очень давно, Лириа воевала с Альяном. Анелэин не имел права убивать курсанта Академии, а я обязан был выполнять его приказы… Я не мог сказать ему "нет", я не мог вообще хоть кому-то сказать, что офицер Анелэин пытается сделать меня своим рабом. Подчинить мой разум. Я пытался сопротивляться, но тело подчинялось его командам, и я даже говорить не мог, рассказать кому-то. Другие курсанты заметили, что со мной происходит что-то странное и стали следить. Если бы не они, Анелэин сделал бы меня своим рабом. Так что «дикари», земляне, меня спасли. И моим другом стал Ким Янг, Второй капитан. Мира, просто поговори с Кьяной? Даже если она тебе не нравится, не надо с ней драться. Хорошо?

— Хорошо, — тихо сказала Мира.

Она же не дикарка…

С Кьяной она примирилась. А ещ твёрдо решила никогда не поступать как «дикарка». Как поступали с Норном в Академии. Стыдно это…

И папа не одобрит… Мира очень хочет ему рассказать, что научилась стрелять из бластера, показать, как умеет метать нож, что она уже точно знает, как поднять в воздух штурм-капсулу, и как пилоты следят за приборами, отслеживая работу и правильный курс корабля. Как она гуляла по обшивке корабля, как здорово летает Третий капитан и как же многое надо рассказать ему!

Если во Вселенной и были враги более непримиримые, чем альянцы и лирианцы, то широкой общественности это было неизвестно. Десять веков назад оба народа только выбрались за пределы своих солнечных систем и по несчастью, оказались «соседями». Что остро друг другу не понравились. Общество альянцев было сугубо клановым и… с рабовладельческим укладом жизни. Лирианцы со своей внешностью показались им лёгкой добычей. Вернее, пригодными для закрытия случившегося в это же время дефицита рабов. И в качестве мирного сотрудничества и заключения мирного же союза, альянцы без лишних раздумий просто сделали предложение — передать им часть населения… Пусть для лириан не годного и не особо важного для жизни планеты… К примеру, часть молодняка, чьё количество легко восполнимо, а ущерба из-за отсутствия части которого не будет. Все одно, у лирианцев перенаселение планеты…

Лирианцы отреагировали неожиданно остро… и посол, от неожиданности и потрясения, высказался весьма некорректно. Так, по крайней мере, говорили сами альянцы.

В любом случае была развязана война, которая в своих целях перешла в категорию полного уничтожения противника. Война, что растянулась аж на пять сотен лет, с попеременным успехом для каждой из сторон. Проблема перенаселения на Лириа была решена ещё в первый век, а рабовладельческий уклад на Альяне пошатнулся настолько, что к официальному концу войны он исчез полностью и окончательно. Шестой век, после выхода в «открытый» космос, ознаменовался подписанием перемирия на сто лет… Альянцы не показываются в пределах солнечной системы Лириа, а те в свою очередь не приближаются к Альяну. Перемирие было вынужденным. Ресурсы сторон были исчерпаны, и каждая из сторон осознала для себя необходимость найти союзников… и раньше, чем это сделает враг. Найти разумную расу и стать для неё более соблазнительным союзником.

Самое смешное, что именно это и послужило началом создания Федерации Содружества Рас…

Найти разум в космосе оказалось не сложной задачей… сложности заключались в ином. Различия рас были не только в физиологии и во внешнем отличии, но и в психологии, укладе, мировоззрении, в технической отсталости и т. д. и т. п. И что лирианам, что альянцам, пришлось наперегонки «дотягивать» до своего уровня возможных союзников.

Людей с Земли «открыл» Альян.

Перед вступлением в контакт, а попросту принудительного присоединения нового «союзника» в строй к другим, они буднично провели серию тестов и экспериментов… и преспокойно отбирали для этого периодически генный материал с планеты. Военный медицинский корабль с очередными «подопытными» до пункта назначения не добрался. Произошла авария. Экипаж эвакуировался, а вот «мышата» остались, и их подобрали уже лириане. Которые решили, что такие «зверушки» им нужнее… Почему? Неизвестно.

Но к 2057 году Землю передали под патронаж Лириа.

И это была настоящая удача для жителей планеты. Человечество было агрессивным, внушаемым, подверженным различного вида зависимостям, но при этом перспективным. В чём именно, история умалчивала. Ведь даже до Марса к этому времени человечество так и не долетело, чтобы производить там картофель… Твою же…

Такова была краткая выжимка истории лириан, альянцев, и людишек с Земли.

Я устало поморщился и отбросил журнал в сторону. Что с ним станется на диване?

— Хорошего же о нас мнения, — протянул я. — Зато понятно, откуда пошел слух о «зелёных человечках».

— Зелёных человечках? — переспросил Норн.

— Да так… Почитал тут историю. Мы, оказывается, отсталые. Зависимые дикари…

Норн развернул пилотское кресло от пульта.

— Извини? — переспросил он.

— Да вот послушай! — я зачитал ему особенно зацепившие меня места из исторического альманаха.

Норн выслушал меня без видимой радости.

— Какого он года? — сухо спросил он.

Я посмотрел на дату выпуска «журнальчика», откопанного в «бардачке» корабля под пультом управления.

— 2064, — наконец нашел я дату.

Норн поморщился.

— Выброси, — порекомендовал он мне. — Никто не считает людей отсталыми или ущербными. Да и не считали. Только отстающими.

— А это что? — возмутился я.

— А это журнал с сектора, что был под патронажем Альяна, — отрезал Норн. — Из-за вот этих… инсинуаций Земля хотела разорвать контакты с Содружеством. Дипломаты с Лириа десять лет бились за то, чтобы убедить вас присоединиться к Содружеству.

— А почему? — спросил я.

— Что значит почему? — Норн искренне удивился. — Вы разумная раса и имеете права не меньше других…

— Да я не об этом! — оборвал я его. — Просто… да как же объяснить? Вот польза Содружеству от нас какая? Лично твоей планете? Парчовые халаты так нужны?

— Какие халаты? — ошарашено переспросил Норн.

— Это я для примера, — отмахнулся я и хмыкнул. — Как бы… шутка для понимания. Вам даже такой ерунды от нас не надо. Так зачем мы были так нужны Содружеству? Подождали бы с пару веков, пока мы сами дорастем?

— Я полагаю, на это были причины, — медленно сказал Норн, явно подбирая слова и обдумывая вопрос. — Да, возможно, вы не могли что-то предложить Содружеству, но вы в какой-то мере пострадали от действий Альяна. К тому же… Содружество объединилось и с альянской стороной, так что в некотором роде союз обязан был возместить вам ущерб.

— М-да? — усомнился я.

Норн раздраженно дёрнул рукой.

— И если уж тебе важна польза, подумай, что было бы не войди вы в Содружество? Я бы не встретил Всеволода, Кима и тебя. Я бы умер в руках Грота. И империя бы нанесла удар. И у нас не было бы и шанса.

— Империя наносит ответный удар, — по инерции сказал я.

— Ответный?! Мы не нападали на них! — возмутился Норн.

— Не бери в голову, это из фильма, — отмахнулся я.

Норн посмотрел на отброшенный мной журнал.

— Из фильма… Серый, а ты любишь кино?

— Кто же не любит? Было время каждый день по телику гонял «Звёздные войны», — абсолютно честно, без задней мысли, признался я. И осёкся, когда увидел, как переменился лицом Норн. — Что?!

Твою мать, ну почему память Микки такая избирательная?!

Норн отвёл глаза, рассеянно смотря на панель управления.

— … в Академии на Земле, — негромко начал он. — Многие курсанты любили кино. Каждые выходные, в увольнительные, все стремились в кинотеатр. Посмотреть старые и новые фильмы. Зайти потом в кафе, погулять по парку после сеанса… У кинотеатра назначали свидания. И все вспоминали, что раньше, до Содружества, было проще. У всех был «телик». И можно было, не выходя из дома, посмотреть всё, что хочешь.

Твою мать… Штирлиц, это провал…

Я помрачнел.

— Давай поговорим об этом после, а? — с досадой сказал я.

Надо же так глупо проколоться!

— Серый, мне неважно, откуда у тебя была запрещенная техника, — сказал Норн. — Ты пират. Ты мог её достать, как и многое другое, как я думаю. Но вот в чём правда… Знаешь, что запрещено нам эмпатам на Лириа?

— Что?

— Игнорировать чувства и связь, — твёрдо сказал он. — Если ты начнешь отрицать или игнорировать чувства, ты можешь запутать своё сознание. Если ты начнешь себе врать, что не испытываешь… Просто поверь, для любого из нас это прямая дорога к саморазрушению. А мы эмпаты. Ты понимаешь, что я хочу сказать?

— Не особо, — признался я. К чему он это?

— Я к тому, что, возможно, в этом и есть ответ на твой вопрос, — негромко сказал Норн. — Просто подумай, нам запрещено одно, но что, если есть правила и для вас? Менталов?

Опаньки…

— А кино тут при чём? — глухо спросил я, ясно осознав, что именно здесь и зарыта собака.

— Дело не только в нём, — нахмурился Норн. — Но, вспоминая ограничения, которые Содружество заставило принять людей, сколько из них связано так или иначе с влиянием на ментальные способности?

— Кино влияет на мозги? Так ведь и наркотики, алкоголь…

— … а также интернет и смартфоны, которые вспоминал дед Всеволода, — продолжил Норн. — Может ли это подавлять ваши способности? Или ослаблять?

А я вспомнил, как некоторые из моего прошлого, наоборот, принимали запрещенные вещества, чтобы «расширить горизонты сознания».

— А ларчик просто открывается, — проговорил я.

— Я никогда не интересовался культурой Альяна, но они самая предрасположенная к менталу раса, — кивнул Норн. — И ведь вначале они очень интересовались вами.

— Так вот в чём мы так перспективны? — спросил я, дотягиваясь до альманаха. — Но после Альян отказался от нас без борьбы. Почему? И почему после уже Лириа сочла нас перспективными?

Мы замолчали. В голове не было ни одной нормальной мысли.

— А я, кажется, знаю, — сказала тут за моей спиной Мира.

Мы аж вздрогнули от неожиданности.

— Не подкрадывайся, диверсант малолетний! — чуть не выругался я. — Что ты знаешь?

Мира пожала плечами и полезла через спинку дивана. Я её подхватил и кувыркнул на сидение, после подгребя под мышку.

— Давай, выкладывай! А то у нас, взрослых, уже мозги закипают, — благодушно предложил я.

Мира посмотрела на Норна, и тот кивнул ей, подбадривая.

— Ну, все очень просто, — спокойно сказал этот невозможный ребенок. — Особенно если рассуждать логически.

— Зашибись, — откомментировал это заявление я.

— Ничего не зашибись. Просто разные стороны магнита. Одни стороны притягиваются, а другие отталкиваются.

У нас отвисли челюсти.

— Ой-ёй, — сказал я.

— Ой-ёй, — согласился подвисший Норн. — Ким меня всегда с полуслова понимал…

— Так вот почему наша связь усилила наши способности, — проговорил я. — Эмпат усиливает ментала, а ментал — эмпата. Но если взять двух менталов, или наоборот эмпатов — ничего хорошего не выйдет. Просто пшык.

— И Альян от вас отказался, — подтвердил Норн.

— А еще это объясняет, почему Альян потребовал у вас при знакомстве «ненужный» приплод, — мрачно пошутил я. — А как часто лириане пропадают?

В следующую минуту я имел удовольствие выслушать экспрессивную мелодичную ругательскую фразу на лирианском… жаль только, что перевода не было.

— А что значит… — Мира с любопытством повторила часть фразы и Норн покраснел.

Я едва не заржал над младшим. Не знает он, что рядом с детьми лучше держать язык за зубами!

— А еще я кое-что слышала, — сказала тут Мира, будто что-то вспомнив. — Сивый Жаб говорил об этом, а я подслушала.

— Как? — спросил я. — У тебя что, была шапка-невидимка в кармане?

— Нет, — покачала головой Мира. — Жаба я подслушала, когда в вентиляции пряталась. Она шла через все этажи башни. Я там логово себе устроила. И лазила-лазила по трубам… я хотела Норна найти. Но я постоянно путалась… да еще иногда трубы очень тонкие кое-где были и там было трудно не шуметь. А я не хотела, чтобы меня нашли.

— Нет, ты прирожденный диверсант, — постановил я.

Мира пожала плечиками.

— А потом я услышала, как пираты ворчали — что контрольная сеть отключена. Её переустанавливают и их заставляют дежурить на часах, а вот если бы камеры наблюдения работали… ну, в общем, я смогла вылезать иногда. И один раз я нашла комнаты Жаба. И он разговаривал с кем-то по межгалакту.

— О чем? — торопливо спросил её Норн.

Мира покосилась на него.

— О тебе, — тихо сказала. — О том, что твои каналы заблокированы. Что одного касания было достаточно. И ты больше не перспективен. Связь закрыта. А он так старался, когда с тобой работал…

Норн побледнел.

— В смысле работал? — нехорошо спросил я. — Что он с тобой делал?

— Это было много лет назад, Серый, — глухо сказал Норн. — Ещё в Академии. Он пытался… пытался подчинить мое сознание. Мой разум. Сделать меня своим рабом… но не успел.

Он не выдержал, встав, явно желая уйти. Я отпустил Миру и поспешно подорвался с дивана, успев схватить его за руку.

— Норн, послушай меня, — проговорил я торопливо. — Во-первых, я ему морду набью за тебя, а во-вторых, пусть выкусит! Ты ему не достанешься.

— Да, я достался тебе, — с горечью вырвалось у Норна. — Ты понимаешь?! Он хотел создать связь, ментальный канал, чтобы привязать меня к себе! Но не успел. И всё это время, все эти годы, этот канал был открыт! Пока ты не нашёл меня. Ты меня привязал? Или я САМ привязался к тебе?!

Я прищурился. Или я сейчас найду, как его успокоить, либо будет беда…

— Я был рабом своего брата? — спросил я.

Норн взглянул на меня, еще не понимая, к чему я веду.

— Или ты думаешь, я бы Олега за раба бы держал? — спросил я. — Нет, дружок. Мы с тобой может и разной крови, но братьями стали. Так что ты это брось! А Сивому вместе морду набьем, ясно?

Пояс Норна обхватили ручонки Миры.

— А я ему всю одежду чесоткой пересыпала! — сказала она. — Я так за тебя разозлилась на него! Он потом от порошка весь чесался и ругался ужасно! Я ему всю неделю скучать не давала!

— Эй, Норн… давай послушаем? — весело предложил я. — Кажется, она страшно за тебя отомстила?

— Я ему обувь не приклеивала, — вторила мне мелкая. — Зато я ему внутрь паука посадила кусачего. Ядовитого. И даже его бластер испортила!

— Диверсантка! — не выдержал Норн, услышав такое. — А если бы он тебя поймал?!

Я потянул его к дивану.

— Ну-ка, Мира! Давай, рассказывай нам как Сивого Жаба воспитывала!

И та, довольно заложив руки в карманы синего комбинезона, стала рассказывать…

В который раз убеждаюсь, что дети — существа недооцененные. Вечно мы думаем, что эта мелкотня ни на что не способна. Нет, лично я не обольщался, прекрасно помня, что творил в соплячьем возрасте. Поэтому к рассказу Миры был морально готов, но вот Норн явно такого не ждал от маленькой миленькой девочки… Кстати, Мира действительно маленького роста и выглядит помладше своих восьми-девяти лет. Но я отвлекся… Кстати, ей сколько? Восемь? Ладно.

Оставшись одна в резиденции Сивого Жаба, Мира повела себя очень умно. Первым делом она враз нашла себе укрытие. Прямо у ангара с кораблями был технический блок, что был связан с основной цитаделью Анелэина через вентиляционную систему. Размах вентиляционных труб был чисто американских размеров, и человеческий ребенок восьми лет чувствовал себя внутри весьма комфортно. Было где развернуться, лазь — не хочу. Чем Мира и занялась.

— А вот это хреново, — заметил я. — Разведчики да спецназ… И офицеры. Это не армия, Норн. Нам нужны солдаты. И сдаётся мне, их придется искать здесь… среди пиратов.

— Как ты себе это представляешь? — скепсис в тоне Норна сливался с эмоциями, идущими от него.

С каждым днем мне всё привычней было ощущать его чувства. То, что казалось странным в первое время, теперь стало обыденностью… Как пожать ладонь при встрече с другом. Делаешь, не задумываясь.

— Пираты попрячутся, разлетятся по своим базам и будут выжидать, — уверенно сказал Третий.

— Дать врагам хорошо порвать друг друга, а потом добить победителя, ослабленного схваткой, — это нормально, — не согласился я. — Но вот что ни один пират не стерпит, это когда на его добычу разевают рот. А Империя именно это и собирается сделать.

— Содружество — добыча пиратов? — переспросил с нажимом Норн.

— А за счёт кого они живут? — спросил я. — Чьи корабли, планеты пираты грабят?

Норн явно очень хотел мне ответить, но спорить с правдой было сложно. От нападений пиратов страдали прежде всего подвластные Содружеству планеты, а не маленькие независимые планетки… которые, сохраняя свой гордый суверенитет, хоть и были более лёгкой добычей, при всём при этом мало чем могли привлечь пиратскую братию.

— Можно подумать ты не грабил, — вместо этого с досадой-упреком сказал он.

Я насмешливо посмотрел на него.

— Пока нет, — крайне довольно и абсолютно правдиво сказал я.

Микки Стоун был пилотом, механиком, но довольно не рискованным парнем… и потому в абордаж не ходил, отсиживаясь в рубке. Мелкий недопиратишка… но Норн об этом знать не мог. Хотя, конечно же, мне не поверил. Растёт, младший… Довольно отметив это, достал из кармана комбеза (удобные они всё же до чёртиков!) блокнот.

— Так, посмотрим… — проговорил я под нос, пролистывая свои заметки.

— Это что? — спросил Норн.

— План по захвату власти, — рассеяно отозвался я.

Лирианин уставился на меня, разом забыв про все горестные вести с той стороны.

— Захвату власти?! — непередаваемо переспросил он.

Мира-Синичка вместе с ним таращила на меня глаза. Ох, чёрт, как же я люблю такие вот лица! Вдоволь насладившись эмоциями этих двоих, усмехнулся.

— Ну не век же быть просто пиратом? — спросил я. — Одно дело быть просто пиратом или Капитаном… а другое дело — стать Адмиралом пиратского флота!

— Ты… вот сейчас шутишь? — несмело предположил Норн, без особой веры.

— Нет, — разбил его последнюю надежду я. И, сжалившись над ним, добавил: — Расслабься, младший. Это было бы выгодно Содружеству.

— Чем?!

— Тем, что зад бы ему прикрывал, — отрезал я. — Поверь, то, что обретает организованную форму, начинает подчиняться законам, а это гарантированный переход к системе. Мне надоело просто болтаться… Хочется добиться чего-то большего в своей жизни. Но прыгать по чужому приказу? Не для меня это. Мне нет места в Содружестве, сам понимаешь. Но стать силой, с которой будут считаться, это другой разворот. Если я стану контролировать этот сектор, смогу подчинить пиратов… Я наведу здесь порядок. Никакого рабства. И крыс, что вволю погуляв, убив сотни, припеваюче живут здесь. Я вот что тебе скажу. Я стану здесь законом. И вот это, — я показал ему блокнот, — мой план. Правда, теперь его придется в темпе менять.

По глазам Норна, по тому, как от него повеяло холодом, было ясно — не одобряет. Что я хочу от Светлого? Для него это всё немыслимо.

— Ты не прав. Содружество может принять тебя.

— Когда откорректирует мои мозги? В Центре Коррекции личности? — спросил я едко, и Норн замолчал. — Ты знаешь, почему пираты до последнего бьются, чтобы не попасть в лапы галаполиции? А знаешь ли ты, что пираты считают долгом чести пристрелить собрата, прошедшего через эту процедуру?

— Нет, последнего я не знал, — глухо признал Третий.

— Для нас это равно смерти, — объяснил я. — Нет, даже хуже смерти. Ты перестаешь быть собой. В этом плане твоя планетка добрее Содружества, когда казнит преступников. Лириа гуманна, признавая право на смерть в своем уме и сознании.

Норн смотрел на меня так, будто я только что объявил чёрное белым… в общем, так оно и было.

Но хуже всего для него было то, что он был со мной согласен.

— Слушай, — негромко сказал я, смотря на него. Мира тихонько стояла рядышком, во все ушки слушая нас и мотая на нос сказанное. И правильно. — Я понимаю, как это звучит. Поэтому давай, чтобы не было потом разборок, договоримся. Я не собираюсь когда-либо нападать на Содружество или вредить ему. Если нападут — я отвечу. Нет, я, наоборот, помогу. Буду его защищать.

— Потому что «добыча»? — спросил тот.

Я качнул головой.

— Потому что там полно Светлых. И если Содружество рухнет… Что у нас останется за спиной? Я говорил тебе, что всю жизнь старался найти убийц детей и невинных людей, всяких живодёров и тварей, и уничтожал их. Почему? Потому что мне не всё равно. На тех, кто слабее. Я садист, палач, убийца, я полная мразь… Но если я могу остановить войну — я это сделаю. Если я смогу создать здесь, на границе Содружества, бастион — то я убьюсь, но сделаю это. Единственное, Содружеству я кланяться не намерен. Или сдаваться-подчиняться.

Норн молча слушал меня. Я был максимально открыт, чтобы он видел — не юлю и не вру. Должен же считать, вру или нет?

— Так какой же ты пират, Серый? — спросил он. — Если ты не собираешься пиратствовать?

— Хреновый, — с облегчением признал я. — Но кем ещё я могу себя назвать? Лучше считаться пиратом, иметь среди них вес и определенное влияние… а потом стать кем-то большим.

— А может подумаешь? Пойдёшь на службу к Содружеству? — попытался уговорить меня Третий встать на путь добра.

— Кем? — в лоб спросил я.

Он замялся.

— Думаешь, мне дадут офицерское звание? Личный корвет и моих парней на службу возьмут? Их куда? В тюрьму, на коррекцию? Ты знаешь ответ. Поэтому будем следовать моему плану. Это в твоих интересах. Как и твоих друзей.

— Хорошо, — я с подозрением посмотрел на него. Так легко согласился? — Только подонок и мразь никогда так о себе не скажет. И не забывай, что я офицер космофлота. Я служу Содружеству и, несмотря на нашу связь, я должен буду вернуться. Ты думал, что будет тогда?

— Давай решать проблемы по мере поступления, — поморщился я. — А может, ты плюнешь, и оставишь службу?

— Я не стану пиратом, Серый!

— Упаси боже! — ужаснулся я от такого расклада.

Тринадцать часов — это дохренища времени. Всё же далековато были дружки Третьего. Не ожидал, что они так отстанут от нас. Ну да ладно. Зато мы с толком поговорили и наметили план действий. Не идеальный, но с помощью него можно было выплыть.

Льеррну приказал по возможности привести в перевариваемый вид пленника. Придётся Третьему и остальным кэпам на него полюбоваться. Молодой док затаённо взгрустнул, но отправился выполнять приказ.

— Капитан, а нам приказания будут? — с надеждой спросил Шанн.

Вот мало ему Норн челюсть «правил»! Я оглядел команду и убедился, что проблема не только в неугомонном парне.

— Застоялись? — понятливо спросил я.

Будь мы на планете, я заставил бы их траву красить… А нет, так издеваться над ними я бы не стал ни в жизнь. Сам наелся по уши в армии. И корабль вылизывать до блеска перед визитом дорогих гостей было смешно. На это есть киборг-автомот, который и выполнял львиную долю «грязной» повседневной работы вместо кучи детишек-юнг (Кьяна, кстати, распрекрасно и с удовольствием тем вертела, отдавая приказы).

Парни с той же надеждой уставились на меня.

Я усмехнулся.

— Всех не порадую. Но работа для вас есть. Надо провести разведку на второй планете от солнца. Есть там подозрительный объект. Вы же не думали, что мы сюда только ради «птички» прилетели? По сведениям от зонда-разведчика, на планете космический корабль. Но проблема: он под слоем льда. Всего-то метра два-три, растопить сможете и огнеметом. Задача — добраться и постараться влезть. Осмотреть, ясно? И без яйца Фаберже не возвращаться, я понятно объясняю? Через тринадцать часов и ноль минут чтобы стояли здесь с добычей!

— Так точно, капитан! Есть! — выдали мне парни, и, получив координаты, рванули к капсулам, под предводительством Шанна.

Их с завистью проводил взором Ларр, который будучи вторым пилотом корабля, оставался.

— А ты погоняй Синичку на симуляторе штурм-капсулы, — распорядился я.

— Есть, капитан, — вздохнул тот с кислым видом.

Вот так я и поверил, что это ему в тягость! Девочка уже тащила с заговорщическим видом пилота к креслам к экрану-иллюминатору. Бьюсь об заклад, через полчаса оба зависнут в онлайн-гонке на флиппах… ладно, пусть отвлекутся.

И без них есть, чем голову занять…

Корабль на планете они нашли легко. Его с высоты под слоем кристально чистого льда было видно. Очертания огромного объекта, по размерам он превышал знаменитый Фрегат Сивого Жаба, внушали.

— А кэп уверен, что в него стоит лезть? — усомнился рядом стоящий с Шанном Жан. — Да он хакнулся с тыщу лет назад!

— Ты приказ слышал? — напомнил ему Шанн, которому очень хотелось выслужиться перед капитаном. — Ему нужно это яйцо!

— Что ещё это за «яйцо»? — проворчал его приятель.

— Ты что, яиц не видел? — едко подколол его Шанн. — Включай огнемёт! Плавить будем здесь. По всему, шлюз должен быть тут.

Под слаженным ударом огня из четырёх огнемётов лёд стремительно стал таять. Через полчаса часть похороненного корабля оголилась, демонстрируя чернённый бок борта. Ещё через час парни нашли место стыка шлюза и, прикрепив по научению капитана взрывчатку, отошли подальше. Взрыв шлюз не открыл… но зато явственно покорежил и явил взглядам щель стыковки ворот. Немного работы усиленным лазером, и с таким-то матом пираты наконец открыли вход в корабль. И ввалились внутрь, держа бластеры и пушки наизготовку. Мало ли что…

Воображение рисовало чудовищ… разбросанных тут и там мертвяков, кости в скафандрах и прочее. Реальность была жестока.

Три часа блуждания по застывшим в тишине коридорам инопланетного корабля выявили полное запустение. Тишина и пустота. Но парни упорно двигались дальше. И в конце концов добрались до странного помещения с рядами высоких ячеек у стен. Чёрное стекло было непроницаемо, но было ясно: внутри что-то есть. Может даже и заказанное капитаном «яйцо фаерже». Шанн, приказав другим подстраховать его, жахнул лучом бластера по стеклу. То лопнуло, но не осыпалось. Пришлось, на свой страх и риск пару раз ударить ногой по гладкой, покореженной сеткой осколков поверхности, и та наконец рассыпалась…

Парни отшатнулись.

В ячейке, опутанный проводами, стояла мумия высокого гуманоида с ошмётками плоти и одежды на костях.

— А вот и первый член экипажа, — нервно хохотнул Жан.

— Проверим остальные? — предложил другой пират.

Шанн, назначенный главным самим капитаном, решил, что проверить пару ячеек можно. В ещё пяти ячейках тоже имелись постояльцы.

— Кажись, это что-то вроде криокамер, — заметил он. — Когда корабль потерпел бедствие, весь экипаж лёг в них, дожидаясь помощи.

«Но что-то явно пошло не так» — добавил он про себя. — «И все умерли, не приходя в сознание.»

Обычное дело. Когда корабль терпит бедствие на незнакомой планете, считается правильным не выживать в незнакомых условиях, подвергая себя риску, а дождаться помощи вот в таких же криокамерах. На пассажирских лайнерах всегда есть такое же огромное помещение с капсулами-камерами. Введение в анабиоз происходит за какие-то секунды. В случае разгерметизации корабля те, кто внутри, имели все шансы выжить. Их можно было даже в космос выбросить, ничего бы не было. Но это, конечно, самый крайний случай.

На памяти Шанна было с десяток захватов межзвездных лайнеров, и ни в одном случае пассажиры в капсулы-камеры не ложились. Да и пираты не звери… Ну, грабили… Ну, забирали с собой тех, кто был поценнее. Иногда детей… или женщин. Но большая часть пассажиров и экипажа лайнеров оставались живы и здоровы после отлёта пиратов на жизнеспособном корабле.

Шанн кивнул другим, зовя за собой. Надо было двигаться дальше и отыскать в конце концов таинственное «яйцо фаерше-фаербе».

И далеко идти не пришлось. У дальней стены помещения стояло на подставке потускневшее от пыли матово-золотистое яйцо. Ничем иным этот овальной формы металлический предмет быть не мог.

— Забираем и валим из этого склепа! — приказал Шанн, и все с ним с энтузиазмом согласились.

— Задание выполнено! — Шанн с гордостью доложил о выполнении приказа капитану.

— Молодцы, — рассеянно отвечал капитан, продолжая что-то чёркать в своем блокноте. — Все целы? Никого не забыли?

— Никак нет! Яйцо форше доставлено! В лучшем виде, кэп! — бодро отрапортовал Шанн.

Капитан поднял голову от блокнота и уставился на втащенное в эту минуту в рубку «яйцо» силами аж четырёх пиратов.

— Твою мать… — ошарашено проговорил он. — Это что?!

— Яйцо фаршет, — проговорил, понизив энтузиазм, Шанн.

И сам с сомнением уставился на добытый объект.

— Яйцо, — повторил капитан.

— Мы… там не было больше ничего, что соответствовало вашему приказу, капитан, — стал оправдываться молодой пират.

— Так-с… ясно… — пробормотал тот.

Амат за спиной капитана негромко рассмеялся. Шанн почему-то обиделся. И угрюмо опустил голову.

— Шанн, ты молодец. Неплохо справился, — кивнул ему капитан. — Иди, отдыхай. С меня премия.

Шанн не понял, что значит «премия», но на всякий случай поблагодарил капитана, сказал «есть!» и поспешил уйти из-под взора последнего.

— Не смешно, — проворчал я, с сомнением обойдя огроменную металлическую махину в полтора метра длиной и в почти метр высотой. — Я понятия не имею, что они притащили!

Норн с усмешкой встал и тоже подошёл к «яйцу». Присел, постучал по боку.

— Хм-м… по-моему, внутри что-то есть.

— Главное, чтобы не «чужой», — сказал я, напряженно обдумывая, как по-тихому избавиться от сомнительной добычи старательных подчиненных.

— Чужой? — уточнил Норн.

Он вот издевается?

— Который любит кушать людей, — зловеще сказал я. — И вкусных пауков!

Смех-смехом, но вот мне не смешно. Я же парней просто хотел «проветрить» и про яйца Фаберже так сказал… а они припёрли! Попытался популярно объяснить Норну, в чём неприятность, но развеселил только больше.

— У тебя хорошая команда, — сказал он. — Парни старались.

— Да уж! Что теперь с этим делать? — страдальчески спросил я.

— Открывать. Это явно не бомба. И сомневаюсь, что в этом будет что-то опасное.

— Мне бы твою уверенность… И как это открывать будем? — с досадой спросил я и пнул ботинком легонько металлический бок «яичка».

Норн со всем вниманием оглядел объект, провёл рукой по гладкой поверхности… И вдруг по яйцу побежали голубоватые линии, охватывая всю поверхность в мелкую сеть.

— Ты что сделал? — севшим голосом спросил я, оттаскивая его подальше и хватаясь нервно за бластер.

— Ничего, — ответил тот. — Серый, оно становится прозрачным.

Я и сам это видел. Верхняя часть золотого яйца обесцветилась, стала прозрачной, и голубоватая сеть стала гореть всё менее и менее ярко, пока не погасла вовсе. Перед нами стояла половинка яйца с прозрачным куполом. Вытянув шею, я сделал шаг… и резко выдохнул.

— Да твою же!

Под прозрачным куполом внутри «полулюльки» лежал годовалый ребенок.

Абсолютно живой, здоровый и смотрящий на нас карими глазищами.

С белыми волосами и человеческий ребенок.

Мальчик.

— Только этого мне не хватало! — застонал я в голос. — Льеррн! Живо сюда!!

Открыть «яйцо»-капсулу и достать ребенка оказалось делом не очень сложным. Куда сложнее мне было поверить, что киндер-сюрприз не несет в себе другого сюрприза (фильм с «Чужим» был той ещё жестью). Напрягало и то, что мальчишка напоминал неуловимо наших предполагаемых врагов-имперцев.

— Надеюсь, это не их потерянный принц! — в сердцах сказал я.

— Сомневаюсь, — ответил мне Норн, перепроверяя данные зонда, что тот зафиксировал над местом погребения неизвестного корабля. — Судя по толщине льда, корабль потерпел бедствие около четырёх-пяти столетий назад.

— Значит, родаков мы не найдем! Зашибись, какое счастье! — резюмировал я.

Мальчик захныкал.

— Не реви! — приказал я, подымая мальчонку на уровень глаз на вытянутых руках. — Я сказал, не реви!

— Уу-у-у!

— Капитан, вызов по связи! — послышалось за спиной от Ларра.

— Вот очень вовремя! — ругнулся я, перехватывая мальчишку и усаживая на локоть, как когда-то дочку. — Кого там принесло?!

— Это я, Серый, — прозвучало с экрана. — Я не успела улететь, а ты посылаешь мне вызов по межгалакту. Уже соскучился?

Я обреченно повернулся.

— Тут такое дело…

— Ашш!! — Королева на экране с искаженным лицом поддалась вперед.

— А шипеть зачем?! — опешил я.

— Мама!

Я замер.

Ой-ёй… мама?!

— Серый!! Ты нашел его! Ашш, маленький! — женщина на экране самым натуральным образом плакала.

Я открыл рот и, не найдя слов, пожал плечами.

— Всё для моей Королевы!

Ну что ещё я мог сказать?! Везучий я ублюдок!

Удружили мне парни…

— Ой, какой хорошенький… — Кьяна, которая умела быть незаметной, когда это отвечало её интересам, вдруг нарисовалась рядом, с восторгом уставившись на малыша.

— Бери! — я решительно всунул ей в руки мелкого, и девчонка с восторгом вцепилась в него. — Накорми, напои… займись им.

Кьяна радостно закивала и утащила прочь найденыша.

— Он ей и в самом деле нравится, — заметил Норн.

— Вот и пусть будет ему нянькой, раз уж как подружка Мире не вышла, — с облегчением сказал я.

Девчонки перестали конфликтовать, но вот закадычными подружками или просто приятельницами так и не стали. Слишком уж они были разными… И вся польза от лишней девчонки на корабле была в управлении штатным роботом-автомотом, в котором мозгов не было от слова совсем. И от команды она шарахалась, и от меня, перед Норном старалась быть незаметной, хоть тот и ровно-спокойно к ней относился. М-да, то, как она вцепилась в мальчишку… Живая кукла, с которой можно вволю и безбоязненно «играть»?

Ладно, посмотрим… Может, ей будет лучше у Королевы. Как няньке.

Если подумать, то из Кьяны можно вылепить нечто вполне достойное. А Королева может научить её держать себя. Имеет смысл поговорить с ней о девчонке.

Решив так, я выкинул из головы лишние мысли.

— Норн, ты разослал вызовы? — спросил я.

— Да, — отозвался тот. — Но не верю я в успех.

— Зато я верю, — возразил я. — Мне есть чем зацепить эту братию… Кстати, твои когда припрутся?

— Через сорок минут. Ветров всегда пунктуален.

— Эту бы его «пунктуальность» да два года назад, — проворчал я.

От Норна повеяло досадой.

— Я тебе говорил, у него была серьёзная травма. Доктора не давали никаких гарантий, что лечение и реабилитация восстановят его. Я удивлён, что он смог сесть за штурвал.

— Ладно-ладно, кончай его защищать, — примирительно сказал я, подходя к пульту и отмечая на приборной доске ярко загоревшуюся кнопку и ряд символов на табло. — Кажись, к нам пришли подтверждения…

Норн вывел данные на экран.

— Десять капитанов прислали ответ. Из тринадцати, — сказал он.

— Одиннадцатый альянец, а Королева под номером двенадцать, — подтвердил я. — А тринадцатого капитана никогда не было. Каждого нового то убивали, то он сам убивался.

Норн косо взглянул на меня.

— Ты тринадцатый, — многозначительно заметил он.

— Я Претендент, — возразил я. — Для начала эти господа дружно должны меня признать… Ну а если признают, то уж я быстренько из тринадцатого стану первым.

— Адмиралом? — насмешливо уточнил Третий.

— Плох тот пират, что не мечтает стать выше всех! — фыркнул я и добавил: — … Только парням этого не говори.

Пираты в космосе были всегда. И их общество складывалось столетиями, как законы и негласные правила. Они, само собой, со временем менялись, изменялись, переставали действовать, уступая место другим… Но несколько правил было неизменным. Во-первых, Капитанство. У пиратов не было Академий, и добыть себе звание надо было делом. И пока доказываешь (если успешно), то становишься Претендентом. Но сколько бы ты ни сделал, тебя должны признать другие достойным звания Капитана. Тебя должен на Совете Капитанов представить один из них, а другие (по меньшей мере треть от общего числа) признать. Вот тогда ты — Капитан.

Космос, как любая территория среди разбойничьего люда, делился на зоны влияния Капитанов, где они искали себе добычу (хотя это не мешало им нарушать правило и отправляться на «охоту» в чужой сектор). И космос по традиции делился на тринадцать секторов, вот только один сектор постоянно выпадал… Потому как тринадцатый Капитан почему-то всегда жил недолго (по независящим от других Капитанов причинам). Последние сто-двести лет его не появлялось вовсе. И Серая Туманность, тринадцатый сектор, стал нейтральной территорией для пиратов, куда из-за отдалённости Содружество и его космофлот не лезли.

Лично для меня возможность завладеть этим сектором была притягательна. Это с точки зрения других, здесь делать было нечего. Пассажирских лайнеров не дождаться, обитаемых независимых планеток мало (да и грабить оные невыгодно), а часть планеток вообще захвачены под «дачи» другими Капитанами… Но я видел одни плюсы. Но об этом после.

Главное то, что пираты при этом своем разделении космоса следовали еще одному правилу: в случае опасности для всего Братства Капитан мог созвать других на общий бой.

Я Капитаном не являлся, и тайным кодом для созыва Совета не владел. Зато он был у Королевы. И пока парни искали мне «яйцо Фаберже» на планете, я послал вызов моей дорогой визави. И она без лишних вопросов мне его дала, сказав, что явится сама и лично как можно скорее. За сыном (и слава богу!). Правда, лететь ей до меня было дольше — двое суток, но что поделать, потерплю… А Совет можно провести и удаленно через межгалакт и активировав голограф. Ну, это уже по желанию самих дорогих «гостей» — предстать передо мной и прочими объёмной голограммой или просто картинкой на экране.

Но сейчас… Сейчас надо встречать других «гостей».

Через тридцать пять минут приборы показали, что рядом с нами в каких-то милях вынырнул космический корабль из червоточины, а ещё через пять к нам подлетал стандартный офицерский корвет.

— Связывайся с ними и стыкуйся, — сказал я Норну. И, поколебавшись, спросил:

— Вместе пойдём встречать, или хочешь один с ними пообщаться?

Норн заколебался.

— «Подглядывать» через камеры не стану, — правильно понял его сомнения я. — У меня тут проблема поважней твоих друзей вырисовывается…

— Совет? — угадал Норн.

— Совет. Говорильня предстоит серьезная, — честно ответил я. — Начну без вас, а вы потом подтянетесь, прихватив Анелэина.

Ну, что я, совсем тупой? Сколько они не виделись, а ведь эти двое для Норна ближе, чем оставшаяся родня со стороны матери на Лириа. Так что в ответе я не сомневался.

— Спасибо, Серый, — негромко сказал Норн.

— Лучше скажи им, чтобы парней мне не пугали, — ворчливо ответил я.

— Норн, — выдохнул Второй.

Убедившись, что в открывшемся шлюзе нет никого, кроме друга и маленькой девочки, Ким поспешил обнять друга. Более сдержанный в проявлении чувств, Всеволод просто положил ему ладонь на плечо, встревоженно-изучающе посмотрев в глаза.

Сердца сжались от привычного тепла друзей. Шебутного, лёгкого Кима, и тяжелого, приземистого Ветрова. Как же давно он не видел их… настоящих.

— Друзья, — выговорил он.

— Как ты? — спросил Первый. — Этот пират ответит за тебя.

— Этот пират спас меня, — негромко сказал Норн.

— Папа! — возглас Миры перебил раздраженного Всеволода.

— Мира! — доктор подхватил на руки дочь. — Ты в порядке?!

— Да! А я нож метать умею! И Серый стрелять научил! А ещё я штурм-капсулой учусь управлять! Я хочу, как Норн летать! Он лучше всех, так все говорят!

— Лучше всех?

— Штурм-капсулой?!

— Кто говорит?

Капитаны и её папа одновременно выдали эти вопросы. Норну стало легко и весело. Ну конечно, Киму сразу важно, «что Норн лучше летает», Первого волнует кто говорит, а отцу девочки страшнее штурм-капсула и Мира в ней.

Честно говоря, его последнее тоже тревожило.

— Как кто? Пираты! — честно ответила Мира. — Когда Норн их побил, Шанн сразу признал что «он ничё так», и что летает круто. Серый говорит, «он просто Шумахер хренов»!

Игорь чуть не уронил дочку.

— Мира, не смей… говорить такие слова! — возмутился он. — Это ругательские слова!

— А что именно ругательское? — наивно спросила малышка, смотря на него невинными-невинными глазами.

Игорь замялся.

На самом деле (Норн это точно знал) девочка отдавала себе отчет какие слова были плохими.

— Мира, — негромко одернул он девочку, и та виновато кинула на него взгляд. — Какой уговор был?

Та насупилась.

— Ещё два слова и никакой мне практики, — неохотно пробурчала она.

— Хорошо, что ты это помнишь.

Мира тяжело вздохнула. Ким, взглянул на неё и усмехнулся.

— Воспитываешь? — ехидно спросил он, склонив голову к нему.

— Приходится, — признал он. — Но Мира действительно быстро учится управлять капсулой. Я бы сказал, у неё есть ко всему этому способности.

От черноволосого Игоря повеяло чем-то таким странным пополам с тревогой, что сомнения-подозрения Норна обрели силу. Ну не может восьмилетний ребенок (хорошо, почти девяти лет) так быстро приноровиться к стрельбе из бластера, иметь такую реакцию и так «хладнокровно» воспринимать опасности и неожиданные ситуации.

— Яблоко от яблони недалеко падает, — земной поговоркой ответил Всеволод. — Игорь генный модификант. Я говорил, что нам с гражданскими не везёт.

— Пап? — Игорь мрачно взглянул на Первого после вопроса дочери.

— Вообще-то Игорь неплохо нам помог, — заметил Ким, и Норн различил с его стороны затаенную досаду на старшего друга. — И на Маере, и на Алькаре…

— Я не спорю, — передернул плечами Первый.

— По-прежнему никому не веришь, — понял Норн. — Не злись. Сейчас каждый человек на счету.

— Так значит…? — негромко спросил Ким.

Норн коротко глянул на него и, не в силах выдержать взгляд, отвёл взор в сторону.

— Здесь нет обмана. Нам грозит война. И у нас нет преимуществ. И новое топливо Империи бы не помогло.

От Кима полыхнуло стыдом.

— Нет, Ким, — оборвал он его раньше, чем тот стал оправдываться. — Я тебя не виню. Серый прав. Галактион бы нас не спас. На него нет времени. Если бы у нас было пять лет, то, может, он и помог. Но этих лет у нас нет.

— Ты как-то странно говоришь о том, кто тебя похитил, — подозрительно заметил Всеволод.

Норну ничего не оставалось, как коротко напомнить друзьям, чем отличаются лириане от других рас. О менталах и эмпатах, и что с ним сделал Анелэин в прошлом.

— Мы с Серым оказались связаны. И эта связь очень сильна. И бьёт по обе стороны. Её легко не разорвать, а скорее всего, это невозможно.

— Так ты к нему навечно привязан? — в голос воскликнул Ким.

— Надо поговорить с Анелэином, — мрачно сказал на это Норн. — Но не сейчас. Это во-первых. Во-вторых, сейчас главное другое. Нам стало известно, что Империя из другой Галактики уже должна была отправить свои корабли к нашим границам. Через месяц, максимум два, они будут здесь. И пройдя Тринадцатый сектор, они ударят по Содружеству. И погибнет множество людей.

— Космофлот…

— Первый, космофлот это разведка! Содружество не воевало несколько столетий, у нас нет армии и опыта такого масштаба. Мы должны остановить Империю здесь, в этом секторе.

— Как? — прямо спросил Всеволод.

Норн твёрдо посмотрел на него.

— У Серого есть опыт. Он знает, что такое армия, и он может заставить пиратов сражаться за нас.

— Пиратов?! — Ветров был в шаге от того, чтобы взорваться.

Норн шагнул к нему, положив руку на плечо, вынуждая обратить на себя внимание, подождать перед взрывом. Как обычно, это помогло. Несмотря на взрывной характер, Первый старался слушать друзей. Подавлять в себе вспышки паранойи и гнева.

— Всеволод, между нами связь. Я могу знать, когда он врёт. Понимаешь?

— Но верить пиратам?! Норн?!

— Когда два зверя рвут друг друга, третий убьёт победителя, — сказал он.

Друзья изумленно переглянулись и посмотрели на него.

— Знаете, кто это сказал? — спросил Норн.

— Твой пират?

Он невесело кивнул.

— С определенной стороны ему выгодно спровоцировать пиратов на «помощь» нам. И ещё… подумай, оставаясь рядом с ним, мы можем его контролировать. И остановить, если придётся.

Первый прищурился, подумал и неохотно кивнул.

— Значит, таков твой план?

— Мы должны уберечь Содружество, — упрямо сказал Третий. — Это самое главное. И ради этого я готов пойти на риск.

Всеволод помолчал. Ким молча смотрел то на него, то на Норна. Не приходилось сомневаться, что он уже на стороне Третьего.

— Ладно… — нехотя процедил Ветров. — Но учти! Случись что, я его лично пристрелю! В обход всех протоколов!

Из коридора к шлюзу вышел один из пиратов.

— Амат, вас зовёт Капитан, — сказал он. — И этих тоже. С пленником.

— Хорошо, Шанн, — коротко ответил ему Норн. — Всеволод, Ким, сейчас я попрошу вас только об одном. Поддержите его игру. Что бы ни случилось. Мира, побудь с отцом.

Девочка кивнула.

— Идёмте. Заберём Анелэина и отправимся…

— Куда?

Ответ заставил споткнуться.

— На Совет пиратов.

Посреди рубки космического корабля на круглом возвышении с креслом, стоял мужчина с чёрными волосами, одетый в отличного качества боевой скафандр с усиленной броней на груди, наручами со встроенными аккумуляторами силового защитного поля. На широких плечах золотыми полосами отливали наплечники. Волевое лицо мужчины с планеты Земля было спокойно и решительно.

На экране рубки один за другим вспыхивали окна связи по межгалакту, являя взору мужчины капитанов пиратского мира. Линенец, уаец, два человека, к'ханец, мириец, чатан со множеством глаз и щупальцами. Другие предпочли явиться на вызов призывающего их мужчины в виде объёмных голограмм. Столбы искрящегося голубым света соткали фигуры троих. Последний столб из них соткался в образ красивой черноволосой женщины, что подошла и встала рядом с мужчиной.

— Приветствую Капитанов, — послышалось приветствие мужчины.

— Претендент, — прогремел капитан-чатан. — Ты не слишком нагл? Кто дал тебе право созывать Совет!?

— Я сказала ему сделать это, Громобор, — звонкий красивый голос был под стать женщине. — Ты же не станешь оспаривать мое право на это?

— Нет, Королева, — мигнул всеми парами глаз чатан. — Ты хочешь представить нам Претендента? Как Капитана?

— Именно так, Громобор. Его дела говорят сами за себя, — гордо подняла голову женщина.

— О его делах маловато слышно, — проскрежетал жвалами к'ханец.

— Он разрушил одну из самых известных тюрем Содружества и уничтожил с пару дюжин отродий, что позорили Братство, — в разговор вступил линеанец, припомнив одно из «дел» Претендента. — И порушил гоночную трассу Анелэина.

— … похитив у Жаба Третьего Капитана, — подхватил другой пират. — Скажи, это правда?

— Это правда, — подтвердил Претендент. — Третий Капитан, Норн Иильс, находится на моём корабле. Он мой амат.

— Амат?! Зачем тебе амат? Амат — это слабость! — вновь прогремел голос чамата.

— Я — ментал. И моя сила привязала ко мне Третьего капитана.

— Это просто слова!

— Нет, это правда, — к кругу подошел лирианец, становясь под прицелом глаз пиратских Капитанов. — Мы связаны. Королева…

Он склонил голову, выказывая уважение женщине. Та легко кивнула ему.

— Вижу, ты смирился со связью с Тёмным? Хорошо, мальчик…

Пираты загомонили.

— Не может быть!… как это возможно?!… я слышал про менталов… а вдруг он «заслан»?!…

— Поосторожней… за «засланного» я и убить могу, — голос Претендента рыком отозвался в рубке, и пираты попритихли, оценивая его.

— Хм-м… а что ещё он сделал? Как он докажет свою силу, как Капитан?

— Хотя бы тем, что мне не страшен никто из вас, — спокойно заявил черноволосый, усмехаясь. — И я могу заставить работать на себя кого угодно. Связав с собой Третьего, я связал и других капитанов. Теперь они подчиняются мне. И двое из них по моему приказу похитили Анелэина.

— Чего?!

Всеволод, стоящий на краю рубки, вне зоны видимости экрана, чуть не подхватил этот вопль, уязвлённый в самое сердце таким поклёпом. Но локоть Кима вовремя врезался ему в бок, обрывая вскрик. Так что вместо этого вырвался оборванный всхрип.

— Тащите сюда Анелэина! — прозвучал приказ черноволосого.

Друзья, многообещающе переглянувшись, подвели к Претенденту альянца, крепко держа того за скованные руки. Глаза альянца горели ненавистью, и он бы многое сказал, да рот был заткнут кляпом. И челюсть от него болела… И вдобавок ко всему, его поставили на колени перед этим наглецом!

Явление Жаба и двоих капитанов вызвало всплеск негодования и воплей, сведшихся к тому, что это подстава. И Претендент на деле служит Содружеству, пытаясь их обмануть. Где доказательства тому, что это не так? Что капитаны действительно подчиняются ему?!

— Доказательства?! — громкий голос Претендента перекрыл голоса, и капитаны пиратского братства примолкли. Мужчина выступил вперед. — Доказательства состоят в том, что Содружество вычеркнуло этих троих из своих рядов! И я вам скажу почему! Сытые, ленивые задницы Содружества отказались верить в смерть! В смерть, что несёт чужая армада кораблей! Они летят сюда, и первыми у них на пути мы!

Голос черноволосого человека, резкий и жесткий, исполненный гнева и силы, звучал в рубке. И пираты невольно слушали, что он им говорил. А говорил Претендент о по-настоящему хреновых делах. О том, как пропадали разведчики Содружества. О том, как Третий капитан так же исчез, оказавшись в другой Галактике, где разыскивал космолётчиков Содружества. Как тот попал в плен в далёкой Империи и как с трудом бежал. О волнах космической чумы небывалой силы, что прокатилась несколько лет назад и отняла множество жизней. И Содружество скрыло это. О вражеских разведчиках, что прятались в их космосе, собирая информацию. О том, как Претендент смог поймать одного из них и допросить. И что тот поведал…

— … через месяц армада Империи вторгнется в пределы нашей Туманности. А за нами Содружество! Чье правительство трусливо спрятало головы в задницы! Я спрошу вас, Капитаны, что будет, если мы отступим так же?! Спрячем головы в песок, пустив эти корабли дальше?! Что останется от Содружества?! Что останется от тех, что забыли, как это держать в руке бластер? Ничего! Блук, Лириа, Земля, Альян, К`хенха! Что останется от планет, с которых пришли мы?!

Капитаны молчали, помрачнев.

— Содружество — наше! Оно принадлежит нам! И никакие белоголовые клоны одного у….а не имеют права на него!! Доказательства?! Вот вам доказательства! Шанн! Тарен! Тащите этого ублюдка!

Молодые пираты подтащили к экрану беловолосого пленника. Льеррн смог тому пришить и приживить обратно оторванное ухо, и подлатать в целом. Более того, пленника всё время плена кололи одним очень популярным среди пиратов препаратом, что вызвало у пленника частичную амнезию. Кто его пытал он не помнил, помнил только боль, ужас и ненависть. Обезболивающее сработало хорошо, даже слишком, и, как водится среди мерзавцев, имперец убедил себя, что раз теперь его не пытают, лечат и хорошо кормят, значит, его враги испугались. А не убивают и не отпускают только по одной причине — не знают, что делать. Боятся, что их из-за него всех убьют.

А потому выставленный напоказ пленник смотрел на пиратов и на черноволосого с капитанами с презрением и высокомерием. Нагло смотрел.

— Приветствуем нашего завоевателя! — издевательски распахнув руки, насмешливо поклонился ему черноволосый Претендент.

Беловолосый с презрением поджал губы.

— Жалкие шшанькхье, — произнес он. — Вы все умрёте у ног Отца!

— А если нет? — спросил его черноволосый. — Что с нами будет?

— Вы умрёте, — без тени сомнений ответил пленник. — А те, кто останется жить, будет счастлив умереть. Вы… шшанькхье…

— Он нас что, сейчас крысами обозвал?! — прогремел Громобор. — Дважды?!

— Почти, — ровно ответил ему Норн. — Рабами-кастратами.

— Пристрелить ублюдка!! — пираты взорвались возмущением и ругательствами.

Пленник сбледнул, но продолжил надеяться неизвестно на что, вздергивая нос.

— С удовольствием! — Претендент в одно мгновение выхватил бластер и выстрелил в голову пленника.

Тот повалился на пол.

Третий капитан отвернул голову от трупа у своих ног.

— Извини, Третий… но он больше не нужен, — негромко сказал ему мужчина и вновь обвел взором пиратов-капитанов. — Итак, Капитаны! Что решите?! Быть… шшанькхье… и попрятаться в норы, или дадите крепкого пенделя этим недобиткам белобрысым?!

— Я бы дал! — покивал головой с угрожающим видом чамат.

Один за другим, капитаны поддержали его.

— Так Содружество ручки умыло? — уточнил уаец-капитан. — Хе-е… обмельчало совсем… ладно… Капитан! Я за то, чтобы дать им крепкого пинка отсюда!

— И я!

— Давайте, чёрную дыру им в зад!

— Так! Есть еще два вопроса! — вновь сказал уаец. — Признаем этого наглеца Капитаном?!

— Я признаю! — сказала Королева.

— Признаю, — кивнул Громобор.

— Признаю… признаю!… Признаю… — полетело со стороны пиратов.

— Добро пожаловать в наши ряды, Четвёртый Капитан! — оскалился рыжий уаец.

— Четвёртый?! — в голос спросил черноволосый.

— Ну, так ты над Третьим стоишь! — развел ручками на экране уаец.

Судя по лицу новообращённого Капитана присвоенное официальное именование ему не особо зашло, и пираты-капитаны один за другим одобрительно закхекали-заржали, так же приветствуя черноволосого.

— Черт с вами, — с досадой буркнул под нос Четвёртый. И повысил голос:

— Ладно! Харе! Раз решили давать пенделя, так надо решить еще вопрос! Кто будет главным?

— Верно! — ткнул в него пальцем уаец. — Дамы не участвуют! У нас всего одна Королева. Я слишком стар… а вот кто из вас, господа, крутить хвосты будет, решайте сами! А уж мы поможем!

— Встречаемся на Глазе. Там выберем Адмирала, — предложил черноволосый. — На третий день от этого.

— Как скажешь, Четвёртый… смотри не помри! — и уаец отключился.

Один за другим пираты подтверждали свое согласие, и исчезали с экрана. Последней, тепло улыбнувшись, исчезла в столбе синих искр голограмма Королевы.

— До встречи, Четвёртый…

— Ну, почему Четвёртый, а?! — только и смог спросить тот.

— Ну, почему Четвёртый, а?! — с досадой спросил я, когда облик Королевы рассыпался синими искрами.

С досадой чертыхнувшись, повернул голову и наткнулся на мрачные взоры. Первый и Второй смотрели на меня как на врага народа, а стоящий рядом с ними Анелэин явно перешёл на их сторону. Кляп у него во рту смотрелся феерично. Я бы прослезился от такого единения в помыслах набить мне фейс лица, но время не располагало.

— Потом подерёмся, — великодушно сказал я. — Третий, а кто ему кляп вставил?

— Я, — «скромно» сознался Норн.

Я чуть удивлённо посмотрел на него, а потом поднял руку и аккуратно вытащил кляп изо рта Анелэина.

— Извини, Сивый. Ничего личного, — искренне сказал я.

— А нам ничего сказать не хочешь?…. Четвёртый? — процедил Первый, пока альянец презрительно скорчил мне рожу.

— Вы оказались умнее, чем казались, — от такого комплимента капитана Ветрова аж передернуло от возмущения.

— Да ты…!

Я оскалился.

— Рад быть твоим врагом, Первый! Но вначале дело, а потом драка!

— Всеволод, вы не всё знаете, — влез и Третий.

— Что ещё? — настороженно переспросил Ким, и Первый явственно скрипнул зубами, но сдержался.

— Имперцы. И Альян, — легко бросил я, смотря лениво на Анелэина. — Нам вот интересно стало, как давно Альян приглашает «погостить» лириан? Пожизненно? И принудительно?

Надо было видеть, как переменились лица у троицы перед нами. Мне не надо было смотреть на Норна, чтобы чувствовать его гнев.

— Так это правда?! — тихо и зло спросил он. — Алтарь, кровная месть?!

Надо отдать должное, альянец скоро взял себя в руки.

— Не понимаю, о чём речь.

— Ты идиота из себя не строй, — лениво посоветовал я. — Мы знаем, какая бывает интересная связь между менталами и эмпатами… Слишком вкусно, чтобы не попробовать прибрать к рукам. Верно? И так глупо тратить ценный ресурс, отправляя под нож… детей, женщин, мужчин… Лучше использовать. И добывать подопытных мышек под прикрытием пирата.

Вот теперь Первый и Второй уже с угрозой уставились на альянца. Надо отдать тому должное, он не стал начинать глупую игру «я-не-я-и-я-не-знаю-что». Я бы и уважать его меньше стал в этом случае… Стоило только подумать, как мне в голову будто ударили острым клинком. От неожиданности я отшатнулся, почти ослепнув от острейшей боли, и, слепо, на инстинктах ударил по альянцу кулаком. Тот легко отклонился, сместившись всего на пару сантиметров, и удар пришёлся в пустоту.

— Ты, сукин сын… — прохрипел я, схватившись за его китель.

Тот холодно смотрел в ответ.

— Так значит, это ты, Стоун? — презрительно спросил он. — Самоучка-слабосилок, не способный ударить в ответ…

Вот это он зря!

Слабосилок?!

В бешенстве я ударил по нему уже своим «эхом», усиливая через призму пустоты внутри… и будто ударился в щит, проваливаясь в синие глаза напротив, холодные как лёд. Будто падая вглубь него.

И я испугался.

Впервые в жизни я встретил того, кто мог ответить мне тем же излюбленным приёмом. И Анелэин был прав от начала. У меня не было ни знаний, ни должных умений. Самоучка. И, следовательно, слабосилок. И шансов у меня против него бы не было… если бы не связь с Норном. Я пытался противостоять альянцу, но чувствовал, как вглубь моего сознания пробивается чужая сила, как острые ножи раздвигая тьму, в которой я тонул, уже не видя никого и ничего… и не ощущая, как из носа и ушей течет кровь.

«Я знаю, кто ты» — чужая мысль будто огнем вспыхнула внутри.

— Отпусти его! — голос Норна, отдалённым эхом пробивался ко мне во тьме.

… И резко вынырнул из тьмы, окутавшей меня. По глазам ударил до боли яркий свет, а меня шатнуло в сторону. Я бы свалился на пол, но плечи Норна оказались рядом, и я вцепился в них, хрипя и глотая кровь.

— Опусти бластер, Иильс, — приказал альянец. — Ты не посмеешь выстрелить.

— Ошибаешься, — процедил Третий.

Мелкий умеет ненавидеть? Удивительное открытие…

Я тряхнул головой, фокусируя взгляд на Норне, и с удовольствием отметил бластер в его руке, направленный в голову Анелэина.

— Если бы я хотел, то спалил бы мозги твоему симбионту, — едко произнес Анелэин. — И твоим друзьям.

— Да что ты?! — прохрипел я, наконец обретя силы отцепится от Норна.

Стеклянные глаза Первого и Второго нервировали. Какого черта они застыли?!

Альянец на меня внимание не обратил.

— … нажмёшь на курок и мозги твоих друзей непоправимо пострадают, — жёстко сказал он.

Вот же сволочь… Я сплюнул на пол кровь, утираясь рукавом и отлипая от Норна.

— Подожди, браток… Ещё успеем, — хрипло сказал я, и альянец наконец соизволил удостоить меня своим вниманием. — Ты же умный мужик, Сивый… Думаешь, сейчас время счёты сводить? Мы же не врали про Империю.

Альянец косо взглянул на труп, так и лежащий на полу рядом с нами. И поднял тяжёлый взгляд.

— Пытать ты умеешь хорошо… впечатляет, — сухо сказал он. — Палач, значит?

— Палач… но у тебя тоже свои представления о жизни, — усмехнулся я. — Отпусти парней, поговорим.

— Пусть пока постоят, — ответил альянец. — Послушают. А там посмотрим.

По тому, как стеклянное выражение ушло с глаз Ветрова и Кима, альянец явно ослабил хватку. Я вытащил брелок от наручников и показал ему, нажимая на кнопку. Браслеты открылись, и альянец брезгливо стряхнул их с запястий. Отдёрнул рукава мундира и с достоинством прошёл к дивану в рубке (вообще-то его тут быть не должно… но я русский, а какой русский не любит удобного диванчика под боком? Главное — закрепить на всякий пожарный… и сел.

Мы с Норном переглянулись.

М-да… проблемы только начинались.

— Связь ментала и эмпата подразумевает симбионт, — ровный холодный голос альянца вызывал лёгкое раздражение. — Связь прогрессирует от слабого взаимодействия до верхней границы, когда оба в связке начинают взаимодействовать и чувствовать друг друга на расстоянии, не превышающем… несколько десятков километров по земным критериям.

— Её можно ослабить? Разрушить? — оборвал я его разглагольствования.

— Если хочешь избавиться от лирианина, пристрели, — холодно. — Это гуманнее, чем получить амебу без мозгов.

Я помрачнел.

— Полагаю, у Альяна хорошие наработки по этому вопросу?

— Правильно полагаешь. Не все… были благоразумны, — так же сухо.

— Рано или поздно Содружество узнает о вашем преступлении, — со злостью бросил Норн.

— Преступлении? — повторил альянец. — Кто был благоразумен, с этим определением не согласится.

— И какое же определение правильное? Раб-господин? Слуга?

Альянец поморщился.

— Это примитивно. Впрочем, для отсталых рас свойственно упрощать.

— Вот врезать бы тебе, — устало сказал я, и, кажись, с этим предложением все, кроме альянца, были согласны. — И где твой симбионт? Только не говори, что у тебя его нет.

— Есть, — согласился альянец. — Род Иильс задолжал нашему. Это так. Но раз со старшим отпрыском семейства не вышло, я нашёл замену ему в младшей по крови. К сожалению, по нашим обычаям я не могу отправить к праотцам родную кровь жены.

Чего?

До Норна дошло быстрее.

Короткий луч лазера пробил диван рядом с плечом не шелохнувшегося Анелэина. Я полюбовался на дымящуюся дырку и аккуратно вытащил бластер из пальцев бледного, как смерть, лирианина.

— Убью…

— Убьёшь, — согласился я. — Потом убьёшь, ладно? Она жива, здорова… и где-то рядом. Верно же?!

На мой негромкий рык, альянец только сухо кивнул.

— На моём корабле. Летит к Маере. Отлучалась по делам.

— Ты своей смертью не помрёшь, — сделал я вывод. — Так, семейные разборки потом. Норн, сядь там… хоть в капитанское, хоть в пилотское и выдохни! Всё, заключаем перемирие! Нам ещё имперцев ловить надо!

— Имперцев? Ловить? — скептически переспросил альянец.

— Ну… этот край мало знал, — поморщился я. — Мелкая сошка. Нам кого покрупнее, чтобы в Содружество отправить, как языка. Да и самим не помещает такой «язык». И нехрен им тут плавать до подхода основных сил. Выловить надо быстрей.

— И каким образом?

— На него ловить будем, — я кивнул на Норна. — У диверсантов приказ по возможности его прихлопнуть.

— Хорошая приманка, — согласился альянец.

«Прилетай. Твой брат здесь»

Короткие строчки сообщения, сухие и лаконичные. Но сердца в волнении забились сильнее. Тэя уже утратила надежду когда-либо увидеть брата. О том, что Третий капитан пропал без вести, а вслед за ним исчез и Второй, знала вся Галактика.

Вот только искать их никто не собирался.

И уж точно это не было нужно тому, к кому она оказалась привязана против воли. Для Анелэина мало что значили чужие жизни. На Альяне не принято испытывать пиетета по отношению к чьей-либо жизни. Главное для них, чтобы жизнь кого-либо не была напрасна. Польза. Цель. А не просто проживание. Благо для всего Альяна. А не прихоти и желания какого-либо индивида.

Поэтому поверить в то, что Анелэин проникся её тоской и по доброй воле стал искать её брата и нашел его, она никак не могла. Ведь он даже не позволил Тьену быть с ней. Где он? Что с ним? Воспитывается в доме какого-то альянца, как будущий возможный симбионт для будущего же солдата? Этого она не знала. И верить потому сообщению Анелэина было сложно. Но ложь презиралась альянцами, являясь признаком безусловной слабости. Непозволительной и недопустимой для мужчины.

Тэя аккуратно стёрла сообщение.

Детей Анелэина она забрала, и пора возвращаться. Хозяйка Дома (и супруга) не обязана рожать детей, но обязана воспитать достойно детей Дома. Либо Кровью, либо Духом верных Альяну.

Геном Анелэина был непоправимо поврежден. Все дети Анелэина принадлежали Альяну духом, будучи кровью с других планет. И все менталисты и эмпаты. Кроме Аньи.

Самый сложный ребенок… с Земли.

— Госпожа, — робот поднялся с постамента, подлетев к ней. — Вызов по межгалакту от Господина.

Тэя нахмурилась и встала, придирчиво взглянув в зеркало. Украшения, платье в пол, традиционный кинжал у пояса для Супруги и Хозяйки Дома. Сложная прическа идеальна…

— Включай связь, — приказала она, оборачиваясь.

Робот мигнул узкой полосой и, отлетев в сторону, включил связь. Синий луч рассыпался веером, сплетая перед ней фигуру… две ноги, шесть рук…

Сапфировые глаза лирианки потрясенно расширились.

— Норн!

— Я люблю тебя, пап, — честно говорит Мира, прижимаясь к отцу.

Она, конечно, уже большая, чтобы на коленках сидеть у него, но их сейчас никто, даже Кьяна, не видит в детской каюте. Так что немножко можно…

— Соскучилась? — улыбается тот, и девочка согласно угукает.

— Я тоже, — признаётся папа. — А уж как я беспокоился! Этот пират тебя не обижал?

Мира мотает головой. Врать не хочется, но не говорить же правду? И про язык, и как Серый ей пол вытер (этого Мира решила точно не прощать!), и вообще… Но ведь и хорошее было. И вот это хорошее если не перекрывало плохое, то заставляло её не объявлять войну Серому. Девочка вспомнила, как мужчина впервые протянул ей бластер и как терпеливо учил стрелять по мишеням в пустыне. И эта каюта, игрушки… И это он настоял, чтобы Третий капитан поучил её летать на штурм-капсуле. Как же здорово было летать с ним!

Если бы ещё Тьенн остался…

— И хорошо, — выдыхает папа. — А то не знаю, чтобы я с ним сделал…

Мира замирает на коленях отца, и отстраняется, вскидывая на него глаза.

— Папа? — шёпотом окликает она мужчину. — А кто такие… "модификанты"? Я слышала, тот капитан так тебя назвал.

Игорь не хочет отвечать, и это видно по его лицу. Но молчать уже не выйдет, а малышка уже достаточно большая, чтобы хранить секрет от лишних ушей. Вот только как объяснить?!

— Понимаешь, Синичка… Мы с тобой не простые люди. Мы люди, но немного иные. Каждый человек отличается от другого, но… Много лет назад кое-кто решил создать людей, которые были более сильными, ловкими, выносливыми. Солдат, против угрозы с других планет.

— С других планет? — удивилась Мира.

Игорь мрачно кивнул.

— Много лет назад люди боялись и не верили другим расам из космоса. И учёные создали группу людей, каждый из которых обладал определёнными способностями. Их назвали маркеры, генные модификанты. Они должны были стать солдатами и защищать простых людей. А потом выяснилось, что их кровь… наша кровь, Мира, подавляет обычную. И это всех испугало. Маркеры было решено… уничтожить. И они спрятались среди обычных людей. Но их всё равно находили, и тогда многие маркеры-модификанты улетели с Земли, спрятавшись между звёзд. Как мы с тобой.

Игорь прервался, очень надеясь, что смог объяснить хоть часть их проблемы.

— Только никто чужой не должен об этом знать. Другие инопланетчики знают, что обычные люди ищут маркеры и они должны их выдавать. Поэтому никому чужому об этом говорить нельзя, — твёрдо сказал он. — Понимаешь?

Мира серьёзно кивнула. Почему папа думает, что она такая маленькая?!

— А мама? Она тоже была такая? — спросила Мира.

Игорь всегда боялся этого вопроса. Потому что этот вопрос вёл к совсем плохим вещам. Которые Мире не следует знать… никогда.

— У тебя нет мамы, Мира.

Девочка молча смотрит на него.

— Она умерла? — следует вопрос.

— Хватит! — Игорь ссаживает Миру с колен, берёт за плечи и несильно встряхивает, чеканя слова:

— У тебя нет и не было мамы! Запомни это! И никаких больше вопросов, ясно?!

Он резко встает, нависая над попятившейся Мирой. Игорь никогда раньше не повышал на неё голос ТАК. И резко сжимает кулаки. Но справиться с собой трудно. Он не готов. И не может рассказать ей правду. Она же ребёнок, просто маленькая девочка! Всё, что у него есть… И когда-либо будет.

— Не спрашивай меня об этом, — глухо велит он, и выходит из каюты быстрым шагом.

Закрывает дверь и прижимается спиной к холодной металлической двери. Он на чужом корабле, вокруг те, кому он не может верить, на поясе в чехле спрятан меч, о котором никто не должен знать. Особенно капитаны… Надо бежать с корабля. Дальше и дальше, вместе с Мирой. И вновь найти мелкое судёнышко, где всем плевать на его прошлое. Он судовой доктор, а такие в космосе на вес золота.

Капитанам он не нужен. Теперь точно не нужен… а пирату тем более.

Значит, при первом удобном случае, надо бежать с Мирой как можно дальше…

Вся его жизнь, это бегство…

— Так, Шанн! Возьми кого из парней и приберите здесь! Норн, после разговора с сестрой отправляй корабль к Глазу. И скинь координаты Киму, — приказал я и добавил: — Хотя его корвет можно и здесь бросить. Кой черт с него…

— ЧТО?! — уязвленно вскинулся Янг.

— Ты бы не командовал! — бросил в мою сторону Первый, неожиданно отмирая.

Так-с… Я развернулся к нему, оглядев с ног до головы и взвешивая про себя.

— Так хочется мне морду набить? — риторически спросил.

— Представь себе, — цедит он, приближаясь и становясь вплотную ко мне. Ростом мы одного. — Я не забыл, как ты тогда мучил Третьего.

— Всеволод, он… — я поднял ладонь, останавливая Норна.

— Не волнуйся… друг друга не прибьем. Но драться будем не здесь. А ты, Янг, сам решай. Или ты летишь на корвете за нами хвостом к Глазу, либо с дружком вместе валите на все четыре.

— Размечтался, — огрызнулся Второй.

— Тогда вали на корвет, и когда Третий даст сигнал, летишь вслед, — поставил я точку в разговоре, и вновь разворачиваясь к "барану". — Не передумал? Пойдём, выйдем…

— Что, не хочешь, чтобы при подручных тебе морду поправили? — бросает капитан мне.

Я насмешливо скалюсь.

— Хочешь при трупе драться? Или при чужой жене покрасоваться? Да сестрёнке? Так я тебе удовольствия не доставлю, сам уложу…

— Слушай ты…

— Шли бы вы оба отсюда! — не выдерживает Норн, нервно посматривая на прибор связи.

Код вызова уже был послан Анелэином, и ему до ужаса не хотелось, чтобы сейчас сеанс связи сорвался.

Неужели она правда жива?!

Пират и Первый капитан дружно покосились на него, смерили друг друга непримиримыми взглядами и вышли. Янг, похлопав по плечу Норна, отправился на свой корабль. Труп наконец убрали из рубки, и автомот оперативно оттёр пол от остатков его пребывания здесь.

Кнопка связи наконец зажглась…

— Норн?

— Не сейчас, Мира, — рассеяно и раздраженно ответил тот.

Девочка замолчала, взглянула мельком на Жаба и вышла. Постояла в коридоре… Куда идти?

Она разозлила папу. И Норну не до неё… и Серому, наверно, тоже…

Неужели это правда?! У неё нет мамы?! Совсем нет?

Но откуда тогда сама Мира? Другие взрослые иногда задавали вопрос о маме, и папа всегда говорил, что её нет, и взрослые понятливо кивали, с сочувствием посматривая на Миру. Все думали, что мама Миры умерла, но папа никогда этого не говорил самой Мире. Она знала, что его расстраивают эти вопросы. Он начинал злиться и… бояться. Но чего? И почему?!

Ну почему он так сказал?! Почему?!

Ответа не было. И у девочки всё больше крепло убеждение, что он обманывает её. Врёт, как маленькой… но она уже не такая маленькая! Она столько всего умеет! Намного больше, чем раньше! И нож метать, и из бластера стрелять, и в скафандре по обшивке корабля ходить умеет! И даже летать! А он… он!

Мира сердито притопнула ногой. Она докажет ему, что уже большая! Даже летать умеет! Вот!

А ведь она так и не полетала одна. Норн обещал-обещал, да так и не разрешил. Позабыл. А сейчас ему некогда. А если папа решит завтра улететь и заберёт с собой Миру? Один он без неё никогда не улетит, Мира это твёрдо знает. А значит всё… до свидания, каюта, игрушки… Всё достанется Кьяне, вот же ей радости будет!

Мире стало жутко обидно. Ей не хотелось улетать отсюда даже с папой.

"А ведь он никуда без меня не улетит…" — подумала Мира вдруг. — "А Серый меня никогда не отпустит… И папа судовой доктор. За них пираты золотом платят. А тут папа… разве Серый его отпустит?!"

Мира задумчиво шмыгнула носом. Вряд ли. Ни за что!

А это значит… Мира поспешила по коридору прочь от рубки, где был Норн. Она не знает, что решит папа и сделает Серый, и раз Норн занят и ему не до неё… То она сама полетает! Вот! Девочка торопливо отогнала от себя подленькую мысль, что летать без спросу и разрешения — очень плохая идея. За такое даже Норн будет очень-очень зол на нее.

Мира спешила к корабельному доку, незаметной тенью проскочив мимо тренировочного ринга в трюме. Только остановилась на секундочку у входа, выглянув и посмотрев на дерущихся на ринге мужчин. И торопливо поспешила дальше. Почему-то когда дрался Норн с ребятами, это было смешно и интересно. Особенно когда Норн ударил Ларра по кисточке хвоста своим шестом! Но смотреть, как дерётся Первый капитан и Серый, было совсем иначе. Как-то не очень весело, когда кулаком в лицо… Впрочем…

… хорошо что им всем сейчас не до меня, — пришла ей в голову мысль.

В корабельном узком доке она заблокировала двери, одновременно давая команду через терминал открывать шлюз. Теперь в капсулу, у неё есть семь минут, когда шлюз откроется в автоматическом режиме.

Знакомая до последней детали капсула привычно встретила Миру. С трудом перебравшись через борт, она плюхнулась на сидение и закрыла крышку. Без Норна ей было просторно и пусто, и волнительно. До верхних кнопок было не достать, сидя и будучи пристегнутой ремнями. Для этого придется встать и отцепить ремни… Впрочем, верхние нужны при маневрах и так, по случаю. А ей только полетать немного… Главное, надо вылететь побыстрее, пока Ларр и другие по приборам в рубке не поняли, что она сбежала с корабля!

Девочка нацепила шлем на голову (всегда береги голову, говорил Серый!) и потянулась к кнопкам, заученно переключая режимы и запуская работу системы. Приборы засветились приветливыми разноцветными огоньками, разбежались послушно, и Алиса почувствовала, как в капсулу стал поступать безвкусный воздух от системы жизнеобеспечения, а потом как капсула отстыковалась от якоря, подымаясь и зависая.

Сердечко девочки забилось в предвкушении.

Время!

Она обхватывает штурвал ладонями и направляет капсулу из дока в сторону открывающегося шлюза. Штурм-капсула стремительно вылетает из дока, ныряя в черноту космоса. Мира включает максимальную скорость, чтобы как можно скорее улететь подальше от корабля. Так меньше шансов, что ее сразу развернут. Так она хоть немного полетает!

А что если?! Она торопливо направляет капсулу за «говоруна» и останавливает капсулу за ним, зависая. Говорун глушит все рядом, так говорил Норн. А значит, её не найдут! Пять минуточек, а потом можно вылетать…

Пять минут длились и длились, растекаясь в вечность и Мира в какой то момент подумала, что прятаться наверное не стоит. Взрослым всё равно не до неё… вздохнув, девочка вылетела из-за укрытия и в ужасе обнаружила, что корабля впереди нет…

Она осталась одна… совсем одна!

И когда взрослые поймут, что её нет, было неизвестно.

— Норн?!

— Тэя? Это ты?

Сигнал связи с «Ласточки» благодаря близости к «говоруну» был сильным и чётким, но корабль Анелэина, на котором летела Тэя, был намного дальше. Норн мог видеть только размытый контур сестры и голос её шёл с помехами.

— Звёздный… луч, — прозвучало из помех.

Норн почувствовал облегчение и тихую радость. Да, это сестра… В семье его всегда называли «Звёздный Лучик», ласково подчеркивая его Предназначение. Даже мать, что не была рада тому будущему, к которому готовили её сына.

— Как ты?

— Ты жив!

Они оба заговорили одновременно. Норн всматривался в размытый образ сестры. Та была одета в непривычное для их Родины длинное платье, и волосы были уложены странно… Но не казалось, что с ней было что-то не так. Как жаль, что с её стороны такой слабый сигнал!

А Тэя видела его четко. И болезненную его худобу, и лицо, и повязку, уже давно и привычно закрывающую лоб Третьего капитана.

— Что с тобой случилось? — с тревогой спросила она. — Где ты был эти годы?!

Норн услышал только обрывки фраз. Нет, говорить так была одна мука. Да и можно ли в открытую говорить под взглядом наблюдающего врага?

— Мы, и Анелэин, летим в систему Тет'энек, к планете Глаз, прикажи следовать координатам… — Норн до последнего не верил, что его сестра не пленница Анелэина, но голограмма сестры подтвердила согласие привычным жестом для лириан.

— Я отдам… приказ… именем… мужа… Анел…

Жена… как же это возможно? Лириане могут создать полноценный союз только со своими. И сестра не могла быть счастлива. Гибель Анелэина только освободит её… Странные, чужие мысли, и он настороженно вновь прокрутил их в голове. С некоторых пор он стал ловить себя на том, что хоть и стал сильнее как эмпат, но собственные чувства, эмоции стали… холоднее, жёстче. И это было странно ему. Оставалось лишь думать, что это последствия от связи с Серым. Скорее всего это было правдой.

— Спроси её, выполнила ли она мою просьбу, — сказал за спиной Анелэин.

Норн сдержал вспыхнувшее раздражение. И нехотя задал вопрос сестре. Впрочем, с другой стороны, если кто станет свидетелем разговора сестры с ним (как альянец за его спиной), то это доказательство благополучия последнего.

— Д..а… дети благополучны…

Дети?!

Какие дети?! Как же много хотелось спросить! Но вместо этого он сказал то, что наверняка хотела услышать сестра, но не решилась бы спросить сама:

— Я отправил Тьенна домой.

— Тьенн?! Норн… правда?!

— Да. До встречи, Тэя. Мы ждём тебя.

В ответ прозвучал короткий огрызок прощания. Видимо расстояние было свыше пяти крыльев. До сих пор никто не мог понять, почему связь через «говорунов» нарушала все законы физики. Но уж он не ученый, чтобы разбираться в этом.

Связь оборвалась.

— Ларр, готовимся к прыжку. Направление система Тет'энек, — сказал он.

— Да, амат, — отозвался второй пилот.

Команда давно уже прошла этап недоверия к Норну и уяснила, что если кто на корабле и главный после капитана, то только его амат. Ну, или Шанн, которого Серый начал в некоторой степени выделять, перепоручая контроль выполнения приказов.

— Ким?

— Слышал, — ответили по связи. — Координаты получил. К «прыжку» готов.

— Хорошо.

Всё, о чем думал Норн, это о том, как бы поскорее увидеться с сестрой по-настоящему и поговорить действительно вдвоём, убедиться, что Анелэин даже пальцем её не тронул. О чем-то большем он опасался даже думать. Только просил Мать, чтобы связь Тэи и Анелэина не была лирианской ни в единой мере. А только как эмпата и ментала.

Через пять минут пиратский корабль и корвет Кима ушли в "прыжок", удаляясь от «говоруна».

«Прыжок» прошёл благополучно и как по маслу, как говорили на Земле. Без тряски и мало кто на корабле его почувствовал, кроме самих пилотов, да, может быть, Анелэина. Норн устало сидел в кресле, занятый своими мыслями, как вдруг Ларр, сидящий слева, окликнул его:

— Амат!

— Да? — уже привычно отозвался он.

— Не хватает одной штурм-капсулы в доке корабля.

Норну понадобилось с пять секунд, чтобы осознать сказанное.

— Кто отсутствует на корабле? Проверь по коммам!

— Есть! — Ларр поспешно запросил сведения и через минуту похолодел.

Амат капитана резко вскочил, и активировал свой комм:

— Серый!

— Я занят! — огрызнулись с той стороны.

— Заканчивайте драться, мы потеряли Миру!

— В смысле?! Первый, отвянь, твою налево! Как?!

— Она улетела на штурм-капсуле. А мы уже прыгнули от «говоруна».

Молчание.

— Та-а-к… — нехорошо отозвался Серый. — Сколько надо времени, чтобы развернуться?

— Без последствий — три часа.

— А жизнеобеспечение капсулы?…

— В расчёте на взрослого три часа, — глухо ответил Третий.

По комму витиевато выругались.

— Выпорю!! И на тебя не посмотрю, выпорю паршивку! — послышался рык Серого. — Посмотри камеры в доке, определи время, когда эта птичка какаду улетела, слышишь?!

— Делаем, — отозвался Норн, и Ларр понятливо занялся проверкой записи с камер.

По камерам они с примчавшимся в рубку помятым Серым и Первым, видели, как тоненькая фигурка в голубом комбинезоне забралась в штурм-капсулу и, подняв её в воздух, вылетела из шлюза.

— А неплохо, грамотно повела, — сказал Ким по связи с корвета. — Кто её учил, этакую малявку, так летать?

— Я, — мрачно сознался Третий.

— Ну… ты молодец, — сконфуженно признал голос Кима.

— Так, на ребенка расход воздуха иной. Ей должно хватить, — проговорил Серый, прикидывая нормы по расходу. — Какого чёрта её понесло наружу… Нет, я её всё же выпорю!

— Я тебе не позволю.

— Ты понимаешь, что она натворила?!

— Да, но она ребенок!

— И слово «дисциплина» она не знает, — холодно заметил Анелэин.

— Тебя не спрашивали!

— Моя дочь с Земли такого бы себе не позволила, — резко ответил альянец.

— А кто скажет отцу Миры? — спросил тут Первый.

Мужчины мрачно переглянулись.

— Скажет что? — спросили от дверей рубки устало.

— Лёгок на помине, — обреченно выдохнул Серый.

… Как же невыносимо медленно тянется время!

— Это твоё воспитание!

— Моё?!

— Ты её девять лет воспитывал!

— Но это с твоего корабля она улетела! Кто её вообще этому научил?!

— Люди не умеют воспитывать детей…

— Ты вообще молчи!! — в один голос.

— Какое единодушие…

…«Ласточка» из второго «прыжка» вышла так же легко. На иллюминаторе рубки ясно развернулась знакомая панорама с «говоруном», в каких-то пятистах метрах от них.

И громада чужого корабля серебристо-белого цвета.

— Это что такое…

Корабль на экране развернулся в их сторону, и вокруг него волной с маревом разошлось защитное поле, обтекая корабль. Серый и Анелэин настороженно подобрались.

— Серый, это имперцы! — крик Норна слился с голосом Серого:

— Ларр, экран!

Вокруг «Ласточки» едва встало защитное поле, как чужой корабль ударил залпом…

— Твою мать!

Удар был такой силы, что все, кто стоял в это время, повалились на пол, как кегли. Особенно прочувственно высказался Ким. Каким бы великолепным ни был его корвет, а «прыгать» трижды за сутки туда-сюда, он не мог. А остаться одному в солнечной системе у Глаза, когда все на «Ласточке» рванули назад, для него было хуже, чем включить режим «хамелеона» и просто бросить на «якоре» корабль под защитой малой планеты. Авось за сутки (пиратскому кораблю данной модели тоже нужен отдых) никто его не обнаружит…

— Ослабление экрана 20 %, — голос Норна был спокоен. — При повторном ударе, ослабление на 40.

— А на третьем, мы в хлам! — рыкнул я из капитанского кресла.

Одно было хорошо, повторный удар имперцы нанесут не прямо «вот сейчас». Это только в дешёвых фильмах американцев космические корабли пуляют без остановки по друг другу. Но нет, в реале оказалось не так. И не очень обнадеживало, что мой первый космический бой начинался по классической схеме из учебника — первый удар по энергетическому экрану корабля. Короче, щиту. «Ласточка» не подвела. Если бы экран слетел после первого удара, нас можно было брать тёпленькими. Нет, можно было еще побрыкаться, пересесть в штурм-капсулы и полететь, вопя в эфир «Выходи, подлый трус!».

Угу… Даже не смешно. Корабль без щита после третьего удара будет поврежден окончательно и станет непригоден для выживания. А в открытом космосе, если не хочешь сдохнуть, к твоим услугам только вражеский.

Другое дело, что держать экран постоянно — значит, истощать энергоресурсы корабля.

В любом случае, девяносто процентов победы будет в том случае, если экран противника будет «пробит». «Ласточка» щит-экран долго не продержит. Но и корабль противника не сильно больше, а энергии потребляет больше. Зачем вообще тогда штурм-капсулы? А всё просто… если у противников дружно полетят экраны, то каждый чётко осознает — «подпитка» будет возможна только за счёт проигравшего корабля, а значит, взять его надо как можно более невредимым. Вот тогда и летят штурм-капсулы на абордаж, корябая лучами обшивку, и вырубая на корабле противника не важные для жизни, но нужные для маневров элементы.

Этот расклад понимали все.

— Нам не победить, — голос альянца был мрачен. — Прошу дать мне бластер.

— На этом корабле я капитан, и я буду решать, когда будем складывать лапки! — жёстко сказал я, врубая связь с коммами команды. — Экипаж, занять свои места! Штурм-капсулы приготовить к бою! Норн, включи связь с капсулой Миры!

— Её заметят, — тут же ответил тот.

— Через полчаса у нее закончится воздух, — тихо сказал я. — После боя она умрёт там. Или её расстреляют у нас на глазах. Отставить, Иильс. Включай связь.

Подчинение приказу вышестоящего, оно в крови у каждого настоящего солдата и просто военного. Секунда несогласия, нелепые слова Норна в «защиту» Миры, было подчинено выучке, и он мгновенно взял себя в руки.

— Есть, — чёткий ответ.

Корабль мгновенно установил связь с обнаруженной капсулой. "Говорун" глушил капсулу для радаров, но… не связь.

— Казачок, приём, — позвал я.

Секунда.

— Серый? — прилетел ответ. Жива!

— Слушай мою команду, солдат! — жёстко сказал я, переходя на русский язык, будто по ту сторону меня слушал взрослый настоящий солдат. Космолингва была известна и врагам, но те не могли выучить и знать все языки Содружества и в частности Земли. — Мы вызываем огонь на себя. Твоя задача — развить максимальную скорость и добраться до хвоста противника. По достижении цели сбрасываешь на него магнитную бомбу. Серая круглая кнопка над головой. Видишь?

Долгие секунды тишины.

— Да, вижу!

— После повторного удара противника приступай к заданию, — я отключил связь.

Теперь всё зависело от Синички. Не подведи, малыш, ты спасёшь все наши шкуры.

Норн, Всеволод и Ким молча смотрели на меня, не веря услышанному. Игорь побелел, как мел.

Прошло всего три минуты после первого удара по нам.

— Отвести корабль на тридцать градусов, — приказал я. — Создаем слепую зону для Миры.

— Ты… — наши взгляды с Норном встретились и мы уже почти привычно сцепились сознаниями. В один миг я передал ему картинку плана, и младший замер, а затем резко кивнул. — Понял.

— Напомни мне показать вам, как экранировать связь между вами от других, — раздался вслед голос альянца. — Этот план может сработать. Лишняя капсула найдется?

— Найдётся, — ответил я. — Берёте первую тройку под начало. Первый, Ким, вторую и третью. Идёте веером после того, как упадёт их щит.

Только молчите!

— Капитан, вызов с вражеского корабля! — голос Ларра и я уже не смотрю на последних.

— Вперёд. Ларр, включай!

Слов альянца я не расслышал, но Первый и Второй капитан ушли до того, как на экране иллюминатора высветилась чужая рубка и беловолосый имперец.

Шесть минут после удара…

— Я, тасс Эх`невейон, командующий диверсионным отрядом Отца Императора.

— Приветствую! — любезно ответил беловолосому я. — Императоров не знаем, и попрошу убраться с территории нашей Галактики!

Каменное лицо не дрогнуло.

— Власть Империи осветит тьму, — не согласился Имперец. — Я приказываю вам сдать убийцу и вора Норна Иильса. И вернуть сына Империи Нишшера Дан`кхара.

Я терпеливо выслушал требование имперца.

— Это все? — уточнил я, отчитывая секунды и наблюдая равнодушно, как Норн уводит корабль на нужные нам позиции.

— В противном случае вы будете уничтожены, — сухо добавил имперец.

Я кивнул со всем вниманием.

— А если сдадим?

Не то чтобы я сомневался…

— Вы умрёте быстро.

— Логично, — согласно кивнул я своим мыслям. Эх, не дипломат я, раз так…

— Даю вам минуту на то, чтобы сдаться.

Я кивнул.

— Неглубокоуважаемый Эх, со всем прискорбием вынужден признать, как меня огорчает ваша позиция, — прочувственно сказал я. — Но не могли бы вы быть столь любезны и…

Даже на космолингве можно прочувственно сообщить, куда имперец может засунуть свои предложения и как он может насладиться вылизыванием собственного достоинства.

— Огонь! — короткий приказ.

Вот зараза, я даже не успел закончить вирш…

Экран «Ласточки» полыхнул заревом от ударившего по нам луча. Аварийка взвыла, и нас затрясло так, будто корабль стремился раскрошиться на множество мелких осколков.

— Поражение 40 %!… 60 %!

Я сцепил зубы, до белых пальцев сжимая подлокотник кресла.

— Экран в критическом состоянии! — голос Ларра ломался.

— Держать до последнего! — прорычал я.

Ну, же Мира! Давай, малыш!

Удар прервался.

— Сдавайтесь, и смерть примет вас.

— Да пошёл ты…!

— Огонь!

— 80!… 85!… Капитан!

Ну, же! Где ты, Мира?!

Нас тряхнуло особенно сильно, и аварийка взвыла так, что собственных мыслей было не услышать. И тут удар прервался… В иллюминатор перед нами было видно, как хвост чужого корабля расцветает радужной волной, обтекая обшивку и защитное поле… растворяющееся в ничто.

— Открыть шлюзы дока! — приказал я. — А теперь бьём по гадам по самой макушке! Выбивай маневровые!

Через минуту в космос к противнику устремились двенадцать боевых штурм-капсул. А навстречу им вылетел рой чужих. Бить с «Ласточки» было невозможно. Слишком велика вероятность попасть по своим. Да и энергии было кот наплакал.

По внутренней связи мы слышали короткие рубленные обрывки фраз Всеволода, Кима и альянца. Капсулы молниями плясали в чернильной пустоте, короткими очередями лучей лазерных пушек ударяя по мишеням. И били по нашим…

— Мира! — рука Ларра взлетела вверх и мы увидели её.

Тринадцатую капсулу, облюбованную Норном для занятий и полетов. Она вылетела позади чужих капсул и ударила короткими очередями в тыл противнику.

— Вот паршивка! — с гордостью вырвалось у меня. — Ну вся в тебя, Третий!

— Никогда, никогда не пущу её больше! — простонал тот.

Я едва не расхохотался. Ничего, Третий!

Это же наша Синичка!

Не прошло и десяти минут, как половина капсул имперцев отправилось в небытие. И наши сердца застывали каждый раз, когда коротким заревом вспыхивали наши. Мы сидели в гробовой тишине под аварийным светом, не в силах оторвать взоры от развернувшегося перед нами отчаянного боя.

— Серый!

— Сидеть! Ты первый пилот корабля! — рявкнул я.

Первый и второй пилот рубку не покидают до последнего. Не для них бой в капсулах.

— Первый… Ким… Мира… — это невыносимо просто сидеть и ждать, и смотреть на бой, где сражаются твои друзья. У меня друзей не было никогда, но я прекрасно понимал чувства младшего. Он ещё неплохо держится. Не посылает по матушке и не рвётся поперёк приказа.

Едва слышный шепот. Игорь, казался куском камня из мрамора. Лицо мертвее некуда. Молился ли и он? Ах да… В конце этого века правит бал атеизм.

В какой-то момент, стало ясно, что капсул противника стало меньше… И это будто послужило сигналом для имперцев. С их корабля ударили короткие мощные лучи, метя в самую гущу сражающихся капсул. Полыхнули два имперских и одна наша.

Только не Мира…

Только не…

Капсулы прорвались к чужому кораблю, и короткие узкие лучи лазера ударили по маневровым, подныривая вниз и осыпая днище корабля огнем. Стали заметны короткие вспышки, выводимых из строя внешних элементов корабля.

Двадцать семь минут…

И вдруг одна из наших капсул поднырнула под крыло имперца… и яркий бесшумный взрыв полыхнул оранжевым цветком.

— Таран, — бесцветным ровным голосом сказал Норн. — Топливный отсек…

По кораблю противника прошла волной серия красных взрывов.

— Всем назад! — отдал я приказ, и от имперцев отлетело восемь капсул.

Мы смотрели на гибель корабля диверсантов Империи. Радости особой не было… И вдруг капсулы, как по команде, бросились назад в сторону гибнущего корабля. Я резко встал. Куда вас, черти, понесло?! Но проглотил рвущуюся с языка ругань, когда капсулы вдруг окружили со всех сторон странный круглый летательный аппарат.

И тут от штурм-капсул наконец поступил сигнал связи:

— Четвёртый, задача выполнена. Нами пойман объект с диверсионного корабля.

— Конвоируйте на корабль, — велел я, переводя дух.

Кажется, это… победа?

Игорь подорвался с дивана, и его шатнуло.

— Мира! Мира с вами!? — закричал он.

Миг тишины.

— Пап, я в порядке! — детский голос ударил по нервам.

Мы выдохнули. Жива.

— Так, солдат, сколько у тебя осталось кислорода? — задал я главный вопрос.

— Пять минут…

— Живо в док! — приказал я, отключая связь.

Стоит ли говорить, что через какие-то минуты мы уже были у дока, дожидаясь, когда капсулы вернуться через шлюзы и встанут на якоря. Как только это произошло, автоматика разблокировала двери, и мы поспешили внутрь.

Из тринадцати вернулось восемь капсул…

На глаза первыми попались выпрыгнувшие из капсул Первый, Второй, легко вставший на ноги альянец… Шанн. Игорь рванул к одной капсуле, где откинулся прозрачный люк крышки, и показалась встрепанная золотистая макушка Миры. Мужчина буквально выдернул дочь из капсулы, сжав в крепких объятиях.

Мне некогда было рассматривать парней. Посреди дока стояла чужая капсула. Вынув бластер из кобуры, я подошел к Ветрову и Киму, вместе с Шанном, вставшие по разные стороны от капсулы.

— Выйдешь сам, или нам тебя достать? — громко сказал я.

Видимо тот, кто сидел внутри, и сам понимал, что выхода у него нет. Кроме уж совсем унизительного… или печального, решись он убить себя. Но, имперец, похоже любил свою жизнь. Капсула открылась, и мне стоило труда не выказать своей радости. В капсуле был сам командующий имперцев…

— Добро пожаловать, — оскалился я.

И подозвал нескольких парней.

— В камеру его! И чтобы ни волоска с этой головы не упало… ясно?! Шанн, проследи.

— Да, капитан.

Имперца выдернули из капсулы и, без уважения заломив ему руки, увели прочь. Посмотрев пленнику вслед, мы направились, не сговариваясь, к Мире и её отцу.

— Ну, пап… Ну, я в порядке… Всё хорошо, — слышался голосок девочки.

— Игорь, — окликнул я Синицына.

Мы встали впятером, и мужчина опустил дочь на пол, смотря на нас волком. «Только троньте!» — говорил его взгляд. Мира повернулась к нам, опасливо смотря из-под чёлки.

— Смирно, — приказал я, и девочка невольно подобралась, вытянув руки по швам. — За самовольное оставление корабля, юнга Синицына, вы будете наказаны. Три наряда вне очереди и отстранение от полётов!

Мира тяжело вздохнула, повесив голову.

— Так точно…

— А за успешное выполнение боевого задания и ликвидацию защитного экрана вражеского корабля, — я чуть усмехнулся, удивлённо поднявшей голову девчонке. — …юнга Синицына, награждаю вас личным боевым оружием.

И я протянул изумлённой девчонке прихваченный с капсулы имперца странной облегченной версии бластер. Как раз по весу, по руке такой девчонке.

— Что скажете, юнга? — строго спросил я.

Мира вцепилась в бластер, гордо подняла головёнку и громко выдала:

— Служу Содружеству!

— Нам нужна энергия.

Хорошая задача… После боя наш энергетический щит был практически на нуле. Плюс двойной прыжок (пусть и на малые расстояния, но всё же…) нехило так истощил резерв корабля. А корабль противника, за счёт которого можно было подзаправиться, стал космическим мусором в виде обломков разной величины.

Печально, что ни говори… Размечтался явиться на Глаз и бросить вызов пиратским Капитанам! А сам теперь здесь застрял. Или…?

Я задумчиво прищурился, обдумывая пришедшую в голову мысль…

— Серый?

— Я думаю, — ответил я. — Придется пробовать заправиться от корабля имперцев.

Норн с сомнением смотрел на меня.

— Он взорван, Серый.

— Я про другой корабль, — неохотно пояснил я. — Который на планетке рядом.

От Норна повеяло сомнением.

— Он был подо льдом несколько сотен лет. Это мёртвый корабль с давно умершей командой.

— И, по-твоему, это знак того, что вся система полетела окончательно? — спросил я. — Если, к примеру, забыть шлюпку Второго на пару сотен лет на такой планетке, то она станет непригодной для полётов?

— Эй! — возмутился Ким, но я продолжил свою мысль:

— … к тому же, команда как-то легла в свои капсулы консервации…

— … криокамеры, — автоматически поправил меня Норн.

— Не важно. Важно то, что с энергией на тот момент у них всё было в порядке. И камера со спиногрызом Королевы была обеспечена нужным количеством энергии до самого нашего явления…

— … а значит, энергоблок корабля находится в рабочем состоянии, но на максимальном сберегающем режиме, — подхватил Второй капитан, сообразив что к чему. — Или что-то препятствует полной подаче питания… или кто-то неправильно задал режим.

— Или же специально хотел умертвить команду, но не ребёнка, — кивнул я.

Вся троица непередаваемо посмотрела на меня.

— Как тебе такое только в голову пришло?! — спросил Норн.

— Пирр-ат, — буркнул с презрением Первый.

— Пират, — согласился я. — И попрошу не переносить своё отношение с меня на моих же парней. Ты, капитан, ничего о них не знаешь.

— О вас я знаю достаточно, — жёстко ответил Первый.

Я насмешливо поднял бровь, и сложил руки на груди.

— О, так ты у нас знаток пиратов? — едко спросил. — Тогда объясни, почему эти парни не сбежали в Содружество, как только вспомнили, кто убил их родителей? Эм?

Кажется, я сейчас зацепил и Норна, и Второго. Оба напряженно смотрят на нас.

— Откуда мне знать!? — Ветров раздраженно смотрел в ответ.

— И плевать тебе, верно? — эхом продолжил я. — Ну так я скажу… Каждого из моего десятка похитили. Отобрали у родителей во время захвата кораблей. Потом затерли память. Коррекция личности, как любят в Содружестве… И оставили на пиратском же корабле. Принеси-подай… Служки. Рабы-юнги. И, знаешь, их не особо обижали… Ну, били иногда. Наказывали. Но так… Почти каждый десятый пират — такой вот выкормыш… А когда они достигли наших человеческих тринадцати лет, их поставили с бластерами напротив заложников. У которых перед этим забрали детей и увели… И сказали стрелять… В тринадцать лет. Или тебя, щенка, продадут туда, что лучше тебе сдохнуть сразу. Популярно объясняю?

Тишина.

— И что делать? Если ты почти каждый год видел, как другие подросшие выкормыши убивали или пропадали? Которых для науки прочих подчас демонстративно продавали? А таких заложников всё равно убивали. Так что ты стреляешь в тех, кто уже мертв. Да, они нажали на курки. И убили. И вот вопрос: а что дальше? Бежать? С пиратского корабля? Куда? У тебя нет оружия, нет денег, нет ничего. Даже знаний, представлений, как добраться до нормального космопорта? А после первого убийства тебе делают послабления. Дают попробовать выпивку и учат быть мужиком. Без страха и упрёка, который проживет жизнь среди звёзд, вступая на дальние планеты, будет сражаться и бороться, проживая жизнь ярко. А не как в чистеньком Содружестве. Как там живут? Ты помнишь, малыш? Нет? А вот по такому девизу: спи, жри, сри… и работай. И больше ничего. Жалкие амебы, неспособные защитить своих детей и жён. Которые их не смогли защитить. И они стали пиратами. Их родителей убили такие же мальчишки. Которые выросли на пиратском корабле и не захотели умирать. Или попадать в страшное рабство. Так за что ты их презираешь, капитан?

— Всё это просто слова. Я видел, что творят пираты! — упрямо, но уже как-то менее яростно, отвечал тот.

— Ну, да… Просто слова… Пираты не ангелы и не добряки. И да, убивают. Особенно тех, кто в форме. Вот только и их убивают. Коррекция личности — очень гуманно. Общество получит безопасного разумного, который умрёт сам через пять, десять, пятнадцать лет… в зависимости от вмешательства…

— Да что ты вре… — капитан, взбешённый, рванулся было ко мне, но у его лба зависла светящаяся белым стрела.

С тихим свистом я повертел стрелу рядом с его головой.

— Серый, — негромко попросил Норн.

Я кивнул и отозвал стрелу в ножны.

— Полюбопытствуй на досуге, когда вернёшься. А парней я в ваше Содружество не отпущу. Пусть проживут жизнь яркую, но короткую.

— Вы собираетесь вылезать? Ким? Серый?!

— Щащпжди…

— Что? — уточнил Норн.

— Мы заняты!

Норн бросил обречённый взгляд на недовольного Всеволода.

— Это надолго.

— Я понял.

Энергия после боя на «Ласточке» была почти на нуле, а подзарядиться было не от кого. Корабль имперцев благополучно плавал в виде обломков в вакууме. И, смотря на эти обломки в иллюминатор, Серый вспомнил, что вообще-то в зоне их доступа был ещё один корабль. И тоже, имперский. Да, под толщей льда, чёрт знает сколько времени простоявший, но на безрыбье, может, и он поможет?

Норн сомневался, стоит ли туда лезть, но тут Серый одной фразой разбил все его сомнения:

— А если запустим энергоблок и жизнеобеспечение корабля, то сможем и навигационную систему включить. Имперскую…

Уничтоженные разведданные были неутихающей болью и для Норна, и для Кима. Все возражения были забыты, и не прошло и двух часов, как они посадили «Ласточку» на планету. На корабль имперцев отправились сам Серый, Норн и Всеволод с Кимом, да двое парней из команды. С тех пор прошло уже три часа, а закопавшиеся в машинный отсек Серый и Ким даже и не думали оттуда вылазить. К тоске Норна и к обреченной угрюмости Первого оказалось, что эти двое стоили друг друга и были маньяками в отношении техники. Дай волю обоим и побольше свободного времени, они бы по винтику разобрали корабль, а потом бы и собрали, по ходу усовершенствовав.

— Шанн! Тащите сюда батареи! — выкрикнул из глубин машинного отделения Серый.

Квадратные энергоблоки, каждая весом в три кило, которые Серый упорно обзывал «батареями», доставили на гравитележке. Три десятка — это немалый объеё, а сколько они вмещали в себя энергии, предкам и не снилось. Гору взорвать можно.

— Так, ну проблему мы устранили, — довольно и устало возвестил Серый, выползая из глубин машинного вместе с чумазым и таким же устало-довольным Кимом. — Как водится, из-за херни перебой был. Не помри здесь механик, то команда имперцев и сейчас бы в обе дырочки сопела в своих холодных постельках.

— Какой механик? — спросил Норн.

— Мы кости нашли, — буркнул, передернув плечами, Ким. — Скелет.

— И, судя по всему, помер он от естественных причин, — хмыкнул Серый. — Ага, а вот и батареечки!

Заряжать энергоблоки пришлось с помощью провода, по которому пустили ток. Что ж поделать, если на старом корабле имперцев была совсем иная система и она не подходила? Чтобы не терять время, Ким остался в машинном вместе с двумя молодыми пиратами, а Серый и остальные направились в рубку корабля. Разобраться что к чему и запустить навигационную программу было делом сложным. А уж перекачать данные… Ни один из них, даже Норн, побывавший в Империи, не представлял, как это сделать.

— А к чертям собачим все! — ругнулся спустя час Серый.

— Но нам надо…

— Надо, так возьмем! — рыкнул злой Серый, и вырубил программу навигации.

Присел перед пультом управления, и, достав портативный лазер-нож, взрезал обшивку.

— Ты что делаешь?! — рявкнул Первый.

Серый одним рывком отогнул пластину обшивки, и рукой вырвал из глубин железную пластину с проводами.

— Вот вам навигация! — заявил он, в то время как у Норна и Первого слов не было цензурных, чтобы охарактеризовать такое варварство. — Данные точно в этой штуке и подключить её технарям будет, как два пальца об асфальт. Всё! Валим от сюда.

— Ну… ты… — Всеволод никак не мог отойти от возмущения.

— Да-да… всё, пошли!

Больше на корабле делать было нечего, и вскоре «Ласточка» стартовала с планеты, взлетая. И всё же для прыжка надо было дать кораблю отстояться хоть сутки… И так рисковали.

… он стоял в толпе, и его крепко прижимали к себе руки матери. Их плотно обступили другие пассажиры, так что совершенно ничего не было видно за их спинами.

— Ничего не бойся, — дрогнувшим голосом, в котором явственно прозвучал страх, сказала мама. — Всё будет хорошо…

— Вы не имеете права! — чей-то выкрик, и по ушам бьет хлопок.

Кто-то охает, пассажиры отступают, и толпа сбивается плотнее. Он недовольно морщится.

— Кто ещё откроет рот?! Ну?! А ну закрыли рты, крысы сухопутные! Щас плясать будете, как мы скажем! — незнакомый голос едкий и полный презрения. — Отделить щенков от стада! Посмотрим, на добычу…

Толпа заволновалась. Стали слышны крики, и вдруг спины раздались в стороны, и перед ним с матерью вырос инопланетчик с Киона.

— Ага! — его вырвали из рук вскрикнувшей матери и потащили за собой.

— Мама!

— Нет! Эррет!

— Предков в сторону! — вновь прозвучал приказ.

Он вывернул голову, затормозил ногами, выворачиваясь из рук.

— Пусти!!

— Вот зверёныш! — пират в чёрном, подхватил его под руки и одним рывком втолкнул в толпу ревущих и напуганных детей. — Стоять, а то папаш-мамаш ваших в расход пустят! Заткнулись!

Кто-то из ребятни рядом заревел громче, напуганный воплями. Он же молча смотрел, как его мать втолкнули в толпу других родителей, а затем под дулами бластеров поставили на колени.

— Мама…

— Встали в линию! Кому сказано?! Встать!

Детей выстроили в линию, и высокий инопланетчик с синей кожей и шипастым хвостом прошёл вдоль строя, крутя в руках бластер и иногда будто в шутку наставляя его в лоб того или иного ребенка. И с насмешкой наблюдая.

— Так… Этого… И ты сойдешь.

Инопланетчик вцепился ему в плечо, вытаскивая из строя, и вжал в его лоб дуло.

— Эррет!

— Твоя мама, а? Сильно расстроится, если я тебя убью? — говорит вкрадчиво пират.

Он молча смотрит на него.

— Я тебя не боюсь, — негромко говорит он.

— Да? А если я твою маму убью? — говорит, усмехаясь и скаля острые клыки пират.

— Я тебя убью, — твёрдо говорит он.

Пират шире усмехается.

— Будешь славный пират…

Его, как и пятерых других детей разных возрастов и рас, отделяют от общей шеренги. Позади раздаются выкрики и выстрелы. Он оглядывается и будто проваливается в ничто…

… Тонкие изящные пальцы, странно белоснежные, оглаживают щеку.

— … Интересный образец. Пожалуй, тебя я куплю у добытчика… как твое имя?

Он не помнит. Он стоит в лохмотьях и босой, страшно голодный, а шею охватывает кожаный ошейник. Он раб, как и дюжина детей у стены, сидящих у стены в клетке. Тем, ещё предстоит дождаться своего хозяина.

— У меня нет имени, — говорит он.

Черноволосая женщина кивает задумчиво.

— Правильно, нет. Хорошо. Я назову тебя Ларр… Славный был пират. Теперь его имя твоё. И твоё имя однажды возьмет другой выкормыш. Хочешь быть свободным? Хочешь стать пиратом?

… Чтобы выжить, надо драться. Чтобы выжить, надо уметь больше остальных. Стать полезным… Ларр терпит молча ругань и затрещины пилота. Усердно трёт щётками пол в рубке, быстрой обезьянкой с Земли успевает подать банку пива или сигарету, а после увернуться от увесистого пинка. И когда про него забывают, прячется в дальнем углу, во все глаза и уши прислушиваясь к тому, что делает пилот и его напарник. И запоминает. Он учится.

… в потной руке зажат бластер.

В коридоре лайнера стоят на коленях четверо пассажиров.

— Первая кровь, щенки. Докажите право стать пиратами! Что вы не жалкие слабаки и рабы! Что встали?! Стреляйте, ублюдки!

Ларр смотрит в глаза черноволосого мужчины, за которого цепляется женщина. Люди с Земли.

— Карлос… боже… прошу вас! Мальчик, прошу тебя…

Ларр нервно сжимает бластер. Он должен… должен выстрелить…

— В рудники захотел?!

Ларр нажимает на курок…

Всеволод рывком просыпается с гулко бьющимся сердцем где-то в горле. И сознание тонет в пережитом во сне отчаянье. Хочется сдохнуть. Так легко, когда никто не видит, убить себя. Лучше сдохнуть, чем быть как все. Быть пиратом.

Ветров садится и трёт ладонями лицо.

Как звали парня во сне?

Черт знает что…

Парень и правда думал убить себя?

Чёрт.

Молодой пират сидит в кресле пилота, перещелкивает кнопками на пульте, проверяя данные.

Всеволод хмуро бросает на него взгляд. Хвостатый юнец выглядит встрепанным со сна, глаза покраснели от недосыпа.

— Опять резался до утра в гонки? — недовольно говорит Серый.

— Только два часа, капитан. Я в норме.

— Еще раз увижу тебя после отбоя за игрушкой, отрублю нафиг! — угрожает старший пират. — И ты по полной у меня отгребёшь! Понял?!

— Да, капитан.

— Ты мне в рабочем состоянии нужен, а не сонной амебой! Только накосячь мне, всыплю!

Ларр воспринимает это сообщение стоически, только делает бодрый вид и являет собой готовность к работе. Серый же лишь с досадой дёргает щекой и отворачивается к подбежавшей дочке Игоря. И Всеволод, как бы ему не нравился Серый, понимает, что тот жалеет молодого пирата.

Норн походя здоровается с Первым, проходя к креслу первого пилота с горячей кружкой кофе, из которой струится пар. Не успевает он удивиться (лирианцы не переваривают кофе), как Третий отдает Ларру кружку и садится рядом, в соседнее кресло.

— Серый, прыгаем? — спрашивает он.

— Да, давно пара, — кивает тот. — А то нас там уже заждались…

— Особенно Королева? — с намёком спрашивает Норн.

— А вот это не твое дело, мелкий! Пацана сдать ей хочу! Детсад на борту…

Норн прячет улыбку и начинает подготовку к старту вместе с молодым пиратом.

Ветров колеблется минуту, мучается сомнением, а после все же решается окликнуть юнца:

— Эррет?

Ларр вздрагивает всем телом от негромко произнесенного имени, и из левой его руки на пол падает почти полная кружка кофе.

Норн недоуменно смотрит на него, а потом переводит взгляд на Первого, молча задавая вопрос.

— Показалось, — выталкивает Всеволод так себе оправдание.

Солнечная система Тет'энек находилась в десяти парсеках от них. «Прыжок» и на бреющем в течении суток долетят до своей цели.

Планета Глаз не была «планетой», но в среде пиратов как-то прижилось это наименование в общем-то простой огромной космической станции, по форме напоминающей шар из витых металлических конструкций и пристроенных к ней веером многочисленных доков для прилетающих кораблей.

— Вот и прилетели, — говорю я.

Норн задумчиво смотрит в сторону Глаза.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — спрашивает он. — Зачем пиратам сражаться с имперцами?

— Тебе мало тех причин, что я озвучил? — спрашиваю. — Ладно. Ты прав, что сомневаешься. Слишком легко они согласились?

— Да, легко, — подтверждает Норн.

Я в раздумье склоняю голову.

— Думаешь, как соврать? — едко спрашивает Первый.

— Чтобы ты там ни думал, а врать не приучен, — хмыкаю я. — Просто поймите одно: для пиратов есть один смысл в жизни. Жить в борьбе. В движении. Их жизнь — это космос и сражения. Хоть с кем. И сдохнуть они хотят не просто так, а в крепкой доброй драке. Так, чтобы имя после тебя не пропало, а перешло следующему пирату после тебя. Что ждёт их после победы Империи? Если Содружества не станет? Этого они боятся побольше вашего. Хватит разговоров. Ларр, свяжись со станцией и затребуй док.

— Да, капитан.

Через пять минут «Ласточка» установила связь со станцией и влетела в предоставленный им док спустя считанные минуты.

— Так, для начала надо узнать, прилетела ли Королева, — решил я.

Мальчишка на борту меня нервировал. Не люблю таких мелких. Не успеешь оглянуться, а он из шлюза в открытый космос выползет. К моей тихой радости, корабль моей Королевы уже был здесь.

— Моя Королева.

— Серый, я немедленно лечу к вам.

— Я буду счастлив, — заверил я. — Из меня так себе папаша. Да и дел много надо решить. Остальные уже небось явились?

Королева кивнула.

— Почему вы задержались?

— Да так… имперцы на хвост сели, пришлось драться. Зато пленника взяли, — признался я.

Она в волнении подобралась.

— Серый… теперь капитанов вновь двенадцать.

— В смысле? — нахмурился я.

Вроде ещё никого не убил?

— Другие не особо тебе поверили, — негромко сказала женщина на экране. — Наше братство верит крови.

— К чему ты ведешь? — перебил я.

Та неодобрительно поджала губы, но все же ответила:

— На ближайший форпост Содружества было совершено нападение. Пяти кораблей неизвестной модификации. Он был уничтожен. Вместе с кораблем одного из Капитанов пиратов.

Да твою же…

— Та-а-ак… — протянул я нехорошо. — И когда это произошло?

— Через девять часов после Совета, — последовал ответ.

— Сколько погибло?

Она помедлила.

— Практически все. Все, кто был в форпосте. Лайнеры, не успевшие уйти со всеми пассажирами, служащие космопорта… И Съёрн Крыло со всей своей командой. Они выделили его. Его расчлененный труп был заснят на поле космопорта. Кто-то из служащих до последнего вел съемку и послал трансляцию с форпоста.

Я мрачно оглядел всех в рубке.

— Ясно… что же, значит их цель не только Содружество…

— Серый, я больше всех хотела, чтобы угроза не была столь серьёзна. Но теперь мы не можем тешить себя надеждами. Мы и раньше объединялись, чтобы ответить Содружеству. Чтобы сохранить Братство. Но Империя — это не Содружество. Всё не кончится одной битвой. Это будет война на уничтожение. Они всегда зачищают путь за своей спиной. Даже если мы не нападем, а спрячемся, они зачистят все планеты этого сектора, где есть жизнь. А данные о них у разведчиков Империи есть.

Я насторожился.

— Подожди… что значит «всегда»? Ты хочешь сказать, что знала и раньше о существовании Империи?

Королева посмотрела в сторону.

— Ты всё правильно понял… Я родилась в Империи несколько сотен лет назад. И уже тогда она была беспощадна.

— Я слишком воспитан, чтобы спрашивать твой возраст, — проговорил я.

Нет, я знал, что она старше… Королева невольно улыбнулась с грустью. Нелепая шутка, знаю. Не ко времени…

— Я буду у тебя через тридцать минут. Вместе со мной будет Громобор. Я говорила с ним и хочет предложить тебе союз. Он не станет бороться с тобой за звание Адмирала.

— А взамен?

— Он ужасный стратег, и всегда брал своё лишь силой, храбростью и напором. Ему не победить в соревновании Капитанов. Но он всегда примыкает к тем, кого считает сильнее и редко ошибается.

— И это будет показательный жест для оставшихся, — враз просек я выгоду, и она согласилась со мной.

— Предложи ему достойную роль, и он станет твоей ударной силой.

— Согласен.

— Мы будем через полчаса. И… Анелэин у тебя?

— Да, — она знала о нем, зачем спрашивала?

— Ты уже говорил с ним о выкупе? — ответ она прочла по моему лицу. — Ясно. Подожди меня.

— Хорошо, — покладисто согласился я, заинтригованный. — Подожду.

О каком выкупе она говорит? Ай, потом узнаю… так!

Чем бы её впечатлить…?

Если радость на всех одна,

На всех и беда одна.

Море встает — за волной волна,

А за спиной спина!

Здесь у самой кромки бортов

Друга прикроет друг!

Друг всегда уступить готов

Место в шлюпке и круг…

Друга не надо просить ни о чём

С ним не страшна беда!

Друг мой третье мое плечо

Будет со мной всегда…

Громобор оказался… ещё больше, чем казался на экране.

М-да… если бы «бой» капитанов заключался в проявлении одной физической силы и устранения соперника, шансов у меня было бы маловато… Удивительно, но пираты однако не такие глупцы. Если им приходилось объединяться, то они выбирают одного главаря — Адмирала на это самое время. Того, кто лучше прочих способен обсчитать ситуацию и вывернуть её на пользу всем в бою. А значит, другие капитаны должны проиграть схватку одному умнику. А тратить ресурсы, когда они могут понадобиться завтра же… нерационально. Выход нашелся простой до невозможности — виртуальное сражение флотилий.

Не то чтобы я был семи пядей во лбу или имел большой опыт в этом деле… Но разве был иной выход?

— Ты хлипачок по виду, но я знаю, ты можешь надрать всем зад, — прогудел Громобой. — Если не сдохнешь в Игре, я буду рад полетать твоим правым крылом.

— Не волнуйся, не сдохну, — пообещал я.

Хотя сдохнуть было вариантом более чем реальным…

— Ну, что? Идёшь?

Норн кивнул, надевая последнюю перчатку. Серый предложил «прогуляться» по пиратской базе до прилёта его сестры, осмотреть обстановку, «людей», себя показать… И он согласился. За последние три года как «гулять» он забыл. Пусть пиратская база… Пусть пираты (к ним пришлось «привыкнуть»), всё не корабль. Не четыре стены и не застенок из кошмаров.

— Мне это не нравится, — вдруг сказал угрюмо Первый. — Это слишком опасно. Третий, за твою голову пираты раньше назначили награду.

— А за твою нет? — тут же уточнил Серый.

Только не это! Всеволод начал закипать гневом:

— За каждого из нас, — поспешил сказать Норн. — Может, Первый прав…

Как же не хотелось это говорить!

— Ясно. Вот именно поэтому и надо «прогуляться», — спокойно сказал Серый. — Капитаны наверняка своим командам уже объявили, что ты мой амат и трогать тебя не рекомендуется. Но другие пираты об этом только краем уха слыхали. Вот и пусть убедятся своими глазками, что ты со мной.

— Это слишком опасно! — не сдавался Ветров.

— Лады! Бери бластер, противогаз на морду лица и вперёд за нашими спинами! — зло огрызнулся Серый. — Телохранителем отработаешь!

— Что ты сказал?!

Серый многозначительно посмотрел на Норна, всем видом говоря: «Только из-за тебя терплю!».

— Всеволод, разведка вражеской территории нам на руку, — сказав это, Норн достиг своей цели. Друг смог, пусть неохотно, но взглянуть на ситуацию под другим углом.

— Ты все равно уязвим. И ты безоружен!

— Нет. У меня перчатки, и я могу включить по выходу защитное по…

— Это не оружие! Ты никуда не пойдёшь. Я пойду, — упёрся рогом Ветров.

Норн долго, нехорошо посмотрел на друга.

— Это ты за меня решил? И это приказ? — негромко спросил он. И холод в его словах несколько отрезвил Всеволода. — Хватит! Ты забыл, как уже решал за нас с Кимом?

— Норн! Я…

— Ничего бы этого не было, если бы ты верил нам! — Норн не выдержал. Да сколько можно?! — Опасно? Тогда ты об этом не думал!

В каюте встала тишина.

— Это ты сейчас о чем? — негромко спросил Серый.

Норн молча, прямо смотрит в глаза Всеволода.

— Он знает, — глухо говорит он. — Я удивлен, что тебя пустили в космос, Всеволод. И я удивлен, что Киму понадобился всего год. Странно, что он не помнит. И я не удивлен, что ты списал себя сам, чтобы избежать отставки.

Всеволод посерел лицом, дико взглянув на друга.

— Хочешь знать, почему я улетел один туда? Ты спрашивал, Серый. Так я скажу. Когда нас отправили на последнее задание, мы уже знали о следующей миссии — о пропавших разведчиках. Но надо было решить текущее задание. И Первый…

— Норн, я виноват, но послушай…

— Я тебя слушал. Я верил тебе. А ты… Что мы сделали? Что сказали?! Почему ты решил, что это не мы, а враги под нашими личинами?!

— Ой-ёй, — проговорил Серый, явно осознав глубину той задницы, что стояла за этими словами.

Ветров почернел лицом, отводя взгляд.

— Ты хотел убить Кима. Ты… — Норн осекся. — Ты пропустил через него свыше двух тысяч вольт… и если бы не чистая случайность, его бы здесь не было. Ты и меня хотел убить.

— Нет. Нет, Норн, я… я же не знал, — на Первого было страшно смотреть.

Норн медленно покачал головой.

— Я не могу тебе верить. Не после того, как ты пытался «развеять» врага под смертельным напряжением! Газовая раса, способная образовывать плотный фантом любого обличья и теряющая оный под электроударом. А хуже всего то, что я, пытаясь остановить тебя, чуть не убил тебя же! Ты пострадал из-за меня. Мы дрались, и ты влетел в ту электрическую ловушку, выбрасывая из неё Кима своим собственным телом. Пока я… когда ты упал, я думал, ты мёртв!

В каюте встала тишина.

— Я связался с ЦУПом, и миссию закончила другая тройка. Я соврал. Мой отчёт был ложью до последнего слова. Ким угодил в госпиталь, и доктора говорили, что ему понадобиться год, как минимум, чтобы прийти в норму, и неизвестно, когда у него пройдёт амнезия. Ты же был в коме, и твоя нервная и кровеносная система были повреждены до такой степени, что тебя должны были списать!

Норн смолк.

— И я полетел один, без страховки, потому как не знал, как мне верить другим. Себе. Мне нужно было время. Восемь месяцев… про ещё четыре я тогда не знал. Но мне надо было побыть одному и справиться с этим.

Серый нехорошо прищурился, но смотрел он на Норна, а не на молчавшего, омертвевшего Всеволода. Норн же чувствовал, как внутри горячим жгутом раскаляется гнев, и впервые не хотел, не желал его тушить и брать под контроль. Не хотел! Он не железный!

— Два года… Два года Грот брал твоё лицо, твоё обличье, и у меня не было сил проверить, кого вижу… Я гасил его фон. Потому что боялся увидеть твой. И теперь ты беспокоишься о моей безопасности?! Ты зачем за мной летел? Зачем?!

Горло перехватило, и Норн, чувствуя, что сейчас взорвётся, стремительно вышел, не смотря на того, кого столько лет считал другом.

Серый тяжело проводил его взглядом, повёл головой, и коротко глянул на стоящего рядом Кима, на чьё появление никто не обратил внимания. Мужчина коротко кивнул ему на Всеволода, и сказал:

— Ты с ним, я за Третьим.

Тот бездумно кивнул.

То, что с Норном не порядок, когда он смотрел и общался с друзьями, я заметил давно. Он будто пытался подавить какие-то воспоминания, но короткие картинки в его голове я подчас ловил. Мутные, но и того хватило, чтобы сейчас сложить два плюс два. Ну, Первый…

Неудивительно, что Норн в конце сломался. Накопленное напряжение вырвалось, как мелкий ни пытался с этим справиться. Понять, принять, простить… Обычная мантра Светлых не сработала в этот раз. Третий не святой мученик. Светлый, но ведь всему есть предел. По-хорошему ему надо сбросить всю злость и боль, напряжение. Драка? Нет, могу устроить… Но вот сейчас и здесь сработает ли? Вряд ли, чую, иначе надо. Ладно… Потащу его прогуляться, в баре залью выпивкой. Может, бабу ему найти?…

На полдороге встретил Шанна и вспомнил другое.

— Шанн, амата видел? — спросил сначала.

— Он у трапа, капитан.

Я коротко кивнул и всучил Шанну карту на двадцать штук кредитов.

— Здесь двадцатка. Для тебя и парней. Отпускаю до утра. Помяните как следует парней. И пригляди за остальными. Я могу на тебя положиться?

Шанн удивленно смотрел на карту в руках. Капитан корабля обеспечивал команду всем — оружием, обмундированием, жратвой и сам организовывал попойки в мирное время. А вот всё остальное — деньги, брюлики — пираты добывали себе сами во время рейда. Жалование им платили с добычи. Иногда та добыча могла и раз в год случиться… А тут я ему за просто так деньги всучил. И на что? Парней погибших помянуть… Это когда в лучшем случае могли купить ребёнка и наградить его именем погибшего пирата. Вот тебе и вся благодарность да память! Про погибших в бою предпочитали просто забыть.

— Я сегодня с вами не смогу побыть, да ребят должно проводить. Так что сами. Слышишь?

Шанн, не зная, что сказать, только кивнул.

— Спасибо… капитан.

— Всё. Гуляй! — хлопнул его по плечу и рванул к Норну.

Тот стоял и правда у трапа. И на расстоянии я чувствовал, что у него внутри творится.

— Ничего не говори, — глухо попросил он, не оглядываясь.

Я сошёл с трапа, обнял его рукой за плечи, потянул вперёд.

— И не подумаю, — легко ответил. — Мы с тобой собирались прогуляться, вот и «прогуляемся». Да как следует. А пока забей на всё.

«Глаз» был самой крупной пиратской базой, способной принять до полутысячи кораблей да среднего порядка, без мелкоты вроде корветов. А ещё здесь были целые районы, где можно было оттянуться по полной или закупиться-продать-толкнуть всё, что душеньке угодно. Была и арена для боёв с автомотами. И рабский рынок. И квартал местных «красных фонарей», что соседствовали с барами. Вот туда я и потянул Третьего. Ему сейчас надо крепко напиться, а случится драка — так вовсе хорошо. Нет, так другое организую. Ещё спасибо скажет.

Узкие многоуровневые улочки, освещённые самого разного вида фонарями и гирляндами, многоголосый говор инопланетчиков, перемешанный с космолингвой и пиратским сленгом… И множество разнообразного сброда, что прилетевшего, что народившегося уже здесь и насчитывающего несколько поколений. Всё ярко, шумно, и знай береги свои карманы. Большинству из местного сброда было плевать на меня и на Норна. Только иногда я ловил удивлённые взгляды да слышал говорок о наших персонах. Но, как я и думал, пиратский знак на одежде Норна отбивал у пиратов желание связываться с чужим аматом. Ну а признавая его (маловато все же лирианцев, залетевших в аматы), «признавали» и меня. Ничего, пусть посмотрят, что я не гнушаюсь простого честного пиратского брата и готов пить и веселиться в тех же заведениях, что и они. Будь проще, и народ к тебе потянется — это работало везде и всегда.

Норн чуть поутих внутри, но оставался напряжен. Он почти не слушал, что я ему там втираю, занятый видами пиратского гнезда. А я нёс полную чушь, выискивая подходящее местечко. Неожиданно было осознать, что память по наследству от непутевого правнука местные дорожки хорошо узнаёт. Это было и хорошо, и плохо… Значит, Микки тут бывал.

— Пошли заглянем вон туда. Пропустим по стаканчику, — кивнул я, и Норн равнодушно скользнул взглядом по вывеске питейного заведения.

Внутри было средней паршивости с инопланетным колоритом. Темно, как-то дымно, откуда-то несет то ли куревом, то ли пряностями, приглушенная музыка. А ещё взор радовали клетки, в которых танцевали разные интересные дамы… А некоторые тушки, обретались слишком близко у гостей заведения. Одного взгляда было достаточно, чтобы вычислить их принадлежность к древнейшей профессии Вселенной.

Норна от их вида передёрнуло, и он было затормозил, но я решительно увлёк его к стойке.

— Давай-давай, выпить надо, — твердо постановил я.

— На нас не действует алкоголь, — попытался «откосить» мелкий.

— А вот сейчас и проверим! — хмыкнул я, хлопая ладонью по стойке. — Эй, а ну-ка, налейте нам покрепче!

— Чего именно? — уточнил ларал.

Я полюбовался на его пирсинг на рогах. Не с них ли чертей рисовали?

Да не, копыт нет…

— Мы тут поспорили, может ли лирианца алкоголь с ног свалить… есть что предложить? И чтобы мне вдарило.

— «Горлодёр» любого свалит, — уверил ларал, подхватывая две бутылки.

Через минуту перед нами с плеском поставили два стакана, взбитого коктейля. Да, для пущего эффекта над стаканчиками весело плясало синим пламя, которое полагалось сдуть и потом опрокинуть внутрь себя.

— Давай-ка по одной.

— Серый…

— Ты меня уважаешь? Пей!

Сакральная провокационная фраза сработала. Норн же не мог заявить, что не «уважает».

А потом пошло-поехало… и не таких я спаивал.

Может, обычное спиртное на лириан и не действовало. Может, обычного человека после второго стакана отскребали бы от пола, но не в нашем случае. Я русскую самогонку глушил, запивая текилой! А подчас и «чистый» спирт!

От бармана-ларала всё больше несло удивлением.

— Вот ты мне, как брат родной… Пристрелю любого, веришь?

— Угу…

От бармена понесло опаской, и я ему ехидненько подмигнул.

— А теперь на счет два…

— Не хочу!

— Ты меня уважаешь? Пей!… А теперь тройничок! — я выставил три рюмашки перед носом Норна и самолично разлил уже другой коктейльчик покрепче, так чтобы в каждом жидкость убывала на сантиметр перед предыдущим. Норну не понравился порядок радужных стаканчиков, и он деловито стал их выстраивать в ином, возрастающем порядке относительно себя… Взгляд у него осоловел.

— Пс-с! — я нагнулся над стойкой, позвав бармена. — Слышь… а организовать сможешь?

Я руками изобразил фигуру, понятную всем мужчинам на любом краю галактики. И головой мотнул на лирианина.

— Вот позарез надо… — сказал я, показав ладонью под горло.

— Ща сделаем, — понятливо согласился тот. — Триста кредитов…

Я прищурился… Кажись, двадцатка штук парням была слишком жирным куском на поминки…

— Но чтоб ему…! Того!

Чёрт с рогами оскалился двойным рядом клыков.

— Не пожалуется. От кровати оттаскивать будете.

Ну, это внушало надежды.

— Ты о чём там? — встрепенулся мелкий.

— Обсуждаем рецептик… я такую наливочку знаю, закачаешься!.. а пока давай ещё по одной.

— И всё! — постановил решительно Норн, как-то косо махнув ладонью.

Я, хоть и был уже порядочно подшофе, чётко отслеживал уровень его и моего состояния. Моя цель была напоить его так, чтобы моральные установки капитана космофлота Содружества канули в небытие и не оставили места сопротивлению чарам заказанной девицы… Но при этом чтобы не было конфуза. По моим прикидкам, он был в шаге от нужной кондиции.

— О, привет, красавчик! — на колени Норна профессионально скользнула четырехрукая инирийка.

Оливковая нежная кожа, присыпанная россыпью мерчающей пыльцы, полуголое тонкое тело и сшибающий с ног аромат пряностей. Не то, что у Норна, у меня голову повело от феромонов. И на личико инирийка была приятной… в пьяном моем сознании мелькнуло воспоминание-факт, что раса девицы способна мимикрировать обликом под любую другую… но не меняя количество рук-ног. Так что сейчас дамочка древнейшей профессии очень походила на лирианский разлив. С тем же разрезом глаз и чертами лица.

— Ты кто? — опешил Норн.

— Я красивая? — прошептала она, мурлыкая и потянувшись к тонким губам лирианина…

Я удовлетворенно опрокинул рюмку, наблюдая за долгим поцелуем.

Отличненько…

Девица утянула за собой Норна в номерок при баре. Удовлетворенно кивнув, я с легким огорчением принял отрезвин… Гадость неимоверная. Но что поделать.

— Шанн, утром заберешь Норна по координатам и доведёшь до корабля. Понял? — сказал я по комму.

Отдав приказ и дождавшись подтверждения, я немного посидел, приходя в себя.

После чего поманил пальцем бармена. Тот понятливо подошел.

— Я сейчас уйду. Утром за ним придут мои парни. Если хоть один волос… живьем тебя выпотрошу, понял?

Ларал не стал что-то строить из себя.

— Амата трогать — бластер в зад совать, — ответил он. — Здесь никто не тронет. Дураков нет. Перемёрли уже.

— Смотри.

Метнул по столешнице карту на тысячу кредитов и встал.

Пора отчаливать.

В голове поселилась странная пульсация… Не болезненная, но муторная и мешающая даже мысль задержать в голове.

Норн с трудом открыл глаза. В теле сладко ныла каждая клетка организма. Только пить хотелось неимоверно… Шаловливые тонкие пальчики прошлись по голой груди, а тёплые губы обдали дыханием, целуя.

— Доброе утро, малыш… Ты такой сладкий. Правду о вас говорят…

Норн, бездумно отвечающий на поцелуй, заторможено отстранился, и в фиалковых глазах медленно стало проявляться осмысленное выражение… перетекающее в ужас. Он резко отстранился, заполошно и дико смотря на инирийку.

— Тише-тише! — поспешила та заговорить. — Не волнуйся, связи нет!

Норн с ужасом прислушался к себе.

— Видишь? Ничего не случилось, — успокаивающе сказала инирийка, потянувшись в постели всем телом. — Я не эмпат, а привязка у вас только к таким же. А жаль. Ты и правда сладкий.

Вернее было сказать «бережный» и «ласковый», но работа давно наложила на речь девушки свой отпечаток. Ей было даже досадно, что вот лирианец сейчас уйдёт и вряд ли ей повезёт стать его постоянной шлюхой.

— Кто ты?

— Ниэя, — ответила она своим привычным прозвищем. — Я здесь работаю. Если что, приходи. Буду ждать.

Подмигнув, она встала и, гибко потянувшись, показав напоследок свои достоинства, накинула на голое тело платье-халат. Тонкий поясок закрепил одеяние, и Ниэя с легким сожалением покинула номер, в то время как лирианец лихорадочно одевался.

— Серый… с-с-сволочь! — прошипев проклятье, Норн выскочил из тесного номера… и резко остановился. Напротив двери, спиной подпирая стену, сидел Шанн.

— Шанн?

Молодой пират встал.

— Капитан приказал проводить вас на корабль, амат.

— Чтобы не сбежал! — раздраженно вырвалось у Норна.

Шанн с ним не согласился.

— Вы амат, вам положен личный страж. Надеюсь, капитан его вам купит.

Норн с удивлением выслушал его, даже злость немного притихла.

— Личный страж? — переспросил он.

Шанн подтвердил.

— Вашей одежды недостаточно. Никто не тронет амата, но…

— А что с моей одеждой? — подозрительно поинтересовался Норн, уже понимая — ответ не понравится.

Шанн молча поднял руку и указал на его плечо. На незатейливый красный знак на куртке. Метка. Норн сжал зубы, поняв только сейчас: на большей части одежды, что его обеспечил Серый щедрой рукой, так или иначе этот знак присутствовал.

— Убью, — тихо сам себе сказал он. — Где эта сволочь?! На корабле?

— Нет, — Шанн не знал, стоит ли об этом говорить. — Амат, вам нужно вернуться на корабль. Капитан принял Вызов, и Бой начался.

— Что? — Норн переспросил, хотя и так уже знал ответ.

— Соревнование Капитанов началось, — ответ заставил похолодеть. — Капитан приказал в случае поражения или смерти отвезти вас на Лириа. Амат, вы должны вернуться на корабль.

— Ким… я…

Второй легко ткнул кулаком в плечо Первого.

— Эй, ладно тебе… бывает.

— Бывает?! — вскинулся Всеволод, больными глазами смотря на друга.

Ким выдохнул…

— Ну, ты же меня знаешь… Вечно я говорю, не подумав… Слушай, ну было… И что теперь? Я вон, на Маере, при толпе пиратов маску сорвал. А если бы те огонь открыли? И по мне, и по Игорю? В один миг бы убили. Я и без тебя могу убиться. Да и не помню я ничего. Только как в госпитале тогда очнулся. И как врачи запретили в космос соваться. Пришлось наукой заняться… теоремой Купера.

Всеволод сокрушенно покачал головой.

— Ты не помнишь, я помню… и Третий.

Ким затосковал. Вот не умел он утешать! Да верных слов находить!

— Ты же знаешь Третьего! — проговорил он. — Ну, зол он… Ну сказал в сердцах… Помиритесь.

— Ты всегда был оптимистом!

— А ты пессимистом! А Норн убеждал, что всегда можно договориться! То же мне, реалист… Он же первым всегда и мирился с тобой.

Всеволод с минуту молчал.

— Ты… Ким, ты серьёзно не зол на меня? Я бы никогда…

Ким насмешливо поднял бровь.

— Я и «серьезно»? Моё имя нельзя упоминать с этим словом, ты же знаешь! Просто забудь, — посоветовал он. — Мы друзья, и это никто не отменит.

— А этот пират?! Ты слышал, что он сказал о нем?! — вновь завелся Первый.

С одной стороны, радовало, что страдать по прошлому Сева бросил… с другой… он опять начинал сначала! И уж если честно…

— А ты ничего не заметил? — отстранено спросил Ким.

— Что? — резко спросил Первый, всё переживая о ссоре и о том, что натворил в прошлом.

— А то. Тебе ничего странным не кажется? Вот с самого начала? Помнишь, как мы корабль твой нашли? Пленник пирата и отдельная каюта? Детские рисунки на стенах? Ты бы на своем корвете фломастеры бы детям выдал? И вот скажи мне, какой пират, обнаружив одного из нас в застенках, стал бы похищать? Не из-за нового секретного топлива, а просто так?

— Ты же слышал, Третий говорил про связь…

— А они её сразу осознали? Нет. Это потом… а этот Серый о нём заботился.

— Заботился?!

Ким упрямо сложил руки на груди.

— Ты меня слушать будешь? Или поорать хочется? — уточнил он. — Я, конечно, дурак среди вас двоих, но ты можешь меня выслушать?!

Все же Сева считал себя сильно виноватым перед ним, так как тут же дрогнул, остывая и отводя взгляд.

— Никто не считает тебя дураком…

— Спасибо, — едко поблагодарил Ким. — Вот только я тебе так скажу. Будь Серый обычным пиратом, он не в этой связи разбираться стал, а плюнул бы, повернулся и улетел ко всем чертям! Или вовсе бы пристрелил Третьего. И взорвал бы нас всех на той планетке, а не шутки шутил, фейерверками пугая! Связь связью, а что мешало ему просто запереть Третьего в клетке? Да творить, что ему вздумается? Третий хорошо одет, и нормально выглядит… А я не думаю, что пираты его по головке эти два года гладили. Как они пытать умеют, мы оба знаем. Забыл ту планету? Я нет. Как там Грот развлекался… и Жирдяк Боб.

Всеволод помнил. А закрытый повязкой лоб Третьего прямо кричал, что добрый Жирный Боб с ним вспомнил свою любимую забаву — ослеплять пленников. И отметины-следы от кандалов на запястьях друга он разглядел хорошо. И длинный шрам на шее… и…

— В том-то и дело, — тихо сказал Ким. — И Норн в порядке. В относительном, но… И хотя бы поэтому я благодарен, — да, благодарен! — этому пирату. Он помог нашему другу, а причины — это вторично. Уж извини. Меня другое волнует.

— Имперцы? — догадка Севы, заставила Кима отрицательно качнуть головой.

— Это само собой. Тут другое. Говорит он странно. Мы когда чинили энергоблок на имперском корабле, он иногда начинал ругаться. «Будь проклят тот день, когда я сел за эту баранку!».

— И что?

— Сева, «баранкой» раньше называли руль автомобиля. Ты давно автомобили видел?

Давно. В раннем детстве у деда на даче. Без колес.

— Вот именно… И как тебе фразочка «да, в Звездных войнах полегче всё казалось!»

— Каких войнах? С кем? — насторожился Первый.

— Угу, тот же вопрос! И вот такие фразочки постоянно у него проскальзывают. И в технике он разбирается хорошо, но он просил меня передать ключ девять на двенадцать! Ключ! Тебе это странным не кажется?

Ответить было трудно. В машинный отдел капитан терпеть не мог соваться. Нет, он на крепкую четверку в Академии сдал механику. И ремонт на корвете своем своими же ручками был вынужден подчас совершать. Но вот в машинном работать до зубовного скрежета не любил. Это Ким обожал это дело. И причем тут ключ… Первого тоже начало цеплять некое чувство на грани мыслей.

— Может, и странно… но, может, он увлекается техникой ХХ века?

Ким взлохматил чёрные волосы пятернёй.

— И я так подумал… но все же… такое чувство, что он с Луны свалился.

— Или из прошлого прилетел? — скептически выдал Первый.

Даже Ким признал это бредом. Физика времени была популярным направлением в их век, но дальше теории и сомнительных опытов дело не шло. А уж про путешествия во времени… Нет, совершенно невозможно! И никто бы не позволил с этим "играть".

— И все же, как только выдастся возможность, надо узнать об этом Майкле Стоуне. Всё, что получится, — сказал Всеволод параноидально.

— Но вначале мирись с Третьим, — ответил Ким.

Друг помрачнел. И куда этот пират его потащил?!

Сердце было не на месте.

… на выходе из заведения Норна угораздило поднять голову и прочесть вывеску на космолингве. Бар «Сириус Блэк» и дом «Три с…ки». Два названия на одной вывеске, и второе название написано с такими ошибками, что прочесть было невозможно. Норн подозревал, что его культурная версия «Три сестрички» может обернуться крайне неприличным вариантом при уточнении вопроса. Уточнять он не стал.

У порога его и Шанна, ждали ещё парни из их команды. Он едва не споткнулся, когда осознал это «их команды». Это уж точно не ЕГО команда.

И когда парни Серого взяли его в кольцо, как конвой, то и вовсе в этом убедился.

— Вы уж извините, амат, но Капитан нам головы отрубит, если с вами что-то случится, — прямо сказал Шанн, пристраиваясь по правую руку чуть впереди него.

Навстречу их процессии вылез какой-то пират, чью расовую принадлежность Норн не смог угадать, и Нрин (крайний молчун) отшвырнул его, когда тот пьяно качнулся в их сторону.

— С дороги амата! — рыкнул он.

Норн удивленно посмотрел на отброшенного пьянчужку и покосился на вновь замкнувшегося Нрина. И как это понимать? Молчаливый вопрос проигнорировали, и он решил его не озвучивать. Он до сих пор так и не смог до конца разобраться, что значит быть «аматом» среди пиратов. Возможно, стоило расспросить об этом Шанна по возвращении на корабль? Или спросить Королеву при следующем её визите? Не Анелэина же спрашивать!

На полпути к кораблю, когда они всемером проходили через площадь под прозрачным куполом, над головами прозвучало громовое:

— БИТВА КАПИТАНОВ ДА НАЧНЁТСЯ!

Он невольно остановился, а вместе с ним остановились остальные, и вокруг них встали другие из толпы. Под куполом площади засияли на круглых платформах серебристые фигуры. Числом их было девять. Лишь по контурам тел можно было угадать, кому они принадлежали. И по оружию. Один закрутил вокруг себя посох с двумя остриями, делая выпады и рубя. Другой создал вихрь из двух боевых кнутов. Третий с четырьмя руками, инириец, держал по бластеру в каждой руке… Если Норн угадал правильно. Каждая из фигур будто вела бой с невидимым им противником. Каждый раз, когда удары Капитанов достигали противника, там вспыхивало яркой вспышкой, и на короткую секунду появлялась призрачная безликая тень, чтобы тут же растаять без следа, но когда по Капитанам приходился невидимый удар, на их телах вспыхивали алые искры, подобно крови, отмечая ранения.

— Разве соревнование, не бой флотилий в Игре? — спросил Норн, окликая Шанна.

— Да, — подтвердил тот. — Когда корабли Капитана одерживают победу, то мы видим умирающую Тень. Но когда Капитан теряет свои корабли, он получает ранение.

Норн вскинул голову:

— Звучит не страшно.

— Только звучит, — тихо говорит Ларр, и Норн его едва слышит за гомоном толпы вокруг. — Вирт подключается к мозгу через иглу. Для нас пройдет несколько часов… Для них пройдут недели.

Норн похолодел.

— Но это… Это смертельно опасно для мозга.

— Капитан не может быть слабым, — мрачно сказал Нрин. — Слабый Капитан — мёртвый Капитан.

— Каждое ранение и погибший корабль из флотилии Капитана — это удар по самому Капитану. Кто-то сдаётся и признает поражение раньше, чем погибнет. Кто-то умирает на игле… — говорит Ларр, и Норн сжимает кулаки, понимая, как легкомысленно отнесся к плану Серого.

Его взгляд находит наконец фигуру мужчины. Серебристая стрела молниеносно выписывает петли, пронзая призрачные тени… И иногда будто пропуская выстрелы из ниоткуда, и на серебристой фигуре вспыхивают красные искры.

— Серый… — он обрывает себя.

Приходит понимание, почему Громобор и Анелэин отказались участвовать в Соревновании так легко. Кулаки сами собой сжимаются так крепко, что ногти впиваются в тело.

— Амат, надо идти на корабль, — говорит Шанн. — За боем можно следить там. Идёмте.

Он не может оторвать взгляд от Серого. Сколько всего было за эти короткие неполные два месяца… А ему кажется, что он знает его бесконечно давно, как Всеволода и Кима. В памяти вспыхивают картины из прошлого. В подземелье… Кружка чая в руках… Руки, бережно и осторожно обрабатывающие раны на его запястьях… Давай, поиграем?…

— Амат, — Шанн дотрагивается до его плеча, мотнув головой в сторону.

— Идём, — сухо говорит он, с трудом делая первый шаг.

Почему он не сказал?!

— Ты где был?! — два голоса, сливаются в один. — Тебя ночь не было!!

Ким и Первый вылетают им навстречу, стоило им взойти на корабль.

— В борделе, — отвечает им Шанн вместо Норна, и два капитана застывают, упершись пустым взором в шестирукого лирианца.

— Где?! — потрясённо хрипит Ким, не имея сил уложить это сообщение в голове.

Норн тоже с вопросом смотрит на молодого пирата. В отличие от Кима, ему это название ни о чем не говорит. Никаких «борделей» на его родной планете не было… и на Земле он их не помнил.

— В борделе, — с ощутимым удовольствием, под усмешки остальных пиратов, повторяет Шанн.

— Ая…э? — нечленораздельно выдает Ким, тыкая пальцем в Норна.

— Я говорил, его нельзя одного отпускать с ЭТИМ… НЕНОРМАЛЬНЫМ! — выдает Всеволод, потрясённо смотря на Третьего.

Норн очень хочет резко сказать, чтобы тот не смел так говорить о Сером… Но вместо этого вырывается:

— А что такое «бордель»?

Первый медленно заливается краской, а Ким почти физически смущается.

От молодых пиратов несется волна золотистого сдерживаемого веселья. Ларр поспешно сбегает прочь.

— Это… место… для… э-э-ээ…

Норн понимает, что «бордель» — это то место, где он был ночью… но что в нём плохого?

— Шанн? — подозрительно спрашивает он. Даже тревога за Серого отступает здесь и сейчас.

— Мы потом тебе объясним! — торопливо говорит Ким.

— Это место для шлюх, — с удовольствием говорит Шанн.

И опять слово, которое совершенно неизвестно Норну! Первый и Ким выглядят так, будто хотят придушить молодого пирата.

— Не спрашивай! — почти умоляюще просит Ким.

Норн с досадой смотрит на них. Что за глупые шутки…

— Это падшие женщины… — уныло говорит Ким, сдаваясь.

Куда «падшие»? Норн решает, что это не важно. Та инирийка не выглядела никуда «падшей». Вспомнив о ней, Норн поспешил пройти мимо друзей. Если те сейчас спросят, с кем он был в том «борделе»! Нет, место, кажется, было крайне неприличным… Перед глазами вдруг вспыхнули яркими красками воспоминания о прошедшей ночи. Даже туман в голове рассеялся, и Норн почувствовал, как краснеет, не хуже Севы. С ним никогда такого не было! Он касался обнаженного тела женщины! И даже… О, нет, даже думать стыдно!

— Норн…

— Не спрашивай! — взвыл Норн, с ужасом вспоминая всё новые подробности.

О, нет-нет-нет…

— Он хоть девушку тебе снял? — трагически простонал позади Ветров.

ЧТО?!

Норн остановился, безмолвно вопрошая землянина, что тот имел ввиду?!

— Лучше бы я тебя туда отвёл! — выдает страдальчески Ким.

— Убью, — сообщает им обоим Норн и ретируется за двери своей каюты.

Ему надо принять душ!

Выходит он через сорок минут порядком, с влажными волосами и в новой одежде. И сразу предупреждает подпирающих стену коридора друзей:

— Ни слова об этом.

Те согласно дружно кивают, явно радуясь закрытию темы. Хотя Ким обязательно к ней вернется после. Уж слишком хорошо его знает Норн.

— Соревнование Капитанов началось, — мрачно сообщает он друзьям. — И Серый может погибнуть.

Первый и Ким переглядываются.

— Норн, что ты о нём знаешь?

Норн невесело дергает плечом.

— Достаточно, — говорит он. — Я знаю о нём достаточно. И… то, что не хотел бы его смерти. Как смерти любого из вас.

Он смотрит на Всеволода и Кима. Когда-то мальчишкой он надеялся на дружбу в земной академии с кем-то из курсантов… Потом в этом разочаровался и разуверился… А потом обнаружил, что легко ругается, спорит и шутит с Кимом, доводя до белого каления Первого. Столько лет вместе… И теперь в его жизнь плотно вошёл ещё один человек. Серый. И терять его он бы не хотел.

Уже сейчас за спиной будто пустота…

— Прости, — говорит он Всеволоду. — Я знаю, ты имел основания полагать, что это фантомы, а не мы. Просто… я испугался, что мог убить тебя.

— Это ты прости, — с облегчением и поспешно, искренне говорит в ответ Сев. — Я как представил тогда, что они вас… что разум последний потерял.

Норн помолчал.

— Я не всегда решался прочесть Грота… так что как ты мог быть уверен в том, кого видишь? — глухо говорит он. И протягивает руку. — Мир?

Всеволод с облегчением пожимает его ладонь.

Мир.

Они дружно решают не говорить о случившемся… и подымать тему, где был Норн ночью. По крайней мере пока. Вместо этого они перемещаются в рубку, к главному экрану, и подключаются к общей сети пиратской базы, наблюдая за поединком пиратских Капитанов.

— Это зрелищно, — признает негромко Ким.

— И смертельно опасно.

Норн объясняет правила, и Первый с Кимом мрачнеют.

— Каким бы он ни был, — говорит Первый. — А такого я бы ему не желал. Либо смерть, либо победа… И риск сойти с ума, если не сдашься вовремя. А он не сдастся.

Норн с этим полностью согласен.

— Он приказал своим пиратам, отвезти тебя на Лириа? Если он проиграет? — спрашивает Ким. — Знаешь, Норн, он очень странный…

С этим не поспоришь, а когда Ким пытается подобрать слова и сообщает о том, что заметил, Норн кивает.

— Я тоже заметил эти странности. Кроме того, он постоянно упоминал разные фильмы, которые постоянно «крутил» дома. Хотя я точно знаю, что с середины двадцать первого века на Земле действует ограничение в области аудио-видео техники. Это странно, согласен. Но уверен, этому есть простое объяснение.

— Уж больно он тебя… подлизывается к тебе, — нехотя говорит Первый.

— Что ты имеешь в виду? — уточняет Норн, наблюдая за боем через вирт-экран.

Всеволод не спешит с ответом, явно не зная, как облечь свои очередные подозрения в слова. А Норн закусывает губу, отмечая очередную красную вспышку на серебряной фигуре Серого. Ещё одно поражение… как это отзывается на нём? На его мозге?

Проклятье…

— Амат, — в рубку заходит Ларр с коробком в руках. — Это только что принёс посыльный. От Капитана.

Норн принимает из железного пластика короб. Две на три его ладони. На нем прикреплен лист бумаги. Норн разворачивает его и читает:

«Уж не знаю, как повернется дело… Но негоже оставлять твою сестру без подарка. Надеюсь, ей понравится. Вручи ей подарок сам. И не делай глупостей, если я не вернусь. Понял? И с того света достану, возьму за шкирку и домой на Лириа оттащу! Давай, браток, пожелай мне ни пуха ни пера!»

Что же… В том, кто писал письмо, сомневаться не приходилось.

Норн развернул ящик, найдя пазлы, и нажал на них. Крышка тут же щелкнула негромко, распахивая створки. Три капитана дружно заглянули внутрь… На чёрной бархатной подушке сладко сопел в две дырочки пушистый рыжий котенок с Земли. Что сладко потянулся, передними закрыл розовый нос… а потом сонно зевнул, распахивая зелёные глаза…

— Вот об этом я и говорю… — тихо сказал Первый. — С чего он так заботиться о тебе и твоей сестре?

Норн молча дотронулся до котенка, до острых треугольных ушек.

— Потому что он мой брат, — тихо прозвучал ответ.

… Правым флангом придется пожертвовать. Я умышленно позволил вражеским кораблям расстрелять в пух и прах свою сотню. Десятки иголок будто прожгли насквозь тело, заставив заскрипеть зубами.

— Капитан?

— Опустить зеркальный щит. Троянцы вперед! — отдаю приказ.

Противник настолько занят, добивая свои жертвы, что не замечает, как колыхнулась темнота вакуума и волной из ниоткуда проявились боевые челноки. Слаженный удар в спину, и противник смят. Я слежу за этим краем сознания, сосредоточившись на контроле уже других мишеней. Бой еще не закончен.

Время течет медленно… и одновременно скачками. Я уже не могу сказать, как долго это все длится. Во рту давно, с вечность, железный привкус, и горло дерёт жажда. Невыносимо ноет шея, и только это напоминает, что я сам согласился на эту авантюру, когда подставил шею под иглу симулятора.

— Первый, добивай линию в темпе! Три-ноль, уводи своих из-под удара! Второй, высылаю подкрепление! Третья сотня на позицию два! Янг, держи удар!

Все это не имеет смысла… Вернее, имеет, но… Я точно знаю, знаю, что в Игре, и те, кто сражается сейчас в холодном вакууме космоса, всего лишь модуляция… Как боя и кораблей, так и всех, кого я вижу перед собой. В Игре Первый и Второй легко подчиняются приказам, и нет такого острого желания тишком от них избавиться. Ничего личного, но Третий мне нужен самому. Доверяющий во всём и ручной. И чтобы его уши не слушали предупреждений Ветрова и Янга.

В Игре, несмотря на адреналин и азарт, наша связь с Третьим будто поутихла, и я смог смотреть на лицо лирианина и остальных более трезво. К сожалению, связь с Норном, как наедине объяснил мне Анелэин, не разорвать. Она останется в любом случае. Он уравновешивает мой разум, я его чувства. Без меня его будет штормить и ломать, взять под контроль чувства будет невозможно. Со мной его чувства будут приглушены. Я, как лёд, остужаю и подавляю его эмпатическую составляющую. Он же, в свою очередь, усиливает ментальный дар и уравновешивает мой разум, подобно якорю. Увы, это симбиоз.

Что же, за всё в жизни приходится платить… Вот только в плату я не согласен включать друзей младшего. Особенно Первого. Да и Ким… Ничего личного, но они мне не нужны.

Я осознанно подвожу под удар линию Первого и губы искажает жесткая усмешка, когда его корабль взрывается от прямого попадания. Острый укол-разряд прошивает насквозь, сбивая дыхание и чувство удовлетворения. Малая цена за ложное удовольствие… В это время линия, которую ведет лже-Янг, наносит удар по главному флангу противника и устремляется к фрегату.

Короткие, рубленные команды-приказы, и вот…

Враг разбит.

Я наблюдаю за тем, как вражеский фрегат расцветает множеством огней-взрывов, разваливаясь на куски.

БОЙ ОКОНЧЕН.

КОНЕЦ ИГРЫ.

ПОБЕДА.

Я равнодушно смотрю на вспыхнувшие строчки перед глазами. Корабельная рубка меркнет передо мной, смазываясь, и острая боль раскалённым жалом выходит из моей шеи, заставляя заскрипеть зубами от сдерживаемого крика. От боли перед глазами встаёт тьма, и я сваливаюсь на пол платформы, опираясь на одну руку. Мне требуется время, чтобы прийти в себя, а потом я нахожу в себе силы, чтобы встать. Качнуло ощутимо в сторону, но я лишь твёрже становлюсь на платформе и мрачно обвожу взглядом зал.

— Поздравляю с победой, — негромкий голос за спиной.

Я смотрю на мёртвое тело на соседней платформе, затем поворачиваю голову к соседней платформе, наблюдая, как медленно оседает на пол ещё один мой соперник. Два трупа. Три платформы уже пусты… Оборачиваюсь к Королеве.

— Остальные? — короткий вопрос.

— Сдались раньше, — отвечает она. — Трое мертвы… Их корабли и команды переходят Адмиралу. Поздравляю.

— Да я просто богач, — отмечаю я.

— Что ты… собираешься делать? — в её голосе слышится совсем иной вопрос, и у меня пропадает желание отшутиться.

— Кроме победы над Империей? — уточняю я и читаю молчаливое согласие в глазах Королевы.

Я притягиваю её в свои объятия, благо здесь и сейчас мы одни.

— У меня всегда есть план, — говорю я. — Война не закончится одним сражением на рубежах. К тому времени, когда Содружество узнает о том, что происходит, их здесь встретит сплоченный организованный флот. И Содружеству придется признать нашу автономию… И либо подписать с нами мирный договор и сражаться вместе с нами, либо… Но оно согласится.

— Ты знаешь, я не это спрашивала.

Я киваю, невесело ухмыляясь.

— А о другом, моя леди… Мы поговорим там, где нас никто не подслушает.

Норну становится нехорошо так резко и стремительно, что никто ничего не успевает понять. Он только встал, вынув из коробки котёнка, удобно устраивая его на руках. Улыбнулся недовольно завозившемуся зверьку и восхищению Миры «какой милый!», как вдруг резко побледнел. Его качнуло, и девочка едва успела поймать котёнка, в то время, как Всеволод и Ким подхватили падающего, теряющего сознание Норна.

— Что с ним?!

— Норн!

Встревоженные голоса друзей оборвались, а сознание Норна погасло, провалившись в тьму.

Темнота… Его бросает то в жар, то в холод. Он то тонет в волне ужаса, то отчаянья, то всё становится одно… И он есть, и в то же время нет… Мыслей тоже нет.

Иногда в темноту прорываются голоса, но он не может их узнать и даже понять, что именно он слышит.

— Норн…

Имя прорывается сквозь тьму беспамятства. И он с трудом открывает глаза. И смотрит в сиреневые глаза сестры.

— Тэа… — неловко шевельнулись губы.

— Ты очнулся! — и волна золотистого облегчения и радости.

Сестра радостно обнимает его, не сдерживая слёз, а он, слабо обнимая её в ответ, осознает, что лежит в больничном корабельном боксе. Через секунды дверь автоматически раскрывается, впуская внутрь запыхавшегося Синицына и Льеррна.

— Два кубика укрепляющего, — с ходу говорит Синицын и Льеррн подчиняется.

— Леди, позвольте осмотреть вашего брата! — Тэа отстраняется, а в глаза светят фонариком. — Так, зрачки в норме…

— Игорь? Что произошло? — он жмурится, а в вену на руке вводят иглу, впрыскивая лекарство.

— Вам стало плохо. Участие в Игре вашего симбиота ударило и по вам. Вы взяли на себя часть последствий. Не спрашивайте как, у меня нет нужного количества информации, — лаконично говорит отец Миры. — Вы всех напугали.

— Серый? — он бы хотел спросить и о друзьях, но не успевает.

— Здесь, — в бокс входит уверенным шагом пират. — Ну и напугал ты нас, младший!

Норн смотрит на него, медленно понимая, что одежда на том странная… будто некая форма.

— Ты?

Тот разводит руками в стороны и поворачивается перед ним, давая рассмотреть со всех сторон.

— Пиратский Адмирал! — самодовольно говорит он.

Что-то неизменно. К примеру, это самодовольство Серого.

— Хвастун, — говорит он, но Серый ловит по их связи чувство радости.

— Я тоже рад тебя видеть, браток, — усмехается он. — Что, заграбастал себе подарок сестрёнки?

Игорь в это время недовольно вытаскивает за шкирку из-за левого бока Норна зашипевшего котенка.

— Опять этот паразит здесь! — возмущается Синицын под улыбку сестры, забирающей у него котёнка.

— Кажется, ты ему нравишься, — говорит она Норну. — Как ты себя чувствуешь?

Намного лучше. Норн смотрит на неё, на котёнка, на Серого, и чувствует себя почти счастливым.

— А где Всеволод? И Ким? — спрашивает он.

— Их сейчас нет на корабле, — говорит Серый спокойно. — Янг полетел ремонтировать тот имперский корабль, который мы тогда нашли. А Первый полетел с ним. Не хотел одного с пиратами оставлять. Ты же знаешь, какой он у нас подозрительный.

Всё хорошее ушло враз. Норн подобрался, смотря в бесстыжие глаза Четвёртого.

— Ты лжешь, — вырывается у него. — Где они?! Что ты сделал?

— Синицына видишь? — жёстко спрашивает пират и Норн бросает быстрый взгляд на отца Миры.

Тот, сжав губы, смотрит в сторону.

— Игорь?

— Вам нельзя волноваться, — говорит тот, не смотря на него.

Серый подходит ближе, ногой подтащив к койке табурет, а доктор отходит прочь. Сев, Серый спокойно говорит:

— Живы. Здоровы. И не в кандалах. И не за решеткой. Только вот, младший, кое-кто решил, что может мной командовать да своё «хочу» высказывать. Мне это не понравилось.

Норн смотрит на него.

— Что ты сделал? — хрипло спросил он, смотря в жёсткие глаза мужчины.

Как он мог забыть, что тот остаётся пиратом?

— Как я уже сказал, Второй на имперском корабле. Пытается его починить. У него достаточно помощников и материалов. Чем скорее закончит, тем скорее вернётся к тебе, — Серый говорил уверенно и спокойно. — Полагаю, он не станет делать глупостей. Один против целой команды пиратов? Десяток рабов-технарей не та сила, с которой можно рыпаться.

Норна затошнило.

— Первый…

— Отправится в Содружество с нашим пленником-имперцем, — благодушно сказал Серый. — Кто-то же должен известить Содружество, что намечается война и что с нами, пиратами, придется мириться. На наших условиях.

Норн молча смотрит на него. Что-то тот, не договаривает.

— Что ты с ним сделал, Серый? — спрашивает он его. И собственный голос, как чужой.

Тот медлит с ответом и потом произносит:

— Жив и здоров. И будет готов к полету… как только заживёт спина. Когда она у него заживёт, док?

Игорь молчит.

— Думаю, дней через пять.

— Ты… — Норн в ярости сжимает кулаки, а рука Серого вцепилась в плечо.

— Я Адмирал, — голос Серого обжигает льдом. — И никто… не смеет… мной командовать. Ты что с дружками обсуждал? Как контролировать меня сможешь? Чтобы я не смел грань переступить?!

Он знает… всё это время…

Сердце глухо обрывается.

— Ты не так нас понял…

— О, Первый меня просветил! — усмехается Серый. — Разобраться со связью и, чуть что, просто пристрелить меня, избавив тебя от проблем в моем лице! Ты не знал? Удивительно! Впрочем, он не в первый раз решает за тебя?

Норн бледнеет, а Серый отпускает его, вставая.

— Значит, так… раз пошла такая пляска, забудь. Я не намерен разрушать нашу связь. Ты. Будешь. Летать. Со мной. Всегда. Первый уберётся прочь. Ты сам его отправишь. А Ким… научится подчиняться мне… Иначе рабский ошейник на нём так и останется! Будешь чудить, дурить… попадёт ему плетью. Я понятно объясняю?! Надеюсь предельно. Док, займитесь здоровьем моего брата. Чтобы через два дня был на ногах. Тэа, сестра, присмотри за этим.

Серый выходит прочь.

— Норн… — его сестра садится на край койки, и ее рука ласково-утешающе сжимает его ладонь. — Всё не так плохо…

— Да… всё ещё хуже, — сдавленно отвечает он.

Честно говоря, я сорвался.

Да, сорвался. Мало того, что по возвращении я застал Третьего в больничной койке, над которым кружили Синицын со своим неожиданным помощником-учеником Льеррном, так еще этот Ветров орать стал, что это всё я виноват. Послал его по матушке… А потом Ларр, мой пилот-тихушник, ознакомил меня с данными жучков.

Я говорил, что от Первого надо избавиться?

Лучше бы я его сразу пристрелил!

— Так ты думал Третьего использовать? Ты… гнида…

Первый захрипел, когда я затянул удавку на его шее. Просто придушить бы… Чуть сильнее затянуть петлю на этой шее…

— Что ещё ты задумал, а? — прорычал я. — Я тебе не Норн, и не твой наивный дружок Ким… Галактион захотел? Карту? Разведданные привезти, чтобы на службе восстановили?! А друзья поймут, сами всё отдадут! Конечно! Это не они в застенках два года были!

Я резко ударил его кулаком, так что голова Первого с явственным стуком повстречалась со стеной. Одновременно отпуская удавку. Серия злых, в полную силу ударов по болевым точкам. Тот хрипит, сгибаясь пополам в путах.

— В чём ты моего братишку убеждал? Что там Ким должен был сделать с «Ласточкой»? Я задал вопрос!

Плеть сорвана с пояса, и пятихвостка резко вытягивает Первого по ребрам. Я пинком (кандалы позволяют) разворачиваю его лицом к стене. И бью. Резко, с замахом, со всей дури по спине.

— Хватит! ХВАТИТ! — надрывается прикованный у другой стены Ким. — Норн не простит тебя!! Ты убьёшь его!

Я опускаю плеть, злым зверем разворачиваясь к нему.

— Слушай… Норн не простит. Если ты убьёшь его, — нервно говорит Ким. — Хватит. Я сделаю, что ты хочешь… починю тот корабль, как ты хотел…

— О да… починишь, — соглашаюсь я, подходя и за волосы оттягивая его голову назад. — Иначе…

Я прижимаю окровавленные ремни плети к его лицу, и Второго капитана передёргивает.

— Третий будет смотреть, как ты знакомишься с вот этим…

Я отпускаю его, бросая холодный взгляд на окровавленную спину Первого. Всё же сорвался… Отделал, как Тузик грелку… Вся спина в ошметках.

— Шанн… Кхъен! — мои парни входят в камеру, и я киваю в сторону Кима. — Этого отцепить и запереть в карцере. Этому… позвать Льеррна… Хотя лучше этого Синицына. И три дня не давать еды и воды. От кандалов не отцеплять, пока я не скажу. Пусть хоть под себя ходит.

— Да, капитан.

Проклятье…

Котёнок, весь озорной клубок золотистого света в эмпатическом спектре, прыгает по полу, гоняя пустую ампулу. Не знающий, не ведающий никакой беды и зла… Чистый комок света. Маленькое чудо, выплескивающее в пространство радугу чувств.

Чудо, подаренное врагом.

Как же он мог забыть?

Норн не знает ответа. Он пытается собраться, но сил совершенно нет. Надо узнать, где Ким и Всеволод. Надо… Неужели это правда? Неужели Первый… Он сжимает зубы, опуская голову.

— Норн… он не убьёт их.

От сестры волна тепла и заботы. К горлу подступает комок.

— Он чуть с ума не сошёл за эти пять дней, — тихо говорит Тэа. — Всё боялся за тебя. Потребовал, чтобы Анелэин поторопил меня. Надеялся, что со мной ты быстрее придешь в себя.

— Анелэин? — глухо.

Сестра замолкает, смущенно отпуская его ладонь и отводя взгляд.

— Да… мой муж, — шепчет она. — Он… Я считала его врагом. Он угрожал мне и… а потом… Потом он сделал меня Хозяйкой Дома Алл.

— Он трогал тебя?! — от Норна полыхнуло тьмой, и Тэа испуганно воскликнула:

— Нет! Норн, он не сделал мне ничего плохого! Это не тот брак, что у других рас. Не как у нас. Или землян. У них это союз не плоти или чувств, а… союз совместного пути. Детей Хозяину дома может родить любая чистая женщина их планеты…

— Он лишил тебя свободы. Я думал, ты мертва.

— А я думала, что ты… — тихо признается Тэа. — Но мы живы. Живы, Норн. И… те, с кем мы связаны… несмотря ни на что, они не так ужасны.

— Ты не знаешь Серого, как я.

Тэа молчит.

— Мне казалось, что мир светлый. И что в каждом есть свет… Только иногда он так глубоко… Как наивна я была. Но даже в детях есть тьма. И жестокость. Анелэин пугал меня. А потом… Скажи, почему с нами поступили так? Когда наши родители умерли, почему мы остались одни? На Лириа нет приютов. Родственники, друзья родителей… Они приходили. С едой, сладостями… Наша тетушка приходила убирать дом. Почему они оставляли нас одних? Почему уходили, закрывая дверь? Когда других детей забирали? Таких же сирот?!

Встала тишина.

— С ним я никогда не была одна. Анелэин окружил меня заботой. Дал… дом. Детей. Вначале чужих… Мы не можем иметь детей. Слишком разные у нас расы. Хоть я… даже наука не может помочь. Но он хотел, чтобы я была счастлива. И у меня есть сын… чистокровный… нашей семьи крови. Моей крови. Просто мое ДНК и ДНК другого лирианина, который тоже живет на Альяне. Мы не связаны, нет… его зовут Нерен. Если тебе интересно…

Норн подымает голову и она слабо улыбается ему.

— Как отца?

— Да… нашего отца.

Он сначала даже не знает, что сказать.

— Сколько ему?

— Он ещё маленький… ему всего год. Но он очень смешной… и похож на тебя.

— Хотел бы я его увидеть.

Тэа улыбается.

— Увидишь. Я привезла всех наших детей с Альяна. Анелэин сказал, что нам всем будет безопаснее здесь, чем в Содружестве. Не знаю почему, если война начнется здесь.

Война… Вот что его сейчас меньше всего волновало.

— Норн, послушай… Послушай меня, прошу… — Тэа обняла его, прижавшись к нему. — Я знаю, что ты чувствуешь… Что думаешь о нём… Враг. Которому нельзя верить. И что нельзя себе позволять верить… Я тоже так думала о нем. Об Анелэине. Но…

— Ничего не говори. Не защищай его.

— Он — это ты. Они — это мы. Мы отражения друг друга. Нам никуда от этого не деться. Разве с ним ты был один? Хоть раз?!

Норн зло встал, разрывая объятия сестры.

Был ли он один?

Нет… не был.

Вот только ничего хорошего в этом не было.

— Закрыл рот!

Сильный разряд тока от ошейника свалил с ног, и тело забилось на полу, охваченное сеткой электрических молний. Женщина зло усмехнулась, отбрасывая сигарету в сторону, и отключила ошейник. Черноволосый обессилено лежал на полу, и пиратка видела, как трясёт тело от остатков разряда. Упрямый, ублюдок… Редко орёт.

— Пшли отсюда! — трое других рабов-технарей предпочли убраться подальше. Когда Раш хотела повеселиться, лучше было не вставать на её пути.

Женщина подошла и рывком перевернула черноволосого на спину. Магниты в наручных браслетах и ошейнике накрепко приковали тело к полу.

— Тебе что было сказано, а? — спросила Раш, утвердив колено на груди чернявого и острыми коготками вцепившись в его подбородок. — Держать язычок за зубами… и говорить только по делу. А ты всё треплешься!

Заточенные коготки вцепились в кадык, вонзаясь, и лицо пленника исказилось от боли.

— Так бы и вырвала… — прошипела Раш. — Но и по-другому можно.

Он её раздражал. Просто бесил. И этот чертов приказ не убивать и не портить. И было чётко донесено, что будет за развлекуху в определенном плане… Только сказано это было мужикам. Так что кто запретит ей трахнуть этого ублюдка?

Хотя… машинное отделение корабля не самое чистое место. Да и чужие глаза, что пялились в спину, не вдохновляли. Ладно, придётся получить удовольствие чисто иного плана. Она раскрыла нож и приставила его к глазу чернявого.

— Слушай сюда, с-сука… начнёшь дёргаться — лишу глаза. Понял?

Лезвие укололо, лишь слегка войдя в плоть. Мужчина застыл.

— Понял?!

— Да.

Она резко ударила его по губам.

— И лучше заглохни!

Подцепив застёжку комбеза, Раш расстегнула его до конца. О, ему очень не понравилось, когда она заголила его пах и то, что ниже.

— Неплохо, детка, — оценила она.

Как глазки-то сразу потемнели, а белые скулы зарделись. У бледнокожих людей это норм. Острые коготки царапнули кожу лобка, и черноволосый вздрогнул. Страшно? Сейчас и больно будет…

— Любишь язык распускать, так сейчас ему волю дашь, — пообещала Раш, продемонстрировав ему длинное тонкое шило.

И почти ласково обхватила его мошонку, оттягивая и зажимая меж пальцев одно из яичек. Витиеватый мат вызвал только злую усмешку на лице женщины. Через миг острый конец шила врезался в плоть, и чернявого выгнуло дугой. Лицо исказилось от дикой боли… О, она знала, как сильнее всего таким образом причинить боль. А если вот так? А?

Мучительный крик пленника доставил ни с чем несравнимое удовольствие.

— Как червяк на игле дергаешься… Трясёшься… больно? Что сжимаешься?!

Чернявый сцепил зубы, только вот по лицу и так видно насколько ему больно, а вздувшиеся вены на мертвецки бледной шее проступили чётче. Тело трясет, и всё одно терпит…

— Расскажешь хохму? Как рабам? Нет? Язык отсох?

Ким закричал вновь. Из глаз сами собой скатились прозрачные капли слёз. Он ничего не слышал и не видел от боли. Ослепительная боль сама рвала крик из горла, и он не мог ничего сделать с этим. И вдруг боль застыла на одной мучительной тупой ноте, и он смог хватануть ртом воздух, чуть приходя в себя.

— Раш… я говорила оставить твои игры? — в растрёпанную голову пиратки вжималось дуло бластера.

— Кэт, да ему ж в кайф! — пиратка храбрилась, усмехалась, но замерла под приставленным дулом.

— Вытащила. Осторожно!

Раш сжала зубы, зло глянув на лицо чернявого. С-сука! Ещё бы немного покричал… и траха не надо!

— Лады… Только всё одно заорет, — честно предупредила она.

Вытащить окровавленную толстую иглу, слушая последний крик.

Подняла руки вверх, показывая окровавленную иглу милашке Кэт.

— Всё… закончила. Как ты просила.

— Встала.

Раш подчинилась и зло взвыла, получив пинок под зад. Чуть не пропахав носом пол, удержалась на ногах, но рядом ударил луч бластера, и пиратка рванула прочь, матерясь в голос.

— Дура фригидная!!

Очередной луч отбил всякую охоту к болтанию языком. Раш поспешила убраться подальше.

Магниты отключились, и Ким, почти не осознав это, рефлекторно сжался, скорчился в комок, прижимая руку к горящему огнём низу. С минуту-две глотал воздух ртом, смиряя боль и приходя в себя. Рядом кто-то оставался. Он чувствовал кого-то рядом. Твари…

Хотелось вскочить и броситься на врага, вырывая оружие…

Нельзя.

Бесполезно.

Сейчас.

— Долго лежать намерен? — послышался голос.

Ким приподнялся на руках и сел, привалившись спиной к железной бандуре позади. Один из охладительных элементов. В нескольких шагах от него стояла женщина лет сорока. Светлые волосы, наполовину с седыми, то ли обесцвеченными прядями. Лицо сухое, черты лица резкие и холодные серые глаза. Чёрный комбез лишь подчеркивал тощий силуэт. Отнюдь не красавица.

— С-с-пасибо, — хрипло сказал он.

Твою!

Он вздрогнул, когда в трёх сантиметрах от головы ударил луч бластера.

Не в машины, слава чертям…

— Это чтобы не забывался, — негромко сказала женщина. — Ты здесь пленник и раб, а не капитан. Ясно?

— Ясно, — хрипло согласился он.

На пол рядом бросили маленький коробок. Он косо взглянул на него. Трёхкратка… Клипстер для таблеток — обезболивающее, антибиотик, кровоостанавливающее. Стандарт.

— Ему не понравится, если ты загнешься.

Вот это объяснение…

— Бери.

Выбирать не приходилось. Закинуть в рот все три. Застегнуть комбез под холодным взором доброй пиратки. Доброй… Половина пиратов той команды, что отправилась на имперский корабль, была из «доброй» половины. И почти все выходцы-потомки обычных землян. Эта не исключение. Иногда Ким был почти согласен с негласным слухом, что «дикари-земляне» отличаются агрессивностью и в слабом поле. По крайней мере, пираток-инопланетчиц он не помнил.

— Не отсвечивай, — сказала пиратка. — Ты слишком треплешься и привлекаешь внимание. Ещё раз спровоцируешь Раш или других, защищать не стану.

Провоцировать?!

Если бы не было так паршиво, он бы ответил. Но сейчас мозги отказывались работать. Женщина потеряла к нему интерес, и он проводил её взглядом. Через пару минут отпустило окончательно, и он встал. Обвёл взглядом обозримое пространство. В отдалении работали рабы, и ни один из них не проявлял к нему ни малейшего интереса. Даже они смотрели на него как… как на нечто опасное и вредное, которое надо только терпеть рядом. Достучаться до них он так и не смог.

Всем было на него наплевать.

И никто даже не подумал бы вступаться.

Он поморщился.

К чёрту.

— Даже не думай.

К ногам бросили скрученный из проволоки цветок.

— Я и не думал, — ответил Ким, выскребая ложкой остатки еды из пластиковой миски.

Чечевица или что-то похожее на неё с мясным жидким соусом… Оставалось тихо надеяться, что не из переработанных червей и опарышей. ЭЗМ — экологические заменители мяса…

— Я так и поверила, — мрачно фыркнула женщина. — Не создавай себе проблем. Дольше проживешь.

— Зато ты говоришь со мной, — Ким максимально мирно смотрел на подозрительно прищурившуюся на него пиратку. — Так что это того стоило.

— Уверен? — с сомнением подняла одну бровь женщина.

— Со мной здесь никто не говорит… А я два года молчал, — абсолютно честно сказал Янг. — Не с кораблем же было болтать? Или Гротом.

— С этим неудачником? Надо же… Даже светлые брезгуют, — усмехнулась женщина.

— Неудачником? — тут же спросил Ким.

Женщина хмыкнула и огляделась.

— Ты нарываешься… Да чёрт с тобой. Должен же кто-то приглядывать за тобой.

Ким был не против. Лишь бы не все время…

— Так почему с неудачником? — спросил он с любопытством.

Женщина села на трубы рядом, скрестив руки.

— А то не знаешь? Он сынок самой Мамаши! Да у него в клешнях всё могло быть, а он всё «сдул». Корабль, команду… Не сам добыл, Мамаша дала. И всех угробил на Триаде.

Ким хмыкнул. Тут он с друзьями постарался. Чуть не сдохли в процессе, но смогли задание выполнить. Сказал бы он ей, как Грот команду потерял и недостроенным им фрегат на захваченной отсталой планетке…

— Но да ладно! Налажать каждый мог. Да только тут такое дело… Если ты первое дело — своё, — запорол, то всё. Не будет тебе удачи. А наниматься к неудачнику? Только «чайка» пойдёт.

— Чайки — красивые птицы…

Женщина коротко рассмеялась и тут же оборвала себя.

— Ты вообще в курсе, что они падальщики и… самцы с самцами у них там?

Ким поперхнулся, когда Кэт характерно постучала двумя пальцами друг о друга. Вот как-то орнитологией он никогда не интересовался! Какая гадость!

— Во-во! А ваши сине-голубые корветы у нас как зовут? — с ехидцей спросила женщина.

В стороне включился динамик:

— Синие чайки летят! Пираты прячьте тылы! Это корветы Федерации! — выдал чей-то голос по связи, и из динамика грохнул хохот.

Ким возмущенно уставился на хохочущую женщину.

— Видел бы ты свою рожу! — со смехом сказала она. — Да у нас все говорили, что Грота поимели все Три Капитана! Ну кто такому служить пойдёт?! Даже его Мамаша руки от сынка умыла!

Ким впервые начал понимать, почему Грот так их ненавидел.

— Правильно Адмирал ему башку срубил! И Мамаша добро дала, — сказала тут пиратка.

А вот это что-то новенькое… Ким об этом впервые слышал.

— Срубил? — переспросил он.

— А-а… ты же не знаешь, откуда? — женщина достала из нагрудного кармана портативный комм и, включив, бросила Киму.

Второй поймал комм.

— Посмотри, — щедро предложила ему женщина.

Ким развернул к себе комм. Короткое видео на две минуты. Ненавистный Серый, пиратская Королева… Стоящий на коленях, усмехающийся Грот и стоящий в стороне Третий, не смотрящий в его сторону. Серый кланяется Королеве, что отходит от сына. Резкий взмах самодельной саблей, и голова метаморфа сваливается на пол.

Ким молча досматривает ролик.

Слов нет. И этот ублюдок подошёл после к Третьему и вытер о его лицо кровь с пальцев.

Звука не было, но Второму и этого хватило.

— Вот после этого все и заговорили, что появился новый Капитан, — сказала в стороне от него женщина. — Шансы прикидывать стали, как к нему в команду попасть… Со своего корабля не уходят. Но есть же способы перейти под чужую руку. Когда он стал Адмиралом, многие обрадовались. Четверо из девяти капитанов отдали концы, скинув ему своё наследство. Корабли, команды. За ним стоит Удача. Такому служить можно.

Что же вам всем так нравится служить да прислуживать негодяям? Ким бы вслух спросил, но сдержался. Только бросил комм ей обратно.

— Ясно, — глухо сказал.

— Хм-м… расхотелось болтать? — отвечать не требовалось. — Четвёртый не по вам.

Это уж точно…

Кэт посерьезнела, оценивающе странно посмотрела на него и встала. Подошла и, отобрав миску, отшвырнула её в сторону. Ким насторожено взглянул на неё снизу вверх, а она подцепила его за ворот комбеза, потянула вверх, заставляя встать.

Для людей высокий, как все родившиеся на Марсе тонкий… Только и она ростом почти не уступает. Тощая Кэт родилась на почти такой же планетке.

— Ладно. Ты сам нарывался, — благодушно сказала она.

Её губы тонкие и сухие…

Светловолосая женщина задумчиво смотрела на спящего мужчину. Чуткий… Плохо. Даже в крепком глубоком сне его тонкие сильные пальцы подрагивают, а сквозь ресницы под веками карие глаза будто не спят, двигаются… Но он спал.

Надо начинать работу.

Крохотный плоский диск с подушечку пальца прилипает к виску, запуская в кожу тончайший в паутинку щуп, так легко и безболезненно затем устремляясь дальше… проникая в мозг.

А теперь ты послушаешь меня…

Напоследок она легко касается чёрных тяжёлых волос. Таких жёстких, совсем не под стать своему хозяину.

— … Никто не помог. Никто не пришёл… Всем было насрать. Кому какое дело, что мы пропали? Два года и чёртов Грот с Жирным Бобом. Как в гробу в корабле… Только Серый и помог. На своём горбу лично вытащил Третьего. Он сволочь, сколько раз хотелось пристрелить… Но за Третьего он порвёт. Аматом его обозвал. А я дурак… Нашёл, кого слушать. Всеволод… семья, дети, дом… А у меня ничего. Только корабль. Только Третий… Он же всегда был честен. К чёрту всё, куда возвращаться? С полжизни и так среди пиратов. Да и Третьего не бросишь. Скоро начнется пекло, я ему нужен. Пират, так пират… Пират Ким Янг… Пусть так… Пусть так… Главное, чтобы Серый остыл. Спасибо, только по роже двинул да заслал этот корабль чинить. Сам виноват. Главное потом не ляпнуть про кандалы и ошейник. Нечего Норну знать. Он сам скоро всё поймет. Нам некуда возвращаться. Пират… Ким Янг…

Ещё пара фраз, завершающих внушение.

Женщина огладила пальцами кружок диска. Скоро он начнет разрушаться, как и щуп внутри. А утром капитан проснётся. И проснётся уже другим.

Главное в коррекции одно: чтобы внушаемое не противоречило фактам, обыгрывало чувства.

Сбоя у Бледной Кэт никогда не бывало.

Психокоррекция. Всё справедливо. Пусть и светлый капитан узнает, что это такое.

— Это мне?!

— А кому ещё? Настоящий боевой скафандр. С защитой. Не каждый луч бластера пробьет. Я же тебя знаю, обязательно в бой полезешь, с корабля как тогда сбежишь…

Синичка посмурнела, опустив голову. Прикусила губку.

— Не скажешь, с чего тогда рванула? Ругаться не стану.

Девочка засомневалась. Тихонько вздохнула…

— Папа… Я спросила за маму. Была она как мы?… а он разозлился. И он врёт! Говорит, её не было никогда! А так не бывает!

— Почему же? — хмыкнул Серый. — Бывает. Некоторые дети появляются на свет в лаборатории, из специальных инкубаторов. В этом нет ничего особенного в этот век.

Мира нахмурила бровки. Про такое она не слышала, но если это правда…

— Тогда почему он мне не сказал?! Будто я маленькая и ничего не пойму! А я не маленькая, и вон сколько всего могу! И на штурм-капсуле летать умею, и стрелять, и… а он врёт мне, как маленькой!

— Эй, а ну не раскисать! Мне тут боец нужен, боевая единица, а не хлюпик с носом! Ты у меня через три года наравне со взрослыми имперцев бить станешь! На своей штурм-капсуле сражаться будешь.

— Правда?

— Правда. Так что нос кверху и марш тренироваться! Давно по мишеням не пуляла? Вот и вперед, в руки бластер и за дело!

Девочка чуть улыбается, и направляется к мишеням, подымая тренировочный муляж.

Серый кивает Ларру на девочку, чтобы присмотрел, и выходит. Надо найти Синицына.

У него есть к нему предложение, от которого тот не сможет отказаться… Ему уже известно, кто такие маркеры. И кое-что ещё…

— Льеррн, выйди.

— Да, Капитан, — молодой пират послушно исполняет приказ и Серый знает, под дверями медблока он не остался.

— Поговорим, док?

— О чём? — настороженно смотрит Игорь.

Серый благодушно, с долей рассеянности улыбается… нервничаешь, док? Правильно делаешь…

— Как вам новое место работы? Эм? — спрашивает он.

— Я на вас не работаю, — негромко поправляет мужчина.

— Нет, в данный момент ты работаешь здесь, — с намёком говорит Серый. — Кроме того… мало где примут человека… с вашими генами. И прошлым.

Синицын замирает, а затем отступает на шаг назад, неосознанно принимая позу для атаки. Гены не пропьешь, а прошлые рефлексы не забыть…

— Тихо-тихо… ты о дочери подумай, — советует Серый. — Когда о ней узнают… Генетический эксперимент… Генные маркеры… Помнишь, как их чистили в генофонде человечества пару десятилетий назад? Химическая стерилизация без продолжения. И сейчас продолжают… а тебя не заметили?

Синицын бледен до серости.

— Тебя не должно существовать, Игорь… тебя и Миры. Сейчас простые люди немного подзабыли, чем так опасны генные модификации. Но ты же знаешь, верно?

— Что вы хотите?!

— А вот это уже другой разговор. У тебя какой маркер? Честно.

Игорь смотрит почти с ненавистью.

— Десятый. Телохранитель.

Серый медленно кивает.

— Вот оно что. И зачатки интуита в комплекте… Да и чёрт с тем, казалось бы! Но ведь жить не дадут. Многие любят такие игрушки. Создать свою маленькую армию из пойманных маркеров. Промыть им мозги, обрубить все концы и заставить себе служить. А через годы один беглец… на моём корабле.

Серый смотрит в отчаянно сжимающего кулаки профессора. Вот тебе и судовой док… тихий, мирный… а яблоко от яблони не далеко подает.

— А теперь подумай, Игорь… Мира — твоя дочь и десятый маркер. И ты не можешь бежать вечно. Рано или поздно о тебе узнают. Птички везде найдутся, — я многозначительно просвистел мелодию. Взгляд полный ненависти был мне ответом.

Похоже, он сильно напуган… как бы не возжелал меня убить.

— У меня к тебе предложение, Игорь… либо — либо. Все просто. Либо ты остаешься здесь с Мирой и она учится, а в твоём распоряжении медблок и возможность всегда обработать оцарапанные коленки дочери… либо психокоррекция Миры. И она забывает, что у неё есть папа… а в Содружество вместе с капитаном Ветровым приходит весть, что генные маркеры у людей по прежнему в крови… Так что ты выберешь, Игорь?

— Обиделся? И зол… Понятное дело, — Серый насмешливо скрещивает руки на груди.

Норн молчит. Тот и так всё сказал. И хуже всего то, что Норн совсем забыл, с кем имеет дело. А ведь чувствует его, как себя… Норн раздраженно отвернулся от мужчины, подойдя к иллюминатору.

Как у него выходит прятать себя? Часть Серого будто скрыта от его чувств, и Норн не может его прочитать. Впрочем, что себе врать? Он слабосилок, как эмпат. Сильные эмпаты Лириа покидают в исключительных случаях, по работе. А он… В раннем детстве тесты показали его уровень, и ему нашли другой путь в жизни. И никогда он об этом не жалел. Вот только и учили его как слабого эмпата, по самым верхам. И пусть связь с Серым немного усилила его способности, так ведь знания и умения остались те же, и их как раз не прибавилось.

— Поговорим?

— Пока я не увижу Кима и Всеволода, нам говорить не о чем, — ответил он, не оглянувшись. Лучше смотреть в иллюминатор на док «Глаза», чем на пирата.

— Хм-м… А я тебе бластер принес. А то всё без оружия, — посетовал за спиной Серый.

Бластер?

Норн мрачно обернулся к нему, и Серый продемонстрировал ему новенький бластер в кобуре.

— Думал двойной тебе взять, но торопиться пока некуда, — спокойно сказал он.

Норн молча, настороженно смотрел на оружие, которое Серый швырнул на стол, а после сел в кресло в его каюте. Надо признать, пусть каюта Норна ничем не отличалась от стандартных человеческих, здесь были вполне удобные вещи. К примеру, два кресла на таких магнитах, что, поставь корабль на голову, те бы не упали, оказавшись на «потолке».

— И в чем подвох? — бластер на столе манил, и ему стоило труда отвести от него взгляд.

— Только один. Ты меня выслушаешь, а потом решишь станешь мне в башку стрелять или нет. Сядь. Будь добр.

Норн поджал губы. Казалось, сделай он шаг, и пират вновь возьмёт верх над ним. Подчинит, как всегда умудрялся это делать. Но в голове крутились сотни вариантов объяснения поступков Серого, и он уже устал вычленять из них более-менее правдоподобные. В Академии говорили, у него есть способности к аналитике, но Норн по молодости не уделял достаточно внимания этому предмету. Куда же важнее сдать навигацию, механику, полётную практику…

Он медленно подошёл и сел напротив Серого, впрочем, не смотря ни на него, ни на оружие.

— Хорошо. Я слушаю.

— И на том спасибо, — серьёзно сказал пират. — Прежде всего… Я сорвался. Признаю. Был не прав. Но! Помнишь о нашей связи? Что ты мой якорь и уравновешиваешь мои мозги? Ты был в отключке.

— То есть это я виноват? — холодно спросил Норн.

— Нет. Не ты. Но на Маере я за неделю чуть не озверел без тебя. И мне хватило представить, что будет, если ты не очнёшься. Если ты умрешь… Я-то буду жить, но вот как? И кем я стану? Я, может, и палач, мерзавец и пират, но! Безумцем быть не хочу. Если бы ты умер, а меня ткнули носом в разговорчики Первого… Я бы ему голову открутил. Это ты понимаешь?

Норн холодно ожёг его взглядом.

— Он жив. Из-за тебя. И Ким тоже. Хотя его бы я не стал убивать.

— Почему?

Серый устало поморщился.

— Да что Светлого убивать? — проговорил он.

— Он тебе нравится, — не веря себе, произнёс Норн, считав это из эмофона Серого.

— Эй! — тот возмущенно ткнул в него пальцем. — При других не ляпни! Не нравится! У меня просто принципы не убивать светляков!… И механик он от бога. Только наивный до… Пусть на том корабле железяками займётся и подумает, стоит ли ушами хлопать, слушая Первого!

— И что ты сделал Киму?

— Ничего. И другим дал понять, что тронут — убью. Ну… а чтобы он не дурил в свою очередь, поносит ошейник да кандалы.

— Серый…

— Ты два года их носил! Не помрет!

— Ты просто невозможен! — не выдержал Норн.

И всё же… за Кима стало легче. Может быть, тот и не пострадал сильно?

— Ну? Успокоился? — ворчливо спросил Серый.

— Это не значит, что я тебе простил Первого, — отрезал Норн.

— Он нарвался!

— Пока его не увижу, и говорить не стану с тобой!

— Ты уже говоришь! — рявкнул Серый. — Да чёрт с тобой, тебе запись с жучков включить?!

Норн непримиримо покачал головой.

— Я хочу слышать не запись… а Всеволода.

Серый с досадой хлопнул ладонью по подлокотнику кресла.

— Ладно. Спина у него должна была зажить. Поговоришь.

— Когда?

Серый выдохнул с явственным раздражением.

— Ты хорошо подумай, что хочешь у него спросить для начала, — неохотно произнес Серый.

Норн знал, что.

— И вот что… Как мне ему верить? — спросил Серый. — Я не могу держать его рядом. Понимаешь? Мне не нужны сейчас проблемы от них… Мне надо капитанов обхаживать. Команды прикармливать. Народец здешний к себе привлечь. А не ждать, как в спину ударит твой дружок. Опять же надо начинать работу, организовывать ополчение, заставить пиратов тренироваться вместе, отработать маневры в конце концов… А тут он.

Норн всё это понимал.

И говоря честно… Он уже и сам не знал…

— Я должен его увидеть.

И всё же Серый заставил его прослушать запись с жучков. Было… неприятно. Крайне неприятно было слушать убежденный в своей правоте голос Первого. Норну не нужно было видеть лицо друга, оно и так будто наяву стояло перед взором. И голос Кима, что пытался притушить уверенность Всеволода, высказывающего сомнения в разумности решения Первого. Но в конце уступающего другу, как и всегда.

И даже то, что оба, по-своему пеклись о его благополучии, Норна скорее уязвляло и било под дых. Да, они друзья… Но как можно обсуждать такие вещи за спиной?! По какому праву они решали, как ему будет лучше?!

— Хватит! — не выдержал он, и Серый остановил запись.

Норн на краткий миг закрыл глаза, успокаивая бурю чувств внутри себя. Он не имеет права давать себе волю! Холодная голова всегда и везде, при любых обстоятельствах! Лирианцу непозволительно не контролировать свои чувства. И пусть тысячу раз их называют непрошибаемыми! Контроль. Контроль. Контроль.

— Дал бы ты себе волю, — хмыкнул Серый.

Норн холодно посмотрел на него.

— Я слишком долго позволял себе волю, — ответил он сухо.

— Сильно обиделся? Заметь, Ким до последнего не желал соглашаться с дружком. Ты для него важнее, — заметил Серый. — Будешь разговаривать с ним? С Первым?

— Ты же знаешь — да.

— Твоё решение.

Серый сдержал слово. Стоя перед камерой после, Норн осознал, что отступать некуда. Если с Кимом он сможет сохранить дружбу, то с Всеволодом… Тот просто не сможет признать за собой вину или пойти навстречу. И в этот раз Норн первым на примирение не пойдёт. Сколько можно? Сколько можно говорить себе, что кто-то должен делать первый шаг, и кто, как не ты?

Но против всех доводов рассудка, так хотелось поверить, что в этот раз Всеволод сам сделает этот первый шаг!

Отступать уже некуда…

Молодой пират открыл двери, и Норн вошёл в камеру. И встал. Мужчина, сидевший на полу камеры, и головы не повернул. Как же он не был похож на самого себя… Блистательный Первый капитан, самый сильный в их тройке. Вся обида и горечь, злость, куда-то ушли.

— Зачем пришёл? — хриплый голос капитана Ветрова разорвал тишину.

Норн приблизился и сел рядом с ним, чувствуя спиной холод стены.

— И что же теперь? Что нам делать, Первый? — спросил он, не глядя.

Плечо друга рядом дрогнуло.

— Делать? А разве ты не выбрал? — насмешливо-зло спросили в ответ. — Ты ведь его выбрал! Да?!

Норн сцепил пальцы, смотря на них, и по его взгляду ничего нельзя было прочесть.

— Ты неправильно ставишь вопрос, — прошелестел голос.

— Да что ты?!

— Я бы хотел сохранить нашу дружбу, — негромко проговорил Норн. — Что бы ни случилось. Чтобы ни было.

Тишина рядом. Только веет злой горечью.

Что же ты делаешь, друг?!

— Тогда убей пирата. И летим, летим вместе в Содружество! Вот тогда будет «дружба», — зло-горячо с каким-то рыком прозвучало в ответ.

Норна затошнило. И это Первый! Ветров!

Яростный вихрь, сметающий всё на своем пути…

Так чего он от него ждал?!

Он покачал головой.

— Мы связаны, Сева…

— Ложь! Все это ложь и обман! Сказки! Ты думаешь, я поверю?! Ты будешь свободен от него!

— Свободен… — слово ядом легло на язык.

Он так и сидел, смотря на свои сцепленные пальцы. Из-под рукавов белой рубахи явственно бросались в глаза узкие запястья. Давно зажившие, но так и хранившие следы от кандалов. А он видел струю тёплой воды, омывающей кровавые повязки, просачиваясь сквозь них, и дарящую тепло и ласку. И крепкие руки, держащие, не дающие упасть. В горле стал ком.

Каким бы не был Серый, он был его опорой.

Какой у него никогда не было… Не было со смерти его отца и матери.

Ни Первый.

Ни Ким.

Серый.

Который держал и не давал упасть. Что ругался, язвил, держал подчас за шкирку, но… бывший рядом. А их связь — просто дополнение.

— Нет, Сева, — слова прозвучали, и назад пути не было. — Такой свободы мне не нужно. А тебе пора возвращаться. Домой. Серый даст тебе корабль. Ты увезешь пленника-имперца и сдашь его командованию вместе с навигационной системой Империи. Этого будет достаточно для твоего восстановления на службе. Там закроют глаза на остальное.

Норн встал.

— Предатель!

А может это ты предал нас?!

Так хотелось это сказать и добавить побольнее… но Норн просто повернулся и вышел прочь.

Всё.

Останки имперцев похоронили в земле. Небольшое кладбище на сто сорок могил. Ким думал, что им отчасти повезло. Тем, кто погибал в космосе, могил не полагалось. В лучшем случае мертвеца могли положить в криокамеру и заморозить до прилёта к месту назначения. Редко — до прилёта домой…

Одно время в космофлоте было принято торжественно выпускать в космос полупрозрачные капсулы с погибшими. Капсулы заполняли специальным газом, чтобы не происходило разложения. И капсулы-гробы, выпускаемые в необозримый космос, должны были вечность дрейфовать в холодном свете звёзд… Вот только такие похороны часто происходили вблизи или на трассах следования обычных кораблей, гражданских и грузовых. Мало приятного на практике встречать эти капсулы… А уж если неуправляемые капсулы врезались в борт…

Традиция умерла очень скоро.

С тех пор умерших полагалось сжигать. И печи по кремации были на каждом лайнере или военном корабле, крупнее корветов.

Так что у имперцев поистине шикарное место успокоения. Целая планета, что будет хранить их кости.

— И что тебя вечно сюда тянет? — привычное ворчание вызвало у него скупую усмешку.

— Подумать о вечном, — ответил он легко, обернувшись.

Пиратка стояла рядом, а за её плечом в отдалении он мог видеть корабль. За три недели они избавили его от слоя льда, и подлатали на совесть. Разобраться в технической части корабля было трудно главным образом из-за того, что все составляющие элементы выглядели непривычно… Но законы механики и физики в любом из миров остаются одни. Другое дело, что кое-что было невозможно починить даже не из-за отсутствия запчастей. Двигатели имперского корабля были рассчитаны на совсем иное топливо. Топливо, которое надо было ещё синтезировать… А это на коленке сделать нельзя. Поэтому пришлось менять двигатели… И некоторые маневровые. Переделывать, переоборудовать рубку. Титаническая работа, во время которой Ким едва ли спал четыре часа из стандартных двадцати восьми по корабельному времени.

Работа его захватила. Такие вызовы он любил всей душой. Мало кто мог справиться с подобной задачей. И он не мог не испытывать гордости за свою работу.

Хороший корабль… Лучше многих.

— Пора улетать. Старт сегодня, — напомнила Кэт.

Ким неохотно кивнул. Ветер трепал волосы, бросая в лицо. Кислородная маска была единственной досадной помехой, чтобы насладиться прогулкой по земной тверди. Планета находилась на ранней ступени эволюции, и растительный мир был скуден: водоросли, папоротники, мох… И воздух был сильно разряжен. Но кислород здесь был. И можно было обойтись без скафандра.

— Возвращаемся.

Ким неохотно направился к кораблю вместе с женщиной.

— Адмирал будет доволен твоей работой. Такую махину на крыло поставить!

Это уж точно…

— Кэт, как ты стала пиратом? Ну, то есть…

— Родилась, — легко ответила та. — Мой отец был из «мышат», которых вывез с Земли Альян да посеял в космосе. Ну, корабль нашли пираты, и отец с другими вырос на Корабле. Обычное дело.

— А ты никогда не…

— Нет, — даже не стала дослушивать женщина. — Я родилась здесь. Мои дети растут на Кораблях капитанов.

— Дети?

— Двое, — с гордостью ответила женщина. — Старшему пятнадцать, младшей десять. Их сочли годными для Корабля. Большая удача. Отбор серьезный.

— Я думал, на корабли берут детей, которых похитили с гражданских судов.

— Отобрали. Отобрали, а не похитили, — возразила женщина. — Думаешь, в вашем Содружестве много годных сопляков? Хорошо если с лайнера парочку возьмёшь, а то обычно одного и берут… Слишком они у вас в Содружестве неженки. Пара выстрелов в воздух, немного шума… Одного особо ретивого глупца пристрелят, и они рыдают, да кричат "мама-папа"… Кого там брать на Корабль? Но иногда случается и у вас найти кого. Кто не ревет, к оружию тянется… Не боится. Мало. Обычно один такой на наших пятерых приходится. А то и на десяток. Замену на Кораблях с детства готовят. Чужакам да перебежчикам ловить нечего. Поэтому, если ты попал на Корабль в детстве — считай, счастливчик.

— Значит, мне не светит стать пиратом, — неловко пошутил Ким.

— А это уж как Адмирал решит. Ты с его аматом вроде как друзья, — хмыкнула женщина. — Может, и даст шанс доверие заслужить.

— Убить кого? — глухо.

— Ты технарь. Вон корабль как починил. И пилот. На корабле не все в абордаж идут. Чистеньким остаться можно.

— Уговариваешь?

— Дурак ты… — легко ответили ему. — Дурной на всю голову. Придумал себе зверей.

— Зверями я вас никогда не считал, — негромко возразил он. — Просто понять не мог. Что хорошего в том, чтобы захватывать мирные суда, убивать простых граждан и похищать детей?

— Жить надо. Оборудование надо, то да сё. Врачи нужны. А убивают дураков. Большинство ваших гражданских капитанов знают — откупиться проще. На абордаж сами согласны.

Ким так и встал.

— Что?

— А ты что думал? — серьезно спросила Кэт. — Всё так просто? Лучше отдать часть груза, сдать пиратам парочку врачей или ученых, позволить отобрать одного-двух спиногрызов и лететь дальше. А чтобы вопросов не было, мы чуть портим корабль… Или устраиваем труп из неучтенных «пассажиров». Так что мы мало кого убиваем во время рейдов. Надо сильно нарваться, чтобы тебя пристрелили.

Ким отвёл глаза. Сколько же раз он с друзьями находил такие «пострадавшие» корабли? Припомнились и другие детали… Сколько же?

— Пошли, Янг. Нечего стоять!

— Пираты платят по счетам. Никто не скажет, что мы трусливые комки дерьма, прячущие головы в зад при виде бластера. Так неужели мы простим врагам наших братьев?! Ранх! Маера! Алькара! Кого уничтожат завтра?! Мы потеряли достаточно, и мы должны оплатить этот счет! Оплатить кровью наших врагов! Их никто сюда не звал… и дальше они не пройдут! За нами Содружество! Да чёрт с тем, но оно породило наших отцов! Нас породило! Содружество слабо, но за нами стоит сила! Наша правда! И раз нам объявили войну — мы будем драться!

Ким задрал голову, смотря на огромную голограмму в воздухе, произносившую речь-призыв. Серый. Кто бы сомневался… Кэт дернула за плечо, и они вновь стали пробираться сквозь толпу. Но на каждом шагу он встречал, замечал следы агитации к войне. Под ноги прилетела листовка, в отдалении он видел другие голограммы — Серого и других капитанов. Народ на узких улочках пиратской базы бурлил и кипел — негодованием, яростью, сжимались кулаки и звучали обещания отомстить.

— Кажется, мы многое пропустили! — крикнул он Кэт.

Женщина согласно дёрнула головой.

— Точно! Были ещё нападения! — в шуме толпы вокруг, ей пришлось почти кричать: — Война началась раньше, чем ждал Адмирал! Видал очередь?! Все на запись в ополченские суда! Для многих это нехилый шанс попасть на борт! Пусть и с кондером в шее!

— С чем?

— Контролирующий чип. А что делать? Мясо должно сражаться и подчиняться, а у Капитанов нет времени отбирать лучших. Но сброд должен выполнять приказы и работать в связке с другими, даже с теми, кого знать раньше не хотел. А кондер — вещь! Как прошьет насквозь разрядом, да с оттяжкой в пару минут, так больше не захочешь по полу в судорогах биться. На раз будешь приказы выполнять! Одно время все пираты имели кондер, вот тогда порядок был на судах. Вот бы всё вернулось!

Ким отметил, с какой надеждой это было сказано. Войну многие из пиратов прямо ждали. Ждали как перемену к лучшему. Не просто летать, а биться! Сражаться! Сдыхать во время унылых абордажей суденышек из Содружества было для многих как плевок и оскорбление. Им хотелось дела! Боя! И Адмирал обещал им это: и бой, и славную смерть, и надрать в процессе задницы зарвавшимся чужакам.

Чем больше проходило времени, тем больше он… привыкал. К их взгляду на мир и на жизнь. Слушал их песни, и они проникали даже в сны. Ким смотрел по сторонам и… видел просто… просто людей и инопланетчиков.

Пояс слева привычной тяжестью тянула кобура с бластером. Когда они прилетели и женщина потащила его в магазин с оружием, он даже не поверил.

— Приказ Адмирала, давай, выбирай! — щедро предложили ему.

— И что я должен за это? — в доброту пирата не верилось совершенно.

Кэт тогда насмешливо подняла бровь.

— О, как ты заговорил! Думаю, тебе сделают предложение. Или пинка под зад дадут. Одно из двух. Но скорее первое. Ты-то неплох. И разве за амата Адмирала ты не станешь сражаться? А?

За Третьего он бы мог… И если имперцы напали… Признаваться в правде самому себе не хотелось. Но если началась война — он хочет быть в первых рядах. Чтобы не пустить это дальше.

— Так что скажешь, капитан? Останешься с нами бить имперцев или сбежишь в Содружество? Останешься — станешь пиратом. И клятву верности дашь мне честь по чести. И пока я не скажу, что твоя служба закончена, ты останешься частью моего корабля. Решай сам. Пути назад не будет.

Ким молча выслушал Серого, обвел взглядом сидевших рядом с тем альянца, пиратскую Королеву и Громобора, вставшего горой рядом с креслом вальяжно устроившегося Четвёртого.

— Где Норн? — спросил он.

— О нем не волнуйся, — прозвучал ответ. — Какое бы решение ты ни принял, обещаю — после, ты выйдешь отсюда и поговоришь с ним всласть. А потом либо улетишь, либо станешь частью моей команды. Прими решение, не смотря на друга.

Принять решение… Ким невесело усмехнулся.

Какое может быть решение?

— Хорошо. Я согласен.

— Поучишь кондер в шею. Учти. Пока тебе веры нет.

Ким кивнул. Что-то подобное он ждал.

Четвёртый встал и подошел, протянув ему ладонь с монетой. Миг промедления, и он пожимает ладонь, закрывая её своей. Ладонь обжигает жаром, и вокруг сцепленных рук появляется облачко дыма.

— Ты часть моего Корабля…

— Я часть твоего Корабля.

— … против звёздного света и тьмы…

— … против звёздного света и тьмы…

— … бьёмся вместе.

— … бьёмся вместе.

— Я твой Капитан.

— Ты мой… Капитан.

— Пока я не скажу, что твоя служба окончена.

— Я под твоей рукой. И служу до конца.

— Слово благородного пирата.

— Слово благородного пирата.

Ладонь пронзила острая обжигающая боль, и когда рукопожатие распалось, Ким увидел на руке выжженный знак своего Капитана.

Голова волка…

— Ким!

Норн с радостью обнимает его.

— Злишься? — виновато спрашивает Ким. Хоть и понятно, что нет. Чтобы Норн да злился?! Да мир перевернётся!

Он качает головой.

— Я знаю, что это Всеволод.

— Он…

— Улетел. На твоём корвете, ты прости.

Ким качнул головой невесело.

— Ладно. И не думал летать здесь на своем корабле. Да еще на офицерском корвете…

Норн серьёзно заглядывает ему в глаза. Волнуется.

— Ким… Мне жаль. Жаль, что так сложилось. Может… Серый отпустит, ты не думай.

— Я тебя одного здесь не оставлю, — упрямо качает головой Ким. — Мы вместе. До конца. Мы же друзья…

За этими словами прорывается то, что Ким и хотел бы скрыть от других. Но таиться от Норна смешно. Тот и так всё считывает и видит его насквозь. Ким больше всего на свете боялся всегда одного — одиночества. Он просто не мог быть один, и сейчас он боится того же. Остаться в одиночестве. Этот его потаённый страх был его ахиллесовой пятой, и знали об этом его друзья очень хорошо. Как же он выдержал те два года, запертый один в собственном корабле?

— Да. Друзья, — подтверждает он.

Ким выдыхает.

— Расскажешь, что тут? — спрашивает он, пытаясь не столько скрыть, сколько совладать с собой. — Это правда? Нападения?

Норн с досадой мотает головой.

— Не совсем… но Алькара была явно уничтожена ими ещё давно. Что касается других планет… пиратам нужен стимул. Небольшое преувеличение…

— Подожди, но как же? — опешил Ким. — Ведь нападения должны быть подкреплены чем-то!

— На них объявлен карантин. Космическая чума. Вылет с тех планет запрещен, связь контролируется нами, — негромко объяснил Норн. — Это «преувеличение» заставило имперцев и в самом деле нанести новый удар. По ещё одному форпосту ФСР. И вновь пять кораблей… Понимаешь? Они засветились, и видео об этом мы распространили. Больше пираты не сомневаются.

— Я думал, вы хотите заманить их в ловушку и уничтожить.

Норн кивнул.

— Такой план был. Но раньше нам нужен был пленник для Содружества. Теперь смысл в нём уже отпал. А уничтожать именно эти пять кораблей сейчас смысла особого нет.

— Это ещё почему?! — возмутился Ким. — Они же диверсанты! Сам говоришь, они вновь нанесли удар! Они же донесут своим данные о нас!

— Вот именно, Ким! — терпеливо отвечал Норн. — Да послушай же! Они здесь уже два года! Два! Какие сведения они должны были первыми добыть и передать?!

Ким открыл рот и закрыл, поняв, куда клонил друг.

— Вот именно… Карта Содружества, наши возможности — они знают и уже давно их передали. Как и многое другое. Тут нам ничего не поправить. Но мы можем заставить их своими провокациями проявить себя и настроить пиратов в нужном нам ключе. Вот в чём план Серого.

— Кто бы сомневался, что это его выдумка! — в сердцах сказал Ким.

Ладонь кольнуло, и он поморщился, раздраженно потерев ладонь.

— А тебе он клеймо поставил? — сердито спросил он.

— Нет, — качнул головой Норн. — Не имеет смысла. А вот кондер да… ещё в самом начале нашего знакомства. Но ни разу им не воспользовался.

Норн не стал говорить, что этот чип Серый вставил и Мире, и как раз на девочке использовал… Зачем Киму об этом знать?

— Идём к Игорю.

— Синицын тоже теперь пират? С меткой? — спросил Ким, идя с другом по коридору корабля.

Норн качнул головой.

— Нет. Не пират. Пока только как судовой врач… Но Серый надеется его раскачать.

— На что?

— Ким, Игорь модификант. У него десятый маркер… Вот скажи, как надо жить, чтобы скрывать это долгие годы? И прятаться?

Ким промолчал. Стоит ли говорить, что это паршивая жизнь? Ладно ему и Норну плевать на изменённые гены, но вот другим — явно нет.

— И… не говори при нем о Всеволоде, — попросил Норн.

— Почему?

Норн сделал вид, что не расслышал…

— Норн?!

Тот нехотя остановился, смотря на него.

— Неделю назад Первый достиг пограничного форта Содружества. И послал в ЦУП донесение. О нападении имперцев… о ценном пленнике… и о том, что… располагает информацией о генных модификантах на стороне пиратского альянса.

Ким в шоке помотал головой.

— Он не мог…

— Мы предатели… а Игорь Синицын, судовой доктор и беглый генный маркер продался пиратам ради дочери.

… чужие звёзды были холодны.

Блёклые осколки мерцали в тишине, тая в себе варварские миры. Минер арн`Нарх смотрел на них спокойно. Они отдадут свою силу Империи, способствуя её процветанию и силе. Полезные ископаемые, биоматериал и новые уделы Первым Сынам Империи. Упорядоченное придёт и сюда. Цивилизацию нельзя остановить.

Как нельзя остановить ни Свет, ни Тьму.

Вставшему на пути Двух Начал ждет Забвение.

Ждёт оно и тех, кто встает на пути Длани Императора.

Чеканный шаг за спиной сказал о приближении младшего офицера. Оборвавшись в выверенных трех шагах. Адмирал не спешил. Он обернулся лишь через несколько минут к преклонившему колено и склонившему голову офицеру.

— Говори, — приказал он.

— Диверсионные отряды прибыли, съер, — ответил офицер, не шелохнувшись и оставшись неподвижным. — Пять из шести.

Адмирал повторил про себя сказанное. Пять… пять из шести. Из этого следовало только одно — о них стало известно. Но этого мало. Они покинули границу первого сектора на их пути и явились без приказа. Как если бы утратили страх тех, кто преступает Кодекс. Что требует исполнения долга до последнего. Взгляд стал острым и жёстким.

— Анхары?

— На флагмане. Ожидают Слова.

— Пусть войдут.

— Да, господин.

Офицер немедля покинул Адмирала. Выучка — лицо солдата. То, что определяет его ценность. Явившиеся анхары преклонили колени, едва войдя.

— Анхар вар`рах.

Старший из пяти офицеров диверсионных отрядов встал и подошел к Адмиралу, остановившись в трех шагах и вновь преклонив колено.

— Говори.

— Мой съер***(«господин»), я привел пять кораблей из шести, по приказу тасса Эх`невейона. Его корабль уничтожен.

— Кем?

— Сбродом***, съер. Теми, кто стоит вне закона здешних звёзд. Пираты, съер. Тот, кого зовут Четвёртым Капитаном, Майкл Стоун, бросил вызов тассу Эх`невейона, защищая приговоренного Устами Императора Норна Иильса, и захватив в плен Нишшера Дан`кхара, младшего офицера.

— И сброд смог уничтожить императорский отряд… — голос Адмирала был ровен и спокоен. — Сброд, что по донесению тасса, способен лишь умереть при первом ударе. Разобщенный. Не имеющий главы сброд.

— Съер, тасс ошибался.

Молчание.

Анхар не смел дышать.

— Ошибался… и в чём была его ошибка, анхар?

Дыхание мужчины, что стоял перед Адмиралом, преклонив колено, на миг сорвалось.

— У них есть глава. Есть свой… Адмирал. Тот, кто ведёт в бой. Он бросил вызов тассу и Империи. И собрал под своей рукой все корабли сброда. Он готовит их для боя.

Это не впечатлило Минера. Безумцы не могут преклонить колени пред сильным, ибо не имеют разума. Но в ослеплении своём они могут погубить того, кто осенен Светом. Тасс Эх`невейон забыл, что тот кто слаб и безумен, может иметь зубы… и поплатился за это. Что же… Придётся это исправить.

— Вы оставили выполнение приказа по слову тасса. Наказание не будет наложено, — сказал он.

Анхары перед ним выдохнули.

— Ты, останься. Я буду с тобой говорить. Остальным вернуться на свой пост.

Четверо встали немедля, отдав честь и вышли за двери. Перед Адмиралом остался только один.

— Итак, — сказал Адмирал, — сброд этих звёзд, знает о том, что мы идём. Тасс был неосторожен и мёртв по своей вине. Но гнев Императора упадет и на вас… Содружество. Ему известно о нас?

Анхар промедлил лишнюю секунду.

— Анхар? — жёстко.

— Мой съер, вероятность этого высока…

Анхар запнулся.

— Тасс может быть жив.

Тишина.

— Что?

Выдох. Едва различимый на пределе слуха.

— Доказательств нет. Его смерти и жизни. Он отдал приказ счесть его мёртвым и направить оставшиеся корабли навстречу нашим силам под вашу руку по окончанию времени, что он указал для ожидания.

Анхар смолк. Если тасс был жив… и был — немыслимо! — пленником сброда, то к чему это может привести? Что известно местным варварам?

Адмирал молчал, просчитывая варианты. Отчёты диверсионных отрядов и собранные ими данные он сможет изучить после, сейчас же… Выводы, которые он мог сделать на основе сказанного сейчас и здесь, могли оказаться неверными. Но…

— Тасс мёртв, — послышался его голос в тишине. — Его сердце ещё бьётся — возможно, — но сам он уже мёртв. Наших сил достаточно, чтобы убрать с дороги сброд и идти дальше к нашей цели. Здесь никто не сможет нам противостоять. Никто на это не способен.

Граница Тринадцатого сектора была огромна, но притаившиеся в редких солнечных системах крохотные разведчики терпеливо несли свою службу, дожидаясь явления врага. Место, откуда приблизительно стоило ждать вражеские силы, было определено Адмиралом. И оно не было усилено… Разведчику стоило только дождаться армады захватчиков, по возможности охватить радаром счёт оной и исчезнуть из точки наблюдения как можно скорее, оставшись незамеченным.

И всё же два пирата успели изрядно затосковать, прячась за пятой планетой системы Минарра.

Протяжный сигнал радара ударил по нервам и шатт'лакец с напарником, не веря своим глазам, уставились на него и на приборы рядом.

— Червоточину тебе в зад! — выдохнул один из пиратов.

Множество крупных точек на небывалой скорости приближались к системе.

— Они здесь… валим, Рохх!

Шатт'лакец наклонился над приборами, стремительно фиксируя показания.

— Не успеем! Маскировку включай! — нервно бросил он напарнику.

Полуящер, прошипев проклятья, активировал маскировку… вовремя.

Уже не по радару, а смотря в иллюминатор, два пирата молча уставились на десятки огромных серебристо-белых звездолетов, летящих мимо маленькой планеты.

Их было много.

Слишком много…

— Итак, подведём итоги трёх недель. Норн?

— Организовано четыре крыла эскадрильи, что сопоставимо с силами Содружества, — отозвался тот. — Две тысячи боевых единиц штурм-капсул. Восемь фрегатов, по два на каждое крыло. Мной были отобраны командиры для каждого клина эскадрильи по результатам проведенных учений.

— Хорошо. Что у нас с отработкой маневров? Анелэин?

— Отработано 12 базовых модуляций боя. Шестьдесят процентов от нормы, — сухо ответили. — В условиях реального боя стоит ожидать падения показателей на десять процентов.

— С тем же можно ожидать и успеха, — хмыкнул я.

— Но это не перекроет недостатки, — отозвался тот. — Штурмовики устаревших моделей. Большинство повторяет альянские двухвековой давности…

— А Содружества?

— У Содружества нет боеспособных сил, — презрительно дёрнул тот уголком рта. — За исключением трёх клиньев из крыла эскадрильи Дальней Разведки. Они используются только в экстренных случаях при терроре и подавления тирании на некоторых планетах. Их около трёх сотен на всё ФСР.

— И смех и грех, — оценил я размеры боевых сил прекрасного Содружества против пиратских сил. — Возможно, наши силы и уступают по новизне штурм-капсул, но не в боеспособности. Тем более если их тренировал ты. Восьмичасовые тренировки, с перерывом на заправку и физпотребности. Ты просто зверь в учёбе, знаешь?

— Слишком мало времени, — сухо ответил тот, и по голосу было ясно, ему не нравится это обстоятельство. — Нам нужно хотя бы месяц на удовлетворительные результаты.

— Этого времени у нас нет, — возразил я. — Идём дальше… Я дал задачу подумать над скоростью наших кораблей и как повысить возможности для наших ударов. У кого какие предложения? Норн? Ким?

— Есть возможность светомаскировки на каждом штурмовике. Технически несложно, — заговорил Ким. — Создание и установка займёт от силы четыре-пять дней… При включении в условиях космоса штурмовики могут стать невидимыми, и это можно использовать для создания засад и страхующих клиньев.

— А как насчёт радаров? Да их сразу обнаружат с этой светомаскировкой! — возмутился Клейт, пиратский капитан, присутствующий на совете.

— Вывести радар противника можно сильным электромагнитным ударом, но… это маловероятно, — нехотя признался Ким. — Как и экранировать от радара наши капсулы…

Я молча слушал его, и какая-то мысль крутилась на самой грани…

— Погоди-погоди… — проговорил я. — Возможно… возможно, решение нашей проблемы может быть намного проще… Скажем так… Можем ли мы при подходе противника создать аномалию? Взорвать к примеру, что-то, что создаст пыльную завесу между нашими штурмовиками и противником… и рассеется-нивелируется через определенное время…

Второй выпрямился.

— Отрицательно заряженные наночастицы, которые из-за массы и размеров не создадут видимых дефектов и которые не отследит радар противника, но создающие слепую зону в данной точке пространства, что будет известна лишь нам… Это может сработать. Но лишь в первых стычках, дальше эти слепые зоны будут отслеживаться.

— Да, — согласился я. — Но даже такая фора по первому времени может нам помочь. И это не должно быть технически сложно. Сможешь сделать?

— Это настолько просто, что через два дня получишь сотню.

— Для начала сделай хотя бы с дюжину таких «пылевых» завес, — притушил я его самомнение. — У кого ещё идеи? Что по скорости?

— Мы изучили штурмовик имперца, — сказал Норн. — Да, он тоже работает на имперском топливе, но более низкого порядка. Из-за чего скорость их капсул лишь на пятнадцать процентов выше наших… Но при некоторых условиях эту разницу можно обыграть нам в пользу. А вот большие корабли — совсем другое дело.

Едва успели отзвучать эти слова, как в комнате собрания прозвучал вой сирены.

— Эт-то что?! Нападение?! — подскочили с мест Громобор и Клейт.

Вместе с ними встали с мест и остальные капитаны.

— Спокойствие! — приказал я, и вызвал по комму Шанна. — Шанн!

— Адмирал, разведчики зафиксировали преодоление барьера и границы Тринадцатого сектора эскадрой противника. Пятьдесят фрегатов…

Я отключил связь, оглядывая собравшихся.

— Вот и началось, господа… по кораблям!

— Глупец…

Тасс Эх`невейон с презрением смотрел на тело светловолосого мужчины у своих ног. Варвар, лишь по попустительству Хаоса смеющий походить на детей Императора. Усыпить его бдительность было трудно, тяжелей было одержать верх в борьбе. И он до сих пор был жив…

Имперец встал на колени, и его ладони легли на голову мужчины, привычно обхватывая.

Так легко сломать ему шею…

Бескровные губы имперца презрительно искривились.

— Нет… ты увидишь, как все, что тебе дорого, будет уничтожено… и повержено в прах.

Теперь пленником станет он. А он, тасс Эх`невейон, развернет чужой корабль, спеша навстречу собратьям.

Нас было мало. Что такое восемь фрегатов, да две тысячи штурмовиков?!

Кот наплакал… А против нас пятьдесят фрегатов, и на борту каждого до черта штурм-капсул.

И что, сложить лапки?!

Единственным нашим вариантом было наносить по противнику точечные удары, по отделившимся от основной эскадрильи кораблям. Если противник будет столь добр и рассеет свои силы.

Отчасти так и произошло… Как и говорила Королева, излюбленной тактикой имперцев было зачищать пространство за спиной. Методично и скрупулёзно. От эскадрильи веером разошлись фрегаты, каждый из которых направлялся к своей цели. Данные у них были, и вскоре под ударами имперцев пало более дюжины планет. Развитые, освоенные… Некоторые по промышленным показателям не хуже тех, что входили в состав Федерации Содружества Рас (ФСР) или равные родной Земле. Массированные удары стёрли с поверхности города, радиоактивные бомбы уничтожали население… Иногда мы прибывали на пепелища.

И у пиратов, у которых тоже были своеобразные семьи и то место, какое они могли бы назвать домом… от ярости сжимались кулаки, а в глазах зажигалась лютая ненависть.

Единственное, что я не мог понять… Почему со стороны Содружества стояла тишина?

Глухая тишина… Как будто уничтоженные на границе с ним форпосты были ему безразличны.

— Ничего не понимаю… где Первый?! — вопрос, что вырвался у Кима, легко влившегося в команду пиратов (кто бы мог подумать!), волновал и нас.

— За прошедший месяц хоть какая-то реакция должна была быть! — хмуро сказал я. — Месяц да те три недели до всего этого ада! И ничего… Неужто не долетел?

Норн вскинул голову, задавая безмолвный вопрос, и я покачал головой.

— Нет, мне ничего не известно… И уж поверь, я не причастен! Хотя на Содружество у меня и так надежды было мало… Но хоть на них население бы скинуть! Эвакуировать… Врачи, в конце концов… Сам знаешь, у нас с этим нелады.

Как говорится, с паршивого барана хоть шерсти клок… А даже на него рассчитывать не приходится. Губозакаточную машинку пора уже покупать.

— Что, если Содружество и не придёт? — спросил негромко Игорь.

Я косо взглянул на него. Сильно изменился доктор… Высокий мужчина с чёрными волосами, с волевым лицом и холодными голубыми глазами. Чёрный пиратский комбинезон, бластер на поясе, да хищные кольца кнута у бедра справа. Это вызывало глубинное удовлетворение у меня. Не люблю я, когда мужики сопли жуют, да зеленкой детские коленки мажут… Мире нужен сильный отец, пример для подражания.

— И что тогда будет? — тихо спросила Синичка, вцепившись в пояс отца, обнимая.

Рука Игоря ободряюще легла на острое плечико в красном комбинезоне.

— Как дрались, так и будем драться, — бодро и твёрдо сказал я. — Мы имперцев уже неплохо пощипали! Анелэин вон, умудрился два фрегата им попортить, да и мы четыре подбили за это время. И ни одного своего не потеряли.

Небывалое везение… Хотя от двух тысяч штурмовиков осталось уже полторы…

С комма на руке пошел вызов.

— Крейг? — над браслетом комма появилась голограмма головы старого шатт'лакца-капитана.

— Доброго тебе времени, Четвёртый!

— И тебе того же. Выглядишь потрёпанно, — заметил я.

— А есть с чего… С полсотни своих сегодня потерял, — вздохнул он. — Придётся на базу смотаться, молодняк за штурвал сажать! Колонию нашу с Биоррака, уже сто лет как на Эйэлле построенную, имперцы выжгли.

— Сочувствую, — мрачно сказал я.

— А! Не то говоришь, Адмирал! Тактику менять пора, Четвёртый! Иначе все подохнем! Тем более, Содружество не придёт.

— С чего взял? — насторожился я.

— С того! Корвет офицерский видал! Тот самый… Вот как твоего амата да его дружка неделю назад на собрании! С имперцами колонию жгла!

— Врёшь! — подорвался Ким.

— Цыц, подранок! — взорвался старик. — Рот не затыкай! Видел!! Видел, говорю!

— Значит, Первый не улетел в Содружество… — проговорил я. — Ладно, Крейг. Спасибо за весть. Встречаемся через три дня на базе.

— Давай, Адмирал… думай!

Связь прервалась. Мы мрачно переглянулись.

— Он не мог, — твердо сказал Второй.

— А я в это и не поверю, — хмыкнул я. — Но и Крейгу верю. Друг твой не в Содружестве… а ведь мне разведчики докладывали, что проводили его аккурат до границы.

— Тогда? — спросил Норн.

— А тогда значит одно… Корабль развернулся и полетел обратно после того, как связался с Содружеством. Он сам… Или чужие руки развернули?

От последних слов всем стало не по себе.

— Ты думаешь… Что имперец…

— Или это Первый… Или там наш дорогой пленник… Ты что предпочтёшь?

Норн не ответил.

Вот только я в то, что Первый по своему почину полетел обратно, закусив удила, и стал бить по мирным пиратским планетам, не верил ни одной секунды.

Твою же мать!

Вскоре приметный корвет стали замечать, то тут, то там… И нам стало предельно ясно, что это не Всеволод. Это сильно тревожило Кима и Норна, и мы неделю только и говорили, что об этом, попутно пытаясь придумать, как переломить ситуацию с имперцами себе на пользу.

И совершенно упустили из виду одну маленькую проблему… по имени Мирослава.

После очередной стычки с имперцами, когда нам удалось серьёзно повредить корабль противника и исчезнуть раньше, чем ему на подмогу явилось подкрепление в виде двух фрегатов, мы обнаружили одно досадное обстоятельство.

К нам прицепили «подарочек».

— Вот же гады, — сказал я, оценивая расположение «подарка».

— К этому месту трудно подобраться, — сказал Норн, увеличивая на экране западное крыло корабля. — Вот здесь узкая щель, где застряла бомба. Автоботу туда не подобраться, нужен другой робот.

— Или кто-то с руками и мозгами из плоти, — сказал я. — И как, думаешь, она может рвануть?

— Слишком близко от маневровых, — сказал Ларр. — Если рванет, корабль будет выведен из строя, капитан. И мы не можем знать, какая именно это бомба. Тепловая, звуковая, или детонирующая по времени. Или реагирующая на движение. Она может взорваться и убить того, кто полезет к ней.

— Та-ак-с! Думаем! Думаем, кого послать и как избавиться от этой гадости с гарантией и без вреда!

Мира, сидящая привычно за креслами пилотов в рубке, вела себя как мышка, слушая наш разговор. В какой-то момент она встала и шмыгнула вон из рубки. Я не обратил на это внимания. Очень и очень зря…

— Капитан! — Ларр воскликнул таким тоном, что мы с Норном мгновенно замолчали.

— Что?! — с беспокойством спросил я. — Нашёл ещё одну бомбу?

— Нет, — Ларр забил по пульту пальцами и вывел на экран крупным планом крыло корабля. Мы остолбенели…

По обшивке корабля целеустремленно двигалась на магнитных присосках маленькая фигурка. Витиеватый забористый мат сорвался с моих уст. От Норна повеяло чувствами не хуже. Убью, паршивку! Выпорю!!

Я подскочил к пульту и включил связь со скафандром паршивки.

— Мира! — рявкнул я и осёкся.

От моего вопля крохотная фигурка на крыле сделала попытку улететь в открытый космос… Сердце чуть не оборвалось… Но оторвавшуюся от обшивки корабля фигурку притянуло назад магнитами. Слава космосу!

— Мира, немедленно возвращайся, — справившись с собой, приказал я тише.

— Я почти добралась! — послышалось по связи. — Я уже у этой щели! Я заберусь и включу рядом магнитный глушитель! И вы сможете по камере увидеть бомбу!

— Мира! — рявкнул я.

Норн положил руку мне на плечо.

— Она уже слишком близко, — негромко сказал он. — У нас нет времени.

Мы посмотрели друг на друга. Чутье бывшего сапёра орало дурниной, что взрыв бомбы состоится через считанные минуты. Девочка просто не успеет со своей скоростью отползти назад.

Которая уже полезла в щель… и включила камеру в скафандре. Мы молча уставились на подарочек имперцев.

— Она совсем маленькая! — радостно возвестил голосок девочки по связи. — Как её обезвредить?

Норн вздохнул, и наклонился над пультом.

— Мира, слушай меня внимательно…

Я должен был это предвидеть. Я ведь изучил характер этой пигалицы!

Когда всё закончилось, мы вчетвером помчались в шлюз — я, Норн, Игорь и Ким. И что нам стоило дождаться, когда давление выровняется и шлюз откроется, являя нам маленькую преступницу. Мира стояла перед нами в шлюзе, сняв шлем, и после первого взгляда на нас виновато опустила глаза и даже как-то съёжилась.

Как же трудно было взять себя в руки… У нас тут война, бомбы, а эта маленькая…

— Иди в свою каюту, — собственный голос прозвучал глухо и чуждо.

Девчонка опасливо метнула на меня взгляд и явно хотела что-то проговорить. Извинения, оправдания… Не суть.

— Молча, — прервал я её намерение. — Нам не о чем говорить с ребенком, что плюнул нам в лицо.

У Миры потрясённо вытянулось личико, и у неё задрожали губы.

— Я…

— Марш. В. Каюту, — резко и отрывисто.

На сей раз у неё хватило остатков соображения, чтобы подчиниться.

— Игорь, Норн, надо поговорить. А ты, Ким, вовсе для неё пустое место! Так что вы двое за мной!

Я был в бешенстве. Вот уж не знал, что эта маленькая отчаянная куколка с миленькими голубыми глазками доведёт меня до белого каления. Смогла. Не стоило и сомневаться. Девочек не бьют, их сразу прибивают. И мне ни разу не смешно. Донянчились. Досюсюкались.

Взять себя в руки было трудно. Долго бы я прожил с моим родом занятий, если бы не умел себя контролировать? Стены капитанской каюты подействовали отрезвляюще. Швырнув фуражку на стол (не смог отказать себе в удовольствии такое носить), обернулся к вошедшим вслед за мной мужчинам.

— Десятый маркер выводился как защитник, — проговорил я. — Спорить не имеет смысла. Мы — это наши гены. И бессознательные порывы, инстинкты, впаянные в кровь, я могу понять. Я знаю, кто ты, Игорь. Я не просто понимаю, я принимаю это. И по обычным меркам я вас судить не намерен. Но всё же ты человек, и твоя дочь тоже. Так скажи-ка нам, что важнее: инстинкты, проистекающие из животного начала, или человеческий разум?!

— Она ребё…

Я грохнул кулаком по столу, обрывая его и открывшего рот Норна.

— Это. Я. Знаю. А вот ты забыл! Забыл, что значит быть отцом! Ты почему для неё пустое место, Игорь? Почему ей насрать на каждого взрослого рядом?! Кто для неё авторитет? Ты её отец… И ты должен быть тем, чьё слово должно быть для неё законом! Нет, я понимаю… Это же девочка. Холим, лелеем… И закрываем глаза, что она за спиной прыгает в жерло вулкана и лезет к бомбе! У неё был сегодня один шанс из тысячи выжить… Это ты понимаешь!? Ты отец или кто?!

— Что ты можешь знать…

— У меня была дочь! — рявкнул я. — Была. И я осознанно отдал её семье американцев. А знаешь почему? Потому что хотел, чтобы она жила! А вот ты… явно этого не хочешь.

Игорь отвёл взгляд.

— И ещё… Ни один ребенок на пиратском корабле не сотворил бы такого. Потому как знает — без приказа на рожон не лезть. Дисциплина. Подчинение приказу. Залог выживания всего Корабля! Три основы… И я не сомневаюсь, что для космофлота Содружества это пустой звук.

Молчание.

— Ты прав, — негромко признал Норн. — Но что ты намерен делать? Избить ее? Ей девять лет…

— Восемь, — голос Игоря дрогнул.

Я выдохнул. Ну спасибо, что хоть согласились с её виной…

Я покачал головой.

— Есть вещи, через которые ребёнок должен пройти в определённое время. Для кого-то раньше, для кого-то это время наступает позже. Мира должна получить урок сейчас. Я капитан корабля. Ты — её отец. А ты, Норн, для неё важен. Тебя она слушает охотнее. И поэтому мы должны решить, как исправить ситуацию. Наказание она заслужила. Она должна знать, что никто её поступок не одобрит. Осознать, что действительно виновата. И выучить, что действовать за спиной взрослого, по своему «хочу» недопустимо. Если бы мне было плевать на неё, если бы не была важна, я бы выдрал её ремнём у всех на глазах.

Игорь побелел.

— Но я этого не сделаю, — я с досадой дёрнул щекой. — Поэтому… Игорь, ты с ней поговоришь. Серьёзно. О том, что нельзя плевать в лицо взрослым и делать за их спинами что ей хочется. И накажешь. Не ремнем, ты на это не способен, но отшлепать ты её обязан. Ты, Норн, объясняешь, что такое приказ и дисциплина на корабле. Раз уж ты стал… кем-то вроде наставника для неё.

Тут я осознал один моментик… А ведь ей и в самом деле нужен нормальный учитель…

— По крайней мере, пока я не найду того, кто сможет стать для неё наставником… Обычная учеба или дрессировка «выкормышей» ей не подойдет. Игорь, как сильно… тебе мешает жить твой маркер?

— О чём ты? — не понял Норн.

— Я думаю, он понимает, — негромко возразил я, смотря на доктора. — Ты ведь постоянно себя подавляешь, и отвлекаешься, думая о чём-то постороннем, чтобы взять себя в руки… Верно же?

Игорь тяжело посмотрел на меня.

— Откуда ты знаешь?

— Да не надо быть умником, чтобы это понять. Вопрос, хочешь ли ты это для дочери. Она не просто ребенок. Рисковать и прыгать в вулкан она продолжит. Привить ей умение драться, разбираться в оружии и как выживать в пустыне, — я с намеком взглянул на Третьего, вспомнившего Маеру, — всё это не поможет ей выжить. Порывистость ребенка, безоглядность перед опасностью в стремлении защитить-спасти и холодный трезвый расчет, как бы взрослые её не остановили. Ведь они не такие как она. Отец не знает, какая она… Нет, Игорь, так больше нельзя. Мы должны взять её под контроль. Повторяю, поговори с ней. Расскажи честно, что такое маркер и как ты себя контролируешь. Напомни, что только животные подчиняются инстинктам. Человек же использует то, что ему дано генами, разумно и осознанно, подчиняя себя необходимости. И пока она ребенок, она должна подчиняться взрослым. Тебе. Мне. Или Норну.

Игорь согласно кивнул, и я перевел дух.

— Дальше… Я скажу Мире, что наказание ей определишь ты. На первый раз. В следующий раз накажу её я. И это будет сильно и больно. Поэтому будь добр проявить твёрдость, как я сказал. Я не требую порки ремнём или избиения! Но в восемь лет куда чётче запоминаешь шлепок по заду, чем слово «нельзя».

Я прервался. Почему-то вспомнился дед…

— Не хотел я вспоминать прошлое… Мой дед видел, что у меня не совсем нормальные реакции… на некоторые обстоятельства. И он каждый вечер со мной говорил. Я думаю, это может помочь и тебе. Говори с ней. Каждый вечер обсуждай, как она себя вела, что делала, её поступки, и пусть она в спокойной обстановке подумает, как и что следовало сделать лучше то или иное. Это будет учить её думать, просчитывать наперед свои поступки. И предвидеть последствия.

— Так тебя учил твой дед? — спросил Норн.

— Да… — я постучал себя по виску. — Я на этом рос. Удивительный был человек… Не пытался меня переделать, и мозги не лечил, но учил думать и контролировать себя и свои порывы. Солдату и мужчине без этого нельзя. Да ты и сам это прекрасно знаешь. И детям нужен контроль, система координат, точка опоры для жизни, что будет держать на плаву. У Миры этого будто нет. А ей надо учиться. Думать. Контролировать себя. И знать, что за спиной у неё кто-то есть. Кто и поддержит, и по шапке надаёт, если будет надо. Игорь и мы не всегда будем рядом. А про маркер могут узнать. И «подчистить».

Игоря эти слова почти физически ударили. Вот теперь я всерьёз его напугал. По-настоящему.

— Можно задать тебе вопрос?

— Задавай.

Норн помедлил.

— Ты говорил, что твой дед учил тебя всегда контролировать себя. Но я не заметил… что ты успешен в этом.

Я косо посмотрел на него.

— Видимость затмевает правду, — сказал я, и он остро взглянул на меня.

Я усмехнулся.

— Потанцуем? — спросил я, кивая на стойку с тренировочными ножами.

— Я не в настроении драться, — сухо отказался он.

— Не в настроении?! — деланно удивился я. — Я отвечу тебе цитатой из одной замечательной книги: «При чём тут твоё настроение? Сражаются тогда, когда это необходимо, невзирая на настроение! Настроение — это для животных сойдёт, или в любви, или в грёбаном балете. Но не в сражении!». Ну-ка, спасай свою шкурку, Паучок!

Я швырнул ему длинный нож с Синара, что полюбился мне с первого взгляда, и перешёл в атаку. Несмотря на шесть рук, у Норна не было никаких преимуществ. Как и у людей, у лириан одни руки были ведущими, а другие просто подмогой-подпоркой. Одинаково всеми шестью руками они не владели, а Норн был правшой, и из-за отсутствующий пальцев на нижних кистях, он мог сражаться только одной рукой. Полноценно, я имею в виду.

Он мгновенно активировал поле щита на одной из левой рук и отбил мой выпад. Он отбивался и отступал, по обыкновению своему прежде только защищаясь. Но изредка атакуя в ответ. Поле щитов, отбивая клинки, потрескивало и кожу пощипывало от электрических разрядов.

Мы кружились по тренировочному кругу в моей каюте: выпад — отступить — нападение. Я рвал ритм, вынуждал отступать и теснил его, бросая едкие словечки, а он только сильнее сжимал губы, концентрируясь на бое.

Норн в какой-то момент ушел в глухую оборону, отступая, и вдруг поднырнул буквально под руку, стремительной пружиной распрямившись и ударяя клинком плашмя по моему горлу. Полоска тренировочного ножа застыла в сантиметре от моего горла.

— Так, значит, ты всегда отмерял дозу своей ярости? Ты убит. Кстати.

— Если я бы хотел тебе навредить, я бы это уже сделал, — усмехнулся я, взглядом указывая на нож у его ребер.

Доля досады мелькнула в фиолетовых глазах, и он отвел свой клинок от моей шеи.

— Вижу «настроение» у тебя повысилось, — с усмешкой сказал я, отступая и отключая поле на левой руке.

Он сделал то же.

— Я всегда чувствовал за твоими эмоциями это. Твёрдую убежденность, — проговорил он. — Как у тебя это получается?

— Возможно… дело в страхе и в подсознании. Сойти с ума — не самая приятная перспектива. А именно этого меня учили бояться.

— Твой дед.

— Мой дед, — согласился я.

Он смолк, смотря на клинок в своей руке.

— Ты сказал, у тебя была дочь, и ты отказался от неё…

— Вот об этом я не хотел бы говорить!

Он мелко кивнул.

— Моя сестра однажды спросила, почему от нас отказались? На моей планете нет приютов, а все осиротевшие дети — это дети Лириа… Родственники. Соседи… Сироты никогда не остаются одни, их забирают, — проговорил он. — Особенно, если это дети возраста Миры и младше. За нами приглядывали соседи. В нашем доме месяцами иногда гостили родственники, но они все уходили. И закрывали двери, — я остановился слушая его. Норн не жаловался, а будто обдумывал то время. — Вот я… Почему ты все же отказался от неё?

Чёрт.

Вот всё шло к этому.

— А ты на меня посмотри. Вспомни, что я делал. Я убивал, пытал, самосудом баловался… У нас только говорят, что ребёнок за отца не отвечает. А на деле не так. Рано или поздно мне пришлось бы отвечать за все свои дела. Вот только её тащить за собой? Сделал то, что был должен. Вот и всё.

Я с досадой отвернулся.

— Миру ты поэтому забрал? Тогда?

Вот въедливый!

— Нет.

— Почему ты хотел, чтобы Миру наказал именно Игорь?

— В смысле?! — не понял я. — Он отец! Вот и пусть выполняет свои обязанности, а не умывает руки от её воспитания!

«Как ты?»

Это не прозвучало, но и произносить это не имело смысла.

Зараза.

Тонкая фигурка дочери, понуро сидевшая на краешке постели, встрепенулась, стоило ему войти.

— Папа! — Мира подскочила порывисто, рванулась к нему и… остановилась, опустив голову. — Прости…

Прошептала она, виновато опустив голову.

Игорь молчал, смотря на неё. Его дочь. Его дочь сегодня чуть не погибла. Она уже несколько раз чуть не погибла. Когда сбежала с корабля Серого у «говоруна» в открытый космос. И сегодня. Когда полезла за этой бомбой на крыло корабля. И каждый раз она это делала за его спиной.

— Он сказал ты меня накажешь… — прошептала она. — Папа, я… Я же просто хотела помочь! Я маленькая, мне было легче туда добраться! Я не хотела, чтобы кто-то пострадал!

Она с надеждой, виновато-отчаянно посмотрела на него.

Серый был прав… Она сделала это из-за их генов… Защищая.

— Серый прав, — повторил он, и Мира отступила на шаг, закусив нижнюю губку. — Ты плюнула в лицо взрослым, Мира… Ты действительно думаешь, что поступила правильно? Что ЭТО был единственный способ избавиться от той имперской бомбы? Я знаю по крайней мере три способа, как можно было от неё избавиться без вреда. А Норн? А Серый? Нет, ты решила, что хочешь это сделать, и сделала это за спиной взрослых? Так, чтобы мы не успели тебя остановить?

— Папа… я… я не хотела… прости!

Игорь прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. В душе всё бурлило, и потребность защитить Миру всеми способами, обложить её ватой, привязать — разбились о понимание, что это невозможно. Невозможно защитить ребенка от всего мира и его опасностей. Он посмотрел на неё. Она и в самом деле хотела только хорошее и не понимала, что за этим стремлением сделала плохо. Как же ей объяснить?! Простыми шлепками, как настаивал Серый?

Нет… не так.

Он подхватил её подмышки, и усадил на свои колени, сев на койку.

Какая же она легонькая, и маленькая… И как она внешне на него не похожа. Он так надеялся, что их геном не проявиться у нее столь ярко… и надежда была тщетной.

— Ты бы сделала это вновь? — спросил он. — Если бы решила, что нам грозит опасность и что ты можешь нас от неё избавить? Ведь сделала бы?

Мира опустила головенку.

— Да…

Игорь был на волос от того, чтобы уложить её на колени и ударить ладонью пониже спины.

Крепко так ударить…

— А спросить нас? Взрослых? Можем ли мы справиться с этим?

— Но ты спросил… — прошептала она несчастно.

— Я не ЭТО спросил, — сказал он. И помолчал. — Мира, я должен кое-что тебе рассказать. И объяснить. Много лет назад… люди хотели того же, что и ты. Защитить близких. Был период, когда мы боялись других рас в космосе. И ученые решили улучшить людей. Вывести особых людей. Солдат. И других. В частности, тех, кто должен был всегда стремиться к одному. Защитить. Не думая. Не рассуждая. Подчиняясь слепому инстинкту, как… животное. Как собака.

Мира смотрела на него голубыми глазами.

— Пап? — она уже почти поняла к чему он ведет.

— Да, — с трудом признался он. — Да, Мира… Ты и я такие же. Мы генно-модифицированные люди. Ученые поняли, как ошибались, поняли последствия уже после того, как создали таких как мы. И они попытались исправить это. Наш геном… подавляет обычный. Ломает его… И преобладали два генома-маркера. Защитников и солдат. Целая планета солдат, чьи стремления лишь нападать и сражаться, и тех, кто бросается вперёд, закрывая собой остальных. Как собаки. Как животные. Которым отдали приказ.

Игорь перевел дыхание, останавливаясь.

Как можно в двух словах все объяснить ребенку восьми лет?!

— Было принято решение, уничтожить таких, как мы. Не убить, но предотвратить любую возможность появления новых людей с такими генами. С такой кровью… И им это почти удалось. Только некоторые из нас научились прятаться. Мы научились подавлять себя. Мира, человек — не животное. Он из плоти и крови, но он не должен поступать бездумно, подчиняясь инстинкту. Помнишь, я объяснял тебе, что это такое?

— Да, — тихо подтвердила Мира, серьёзно кивнув.

Девочка успокоилась и во все уши слушала его рассказ. Но вряд ли могла понять то, что скрывалось за ним. Ту бездну, что отличала их.

— Ты. И я. Мы не животные. Мы не должны слепо бросаться вперед. Нами должно управлять вот это, — его палец упёрся в лоб девочки.

— Это, — он указал на сердце. — А не то, что таится в нашей крови и ослепляет. Ты знаешь, что я взрослый. Что я сильнее. Что я твой отец. Ты знаешь, что Серый сильный, и Третий капитан, Норн, облетел всю галактику. И ты забыла обо всём этом, подчиняясь порыву защитить. Ты делала то, что оставило бы нас в неведении до самого последнего мига, чтобы мы не могли тебя остановить. Подумай. Вспомни. Что ты чувствовала?

Девочка притихла и зябко поежилась, прижимаясь к нему в его объятиях.

Она с трудом могла уложить в голове слова отца. Но чутье, свойственное всем детям, шептало ей правду. И ей стало страшно. То, что она делала сегодня, и то, что гнало её вперед, не позволяя остановиться… Это странное горячее чувство внутри…

— Я не хочу… не хочу, пап! — вырвалось у нее. — Мы не животные, папа!

Ей понадобилось время, чтобы успокоиться. А потом они долго ещё сидели, обнявшись.

— Мира, теперь ты знаешь правду… И ты должна научиться управлять собой. Помнить в любое время, что взрослые знают и умеют больше. И ты должна заставить себя сначала спросить нас. Спросить, что надо сделать, и, если будет ситуация, когда только ты можешь спасти-защитить кого-то… Ты должна задать вопрос нам. А не прятаться за нашей спиной. Не подчиняться трусливому, — он осознанно выбрал этот эпитет, потому что с ребенком надо говорить на его языке, — инстинкту. Ты — не животное. Запомни это.

— Да, папа… — всхлипнула она.

Он вздохнул. Не хотелось ему продолжать… да, Серый не станет проверять ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ли он физически наказал малышку… но ей восемь лет, и она выдаст себя.

Он ссадил её с колен и ткнулся лбом в её.

— Синичка, помни, я люблю тебя. И я сделаю всё, чтобы защитить тебя.

— Я тоже тебя люблю…

— Серый хочет, чтобы я наказал тебя. Ты — виновата.

— Я знаю… но я больше не буду.

Он грустно улыбнулся. «Я больше не буду»! Как это по-детски!

— Верю. Но если ты виноват, то ты должен получить наказание. И ты виновата. Я верю, что ты смелая и сильная, и ты могла остановиться.

Мира молча посмотрела на него и опустила глаза.

— Ты меня побьёшь? — одними губами спросила она.

— Я твой отец. Я никогда… тебя не трону.

Мира нашла в себе силы улыбнуться ему и отчаянно взвизгнула, когда он приложил ладонь пониже её спины. Девочка схватилась ладошками за попу.

— Прости, Мира. Но это лучше, чем другое наказание. Я не стану тебя бить, но Серый об этом знать не должен, — сказал он.

И он показал ей маленький шип.

— Ядовитый антарский шип. Тебе будет больно несколько дней, а потом всё пройдёт. Или мне пришлось бы тебя отшлепать.

Мира несчастно моргнула. Попа горела так, будто папа её и так отшлёпал… но лучше уж так. Правда.

… вечером девочке пришлось выйти к общему ужину. На пиратских кораблях все ели в одной зале-столовой, но Серому нравилось есть в узком кругу. Сам Серый, Норн, Шанн, капитан Ким (очень быстро ставший для девочки «дядей Кимом»), её отец и сама Мира. Все вместе и за одним столом. Всех она хорошо знала, но именно сегодня было почему-то очень трудно смотреть им в глаза.

— Давайте ужинать, я смертельно сегодня устал, — ворчливо сказал Серый, когда она подошла к своему месту.

Мужчины дружно сделали вид, что не видят виноватой мордашки девочки. Та, как мышка, присела… и взвизгнув, подскочила, и ладошки рванули за спину. Шанн покосился на неё, усмехнувшись, а Норн бросил на нее оценивающий взгляд. Лицо девочки покраснело от стыда.

— Гм-м… кому-то сегодня придется есть стоя, — заметил спокойно Серый. — Молодец, Игорь.

Больше он ничего не сказал, но девочке хотелось провалиться сквозь пол…

… очередной сильнейший удар противника по ним.

— Капитан! Щит выведен из строя! Маневровые…!

Можно было и не слушать. Они проиграли.

И кто эти мерзавцы?!

Это были не пираты. Уж что-что, а пиратскую братию Оссен Юэй за время службы в Дальней Разведке навидался. Не было у пиратов таких кораблей. Кораблей, что двигались с небывалой скоростью.

«— Капитан Юэй, три приграничных форпоста у Тринадцатого сектора не выходят на связь. Пассажирские лайнеры и грузовые транспортники, следующие по маршруту через данные координаты, не прибыли к месту назначения. Ваша задача — узнать, что именно произошло.

— Это пираты, — это было даже не вопросом, а утверждением. С другой стороны, Юэй почувствовал себя отчего-то глупцом… Если бы всё было столь очевидно, зачем давать подобное задание?

— У нас нет в этом уверенности, — генерал помедлил и неохотно ответил на его слова. — Вам известен капитан Ветров?

Кто же не знал прославленного капитана? Не говоря уже о его друзьях. Большинство в космофлоте тихо завидовали и досадовали, меньшая часть (из молодняка) восхищалась их подвигам и славе. По справедливости, тем просто повезло, что их задания «засветились». Дела остальных и их подвиги просто ложились безликой папкой в архив. Но если быть до конца справедливым, то известная троица это осознавала и отбрыкивалась от всех публичных регалий-награждений по мере возможности, а Янг в открытую ругался. Им эта слава поперёк горла была. И Ким Янг, и Иильс не вызывали неприятия, только вот Ветров частенько слишком демонстративно снисходил до официальных мероприятий и выступлений, славя космофлот и его героев.

Затем что-то произошло… Возможно, им поручили слишком опасное задание… Двое исчезли. А Ветров подал в отставку. Из-за травмы. Больше Юэй ничего не знал. Не больше остальных.

— Незадолго до того, как форпосты замолчали, он связывался с ЦУПом. Он сообщил о том, что пиратский альянс объединился против неких захватчиков. И у него на корабле есть пленник имперец, а также разведданные из другой Галактики. В другую Галактику нами был направлен Третий капитан, но разведданные оказались у Ветрова…

Юэй напряжённо слушал, и чем дальше, тем крепче в нём росло ощущение некой злости и отторжения.

— … и пилотировал капитан в отставке офицерский корвет, чей бортовой номер был приписан капитану Киму Янгу.

Вот теперь ощущения стали чёткими и ясными. Юэй старательно держал лицо.

— Капитан Ветров замолчал. Связи больше не было. В пункт назначения он не явился. Мы полагаем, всё это связано. Пираты? Или кто-то иной? Поэтому мы направляем вас, Юэй. Узнайте, что произошло с форпостами. Нам необходимо знать ситуацию в Приграничье и в этом секторе. Если вы найдете, что маловероятно, следы корвета Второго капитана, это будет дополнительным аспектом к общей картине. Мы должны иметь чёткое представление о происходящем, чтобы получить право действовать. Вы меня понимаете, капитан?

— Так точно. Задание принято.

— Успеха вам… капитан.

… В данный момент ответ готовился нанести последний удар по его кораблю. Штурмовики отчаянно сражались с противником, но надежды у Юэя уже не было. Их энергетический щит был выведен из строя, один из маневровых взорван… Ещё несколько прицельных ударов по стратегическим точкам, и их корабль будет мёртв. И годен только для «подпитки»…

И что-то говорило, что им не грозит плен…

Вы будете уничтожены.

Короткое сообщение от врага, не принимающего ответного сигнала. Если хотя бы он видел тех, с кем сейчас сражалась его команда!

— Пираты!

Что?!

Совсем рядом от них из прыжка вышел серебристый корабль, чем-то до боли напоминающий корабль их врага, но… с пиратским знаком на обшивке и с головой оскаленного волка. Корабль, едва выйдя из прыжка, ударил из лазерных пушек по щиту противника, а из-под его крыльев роем вылетели штурмовики… с ходу открывая огонь по круглым серебристым капсулам.

Юэй со сложными чувствами увидел, как энергетический щит имперского корабля погас, а его голос по связи со штурмовиками уже отдавал приказы, и капсулы перестроились, послушно вливаясь в пиратские ряды.

Дикость. Нелепость… и между тем реальность.

На корабль пришел сигнал.

— Капитан?

— Принимаем, — выдохнул он, вставая прямо.

Экран мигнул, и он увидел рубку пиратского корабля и прямо смотрящего на него черноволосого мужчину…

— Оп-па! Узкоглазый братец! — с истовым удивлением выдал этот… этот!

У Юэя натуральным образом вытянулось лицо. Узкоглазый?! ЧТО?!

Пират нагло ухмыльнулся.

— Китаец? Кореец? А, нет! Японец, да?

В глазах Юэя явственно отразилось желание придушить наглеца…

— Серый!! — возмущенный возглас за пределами видимости, и пират примиряюще поднял руки.

— Ладно-ладно! Извини, браток! Не сдержался! Рад видеть тебя! Не боись, сейчас прищучим этих поганцев и поговорим с толком. У вас порядок? Корабль не сильно пощипали?

— Я капитан Юэй. Корабль космофлота Федерации Содружества Рас «Серенити» функционирует, — глухо отвечал Юэй, которому едва удалось призвать всю свою выдержку, чтобы справиться с собой.

— А почему не сакэ и не сакура? — у Юэя дернулась щека, но пират перестал зубоскалить. — Ладно, живы и хорошо. Пусть твои на рожон не лезут. Поговорим после дела. Отбой.

И экран погас.

Юэй медленно выдохнул.

Это что было, а?!

И… узкоглазый?!

Бой закончился через двадцать пять минут по корабельному времени. Окруженные остатки штурмовиков противника предпочли плену самоуничтожение. Понять это было просто невозможно. Им бы сохранили жизнь…

Часть пиратских штурм-капсул вернулась на свой корабль, а часть направилась к безжизненно дрейфующему кораблю имперцев. От пиратов вновь пришёл вызов. Понадобилось сделать над собой усилие, чтобы в этот раз отдать приказ на соединение…

— … я сказал, я сам поговорю с ним! — рявкнул, отвернувшись от Юэя, шестирукий лирианец.

А затем повернулся и посмотрел несколько смущенно на молчавшего капитана «Серенити».

— Капитан Норн Иильс, — коротко приветствовал его Юэй.

Первое, что бросилось в глаза, это повязка на лбу, шрам на шее, полускрытый воротником, но тонкой змеей обхватывающий слева подбородок. И следы едва изжитой изможденности… Сильно же его потрепало у пиратов…

— Капитан Юэй, приветствую, — отозвался тот. — В данный момент мы проводим зачистку корабля имперцев. По окончанию мы обещаем подпитку вашего корабля и оказание технической помощи.

— От пиратов, — сорвавшиеся слова было не вернуть, хотя Юэй тут же пожалел о них.

Но это же немыслимо! Перейти на сторону этого сброда! И кто…

Иильс смешался.

— Я не пират, — наконец ответил он.

— И говоришь это на пиратском корабле?

Перебежчик.

Предатель космофлота и идеалов Содружества.

Лирианец.

Юэй не мог даже уложить это в голове.

— Значит так! — черноволосый пират в следующую секунду закрыл собой побелевшего Иильса. — Берега не теряй, капитан! И за языком следи, — в голосе его послышалось почти рычание. — У тебя есть выбор! Два выбора! Что ты можешь и что ты НЕ можешь! Или ты можешь принять помощь от пиратов и спасти свою команду… Или ты не можешь этого! И наблюдаешь, как твоя команда медленно сдыхает, дожидаясь помощи от твоего Содружества!

Эти слова отрезвляют. Без подпитки и техпомощи, они не смогут починить корабль и продолжить полёт. И помощи от Содружества им не дождаться.

— Мозги включились, как погляжу? — едко поинтересовался пират. — Тащи свою задницу сюда. Один. Будем говорить. Ясно?! И хорошенько подумай о цене жизни твоей команды.

Связь прервалась.

Юэй клял себя последними словами.

Шлюз принял один штурмовик, влетевший на борт пиратского корабля.

Сев, Юэй помедлил с минуту. Сейчас очень многое зависело от него. От того, как он себя поведет. Глупец… Какой же он глупец! Он же даже не знал, как Иильс оказался здесь! Может, он тоже стоял перед неким выбором, как сейчас он сам?! Какое задание ему было дано? Что знает об этом Юэй?

И как же глупо он себя повел.

Стоило проклинать свою несдержанность, но, видно, его слишком уязвили слова пирата. Выбили из колеи, заставив позабыть всё на свете! Уже сто лет как человечеству на Земле пришлось привыкать к мысли о своем единстве перед космосом. Сколько лет они боялись угрозы от инопланетчиков, как трудно было смириться с тем, что назад к прошлому уже не вернуться и надо решать — принимаешь ли ты идеалы Содружества, принимаешь его законы и помощь или… остаёшься один и без защиты. Ушли расовые предрассудки. Ты человек с Земли и это главное… И Юэй вырос уже в новой реальности. А потом он смог полюбить космос и всей душой стал разделять идеалы Содружества. В единстве сила и процветание. Вот девиз Содружества, и это так!

Но чего Юэй никак не ждал, это старого изжитого оскорбления с Земли… "узкоглазый". А ведь были и куда более злые расистские оскорбления. И как быть, если за спиной команда, корабль, задание, а на другой чаше весов собственное достоинство. И есть ли у него выбор, когда приказ главнее по определению?

Открыв штурм-капсулу, капитан спрыгнул на пол дока, цепко окинув взглядом всё обозримое пространство. Штурмовиков было в три раза больше, чем на его корабле, на первый взгляд. Старой модели, по виду смахивающие на альянские, так любимые всеми пиратами, но на ходу и в более чем рабочем состоянии.

Док был пуст. За исключением одного техника, что, натянув маску на лицо, что-то приваривал на пострадавшей капсуле. Юэй посмотрел на него, осознав, что стоит, положив руку на кобуру бластера, готовый выхватить его. Он опустил руку и направился к технику. Почему его никто не встречает? Кто-то же должен проводить его к пиратскому капитану?

Техник закончил заваривать щель на корпусе, и снял маску. Юэй же, отметив нарисованные звездочки на капсуле, враз о них и позабыл… Обернувшийся к нему техник был капитаном Янгом.

— Капитан Янг?! — Юэй встал, уже не зная, что ему и думать.

— Ну, Янг, — проворчал тот. — Только не говори, что рад видеть. Ты же нас уже в предатели записал?

Юэй в первую секунду не нашёл, что сказать, только головой покачал.

— Нет, я просто ничего уже не понимаю… — честно признал он. — Слишком мало данных для анализа…

— Узнаю зануду Юэя! — хмыкнул Ким. — Пошли, провожу к Серому. Заодно предупрежу о некоторых правилах. А то с Серого станется в морду залепить.

Тут послышался щелчок, и комм на руке Кима отозвался:

— Ты говори, да не заговаривайся, Янг! По морде заслужить надо, а этого я уже прощупал. На детские подначки ведется. И чтобы в следующий раз на рожон не лез, это я тебя уже предупреждаю! Пятерых себе на хвост сажать! В карцер отправлю!

— Да-да, конечно… — проворчал под нос Ким, и мотнул головой Юэю. Пошли, мол!

Пиратский корабль был большим… И хоть Юэй ощущал от его стен некий налет даже не старости, а скорее горделивой древности и даже монументальной торжественности, он был крепостью. Крепостью, полной солдат. Потому как встреченные им на пути вовсе не походили на пиратский сброд, к которому привык офицер космофлота. Все в чёрных комбинезонах с нашивками на груди и знаками отличия, привычных глазу, но да… с неким налетом чуждости. Иногда он с первого раза узнавал, кого он видит, а о роли других мог только догадываться. С каждым шагом Юэю всё больше не нравилось ощущение воинского порядка и чёткости, что царили здесь.

— Эй, Второй! Увидимся вечером!

— Да, Кэт! — отозвался Ким, кивнув светловолосой женщине, прошедшей мимо.

Звучный шлепок по заду бывшего капитана заставил Юэя кашлянуть, отведя взгляд.

Нет, они здесь точно не пленники…

Это была каюта отдыха для офицеров. Не для солдатни или техслужащих. Слишком всё вокруг было знакомо. Несколько строгих, лаконичных диванов и кресел, пара столиков, на стене, противоположной большому панорамному «ложному» иллюминатору, простой головизор. Ковер в виде шкуры просто огромного незнакомого зверя, чья крокодилья пасть внушала опасения даже в таком виде…

А ещё здесь пахло кофе…

И здесь был ребёнок.

Юэй замер, когда ребёночек метнул в стену нож… что пролетел справа в полутора метрах, вонзившись в доску, на которой был нарисован метаморф крок в натуральном виде.

Попала в глаз.

Милая девочка…

— Здравствуйте! — живо поздоровалась светленькая синеглазая малышка, улыбнувшись шкодливой улыбкой Киму.

— Мира, брысь! — прозвучало от диванов. — Взрослые говорить будут.

— Я не стану мешать! — заверила девочка. — Я буду тихой, как мышка!

— Норн что говорил тебе про приказы и дисциплину?

Малышка надулась враз, став похожей на обиженного бурундучка с Земли.

— Есть, — пробурчала она, и вышла из каюты.

Из кресла поднялся черноволосый мужчина с волевым лицом. Тот самый пират-наглец, что сейчас смотрел абсолютно серьёзно, без грамма насмешки.

— Добро пожаловать на мой корабль, — сухо приветствовал он Юэя.

И явно предоставил ему право ответить.

Я его уже прощупал. Ведётся на детские подначки… — припомнилось мужчине.

Ещё одна проверка?

— Честь имею, — сухо сказал он, резко в приветствии наклонив голову, но подобравшись. Это приветствие избавляло от необходимости протягивать руку… которую пират первым и не подавал, явно давая ему шанс избежать неприятной ситуации.

И судя по взору вывод был верен.

— Посмотрим… что же, садитесь оба. Начнём, когда подойдут остальные. А вот, и они…

Юэй уже не имел сил удивляться.

Вместе с Норном Иильсом, в комнату отдыха офицеров вступил… Анелэин. Легендарный офицер, давно отринувший службу Содружеству и ставший пиратским капитаном. Высокий мужчина рядом уже абсолютно не впечатлил Юэя. Хоть его он тоже знал… На Земле и в земных колониях, а также в космофлоте, всех обязали сдать тест-маркер на генную модификацию. Для гражданских завуалировав под безобидные анализы… Сам Юэй знал о докторе Синицыне, потому что ему дали ознакомиться с коротким донесением, что послал перед своим исчезновением капитан Ветров. И хоть можно было понять поступок Первого капитана (гражданскому лицу не понять опасность в маркере), капитан «Серенити» подумал, что чувствовал этот человек?

Юэй мог спрогнозировать будущее Синицына в Содружестве, и прогнозы были не утешающие.

— И вы, — только и сказал он вслух.

Как же мало данных, хотя общая картина уже выстраивалась в его голове.

Аналитик-ментат… ещё один маркер. Впрочем, кто об этом знает?

— Прежде чем бросаться словами, предлагаю выслушать то, что вам скажут, — сказал капитан пиратов.

— Я слушаю.

Пират несколько удивленно поднял брови и мельком взглянул на Норна.

— Я предупреждал, — негромко сказал тот.

— И что ты не он, — с досадой сказал пиратский капитан Киму Янгу. Слишком очевидно имея в виду бесполезность того по сравнению с Юэем и досадуя, что поймал в свои сети именно Второго капитана.

Какие сети этот пират мог приготовить для него?

Он еще не знает, что иногда рыба сама готова идти в сети…

В следующие полчаса Юэй просидел у стола, за которым устроились все собравшиеся, и слушал. Прежде всего Иильса, затем подтвердившего его слова Янга, холодную сводку о ведущейся войне от Анелэина и крайне здравые выкладки Четвёртого капитана.

Да, действительно Четвёртого… С ним капитаны обретали видимую целостность. Правда, неясную им самим. Но это только пока… Он уже силой и умом сплачивал их и держал рядом. Центральное звено.

— Ты всё молчишь. Может, и ты нам что поведаешь? — заметил Четвёртый. — Почему Содружество до сих пор не отреагировало на уничтоженные форпосты?

Майкл Стоун, представившийся Сергеем Волковым.

— Мной было получено задание выяснить судьбу форпостов, провести разведку и собрать данные о происходящем в Приграничье и в Тринадцатом секторе, — негромко сказал он. — А также по возможности узнать судьбу Первого капитана Всеволода Ветрова. Все задачи полагаю выполненными здесь и сейчас.

— С этим не поспоришь, — усмехнулся без веселья Стоун. — Значит, тебе осталось только доложить обо всём и привести Содружество на войну.

Юэй посмотрел на фуражку в своих руках.

— Учитывая все данные, если они соответствуют действительности, истощение ресурсов для ведения боевых действий, включая как технические средства, так и живые ресурсы, не позволит вам продержаться необходимое время. Месяц, как минимум. Два, вероятнее всего. Если у вас есть дополнительные ресурсные базы, это может изменить мой прогноз.

— Ресурсные базы есть, — проронил Четвёртый, но сказал это так, что становилось ясным — они уже работали на пределе.

Юэй поднял глаза на Игоря Синицына, но почти сразу отвёл взгляд. Всё в нем боролось с данными клятвами, напоминало о годах службы, и сердце внутри сжималось от тошноты.

— Впрочем, есть возможность изменить ситуацию, — собственный голос предавал его, и злость на самого себя, на непозволительные эмоции здесь и сейчас (вот уже эмпат-лирианец смотрит!), подстегнули Юэя. — Не ставя в известность Содружество.

Оглушительная тишина встала вокруг него. В него вперились взоры, неверящие услышанному.

— Интересное предложение…

— Ты в своем уме, Юэй?! — воскликнул Янг.

— Как и всегда, — глухо сказал тот, смотря прямо в Четвёртого.

— Хочешь предложить помощь? Именно мне? — проницательно спросил тот. — И что же ты хочешь?

— Я прошу убежища. Мой маркер шесть.

Адмирал с ненавистью смотрел на звёзды.

Он знал, какую цену они заплатили за века жизни под всесильной дланью Императора. Они стали слабы. Нет никого сильнее Отца Императора и ничего могущественнее Империи, но дети его забыли, что и самим надо быть сильными, чтобы не позорить тень своего Отца.

Они прибыли с армадой кораблей в другую Галактику, что находилась под властью разобщенных варваров, что встретили их с яростью обреченных зверей. Зверей, что таились среди своих звёзд и планет, выжидая и нападая на их корабли, кусая-терзая всеми клыками, а потом исчезая в черноте космоса. Да, имперские корабли быстрее… Но и летящую птицу можно сбить камнем, и более медлительный хищник может исчезнуть, спрятавшись за подобный же камень.

И таким образом за три месяца они потеряли семь кораблей… Удача дикарей?

Адмирал не волновался раньше, ибо знал, что его офицеры и пилоты слишком самонадеянны в своей наивной слепой убежденности — никто не может им противостоять. Особенно дикари. Эту убежденность надо было стереть без остатка и жестко, и тут дикари сами помогли ему. И он был согласен в цену этого урока на эти семь кораблей…

Но потом что-то произошло.

За последние три недели дикари заманили и уничтожили пятнадцать кораблей!

Пятнадцать… немыслимо.

Адмирал холодно, жестоко улыбнулся. Эта потеря не означает поражение, а вот их враг может излишне увериться в своих силах. Решить, что они могут и дальше противостоять им. Чем более самонадеянными они станут, тем легче можно будет их уничтожить. Главное — обезглавить этот сброд…

— Итак, тасс… Ваш пленник ненавидит их Адмирала? — спросил он.

— Да, съер.

— Ненависть — прекрасное чувство. Особенно если оно под уздой, — сказал он, смотря на тасса. Тот стоял перед ним, будучи лишь на три ранга ниже. Всё же из когорты Старшего Звена. Не из младших. — Небольшая обработка в нужном нам ключе, и его рука верно сослужит нам. Его привели в порядок после допроса?

— Да, съер.

— В таком случае… дадим ему сбежать. На наших условиях.

Шестой маркер — кто бы мог подумать?

Юэй был идеальным исполнителем. На нём особенно чётко проступала та грань, что отличала маркеры от обычных людей. И я мог только порадоваться про себя, что смог заполучить его в свои руки. Он не колебался ни минуты, принося мне клятву верности. И был ощутимо рад сбросить с себя бразды командования кораблем.

Он был из той породы людей, что готовы истово служить во благо цели… на своём месте, используя свои дарования и будучи абсолютно тем довольным, пока его заслуги принимали и ценили по достоинству. И прыгать выше в чинах, амбициозно стремясь к большему, или быть насильно, по выслуге лет или прочему быть повышенному в ранге, не входило в его натуру. Скорее вызывало отторжение. Нет, он мог командовать. Он был неплохим капитаном… но ему это было в тягость.

Он был ментатом-аналитиком. Дай ему вводные для анализа, и он просчитает наилучшие решения во времени и пространстве. Это ему было только в радость. В космофлот его пригнало желание служить и любовь к космосу. Желание служить… Казалось, оно было впаяно в геном каждого маркера. Меня это не удивляло. Заказ на их создание шёл от военных, так какими они должны были быть?! И оттого я осознавал, почему Содружество и патронаж Лириа требовали «вычистить» маркеры из генофонда человечества.

Рабы. И верные псы. Слуги, у каждого из которых чёткое предназначение, без выполнения которого, или при насильственном подавлении способностей у которых вызывало рано или поздно нервный срыв. В лучшем случае.

Когда мы с Норном через пиратские базы данных наскребли информацию, то могли только ругаться последними словами. В этом мы с ним были единодушны. Ну нельзя лезть в природу!! А когда влезли грязными ручонками, то после ими же решили убить? Гуманно и бескровно, стерилизуя, иногда тишком, скрывая это от жертв? Ким вообще не мог в это поверить и тряс за грудки Юэя, требуя объяснить какого-сякого-ляда?! Причём сам не мог сформулировать, что именно хотел знать. И вот спустя шестьдесят лет очередная «чистка»?

— Юэй, сколько было выявлено маркеров в космофлоте? — спросил я.

Ким и Норн почти с ужасом уставились на бывшего капитана.

— Мне это не известно, — качнул он головой. — Но по косвенным данным префектура Земли хочет создать новую колонию. На перспективной планете. И проводится лотерея среди населения.

Я грязно выругался, обрывая его.

— И колонии нужна охрана! — зло выдохнул я. — Для поддержания порядка и безопасности!

— Так точно, — не стал отрицать очевидное Юэй.

Все старо как мир… времена меняются, способы решения проблем — нет.

— Так, ладно… резервации они захотели… Ну-ну… я им покажу индейцев…

— Серый? — Норн с опаской взглянул на меня.

Я усмехнулся.

— Не волнуйся, мелкий. Просто если Содружество однажды нас попросит о чём — а оно попросит, — я потребую, чтобы эта колония и все в ней живые и здоровые оказались здесь. В любом случае, что-нибудь придумаю по возможности. А всё почему? Потому что у кое-кого мозги от обиды отказали! Вот синицы наши что ему сделали, а?!

Норн и Ким разом посмурнели. Поступок Всеволода они понять не могли. Вернее, понять-то можно… Но подло же так бить в спину! Нашёл опасность для всего человечества! Природа и судьба сама всё расставит по своим местам. Маркеры уже есть и, скорее всего, будут и дальше. А Ветров взял и…

На душе скребли кошки. Если Всеволод в плену у имперцев, если он жив, то он уже сполна за всё ответил. И при случае придется его вытаскивать. Исключительно из-за Норна и Кима, чтобы потом без претензий ко мне и с благодарностью смотрели, что я помог и зла не держал. Да я своё «зло» уже кнутом на спине того прописал. Добавлять не приучен. Если только новое что учудит…

— Так, приготовиться! Манок активирован, ждем команды!

Мы знали, что несколько кораблей имперцев были замечены рядышком. Послать типа засекреченный сигнал, чтобы его поймал враг, и дождаться, когда рыбка клюнет… И как только «клюнет», ударить по максимуму и немедля.

Привычно и отработано.

Работа, просто работа…

В точке, рассчитанной Юэем, из червоточины вынырнул имперский корабль. Я оскалился, наблюдая, как вокруг него полыхнули энергетические мины. Микки Стоун, ты был гением! Прости малыш, но хотя бы твоё имя будет жить!

— А теперь бёем по щиту! — приказал я.

Взрывы мин еще не успели отгреметь, щит противника работал на максимум, и тут по нему мы добавили из пушек… Один плюс один и щит затрещал. Выдержал, энергии им не занимать! А вот нам нужно время, чтобы не посадить пушки.

— Выпускай ракеты! — приказал я.

Несколько стремительных росчерков устремились к кораблю и взорвались без всякого вреда аккурат в тот миг, когда мы прервали удар по энергетическому щиту противника. Я резко отдал команду перевести корабль на двадцать градусов правее и вверх. Когда ракеты взорвались, выпустив миллиарды наночастиц, они создали завесу, препятствующую радарам отслеживать пространство вокруг. Имперцы должны были «ослепнуть» на короткое время, которого нам бы хватило для смены точки удара. Вот только имперцы этот трюк уже выучили и тоже увели вбок корабль, выходя из-под завесы.

Так было даже интереснее…

Начиналась пляска боя.

Штурмовики устремились в полёт, когда мы нанесли второй удар по щиту врага. Целый рой стремился добраться до имперского корабля, до его стратегических точек. На некоторых штурмовиках были и мины Микки. Но попробуй пойми в горячке боя, какой штурмовик опаснее! А стрелять из «пушки» по рою шмелей… И имперцы выпустили навстречу свои капсулы.

Теперь в космосе между кораблями заплясали штурм-капсулы, и разноцветные лазерные лучи разрезали чернильную пустоту. Сенсорные датчики на обшивке передавали «картинку» нам на экран, а радары позволяли держать руку на пульсе. Юэй почти с машинной быстротой и точностью отслеживал перемещение и коротко докладывал, позволяя мне вовремя перенаправлять часть сил в нужные точки. Помощь его была бесценна…

И тут произошло что-то невероятное.

Корабль имперцев набрал скорость и… влетел в раскрывшуюся червоточину, оставляя за собой рой своих же штурмовиков.

— Что за… — ошеломленно проговорил я.

Оставшиеся брошенные имперские капсулы поняли, что их бросили. И совершили просто немыслимое. Пошли на тараны, почти в открытую нарываясь на смертельные удары наших штурмовиков.

— Чёртовы камикадзе! — рявкнул я, с досадой смотря на побоище.

Не то, чтобы мне было их жаль, но… Не понимаю я их. Хотя… Я бы предпочел сдохнуть, чем в плен попасть.

В короткое время всё было кончено.

— Ну и что это было? — мрачно спросил я в воздух. — Это, так вас раздери, против всех правил боя!

Никто мне не ответил. Норн тоже хмуро смотрел на экран, наблюдая, как наши штурмовики возвращаются на корабль. И тут голос подал Юэй, занявший место третьего пилота у радаров.

— Капитан, одна капсула противника осталась. Она неподвижна. И…

— Что?

— Подаёт сигнал бедствия, — будто удивленно закончил донесение мужчина.

— Ладно, мы добрые… — проворчал я. — Янг! Шанн! Птичку справа на тринадцать градусов видите?

— Так точно, вижу.

— Так точно, кэп.

— Сопроводите на корабль! — приказал я им.

Я помолчал, смотря как к одинокой капсуле подлетают наши.

— Не нравится мне это, — проговорил я. — Может, взорвать к чертям?

А что, если на этой капсуле мина? Бомба?

Я нахмурился.

— Это Первый! — потрясенный возглас Кима по связи вызвал желание потрясти головой. — Он подаёт наш сигнал!

Вот теперь у меня пропал дар речи. Вот везучий же ублюдок!

… Когда имперская капсула неуклюже с грохотом приземлилась в доке, к ней тут же поспешил Второй. А вот открываться та не спешила. Сквозь пластстекло было видно пилота, что, обмякнув, лежал фактически на штурвале.

Первого пришлось доставать из имперской капсулы с помощью лазеров. Срезав крышку и только глянув на бессознательного друга, у Кима кулаки сжались и горло перехватило.

— В медблок его! — коротко приказал явившийся Четвёртый. — Синицын, принимай пациента!

Следующие часы прошли в томительном ожидании. Серый приказал увести подальше корабль от места боя, явно опасаясь возвращения имперцев, от которых сбежал ценный пленник. Скорее всего, когда они напали на корабль имперцев, у Всеволода вышло вырваться из своего заточения и чудом добраться до штурм-капсул врага. И вылететь вслед за ними с корабля.

Четвёртый мерил шагами коридор перед медблоком, а стену подпирали спинами Ким и Норн.

— Не нравится мне это… — пробормотал он.

— Жалеешь, что он жив? — вырвалось у Кима, который от волнения разом позабыл, что теперь вообще-то в подчинении у пирата.

— Упал-отжался двадцать раз, — ровно приказал Серый, даже не взглянув на Второго.

Упрямое и обозленное выражение лица Кима тут же исказилось болезненной гримасой, и он схватился за шею.

— Приказ ясен?

Шипя сквозь зубы, Второй почти рухнул на пол и принял положение лежа, через силу отжавшись. Боль, прошивающая его мгновение назад, тут же ушла. Сжав губы, кляня Серого на чём свет стоит, Ким провёл требуемые двадцать отжиманий. А потом встал рядом с Норном, что только бросил на своего симбионта крайне неодобрительный взгляд.

— Живой — хорошо, что сбежал — молодец, — проговорил Четвёртый, продолжая расхаживать перед ними. — Вопрос, сколько в этом удачи?

Норн нахмурился.

— Ты полагаешь?

— Не знаю, — Четвёртый покачал головой. — Уж больно его отделали… Нехорошо.

Янга вновь затошнило, и руки сжались в кулаки. За Первого было просто страшно. Створки дверей медблока с шелестом раскрылись, и вышел мрачный, серьёзный Игорь.

Серый развернулся к нему, молча задавая вопрос.

— Жить будет, — коротко ответил Игорь. — Ему отбили почки, но регенерирующие справятся. Инъекция нанороботов подлатает селезёнку. Сердце надсажено.

— Его пытали, — глухо сказал Ким.

Норн побледнел, уставившись на дверь медблока.

— Он сейчас в медкапсуле. Без сознания, — негромко сказал Игорь. — На данный момент всё зависит от него и автоматики. Но я уже могу дать гарантии, что он будет жить. Только…

— Что?! — выдохнул Норн.

— Я бы рекомендовал пересадку сердца, — нехотя сказал Игорь. — На лекарствах и терапии он протянет несколько лет, но лучше пересадка. После того, как его показатели придут в относительную норму. На это уйдет несколько недель.

— А без пересадки? Мы не сможем отправить его сейчас в Содружество, — нахмурился Четвёртый.

Игорь спокойно снял перчатки.

— Даже без операции он будет жить. Лекарства, терапия… Операция не означает, что без неё он умрёт сейчас или завтра. Несколько лет у него есть.

Эти слова позволили им выдохнуть.

Он медленно приходил в себя. Чудилось, что он плывет в чем-то плотном, будто в киселе. К горлу подступала тошнота. В закрытые веки резко бил свет, и, приоткрыв глаза, он тут же зажмурился. Корабельные панели слишком ярко горели.

— Папа! Он проснулся! — детский голос ударил в уши.

Послышались шаги, и тёмная высокая фигура закрыла собой свет, принеся облегчение.

— Он глаза открывал! Я видела!

— Тише, Синичка. Всеволод, вы меня слышите? Вы находитесь на корабле «Суворов».

Суворов?

Всеволод с трудом открыл глаза.

— Вы…

— Я, — сухо согласился Игорь Синицын, кивнув ему. — Ваши друзья будут рады. Я сообщу им, что вы пришли в себя. Как вы себя чувствуете?

— Жи… живым.

Игорь навел на него диагност, снимая показания.

— Я добавлю вам обезболивающего и вколю снотворного.

— Не… надо…

— Надо. Я врач, — сухо отрезали в ответ на его слова.

Через минуту капитан спал.

И проснулся только через несколько часов, чувствуя себя хоть и погано, но лучше.

Рядом сидела серьезная светловолосая девочка, смотря прямо на него. Дочка Игоря… совершенно не была похожа на мужчину. Даже цветом глаз.

— Привет, — глухо выговорил он.

Девочка помолчала, серьёзно смотря на него.

— Вы сказали о папе, — сказала она после. — О том, что он маркер.

Капитан смешался. В глазах и в словах девочки не слышалось гнева, только слова звучали веско и жёстко.

— Почему?

Он не знал, что ответить.

— Серый сказал, что мы с папой будем здесь в безопасности, — сказала Мира, нахохлившись. — И теперь нам придется остаться здесь навсегда. Из-за вас! И в Содружество не улететь!

— Никто… не тронул бы вас там, — хрипло возразил он, почувствовав укол злости при упоминании Серого.

— Да, нас просто стерилизуют, как только поймают, — просто сказала девочка. — Так мы бы не были опасны. А ещё в Содружестве вновь начали на нас охоту… И никто теперь не знает, что будет с другими маркерами, которые прятались. И это тоже из-за вас!

Мира помолчала, поджав губки.

— А ещё… а ещё Ким очень расстроился. Из-за вас, — сказала она. — Он хороший. И мне нравится. Он вообще всем нравится. Только он наивный. И слишком вам верит. Я раньше думала, что вы хороший. Но, наверное, я ошибалась.

Голос девочки от обиды дрогнул.

— Зря вы так с папой… Я пойду, скажу, что вы проснулись.

Мира встала и пошла прочь, а он только коротко глянул ей вслед.

Он запрещал себе думать.

Он вырвался. И вновь рядом с врагом. Серый… а Содружеству грозит опасность невообразимая по мощи. Он должен, должен дать время Содружеству. То короткое время, отпущенное ему… прежде чем Империя нанесет свой удар…

… Створки дверей медблока мягко отъехали, и в коридор вышла девочка.

И замерла, застыла, напряженно смотря в стену перед собой. Просто стена. Коридор был пуст. Но странное чувство опасности, чьего-то присутствия не оставляло её. Растерянность отразилась на лице светловолосой девочки. Она шагнула вперёд, вытянув руку, будто желая пощупать пустоту перед собой… И испуганно отступила, отдёргивая руку.

Нет.

Лучше этого не делать…

Мира опасливо быстро пошла прочь от медблока, а потом побежала. Её охватил иррациональный страх и чувство опасности позади. Надо бежать! И как можно скорее!

И она бежала, а сердце колотилось в горле. Быстрее! Быстрее! А то будет беда! Ноги сами несли вперёд, а в голове колотилась только одна мысль, ослепляя и не давая остановиться.

— Мира! — голос Ларра, мимо которого пробежала девочка, неясным эхом донесся до неё.

Её окликали другие голоса, а она будто не слышала.

— Папа! — девочка влетела в каюту, в которой жила с отцом, и бросилась к нему.

Игорь пошатнулся, когда девочка влетела в него.

— Мира, Синичка, ты что? Что случилось?

Девочка вцепилась в него, прижалась, в то время как всю её трясло. Глаза её были расширены. Игорь обеспокоенно наклонился над ней.

— Мира? Мира, очнись! Что с тобой? Что случилось?!

В синих глазах начало проступать узнавание и осмысленное выражение.

— Я… я…

— Что случилось, Мира? Тебя обидели? Кто?!

Она отрицательно покачала головой, несколько заторможенно.

— Нет… просто… страшно. Он… очнулся.

Игорь нахмурился.

Анелэин ждал. Спокойно ждал, нисколько не переживая. Страх иногда полезен. И лучше познакомиться с необъяснимым всеохватывающим страхом в совершенно безопасной ситуации, чем в момент, когда страх может убить.

И всё же… какая чувствительность. Она что-то почувствовала. Нет, скорее почуяла. Что именно её насторожило? Он не угрожал, и в мыслях не было ничего, что грозило бы нынешнему гостю медблока. И он не собирался вредить кому-либо на этом корабле… Но она почуяла опасность перед собой. От него. Это наводило на интересные мысли. Этот искусственно выведенный ребенок, как и её отец, могла почувствовать или прозревать будущее? То, что должно произойти благодаря его действиям?

Она смотрела прямо на него, хотя обмануть её мозг не составило труда. Как и внушить страх и желание найти отца.

Создай пустоту вокруг себя, внуши эту пустоту другим, и иные не увидят тебя.

Даже Серый, этот неумеха и самоучка, освоил этот способ стать «невидимкой».

Ещё одна загадка, не имеющая объяснения…

Он раздраженно сузил глаза. Бесполезно думать и гадать. Чем больше знаешь, тем больше вероятность уничтожить будущее. И это не преувеличение. В нужное время, в нужном месте, сделать только одно.

К примеру…

Створки дверей перед ним разъехались, и на пороге медблока встал, неуверенно пошатываясь на ногах, Первый капитан.

Анелэин холодно смотрел на него.

— Ты? — хрипло.

Альянец достал бластер и протянул его Всеволоду.

— Ты знаешь, что должен сделать.

Карие глаза расширились… ловушка захлопнулась.

— Янг, прекрати дёргаться. Норн, успокойся. Или мне тебя успокоить?

Норн под взглядом симбионта взял себя в руки, силой загоняя свои эмоции в необходимые границы. И когда только Серый научился так подавлять свои чувства, что связанный с ним Норн и сам резко переставал что-то чувствовать? Нет, Серый не транслировал ему и не внушал эти чувства. Но он даже слишком хорошо понял, что, будучи эмпатом, Норн постоянно был «подключен» к его собственным ощущениям. И, грубо говоря, чтобы согреть кого-то рядом, огню надо просто ярче гореть… Но не жечь своим пламенем. Так было и здесь.

— Он в медблоке. С ним всё будет в порядке. Вы оба способны работать?

— Да, — коротко сказал Норн.

Ким хмуро кивнул.

— Ну, и на том спасибо, — едко сказал Серый, отворачиваясь и подходя к вирт-экрану, разглядывая схему Юэя. — Итак, продолжим. Благодаря Юэю и разработанной им схеме мы смогли улучшить нашу ситуацию. Мы хорошо потрепали противника. В первую неделю, благодаря эффекту неожиданности, наши манки сработали настолько хорошо, что было уничтожено восемь кораблей… По одному фрегату на каждого из нас. Анелэин в следующую неделю умудрился столкнуть лбами три корабля разом и добить. Мастер. И, наконец, в последние четыре дня наше пиратское братство уничтожило еще четыре фрегата из эскадры противника.

— Численность противника всё равно выше, — заметил Норн. — У нас восемь кораблей, два из них серьёзно повреждены и в данный момент ремонтируются. И корабль Анелэина после своей «удачи» в том числе. И если бы даже корабль Юэя остался, а не был тобой отослан…

— Это было необходимо, — качнул головой Серый. — Несмотря ни на что, Содружество должно успеть к финальному сражению. И команда Юэя на данный момент больше бы вредила.

Норн только вздохнул.

— Если Содружество успеет, то мы можем ждать не больше… не больше кораблей, что у нас есть сейчас, — неохотно сказал Ким. — Расчет остаётся не в нашу пользу.

— А скорее всего, их будет меньше, — подытожил мрачно Серый. — Потому как космофлот состоит из разведчиков и малого количества космодесанта с боевыми пилотами штурм-капсул. Воистину, кто не имеет своей армии, кормит чужую.

— Какую ещё… — начал было Ким.

— Пиратов, — отрезал Серый. — Именно это делало Содружество все эти годы. Вернее, братство брало то, что ему было нужно из «пропитания» от него. Материалы, ресурсы, грузы… И даже потенциальных солдат. А капитаны гражданских судов иногда сами отдавали «перспективных» пассажиров… Понятно, почему Поляков отказался от чести стать капитаном крупного лайнера между Лириа и Землёй.

Ким хотел возразить, возмутиться, но смолчал. Поляков действительно как-то упомянул об этом. Вскользь и крайне недовольно. Будто возмущался, что ему предложили «такое» в почётную отставку после выслуги лет.

— Так, ладно… Юэй, какие твои расчеты по противнику сейчас? Как скоро мы доведём его до кондиции?

Юэй встал из-за стола и подошел к схеме, раскрывая и увеличивая несколько звёздных секторов из карты Тринадцатого сектора.

— По моим выкладкам на базе имеющейся информации…

Серый отступил, внимая словам ментата…

Раскрывшиеся позади двери не насторожили Норна. Он ничего не почувствовал, как эмпат… ни направленной ненависти, ни злости. Его внимание было обращено на Серого, и когда тот неожиданно резко обернулся, Норн не успел даже осознать то выражение, которое возникло на его лице. Серый просто бросился в сторону Юэя, будто абсолютно бездумно закрывая его и выхватывая бластер…

И тут в его грудь ударил луч лазера.

… прошивая насквозь.

Глухо вскрикнул, отшатываясь и оседая на пол, Юэй позади него. Луч на излете достал и его…

Норн и Ким вскочили на ноги, когда Серый ломано упал спустя мгновение после. На одних голых рефлексах они молниеносно развернулись, выхватывая оружие и бросаясь в сторону, чтобы сбить возможный прицел противника… Только в них никто не целился. А в спину нападавшего влетел вихрем черноволосый Игорь, сбивая с ног и беря в захват.

Никого больше не было… Ким рванул на помощь Игорю и изумленно выкрикнул:

— Сева?!

Внутри Норна будто разверзлась пустота. Он рванул к Серому, лишь краем глаза отметив с мучительным стоном приподнявшегося Юэя. Тот был жив, а вот Серый… тоже.

— Игорь! — выкрикнул он, падая на колени рядом с… да. Братом. Он ещё был жив. — Игорь, помоги! Сюда!

Игорь, отшвырнув подальше бластер и передав скрученного Бурана подоспевшему Шанну, рванул к ним.

Серый вдруг открыл глаза, прямо посмотрев на Норна и подлетевшего доктора.

— Кажется, братки… дальше сами…

И закрыл глаза, обмякнув.

— Серый!!

— Я не хотел… Я не хотел этого! — голос Всеволода, исполненный какого-то отчаяния, ударил в воздух с криком Норна.

Игорь резко снял с пояса какую-то бляшку и стремительно прижал её к телу Серого. Та вспыхнула, и короткая волна пробежала по телу, в то время как сама бляшка будто рассыпалась, всасываемая внутрь.

— Мгновенная криозаморозка, — отрывисто бросил Игорь. — У нас семь минут, чтобы дотащить его медкапсулы. Льеррн! У нас два раненных, готовь операционную! — рявкнул он в комм на руке.

— Так спешить необязательно, — абсолютно спокойный голос Анелэина заставил всех вздрогнуть.

Альянец вошел уверенно и без лишних эмоций. «Мерзавец», — вновь подумалось Норну.

— Это ты?! — во внезапной догадке воскликнул он.

— Нет, — Анелэин достал из кармана кителя золотистый шар и огладил его ладонью.

Шар засветился, превращаясь в сгусток энергии из золотых нитей.

— Портативный аппарат. Остановит время, — сказал он и повёл ладонью в сторону Серого. И послушный его воле шар слетел вниз на грудь Серого, оплетая его золотой сетью, а потом растворяясь в воздухе… и — показалось ли? — тело Серого стало мертвее…

— … и даст возможность спасти его. Через полчаса время действия закончится, и кровь, и прочие процессы активируются. Поэтому вам следует провести операцию до окончания этого срока, доктор Синицын, — закончил альянец.

У Норна закружилась голова. Будто кто полоснул ножом по оголенным нервам. В глубине сознания стала свиваться боль…

— Кто ты такой?! — в отчаянье воскликнул он.

— Временщик.

— Он заставил меня! Он! — выкрикнул позади лежащий на полу и придавленный коленом Шанна Всеволод. — Пусти меня!

Шанн даже не подумал это сделать. Игорь что-то произнес в комм, а Норн посмотрел на Первого, а затем в глаза Анелэина.

— Зачем?!

Серого на гравиносилках, как и раненого Юэя, увезли в медблок.

— Я временщик.

Альянец повторил это, будто это всё объясняло.

Нет. Но это заставило их сдержаться. Слишком многое стояло за этим определением.

Все слышали о Странниках… Но никто не знал о них ничего. Ничего, кроме того, что они были… И, возможно, есть в настоящем. И ещё… Странникам было подвластно время. Робкие попытки объединенного человечества Содружества приблизиться к самому пониманию времени и к тому, как оно было устроено, были ничтожны. Ходили слухи, что некоторые ученые пропадали. А ещё говорили, что ОНИ не позволят играть с этим.

Потому что ОНИ контролируют время.

— Временщик? — повторил Норн. — Скажешь, тебя послали они?! Странники?

В альянце вдруг колыхнулось нечто… очень похожее на тень страха.

— Ты даже не знаешь, о ком говоришь, — негромко сказал он, и именно после этого Норн поверил ему. — Но да, ты прав. И поверь, я не выбирал служить им.

— Даже если так… зачем? — спросил он.

Альянец мрачно смотрел на них, оглянулся…

— Отпустите его. Я сказал, отпусти!

Шанн неохотно отпустил Всеволода, и тот встал, пошатываясь, бледный и отчаянный.

Анелэин поочередно посмотрел на трёх капитанов, а потом заговорил:

— Не думайте, что мне известно всё. Есть временные точки, когда должно произойти то, что необходимо. Не больше, не меньше. Знать причины необязательно. Важно само исполнение. Иначе… Они умеют наказывать. Я заплатил Домом. И заплачу Альяном, если не исполню приказ.

— И какой же это приказ?! — зло спросил Ким.

— Должно быть Четыре капитана, — ответил альянец и дал время им понять сказанное. — Первый раз они объявились в Академии. На Земле. И приказали начать твою настройку. Затем был приказ помочь кадету Киму Янгу. Снять блок самозащиты, что не давал ему рисковать… И это ослабило его критическое мышление. Общий уровень умственных способностей.

— Что?! — возмутился Ким.

На него не обратили внимание.

— Эти несвязанные, казалось бы, действия привели к тому, что вы познакомились… Объединились. И косвенно привело к вам Всеволода Ветрова.

Он остановился на миг.

— Затем… Ваше последнее задание. С расой фантомов.

Молчание. Норн и Ким посмотрели на выцветшего Ветрова.

— Я менталист. Обученный, и мой ранг не самый низший. Мне не надо видеть, чтобы внушить нужные мысли. И поступки.

— Ублюдок! — выплюнул Всеволод, и альянец криво усмехнулся.

— Приказы не обсуждают. Им подчиняются. Ваш разлад и расставание требовались им.

Тишина.

— К чему ты ведёшь? — спросил Норн, с трудом пытаясь справиться с собой.

— Одно ведет к другому. Всё это привело к тому, что появился он. Четвёртый.

— Серый? Но что в нём такого?! — зачем Норн вообще говорит с ним?!

— Он сказал тебе своё настоящее имя. Сергей Волков. Сергей. Серый. Не Майкл Стоун, а Сергей Волков, — в словах прямо звучал намёк, но думать… не получалось. В голове Норна будто стучали молотки…

— Ты до сих пор не понял, кто он?

— Кто? — спросил он невольно.

— Он из прошлого.

Слишком многое говорило о том, что это правда. Всё, до последнего слова.

Норн обернулся к друзьям. Каждый из них был в смятении.

— Должно быть Четыре капитана, — негромкий голос Анелэина звучал в тишине. — Только с Четвёртым всё свершится как должно. Поэтому он должен жить.

— Тогда почему ты? — спросил Всеволод. — Ты же…

— Я дал тебе всего лишь бластер, — отрезал тот. — И лишь дал толчок той установке, которую в твою голову вложили имперцы. И это тоже было необходимо.

— Чтобы я убил его?! — Первый капитан сорвался на крик.

— А разве ты ЭТОГО хочешь? — вкрадчиво спросил Анелэин.

Капитан покачал головой, не в силах говорить. Нет, этого он не хотел… Не хотел он его убивать!

— Значит, и здесь всё было сделано правильно. Тебе было нужно нажать на курок и ранить его, чтобы понять правду. Ты не желаешь ему смерти и не желаешь видеть его своим врагом, — сказал Анелэин. — А теперь пора приступать к делу. Время подходит.

— К чему? — спросил Норн.

— К путешествию, — сказал Анелэин. — Он должен был умереть пять раз в прошлом. Вы готовы помочь ему?

Три капитана не ответили. Только посмотрели в глаза друг друга.

Вышгородский район Киевской области, 1988 год.

… по узкой мокрой асфальтовой дороге разбросало от страшного столкновения три легковушки. Одна машина горела, водитель другой лежал без сознания, но был жив.

Из третьей машины несся пронзительный детский крик-плач. Ребенок надрывался от крика. Всё кричал и кричал… На заднем сидении стояли два самодельных креслица с ремнями из обычных подтяжек. В них сидели два малыша. Один кричал, надрывался от плача, испуганно зовя маму… Второй малыш рядом в этот миг задыхался. Ремень подтяжек перехватил горло, развернув головенку вбок, так что ребенок видел два неподвижных тела впереди.

Отца и мать.

Он не мог кричать. Горло перехватывала петля, и сознание ребенка, ещё воспринимая картинку окровавленных тел родителей, начало уплывать…

Кто-то рывком открыл заклинившую дверь, и мальчик увидел лицо с фиолетовыми глазами…

… два месяца спустя.

… маленькая ладошка отчаянно била по стеклу. Мальчик силился закричать, но не мог издать и звука. Его захлёстывал ужас. Свой и чужой.

Он видел брата, выгибающегося дугой на кровати, и фигуру женщины, удерживающей его.

— Жри, звереныш! Жри!

Мальчик на балконе в отчаянии забил двумя кулачками по стеклу дверей, запертый невольно на длинном балконе-террасе, опоясывающем здание приюта. Женщина по ту сторону, в спальне, встала, оставив лежать на кровати маленькое тельце, на которое женщина накинула одеяло.

Ладошки бессильно в очередной раз ударили по стеклу. Перед глазами мальчика всё поплыло, и он чувствовал, как перестает биться сердце за стеклом… и его сердце замедлило бег.

Чужие руки вдруг легли на плечи ребёнка, и будто другие одновременно подхватили, разворачивая.

— Не смотри, — слышит он голос.

Фиолетовые глаза напротив и обволакивающее чувство тепла… И резкий холод после.

Мальчика накрыла темнота.

Девять лет спустя. Сибирь, таежный городок под Энском.

Мальчик одиннадцати лет останавливается, настороженным волчонком смотря на четырёх мужчин в спортивных костюмах "Адидас", что обступили его. В глаза бросаются тюремные татуировки и толстые цепи на шее.

— Ты гля, какой борзый… че, щенок?! А? Ты чё сказал?

— Чё вылупился? Извиняйся, сученыш!

Мальчик отступает, но его бьёт третий по голове, сбивая шапку в раскисшую осеннюю грязь. И хватает за воротник куртки.

— Пусти! — кричит мальчишка и слепо-бессильно пытается пнуть по ноге бандита-братка.

Тот отпускает ругательство и бьёт мальчишку в голову кулаком. Тот отлетает и падает, ударяясь об тротуар. Болезненный крик. Всё плывет перед глазами, из рассеченного лба течёт кровь. А в живот прилетает сильный пинок.

Мальчик скорчился на тротуаре, оглушенный болью.

— Какого..

— Вы че, бля?!

Звуки ударов и шум, но мальчик не видит, что происходит. Голова разрывается от боли, всё кружится, и вдруг пространство вокруг него будто раздвигается, и он ощущает, ощущает, а не видит пространство вокруг, предметы… и…

Кто-то подымает его с земли.

— Живой? Эй, Серый? Ну же, парень!

Откуда он знает его имя?

Мальчик через силу поднимает голову, и резкая головная боль гасит сознание.

Но подсознание мальчика успевает запечатлеть карие глаза русоволосого мужчины.

год 2002.

… Шестнадцатилетний мальчишка, щуплый и тонкий, хорохорится, ёжится под порывами холодного ветра. Ждёт перед подъездом.

— Ну, ба, ну где ты…

Глухой женский вскрик. Оборвавшийся.

Мальчишка вскидывается и срывается с места, влетает в теёный туннель и видит оседающую, сползающую фигуру.

— Ба!! — мальчишка бросается к ней.

— Твою мать! — чёрная фигура оборачивается, и он видит зажатый в руке окровавленный нож.

Из темноты сзади на огромного бугая бросается кто-то, перехватывая занесенную руку, а мальчишка, не помня себя, падает на колени перед телом женщины.

— Ба! Бабушка!!

Он отчаянно оглядывается, но только видит лежащего неподвижно бугая да окровавленный нож на земле…

— Кто-нибудь!! Помогите!! Бабуль… не умирай… ба!!

… Мальчишка восемнадцати лет, с потухшими глазами стоит над могилой, куда опускают гроб.

— Отмучился твой старик. Эк его парализовало-то, после смерти Надюшки… Ты молодец, парень. Ты ему опорой был.

— Да только ничего не смог… — глухо, через силу выговаривает парень. — Не защитил… Не спас. Если бы тогда…

— Да что ты мог тогда? — вздыхает сосед, у которого в кармане нож. — Ты ж мальчишкой был, шестнадцати лет! Как самого не убили! Ты деда на земле держал! Ты всё, что от его сына осталось. Ты жить должен. Вот армию пройдёшь, совсем мужчиной станешь. Женишься… Там детки пойдут. И род жить будет. Для него-то, деда твоего, род всегда ого-го что значил!

Мальчишка отворачивается и вдруг с силой, со всего маху бьёт кулаком по стволу дерева. Сосед замолкает. И бросает в сторону взгляд, и оставляет нож в кармане.

— Ну, сынок, что ты?

— НЕНАВИЖУ!!!

Стая ворон с воплями срывается с верхушек деревьев.

Русоволосый мужчина, стоящий в отдалении у других могил, смотрит на них со стороны.

— С-суки… поймали… окружили всё же, — молодой мужчина, лет тридцати кашляет, зажимая рану в боку.

Обводит мутным взглядом своё убежище. Развалины. Лесная избушка-сторожка.

— Сдавайся! — голос громкоговорителя гремит над лесом, а мужчина горько смеётся.

— Не-е… не хочу. Не хочу так. Чтобы в тюряге среди скота… Патроны кончились… Ничего, застрелят… сами…

Он с усилием встаёт и подымает пистолет.

Терять ему нечего.

— Я плачу по счетам, — упрямо произносят губы. — С полцарства за патрон… Чтобы не как собака… Слышите?! — кричит он.

Обрывает себя.

— Мне бы братушек, как у сосенок… Мне бы… Я же только крыс давил. Я умереть человеком хочу! Ну что же вы… Один патрон… Всего один, суки!

Он моргает, как вдруг под ноги падает брошенная кем-то обойма.

На лице мужчины проступает благодарность.

— Спасибо, — шепчут губы.

— Честь имею! — орёт он, как сотню лет назад его прадед, офицер царской армии.

В воздухе раздается выстрел…

… Серый неохотно приходит в себя. Рядом, на грани слуха, шум приборов. Грудь стягивает повязка, и дышать неприятно. Боль терпима, поэтому он, старательно не обращая на неё внимания, открывает глаза.

И натыкается взглядом на три головы, склонившиеся над ним.

Он мрачно смотрит на них.

— Ну, вы и заразы, — хрипит он.

Норн просто вспыхивает радостным облегчением. Выдыхают все трое, хотя от Всеволода несёт и отголоском вины. Серому это не нравится, и он, пытаясь приподняться, выдыхает, морщась:

— Лады, считай, за кнут мы квиты, блондинчик…

Неслабый удар в челюсть впечатывает его обратно в койку.

— Рука… Дёрнулась, — нехотя буркает под возмущёнными взглядами друзей Первый.

Глухой, надрывный смех Серого останавливает Норна. И он качает головой, возмущённо смотря на обоих.

— Всё это время… — хрипит Серый. — А оказывается это были вы!

Троица перед ним мрачнеет, переглядывается.

— Ты что помнишь? — спрашивает Ким.

Серый хмыкает.

— Вот стоило почти подохнуть, чтобы вас троих вспомнить… Тебя в той подворотне, этого перед школой с братками… И тебя.

Серый бросает взгляд на Норна.

— Понятно, почему мне с первого дня казалось, что я тебя знаю… Попробуй забудь твои глазищи!

Норн садится на табурет рядом с койкой.

— Ты прости… Но мы не могли вмешиваться в прошлое. Только там, где нам это позволили.

Дурное веселье Серого уходит, и он мрачнеет.

— Как вы вообще… Да чёрт с тем! Что было, то было. Не хочу знать, мозги и так набекрень… Корабль хоть цел? Эти на нас не напали? А Юэй?

— Живой, — отвечает на последний вопрос Норн. — Может, хватит? Он и так винит себя.

Серый косо посмотрел на него.

— Жалко казачка стало? Ой, да не смотри на меня так! Знаю, больное место, но этот сам виноват! То же мне полевой агент, шпион недоделанный! «Прошу убежища»! — передразнил Юэя Серый. — Ну, хватит, так хватит. Сам с ним поговорю. И не спорь. Он слишком полезная зверушка, чтобы бросаться на него или упускать. К тому же я его закрыл, у него совесть так и вопит с вопросом «почему?» да «как ты мог?». Вы, светлые, с вашей совестью… слов нет, как это удобно.

Всеволод косо глянул на него, потирая кулак. Серый сделал вид, что этого не заметил. Ким и Норн синхронно хмыкнули на эту пантомиму.

Пробитое плечо ныло, но куда хуже было внутри. Кто бы сказал раньше, что ему будет так мерзко из-за… пирата!

Вот только пират оказался человеком. Со своим кодексом чести, что закрыл его собой. Хотя ведь не мог не знать, что веры ему нет… Так почему же!?

Юэй видел, как Серый относился ко Второму и Третьему капитанам, как общался с ближним кругом своей команды: Шанном, Ларром, Льеррном… И внутри росло чувство симпатии. Неразумной и иррациональной.

— … Это информация только для вас, капитан. Вне официального протокола. За это грозит трибунал. Для меня, а не вас… Вас, как и все маркеры в космофлоте, я намерен вывести из-под удара.

Юэй вздрогнул, настороженно взглянул на генерала.

Тот грустно усмехнулся.

— Да знаю я… знаю.

Генерал встал, и прошёлся по кабинету.

— Мне восемьдесят пять лет… И я помню первых из вас. Лично работал с поколением А, тренировал первый маркер, и все ваши особенности знаю. Ты вот что подумай… Как много у вас было шансов, если первое поколение, ваши отцы-деды, были нам известны поименно? И на лицо… И каждый был чипирован? Когда пришёл приказ прикрыть тот эксперимент, мы должны были отчитаться перед гражданскими. Перед Президентом Земли. Мы сдали отбракованный материал. Кто был хуже всех. А остальным способствовали «интегрироваться». Попадались лишь те, кто слишком засветился или был неосторожен.

Генерал остановился перед окном.

— Стар я уже, Юэй… Слишком стар. И сентиментальным стал. Так что пора мне на покой. Но напоследок я хотел бы вывести вас всех из-под удара. Вас в космофлоте не много. Едва ли с пол сотни.

— Почему? Мы опасны, — негромко сказал Юэй.

Генерал с улыбкой качнул головой.

— Чем вы можете быть опасны? Вас выводили как защитников Земли! Да, ваш геном подавляет обычный, так что тут? Вас немного было, и немного сейчас… И природа намного мудрее нас всех. А в Бога лучше не играть. Стоило прожить жизнь, чтобы осознать такую простую вещь.

Помолчал и продолжил, со вздохом:

— Главнокомандующий над военными силами Земли и Президент Земной префектуры подписали указ. Мы не можем компрометировать космофлот Содружества, допуская в его ряды наш «генно-модифицированный материал». Формулировочка, чтоб их… Так что все… все результаты по выявленным маркерам в наших рядах идут вначале ко мне на стол, а потом выше. Результаты я передам позже… А вы потеряете свои чины, будете разжалованы и после прохождения некой медпроцедуры отпущены на гражданку… с сохранением тайны о том, кто вы. И ваши семьи, дети, будут проверены тоже. И подвергнуты предписанному по результатам.

Юэй побледнел.

— Почему вы говорите мне это?

Генерал смотрел на него задумчиво.

— Чтобы ты понимал. Не в моих силах спасти всех. Но хотя бы вас… вас и ваши семьи. Вы же мне…

Генерал оборвал себя.

Говорить о том, что часть его генов живет в них?

У него не было других детей и внуков… Пусть и генов его одна сотая, а то и тысячная… Но ведь сдавал, его отобрали для участия. И он работал с первым «слитым» поколением! Сердце вновь сжало от боли, обиды и вины. Он же всей душой тогда прикипел к тем мальчишкам. И выбирал потом, кого «слить»… Устраивал «охоту», чтобы нагнать на пацанов побольше страху, чтобы спрятались и носа не высовывали, чтобы… А что говорить!

Разве это отмоешь…

— Вот что, мальчик, — проговорил он, даже не заметив, как назвал капитана. — Официальное назначение и приказ ты получил и к исполнению принял. А теперь принимай второй приказ… Наша «серая» разведка уже давно сообщила, что в Тринадцатом секторе объявился новый пиратский Капитан. А рядом с ним был замечен Третий капитан. Где один, там и двое других. С Первым, конечно, не известно теперь… Так вот. Игорь Синицын судовой врач, первый выявленный маркер за чёрт знает сколько времени, у него на службе. И твоих способностей, полагаю, достаточно, чтобы при случае внедриться в окружение этого пирата. Ты же тоже маркер… Оцени его. Посмотри. Нам нужен плацдарм вне Содружества. Для вас.

— Среди пиратов?

Генерал поморщился.

— Он такой же пират, как я, капитан… А ещё за ним стоят Странники… И мне известно имя этого… пирата. Майкл Стоун — нечто большее. Не спрашивай. Но если станет очень тяжело… скажи о его крови. О его крови в вас.

— … Я не нуждаюсь в провожатом, — проворчал Серый.

— Я врач, — упрямо сказал Игорь, упорно идя вслед с аптечкой в руках.

Серый закатил глаза и счёл нужным напомнить:

— Ты же меня ненавидел?

— В прошлом. Благодаря… — Игорь запнулся и Серый косо взглянул на него.

Синицын помрачнел.

— … благодаря всем обстоятельствам, — неохотно продолжил тот. — … остаться здесь лучше.

Серый про себя порадовался, что мужчине хватило сил признать это. «Заслуги» низведения до личного судового врача бывшего "вольного" маркера у Серого не было. Иные «обстоятельства» всё решили. А его угрозы так… яйца выеденного не стоили.

И всё же… Вот же, защитничек! Всё одно за ним прётся, переживает… Может, не стоило из койки дёргаться, коли док что-то чует своим маркером? Ну, завтра бы с Юэем, казачком доморощенным, поговорил…

— Ладно уж… не помешаешь, — проворчал он, махнув командирским коммом перед дверью каюты ментата.

Дверь отворилась. Юэй сидел в кресле и даже не пошевелился, когда они вошли. Серый посмотрел на сидящего в темноте мужчину. Видок у того был… Вот же светлый по его матушке! Вот куда тот полез?!

— Свет, — приказал он и в каюте тут же мягко разгорелся свет.

Серый сел без приглашения.

— Зачем вы это сделали? — негромко спросил Юэй, не смотря на него.

— Дурак ты, — вынес вердикт Серый. — Вот что ты себе напридумывал? Думаешь, я не знал, кого принимал? Шестой маркер! Прошу убежища! Дурень, как есть. Какой из тебя полевой агент?

Юэй наконец отмер, поднял на него взгляд.

— Если знали, так…

— Тебе все причины огласить? — поинтересовался Серый. — Ладно, тогда слушай. Во-первых, скажи спасибо Норну. И главное Киму. Как они тебя защищали! Упирали на то, что ты хороший… и через тебя можно с Содружеством если не замириться, то нормальные переговоры потом вести. А это нам надо… Так-с, по глазкам вижу, что-то тут не то… Ладно, после. Затем, я следил за тобой, пока тебя Кимушка до нас провожал. Тебе явно не понравилось то, что ты видел. Небось прикидывал, как Содружеству бороться не против разрозненного сброда, а против крупной организованной структуры? И тебе крепко так это не понравилось… А потом ты враз вякнул, про убежище и маркер. Ну, уж извини… Последний дурак не поверит в такое. Даже гражданский. Ну и после я за тобой приглядывал… Парней не впутывай, они такие же Светлые как ты. Умрут, заразы, честью не поступятся… Офицеры царской России, блин! В-третьих, у меня принципы… Светлых не трогать. По возможности. А ты Светлый. Да-да, не смотри так! Хорошо хоть Ветров нормальный, душу отвести можно…

— Вы не сказали правду, — обронил Юэй. Нет, он чувствовал, а холодная часть его анализировала слова, мимику мужчины перед ним, подтверждая всё сказанное, но… Но ведь было что-то ещё?

— Юэй, — Серый прямо и твёрдо посмотрел на него. — Ты знаешь, что если мы не остановим первую волну, ЭТО обрушится на Содружество? Знаешь. И ты помогал мне, моим парням, на совесть, а не по принуждению или из службы своей присяге. Нет, присяга многое значит для тебя, но… Ты помог мне. Эти твои схемы работают, и прорва жизней сохранена благодаря тебе. И я тебе благодарен. Веришь?

Юэй верил. Как теперь видел, что генерал был прав.

— Ну, что? Будем дальше работать? Честно и открыто? — спросил Серый. — Переходить ко мне на службу не предлагаю, ты присяге не изменишь.

— Моя присяга не нужна Содружеству и Земле, в частности, — вырвалось у Юэя. — Мой маркер был известен. Указ подписан. Генерал… Генерал Сухов отдал мне два приказа. Один приказ, я вам огласил в первый день.

— Та-ак… А второй? Скажешь?

— А второй… касался вас. Майкла Стоуна, нового пиратского капитана. Генерал приказал по возможности приблизиться к тебе и «оценить». Как плацдарм.

— В смысле? А вот тут поподробнее! — насторожился Серый. — Что этому генералу вообще было про меня известно и что ему нужно? Нет, я, конечно, подозревал, что у вашего Содружества есть здесь «левая» разведка среди пиратов, но поконкретнее?

— Он говорил про Странников, как Анелэин. И что ему известно твоё настоящее имя… Что твоя кровь — часть маркеров.

Серый завис…

— Чт… — хватанул ртом воздух.

Сбледнул.

Игорь в один шаг оказался рядом и с размаху всадил в предплечье Серого шприц, вводя лекарство.

— ТВОЮ!!! — взвыл Серый. — ИИГАААРЬ!

— Слушаю.

— Ну, ты… ты… проверь этих!! Первого и Второго, с одного ларца! Застрелюсь, если ещё эти двое на мою голову! Ты можешь проверить их гены?! На маркер чертов?!

— Могу. Дедуля…

Серый заткнулся, непередаваемо посмотрев на Синицына… И тут из комма мужчины послышался прочувственный многоголосый ржач.

— Только не говори, что они всё слышали…. Внучек…

— Слышали. Норн попросил включить.

Серый выдохнул.

— Пороть вас надо, — с тоской произнес он. — Хватит ржать, ироды!

На лице Юэя мелькнула невольная улыбка-усмешка.

— И ты туда же?! — прошипел Серый. — Ну и каков твой вердикт?!

— Анализ показал, что вы возьмёте на себя эту ответственность. С большой долей вероятности.

— С чего ты взял?! Какую ещё ответственность?!

— Вы сами это сказали. И дали общение «показать резервации» Содружеству.

Серый заткнулся. Помолчал.

— Серый? Ты там как? — послышался голос Норна из комма на его руке.

Тот только вздохнул, вставая.

— Выпить надо. Крепко.

— Я как врач запрещаю, — активировался Игорь.

— Яйца курицу не учат! — рявкнул Серый и быстрым шагом покинул каюту. На пороге остановился и обернулся, ткнув пальцем в Юэя: — А ты подумай над своим поведением!

И дверь закрылась.

Игорь посмотрел на комм на своем запястье, где по-прежнему горел огонек связи:

— Это он себя курицей обозвал?

Громкий хохот по ту сторону был ему ответом.

— Говорил, пить будешь, а сам не пьешь.

— Только пьяных мозгов мне и не хватает… Ты хоть представляешь, какой геморрой у меня образовался?

— Посмотри на это с другой стороны.

— С той ещё большая задница выходит!

Помолчал.

— Нет, ты понимаешь… Сидел, планы в блокнотике черкал, а оказывается, есть какие-то Странники. Властители времени и пространства. И они всю мою жизнь к этому вот всему подводили. Кукловоды…

— Ты не прав. Мой отец… Иногда мне кажется, он что-то знал. Однажды, он поставил меня перед выбором. Я стоял на краю стены, высокой, каменной, а он сказал мне прыгать… Или развернуться и пройти до края, где стояла лестница. Он сказал: выбирай. И я знал, что он бы не осудил и мне бы ничего не было, если бы я пошёл к лестнице. Стена была широкая, и я мог спокойно дойти до лестницы. Но я прыгнул, и он поймал меня. Мне кажется, дело не в Странниках, Серый… А в том, что, оказавшись в равнозначных условиях, ты всё равно поступил бы так же. Без них. И ещё… Сомневаюсь я, что они знали, как ты себя поведёшь в той или иной ситуации. Что нет ограничений во времени даже для них.

— Хочешь сказать, таких, как я, было много? Но только я прошёл до конца? Херня какая-то выходит… Но тебя я понял. Наш выбор, нас определяет… Знаешь, что ещё получается? Ученые над маркерами ещё в начале двадцать первого века работали. Нет, я бы понял, собирая они генный материал от умников, от военных… Но я там с какого боку?! А?

— С того самого. Представь, что брали гены только у «лучших». Кто всегда подчиняется приказу, верен присяге и не пойдёт на должностное преступление и предательство в любой ситуации.

— Так хорошо же?

— Уверен? Я нет. Особенно если возвести в степень. Ким никогда не смог бы пытать. Стрелять, сражаться, угрожать бластером — это одно… Всеволод… не знаю. Хотелось бы сказать, что он такой же… Но есть ситуации, когда нужны иные солдаты. Кто не станет ждать приказа, а станет действовать и руководить другими. Кто сможет… пытать пленника, чтобы спасти других людей и своих же за спиной. Ты же сам доказывал мне, что такие ситуации бывают, и надо… Надо суметь переступить через себя. Запачкать руки. Поэтому… Поэтому тебя и подобных тебе тоже ввели в маркеры. Кто-то как Ким, кто-то как ты.

— Кажется, ты убежден в нём…

— Он слишком… ведом, Серый. Приказ, главный, подчинение… сражаться-бороться-исполнять… Он не самостоятельная единица. Не генерал. Как и Юэй. Солдаты, не генералы. Не полководцы. А вот ты…

— Я тебя понял. И среди маркеров есть небольшой процент, ничтожно малый, что скажет «парадом командовать буду я!» и поведёт за собой. Остальные будут стоять под обстрелом или сидеть в бункере, дожидаясь явления с неба гласа божьего и упершись рогом… Ну, твою ж налево! И я, кажись, плохо на тебя влияю! Подумать только, какие речи ты завел!

— Кажется, да… Влияешь. И я не против. Никогда не хотел быть старшим братом.

Молчание…

— Даже если… навсегда?

— Даже если. Ну, а теперь, что ты думаешь делать?

Он задумчиво щурится, смотря на звёзды в иллюминаторе каюты. Берёт рюмку и всё же плескает в неё из полной, только открытой бутылки.

— Бить имперцев. Найти планетку под «внучков». А там… Надо будет навести мосты с Содружеством. Надо отбить первую волну.

— Первую?

— А ты думаешь, что Империя не заметит, если они перестанут давать о себе знать? Как скоро они решат наведываться сюда, чтобы узнать судьбу первых конкистадоров? Мы не закончим войну здесь. Мы можем быть либо щитом, который вечно будет встречать волну захватчиков одну за другой… пока не истощим свои ресурсы вконец. Либо мы перенесем войну по ту сторону барьера.

— Серый, нет… ты не видел Империи. Она слишком сильна…

— Значит будем щитом. Пока.

— Серый, Анелэин улетел. Сказал, его вызывает Альян.

— Скатертью дорога.

— А Юэна ты не дослушал…

— Эм?

— Генерал Сухов собрал маркеры на одном корабле… и ещё два корабля.

— Это измена, он в курсе?

— Думаю, да… но когда-то он запачкал руки. И ещё…

— Мне уже страшно…

— Я связался с Лириа через Королеву. Вернее, она сама полетела туда.

Молчание…

— А вот теперь поподробнее, мелкий!

Ким сам подошёл к Игорю.

— Интересно, — пояснил он, пожав плечами.

— А твоя семья? Они ничего не говорили?

— Отец умер, когда мать и не знала про меня. Янг я по отчиму… а от отца только имя осталось. Может, и не имя, а фамилия…

Ким явно с досадой дернул плечом. В этом не было секрета, вздумай кто интересоваться его прошлым. Но всё одно неприятно было как-то… Да и отцом он считал Найта Янга. И, пожалуй, стоило знать точно, во избежание неприятных открытий в будущем.

Игорь понял, лишь кивнув.

— Тогда действительно надо.

Крови потребовалось с капельку, а из лабораторной техники хватило того, что было в медблоке. Анализатор слизнул с подставки стекляшку, по которой Игорь растёр каплю крови. Замигал лазер, сканируя каплю крови, и проводя анализ данных на соответствие введённых Игорем параметров в систему. Ждать пришлось минут десять. Ким вначале травил шутки, явно нервничая и разрываясь от любопытства. Но в то же время с каким-то хладнокровием… Игорь был почти уверен в результатах, когда пришла расшифровка.

— И?

Синицын помедлил с ответом, взглянув на него из-под спутанных кудрей.

— Я полагаю, ты не сильно расстроишься?

— При любом раскладе нет, — честно ответили ему.

Игорь скупо улыбнулся.

— А вот Серый расстроится. Анализ положительный.

— А Всеволод? Он уже подходил?

Игорь качнул головой.

— У меня была его кровь. Нет, он просто человек. Повезло.

Ким пожал плечами.

… В чернильном вакууме космоса на фоне далеких звёзд угрожающей линией застыли корабли врага.

— Да вашу же мать… вот и захлопнулась коробочка, — процедил я.

Херово это — смотреть на экран корабля и видеть напротив флот… тогда, когда у тебя-то всего шесть кораблей. Покоцанных во множестве мелких и не особо мелких, и уж в совсем немелких боях. Вот тогда и приходит осознание, что дело твоё — задница… а под боком братки да спиногрыз.

— Ну, значит будем танцевать… Жить захочешь, не так раскорячишься! — воодушевляюще сказанул я.

Косой взгляд Норна я проигнорировал. Ну, мандраж, ну не без того… Всё путём, плавали уже — знаем! Да и Анелэин обещал к разбору полетов успеть, пригнать «сюрприз» от Альяна. И если я хоть немного знаю Сивого Жаба, это будет не просто «Альян передает привет и пожелание сдохнуть побыстрее». Хотя… как вариант.

Прилетел вызов по связи. Надо же… снизошли до убогих!

— Включай, — мрачно велел я, досадуя что нет у меня чёрного плаща за спиной… Эх!

На мигнувшем экране появилось изображение имперской пафосной рубки. Всё белое с золотыми росчерками, да кровавого цвета эполеты на офицерском мундире противника…

— Чего надо? — грубовато спросил я. Нет, ну вроде выглядит как эполеты, а там черт их знает…

— Именем Императора приказываю сдаться, — проронил высокомерный ублюдок высшей расы. Блондин, твою дивизию… — В противном случае вы будете уничтожены.

Угу. А так нет, да? Императором заклинает…

— Именем моей Королевы, приказываю сдаться! — едко отвечаю, очень надеясь, что хоть сколько-то внушаю… Ну нет во мне ентого аристократизма! Седьмая вода от того дворянства рода… если оно было…

— У вас нет королевы, — раздалось в ответ.

Ну, это он зря… У меня есть. И у пиратов есть!

— У пиратов ЕСТЬ, — скалюсь в ответ имперцу. — И я рекомендую сдаться по-хорошему…

Норн со своего места поднимает руку и делает жест. И так чётко и усиленно представляет себе нашего альянца, что мне становится смешно. Ну не любит он мужа сестренки… И хочется хохотать в голос, когда я вижу переменившуюся рожу имперца напротив. А рядом с нашими кораблями в вспышках червоточин выныривают корабли Альяна и Фикса.

— Альян, Лириа и пираты… приглашают вас на танец, — издевательски развожу руками.

И имперец дал маху. Нервы не выдержали.

Вот же высшая раса… давно не били, как америкосов в двадцатом?

Связь с имперцем отрубается, зато включается со стороны прибывших.

Я вижу на экране седого лирианина в серебряном мундире и альянца зрелых лет в чёрно-красных цветах.

— Не припоздали на пляску, господа? — интересуюсь.

М-да, кажись я труп…

— После… берём на себя левый фланг, — лирианин.

— Правый. Не влезать, — бросает, как кость собаке, альянец.

И связь обрывается.

— Однако, поговорили… — резюмирую я. — В смысле, не влезать? Нам что, ручки умыть?!

Зря я возмущался… по нам ударил центр.

— Держать щиты! Работаем! Расклад три! Центровой!

Фланги лирианских и альянских кораблей, клещами устремились вперёд, будто разрезая строй противника на три части. На лидарах особенно чётко и ясно было видно, как поле боя разделилось на три сегмента. Вообще в реале намного удобнее ориентироваться по радару, чем по передаваемой картинке космоса на экране… Поэтому его свернули до маленького окна, выводя на экран показатели радаров. Когда один на один — это одно, а здесь другое… Но с радарами не совсем эпично, и красивых вспышек об энергетические щиты не видно, и как «пляшут» капсулы в воздухе, расцвечивая вакуум космоса частыми росчерками лазеров тоже… Только крупные, редко меняющие своё положение точки кораблей, да рой множества тёмных частиц-мух… Впрочем, свои капсулы и корабли можно было отследить. В отличиё от противника, на каждой нашей капсуле были маячки, и потому на радаре они отсвечивались красным… а противники безликим чёрным.

Но отследить можно только свои капсулы, а не противника, и не тех, кто пришёл на битву подмогой.

Хуже всего было иное… Мы не знали друг друга (Анелэин не в счет), вместе не работали и не отрабатывали совместный бой. Всё что нам оставалось, это принять свой сектор боя и надеяться на лучшее. Я координировал действия «своих» кораблей, под командованием других пиратских Капитанов, да краем глаза иногда пытался по радару отследить несколько других точек… Капсулы Кима, Первого, Шана и исключительно «моих» парней отличались от общей массы зелёным цветом. И замечая зелёные искры, я очень надеялся, что ни одна из них не погаснет.

Несколько все же погасли… и одна прямо на моих глазах.

Кто это был? До конца боя это было неизвестно… Я не мог на открытой линии связи со своими спрашивать о здоровье всего лишь восьмерых.

Кто бы мог подумать, что я так прикипел к этим пиратским выкормышам и двум занозам в заднице?!

Командующие звеньями капсул, среди которых были и Всеволод с Кимом, изредка отрапортовали в общем фоне о своём нахождении и пораженных целях. Большая часть прорывалась к чужим кораблям, а часть стояла насмерть заслоном перед нашими. И горели… Горели как спички… Исчезая с радаров.

— … звено три! Прорываемся! Шесть! — их осталось шесть в этом звене.

— … звено пять! Уводим вниз! На нас пятерка!

— … отказ систем! Иду на таран!

В капсулах тоже одна общая сетка боя на маленьком экране навигатора-радара. Он не помощник, но помогает группам держаться рядом, но главный для них ориентир — то, что видно сквозь пластстекло капсул. Сетка боя есть и у меня. Юэй и я, четко отслеживаем происходящее, выдаем отрывистые команды, вразнобой, а то вместе. Странно, но мы даже не мешаем друг другу… Я будто ловлю одну волну с ним и думаю в одном ключе… И в конце боя я слышу в основном только свой голос.

И только в конце боя я осознаю, что всё это время… я «считывал» его. Я оборачиваюсь к Юэю и он смотрит на меня долгим взором, а потом с уважением кивает, чуть поклонившись. Я не нахожу слов, ибо понимаю, что он сейчас думает… что я, в общем и целом, в его услугах не нуждаюсь. И я молчу, только киваю отрывисто в ответ. Юэй мой личный, настроенный на меня компьютер, анализирующий происходящее и выдающий результат… а мне надо только открыть рот и озвучить приказ для капсул!

Но этого я ему никогда не скажу…

Один фрегат с нашей стороны взорвался посреди боя. Спустя полчаса «смертельно» был ранен второй, потеряв управление и энергетический щит. Третий корабль, получив повреждения, по моему приказу был прикрыт остальными и получил указание, уйти в прыжок от боя. Оставшиеся капсулы по окончанию боя должны были проследовать на остальные наши корабли.

В конце боя, когда я наконец смог выдохнуть, оставалось три фрегата. Коротко приказал вывести на радары сектора «клещей» со стороны Лириа и Альяна. Дела у них шли к концу, и очень скоро носы их кораблей будут развёрнуты к нашим. На поле боя биться плечом к плечу, оттягивая на себя часть противников — разумно. Но намного больше разумнее вовремя выйти из боя, чтобы говорить на своих позициях.

— Уходим, — приказал я. — Победа за нами.

— Серый…

— Это приказ, Норн! Капсулам вернуться на борт! — отрезал я. — Начать подготовку к прыжку!

— Есть, капитан! — послышалось от кресла Ларра.

— Есть, Адмирал! — прозвучало по связи от пиратских кораблей.

Я вновь взглянул на радары, отмечая успехи «союзников». Пора уходить. Я не самоубийца, чтобы сейчас, после боя, когда у них кровь кипит, вести переговоры. Я сейчас слаб, и за спиной у меня три корабля, считая тот, на котором я сейчас… А у лирианского генерала и альянца кораблей намного больше, и прижать меня к ногтю, поставив, фигурально выражаясь, в позу зю, им легче легкого.

— Норн, выбрось в эфир перед прыжком сообщение. Координаты первой базы-перевала для лирианцев. С их стороны один корабль. Встречаемся через двое суток. Альян — тоже самое, база пять, через пять дней, один корабль. С моей стороны, слово чести, что наш корабль тоже будет один. И… к чёрту, дай им номер связи. По ней говорим завтра.

— Не лучше сейчас с ними обсу… — Норн не договаривает, и отворачивается к пульту. — Приказ принят.

— Доверять в бою, не доверять после, — говорю я в воздух. — Уходим. Пока они ещё заняты.

Имперских сил уже капли, и я уже отмечаю, как лирианские корабли начинают движение назад… к нам. Горькая усмешка и мы уходим в прыжок…

Это только начало. У нас будет еще много битв впереди.

Но первый главный бой мы выиграли.

А оставшиеся за нами корабли "светлых" сил сейчас видят мой привет им.

Hasta la vista, baby!

Золотисто-рыжие локоны падали на белоснежную спину.

Женщина наклонила голову, смотря на себя в зеркале. Тонкая талия, длинные ноги, ухоженная кожа и грудь, как у молодой девушки. И не скажешь, что тридцать пять, и был ребёнок.

Узкая ладонь легла на живот, серые глаза чуть потемнели, смотря в зеркало.

— Ты красива, знаешь? — вышедший из душа мужчина горячо окинул её взглядом.

Женщина опустила взгляд, и поспешила надеть халат.

— Ты говорил, — негромко ответила она, собираясь с духом.

— Что случилось? — проницательно спросил мужчина. — Кира?

— Давай… поговорим за завтраком? Оденься, будь добр.

Мужчина настороженно посмотрел ей вслед. Что-то произошло… но ведь все было хорошо? Они вместе уже год, здесь, на Венере, куда прилетели на работу после завершения проекта на Марсе. И здесь всё шло весьма неплохо. И эта ночь вместе ничем не отличалась от прочих. Им было хорошо и она была довольна… а теперь это странное поведение.

Ладно же…

Лёгкие светлые брюки, рубашка-ретро в стиле двадцатого века, с расстёгнутым воротничком и небрежно закатанными рукавами до локтей. Обычно Кире нравилось, когда он одевался так. Зачесать гладкие светлые волосы назад, дорогой одеколон, который сводил её с ума. Мужчина самодовольно усмехнулся. Он был хорошей партией, и сколько женщин были непротив свести с ним знакомство… ведь он главный инженер по коммуникациям. Впереди по всем статьям по сравнению с остальными работниками корпорации…

Кира, уже одетая в короткие голубые бриджи и лёгкую кружевную кофточку, разливала кофе у быстро накрытого стола.

— Ум-м! Кофе! — Олег с улыбкой приобнял её, поцеловав в щёку и, отметив, как чуть отстранилась Кира, перевёл внимание непосредственно на дымящийся напиток.

Легко сел за стол, отпив глоток и поднял бровь:

— Кто укусил мою валькирию?

— Перестань. Олег, я…

— … нашла на Венере живую блоху? — с улыбкой спросил он. — Можем заказать дезинфенкцию.

Женщина покачала головой.

— Пожалуйста, мне не до шуток, Олег! Я согласна… Согласна выйти за тебя замуж.

Олег удивлено опустил кружку. Нет, он сам предлагал это ранее, но…

— Ты же хотела подождать? До конца проекта?

Кира кивнула, сидя по другую сторону стола.

— Да… хотела. Только ждать нечего. Я беременна.

Лёгкая улыбка на лице холеного блондина потускнела…

— Что, прости? — повторил он.

— Я беременна. От тебя.

От кофейного аромата в кружке затошнило и он отставил её в сторону. Вальяжная, соблазнительная поза ушла, и за столом он сидел уже просто тяжело смотря на женщину.

— Ты… — он оборвал себя. — Кира, ты не хотела больше детей.

— Не хотела, но случилось… Олег, я понимаю, я сама…

Он стукнул по столу кулаком. Негромко, слабо, и медленно покачал головой.

Она замолчала. Мужчина тоже долго молчал, смотря на стол перед собой.

— Делай аборт.

— Олег… но это твой ребенок.

Он криво усмехнулся.

— Я тебе сразу сказал… никаких детей. Никогда. Так какого черта, Кира?!

Тишина.

— Не думала, что ты отреагируешь так…

Он коротко хохотнул, покачав головой.

— О, конечно, я мерзавец… только, на минуточку, ты меня уверила, что детей у нас не будет. Что ты там сделала? Гормональный укол на год? И вот теперь ты беременна! Это вот как, а? Ты же не хотела больше иметь детей!

— Не хотела! Но случилось! И ты не меньше меня в этом ответственен!

Он закусил губу, покивав.

— Конечно… И что ты от меня хочешь? Радости?

Она замялась.

— Олег, это будет просто ребёнок… мальчик. Твой сын.

Даже это не изменило настроя мужчины.

— Кира, меня это не интересует! Мы договаривались! А теперь что ты хочешь? Счастья, радости и брака? Ты говорила тебе хватило тогда в прошлом одного ребёнка и ты была рада когда твой бывший исчез, прихватив то отродье! А теперь ты давишь на то, что ты беременна?! Зачем тебе он?

Кира порывалась что-то сказать, а потом закусила губу, отвела взгляд.

— Потому что ты мне нравился. Потому что он будет нормальным!

— О! Лестно! А тот был уродом? — едко отозвался Олег.

— У Игоря был генный маркер. И у… дочери тоже.

Мужчина не нашёл слов, смотря на женщину перед собой. Хотел что-то сказать, но вдруг рвано хохотнул, закусив ладонь зубами.

— О, вот это разворот…

— Об этом никто не знает, не волнуйся…

— А вот теперь помолчи! Кира… ты мне сказала, что не любила его. Что не хотела ТАКОГО ребенка от него. Что он обманул тебя… что тебя не спросили, хочешь ли ты того ребенка. Свою дочь. А теперь ты… ты обманула меня!

— Олег…

— Ты сказала, что проблем не будет! Мы сколько вместе спали? Мы год живём вместе, и ты говоришь мне сейчас вот это всё? Это подло, знаешь?

Он резко встал, прошелся по кухонному модулю. Остановился.

— Я хотела нормальной жизни…

Короткий злой смех.

— О, я тоже этого хотел! — проговорил он. — Ты, я…

— У нас будет…

— У тебя будет! — рявкнул он. — У тебя, Кира! И он не будет нормальным! Нормального хотела?! Знаешь, вот поступи ты честно… мы всю жизнь прожили бы вместе. И все было бы в порядке. Но ты решила за нас! За меня! Так что на меня не перекладывай… я тебе не твой бывший!

— Олег…

— Я тоже маркер, твою мать!

Кира потрясенно застыла, смотря на мужчину перед собой. Тот резко успокоился.

— Кажется, тебе нравятся определенные мужчины… решай сама, знаешь? Хочешь… рожай. Только меня не впутывай. А когда ему исполнится пятнадцать… когда там разрешают добровольную стерилизацию?… Сама объяснишь и отведешь куда следует. Поняла?

Он повернулся, и решительно направился вон из кухни…

— Я тебе верила!

Он остановился на пороге, чуть повернул голову.

— О, ну извини… Теперь меня сдашь?

Кира отвернулась от него, удерживая слезы…

Мира тщательно прицелилась и нажала на курок тренировочного "бластера". Короткий световой луч ударил по мишени, и место попадания осветилось вспыхнувшим огоньком светодиода на фигуре гуманоида.

— Четыре попадания из пяти, — отметил Серый успехи девочки. — А теперь с позиции лёжа. Пять выстрелов!

Девочка, что стояла на одном колене, распласталась на полу и вновь прицелилась. Четвёртый выключил на мишени горящие огоньки прошлых попаданий. Мужчина был вполне доволен успехами воспитаницы. Такими темпами он получит первокласного стрелка-снайпера! Если сегодня покажет хороший результат в "зачёт", то они станут отрабатывать стрельбу в движении. Девочке это пригодится. Любому бы пригодилось!

Первый выстрел — попадание в мишень, но прицел был неверен. Световой огонек вспыхнул ниже стратегической точки. Второй выстрел выбил колено мишени, третий ударил в голову и четвертый лёг в сердце… пятый вновь в голову, но чуть выше головы… всего на сантиметр.

— Чёрт! — Мира сердито бьёт кулачком по полу.

— Попала бы в голову, был бы полный зачёт, — резюмирует Серый. — И не ругайся, рот с мылом вымою! Всё, достаточно. Вствай на разбор полётов, птичка!

Мира с недовольной мордашкой поднялась и причапала к пиратскому капитану.

— Ну, что? Пятнадцать выстрелов… попаданий тринадцать. В саму мишень. По стратегиеским точкам десять… Зачёт сдан, кадет! Завтра начинаем отработку стрельбы в движении через лабиринт на время. Ровно через год ты должна будешь показать, насколько хороша. И с этого дня участвуешь в игре.

— Правда?! — глазенки Миры загорелись.

— Правда… но с одним условием.

Серый, хитро усмехнувшись, поманил её пальцем, нагнулся и что-то прошептал ей на ухо.

Мира звонко засмеялась и закрыв ладошкой рот, радостно закивала.

— По рукам?

Девочка с предовольным видом хлопнула по ладони Четвертого ладошкой.

Задача — влепить каждому из капитанов пониже спины шариком краски…

— Какого! — Ким взвыл, получив чувственный шлепок в зад. — Эй!

И возмущенно оглянулся, прослеживая угол обстрела… какая зараза из-за угла?!

— Стратегическое попадание! Исключение из игры! — возвестил в динамике сверху голос Ларра.

Ругнувшись, капитан, отправился на скамью запасных…

Где уже сидел мрачный донельзя Сева… с тем же позорным пятном пониже спины.

— А Игорь где?

— Там, — буркнул с досадой Сева. — До сих пор не выбыл!

— Вот даёт, доктор наш…

— Маркер, — процедил сквозь зубы Первый.

Нет, ну кто такой меткий, а?! И кто?…

десять лет назад…

Аль-5/6/11, безымянная планета в созвездии Стрельца.

… белый росчерк в небе возвестил о явлении на планету космического корабля.

— Они прибыли.

— Долго летали, — мрачно сказал мощный, скалообразный мужчина с квадратной челюстью.

Худощавый ученый в белом длинном халате, только рассеянно улыбнулся.

— Ничего-ничего, осталось дождаться еще пятерых, и мы можем начинать. Скоро вы получите всю сотню для муштры. Думаю, наши мышки уже заскучали в своих клетках. Предварительные данные мы собрали, и новички мало чем их дополнят.

— Этому сколько?

— Двадцать пять.

— Старье…

— Не скажите, у него идеальная физическая форма. Он не мог её растерять за какие-то два месяца, что его искали.

— Старье, — гнул свое Капрал. — Лучше молодняк до двадцати.

Ученый вздохнул с бесконечным терпением. Об этом они говорили уже много раз, но Капрал упрямо каждый раз начинал ворчать.

— Подростков и детей из третьего поколения брать слишком опасно. Мы подымем на уши все Содружество. Дети, это не взрослые… а молодняк вы получите. Хе-хе… лет через семь-восемь.

Капрал скривился, но смолчал.

Из старья тяжело лепить что-то путное, а из сопливой мелкоты пока вырастет — сдохнуть можно. Но что ж поделать, если возрастной диапазон доступной им генетической выбраковки от двадцати пяти до тридцати пяти-шести лет? А ему мучайся, выбивая из их мозгов лишнее… на гражданке мозги сором забиты…

Охотники за головами ввалились на базу гурьбой, в своих доспехах. Позёры… главный шел впереди, а нового маркера тащили позади с мешком на голове. Капрал прищурился, расправил плечи еще сильнее, почти выпячивая квадратную челюсть вперед. И с презрением одарил охотника взглядом, когда тот сложил свой шлем. Вокруг лица едва видной глазу рябью стояло «ложное» из системы. Одно на всех для этого сброда.

— Получайте свою зверушку! Как договаривались, — сказал без приветствия охотник.

— Вначале… хе-хе… товар покажите! — вылез ученый, профессиональным оценивающим взглядом вцепившись в долговязую фигуру позади. — Не попортили шкурку?

— Мозги не отбили, руки-ноги целы, — хмыкнул охотник, но махнул своим и маркера толкнули вперед.

С головы пленника сорвали мешок, и черноволосый высокий молодой мужчина невольно зажмурился от яркого света ламп в коридоре.

— Что же, это он, — кивнул ученый. — Что скажете, Капрал?

Что ж, поприветствуем зверушку… Капрал мрачной горой шагнул к маркеру, и молча резко ударил, метя в голову… черноволосый безотчетно уклонился, лишь наклонив голову в сторону. Вот только удар слева, под сплетение, он не мог ни парировать, ни закрыться, будучи скованным наручниками. Сложился пополам, с оборвавшимся дыханием, чуть не падая. Третий удар — вновь в голову, — и опять почти рефлекторная попытка уклониться. Удар вышел смазанным. Маркер свалился на пол, на колени, дезориентированный болью.

— Сойдёт. Рефлексы есть — работать можно, — бросает Капрал. — Заплати этим.

Охотники его больше не интересуют. Схватив за шиворот маркер, он вздергивает его на ноги и тащит за собой. Тот молча переставляет ноги, не пытаясь рыпаться. Либо охотники уже поработали, либо от природы не дурак. Докторишка! Сколько из него дури выбивать придется?

С новоприбывшими Капрал работал первый. Если их было много (что было редко) брал помощников, если маркер был один — то и обрабатывал его в одиночестве. Хорошая метода, рабочая. Без осечек.

Придя на место, развернул к себе.

— Слушаешь молча. Я Капрал, а ты здесь кожаный мешок дерьма. На вопросы отвечать «Так точно, сэр!», «Никак нет, сэр!». Приказы выполнять тотчас, немедля. Ясно?

— Да… ым!

Парень сложился пополам от ещё одного удара под дых. Дав ему глотнуть пару раз воздуха, дёрнул за воротник вверх, ставя вновь перед собой.

— Ещё раз… на вопросы отвечаешь «Так точно, сэр!» и «Никак нет, сэр!». Ясно?! — прорычал он.

— Так точно… сэр.

— Молодец, док. Со второго раза доходит.

Нацепить на шею узкий из металлических звеньев ошейник.

— Это до процедуры поносишь.

Снять наручники и толкнуть в спину.

— Сейчас работаем. Молча! Упал-отжался! До приказа отставить! Мне повторить?! Раз! Два! Три! Робот, вести счет!

Подлетевший дрон начинает отчет, Капрал наблюдает за маркером. В тридцать пять большинство в хлам. Двадцатку не выдадут… Этому двадцать пять, но видок не ахти… Капрал кривит презрительно рот. Десять, двадцать… сорок… сорок пять… сдался.

— Дальше! — рык Капрала, и новенький через силу, делает несколько отжиманий, пока руки не подламываются.

— Дальше! — в руке привычно заиграл электрический хлыст, обрушиваясь на спину маркера.

Тот вскрикивает, хрипло, и по спине прилетает новый удар.

— Упал-отжался!

Через мат и ругань, «выжал» под хлыстом ещё десятку.

— Мешок дерьма… — дал снисходительно передышку в три минуты, которые мутант провел лицом в пол, приходя в себя.

Поддал ногой под ребра, заставляя «проснуться».

— На спину! Ноги согнуть, руки за голову! Пресс! Локтями до колен! Робот, счет!

Щелчок хлыста рядом и тот дергается, но подчиняется. Чувство самосохранения у этих выродков работает. Приказы очень скоро для них как родные…

— Ещё, ублюдок! Мешок дерьма!

Он доводит маркер до предела, пока тот не падает без сил, задыхаясь и даже хлыст и угроза расстрела его не подымут. Сотки нет, но гражданский планктон не выдаст и данные полсотни. Дает ему отдохнуть на полу с пять минут. Мокрый как мышь, красный, сорванное дыхание… но чувствуется, еще может что выдать. Выносливый… есть с чем работать.

— Встать. Встать, я сказал! — на ор профессор подымается.

То, как он смотрит, Капрала радует. Хороша зверушка будет…

— Приседания.

— Нет.

Удар в морду. Попытался увернуться, даже в ответ замахнулся… да уж под чистую вымотан. Удар идет вкось, даже с поправкой и маркер вновь отдыхает на полу, держась за разбитое лицо. Добавить пару раз, короткими сильными ударами. Глухо вскрикивает, но… неплохо. Совсем не плохо.

— Сойдёшь… до начала работ ты у меня войдешь в норму…

Этого помещают в одиночную камеру. Умников нельзя держать в общем стаде, а этот не в пример остальным учёный… умудрился выучиться официально на доктора-хирурга. Так что придётся поработать над ним особенно. А в одиночке все умники ломаются… Так они быстрее оставляют дурные замашки. Круглосуточное одиночество, скудная пайка, которую нужно заслужить.

День наполнен тренировками, между которыми короткие периоды отдыха и сна. В камере постоянно горит свет, чтобы маркер не мог отследить, сколько прошло времени. Выспаться не дают. Необходимость для дальнейшей процедуры промывки мозгов, а такая метода здорово давит на мозги, выматывая и физически, и психически — доводя до края.

Будят либо резким приказом через динамик связи, либо включая холодный «душ» под потолком… либо криком животного. Не встал — удар тока через ошейник. Тренировки то же идут приказами через динамики. Пресс, отжимания, приседания, прыжки из положения сидя, подтягивания на турнике у потолка. У стены камеры «чучело-груша». По ней маркер отрабатывает удары. Стремительные удары по засветившимся точкам. Быстрее, быстрее и еще быстрее… просто тупые удары.

Плохо отработал — голодовка. Потом пайка, хуже помоев. Брезгливость проходит быстро.

После процедуры маркер забудет пребывание в камере, но вот выработанные рефлексы и физическая форма останутся… как и привычка жрать то, что дают, без лишнего ворочения морды.

А еще Капрал дожидался, когда его сорвет…

На двенадцатый день умник наотрез отказался, подчиняться. Орал проклятья, и даже удары тока не могли переломить его упрямства. Когда стало ясно, что он сдохнет под разрядом, но подчиняться не станет, Капрал с хрустом размял пальцы и вошел в его камеру. Бил жестко, лишь не калеча и не отбивая внутренности.

— Ты. Будешь. Подчиняться. Ты. Мешок. Дерьма!

Залитое кровью лицо, изломанное тело, и пальцы на левой руке, по которым саданули каблуком берца.

Присел, за волосы подымая голову.

— Твоя жизнь кончилась, ублюдок. Ты — маркер. Не человек… маркер! — лицом об пол.

Вскрик.

— Хочешь жить? Будешь прыгать, тварь… прыгать и подчиняться! Как псина!

Еще раз об пол.

— Встал. Встал, урод!

Жить маркер хотел. Еще во что-то верил, надеялся… Капрал усмехнулся зло.

Ничего… это пройдет.

После дрессировки маркер спокойно прослужит еще лет десять… окупит себя с лихвой. Или даже дольше.

Время утратило свое значение…

Все, что было «до» исчезло.

Игорь с каждым днем чувствовал, как в нем что-то ломается. В голове было пусто. Только камера. Сводящий с ума свет под потолком. Жесткие, отрывистые приказы и изнуряющие до полуотключки тренировки. Безвкусная еда… если она была.

Не было сил даже вспоминать…

Произносить про себя любимые имена.

Кира… ждёт ли она его? Ищет ли его хоть кто-то?

И малышка… где то там его ждёт малышка-дочь. Которая только-только родилась…