По мотивам истории мобильного приложения My Way stories

По мотивам истории компьютерной визуальной новеллы «Амнея 28: две вечности»

В школе нас всех учат различать кровь. Бледная, ярко-красная, тёмная… В биологическом классе каждый знает разницу. Я тоже всегда знала: мама научила. Но ни в учебниках, ни на маминых уроках не предупреждали, что будет, когда я столкнусь с реальной жизнью, где кровь – это не сухое определение из пособия по биологии для старшей школы. Это то, что действительно может создать проблему.

Особенно если эта кровь течёт по твоим пальцам, и она не твоя…

– Эванс, надо бежать!

Одно прикосновение, и кровавые отпечатки остались на покрасневших от холода ладонях Челси. На бледных руках было отлично видно проступающие вены. Снова кровь!

Челси тащила меня за собой к лестнице. Я слышала торопливые шаги нескольких пар ног, следовавших за нами по пятам. Помост скрипел, когда мы бежали по пирсу: семь человек для такой развалины – это слишком. Когда Челси отпустила мою руку, я вырвалась вперёд. У самого края Айзек резко затормозил, и я едва не врезалась в его спину.

– И куда теперь?!

– Так… Тут где-то был узкий проход, который ведёт прямо к дороге.

– Айзек, у нас нет времени его искать! – завопила Лин.

– Ты просто псих, Рид! Из-за тебя нас всех поймают!

– Может, мне тебя в воду сбросить, а?! – рявкнул Майлз.

Я поспешила встать на защиту друга:

– Не накидывайтесь на него! Айзек, думай же, думай!

В этот момент Дейв сильнее сжал плечо Майлза. Челси, заметившая это, бросилась к нему и стала хлопать по щекам:

– Эй, Дейв! Дейв, не вырубайся, слышишь?!

– Дейв!

Семь школьников стояли на пирсе. Пятеро из них ругались, пытаясь найти способ сбежать от всего, что увидели. Шестой был слишком горд, чтобы выть от боли. Один из них знал, что делать.

– Так… Послушайте меня. Вот что нам нужно…

Джереми когда-то сказал: «Лучше бы мы взяли лодку». Что ж, он ещё никогда так не ошибался.

Все пригороды Вашингтона по-особенному безумны. Наверное, потому что все они одинаковы. В них вы всегда найдёте небольшую уютную церквушку с высоким шпилем, выкрашенным белой краской, гипермаркет какой-нибудь известной сети – настоящий рай для тех, кто обожает бессмысленные траты, и, конечно, школу. Даже она будет выглядеть так же, как и та, что находится через пару кварталов отсюда, словно их вставил сюда какой-то ленивый игрок в The Sims. Вы только взгляните на них: одна и та же коробка из красного кирпича с огромным футбольным полем, которое занимает куда больше места, чем все научные классы.

Когда живёшь в пригороде Вашингтона, ты точно знаешь, в чём разница между ними.

Но у них есть одно неоспоримое преимущество перед мегаполисами: здесь ничего не происходит. По крайней мере, на первый взгляд.

В Бетесде всегда было спокойно. Здесь можно было бесконечно прохлаждаться в компании старых друзей и наслаждаться запахом осени. И сегодня, поздним вечером, когда мы выехали на шоссе, оставляя позади скучную одинаковость нашего города, я собиралась сполна насладиться приключениями.

– О, вот эта классная, оставь её!

Джереми послушно убрал руку от телефона, к которому была подключена колонка в машине. Он сегодня вообще во всём меня слушался: может, потому что сегодня была пятница, или потому что с заднего сидения доносились звуки поцелуев, и он рассчитывал на такой же приятный вечер. Стефани, прервав поцелуй со своим парнем Томасом, поддержала меня:

– Да, точно, это же оригинальная версия Neat Neat Neat. Она крутая! Можно погромче?

Но как только я потянулась к телефону, Томас предупредил:

– Хотите, чтобы нас заметили? Вообще-то мы собираемся проникнуть на частную территорию.

Возбужденно хихикнув, я вместо этого положила свою ладонь на руку Джереми – ту, что покоилась на рычаге переключения передач. От папы ему достался отличный внедорожник: производители заявляли об отличной проходимости, и мы решили проверить, не обманула ли нас реклама.

Если бы мои родители узнали, куда именно мы собирались поехать вечером, то ни за что в жизни не отпустили бы меня, и не только потому, что мы хотели проникнуть на частную территорию. Это в целом было довольно плохой идеей: ехать на озеро ночью. Даже удивительно, как они поверили, что мы со Стефани, Джереми и Томасом хотели поехать посмотреть кино под открытым небом. Там ведь сегодня крутили один из этих старых чёрно-белых фильмов, которые все уже тысячу раз смотрели.

Между прочим, я даже перепутала название фильмов и вместо «Римских каникул» назвала «Римские приключения». Но мама так устала после работы, что даже не заметила! Не будь она фанаткой своего дела – биохимических исследований – я бы позвонила её руководителю и обвинила бы его в том, что он совсем не щадит её. Тем более, его номер я отлично знала. В телефоне он был записан как «Папа», и в списке звонков он был дальше, чем коллега моей мамы – мистер Смит. Так что, даже если бы «Римские каникулы» я назвала «Рандеву в Париже», он бы всё равно не стал проверять: внимательным он был исключительно в своём офисе. Я убеждала себя, что дело в повышении: он всего три месяца как был руководителем научного центра Бетесды и ещё не привык ко встречам с партнёрами и переговорам о финансах. Но правда была другой, слишком неприятной.

Зато теперь я смогла без проблем отпроситься на поездку за город с друзьями. Они давно задумали посетить это озеро, о котором говорили все в школе: мало кто решался проникнуть на частную территорию.

– Томас, ты уверен, что это безопасно?

– Рекрутинговое агентство моего отца нанимало персонал для охраны этого парка. Поверь мне, ты бы не захотела, чтобы они несли ответственность за твой дом. Эти ребята не способны даже пончик в коробке сберечь. – Стефани с Джереми дружно хихикнули, а мне вот по-прежнему было совсем не до смеха. – Тем более, это обычный частный пирс, там нет ничего секретного. Просто три года назад владелец местного завода игрушек хотел здесь соорудить шикарный парк, но перед этим имел неосторожность покритиковать местные власти за плохое состояние городских парков. В итоге ему устроили полный хаос с оформлением документов: настолько большой, что мужик решил свернуть проект.

– Всё равно расположение у него так себе: такую дыру ещё надо поискать!

– Вот-вот, – ворчливо отозвался Джереми, не отрывая взгляд от дороги.

Он постоянно сверялся с картой, пытаясь найти нужный поворот. Через плечо он бросил:

– Ты вообще уверен, что та дорога, о которой мы говорили, существует? Чёрт, мы уже почти две мили проехали, а отворотки всё нет!

И тут, как по волшебству, шоссе вильнуло влево, а за небольшим изгибом показался поворот. Дорога, о которой говорили парни, уходила налево: лес заботливо укрывал её от попадания звёздного сияния. Мы все невольно затаили дыхание, наблюдая за тем, как Джереми резко вывернул руль. В свете фар на повороте мелькнул ряд возвышающихся над землёй деревьев, с которых опали почти все листья.

Я шумно выдохнула и этим будто бы дала остальным сигнал «всё нормально, ребята, дышите». Салон наконец-то наполнился звуком. Повернув голову, в свете слабого фонаря на обочине я увидела линию электропередач, которая тянулась, наверное, до самого Роквилла.

– Это и правда дыра, – тихо сказала я. Голос казался слабым и осипшим.

В зеркале заднего вида я пересеклась взглядом со Стефани. Она вдруг захохотала, и этот смех подхватил сперва Томас, а затем и Джереми. Я тоже не смогла долго сопротивляться неожиданно подступившему смеху, и настроение в салоне быстро изменилось. Стёкла машины запотели, и Джереми приоткрыл окно, чтобы впустить немного воздуха. Ночное дыхание леса на вкус было как юность, свобода и любовь.

Мы ехали неспешно: скорость машины Джереми едва ли превышала двенадцать миль в час, нужной точки достигли всего через десять минут. Учитывая предупреждение Томаса о «долгой дороге», которое он дал, прежде чем я согласилась поехать сюда, ожидалось какое-то более масштабное приключение. Я подумала о том, что мы могли бы и просто прокатиться сюда, без намерения проникнуть на частную территорию, но предложить сейчас отступиться значило бы струсить, а трусихой я точно не была.

Но воодушевление Джереми, кажется, тоже сошло на нет к тому времени, как мы приехали к забору, за которым и находилась территория заброшенного парка.

– Куда вы нас притащили? – спросил он, едва выйдя из машины. Стефани прижала палец к губам.

– Тссс… Нельзя, чтобы нас услышали.

– Тогда зачем нам вообще туда лезть? Я думала, мы собираемся повеселиться!

Томас закатил глаза.

– Расслабься, Эванс. Надо только перелезть через забор. Я тебе обещаю, там никого нет. Только вырубите звук на телефонах, чтобы не было никаких проблем.

Стефани похвасталась Томасу телефоном с включенным авиарежимом, а после показала ему язык:

– Без тебя знаю!

Мы же с Джереми послушно сделали то, что велено. Не успела я положить телефон в карман, как Стефани схватила меня за руку и потянула вниз. Парни тоже пригнулись, и как раз вовремя: на плохо освещённую дорожку, которая когда-то должна была стать парковой аллеей, вышел грузный мужчина в форме. Зевая, он достал из кармана небольшой планшет и стал водить стилусом по экрану. Томас шёпотом пояснил:

– Он отмечает, что проверил этот периметр. Вот, смотрите…

Приятель достал из кармана телефон и показал нам фотографию с планом парка и периметрами на ней. Неожиданно ночную тишину прервал громогласный охранник:

– Периметр проверен, – сказал он по рации.

Ответ не расслышали ни мы, ни он сам. Голос собеседника прерывался из-за помех.

– Дурацкая штуковина! Я говорю, периметр двести… – Помехи в рации стали только сильнее, и охранник постучал ею по бедру. Это совсем не помогло. – Никаких условий для работы!

Даже не взглянув в сторону забора, он поплёлся обратно туда, откуда пришёл.

– Я же сказал! Ага, номер периметра начинается с цифры два. Это, должно быть, 242 периметр.

Я сверилась с его планом:

– Но здесь ещё есть 276 периметр.

– Да, но за 276 есть парковка. Наверняка это центральный вход. В общем, они делают проверки раз в час, так что нам всего-то нужно запомнить время, чтобы вернуться обратно к машине.

– Друг, ты уверен, что машину можно оставить прямо у забора?

– Джер, я десяток раз сверялся с планом. Нет у них там никаких дел!

Сердце бешено колотилось, и я предприняла последнюю робкую попытку вразумить друзей.

– А если они заметят нас прямо сейчас?

– Видишь те деревья? – Томас показал рукой в сторону особенно густого участка заброшенного парка.

Парочка крепких клёнов с пожелтевшими листьями величественно возвышалась над другими деревьями, высаженными не так давно. Я кивнула, и Томас пояснил:

– За ними озеро. Охрана туда не ходит.

– Лень им, что ли? – уточнил Джереми.

– Нет, что ты! Просто они заняты… поглощением пончиков, – прокомментировала Стефани в привычной ей манере.

Это была рискованная затея, и мне она была совсем не по душе. Конечно, я всегда хотела увидеть, что в этом парке… Но не таким способом. Об этом я и сообщила друзьям. Стефани крепко сжала мою ладонь.

– Обещаю, всё будет хорошо!

И, не церемонясь, потащила меня к забору. Он был простым – деревянным и невысоким, через такой мог перемахнуть любой школьник. Нужно было лишь улучить момент, чтобы перелезть. Стефани под ехидные замечания Томаса полезла первой.

– Будет круто, если ты ничего не сломаешь, Стеф.

– Со мной всё будет нормально.

– Знаю. Переживаю за забор…

Стефани стукнула парня кулаком в плечо и полезла наверх.

– Видишь, я… Ой-ёй!

Послышался звук падения. Стефани, не удержавшись, шлёпнулась в траву. Я приблизилась к забору и заглянула в щель между досок.

– Стеф! Ты как?

– Нормально. Твоя очередь, Эванс.

Я разглядела Стефани, которая потирала ушибленный зад. Я посмотрела на парней: Томас предупредил, что, хотя охранники не спешили прогуливаться по парку в поисках нарушителей, всё же не стоило медлить. Когда Джереми подсадил меня, я напрочь забыла всё, о чём говорил Томас. Перекинула ногу через забор и просто… зависла. Прыгать в темноту было страшно.

– Быстрее, Эванс! Быстрее! – шёпотом подгоняла Стефани.

Сердце готово было выскочить из груди. Я вспомнила, что Джереми смотрит на меня. Нельзя было опозориться перед своим почти что парнем! И я, набравшись смелости, спрыгнула, изрядно помяв траву. Стефани тут же потащила меня в кусты.

– Ловко ты!

Томас и Джереми справились гораздо быстрее. Спустя несколько минут мы все были за забором. Было поздно трусить!

– Ну, все кости целы? – уточнил Томас.

Стефани издала нервный смешок. Убедившись, что охранники не подкарауливают нас в тёмном углу парка, мы поспешили к озеру, и через десять минут наконец увидели его.

Перед нами открылся потрясающий вид: по водной глади бежала рябь от лёгкого осеннего ветерка. Листья с пожелтевших деревьев осыпались, создавая цветастый красно-оранжевый ковёр, который будто бы заботливо укрывал луну, отражающуюся на поверхности воды. Я замерла, наблюдая за застывшим закатным солнцем, которое будто боялось скрыться, пока мы прокладывали себе путь к озеру.

– Оно того стоило, да? – шепнула Стефани мне на ухо.

– Да.

Мы устроились на пирсе. Пока я представляла себе, как раньше владельцы этого места катались здесь на лодках в погожие летние дни, парни принялись с энтузиазмом обсуждать последнюю школьную игру. Стефани присела рядом со мной, и я, понизив голос, спросила:

– Как думаешь, я нравлюсь Джереми?

В ответ я получила гневный взгляд подруги.

– Ты что, прикалываешься? Эванс, ты у меня правда такая глупенькая или это любовь затуманила тебе разум? Чёрт, Джереми уже сколько к тебе липнет, год? Да ты просто свела парня с ума, а теперь ещё и спрашиваешь, нравишься ли ты ему!

– Ну… Просто он ничего не говорит. И ничего не делает! Я думала, он хотя бы попытается… Ну, знаешь, проявить какое-то внимание.

– Эванс, ты же знаешь, он дикий тормоз. И будь он хоть трижды школьным капитаном футбольной команды, он остаётся всё тем же стеснительным Джереми, который ведёт себя так, будто не спал с половиной команды чирлидерш!

– А он спал? – с любопытством спросила я, и подруга поняла, что сболтнула лишнего.

– Так говорят. Но я-то свечку не держала, понимаешь? Да и в любом случае… – Прикусив язык, она тут же попыталась сгладить углы. – Если так оно и есть, он будет готов и не разочарует тебя.

Я ткнула её кулаком в плечо. Мы обе захихикали, с опаской взглянув на парней. Но они были слишком заняты обсуждением того, кто же, по их мнению, лучшая Джин Грей, поэтому даже не обратили на нас внимания.

– У вас всё серьёзно? – Я кивнула на Томаса.

– Пока не знаю. Но думаю, нам пора переходить к следующей фазе.

– К следующей?..

От внезапной догадки я залилась краской и издала странный звук: какую-то смесь удивлённого вздоха и восторженного возгласа. Стефани прижала ладонь к моему рту.

– Только никому не говори, ладно?

Изобразив, будто закрываю рот на замок, я сделала вид, что выбрасываю воображаемый ключ в озеро. Парни с интересом посмотрели на нас, и я поспешила сменить тему.

– Как думаете, вода тёплая?

– Ещё бы! Все знают, что ночь – лучшее время для купания.

– Томас, может, проверишь? – стал подначивать Джереми.

Он прыгнул на друга, пытаясь столкнуть его в озеро. Но Томас оказался не так прост. Завязалась дружеская потасовка за право не оказаться в воде. Мы принялись поддерживать ребят.

– Ха-ха, ну же, Томас, сделай его!

– Ну, Джер, поднажми! – крикнула я.

– Как скажешь!

– Силёнок не хватит, друг! Ха-ха! – Томас усмехнулся.

– Это у меня-то не хватит? – парировал Джереми. – Ха!

Он оттеснил Томаса к краю пирса. Вдруг Томас с испуганным лицом указал пальцем в сторону леса.

– Джер, там охранник!

– Где?!

Джереми обернулся, и мы вместе с ним. Томас схватил его за руку, и они вместе плюхнулись в озеро. Ребята подняли тучу брызг, окатив меня и Стефани водой. Когда их головы оказались на поверхности, Томас расхохотался.

– Ха-ха! Круто я тебя развёл, друг?

– Эй, девчонки, присоединяйтесь! – Джереми помахал мне рукой.

Перспектива прыгнуть в прохладную озёрную воду была заманчивой, но я не захватила с собой купальник. На секунду задумалась…

– Отвернитесь! – Я махнула им рукой.

Они послушно сделали то, что было велено. Мы со Стефани принялись стягивать с себя одежду.

– Эх, надо было сказать, что мы идём на озеро. Я бы взяла купальник, – посетовала я.

– Ладно тебе! Так даже интереснее.

Подруга быстро разделась и теперь стояла на пирсе в одном нижнем белье. Мне не очень-то хотелось демонстрировать свой повседневный хлопковый комплект, который точно не был готов к тому, чтобы внезапно стать купальником. Но прохладная вода так и манила.

– Давай же, Эванс. Хватит стесняться!

Последняя деталь гардероба – брюки – бесформенным комком упала на причал. Я почувствовала неловкость, но всё-таки заставила себя не прикрывать своё тело руками. Мне нечего было стесняться. Я поймала на себе восхищённый взгляд Джереми. Он подплыл ближе к берегу.

– Давай, я поймаю тебя.

Слева от меня Стефани прыгнула в воду, подняв брызги. Я присела на край пирса. Ладонь Джера коснулась моей голой ноги, и я вздрогнула от интимности этого момента. Джереми позволил мне привыкнуть к ощущению его тёплых пальцев на моей обнаженной коже и положил обе ладони на мои ноги.

– Прыгай.

Я легко соскользнула с края пирса и тут же оказалась в его объятиях. Где-то неподалёку от нас бесились Томас и Стефани, которым было совершенно неинтересно, чем мы здесь занимаемся.

Ладони Джереми легли на мою талию. Его тело пылало, и моё – вместе с ним. Прохладная вода не помогала: казалось, что скоро я сгорю изнутри. Взгляд Джера ласкал мои губы, изгибы шеи и линию декольте. Осознав, что стою перед ним в одном нижнем белье, я прикусила губу.

Это простое движение вызывало у Джереми дрожь. Он наклонил голову и застыл в сантиметре от моих губ, не решаясь прикоснуться. Я невольно задержала дыхание.

– Можно?

Шёпот растворился в воздухе. Я подалась вперёд, позволяя нашим губам наконец-то встретиться. Но он не двигался дальше, позволяя нам обоим сперва утонуть в ощущении первого поцелуя. Он словно ждал, когда кто-то запечатлит этот момент на камеру. Но мне достаточно было того, что я запомнила: его пальцы, сжимающие обнажённую кожу, и губы, сминающие мои.

В этом поцелуе было всё: сладость, ласка и обещание. Когда мои губы распахнулись для него, Джереми неспешно изучал каждый изгиб, прежде чем заходить дальше. От его прикосновений перехватывало дыхание, и такой долгожданный поцелуй пришлось прервать, чтобы не задохнуться от этой удушающей нежности.

Тяжело дыша, мы вновь стали изучать друг друга взглядами. Джереми оторвал руку от моей талии, чтобы подарить мне новое ощущение. Двумя пальцами он очертил изгибы шеи, заставляя меня прикрыть глаза и податься вперёд, навстречу его рукам. Когда я оказалась так близко, чтобы никто другой не мог слышать его, он почти одними губами прошептал:

– Это лучшая ночь в моей жизни.

– Лучше сам иди сюда!

Стефани толкнула меня в бок.

– Пожалуй, мне лучше вас оставить, да? – подмигнула она.

Я приложила палец к губам. Если это не было идеальным местом для первого поцелуя… то было ли оно вообще? Джереми не сразу понял намек. Но судя по тому, как они с Томасом перешёптывались, смышлёный друг намекнул ему, что пора бы вылезать. И, когда Стефани, раздевшись до нижнего белья, прыгнула в воду, Джереми приблизился к пирсу.

– Уверена, что не хочешь к нам? Здесь тепло.

Он провёл пальцем по моей ноге, от ступни до чувствительного места под коленом. Я похлопала рукой по месту рядом со мной.

– Лучше ты иди сюда.

Его взгляд скользнул по моему лицу, задержавшись на губах. У меня на секунду перехватило дыхание. Джереми ухватился за край пирса в нескольких сантиметрах от меня. Руки напряглись, позволяя рассмотреть каждую мышцу. Расправив широкие плечи, Джереми легко подтянулся на руках и немного задержался в верхней точке подъёма. Я невольно залюбовалась его подтянутым торсом и жилистыми руками. Резко захотелось прыгнуть в прохладную воду и остудить пыл. Нервно сглотнув, я позволила себе ещё немного поглазеть на него и, только насладившись зрелищем, отвела взгляд.

Джер тут же опустился рядом со мной. Даже на таком расстоянии я чувствовала жар его тела. Грудь вздымалась чаще, чем это было нужно. Я повернула голову, краем глаза наблюдая за Томасом и Стефани – они дурачились в воде и не обращали на нас внимания.

Джереми пристально смотрел на меня. Облизав губы, он прошептал:

– Я собираюсь тебя поцеловать.

Против воли губы изогнулись в улыбке, и он тут же украл её у меня. Джереми аккуратно прижался своими губами к моим и на несколько секунд остановился, позволяя нам обоим прожить этот момент. Момент первого поцелуя.

Я закрыла глаза, отдаваясь этому ощущению. Рука Джера легла на мою талию, осторожно сжимая пальцами нежную кожу. Коснувшись верхней губы, он вновь на несколько секунд остановился, словно пробовал меня на вкус. Затем он проделал то же самое с нижней губой, заставляя каждую клеточку моего тела желать его поцелуев снова и снова.

Каждое его прикосновение дурманило меня с новой силой. И, когда он, наконец, ворвался в мой рот, сминая губы, я придвинулась ещё ближе к нему. Моя рука скользнула по его мягким каштановым кудрям. Ощущая их шёлк под своими пальцами, я перестала думать о чём-либо другом, кроме его губ.

Никаких лишних прикосновений и нелепых стонов. Только его мягкие губы, которые идеально подходили моим. Именно поэтому, когда он отпрянул, я ощутила, что чего-то не хватает. Джереми смотрел на меня с восхищением. Я коснулась его покрасневших, слегка припухших губ.

– Прекрасный вечер.

Позже, гораздо позже, мы устроились на пирсе вчетвером. Спор о лучшем Фениксе быстро перерос в обсуждение Человека-паука и его воплощений.

– Тоби, это, однозначно, Тоби! – безапелляционно заявил Джереми, и очень зря, а мы с Томасом тут же набросились на него, объясняя все тонкости.

– Да брось, единственное крутое, что есть в этом фильме, – это его паутина! – настаивал Томас.

– А мне вообще нравится Том Холланд. Он такой милашка в этом костюме! – Стефани вклинилась в разговор.

Мы с Томасом закатили глаза.

– Как вы можете спорить, когда есть Гарфилд? Это же просто идеальный Паук!

– Ха, вот, Эванс понимает меня! – Томас приобнял меня за плечи. Потянувшись к своему рюкзаку, он выудил оттуда шейкер, который всегда носил с собой, и протянул мне. – За это надо выпить!

– Выпить? Э-э-э… – стушевалась я.

– Нет, Эванс, даже не вздумай отказываться.

Три пары глаз с интересом смотрели на меня, и я решилась. Я сделала глоток, но тут же закашлялась. Томас похлопал меня по плечу.

– Ничего, тебе ещё понравится!

Он тоже сделал глоток, после чего передал шейкер Стефани, минуя Джера. Ему ещё предстояло везти нас обратно. Спор разгорелся с новой силой, когда мы заговорили про девушек Паука: то ли потому что тема была слишком горячей, то ли из-за передаваемого по кругу шейкера с таинственным содержимым. Томас, решивший во что бы то ни стало доказать Джеру свою правоту, достал телефон.

– Сейчас я тебе покажу, почему… – Он вдруг замолчал на полуслове, уставившись в экран. У него до сих пор был открыт план парка у озера, и Томас слегка приблизил изображение. – Вот дерьмо! Собирайтесь, быстрее!

– Что случилось?

– Объясню по дороге!

Мы быстро натянули вещи на всё ещё мокрое нижнее бельё и помчались к забору. Доски пирса скрипели под нашими ногами, когда мы ускорили шаг, чтобы слышать Томаса:

– Я думал… Думал, что парковка находится где-то рядом с центральным входом. Но отец, он рисовал этот план! Это была парковка для… охраны!

– Значит, они могут увидеть мою машину? Чёрт, Томас! Лучше бы мы взяли лодку…

Томас немного сбавил темп: парк по-прежнему выглядел безлюдным, а значит, охранники нас не искали.

– Ты-то чего переживаешь, золотой мальчик? Это у меня есть привод в полицию.

– Что-о-о? – Мы со Стефани обе не смогли сдержать удивления.

Мы почти дошли до забора, оставалось только миновать освещённую аллею. Притаившись у густого кустарника, мы шёпотом продолжили беседу, не сводя глаз с дорожки:

– Глупая была история. Около года назад я решил впечатлить одну девчонку…

– Синди Уэбстер? – Стеф даже не спрашивала, а утверждала.

– Да, её. Короче, мы проникли в парк аттракционов после закрытия, и нас поймала охрана.

– Ну ты и идиот!

Томас только пожал плечами.

– Кажется, всё чисто.

Но рисковать всё равно не решились: пригнувшись, стали пересекать дорожку. До забора было рукой подать… как вдруг мы заметили двух охранников, притаившихся в тени деревьев.

– Стоять! Стойте на месте! – скомандовали они, и я сделала именно то, что было велено. Оцепенев, я застыла посреди аллеи, наблюдая за тем, как мои друзья убегают к забору. Стефани, наконец, обернулась:

– Эй, ты чего?! Быстрее!

Она рванула ко мне, а я – к ней. Но было уже поздно. Один из охранников удержал меня за руку. Пока я пыталась вырваться из его лап, Стефани боролась с Томасом, который никак не хотел отпускать её ко мне. Джереми уже перебрался через забор и, бросив на меня тоскливый взгляд, прыгнул в машину.

– Шон, догоняй остальных, а не то они уедут! – крикнул охранник практически мне в ухо, а затем пробурчал: – Говорил же, что надо ждать возле машины. Ну что за идиот!

Свет фар от машины вдруг ослепил нас обоих – меня и охранника. Я на несколько секунд лишилась зрения, и всё, что могла, это слушать вопли Стефани, которая никак не хотела уезжать без меня. Но всё-таки сдалась… И, когда скрипнули шины, я поняла, что нет смысла сопротивляться. Я осталась один на один с двумя охранниками.

– Ну, вот ты и попалась, тупица!

В полицейском участке было холодно. Если бы здесь оказался мой брат, который просто не переносил холод, он бы мигом выдал им всё, лишь бы выйти отсюда. Но нет, здесь, в полицейском участке Бетесды, на неудобной скамейке оказалась я – гордость школы, девчонка из уважаемой семьи и самая дружелюбная соседка. Последнюю характеристику придумала себе я, когда смогла уговорить ворчливого мистера Штайнера, отставного офицера, который никак не хотел отдавать нам мяч, попавший на его территорию, где он заботливо выращивал какие-то голубые цветы.

Но все остальные прозвища не были изобретены мной. Гордостью школы меня называла Стефани, и, надо сказать, небезосновательно. Про уважаемую семью не уставала напоминать бабушка, пока в прошлом году не скончалась от сердечного приступа. Теперь же я собиралась обзавестись новым титулом – «хулиганка». Интересно, отец скажет про меня именно так или выберет более необычное слово?

– Эванс, решила, кому будешь звонить?

К решетке подошёл молодой офицер, который уже минут десять терпеливо ждал моего ответа. Я думала, это хорошо, что именно он приехал забирать меня. Он ведь и сам вчерашний подросток, так что наверняка знает, как трудно признаваться родителям в своих ошибках.

Сперва я думала позвонить отцу: он бы точно смог убедить офицеров в том, что предупреждение будет достаточным наказанием для меня. Но мало того, что отца могло и не быть в городе, потому что он часто отлучался по делам, так ещё и сам он будет читать мне лекции о правильном поведении всю дорогу до дома. Хотя, на самом деле, мы оба будем знать причину, по которой он мог бы злиться на меня, – дочь-преступница стала бы серьёзным ударом по его репутации!

И потому я продиктовала номер мамы. Я знала, что ей сегодня нездоровится: если бы не это, то я без раздумий позвонила бы ей. Она всегда понимала, когда ей врут. Наверное, и сегодня тоже поняла, что ни в какой кинотеатр мы не собирались. Но она не стала бы читать мне лекции. Для неё было бы достаточно того, что я побывала в полицейском участке. «Страх перед наказанием куда хуже самого наказания», – часто говорила она.

Приготовившись быстро объяснять ситуацию маме, я с нетерпением поглядывала на офицера, что уже приложил телефон к уху. Я слышала только гудки, и с каждой секундой моё сердце начинало биться всё сильнее. Не прошло и минуты, а я уже забыла всю речь, которую подготовила для мамы!

– Не отвечает. Давай номер отца.

– Н-нет, д-давайте… Давайте подождём немного! Папа очень занят, понимаете? Много работает… Да, очень много работает!

– Перезвоню ей через десять минут. – Офицер хмыкнул, но настаивать не стал.

Он вернулся к себе в кабинет, а я с тоской взглянула на часы, висящие на стене. У меня плохо получалось определять по ним время, но я прикинула, что должно было быть уже часа три утра. Если мама отключила телефон на ночь, то ждать мне осталось не так уж и много.

Я сняла кроссовки и уселась с ногами на скамейку, обхватив колени ладонями. Пытаясь убедить себя в том, что Стефани не бросила меня, а вынуждена была уехать, я старалась не думать о Джереми. Это ведь он был первым, кто сел в машину. Он даже не попытался помочь мне. Ещё бы! Идеальный капитан спортивной команды, который не должен рисковать своей репутацией ради какой-то девчонки. Плакать не хотелось, но я всё же не сдержала слёз. Мой идеальный парень оказался фальшивкой.

Меня клонило в сон. Стянув с себя куртку, я подложила её под голову и вытянулась на скамейке, даже не ожидая, что усну на таком неудобном ложе. Но усталость одержала верх. Сквозь беспокойный сон я слышала, как начинался день в полицейском участке Бетесды. Туда-сюда бегали, шелестя бумажками, люди, отовсюду доносились голоса, на кухне кто-то заваривал очередную кружку кофе. Но окончательно проснулась я от громкого звука: Диггинс, стоящий за решёткой, прочистил горло.

– Эванс, чего разлеглась?

Я потёрла глаза, совсем не чувствуя себя отдохнувшей.

– Я… Просто устала.

– Ага, устала она. Не дозвонился я до твоей матери. Может, ты мне специально какой-то фальшивый номер дала, а?

– Ну да, конечно. Всё ради того, чтобы провести незабываемую ночь в этом роскошном отеле.

Диггинсу, кажется, дерзость пришлась по вкусу. Он криво усмехнулся.

– Наш отель пользуется популярностью по субботам, так что пора тебе выселяться. Давай номер отца, ничего он с тобой не сделает. Ну, кто подростком не совершал ошибок?

– Что, даже вы попадали в тюрьму?

– Нет, не попадал. Я быстро бегаю. – Он подмигнул мне, достал из кармана телефон и приготовился записывать папин номер.

– А который час? Может, моя мама просто ещё не проснулась…

– Уже восемь.

– Вот блин! – Я разочарованно вздохнула. – Ладно, записывайте уже.

Пока Диггинс набирал номер и представлялся, я расхаживала туда-сюда по камере, пытаясь подобрать правильные слова. Это была не та ситуация, в которой «подросток совершил ошибку». Я ведь сознательно солгала про кинотеатр и поехала развлекаться, прекрасно понимая, что рискую попасться в руки охраны и полиции.

Краем уха я услышала конец разговора Диггинса с отцом:

– Конечно, мистер Эванс. Я всё понимаю. Сейчас же оформлю все необходимые бумаги. – Отключившись, офицер ещё несколько секунд смотрел на свой телефон, а я пощёлкала пальцами.

– Что там?

– Там… – Он растерялся, но лишь на секунду. За это время я успела заметить, как он нервно постукивает пальцем по задней панели телефона. Затем он всё же взял себя в руки. – Думаю, ты достаточно наказана. Сейчас за тобой приедет отец.

– Значит, то самое страшное наказание, которого я так боялась, – пара часов в камере? Ну, было неприятно, конечно, но если так вы собираетесь победить преступность…

– Я должен идти. – Даже не взглянув на меня, Диггинс рванул к своему кабинету.

– Эй, я же просто пошутила! – крикнула я ему вслед.

Его реакция сбила меня с толку. Мой папа мог быть довольно жёстким, когда того требовали обстоятельства. Но мог ли он так сильно запугать молодого полицейского, который, кажется, на службе не провёл ещё и месяца, что он в полной растерянности отправился к себе в кабинет, будто наказанный ребёнок? Интуиция подсказала: мог, если сильно разозлился.

От дома до полицейского участка ехать было около пятнадцати минут, но, с учётом папиной способности делать всё в рекордные сроки, я могла рассчитывать на одиннадцать. Расхаживая по камере, я пыталась придумать, как оправдать своё поведение, и совсем не готова была увидеть отца всего через пять минут после ухода Диггинса.

– Па-ап?..

Он зашёл в полицейский участок и, не услышав меня, сразу направился к офицеру. На нём был тот же комплект из тёмных брюк и бирюзового свитера, подаренного мамой на Рождество, что и вчера. Было странно видеть его в такую погоду без верхней одежды. Но, пока я воображала, где он мог оставить своё серое пальто, они с офицером Диггинсом вышли из кабинета и направились к камере.

– Папа…

Но папа едва мог смотреть на меня. Забрав у Диггинса какую-то бумагу, он молча дождался, когда офицер откроет камеру и выпустит меня. Я не могла поверить в то, что он способен на такое. Игнорировать меня после всего, что я пережила ночью! Это немыслимо! Лучше бы он кричал или читал нотации.

Когда мы сели в машину, я вновь попыталась завести разговор.

– Пап, пожалуйста, прости… Я не хотела, правда! Не хотела попадать в неприятности! – Но он только кивнул в ответ, и это разозлило меня ещё сильнее. – Это что, твоё наказание? Пап, хватит молчать! Скажи уже что-нибудь!

Он всё с таким же каменным выражением лица завел двигатель. Мы двинулись по дороге с предельной скоростью: отец так сильно давил на педаль газа, что мне казалось, мы неизбежно попадём в аварию. На перекрёстке он неожиданно повернул налево, а не поехал прямо – по дороге к дому.

– Эй, куда мы?

– Твоя мама в больнице. – Он повернул ко мне голову.

Всего четыре слова. Столькими же ограничился Диггинс, когда говорил со мной про наказание. Он знал.

– Я-я…

Но сказать было нечего. Никакие слова не смогли бы описать то, что я чувствовала в этот момент. Хотелось, чтобы всё это было моим сном, пусть даже я бы уснула на неудобной скамейке в полицейском участке.

Машина вдруг стала ехать очень медленно, хотя спидометр всё ещё показывал двадцать пять миль в час. Хотелось выпрыгнуть из неё прямо сейчас, на ходу, и побежать в больницу со всех ног. Как будто я могла помочь её вылечить…

– Что с ней? Она… поправится?

– Они не знают.

В окне мелькали одинаковые дома с идеальными газонами. Они мешали понять, как далеко от больницы мы находимся, и я вдруг возненавидела их за то, как безмятежно они выглядят. Злость закипела во мне. Захотелось высунуться из окна и прокричать что-то обидное им вслед. Например, то, что если однажды кто-то выкопает на этом газоне ямку, то они уже не смогут быть такими же идеальными. И что им тогда останется? Правильно, медленно разрушать себя изнутри.

На электронных часах в коридоре больницы было 08:49, когда я забежала внутрь. Отец бесшумно проследовал за мной. У стойки регистрации он остановился и спросил:

– Бриджит Эванс, палата 251.

Я впервые слышала такой голос: бесцветный и хриплый, словно звучащий из уст бестелесного духа. Когда медсестра за стойкой подняла на отца взгляд, я уже знала: Бриджит Эванс больше нет.

Я побежала по коридору в поисках нужной цифры. В палате был только мой брат. Астор стоял возле пустой кровати, склонив голову.

– Астор…

Брат повернулся: в глазах были обида, разочарование, страх. По его щекам безостановочно бежали слёзы, но, когда он бросился в мои объятия, я едва удержала его за плечи.

– Где она?

– Она… Она была… В операционной. – Брат шмыгнул носом.

Астор сжал меня в объятиях. Я услышала тихие всхлипы: мои или брата – сейчас это не имело значения. За его спиной, прямо рядом с маминой кроватью, стоял отец. Трудно было узнать в этом человеке моего отца. Он выглядел как тень самого себя: бледное лицо, тяжёлые веки… Отец едва сдерживал слёзы. И, наконец, сдался. Но во мне бушевала ярость. Я не хотела верить, что всё это происходит на самом деле. Нет, это просто сон! Такого не бывает!

Сорвавшись с места, я выбежала из палаты и столкнулась с врачом.

– Она ведь жива, да? Она должна быть жива! Это просто операция!

Врач положил ладонь мне на плечо. Это был простой жест – обычная человеческая поддержка. Но я едва не захлебнулась собственными слезами, пока он говорил со мной.

– Мисс Эванс, мне очень жаль. Ваша мать долго игнорировала симптомы прогрессирующей болезни. Нам не удалось её спасти.

– Это неправда! Вы лжёте! Она была здорова!

В тот единственный раз, когда мне очень сильно хотелось, чтобы моя ложь звучала уверенно, я не могла обмануть даже себя. Если бы она действительно была здорова…

Вырвавшись из рук врача, я на дрожащих ногах бросилась к другому. Он только что вышел из операционной и теперь раздавал указания испуганным медсёстрам. При виде меня они торопливо натянули маски.

– Где моя мама?! Я хочу её видеть!

Из-за натянутой по самую переносицу маски я видела только глаза доктора, печальные и потухшие. Он сделал шаг назад, отходя от меня. Я увидела, как сзади подходят два медработника в спецкостюмах.

https://redirect.appmetrica.yandex.com/serve/244544550327098266

– Мисс Эванс, мне жаль, но я вынужден изолировать вас и всю вашу семью. Мы обнаружили, что миссис Эванс была больна одним из штаммов Мидуэйского вируса. Теперь мы обязаны следовать протоколу. Вас поместят в карантинную зону.

В голове эхом зазвучало: «Думаю, ты достаточно наказана».

Я не запомнила, сколько дней длился наш карантин. Что толку было? И без того не хотелось выходить из комнаты, хотя Стеф и пыталась подбодрить меня: рисовала сердечки под окнами дома и писала милые сообщения. Почти помогло.

Её больше не было. Прошло ровно столько времени карантина, чтобы её запах выветрился из квартиры, хотя я тщательно пыталась его сохранить. Все дни стали похожи один на другой.

В один из таких ничем не примечательных дней отец позвал нас с Астором в гостиную, где мы часто собирались вчетвером, чтобы обсудить школьные будни и родительские исследования. Теперь же я стояла посреди гостиной одна, не зная, куда мне сесть, и не представляя, о чём сейчас мы будем говорить. Хотелось бы, чтобы отец просто отправил мне СМС, и тогда мне бы не пришлось выходить из комнаты и вновь любоваться мамиными любимыми подушками на диване.

Я услышала тяжёлые шаги по лестнице. Это был Астор, он не слишком торопился занять своё место. Последним пришёл отец. По его лицу я не смогла понять, какие чувства он испытывает. Впрочем, такое с ним происходило уже пару недель: он осунулся, появились мешки под глазами, и теперь казалось, что перед нами дряхлый старик, а не успешный мужчина средних лет.

Он застыл у окна и без предисловий начал разговор, не поворачиваясь к нам лицом:

– Мне предложили работу в Нью-Йорке. Мы переезжаем. Для нас уже подготовили дом в Астории.

Вот так просто? Сказал и всё! Выпалил на одном дыхании, словно боялся, что если сделает хотя бы одну паузу, то и сам откажется верить, что всё это правда. Он старался не смотреть на нас, разговаривал, будто бы с оконной рамой. Мы с Астором тоже застыли. Я – в изумлении и даже в отчаянии, а брат… На его лице не отразилось ни разочарование, ни досада. Нет, скорее, ему было безразлично. И что-то внутри меня надломилось от осознания, что мой жизнерадостный и крайне эмоциональный брат не проявляет никакого интереса к собственному будущему.

– Почему? – Я резко подняла голову.

– Мне дадут возможность вернуться к исследованиям. Ваша мама знала, что этого я и хотел…

Пошарив глазами по комнате, я заметила стоящую на столе вазу, которую мама втайне ненавидела. Она считала, что это совершенно неуместный предмет декора, который собирает на себя пыль в комнате. Но эту вазу подарила папина кузина Роуз, которая, хоть и не отличалась хорошим вкусом, но была очаровательной женщиной с неестественно громким смехом. По мнению папы, это делало её подарок подходящей вещью для размещения в гостиной. На самом деле ваза была до ужаса нелепой: с волнистым горлышком и непропорционально широким туловом. Возможно, Роуз забыла сказать, что она сама слепила эту вазу? Это многое бы объяснило, в том числе декор, состоящий из цветов пошлого розового цвета и двух бабочек, которые и сами наверняка жалели, что прекратили быть гусеницами. Мама говорила, что для полной картины этой вазе не хватает только носика.

Эта ваза поглотила моё внимание, пока отец снова не заговорил.

– У меня есть неделя на то, чтобы закончить дела здесь.

В одно движение я преодолела расстояние до столика, схватила вазу за горлышко и швырнула в стену. Но она не разбилась. Только маленький осколок у самого основания полетел на пол.

– Это была любимая ваза твоей матери! – Отец строго взглянул на меня.

– Любимая?! Она ненавидела эту вазу! Она много лет пыталась от неё избавиться и поставить в гараж, но ты каждый раз спрашивал про эту дурацкую вазу, и ей приходилось снова и снова возвращать её на место, чтобы каждый заходящий в этот дом человек знал, что у кого-то здесь точно нет вкуса!

Молча наблюдающий за нами Астор хрюкнул от смеха, и мы с отцом оба повернулись к нему. Брат, взглянув на наши лица, без тени стеснения залился смехом, схватившись за бок. Мы с папой переглянулись. Всматриваясь в его серьёзное лицо, я почувствовала, как внутренняя боль мигрировала из головы, где всё это время обитала, дальше. Она поглотила всё моё тело и добралась до самого сердца, не оставив сомнений, что она останется там навсегда.

Поднимаясь от сердца в лёгкие, а затем в гортань, эта боль спровоцировала звук, вырвавшийся из моего рта: смешок, больше похожий на икоту. Он стал громче, отчетливее, звучнее… Я не смеялась. Захлебывалась собственными мыслями.

– Эй, Эванс, успокойся! – Астор неожиданно подбежал ко мне и положил ладони на плечи.

Усадив меня на диван, брат сходил за водой и предложил мне стакан. Отец за всё это время не сдвинулся с места, равнодушно наблюдая за разворачивающейся картиной. Прекратив всхлипывать, я услышала голос отца:

– Нужно собрать вещи как можно быстрее.

Папа наконец поднял глаза. Но он смотрел не на меня, а на Астора. Я знала, что брат не станет противиться его воле. Здесь я могла рассчитывать только на себя. Новая волна гнева закипала во мне.

– А как же школа? Мои друзья?! Ведь всего год осталось учиться!

Ссутулившись, отец бросил на меня быстрый взгляд. В тишине гостиной раздался неуверенный голос брата:

– В Астории тоже есть школы.

Отец посмотрел на него с благодарностью, и это стало последней каплей. Лучше бы он, как Стефани и Джереми, бросил меня одну разбираться с полицией.

– Я никуда не поеду!

– Эванс, я понимаю, тебе тяжело это принять…

Я не дала ему договорить. Теперь я знала, что не смогу переубедить его. Но это не означало, что разговор окончен.

– Понимаешь?! Ты даже не посоветовался с нами! Мама никогда бы не стала лишать нас права выбора!

– Да, Бриджит нашла бы выход… Убедила бы всех.

Он вновь опустил глаза в пол, старательно пряча слёзы. Рослый Астор, положив ладонь на плечо отца, умоляющим взглядом посмотрел на меня. И в этот момент ко мне, наконец, пришло осознание, что не только я потеряла её. Они тоже вынуждены были расстаться с ней.

Наверняка они оба думали, что уехать будет правильным решением. Может, папа и правда счел, что вдали от дома, где так много напоминает о маме, нам будет проще забыть обо всём, что здесь случилось. Они даже не подозревали, что ни одна, даже самая любимая мамой ваза, не могла сравниться с воспоминаниями, которые я бережно хранила в сердце.

И тогда, подумав о маме, я вдруг поняла. Таких ссор у нас в семье никогда не встречалось, и причина была не во всеобщем согласии. Причина была в ней, в её умении найти правильные слова для каждого, в способности слышать и слушать. Я подумала о том, каково было бы ей, если бы она узнала, что сейчас мы ссоримся. И это убедило меня сдаться.

– Я пойду собирать вещи.

Глядя в пол, я уныло поплелась к лестнице. Ни папа, ни Астор не собирались меня останавливать.

Я думала, что когда приду в комнату, то буду реветь. Но слёз не осталось. Опустившись на кровать, я написала Стефани одно короткое СМС. «Я переезжаю». И, отправив его, легла спать.

Очередная беспокойная ночь закончилась для меня в половине девятого. Сегодня суббота, хотя и без того не было нужды идти в школу теперь, когда на горизонте маячила необходимость менять её. Телефон, который я даже не потрудилась убрать в тумбочку, свалился на пол. Стефани прислала, наверное, пару десятков сообщений, которые я отметила как прочитанные, даже не взглянув на них. Я и так знала, что в них написано.

Она чувствовала себя виноватой за то, что бросила меня. Она узнала о случившемся не от меня: кто-то из её подружек тоже был в больнице в то утро. В нашем городе ничего нельзя было утаить.

Тогда Стефани позвонила мне. Она извинялась, объяснялась и клялась, что никогда больше не позволит Томасу за неё решать, что делать. Я сказала, что не злюсь на неё, и это было правдой, ведь у меня просто не было сил злиться. Но вот Джереми… С ним я говорить не хотела. И хотя он тоже написал мне на следующий день, пытаясь оправдаться, мол, Томасу нельзя было садиться за руль, я всё ещё чувствовала себя раздавленной. Пока я сидела в грязной камере полицейского участка, за жизнь моей матери боролись врачи, и они проиграли.

Я спустилась на кухню. Аппетита не было уже давно, но я всё равно заставляла себя выпивать хотя бы стакан молока каждое утро. Так учила мама: завтрак необходим, а не хочешь есть – выпей молока.

Кухонный стол как обычно был занят папиным рабочим ноутбуком, он даже оставил его открытым. Проходя мимо, я случайно задела мышку рукой, и экран загорелся, позволяя мне рассмотреть название документа, который вчера вечером изучал отец. Это было соглашение о неразглашении. Мне стало любопытно, что мой папа решился подписать, и я пробежалась глазами по строчкам. Дойдя до третьего пункта, я ахнула и закрыла рот руками. В нём говорилось о том, что он обязуется передать тело Бриджит Эванс какому-то человеку по имени Альфред Льюис. Судя по всему, он был руководителем научного центра Crescent. Я тут же загуглила название со своего телефона, но информации нашлось совсем немного. Видимо, он открылся совсем недавно. На главной странице сайта обнаружилась странная запись: «Каждый может оказаться на обратной стороне!». Я стала листать документ, но никаких конкретных сведений о предмете договора он не содержал. На самой последней странице красовалась подпись моего отца.

– Эванс! Что ты здесь делаешь? – Отец зашёл на кухню и застал меня, склонившейся над его ноутбуком. – Я не разрешал тебе пользоваться моим личным компьютером!

– А мама разрешала тебе передавать куда-то её тело?

Он побледнел. Скрепив ладони за спиной, отец прошёлся туда-сюда и только потом вновь повернулся ко мне.

– Думаю, ты имеешь право знать. Твоя мать хотела, чтобы её здоровые органы отдали на пересадку. В её завещании обязательным пунктом также значилась кремация.

– Ты не позволил нам даже попрощаться с ней…

– Она была человеком науки, Эванс, и верила, что тело – это всего лишь оболочка! Ей не хотелось бы, чтобы кто-то видел её такой… мёртвой.

– Папа, ты вообще слышишь себя? Её кремировали без нас!

– У нас не было выбора, Эванс. Ты же знаешь… Врачи настаивали на том, что это необходимо сделать как можно скорее. Все опасаются вируса, который был найден.

– Вирус или нет… Мы имеем право хотя бы увидеть её могилу!

Отец взял со стола лист бумаги и карандаш, начертил какой-то план и отдал его мне.

– Если хочешь… Вот, пожалуйста, иди! Но она бы предпочла, чтобы в последние свои дни в Бетесде ты встретилась с друзьями.

Он забрал свой ноутбук и поднялся в комнату. Я же осталась стоять с планом кладбища в руке. И в эту минуту пришло ещё одно сообщение. Стефани предлагала встретиться. Путь до кладбища был неблизким, так что нужно было выбирать: я не смогла бы сегодня успеть всё. Действительно ли она хотела бы, чтобы я пришла посмотреть на могильный камень с её именем на нём? Но самое главное… Готова ли была я пойти туда?

Сперва я не хотела идти сюда одна: думала позвать Стефани, Астора или даже Джереми. Но потом поняла, что это только моё дело. Я хотела проститься с ней, взглянуть на надгробие и наконец осознать, что её больше нет с нами.

Нарисованный папой план оказался странным: он больше вводил в заблуждение, чем помогал, и тогда я смело скомкала его, после чего отправила в ближайшую мусорку. Наверное, я просто злилась на него, хоть и знала, что устроить похороны так рано не было его решением. Мы не успели отсидеть карантин: опоздали всего на один день, и всё из-за врачей, которые совсем не торопились выяснять, был ли в действительности этот дурацкий вирус.

Но я по-прежнему злилась только на отца, а не на врачей, похоронное бюро или кого-либо ещё. Наверное, мне просто нужно было кого-то винить, и отец был лёгкой мишенью: он расклеился и опустил руки. Да, он принял тот факт, что её больше нет. Но принять – не значит пережить. Мне хотелось видеть в нём опору, хотелось знать, что на него можно рассчитывать, но выходило иначе. Я осталась одна, без всякой поддержки от собственной семьи.

На кладбище я положилась на собственную логику. Пройдя вдоль ряда свежевскопанных могил, я стала рассматривать надгробия в поисках знакомого имени на плите. Спустя полчаса поисков мой метод всё же дал плоды, и я разглядела нужный камень.

Я уставилась на могильную плиту. Этот момент представлялся мне совсем иначе. Как в фильмах. Драматическая пауза, внезапное осознание, что жизнь всё-таки конечна, и печальный герой, преклонив колени, опускает цветы на землю. Но про букет я совсем забыла: слишком спешила сюда. И драматической паузы не случилось из-за надоедливых насекомых, которые норовили высосать из меня побольше крови, а понимание конечности жизни не свалилось на меня с неба. Оставалась только печальная девушка, которая была не в силах даже ронять слёзы.

В конце концов, это была просто могильная плита. Я не хотела помнить её по одной лишь пустой и формальной надписи на сером надгробии. Она была больше, чем всё написанное. Бриджит Эванс была для меня целым миром.

А теперь он оказался разрушен.

Стефани редко водила машину. Она была одной из тех девушек, которые считают, что за рулем всегда должен быть мужчина. И пусть я не разделяла её взглядов, это не мешало мне наслаждаться поездками с Джереми и Томасом.

Но сегодня она приехала одна: очевидно, попросила у мамы машину на день. Я забралась в её «додж». Мы обе молчали, и в салоне было слышно, как ремень безопасности скользнул по обивке сидения, и от этого звука засосало под ложечкой. Затем – короткий щелчок. Зафиксировав ремень, я наконец посмотрела на подругу.

– Милкшейк?

Я кивнула. Заведя двигатель, Стефани неловко развернулась, чтобы посмотреть на дорогу: она так и не научилась пользоваться зеркалом заднего вида. Когда мы выехали на перекрёсток, подруга накрыла мою ладонь своей.

Возле нашего любимого кафе, где подавали лучшие в городе милкшейки, парковка никогда не пустовала. Стефани пришлось потрудиться, чтобы найти место. Я безразлично наблюдала за тем, что творится на улице: парочки со счастливыми лицами, обнимаясь, выходили из кафе, а за ними – то родители с детишками, чьи рты были перепачканы молочной пенкой, то горделивые девицы, на ходу делающие селфи для социальных сетей.

– Стеф… Я не могу.

Подруга, которая только-только припарковала машину, наверняка едва сдержалась, чтобы не ударить меня.

– Эванс. Твоя мать не одобрила бы…

– Её больше нет. Она не может мне указывать, как переживать горе.

Будьте рядом с Эванс в эту минуту!

https://redirect.appmetrica.yandex.com/serve/893062897037567361

Если бы кто-то подслушивал сейчас наш разговор, он наверняка бы уловил дрожащие нотки в моём голосе.

– Милая, никто не может. Но есть и другие способы. Вспомни, какой была твоя мать. Например, что она сделала, когда узнала о нашей тусовке с парнями из колледжа?

– Приехала туда, разодетая, как девчонка из колледжа, и стала тусоваться вместе с нами. – Я не смогла сдержать смешок.

– Ага, помнишь! Чёрт, она тогда так зажгла! А ещё помнишь, к ней подкатывал наш учитель из начальной школы. Как же его там звали…

– Мистер Эндрюс! Ох, это был такой стыд! Он писал ей комплименты прямо на моих тестах по математике!

– Не помню, что она сделала с ним…

– О, на осенней ярмарке, когда мы готовили печенье в форме букв, она снова встретила его. И выложила из печенек «Я замужем». Мистер Эндрюс тогда покраснел как рак!

Мы со Стефани заливисто смеялись. Она хорошо помнила мою мать и была в курсе всех её чудачеств. Но какой она её точно не видела, так это грустной. Потому что Бриджит Эванс предпочитала заражать других своей улыбкой и уверенностью, а не унынием. Спустя ещё пару историй я наконец сказала:

– Знаешь что, Стеф? Наверное, это наш последний вечер вместе, и за это стоить выпить… парочку милкшейков!

– Да! Вот это моя девочка.

Продолжение истории на следующей странице.

НАЧАЛО ОБЩЕЙ ВЕТКИ

Я уныло рассматривала коробки, в которые пришлось за пару дней уложить всю свою жизнь. Всё ещё трудно было поверить, что отец принял это дурацкое предложение.

Я со злостью пнула одну из коробок, и оттуда раздался протяжный звук. Это была моя старая кукла. Она давно не говорила, а только мычала. Открыв коробку, я вытащила куклу и бросила её в мусорный бак. Вот так! Раз уж отец решил, что нам пора убежать от прошлого…

Друзья прибыли вовремя, чтобы попрощаться. Стефани не сдерживала слёз.

– Чёрт, я буду скучать…

Прощание с Джереми было неловким. Мы оба не знали, как себя вести. Наверняка он вообще не хотел здесь быть. После того, как я игнорировала его сообщения и звонки, вряд ли он нашёл бы в себе силы вновь начать общаться со мной, если бы не этот внезапный переезд. Отец уложил вещи в машину слишком быстро.

– Нам пора, Эванс.

– Ну, прощайте…

Напоследок я крепко обняла Стефани и в последний раз бросила взгляд на дом. Здесь я навсегда оставляла часть себя. Сдержав слёзы, я села в машину. Меня ждал большой город, который никому не оказывает тёплый приём.

* * *

Когда отец остановил машину возле неприметного домика, я удивилась. Это был один из таунхаусов из красного кирпича, которые стояли в ряд по всей улице. Хотелось бы мне, чтобы его видела Стефани! Стало любопытно, что бы сказала она и другие мои одноклассники. Я решила, что нужно будет снять видео для них. Он был вдвое меньше прежнего и выглядел таким пустым и неказистым. Газон в маленьком дворике при доме давно не стригли, и он наводил уныние. Наверняка не только на меня, но и на всех жителей округи. У остальных соседей с этим всё было в порядке: придомовая территория выглядела одинаково ухоженной и скучной.

Однако первое впечатление было обманчивым, и внутри дом выглядел уютным. Светлые стены делали комнаты просторнее, а большие окна давали много света. В общем, было лучше, чем я ожидала.

Войдя в свою спальню, я увидела, что дверь ванной комнаты приоткрыта. Напротив входа, над раковиной, висело зеркало, а из него на меня смотрела девушка с нерасчёсанными волосами. Когда-то они были каштановыми и, по маминому мнению, отливали золотом. Но сейчас пигмент исчез, как и все краски из моей жизни. Этой девушке не хватало пары-тройки килограммов, чтобы перестать выглядеть бесцветной. Этой девушкой была не я, а какая-то другая Эванс, в которой больше не было жизни.

https://redirect.appmetrica.yandex.com/serve/965118340001469800

Все выходные ушли на то, чтобы разобрать вещи, и я даже не потрудилась выйти на улицу и прогуляться по Нью-Йорку, в отличие от своего брата, который уже успел исследовать окрестности и пытался мне об этом рассказать. А в понедельник утром, когда я спустилась к завтраку, Астор уже сидел в гостиной и жевал свои хлопья. Столовой в доме не было, так что пришлось приспосабливаться.

– Отец уехал на работу рано утром.

Я кивнула. За выходные я не сказала ему ни слова.

– Знаешь, ты могла бы не вести себя так.

– Ешь свои хлопья, Астор, и не лезь не в своё дело.

Брат разочарованно вздохнул и вновь взялся за завтрак. Я последовала его примеру.

– На чём ты доберёшься в школу?

– На автобусе, как и все.

В нашем родном городе предпочитали личный транспорт. Я уже открыла рот, чтобы возразить брату. Но Астор опередил меня:

– Я имел в виду, как все здесь, в Астории.

Я кивнула. Мы доедали свой завтрак в полном молчании.

– Так… ты со мной?

– Лучше поеду на велосипеде. Ознакомлюсь с районом…

На самом деле, мне было плевать на район и на красоты этого города. Я просто хотела побыть одна. Астор понимающе кивнул и направился к выходу.

– Хорошего тебе дня, Эванс.

– И тебе, Астор.

После ухода брата я долго сидела в гостиной. Идти никуда не хотелось, но мысль о том, что нужно будет остаться в этом доме, меня тоже ни капли не обрадовала. Делать было нечего, мне пришлось оседлать новенький велосипед, купленный в первый же день здесь, и двигаться к школе, сверяясь с картой.

По дороге я с удивлением разглядывала улицы. Все они были плотно застроены неказистыми и одинаковыми домами. Машины парковали прямо у обочин. Среди бетонных джунглей нашлись даже одинокие деревья, которые были окружены асфальтом. Я попала в совершенно другой мир, огромный и чужой. И единственный выход, который у меня был, – это смириться и привыкнуть к этому месту. По крайней мере, до совершеннолетия. Я даже не надеялась, что скоро полюблю его. Но было бы здорово хотя бы однажды почувствовать, что это вполне сносный вариант.

Я не слишком спешила в школу: хотела прочувствовать атмосферу города. Но добралась всё равно быстро. Зря я не поверила навигатору, который считал, что на велосипеде можно доехать всего за десять минут. Но время точно не было для меня лишним, ведь я, по крайней мере, могла получше рассмотреть школу и даже снять небольшое видео для своей личной коллекции.

https://redirect.appmetrica.yandex.com/serve/388657589627446514

Несмотря на то, что было довольно рано, велосипедные стойки у входа в здание уже не пустовали. Здесь яблоку негде было упасть: всё было забито велосипедами разных цветов. Я выкроила местечко для своего железного коня и последовала за остальными учениками, надеясь, что они идут к главному входу.

Но не успела я пройти несколько шагов, как сзади раздался лязг металла. Я тут же обернулась. Несколько велосипедов, включая мой, упали. В эпицентре беспорядка суетилась миниатюрная темноволосая девушка в коротком платье оттенка пыльной розы. Она пыталась вернуть велосипеды в устойчивое положение, но ей не хватало сил. Я решила, что ей не помешает помощь, вернулась к велосипедной стойке и окликнула незнакомку.

– Эй, тебе помочь?

Девушка ответила, не поворачиваясь ко мне:

– Нет-нет! Всё под контролем! – Затем она тихо добавила: – На меня каждый день падает велосипедная стойка…

Я хохотнула. Однако девушка не ожидала, что я её услышу, и повернулась ко мне с виноватым выражением лица.

– Прости…

– За что? – Я удивилась. – Давай я тебе помогу.

Вместе мы быстро управились с велосипедным происшествием.

– Спасибо за помощь! – Незнакомка перевела дух. – Мы, кажется, незнакомы?

– Определённо, нет. Меня зовут Эванс.

– А я Линда, но все здесь зовут меня Лин. Ты, наверное, новенькая?

– Что, так заметно?

– Нет-нет! – замотала головой она. – Я имею в виду, ты помогла… и всё такое. В общем, забудь. Давай я помогу тебе найти класс. Что у тебя сейчас?

Я сверилась с расписанием в телефоне.

– Естественные науки. Мистер Такер.

– Круто! В смысле… Я тоже туда иду. Пойдёшь со мной?

– Конечно!

Мы зашагали ко входу. Я опасалась, что Лин начнёт задавать вопросы. Но вместо того, чтобы допрашивать меня, милая девушка рассказала немного о школе. В классе мы уселись рядом, и учитель, войдя в класс, сразу заметил меня. Это был лысеющий низкорослый человек в очаровательных круглых очках. Добродушная улыбка озарила его лицо, а вместе с тем, казалось, и весь класс.

– А, вы мисс Эванс, верно? Рад вас приветствовать.

Одноклассники делали вид, что меня не существует. Новички здесь не были редкостью: не то что в моей прошлой школе. Наш город был небольшим, и переезжали в него нечасто. Обычно семейные парочки переселялись в Бетесду из опостылевшего Вашингтона где-то к сорока, когда их дети уже были готовы пойти в начальную школу. Так и получалось, что новых одноклассников у нас практически не было, а если они и приходили, то мы окружали их заботой и вниманием.

Урок прошёл без приключений. В естественных науках я чувствовала себя как рыба в воде. После занятия несколько ребят всё же подошли ко мне, чтобы поинтересоваться, откуда я приехала, и я поспешила заверить их, что жила в пригороде Вашингтона. Согласитесь, есть разница: жить в пригороде Вашингтона или в маленьком городке Бетесда, штата Мэриленд. Новые одноклассники с умным видом покивали и быстро потеряли ко мне интерес. Не помогло даже упоминание столицы.

На одного из новых одноклассников пришлось даже подписаться в социальной сети, только чтобы он отстал от меня. Я понадеялась, что у нас с ним не слишком много совместных занятий.

– Неплохое начало! С ролью новенькой ты справилась куда лучше, чем главная героиня из «Обратной стороны» в My Way! – сказала Лин, встретив меня у двери класса.

– Ну да, конечно, – протянула я. – Думаю, я им не слишком понравилась. Хотя мне, в общем-то, всё равно.

Лин моя откровенность немного смутила, и она спросила:

– А чем ты увлекаешься?

– Ну, литературой, естественными науками. В Бетесде я иногда приходила в лабораторию биохимии, где работали мои родители.

– Надо же, как интересно! – Она с восхищением посмотрела на меня. – Расскажешь подробнее?

Я не без удовольствия рассказала ей о жизни в родном городе. Лин ловила каждое моё слово, и это льстило. Мы с Лин вместе вышли в коридор.

– Следующие уроки у нас разные.

– Жаль. А расскажешь мне, как найти класс?

– Лучше я найду тебе проводника. Эй, Айзек!

Она помахала рукой долговязому парню в больших квадратных очках и джинсовой куртке с капюшоном, который шёл нам навстречу.

– Привет, Лин. Привет, э-э-э… – Он замялся.

– Эванс, – ответила я.

– Эванс! Не видел тебя раньше. Лин, ты завела новую подругу и теперь бросишь меня?

– Я новенькая. Проводишь меня в класс мистера Такера?

– Всегда к вашим услугам. – Парень шутливо поклонился.

Лин казалась расстроенной, но у меня не было времени её расспрашивать. Мы распрощались с ней и направились вверх по лестнице. По дороге Айзек первым завёл беседу:

– Итак, ты переехала в самом начале учебного года. Твои родители скрываются от правосудия?

– Ха-ха! И это первое, что пришло тебе в голову?

Айзек пожал плечами. Я набрала побольше воздуха в грудь и выпалила:

– Моя мама… Она недавно умерла. И отец решил принять предложение о работе здесь.

– Мне очень жаль, Эванс. – Он не ожидал услышать такого ответа на свою шутку, но постарался сохранить невозмутимый вид. – Значит, работу предложили, интересно. Хоть и жаль, что ты не крёстная дочь.

– Крёстная дочь? – Я удивлённо переспросила.

– Ну, знаешь, мафия и всё такое… А, неважно!

Айзек немного смутился, и я поспешила сменить тему. Как ни странно, открывшись Айзеку, я почувствовала себя лучше.

– Расскажешь что-нибудь о себе?

– Легко! Что тебя интересует? – Айзек посмотрел на меня.

– Давно вы с Лин знакомы?

– Около пяти лет. Мы познакомились в средней школе.

– Она милая. – Я улыбнулась.

– Это только кажется! В первую нашу встречу она врезала мне учебником. Ну пошутил я, что она влезет в мой ланч-бокс, и что?

– Кошмарная шутка! Зачем ты это сказал?

– Хотел привлечь её внимание. – Он пожал плечами.

Мне стало любопытно, какие между ними отношения. Этот неприязненный взгляд Лин, которым она провожала нас на следующее занятие, никак не выходил из головы. Но мне показалось неприличным задавать этот вопрос сейчас, когда мы только познакомились. Ребята выглядели очень дружелюбными и умными, и я была бы не против заиметь здесь таких друзей. Я решила, что ещё успею выяснить всё об их отношениях.

– У вас в школе есть шахматный клуб?

– Да, но его президент сейчас на больничном из-за происшествия с конём.

– Смешно. Повезло, что не со слоном.

– Что? – Айзек поднял бровь.

– Ну, конь и слон… – принялась объяснять я.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять.

– Да ты шутница! И, судя по всему, шахматистка. – Айзек громко рассмеялся.

– Всё же больше шахматистка.

– Это поправимо!

– А ты чем увлекаешься?

– Ну, я занимаюсь спортом… – ответил он, а я постаралась сделать не слишком удивленное лицо.

– Вот как…

– Ещё бы! Наша команда недавно победила в турнире по одной видеоигре… – Айзек рассмеялся, наблюдая за тем, как изменилось моё лицо: от недоумения до искренней улыбки. – Надо было говорить, что я боксёр!

– Лучше уж виртуальное насилие! – парировала я.

Айзек понимающе кивнул. Мы добрались до нужного класса, и он так же, как и Лин перед прошлым уроком, предложил мне сесть рядом. Я была совсем не против. Несмотря на сомнительное чувство юмора, парень оказался очаровательным.

Школьный день проходил на удивление быстро. После четвертого урока мы с Айзеком и Лин направились в столовую, и за обедом я обратила внимание на украшение Лин:

– Какой очаровательный кулон!

– Спасибо. Это подарок моей бабушки. – Она рефлекторно дотронулась до него рукой и улыбнулась. – Корейский символ удачи.

– Ты уже третий раз за неделю роняешь велосипедную стойку. Не очень-то он работает.

Она засмеялась, и я тоже не смогла сдержать улыбку. Мимо нашего стола прошла девушка, за которой тянулся аромат сладких духов и сухого шампуня. На ней было довольно мало одежды для такой зябкой поры: короткая клетчатая юбка и тонкий свитер. Айзек проводил девушку влюблённым взглядом, а Лин поморщилась.

– Символ удачи точно не работает… – тихо произнесла она и пощёлкала пальцами перед лицом друга.

– А? Что такое? – Он мгновенно отвёл взгляд.

– Неужели опять, Айзек?

– Не понимаю, о чём ты.

Я повернулась, чтобы посмотреть на источник беспокойства Айзека. Незнакомка сидела за соседним столом. Её роскошные светлые локоны блестели в лучах позднего осеннего солнца. Заметив на себе пристальный взгляд, она подняла глаза. В них плясали лукавые искорки. Решив, что неприлично просто пялиться на неё, я без стеснения помахала ей рукой. Незнакомка расплылась в довольной улыбке и подмигнула мне.

Повернувшись к ребятам, которые всё это время продолжали о чём-то яростно спорить, я задала надувшейся Лин вопрос:

– А кто она? – Я вновь украдкой посмотрела на девушку, а она уперлась взглядом в свой телефон.

– Неужели и тебя, Эванс, покорила наша… бунтарка?

– Она не выглядит как бунтарка. В моей прошлой школе её бы назвали «королевой бала».

– О, нет, Челси точно не понравилось бы. Она ненавидит эти школьные клише и предпочитает, чтобы её называли девушкой свободных нравов, – Лин добавила тише, – если ты понимаешь, о чём я.

– Не уверена.

– Распущенной девушкой! – Щёки Лин покрылись румянцем. – Девушкой, которая спит со всеми, кто ей приглянется!

– Это очень грубо, Лин. Челси не так плоха, как ты думаешь, – возразил Айзек.

– Тебе-то откуда знать? Ты с ней ни разу не разговаривал.

Ребята ещё долго обменивались колкостями, и я позволила себе получше рассмотреть их. Айзек был симпатичным парнем, которого совершенно точно не заботило, как он выглядит. Его круглые очки скрывали добрую половину лица. Мне так и хотелось снять их и посмотреть, как он выглядит на самом деле.

Лин же, несмотря на миловидную внешность и отличную кожу, за которой она явно ухаживала, по всей видимости не пользовалась популярностью среди одноклассников. Может, потому, что у неё был непростой характер, или потому, что она была безответно влюблена в своего лучшего друга, который совершенно этого не замечал.

Было очевидно, что Айзек не заинтересован в романтических отношениях с подругой: он не ловил её взгляды, не пытался казаться лучше в её присутствии. Всё это выпало на долю Челси. И я опасалась, что станет вопросом времени, когда же Лин начнёт ненавидеть свою главную соперницу за место в сердце Айзека.

* * *

После уроков мне пришлось задержаться в школе. Нужно было уладить несколько формальностей. Переход в другую школу оказался тем ещё приключением. После того, как я заполнила все бумаги у школьного секретаря и уже направилась к выходу, я неожиданно заметила мистера Такера. Он подоспел очень вовремя – я до сих пор не знала, где находится шахматный клуб. А жаль, мне хотелось бы отвлечься от мыслей, роящихся в моей голове, сыграв в шахматы. Конечно, можно было просто загрузить игру на телефон. Но это было совсем не то. Ощущать вес деревянной фигурки в руке – вот это были настоящие шахматы.

– Мистер Такер, подождите! – Я решила не упускать свой шанс.

– Мисс Эванс? Вы что-то хотели? – спросил он.

– Вы не подскажете, где располагается шахматный клуб?

Он объяснил мне, как пройти к кабинету, и на этом мы распрощались. Я направилась прямиком туда и совсем не удивилась, когда на двери класса обнаружила объявление о болезни президента клуба. В своей школе эту роль выполняла я, и за все два года на посту я ни разу не закрывала класс. Понадеявшись, что и в этой школе они такого не делают, я с силой толкнула дверь.

Она была прикрыта совсем неплотно, и я, не рассчитав силу, едва не упала. Держась за ручку двери, я перевела дух. К моему изумлению, класс вовсе не был пуст. За последним столом, залитым солнечным светом от окна, сидел привлекательный юноша. Его кожа отливала медью. Он был полностью погружен в шахматную партию.

– Эм… Тук-тук?

– Ты ещё кто? – Парень вздрогнул и поднял голову. – Сюда нельзя входить!

У него был низкий приятный тембр. Парень не отрывал от меня взгляда, и я смутилась. Солнечный свет бил в глаза и мешал рассмотреть лицо незнакомца. Я шагнула вперёд и бегло осмотрела класс. Всё это время мулат, по-прежнему сидящий над своей партией, не сводил с меня глаз.

Взгляните на все глазами Эванс!

https://redirect.appmetrica.yandex.com/serve/460717331400665188

– Ты ведь в курсе, что это парная игра? – понизив тембр, чтобы звучать увереннее и раскрепощённее, бросила я небрежно.

– Да ты острячка. – На его лице заиграла непринужденная улыбка.

Я заметила рюкзак, стоящий рядом с его стулом. На нём красовался логотип школьной баскетбольной команды, о которой с придыханием рассказывала сегодня Лин. Их символикой была увешана вся школа, трудно было не заметить слона в комнате.

– Я бы предложил тебе присоединиться… Но я не играю даже с красотками.

От этого небрежно брошенного комплимента мои щёки предательски залились краской.

– Как удачно совпало. А я как раз не играю с новичками.

– С новичками, значит?

Парень поднялся на ноги и ловко подхватил рюкзак с пола. Ростом он был едва ли меньше двух метров. Поравнявшись со мной, он остановился, чтобы посмотреть на меня сверху вниз.

– Кто ты такая?

Я подняла голову и посмотрела ему в глаза. Я была совсем не низкой, но даже поднимись я на цыпочки, всё равно бы не достала ему даже до носа. Зато с этого ракурса было отлично видно чётко очерченные скулы, янтарные глаза и соблазнительные губы. Широкая нижняя губа словно была создана для того, чтобы прикусывать её во время поцелуев. Я с трудом заставила себя не думать о том, каково это – целоваться с ним, и наконец ответила:

– Меня зовут Эванс.

– Значит, это ты новенькая?

– Допустим, – фыркнула я. – А ты кто такой?

Он наклонился так, что его губы почти касались моего уха. Хотелось закрыть глаза, но я усилием воли заставила себя застыть на месте и ничем не выдать своё волнение.

– Ещё увидимся, новенькая, – прошептал он.

Задержав взгляд на моём лице, прежде чем выпрямиться, он спрятал улыбку и быстро вышел за дверь. Пытаясь понять, не приснилась ли мне эта странная сцена, я подошла к столу, за которым он только что сидел, и посмотрела на доску.

– Шахматная задача, значит… Что за волк-одиночка!

Быстро взглянув на расположение фигур, я улыбнулась.

– Мат Диларам… Любопытный парень. Кто же он такой?

Ветер игриво трепал мои волосы, когда я повернула направо, в сторону живописной улицы. Я крутила педали, полностью уверенная в том, что выбрала правильную дорогу к дому. По пути в школу главным ориентиром для меня служила карта в телефоне, но доставать её теперь не хотелось. В конце концов, я неплохо запомнила окрестности: вот здесь, на самом углу улицы, стоит симпатичный дом из красного кирпича с небольшим внутренним двориком, в котором ровно подстрижен газон; через дорогу от него – узкий, совсем немного претендующий на колониальный стиль, дом со ступенями, выкрашенными в красный, и уютным садиком в японском стиле.

Улыбаясь самой себе, я стала интенсивнее крутить педали: оставалось лишь проехать через квартал, увидеть в конце улицы небольшой продуктовый магазин и… Но как только я добралась до перекрёстка, улыбка застыла на лице. Я растерянно оглядывалась в поисках магазина, но он исчез, как по волшебству. Вместо него за поворотом меня ждала сомнительного вида закусочная с покосившейся вывеской у входа.

– Вот чёрт!

Остановившись у стены, я припарковала велосипед и достала телефон: нужно было быстрее искать дорогу домой. Мне не хотелось задерживаться в незнакомом районе. Но удача отвернулась от меня. Оказалось, что телефон разряжен.

В этот момент из-за угла показались трое парней. В глаза бросился только тот, что шёл по центру – нескладный, с длинными руками и ногами. Его голова на фоне остальных частей тела казалась маленькой: возможно, всё дело было в непонятной, словно наспех сделанной стрижке, с помощью которой он, наверное, хотел походить на k-pop айдола. На самом же деле, его голова казалась похожей на перевёрнутый ночной горшок.

Двое других на его фоне смотрелись блёкло: со своими обычными короткими стрижками и стоптанными кроссовками они были похожи на сотни других таких же парней, каких было полно и в Нью-Йорке, и даже в Бетесде. И хоть я не водила дружбу с такими мальчишками в школе, всё равно знала, что от них не стоит ждать ничего хорошего. Так что, когда они заметили меня, стоящую с растерянным видом возле своего велосипеда, то без промедления двинулись в мою сторону.

Сложив руки на груди, я привалилась к стене, пытаясь придать своему лицу самый недобрый вид, которому учила Стефани. Она всегда говорила: «Если к тебе подходит парень, который не нравится, сделай такое лицо, чтобы ему тут же стало неинтересно с тобой знакомиться». Сейчас её совет мне не помог, и, возможно, дело было в том, что троица вовсе не пыталась ко мне подкатить. Но я даже думать боялась о причинах, которые могли бы потянуть их ко мне.

– Привет, бэйб. – Долговязый заговорил первым.

Когда последнее слово сорвалось с его губ, я едва смогла сдержать смех. Он старался придать своему голосу толику лености, словно он обращается к девушкам только так. На самом деле это была жалкая попытка. Его приветствие показалось мне натужным и вымученным, отрепетированным до последнего слога и, самое главное, – омерзительным.

– Давно тут стоишь?

Я продолжала игнорировать его. Видимо, эта стратегия оказалась плохой: он, раздувая ноздри, сделал шаг ко мне. Подпевалы тут же последовали его примеру, и все втроём они взяли меня в кольцо.

– Думаешь, ты такая крутая и можешь не отвечать?

Он собирался сделать ещё один шаг ко мне, но я резко выставила руку вперёд и случайно коснулась лацкана его куртки. Кончики пальцев будто онемели, а затем это ощущение сменилось другим – лёгкими вибрациями, посланными от самого запястья. В Бетесде никто не позволял себе нарушать мою зону комфорта. Но Нью-Йорк решил играть со мной по другим правилам. Здесь некому было меня спасти, я осталась чудовищно одинокой в чужом городе, который оказался не слишком приветлив. К счастью, на любой, даже самый ловкий дебют, я с самого детства умела отвечать не менее грамотной рокировкой.

– Вам что-то нужно? – Я смело посмотрела в глаза нарушителю моего спокойствия.

– А если да?

Я глупо улыбнулась, пытаясь успокоить рвущийся наружу гнев, который сейчас был бы лишним. Нужно было время, чтобы придумать план избавления от этих парней. Я окинула быстрым взглядом пустую улицу. Как назло, никого рядом не было. Даже машины по этой улице, кажется, проезжали куда быстрее, чем по всем остальным. Оставалось надеяться только на себя. Скосив глаза вправо, я увидела вывеску закусочной.

– Я жду своего друга, – соврала я. – Он зашёл в закусочную.

– И оставил тебя здесь?

– Ну, у меня велосипед…

И это была фатальная ошибка. Заметив за моей спиной новенького железного коня, парни многозначительно переглянулись.

– Он-то нам и нужен! Понимаешь ли, бэйб, в Нью-Йорке так сложно передвигаться пешком, а сложности – это так утомительно… Уверен, ты не пожалеешь для такого парня, как я, железного коня.

– То есть, я могу выбирать?

– Да, только выбирай очень осторожно. В закусочной рядом с тобой всегда играет громкая музыка, так что даже если будешь кричать, тебя вряд ли услышат. А ещё, если мы не получим велик, ты можешь лишиться ещё много чего… Давай же, бэйб, отдай его нам, и мы разойдёмся в разные стороны, как будто ничего и не было.

Хотя я была уверена, что лишиться велосипеда – не самое страшное, что может со мной случиться в первый день в новой школе, во мне взыграла гордость. Я просто не могла позволить этим нахалам насмехаться надо мной! Зато я могла… закричать. И сделала именно это.

Едва первый робкий возглас вырвался из моего горла, парни растерялись и стали оглядываться по сторонам. Убедившись, что рядом никого нет, они переглянулись. Кажется, один из них что-то сказал мне, но из-за собственного крика я ничего не расслышала, и тогда он схватил меня за руку…

Тот, что стоял слева, дёрнул меня за запястье за себя и прикрыл ладонью рот.

– От-мф-мм…

Он только сильнее сжал ладонь, и мясистый палец врезался в нос, перекрывая доступ к кислороду. Выпучив глаза, я стала отчаянно вырываться из его хватки. Прошло не больше минуты, а мне уже было сложно сфокусировать взгляд на улице или одном из парней, и я могла лишь расслышать их приглушённый смех. У меня над ухом тоже гремел хохот, лающий и гулкий, напоминающий звук взлетающего где-то неподалёку вертолёта.

Силы покидали меня, и я почти обмякла в руках негодяя. Долговязый, отсмеявшись, подошёл ближе и наконец-то заметил неладное. Веки потяжелели, хотелось погрузиться в сладкий сон. Сквозь шум в ушах я расслышала возглас главного хулигана.

– Вот чёрт! Ты что сделал? Бросай её, бежим!

Послышались шаги. Кто-то сорвался с места и немедленно побежал на другую сторону улицы. Ладонь немедленно исчезла, и я, слабо втянув воздух, не почувствовала прилива сил. Спать захотелось ещё сильнее. Хулиган же, всё ещё сжимая меня в своих дьявольских силках, покрутился на месте, высматривая, куда меня можно бросить. От этой тряски я резко пришла в себя.

– Отпусти!

Он послушался и неловко опустил – практически кинул – меня на асфальт прямо посреди улицы и быстро ретировался. Я не слишком возражала, зато мне удалось избавиться от них, не потеряв велосипед. И хотя я не была рада тому, что меня облапал какой-то мерзавец, пришлось признать, что я легко отделалась. Но всё равно хотелось побыстрее доползти до дома и смыть с себя все воспоминания об этом дне.

Сидя на асфальте, я предвкушала, как наполню ванну до ужаса горячей водой, а после этого завернусь в любимый халат – тот же, в котором я проделывала все эти процедуры и в Бетесде, – и плюхнусь на кровать. Но в очередной раз я столкнулась с реальностью. Звякнул колокольчик на двери закусочной, и сквозь стекло я увидела своего нового знакомого, баскетболиста из шахматного класса.

– Вот же блин! – Я выругалась себе под нос.

Я попыталась встать, но ко мне вернулась слабость. Тогда я начала с малого и сначала встала на колени, приготовившись медленно подняться на ноги, когда парень, стоящий в дверях, заметил меня и подошёл ближе. Упершись взглядом в его дорогущие кроссовки, я тяжко вздохнула. Поднимать глаза не хотелось, но он присел на корточки рядом со мной.

– Куда ползёшь?

– Никуда! Отстань от меня! – Я отмахнулась.

– Следила за мной?

– Нужен ты мне! Я просто… Гуляла.

– Ага, как же. – Он усмехнулся.

Он обхватил мои предплечья ладонями и медленно поднялся, помогая встать. Приобнимая меня одной рукой, другой он принялся стряхивать пыль с моей куртки.

– Что тут произошло? – спросил он.

– Какие-то придурки хотели отобрать мой велосипед.

– И… Где они?

– Не знаю. Ушли куда-то.

– А ты заблудилась, что ли? – Закончив с моей одеждой, он перевёл взгляд на велосипед.

Мне не хотелось в этом признаваться, и я неопределённо пожала плечами. Парень из шахматного класса настаивать на ответе не стал.

– Это не самый благополучный район. Лучше не заходи сюда.

– А ты тогда что здесь делаешь?

Он в точности повторил мой жест и пожал плечами. Колокольчик на двери вновь звякнул, и парень с опаской покосился на дверь. Из закусочной выскочила девчушка в потрёпанной баскетбольной форме и, увидев моего нового знакомого, помахала ему рукой.

– Уф-ф-ф, мальчишки так долго едят! Я уже три эпизода в My Way прошла, пока они набивали свои животы! Спасибо, тренер, увидимся на следующей неделе!

Он улыбнулся девочке и тоже помахал ей рукой.

– Тренер? – Я с недоверием покосилась на него.

– Не задавай лишних вопросов, Эванс. Идём, я тебя провожу. Где ты живёшь?

– На тридцать пятой улице.

– Далеко ты забралась. – Парень присвистнул. – Ладно, вперёд.

И он повёл мой велосипед по улице. Мы свернули за угол, как ранее те три чокнутых хулигана, которые едва не погубили меня. Только сейчас я начала осознавать, в какой опасной ситуации была, и чем это могло мне грозить. От этого мороз побежал по коже. И идущий рядом со мной парень это заметил.

– Тебя точно не обидели?

– Точно. Просто… страшно у вас здесь, в Нью-Йорке.

– Да нет, ты просто выглядишь, как человек, к которому можно пристать. Ко мне вот никто не пристаёт.

– Ты себя видел? – С высоты своего роста я взглянула на него. – Да от тебя на другую сторону улицы бежать надо, великан!

– Но ты же не побежала, – улыбнулся он.

– А я тебя не боюсь!

Я сложила руки на груди и продолжила следовать за ним. Два мои шага были как его один, и я двигалась почти что вприпрыжку. Он не хотел останавливаться ни на секунду. Видимо, хотел как можно быстрее покинуть этот квартал. Наконец, когда мы свернули на дивную аллею, я спросила:

– Как тебя зовут?

– А это важно? Не думай, что мы друзья, раз я помог тебе.

– Пф-ф! – Я закатила глаза.

Остаток пути мы проделали в полной тишине. Я пыталась запомнить, куда он свернул, чтобы оказаться прямо возле моего дома.

– Ну, удачи. – Когда мы оказались у ворот, он передал мне велосипед.

– Стой! Э-э… Спасибо?

А парень просто кивнул. Я крикнула ему вслед:

– Увидимся в школе!

Крикнула – и тут же пожалела. Надо же быть такой дурочкой! Он даже не обернулся…

Я покосилась на велосипед. Не хотелось лишаться новенького железного коня, особенно когда передо мной стояли три придурка, которых наверняка можно было обвести вокруг пальца. В голове созрел план: нужно было всего лишь придумать отвлекающий манёвр, и тогда я смогла бы убежать от них. На велосипеде я бы была куда быстрее!

Хулиганы застыли в ожидании ответа. Я же уставилась на дорогу за их спинами, пытаясь изобразить удивлённое лицо. Но они никак не реагировали: даже не пытались повернуться и взглянуть на то, что меня так заинтересовало. Отбросив все сомнения, я указала пальцем на дорогу за ними.

– Полиция! – крикнула я.

Они даже не обернулись. Обменявшись взглядами, они наперебой принялись командовать.

– Разбегаемся! – крикнул высокий и худощавый парень, который, как я предполагала, был лидером этой компании.

– Все в бистро! – Его перебил толстяк, стоявший слева.

Третий же не говорил ничего связного, он только издавал вопли, судорожно пытаясь придумать, как спастись от невидимых полицейских. Вся эта сцена разворачивалась не больше минуты, но этого времени мне хватило, чтобы перекинуть ногу через раму велосипеда и тронуться с места.

Я уже успела два раза прокрутить педали, когда они наконец поняли, что никакой полицейской машины не существует.

– Эй, она убегает! – крикнул паникёр.

– Бэйб! Бэйб, стой! Мы же тебя… – высокий парень, который пытался преследовать меня, стал задыхаться на ходу, – тебя… поймаем!

Но самый крепкий из них – тот, что предлагал спрятаться от полиции в бистро, – продолжил преследовать меня. Несмотря на крупное телосложение, бежал он довольно быстро. Пришлось поднажать. Я крутила педали изо всех сил, стараясь ни во что не врезаться. Я молила всех богов о том, чтобы на моем пути не оказался какой-нибудь камень или другое препятствие: на такой скорости я бы точно сломала себе шею, столкнувшись с чем-то подобным.

Здоровяк прибавил ходу. У него, по всей видимости, открылось второе дыхание, а вот я с каждой минутой чувствовала себя всё хуже. Впереди показался какой-то парк, где прогуливались люди, но я даже не надеялась, что моего преследователя это может остановить.

Велосипед явно не был рассчитан на участие в погонях, и потому я быстро достигла предела скорости. Сколько бы я ни старалась увеличить темп, цепи лишь обиженно звякали, как бы говоря: «Мы тут не на Тур де Франс, девочка!». Я обернулась и увидела – преследователь не отставал.

Слева была ещё одна дорога, ведущая в парк. Людей в нём почти не было, зато дорожка, кажется, вела на оживлённую улицу неподалёку от моей школы. Надеясь, что ничего не перепутала, я резко выкрутила руль влево и вновь обернулась, чтобы не упустить преследователя из виду. Неожиданно раздался короткий возглас. Я повернула голову и увидела… Айзека. Он лежал на асфальте.

– Айзек!

Он с трудом поднялся на ноги, схватившись за зад. Я ещё раз боязливо обернулась. Преследователя нигде не было.

– Фух… – Я выдохнула.

– Куда несешься, гонщица?

Я быстро слезла с велосипеда и бросилась к новому приятелю.

– Айзек, прости, пожалуйста! – Я принялась всё быстро объяснять: – Какие-то придурки пристали ко мне, когда я ехала домой, и мне пришлось убегать от них. Точнее… уезжать.

– Я ничего не понял. – Айзек недоумённо уставился на меня. – Но если с тобой такие приключения происходят в первый же школьный день… Берегись. Кажется, твоя жизнь в Нью-Йорке будет крайне насыщенной.

– Да уж, похоже на то. А сам-то ты что здесь делаешь? Живёшь где-то неподалёку?

– М-м-м… Не совсем. У меня тут было одно дело.

Я огляделась по сторонам. Со стороны реки над парком возвышалась огромная опора моста, который я видела, когда ехала сюда.

– Странное место.

– Ты шутишь, это ведь мост Хелл-Гейт! – Приятель выпучил глаза. – Идём, я тебе покажу кое-что.

Айзек повёл мой велосипед прямо по газону вниз, к автомобильной дороге. Основание моста служило холстом для многих поклонников граффити: на левой части красовался мурал с красочным изображением орла, позади которого реял американский флаг. На другой стороне, что было видно с реки, нарисовали Статую Свободы.

– Как здорово! – восхитилась я.

– Между прочим, когда-то здесь был и мой рисунок! – похвастался Айзек.

– Правда? Ты рисуешь?

– Ну… Я пытался. Когда мне было лет пять или шесть, я пришёл сюда с одним своим другом, а у него как раз нашёлся баллончик с краской. И мы поспорили, кто лучше нарисует свой портрет.

Айзек забрался на бетонный выступ и указал на вторую снизу плиту, окрашенную в серый цвет. На ней жители города оставляли свои инициалы, разные символы и даже девизы. Айзек указал на верхний левый угол этой плиты.

– В ноябре 2009 здесь был мой портрет! И, что бы там ни говорил мой приятель Грегг, он вышел просто отлично!

– А что с ним стало потом?

– Его закрасили. Но они не смогут стереть его из моей памяти и даже из интернета! Если посмотреть на это место в онлайн-картах за 2009 год, то всё ещё можно увидеть мой шедевр. Так-то!

– Вау. Да ты, можно сказать, интернет-знаменитость?

– Ну, это вряд ли, – сказал он, спрыгивая на землю. – Там почти ничего не видно. Но ты теперь в курсе. Можешь ещё кому-нибудь рассказать, и тогда слава обо мне пойдёт в народ!

Прикрыв рот рукой, я захихикала. Айзеку это явно польстило: он довольно заулыбался и выпрямил спину.

– Ладно, пойдём, провожу тебя до дома. – Айзек снова повёл мой велосипед.

– Спасибо, а то я как раз заблудилась.

– О, не переживай, такое со всеми случается. Но иногда нужно заблудиться, чтобы найти что-то важное.

– Мудрая мысль, – улыбнулась я. – Но я всё-таки предпочту в следующий раз воспользоваться картами…

Следующие несколько дней прошли без происшествий. Лин жила не слишком близко, и наши пути в школу не пересекались, так что всё ещё приходилось возвращаться домой в гордом одиночестве. Но теперь я лучше знала дорогу и ещё ни разу не сворачивала неправильно.

Мне всё ещё было жутко любопытно, кто же такой этот парень из шахматного клуба, ведь он так и не представился. Но я бы ни за что на свете не призналась, что он так сильно интересует меня, чтобы начать расспрашивать о нём у Айзека или Лин. Удивительно, но я больше не встречала его: ни в школе, ни в столовой, ни даже на парковке. Он словно испарился!

Моя бабушка любила говорить, что любопытство сгубило кошку. Но сколько бы раз за день я не повторяла себе эту фразу, всё было тщетно. По правде говоря, это просто был один из самых интригующих моментов.

Собираясь в школу утром в пятницу, я думала о том, как Лин и Айзек, с которыми я неожиданно для себя легко сдружилась, не похожи на моих друзей из Бетесды. Стефани всегда была зажигалочкой: легко влюблялась и влюбляла в себя, могла раскачать любую тусовку и была настоящей душой компании. А что касается Джереми… Он всегда казался мне милым тормозом, но девчонки были от него без ума. Что уж говорить, даже я не устояла перед его манящей улыбкой и добрыми глазами. Он был так не похож на всех высокомерных футболистов, которых показывали в подростковых сериалах! Но я всё равно ошиблась в нём.

Теперь Стефани и Джереми улыбались мне только с фотографии, стоящей на прикроватной тумбочке. И хотя на снимке этого не видно, но я отлично помнила: в ту минуту ладонь Джера лежала на моей талии, и кожа под его рукой покрылась мурашками. Казалось, я до сих пор ощущала их, стоя в своей комнате где-то на двадцать третьей улице в неприветливом Нью-Йорке, в котором все будто бы ополчились против меня.

Мы с ними сделали это фото за несколько недель до моего отъезда и всего за день до того, как она покинула нас. Когда мама ещё была со мной…

Я знала, что на полке, под стопкой тяжеленных книг, лежит самая ценная фотография. Та, что была мне дороже других. Её я забрала из лаборатории, где всю жизнь моя мама пыталась избавить людей от тяжёлых заболеваний. Там, где она упустила момент и заболела сама. Это была жестокая насмешка судьбы.

Мистер Смит позвонил мне спустя пару дней после начала нашего карантина. Он едва мог говорить, казалось, что он и вовсе был пьян. Я бы не удивилась: в обществе моей матери он провёл всю свою взрослую жизнь. Он пришёл к ней желторотым птенцом, который закончил университет только стараниями своей властной матери. Но, едва увидев Бриджит Эванс в деле, он тут же воспылал любовью к биохимии и стал с невероятным рвением учиться всему, что она только могла ему дать. Он следовал за ней по пятам, был с нами на семейных пикниках и учил меня правильно обращаться с микроскопом, пока мама занималась очередным исследованием, которое доверяли исключительно ей. Мне всегда казалось, что он испытывает к ней самые разные чувства: не только уважение и преданность, но также любовь. Иначе чем объяснить его странный звонок после её смерти?

– Это, ик, моя… вина, – сказал он мне в тот вечер.

Хотелось бы мне обвинять в этом его. Но правда была в другом – не было виноватых. Продолжительная болезнь унесла её жизнь, и если она сама была не в силах спасти себя, то никто другой точно не смог бы. Так я и сказала мистеру Смиту, едва сдерживая слёзы. Больше он об этом не упоминал. Только попросил заехать в научный центр и забрать оттуда её вещи. Отец заходить в лабораторию отказался: ему вообще было тяжело вспоминать о ней. Оставалось только надеяться, что хотя бы он не станет прикладываться к бутылке.

Фотография, которую я забрала из лаборатории, была сделана в мой седьмой день рождения. Тогда мы всей семьей поехали на выходные в Международный музей шпионажа в Вашингтоне и там сделали снимок на фоне машины Джеймса Бонда. Помню, после той поездки я сильно боялась людей с чёрными зонтиками: никогда не знаешь, что скрывается за безобидной конструкцией. А мама тогда сказала…

В глазах вдруг защипало. Я так и не решилась поставить эту фотографию рядом с той, на которой задорно улыбались мои друзья. Когда мы встретились, Стефани сказала: «Тебе нужно время». На самом деле, время нужно было моей маме. Она бы придумала, как спасти себя… Она бы смогла!

Я вновь запихнула фотографию под тяжёлые книги и взглянула на часы рядом с ними. Десять минут назад я должна была выйти из дома! А я всё ещё стояла в пижаме посреди комнаты и уныло рассматривала вещи на полках. Пришлось достать первое, что выпало из шкафа. Я успела только пару раз провести расчёской по спутавшимся волосам, мысленно поблагодарив отца за кудрявые и непослушные пряди, доставшиеся мне в наследство от его родни.

В нью-йоркской школе я пока что нашла только один плюс: здесь всем было абсолютно наплевать, как ты выглядишь. Конечно, местные задаваки одевались так, будто только сошли с обложки Teen Vogue, но их среди разношёрстной школьной толпы было куда меньше, чем обычных людей, которые, очевидно, приходили учиться, а не хвастаться новой брендовой сумочкой.

Я быстро спустилась вниз и едва не слетела с последней ступеньки: лестница в доме была немного шаткой, а последняя ступенька будто отставала от всех остальных на пару сантиметров. Астор к этому давно привык и просто перепрыгивал её, тогда как я ежедневно ругалась про себя, каждый раз спотыкаясь. У брата вошло в привычку завтракать в гостиной. Здесь мы ни разу не собирались за одним столом: я в последнее время взяла за привычку есть так мало, что всерьёз обеспокоила бы Стефани, у которой я однажды выиграла спор на поедание черничного пирога за пять минут.

– Привет. – Услышав мои шаги, Астор выглянул из гостиной.

К его щекам наконец-то прилил румянец, и он вновь казался самим собой, не считая потухшего и лишённого блеска взгляда. Я кивнула ему и заглянула в гостиную, чтобы убедиться: он действительно завтракал. Тарелка с хлопьями стояла прямо на диване, рискуя опрокинуться в любой момент. Но я и бровью не повела.

– Хлопья?

– Да. Будешь?

– Не-а, спасибо, не хочу. Тем более, я почти опоздала.

– Поехали со мной на автобусе! Там весело, куча крутых ребят, и мы обсуждаем… всякие вещи. Например, вчера пытались понять, как Дэниел из «Обратной стороны» – это такая история в My Way – смог выжить после… Ой, спойлер!

Но я знала то, о чём пока не догадывался мой юный брат: старшеклассники никогда не ездили в автобусах здесь, в Нью-Йорке. Это было бы позором, сунься я в автобус вместе с кучей кричащих детишек из средней школы. И, хотя я не сказала об этом брату, мой взгляд выдал меня с головой.

– Не круто для тебя, да?

Я неопределённо пожала плечами. Астор пошарил по карманам своей спортивной куртки и выудил из одного протеиновый батончик.

– Хотя бы это съешь. – Он протянул его мне.

Около минуты я стояла, уставившись на протянутую руку, и пыталась понять, как мы дошли до этого. Я должна была заботиться о младшем брате, отдавать ему свои шоколадки и спрашивать, как он освоился в школе. Выходит, что я не только отвратительная дочь, но и никудышная сестра?

– Э-э-э… – замялась я.

– Пожалуйста! Я и так его уже неделю с собой ношу. – Я быстро схватила батончик и сунула его в карман. Брат просиял.

– Спасибо, Астор. Ну, увидимся?

– Ага, давай. Не потеряйся!

Бросив на него сердитый взгляд, я бросилась к двери, но на полпути остановилась. Астор всё ещё стоял в дверях, словно ждал, что я что-то скажу ему. Я бросила через плечо:

– Я кое-что узнала у своих друзей. Недалеко от нашего дома есть отличный общественный бассейн!

– Тот, где всегда целая куча людей, плавающих, как бревна, в разные стороны?

– Здесь много людей, Астор. Пора привыкать. Но главное… В этом бассейне часто бывает на тренировках Тара!

Астор покраснел. Я знала, что Тара ему нравится: пару дней назад я видела, как он пялился на её страницу в Фейсбуке, но так и не добавился в друзья.

– Не может быть, чтобы самая красивая девчонка из команды по плаванию ходила туда! Эта королева брасса достойна отдельного бассейна!

Я как можно равнодушнее пожала плечами.

– Ну, как хочешь. Я просто поделилась информацией!

Но стоило мне сделать шаг к дверному проему, как Астор тут же бросил вслед:

– Отправь мне сообщение с адресом бассейна!

Впервые за неделю я покидала дом с широкой улыбкой на лице. Утро было по-осеннему прохладным. Я сделала глубокий вдох. Воздух в этом огромном городе трудно было назвать чистым. Не сказать, чтобы здесь легко дышалось: хотя люди пытались пересесть на электрокары, выхлопные газы по-прежнему наполняли лёгкие, стоило только выйти на улицу и оказаться где-то рядом с проезжей частью.

Ставший привычным звук оживлённой улицы разрезал возмущённый возглас: на ступенях возле соседнего дома сидела девушка с пересушенными белыми волосами и ругалась на телефон:

– Чёртов Сэм! Бери свою долбанную трубку!

Достав из кармана вейп, она сделала затяжку и яростно выдохнула воздух. Порыв ветра принёс мне аромат ежевики. И в этот момент я поняла, что уже видела эту девушку: именно она обратила на себя внимание Айзека в школьной столовой пару дней назад. Цокнув языком, девушка сделала ещё одну затяжку и стала оглядываться по сторонам. Я инстинктивно пригнулась, боясь испугать её своим пристальным вниманием.

Пытаясь вспомнить её имя, я не переставала удивляться: всё это время наши дома соединяла одна каменная стена. Едва увидев наш таунхаус, я расстроилась: ожидала, что нам будет слышно соседей, а ещё придётся с ними общаться. Но оказалось, что семья по соседству словно вообще не жила здесь: до сих пор я не видела, чтобы кто-то выходил на эту лестницу.

Отвлекшись на свои мысли, я не заметила, что девушка куда-то исчезла. Я пригнулась ещё сильнее, стараясь разглядеть её ноги, но…

– Бу-у! – раздалось совсем рядом.

Я подпрыгнула на месте. Соседка, стоя за забором, бесстыдно захихикала, довольная возникшим конфузом. В столовой она выглядела довольно дружелюбной. Выпрямившись, я неуверенно протянула ей ладонь.

– Э-э-э… Привет! Я твоя новая соседка! Меня зовут Эванс.

– Я Челси. – Она легонько обхватила мои пальцы и неохотно потрясла их. – Подглядываешь, Эванс?

– Прости, я не хотела, просто не знала, как…

– Забей, я шучу. – Челси махнула рукой. – Ты ведь та красотка из школьной столовой, да? Забавно, что мы оказались соседками. Ты давно в Нью-Йорке?

Её комплимент так смутил меня, что я на секунду забыла, какой вопрос она задала.

– Мы? Да-да! Я… около недели или что-то типа того.

– Не смущайся так, красотка. Подумаешь – подглядывала! Откуда ты приехала?

https://redirect.appmetrica.yandex.com/serve/316602143660377085

Мой ответ был заглушён рёвом приближающегося байка. Челси равнодушным взглядом посмотрела на приближающийся мотоцикл и вновь взглянула на телефон. Мотоцикл остановился возле дома.

– Эй, детка! Запрыгивай! – крикнул девушке байкер, сняв шлем.

– Пошёл ты, Сэм! Ты не брал трубку чёртовых пятнадцать минут!

– Ну же! – Байкер поднял ладонь и двумя пальцами подозвал Челси к себе.

Цокнув языком, она сунула телефон и вейп в карман, после чего вновь повернулась ко мне.

– Моя карета прибыла. Я бы предложила тебе прокатиться, Эванс, но этот байк не выдержит двух пассажирок… – Она добавила: – Даже при их идеальной комплекции.

– Да ничего! Я, у меня здесь… – Я указала на своего железного коня.

– Ну, тогда увидимся в школе, красотка. – Челси понимающе кивнула.

Подмигнув мне, она устремилась в объятия мускулистого байкера. Мотоцикл с рёвом умчался в другую сторону: кажется, она совсем не торопилась в школу. Провожая взглядом мотоцикл, я думала о том, что у моих новых знакомых из Нью-Йорка есть ужасающая привычка. Они все обещают, что мы ещё увидимся. Возможно ли, что это какая-то особая фраза для наивных провинциалов, которой нью-йоркцы как бы говорят: «мы с тобой больше никогда не встретимся»?

Тяжело вздохнув, я выкатила велосипед на дорожку и неловко оседлала его. Я потеряла всякую надежду на то, что приеду в школу вовремя.

* * *

Во время обеденного перерыва я копалась в своём шкафчике: прошла всего неделя с момента, как я заняла его, а здесь уже царил хаос. Учебники кучей были свалены на нижнюю полку, а от дождевика, который ещё со вторника валялся здесь, исходил запах сырости. Мне точно не стоило оставлять его в запертом шкафчике вместе с учебниками. Верхние страницы пособия по экономике уже немного разбухли от влажности. И пока я придумывала, как исправить этот кошмар, сзади бесшумно подкралась Лин.

– Эванс! Не могу поверить, что ты зашла в класс испанского спустя десять минут после преподавателя и не получила от него замечание. Кажется, Айзек прав, и твой отец, наверное, действительно мафиози.

– Был бы он мафиози, я бы учила итальянский. Вообще-то мистер Шепард кажется мне славным. А ещё, возможно, повлияло то, что я попросила у него прощения на испанском!

– Ха-ха, кто знает. В любом случае, тебе очень повезло. Почему ты вообще опоздала? Неужели заблудилась?

Я поджала губы: неужели каждый в этом городе будет тыкать мне этим в лицо? Ну, заблудилась я однажды, и что? В Бетесде тоже можно было заблудиться, в конце концов, там везде деревья!

– Не заблудилась. Просто… задержалась. Размышляла о всяком. – И в этот момент я вспомнила про парня из шахматного клуба. – Слушай, Лин, а кто-то из ваших баскетболистов ходит на шахматы?

– Баскетболисты в шахматном клубе? Ты такая смешная, Эванс! Да они вообще вряд ли догадываются о существовании других видов спорта.

По неизвестной причине мне стало обидно: парень из клуба явно знал что-то о шахматах. Так что я выложила Лин всё, что увидела: его куртку с бобром, символом школьной команды, и значок на рюкзаке. Но история не произвела на неё впечатления.

– Брось! Он наверняка ждал подружку из группы поддержки.

– В смысле?

Лин глупо хихикнула и, понизив голос, заговорщическим тоном пояснила:

– Они всегда выбирают уединённые места!

– Но я своими глазами видела…

Но мне пришлось замолчать, когда я увидела, что к нам стремительно приближается незнакомая девушка. Её точёное личико было искажено гневной гримасой. Позади неё шагал рослый широкоплечий парень. Когда она делала три шага, он – один, но всё равно умудрялся идти медленнее. Лин же заметила, что я отвлеклась.

– Эй, ты что там увидела? – Обернувшись, она тут же изменилась в лице. – Ой-ой! Я лучше пойду!

Но не успела она и шагу сделать, как девушка прикрикнула на неё так, что все, находящиеся в этот момент в коридоре, повернули головы к нам:

– Стоять!

От её властного голоса меня тоже пригвоздило к месту. Девушка перешла на неспешный и угрожающий шаг, и теперь шла нарочито медленно, приближаясь к нам, словно пантера к своей жертве. Они с парнем остановились напротив, отрезав Лин все пути к отступлению. Светловолосая незнакомка словно не заметила моего присутствия: даже не взглянув на меня, сразу обратилась к Лин:

– Ты маленькая дрянь!

– П-привет, Хезер. – Лин съёжилась под взглядом девушки.

Любой, кому довелось услышать этот разговор, решил бы, что девушка сейчас выпустит когти и набросится на мою подругу.

– Что за чушь ты написала о моём отце?

– Я, я н-не поним-маю, Хезер. Я дум-мала, что…

– Плевать я хотела на то, о чём ты думала!

Губы Лин задрожали. Казалось, она вот-вот расплачется.

– Оставь Лин в покое! – Я сделала шаг вперёд, закрывая собой Лин.

– А ты ещё кто? – Пантера по имени Хезер, бросила на меня короткий взгляд.

– Не твоё дело. Просто оставь её в покое. Она тебе ничего не сделала!

– Она написала статью, которая порочит честь моего отца!

– Тогда тебе стоило прояснить ситуацию и вежливо попросить Лин написать опровержение! Знаешь, не обязательно сразу закатывать истерики.

Вокруг нас уже начала собираться толпа зевак. Парень, стоявший за спиной Хезер, велел всем проваливать. На этот раз девушка всем телом развернулась ко мне.

– Это не твоё дело, новенькая. Если твоя подружка собирается стать журналистом, пусть знает, как работать с фактами. Ей не потребуется помощь какой-то выскочки, если она будет делать свою работу правильно!

– Может быть. Но тогда тебе стоит вести себя как нормальный человек, а не как маленькая капризная девчонка!

– Кто ты вообще такая? – Хезер сжала ладони в кулаки.

– О, я Эванс! – ответила я.

– Я не спрашивала, как тебя зовут!

– Вообще-то спросила. – Услышав это, Хезер разозлилась ещё сильнее.

– Ты хоть знаешь, кто я?

– Нет. Ты ведь не представилась…

Ученики GK School могут послушать этот разговор в коридоре. Хотите присоединиться?

https://redirect.appmetrica.yandex.com/serve/532774927133115519

Не могу сказать, что сделала это намеренно, но случайно вызвать приступ бешенства у этой высокомерной особы было очень приятно. Едва скрывая улыбку, я посмотрела на Лин: она немного успокоилась, но всё равно стояла, втянув голову в плечи. Хезер же сложила руки на груди.

– Лин, объясни своей подружке, как тут всё устроено. Например, расскажи, с кем лучше не связываться. И, да… Мы с тобой на этом не закончили. Понимаешь?

В этот момент раздался уже знакомый мне голос:

– Что тут происходит, Майлз?

Он принадлежал странному парню из шахматного клуба. Теперь я вновь видела его: он был ещё выше, чем приятель Хезер, а старшеклассницы разве что шеи не сворачивали в попытке взглянуть на него. Мой знакомый обменялся рукопожатием с парнем Хезер, старательно делая вид, что не знает меня.

– Да мы тут… Ну, разбираемся с… – залепетал тот.

Парень внимательно слушал друга, и я, не выдержав, шагнула в его сторону и ткнула пальцем в его грудь:

– Ты!

Он бросил на меня короткий взгляд с высоты своего роста и сделал удивлённый вид, словно это была наша первая встреча.

– Дейв, вы что, знакомы? – на высокой ноте спросила Хезер, но парень, к которому она обратилась, продолжал смотреть только на Майлза.

– Завязывали бы вы с этим представлением.

Я почувствовала, как, стоя за моей спиной, Лин вцепилась в мою ладонь руками, словно намекая, что наш час пробил и можно втихаря уйти. Но обида кипела во мне, когда я смотрела на Дейва, который делал вид, что меня не существует.

– Эй, я к тебе обращалась!

Вырвав ладонь из хватки Лин, я сделала ещё один шаг к Дейву и пощёлкала пальцами у него перед носом. Хезер и та молчала, ожидая реакции своего приятеля, пока сам он словно прирос к паркету в холле. Девушка выразительно подняла одну бровь: так, как обычно делали все школьные стервы в сериалах, чтобы каждый чувствовал себя под этим пристальным взглядом униженным и раздавленным.

– Не ответишь на вопрос?

– Детка, его здесь все знают, – неожиданно на помощь другу пришёл Майлз. – Он же чёртов капитан «Диких бобров», а его фотка стоит рядом с прошлогодним кубком школы.

Признаться честно, я испытала лёгкое разочарование. Я не заметила ни фотографию, ни стенд с кубками: эта часть школьной жизни всегда меня утомляла. У меня оставалась призрачная надежда, что Дейв не высокомерный капитанишка, а какой-то герой из романтических фильмов. Например, школьный талисман, который пошёл заниматься такими глупостями ради хорошей характеристики для университета. Но капитан команды… Нет, это было слишком банально для такой истории. Чего он, в сущности, опасался? Конечно, я не читала правила НБА, но сомневаюсь, что набор к ним осуществляется по потолку IQ и степени интеллектуальности увлечений. Наверное, ему просто не хотелось рассказывать своим до чёртиков крутым друзьям о почётном членстве в клубе шахматистов, предубеждения по отношению к которым не смог развеять даже Нетфликс. Что за придурок!

– Хезер, мы действительно должны торчать тут с толпой неудачников? – спросил Майлз, воспользовавшись образовавшейся паузой.

– Мы ещё не закончили, милый…

Позади раздался знакомый мелодичный голос:

– Я так и думала, Хезер, что твой дружок предпочитает тебе красивого баскетболиста. Ну, я его понимаю, вообще-то. – Челси приблизилась к Дейву и погладила его по плечу. От её прикосновения мышцы на его руках напряглись. – Я его о-очень понимаю. Привет, Дейви.

После этого Челси повернулась ко мне. Рука её всё ещё лежала на плече Дейва.

– Кстати, я же говорила, что мы ещё встретимся, красотка.

– Эй, Хьюз, проваливай отсюда! – прорычала Хезер. – Мы здесь болтаем по душам.

– Тише, дорогуша. Дейви приказал тебе умолкнуть. А не то запретит общаться со Стюартом. За кем же ты тогда будешь таскаться?

– Ах ты, дешёвка!

Хезер бросилась к моей соседке, пытаясь вцепиться ей в волосы. Та уже была наготове: перехватив её руку, она собиралась ответить обидчице тем же, но я ухватила Челси за локоть, чтобы остановить её.

– Челси, не надо!

Майлз обхватил Хезер за талию и легко приподнял её над полом. Она отчаянно брыкалась и всё равно норовила ударить соперницу. Светлые волосы упали на лицо, скрывая яростный взгляд и раздувшиеся ноздри.

– Держи её! – задыхаясь, крикнула она.

Ученики, которые ещё не успели разбрестись по классам, стали подходить ближе. Некоторые из них подначивали девушек: предлагали Хезер ударить Челси ещё разок или сыпали оскорблениями в адрес первой. В этой толпе не нашлось единодушия в вопросе поддержки одной из участниц драки. Стоящая в стороне Лин предприняла попытку сбежать, воспользовавшись ситуацией, но не смогла протиснуться сквозь толпу. Как раз в этот момент из соседнего коридора вышел наш учитель по естественным наукам – мистер Такер. Его обычно добрые глаза под очками сверкнули от злости, когда мы оказались в поле его зрения. Школьники не стали задерживаться: коридор опустел быстрее, чем если бы прозвенел звонок. Такер зашагал быстрее, и в его исполнении это выглядело так, словно он на соревновании по спортивной ходьбе. Мистер Такер ростом едва доставал Дейву до лопаток, но под взглядом учителя баскетболист съёжился.

– Что здесь происходит?! Немедленно прекратить драку! – сказал учитель.

Майлз наконец опустил Хезер на пол, и она принялась поправлять одежду и волосы. Челси сделала вид, что чешет нос… средним пальцем. Между тем мистер Такер увидел притаившуюся за моей спиной Лин.

– Мисс Пак! От вас я такого никак не ожидал! От кандидата в президенты школы – до участницы немыслимой драки в коридоре, да?

– Но я ведь ничего не сделала… – Лин затряслась.

– Вот именно! Вы все будете наказаны. Останетесь сегодня после уроков.

– Мистер Такер, но я капитан… – попытался возразить Дейв.

– Тогда задумайтесь, мистер Келли, какой пример вы подаёте другим!

Мистер Такер выдал нам штрафные листы и вернулся в кабинет. Лин пошла за ним, умоляя не оставлять её после уроков. Хезер же, злобно посмотрев на Челси, гордо удалилась под ручку с Майлзом. По пути в класс он ещё несколько раз оборачивался, чтобы посмотреть на Дейва. Посреди опустевшего коридора остались лишь трое: я, Челси и Дейв. Новенькая, бунтарка и капитан команды по баскетболу… Худшего сочетания и не придумаешь!

Вот и Челси обратила на это внимание. Она игриво вскинула бровь, переводя взгляд с Дейва на меня и обратно.

– Ого, как тут всё искрится! Пойду-ка я, пожалуй.

И она действительно ушла, оставив нас молча смотреть друг на друга.

– Впервые видишь меня, значит? Видимо, в шахматном классе я встретила другого баскетболиста.

– Не понимаю, о чём ты.

– Да ты… Ты просто придурок, понятно?! – Я ткнула его пальцем в грудь, и на этот раз больнее, судя по тому, как он сморщил нос. – О, нет, я тебя не знаю, Эванс! Я вовсе не ходил в шахматный класс, тебе это всё почудилось! И вообще, я как все, у меня нет мозгов, потому что иметь мозги – это так не круто! Теперь понятно, почему ты играешь в шахматы один. Никто не хочет быть партнёром такого высокомерного засранца!

– Я просто не распространяюсь об этом. – Дейв пожал плечами. – Так что… никому не говори, ладно?

– Так уж и быть, сохраню твой грязный секрет. Но с одним условием: перестань пялиться на меня этими своими щенячьими глазками!

И я протянула ему ладонь. Он с сомнением посмотрел на меня, но руку всё же пожал. Его тёплые пальцы коснулись нежной кожи, и от этого рука слегка дернулась. Дейв усмехнулся.

– Увидимся, Эванс.

Делать было нечего, и я уныло поплелась в класс литературы, зная, что ни одна шекспировская трагедия не сможет вызвать во мне хоть что-то похожее на те эмоции, что я испытала сейчас. К счастью, мисс Адамс не отличалась пунктуальностью: хотя я вошла в класс на семь минут позже положенного времени, за учительским столом никого не было. Зато за столом в самом первом ряду я заметила Челси. Она пристально посмотрела на меня, а затем махнула рукой.

– Эй, садись рядом!

За партой рядом с ней никого не было, как и за той, что располагалась прямо за Челси. Видимо, ей удалось избавиться от навязчивых соседей, и я пока точно не хотела знать, как именно она сделала это. Усевшись за парту, я повернулась к соседке, на столе у неё лежал томик «Хладнокровного убийства» Капоте.

– Как тебе книга? – спросила я.

– После неё надо на приём к психологу идти. Капоте – чёртов гений, раз смог не только добыть всю информацию из первых рук, но и превратить восемь тысяч страниц материала во внятное произведение.

Я многозначительно кивнула головой и мысленно пообещала себе, что всё-таки возьмусь за эту книгу. Признаться честно, до сих пор меня пугали объёмы и необходимость знакомиться со всеми подробностями этого жуткого дела. Челси тем временем добавила:

– Было бы ещё лучше, если бы Капоте не пытался оправдать своего дружка Перри Смита.

– Мисс Хьюз! Какое интересное замечание! – В кабинет ворвалась мисс Адамс.

Растрёпанная и задыхающаяся от быстрого бега, она принесла с собой запах осенних листьев и отвратительных сигарет. В первый же школьный день я против своей воли узнала, что она бегает курить в перерывах между занятиями. Это не было секретом ни для кого, кроме администрации школы.

– Но, пожалуйста, постарайтесь не забегать так далеко вперёд, иначе, я боюсь, вы испортите своим одноклассникам всё удовольствие от прочтения. – Остановившись возле своего стола, мисс Адамс мило улыбнулась Челси. – Мы обязательно вернёмся к этой книге, я вам обещаю!

Соседка пробурчала что-то себе под нос. Кажется, пожаловалась на то, что в прошлом году мисс Адамс уже обещала вернуться к Трумену Капоте. Тем временем учительница уже переключила внимание на других учеников: двое отстающих с заднего ряда попросили о помощи. Они явно пришли сюда не ради нового литературного опыта, а чтобы поглазеть на симпатичную молодую учительницу. Воспользовавшись ситуацией, я вновь повернулась к Челси:

– Значит, тебе нравится литература?

– Да. Не ожидала?

– Совершенно. – Ответ вырвался раньше, чем я успела подумать.

Я уже решила, что мои слова обидят её. Но Челси оказалось непросто задеть.

– Мне нравится быть непредсказуемой – Она лишь тихо засмеялась.

– Да уж. Чего только стоит твоё сегодняшнее появление!

– Хезер давно нужно было преподать урок.

– И тебе не жалко волосы?

Девушка махнула рукой, коснувшись белоснежных прядей. Когда она поправляла волосы, я заметила, что на затылке целый ряд окрашен во все цвета радуги и был умело спрятан среди белокурых локонов.

– Она ничего мне не сделала. – Челси обернулась, чтобы посмотреть на мисс Адамс.

Та нависла над партой одного из учеников и вызвала этим восторг мужской части класса. Убедившись, что учительница занята, она сильнее наклонилась ко мне.

– Знаешь, ещё никому на моей памяти не удавалось смутить очаровашку Дейва. Что ты с ним сделала, чертовка?

Я залилась краской. От ответа меня спасла мисс Адамс: она вернулась к учительскому столу и объявила, что сегодня мы будем смотреть экранизацию «Унесённых ветром», чтобы определить, как была показана Скарлетт и бла-бла-бла… Как только она объявила название фильма, я поняла, что урок будет скучным. Фильм я посмотрела много лет назад, когда мы со Стефани пытались придумать костюмы на Хэллоуин, и кто-то из знакомых предложил нам сделаться Скарлетт и Мелани. Но в первые же десять минут фильма мы обе отмели эту идею, решив, что подумаем о костюмах завтра.

Осознав, что ответа от меня не добьётся, Челси уткнулась носом в книгу. Я воображала, как попросить её сесть рядом с нами в столовой, и думала, что Айзек сильно обрадовался бы. Он так давно мечтал с ней заговорить! С другой стороны, ему сложно было находиться в обществе девушек: его шутки могла бы понять разве что Стефани, которая обожала комиксы, фильмы, игры и прочие вещи, связанные с ними. Очевидно, задумавшись об этом, я продолжала смотреть на Челси, и она это заметила.

– Пойдёшь в столовую после урока? – понизив голос, спросила она.

– Да. Мы с Айзеком и Лин договорились. – Я собралась с мыслями. – А ты… не хочешь к нам присоединиться?

Хотя глаза соседки были устремлены в книгу, я видела, что она не читает: взгляд хаотично бегал по странице. Полагаю, при таком чтении её пересказ Капоте выглядел бы совсем иначе. Будто бы нехотя, она кивнула. Я не могла дождаться окончания урока и едва ли не подпрыгивала на своём стуле в ожидании звонка.

Наконец, когда заветный звук раздался, я подскочила на ноги. Однако Челси совсем не торопилась: она перелистывала очередную страницу книги, заставляя меня чувствовать себя полной дурой. Челси заметила моё смущение и тихо пояснила:

– Ещё минутку, красотка…

– Почему ты так меня называешь?

– Потому что считаю тебя красивой, – сказала она, не отрываясь от книги.

Пока я придумывала новый вопрос, она уже дочитала главу. Захлопнув книгу, Челси поднялась из-за стола.

– Неужели раньше тебе не делали комплиментов?

– Ну… Не девушки!

– Меня не пугает возможность признать красоту другой женщины. – Челси недоумённо развела руками. – И я не понимаю, почему для многих девушек это такая проблема. Как будто они боятся осознать, что всегда найдётся кто-то красивее. Разве это не глупо?

– Д-да, наверное, – неуверенно ответила я.

Её пальцы сомкнулись на моём запястье, и она потащила меня к выходу. Прежде, чем мы вышли из класса, я неуверенно сказала:

– А мне всё равно больше нравятся комплименты от мужчин.

Челси только посмеялась над этим заявлением. Пока я размышляла о том, зачем призналась ей в этом, она практически тащила меня в столовую. Возможно, она опасалась, что я не смогу найти дорогу сама, или, что вероятнее, ей просто нравилось командовать. Ну, в любом случае, я не слишком возражала, ведь действительно сложно было бы найти дорогу в этом бестолковом здании.

Новые друзья уже ждали нас за столом. Мы ещё даже не дошли до них, а Айзек уже весь покрылся красными пятнами. И, хотя он явно был рад оказаться в компании Челси, ланч прошёл в довольно нервозной обстановке. Дело было в Лин: ей явно не нравилось общество моей соседки. Пришлось мне разряжать обстановку:

– Представляете, мы Челси живём в одном таунхаусе! Я глазам не поверила, когда увидела её сегодня утром. Просто поразительно, что мы раньше не встречались.

От этой новости Айзек почти что подпрыгнул на месте. Стеснение тут же уступило место любопытству.

– Да ладно! Чёрт, да это же мечта всех девчонок – иметь такую соседку!

– Правда? – Челси приподняла бровь и соблазнительно улыбнулась. – А мне казалось, об этом обычно мечтают парни. И мы, кстати, теперь кое-что знаем о твоих предпочтениях, милый.

По довольному лицу Челси я поняла, что ей нравилось смущать Айзека. Он сразу залился краской и, прочистив горло, поспешил сменить тему:

– Значит, вы теперь будете вместе ездить в школу?

– Вообще-то, Челси подвозит друг на байке.

– О, Эванс, ты неверно понимаешь характер наших с Сэмом отношений. Конечно, сегодня он привёз меня. Но из-за него я опоздала… – Челси подмигнула мне, соблазнительно слизывая ванильный пудинг с ложки.

– Почему? – Лин, которая до этого копалась в своём телефоне, попыталась уловить нить разговора. – Пробок ведь совсем нет.

– Ну, мы… – Растерянный вид Лин заставил Челси остановиться. Она махнула рукой. – Знаешь, неважно.

Лин вновь уткнулась носом в свой телефон, а мы с Челси наперебой стали рассказывать Айзеку, за что получили штрафные листы. Он вовсе не стал осуждать нас: видимо, каждый в этой школе знал, какой может быть Хезер.

– И вот, она, значит…

На середине предложения Челси замолчала. Она услышала тяжёлый вздох Лин. Я внимательно посмотрела на неё и, заметив слёзы в её глазах, положила свою ладонь на её.

– Эй, Лин, всё нормально? Ты выглядишь расстроенной. Неужели ты так из-за Хезер?

– О, нет-нет. Просто мама сейчас в командировке. Совсем не звонит, только пишет короткие сухие сообщения. А я так скучаю по ней!

Айзек поджал губы, пытаясь подобрать нужные слова. Я же потрепала Лин по руке.

– Наверняка она просто очень занята работой. Ты ведь говорила, что твоя мама проверяет безопасность на объектах. – На мои слова Лин кивнула. – Это же так сложно… Ты должна гордиться своей мамой!

Смахнув рукавом другой руки слёзы с глаз, Лин заставила себя улыбнуться.

– Ты права. Моя мама занимается важным делом! – Но в ту же секунду улыбка померкла. Уголок губ дёрнулся вниз, как у обиженного ребенка. – А тут ещё это глупое наказание!

Обхватив голову руками, Лин снова тяжко вздохнула. Я не могла перестать думать о том, что в этом есть и доля моей вины: ведь это я решилась выступить против Хезер и раздраконила её. Ещё и не позволила Лин сбежать!

– Это всё Хезер… – словно прочитав мои мысли, произнесла на выдохе подруга.

– Кстати, а что она от тебя хотела?

– Ну… – Лин боязливо огляделась по сторонам и понизила голос. – Вы все знаете, что я пишу новостные заметки для школьного веб-сайта…

Челси одними губами произнесла: «Всем плевать на дурацкий веб-сайт!» Но Лин невозмутимо продолжала:

– Вот я и упомянула, что мистер Коулман и его компания больше не являются спонсорами школы.

– И из-за этого Хезер закатила истерику?

Это было совсем не похоже на повод для такого всплеска эмоций. В конце концов, Челси прямо заявила, что веб-сайт вообще никто не читает. Ну, кроме тех, кто пишет для него статьи.

– Она та ещё дрянь! – Челси усмехнулась. – Всё, что у неё есть, – это деньги папочки.

Стало любопытно, что не поделили Челси и Хезер. Они были не такими уж и разными, просто стояли по противоположные стороны баррикад. Другое дело – Лин! Она попыталась оправдать свою обидчицу, чтобы не соглашаться с Челси даже в таком вопросе.

– Она не хотела, чтобы кто-то знал о проблемах отца. Её можно понять… Наверняка она просто переживает. А мне не следовало писать эту заметку!

Челси закатила глаза и уже открыла было рот, чтобы пуститься в спор, но в этот момент неожиданно заговорил Айзек:

– Знаете, насчёт семейки Коулманов… – Мы все пристально посмотрели на него. – Есть кое-что интересное. Помните завод, который был выставлен на продажу много лет назад?

– Тот, что рядом с парком? – уточнила Челси.

– Да, точно. Слышала, его купили недавно, – кивнула Лин.

– Точно. А знаете, кто?

– Судя по твоему тону. – Я поспешила выдвинуть догадку, – его купил отец Хезер Коулман.

Айзек щёлкнул пальцами, подтверждая мою правоту. Челси же, нахмурившись, взглянула на Лин:

– Но ты сказала, что Коулманы разорены.

Лин пожала плечами, а Айзек продолжил:

– Да, но это не самое странное. Вчера ночью я отправил квадрокоптер туда. – Лин собиралась задать вопрос, но Айзек жестом остановил её. – Даже не спрашивай, зачем мне это. Лучше взгляните на это!

Айзек достал из рюкзака свой ноутбук и включил видеозапись. Некоторое время на экране ничего не происходило: птицы просто летали мимо, лодка береговой охраны проходила вдоль пирса, а охранник несколько минут курил возле двери. После этого он вернулся в здание. Но на четвертой минуте произошло странное.

– Там кто-то есть! – Лин вскочила с места, прижав ладони ко рту. Челси шикнула на неё и велела не привлекать внимание.

Но Лин была права. Из неприметного одноэтажного здания выбежал человек. Он был в тонкой пижаме и без обуви. И, как только я подумала уточнить, что именно здесь происходит, в кадре появился ещё один человек… Это был тот самый охранник, который совсем недавно выходил на перекур. Мужчина в тёмной одежде без опознавательных знаков схватил беглеца. Он отчаянно сопротивлялся, но охранник был сильнее.

– Он возвращает его обратно!

Вскоре оба силуэта исчезли в здании. И, когда Айзек захлопнул ноутбук, я вздрогнула. За столом повисла напряжённая тишина, которую мне пришлось прервать:

– Что это было, Айзек?

– Хотел бы я знать.

До конца перемены ни один из нас больше не прикоснулся к еде.

* * *

Я тоскливо смотрела в окно. Это было моё первое в жизни наказание. Голову не покидали мысли о человеке, который безуспешно пытался сбежать из здания старого заброшенного завода, который теперь принадлежал семье Хезер. Могло ли быть, что он оказался там не один?

Я украдкой посмотрела на Челси. Казалось, её совсем не беспокоило увиденное, так сильно она была погружена в чтение. Тем временем Лин была действительно занята важным делом: прожигала взглядом дыру то в Челси, то в Хезер. Майлз тоже был здесь. Он сидел за последней партой и держал под столом телефон. По его мерзкому хихиканью мисс Адамс могла бы легко заподозрить, что он смотрит видео в интернете, но ей не было дела до нас.

Единственным, кого ещё не было в классе, оказался Дейв Келли. Хотелось бы мне знать, где ошивается капитан баскетбольной команды! Но ему-то наверняка закон не писан. И пока я придумывала, как использовать это в качестве язвительной шутки во время следующей встречи, дверь в кабинет открылась. На пороге стоял капитан собственной персоной.

– Мисс Адамс, прошу прощения за опоздание. Тренер Уилсон хотел обсудить со мной тактику на игру, что будет в четверг, поэтому пришлось задержаться. Я буду рад остаться подольше, чтобы загладить свою вину.

– Мистер Келли! Добрый день. Не переживайте и садитесь, где хотите.

За время беседы с Дейвом она несколько раз дёрнулась, едва не вскочив на ноги. По какой-то причине в эту же секунду я разочаровалась в мисс Адамс: не ожидала, что её впечатляют столь дешёвые речи про какие-то там стратегии в следующей игре! А что уж сказать про предложение задержаться в классе… Этот парень умел манипулировать людьми. Когда Дейв занял место неподалёку от меня, я метнула на него гневный взгляд, но встретила лишь его непонимание.

Класс, погружённый в тишину, словно уснул. Стрелки часов лениво скользили по кругу: слишком неспешно, будто у них был выходной. Дейв пришёл всего пять минут назад, а я уже готова была выскользнуть через окно: что угодно, лишь бы не сидеть здесь.

Но в коридоре вдруг раздался звук падения. Мисс Адамс вскочила с места. Она посмотрела на учеников и остановила взгляд на Лин.

– Сидите здесь. Я посмотрю, всё ли в порядке. Мисс Пак, поручаю вам приглядеть за учениками.

Лин приосанилась и кивнула. Когда мисс Адамс вышла, прикрыв за собой дверь, послышался короткий щелчок.

– Что это за звук? – Мы переглянулись.

– Мисс Адамс! – Лин поспешила проверить дверь. – Дверь заперта.

– О, только не это! Я позову кого-нибудь. Ждите здесь.

– Такую милашку как и не подождать, – с дальней парты отозвался Майлз. – Я бы с ней…

Хезер вся побагровела, но ничего не сказала. Зато Дейв бросил в друга карандаш, прервав поток его скабрезных шуток. Мне оставалось только надеяться, что мисс Адамс ничего не услышала: вновь получить наказание за то, чего я не совершала, совсем не хотелось.

– Лин, в чём дело? – спросила я. – Почему дверь захлопнулась?

– У нас в школе автоматические замки на дверях, – отозвалась Хезер. – До твоей глуши технический прогресс не доходил? Странно, ведь выглядишь ты совсем не как деревенщина.

– Я из пригорода Вашингтона, гений. Но спасибо за комплимент, я-то думала, у тебя язык отсохнет, если ты скажешь кому-то мало-мальски приятные слова.

Майлз присвистнул, а Челси рассмеялась. Она сделала это громко и натужно, чтобы уколоть Хезер побольнее. Казалось, что конфликт неизбежен. Но за окном неожиданно раздался странный звук, и мы увидели дрон. Челси тоже его заметила и поспешила открыть окно.

– Эй. Веселитесь? – раздался голос Айзека.

– Хорошо придумал с дверью, Айзек! – Челси показала ему большой палец.

– Так… – Я поспешила уточнить. – Это из-за тебя двери заблокировались?

– А то! Пришлось повозиться, чтобы не вызвать подозрений.

– Ну, и каков план?

– План? – Внезапно Айзек растерялся.

– Ну… Как нам отсюда выбраться с помощью дрона?

Повисла тишина. Я решила бы, что сигнал пропал, если бы Айзек так нервно не дышал в микрофон.

– Я сейчас что-нибудь придумаю!

– Браво! – Когда дрон улетел, Хезер издевательски захлопала в ладоши.

– Но он… он-н пытался помочь… – забормотала Лин.

– Так трогательно, что ты защищаешь своего дружка. Жаль, что у него плохой вкус, и он предпочитает тебе Челси. Хотя… Кого бы из вас он ни выбрал, это бы означало всякое отсутствие вкуса.

Раздался звук удара – это Дейв ударил кулаком по столу.

– Хватит! Тебе мало проблем, Хезер? Просто сидите тихо!

Хезер недовольно поджала губы, а Челси засмеялась. Под пристальным взглядом Хезер она прошла к столу, за которым сидел Дейв. Челси присела на край его парты.

– Тебе пора заняться воспитанием этих двоих, Дейви… – сказала она, и на её губах играла соблазнительная улыбка.

– Расскажи об этом своим родителям. – Хезер тоже достала из-за пазухи очередную колкость. – Они хоть помнят о твоём существовании?

Этот разговор точно стоит послушать!

https://redirect.appmetrica.yandex.com/serve/748947709548903510

Это был словно обмен пощёчинами. Такое стоило бы услышать всем, чтобы понять, как сильна была их неприязнь друг к другу.

– А что же твой папочка, Хезер? Ах, я забыла… Он занят своими проблемами. Банкротством и заложниками с завода.

Изумление на лице Хезер выглядело искренним. Даже Дейв поднял на Челси удивлённый взгляд.

– Ты совсем умом тронулась, Хьюз.

– А-а, так ты не в курсе. – Она махнула рукой. – И правильно. На его месте я бы тоже не стала рассказывать тебе о чём-то важном.

– Слушай, Челси говорит правду, – добавила я. – Мы видели видеозапись с его завода.

– Докажите. – Хезер облизала пересохшие губы.

Челси написала Айзеку сообщение. Через пару минут он прислал ей видеозапись с дрона. Я не смогла заставить себя ещё раз посмотреть её. Вместо этого я следила за реакцией остальных. Майлз поморщился, увидев, как поймали беглеца. Лицо Дейва осталось непроницаемым. Но вот Хезер… Она то краснела, то бледнела. Её руки задрожали, когда она увидела охранника.

– Ну, как тебе?

– Это… – Хезер сложила руки на груди и нахмурилась. – Подделка! Вот что!

– Почему бы тебе тогда не спросить у отца? Или разведать обстановку самостоятельно.

– Предлагаете ей проникнуть на завод? – Майлз хохотнул.

– Ах, мой догадливый пупсик! Витаминки пьёшь? – съязвила Челси.

– Вряд ли Хезер решится на такое, – небрежно бросила я.

Я была уверена, что мои слова заденут Хезер за живое. И я не ошиблась.

– Запомни, детка: я не из пугливых. – Она вздёрнула нос. – А как насчёт вас четверых? Идёте с нами?

– Да ну, детка, они точно струсят! – подначивал Майлз.

Такого Челси стерпеть не могла. Она сложила руки на груди и с излишним энтузиазмом произнесла:

– Знаете что? Я в деле!

После этого она умоляющим взглядом посмотрела на меня. Признаться честно, мне было до чёртиков любопытно, что происходит там, на заводе. Но я так ужасно боялась оказаться вновь пойманной. И тогда я решила: если Хезер хочет, чтобы я пошла с ними, она должна будет играть по моим правилам.

– Я согласна, но с одним условием.

– Что ещё за условие?

– Заключим сделку. На чьей стороне правда, тот и победит.

– А что на кону? Деньги? – уточнила Хезер, но тут же сама отмела этот вариант. – Это слишком скучно.

– Тогда… одно желание, – ответила я.

– Пф-ф! – усмехнулась она. – Но, если ты хочешь, Эванс, пусть будет по-твоему. Как это по-детски!

Хезер, кажется, не воспринимала всё всерьёз, но мне это было только на руку. Скрепив договор рукопожатием, мы повернулись к Лин.

– Решайся, дорогуша. – Хезер скривила губы.

– Я… Это законно?

– Проникнуть на частную собственность? Да, конечно. Ты такая смешная. Полагаю, ваша подружка выбывает, так?

Во мне вдруг проснулась храбрость, и я предприняла ещё одну попытку договориться с Хезер:

– А если Лин пойдёт… Ты оставишь её в покое с этой дурацкой статьёй?

– Эванс, нет! – Лин вздрогнула.

Хезер задумалась. Идея явно пришлась ей по нраву. Она бросила мимолётный взгляд на Майлза.

– Идёт. – Она согласно кивнула. – Ваш сайт всё равно никому не нужен.

Но Лин продолжала колебаться.

– Мы будем там с тобой, Лин. – Я попыталась поддержать её, как могла.

– Сейчас расплачусь. – Хезер скучающе зевнула. – Решайте уже. Она идёт или нет?

– Иду! – на одном дыхании выпалила Лин.

Я ободряюще похлопала её по плечу. До конца наказания оставалось несколько минут. Я вновь услышала щелчок. Мисс Адамс вошла в класс и сообщила, что мы свободны. После этого она тяжело опустилась на свой стул: так, словно всё это время провела на ногах.

Перед уходом Хезер сунула мне в руки записку, в которой сообщала, что мы встречаемся в девять часов у завода, а ещё просила надеть тёмную одежду. С этим у меня теперь проблем не было: гардероб был полон траурных нарядов. Что же касается завода… Я успокаивала себя тем, что сегодня пятница. А в пятницу, как известно, можно всё!

Я зачем-то посмотрела на Дейва, а он – на меня. Мы выходили из класса последними, и он успел шепнуть мне:

– Играешь с огнём, новенькая.

– Я и сама обжечь могу.

Впервые за неделю, проведённую в Нью-Йорке, я выходила из школы не одна. Челси даже не спрашивала меня, может ли она пойти со мной: просто пошла следом к велосипедной парковке, сопровождаемая удивлёнными взглядами Лин и Айзека – последний ждал нас возле шкафчиков. Лин в первую же секунду выложила ему всё как на духу, и он не мог поверить в то, что мы втроём согласились на сомнительную авантюру в компании людей, которых едва ли можно было назвать хотя бы хорошими знакомыми.

– Лин, и ты правда пойдёшь на этот завод? Да брось, это же совсем не в твоём стиле!

– Айзек, я… – Глаза у Лин снова стали мокрыми.

– Ну… – Друг тут же положил руку ей на плечо, поняв, что сболтнул лишнего. – Если хотите, я могу пойти с вами.

Он неестественно выпрямился: голос его почти не дрогнул, когда он озвучил своё предложение. Лин зацепилась за него, как за спасательный круг. Она схватила руку Айзека своей маленькой ладошкой и подёргала.

– Да! Да, хотим! – сказала она. Айзек плотно сжал губы, но кивнул в ответ.

Отстёгивая своего железного коня от стойки, я почувствовала витающую в воздухе неловкость. Челси молча стояла у меня за спиной, внимательно наблюдая за каждым действием. Айзек попытался разрядить обстановку:

– Примеряешь, куда твоему парню поставить байк, Челси? Боюсь, придётся много места освобождать.

– О, нет, дорогой. У меня строгие ограничения на время общения с байкерами. Так что я, пожалуй, провожу Эванс до дома.

– В смысле, дойдёшь до своего дома вместе с ней?

Челси со снисходительной улыбкой склонила голову вбок, и Айзека такая реакция более чем устроила. Они с Лин помахали нам, зная, что прощаемся мы всего на несколько часов, и, оседлав велосипеды, двинулись в противоположном направлении от нашего с Челси дома.

– Тебя устроит моя компания? – спросила она вдруг.

– Ещё бы! – Я кивнула.

Выйдя с парковки, мы свернули в сторону дома. Сразу стало неловко: за весь день мы с Челси впервые остались наедине, и я даже не знала, о чём с ней говорить. Видимо, она чувствовала то же самое и просто молча шла рядом, пока я катила велосипед вперёд.

Я точно знала, что дорога до дома на велосипеде у меня занимает не больше пятнадцати минут. Но сейчас мы шли уже около пяти, а добрались только до железнодорожного моста. Дневной поезд спешил в один из пригородов Нью-Йорка, где жизнь наверняка протекала медленнее. Уши заполнил свист проносящегося мимо состава, и это ненадолго избавило меня от необходимости чем-то заполнить неловкую паузу в нашем диалоге. Я решила: как только гул смолкнет, я начну разговор. Но поезд стремительно умчался вперёд, унося за собой всю мою уверенность.

– Так… Чем ты тут, в Нью-Йорке, обычно занимаешься? – Я ожидала, что Челси зацепится за возможность заговорить со мной, но она оглядывалась по сторонам. – Эй, Челси?

– Прости, я задумалась. Ты что-то говорила?

– Я спросила тебя… – начала было я, но тут же махнула рукой. – А, неважно.

Было глупо думать, что темы для разговора у нас найдутся сразу. С Айзеком и Лин оказалось проще: оба любили поболтать с теми, у кого мозги на месте. Найти таких в школе часто бывает непросто. А вот что касается Челси… Сегодня в классе английской литературы я поняла, что она куда интереснее, чем кажется на первый взгляд, и дело было вовсе не в книге, которую она читала. Мне понравилось, как она размышляла, как держалась со мной и с другими, и даже как она одевалась. Эти разноцветные пряди в волосах и короткие кожаные шорты, открывающие вид на отличные стройные ноги и часть татуировки на бедре. Мне не удалось рассмотреть её в деталях, но я представляла, что это должно быть нечто необычное, принадлежащее только ей. Вот и в остальном Челси казалась мне такой: особенной, полной каких-то сюрпризов. Её хотелось разгадать, как сложную головоломку в игре, в которой ты постоянно путаешься, но раз за разом возвращаешься, чтобы предпринять очередную попытку.

Я украдкой взглянула на Челси и с удивлением обнаружила, что она тоже смотрит на меня. Тогда стало понятно: моя новая знакомая изучает меня так же, как я пытаюсь разгадать тайну её личности. От этого отчего-то стало легко на душе.

Остаток пути мы проделали в полном молчании. Но оно больше ни капли меня не волновало, ведь у нас было ещё столько времени впереди, чтобы найти темы для разговоров! И мы, условившись встретиться возле дома в восемь, разошлись с улыбками на лицах, которые свидетельствовали о том, что начало нашей дружбы было положено сегодня.

Астора дома ещё не было: он быстрее меня нашёл общий язык с одноклассниками и сегодня собирался на вечеринку своего нового приятеля. Я была немало удивлена этим, потому что мой брат никогда не отличался общительностью и в компаниях всегда предпочитал отсиживаться в сторонке. Видимо, Нью-Йорк ему нравился. Здесь он чувствовал себя комфортно, и даже общественный бассейн перестал казаться ему плохой идеей. Наверняка дело было в Таре.

Странно осознавать, что у меня уже такой взрослый брат! И, улыбнувшись своим мыслям, я поднялась по лестнице в свою комнату. Не было смысла оповещать о своём возвращении из школы. Отца снова не было дома. В последнее время он часто засиживался на работе допоздна, и я не была уверена, что всё дело было в её увлекательности. Он дистанцировался от нас, а мы – от него. После переезда в Нью-Йорк я начала думать о том, что единственной, кто держала нас вместе, была мама. Без неё отношения в семье стали разрушаться, словно карточный домик, и вся эта конструкция придавила меня к земле.

До назначенного времени выхода оставалось три часа. В комнате я со стоном плюхнулась на кровать и теперь лежала, глядя в потолок. Мне не нужно было придумывать способ сбежать из дома вечером: вероятность того, что сегодня отец вернётся раньше полуночи, была рекордно низкой. Однако даже если бы он оказался дома в это время, то не стал бы препятствовать. Обычно, придя с работы, он сразу поднимался в свою комнату и ни с кем не разговаривал.

Но я всё равно ужасно волновалась: меня точно ждала весёлая ночка. Я перебирала в голове десятки вариантов развития событий, и все они меня совсем не утешали. Мы собирались проникнуть на закрытый объект, и я понятия не имела, как он выглядел.

Лишь за полчаса до выхода я вспомнила, что Хезер просила надеть тёмную одежду. Соблазн проигнорировать её назидание и надеть что-то яркое был велик, чтобы вызвать у неё бешенство, но я всё же не решилась рисковать. За последние пару недель у меня накопилось немало, и шпионское одеяние нашлось очень быстро. Стоя перед зеркалом в чёрных джинсах и кожаной куртке, я представляла себя героиней блокбастера: одной из тех, в кого никогда не попадают пули, пока это не нужно по сюжету. Было бы неплохо иметь в запасе такой актив на сегодня. Мало ли, что нас ждало на этом заводе…

Посмотрев на часы, я поняла, что у меня в запасе есть ещё семь минут, и глубоко вздохнула. Время тянулось мучительно медленно, и с каждой проведённой в комнате минутой я лишь сильнее накручивала себя, представляя, какие сюрпризы могут ждать нас на заводе. Прохаживаясь туда-сюда по комнате, я подумала о маме и фотографии, которую так и хранила под тяжёлыми книгами. Мне предстояло приключение в незнакомом городе. Что бы она сказала, узнав об этом? Но отступать было поздно, и звук СМС это подтвердил: Челси писала, что уже ждёт меня на улице.

Мы с Челси в полной тишине неспешным шагом прошли уже пять минут, когда она свернула направо, на двадцать первую авеню, и я двинулась за ней.

– Так быстрее, – вдруг пояснила она, – нам ещё где-то милю идти.

– Хорошо. Ты когда-нибудь там была?

– Только мимо проезжала, когда мы с Сэмом катались. Не самое приятное местечко с тех пор, как завод перестал работать. Рядом с ним есть неплохой парк, но туда почти никто не ходит: слишком много мусора и крыс, чтобы наслаждаться видами. А ещё однажды я познакомилась там с парнем, который оказался полным козлом и изменил мне с первой встречной.

– Надеюсь, он встретил её не в этом парке?

Челси неестественно громко рассмеялась. Я заметила, что мы с ней синхронно сбавили темп.

– Я не уточняла, но это может быть правдой! Помнится, она бегала по утрам. – Прежде я успела задать ей какой-либо вопрос, Челси повернулась ко мне с хитрым выражением лица. – Только не спрашивай, как я об этом узнала, если не хочешь выяснить, насколько я жуткая!

– И вовсе ты не жуткая. В моём родном городе это называли «любопытная»…

– А ты, Эванс, любопытная? – Я тут же вспомнила о встрече с Дейвом и моих бесплодных попытках узнать о нём хоть что-то.

– Вроде того. – Я замялась. – Знаешь, кажется, я немного сталкерила Дейва.

– Ну, этим у нас полшколы занимается, так что не переживай. Он же у нас звезда!

Дорога закончилась неожиданно. Я даже не обратила внимания, что мы уже стояли на переходе. Впереди показался вполне приличный парк: немного тёмный для города, где почти каждый угол подсвечен, но по-своему очаровательный. Из-за кустов показалась грузная фигура в мешковатой одежде. Я прищурилась: на нас из темноты смотрел бродяга, и я придержала за локоть Челси, которая уже собиралась переходить на другую сторону.

– Может, тут подождём остальных? – Проследив за направлением моего взгляда, Челси кивнула.

– Не волнуйся, это Морис, – поспешила успокоить она. – Он и мухи не обидит. А мухи рядом с ним постоянно ошиваются.

Соседка взяла меня за руку, и пришлось плестись за ней в тёмный парк. К моему удивлению, бродяга Морис при виде Челси почтительно кивнул. Смерив меня быстрым взглядом, он повернулся и зашагал прочь, по пути разглядывая мусорки и газон. Дойдя до очередной мусорки, Морис спустил штаны и…

Я тут же прикрыла глаза ладонью, слыша, как стоящая рядом Челси хихикает. Около минуты я стояла с закрытыми глазами. От увиденного стало мерзко, словно меня изваляли в грязи. Наконец Челси тронула меня за плечо. Растопырив пальцы на левой руке, я приоткрыла один глаз и взглянула на аллею. Морис уже исчез.

– Фу-ух! Это было отвратительно, – выдохнула я.

Но соседка пожала плечами и поспешила сменить тему:

– Позвоню Айзеку. По-моему, они давно уже должны были добраться. – Она взяла телефон и, пока ждала ответа, кивнула в сторону завода. – Эй, взгляни-ка на это. Жуть, правда?

https://redirect.appmetrica.yandex.com/serve/28369617894272810

В полумраке бетонный завод, на который мы собирались пробраться, действительно выглядел устрашающе. И только в эту минуту, глядя на обшарпанные стены из красного кирпича, я вспомнила про человека, выбегающего из здания главного цеха завода, и охранника, следующего за ним. Видеоролик Айзека тут же встал перед глазами. Страх поразил меня от макушки до самых пят, пощекотав чувствительное местечко возле сухожилия. Оказалось, что быть храброй намного проще в хорошо освещённом здании школы, в столовой, полной людей.

Краем уха я услышала, как цокнула языком Челси, и вновь повернулась к ней. Идти на завод уже не казалось забавной идеей и увлекательным приключением. Соседка же дозвонилась Айзеку и теперь, видимо, была недовольна ответом.

– Так, может, оставишь её дома? – Нетрудно было догадаться, что речь шла о Лин. Челси закатила глаза, слушая его ответ. – Ла-адно, мы подождём. Но не больше пяти минут!

– Что там? – поинтересовалась я.

– Лин пришлось много врать. Так что теперь нам придётся всю ночь слушать её нытьё по этому поводу.

– Да, точно, – зачем-то отозвалась я.

На самом деле, мне нравилась Лин. Она была доброй и отзывчивой девчонкой, пусть и немного трусливой. Но отчего-то так захотелось поддержать Челси…

– Почему ты её так не любишь? – решилась поинтересоваться я.

– У нас слишком разные взгляды на жизнь. Она, например, считает, что я переспала с каждым парнем в школе. А я считаю её занудой. И не вздумай делать удивлённое лицо! – Она покачала головой. – Думаешь, я не знаю, что говорят люди у меня за спиной? Пусть Хезер и жуткая дрянь, но она хотя бы не распускает мерзкие сплетни.

– Но зачем Лин делать это? Вы так редко видите друг друга…

– Лин влюблена в Айзека. Айзек думает, что я ему нравлюсь. Круг замкнулся.

– Так… Ты знаешь, что он влюблён в тебя?

– Он не влюблён в меня! – Челси вновь закатила глаза. – Просто думает, что станет крутым, если переспит со мной.

Мне подумалось, что Лин и Челси явно недооценивают друг друга. Соседка тем временем продолжала:

– Хезер наверняка лопнет от злости, когда узнает, чем промышляет её папаша.

– Я бы посмотрела на то, как она просит его отпустить её гулять на ночь.

– Думаю, он за её перемещениями вообще не следит. Они с отцом совсем не ладят.

– С чего ты взяла? – удивилась я.

– Догадалась. Ты сама подумай! Разве это не единственная причина, по которой Хезер хочет тайком проникнуть на его собственность?

– Нет, я всё-таки не понимаю…

– Наверняка она хочет спасти его от проблем с законом и заслужить уважение. Спорим, он вообще ни во что её не ставит?

Слова Челси заставили меня задуматься, но вовсе не о Хезер. Моя новая знакомая с каждой минутой открывалась совсем с другой стороны. Теперь Челси казалась мне не эксцентричной, а проницательной и даже мудрой. Хотя, что уж говорить, она по-прежнему была эксцентричной, но наверняка её устраивало производимое на меня впечатление. Я же уверилась, что в шкафу у Челси найдётся множество секретов.

– А тебя родители искать не будут? – Воспользовавшись моментом, я предприняла робкую попытку узнать что-то личное о ней.

– Нет. Они оба на смене сегодня. И вообще всегда… – Челси тяжело вздохнула и после короткой паузы пояснила: – Они врачи. Дома почти не бывают.

– Так здорово! Твои родители спасают жизни!

– Ага-ага, здорово, – без особого воодушевления повторила она. – А у тебя что?

– Мне повезло, что отец работает. Я бы не смогла соврать, глядя ему в глаза.

– Вот как? А ты не похожа на пай-девочку. Ну, не считая очаровательного румянца на щеках.

– И теперь ты навсегда разочаруешься во мне?

– Вовсе нет. Просто я думаю, что ты себя обманываешь.

– Почему? – Я удивилась.

– Сама посуди: ты только пришла в школу и уже поцапалась с Хезер. И даже очаровала беднягу Дейва!

Я невольно позавидовала проницательности новоиспечённой подруги. Она сразу поняла, что встреча со мной в школьном коридоре не была для Дейва первой. Но её предположение о том, что я очаровала его… Оно было бессмысленным: Дейв вёл себя как идиот.

Подарив мне фальшивую улыбку, Челси повернулась в сторону аллеи, и я заметила шагающего по дорожке Дейва.

– М-м-м, явился, значит… – пробурчала я себе под нос.

Челси только прыснула. Мы наблюдали за тем, как Дейв уверенной походкой преодолевает расстояние между нами. Со стороны это наверняка выглядело странно: две девчонки, откровенно пялящиеся на парня. Хотя он, без сомнения, к такому вниманию привык. Наверняка он потому и не стал шахматистом: на таких соревнованиях публика не собирается.

– Надо же! Не струсили, – с лёгкой ухмылкой сказал Дейв, дойдя до нас.

– В отличие от твоих друзей, – ответила я.

– Они задерживаются. Где двое ваших?

– Мы здесь. – Первым из темноты показался Айзек.

По всей видимости, мы были так увлечены проходкой Дейва, что не обратили внимание на этих двоих. Я пригляделась и увидела, что Лин прячет велосипед в кустах рядом с железным конём Айзека.

– Рада, что вы пришли! – выдохнула я.

– Не могли же мы оставить вас одних в клетке у тигра!

Челси шутка Айзека показалось смешной. Я же боязливо покосилась на Дейва, ожидая вспышки гнева. Но он сохранял спокойствие.

– Следи за языком, – сказал он.

– Пф-ф! Лучше скажи об этом своим друзьям, понятно? – парировала я. – Айзек хотя бы просто пошутил, а не бросался оскорблениями!

– Не переживай так, новенькая. Я и их предупрежу. Но, как видишь, пока здесь только мы.

Закончив с парковкой велосипеда, Лин встала рядом со мной. Теперь Дейв был один на четверых: стоял напротив нас, поджимая губы. Я чувствовала кислый запах пота и, когда Лин взяла меня за руку, поняла: она вся дрожит. Захотелось побыстрее высвободиться из её хватки и вытереть ладонь об штаны, чтобы избавиться от влаги на её пальцах.

– Где же твои друзья, Дейви? – Челси, облизнув губы, приосанилась и соблазнительно улыбнулась. – Оставили тебя нам на растерзание?

От мысли о том, что Челси так в открытую флиртует с Дейвом, мне стало не по себе. Разве не она сказала, что между нами есть искра? Но я тут же одёрнула себя: мне ведь плевать на этого заносчивого капитанишку с его раздутым самомнением, которое мешает ему рассказывать о своём таком недостаточно крутом увлечении, как шахматы! На дороге, по которой пришли сюда мы с Челси, показались две высокие фигуры. Это были Майлз и Хезер. Последняя тут же прокомментировала услышанное:

– Держи себя в трусах, Хьюз. Мы уже здесь.

Я поймала себя на мысли, что в первый и, наверное, последний раз рада появлению Хезер. Мы собрались в круг, и я вновь взглянула на неприветливое здание завода. Дейв, скорее по привычке, чем из необходимости, наклонился к нам, чтобы обсудить дальнейшие действия:

– Раз все в сборе, вперёд.

– Так просто? А план? – недоумённо спросила я.

– Вот тебе мой план, новенькая: мы перелезаем через забор и смотрим, что там. А затем незаметно сматываемся, чтобы нас никто не увидел.

– Ты, наверное, шутишь?! – Я возмутилась. – Там камеры и охрана! А ещё неизвестно, что внутри! И ты предлагаешь просто взять и перелезть через забор? Это безумие!

– Слушай, Эванс… – закатила глаза Хезер. – Это всего лишь завод, а не грёбаная Зона-51! Мы просто убедимся, что ваш король гиков всё неправильно понял, и мой отец не держит там никаких людей, а потом быстро свалим оттуда, не привлекая внимания охранников!

– Да вы бы и Зону-51 пошли проверять без плана! Просто скажи, Хезер, что ты не хочешь выяснять правду, и тебе выгодно вовсе не проникать туда! Ты, наверное, считаешь, что мы струсим. Но нет уж!

Вообще-то, я уже и сама была бы рада отказаться от этой затеи. Но признаваться в страхе не хотелось, когда рядом был Дейв… И его друзья, которые могли пустить по всей школе слух о том, что мы трусы!

– Вообще-то есть одна идея, как сделать наше проникновение на территорию завода более вероятным, – неожиданно в разговор вмешался Айзек. – Я ещё раз посмотрел запись с дрона и заметил, что на части забора на двадцатой авеню порвана проволока. Наверняка они её не чинят, потому что считают, что камера на углу Кресент-стрит и двадцатой Авеню поможет им в случае чьего-то проникновения на завод. Но мало кто знает, что эта камера уже несколько месяцев не работает.

– Ты уверен?

– Конечно. – Он улыбнулся. – Вообще-то, я сам этому поспособствовал. Иначе мне могли выписать штраф за использование незарегистрированного дрона.

– Ты используешь незарегистрированный дрон? Айзек, так нельзя, это ведь нарушение! – пожурила Лин, однако друг только махнул рукой.

– Только никому не проболтайтесь, – предостерёг он.

– Да кому ты нужен! Давай уже, какой план?

– Проберёмся через забор в том месте, где нет колючей проволоки.

– Но Айзек! – Лин вздохнула. – Мы ведь всё равно можем пораниться, а ещё…

– Бла-бла-бла. Хватит ныть! – прорычал Майлз, впервые за вечер включаясь в диалог. – Мы тебя не держим. Хочешь – вали!

Он держался уверенно. Ещё бы, с его ростом и физической подготовкой я бы тоже не боялась какого-то заборчика!

– А как мы залезем? Забор ведь высокий… – В ответ на мои слова Дейв закатил глаза, и я почувствовала, как во мне закипает гнев. – Не все, знаешь ли, играют в баскетбол. Некоторым больше нравятся шахматы.

Но кроме нас двоих шутку никто не понял.

– Будем действовать сообща. – Айзек решил поделиться соображениями.

– А как же охрана?

– Они не патрулируют территорию, – сказала Хезер, и мы удивлённо уставились на неё.

– Что? Папин помощник бывает на редкость болтлив.

– И нам придётся поверить тебе на слово?

Челси издала страдальческий стон. Этот театральный жест все оставили без внимания. Дейв ненадолго задумался, а затем кивнул Айзеку.

– Годится. Веди нас, мини-Воз.

Айзек оказался прав. Колючая проволока была порвана сразу в нескольких местах. Впрочем, это было неудивительно: по словам друзей, завод несколько лет был заброшен. Забор, отделяющий плохо освещённую улицу от совершенно тёмной территории завода, которая создавала впечатление полностью заброшенной, был в высоту около двух метров. Это было достаточно высоко, чтобы расшибиться в лепёшку, когда я полечу с него вниз. Но, если мы хотели выиграть спор, нам просто необходимо было проникнуть на территорию.

Дейв быстро огляделся, чтобы убедиться, нет ли прохожих или машин. То ли нам сопутствовала удача, то ли в пятницу вечером в этот район старались не заходить. Хотя мы все были в тёмной одежде, едва ли можно было обойти вниманием компанию подростков, которые озираются по сторонам. Нужно было действовать быстро: мало ли кто решит погулять с собакой. Видимо, Дейв думал о том же:

– Давайте быстрее, пока никого нет.

– Здесь пролезть можно. – Майлз указал на широкое место без колючей проволоки. – Ну, кто первый?

Рисковать никому не хотелось. Лин спряталась за спину Айзека в надежде, что про неё забудут.

– Камень-ножницы-бумага?

– Давайте лучше камень-ножницы-бумага-ящерица-спок!

Шутку Айзека, как и всегда, никто не понял. Лин обязательно бы посмеялась из вежливости, если бы не была так взволнована. Хезер была непривычно тиха. Она кивнула, нервно потирая одеревеневшие пальцы. Я уже была готова собрать остатки своей храбрости и выступить вперёд, когда Челси вдруг заговорила:

– Дейв должен идти последним. Он справится и без нашей помощи, а вот всем остальным, кроме Майлза, она может потребоваться. Лучшим вариантом будет, если с Дейвом останется девчонка. Мало ли, кто-нибудь будет проезжать, и тогда парочка сойдёт за двух влюблённых, ищущих новые ощущения. Так что, Дейви, я останусь здесь с тобой.

Но чары Челси, по всей видимости, не действовали на Дейва. Он лениво указал на меня рукой:

– Пусть лучше новенькая остаётся. Уверен, с ней придётся повозиться.

– Эй! – Оскорблённая я пискнула.

– Ты же сама сказала, что играешь в шахматы, а не в баскетбол.

Я ожидала, что и Челси обидится на Дейва, но она хитро улыбалась. Остальные решили не спорить. Первой пошла Хезер: не столько из храбрости, а больше из-за того, что для неё проникновение на частную территорию было безопасным. Она всегда могла сказать, что этот завод принадлежит её отцу. Майлз подсадил её, и она изящно перекинула сперва одну, а потом и вторую ногу через забор. Я невольно позавидовала ловкости и лёгкости, с которой она действовала: Хезер совсем не была похожа на спортсменку.

После Хезер за забором оказался Майлз, за ними – Лин, которая создала кучу проблем помогающему ей Айзеку. Он с трудом мог поднять её, но не хотел звать Дейва разобраться с этим. Капитанишка всё-таки сообразил, что без него никак, но акцентировать внимание на своей помощи не стал. Вскоре уже и сам Айзек оказался за забором. Настала очередь Челси.

– Дейви, поможешь? – Она улыбнулась.

Хотелось напомнить ей, что он и до этого помог почти каждому. Но я усиленно заставляла себя сохранять молчание и не раздражаться. Мне была неведома игра, которую вела Челси, но её хитрые улыбки и лукавые глаза намекали на коварные планы.

К моему удивлению, Дейв не стал поднимать её за талию, как сделал с Лин, а скрепил ладони и нагнулся. Совсем как с Айзеком…

– Ставь ногу, – скомандовал он.

Челси сделала, как было велено, и Дейв без особого труда поднял так, чтобы она смогла зацепиться руками за штырь на заборе, с помощью которого легко было подтянуться и перелезть. Кажется, он не обращал никакого внимания на обнажённые ноги девушки, которые были у него перед глазами, и сосредоточился исключительно на задаче. Когда Челси схватилась за забор и перекинула одну ногу через него, Дейв тут же отпустил её. Вскоре соседка исчезла за двухметровым забором, и мы с Дейвом остались вдвоём. Он кивнул на место, где минутой ранее стояла Челси:

– Вставай.

Я неохотно послушалась его. Мне не нравился его приказной тон, но ругань сейчас стала бы лишней: нервы были на пределе, и сил на споры не осталось. Я повернулась лицом к стене и ждала, когда он нагнётся, чтобы я смогла поставить ногу. Но вместо этого он встал позади.

– Ты что делаешь?!

– Помогаю тебе перелезть через забор, – спокойно ответил он. – Новенькая, ты что, не слышала, о чём мы говорили минут пять назад?

– Я имею в виду… – Я растерялась. – Ты что, правда собрался помогать мне?

– Я что, внезапно стал говорить на эльфийском? Встань сюда. Когда подниму тебя, хватайся за забор.

Дейв встал позади меня и положил руки на мои бедра. Сердце моментально отозвалось на прикосновение, и пульс участился. Я вздрогнула, ощутив его горячие пальцы на своём теле через тонкую ткань свитера. Его дыхание коснулось уха, и я услышала тихий голос:

– Готова?

Колени предательски задрожали, и это не укрылось от внимания Дейва. Я понимала, что голос может подвести меня, и просто кивнула в ответ. Дейв легко поднял меня. Ухватившись за забор, я почувствовала, как он помогает мне подтянуться. Этот парень был таким высоким, что без труда удерживал меня за талию, даже когда я уже схватилась за край забора.

Первым, что я увидела на территории, было обветшалое здание с обшарпанной штукатуркой на стенах. Я без труда узнала его: именно оттуда на том видео выбежал человек в какой-то пижаме.

– Давай быстрее! – шепнул Дейв, и я в один миг перемахнула через забор.

К моему удивлению, внизу стоял закрытый мусорный бак, на который я и опустила ноги.

– Ты как, нормально? – Айзек помог мне слезть.

– Ага. – Я кивнула. – Охранников не видели?

– Нет. Кажется, всё действительно чисто.

– Я же сказала, что нет здесь никаких охранников! – вмешалась Хезер.

– Ну да. Иначе ты бы сюда первой ни за что не полезла! – Челси сложила руки на груди.

– Просто не хотела, чтобы ты тряслась, как чихуахуа, если вдруг встретишь здесь кого-то!

– Пф-ф-ф, тоже мне беда! Да я любого охранника заболтать смогу.

– Заболтать… – многозначительно улыбнулась Хезер. – Ну-ну.

Наконец Дейв присоединился к нам.

– Всё в порядке? – Майлз похлопал его по плечу.

– Ага. Не сложнее слэм-данка.

Дейв и Майлз отправились исследовать территорию. Айзек тем временем взялся за своё оружие: достал из рюкзака ноутбук и стал открывать какие-то карты. Я прислонилась к мусорному баку, глядя на монитор, но не смогла понять, что пытается сделать Айзек. Сзади подобралась Челси: её легко было узнать по запаху туалетной воды со сладкими нотками.

– А зад-то у него ничего, да? – шепнула она.

Я хихикнула в ладошку, но отвечать не стала.

– Здесь так тихо… – задумчиво произнесла Лин. – Охранники не слишком усердствуют.

– Да никому и в голову не придёт пробраться сюда. – Айзек поспешил вступиться за них. – Кроме нас, конечно… Но ведь про пленников знаем только мы!

– Предполагаем! – поправила Хезер. Но в голосе её было сомнение, будто она и сама уже не была уверена в правоте.

Вернулись Дейв и Майлз с новостями: охранников на патруле не было. Только один сидел в стеклянной будке при въезде на территорию и открывал шлагбаум при необходимости.

– Охранники, скорее всего, в том здании. – Айзек кивнул на неприметное одноэтажное строение, которое мы видели на записи.

– Слишком мало охраны для здания, где держат заложников, – заметил Дейв.

– Мы же в центре Нью-Йорка. Здесь просто куча людей. Если бы сюда пригнали толпу вооружённых до зубов охранников, жильцы окрестных домов точно заподозрили бы неладное. Каждый в этом районе знает, что завод уже пару лет как заброшен. Короче, здесь им сторожить нечего. Всё самое интересное происходит внутри.

– И как нам туда попасть? – спросила Хезер.

Дейв ещё раз окинул взглядом территорию завода. Мы, без сомнения, оказались в самом подходящем для незаметного проникновения месте: здесь стояли только мусорные баки. Конечно, оставалась вероятность, что кто-то пойдёт убирать мусор ночью, но баки и вовсе выглядели пустыми. Кажется, кто-то очень не хотел, чтобы о делах на заводе стало известно, пусть это и будут бродяги на свалке или водители мусоровозов.

– Будем прятаться. Не шумите! – скомандовал Дейв.

Он жестом позвал меня следовать за ним. Остальные тоже подтянулись, и вскоре мы цепочкой двинулись к следующему на территории мусорному баку. Когда мы всё-таки добрались до него, Дейв покачал головой.

– Мы слишком заметные. Пойдем по двое. Рид, будешь последним, пойдёшь один. Все поняли?

Мы синхронно кивнули. Как я и думала, Дейв скомандовал мне идти за ним. Выждав несколько секунд, он согнулся пополам и засеменил к следующему мусорному баку, который был уже ближе к чёрному входу в здание. Повернувшись к ребятам, он показал, что можно перемещаться, а затем взял меня за руку и потащил уже к следующему. Тот стоял прямо напротив чёрного входа. Места было мало, и Дейв сильнее прижался ко мне.

– Почему эти баки так странно стоят? – недовольно прошептала я.

– Машине так удобнее собирать мусор: здесь сложно развернуться. Кстати, ты хорошо держишься. Я знал, что ты не подведёшь.

– Неужели? – Я выгнула бровь.

– Я серьёзно. Голова у тебя работает.

– И когда ты успел это понять?

– Ещё тогда, в шахматном классе.

– А-а-а… Так вот откуда я тебя знаю! – наигранно удивилась я.

– Прости за это. Я вёл себя как подонок.

– Ну, что ты… Просто как придурок. С кем не бывает?

– Что ж, я это заслужил. – Он улыбнулся, опустив голову. – Недооценил противника…

– Я тебе не противник. Во всяком случае, пока. – Я протянула ему руку. – Мир?

– Мир. – Он без сомнений пожал её.

Беседа прервалась с появлением Лин. Вскоре и остальные присоединились к нам.

– И как нам пробраться внутрь?

– Проще всего отвлечь охранника, – сказал Айзек.

– С чего ты взял, что он там один? – буркнул Майлз. Я впервые была не против его дурацкого вопроса. Мне тоже хотелось спросить у Айзека, почему он так уверен в своей правоте.

– Давайте без лишних вопросов, – отмахнулся Айзек. – Я знаю, что он там один. И придумал способ, как от него избавиться.

– Избавиться? – Я уставилась на друга.

– Почти что законным путем, Эванс. Не переживай!

Майлз, Хезер и Челси посмотрели на Дейва. Я, словно по инерции, сделала то же самое. Проклятье, даже здесь он оставался капитаном!

– Пока что Рид нас не подводил. Что за план?

Айзек полез в свой рюкзак и достал оттуда квадрокоптер.

– Предоставьте это мне. Давно хотел проверить автоматическую программу…

Парень принялся настраивать аппарат, попутно раскрывая детали плана:

– Коптер полетит к дальнему ангару, где в последнюю неделю собирались подростки. Я включу сирену, и охранник побежит на звук. Но расстояние тут… У нас будет минут пять, не больше.

Айзек несколько минут возился с программой. Он то хмурился, то возводил глаза к небу… Я впервые видела его таким эмоциональным. Когда он наконец победно вскинул кулак, я тоже не смогла скрыть ликования. Квадрокоптер поднялся в воздух.

– Прячьтесь! – скомандовал он.

Мы притаились в ожидании сигнала от друга. Сам он следил за действиями дрона через телефон. В нескольких десятках метров от нас раздался звук сирены. Затем послышался скрип входной двери.

– Чёртовы подростки, опять ищут приключений на мелкие задницы! – Охранник двинулся к ангару, пытаясь перекричать сирену. – Я же велел вам убираться и найти другое место для тусовок!

Когда он скрылся за поворотом, Айзек подал нам сигнал. Дейв повернулся ко мне:

– Мы с тобой пойдём последними.

Первыми отправили Лин и Айзека. Лин трясло от страха: она кралась, отчаянно хватаясь за руку друга. Как только они скрылись за дверью, Дейв отправил следом Хезер и Майлза. Они тоже успешно преодолели путь. Я решила, что Челси пойдёт с нами, но у Дейва была другая идея.

– Челси, вперёд!

– А вы?

– Не беспокойся, Челси, мы справимся.

Она приподняла бровь, но промолчала и двинулась к двери.

– Так почему мы не пошли все вместе?

Мы услышали, как насвистывает приближающийся охранник. Дейв схватил меня за руку, и мы побежали. Было совсем не страшно. Но сердце по какой-то причине всё равно отбивало бешеный ритм.

– Ты первая, Эванс.

Едва мы проникли в здание, как за дверью послышались шаркающие шаги охранника. Мы стали оглядываться в поисках надёжного укрытия. Челси указала пальцем на ряд столов в углу цеха. Их было почти не видно с нашей позиции. Идеальный вариант, чтобы избежать встречи с охранником.

– Бегом!

Прошмыгнув к столам, мы притаились под ними. Я осмотрелась.

– Здесь куча пробирок… Неужели ставят на пленниках опыты? – Я принялась разглядывать реагенты. – Синий, тёмно-синий, голубой…

– Что ты там бормочешь?

– Тш-ш-ш! Сюда кто-то идёт! – Лин схватила меня за руку. Её глаза были полны ужаса.

Кажется, с неё приключений на сегодня было уже достаточно. Мы склонили головы и теперь могли видеть только ноги тех, кто торопливо двигался в другую часть цеха. Я немного подняла голову и заметила край белого халата. Это не казалось мне подходящей одеждой для такого помещения.

– Они бежали оттуда. – Дейв указал на правую часть цеха, которая была закрыта ширмами.

– Нужно быстро всё проверить и сматываться! – Майлзу стало не по себе.

Вдруг по цеху прокатился дребезжащий звук сирены.

– Что это? – Лин сжала мою руку.

– Похоже на сигнал тревоги! – ответил Дейв.

– Нас заметили?!

– Нам конец! – Я вновь увидела людей в лабораторных халатах.

Но они даже не притормозили у столов. Их целью была та самая часть цеха, которая скрывалась за ширмой.

– Пронесло… – Я выдохнула.

– Что же там такое? – спросила Хезер.

– Может, не пойдём туда? – запищала Лин.

– Какая же ты трусиха! – выпалила Челси.

– Этот сигнал тревоги был не из-за нас, – попытался всех успокоить Айзек. – Кажется, всё намного хуже! Давайте сваливать отсюда!

Майлз занервничал и позабыл о том, что прячется под столом. Он резко дёрнулся, ударившись головой.

– Майлз, аккуратнее! – шикнули мы.

Но было уже поздно: стол зашатался. Майлз и Хезер вылезли из-под него, и очень вовремя: одна из пробирок упала. Стол вибрировал от сильного удара. Пробирки начали падать одна за другой, вдребезги разбиваясь о каменный пол.

– Прикройте лица! – скомандовала я.

Одна из колб разбилась прямо возле Майлза. Капли попали ему на кожу. Очередная же разлетелась на мелкие осколки, и маленькие капельки неизвестной жидкости брызнули на всех нас. Я поспешила стереть реагент рукавом, и остальные повторили за мной. Где-то в эту секунду я поняла, что ничем хорошим это для нас не закончится. Послышались тяжёлые торопливые шаги.

– Бежим!

Челси схватила меня за руку и потащила к выходу. Решив обмануть охранника и выиграть немного времени, мы двинулись в другую сторону. Нам предстояло обогнуть часть цеха, которая была скрыта за ширмой. Мы бежали по неосвещённой стороне помещения. Я повернула голову, чтобы взглянуть, что скрывает эта перегородка…

И застыла на месте. Челси сильнее дёрнула меня за рукав, но я не сдвинулась ни на шаг.

– Эванс, скор… – Челси проследила за направлением моего взгляда. – Какого…

Увиденное повергло в шок нас обеих. Цех превратили в полевой госпиталь. Около десятка людей были подключены к аппаратам. Сложно сказать, были ли они в сознании. Но теперь всё встало на свои места. Тогда, на записи, мы видели не заложника, а пациента. Но почему он пытался сбежать, и как все эти люди оказались здесь, в, пожалуй, самом неподходящем месте для лечения опасных заболеваний?

– Что за чёрт… – над ухом раздался голос Дейва.

Я достала из кармана свой телефон и быстро сделала пару снимков. Картинка получилась немного размытой. В кадр попал седой мужчина в маске и белом халате. Он наклонился над пациентом и даже не заметил нас.

– Быстрее же! – Подошедший к нам Айзек взволнованно зашептал.

Дейв дёрнул меня за руку. Мы все вместе побежали к выходу. Запах осенних листьев ударил мне в нос. Капитан всё ещё держал меня за руку, и я украдкой взглянула на него. Он лихорадочно соображал, что делать дальше. Но времени на раздумья не оставалось: нас заметил охранник.

– Вы ещё кто такие? – Он застыл в нерешительности, и тем самым дал нам фору.

– К забору! – бросил Дейв, и мы ринулись туда.

– Стойте, вы, идиоты! Догоню – будет хуже! – Охранник, тяжело дыша, потянулся к рации. – Нико, проникновение на территорию! Срочно!

Словно в замедленной съёмке я наблюдала за тем, как охранник бежит за нами. Краем глаза заметила, как испугалась Хезер…

– Нам нужно убираться отсюда как можно быстрее!

Мы добежали до забора, и Майлз перелез первым, после чего поторопил свою подругу. Я задержалась, чтобы помочь Лин. Она так сильно пыталась забраться быстрее, что сделала только хуже. Когда Челси, Айзек и Лин выбрались, я увидела охранника.

– Он уже близко, Дейв!

– Я тебя подсажу. Быстрее!

– А ты?

– Ну же, Эванс! Бегом! – Дейв поднял меня за талию. – Хватайся!

Я послушно схватилась за забор и в отчаянии посмотрела вниз. Охранник был всё ближе! Из последних сил я перекинула ногу через забор и бросила ещё один обеспокоенный взгляд на Дейва.

– Дейв, скорее! – взмолилась я.

Парень подпрыгнул и ухватился за забор, но охранник настиг его.

– Не уйдёшь от меня! – Он схватил Дейва за ногу и дернул на себя.

Парню хватило сил удержаться. Мы все вместе принялись вытаскивать Дейва, но лишь делали ему больно.

– Тяните сильнее! – скомандовал он.

Майлз резко дёрнул Дейва за руку. Его нога выскользнула из цепких пальцев охранника, и…

– Ай! – Дейв вскрикнул.

Брызнула кровь. Правой ногой Дейв угодил в колючую проволоку. Боль в ноге на секунду лишила его сил. Он повалился на землю.

– Дейв, ты как? – спросил Майлз.

– Нормально.

– Идти сможешь?

– А лучше – бежать! – сказала я.

https://redirect.appmetrica.yandex.com/serve/460717331971086255

Я увидела, что к нам бежит другой охранник. Хезер, тоже заметив его, спряталась за спину Майлза.

– Чёрт! – Она испуганно выругалась.

– Нам точно конец!

– Нет. Эванс, там впереди лестница! Нам туда! – неожиданно сообразил Айзек.

– Тогда за мной! – Я махнула рукой. – Помогите Дейву!

Майлз и Челси поддержали Дейва с двух сторон. Это наверняка выглядело куда хуже, чем можно было представить. Игнорируя пешеходный переход, мы побежали прямо через дорогу к неосвещённой улице. Дейв еле шевелился, капли крови оставляли след на асфальте. Сразу после второго дома, стоящего на улице, Айзек резко свернул направо, и мы двинулись за ним. Я успела обернуться, прежде чем свернула: за нами бежал человек в тёмном полуспортивном костюме. Он был явно подготовлен лучше рыхлого охранника, и внутри меня всё сжалось от осознания, что с раненым Дейвом мы далеко не уйдём.

Через минуту после поворота мы оказались возле того самого парка, с которого началось наше приключение. Но здесь нас уже ждал охранник, поэтому свернуть туда мы не могли. Однако Айзек повёл нас вновь к заводу, но на этот раз мы взяли чуть левее. Оказалось, что слева от серого здания есть лестница, ведущая на ржавый железный пирс, который, по всей видимости, раньше был частью завода, а теперь использовался туристами для прогулок по Ист-Ривер.

Но и здесь он не собирался останавливаться. Помост скрипел под нами, когда мы бежали к краю пирса, где стояла одинокая лодка, наверняка принадлежащая какому-то рыбаку. У самого края Айзек резко затормозил, и я едва не врезалась в его спину.

– И куда теперь?!

– Так… Тут где-то был узкий проход, который ведёт прямо к дороге.

– Айзек, у нас нет времени его искать! – завопила Лин.

– Ты просто псих, Рид! Из-за тебя нас всех поймают!

– Может, мне тебя в воду сбросить, а?! – рявкнул Майлз.

Я поспешила встать на защиту друга:

– Не накидывайтесь на него! Айзек, думай же, думай!

В этот момент Дейв сильнее сжал плечо Майлза. Челси, заметившая это, бросилась к нему и стала хлопать по щекам:

– Эй, Дейв! Дейв, не вырубайся, слышишь?!

– Дейв!

Я лихорадочно соображала. Дейв старался держаться, но рана оказалась очень серьёзной. Охранники следовали за нами по пятам, а впереди был только пролив. Увидев лодку у пирса, я вспомнила слова Джереми.

В этот раз всё должно быть по-другому!

Всё, о чём я могла думать в эту минуту: что с нами сделают эти охранники, если поймают? Казалось бы, Хезер ничего не грозило. Но и она бежала от них сломя голову, будто даже лучше нас знала, на что способны эти люди. Отбросив все сомнения, я крикнула:

– Двигайтесь к лодке!

– Ты видела ногу Дейва?! Ему нужен врач, а не чёртова лодка!

– У тебя есть идеи получше?

Я с беспокойством посмотрела на Дейва. На лбу у него выступила испарина. Облизывая пересохшие губы, он быстро озирался по сторонам, еле волоча за собой раненую ногу. Наконец и до него дошло, что другого выхода нет: это легко было прочитать по тому, как обречённо он склонил голову, повиснув на шее Майлза. Стоящий рядом Айзек с беспокойством взглянул на Дейва и поджал губы.

– Эванс права. Все в лодку! – вдруг скомандовала Челси.

К моему удивлению, спорить никто не стал. Меня неприятно кольнула мысль о том, что без Дейва мы потеряли много времени на принятие решения. Видимо, он действительно обладал чёртовыми управленческими способности. Несносный капитанишка!

Мы двинулись по пирсу, подгоняемые криками охранников: они ещё не поняли, что мы свернули сюда. Может, и вовсе не знали, что он здесь есть? Местечко вряд ли пользовалось популярностью, и тем ценнее был опыт. Будь я здесь при других обстоятельствах, наверняка оценила бы!

https://redirect.appmetrica.yandex.com/serve/28369615377720037

Айзек бросил в лодку свой рюкзак и жестом позвал Челси. Она спрыгнула с пирса и, с трудом удерживаясь на ногах, протянула руку Хезер. Последняя, обернувшись ещё раз, без сомнений приняла помощь. Следующими в лодку посадили Дейва и Лин. Мы втроём стояли на берегу, когда услышали сердитый голос сверху:

– Idiota! Здесь есть пирс. Вот туда они и пошли!

Хезер стала активно размахивать руками, призывая нас поспешить, но Айзек не торопился. Он достал из кармана небольшое устройство и, пока мы с Майлзом забирались в лодку, установил его под мостки.

В лодке было так мало места, что я на секунду подумала: мы потонем. Но Майлз и Айзек решительно взялись за весла, и вскоре мы отошли от пирса. Со страхом я оглядывалась назад, и не одна: Хезер тоже не могла успокоиться, и нервно потирала пальцы, бросая тревожные взгляды на пристань, по которой уже бежали двое охранников.

– Дейв, ты как? – спросила она.

– А сама не видишь, Хезер?! – Майлз со злостью посмотрел на неё, не переставая грести.

– Всё… нормально… – Дейв старался держать себя в руках.

Но я видела, что он слабеет. Это означало только одно: нам нужно было как можно быстрее добраться до безопасного места. Я вновь оглянулась. Охранники, остановившись возле края причала, беспомощно наблюдали за отошедшей на расстояние лодкой. Айзек повернулся ко мне, чтобы попросить достать из рюкзака его телефон. После этого выдал инструкции: нужно было ввести пароль и найти приложение INSIDER.

– Не боишься сообщать нам всем свой пароль? – ухмыльнулась Челси.

– Он обновляется раз в сутки. – Айзек впервые не попытался пошутить.

Он попросил меня выполнить ещё несколько простых действий: найти среди устройств LADYBUG и начать воспроизведение. Едва я нажала на кнопку Play, из динамика смартфона послышались звуки помех, среди которых можно было различить голоса:

– Вызовем береговую охрану?

– Хочешь, чтобы тебя уволили? Идиот. Они что-нибудь видели?

– Не думаю.

– Это видно.

– Брось, Нико! Это просто шайка глупых подростков! К нам такие и раньше забегали. Они абсолютно безобидны!

– Mierda! Мистеру Коулману не стоит об этом знать. И вообще… никому не стоит. Они напуганы и вряд ли пойдут рассказывать о проникновении на частную территорию. Augurati! Если они что-то видели, нам всем конец.

После этого послышались шаги: двое мужчин стремительно удалялись от установленного на пирсе жучка.

– Кажется… – Айзек взглянул на Хезер. – Теперь у нас есть доказательство.

В этот момент Дейв застонал от боли: терпеть больше не было сил. Нельзя было терять время.

– Нужно остановить кровотечение!

– И как это сделать? – спросил Майлз.

– Дай мне свой ремень, – скомандовала я.

– Эванс… Ты уверена, что нужен жгут?

– Уверена.

На самом деле, я была уверена не на сто процентов. Но интуиция подсказывала, что хуже точно не будет.

– Ремень, Майлз. Ну же! – Я подгоняла парня.

Майлз не шевелился, прикидывая риски. Но Дейв дёрнул его за рукав куртки и кивнул, глядя на меня. Его друг неохотно потянулся к ремню.

– Лин, у тебя, кажется, был шарф… – Я перевела взгляд на подругу.

Девушка достала из небольшого рюкзака плотный платок, который обычно повязывала на шею.

– Держи! – Она протянула платок.

– Челси, какого цвета кровь?

– Тёмно-красная, – ответила она.

– Равномерно вытекает? – продолжала уточнять я.

– Да. – Она кивнула.

Окей, это было венозное кровотечение. Повреждение казалось достаточно обширным для наложения жгута. Кивнув самой себе, я приблизилась к Дейву с шарфом и ремнём в руках.

– В любой другой ситуации это мог бы быть весьма интересный набор. – Челси попыталась разрядить обстановку.

Она выразительно взглянула на предметы. Но никто даже не улыбнулся: все пристально смотрели на меня.

– Дейв… – тихо сказала я. – Будет больно.

Он кивнул, сжал руку в кулак и поднёс его к губам. Руки предательски задрожали, когда я увидела капли пота у него на лбу. Кажется, сейчас от меня слишком много всего зависело. Обернув ногу шарфом, я наметила, куда наложить жгут.

– Дейв…

Когда капитан посмотрел на меня, я одним резким движением затянула ремень на его ноге. Его глаза расширились, но только на секунду: прикрыв веки, он промычал что-то бессвязное в кулак. Я заметила, что на кулаке Дейва отпечатались следы его зубов, и стало любопытно: была ли это гордость или попытка не поднимать шум?

– Тебе удалось! – Следящие за каждым моим движением ребята облегчённо выдохнули.

– Кажется, да…

– Засеките время. У нас есть час, чтобы добраться до безопасного места.

Я незаметно накрыла ладонью руку Дейва и осторожно провела пальцами по свежим следам. От моего прикосновения он заметно расслабился и немного улыбнулся одними уголками губ.

– Эй! – Неожиданно раздался громкий голос Челси. – Хезер, ты что делаешь?!

Мы все вместе повернулись к девушке. Склонившись над рюкзаком Айзека, она копалась в его телефоне. Челси бросилась к ней и выхватила устройство из рук.

– Дрянь! Ты стёрла запись, да?

– Стёрла, – без капли сожаления сказала Хезер, сложив руки на груди.

– Кажется, нужно обновлять пароли не раз в сутки, – сказал Айзек со вздохом. – А раз в час.

– Без обид, Рид. Но я не могу позволить тебе разрушить мою жизнь.

– Ты хоть понимаешь, что на том заводе твой отец держит людей?

– Я ничего такого не видела. Мало ли, что мог ляпнуть Нико…

– Хезер, ты сумасшедшая! У Эванс есть фотография, которая всё доказывает. Ты не сможешь заставить нас молчать!

Я не знала, что сказать. Да, мне действительно удалось сделать фотографию, но она была такой размытой, что едва ли могла стать серьёзным доказательством вины мистера Коулмана. Любой приличный адвокат за первые минуты судебного заседания развалил бы это дело. Хезер сразу поняла, что у меня нет хороших карт на руках.

– А по ней и не скажешь, что она добыла доказательства. Что с лицом, Эванс?

– Мы найдём способ доказать, что твой отец – гнусный преступник, Хезер!

– Ага, – усмехнулась она. – Желаю удачи.

Диалог зашёл в тупик. Сейчас действительно не было времени на споры: нужно было решать, что делать дальше. Об этом я и спросила у тех, с кем по жестокой иронии оказалась в одной лодке.

– Здесь неподалёку есть остров. Плыть всего минут десять, – вспомнил Айзек.

– Там нет ничего, что поможет Дейву, – парировал Майлз. – Лучше уж переплывём на другой берег, где живёт наш семейный врач. Отвезём его туда, и всё будет строго конфиденциально!

– Это ведь займёт больше часа. Нужно что-то поближе. И где есть все необходимое для первой помощи.

И вдруг Лин вмешалась в разговор:

– Вообще-то, есть один вариант… Старая больница на острове.

– О чём ты?

– Сомневаюсь, что вы знаете. Здесь есть остров побольше. Он чуть в стороне, обычно его не видно. Там старая больница, она уже давно закрыта.

– Не видел такого на картах, – почесал затылок Айзек.

– Остров есть только на старых картах, – продолжила рассказ Лин. – Когда больницу закрыли, упоминания об этом острове стёрли.

– Зачем?

– Этого я не знаю. Но в больнице, даже старой, могут быть бинты и всё такое…

– А могут и не быть! Мы потеряем время, если там пусто! – возмутилась Хезер.

Так наши мнения разделились. Дейв и Айзек хотели побыстрее добраться до ближайшего острова, Майлз и Хезер настаивали на визите к семейному доктору, а Лин и Челси, кажется, впервые сошлись во мнении и хотели доплыть до неизвестной островной больницы. В итоге решение пришлось принимать мне. Я лучше всех понимала риски: на кону стояло здоровье Дейва, и мне не хотелось быть ответственной за его серьёзную травму. Точно ли у нас был тот час, что я пообещала? Сможем ли мы найти что-то полезное для Дейва на острове, где ничего нет? Ответов у меня не было. И тогда я положилась на интуицию, которая подсказывала, что Лин не подведёт.

– Старая больница будет полезнее. Мы должны рискнуть.

Хезер всплеснула руками, но, к моему удивлению, спорить не стала. Майлз и Айзек молча взялись за весла, стараясь грести как можно быстрее. Я с беспокойством смотрела на водную гладь, которая больше не успокаивала.

Подняв руку, чтобы поправить выбившуюся прядь волос, я заметила грязь на ладони. Взглянула ещё раз. Не грязь – кровь. Это была тёмная кровь Дейва на моих руках. Я потёрла ладонь пальцами, стараясь смыть с себя это пятно, но выходило скверно: на горячих руках она быстро запеклась и теперь никак не отходила. Тогда я ещё раз посмотрела на Дейва: он полулежал в лодке, прикрыв глаза. Грудь вздымалась ровно, и я подумала бы, что он задремал, если бы не перебирал пальцами по колену. Я не могла прочесть его мысли, но вряд ли они бы мне понравились.

* * *

Едва мы причалили к берегу, Лин тут же указала на здание, спрятанное за густыми деревьями.

– Я же говорила! – От радости она вскрикнула.

– Ты молодец, Лин! – улыбнулась я.

– Чему радуетесь, недоумки? Это настоящая дыра. – Хезер не разделяла нашего настроения.

– Давайте сперва доберёмся до здания, а там уже решим. – Я посмотрела на парней. – Айзек, Майлз, помогите Дейву.

– И без тебя разберёмся! – сказал Майлз.

Я посмотрела на часы. У нас оставалось ещё около двадцати минут до снятия жгута. Связи на острове не было, хотя мы находились всего в получасе езды от самого центра Нью-Йорка. Это навело меня на нехорошие мысли о том, что связь здесь глушат намеренно.

Ребята двинулись к зданию больницы: предстояло пройти через заросли вглубь острова мимо многочисленных хозяйственных построек. Однако я остановилась и посмотрела на лодку. Оставлять её здесь было опасно: вдруг охранники послали за нами береговую охрану, или сами патрульные могли обратить внимание на посетителей острова. Я попросила Челси помочь мне, и мы вместе оттащили лодку к берегу, туда, где в зарослях её практически невозможно было заметить.

– Вот так. Теперь её и волной не снесёт.

Мы с Челси довольно сильно отстали, но повода для беспокойства не было: ребята оставили за собой кучу следов в виде примятой травы и поломанных веток деревьев. Шагая по тропинке, мы с Челси невольно жались друг к другу, опасаясь насекомых и других неприятностей, которые могла таить в себе такая густая растительность.

– Что мы будем делать, если там ничего нет? – Она говорила шёпотом, опасаясь потревожить остальных.

– Стараюсь не думать об этом. – Я вслед за ней понизила голос.

– С Дейвом… Насколько всё плохо?

Я внимательно посмотрела на неё, пытаясь понять, какова истинная причина её беспокойства. Но у Челси была отличная способность: она умела делать непроницаемое лицо, так что мои попытки узнать причину оказались бесплодными. Оставалось надеяться, что сработает тактика честности.

– Почему ты спрашиваешь? Я думала, ты с ними не ладишь.

– Только с Хезер и Майлзом. Хотя… – Она задумалась. – Нет. Только с Хезер.

– Почему? Ну, в смысле… Хезер нельзя назвать приятным человеком, но…

– Всё непросто. – Челси приподняла уголки губ.

– Да ну! Брось, Челси, я сохраню твою тайну навеки.

Девушка лукаво прищурилась. Она явно хотела мне рассказать, но не собиралась сдаваться так просто.

– Давай так: я расскажу тебе про Хезер, а ты мне про встречу с Дейвом. Идёт?

– Идёт! Но пусть это будет нашим секретом.

Челси кивнула. Я рассказала ей всё в мельчайших подробностях. И как впервые встретила Дейва в шахматном клубе, и про странное поведение после неё, и даже про помощь, которую он оказал мне сегодня.

– Теперь понятно, почему он на тебя так смотрит.

– Не понимаю, о чём ты. – Я смутилась. Может, капитанишка и смотрел на меня этим своим миленьким взглядом, но я была уверена, что он тот ещё фрукт. – И вообще, теперь твоя очередь!

– Хорошо-хорошо. Но мы ещё вернёмся к этому разговору. Насчёт Хезер… Мы не поделили одного парня.

– Надеюсь, не Майлза?

– Думаешь, у меня совсем нет вкуса? – Челси изобразила, что её тошнит. – Нет, это был другой человек. И он, кстати, выбрал меня, так что Хезер просто слетела с катушек.

– Хезер слетела с катушек? Даже не знаю… Как от неё такого можно ожидать? – Я сыграла удивление.

– Ха-ха! – рассмеялась Челси. – А ты хороша. В общем, наверняка ты уже заметила, что Хезер не из тех, кто умеет принимать поражение. Она пустила слух о том, что мне нравится… делиться своим сексуальным опытом.

– Что? – Я подняла бровь.

– С другими мужчинами, – пояснила она. – Моего парня это ужасно смутило. Ну, знаешь, есть такой предрассудок: если девушка уверена в себе, то она обязательно со всеми спит. В общем, он оказался придурком. Хотела бы я знать об этом, прежде чем потратила на него два месяца!

– И вы расстались?

– Да. Кстати, с тех пор я действительно стала делиться опытом. – Челси взяла последнее в кавычки. – И совсем об этом не жалею.

– О…

– Ты так мило смущаешься.

Я издала нервный смешок. Откровенность Челси немного обескуражила меня. Разговор, впрочем, пришлось закончить, когда мы увидели спешащего к нам Айзека. Оказалось, мы сильно отстали от ребят.

Остаток пути мы проделали в тишине. Оказываясь с каждой минутой всё ближе к заброшенному зданию, я ощущала липкое чувство страха, которое заставляло моё сердце биться чаще. Не менее десяти минут мы шли, пока наконец из-за деревьев не показалось главное здание во всей его красе.

– Это больница! Мы на месте.

– Выглядит… – начала было Хезер.

– Оставленной, – перебив, договорила за неё Челси. – Вот бы взглянуть на неё с квадрокоптера.

– Как-нибудь попробую, – отозвался Айзек.

Мне же фасад здания показался знакомым. Это было трехэтажное строение, которое наверняка когда-то было красивым. Сейчас же некоторые стёкла были выбиты, а кирпич начал сыпаться от влажности и времени. По стене от самого верха растянулся зелёный ковёр из растения, напоминающего плющ. Он покрывал почти всё здание, и теперь я догадывалась, почему его так плохо видно: сама природа помогала местным властям сохранять тайну острова. Я даже позавидовала самой себе. Далеко не каждому выпадал шанс посмотреть на это место.

https://redirect.appmetrica.yandex.com/serve/172484807043863714

Кроме того, создавалось впечатление, что при строительстве больницы архитекторы не смогли договориться о стиле – готика или стиль Тюдоров. С другой стороны, девушка, которая перепутала дома в Нью-Йорке и из-за этого заблудилась, едва ли могла экспертно заявлять о каких бы то ни было архитектурных стилях. Здание смотрело на нас многочисленными глазами-окнами, приглашая отпереть дверь и узнать, что же таится внутри. Мне не хотелось, следуя за полётом фантазии об окнах, представлять дверь, как жаждущий рот этой островной больницы, которая хотела проглотить нас.

– Быстрее, нужно всё там проверить, – напомнила Хезер, и Майлз пошёл отпирать дверь.

Она поддалась неохотно и со скрипом, словно впустила нас из жалости. В холле больницы было темно, и я включила фонарик на телефоне, чтобы разглядеть хоть что-то. Ребята последовали моему примеру.

Несмотря на солидный слой пыли, здесь было совершенно чисто: ни разрушений, ни разбросанных по зданию предметов мебели. Мне казалось, что это здание покинули внезапно: словно люди в один вечер ушли с работы и больше никогда сюда не возвращались. От мысли о причинах такого решения мороз побежал по коже.

Мы двинулись дальше по коридору. Первая же дверь была распахнута, и неяркий лунный свет заливал пол в комнате, которая за ней скрывалась. Это было достаточно вместительное помещение со множеством стоящих в несколько рядов стульев с одной стороны, и кафедрой – с другой.

– Что за чёртов актовый зал? – Майлз со злостью пнул один из прогнивших стульев.

– Это для консилиума врачей.

Дейва уложили на несколько стульев. Все они были ужасно неудобными, но куда хуже сейчас было бы лежать на полу.

– Надо всё здесь осмотреть.

– Что нам искать?

– Что-нибудь антисептическое и бинты… – Я посмотрела на ногу Дейва. Зрелище было устрашающее. – Много бинтов. Хорошо бы ещё найти стерильные перчатки.

– Кажется, у нас осталось всего десять минут, а потом тебе придётся снять жгут, Эванс. – Айзек посмотрел на время.

Кивнув, я тоже засекла время на телефоне на случай, если Айзек задержится. После этого ребята, вооружившись фонариками на телефонах, разошлись по парам, и только Челси пошла одна. Мне же пришлось остаться с Дейвом. Здесь, лёжа на стульях в зале консилиума, Дейв, очевидно, чувствовал себя немного лучше, чем когда приходилось напрягать ногу и бегать от охранников.

– А откуда ты всё это знаешь? – спустя несколько минут молчания спросил он. – Ну, про кровь и жгуты.

– Вообще-то, это должен знать каждый. Первая помощь очень важна! Мама всегда говорила, что исход событий решается в первые минуты, когда ты либо можешь оказать помощь и делаешь это правильно, либо ничего не трогаешь. Все случаи, кроме первого, – это большой риск, так что она научила меня приёмам первой помощи.

– Хорошая у тебя мама…

– Была.

– О… Прости, я не знал.

Слёзы подступили к горлу, но плакать при постороннем человеке не хотелось.

– Надо снять жгут. – Я сделала глубокий вдох и спрятала от Дейва лицо, наклонившись над его раной.

– А если… они ничего не найдут?

– В любом случае, жгут навредит тебе сильнее. Могу и оставить, конечно, если тебе не очень-то нужна нога.

– Шутница! Эта нога нужна всей школе.

Майлз вихрем ворвался в зал, держа в руках несколько бутылочек.

– Ты нашёл! – воскликнула я. – Это отлично.

– А вот и бинты! – Следом за ним в зал влетели Челси и Лин.

Айзек и Хезер встали в дверном проёме. Соседка протянула мне несколько упаковок с бинтами, а также медицинские перчатки. У Лин и Айзека тоже был хороший улов: они нашли кусок клеёнки, упакованный в герметичный пакет.

– Нашли в операционной. Подложи, – сказала Лин.

Последовав совету подруги, я скомандовала ребятам поднять ноги Дейва и подложила клеёнку. Теперь дело было за мной. Ребята окружили нас, уставившись на меня во все глаза.

– Держите его крепко и не отпускайте ни в коем случае. Рану руками не трогать.

Я сняла жгут и бросила взгляд на Дейва: приоткрытый рот, лоб, покрытый испариной… Нужно было действовать быстро! Начала с антисептика: тщательно обработала каждый палец: даже в таких условиях не стоило забывать о стерильности, особенно после того, как мы протащили Дейва с открытой раной через пролив на какой-то странной лодке. Или, может быть, я и вовсе так долго стерилизовала руки, чтобы отсрочить необходимое?

– Дейв, смотри на меня!

Парень поднял на меня взгляд. Он старался быть сильным и храбрым, но его широкие зрачки выдавали истинные чувства. Майлз крепко сжал его ноги в районе колен. Айзек же держал его руки. Дейв дёрнулся, когда первая же капля антисептического раствора попала на рану, но парням удалось сдержать его. Стиснув зубы, он зарычал, когда я стала медленно обрабатывать края. Сдавленным голосом он произнёс:

– Быстрее! Быстрее, Эванс! Просто… сделай!!!

– Ты уверен?

Он не ответил. Но его взгляда было достаточно, чтобы понять: он действительно уверен. Ни секунды не сомневаясь, я одним резким движением плеснула раствор прямо на рану.

– А-а-а! – Дейв закричал так сильно, что Челси пришлось быстро закрыть его рот рукой. Сложно было представить, какую адскую боль он сейчас испытывал.

– Всё! Я закончила, всё хорошо! – Я поднесла руку к щеке, и почувствовала, что она вся мокрая от слёз.

– Дружище… – Майлз легко похлопал его по колену здоровой ноги.

Сил на разговоры не было. Дейв слабо кивнул ему, и Майлз отошёл на небольшое расстояние. Его руки дрожали.

– Осталось немного, – на выдохе произнесла Челси и посмотрела на меня, словно спрашивая, действительно ли это так.

Я уверенно кивнула и стала распаковывать бинты. От ощущения моих холодных пальцев на коже рядом с горящей от боли раной Дейв вздрогнул. Это был неплохой знак: по крайней мере, он всё чувствовал. Пока я перевязывала рану, Дейв пожирал меня взглядом.

Майлз ходил кругами, а бледная Хезер старалась держаться в стороне. Я шёпотом заговорила с Дейвом:

– Прости… Я знаю, что было очень больно.

– Ничего… – тихо ответил он. – Хотя бы… Медсестра красивая.

– Да у тебя, кажется, бред. – Слабо улыбнувшись, я поднялась на ноги и немного пошатнулась.

– Отличная работа, Эванс. – Челси положила руку мне на плечо.

– Ты невероятна! – поддакнула Лин.

Я кивнула подругам в знак благодарности. Даже Майлз смотрел на меня с уважением. Хезер стояла в стороне. Она могла притворяться стервой, но ей действительно было жаль Дейва.

– Я думаю, тебе нужно на воздух. – Ко мне подошёл Айзек.

– Да, наверное… – Я кивнула.

– Идём.

Айзек уверенно взял меня за руку, а я поймала на себе неодобрительный взгляд Лин. Вместе с нами из зала вышли и Хезер с Майлзом. Но если меня Айзек повёл к двери, то Хезер тащила своего приятеля на второй этаж.

Мы с Айзеком устроились на ступенях у входа. Я жадно ловила ртом запах осенней листвы, пытаясь перестать думать о произошедшем. Но во рту всё равно ощущался металлический привкус, напоминающий о крови Дейва на моих белоснежных перчатках.

– Ты в порядке?

– Да, все нормально. Просто немного устала.

– М-м-м… – Айзек покачал головой, такой ответ не устроил его. – А теперь, пожалуйста, скажи правду.

– Чёрт… Дейв пострадал из-за меня, понимаешь? Если бы я бежала быстрее…

– Брось. Всё это не твоя вина. Дейв сам принял такое решение. И оно было верным.

– Но разве… Разве его спортивная карьера теперь не под угрозой?

– Нечего паниковать раньше времени. Проблемы нужно решать по мере их поступления, Эванс. Сейчас ты сделала всё, что могла. Эй… – Друг толкнул меня в плечо. – Ты его спасла.

– Мы спасли. Мы, Айзек.

– Ты скромничаешь.

– И вовсе я не… – Я смутилась.

– Эванс, признай, ты действовала как профессионал! Нам очень повезло, что ты с нами. И вообще, ты нашла выход из этой ситуации на пирсе. Мне очень жаль, что я привёл вас в тупик…

– Не переживай. Ты и так очень много всего сделал.

Он улыбнулся, и от взгляда его лучистых глаз тепло разлилось по моему телу.

– Чувствую себя как дома… – Я положила голову ему на плечо. – Так уютно.

https://redirect.appmetrica.yandex.com/serve/821003150902187218

Я умиротворённо улыбалась, прикрыв веки. Айзек приобнял меня за плечи, и я будто почувствовала, что с его лица тоже не сходит улыбка. Ночную тишину прерывал только шелест тёплого осеннего ветра. Если бы кто-то видел нас сейчас, то вряд ли догадался бы, что мы пережили за пару часов. Здесь мы могли быть всего лишь подростками.

– Айзек? – вдруг спросила я.

– Да?

– Что вы обнаружили там, в больнице?

– О, я нашёл балкон с отличным видом. Сейчас в больнице балконов не найдёшь! Интересная конструкция здания.

– И правда!

– Хочешь посмотреть?

– Конечно! – Я протянула ему руку.

Айзек взял меня за руку, и мы вернулись в больницу, но на этот раз пошли на второй этаж. Ступеньки скрипели под подошвами, когда мы поднимались по деревянной лестнице с изящными резными балясинами, тронутыми временем.

На втором этаже света было больше: в конце коридора я заметила большое окно, а рядом с ним – дверь на балкон. Мы, стараясь не поднимать шум, двинулись к выходу. Дверь решили не открывать и просто вылезли через окно.

Отсюда открывался вид на другую часть острова. Он весь был застроен одноэтажными зданиями, которые раньше, по всей видимости, были хозяйственными постройками. Здесь должна была кипеть жизнь, пусть и больничная – рутинная и безрадостная.

Я двинулась дальше, любуясь красотой ночного леса. По правую руку от меня я заметила такие же окна и двери, как в коридоре: они были не у каждой палаты, а только через одну. Неожиданно я услышала странный звук, доносящийся из одной из палат, и, жестом приказав Айзеку молчать, украдкой заглянула в комнату через окно.

Майлз и Хезер стояли посреди комнаты, повёрнутые боком к окну. Намотав волосы подруги на кулак, Майлз держал её голову, и губы их сцепились в яростном поцелуе. Он первым разорвал его. Взяв её за подбородок, он сквозь зубы прошептал ей что-то на ухо, но расслышать я не смогла.

Майлз был жесток с ней. Едва Хезер открыла рот, чтобы ответить ему, он тут же резко развернул её спиной к себе. Я пригнулась и, кажется, осталась незамеченной. Айзек подёргал меня за рукав куртки, и я, повернувшись к нему, одними губами произнесла:

– Ни звука!

Затем я вновь взглянула в комнату через окно. Теперь Хезер была повёрнута лицом к нам. Но, опираясь руками о железный поручень больничной койки, она через плечо смотрела на Майлза, который прижался к ней пахом. Я услышала её раскатистый голос с томными нотками:

– Что ты хочешь сделать, Майлз?

– Мы ведь не поболтать сюда пришли?

– Так не болтай.

Он не позволил ей повернуться. Одной рукой он забрался под майку подруги, другой же нащупал застёжку на своих джинсах. Ночную тишину разрезал звук расстёгивающейся молнии. Я застыла как вкопанная, не в силах оторвать взгляд от этой картины – довольно жуткой и даже жестокой.

– Ну же, Майлз, чего медлить? Ты же давно хотел, разве нет?

– Лучше тебе заткнуться, Хезер…

Майлз развернул Хезер лицом к себе и впился в её губы. Не прерывая поцелуя, он схватил девушку за волосы.

– Что ты… – Её глаза округлились.

– Сама ты рот закрыть не в состоянии, да?! – Он потянул Хезер за волосы вниз, а затем приспустил джинсы вместе с бельём.

https://redirect.appmetrica.yandex.com/serve/1181293272551747526

Хезер подалась вперёд, поднимая глаза, чтобы он видел её томный взгляд. Мои глаза расширились, когда я поняла, чем они занимаются, а тем временем Майлз уже направлял её, задавая ритм. Закрыв глаза, он двигался сам и заставлял Хезер делать это, совсем не заботясь о том, каково ей было стоять на коленях в холодной палате с грязным полом. Влажные звуки заполнили палату, смешавшись с тяжёлым дыханием обоих и редкими стонами Майлза, больше напоминающими рык.

Когда Хезер увеличила темп, Майлз разжал кулак и отпустил её волосы, позволяя ей делать всё самой. Движения становились всё быстрее, и с каждой минутой я всё больше понимала: я влипла, потому что не смогла вовремя уйти отсюда. И если один из них заметит меня, то мне точно конец! Айзек, стоящий поодаль и прижавшийся к стене, и вовсе не понимал, что происходит в палате.

Тем временем Хезер, по всей видимости, сделала что-то невероятное: Майлз застонал так, что разбудил бы все соседние палаты, будь они обитаемыми. Он схватился руками за железный поручень кровати позади Хезер и стал толкаться вперёд. От резких движений Майлза старая больничная койка заскрипела. И скрип этот смешался с тяжёлым дыханием, становясь отчётливее, сильнее и интенсивнее.

– Чёрт! Да! – прорычал Майлз.

От его голоса мне стало не по себе: словно это не Хезер, а я стояла там на коленях, ублажая ртом человека, который даже не смотрел на моё лицо. Меня передёрнуло от этого ощущения, а он, тем временем, продолжал:

– Ты сегод-д…

Звук вдруг прекратился. Я увидела, как Майлз открыл глаза, и вновь пригнулась. Послышался звук падения, а после – истошный вопль Хезер:

– А-а-а! Помогите!!!

Айзек рванул было к двери, но я придержала его. Если мы придём слишком быстро, Хезер может что-то заподозрить. Я стала загибать пальцы: нужно было выждать всего десять секунд, и тогда мы могли сказать, что пришли полюбоваться видом с балкона, и очень удачно, потому что Хезер как раз понадобилась помощь.

Наконец, когда я загнула десятый палец, Айзек рванул на себя дверь в палату, и я последовала за ним. Первым, на что я обратила внимание, был вовсе не распластавшийся на полу Майлз, а то, что он был полностью одет. Хоть Хезер и склонилась над ним, бледная, как бумага для принтера, она всё же не забыла натянуть на него штаны.

– Что случилось, Хезер?

– Мы… Он просто… – От её былой напыщенности не осталось и следа.

– Хезер, возьми себя в руки!

– Д-да… Да!

– Мы развлекались, и Майлз вдруг упал в обморок.

– Я, конечно, не эксперт… Но вряд ли половой акт должен заканчиваться обмороком.

– Да что ты говоришь? – Хезер выпучила глаза, изображая удивление. – Спасибо, что раскрыла нам глаза! С твоим-то богатым сексуальным опытом только и делать открытия.

Пререкаться с ней не было ни времени, ни желания. Я присела на корточки, чтобы проверить состояние Майлза.

– Нужен нашатырный спирт.

– Мы слышали крик. Что произошло? – В дверях показались Лин и Челси.

– Неудачный половой контакт с печальным исходом.

Челси прыснула, а Лин залилась краской. В этот момент я увидела, что Майлз пытается разлепить веки. Бросив мстительный взгляд на Челси, Хезер наклонилась к Майлзу.

– Милый, ты в порядке? – Она погладила парня по щеке.

Он кивнул и окинул взглядом собравшихся. Я помогла ему сесть.

– Кажется, ничего серьёзного?

– Наверное, просто стресс, – предположила Челси.

Все закивали, соглашаясь с ней. Я решила не делать поспешных выводов. Это было очень странное совпадение, учитывая обстоятельства. Майлз прислонился к спинке кровати.

– Где Дейв?

– Всё там же. Мы услышали крик и решили, что вам нужна помощь. Подумали, что лучше не тревожить ногу Дейва.

– Вы бросили его там одного? – возмутилась Хезер.

– Он большой мальчик, Хезер. Как-нибудь справится без няньки.

Со стены позади Хезер посыпалась штукатурка, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Падая на пол с глухим стуком, обломки рассыпались на мелкие куски. Удивляясь появившейся вдруг хрипотце в своём голосе, я сказала:

– Пора возвращаться к Дейву.

* * *

Я спустилась в зал консилиума первой, пока остальные препирались между собой. Дейв сидел на полу у стены и смотрел в окно: на лес давно опустился сумрак, и теперь невозможно было различить что-то во тьме, не прищурившись. Привалившись спиной к дальней стене, он подбрасывал вверх маленький мяч, который, судя по всему, носил в кармане.

– Как ты себя чувствуешь? – тихо спросила я.

Парень вздрогнул от звука моего голоса и выронил мяч, который покатился по полу прямо в нашу сторону. Я, к собственному удивлению, ловко подставила ногу, остановив его. Дейв внимательно наблюдал за мной. Стараясь быть воплощением изящества, я наклонилась и подняла мяч.

– Лови! – Я бросила мяч Дейву.

Он проворно поймал его на лету и кивком головы поблагодарил меня. Повисла неловкая пауза, и мне пришлось повторить свой вопрос.

– Я в норме, – ответил Дейв.

– Тогда нам нужно выбираться отсюда.

– Ещё слишком темно. – Я посмотрела в окно и покачала головой. – Лучше не рисковать и выйти на рассвете.

– Да мы тут от холода помрём!

– Может, разведём костёр?

– У кого-нибудь есть спички?

– Да, у меня, – откликнулся Айзек. – Я подготовился, знаете ли.

– Ты молодец, Айзек!

– А дрова ты, умник, случайно не прихватил? – недовольно выпалила Хезер.

– Хезер…

– Что? Я просто поинтересовалась… – Она сложила руки у груди.

– Нам нужны сухие ветки.

– Знаете… – подала голос Лин. – Я подумала… Мы можем использовать старую мебель.

– Отличная идея, Лин! Здесь полно хлама, который можно использовать для костра. Вряд ли кто-то будет против. Чего же мы ждём? Вперёд!

– Кто-то должен остаться с Дейвом. – Хезер и Майлз не двинулись с мест.

– Я же сказал, что я в норме! – нахмурился он.

– Не верю, что говорю это… Но Хезер права, Дейв. Было неправильно оставить тебя здесь одного. И мы не должны позволить этому случиться снова.

– Я останусь с ним, – сказал Майлз.

– Это не очень хорошая идея. Ты и сам…

Айзек собирался привести аргумент, но у Хезер был другой – более весомый:

– Ты же не оставишь меня одну с ними? – Она улыбнулась.

– Но Дейв… – попытался возразить Майлз.

– Я могу посидеть один, чёрт бы вас побрал!

– Дейв, пожалуйста, не надо с нами спорить. Тебе может потребоваться помощь. К тому же, вдвоём веселее!

– Ага, точно, – ему всё ещё не нравилось такое внимание.

Я поджала губы, не зная, стоит ли предлагать свою помощь. Вообще-то, мне куда больше хотелось прогуляться по больнице и найти что-то интересное. Я готова была поспорить, что в этом здании было нечто странное, и мне хотелось исследовать его, отыскать ответ на мои вопросы. Почему это место показалось мне таким знакомым, и как случилось то, что моё сердце подсказало верный путь?

Но Челси шагнула вперёд – ко мне. И, прежде чем она заговорила, я уже была уверена, что она предложит свою кандидатуру. Я замечала взгляды, которые она бросала на Дейва. А здесь она могла остаться с ним наедине в тёмной комнате. Где, как не здесь, предаваться любви?

Однако Челси всё ещё способна была меня удивить.

– Должен остаться тот, кто сможет оказать помощь в случае необходимости, – начала говорить она, и Дейв, и я посмотрели на неё удивлённо. Челси повернулась ко мне. – Эванс, ты ведь не против?

Лёгкая улыбка, значение которой было понятно только её обладательнице, заиграла на губах Челси.

– Ну… – Растерявшись, я неуверенно ответила: – Конечно, без проблем. Я останусь с Дейвом и прослежу, чтобы ничего не случилось.

– Хорошо, оставайся, Эванс.

– Не нужно мне твоё разрешение!

Челси незаметно подмигнула мне. Но идея, видимо, совсем не понравилась Айзеку. Он приосанился и прочистил горло, прежде чем высказать своё мнение.

– Челси, может, лучше ты?

– Почему?

– В твоих… твоём наряде будет непросто передвигаться по больнице. Здесь же можно пораниться.

Аргумент был сомнительным, но Челси задумчиво прикусила губу. Она посмотрела сначала на меня, потом на Дейва.

– Ну уж нет! Вдруг он начнёт истекать кровью. А крови я ужасно боюсь! – запротестовала она. – Пусть Эванс останется. Тем более, она согласна! Неужели ты волнуешься, что Дейв её здесь покусает?

Айзек залился краской. Я же попыталась сдержать улыбку. Пару дней назад подруга рассказала мне, что ужасно боится уколов, но её совсем не пугает кровь.

– Нет! Просто… Я просто предложил! – отмахнулся смущённый Айзек.

– Ладно, идите уже. Пока мы тут решали, кто будет развлекать Дейва, я уже окоченела!

– И не ты одна, – неожиданно поддержала меня Хезер.

– Давайте разделимся. Так будет быстрее.

– Нас пятеро. Не очень-то удобно…

– Я пойду одна, – сказала Челси. – Здесь есть подвал, поищу там.

– Хорошо, тогда Майлз и Хезер осмотрят второй этаж, – подытожил Айзек. – А мы с Лин останемся на первом.

– Не забывайте: нужны только сухие деревяшки. А здесь с этим явно будут проблемы…

Хезер схватила Майлза за руку и буквально потащила к выходу. Её парень до самого конца с беспокойством смотрел на Дейва, что со скучающим видом продолжал сидеть возле стены. За ними удалились Айзек и Лин, сочувственно взглянув на меня. Последней была Челси.

– Не скучайте. Мы все скоро вернемся. Надеюсь, вы успеете… – Она хитро улыбнулась. – Поболтать.

Прежде чем мы успели прокомментировать услышанное, она послала мне воздушный поцелуй и скрылась в дверном проёме.

Так мы с Дейвом вновь остались наедине. Я присела на пол рядом с ним: это было не самое чистое место, но мне хотелось найти с Дейвом общий язык.

– Как твоя нога? И можешь не врать мне, что всё отлично.

Дейв повернулся ко мне и теперь с интересом наблюдал за тем, как я растираю замёрзшие пальцы.

– Это не первая моя травма.

– Это рана, а не просто травма. Всё могло…

– Только не начинай снова, Эванс. – Он перебил меня. – Я за сегодняшний день услышал это слишком много раз! Расслабься, окей? Всё же обошлось.

– Что-то я в этом сомневаюсь.

Мы молча смотрели друг на друга. Взгляд его янтарных глаз завораживал. Я смущённо отвела взгляд и уставилась на свои коленки. Дейва моя нервозность забавляла.

– У нас появилась возможность узнать друг друга получше. Что скажешь?

– Идёт, – согласилась я. – Думаю, пора мне узнать, кто же такой Дейв Келли.

– Спрашивай.

– Значит… шахматы? – Я выпалила первое, что пришло в голову, и Дейв прыснул.

– Ты такая предсказуемая.

Скрестив руки на груди, я сделала вид, что обиделась. Дейв понизил голос и теперь заговорил со мной завораживающим полушёпотом:

– И забавная.

– Не заговаривай мне зубы! Лучше расскажи мне о своём увлечении. Знаешь, не каждый день я встречаю человека, который одновременно играет в баскетбол и шахматы.

– Не совсем одновременно. Такого я пока что не пробовал. Это как? Типа… – Он усмехнулся. – Бросить пешку в сетку?

– Дейв!

– Ладно-ладно. Отвечу на твои вопросы, но только при условии, что потом ты ответишь на мои.

Я кивнула, и Дейв придвинулся ближе, не отрывая от меня взгляда. Я вновь опустила глаза в пол.

– Ты состоишь в шахматном клубе?

– Нет, конечно, нет. Всего два человека в школе знают, что я играю в шахматы.

– И кто же это?

– Ты и Джерри, он президент клуба. Я договорился с ним, что буду приходить после занятий.

– А если он раскроет твою тайну?

– У него есть веские причины этого не делать.

– Хорошо… Но почему ты скрываешь, что играешь в шахматы? Разве плохо быть разносторонним человеком? Я думаю, это даже полезно: шахматы ведь развивают логическое мышление, а в баскетболе тоже нужно… ну, просчитывать какие-то ходы?

Дейв засмеялся. У него был низкий грудной смех, от которого по телу побежали мурашки.

– Тебе самой-то не смешно? Баскетбольный капитан, который передвигает фигурки на доске, – это сюжет для Диснея, а не реальная история успеха. Так, по крайней мере, считает наш тренер. Он ненавидит, когда мы отвлекаемся от баскетбола: думает, что если ты относишься к одному делу серьёзно, то не можешь развиваться и в другой области. Знаю, ты скажешь, что это всё глупости… Но я действительно обязан больше думать о спорте и своей команде. Парни рассчитывают на меня.

– Но ведь это всего лишь школьная спортивная команда…

– Не только. Это мой шанс получить стипендию, начать играть за университет, попасть на драфт и стать игроком НБА.

– И звание капитана команды тебе в этом поможет?

– Не просто команды. Лучшей команды штата! Не хочу хвастаться, но со мной команда взяла трофеи уже… Чёрт, я и сам не помню, сколько раз! Тренер говорит, что любой университет захочет меня в команду, а значит, стипендия мне обеспечена.

Дейв совсем не производил впечатление парня, которому жизненно необходима стипендия. Учитывая благосостояние его лучших друзей, я ожидала, что и сам он родился с золотой ложкой во рту. В целом, именно так он и выглядел: парень, у которого всё есть.

– Что ж… Полагаю, это всё автоматически делает тебя самым желанным трофеем не только для университетов, но и для школьниц.

– Звучит как-то не очень. – Дейв поморщился. – Но ты права. Именно что трофеем.

– А ты-то, конечно, совсем не рад этому и хочешь чистой настоящей любви, как в сказках?

– Неужели я похож на романтика?

– Не знаю. До сегодняшнего вечера… Да что уж там, до того, как ты помог мне с дурацким забором… Я считала тебя редкостным засранцем. Но сегодня ты ведёшь себя совсем иначе.

– Не как полный засранец?

– Именно так. – Я кивнула.

– Я это учту на будущее. – Вскинув руку, он сделал вид, что поставил галочку в своём расписании. – А теперь расскажи мне что-нибудь о себе, новенькая.

– Например, что?

– Не знаю… Мне всё интересно. Например, как тебе Нью-Йорк?

Этот вопрос заставил меня задуматься. Действительно, как я относилась к Нью-Йорку? И могла ли вообще успеть за неделю составить о нём мнение? Здесь у меня было множество ужасных моментов, вроде сегодняшнего побега с жуткого завода. Но в этом городе даже дышалось иначе.

– Знаешь, в моём городе всё было по-другому. Само собой, там было меньше машин и людей… Там всё было такое тихое и уютное, такое родное и знакомое… Я знала, куда приду, если сверну направо и пройду двести метров, знала расписание поездов, которые идут в Вашингтон, и всё такое. Там я не задумывалась, как мне дышать в этом городе. Но здесь всё иначе. Даже воздух здесь совсем не такой, и иногда, когда я иду по улице, я думаю: дышу я здесь так же, как и в родной Бетесде, или приспособилась к Нью-Йорку?

– Это…

– Глупо, знаю.

– Нет, вовсе нет. Это очень интересная мысль, Эванс. Я всю жизнь провёл здесь и выезжал в другие города только на соревнования… Но никогда не задумывался о том, чем в действительности отличается Нью-Йорк от остальных городов.

– Я не хотела переезжать, – неожиданно поделилась я. – Но мне пришлось, когда отцу предложили работу. Сперва я даже устроила ему истерику: не хотела верить, что после того, как я рассталась с мамой, мне придётся оставить ещё и всю мою жизнь. Но ему, наверное, так было проще.

К горлу подступил комок, на глаза навернулись слёзы. Дейв всё понял и коснулся моей руки.

– Мне жаль, Эванс. О таком непросто говорить. Если я правильно понял, прошло совсем немного времени. И я знаю, что сейчас ты в это не поверишь, но всё же скажу: время лечит. Это то, что все говорят. И это правда.

– Мой младший брат тоже так говорит.

– У тебя есть брат?

– Да, его зовут Астор. Кстати, он тоже спортсмен. Занимается плаванием и теперь даже ходит в общественный бассейн неподалёку от дома. Знаешь, он никогда не был таким активным и жизнерадостным, как здесь. В Бетесде ему было сложно найти общий язык с одноклассниками и учителями… Моя подруга говорила, что это всё из-за меня, мол, я его затмеваю своими успехами. Чушь, полная чушь!

– Астор, значит? Тогда вы выбрали подходящее место для переезда. – Дейв улыбнулся, а затем слегка похлопал меня по руке. – Может, твой брат просто почувствовал себя в своей тарелке? Такое бывает… И вообще, я тебе завидую. Всегда хотел младшего брата или сестру.

Его губы изогнулись в грустной полуулыбке. Дейв словно сам пожалел, что сказал это.

– Могу отдать своего, если пообещаешь водить его на игры местной футбольной команды.

– О, нет. Только на баскетбол.

– А в моей прежней школе предпочитали футбол.

Я вдруг вспомнила о Джереми и погрустнела. Дейв заметил перемену моего настроения.

– Вау, впервые вижу, чтобы кого-то так расстраивал футбол.

– Дело… не совсем в нём.

– Я так и понял. Что, встречалась с футболистом?

– Не сказала бы, что встречалась… Но пыталась начать. И вроде даже успешно, но потом случилось… То, что случилось. Полагаю, теперь нас можно считать просто хорошими друзьями.

– Бедный парень!

– Это ещё почему?

– Он ведь наверняка сидит и думает: кого же ты в Нью-Йорке успела очаровать!

– Да… никого!

– Ну-ну.

Я решила не портить момент уточнением, кого же, по его мнению, я очаровала.

– Скучаешь? – Дейв снова понизил голос.

– Немного, но не только по нему. Я скучаю по самой идее быть с теми, кто связан с моими счастливыми деньками.

– Ну, ты всегда можешь создать новые счастливые воспоминания и здесь. С Челси, например.

– А у тебя… много счастливых воспоминаний с твоими друзьями?

– Это ты так ненавязчиво пытаешься выяснить, хорошие ли они люди?

– Отвечать вопросом на вопрос неприлично.

– Как скажешь. – Он поднял руки вверх, изображая, что сдаётся. – Конечно, у нас было много классных моментов. Например, раньше мы с Майлзом часто забирались в дом Хезер через окно в гостевой комнате.

– А сейчас что?

– Ну, теперь они больше времени проводят наедине. Иногда мне и вовсе кажется, что Хезер общалась со мной только ради того, чтобы быть ближе к Майлзу. Она просто одержима им!

– Почему? Без обид, но… Майлз? Не самая удачная партия.

– Брось. У Майлза есть недостатки, но он на самом деле отличный парень. Просто ему пока не удалось это понять.

– А себя ты считаешь отличным парнем?

– Не знаю. Это пусть другие решают.

Откровенность Дейва удивила меня. Когда мы встретились впервые, он показался мне совсем другим – закрытым и высокомерным.

– А ты умеешь удивлять, Дейв Келли.

– Как и ты, Эванс. Сегодня ты открылась для меня совершенно с другой стороны. Может, теперь ты перестанешь испепелять меня взглядом? Иногда мне кажется, что я скоро загорюсь.

– Хорошо, я больше так не буду. Но только, когда добрая!

– Надо же, сегодня мне повезло. Во всех смыслах этого слова.

Мы на минуту замолчали, думая каждый о своём. Затем Дейв неожиданно выпалил:

– Когда ты говорила про Нью-Йорк… Знаешь, это странно, что ты ничего не сказала про завод с пациентами.

– Мне это даже в голову не пришло. Кажется, я всё ещё не могу поверить в то, что случилось.

– Да, я тоже. Но я рад, что именно ты меня спасла.

Мы обменялись тёплыми улыбками. Порыв холодного ветра ворвался в зал через плохо загерметизированное окно, будто хотел расслышать каждое наше слово. Я поежилась.

– Замёрзла?

– Да, немного… Нужно было надеть свитер потеплее.

Дейв начал стягивать с себя куртку, но я остановила его.

– Не надо. Ты последний, кому нужно сейчас мерзнуть.

– Ты уверена? Ребята задерживаются.

– Уверена. Лишний стресс твоему организму не нужен.

– Что ж, тогда… – Дейв распахнул объятия. Я замешкалась, и он скривил губы в ухмылке. – Не бойся, Эванс. Я по пятницам не кусаюсь.

Но озноб победил стеснение, и я придвинулась ближе, ныряя в кольцо его рук.

– Видишь? Ничего страшного.

– Скорее, даже слишком мило, чтобы быть правдой.

Я подняла на него глаза и задержала дыхание в ожидании продолжения. Он тоже смотрел на меня, усилием воли заставляя себя перемещать взгляд от моих губ к глазам.

Послушайте, о чём говорят Дейв и Эванс. Тш-ш! Постарайтесь себя не выдать!

https://redirect.appmetrica.yandex.com/serve/532774927586063356

– Просто ты умеешь располагать к себе даже полных засранцев.

Он улыбнулся уголком губ и слегка подался вперёд, навстречу мне. Переведя взгляд на его губы, я медленно потянулась к нему. Я прикрыла глаза и легко поцеловала его в уголок губ. Но Дейв медлил, и я испугалась собственной смелости.

Неужели я неправильно поняла его? Открыв глаза, я встретилась с горящим взглядом янтарных глаз Дейва. Он не стал медлить: быстро взял в ладони моё лицо и поцеловал. Я прижалась к нему сильнее и почувствовала бешеный стук его сердца. Он старался сдерживаться, но его губы были нетерпеливыми. Дейв на секунду прервал поцелуй, чтобы сделать глоток воздуха, и снова приник к моим губам. Я чувствовала, как кровь закипает в жилах. Пальцы Дейва обожгли холодом мои пылающие щёки.

Не знаю, сколько точно прошло времени: по ощущениям, целая вечность. И мне не хотелось останавливаться. В объятиях Дейва было так тепло и уютно, что я наконец почувствовала, как на меня навалилась дикая усталость. Я аккуратно разорвала поцелуй и уложила голову на его грудь. Слушая стук сердца – своего или Дейва – я с каждой секундой всё сильнее погружалась в сон. Я чувствовала, как его ладони сильнее прижали меня к себе, и он стал легко поглаживать меня по спине.

В эту же секунду я перестала сопротивляться и погрузилась в сон.

* * *

В шахматном классе я была одна. Сидела за столом, пытаясь разыграть комбинацию, которая мне никак не хотела поддаваться, когда дверь класса неожиданно распахнулась.

Вспышка света ослепила. Я прикрыла глаза рукой и с трудом разглядела знакомую фигуру.

– Дейв?.. Ты меня искал?

– Не то чтобы… Просто решил заглянуть, посмотреть, есть ли тут кто.

Он обошёл парты и стал медленно приближаться ко мне. В его взгляде было что-то дикое, заставившее меня съёжиться. Он взглянул на мою шахматную доску и поморщился.

– Теперь я могу играть только в шахматы. Мне больше нечем заняться!

Дейв расхохотался. От ледяного и совершенно не характерного для него смеха у меня по коже побежали мурашки.

– Ты разрушила мою жизнь! Погубила меня! Ты всё сделала неправильно! Теперь я никогда не смогу играть!

Он в один шаг преодолел расстояние между нами. Наклонившись, взял меня за плечи и с силой встряхнул.

– Зачем ты это сделала?!

– Дейв, я… Мне больно!

– А-а-а!!!

Я резко открыла глаза. Дейв тряс меня за плечо и с беспокойством смотрел на моё лицо.

– Эванс, проснись!

– Что… что случилось? Кто кричал?

– Ты. Что, плохой сон?

Я кивнула в ответ. В голове эхом прозвучали слова Дейва из сна: «Ты сделала всё неправильно!» Но реальный капитан баскетболистов всё ещё сжимал меня в объятиях. Нас могли застать в таком компрометирующем положении!

И, стоило мне подумать об этом, как раздались голоса ребят, которые направлялись в зал. Мы с Дейвом мигом отпрянули друг от друга. Первыми в комнату вошли Лин и Хезер, за ними – парни. Челси не было видно.

– А где Челси?

– Она велела нам развести костёр, а сама решила добраться до лаборатории внизу.

– А это не опасно?

– Какая разница? У нас есть всё необходимое. Разожгите уже костёр. У меня даже зрачки замёрзли.

Оказалось, что Айзек не зря играл в компьютерные игры про выживание. Он быстро управился с костром. Мы устроились вокруг него, и теперь я украдкой посматривала в сторону Дейва. Он смотрел на огонь, не отрывая взгляда, и у меня кольнуло в груди от осознания, что за это время он ни разу не взглянул на меня. Может, он всё же придурок, который использует девушек?

– Давайте сыграем во что-нибудь, – с ребяческой улыбкой предложила Лин.

– Или… – У меня тоже нашлась идея. – Может, пойдем искать Челси!

– Не думаю, что это хорошая мысль. Челси забрала с собой единственный мощный фонарик. Те, что на телефонах, бесполезны в такой кромешной тьме.

– Поняла теперь? – покачала головой Хезер. – Мы переломаем себе ноги, пока будем искать твою подружку.

– Не беспокойся, Эванс, – заверил Айзек. – Челси точно не потеряется. Наверняка она просто бродит в поисках чего-то интересного.

Слова Айзека совсем не успокаивали, но без мощного фонарика было бы глупо спускаться в подвал, где точно ничего нельзя будет разглядеть. Оставалось только надеяться, что Челси не наделает глупостей: с нас сегодня уже хватило травм, а других антисептиков и бинтов в больнице могло не оказаться.

– Ну что, сыграем? – переспросила Лин.

– Мы что, в летнем лагере для подростков? – Хезер закатила глаза.

– Хезер, не беси. Давайте развлечёмся хоть немного.

– Правда или действие?

– Ладно, – нехотя согласилась Хезер. – Детки, сыграем.

– Эванс, Дейв, вы в деле?

Дейв лениво кивнул и украдкой взглянул на меня.

– Да, конечно. – Я решила поддержать остальных.

– Я начну. Лин… – Хезер хищно прищурилась. – Правда или действие?

– Правда…

– Он тебе нравится?

Кивком головы Хезер указала на Айзека. Лин густо покраснела и покачала головой.

– Врёшь.

– Хезер…

Глаза Лин наполнились слезами, и она выбежала из зала. Айзек бросился за ней. Я поднялась с места, намереваясь пойти и успокоить подругу. Но Хезер остановила меня:

– Не так быстро, детка. Ты в игре! И, раз уж Лин не ответила… Я снова выбираю.

Хезер прищурилась, глядя на Дейва.

– Правда или действие, Дейв?

– Что бы я ни выбрал, это будет плохо, верно? Действие.

Хезер недобро усмехнулась. Я знала, что она не упустит случая унизить меня.

– Подари поцелуй нашей дорогой медсестре.

Сначала я подумала, что Дейв тут же откажется играть. Тем более, на его стороне всегда был Майлз. Но парень с усилием поднялся с пола и, хромая, направился ко мне. И, хотя я должна была думать вовсе не об улучшении его состояния, а о том, что он собирался поцеловать меня на глазах у своих чрезмерно заносчивых и совершенно невыносимых друзей, меня всё же порадовало, что ему стало лучше.

Когда Дейв, подойдя ближе, посмотрел на меня сверху вниз, колени предательски задрожали. Ему пришлось наклониться. Я прикрыла глаза: была не в силах справиться с волнением. Но даже так я ощущала на себе два любопытных взгляда. Дыхание Дейва коснулось моих волос. Он приблизился и оставил лёгкий поцелуй на моей щеке.

– И это всё? Серьёзно?! – возмутилась Хезер.

Я открыла глаза. Дейв смотрел на меня почти равнодушно.

– Ты что, издеваешься?

– Друг, по-моему, ты не умеешь целоваться, – рассмеялся Майлз.

– Тебе, Хезер, стоило уточнить, о каком поцелуе идёт речь.

– А пока можешь поцеловать его в задницу, Хезер.

Вдруг Челси влетела в зал, на ходу стряхивая с себя пыль.

– Челси, где ты пропадала? – взволнованно спросила я.

– Идём скорее, я тебе кое-что покажу.

– Что ты нашла?

– Увидишь! Идём со мной скорее!

Провожаемые удивлёнными взглядами компании, мы выбежали из зала и направились к лестнице, но на этот раз к той, что вела вниз. Как только мы спустились на пару ступеней ниже, свет фонаря перестал помогать: он не позволял мне лучше разглядеть коридор. Пугающую тишину в подвале нарушали звуки наших шагов. Из тёмного угла выскочила крыса, испугавшаяся лучика света, и это неожиданное движение заставило меня вздрогнуть.

– Жутковатое место… – Я сильнее вцепилась в руку Челси.

Но она упорно тащила меня вперёд.

– Ты вся дрожишь, красотка.

– Не люблю бродить в темноте. А ещё здесь куча крыс… Их я тоже не люблю! И вообще, как представлю, что ещё здесь может быть… Мурашки по коже!

– Тебя срочно нужно отвлечь от этих мыслей. Хочешь, расскажу про встречу с байкером?

– О, было что-то интересное?

– Да, мы неплохо развлеклись…

– Хочу узнать подробности. Ну же, рассказывай!

– Он и его друзья собираются купить какой-то бар… Сейчас он принадлежит русским байкерам. Лось предложил мне поехать с ним, посмотреть на место.

– Лось? – Я переспросила.

– Ага, это его прозвище. И вот, приехали мы с Лосем в бар, так я сразу пошла рулить там всем!

– Несовершеннолетняя? Да ещё и в чужом заведении?

– Ты меня вообще слушаешь? Чёрт, Эванс, это же байкеры из Квинса. Им вообще по барабану, сколько мне лет. Эти парни никогда не откажут красивой девушке. Так вот, когда я встала за бар, Лось остался со мной, а двое других ребят ушли осматривать помещение. Представь себе: приглушённый свет, негромкая музыка, и мы вдвоём…

– Звучит довольно романтично.

– Романтично? – Девушка усмехнулась и кокетливо поправила прядь волос. – Ты такая милая, Эванс.

– Что не так?

– С ним не может быть никакой романтики. Но то, что он делал… Когда Лось встал у меня за спиной, я сразу почувствовала, как он хочет меня… – Она на секунду замолчала, а после вскрикнула. – О, смотри, вот мы и пришли!

– Это жестоко, Челси! – Я разочарованно вздохнула.

– Что? Мне просто нравится тебя смущать. К тому же, ты просила тебя отвлечь, и мне это удалось! А теперь идём, нас ждёт много интересного!

Челси указала на дверь слева, и мы свернули в тёмное помещение с незапертой дверью. С помощью луча фонарика мы выхватывали из темноты какие-то объекты: бумаги на столе, пустые пробирки, канцелярские наборы и даже старенький микроскоп, который стоял в самом углу.

– Что мы здесь делаем, Челси? И почему ты не позвала остальных?

– Не задавай лишних вопросов, красотка. Я ведь не спрашиваю тебя о Дейве, верно?

Я закусила губу и попыталась отвлечь подругу:

– Эй, посмотри-ка… Что это здесь? – Я подняла с пола несколько полосок бумаги.

– Кажется, кто-то уничтожал документы.

– Похоже на то.

– Можешь прочитать, что там?

– Плохо видно. – Я посветила на полоски бумаги фонариком. Чернила почти стёрлись…

На одной из полосок текст был написан от руки, и почерк был очень знакомым. Я внимательнее всмотрелась в текст и удивлённо воскликнула…

– Не может быть! Остров Мидуэй!

– Что это значит?

– Здесь изучали мидуэйский вирус. Он бушевал на одном из тихоокеанских островов много лет назад. А моя мама… Она болела этим вирусом. Чёрт, он ведь даже не был до конца изучен! Теперь понятно, зачем уничтожили документы.

– Ещё что-нибудь можешь разобрать?

– Тут дата… – Я пригляделась. – 25 мая 1999 года.

– Что-то мне подсказывает, что больница закрылась не позднее 1990 года. – Возразила Челси.

– Да, но почему?

Пройдя вдоль лабораторных столов, я тщательно осмотрела каждый ящик, в некоторых ещё лежали разные мелочи: шприцы, бинты, перчатки. В дальнем углу одного из них обнаружился биохимический анализатор. Другого оборудования здесь не было, и я предположила, что этот девайс просто не заметили, когда выносили всё остальное. Может быть, люди, которые были здесь последними, слишком спешили?

В выдвижном ящике стола лежали чьи-то личные вещи. Я уже собиралась закрыть его, когда взгляд вдруг упал на фотографию, лежавшую в кипе бумаг.

– Невозможно… – Я опешила.

– Ты что-то сказала?

– Что? А… Нет-нет.

Я смотрела на фотографию, с которой мне улыбалась молодая Бриджит Адлер – моя мать, в организме которой был обнаружен мидуэйский вирус, изучавшийся на этом острове до того, как больницу закрыли. В попытках переварить всю информацию я поняла, что окончательно запуталась.

– То есть да, сказала… Нам пора.

– Уверена? Здесь, кажется, ещё много интересного.

– Да, уверена. Не стоит подвергать себя большей опасности.

Я незаметно положила фотографию в карман. Кажется, у моей мамы было много скелетов в шкафу!

Я никогда не задумывалась о том, как жила моя мама до встречи с отцом и до рождения детей. Мне всегда казалось, что вся её жизнь прошла в Бетесде, где была её бесконечно любимая работа и семья, о которой она всегда мечтала. Я ни разу не подвергала анализу рассказы мамы об учёбе и друзьях в Нью-Йорке, о работе в какой-то больнице, названия которой я так и не смогла запомнить. Нет, я оставалась в счастливом неведении о том, что до моего рождения у Бриджит Адлер была своя жизнь, а значит, и свои тайны.

Было трудно поверить, что всю жизнь она, простая и улыбчивая женщина, которую обожали все соседи, хранила от нас какую-то тайну. И ведь её не могло не быть: здесь, на странном нью-йоркском острове, который давным-давно был закрыт, точно было что-то спрятано. Казалось, все карты на руках, и нужно только вытащить нужную, чтобы понять последовательность событий. Но, подобно тому, как я никогда не могла угнаться за ходом маминых мыслей, я не смогла и разгадать эту тайну: найти какое-то важное звено.

Мне не хотелось ни с кем делиться информацией о своей находке, даже с Челси, без которой я бы ничего и не узнала. Но это было только моё, сокровенное, что хотелось сохранить в секрете ото всех. И потому я предложила соседке вернуться к остальным под предлогом приближающегося рассветного часа. Солнце и правда уже начинало подступать к горизонту, позволяя нам рассмотреть ещё немного деталей этой лаборатории.

Челси беззастенчиво покопалась в оставленных сотрудниками документах, но ничего интересного не нашла и быстро сдалась. Вскоре мы направились к выходу из лаборатории, и я, едва выйдя за дверь, лучом фонарика поймала странную дверь, которая была приоткрыта.

– А там что? – поинтересовалась я у Челси.

– Не знаю. Похоже на какое-то хранилище. Посмотрим?

– Даже не знаю. Нас ждут… И я, честно говоря, устала. Ты действительно так сильно хочешь осмотреть его?

– Да, думаю, там тоже найдётся что-нибудь интересное.

Мы стали осторожно пробираться вглубь коридора. Темнота сгущалась вокруг нас, и слабый луч фонаря совсем не спасал положение. В конце концов я сдалась и погасила фонарик.

– Ты чего? – спросила Челси.

– Давай без него. Глаза привыкнут к темноте, и нам будет легче.

Челси нехотя согласилась. Я зажмурилась на пару секунд, а когда открыла глаза, вокруг было всё так же темно.

– Нужно часто-часто моргать, – напомнила я соседке.

– Как скажешь.

Последовав собственному совету, я уже через минуту стала понемногу привыкать к темноте. Теперь я могла видеть очертания предметов на полу: прямо передо мной стоял какой-то аппарат, и я присела на корточки, чтобы получше рассмотреть его.

– Играешь в «угадай предмет на ощупь»? – подколола Челси. Она размахивала руками перед собой, всё ещё пытаясь привыкнуть к темноте.

– Вроде того.

Я внимательнее пригляделась: сверху было небольшое отверстие с приоткрытой крышкой, а на корпусе слева – какой-то датчик. До меня дошло: это был электрический генератор, и, судя по запаху бензина, использовали его не так давно. Когда я поделилась этой информацией с Челси, она пожала плечами.

– И что это нам даёт?

– Кто-то недавно был здесь. Включал генератор. Значит, это не какие-то случайные туристы забрались в старую больницу, чтобы снять страшные видео для поклонников такой жути в интернете.

– Тогда… кто это может быть?

– Не знаю. Лин сказала, что остров закрытый. Выходит, у кого-то было разрешение на проникновение в эту больницу. – Я ещё раз осмотрела генератор, но никаких опознавательных знаков не нашла. – Ладно, пойдем дальше.

– Ты уверена, что хочешь? Мне уже как-то жутковато…

– Брось. Это просто больница, ничего страшного не случится. Я очень хочу знать, что в том хранилище!

Тяжко вздохнув, Челси протянула мне руку. Вместе мы стали осторожно пробираться вперёд, стараясь не наступать на разбросанные по полу бумаги и остатки старой мебели.

– Странно. Именно здесь больше всего хлама.

– Наверное, тех, кто заходил сюда, интересовала эта часть больницы, – предположила Челси.

– Похоже на то.

Мы наконец добрались до двери в хранилище. В лаборатории, где работала моя мама, эту дверь всегда держали закрытой. Конечно, островная больница давно не функционировала, но эта деталь всё равно показалась мне странной. Потому что все остальные двери, мимо которых мы проходили, были закрыты.

– Что ты хочешь там увидеть?

– Не знаю.

Я шагнула в помещение хранилища. Здесь стоял резкий аромат очистителя, который заставил меня закашляться. Прикрываясь воротом своего свитера, я крикнула Челси:

– Не входи сюда!

Глаза заслезились. Но я шагнула дальше: туда, где на одном из стеллажей было написано имя. Бриджит Адлер. Я уже видела такую маркировку. В лабораториях часто подписывали полки хранилища, чтобы лаборанты не путали, куда ставить пробирки и опытные образцы.

– Эй, Эванс? Ты там жива?

– Да, – хрипло отозвалась я.

– Что ты там нашла?

– Да… ничего.

Теперь сомнений не осталось: моя мать работала в этой больнице, и занималась она тем же, чем и в нашем научном центре. Как же так вышло, что я об этом не знала?

Находиться здесь больше было невозможно: хранилище явно подвергали химической обработке, и не так давно, потому что запахи ещё не успели выветриться. Выбравшись из хранилища, я часто задышала.

– Что ты узнала? – спросила Челси.

– Думаю, те, кто приходил сюда с этим генератором, обрабатывали помещения особым химическим составом. Может, пытались бороться с грибком или что-то типа того.

– Выходит, кто-то хотел, чтобы этот остров вновь функционировал?

– Наверняка. Но мы всё ещё не знаем, почему его закрыли. Вряд ли эта информация есть в открытом доступе: иначе кто-то из вас точно знал бы.

– Но странно, что нет и слухов об этом.

– Есть два варианта: либо правда настолько страшна, что знающие её просто молчат… Либо те, кто знают правду, уже мертвы.

– Выходит так.

Мы с Челси замолчали. Я ещё раз обернулась, чтобы посмотреть на приоткрытое хранилище. Может, все свидетели действительно были мертвы? В том числе моя мама.

– Теперь-то можно включить фонарик?

– Ладно, включай.

Пробраться назад оказалось уже проще. Когда мы вышли из больницы, я думала только о найденной фотографии. Мы выдвинулись заранее, чтобы незаметно покинуть остров и прибыть домой не позже семи. Я посмотрела на часы: половина шестого. На дисплее браслета появилось уведомление о разрыве соединения с телефоном.

До меня вдруг дошло, что у каждого из нас был телефон. Но мы не позвонили спасателям, чтобы помочь Дейву. С другой стороны, связь здесь была ужасная, словно её специально глушили.

Когда мы дошли до самого берега, я увидела мигающие огоньки впереди.

– Что это там? – спросила Лин, сонно потирая глаза, и указала на небольшой катер, который двигался по направлению к острову.

– Чёрт, это же береговая охрана! – крикнул Майлз.

Мы быстро шмыгнули в кусты. Но рассвет уже наступил, и теперь мы были как на ладони. Патрульные подсветили фонарями наши фигуры. Из-за яркого света я даже не могла разглядеть их лиц и видела только их силуэты.

– Выходите с поднятыми руками.

Я сделала, как было велено, и первая вышла из кустов. За мной последовали все остальные. Лин в панике прошептала:

– Что нам делать?

– Ничего. Мы попались на частной территории… – пояснил Айзек. – Это грозит нам серьёзными последствиями.

– О, нет! Мой отец узнает, что я пробралась на его чёртов завод… – всхлипнула Хезер.

– И это могут занести в личное дело!

Тем временем один из офицеров начал расспрашивать нас:

– Кто вы такие? Зачем проникли на территорию острова?

– Мы думали, что это остров… Саут-Бротер.

Но патрульных это не убедило. Он потребовали от нас назвать свои имена. Лин была на грани нервного срыва. Мы подчинились. Услышав фамилию Майлза, патрульный поднял глаза от своего блокнота.

– Стюарт?

– Да, Майлз Стюарт.

Патрульные переглянулись. Я припомнила, что Лин говорила о родителях Майлза: в Нью-Йорке они были очень влиятельными людьми. Патрульный сунул ручку в карман и ещё раз посмотрел на записанные фамилии. Затем посмотрел на Хезер.

– Ваше имя, мисс?

– Хезер Коулман.

– Гарри Коулман – ваш отец?

– Да. – Она кивнула.

– Я сожалею, что возникло недоразумение. – Патрульный вырвал листок из блокнота и разорвал на мелкие кусочки.

Мужчины в форме попрощались с нами и направились к своему катеру. Я услышала, что один из них заговорил по рации:

– Говорит 2835. Нарушителей не обнаружено.

– Хезер, что происходит?

– Наверное, ребята не хотят связываться с моим отцом.

В голосе Хезер звучало самодовольство. Мне хотелось побежать за патрульными и упросить их отвезти нас домой. Но я опасалась, что удача может отвернуться от нас. Их решение не поддавалось объяснению. Проникновение на частную территорию… И никакого наказания? Странно. Если остальные и заподозрили что-то неладное, то вида не подали.

Мы вытащили из кустов лодку. Айзек и Майлз спустили её на воду, и мы, как и прежде, с трудом поместились в неё. Когда я залезла в лодку, меня вдруг охватила паника.

– Нет, что-то не хочется. Наверняка там просто хранились какие-то образцы анализов и что-то подобное. В лаборатории у моей мамы тоже было такое помещение. До сих пор с ужасом вспоминаю, как однажды меня там запер молодой практикант!

– Специально?

– Нет, – уверенно сказала я, но потом, поразмыслив, добавила: – Хочется надеяться, что нет. В этой комнате был жуткий холод. Я пробыла там около десяти минут, но всё равно дико замёрзла.

– А с практикантом что сделали?

– Ну, меня в этой лаборатории вообще не должно было быть, но моя мама всё равно отчитала его за халатность. Она всегда говорила, что если не уверен в чём-то, то лучше перепроверь всё сто раз.

– Да, ведь он мог и её запереть, и тогда его карьере наверняка пришёл бы конец!

– Ха-ха, наверное. Но это маловероятно. Мама никогда сама не ходила в хранилище: всегда просила мистера Смита принести ей всё необходимое. Думаю, у неё была клаустрофобия, которую она не хотела признавать.

– А лифтов она тоже боялась? Моя мама, например, страдает от клаустрофобии, и, когда она практиковалась в хирургическом отделении больницы, который располагался то ли на четвёртом, то ли на пятом этаже, она бегала по лестницам, потому что никак не могла заставить себя сесть в лифт. Может, она и стала-то врачом в интенсивной терапии, чтобы удобнее было ходить: у них отделение на втором этаже.

– Любопытно. Моя мама лифтов совсем не боялась, – сказала я, когда мы вместе с Челси уже почти добрались до лестницы, ведущей на первый этаж.

– У каждого свои страхи. – В слабом свете фонарика я увидела, как Челси пожала плечами. – Я вот боюсь однажды проснуться сорокалетней женщиной с пятью детьми и никчёмным мужем, с которым нельзя обсудить ничего, кроме какого-нибудь глупого спортивного матча. Или ещё хуже – бокса или типа того…

Я хихикнула, не зная, как прокомментировать столь пламенную речь. Когда мы вернулись к ребятам, Айзек и Лин уже были там. Девушке почти удалось скрыть неловкость и разочарование, но дорожки слёз на щеках, особенно заметные благодаря первым лучам рассветного солнца, говорили о многом. Наверное, ей действительно нравился Айзек, но пока мне сложно было понять, чем он её так привлекал. Конечно, он был умным и милым… Впрочем, да, этого уже должно быть достаточно, чтобы влюбиться. Но всё же я совсем не понимала его. Он часто был неловким и словно постоянно чувствовал себя не в своей тарелке. Кроме того, он не был капитаном школьной команды по футболу, баскетболу или любому другому виду спорта, в котором людям приходится испытывать какие-то физические нагрузки. Может, именно это делало Айзека в моих глазах просто умным и милым, а не парнем, от взгляда и улыбки которого можно растечься лужицей по полу?

Дейв по-прежнему сидел на полу, а рядом с ним – Майлз и Хезер. Она дремала, положив голову на плечо своего парня. Едва взглянув на неё, я не смогла подавить зевок: захотелось тут же оказаться в своей тёплой кровати и проспать до обеда. Повезло, что была уже суббота, и у меня не намечалось ничего интересного на все выходные. Предвкушая объятия тёплого одеяла и здоровый крепкий сон, я негромко сказала:

– Уже достаточно светло. Мы можем уходить отсюда.

– Идем? – Хезер тут же встрепенулась. – Ну, наконец-то! Чёрт, Майлз, как ты можешь быть таким огромным и в то же время неудобным?!

Она поднялась на ноги и педантично стряхнула со своих тёмных брюк пыль и грязь, а Айзек быстро покидал в рюкзак парочку найденных в больнице вещей.

– Что ты взял?

– Ничего особенного. Нашёл какую-то палату в самом конце коридора на втором этаже, а там под матрасом была записная книжка, в которой какой-то пациент описывал жизнь в этой больнице. Судя по всему, тот ещё был ад! Вот, зацените!

Айзек достал из рюкзака потрёпанный синий блокнот и, раскрыв где-то на середине, принялся читать:

«Доктор Мёрдок сказал мне, что вылечит меня от голосов в голове. Они всё ещё уверены, что я больна. Какая глупость! Если каждому будут выставлять диагноз по причине того, что он выступает против интрижек своего ужасного мужа, то в мире не останется ни одной здоровой женщины. Но, быть может, я действительно больна… Как иначе объяснить то, что мне даже нравится здесь? Конечно, условия далеки от идеальных, а Мёрдок так и норовит выписать мне всё новые лекарства, но в целом, здесь со мной обращаются лучше, чем в собственном доме. Надеюсь, Нортон теперь счастлив: он навсегда избавился от меня и теперь наверняка ищет другую женушку. Иначе он не проживёт: ни черта ведь не умеет, этот маменькин сынок!»

– Так… Здесь когда-то была психиатрическая клиника.

– Здесь много чего было, – вмешалась Лин. – Отец говорит, что на этом острове никто долго не задерживается. Видимо, у него плохая энергетика.

– Энергетика? Ну и чушь! – Челси расхохоталась и, подойдя к Лин, положила руку ей на плечо. – А я-то всё думала, кто верит в эту чепуху! Ладно, Айзек, показывай, что ещё нашёл!

– Ничего особенного. – Друг переводил взгляд с Лин на Челси, пытаясь как можно быстрее сообразить, кого нужно поддержать. Но решения так и не принял. – Только пара вырезок об инаугурации Кеннеди.

– Кеннеди-Шменнеди, мы идём или как? – вспылил Майлз.

Он поднял Дейва на ноги. Капитану явно стало гораздо лучше: он наступал на больную ногу, хотя и старался не переносить на неё вес. Поддерживаемый Майлзом, Дейв двинулся к выходу из больницы, по пути смерив меня странным взглядом.

Пробираться через кусты к берегу теперь было куда проще: и не только из-за поднимающегося солнца, но и из-за того, что на меня больше не давил груз ответственности. Дейв, шедший впереди вместе с Майлзом, то и дело оглядывался, чтобы взглянуть на меня. По крайней мере, мне так казалось…

На часах было три минуты седьмого, когда мы наконец добрались до лодки. Майлз и Айзек уже стали вытаскивать её из кустов, где мы с Челси надёжно припрятали нашу посудину, как на горизонте появилась точка с ярким прожектором.

– Прячьтесь! – скомандовала я.

К счастью, рядом были кусты: я толкнула Дейва на землю, на секунду забыв о том, что он совсем недавно перенёс серьёзное ранение и потерял кучу крови. Нырнув за ним в кусты, я увидела, как все сделали то же самое.

Скрытая листвой, я слушала тяжёлое дыхание взволнованного Дейва и неотрывно следила за катером береговой охраны, который замедлил ход возле острова. Офицер включил мощный фонарь, и, когда его напарник повёл катер вдоль берега, стал внимательно осматривать территорию. На секунду я перестала дышать, чувствуя, как сердце ушло в пятки. Рядом со мной дыхание затаил и Дейв, так что я могла только чувствовать его рядом, но совсем не слышала. Катер береговой охраны шёл медленно. Когда он оказался прямо напротив нас, и луч фонаря коснулся песка почти в том месте, где мы спрятали лодку, я уже собиралась выпрыгнуть из кустов. Я хотела во всём признаться, сдаться офицерам и уехать домой, лишь бы не чувствовать липкого страха, сковывающего каждую конечность.

Но неожиданно моей руки коснулись тёплые пальцы Дейва. Мы не смотрели друг на друга. Мы вообще больше не двигались. Между тем катер всё шёл дальше: медленно и мучительно долго. Офицер, держащий фонарь, вглядывался в темноту леса. Прошло не меньше пяти минут: я уже дышала, но неглубоко и беззвучно, и мы услышали голоса с катера:

– Всё чисто, Эрл, двигай к Рейкерсу: я обещал Барри, что мы отвезём его домой. И как я только мог проиграть этому недоумку в покер?

Вскоре голос растворился в воздухе, а сам катер исчез из поля зрения. Береговая охрана перешла на более высокую скорость и двинулась к другому острову.

– Надо спешить! – сказал Айзек, когда все мы вылезли из своих укрытий. Его предложение не встретило никакого сопротивления.

Меня вдруг охватило странное чувство: сердце забилось быстрее, и от осознания, что я вот-вот вернусь домой, по венам словно потекло электричество. Я будто горела изнутри. Вокруг меня что-то происходило, но будто в замедленной съёмке, и я могла уловить лишь кусочки событий. Вот Челси потянула меня за руку к лодке, в которой нас уже ждал Дейв. А потом, в лодке, когда она уже отплыла от берега, Айзек махал ладонью перед моими глазами.

– Что это с ней? – Впервые не раздражённый, а растерянный голос Хезер звучал, как в вакууме. И я, наконец, вырвалась из адреналинового плена.

– Эванс, ты в порядке? – поинтересовалась Лин. – В отличие от Хезер, она была спокойна.

Я кивнула, хоть и знала, что обманываю. И почти запаниковала снова, когда поняла, что причаливать придётся туда же. Но то ли Майлз не был таким уж дураком, то ли Айзек знал Нью-Йорк как свои пять пальцев: лодка сменила курс, когда уже можно было разглядеть таинственный завод, от которого мурашки бежали по телу. Мы уходили вправо, и вскоре я поняла, зачем: под мостом было мелководье, где мы и намеревались остановиться.

Взглянув вперёд, я сразу увидела мост, по которому приехала сюда, в Асторию, в тот дождливый день. Тогда я была уверена, что этот город не примет меня. Может, так и оказалось: в конце концов, сегодня я побывала в очень серьёзной передряге. Но я была не одна.

Айзек и Майлз посадили лодку на мель. Выбираться было сложно: посудину не к чему было привязать, и всем пришлось действовать очень аккуратно, чтобы не создавать проблем для других. Но мы так торопились на берег, что, кажется, даже не заметили никаких трудностей. После того, как все мы благополучно выбрались на берег, Хезер скрестила руки на груди и повернулась к Айзеку:

– А почему мы не могли сделать этого, когда за нами гнались?

– Потому что нас бы заметили, гений. – Челси помогла Айзеку с ответом.

– Точно! – добавил он. – А ещё… Кажется, я потерял самообладание.

– Зато теперь ты можешь подслушивать разговоры тех, кто часто бывает на том пирсе!

– Не-а. Я эту штуку и взял-то случайно: она почти разряжена. К тому же, вряд ли мне удалось её хорошо зафиксировать. Короче, подслушали один разговор, и на этом всё!

– Всё равно ты был крут! – Челси обняла Айзека за плечи.

Закатив глаза, Хезер стала подниматься по камням к набережной. Это оказалось непростым занятием: скользкие булыжники так и хотели, чтобы мы переломали себе шеи за плохое поведение сегодняшней ночью. Но было бы очень глупо, преодолев такие препятствия и сбежав от всех, от кого только можно было, расшибиться о камни сейчас, когда всё пришло в норму.

Однако, едва подумав о событиях этой ночи, я тут же отмела вариант с «нормой»: у нас всё ещё были пациенты на заводе, странные реагенты и фотография моей матери в, пожалуй, самой пугающей больнице из всех, что я видела не только в жизни, но и на экране.

– Нам нужно разойтись, – сказал Айзек, когда мы, мокрые, местами грязные и в крови, выбрались на набережную рядом с каким-то мостом, названия которого я не знала. – Майлз, Хезер…

– Берем Дейва на себя.

Пока Хезер выбирала лучшую точку для подачи машины Uber, я попрощалась с Айзеком и Лин:

– Ну… До понедельника?

– Ага, давайте. Какое счастье, что завтра можно выспаться! – Айзек потянулся, едва не задев Лин рюкзаком.

– Так ты собираешься провести время на выходных, дорогой? Ску-у-ука!

– А ты чем будешь заниматься, Челси?

– Скорее всего, Сэмом.

Мы с Айзеком дружно захихикали, глядя на хитрый взгляд Челси. Лин не принимала участия в беседе: она оглядывалась по сторонам и явно хотела смыться отсюда как можно скорее. Решив не волновать её ещё сильнее, я поскорее распрощалась с друзьями: им ещё нужно было вернуть свои велосипеды. Как удачно, что они спрятали их в кустах!

Челси повернулась ко мне и что-то сказала. Но сзади замаячил Дейв: он смотрел на меня через плечо Майлза. Мне казалось, он собирается попрощаться или поблагодарить за чёртово спасение… Но он молчал. Хезер и Майлз, осознав, что опасность нам больше не грозит, перестали даже смотреть на нас.

– Эй, Эванс! Мы идём?

– Да-да… Конечно.

И мы, не прощаясь с компанией высокомерных подлецов, быстрым шагом пошли к дому.

На часах было уже семь, когда я открыла входную дверь. В гостиной было темно и тихо, а рюкзак Астора, как и бывало в Бетесде, валялся прямо возле лестницы. Я на цыпочках стала пробираться в комнату.

Однако фортуна, кажется, решила поиграть со мной. Как только я преодолела уже половину пути, в гостиной щёлкнул выключатель. Свет ударил мне в глаза, когда я посмотрела вниз, и я не сразу заметила разгневанное лицо отца.

– Ты видела время, Эванс?

Пришлось сбежать по лестнице вниз, чтобы объясниться. Но, несмотря на все мои попытки оправдать столь позднее возвращение домой и радостные новости о чудесной подруге, живущей за стеной, отец оказался непреклонен. Мы старались говорить тише, чтобы не разбудить Астора, но его шёпот только сильнее напугал меня.

– Тебя не так воспитывали, Эванс. Ты всегда была хорошей девочкой! Я знаю, что в Нью-Йорке тяжело. Но ты хоть представляешь себе, что могло случиться? Ты понимаешь, как опасно разгуливать по ночам в городе, где ты ничего не знаешь?! – Забавно, что отец даже не подозревал, насколько хорошо я представляла себе опасность Нью-Йорка теперь, когда приняла участие в ночном приключении. – Я разочарован в тебе, дочка. Уверен, мама тоже была бы недовольна…

– Мама бы поняла, – возразила я.

– Сомневаюсь. Твоя мать была человеком со строгими правилами, Эванс! Не забывай об этом.

– Может, хватит нотаций? Я хочу спать.

– Ты можешь идти. Но ты наказана: будешь под домашним арестом неделю.

– Неделю?!

– Да. А теперь иди к себе.

Но ушёл он: вернулся в гостиную, где, как оказалось, всё это время сидел в темноте, глядя в экран своего ноутбука. Спорить с ним не было смысла. К тому же, неделя домашнего ареста для той, кто и из дома-то почти не выходит, звучало почти как комплимент моей социальной жизни.

Я поднялась наверх. Сил на душ не осталось, и я повалилась на покрывало прямо в одежде. В заднем кармане брюк зашуршала сложенная в несколько раз фотография, и я, достав её, вновь посмотрела. Хотелось убедиться, что это действительно моя мама позировала с подругой возле здания больницы на странном нью-йоркском острове. Кем была вторая девушка? Знает ли она о судьбе Бриджит Адлер, и почему моя мать, так гордившаяся своей научной карьерой, нигде не упоминала о работе в той больнице?

Веки стали тяжёлыми: сон пришёл незаметно.

* * *

Вопреки ожиданиям, я проснулась рано: ещё и десяти не было, когда я резко открыла глаза. Было трудно поверить в то, что случившееся вчера мне не приснилось. Но даже во сне я держала в руках доказательство того, что события вчерашней ночи действительно были. С выцветшей фотографии мне по-прежнему улыбалась молодая Бриджит Адлер.

Вскочив с кровати, я вмиг очутилась возле книжного шкафа и выудила из-под тяжеленных томов мамин снимок из лаборатории. Затем положила обе фотографии на стол и включила светильник, чтобы детальнее рассмотреть их. Не знаю, пыталась ли я найти доказательство того, что на фото была моя мать или опровержение этому, но сомнений быть не могло: женщина по имени Бриджит присутствовала на обоих снимках.

Выдохнув, я стянула с себя одежду и поплелась в душ – я чувствовала себя грязной. Под ногтями всё ещё виднелись следы крови Дейва. Взглянув на себя в зеркало, я удивилась, как отец мог не обратить внимания на мой отвратительный внешний вид.

Под струями прохладной воды я немного пришла в себя и впервые за какие-то десять-пятнадцать часов почувствовала, что голодна. Мама редко готовила нам с Астором завтраки в школу, и я быстро научилась делать всё самостоятельно. Готовка, как ни странно, оказалась крайне медитативным занятием, так что я могла полчаса простоять возле духовки, решая, достаточно ли подрумянился тыквенный пирог. Вот и сейчас я решила, что у меня есть время приготовить отличный завтрак. Отца дома не было, а брат считал мою еду «сносной». На самом деле ему жутко нравились мои кофейные вафли, которые он заливал немыслимым количеством шоколадного сиропа, но я знала, что он никогда не признается в этом.

Теперь, когда я подумала о вафлях, меня было не остановить. В желудке жалобно заурчало, и я почти что бросилась на кухню. К моему удивлению, Астор уже был там.

– Эванс! Ты что-то рано проснулась для человека, который лёг спать утром.

– А ты сам-то во сколько лёг, Астор?

– Ха-ха! Всего-то в три часа ночи. Ну, слышал, папа наказал тебя на целую неделю?

– Подумаешь!

Я достала из шкафчика блинную смесь, с помощью которой всегда готовила вафли. Астор просиял:

– Так и знал, что не надо есть хлопья! Моя любимая сестрёнка приготовит вафли! М-м-м… Надо посмотреть, есть ли у нас сироп.

– А с чего ты взял, что я для тебя вафли готовлю? – Я запустила в него прихватку, но ловкий брат легко поймал её.

– Мазила! Точнее… лучшая сестра на свете! Самый меткий стрелок!

– Ладно-ладно, хватит уже, а то меня сейчас удар хватит от таких любезностей. Тебе лишь бы поесть, Астор.

– У меня растущий организм. Тебе не рассказывали в школе про такое?

– Растущий вширь? Это возможно!

Брат вернул мне должок, метнув в меня мою же прихватку. Я улыбнулась и шутливо поклонилась ему:

– Спасибо.

Пока я замешивала тесто, Астор достал вафельницу, сиропы и свежие ягоды, которые нашлись в холодильнике. Видимо, папа всё же помнил о том, что иногда нужно есть, и не только пиццу, заказанную в итальянском ресторанчике в соседнем квартале, где флаг Италии был перевёрнут и начинался с красной полосы. Оставалось надеяться, что это была креативная идея владельцев заведения, где красный представлял собой цвет томатного соуса к пицце. С этой точки зрения, у них был лучший флаг: красный – для соуса на пицце, белый – для моцареллы и зелёный – для базилика, который везде придётся к месту. Точно, идеальный флаг!

Задумавшись о пицце, я ещё сильнее ощутила голод и прибавила в темпе. Уже через десять минут брат раскладывал горячие вафли по тарелкам. В нашем нью-йоркском доме не было столовой, и я этому была рада: будь она на месте, я бы чувствовала, как сильно отличается наша жизнь здесь от того, к чему я привыкла. Нас с Астором вполне устроил небольшой столик в углу вытянутой кухни, окна которой выходили на оживлённую часть тридцать пятой улицы.

– Так ты расскажешь, где была до семи утра?

– Откуда ты знаешь, что я пришла в семь? Неужели отец рассказал?

– Да нет, просто я не спал. – В ответ на мой удивлённый взгляд он улыбнулся. – Переписывался с Тарой. И не смей ничего говорить!

Я попыталась сдержать смех, но не смогла. Астор тоже захихикал.

– И о чём вы болтали? О брассах и баттерфляях?

– Обижаешь! Ну, ладно, о них тоже… Но вообще-то Тара рассказывала про твоего друга. Ну, этот… Блин, да как же его зовут! Короче, его все в школе знают.

– Ты про Дейва? – удивилась я.

– Нет. Что за Дейв? – Астор полез в телефон в попытках отыскать имя моего популярного «друга». – Вот, точно! Айзек Рид.

– Айзек? Айзека… В школе все знают?

– Ну, может, я немного преувеличил. Но мои сверстники – точно все. Некоторые ребята из научного класса до сих пор пользуются его программами для всяких уравнений и всё такое.

– А-а-а… Так он король гиков, значит?

– Не то слово! Чёрт, он даже в киберспорте успешен! А сейчас, говорят, занимается созданием системы распознавания лиц на основе искусственного интеллекта. Ты же с ним общаешься… Неужели ты не знала?

– Ну, он что-то говорил об этом…

Астор махнул на меня рукой, отправляя кусок вафли в рот. Пришлось признаться самой себе: я ни черта не знаю ни об Айзеке, ни о том, какие люди учатся в нью-йоркских школах. В моём классе, казалось, все знали Дейва, Майлза и Хезер. Может, втайне ненавидели или побаивались, но вслух ничего не говорили. Дейва так и вовсе считали милашкой: он всегда был вежлив, заботился о других и просто казался… закрытым. А теперь оказывается, что я познакомилась не только с суперзвездой баскетбола, но и с настоящим королем гиков, которого уважают.

В Бетесде научные классы не были популярны. Увлечённых наукой и разными технологиями школьников не обижали, но и на вечеринки особо не звали: может, потому что знали, что откажутся, а может, чтобы не видеть кого-то столь выбивающегося из остальной массы гостей. Мне всегда удавалось балансировать между увлечением наукой и прогулками с друзьями. А здесь, в Нью-Йорке, кажется, не нужно было даже искать баланс. Видимо, мозг – это и правда новая сексуальность!

В день нашего знакомства Айзек рассказал мне о своей системе распознавания лиц. Он почти закончил с ней и очень боялся, что у него не получится довести работу до ума. Но я так и не спросила, смог ли он… А теперь, кажется, мне нужна будет его помощь. Ведь с помощью своих знаний и современных технологий Айзек мог найти вторую девушку с фотографии!

Я тут же набрала его номер.

– Эванс? Вот так сюрприз, – ответил он, на фоне звучали приглушённые голоса.

– Айзек, привет! Мне нужна твоя помощь… Сможешь найти человека по фотографии?

– По фотографии? Без проблем, отправляй.

Помехи искажали голос друга, и я поморщилась от этого металлического звука.

– Нет, Айзек, ты не понял… Это обычная фотография.

– Что? Печатное фото? Ты в каком веке живёшь? Ну ладно, приноси свою фотографию.

– Прямо сейчас?

– Конечно! Какие-то проблемы?

– Ох! Отец меня наказал…

– Придумай что-нибудь.

– Может, я просто сделаю фото и отправлю тебе?

– Фото… твоего фото? – Помехи усилились. – Нет, могут быть…

– Что? – переспросила я. – Айзек, я не слышу!

– Иск… ния… – Слов было совсем не разобрать. – …ходи… Место… СМС…

– Алло?! Айзек? Айзек! – Но связь уже оборвалась. – Чёрт!

– Что случилось, Эванс? – спросил Астор.

Я посмотрела на брата и меня осенило.

– М-м-м… Астор. А как тебе вафли, понравились?

– Сойдёт, – сказал он, поднося вилку ко рту. Заметив мой взгляд, он застыл с открытым ртом. – А что?

– Ты не мог бы… Ну, знаешь… Короче, мне очень нужно встретиться с Айзеком.

– Хочешь, чтобы я прикрыл тебя перед папой?

– Именно! – Я кивнула.

Астор задумчиво посмотрел сначала на вилку с насаженным на неё кусочком вафли, затем – на свою тарелку.

– Если пообещаешь завтра снова приготовить вафли.

– По рукам!

– Тогда без проблем, сестрёнка. М-м-м! – Он принялся доедать. – Как я люблю авантюры! И вафли…

Астор позвонил отцу и попросил его отпустить меня на прогулку с ним. Отец, ни на секунду не усомнившись, дал своё согласие.

– Иди к своему другу, а я пока схожу в общественный бассейн.

– Спасибо, Астор! – Я бросилась на шею брату и чмокнула его в щёку.

Я ещё раз взглянула на телефон и увидела уведомление о непрочитанном сообщении. Стеф писала мне вчера, а я даже не заметила!

Я открыла приложение и прокрутила диалог с подругой до дня моего отъезда в Нью-Йорк.

Стеф: Счастливого пути, Эванс!

Стеф: Не забывай про нас.

Эванс: Никогда!

Эванс: Здесь дождь. Жуть!

Стеф: Надо было подарить тебе зонтик.

Стеф: Ну, как тебе школа?

Эванс: Ехала на велосипеде.

Эванс: Эта школа гораздо больше нашей.

Стеф: Ещё бы! Это же чёртов НЙ.

Эванс: Скучаю:(

Стеф: И я:(:(:(

Стеф: Эй, встретила красавчиков?

Эванс: Ты как обычно:)

Стеф: Просто надеюсь, что тебе там не слишком скучно.

Стеф: Эванс?

Эванс: Прости, нет времени писать.

Стеф: Хорошо, я понимаю.

Стеф: Джереми сегодня классно играл.

Стеф: Скинуть тебе фотки?

Стеф: Эй, ты в порядке?

Стеф: Видимо, у тебя там интересная жизнь…

Эванс: Не обижайся, Стеф.

Стеф: Я всё понимаю.

Я глубоко вздохнула и начала писать сообщение, но тут же стёрла его. Всё, что происходило со мной в Нью-Йорке, не годилось для обсуждения в переписке. Оставалась призрачная надежда, что я не уничтожила нашу дружбу, и Стефани поймёт меня.

Айзек тоже прислал сообщение. Это были координаты: 40.800327, -73.897938. Всё-таки он был странным. Неужели нельзя было просто сказать адрес?

* * *

Но когда я пришла по указанным координатам, то поняла, почему он не скинул адрес. Это была разрисованная стена под мостом: тем самым, возле которого мы ночью остановили лодку. Это было очень странное и даже пугающее место: ни окон, ни дверей, ни людей. С реки дул ветер, и я поёжилась в своей осенней куртке: и почему я только не надела под неё свитер, как вчера?

Я огляделась: Айзека всё не было. Меня не покидало ощущение, что за мной наблюдают прямо сейчас. Отсюда хорошо было видно обе части дороги, и я могла с уверенностью сказать, что он был далеко отсюда. Меня же продувало со всех сторон, так что я решила немного отойти и оказалась в небольшом углублении, образовавшемся из-за основания моста. Здесь было немного теплее: ветер дул с другой стороны.

Тем не менее, когда я принюхалась, то поняла, что не отказалась бы от порыва ветра, который унесёт этот запах с собой. Но вонь моментально въелась в кожу. Айзека нигде не было.

https://redirect.appmetrica.yandex.com/serve/172484806691550022

И тут я неожиданно поняла, что нахожусь здесь не одна. Сверху, прямо над моей головой, на одной из бетонных плит, соединяющих основание моста, лежал неопрятный мужчина. Кажется, мне везло: я уже второй день встречалась с бродягами на улицах Нью-Йорка. Но тот бездомный, который храпел над моей головой сейчас, был не Морис, и я понятия не имела, чего от него ожидать.

Когда он дёрнулся во сне, я вскрикнула от неожиданности, и он с усилием разлепил глаза. Оглядев меня с ног до головы, бездомный приподнялся. Страх заставил меня прирасти к месту.

И вдруг неподалёку раздался приглушённый голос Айзека:

– Эванс!

Я попятилась, не отрывая взгляда от бездомного. Вынырнув из ниши, я увидела небольшую щель в стене, из которой показалась голова Айзека. Неужели он действительно оборудовал тайную комнату внутри чёртова моста?! Айзек тем временем осторожно огляделся и поторопил меня.

– Где ты там прячешься? Не увидел тебя через камеру.

– Камеру?!

– Давай же, Эванс, не стой столбом. Проходи!

Я шагнула внутрь. Помещение, в котором я оказалась, было маленьким и душным. Вероятно, когда-то это была трансформаторная. Последнее, что я ожидала увидеть в столь неказистом помещении – это компьютеры, от которых тянулись многочисленные провода. Переплетаясь, они тянулись до самого трансформатора у дальней стены.

– Айзек, где мы? – Продолжая оглядываться, я заметила в тёмном углу винтовую лестницу. – И откуда здесь… лестница?

– Не всё сразу. Я тебе потом покажу. – Он внимательно всматривался в моё лицо и нервно поправлял очки. – Ну и… как тебе здесь? Нравится?

– Какое крутое место! Похоже на что-то очень секретное.

Айзек улыбнулся. Он был горд тем, какое впечатление произвело на меня его тайное место.

– Так где мы?

– Мы называем это место Олимпом.

– Кто это «мы»?

– Здесь собирается много людей…

– Значит, вы все – одна команда?

– Не совсем, – покачал головой Айзек. – Есть пара ребят, которые приходят сюда, потому что не могут позволить себе компьютер. Мы обучаем их программированию.

– Ух ты… Это здорово! – воскликнула я, а Айзек смущённо улыбнулся. – Это, кажется, не самый благополучный район. Почему вы устроили свой Олимп здесь?

– По нескольким причинам. Основная – это бесплатная электроэнергия. – Айзек указал на трансформатор. – Видишь его? Это городская система, созданная для транспорта.

– Разве здесь ходят какие-то поезда?

– Да, но очень редко. Эта ветка почти не функционирует. Вот мы и решили подключиться к трансформатору…

– Умно. Только… здесь как-то неуютно. Может, добавить пару комнатных растений?

Айзек фыркнул, всем своим видом показывая, что не намерен на это отвечать.

– Итак, здесь ты проводишь время с друзьями?

– Мы не друзья. Просто… знакомые. Даже не знаем имён друг друга. У каждого из нас есть прозвище.

– Дай угадаю: по именам олимпийских богов? – В ответ Айзек с важным видом кивнул. – А какое у тебя прозвище?

– Меня здесь называют… 1000111 1100101 1100110 1100101 1110011 1110100. – Я молча хлопала глазами. Айзек явно гордился произведённым эффектом. – Нравится?

– Что… что ты сейчас сказал?

– Своё прозвище, переведённое в двоичную систему.

– А можно перевести это на человеческий язык?

– Гефест. – Айзек засмеялся. – Так меня здесь зовут.

– Интересный выбор! Кстати… Ты, кажется, что-то говорил про камеру.

– Да, она установлена у самой двери. Нам здесь не нужны незваные гости. А что там с фотографией?

– Ой, точно! – Я протянула ему фотографию.

– Это та самая больница? – Айзек, взглянув на неё, не скрыл удивления.

– Да. – Я подтвердила его догадку.

– Где ты её взяла? И зачем тебе знать, кто на ней?

– Видишь девушку слева на фотографии?

Айзек кивнул и прищурился, всматриваясь в изображение моей мамы. Его лицо вдруг вытянулось.

– Это моя мама, Айзек.

– Она работала здесь?

– Я не знаю… Поэтому мне так важно найти вторую девушку с фотографии.

– Хорошо. Попробую что-нибудь сделать. – Айзек задумался, не выпуская фото из рук.

Он направился к компьютеру, я двинулась следом. Сначала он открыл программу для распознавания лиц, о которой прожужжал мне все уши. Время загрузки результатов тянулось медленно.

– Ну, что там? – спросила я.

– Точного совпадения нет.

– Что это значит?

– Придётся обрабатывать вручную.

– Это долго?

– Час, два… – Айзек задумался. – Может, неделя.

Я печально вздохнула, но Айзек поспешил меня подбодрить:

– У нас есть газировка и удобные кресла. Располагайся.

Я подвинула стул. Айзек работал за компьютером с двумя мониторами.

– Нам нужно немного изменить черты лица этой девушки.

– С учётом возрастных изменений?

– Именно. Смотри на монитор и говори мне, что делать.

Айзек принялся за работу. Я внимательно следила за тем, что он делает, иногда комментируя увиденное.

– Я думаю, морщины на лбу должны быть более отчётливыми…

– Так?

– Ну, не настолько…

Мы работали несколько часов. Мои глаза устали, Айзек же продолжал увлечённо работать. Я с интересом наблюдала за другом: в своей стихии Айзек выглядел совершенно другим. Он был полностью поглощён поиском загадочной девушки с фото. То и дело Айзек бормотал что-то невнятное себе под нос, стараясь довести свою работу до совершенства.

– Эй, Эванс, посмотри-ка сюда…

Айзек немного повернул второй монитор, чтобы мне было лучше видно. Он указал пальцем на маленькую тёмную точку на виске девушки. Мы оба склонились к монитору.

– Это родинка?

– Кажется, да.

– Я думаю, нужно её добавить. Тогда распознавание может пройти успешно.

Айзек всё ещё рассматривал лицо девушки на левом мониторе. Наши лица оказались в метре друг от друга.

– Айзек… – Друг повернул голову, и я посмотрела ему в глаза. – Твои глаза…

Я удивлённо рассматривала их. Они были разного цвета.

– Гетерохромия.

– Никогда не замечала.

Я продолжала смотреть в глаза Айзека, пока программа обрабатывала новое изображение.

– Просто ты никогда не оказывалась так близко.

– Да, да… точно.

Айзек смотрел на меня с интересом, ожидая дальнейших действий. Я потянулась к нему и оставила лёгкий поцелуй на его щеке. Я ждала, как он отреагирует на эту робкую попытку выразить свою симпатию. После недолгого замешательства Айзек подался вперёд и нерешительно коснулся моего лба губами. Я прикрыла глаза и улыбнулась. Айзек решил, что это хороший знак. Он стал целовать мои глаза и щёки, дразня меня и медленно спускаясь к губам. Набравшись смелости, он оставил нежный поцелуй в уголке моих губ. Айзек медлил, заставляя меня сгорать от нетерпения. Я и представить себе не могла, что Айзек способен пробудить во мне такие чувства. Мне хотелось большего, но он стал гладить меня по волосам. Вдруг раздался короткий сигнал. Мы медленно отстранились друг от друга, и Айзек уставился в монитор.

– Что там?

– Мы нашли её. Её зовут Шерон… Шерон Андервуд.

– Шерон Андервуд? – переспросила я.

– Тебе знакомо это имя?

– Нет… Впервые слышу. А кто она? Как её найти?

– Хм… – Айзек прокрутил страницу вниз.

– Что? Что там?!

– Похоже, миссис Шерон Андервуд до сих пор живёт в Астории. – Он ещё раз взглянул на монитор и снова хмыкнул. – Точнее, мисс Шерон Андервуд.

– Так её можно найти?

– Думаю, это будет несложно. Она работает в школе святой Лидвины. Кажется, это где-то на сорок седьмой авеню. Наши баскетболисты недавно разгромили их команду. Между прочим, это частная школа: очень дорогая, если верить их сайту.

– А что она преподаёт?

– Судя по профилю на сайте школы, мисс Андервуд – учитель химии.

– Как странно… Работала над вакциной от опасного вируса, а теперь – учительница в школе? Это подозрительно.

– Да брось… Это элитная частная школа! Наверняка она рада, что больше не нужно ездить на страшный остров. Окунать лакмус в пробирки менее опасно, чем работать с вирусами.

– Но это скучно! – Айзек просто пожал плечами. Мне же в голову пришла отличная мысль. – А ты сможешь раздобыть её адрес?

– Смогу. А зачем тебе? Ты же не собираешься…

– Заявиться к ней и спросить о маме? Очень даже собираюсь! – Видя, как он засомневался, я тут же схватила его за руку. – Айзек… Это связано с моей мамой! Я должна выяснить, что произошло.

Айзек задумался, не отрывая взгляда от моей руки, сжавшей его пальцы так, что они онемели. Кажется, мои мольбы не произвели особого впечатления. Мне не хотелось пускать в ход манипуляции, но разгадка тайны была так близко, что я не смогла сдержаться. Отвернувшись, я сделала вид, что плачу, и громко всхлипнула.

– Эй, Эванс… Ну чего ты? Это же запрещённый приём!

Не поворачиваясь, я промямлила что-то невнятное. Ладонь друга легла на моё плечо.

– Ты же знаешь, что никто не сможет отказать девушке, которая плачет.

– Значит ли это, что ты мне поможешь? – Я повернулась к нему с улыбкой на лице.

– Не знаю…

– Айзек, послушай… Фотография моей мамы была в лаборатории! Что если всё это связано с изучением мидуэйского вируса, от последствий которого она и умерла? Я должна всё выяснить.

– Это не вернёт её.

– Пусть так! Но я буду знать, что хоть попыталась выяснить правду!

– Вот чёрт… Ты же не собираешься сдаваться, да? Ладно, помогу тебе.

– Спасибо, Айзек, спасибо! – Я бросилась ему на шею.

– Но это займёт некоторое время.

Он устало потёр переносицу, из-за чего его очки сползли. Я поспешила поправить их.

– Займусь этим завтра. Сегодня я себя что-то неважно чувствую.

– А что такое? Простудился, бегая по острову?

– Нет, просто немного кружится голова. Наверное, пересидел в кресле, и шея затекла. Со мной такое бывает!

– Или это нервы. С такими новостями – неудивительно! Тебе нужно больше отдыхать, Айзек, у тебя уже синяки под глазами появились.

– Обижаешь! Это моё постоянное состояние. Но я, наверное, действительно перенервничал на острове.

Я неожиданно вспомнила Майлза и его обморок в палате больницы. Кольнула неприятная мысль: всё это могло быть звеньями одной цепи. Я ведь ещё на заводе подумала о том, что пролитые реагенты могут стать большой проблемой для каждого из нас. Не желая тревожить друга, я улыбнулась и постаралась придать своему голосу уверенности:

– Надеюсь, хотя бы ты вернулся с острова без травм?

– Со мной всё в порядке. Конечно, меня немного зацепило. Ну, там… на заводе.

Моё сердце пропустило удар. Айзек взглянул на меня и улыбнулся как ни в чём не бывало.

– В общем, ничего серьёзного.

– Что ж… Я рада, что всё обошлось. – Я натянула рукава свитера на дрожащие пальцы, чтобы не выдать себя. – Ну, я пойду?

– Ага, пойдем, я с тобой. Тем более, мне нужно показать тебе кое-что очень интересное!

Он выключил оба монитора. Подхватив с соседнего стула свои вещи, он повёл меня, но не к выходу, а к лестнице, на которую я обратила внимание сразу, как только вошла в это помещение.

– Мы пойдём…туда?

– Ага. Здесь, на Олимпе, мы называем это восхождением. И вообще-то это большая честь!

– И чем я её заслужила?

– Ты показала свою смелость. – Айзек пожал плечами.

Было что-то особенное в этой винтовой лестнице, верхние ступени которой невозможно было разглядеть из-за кромешной тьмы. Но не будь она такой нескладной и странной, она никак не вписалась бы в интерьер этого места. Возможно, для местных умников лестница была символом их стремлений или метафорой к закрученному пути, которым они следуют, решая сложные логические задачи. Как бы то ни было, выглядело любопытно.

– Ставлю двадцатку на то, что вы водите сюда девчонок! Ну, знаешь, как гитаристы берут их с собой в папины гаражи, где им выделили пару квадратов для дешёвой барабанной установки.

Подключитесь к оборудованию Айзека, чтобы услышать их разговор!

https://redirect.appmetrica.yandex.com/serve/172486958101089100

– О, нет! И как ты догадалась? – Айзек улыбнулся и взглянул на экран телефона.

Я вытянула голову и тоже подглядела: он смотрел на какой-то мост. Что бы он ни увидел, его это явно удовлетворило, и он подвёл меня ближе к лестнице.

– Раньше я показывал им свою коллекцию редких комиксов, но теперь этим никого не удивишь. Гики перестали быть андеграундом! Так что я пока в поиске нового способа…

– Вот оно что! Ну, тебе точно стоит приводить девушек сюда. Это место… впечатляет!

– Я это учту. – Он сделал пригласительный жест в сторону лестницы.

– Кажется, нам нужен фонарик. – Я вновь посмотрела вверх.

– Он тебе не понадобится, поверь. – Айзек фыркнул.

Он встал рядом и галантно подал мне руку, не скрывая хитрой улыбки. Стало ужасно любопытно, что же он скрывает, а самое главное: куда ведёт эта лестница в помещении, которое когда-то использовалось как самое обычное техническое, а теперь в нем организовали настоящее хакерское логово.

– Ну, идём?

Я вложила свою ладонь в руку Айзека, всматриваясь в темноту в надежде, что глаза привыкнут. Не переставая улыбаться, друг прочистил горло и тихим, вкрадчивым голосом, почти распевно, произнёс:

– Помни, что тьма – это всего лишь обратная сторона света.

– А ещё тьма – это предпоследняя из десяти казней египетских.

– Тогда нам повезло, что мы на Олимпе.

Мы стали медленно подниматься по ступеням, стараясь двигаться предельно осторожно. Айзек теперь поддерживал меня за локоть, оставаясь позади: вместе на узких ступенях мы не помещались. На первом витке лестницы я чувствовала себя отлично. Из главного зала сюда пробирался свет неоновых ламп, без которых не обходился ни один из стоящих в помещении шести столов. Айзек продолжал придерживать меня, и я чувствовала его поддержку. Но потом, когда лестница стала уходить выше, я запаниковала. Я остановилась на следующей же ступеньке: что-то во мне противилось необходимости сделать следующий шаг. Там, наверху, было очень страшно: не было света и не было выхода. И пока я размышляла о том, зачем Айзек завел меня в тупик, друг слегка подёргал меня за рукав свитера.

– Чего стоим?

– Я… Я устала! – Признаваться Айзеку в том, что моей физической подготовки недостаточно для таких подъёмов оказалось легче, чем рассказать о неожиданном страхе перед кромешной тьмой. – Долго нам ещё идти? Мы поднимаемся чёртовых пять минут!

– Ты так много общаешься с Дейвом… Могла бы попросить его подтянуть тебя по физкультуре.

– Прости… Что-что?

– Да так… ничего. Забудь.

Одна только мысль о том, что Айзек мог приревновать меня к Дейву, заставила улыбнуться. Кажется, мой новоиспеченный школьный приятель был заинтересован не только в Челси. Повисла неловкая пауза, и Айзек решил разрядить обстановку:

– Дейв и его команда бегают по лестницам часами. И не жалуются.

– А я жалуюсь! Не могу больше идти. Сейчас сяду на вот эту ступеньку и буду ждать!

– Чего?

Поджав губы и обрадовавшись, что из-за темноты Айзек не может видеть моё озадаченное выражение лица, я зарычала.

– Спокойно, тигрица! Потерпи, осталось совсем чуть-чуть.

– Да не в этом дело! Просто здесь темно и… страшно.

– Да, и мне.

– Что?!

– Ой, я это вслух сказал?!

Я хихикнула и слегка ткнула его пальцем в плечо. Айзека моя реакция полностью устроила: я уже успела заметить, что он нервничал и краснел, когда над его шутками никто не смеялся. Кстати, происходило это нередко.

– Мы почти пришли. Просто толкни крышку.

– Что? Какую ещё крышку?

Ощупав потолок пальцами, я обнаружила стыки: хоть они и были хорошо сделаны и обеспечивали отличную звукоизоляцию, найти их оказалось нетрудно. Я уперлась ладонью в потолок, который, очевидно, был крышкой люка, и постаралась открыть его. Но люк не поддавался.

– Айзек… Айзек, он не открывается!

– Спокойно, Эванс. Просто попробуй ещё раз. И на этот раз посильнее!

Я кивнула, хоть и знала, что он этого не увидит. Вновь подняла руки и для полной уверенности даже присела, чтобы резко вскочить на ноги и открыть крышку люка. Наконец она поддалась… Послышался резкий щелчок, и в глаза ударил дневной солнечный свет.

Когда глаза привыкли к свету, я огляделась. Место было незнакомым. Отсюда открывался отличный вид на Нью-Йорк, правда, мне трудно было сказать, на какой район. В основном я видела модные небоскрёбы и даже соседний мост. И тут же вспомнила…

– Под этим мостом мы вчера остановились!

– Точнее, уже сегодня. Вообще-то, мы прямо над Олимпом.

– Как здесь красиво… – Я поджала губы.

– Ещё бы!

– Только бы сделать на лестнице освещение.

– Ну, вообще-то… – Айзек лукаво улыбнулся, глядя на меня. – Там есть освещение.

– Как ты… Что?! – Моё недоумение позабавило Айзека.

– Это что-то вроде обряда посвящения. – Он принялся объяснять. – Ну, знаешь… Восхождение и всё такое.

– И мне теперь положено олимпийское прозвище?

– Не так быстро. Сначала ты должна сделать что-нибудь полезное для нас. Зато теперь я могу внести тебя в систему распознавания лиц.

– И мне больше не придётся ждать тебя на улице?

– Именно. – Айзек кивнул.

– Ну, выходит, я не зря поднималась по тёмной лестнице!

Всю ночь Шерон Андервуд не выходила у меня из головы. У мамы не было подруг: только коллеги, которых она частенько приводила в дом. Сейчас-то я понимала, что она просто не доверяла людям. Но знал ли отец о том, что она хранила тайны?

Могут ли вообще родители иметь тайны от нас или друг от друга? Они сказали бы, что точно имеют на это право. Но попробуй что-то скрыть от них, и тут же попадёшь в неприятности! Вот я сейчас держала в секрете что-то действительно ужасающее: то, о чём побыстрее хотелось забыть. Я не могла освободить пленников с завода. Хезер это знала, её отец это знал, и те два громилы, что бежали за нами, наверняка тоже были в курсе.

Я уже и не пыталась восстановить цепочку событий и понять, в какой момент всё так закрутилось. Ведь началось всё не с завода, а гораздо раньше: как только мы собрали вещи и сели в машину. Подумать только, ведь прошла всего пара недель с того момента!

Выбравшись из своей постели, я ещё раз бросила взгляд на фотографию, где мама и Шерон Андервуд, облачённые в белые халаты, беззаботно улыбались. Неожиданно в голову пришла мысль: где-то среди маминых вещей, которые отец забрал с собой, был и её личный дневник. И только один человек мог знать, где он лежит.

Я быстро сбежала по лестнице, надеясь, что отец хотя бы по воскресеньям бывает дома. Каково же было моё удивление, когда я нашла его, сидящим за кухонным столом! Рядом никакого ноутбука и рабочих записей – только кружка остывшего чая. Обхватив её ладонями, отец смотрел в окно на неухоженный задний двор: единственным плюсом этой вытянутой в длину и крайне узкой кухни были окна, выходящие на обе стороны дома.

– Доброе утро, пап.

Он вздрогнул от звука моего голоса и резко повернул голову. Папа всё ещё выглядел очень уставшим: круги под глазами стали только темнее, а руки теперь немного подрагивали, как если бы он был алкоголиком в завязке. К счастью, хотя бы эта участь его миновала.

– Привет, милая. – Улыбка придала немного живости его изможденному лицу. – Ты сегодня рано!

– Рано легла. – Я заняла стул рядом с отцом. – Пап, а ты случайно не знаешь, где мамин блокнот?

– Он вместе с остальными вещами должен лежать в коробке где-то в гардеробной. А зачем он тебе?

– Мне нужно… – Я запнулась, пришлось придумывать на ходу. – Посмотреть рецепт её черничного тарта. Помнится, она говорила, что записывает все любимые рецепты в свой блокнот.

И хотя я наизусть знала рецепт пирога, который никогда особо не нравился мне, ложь вышла убедительной: отец с понимающим видом покивал головой. Кажется, на секунду он и вовсе стал похож на здорового и счастливого человека, вспомнив про любимый пирог своей жены.

– Я бы не отказался от кусочка.

Стало понятно, что теперь мне придётся приготовить этот пирог. Но разве это не ничтожная цена за возможность быть посвящённой в мамины тайны?

На поиски коробки с надписью «вещи из дома» ушло меньше пяти минут. Вещи из дома. И кому в голову пришло написать такое? В коробке были мамины украшения, её любимая кепка с логотипом научного центра, в которой она ходила на все пикники, и ещё много мелочей, которые были ценны скорее для нас, а не для неё. Среди всего этого я без труда нашла блокнот в толстом кожаном переплете. Его страницы потрепались, а внутрь были вклеены яркие стикеры с заметками. На первой же странице я прочла пометку, написанную торопливым маминым почерком:

«Мд03_4 разбавитель на 1.3 %»

Скорее всего, это было связано с её работой. Она редко делилась подробностями разработки вакцин. Собственно говоря, ей нечасто приходилось заниматься такими масштабными разработками. Отец гораздо больше был вовлечен в этот процесс и даже был одним из создателей вакцины от недавнего штамма гриппа, который поразил африканский континент.

Я стала листать блокнот дальше. Мама не слишком хорошо структурировала свои записи, поэтому было сложно понять, к чему относились её заметки. На одной из страниц, например, я нашла дату финала школьного чемпионата по шахматам, в котором я одержала победу. Здесь же, внизу, была написана какая-то сложная формула, и я даже не стала пытаться расшифровать её.

– Эй, что ты тут делаешь? – Брат возник из ниоткуда.

– О, привет, Астор. Я тут… читаю!

– Ты читаешь мамин дневник?!

– Я… Ищу рецепт черничного пирога!

– Ты собираешься приготовить его? – Астор просиял. – Это так здорово! Ты лучшая, Эванс!

Не успела я и глазом моргнуть, как Астор исчез. Я тряхнула головой: хотела убедиться, что это не наваждение. Но нет, кажется, всё было на самом деле: ступеньки заскрипели, когда брат поднимался в свою комнату. Я тяжко вздохнула, понимая, что всё-таки придётся готовить пирог: если папе ещё можно было сказать, что сегодня ничего не выйдет, то Астор от меня всё равно не отстанет.

Я вновь пролистала страницы в блокноте. Но никакой полезной информации не было. Не знаю, на что я надеялась… Может, думала, что мама записала адрес или номер телефона Шерон Андервуд где-то на страницах своего рабочего блокнота. Жаль, что такой полезной привычки у мамы не водилось. Но на всякий случай я всё же забрала блокнот и спрятала его в своей комнате.

Выбора не было: пришлось идти в магазин. Дома не было ни смеси для песочного теста, ни черники. Возвращаясь с покупками, я заметила Челси, которая обнималась со своим байкером Сэмом. Он стоял, прислонившись к мотоциклу, и держал руки на ягодицах своей подруги.

– Эй, Эванс! – Челси не сразу увидела меня.

– Привет, Челси. – Я подошла ближе.

– Ты как? – Она тут же заключила меня в объятия. – Уже отошла после вчерашнего?

– Вроде того. Собираешься кататься?

– Не-а. Голова что-то кружится от быстрой езды.

– Как… странно. – Я нервно сглотнула.

– Ха-ха, да ладно тебе. Но это так обидно: Сэм собирался отвезти меня на Лонг-Айленд!

– Не переживай, детка, мы ещё съездим туда.

Притянув Челси за подбородок, он с громким звуком чмокнул её в губы. Я невольно поморщилась, глядя на эту картину. Парочка так увлеклась поцелуями, что мне пришлось привлечь к себе внимание, прочистив горло.

– Ой. – Челси залилась краской. – Что-то мы увлеклись. Не хочешь зайти ко мне? Одной дома сидеть так скучно.

– Не могу, я наказана. Но ты, если хочешь, приходи ко мне. Я собираюсь испечь черничный тарт, так что ты можешь присоединиться.

– Ну, я не фанатка черники, пирогов и готовки, но если это единственный способ провести с тобой время, то я не против.

Попрощавшись с Сэмом ещё одним долгим поцелуем, Челси вслед за мной прошла в дом.

– Эй, пап?

Отец отозвался со второго этажа. Он вышел из своей комнаты и опёрся на перила лестницы:

– Что такое?

– Здравствуйте, мистер Эванс. – Челси махнула рукой, а отец на секунду растерялся, но интуитивно повторил за ней.

– Пап, это Челси, моя подруга из школы. Я пригласила её попробовать мой тарт.

– Отлично, дорогая. Челси, рад встрече.

На кухне я плотно прикрыла за нами дверь: мне не хотелось, чтобы кто-то подслушал нас с Челси. Она следила за каждым моим движением, пока я замешивала тесто, словно знала, что я храню какой-то секрет. Возможно, она ещё в той лаборатории на острове поняла, что я обнаружила нечто важное и теперь скрываю это. Как бы то ни было, она ни о чём не спрашивала, хотя точно имела право знать: это ведь она показала мне лабораторию, где я нашла снимок. Мне же так хотелось поделиться этой информацией, что я решила: она имеет право всё знать!

– Я кое-что нашла в лаборатории. И сначала не хотела тебе говорить.

– И что это?

– Одна старая фотография. Видимо, её забыли вместе с парочкой важных документов, когда избавлялись от всех вещей.

Я показала ей фотографию на телефоне: у меня была довольно полезная привычка снимать всё, что имеет значение. Челси внимательно взглянула на фото и даже приблизила их лица, чтобы попытаться понять мою заинтересованность.

– Ты знаешь этих девушек? – спросила она.

– Я сразу узнала эту фотографию. – Комок в горле заставил меня ненадолго замолчать, но я подавила слёзы и продолжила. – Такая же была в лаборатории моей мамы. Я почти каждый день видела её… Но ни разу не спросила ни про фотографию, ни про то, кто эта девушка рядом с ней!

– Хочешь сказать, что одна из девушек – это твоя мама?

– Да. Та, что слева.

– А вторая?

– Мы с Айзеком пытаемся выяснить.

– Вот это да! – Челси присвистнула. – Кто бы мог предположить, чем обернётся наше приключение!

Мы обе замолчали. Я подумала о том, что сама судьба привела меня в ту больницу. Челси легонько похлопала меня по спине, а я вспомнила ещё об одной проблеме.

– Челси, значит, тебя беспокоит головокружение?

– Да просто… Не знаю, просто голова немного разболелась! Тоже мне, проблема! Может, я поздно легла вчера и не выспалась или, наоборот, спала слишком много. Неважно!

– Выходит, такое и раньше с тобой случалось?

– Нет, никогда.

Проницательность Челси, которая была одной из причин моей глубокой симпатии к ней, сейчас сыграла со мной злую шутку. Подруга прислонилась спиной к кухонной тумбе и, опустив глаза в пол, поинтересовалась:

– Думаешь, это как-то связано с тем, что произошло на заводе, да?

– Боюсь, что у нас есть основания беспокоиться. Я всё думаю о тех людях на заводе. Мне кажется, это не пленники, а пациенты. И если это так – а у меня есть все основания полагать, что это так, – то в опасности не только мы, но и, возможно, весь город.

– Или даже весь мир!

– Да, боюсь, что так. Майлз упал в обморок, а Айзек вчера пожаловался на плохое самочувствие. Хотя ему-то не привыкать сидеть за компьютером часами! Теперь ещё и ты… Это всё звенья одной цепи, я уверена.

– И что мы будем делать?

– Не знаю. Какие у нас варианты? Мы школьники, которые незаконно проникли на частную территорию. Боюсь, мы сами столкнемся с проблемами, если попробуем заявить на мистера Коулмана.

– Значит, ты предлагаешь просто молчать и не вмешиваться? Так мы не решим проблему, Эванс! Нельзя прятать голову в песок.

– Чего ты от меня хочешь, Челси? На меня столько всего свалилось… Мне некогда решать проблемы всего мира! Если все мы будем испытывать такие симптомы, как у тебя, Майлза и Айзека, то придется бить тревогу. А мой отец не готов к тому, чтобы вытаскивать меня из этих проблем. Он и так похож на привидение!

– Ладно. Тогда… Предлагаю просто следить за своим самочувствием. А ещё нужно узнать, в порядке ли Лин, Дейв и – не верю, что говорю это. – Хезер.

– Ну, Дейв точно не в порядке, у него серьёзная травма ноги.

– Ты с ним не общалась после возвращения с острова?

– С чего бы мне… – Я осеклась на полуслове, заметив лукавый взгляд Челси. – Я знаю, о чём ты подумала, но ты ошибаешься! Между нами ничего нет.

– А как же то, что случилось на острове?

– Это всё дурацкие игры Хезер!

– Скажи честно: он тебе нравится?

– Иногда он бывает придурком… Но чаще он очень мил.

– Это не ответ на мой вопрос.

Но я замолчала. Челси поняла, что отвечать на её вопрос я не собираюсь, и продолжила гнуть свою линию:

– Ты ему нравишься.

– С чего ты взяла?

– Я же не слепая. – Она с досадой закатила глаза. – Вижу, как он на тебя смотрит.

Я вспомнила горящий взгляд Дейва и его глаза, следящие за каждым моим движением…

– Да быть того не может!

Челси не стала спорить, но по выражению её лица я поняла, что она в своих словах уверена.

Когда пирог наконец-то был готов, я позвала папу и Астора, который при виде Челси немного смутился: не каждый день в нашем доме он видел таких красоток. Пирог получился неплохим, но чего-то всё-таки не хватало. У маминого вкус был другим. Тем не менее, Астор, едва отправив кусочек в рот, блаженно прикрыл глаза:

– М-м… Вкуснотища!

– Правда очень вкусно, Эванс. Ты молодец. Мама… – Отец сглотнул, прежде чем продолжить. – Мама тобой бы гордилась.

Челси же и вовсе назвала его кулинарным шедевром. Когда все съели по кусочку, отец повернулся к моей новоиспеченной подруге:

– Значит, ты живёшь по соседству, Челси? – Она кивнула. – Забавно. Честно говоря, я не думал, что там вообще кто-то живёт. Вы очень тихие соседи.

– О, просто родители Челси – врачи, и они редко бывают дома.

– Ах, врачи. – Отец почему-то изменился в лице.

Подруга снова кивнула. Папа тем временем нервно постучал пальцем по столешнице.

– Круто. Наверное, им трудно живётся, – стал размышлять вслух Астор, отрезая себе ещё кусочек тарта.

– Труднее живётся тем, кого они убивают, – неожиданно его перебил отец.

За столом воцарилось молчание.

– Пап… Ты чего? – Астор застыл с вилкой в руках, удивлённо уставившись на отца.

– Ничего.

Ножки его стула заскрипели. Он встал из-за стола и быстро зашагал к выходу из кухни, но в дверном проёме остановился.

– Они могли спасти твою мать! – бросил он через плечо. – Могли что-то сделать, но просто… просто бросили. Не захотели! О, Бриджит…

В голосе слышались слёзы. Отец ещё пару секунд постоял, а затем быстро покинул кухню. Астор, извинившись перед Челси, пошёл за ним.

– Эй… Прости, не знаю, что на него нашло.

– Забей. Я же вижу, как вам всем тяжело. Когда я потеряла бабушку, я тоже всех винила в её смерти. Особенно родителей… – Челси взяла меня за руку и немного сжала ладонь. – Если тебе нужно будет с кем-то поговорить об этом, ты всегда можешь обратиться ко мне.

Я кивнула, едва сдерживая слёзы.

Следующим утром, стоя возле своего шкафчика, я услышала голос Айзека: он что-то кричал мне, прорываясь через толпу снующих туда-сюда школьников.

– Эванс! Я нашёл!

Я не сразу сообразила, о чём он говорит. Но в руках Айзек держал лист бумаги и размахивал им: вероятно, для улучшения аэродинамики во время своего забега по школьному коридору. Айзек наконец добрался до меня. Гордо вздёрнув подбородок, он смотрел на меня сверкающими радостью глазами. Казалось, он даже стал выше на пару сантиметров или же просто перестал сутулиться. Он вновь напоминал мне Айзека, которого я увидела на Олимпе: дерзкого, уверенного и невероятно умного. В этот момент до меня наконец дошло, о чём именно он говорил.

– Ты нашёл адрес?!

– Нашёл! Она живёт на восьмидесятой улице! Надо сказать, это довольно далеко от школы, где она преподает. Интересно, почему она решила забраться так далеко. Хотя, в общем-то, я её понимаю: район зелёный и спокойный, и преступления там совершаются редко. В общем, как раз то, что нужно одинокой учительнице за пятьдесят.

– Ты что, целое досье на неё составил?

– Вроде того. Я привык подходить к делу основательно. Короче, сегодня у неё только один класс – утренний. Так что мы сможем пойти к ней после занятий! Я уже придумал повод, по которому мы можем к ней заявиться.

– Отлично! Тогда до встречи после уроков. Мне уже надо идти.

Я двинулась в сторону своего класса, но на полпути остановилась и повернулась к другу. Он всё ещё стоял у шкафчиков и смотрел в телефон.

– Эй, Айзек? – окликнула его я.

– Да? – Он поднял взгляд.

– Спасибо!

Друг просиял. И, признаться честно, такой Айзек мне даже нравился.

Я почти бежала в класс, зная, как мистер Хенчмен не любит, когда кто-то опаздывает на урок. Почти все ученики уже уселись за парты. Среди них я сразу заметила Лин, которая не отрывала взгляда от учебника по биологии. За все выходные она ни разу не написала мне. Наверное, она всё ещё не могла поверить в то, что случилось. Но зато я смогла спасти её от Хезер, и меня почти обижало, что Лин ни разу не поблагодарила за это.

– Эй, Лин?

– Привет. – Подруга даже не взглянула на меня.

– Как… – Я заметила, что её пробирает дрожь. – Ты в порядке?

– Да, всё нормально…

Она выглядела нездоровой. Невольно я вновь вспомнила о пробирках, которые разбил Майлз. Жаль, что той ночью в больнице мы так и не поговорили об этом. И об обмороке Майлза тоже. Интуиция подсказывала, что это не может быть простым совпадением. Но, отгоняя все тревожные мысли, я пыталась убедить себя, что слишком рано делать подобные выводы. Мне точно не стоило накручивать себя сейчас.

– Лин. – Я всё же решила уточнить. – Ты хорошо себя чувствуешь?

– Почему ты спрашиваешь?

– Ты неважно выглядишь.

– Наверное, это просто стресс… – вздохнула она.

– Ах, бедняжка! Похоже, тебе было очень страшно смотреть на Дейва, истекающего кровью!

Обернувшись, я увидела стоявшую в дверях Хезер. Я уже успела забыть, что она вместе с нами ходит в класс биологии. Впервые эту блестящую тёмную копну волос я разглядела, сидя позади неё именно здесь: это был мой первый понедельник в новой школе, и никто, кроме Лин, не горел желанием общаться со мной.

– Пожалуйста, не сейчас, Хезер.

Она быстро направилась к нам, стуча массивными квадратными каблуками по полу. Лин съёжилась под взглядом Хезер. Она понизила голос и зашипела:

– Дейв был ранен, Майлз вообще заболел! И всё из-за твоего желания доказать свою правоту, Эванс!

Я собиралась вступить с Хезер в перепалку и, может, даже сорвать на ней злость. Но до меня вдруг дошёл смысл её слов:

– Стой, что? Майлз заболел?

– Он не пришёл сегодня в школу.

– Что-то серьёзное?

– Не знаю. Его родители не отчитываются передо мной.

Хезер огорчённо вздохнула и на минуту стала похожа на обычную влюблённую девушку, а не на высокомерную гордячку, которая живет в Хезероцентрированной вселенной. К счастью, прозвенел звонок, и мы избавились от её общества.

Итак, теперь официально можно было паниковать. Майлз, Айзек, Лин, Челси… Нет, теперь это не было исключением. К тому же, и сама Хезер выглядела несколько бледной: не той привычно белокожей девчонкой, которая наносит слой пудры, чтобы кожа выглядела, как у фарфоровой куклы, а по-настоящему бледной, с зеленоватым оттенком.

В общем, оставался только Дейв. Всё, о чём я могла думать, пока мистер Хенчмен рассказывал нам про деление клеток, это где мне найти капитана баскетболистов, который теперь неизвестно когда сможет вернуться к тренировкам.

Удача была на моей стороне. На последнем занятии мы писали тест. Справившись быстрее всех, я получила разрешение идти. Первым же делом проверила шахматный класс, но там никого не оказалось: президент всё ещё был в больнице, и его появления ждали не раньше среды. Тогда я всё-таки направилась в спортзал, втайне надеясь, что нога Дейва чудесным образом зажила за выходные, и он тренируется вместе со всеми.

Но он сидел на скамейке, сосредоточенно наблюдая за командой.

– Эй, Дейв!

Я постаралась крикнуть как можно громче, но этого оказалось недостаточно, чтобы перекричать толпу баскетболистов и их тренера. Мой голос потонул в общем шуме. Стоит ли говорить, что одной из причин, по которой я так любила шахматы, была тишина, которая сопровождала игры?

Мне не хотелось отвлекать Дейва: он действительно был увлечен игрой своих товарищей по команде. Поэтому я устроилась неподалёку от выхода из зала и погрузилась в чтение маминого дневника, который теперь всюду носила с собой, пытаясь выудить хоть немного полезной информации. Но от чтения отвлекали назойливые шепотки трёх хорошеньких девушек, которые сидели на скамейке передо мной и не сводили глаз с Дейва. Я услышала, как взволнованно они обсуждали его травму, и сжала руки в кулаки, осознавая, что из-за нас лучший игрок в школе был серьёзно травмирован. В голове сразу возник образ из сна. Было тяжело думать о том, что Дейв мог утратить способность играть из-за такой глупости, как мой спор с Хезер.

Раздражаясь с каждой минутой всё больше, я с громким стуком захлопнула дневник. Одна из девчонок обернулась и смерила меня презрительным взглядом, но стоило Дейву что-то крикнуть другому игроку, как она тут же потеряла ко мне интерес, переключившись на капитана команды.

Наконец тренер дал финальный свисток, и Дейв поднялся с места. Я даже не успела окликнуть его, как он сам заметил меня и направился в мою сторону.

– Эванс? Что ты здесь делаешь?

Все три головы сидящих впереди меня девушек повернулись к нам. Поклонницы Дейва удивлённо таращились на меня, но я постаралась проигнорировать их взгляды. Тем не менее, одна из них вскочила со скамьи и кокетливо поздоровалась с капитаном команды. Он ответил ей коротким приветствием, даже не повернув головы, и я, признаться честно, испытала мстительное удовольствие. Моё безмолвное торжество не укрылось от его взгляда, заставив усмехнуться. Прочистив горло, я заговорила с ним максимально сдержанно.

– Хотела узнать, как ты.

– Настолько хорошо, насколько это возможно с раненой ногой. – Дейв удивлённо приподнял бровь.

Я поморщилась. Становилось всё сложнее игнорировать перешёптывающихся девиц.

– Ты невыносим.

– Ладно-ладно. Что ты хочешь знать, Эванс?

Он присел на скамейку рядом со мной, но близко прижиматься не стал. Я решила подобрать максимально обтекаемую формулировку, чтобы девицы не услышали лишнего.

– У меня есть кое-какие опасения… Помнишь, на заводе Майлз опрокинул стол?

– Конечно.

– Там были реагенты… Они попали тебе на кожу?

– Да, вот сюда, на шею. – Дейв слегка отогнул воротник спортивной куртки.

– Куда именно? – попыталась уточнить я, а он, взяв мою руку, приложил пальцы прямо к месту ожога. – Тут ничего нет… Никаких следов.

– Да, я знаю, но по-прежнему чувствую там холод.

Но я сейчас могла думать только о том, что мои пальцы всё ещё касаются его шеи. От ощущения его близости по телу побежали мурашки. Я провела пальцами по месту ожога, и Дейв резко выдохнул.

– Больно?

– Нет…

Я приложила два пальца к своим губам, а затем коснулась ими места ожога на шее Дейва. Я подняла на него глаза и поймала его смущённый взгляд. Девушки куда-то исчезли, а я даже не успела ничего заметить. Дейв наклонился ко мне, но в этот момент хлопнула дверь. Мы отпрянули друг от друга, стараясь не встречаться взглядами.

– Так… И что там с реагентами?

– Думаю, они могли подействовать на нас. Сначала Майлз падает в обморок, затем вообще не приходит в школу… А Хезер, Айзек, Челси и Лин выглядят нездоровыми. Я не верю в такие совпадения.

– Что нам делать?

– Доверять друг другу. И наблюдать… Пока что это всё, на что мы способны.

– Хорошо, пусть будет так. – Дейв кивнул и поднялся с места. – Мне пора идти. Увидимся, Эванс.

Я проводила его взглядом. По пути к выходу он пару раз обернулся, чтобы улыбнуться мне. Когда капитан исчез за дверью, я взглянула на часы и спохватилась: нужно было скорее отправляться к Айзеку.

Но в коридоре меня перехватил мистер Такер:

– А, мисс Эванс! Задержитесь на секунду, пожалуйста.

– Я ничего не сделала!

– Не переживайте, я не собираюсь вас наказывать. Я ознакомился с вашим личным делом после того случая в коридоре… Знаете, школа в Бетесде предоставила отличные характеристики. Я удивлён, что вы оказались вовлечены в такую неприятную историю, как драка. Мне бы не хотелось портить ваше личное дело записью о наказании за вопиющее нарушение школьных правил. Уверен, это какое-то недоразумение. В общем, предлагаю вам вот что: поговорите с нашим школьным психологом. Думаю, вам будет полезно немного… разобраться в себе. Тем более после всего, что вы пережили.

– Значит, вы в курсе… про маму?

– Да, мисс Эванс. Мне очень жаль.

– Спасибо. Но мне не нужен психолог. Я в порядке. Все отлично, я справляюсь, никаких проблем нет. Драка в школе… Ну, я просто отстаивала свои личные границы, вот и всё.

– Мисс Эванс…

– Вы не можете заставлять меня идти к психологу!

– Я не заставляю. Просто думаю, это было бы полезно.

– Сомневаюсь. Это всё?

– М-м-м… – Учитель замялся. – Да.

– Хорошо. Тогда я пойду.

И я, не прощаясь, пошла дальше по коридору. На самом деле, мистер Такер мне нравился: его занятия были самыми интересными, да и сам он был очаровашкой. Но все эти намеки на то, что я сошла с ума из-за смерти мамы, просто… сводили меня с ума! Я верила в то, что смогу справиться с этим без помощи психологов.

Со злостью толкнув входную дверь, я увидела Айзека. Он ждал меня у стойки с велосипедами, и я вспомнила, что он рассказывал про план. В тот момент я была так счастлива, что он нашёл адрес, что не сообразила: план предполагал двух партнёров. Я не была уверена, что хочу идти с Айзеком. Кто знает, что могла рассказать мне Шерон…

– Эй, привет! Ты какая-то грустная. Всё нормально?

– Да-да, всё окей.

– Ну, едем?

– Слушай, Айзек… Спасибо, что ты мне помог. Ты правда очень выручил меня! Но я хочу пойти к мисс Андервуд одна.

– О… – Айзек поправил очки. Он всегда так делал, когда нервничал. Вынув из кармана бумажку с адресом, он протянул её мне. – Тогда держи. Это адрес и её контактные данные.

– Спасибо. Огромное спасибо! – Я поцеловала его в щёку.

Айзек покрылся очаровательным румянцем. Обида тут же была забыта.

За это время я не стала лучше разбираться в сложной организации улиц Астории, но определённо получила навык владения картой, поэтому к дому по указанному на бумажке адресу приехала без проблем, не потратив на это и получаса. Мисс Андервуд, кем бы она ни была, жила в неплохом, хоть и старом, доме. Он отличался от того, что я уже видела здесь, в Квинсе, и выглядел гораздо проще остальных строений – вычурных и часто эклектичных. Главным украшением дома служила изящная рельефная композиция над дверью. За ней явно плохо ухаживали, так что даже невозможно было разглядеть, что на ней изображено. Тем не менее, район действительно был очень приличным, а на двери был установлен кодовый замок.

Нужно было найти способ проникнуть в дом. И здесь мне снова улыбнулась удача: я увидела, что к двери направляется мужчина, держащий в руках коробку. Она вообще целый день была на моей стороне. По злой иронии, обычно это было затишье перед бурей.

Мужчина с коробкой приложил магнитный ключ к считывателю и беспомощно уставился на ручку двери. Я перебежала дорогу и направилась ко входу, делая вид, что на ходу ищу в кармане ключ.

– Давайте я помогу! – Обворожительно улыбнувшись, я нажала на ручку и распахнула перед незнакомцем дверь.

Он вежливо поблагодарил меня, даже не заметив подвоха, и двинулся дальше. Я пошла следом, ожидая, что он точно знает, где здесь можно найти лифт или лестницу. По пути я нащупала в заднем кармане свёрнутый листок, который дал Айзек, и посмотрела на запись, понимая, что фортуна всё-таки наказала меня за то, что я такая неблагодарная.

У Айзека был ужасный почерк, и мне точно следовало посмотреть на эту бумажку прежде, чем отказываться от помощи друга. Я не смогла разглядеть номер квартиры, который он написал. Это могла быть квартира 13, 93 или всё же 73.

Пришлось начать с квартиры номер 13. И не зря это было какое-то проклятое число. Едва я постучала в дверь квартиры, она тут же открылась: на пороге стоял мужчина в расстёгнутом халате, едва прикрывающем его пузо. Сальный взгляд свидетельствовал о том, что ждал он вовсе не меня.

– Так и знал, что фотки твои отфотошоплены! – прорычал он.

– Я… ошиблась дверью… – Пропищав, я сделала шаг назад.

И побежала со всех ног подальше от этого жуткого человека. Пришлось пронестись мимо лифта: я боялась, что толстяк будет преследовать меня, и ринулась вверх по лестнице. Наверняка он не станет так напрягаться из-за девчонки. Может, и не сможет вовсе…

На пятом этаже я наконец остановилась и сверилась с планом коридоров. Квартира 73 находилась именно здесь. Решив, что терять уже нечего, и придётся зайти и в две остальные, я пошла по длинному коридору в поисках нужного номера. Он нашёлся почти в самом конце. Глубоко вздохнув, я легонько постучала в дверь. Послышалось мелодичное «иду», а затем – шаги… Дверь распахнулась, и передо мной предстала хозяйка квартиры. Несомненно, это была Шерон Андервуд: даже спустя много лет её улыбка не померкла.

– Чем могу помочь? – У неё был высокий приятный голос, похожий на тот, которым разговаривают феи из сказок.

– Вы Шерон Андервуд?

– Да, а кто спрашивает? – Посмотрев на меня внимательнее, женщина вдруг изменилась в лице. – Не может быть!..

Она прижала руки ко рту, словно пыталась сдержать крик ужаса.

– Вы знаете меня?

– Нет-нет! – Шерон энергично замахала руками. – Я, должно быть, ошиблась…

– Не думаю, что вы ошиблись, мисс Андервуд. Вы знаете, кто я?

– Я же сказала, что нет! Кто вы и зачем пришли?

Я достала из кармана фотографию, найденную на острове, и протянула Шерон. Ахнув, она прижала снимок к груди, и в её глазах заблестели слёзы.

– Вы узнаёте эту фотографию?

– Раз вы пришли ко мне. – Она подняла на меня глаза, полные боли и страха. – Значит, Бриджит…

– Её больше нет.

– Да, конечно. Ты говорил, что у тебя есть план?

– Честно говоря, я его уже частично реализовал. Ты, может, знаешь, что Шерон Андервуд даёт частные уроки?

– Впервые слышу.

– Тем не менее, это так.

– Значит, мы проберёмся к ней, используя эту информацию?

– Совершенно верно. Я позвонил ей полчаса назад и попросил встретиться с нами, потому что нам нужна помощь в подготовке к выпускным экзаменам.

– Айзек, ты просто гений! – Я бросилась ему на шею.

Его руки сжались на моей талии, и около минуты мы стояли, не двигаясь с места. Затем он вдруг отпрянул.

– Ну… идём.

Хотя Айзек старательно прятал от меня лицо, я видела, как заалели его щёки. На губах блуждала игривая улыбка.

За это время я не стала лучше разбираться в сложной организации улиц Астории, поэтому помощь Айзека очень пригодилась. Он отлично знал район и без труда привёл меня по нужному адресу. На дорогу мы потратили не больше двадцати минут. Мисс Андервуд, кем бы она ни была, жила в неплохом, хоть и старом, доме. Он отличался от того, что я уже видела здесь, в Квинсе, и выглядел гораздо проще остальных строений – вычурных и часто эклектичных. Главным украшением дома служила изящная рельефная композиция над дверью. За ней явно плохо ухаживали, так что даже невозможно было разглядеть, что на ней изображено. Тем не менее, район действительно был очень приличным, а на двери был установлен кодовый замок.

– Как мы попадём внутрь?

– Позвоним, конечно. Не забывай, что она нас ждёт.

Я хлопнула себя по лбу, в очередной раз поблагодарив Зевса за то, что в мире есть Айзек. Он вынул из кармана сложенную в четыре раза бумажку и протянул мне.

– Здесь адрес и контактные данные Шерон. На всякий случай.

– Спасибо.

Айзек подошёл к двери и набрал цифру 73 на домофоне. Нам ответил приятный женский голос:

– Да-да?

– Мисс Андервуд. Это Майлз Стюарт и Хезер Коулман. Пришли по поводу…

– Да-да, конечно, проходите.

Автоматический механизм сработал, и Айзек распахнул передо мной дверь. Когда мы оказались в подъезде, я спросила:

– Майлз Стюарт и Хезер Коулман?

– Подумал, вдруг она знает, кто ты, и не захочет общаться.

Мы поднялись на пятый этаж и прошли в самый конец коридора. Айзек остановился перед дверью с номером 73 и уже собирался постучать, как она распахнулась. На пороге стояла женщина, которую я сразу узнала. Несомненно, это была Шерон Андервуд: даже спустя много лет её улыбка не померкла.

Она пригласила нас войти. Когда я прошла мимо, Шерон немного приподняла брови, но ничего не сказала. Мы оказались в уютной маленькой квартирке. На стене висели картины с кошками, по всем поверхностям были расставлены цветы… Судя по всему, Шерон жила здесь одна. Усадив нас на диван, она стала расспрашивать про школу и экзамены, но Айзек перебил её:

– Прошу прощения, мисс Андервуд, я бы хотел кое-что уточнить. Я навёл справки, прежде чем обратиться к вам. И узнал, что вы работали в больнице на Норт-Бротере.

– Кто вы такие? – Улыбка её тут же погасла. – Что вам нужно?

– Моё имя Эванс. Мне кажется, вы знали мою мать, Бриджит Эванс.

– В-вы… ошиб-баетесь…

Я достала из кармана фотографию, найденную на острове, и продемонстрировала Шерон. Но она попятилась, пока не врезалась в столик. В глазах женщины заблестели слёзы. Она подняла на меня глаза, полные боли и страха.

– Вы сказали… что я знала её. Неужели?

– Её больше нет.

Поражённая Шерон опустилась на первый попавшийся стул. Я увидела, что Айзек достал телефон.

– Эванс, извини, у меня срочное дело на Олимпе. – Он тронул меня за руку. – Ты справишься?

– Да, конечно, – сказала я, не глядя на друга. Мои мысли занимала Шерон, которая едва не лишилась чувств.

Когда Айзек ушёл, прикрыв за собой дверь, Шерон тихо спросила:

– Когда это случилось?

– Чуть больше месяца назад, – ответила я.

– Я говорила ей, что мы всего лишь выиграли немного времени… – Шерон покачала головой. – Лучше бы я ошиблась.

– О чём вы говорите? Это как-то связано с тем, что вы изучали на острове?

– Простите, мисс Эванс. – Услышав про остров, Шерон вздрогнула. – Я ничем не могу вам помочь. Разве что предостеречь. Держитесь подальше от проклятого острова!

– Почему? Что там случилось?

– Вам пора, мисс Эванс.

Женщина захлопнула дверь перед моим лицом. Если она хотела заставить меня забыть об этом острове и всём, что с ним связано, то это была просто отвратительная тактика. Теперь я ещё больше убедилась, что Норт-Бротер хранит какую-то страшную тайну, а значит – Шерон Андервуд тоже!

Но пока что я не собиралась настаивать. Может, она и сама решит прийти ко мне, когда поймёт, что секреты вредят куда больше, чем ужасающая правда. Выходя из дома Шерон, я набрала номер Айзека: он имел право знать о нашем разговоре. Но друг трубку так и не взял. До Олимпа здесь было рукой подать, и я решила доехать туда, чтобы обсудить всё лично.

Мне начинал нравиться Нью-Йорк. Когда я только приехала, казалось, что я никогда не выучу улицы и не смогу понять, как отличить один квартал от другого. Но сейчас, проезжая на велосипеде по бульвару Астории, я отлично видела разницу. Безжизненные бетонные здания здесь соседствовали с уютными таунхаусами, во дворах которых некоторые жильцы разбивали очаровательные сады. Огромные деревья, с которых стремительно опадали листья, стояли прямо посреди улиц, утопленные в асфальт, и это придавало городу особого шарма.

Я была уже рядом с мостом Хелл-Гейт, на который, по настоянию Айзека, позавчера «восходила». Видимо, действительно не зря: раз уж друг не хотел брать трубку, я собиралась войти без приглашения. Хотелось бы мне, чтобы кто-то был рядом в этот момент и вместе со мной полюбовался видом с моста! Достав телефон, я сняла видео, прикидывая, куда его стоит выложить.

https://redirect.appmetrica.yandex.com/serve/244542400494607056

Шагая по пешеходной дорожке, я внимательно рассматривала асфальт под ногами: в прошлый раз я обронила здесь свой брелок для ключей в форме ферзя с буквой «Э» на нем. Это был подарок Стеф на прошлое Рождество – последнее, которое мы могли провести вместе.

Но, когда я оказалась у самого входа в Олимп, вся моя решимость быстро потухла. Мне было страшно: вдруг он там не один? Вдруг все эти крутые хакеры выгонят меня, когда узнают, что я и систему-то на компьютере не могу переустановить? Тогда я решила позвонить Айзеку ещё раз. Но он, чёрт бы его побрал, всё ещё не отвечал! Выбора не было: не зря же я тащилась сюда через всю Асторию!

Я неуверенно шагнула к двери, пытаясь найти датчик распознавания лиц. Но внезапно, пока я вертела головой, в воротах что-то щёлкнуло. Я потянула за них… Да, дверь действительно открылась, и теперь я видела стол, за которым сидел Айзек в прошлую нашу встречу.

Но здесь, на Олимпе, было пусто. Ни единой живой души! Я всё-таки прошла вглубь комнаты, подмечая новые детали: на некоторых столах «олимпийцы» оставили пустые кофейные стаканы и чипсы, а возле одного монитора и вовсе стоял золотой кубок. Но самым интересным было то, что Айзек оставил на стуле свой рюкзак, а на столе – какие-то бумаги. Первая была распечаткой статьи из местной газеты:

«Из-за происшествия в местной больнице пострадало несколько человек. Двое из них скоропостижно скончались от полученных повреждений. Остров, на котором расположена больница, объявлен карантинной зоной. 05/26/1999»

Значит, Айзек решил покопаться в архивах и преуспел! Это было довольно любопытное совпадение, которое могло бы объяснить, почему Шерон Андервуд не хочет вспоминать об островной больнице. В конце концов, последний документ из тех, что я нашла на острове, был датирован 19 мая того же года. Но у меня не было ни единой версии, как эта женщина может быть причастна к трагедии. Ещё меньше верилось в то, что это происшествие как-то касалось моей мамы.

Я отложила страницу в сторону и бросила взгляд на другой документ. Он плохо пропечатался, словно оригинальный текст был сфотографирован наспех, поэтому многие слова невозможно было прочесть. Документ оказался распоряжением городского совета о снятии карантина, подписанным в июне этого года. Внизу страницы было подписано: «Один из источников утверждает, что карантин сняли с целью продать убыточный остров».

В кармане завибрировал телефон. Лин прислала мне сообщение: «Эванс, срочно приезжай в больницу! Айзеку стало плохо, и никто не знает, что с ним!»

Зато я хорошо знала, что с ним. И понимала, как его спасти. Держа в руках телефон, я достала из кармана скомканную бумажку. На ней Айзек записал номер Шерон. Дрожащими пальцами я набрала сообщение в надежде убедить её встретиться со мной. Я не представляла, что она ответит. Что уж там: и вовсе не знала, прочитает ли она моё сообщение! Но почему-то одна мысль о том, что кто-то, так долго скрывающий свой секрет, может оказаться тем самым нужным человеком, согревала меня и давала надежду. Мне хотелось верить, что встреча с Шерон будет словно волшебная таблетка: принял – и всё прошло!

И когда Шерон написала, что постарается не опоздать на нашу встречу, я мысленно пообещала себе, что спасу Айзека любой ценой.

* * *

Сидя за столиком в уютном уличном кафе, я смотрела, как с деревьев опадают последние листочки. Это было отличное место для прогулки, и я подумала, что в следующий раз могу взять кого-то с собой.

Скоро зима должна была вступить в свои права. Когда мы готовились к переезду, мне было трудно представить, что я встречу Рождество в Нью-Йорке, а теперь оно подбиралось всё ближе. Местные говорили, что ноябрь выдался на редкость тёплым, и снега в этом году не ожидали. Но я всё равно не теряла надежды. Это вообще теперь было моим девизом. Вот и сейчас я нетерпеливо поглядывала на часы, моля всех олимпийских богов о том, чтобы Шерон Андервуд всё-таки пришла и спасла нас.

https://redirect.appmetrica.yandex.com/serve/100427212234176103

– Мисс Эванс? Прошу прощения, что задержалась.

– Эванс. Пожалуйста, просто Эванс.

– Хорошо. Твоё сообщение меня встревожило.

– Мой друг в больнице. И я уверена, что это связано с больницей на острове. Только вы можете помочь, мисс Андервуд…

– Расскажи мне всё. И, пожалуйста, называй меня Шерон.

Я начала рассказ с того, что увидела на заводе, и Шерон внимала каждому моему слову. С каждой минутой выражение её лица становилось всё беспокойнее. На рассказ о событиях той ночи ушло не меньше четверти часа.

– Почему ты уверена, что завод и остров как-то связаны? – спросила она.

– Слишком много совпадений. К тому же, Айзек нашёл это. – Я протянула ей документ с информацией о снятии карантина. – Мистер Коулман приобрёл завод примерно в то же время, когда сняли карантин. Уверена, эти события как-то связаны.

– Коулман не владеет этим заводом, им владеют более серьёзные люди из KoGo Corp.

– Я о них не слышала.

– Но наверняка видела название на фасаде того самого здания завода. Не удивляйся, Эванс: Нью-Йорк может казаться тебе огромным, но слухи здесь распространяются быстро.

– А слухи об острове тоже дошли до вас?

– Нет. Судя по всему, городской совет постарался уладить все дела с островом тихо. Глупцы! Слишком рано. Этот остров очень опасен. И если пациенты с завода имеют отношение к тому, что мы изучали в островной больнице, то боюсь, ситуация крайне серьезная.

– Значит, мои друзья в опасности?

– Мне сложно сказать, что с ними. Судя по тому, что ты рассказала, на всех вас попало вещество в разных количествах. Но дело вряд ли в этом. Важно, что вы вдохнули, понимаешь?

– Кажется, да. Но почему тогда я чувствую себя отлично?

– Полагаю, у тебя может быть иммунитет. Бриджит ведь перенесла этот вирус.

– Что? – Я вздрогнула.

– Вечно я болтаю лишнее… – Шерон вздохнула и спрятала от меня глаза.

– Пожалуйста, расскажите, что произошло!

– Я не могу рассказать тебе всего, Эванс. Я хотела бы.

– Шерон, речь ведь о моей маме…

– Ладно. – Она смягчилась. – Скажи, ты знаешь, почему умерла Бриджит?

– Врачи подозревали, что всё дело в мидуэйском вирусе: её тест дал положительный результат. Но оказалось, что причина смерти – нарушение кровообращения мозга с последующим инсультом.

– Это неудивительно. Видишь ли, организм Бриджит давно был ослаблен. Она действительно была заражена этим вирусом и пережила его. Как и я. Мы обе – его носители. Когда мы заразились…

Шерон тяжело вдохнула, словно боялась задохнуться от нахлынувших воспоминаний.

– Никто не понимал, что с этим делать. Некоторые коллеги не справились с болезнью… Но мы с Бриджит были молоды и полны сил. Нам удалось продержаться до тех пор, когда было найдено лекарство.

– Кто же смог найти лекарство? – поинтересовалась я.

– Кажется, это был какой-то иностранец. Нам даже имени его не сказали, так что я не знаю подробностей.

– Почему?

– Случившееся на острове – это большая тайна.

– Из-за вируса, который вы изучали?

– Тебе и это известно?

– Я знаю достаточно. Но я бы хотела услышать от вас подробности. Что именно произошло в больнице 26 мая 1999 года?

– Эванс… То, что ты просишь выдать, – это засекреченная информация.

– Шерон, моя мама пострадала из-за этого. И теперь её нет.

– Бриджит была потрясающим человеком. – Шерон вытерла слёзы салфеткой и улыбнулась. – Я так по ней скучаю…

– И я тоже. Мне нужно знать правду о том, что там случилось. Расскажите мне, Шерон… Ради моей мамы!

Мои слова заставили её задуматься. Она нервно теребила в руке салфетку, глядя на меня. Было непросто принять такое решение.

– Обещай мне, что сохранишь всё в тайне!

– Конечно.

– 25 мая мы отметили прогресс в изучении вируса. Это ещё не было лекарством, но обещало стать им после модификаций. Уходя домой, мы поместили опытный образец в хранилище. А утром…

– Что-то случилось в хранилище?

На глаза Шерон вновь навернулись слёзы, но она сумела сдержаться. Я видела, как тяжело ей даются воспоминания.

– Нас тут же эвакуировали, но было уже поздно. Следующие две недели прошли как в тумане. – Шерон замолчала и отвела взгляд.

– Шерон, а почему мама никогда не говорила о вас?

Женщина заметно занервничала и поджала губы. Около минуты она молчала, словно обдумывала свою версию.

– Мы едва справились с вирусом. Твоя мама просто не могла больше видеть этот город, эту больницу… Думаю, даже меня. Бриджит была глубоко потрясена этими событиями.

– Это так не похоже на маму. Её мало что могло выбить из колеи. Но я знала её только взрослой и мудрой. – На мои слова Шерон тепло улыбнулась. – Значит, вы больше не общались?

– Нет. С тех пор я ничего не слышала о Бриджит, пока ты не появилась на пороге моей квартиры.

Эта беседа вызвала у меня куда больше вопросов, чем было раньше. Шерон что-то недоговаривала – это было ясно как день. Но и мама скрывала что-то от меня. Не просто так она прятала свою подругу, с которой прошла через такое. Шерон позвала официанта и попросила принести счёт. Затем повернулась ко мне.

– Как насчёт небольшой прогулки?

– Отличная мысль. – Я кивнула.

Пока Шерон любезничала с официантом, я обратила внимание на её напряжённые пальцы. Конечно, у неё могли просто сдать нервы из-за столь травмирующих воспоминаний. Но я слишком хорошо знала свою маму: уж она-то точно не была из тех, кто легко поддаётся панике и унынию. И вряд ли эти качества она приобрела, только став моей матерью. Нет, Шерон определённо была тёмной лошадкой.

– Идём?

– Да, конечно.

Обменявшись фальшивыми улыбками, мы направились в сторону моего дома.

Игнорируя все входящие сообщения и звонки, которые наверняка отправляла Лин, ожидающая меня в больнице, я молча шла рядом с Шерон. Теперь я ещё больше убедилась: она была ключом к разгадке тайны Норт-Бротера. Оставалось только восстановить цепочку событий. И для этого мне точно нужно было втереться к ней в доверие.

– Так… что ты собираешься делать? – спросила Шерон, когда мы свернули на аллею.

На улице стемнело, и путь нам освещали высокие фонари. Они проливали жёлтый свет на новенькие деревянные скамейки.

– Даже не представляю.

– Думаю, нужно понять, откуда у тебя иммунитет к вирусу.

– А вы… вы мне поможете? – Я умоляюще взглянула на неё.

– Я давно не занимаюсь исследованием вирусов. – Шерон, тяжко вздохнув, принялась объяснять: – Я работаю учителем химии в старшей школе! Что я могу знать о вирусах?

– Но вы принимали участие в его изучении!

Шерон вновь тяжело вздохнула, замедляя шаг.

– Мой друг в больнице, Шерон… И вы лучше других знаете, что врачи ему не помогут.

– О чём ты просишь меня, Эванс?

– Может, вы сможете создать…

– Что? Создать лекарство?

– Я понимаю, что это звучит…

– Неправдоподобно? Безумно?

– Да, именно так. Но у вас есть все необходимые навыки и знания.

– Эванс, я бы хотела помочь… Но я даже не представляю, с чего начать!

– А если я скажу вам, что у меня есть записи моей матери? Может, там вы найдёте что-то полезное?

Я достала из рюкзака блокнот и протянула его Шерон. Открыв первую же страницу, Шерон тепло улыбнулась. В уголке глаз собрались слёзы.

– У Бриджит был прекрасный почерк… Если только она не спешила. Когда ей нужно было написать что-то срочно, она использовала другой наклон, и все буквы плясали по бумаге. – Она вдруг положила руку мне на плечо. – Ты так мне её напоминаешь, Эванс! Такая же решительная, умная, настойчивая…

Я зарделась от похвалы, подумав о том, что мама гордилась бы мной.

– Ну так, что скажете, Шерон?

– Разве у меня есть выбор? Ох, Эванс, ты не представляешь, во что ввязываешься. Но если ты уверена, то да… – Она кивнула. – Я помогу тебе.

– Тогда… Что мы будем делать?

– Я изучу записи Бриджит, а ты следи за друзьями. Особенно за Айзеком, раз уж он оказался в больнице.

– Хорошо! Тогда я пойду… и буду держать вас в курсе!

Она кивнула, и я, быстро попрощавшись, побежала по аллее по направлению к больнице. Неожиданно, когда я уже отошла на пару метров, Шерон окликнула меня:

– Эй, Эванс?

– Да?..

– Лучше никому не говори об этом.

Оказаться в больнице после всего, что я пережила здесь, находясь в Бетесде, было непросто. По правде говоря, сразу после произошедшего я пообещала себе, что ни на метр не приближусь к больнице ещё долгое время. Но обещания не смогли уберечь меня от новых проблем. Несмотря на то, что на меня нахлынули тяжёлые воспоминания, я продолжала надеяться, что на этот раз всё закончится иначе. У моей мамы не было времени: вирус мог убить её в любой момент, и потому, наверное, она так редко проверяла здоровье. Но у Айзека и остальных ребят из компании время было.

Я собиралась отыскать Лин, как вдруг услышала знакомые голоса: Майлз и Хезер ругались прямо в коридоре больницы.

– Пусть просто даст мне чёртову таблетку! – сказал Майлз.

– Милый, им нужно обследовать тебя…

Услышав, как квадратные каблуки Хезер застучали по полу в метре от меня, я взяла со стойки брошюру о вреде курения и прислонилась к стене, делая вид, что увлечена чтением. Майлз и Хезер продолжали спорить, не понижая голоса:

– Ты болен, Майлз! – Она чуть ли не бежала за парнем. – Нам нужно поговорить об этом со всеми!

– Ты имеешь в виду этих неудачников?! – фыркнул он.

– Вдруг у них тоже…

– Вали к ним, если хочешь! Пожалуйся этой мелкой стерве!

– А если это серьёзно?

– Вот дерьмо! Я сказал тебе, отвали от меня, Хезер. Мне нужен сраный рецепт на нейролептики – вот и всё!

– Ладно…

Парочка прошла мимо, не обратив на меня внимания. Подслушанный разговор вновь пробудил во мне тревогу: выходит, Майлз всё ещё был болен, раз просил рецепт на такое серьёзное лекарство. Хотелось бы мне, чтобы они оба были нормальными людьми, и тогда я могла бы спросить, что у них случилось. Но это всё ещё были Хезер и Майлз. Последний, кажется, и вовсе назвал меня стервой. Что ж, из его уст это звучало почти как комплимент. В то же время я понимала, что с Хезер можно было поговорить. Ради Майлза она готова была на всё.

Я отложила брошюру и направилась дальше по коридору. Напротив палаты сидела, сложив руки на коленях, Лин. Она нервно постукивала ногой по полу.

– Лин?

Подруга вздрогнула и подняла на меня испуганные глаза.

– А… Это ты. Айзек спрашивал о тебе. – В её голосе звучала обида и даже ревность. – Где ты была? Я писала два часа назад!

– Извини, что так долго… – Оправдываться не хотелось, и я скорее сменила тему. – А ты давно тут сидишь?

– Достаточно.

Повисла неловкая пауза: одна из тех, которые сигнализируют о том, что ваша дружба катится по наклонной. Я поспешила прервать молчание:

– Как Айзек себя чувствует?

– Говорит, что его программа просто дала сбой.

– Ну, он шутит… Значит, всё не так плохо. К нему пускают?

– Да, но сейчас там его родители.

– Хорошо, я подожду.

Лин эта новость не обрадовала, но я всё равно села на скамейку рядом с ней.

– Я хотела тебя попросить… – начала говорить Лин.

– О чём?

Она отвела взгляд, и я догадалась, что разговор будет неприятным.

– Не играй с чувствами Айзека.

– В каком смысле? – Я удивлённо уставилась на подругу. Она не ответила.

Дверь одной из палат открылась, и на пороге появились мужчина и женщина. Я сразу поняла, что это родители Айзека. Он унаследовал лучшие их черты: чёткий овал лица и вечно улыбающиеся губы – от матери, а проницательный взгляд от отца. Мне было любопытно, от кого он взял своё чувство юмора, но спрашивать об этом сейчас было бы… слишком в стиле Айзека. Лин вскочила с места, но они прошли мимо, не обратив на нас внимания. Мистер Рид поддерживал свою супругу под локоть.

– Я пойду догоню их, – оживилась Лин. – Поговорим потом, ладно?

– Ладно… – эхом отозвалась я, понимая, что больше не желаю обсуждать с Лин свои отношения с нашим общим другом.

Мне не нравилось, что она суёт нос в наши дела, а ещё меня здорово обидело её предположение: я вовсе не пыталась играть на чувствах Айзека! Во мне взыграла обида, и я решила не дожидаться Лин: пошла в палату одна.

Айзек расплылся в улыбке, увидев меня в дверях. Я мысленно поблагодарила весь пантеон олимпийских богов за то, что он в порядке.

– Напугал всех, а теперь радуешься? – Я присела на край больничной койки.

– Зато могу отдохнуть от школы.

– Айзек! – Для убедительности возглас пришлось дополнить легким шлепком по руке.

– Что?

– Даже в такой момент ты умудряешься шутить!

– Это мой способ справляться со стрессом.

– Так что с тобой случилось? Я была на Олимпе, когда узнала, что ты в больнице. – Вспомнив о забытых Айзеком вещах, я хлопнула себя по лбу. – Чёрт! Забыла привезти тебе рюкзак.

Друг даже не удивился, когда я сказала про Олимп, словно и ожидал от меня чего-то подобного.

– Забей. Я почувствовал, что теряю сознание, и дополз-таки до выхода. Правда, без куртки и рюкзака, так что это вызвало подозрение у родителей. Пришлось сказать, что это врачи что-то перепутали…

– Айзек! Соберись. Я ничего не понимаю. Почему ты потерял сознание?

– Хороший вопрос! Без понятия. Просто раз – и потерял. Мои родители раздули из этого целую трагедию, и вот я здесь.

– А что говорят врачи?

– Что мне нельзя попросить родителей принести сюда компьютер! – Айзек театрально вздохнул. – Приходится спасаться телевизором. Оказывается, моя любимая сестра – это Кортни!

Я снова шлёпнула Айзека по руке.

– Ай! За что? – зашипел он.

– Сам знаешь!

– Ладно-ладно. Врачи разводят руками. Не понимают, что со мной. Кстати, раз ты была на Олимпе, то и документы наверняка видела?

– О, точно! Где ты их достал?

– Скажем так… У интернета есть и тёмная сторона. Пришлось повозиться. Пока ты беседовала с мисс Андервуд, мне пришёл пароль доступа к этим файлам. – Я хотела задать вопрос, но Айзек жестом остановил меня. – Не спрашивай. Это долгая история. Короче, всё это выглядит не слишком законно, верно?

– Да, учитывая то, что мистер Коулман даже не владеет заводом: на самом деле его собственники – некие… – Я пощёлкала пальцами, пытаясь вспомнить название, но на ум ничего не приходило.

И в этот момент поняла, что прокололась: у меня не было намерения рассказывать Айзеку о встрече с Шерон в кафе. Но он, видимо, был слишком рассеян сегодня, чтобы заметить неладное, поэтому он обратил внимание только на мои дрожащие пальцы.

– С тобой всё нормально? Такое ощущение, что тебя что-то тревожит…

– Может, я просто нервничаю, находясь рядом с тобой?

– Почему?

– Айзек, ты серьёзно?

Я засмеялась, глядя на недоумённое лицо друга. Но я зря переспросила: он действительно был серьёзен.

– Да уж, я просто мастер флирта.

– Тебе бы взять пару уроков у Челси.

Я притворно надула губы, и Айзек рассмеялся.

– Эй, тебе что, пять? – Друг поднёс руку к моим губам и аккуратно приподнял уголки, пытаясь вызвать у меня улыбку. Затем смутился. – Хорошо, что ты пришла.

Положив свою ладонь на его, всё ещё лежавшую на моей щеке, я слегка сжала его пальцы. Айзек заметно расслабился от моего прикосновения и блаженно прикрыл глаза.

– Ты скоро поправишься. Я знаю это! А теперь двигайся, буду тебя развлекать, чтобы ты не порывался принести сюда свой огромный компьютер.

Айзек послушно освободил мне место на кровати. Я прилегла рядом с ним. Друг шумно выдохнул. Краем глаза я заметила, что он внимательно смотрит на меня. Он теребил рукой ворот своей больничной сорочки, не отрывая от меня взгляда.

– И чем займемся?

Я повернулась к нему. Наши лица были в сантиметре друг от друга, и я перешла на шёпот, пытаясь придать своему голосу томности.

– Хочешь чем-нибудь заняться?

Получилось скорее издевательски, чем соблазнительно. В общем-то, это было только на пользу нашим отношениям: я не до конца понимала, был ли этот флирт попыткой развеселить Айзека, или я действительно хотела от него чего-то добиться. Даже от собственных мыслей стало смешно, и я не смогла сдержать хохот. Но приступ веселья прекратился быстро, и я вновь пристально посмотрела на друга.

– Вот теперь и я нервничаю рядом с тобой, – сказал он.

До меня не сразу дошёл смысл его слов. Но когда я поняла, о чём он говорит, вновь засмеялась. Даже больница не смогла испортить нам с Айзеком настроение в этот вечер.

Мы проговорили больше часа, пока не пришла медсестра. Напоследок Айзек пообещал мне, что скоро вернётся в школу. И я еле сдержалась, чтобы не броситься ему на шею и не зарыдать от бессилия. Я так и не смогла признаться ему, о чём говорила с Шерон, но не потому что хотела хранить тайны. Айзек мог потерять надежду, узнав о том, что случилось с моей мамой, Шерон и её коллегами. Оставалось верить в чудо.

Бывают дни, настолько похожие друг на друга, что даже не замечаешь, как один сменяется другим. Когда ты школьник, жизнь должна быть другой: тебе нужно ежедневно влипать в странные истории, иначе жизненного опыта будет не хватать, а в неприятности ты будешь попадать, уже будучи взрослым. Это, как известно, гораздо хуже.

На удивление, следующие три дня выдались крайне незапоминающимися. Я ходила в школу, а после этого шла навещать Айзека, которому не становилось ни лучше, ни хуже, и мы вместе проводили однообразные дни, пытаясь скрасить безрадостное пребывание друга в больнице.

Все были погружены в свои заботы. Хезер тенью следовала за Майлзом по школе, бросая на него тревожные взгляды и высиживая каждое занятие как на иголках, а Дейв и вовсе куда-то пропал. Мне не хотелось специально искать его: попытайся я сделать это, как он тут же стал бы видеть во мне одну из тех девчонок, которые всюду следуют за ним. Как те три старшеклассницы, наблюдавшие за ним в спортзале, когда он даже не играл.

В четверг вечером, когда я уже собиралась взять велосипед и поехать к Айзеку, он позвонил и попросил не приходить сегодня: к нему должна была прийти младшая сестра. Я была уже одета и готова к выходу и решила использовать это время с пользой: выйти прогуляться.

По тёмным аллеям, погруженная в свои мысли, я дошла до площадки с качелями, которая была отделена от небольшого баскетбольного поля высокой сеткой. Усевшись на качели, я стала медленно раскачиваться, задумчиво глядя на свои ботинки. Позади раздавались возбуждённые голоса мальчишек, которые бросали мяч в сетку. Их радостные вопли казались мне чем-то неестественным, чужеродным. Вместе с шумом проезжающих по мосту машин они создавали уникальную мелодию этого места. Давно ли я сама так беззаботно смеялась? Память услужливо подкинула несколько счастливых моментов: знакомство с Лин, попытки Айзека рассмешить меня и первая встреча с Челси. За этот короткий период произошло так много всего… Иногда мне казалось, что это и вовсе было в другой жизни.

По щеке покатилась непрошеная слеза. Я вдруг поняла, что довольно давно не оставалась наедине со своими мыслями. С момента приезда в Нью-Йорк меня окружали люди или заботы, а иногда – всё вместе. Но сегодня я впервые была представлена самой себе и была даже рада этому. Мне не хотелось слушать стенания Лин или ловить на себе её гневный взгляд, когда Айзек прикасается к моей руке, и не хотелось слушать рассказы Челси о свидании с новым ухажером, который «определённо был 10/10, не то что Сэм».

У меня наконец появилась возможность поразмыслить. Мне нужно было найти способ вылечить Айзека, но всё, что я могла, – это писать Шерон каждый день, задавая один и тот же глупый вопрос: «Как дела с лекарством?»

В голове крутилось множество идей. Но ни за одну из них я не могла ухватиться. Я так и не смогла понять, почему мама никогда не говорила мне про Асторию, и до сих пор не могла поверить, что у неё были от меня тайны. Я думала о том, знал ли отец про её прошлую жизнь. Наверняка не знал: иначе не винил бы врачей в её смерти, причиной которой стал неизлечимый вирус.

Я прислушалась и заметила, что голоса на баскетбольной площадке стихли. Остался лишь звук мяча, ударяющегося об асфальт. Я обернулась, чтобы посмотреть на одинокого игрока, и вдруг увидела Дейва, отрабатывающего броски с дальнего расстояния. Было довольно странно не заметить его раньше: парни его роста редко могли затеряться в толпе, особенно если она целиком состояла из детей. Я поднялась с места. Нас разделял невысокий забор, и я окликнула его. Реакции не последовало.

– Эй, Дейв!

Он сделал бросок, и мяч, отскочив от щита, полетел в мою сторону. Дейв выругался и, проследив взглядом за мячом, наконец увидел меня. Я заметила, что он снимает маленькие наушники-капельки.

– Могла бы догадаться, – я пробурчала себе под нос.

– Следишь за мной, Эванс? – Дейв подошёл немного ближе к забору.

– Да, я твоя фанатка. Оставишь автограф на футболке?

– Ну, тогда тебе придётся её снять. – Увидев, что я немного растерялась, Дейв улыбнулся. – Расслабься, я пошутил.

– Надеюсь, играешь ты лучше, чем шутишь.

Он только пожал плечами и поднял мяч. Наклоняясь, он немного зажмурился, и я догадалась: он всё ещё чувствует боль в ноге.

– Слышал, что Рид в больнице.

– Да, он… неважно себя чувствует.

Заметив, что Дейв собирается о чём-то спросить, я поспешила сменить тему.

– Как твоя нога?

Я могла бы и сама догадаться, каким будет ответ: мы ведь встретились на баскетбольной площадке. Но ещё до того, как он что-то сказал, я знала: это будет ложь, и ему больно.

– Завтра наш семейный врач будет решать, могу я принять участие в следующей школьной игре.

– А ты можешь?

– Я в порядке! Вы просто поддались панике тогда, на острове. На самом деле всё было не так плохо.

– Врёшь. У тебя болит нога, и ты терпишь боль.

– Зато руки у меня не болят! – Он повернулся и со злостью швырнул мяч в сетку.

– И… ты здесь тренируешься?

– Почти. Я прихожу сюда раз в неделю, чтобы поиграть с соседскими мальчишками в стритбол. И даже с одной девчонкой, кстати.

– Зачем?

– Ну, я вроде как учу их. Только не причисляй меня за это к лику святых.

– Не буду, ведь ты тот ещё засранец.

– Так что, научить тебя?

– Играть в баскетбол?

– Да, Эванс, в баскетбол.

– Вообще-то, мой спорт – это шахматы, но раз уж я здесь, то почему бы и нет?

Моя решимость его удивила: наверняка он ожидал, что я трусиха. Но ты не на ту напал, капитанишка!

– Сейчас проверим, насколько ты талантливый тренер.

– Окей. Давай, помогу тебе перелезть.

В паре шагов от нас был обычный вход, через который и заходили все нормальные люди. Но Дейву не хватало приключений: встав вплотную к забору, он повернулся ко мне спиной и наклонился. Я шагнула ближе к ограде и руками обхватила его за шею. Эта затея была странной и сулила неприятности: я была почти уверена, что Дейв с больной ногой не сможет поднять меня. Но он аккуратно выпрямился, не моргнув и глазом.

– Только не задуши меня. Понимаю, соблазн велик, но, поверь, я ещё нужен школе.

Усмехнувшись ему в затылок, я обхватила его торс ногами. От осознания, насколько близко мы друг к другу, меня бросило в жар. Дейв сделал несколько шагов вперёд, удаляясь от забора, и буквально через секунду остановился. Я спрыгнула с его спины, несколько разочарованная тем, что наша близость закончилась так быстро.

– Видишь? Ничего не случилось. – В ответ я закатила глаза.

– Чему ты будешь меня учить?

– Выбирай: броски или ведение мяча.

– Давай посмотрим, смогу ли я попасть в кольцо.

– Это несложно. Будешь бить со штрафной.

– Это далеко?

– Не дальше, чем трёхочковая.

– Не поняла. – Я нахмурилась.

– Трёхочковый – это бросок с дальнего расстояния, – ответил Дейв.

Да, шутил Дейв явно не лучше Айзека. Переехав из Бетесды, я и в своём-то чувстве юмора разочаровалась: в конце концов, когда ты не понимаешь половины шуток своих новоиспеченных друзей, пора задуматься о том, насколько ты отстал от жизни.

– Этим ты тут и занимался?

– Пытался.

– Покажи мне.

Пожав плечами, Дейв пошёл к дальней линии. Согнув колени, он несколько раз отбил мяч и подпрыгнул, с ювелирной точностью отправляя его в кольцо.

– У тебя получилось!

– Кажется, ты приносишь мне удачу. – Дейв присвистнул. Я догадалась, что это был его особенный удар.

Вернувшись ко мне, он передал мне мяч, как бы говоря, что пришёл мой черёд.

– Но ты ещё ничему меня не научил!

– Я дал тебе мастер-класс. Теория тебе ни к чему. – Увидев, что я удивлённо вскинула бровь, Дейв притворно вздохнул. – С детьми и то было легче! Ладно, слушай внимательно. Поставь ноги шире и присядь. Держи мяч правой рукой, помогая себе левой. Помни, что указательным и средним пальцем ты контролируешь траекторию движения мяча. Всё запомнила?

– Э-э-э…

– Отлично, бросай!

Подгоняемая его хлопками, я отправила мяч в свободный полёт, забыв про пальцы. До сетки мяч не долетел: остановившись где-то на середине пути, он шлёпнулся о землю с жалобным звуком. Моя гордость разбилась на кусочки, и, хотя этого звука никто, кроме меня, не услышал, я едва не заплакала от обиды. Дейв подошёл сзади и, понизив голос, заговорил:

– Положи-ка руку на мяч.

Я вновь обхватила мяч рукой, а Дейв накрыл мою ладонь своей. Он аккуратно касался моих пальцев, показывая, как правильно делать бросок. Его пальцы невесомо скользили по нежной коже моей руки.

– Пока что я даже мяч в руках удержать не могу.

– Это поправимо. Держи! – Дейв протянул мне мяч, и я сжала его обеими руками.

– Та-ак… И что мне с ним делать?

– Для начала раздвинь ноги и согни их в коленях.

Дейв продемонстрировал мне стойку, и я постаралась повторить её. Тренер остался доволен.

– Теперь растопырь пальцы, чтобы лучше контролировать мяч, и при отскоке мяча отбивай его одной рукой.

– Ну… попробую.

Я сделала всё, как было велено, но мяч выскользнул, и теперь оставалось только беспомощно наблюдать за тем, как он убегает от меня. Дейв похлопал меня по плечу:

– Ничего страшного.

– Покажи мне, как нужно.

Дейв поднял мяч с земли. Он начал ведение, и я залюбовалась точностью его движений. Дейв контролировал мяч, не глядя на него. Отточенными движениями Дейв перемещал мяч сначала за спину, затем между ног… И вновь возвращался в исходную позицию. Казалось, что на пальцах у него паутина или любые другие сверхъестественные способности. Я абсолютно ничего не понимала в баскетболе, но то, что я увидела сегодня, мне понравилось. Теперь я знала, почему девушки в школе сходили по Дейву с ума, и опасалась стать одной из них. Тем временем капитан, вернувшись ко мне, пощёлкал пальцами перед моим лицом.

– Ну, поняла?

– Не особо.

Дейв подошёл ближе, в руке он удерживал мяч. А затем положил свою руку на мою.

– Чувствуешь?

Да, я определённо чувствовала, как сердце пропустило удар и как колени задрожали от одного только прикосновения к его коже. Дейв отпустил мяч, а при отскоке я почувствовала, что двигаются только его пальцы.

– Кажется, да…

– Ты должна контролировать мяч пальцами, а не ладонью. – Он отдал мне мяч и велел растопырить пальцы.

– Хорошо.

Я попробовала ещё раз и увидела, что стало получаться гораздо лучше. Дейв принялся осторожно размещать мои пальцы на поверхности мяча.

Большим пальцем он вдруг задел браслет на моём запястье, и я тут же выпустила мяч из рук: не хотелось, чтобы Дейву стало известно о моём шраме. Пока мяч подпрыгивал, отскакивая от земли и отчаянно желая сбежать от меня, я поспешила поправить украшение. Но было слишком поздно.

– Ого! Откуда это у тебя? – заметив мой шрам, спросил Дейв.

– Результат небольшого происшествия… – И в этот момент меня вдруг осенило. – В маминой лаборатории! Дейв, спасибо! Мне нужно идти! Я тебе потом всё объясню!

Я поцеловала недоумевающего Дейва в щёку и побежала к дому Шерон, на ходу доставая телефон.

– Эванс! Что случилось? – Шерон растерянно смотрела на меня, пока я пыталась отдышаться, стоя на пороге её квартиры.

– Я… нашла!

– О чём ты?

– Иммунитет!

Я залпом выпила стакан воды, предложенный Шерон. Это не сильно помогло, но я поспешила продолжить:

– Всё дело в шраме на запястье! Однажды я баловалась в маминой лаборатории и опрокинула на себя кучу пробирок с верхней полки. Понимаете, к чему я? Они стояли на верхней полке, а значит, мама не использовала их постоянно!

– Не понимаю…

– Что если мама пыталась сама создать лекарство от мидуэйского вируса? И что если у неё получилось это сделать, и именно пробирку с лекарством я опрокинула на себя?

Я с надеждой смотрела на Шерон, ожидая её ответа. Но она только стояла и смотрела на меня, открывая и закрывая рот. Тогда я привела ещё один аргумент:

– Этот блокнот, который я вам отдала… В нём есть какие-то формулы, вычисления, пометки! Зачем ей хранить рабочие записи в своём личном блокноте? Почему она не оставляла эти пометки на доске, которой всегда пользовалась? Это же очевидно: она хотела найти лекарство!

– Знаешь… Это вполне возможно. Если Бриджит взяла за основу антитела в своей же крови, то процесс мог пойти значительно быстрее.

– И что мы можем сделать, если это так?

Шерон, глаза которой только пару минут назад горели энтузиазмом, неожиданно поникла.

– Я не знаю. Как я и сказала… Я просто учитель химии. Поверь мне, Эванс, я бы хотела знать, что делать. Но я не могу! Не знаю! Это Бриджит всегда была локомотивом: точно знала, что и как делать. А я всегда плелась в хвосте и только и могла, что пытаться поспеть за всеми остальными.

– Шерон, вы несправедливы к себе! Вы работали в островной больнице с опасными вирусами. Вам доверили невероятное дело!

От моей поддержки она только сильнее погрустнела и поспешила сменить тему:

– Я кое-что узнала о тебе… Твой отец – Артур Эванс, верно? Он ведь совсем недавно спас целый континент от смертельного вируса. Почему ты обращаешься ко мне, а не к нему? Почему пренебрегаешь его помощью и знаниями?

– Он не тот человек, которым был раньше. Я его не узнаю. С тех пор, как мамы не стало, он стал совсем другим. Если он узнает о том, что происходит… Боюсь, он этого не выдержит.

И, когда я уже собиралась спросить, откуда Шерон узнала про работу моего отца, он вдруг вышел из соседней комнаты. Его глаза были полны печали… Но не той, которая съедала его заживо весь этот месяц: на этот раз он словно был разочарован в себе.

– Пап? Что ты тут делаешь?

– Прости, Эванс. Это я его позвала: нашла номер в блокноте Бриджит, – пояснила Шерон. Она стояла передо мной, не зная, куда деть руки: то засовывала их в карманы джинсов, то складывала на груди. – Мне жаль, что я заставила тебя сказать такое… Но иногда каждому нужно услышать о себе правду, чтобы двигаться дальше.

Отец, всё это время молчавший, опустился на диван и закрыл лицо руками.

– Пап?

– Пожалуй, я вас оставлю. – Шерон пошла к двери.

Я благодарно кивнула Шерон и присела рядом с отцом, положив руку ему на плечо.

– Пап, прости меня.

– Тебе не за что извиняться. Это я должен просить прощения у тебя и Астора за то, что был самым никчемным человеком весь этот месяц. Твоя мама не одобрила бы…

– Нам всем её не хватает, пап. Она бы поняла.

Отец, услышав это, усмехнулся:

– Ты всё-таки плохо знаешь свою мать, дорогая. Она была прямолинейна, упряма и строптива. Эти качества сделали её превосходным специалистом. И погубили её…

– Оказалось, я действительно мало знаю о ней.

Я рассказала отцу о фотографии, найденной на острове. Вместе с этим пришлось объяснить и всю цепочку событий, начиная от просмотра видеозаписи и заканчивая перевязкой раны Дейва. Но папа совсем не удивился, узнав о снимке.

– Подожди-ка… Ты знал, что мама работала здесь?

– Конечно, знал, милая. Ведь это я пригласил её работать в наш центр.

– Я никогда не слышала эту историю. Расскажи мне, как это произошло.

– Что ж… Ты имеешь право знать. Ты, наверное, уже в курсе, что в больнице случилась авария. – Я молча кивнула, не желая перебивать его. – Твоя мама сильно пострадала не только физически, но и морально. И просто не могла работать здесь. Тогда мне позвонил руководитель больницы, и порекомендовал взять Бриджит на работу в наш центр.

– Почему именно тебе?

– Мы искали молодых и амбициозных сотрудников в центр. А твоя мама была настоящим профессионалом даже в столь молодом возрасте.

– И она так просто уехала?

– Да, наше предложение показалось ей заманчивым. Особенно после того, что случилось здесь, в Нью-Йорке. Она и так не любила этот город, а после того, как чуть не погибла, решила никогда больше сюда не возвращаться. Ей потребовалось время, чтобы начать вновь работать в лабораторных условиях. Этот вирус смертельно опасен.

– Поэтому она просила лаборантов приносить ей пробирки из хранилища…

– Да, верно. Они считали, что так она показывает свой статус. Но это полный бред. Бриджит никогда не волновал её статус. – Он на минуту замолчал, а потом ласковым голосом задал вопрос: – Скажи мне, дорогая, как случилось, что вы попали на закрытый остров?

Я принялась подробно объяснять ему, что остров совсем не охранялся, а в больнице мы не обнаружили ничего похожего на предупреждения о карантинной зоне, и потому безрассудно разгуливали по зданию.

– Надеюсь, вы хотя бы не спускались в хранилище?

– Вообще-то… Мы с Челси спускались. Но мы там ничего не трогали, честно!

Из комнаты выбежала Шерон.

– Вы были в хранилище? Вы открыли его?!

– Нет, оно уже было открыто.

Папа и Шерон удивлённо переглянулись.

– Ты уверена, дорогая? На сто процентов?

– На миллион!

– Артур, теперь мы знаем причину… Кажется, какие-то наивные дураки запустили на остров людей, несмотря на сохраняющуюся опасность заражения!

Пазл в моей голове наконец сложился. Именно этой маленькой детали не хватало для того, чтобы окончательно разобраться с причиной и следствием.

– Выходит, те люди, которых мистер Коулман держит на заводе, заразились именно на острове?

– Это… очень даже вероятно.

– Папа, раз у меня иммунитет к вирусу, значит, мама преуспела в создании вакцины!

– Возможно. Но у неё было множество наработок, и я не знаю, какой из вариантов в итоге оказался удачным. Твоя мама не захотела продолжать исследования после того, как на тебя вылилось экспериментальное лекарство.

– Выходит, ты всё это время знал?

– Конечно. Я принимал участие во всех её исследованиях, Эванс. Более того, твоя мать согласилась работать именно в нашем научном центре только из-за того, что мы пообещали ей все условия для разработки этого лекарства. Если бы не её заинтересованность в вакцине, любая другая лаборатория мира была бы счастлива пригласить её на работу.

Меня просто распирало от гордости. Мама никогда не выпячивала свои достижения, относясь к ним, скорее, как к приятному бонусу, который она может получить, делая свою любимую работу. А теперь, выходит, она преуспела ещё и в создании своей вакцины… Эх, если бы я в тот день не опрокинула на себя дурацкие пробирки, она могла бы разработать эффективную вакцину и вылечить себя!

От этих мыслей я поменялась в лице, и отец сразу уловил перемену:

– Я знаю, о чём ты думаешь. Но ты не виновата в том, что Бриджит отказалась от этой идеи. Тот вариант, который пролился на тебя, был не первым и даже не третьим. Думаю, Бриджит просто устала оглядываться на прошлое и решила двигаться дальше. В конце концов, всё это она затеяла из того же чувства вины: думала, что если бы знала, как лечить эту болезнь, то многие её коллеги были бы живы.

– А как же мои друзья? С ними тоже что-то происходит, и я боюсь, что это из-за вируса. Всё началось после того случая на заводе. Майлз потерял сознание на острове, а затем пропустил занятия. Лин и Хезер выглядят нездоровыми… У Челси головокружение от поездок на байке. И даже Дейв чувствует себя неважно, хоть и не признаётся в этом. Думаешь, это просто совпадения?

– Не думаю. Но маловероятно, что вы все получили дозу самого смертельного вируса, который и называют мидуэйским. Если всё, что ты рассказываешь про завод, – это правда, то рискну предположить, что хозяева завода пытаются вылечить людей. Значит, на заводе стояли пробирки с разным содержимым. Не говоря уже о том, что вирус по-разному поражает организм человека. То, что выдержит твой крепкий друг Дейв, не поможет тебе, например.

– Ладно. И что мы будем делать? – Я переводила взгляд с отца на Шерон, на которой лица не было.

– Вакцину. Будем делать вакцину. – Папа неожиданно поднялся на ноги.

Это вновь был мой решительный и увлечённый наукой отец, который готов пойти на риск ради человечества. Я узнала его в движении губ и рук, в азартном блеске глаз и в гордо выпрямленных плечах.

– Шерон, у тебя есть анализатор и набор для забора крови?

– Конечно.

– Отлично. Эванс, боюсь, нам придётся взять образец твоей крови. И не один.

Ещё находясь в квартире Шерон, я получила сообщение от Челси: она приглашала меня в своё секретное место. Мы встретились на углу двадцать четвёртой авеню, и она всплеснула руками, едва увидев меня.

– Эванс, что за вид? Как будто ты только что сдала три литра крови.

– Даже не представляешь, насколько ты близка к истине…

До прихода сюда я сомневалась, рассказывать ли Челси о своём рискованном плане привлечь к делу моего отца и Шерон. Но меня пугала мысль, что мне придётся справляться со всем одной, и я всё-таки поделилась с ней этой новостью. Правда, пришлось рассказывать всё в деталях: и о работе с Айзеком в стенах Олимпа, и о неожиданном открытии на баскетбольной площадке. Эти подробности Челси, судя по искорке в глазах, интересовали куда больше, но расспрашивать о них она не стала, сосредоточившись на информации о вакцине.

– И как ты всё это провернула за каких-то пару недель? Просто невероятно. Когда Шерон закончит анализ твоей крови?

– Всё должно быть готово завтра вечером.

– А потом они изучат записи твоей мамы?

– Да. Уверена, это поможет.

– Ты узнала что-нибудь ещё о своей маме?

– Даже больше, чем могла себе представить.

– Расскажешь?

– Только после того, как ты наконец поведаешь мне, почему мы встречаемся возле химчистки.

– Нет, такое нужно показывать, поверь. Ты вообще видела, как здесь круто? Постой немного, прочувствуй атмосферу! – Она заставила меня оглядеть улицу.

https://redirect.appmetrica.yandex.com/serve/28369619236455021

– Всё, теперь ты готова!

Когда мне показалось, что Челси уже ничем не сможет меня удивить, она потащила меня за руку в химчистку. Звякнул колокольчик на двери, но этого не услышал никто, кроме нас: в помещении было пусто. Челси заперла дверь на засов. Она перевернула табличку, висевшую на двери, и частично погасила свет.

– Что ты делаешь?

– Думаю, им сегодня стоит закрыться пораньше.

Хитро улыбнувшись, Челси достала из кармана пригоршню монет. Протянув мне несколько четвертаков, девушка двинулась вдоль ряда стиральных машин.

– Не стой столбом, красотка. Нужно запустить все машинки.

Следуя примеру подруги, я принялась засовывать монетки в слоты. Вдвоём мы управились за пять минут. Проходя вдоль ряда машинок, я смотрела, не осталось ли там чьих-то вещей. В пятой машинке лежала баскетбольная форма, похожая на ту, что носили наши игроки. Но мне так и не удалось рассмотреть номер, поэтому я решила просто не включать эту машинку и пошла дальше. Челси забралась с ногами на скамейку и похлопала рукой по месту рядом с собой.

– Уф-ф… Хорошо, что это маленькая химчистка. Иначе я бы разорилась.

– Ты часто здесь бываешь?

Челси кивнула и прикрыла глаза. Я присела рядом с ней.

– Закрой глаза, Эванс. Тебе нужно прочувствовать атмосферу этого места.

Так я и сделала. Барабаны машин неспешно раскручивались. Одна машина словно подгоняла другую. Эти звуки смешивались с запахом кондиционера для белья. Я глубоко дышала, продолжая прислушиваться к замысловатому музыкальному ритму.

Когда я открыла глаза, Челси с довольным видом улыбалась.

– Понимаю, почему ты так любишь это место…

– А теперь расскажи, что ты узнала.

– Всё началось в моём родном городе. Когда мама переехала, папа стал её наставником. Он уже тогда был довольно важной фигурой в научном центре.

Я представила картину их совместной работы. Им нравилось часами обсуждать дела и научные открытия, и за ужином они могли по часу спорить о том, какая дозировка подходит для одного из многочисленных вирусов, которые они изучали. И, хотя споры могли быть громкими, родители всегда приходили к единому мнению.

– Выходит, твоя мама не устояла перед его чарами?

– Наверняка всё было наоборот! К тому же родители работали вместе над лекарством от вируса.

– Видишь, твою маму вылечили. Значит, оно уже существует!

– Но оно не уберегло её от последствий. А её коллегам и вовсе не помогло.

– Твой отец верил, что она сможет создать лекарство?

– Он верил во всё, что делала моя мама.

– А почему они не связалась с тем, кто вылечил её и Шерон?

– Им так и не удалось найти этого человека. Так странно… он словно исчез с лица земли.

Следующие несколько минут мы молчали, пока Челси вдруг не повернулась ко мне.

– Теперь я уверена, что вы с ней похожи. У тебя всё получится, Эванс. – Я положила голову на плечо Челси, и она стала ласково гладить меня по волосам. – Кстати, ты идёшь на игру во вторник?

– Если ты имеешь в виду баскетбол, то я сомневаюсь. Я и правил-то совсем не знаю!

– Дорогая, в школьных матчах правила – это не главное.

– Вот как? И что же, по-твоему, мне необходимо знать в первую очередь?

– Только одну вещь. Наши баскетболисты очень хороши. Во всех смыслах…

– Ох, Челси… – вздохнула я.

– Что? Просто констатирую факт! – Она усмехнулась.

– Значит, вы с Дейвом… – тихо предположила я.

– О, нет… Эта вершина мне не покорилась. Дейв слишком сложный, и у него целая куча принципов, которые портят всё веселье. Такие парни – не мой типаж.

– Ты хотя бы знаешь, какой у тебя типаж. А я понятия не имею, какие парни мне нравятся. В моем родном городе с этим было проще: чаще всего ты встречался с тем, кто уже был в твоей жизни. Например, с симпатичным соседом.

– Значит, вы с тем парнем, про которого ты рассказывала, были соседями?

– О, нет, Джереми был недосягаем. Он был даже популярнее Дейва в нашей школе, представляешь? До сих пор не могу поверить, что он пригласил меня на рождественский бал.

– Эванс, смирись с тем, что ты нравишься всем: и капитанам, и королям гиков.

– О чём это ты?

– Это шутка, или ты правда не заметила? – Челси закатила глаза и легко стукнула меня по спине.

– Я тебя не понимаю.

– Ты нравишься Айзеку. Это видно невооруженным взглядом. Даже Лин заметила! Неужели ты не обратила внимание на то, что она общается с тобой сквозь зубы? Она жутко ревнует Айзека к тебе, и вовсе не как преданная подруга, которая сутками сидит возле его больничной койки.

Откровенно говоря, я заметила, что наши с Лин отношения немного испортились за последнюю неделю. Но на меня навалилось столько всего, что сил на печальные мысли о судьбе нашей дружбы уже не хватало.

– Может, ты и права. Но ни один парень не стоит дружбы.

– Полностью согласна.

Челси протянула мне мизинчик, и мы словно обменялись клятвами: ни один парень между нами не встанет!

* * *

Хотя возвращения президента шахматного клуба ожидали ещё на прошлой неделе, он появился только сегодня. Он был не слишком рад видеть в рядах шахматистов девчонку, которая играет лучше него, а потому поставить ему мат в несколько ходов было особенно приятно.

Во время матча за право вступить в клуб меня так и подмывало спросить у своего соперника, заставлял ли он Дейва проходить через это, чтобы получить членство. Но вопрос был риторическим, а второй участник этой немного коррупционной схемы был отличным парнем, поэтому я всё-таки сдержалась. Это стоило мне больших усилий!

Теперь же, когда все разошлись по своим делам, я осталась в классе одна – уже на правах полноценного члена клуба. С самого детства я привыкла садиться за шахматы, когда нужно было о чём-то подумать. Но сейчас мыслей было так много, что не помогали даже они. Шерон и мой отец взяли все вопросы, связанные со здоровьем моих друзей, на себя. Но мне не давал покоя тот факт, что у Шерон есть какой-то секрет, связанный с островной больницей.

Дверь неожиданно открылась. Послышались знакомые твёрдые шаги, но я не стала оборачиваться. Я и так знала, кто вошёл.

– Значит, ты теперь тоже тайный член шахматного клуба? – с улыбкой в голосе спросил Дейв. Щёлкнул замок: он запер нас на ключ.

– Тайный? Нет, это не про меня. Я официально вступила в клуб. Знаешь, хочу, чтобы мои фотографии тоже висели на стенде в школе. Рядом с твоими. Кстати, зря ты пропустил отборочную игру.

– Это лишнее. Я и так видел Джерри, который плакал в раздевалке.

Я поставила все фигуры на место и повернулась к Дейву:

– Присоединишься?

Усмехнувшись, он сел напротив меня и принялся расставлять свои фигуры так, что они стояли неровно, и сбивали меня с настроя одним только видом.

– А иначе зачем я здесь? – Дейв сделал первый ход, не отрывая от меня взгляда. Он будто чувствовал каждую клетку на доске. – Итак…

– Обычно в шахматы играют молча. – Я поджала губы, глядя на расклад. Не лучшее, что я могла, но ходить пришлось.

– Видимо, разговоры тебя отвлекают. – Дейв, взглянув на доску, хмыкнул. Восьмым ходом он сделал рокировку. – В пятницу у меня игра… Придёшь на матч?

– Я не люблю баскетбол. – Я тоже сделала рокировку.

– А если я поставлю тебе мат?

Дейв сделал следующий ход, и я поняла, что преимущество на моей стороне.

– Бросаешь мне вызов? Хорошо. Но от этого я не полюблю баскетбол.

– Я сообщу тебе время и место матча. Мой номер – восемь. Это чтобы ты знала, кого искать на площадке. Кричалку можешь попросить у чирлидеров.

От мыслей о больнице не осталось и следа. Я решила поддразнить Дейва:

– На твоём месте я не рассчитывала бы на победу.

– Это ещё почему?

– Не лучший расклад. – Кивком головы я указала на доску.

– Только для тех, у кого нет запасного плана, – усмехнулся Дейв.

– И какой же у тебя план?

– Собираюсь тебя отвлекать. – Дейв сделал ход и убрал моего коня с шахматного поля.

– Какое неспортивное поведение!

– Тогда мне повезло, что здесь нет арбитра.

Он чертовски хорошо играл и прекрасно читал доску. Я же с трудом выносила, когда меня отвлекали от игры, и раздражалась из-за лишних вопросов. Раз он решил играть грязно, то и мне в голову пришёл план.

Шахматный стол был не очень большим, и наши колени почти соприкасались. Я сбросила обувь, наблюдая за Дейвом, который, закинув руки за голову, обдумывал ход.

– Что ты там делаешь?

– Просто… жду, когда ты закончишь размышлять.

Дейв приподнял бровь и вновь обратился к шахматной доске. Его внимание было сосредоточено на слоне, который являлся потенциальной угрозой. Я вытянула ногу, пробираясь пальцами под его штанину. Стоило мне коснуться его лодыжки, как Дейв вздрогнул. Его кожа покрылась мурашками.

– Что ты…

А ведь любой проходящий мимо класса человек может подслушать их беседу!

https://redirect.appmetrica.yandex.com/serve/532774927787391398

– Тш-ш. Сначала сделай ход.

Он отчаянно пытался сосредоточиться на игре. Моя нога двинулась выше, скользя по ткани его спортивных брюк. Когда я провела пальцами по внутренней стороне его бедра, Дейв судорожно вздохнул.

– Чёрт, Эванс… – Он прикрыл глаза и вцепился в край стола.

– Ты слишком долго томишь меня ожиданием.

Я двинулась выше, и Дейв тут же сделал ход, заставив меня остановиться.

– Вперёд, Эванс. Покажи, на что способна.

Я передвинула фигуру, не убирая ступню. Дейв даже не посмотрел на доску. В его глазах разгорался огонь.

– Я ожидал от тебя большего.

Я пожала плечами и сместила ступню левее, касаясь пальцами его паха. Дейв резко выдохнул и схватил меня за ногу, но я остановила его.

– Твой ход, Дейв.

Дейв разжал пальцы. Я видела, что он лихорадочно соображает, какой ход сделать. Он сжал кулаки и положил руки на стол, стараясь не терять самообладания.

– Играешь со мной, Эванс?

Хотелось поправить его: не играю, я выигрываю. Но я боялась, что голос предательски дрогнет от того пожара, что разгорался внутри меня. Я проигнорировала вопрос, вновь принявшись ласкать его. Даже через ткань брюк я чувствовала, как он возбуждён. Я слегка дрожала, и Дейв, заметив это, решил повернуть дело в свою пользу. Он опустил руку под стол и прошёлся пальцами по коже вдоль моей стопы, слегка царапая её. Внизу живота защекотало. Хотелось закрыть глаза и насладиться моментом, но я не собиралась сдаваться. Мы с Дейвом буравили друг друга взглядами.

– Кажется, я коснулся фигуры… Что я должен сделать согласно правилам?

Круговое движение пальцами по моей стопе – и я задохнулась от удовольствия, патокой растекающегося по всему телу. Я с трудом вспомнила правило, которое знала больше десяти лет.

– Взять её следующим ходом.

Он отпустил мою ногу и, поднявшись с места, медленно обошёл стол.

– Это мой следующий ход.

Дейв наклонился, прижавшись своими губами к моим. Я потянулась навстречу, обхватив его шею руками. От него голова шла кругом. Дейв приподнял меня за талию – легко, словно куклу. Я приоткрыла рот, и его язык проник внутрь, переплетаясь с моим. Мои неумелые движения его не смущали. Всё закончилось в один миг. Дейв вдруг пошатнулся и, пытаясь удержаться, опёрся рукой о шахматный стол. Фигурки посыпались на пол, и я прервала поцелуй.

– Ты в порядке?

– Да. Просто ты кружишь мне голову…

Он закрыл глаза, и я встала на цыпочки, чтобы поцеловать его в щёку.

– Кажется, я победила.

– Но ты ведь всё равно придёшь на игру?

– Разумеется. Должна же я понять, за что тебя так любят в этой школе.

– Будешь моей главной фанаткой? – Дейв хрипло рассмеялся.

Как и ожидалось, вся школа гудела в ожидании первого матча сезона. Чирлидеры с самого утра расхаживали в форме, скандируя кричалки. В моей прошлой школе все игры проходили скромнее: никому и в голову не приходило наряжаться и использовать школьный мерч ради какого-то футбольного матча.

Я запихнула учебник в свой шкафчик и, захлопнув его, перевела взгляд на дверь. Майлз шёл в окружении своих приятелей из футбольной команды. И, хотя он всё ещё казался мне редкостным придурком, я была рада видеть, что ему стало лучше, потому что это значило, что надежда есть.

Прозвенел звонок, и ученики лениво и с большой неохотой разошлись по аудиториям. Последний урок перед важным матчем обещал быть долгим. За полчаса до начала игры мы с Челси отправились в спортзал и с удивлением обнаружили, что все лучшие места уже заняты. Подруга козырьком приложила руку ко лбу, словно морской капитан, прокладывающий кораблю путь через непроглядную тьму, и оглядела трибуны.

– О, вижу два места во втором ряду!

Челси схватила меня за руку и потащила к заветной скамейке. Мы почти добрались до неё, как вдруг откуда-то выскочили два школьных хулигана и с наглыми ухмылками заняли оба места. Покачивая бёдрами, Челси приблизилась к ним:

– Привет, мальчики. Может, уступите места двум очаровательным девушкам?

Парни посмотрели сначала на Челси, потом на меня: точнее, на то место, где заканчивалась моя короткая юбка, и один указал на неё коротким пальцем:

– Только если твоя подружка её снимет.

Его плотно сбитый друг громко заржал, и лица многих учеников на трибунах повернулись к нам. Стало неловко: я уже пожалела, что мы подошли к этим верзилам. Но Челси не собиралась сдаваться.

– Слушайте, мальчики. Это была не просьба, а вежливый приказ свалить отсюда. Мы с подругой пришли посмотреть на игру её парня, Дейва Келли.

– Чё-то я не слышал ни про какую подружку Дейва!

– Конечно, мальчик мой, потому что тебя в такие подробности не посвящают.

Я видела, как в голове здоровяка крутятся шестерёнки. С одной стороны, мы могли врать, и тогда они с другом могут потерять хорошее место из-за каких-то девчонок. Но, с другой стороны, даже если это теоретически могло быть правдой, то связываться с Дейвом им не хотелось. Так что спустя минуту тяжёлых раздумий он всё-таки поднялся с места. Друг с недовольным лицом последовал его примеру. Челси с уверенным видом села на скамейку и похлопала ладонью по месту рядом с ней.

– Присаживайся, красотка. Эффектную девушку нельзя прятать на задворках спортзала. Обычно это понимают даже школьные хулиганы, но эти… Будет им урок, а нечего было пялиться!

– Ага. Только скажи-ка мне, Челси, давно ли Дейв Келли стал моим парнем?

– Вообще-то я блефовала, но звучит заманчиво, скажи?

Я пожала плечами.

– А у вас тут серьёзно относятся к баскетболу.

– Как и ко всему, что не приносит знаний. Но я и сама иногда не прочь посмотреть на подтянутые попки.

– Челси!

– Что? Думаешь, те девчонки, что с утра караулят места в первых рядах, пришли сюда ради игры?

Мне хотелось побыстрее сменить тему: я ведь и сама пришла сюда, чтобы посмотреть на Дейва. Повезло, что раздалась барабанная дробь, и в зале появился школьный оркестр. Я заскучала, наблюдая сначала за выступлением оркестра, затем – за чирлидерами. Мне никогда не приходило в голову стать чирлидером, хотя я любила быть в центре внимания. Могла бы и сейчас плясать в короткой юбке под прицелом сотни восхищённых взглядов. Повернув голову, я увидела, что скучающая Челси просматривает ленту в социальной сети.

– Тебе совсем не интересно?

– Я пришла смотреть на баскетболистов, а не на девочек в коротких юбках. А, кстати, ты подписана на меня? – Она указала на экран телефона. Когда я покачала головой, подруга театрально выпучила глаза. – Ты многое потеряла! Давай, подписывайся, я записана как youlove.chelsea.

Я достала телефон и подписалась на её профиль. Челси тем временем запустила какую-то игру и с увлечённым видом погрузилась в чтение.

– Эй, что это? – Я толкнула её в бок.

– Ты серьезно, Эванс? Это игра My Way. Ты только взгляни… У нас в школе все в неё играют, а некоторые даже пытаются стать авторами: здесь так можно.

– М-м-м… – скучающе протянула я. – И что за игра такая?

– Здесь много классных историй, которые происходят в одной вселенной. И мужчины – один лучше другого! Не знаю, кого и выбрать…

– Как это – выбрать?

https://redirect.appmetrica.yandex.com/serve/1181291121410587109

– Ну, я же здесь принимаю все решения. Так что и возлюбленного могу для себя выбрать!

Я выдержала паузу, прежде чем поинтересоваться:

– Ты говорила, что многие пытаются стать авторами… Ты тоже?

– Ну, я тоже подумываю об этом. Может, напишу историю про тебя, а? Как тебе?

– Не думаю, что мои приключения будут кому-то интересны…

Я перевела взгляд на поле, где чирлидеры уже закончили выступление. Наконец баскетболисты стали один за другим выходить на площадку.

– Вижу Дейва.

– Когда его объявят, лучше закрой уши.

Повернувшись к подруге, я собиралась спросить, почему должна так сделать. Но не успела закончить: меня оглушили аплодисменты и вопли присутствующих, которые приветствовали своего капитана. Он уверенно направился к центру поля, занимая своё место во главе команды.

– Да уж…

– А ты как думала? Наш мальчик тут – звезда!

Я поймала на себя взгляд Дейва и не смогла сдержать улыбки. Одними губами я прошептала: «Удачи!». Дейв слегка наклонил голову в знак благодарности. Уголок его губ дрогнул в улыбке.

Наконец игрокам был дан сигнал, и они заняли свои позиции. Прозвучал свисток.

– Как думаешь, они победят?

– Не люблю загадывать…

Дейву было тяжело играть: уже через пятнадцать минут он стал прихрамывать, и остальные игроки команды тоже стали ползать, как мухи, чтобы быть в одном темпе со своим капитаном. Лоб Дейва покрылся испариной, и даже со второго ряда было видно, как он плотно сжимает челюсти. После третьего тайма гости побеждали со счётом 25:21. Последняя четверть началась с удачного броска хозяев поля. Челси неожиданно охватил азарт. Она сидела, прижав руки ко рту и грызла ногти.

– Даже если они сделают ещё один бросок, будет только ничья.

– А как же трёхочковый?

– О, наша крошка разбирается в баскетболе!

Я решила не рассказывать подруге о встрече с Дейвом на площадке и быстро придумала объяснение:

– Ну, я почитала правила перед сном.

– Тогда ты знаешь, что с трёхочковым всё не так просто.

До конца матча оставалось двадцать две секунды. Школьники с замиранием сердца смотрели на табло. За дальней линией я видела Дейва, держащего мяч. Он согнул колени, готовясь к броску. Трибуны замерли, следя за полетом мяча.

Затаив дыхание, я смотрела, как мяч словно в замедленной съёмке пересекает поле. Игроки засуетились, пытаясь предотвратить неизбежное. Но Дейв уже понял, что выиграл. Когда мяч угодил в корзину, он лишь самодовольно ухмыльнулся. Команда бросилась к нему, сбивая с ног.

– Да-а-а!!! Он сделал это! Ты видела?! – Челси победно вскинула кулак и сжала меня в объятиях.

– Я не могу в это поверить!

– Вот так Дейви!

Я активно закивала, понимая, как тяжко ему пришлось сегодня. Победители направились в раздевалку, и один из игроков бросил заинтересованный взгляд на Челси.

– Кажется, у меня на сегодня планы…

– Повеселись!

– О, непременно! – Она подмигнула мне.

Мы с Челси распрощались прямо здесь: её новый баскетболист предложил встретиться возле школы, и она упорхнула в его объятия. Я же решила задержаться в спортзале, чтобы не толкаться у выхода. Мне хотелось дождаться Дейва, чтобы лично поздравить его, и, когда основной поток людей схлынул, я направилась к выходу: но не к главной двери, а к проходу под трибунами, куда ранее ушла Челси.

В коридоре было тихо – раздавались лишь отдалённые голоса парней, и я предположила, что где-то здесь располагается раздевалка баскетболистов. Моя догадка подтвердилась, когда ближайшая дверь распахнулась. Из неё вышли уставшие, но счастливые игроки, которые похлопывали друг друга по спине и обсуждали удачные броски.

Дейва среди них не было. Мне в голову пришла безумная мысль: хотелось попасть в эту раздевалку и застать капитана врасплох, чтобы немного повеселиться. Я толкнула дверь, надеясь, что не застану никого голым. В душе шумела вода.

– Эй, Дейв?

На скамейке лежала спортивная сумка, а рядом с ней – майка капитана. Я принялась ходить туда-сюда по помещению в ожидании Дейва. За те пять минут, что прошли, моя уверенность и решительность испарились, и я наконец осознала, что стою посреди мужской раздевалки, где парни часто разгуливали в чём мать родила. Нужно было срочно уходить! Но шум воды внезапно стих, и я услышала, как кто-то шлёпает босыми ногами по полу. Уходить было поздно: Дейв всё равно заметил бы меня.

– Эванс?! Ты что здесь делаешь? – Дейв стоял передо мной в одном полотенце, завязанном на бёдрах.

– Я… Пришла тебя поздравить!

– В мужскую раздевалку?

– Ну… да! – Я невинно захлопала глазами, хоть и понимала, как глупо выгляжу. Оставалось надеяться на то, что Дейв сочтёт это очаровательным. – В общем, поздравляю и всё такое! Ну, и я, пожалуй, пойду!

Я повернулась и сделала шаг, но Дейв придержал меня за руку.

– Не торопись. Я рад, что ты была на игре. Кажется, ты приносишь мне удачу.

– И скольким девушкам ты это уже говорил?

– Какое это имеет значение, если только тебе я говорю правду? – В ответ я пожала плечами. а он улыбнулся. – Итак… Я заслужил поцелуй?

Я улыбнулась и встала на цыпочки, чтобы дотянуться до него. Дейв наклонил голову, прикрыл глаза и замер в ожидании. Но я лишь коснулась губами его лба.

– Так, значит?

– Что? Ты не уточнил, о каком поцелуе речь.

– Не думал, что ты такая злопамятная.

– И вовсе я не…

Дейв не дал мне договорить, впившись в мои губы жадным поцелуем. Я сильнее прижалась к нему, ощущая тепло его тела. От осознания, что на нём нет одежды, меня бросило в жар. Оторвавшись от моих губ, Дейв двинулся ниже. Он провёл языком по чувствительному месту между ключицами и, покрывая поцелуями шею, теснее прижимался ко мне.

Его рука скользнула ниже, поглаживая бёдра. Он вернулся к губам, не убирая руку с моего бедра. Я не могла думать ни о чём, кроме его прикосновений. Только когда его пальцы скользнули под мой свитер, ко мне вернулась способность мыслить, и до меня дошло: мы стояли в мужской раздевалке, куда мог зайти кто угодно.

– Стой, стой, так нельзя!

– Прости, я увлекся… – Дейв тут же убрал руки.

Прозвучало так двусмысленно, что я не смогла сдержать улыбку. Дейв нежно погладил меня по щеке.

– Теперь мне снова нужно в душ. Холодный.

– Дурак! – Я легонько стукнула его по плечу, но он перехватил мою руку и вновь прижал к себе.

– Тебе лучше уйти отсюда, Эванс, прямо сейчас.

От его голоса по телу бежали мурашки. Я и сама хотела бы уйти, но ноги словно приросли к полу. Пришлось заставить себя отстраниться от него. Двигаясь к выходу, я знала, что он смотрит мне вслед.

После такого мне тоже захотелось принять холодный душ, но времени на это не было: я обещала Айзеку, что навещу его сегодня. Решив, что прохладный осенний воздух тоже подойдёт, я побежала к выходу из школы.

На улице нервно суетились люди. Учащиеся перешёптывались, глядя на Хезер, которая склонилась над кем-то, пытаясь привести в чувство. Приглядевшись, я увидела густую светлую шевелюру Майлза: он лежал на земле.

Машина экстренной помощи остановилась на парковке, и пара медиков помчалась к ученику. Хезер оттеснили в сторону, и теперь она стояла одна, дрожа от ужаса. Я знала, что это такое: чувствовать себя так, будто земля уходит у тебя из-под ног. У Хезер был только Майлз, а теперь, когда он лежал без чувств, некому было помочь ей. Отбросив все сомнения, я пошла к ней.

– Хезер, что случилось?

– Тебе-то какое дело?! Это всё из-за тебя!

Казалось, Хезер и сама не верит в то, что говорит. Я не испытала злости или обиды, потому что хорошо понимала её: ей хотелось винить весь мир в своих бедах.

– Ты можешь злиться на меня, Хезер, но сейчас тебе нужна поддержка.

Она вдруг бросилась ко мне и порывисто обняла. Из её глаз полились слёзы.

– Майлз… он просто упал! Мы немного повздорили, и он накричал на меня. А потом упал! Я растерялась, так растерялась… Майлз прав, я такая дура!

– Майлз назвал тебя дурой?

– Он говорит так постоянно, – всхлипнула она.

– Никто не должен слышать такое о себе… Никто, Хезер.

Она взглянула на меня и нервно дёрнула ртом, словно пыталась сдержать улыбку.

– С Майлзом всё будет хорошо. Ему обязательно помогут, Хезер.

– Да, наверное… – Девушка вытерла слёзы и кивнула. – Зря я расклеилась.

Я погладила её по плечу, и она, смутившись, поспешила распрощаться:

– Мне… пора.

– Да, пока… – Я кивнула.

Хезер направилась к парковке, но вдруг остановилась и окликнула меня:

– Эванс! – Я обернулась, чтобы услышать долгожданное. – Спасибо.

Я широко улыбнулась и кивнула в ответ. Удивительная штука – жизнь. Она всегда преподносит сюрпризы там, где их меньше всего ожидаешь.

По дороге к велосипедной стойке я написала Шерон: нужно было сообщить ей о том, что Майлза увезли в больницу. Но она так и не ответила мне.

* * *

Когда я ворвалась в палату, забыв даже постучаться, Айзек полулежал на кровати. Он сосредоточенно о чём-то думал, сложив руки на груди, и даже не заметил, что я вошла. Наверняка к нему за день заходило столько людей, что он и вовсе перестал реагировать на внезапные вторжения.

– Эй? – Я постучала по уже открытой двери.

Друг встрепенулся. Увидев меня в дверном проёме, он приподнял уголки губ, но глаза его не улыбались.

– Айзек, что случилось?

Первым делом я подумала, что он узнал про Майлза и испугался. Но затем я обратила внимание на листы бумаги, которые лежали у него на тумбочке. Айзек похлопал по месту на кровати рядом с собой, и я присела, удивлённая его поведением.

– Я сегодня попросил Гермеса выяснить кое-что о заводе: когда я только нашёл информацию об острове, я понял, что между ними есть связь. А потом ты сказала про компанию… В общем, её название – KoGo Corp. Не знаю, чем именно они занимаются, но за ними числится множество зданий по всему Нью-Йорку, в том числе и завод, который, как ты сама знаешь, арендовал Гарри Коулман. Примерно в то же время некий мистер Говард представляет городскому совету проект по благоустройству острова Норт-Бротер. Для этого нужно было сперва снять с него карантинные ограничения. Городской совет запрашивает экспертизу и, согласно бумагам, она была проведена.

Айзек остановился и пригубил воды из стакана.

– А на самом деле, никто не посещал остров и не проводил никаких экспертиз, чтобы выяснить, насколько безопасной стала зона вокруг больницы? – озвучила свою догадку я.

– Именно. Возможно, они хотели быстро снести здание больницы, но оказалось, что и на это нужно запрашивать разрешение, потому что формально это всё ещё больница. Кстати, любопытный факт: именно там лечилась и умерла Тифозная Мэри. У Норт-Бротера вообще очень кровавая история, почитай на досуге.

– Нет уж, хватит с меня ужасов. Что там с KoGo и Коулманом?

– Судя по найденной нами с Гермесом информации, Говард тесно связан с корпорацией. Но мне так и не удалось понять, в какой момент к этой компании присоединился мистер Коулман. Известно только, что где-то полтора месяца назад он нанял шесть человек для работы на заводе. Так, по крайней мере, гласят документы. Судя по тексту договора, работа предусматривала выезды на другой объект.

– На какой?

– Место не было названо.

– Пока не вижу ничего подозрительного.

– Ты слушай дальше. Пятеро из нанятых людей – химики, а один – инженер по безопасности.

– Всё ещё не понимаю, что тебя смутило…

– То, что все шестеро неожиданно уехали в командировку через неделю после начала работы. И с тех пор выходят на связь с близкими только с помощью сообщений.

Холодок пробежал по спине. Я уже слышала эти слова ранее: в один из первых школьных дней, когда Лин рассказывала о том, как скучает по своей маме. Маме, работающей инженером по безопасности!

– Там… там мама Лин, да? – У меня в горле образовался ком.

– Да. – Айзек же дрожащим голосом продолжал. – Гермес нашёл договор, заключённый между ней и компанией Коулмана.

Я встала с кровати и стала расхаживать по палате перед Айзеком. Он выждал несколько минут, прежде чем спросить:

– Думаешь, нам стоит сказать Лин?

– Не знаю… Точнее, сомневаюсь. Мы ничего не можем сделать, пока у нас нет доказательств. К тому же…

Пришлось быстро рассказать Айзеку о том, что происходит за дверями больницы: про встречу с Шерон, её связь с моей мамой и работу над вакциной. Друга это обнадёжило.

– Это прекрасно! Эванс, ты такая молодец.

Когда я вновь подошла к кровати, Айзек поймал мою руку и ласково сжал пальцы. Мы замолчали, думая каждый о своём. Наступившую тишину нарушила медсестра, распахнувшая дверь:

– Мистер Рид! Вы же знаете, что сейчас вам положено отдыхать, а не принимать посетителей! – Немолодая женщина постаралась придать своему доброму лицу строгий вид, глядя на меня.

– Уже ухожу! – Я улыбнулась в ответ.

– Медсестра Уоллис, а можно я провожу свою подругу к выходу? Мне ведь полезно двигаться, вы сами вчера сказали!

– Ах вы, плут! Запомнили, значит. Ладно, проводите. Только вставайте с кровати медленно. Давайте я помогу!

– Уверен, Эванс мне поможет. – Айзек указал на наши скреплённые ладони.

Смущённая медсестра поразмыслила и всё-таки покинула палату, напоследок бросив на Айзека строгий взгляд. Мы вышли в коридор и медленно зашагали в сторону выхода.

– Ты здорово помог мне, Айзек. Если бы не ты… не знаю, что бы я делала.

– Мог бы сделать ещё больше, не попади я сюда. Чёрт, так и знал, что не нужно было звонить маме!

– Нет уж, Айзек. Это хорошо, что ты под присмотром врачей.

Мы дошли до стойки информации, и я, вспомнив про Майлза, спросила о нём у медсестры.

– Мистер Майлз Стюарт? Да, он здесь, но, боюсь, вы не сможете его навестить. Он в коме.

– Ч-что? – Мои глаза округлились.

– Мне жаль, мисс.

Я вовсе не собиралась навещать Майлза, но новости выбили меня из колеи.

– В чём дело? – Айзек потрепал меня за плечо. – Что случилось с Майлзом?

– Он сегодня упал в обморок на выходе из школы. Я и не думала, что всё так серьёзно…

– А он… это связано с тем самым вирусом? – Айзек отвёл меня в сторону и понизил голос.

– Боюсь, что да.

Мне не хотелось говорить Айзеку, что он в огромной опасности: я не хотела лишать его надежды, но скрывать от него возможные последствия тоже было плохим решением. Он на минуту потерял контроль над собой: провёл дрожащими руками по лицу и заметался по коридору. Я положила ладонь на его плечо.

– Айзек, с тобой всё будет хорошо. Я тебе обещаю!

Я заключила друга в объятия. Чувствуя, как бьётся его сердце, я и сама ощутила приступ паники, но постаралась сдержаться, чтобы ничем не выдать её.

Спустя пару минут Айзек всё-таки успокоился, и мы распрощались. По пути домой я размышляла, удастся ли мне уснуть после таких новостей.

* * *

Над озером стояла тишина, прерываемая стрекотанием сверчков и едва слышным бульканьем воды: из озера то и дело выпрыгивали мелкие рыбёшки. Вдалеке над гладью воды виднелся почти прозрачный туман, дымка которого заботливо укрывала эти места. Здесь было всё так же красиво, как в ту ночь, когда я увидела это место.

Я огляделась, а затем прошла вперёд по маленькому пирсу, пытаясь вспомнить, зачем пришла сюда. Ночную тишину разорвал чей-то голос:

– Ты пытаешься отыскать истину…

Обернувшись, я увидела маму. На ней, как и всегда, был любимый кашемировый свитер и синие джинсы. В этом наряде я видела её в последний раз.

– Мама… Но ты же…

– Не бойся, дорогая. Я здесь, чтобы помочь тебе.

– Как и я. – Стефани появилась рядом со мной, заставив вздрогнуть.

– Вообще-то, мы! – За её спиной маячила ещё одна фигура.

Это был Джереми, облачённый в тёмно-синий костюм-тройку, совсем не подходящий для ночной прогулки. Он собирался надеть его на рождественский бал.

– А вы что тут делаете?

– Мы пришли поддержать тебя.

– Напомнить тебе, что ты сильная и смелая.

– Но сейчас я беспомощна.

Я опустила глаза. На плечо невесомо легла мамина рука.

– Ты сделала всё, что могла, девочка моя. Сложила воедино почти все фрагменты мозаики…

– Почти? Что же я упустила?

– Одну деталь. То, что случилось в хранилище…

– Твоя подружка пускает слюни на учебник. Ты бы разбудила её!

Послышались посторонние голоса, и я поморщилась. Я махнула рукой, отгоняя ненавистный образ.

– Эй, Эванс! – Меня затрясли за плечо, и озеро начало медленно рассеиваться. – Эванс!

С трудом открыв глаза, я увидела перед собой Лин, которая пребывала в полной растерянности.

– Ты уснула на уроке.

Стоявшая рядом Хезер, поджав губы, направилась к двери класса и на пороге столкнулась с Челси.

– Смотри, куда идёшь! – вскрикнула она.

– О, Хезер! Что, скучаешь по своему дружку?

– Пошла ты!

Челси презрительно вскинула бровь и собиралась ответить колкостью, но её отвлёк мой восторженный вопль: я только что прочитала сообщение от Шерон. Вчера она так и не ответила мне, а сегодня поспешила поделиться новостью о том, что они с отцом смогли восстановить мамину формулу, используя её записи в блокноте.

– Да! Они сделали это!

– Что?

Я протянула Лин телефон с сообщением, в котором Шерон сообщала о завершении работы.

– Что происходит? – спросила Хезер.

Разговор был приватным, и я покосилась на Хезер, намекая, что ей пора. Может, она и имела право знать о том, что мы нашли выход… Но не сейчас. Мне не хотелось, чтобы она в числе первых узнала обо всём.

– Ненормальные… – Хезер фыркнула.

Когда дверь за ней закрылась, я энергично принялась объяснять, о чём идёт речь. Лин и Челси внимательно выслушали мой рассказ и обрадовались, узнав о лекарстве.

– Значит, его сделали твой отец и Шерон Андервуд?

– На самом деле, формулу разработала моя мама. Но им пришлось потрудиться, чтобы отыскать правильный вариант.

В этот момент я услышала приглушённый звонок мобильного телефона, а затем – торопливые шаги. Челси и Лин, казалось, не обратили на это внимания. Я была уверена, что звук доносился из коридора, и теперь опасалась, что нас могли подслушать. Но теперь это не имело значения: даже если кто-то подслушал нашу беседу, без полной информации было бы сложно понять, о чём идёт речь.

– Нам остаётся только ждать, когда они проведут тесты.

– Это может занять много времени… – вздохнула Лин.

– Боюсь, это единственный выход. – Я пожала плечами.

– Так… Ты сейчас идёшь к Шерон?

– Нет, она просила её не беспокоить. Думаю, хочет отдохнуть.

– Тебе бы тоже не помешало.

Челси была права: мне действительно нужно было отвлечься от всех проблем. В то же время я не могла забыть о том, что друг Дейва сейчас в коме, и ему наверняка потребуется моя поддержка. Но я сомневалась, что смогу её оказать… Не потому, что Майлз мне не нравился: просто я и себе-то помочь не могла.

1. Если хотите встретиться с Дейвом, перейдите на следующую страницу.

2. Если вам хочется провести время с друзьями, перейдите на страницу 324.

ВСТРЕТИТЬСЯ С ДЕЙВОМ

Я всё же написала Дейву, предложив встретиться и провести время. Но он, прочитав сообщение, так ничего и не ответил. И это уже был серьёзный повод для беспокойства: Дейв не был похож на одного из тех парней, которые игнорируют твои сообщения специально, чтобы набить себе цену.

– Как думаете, Дейв ещё в школе?

– Нет, он по четвергам заканчивает раньше, – вспомнила Челси. Я удивлённо уставилась на неё, и подруге пришлось оправдываться. – У них с Эндрю одно расписание, так что не волнуйся, я не сталкерю Дейви.

– Может, я за Эндрю волнуюсь.

Мы обменялись улыбками. Мне не хотелось, чтобы Дейв оставался один в такое время, и я понадеялась на свою удачу.

– Ладно, мне пора. Найду Дейва и поговорю с ним.

Подруги попрощались со мной: Челси собиралась на свидание с Эндрю, а Лин поехала в больницу к Айзеку. Она выглядела радостной, и наверняка это было связано с тем, что сегодня она могла безраздельно владеть вниманием своего лучшего друга.

Я же, оседлав велосипед, направилась к баскетбольной площадке и совсем не удивилась, когда нашла Дейва именно там. Как я и ожидала, Дейв в одиночестве тренировал трёхочковый.

На этот раз я вошла через калитку, оказавшись позади него. Я подозревала, что он вновь в наушниках, но всё же поприветствовала его. К моему удивлению, он тут же обернулся:

– Ты зачем здесь?

– Я пришла поддержать тебя. Тебе, наверное, непросто… Ну, из-за Майлза.

– Я большой мальчик, Эванс. Постараюсь не плакать. – Я стукнула Дейва по руке, а он с ухмылкой протянул мне мяч. – Сыграем?

– Я тебя сделаю!

– Ну да, конечно. В прошлый раз ты убежала, не закончив игру.

– У меня было срочное дело.

– Почти уверен, что это связано с Ридом.

Если бы он только знал, как близок к истине! Но, к сожалению, я делала это не только ради Айзека. Я с сомнением посмотрела на Дейва.

– Это что… ревность?

– Меньше слов – больше дела! – Дейв усмехнулся и указал на мяч в моих руках.

Около получаса мы дурачились на баскетбольной площадке: я показывала Дейву, чему научилась благодаря его коротким, но очень запоминающимся урокам. Я, не привыкшая к таким нагрузкам, быстро выдохлась, и мы присели отдохнуть.

– Знаешь, почему я так люблю это место? Мы с Майлзом впервые встретились здесь, когда нам было, кажется, по пять. Он тогда жил на двенадцатой и иногда приходил сюда играть.

– И как, получалось?

– Нет, он был ужасен, – рассмеялся Дейв, и глаза его увлажнились. – Однажды я ему так и сказал. Мы повздорили… и подрались. Моя няня тогда едва не лишилась работы из-за меня. Но на следующей неделе, когда мы снова пришли играть, к нам пристали парни постарше. Они хотели, чтобы мы убрались отсюда. В итоге завязалась драка, и меня чуть не отлупили, пока няня ходила в магазин за водой. Но Майлз уже тогда был здоровяком, каких поискать, и он разобрался с этими семилетками.

– Выходит, у вас дружба на крови.

– Вроде того. Мы с тех пор больше не ссорились.

– А расскажи мне самую весёлую историю о Майлзе. – Я положила голову на плечо Дейва.

– О, это легко! Неподалёку от его дома была католическая церковь Святой Маргариты Марии. Она, кстати, до сих пор работает. Мы часто бывали в том районе, когда нам было по десять, и однажды увидели, как двое людей загружают вещи в грузовик. У них никак не получалось вместить туда два кресла, а уезжать им нужно было срочно… – Я от удивления раскрыла рот, и Дейв рассмеялся. – Да-да, ты уже поняла, наверное, к чему я клоню! Два придурка обчистили коттедж, пока хозяева были в отпуске, а два других придурка – мелких – не только стали свидетелями преступления, но и приняли активное участие в его совершении. В общем, грабители заметили нас и предложили взять кресла. Сказали, что они переезжают, а места не хватило, и потому мы можем сделать хорошее дело: отнести их к зданию католической церкви на соседней улице. Ну, так мы и сделали… Теперь-то я понимаю, что они просто хотели от нас избавиться. Но тогда мы и подумать не могли, что это грабители. Кресла, кстати, оказались удобными. Мы поставили их у церкви, и они ещё пару дней стояли там.

– Надо же влипнуть в такую историю! – Я расхохоталась.

– Но это ещё не самое смешное. Этот случай зафиксирован на картах: если посмотреть на здание церкви за февраль 2013 года, то можно увидеть эти чёртовы кресла.

Мы посмотрели друг на друга. Улыбка расцвела на лице Дейва, а я, глядя на него и представляя, как он тащил кресло, будучи маленьким, не смогла сдержать смешок. Он прыснул, и затем мы вместе громко захохотали, наверняка думая каждый о своём. Это продолжалось около пяти минут. Дейв, прекратив смеяться, вытер рукавом слёзы, скопившиеся в уголках глаз.

– Спасибо, Эванс. Спасибо, что пришла.

Продолжение истории на странице 327.

ПРЕДЛОЖИТЬ ПОДРУГАМ ПОВЕСЕЛИТЬСЯ

– Знаете… Может, мы сегодня повеселимся все вместе?

Челси с сомнением покосилась на Лин.

– М-м-м… – замялась та. – Сегодня так много домашних дел. Давайте в другой раз, хорошо?

Мне показалось, что Челси вздохнула с облегчением. Лин поспешила попрощаться с нами.

– А ты, Челси? – спросила я, когда мы остались вдвоём.

– Само собой. Куда пойдём?

– А куда ты хочешь?

– С тобой – хоть на край света.

– Меня, конечно, это устраивает… Но предлагаю всё-таки отправиться в место поближе. Как насчёт того, чтобы потусить у меня дома?

– А там будет твой милейший брат?

– Возможно. Главное, не говори ему такого. Иначе он спрячется в своей комнате и потом оттуда никогда не выйдет. Он у нас не привык к комплиментам.

– Значит, пусть привыкает! – Челси подмигнула мне и подхватила под руку.

Вместе домой добираться было куда веселее, и время в дороге проходило незаметно. Казалось, мы только вышли из школы, когда Челси начала рассказ о том, как порвала с Сэмом. Но она не успела закончить, а мы уже стояли на пороге моего дома.

– Собственно, оказалось, что Сэм встречался с одной байкершей.

– Вот сволочь! Надеюсь, ты слила топливо в его байке, прежде чем уйти от него.

– На месте Дейва я бы испугалась… – Подруга весело рассмеялась. – Ты страшна в гневе!

– Ещё бы. Но в миллионный раз: мы с Дейвом не встречаемся!

– Ах, точно! – саркастично протянула Челси.

Переступив порог дома, я почувствовала аромат имбиря и корицы. Из кухни выглянул Астор в переднике с очаровательным принтом – это я купила его когда-то на пасхальной ярмарке, потому что осталась в восторге от картинки с двумя кроликами, грызущими одну морковку:

– Эй, Эванс! А я тут готовлю имбирное печенье! – Заметив Челси, которая зашла вслед за мной, Астор смутился и поспешил спрятаться.

– М-м-м! Пахнет Рождеством… – протянула Челси. – Раньше я его обожала.

– Когда была ребёнком?

– Нет. Когда могла встречать его с бабушкой. Она умерла два года назад… Теперь каждый раз на Рождество я остаюсь одна, потому что у врачей это всегда самая горячая пора.

– Теперь ты не будешь встречать его одна, понятно? – Я положила руку на плечо подруги, а она улыбнулась в ответ.

Астор вышел к нам с подносом имбирного печенья.

– Не рановато?

– Это я практикуюсь, чтобы на Рождество точно всё сделать правильно.

Он предложил печеньку Челси. Взяв одну, самую маленькую, она откусила и неожиданно расплылась в улыбке.

– Круто! Вкус моего детства – Подруга быстро прожевала печенье и схватила с подноса ещё одно. Мне тоже стало любопытно.

На вкус печенье действительно вышло отличное. В моём детстве его всегда готовил дедушка: он добавлял к стандартному набору ещё и гвоздику, и оно получалось особенно пряным. Видимо, Астор запомнил его рецепт.

– Астор, женись на мне! – Съев три штуки, Челси протянула брату руку.

Я ожидала, что он смутится, но он перевернул ладонь Челси и поцеловал, после чего ответил:

– Не-а, мне пока рано.

– Жаль! – Подруга расплылась в улыбке.

– Думаешь, я твоя вторая половинка? – продолжал заигрывать Астор. Ему, похоже, льстило, что такая эффектная девушка обратила на него внимание.

– Вторая половинка? Это звучит как оскорбление! – притворно надулась Челси, а я поспешила помочь растерявшемуся брату.

– Все претензии к Платону. Это ведь его теория!

Челси заливисто засмеялась, и я тоже не смогла сдержать смех. Вскоре мы все втроём хохотали, глядя друг на друга…

Продолжение истории на следующей странице.

НАЧАЛО ОБЩЕЙ ВЕТКИ

Я уже собиралась идти спать, когда отец забарабанил в дверь моей комнаты. Открыв её, я увидела, что папа крайне взволнован.

– Что случилось?

– У нас посетители. Давай спустимся в гостиную.

Внизу я увидела перепуганную Шерон, сжимающую в руках кружку.

– Шерон, что случилось?

– Лекарство украли.

– Что?! – Мои глаза расширились.

– Ко мне приходил человек… Он угрожал мне, забрал все пробирки…

– Расскажите мне всё. – Я присела рядом с Шерон и мягко коснулась её руки.

Она, едва сдерживая слёзы, поведала о визите странного мужчины, который меньше часа назад ввалился в её квартиру и велел отдать лекарство. И, хотя она сопротивлялась, неизвестный приказал ей помалкивать и держал, пока его сообщники забирали все полученные образцы. Нам повезло, что отец сегодня забрал мамин дневник, чтобы на всякий случай сделать его копию.

Когда Шерон упомянула о том, что незнакомец сказал про своего влиятельного босса, меня осенило:

– Это Хезер! Она подслушала наш разговор! Чёрт, это всё моя вина! Мне не стоило так беспечно относиться к нашей тайне…

Уложив Шерон спать в моей комнате, я легла на диван в гостиной, продумывая план. Я должна была поговорить с Хезер. Теперь от этой вакцины зависела и жизнь её парня. И как бы мне ни хотелось, чтобы она ответила за содеянное, я знала: это именно та болевая точка, на которую нужно надавить.

Утром я ждала Хезер возле школы, надеясь, что не поддамся гневу при виде неё. Коулман всегда приходила ровно за двадцать минут до начала первого урока. В ожидании её появления я повторяла, как мантру, правило о том, что нужно сохранять спокойствие. Если я выйду из себя, диалога не получится.

Наконец я увидела Хезер, она величественно двигалась ко входу. Заметив меня, девушка изменилась в лице.

– У меня к тебе разговор, Хезер.

– Нам не о чем говорить.

Мне хотелось сказать ей о том, какая она дрянь и как ужасно поступил её отец. Но в этом не было смысла: наверняка она и без меня знала всё это.

– Хезер, я понимаю, зачем ты это сделала. – Я глубоко вдохнула, стараясь успокоиться. – Я тоже пошла бы на всё ради тех, кто мне дорог.

Хезер удивлённо смотрела на меня, словно не ожидала такой спокойной реакции.

– Зачем ты говоришь мне это?

– У твоего отца есть то, что принадлежит Шерон Андервуд и моему отцу. То, что может спасти тебя, Майлза, Дейва и всех остальных.

– Меня не нужно спасать, я в порядке.

– Правда? А как же головокружение, слабость?

– Откуда ты знаешь?

– Это неважно.

– Мой отец спасёт меня! И всех остальных тоже!

– Он собирается дать пациентам с завода непроверенное лекарство?

– Не… проверенное?

– Видимо, ты подслушала не весь наш разговор.

Хезер смотрела на меня остановившимся взглядом, и я поняла: что-то уже произошло.

– Им уже дали его?! – Я едва ли не закричала.

– Дали.

– Вот чёрт!

– За ними наблюдают, Эванс. Мой отец – хороший человек. Он хочет помочь этим людям.

– Тогда он мог сказать своим громилам, чтобы они взяли и записи Шерон. Те, в которых есть информация о составе и дозах.

– Чёртов Нико! Он же уверял, что забрал всё необходимое!

Кем бы ни был этот Нико, мне стало даже жаль его: Хезер легко приняла на веру мою ложь и теперь не даст этому человеку спокойно жить. И, пока я размышляла об этом, меня вдруг осенило:

– Нико… Это разве не тот человек, что был на пирсе? – Хезер поджала губы, осознав, что прокололась. – Так ты всё то время знала, что это он гонится за нами, и ничего не сказала?! Чёрт, Хезер, ты хоть понимаешь, какой опасности подвергла всех!

– Не понимаю, о чём ты. Нико подчиняется моему отцу, а не мне.

– Мы думали, что в опасности!

– Так и было. Ты не знаешь Нико, Эванс. Он самый преданный из всех людей моего отца. Папа относится к нему, как к собственному сыну! Чёрт, да мне иногда кажется, что он любит его больше меня! И этому человеку я должна была доверить наши жизни?..

– Хезер… Но тебе бы они ничего не сделали.

– Да, Нико ничего бы не сделал. Но неужели ты ещё не поняла, что всё не так просто? Отец не владеет этим заводом! Он всегда вёл бизнес честно и никогда не стал бы подвергать опасности жизни людей. Если не хочешь верить в его гуманизм, то подумай вот о чём: ни один бизнесмен не станет так рисковать своими деньгами.

Мне не хотелось признавать это, но она была права. Я и сама задумывалась, зачем это нужно было мистеру Коулману: очевидно, мини-госпиталь в условиях завода тоже требовал денег на содержание. Это не было похоже на прибыльный бизнес. Хезер сжала руки в кулаки, тяжело дыша. Может, всё это время мы были на одной стороне?

– Мы ещё можем всё исправить, Хезер.

– Как? – В глазах девушки мелькнула тень сомнения, но деваться было некуда.

– С помощью одного из лучших биохимиков. Если ты убедишь своего отца, что ему нужно сотрудничать с моим отцом и Шерон, мы сможем решить этот вопрос.

– Если я не сделаю этого, ты от меня не отстанешь, да?

– Верно.

– Хорошо. Я постараюсь.

Повезло, что Хезер была девушкой, у которой всегда всё получалось. Вечером того же дня, когда мы втроём ужинали, раздался стук в дверь. Папа пошёл открывать, а я скрестила пальцы на удачу: только бы это был мистер Коулман!

– Кто это может быть в такое время? – спросил Астор, когда прожевал макароны, но я пожала плечами.

Из коридора послышались голоса, и оба были мне знакомы: один принадлежал моему отцу, а другой – тихий, бархатистый, но немного грозный, – человеку, который преследовал нас тем роковым вечером. Мы с Астором бросили вилки и пошли в гостиную.

Отец пожимал руку крепкому молодому мужчине с тяжёлым взглядом тёмных глаз. Атлетичное телосложение подчеркивал чёрный полуспортивный костюм. Сомнений не было: в нашу гостиную заявился Нико, который, по утверждению Хезер, был правой рукой мистера Коулмана.

– Добрый вечер. – Нико протянул руку и моему брату. Мне же просто кивнул. – Мисс Эванс, рад встрече. Прошу прощения за столь поздний визит. Мы можем поговорить наедине?

– Дети, идите наверх, хорошо? – сказал отец.

– Конечно, папа, – ответил Астор.

– Но… – Я попыталась возразить.

– Мисс Эванс, я уверен, что вы с Хе… мисс Коулман скоро узнаете о деталях нашего разговора. Но сейчас мне действительно нужно поговорить с вашим отцом.

Я посмотрела на папу, и он кивнул. Делать было нечего: пришлось оставить их наедине. Поднявшись в комнату, я написала Хезер, что её громила заглянул к нам в гости. Её ответ не заставил себя ждать:

«Признаю, это была хорошая идея. Отец был очень рад, что я проявила инициативу в делах. Так что спасибо. И кстати, Нико – не мой!!!»

Закрывая диалог, я неожиданно для себя улыбнулась. Кто же ты на самом деле, Хезер Коулман? Может, та дрянная девчонка, который ты хочешь казаться, – только образ?

Айзек, окружённый тремя девчонками, чувствовал себя неловко в больничной сорочке, которая, по его собственному утверждению, делала из него «какого-то чувака из фильмов про девятнадцатый век». Челси так и подмывало сказать ему, что это куда лучше его куртки с капюшоном, которых у него было целых три: она сама призналась мне в этом, когда прошлым вечером мы вышли из его палаты, подгоняемые ворчанием медсестры.

С момента разговора с Хезер прошло две недели. Предрождественская суета охватила весь Нью-Йорк, но я больше не ждала праздника с нетерпением. Снега всё ещё не было, а голые деревья только навевали тоску. Шерон с отцом проводили много времени в здании завода, где по-прежнему находились заболевшие люди. Там на одной из коек лежала миссис Пак, которую Лин ждала дома к Рождеству.

– Ты совсем скисла, Эванс, – сказала Челси, когда мы возвращались домой от Айзека.

– Всё в порядке, просто устала.

– Как успехи у Шерон и твоего отца?

– Неплохо. Два из шести пациентов чувствуют себя отлично. А папа скорректировал формулу, чтобы избежать нагрузки на сердце.

– Значит, всё не так плохо?

– Сложно сказать. Папа сказал, что, прежде чем применить этот препарат, нужно будет провести дополнительные исследования. Так что, боюсь, мы получим его нескоро. Повезло, что с другими пациентами всё хорошо, но больше рисковать они не станут.

– Но ведь результаты положительные…

– Да, но они не знают, что будет дальше. Тем более, речь идёт о том, чтобы рисковать жизнями несовершеннолетних.

– Ну, мы ведь можем не просить разрешения.

– О чём это ты?

– Да так… Неважно. Увидимся в школе, ладно?

Едва мы дошли до дома, как Челси тут же побежала к себе. Это было не похоже на неё: обычно мы ещё с десяток минут стояли, обсуждая всё на свете.

Зайдя домой, я вдруг поняла, как сильно устала. Мне трудно было ходить в школу и смотреть на Дейва, Лин, Челси и Хезер, но ещё сложнее было посещать больницу, где уже почти месяц лежал Айзек.

Я опустилась на пол прямо возле двери, и в таком положении меня застал Астор.

– Эй, Эванс, ты чего? – Брат опустился на колени рядом со мной и посмотрел мне в глаза. – Ты заболела?

– Нет… Нет, всё нормально.

– Неправда. Ты на себя не похожа.

– Всё слишком сложно. Прости, Астор, но я не готова об этом говорить.

– Но тебе нужно! Поверь, мне стало гораздо легче, когда я поговорил обо всём со школьным психологом. Вот и тебе не мешало бы с кем-то поговорить.

– Ты ходил к школьному психологу?

– Ага. Я думал, ты тоже ходишь… Неужели тебе не предлагали?

Я вспомнила разговор с мистером Такером, который закончился моим грубым отказом. Тогда я не была готова проживать этот опыт, но сейчас мне казалось, что время пришло.

– Спасибо, Астор. Это отличная мысль! – Я, поцеловав брата в щёку, побежала узнавать расписание школьного психолога.

Всё устроили быстро: мистер Такер только и ждал, когда я приду на консультацию. Он похлопал меня по плечу и представил миссис Бейкер – приятной женщине средних лет с доброжелательной улыбкой и проницательным взглядом.

– Мисс Эванс…

– Можете называть меня просто Эванс? Мне так комфортнее.

– Конечно. – Женщина широко улыбнулась. – Могу я полюбопытствовать, почему вы предпочитаете, чтобы к вам так обращались?

– О… – Я покраснела. – Это история из детства.

Я ожидала, что она продолжит расспрашивать, но миссис Бейкер просто молча смотрела на меня. Мне давно хотелось рассказать кому-то эту историю, и я начала говорить:

– В детстве я часто путала «с» и «з», и однажды, когда на занятии по рисованию мне нужно было подписать рисунок, я сделала ошибку в собственной фамилии. Можете представить? – Миссис Бейкер кивнула, улыбаясь. – Тогда учительница задала мне упражнение: велела написать свою фамилию много-много раз, чтобы запомнить, как правильно. Не думаю, что это был хороший способ. Хотя, с другой стороны, я ведь теперь не путаю эти буквы! С тех пор я так привыкла к своей фамилии, что решила сделать её своим псевдонимом.

– Очень интересно! Вы очень упорная и целеустремлённая девушка, раз согласились выполнить такое задание в юном возрасте.

– О, бабушка всегда говорила, что я такая в маму. Она была… – Слёзы против воли брызнули из глаз, и я даже не успела сдержать их. Миссис Бейкер протянула мне салфетки.

– Иногда слёзы – это единственный путь к выздоровлению, Эванс. Слёзы и воспоминания.

– Но я… Я не могу вспоминать…

– Разве? Вы только что вспомнили про вашу маму, и даже говорили о ней с улыбкой. С улыбкой и слезами, если быть точнее. Но слёзы однажды высохнут. И что тогда останется?

– Улыбка, – ответила я.

– Верно! Значит, наша задача – сделать так, чтобы слёз не осталось. Поэтому плачьте. Столько, сколько нужно.

– У вас салфеток не хватит, – сквозь пелену слёз хохотнула я.

– О, не волнуйтесь, всегда есть старый-добрый рукав.

Её шутка показалась мне забавной, и я продолжила рассказ про маму: говорила о её работе в лаборатории, привычках и особенно – отношениях с отцом. На этот моменте психолог уточнила:

– Ваш отец тяжело переживал утрату?

– Очень. И я злилась на него! Это я должна была не контролировать себя, хотеть бросить всё и погрузиться в своё горе. Я, а не он!

– И вы правда этого хотели: целыми днями грустить?

– Что?.. Нет.

– Вы смогли вытащить отца из состояния полной апатии. Это дорогого стоит. Может, вы так сильно напомнили ему о своей матери, когда высказали всё, что он наконец понял, как продолжать жить. Кажется, ваша мама была очень сильной женщиной, которая многих мотивировала.

– Так и было. У них с отцом был идеальный союз… Наверное, будь со мной рядом такой человек, я бы тоже не смогла оправиться от его потери.

Я вновь стала рассказывать об отношениях между родителями. Слёз больше не было: теперь я улыбалась, вспоминая семейные пикники и поездки, а также то, как папа гордился каждым маминым достижением больше, чем своим.

– Я вижу, что для вас очень важен вопрос партнёрства. Давайте сделаем вот что: вы начнёте вести дневник, чтобы делиться с самой собой какими-то важными моментами и мыслями.

– И потом я должна буду показать его вам?

– Нет, это будут только ваши тайны. Но если вам это станет необходимо, я обязательно послушаю.

– М-м-м… Хорошо.

Психолог вытащила из ящика стола простой блокнот с синей обложкой и протянула мне.

– И вот ещё что… Я бы хотела, чтобы вы ответили для себя на вопрос, каков ваш идеальный партнёр. Лучше использовать для этого отдельный лист в блокноте. Постарайтесь написать как можно больше деталей. Не стесняйтесь зачеркивать, стирать, рисовать… Расскажите этому дневнику всё, о чём боитесь сказать вслух.

Я приняла блокнот из её рук и кивнула. Из кабинета психолога я выходила в приподнятом настроении, и тем же вечером после школы решила сделать первые записи.

Говорят, самое сложное – это начать писать. Может, это относится только к писателям… Мне всё равно. Я так начинаю!

Миссис Бейкер сказала, что будет легче, если я начну записывать всё, что меня волнует. Но если я действительно буду записывать всё, то у меня память в ноутбуке закончится. Так что, дорогой дневник (надо придумать что-то пооригинальнее), давай начнём с воспоминания.

https://redirect.appmetrica.yandex.com/serve/100429359768173548

В Бетесде я не сталкивалась с насмешками. Местные придурки никогда не уделяли мне внимания. Ну, или я просто не придавала значения словам, которые про меня говорили: я же сама про себя всё знаю, зачем мне кого-то слушать? Сейчас я понимаю, какое это благословение для подростка… везёт так не всем, конечно.

В шестом классе с нами учился Шон, обычный мальчишка, тихий, много играл в компьютер и не общался почти ни с кем – наверное, за это и получал. Интересно, что чаще всего его задирали девочки, шутили над всем – над одеждой, хотя выглядел он обычно, ходил всегда в чистом и выглаженном; внешностью, над его ответами невпопад, но больше всего над его фамилией. Миссис Бейкер, если вы это читаете, то фамилию я здесь писать не буду: но не только из желания сохранить личность этого парня в тайне, но и из-за фамилии… Она правда смешная.

В общем-то, я тоже иногда посмеивалась над этой дурацкой фамилией. Не хочу вспоминать… Стыжусь и чувствую вину почему-то, хотя, думаю, у Шона всё хорошо.

Когда мы были в восьмом классе, его мама очень удачно вышла замуж, родила ребёнка и новой семьёй они переехали в другой штат где-то на севере. Когда мы виделись последний раз перед его отъездом, Шон пожелал, чтобы те девочки родили детей от мужчин с ещё более смешными фамилиями. Его лицо сияло от триумфа в тот момент.

А мне почему-то до сих пор так горько и неприятно от этого всего. Шон никому не сделал ничего плохого, просто общаться с нами не хотел. Ну, или не умел… В общем, надеюсь, у него действительно всё сложилось хорошо. Он ведь обычный парень, такой же, как и мы все. Просто в школе как будто всегда так: хотя бы один человек будет жертвой насмешек, даже если он такой же, как и все остальные. Это очень печально.

И вот что странно… С возрастом становится всё очевиднее, что людям просто нравится обижать других. Разве не в старшей школе мы должны перестать заниматься такой ерундой? Но нет, появляются всё новые поводы для ссор: как у Хезер и Лин, например. И чего эта девчонка вообще прицепилась к моей подруге? Неужели ей действительно хотелось завоевать дешёвый авторитет?

К счастью, справедливость восторжествовала: всё-таки у Хезер здесь нет неприкосновенности. И, хотя мне тоже пришлось остаться после занятий, это была небольшая цена за возможность увидеть лицо этой высокомерной девицы, когда мистер Такер отдал ей штрафной листок.

Так вот, к чему это я… Что ж, первое воспоминание разблокировано. Шон, где бы ты сейчас ни был, мне очень жаль, что я обижала тебя в школе!

II

Дорогой дневник (чёрт, надо всё-таки придумать что-то пооригинальнее), когда Челси сказала, что поведёт меня в крутое место, я ожидала увидеть что угодно, но не химчистку. Вообще-то там очень классно: уютная атмосфера и умиротворяющая тишина, а Челси в такой обстановке – просто образец искренности. Как здорово, что она появилась в моей жизни!

https://redirect.appmetrica.yandex.com/serve/172486954242364016

Но эта искренность… Она меня немного испугала. Челси так одинока! И хотя она пытается казаться «волком-одиночкой», трудно не замечать, что на самом деле она «одна против всех».

Думаю, это всё из-за родителей. Они точно не уделяют того внимания, которое ей требуется. Иногда всё, что нужно детям, – это короткий разговор перед сном или записка с весёлым смайликом на холодильнике. Почему родители этого не понимают? Они ведут себя как одержимые, когда сутками пропадают на работе, чтобы обеспечить семью всем необходимым. Но на самом деле они упускают возможность сблизиться с нами, пообщаться, узнать, как у нас дела… Ой, стало сильно заметно, что я имею в виду своего отца. Ну, ему действительно пора начать больше общаться со мной и Астором. Иначе…

Может, тогда я тоже буду искать внимание и любовь в объятиях байкеров. Челси ведь поэтому с ними тусуется… Поэтому ищет приключения, поэтому таскается по сомнительным местам в компании странных людей, которых следовало бы обходить стороной. Поэтому не сдерживается в выражениях и поэтому всегда лезет на рожон. Интересно, она сама за собой замечает это?

Я хочу ей помочь. Хочу показать, что тусовки и случайные связи не заменят родительского внимания; что Челси нужна и важна, что её не оставили и не забыли. Может, потому что мне и самой нужно это понять.

III

Милый друг (нет, мне всё ещё не нравится), думаю, у Хезер скоро поедет крыша. Все привыкли видеть в ней Снежную королеву, но в ней куда больше от Эльзы из «Холодного сердца». Сперва она казалась мне неприступной, жёсткой, высокомерной… В общем-то, последние два качества всё ещё при ней, но вот по поводу первого… Оказалось, что это всё напускное.

https://redirect.appmetrica.yandex.com/serve/244544548599027785

Кто она на самом деле? Влюблённая девчонка, которая никак не может понять, что её чувства не взаимны? После того, как я увидела её с Майлзом: их общение, прикосновение, взгляды – я осознала, что он и есть самая большая проблема Хезер. При всей внешней решительности и дерзости Хезер остаётся неуверенной в себе девчонкой. И думаю, именно Майлз сделал её такой.

Мне всегда было интересно, что приводит людей к такому образу. От кого они защищаются? Кто нападает? И почему их никто не защищает…

А она не первая такая. И далеко не последняя. Может, мне и самой часто не хватает этой транслируемой в мир уверенности в себе, остроты языка, смелости говорить. Может, нам всем этого не хватает… Но как это внешнее обратить во внутреннее?

IV

___________________, я видела маму. И я не сошла с ума… Просто это был сон. Один её образ вселил в меня уверенность! Я так по ней скучаю…

Наверное, переезд в Нью-Йорк был мне жизненно необходим. Я не смогла бы пережить её уход, если бы была в Бетесде. Там всё напоминало бы о ней: каждый камушек на лужайке, задний двор, на котором так и не установили бассейн, и всё-всё-всё… Нет, я бы не смогла остаться там. Мама была сердцем этого города для меня, для отца, для Астора. Теперь я знаю, что она хранила секреты. Но у нас были и свои собственные.

https://redirect.appmetrica.yandex.com/serve/1181293271326949368

Помню, как я научилась делать уколы. Мне было пятнадцать… Мы с мамой пошли за замороженным йогуртом. Она, как обычно, отвлеклась на телефонный разговор и попросила меня взять ей порцию йогурта на мой вкус. А я всегда очень любила клубнику, и совсем забыла, что у мамы на неё аллергия… Повезло, что в мамином бардачке всегда было антигистаминное. Маме пришлось дать мне краткий курс введения инъекций внутривенно. Я справилась… Мама сказала, что было совсем не больно. Но, думаю, она просто не хотела меня расстраивать. С тех пор это был наш секрет: мне стало так стыдно, что я забыла про её аллергию, и я попросила не рассказывать об этом отцу и Астору.

Она унесла наш секрет с собой…

V

___________________, я узнала страшную тайну. Всё это время мама Лин была на заводе… Не знаю, как теперь буду смотреть в глаза своей подруге. Мне было страшно. Это слово теперь повсюду преследует меня! Мне всегда страшно, и это раздражает. Меня учили быть сильной, и я была такой. Но теперь от этой силы остался лишь набор букв…

https://redirect.appmetrica.yandex.com/serve/28371766954961540

Думаешь, должна ли я рассказать обо всём Лин? Или мне подождать разговора с мистером Коулманом? Я уверена, что Хезер сможет устроить для меня встречу с отцом. Она просто обязана! После всего, что сделала…

Каждый раз, когда в разговоре Лин упоминает о своей маме, мне хочется зарыдать. Она до сих пор верит в эту историю с командировкой! И самое ужасное, что, если с её мамой что-то случится, Лин не сможет даже попрощаться, увидеть её последний взгляд, почувствовать тёплое прикосновение руки… Она просто вмиг лишится всего, кроме своих воспоминаний. А что она будет вспоминать за этот месяц: как с ней переписывался какой-то работник Коулмана?!

Пожалуйста, пусть лекарство сработает! Надеюсь, Майлзу и Айзеку станет лучше. А если не станет… Поговорим об этом потом!

VI. МОЙ ИДЕАЛЬНЫЙ ПАРТНЁР

_________________________________________

_________________________________________

_________________________________________

_________________________________________

* * *

В четверг Айзек создал общий чат, куда добавил меня, Челси, Лин, Хезер и Дейва. Он попросил всех нас собраться у него в палате сегодня сразу после занятий. Мы с Челси, которая на литературе вновь занималась чем угодно, но не тем, что было задано, переглянулись.

Он не захотел делиться подробностями в сообщениях, поэтому пришлось ещё два занятия сидеть как на иголках в мучительном ожидании. Когда мы вышли из школы, Хезер неожиданно предложила поехать на машине вместе с ней. И когда я увидела водителя, то обомлела…

– Хезер, ты серьёзно? Это твой водитель? – спросила я, показывая пальцем на Нико.

Он сидел в машине, откинувшись в кресле. Заметив, что мы вышли из школы, Нико посигналил.

– Ненадолго. Надеюсь… Это отец так решил.

Хезер поторопила всех нас. Желания спорить ни у кого не было: и не только потому, что всем не терпелось узнать, что же произошло с Айзеком, но и потому, что нас предложили подвезти на отличной машине. Пришлось потесниться. Когда мы уселись в салон, Челси шепнула:

– Это тот самый чувак, который угрожал Шерон?

Я увидела, как Нико ухмыльнулся. Сидящая рядом с ним на пассажирском месте Хезер плотно сжала челюсти.

– Да, я тот самый чувак, который угрожал Шерон. А ещё я тот самый не глухой чувак, которому отсюда слышно всё, о чём вы там шепчетесь, детки.

Челси совсем не смутилась. Думаю, она даже нашла его привлекательным. Хезер закатила глаза:

– Начинаю всерьёз думать о том, чтобы пересесть на метро.

– Так и сделай, – отозвался Нико. – Уверен, ты будешь в восторге. Потом расскажешь, как тебе.

Мы быстро добрались до больницы. Дейв порывался первым делом навестить Майлза, но мне не хотелось ждать ни минуты: я и так на протяжении почти всего дня изводила себя! И я настояла, чтобы все мы сразу пошли к Айзеку. Толкнув дверь в его палату, я сразу же поняла: что-то точно случилось. На Айзеке лица не было.

– Что произошло? – с порога спросила я.

– Если до понедельника мне не станет лучше, меня отправят лечиться в Балтимор. Можете представить, что они найдут в моём организме?

– Вот чёрт… Что нам делать?

Все замолчали, пытаясь придумать план. Нам ни в коем случае нельзя было позволить Айзеку уехать в другую больницу. Здесь пока никому не пришло в голову проверить его на разные вирусы: может, страховка не позволяла, может, врачи были уверены, что это связано с другим, но, в любом случае, в этой клинике опасности пока удавалось избежать.

– Мы все знаем, что делать. – Неожиданно Челси заговорила. – Но тебе, Эванс, это не понравится. Признаться честно, мы с Айзеком уже обсуждали этот вариант…

– Только не говори мне, что вы хотите принять эту непроверенную вакцину. Это невозможно! Так нельзя, ребята! Вы подвергаете себя смертельной опасности.

– Пациентам с завода стало лучше, – невовремя заметила Хезер.

– Это может быть случайностью! Нет, нет, так нельзя!

– Не обижайся, Эванс, но это не тебе решать, – неожиданно резко отозвался Айзек. – Ты не больна, и ты не можешь решать за всех.

– Не ожидал от тебя такого, Рид. – Дейв присвистнул. – Но я согласен. Эванс, ты же видела, что случилось с Майлзом. Никто из нас не хочет оказаться на его месте. Верно, ребята?

Остальные активно закивали.

– Это же самоубийство! – Я стояла на своём.

– Но лекарство работает, ты же сама говорила. Людям стало лучше… – Лин схватила меня за руку.

Сердце болезненно сжалось, когда я вспомнила, что мать Лин тоже находится среди пациентов завода.

– Но всё может измениться!

– Я, конечно, не эксперт… – начала Челси. – Но две недели стабильного улучшения состояния что-нибудь да значат.

– Делайте, как считаете нужным. – Аргументов против их безрассудного риска у меня не осталось, и я безнадёжно махнула рукой.

– Итак, кто за? – Пять рук тут же взметнулись вверх.

– Ты с нами? – Айзек умоляюще посмотрел на меня.

– Ты же сказал, что я не могу решать.

– Но ты можешь поддержать нас.

Пять пар глаз уставились на меня. Я могла противиться сколько угодно, но переубедить их всё равно было невозможно. Тогда я решила действовать другим методом:

– Ладно. Но я не собираюсь снова рисковать и искать способы добыть лекарство.

Четверо из них мигом поникли, заставляя меня торжествовать в душе: всё-таки я нашла способ побороть их безумные замыслы!

– Я знаю способ, – неожиданно активизировалась Хезер.

– Какой? – удивилась я. – Проникнешь на завод и попросишь всё отдать?

– Воспользуюсь теми картами, что есть на руках. – Хезер закатила глаза, глядя на меня. – Помнишь, ты сказала, что тогда, когда мы бежали с завода, я могла бы просто обратиться к Нико?

Сердце моё болезненно сжалось, когда я поняла, что она затеяла. И самое ужасное, что я сама подала ей такую идею. Хезер всплеснула руками.

– Ты была права. Я должна была обратиться к Нико. И я сделаю это сейчас.

– Он всё расскажет твоему отцу.

– Нет. Нет, он не расскажет. Знаешь, почему? Из-за своей чёртовой преданности. И как же я сразу не подумала… Нико не сказал отцу о том, что я тоже была в числе проникших на завод. Он думает, что я узнала обо всём от вас, а не видела завод собственными глазами. Нико солгал ему. А одна ложь всегда тянет за собой другую.

– Хезер, признаю, ты злой гений. – Челси удивлённо приподняла брови.

Ребята согласились с планом. Не прощаясь, Хезер вышла из палаты, оставив за собой шлейф аромата дорогой туалетной воды. Я надеялась, что у неё не выйдет договориться с Нико, но не прошло и часа, как Коулман вернулась в палату с коробкой, полной флаконов. Все они были подписаны папиной рукой.

– Нам лучше не привлекать внимание персонала, – сказал Айзек. – Сделай укол мне и Майлзу, а все остальные… Ну, надо найти место.

– Можно у меня. И Эванс будет удобно, – предложила Челси.

Всё складывалось так просто: гораздо легче, чем в тот день, когда мы проникли на завод. И от этого мне стало ещё страшнее.

– Ладно… Идите. Оставьте меня. Я всё сделаю.

Ребята оставили мне несколько ампул с препаратами и удалились, радостно обсуждая скорое выздоровление. Я повернулась к Айзеку.

– Начну с Майлза…

На самом деле, мне просто не хотелось начинать. Я даже всерьёз подумывала, не сбежать ли мне из этой больницы. Но что-то подсказывало: так нельзя. Раз уж я ввязалась во всё это, то должна была нести ответственность.

Палату Майлза я нашла быстро. По коридору туда-сюда сновали медсёстры, подозрительно поглядывая на меня. На стоявшей возле стены койке я заметила небрежно брошенный медицинский халат. Я быстро схватила его и набросила на плечи, после чего смело толкнула дверь палаты Майлза.

Тишину здесь нарушали лишь звуки медицинских приборов. Я удивилась, насколько умиротворённым выглядел Майлз. Это было так неестественно для него. Я подошла ближе и разложила на столике возле кровати всё необходимое для укола. Нужно было вспомнить, чему меня учила мама.

Я быстро подготовила инъекцию, не забыв выпустить воздух из шприца, и принялась искать вену. Впрочем, больших усилий не потребовалось: у Майлза они проступали отчетливо. Обрадовавшись своей удаче, я расположила шприц под углом сорок пять градусов и медленно ввела лекарство.

Закончив с инъекцией, я обернула шприц салфеткой и сунула в карман, намереваясь избавиться от улики. Я уже собиралась уходить, как вдруг заметила на тумбочке открытку. Куча сердечек. Интересно, от кого это?

В эту секунду в палату вошла медсестра. Увидев, что я склонилась над пациентом, она извинилась за вторжение и пообещала зайти позже. Она наверняка приняла меня за интерна.

Я взяла открытку с прикроватной тумбочки и повертела в руках. Человек, который её оставил, явно любил Майлза. Здесь было много пожеланий. В конце трогательной открытки была подпись: «Твоя ШС». Похоже, у Хезер появилась конкурентка!

Ещё раз взглянув на Майлза, я положила открытку на место и поспешила к выходу. Хотелось побыстрее закончить с этим.

– Ну, как всё прошло? – Айзек с нетерпением ждал меня, сидя на кровати.

– Готов? – Я потрясла перед ним флакончиком с лекарством.

– Сначала помолюсь Зевсу, пожалуй.

– Думаю, он предпочитает жертвоприношения.

– Нет, он больше любит красивых женщин.

Пока я готовила инъекцию, Айзек без умолку болтал. Но при виде иглы тут же вздрогнул.

– Знаешь, я тут подумал… Может, я и так с этой заразой справлюсь?

Я с сочувствием посмотрела на него, прикидывая, как можно его отвлечь.

– Айзек, смотри на меня.

– Считаешь меня трусом? – Парень поднял на меня взгляд, полный страха перед неизвестностью.

Послушайте, что происходит в палате Айзека!

https://redirect.appmetrica.yandex.com/serve/388659739979981446

– Вообще-то, я считаю тебя ненормальным… Это ведь ты собираешься использовать непроверенное лекарство.

– Обычно меня считают ненормальным по другим причинам.

– Меня тоже. Какое совпадение!

– Ну, это скорее…

Не дав ему договорить, я коснулась губами его губ. Айзек обвил руками мою талию, прижимая меня к себе. Чувствуя, что он отвлёкся, я отстранилась, и беспрепятственно сделала инъекцию.

– Готово! – Я оставила лёгкий поцелуй ниже места укола на руке Айзека и заметила, что его кожа покрылась мурашками.

– Да ты… профессионал.

Улыбнувшись Айзеку, я проделала со вторым использованным шприцем то же, что и с первым.

– И… что теперь? – Он внимательно следил за каждым моим движением.

– Ты вскоре захочешь спать.

– А ты пойдёшь к остальным?

– Да, но я вернусь завтра. С тобой всё будет хорошо, Айзек. Я тебе обещаю.

Ещё около десяти минут я сидела с Айзеком и поглаживала его по руке. Только когда сон сморил его, я тихо выскользнула из палаты.

Выйдя на улицу, я не поверила своим глазам. Шёл снег… Я вытянула ладонь, зачарованно наблюдая за снежинками, которые таяли от моего тепла. Чувство эйфории вдруг охватило меня. Шерон говорила, что нам поможет только чудо. И я вдруг поверила, что оно случится.

Когда я подошла к дому, ведя за собой велосипед, мне уже не было страшно. Почему-то я была уверена, что всё сработает.

– Ну, что там? – Лин бросилась ко мне, стоило переступить порог гостиной в доме Челси.

– Я всё сделала. Теперь нам остаётся только ждать.

Хезер, стоящая у окна в другом конце помещения, поджала губы, стараясь скрыть волнение. Но её выдавали дрожащие руки, которыми она обхватила себя.

– Кажется, наша очередь?

– Если вы не передумали…

– У нас тут только одна трусиха. – Хезер насмешливо кивнула на Лин и вдруг преобразилась, снова приняв уверенный вид.

– А ты сама-то не боишься, Хезер?

– Чего? – улыбнулась она.

– У тебя много поводов. Например, того, что твоего отца посадят в тюрьму.

– Да кто ты такая, чтобы…

– Может, перейдём к делу? – перебил её Дейв.

Он тяжело вздохнул. Меньше всего ему хотелось наблюдать за перепалками, когда его друг находился в больнице. Хезер недовольно поджала губы, но промолчала. Я же принялась готовить инъекцию. Первой испробовать на себе лекарство вызвалась Челси. Дейв с интересом наблюдал за моими манипуляциями. Челси прошептала:

– Ты хорошо держишься, милая. Сегодняшний день был сумасшедшим.

– Поверь мне, это только начало. – Заметив, что Челси немного сникла, я поспешила подбодрить её. – Но мы со всем справимся! В крайнем случае будем ждать рождественского чуда.

– Мне бы твою уверенность…

– Не уверенность, а надежду.

Челси нервно сглотнула, глядя на шприц у меня в руках. Затем покосилась на Хезер. Она не хотела показывать свой страх. К счастью, Хезер отвернулась и смотрела в окно.

И тут я поняла, что не все мои дела закончены: я решительно хотела встретиться с мистером Коулманом. Нужно было, чтобы мы с Хезер остались наедине. Я шепнула на ухо подруге:

– Челси, ты можешь увести Лин и Дейва из комнаты на несколько минут?

– Зачем?

– Пора поговорить с Хезер о делах её отца.

– Уверена, что хочешь сделать это одна?

– Да. Хезер напугана, хоть и отрицает это. Мне будет проще самой разговорить её.

– Это разумно.

– Ну… ты поможешь?

– Ещё бы! – Челси незаметно подмигнула мне, а затем вскрикнула. Хезер и остальные мгновенно повернулись к нам. – Ай, тут кровь!

– Кровь?! – Лин попятилась к окну, стараясь не смотреть на Челси. Она едва не врезалась в Хезер, но её перехватил Дейв.

– Эй, пойдём-ка отсюда. – Аккуратно поддерживая Лин за локоть, он вместе с ней вышел из комнаты.

В этот момент Челси, прижимающая ватный тампон к месту укола, вскочила с места:

– Ой, я её, кажется, напугала. Лин нужно выпить воды и успокоиться. Я лучше пойду к ним и помогу.

– Хорошо, мы тут сами справимся.

Челси кивнула и вышла вслед за ребятами. Всё-таки ловко она всех провела!

– Готова, Хезер? – спросила я.

– Да. – Девушка села на стул, а я начала подготовку к уколу.

– У нас есть одна нерешённая проблема, Хезер.

– О чём ты? – Она подняла бровь.

– Твой отец… Я хочу встретиться с ним.

– Забудь! Этого никогда не случится.

– Хезер, я не верю, что ты так легко забудешь обо всём. О Майлзе, который впал в кому. О том, как тебе самой было плохо в последнее время…. И о смертельно больных людях с завода!

Хезер отвернулась, делая вид, что игнорирует мои слова.

– Твой отец тоже в опасности, Хезер.

– И что же ему угрожает?

– Суд… Огласка. Разорение!

Я медленно ввела лекарство, наблюдая, как зрачки Хезер расширяются от страха.

– Зачем тебе встречаться с ним?

– Нам есть о чём поговорить. О краже, например…

– Ты ничего не докажешь!

– Устрой мне встречу со своим отцом, Хезер. Я спасла твою задницу, так что за тобой должок.

– Я попробую, – пробормотала она. – Но ничего не обещаю.

Через несколько минут вернулись Челси, Лин и Дейв. Я сделала инъекции сначала Дейву, потом Лин, стараясь быть с ней особенно осторожной. Когда мы закончили, телефон, лежавший на столе, издал короткий звук. Это было сообщение от отца. Он писал, что будет дома через двадцать минут, и меня ждёт серьёзный разговор.

Дрожащими руками я написала ответ. Не верилось, что он так быстро всё узнал. Я не сомневалась, что вскоре ему станет известно об исчезновении лекарства, но прошло не больше двух часов… Зря я надеялась, что у нас есть время.

– Мне пора идти, – сказала я.

– Что-то случилось?

– Пока нет.

Я глубоко вздохнула и, попрощавшись с компанией, отправилась домой.

Папа, хоть и обещал приехать через двадцать минут, домой вернулся лишь через полтора часа. Я покорно ждала решения своей участи, сидя в комнате. Телефон разрывался от сообщений, но я, погружённая в свои мысли, игнорировала их. Когда раздался стук в дверь, я чуть не подпрыгнула от неожиданности.

– Входи, пап! – ответила я.

– Привет, милая. – Он вошёл в комнату и устало опустился на край кровати рядом со мной. – Ты ведь знаешь, о чём я хочу поговорить?

– Да, знаю. – Я кивнула.

– Ну, хотя бы честно ответила. Это радует. – Папа тяжело вздохнул, готовясь к серьёзному разговору. – Мне звонили люди с завода… Им показалось странным, что Нико забрал препараты по моей просьбе.

– Прости, пап…

– Ты совершила ошибку, Эванс. И я тоже, когда позволил втянуть себя в это.

– Я просто хотела спасти друзей!

– Непроверенным лекарством? – возмутился он.

– Тем людям с завода стало легче! – парировала я.

– Да, но потом мы изменили формулу!

– Но лишь чуть-чуть… – Отец поднял руку, призывая меня прекратить оправдываться.

– Знаешь, почему я задержался? – В ответ я покачала головой. – Мы с Шерон были в больнице. Ходили к мистеру Стюарту.

– Ему стало хуже?

– Он умер.

Внутри всё похолодело. Я вспомнила лицо Майлза – бледное, но такое умиротворённое. Возможно, я была последней, кто слышал его дыхание и касался его ещё тёплой кожи.

– Он скончался два часа назад. Если кто-нибудь узнает о том, что ты что-то вколола ему…

– Почему… как?

– Кровоизлияние в мозг. Врачи не смогли спасти его.

– Но… из-за чего?

– Все теряются в догадках. Они же не знают о лекарстве…

– Я убила его? Убила… – Закрыв лицо руками, я зарыдала.

Папа обнял меня, прижал к себе и стал молча гладить по голове. Я знала, что в эту минуту он думает о маме: каково было ей, когда она потеряла своих коллег. Майлз не был моим другом. Он мне даже никогда не нравился. Но я точно не желала ему смерти. Когда я ставила ему тот укол, я надеялась, что ему станет лучше. И Айзеку…

– А как Айзек? – Я вцепилась в руку отца.

– Мы будем следить за его состоянием. Когда я уходил, мистер Рид чувствовал себя прекрасно.

Отец ободряюще погладил меня по руке. Затем поднялся, намереваясь уйти, но я остановила его.

– Папа, это я виновата?

– Нет, милая. Виноват тот, кто позволил Майлзу заразиться. – Отец пытался говорить убедительно, но я знала, что это ложь.

Когда он ушёл, я забралась с ногами на кровать и достала телефон, вспомнив, что так и не ответила на сообщения. Теперь я знала, почему их было так много: друзья писали мне про Майлза. Решив ничего не отвечать, я откинулась на подушку и вскоре погрузилась в беспокойный сон.

Утром, когда я пришла в школу, то обратила внимание, как привычный гул дополнился взволнованным шёпотом. Учащиеся обсуждали смерть Майлза, гадая, что с ним случилось. Кто-то пустил слух о запрещённых веществах.

– Только об этом и болтают… – проворчала Челси, когда мы втроём проходили по школьному коридору.

Под глазами у Лин образовались тёмные круги, но вряд ли она так сильно переживала из-за Майлза: страх за свою жизнь всё-таки был сильнее. Подруги беспокоились за Айзека, о котором ничего не было слышно со вчерашнего дня.

– Айзек кому-нибудь писал сегодня? – спросила Лин.

Мы с Челси синхронно покачали головами. Я добавила:

– Нужно будет навестить его.

– Не стоит! – Вдруг позади нас раздался радостный голос.

Мы обернулись, не веря своим ушам. И увидели Айзека, который стоял перед нами – живой и здоровый. Я обрадовалась, заметив румянец на его щеках. Мы с Челси бросились ему в объятия, а Лин застыла на месте.

– Айзек?! Ты что здесь делаешь?!

– Рада видеть тебя не в больничном халате, дорогой! – Челси быстро поцеловала Айзека в лоб, и парень смутился.

– Мы так переживали, Айзек! – Я тоже поцеловала его, но в щёку. Лин же всё ещё не могла поверить своим глазам.

– Рад это слышать, дамы.

– Почему ты не в больнице?

– Сбежал. – Лин с досадой ткнула его в плечо, и Айзек рассмеялся. – Врачи сказали, что моё состояние улучшилось.

Челси удивлённо вскинула брови и схватила Айзека за руку.

– Пойдёмте-ка в тот класс, поговорим.

Подруга потащила Айзека в ближайший класс. Мы с Лин пошли за ними. Едва за нами закрылась дверь, как мы тут же обступили Айзека.

– Рассказывай!

– Не знаю, что вам рассказать. Я сам удивился, когда врач отпустил меня домой.

– Что он сказал?

– Заявил, что лечение помогло, и я здоров. Но я не думаю, что это совпадение. – Затем он немного помедлил, прежде чем спросить. – Вы уже слышали? Ну… про Майлза.

– Да, слышали. – Я молчала, опустив глаза, и Айзек это заметил.

– Эванс, ты в порядке?

– Да, всё нормально… – Я изобразила слабое подобие улыбки.

– Наконец-то я вернулся в школу! – Айзек приобнял меня за плечи.

– Кажется, ты бредишь!

Мы засмеялись. Наконец-то вся наша компания была в сборе. И, хотя смерть Майлза выбила всех нас из колеи, я была рада, что нахожусь рядом с друзьями.

А вот Дейв потерял лучшего друга… Чувствуя, что должна поддержать его, я пообещала друзьям встретиться позже и направилась в шахматный класс.

Конечно, я не ошиблась в своих предположениях. Дейв сидел за тем же столом, что и в первую нашу встречу. Войдя в класс, я заперла за собой дверь на ключ, торчавший из замочной скважины. Дейв даже не поднял головы, прекрасно зная, кто нарушает его уединение.

– Дейв…

– Только не говори, что тебе жаль.

– Почему?

– Хочу верить, что ты не лицемерка. – Он поднял на меня тяжёлый взгляд.

– Как ты себя чувствуешь?

– Нормально. Даже хорошо… И почему же, чёрт возьми, мне так хорошо? – Вскочив с места, Дейв резко взмахнул рукой, сбросив с доски все шахматные фигуры. – Что ты вколола мне, Эванс?

– То же, что и Майлзу.

Дейв прерывисто дышал, глядя на меня полными боли глазами. Я бросилась к нему, чтобы обнять за шею.

– Я знаю, как тебе сейчас больно… И знаю, что эта боль останется с тобой навсегда.

– И что мне делать, Эванс? – Он наклонился и, прикрыв глаза, прижался своим лбом к моему.

– Жить дальше. Это единственное, что в твоих силах.

Некоторое время он молчал, а я прислушивалась к его сердцебиению.

– Это мог быть любой из нас… Например, я.

– Майлз не хотел бы, чтобы это был ты. Никто не хотел бы…

– И ты?

– Конечно.

Дейв приподнял мою голову за подбородок, заглядывая мне в лицо. И потянулся к моим губам. Я ощутила его тёплое дыхание… Кончиком носа он слегка касался моей щеки. Я потянулась к нему, но Дейв опередил, прижавшись к моим губам. Он нежно провёл языком по моим губам, заставив их открыться, и проник языком в мой рот, одновременно обняв меня за талию. Его ласковые пальцы проникли под тонкий свитер, и теперь, когда он касался голой кожи, к моим щекам тут же прилила кровь. Губы Дейва обхватили мочку моего уха и теперь ласкали её, вызывая дрожь в коленках. Когда стон вырвался из моего горла, Дейв тут же отпрянул, прижимая ладонь ко рту так, словно его тошнит.

– Чёрт, что я делаю?! Майлз мёртв, а я… Так нельзя! Это ошибка!

– Да, наверное… Ты прав. Сейчас не лучшее время.

– Мне жаль. – Дейв разочарованно вздохнул.

– Ну, до встречи?

– Да, пока…

Я повернулась и направилась к двери, спиной ощущая его пристальный взгляд.

* * *

Майлз уже неделю как был мертв, а ребята чувствовали себя отлично. Папа очень скоро удостоверился, что дело было не в лекарстве, и ему полегчало: да и не только ему одному. Ко мне тоже вернулось прежнее расположение духа.

Жизнь учащихся из GK School вошла в привычное русло. Разве что Хезер перестала задирать каждого, кто чем-то ей не угодил. Для неё смерть Майлза стала тяжёлым ударом. Но мне по-прежнему казалось, что для неё это было освобождение, ведь их отношения были просто ужасными. Он никогда не ценил её – только Дейва.

Сидя дома возле камина, я услышала звук уведомления. Я ожидала увидеть СМС от кого угодно из своих друзей, но оказалось, что мне написала Хезер. Она сообщила, что её отец готов встретиться со мной завтра вечером у них дома. Когда я написала, что согласна, Хезер прислала мне адрес, и я присвистнула. Это был элитный район. Пришлось позаботиться о наряде: я нашла у себя в гардеробе костюм, который когда-то выбрала мама со словами, что «в таком наряде и в Белый дом не стыдно пойти».

Перспектива скорой встречи с отцом Хезер приводила меня в смятение. Этот человек чуть не погубил людей с завода. Мама Лин и вовсе вернулась домой только неделю назад. Я надеялась, что Лин ни о чём не подозревала, иначе она точно убьёт Хезер.

Я подумала о том, каково это – вести переговоры с настоящим бизнесменом. И осознала, что мне не помешала бы помощь папы, который по долгу службы часто общался с такими людьми. Я тут же понеслась в гостиную.

Отец сидел на диване и пил кофе, просматривая какие-то документы.

– Привет, милая. – Увидев меня, он улыбнулся.

– Опять работаешь? – вздохнула я.

– Совсем немного.

– У меня к тебе просьба.

– Надеюсь, на этот раз не попросишь меня создать вакцину от вируса?

– Почему бы и нет? Ты ведь отлично справился! – улыбнулась я.

– Ну… Не буду скромничать. Да, вышло неплохо. Итак, что ты хотела?

– Сходи вместе со мной к мистеру Коулману.

– Зачем тебе понадобилось идти к нему?

– Я хочу знать правду, пап. И думаю, ты тоже хочешь.

– Коулман не стоит твоего внимания. Сомневаюсь, что он тебе что-то расскажет.

– Да, но он расскажет тебе. Ты ведь часто вёл переговоры, когда был руководителем центра.

– Ох… Кажется, это было в прошлой жизни. – Он некоторое время молчал. Затем, отставив в сторону кружку, похлопал по месту на диване рядом с ним, и я присела. – Я знаю, что тебе важно получить ответы. Но чем я могу помочь тебе?

– Просто будь рядом. Пожалуйста…

– Я всегда рядом, милая. – Отец крепко обнял меня.

– Значит ли это, что ты пойдёшь со мной?

– Кажется, ты не оставила мне выбора. Устроим этому Коулману допрос с пристрастием!

Вечером следующего дня, оказавшись перед домом Хезер, я убедилась в своей правоте. Место и правда было шикарное. Неудивительно, что Хезер считала себя лучше других. Дверь открыл пожилой дворецкий, который окинул нас с отцом взглядом с ног до головы и почтительно склонил голову. Да уж, в этом доме точно встречали по одёжке.

– Мистер Коулман уже ожидает вас.

Нас провели по шикарному коридору с мраморным полом, который могли бы положить в каком-нибудь крутом музее. На первом этаже справа располагался кабинет мистера Коулмана, куда и привёл нас дворецкий. Едва мы с отцом вошли, мистер Коулман поднялся с места и поприветствовал нас. Краем глаза я заметила фотографию на его столе: на ней была изображена Хезер.

– А, мистер Эванс и юная мисс Эванс! – Он обошёл стол и приблизился, чтобы пожать моему отцу руку.

– Здравствуйте, мистер Коулман.

– О, прошу вас, зовите меня Гарри.

Коулман всеми силами пытался создать имидж «своего парня». Я слегка наклонила голову в знак приветствия, и отец Хезер улыбнулся:

– Приятно встретиться с вами лично, мисс Эванс. Мне много рассказывали о вас.

– Взаимно, мистер Коулман.

Мужчина, вновь натянув вежливую улыбку, кивнул. Он жестом пригласил нас присесть, а сам занял место за столом.

– Итак, чем могу вам помочь?

– Боюсь, что всё как раз наоборот, Гарри. Мы здесь для того, чтобы помочь вам. – Папа мгновенно преобразился, приняв вид делового человека. Думаю, он многому научился во время управления центром.

– Не понимаю, о чём вы.

– Давайте начнём с рассказа о том, что случилось.

– Мистер Эванс, я знаю, вы помогли нам с лекарством…

– Да, сразу после того, как оно таинственным образом исчезло из дома моей напарницы.

– На что вы намекаете?

Папа спокойно улыбнулся, понимая, что заставил бизнесмена нервничать.

– Гарри, мы с вами отлично поработали, чтобы спасти людей. Думаю, я имею право знать, что произошло. Как и моя дочь, которая принимала в этом непосредственное участие.

– Я даже не знаю, могу ли я…

– Ну, вам же нечего скрывать?

– Разумеется, нет.

– Тогда будьте любезны, удовлетворите наше любопытство.

– Хорошо-хорошо… Вероятно, стоит начать с того, что мне предложили реконструировать старую больницу.

– Ту, что на острове? – уточнила я.

– Да, именно, мисс Эванс. Я хотел, чтобы у граждан появился новый высокотехнологичный госпиталь, и отправил туда несколько своих сотрудников. Нужно было убрать весь мусор и расчистить территорию, чтобы оценить масштабы проекта.

– А вы знали, почему эта больница была закрыта?

– Мне сказали, что проблема была в её убыточности.

– Значит, местные власти скрыли от вас истинное положение дел?

– Боюсь, что так, мисс Эванс. В противном случае я бы велел всем надеть защитные костюмы. Я занимаюсь бизнесом. Лишние риски мне ни к чему.

Я кивнула, побуждая его продолжить рассказ.

– Через несколько дней работы на острове люди стали чувствовать недомогание. Один из сотрудников сразу понял, что они заражены.

– Они открыли хранилище, верно?

– Полагаю, что так. Но они не знали, что оно было закрыто после аварии. Наверняка городские власти считали, что за двадцать лет опасность миновала. Но как потом мне стало известно, первичный срок карантина был равен тридцати годам.

– А что потом?

– Мы увезли всех с острова, а там провели полную дезинфекцию. На этот раз мы соблюли все меры безопасности.

Я вздохнула с облегчением, но оставалась вероятность, что мы подхватили вирус именно там, в том варианте, который унёс жизни десятков людей.

– Заражённых мы разместили на заводе в ожидании лекарства. Я нанял лучших специалистов, чтобы разобраться с вирусом. Но они ничего не понимали, лишь тянули время…

– Вы буквально похитили этих людей! – нахмурилась я. – Вы подвергли своих работников большой опасности!

– Я понимаю, как это выглядит… Но я совсем не знал, что делать! Это ставило под угрозу весь бизнес.

– Вы поставили деньги выше человеческих жизней, – резюмировал отец.

– Если бы я потерял бизнес, пострадало бы не меньше людей. Я пытался найти выход из положения, потратил приличную сумму на поиск лекарства… А потом появились вы.

– Вам очень повезло, Гарри. Кажется, мы с мисс Андервуд буквально спасли Вас.

– Это правда.

– Но вы всё же убили одного человека.

– О чём вы?

– Майлз Стюарт. Хезер рассказала вам о нём?

– Да, такая потеря для неё… Но в его смерти нет моей вины. Я не заставлял его проникать на мой завод и проливать на себя какие-то вещества из пробирок. Как и вас, мисс Эванс.

– Да, но вы не сообщили ни врачам, ни его родителям, в чём причина его недомогания.

– Что вам нужно от меня? – Коулман раздражённо выдохнул и откинулся на спинку своего кресла. – Вы ведь не поговорить пришли.

– Мы хотим справедливости.

– Я не понимаю, о чём вы.

– Вы должны понести наказание, мистер Коулман, – подсказала я.

– Предлагаете мне явиться с повинной? Это безрассудно! Я одинокий отец, мисс Эванс. И прошу хоть каплю понимания.

– А как насчёт справедливости для семей пострадавших? Вы могли бы как минимум возместить им ущерб!

– Хотите, чтобы я заплатил?

– Это разумно, раз уж вы присвоили себе право распоряжаться чужими жизнями.

– Я не стану платить. Хватит и того, что я потратил кучу денег на лечение. Мисс Эванс, вы, наверное, считаете, что сможете привести меня в суд и заставить ответить, но я серьёзный и уважаемый в Нью-Йорке человек, а это дело, в котором ваше слово против моего. Никто в здравом уме не поверит вам без доказательств.

С видом триумфатора я достала из кармана телефон, на котором хранилась фотография с завода. Показав его Коулману, я с удовольствием наблюдала, как забегали его глаза.

– Это… незаконно! Вы проникли на частную территорию! Никто не примет это как доказательство в суде!

– Зато охотно примут в любой газете.

– Если я выплачу всем компенсацию, вы уничтожите фото? – Коулман тяжело вздохнул, принимая своё поражение.

– Разумеется. Но сделаю это только после того, как вы переведёте деньги.

– Как я могу быть уверен, что вы сделаете это?

– Боюсь, вам придётся поверить мне на слово, мистер Коулман. Других вариантов у вас нет.

Я поднялась с места, отец последовал моему примеру.

– Спасибо, что уделили нам время, Гарри.

Мужчина рассеянно кивнул, потирая лоб. Не обменявшись ни словом, мы с отцом покинули дом Коулманов. В глубине души я ликовала.

Когда мы оказались на улице, прохладный воздух обжёг мои пылающие щёки, но я всё равно улыбалась.

– Это было так круто! Папа, ты лучший! – От моих слов он густо покраснел.

– Итак, теперь, когда ты узнала всё, что хотела… Что будешь делать?

– Встречусь с Шерон и расскажу ей всё. Ты со мной?

– Нет, лучше поеду домой, поработаю.

– Ладно, увидимся дома.

Я обняла отца и пошла в сторону ближайшей остановки. До кафе идти было слишком далеко, и, хотя погода меня устраивала, мне не хотелось терять столько времени. На самом деле, я хотела встретиться с Шерон, потому что только её тайну я ещё не разгадала.

Когда она присоединилась ко мне за столиком, я быстро поведала ей о встрече с Коулманом. Шерон пришла в ужас:

– Поверить не могу, что он считает себя невиновным. Не может быть, чтобы он не знал об опасности этого острова! Но я совсем не удивлена, что он не собирается брать на себя ответственность.

– Выходит, что всё было зря…

– Не говори так! Ты узнала правду, помогла спасти людей! Твоя мама очень гордилась бы тобой.

Я кивнула и задумчиво повертела чашку в руках, не решаясь задать главный вопрос.

– Эванс, тебя что-то беспокоит?

Всё, момент настал. Сейчас или никогда! Тщательно сформулировав вопрос, чтобы не задеть Шерон, я наконец решилась:

– Во время нашего первого разговора вас так расстроил вопрос про дружбу с моей мамой… Мне показалось, что у вас была какая-то тайна.

Шерон прикрыла глаза и с минуту молчала.

– Ты права. Есть нечто, из-за чего я не могу спокойно спать уже много лет. Но я не могу рассказать тебе. Я поклялась, что буду молчать.

– Моей маме уже безразлично, расскажете вы мне или нет. Но я полностью доверилась вам и этого же жду от вас.

У неё ушло не менее минуты на то, чтобы принять решение.

– Хорошо. Если я и могу кому-то доверить свои тайны, то только тебе. – Шерон поставила на столик чашку и начала рассказ: – Я всегда была довольно посредственным биохимиком… И втайне завидовала Бриджит, она-то была идеальна во всём.

Шерон горько усмехнулась, а я вспомнила:

– Она не любила, когда про неё так говорили…

– Думаю, это моя вина. В день аварии на острове я отправилась в хранилище, чтобы взять образец на анализ. Но что-то пошло не так… По моей вине пробирка разбилась. Я вскрикнула, и Бриджит, которая оказалась ближе всех, вбежала в хранилище. Она увидела, что произошло. И она знала, что я виновата в этом… Но, когда другие коллеги сбежались на мой крик, Бриджит взяла вину на себя.

Из глаз Шерон потекли слёзы. Она вытерла их салфеткой.

– Почему она сделала это?

– Бриджит знала, что это отразится на моей репутации в научном мире. Но на ней это вряд ли сказалось бы: твоя мама была слишком хороша. Всё это представили как случайность… Никто даже не заподозрил, что это была моя вина. И она уехала в Вашингтон, взяв с меня обещание никому не рассказывать об этом…

– Но почему вы не общались?

– Когда она сказала, что собирается уехать, я разозлилась… И сказала ей, что, если бы она не пыталась казаться такой идеальной, ей не пришлось бы бежать отсюда. Конечно, я так не считала… Она спасла меня! Думаю, Бриджит так и не смогла простить меня.

Я на секунду задумалась, а затем покачала головой.

– Ваша фотография лежала у неё в столе. Ей не хватало вас, Шерон… – По щекам женщины вновь потекли слёзы, и я накрыла её ладонь своей. – Спасибо, что рассказали.

Успокоившись и заказав себе ещё чашку кофе, Шерон поинтересовалась:

– Что ты будешь делать теперь?

– Жить, стараясь забыть обо всём, что произошло. Может, я даже пойду на рождественский бал в школе.

– Это отличная идея.

– Я бы не назвала её отличной. Будет так странно…

– Почему? – поинтересовалась она.

– Когда я переехала сюда, я думала, что отношения с одноклассниками будут моей единственной проблемой. Но всё оказалось гораздо сложнее, и теперь Майлза нет. Мы вместе проникли на чёртов завод. Нас было семеро, но лишь одного постигла такая участь.

– Жизнь несправедлива, милая. И иногда жестока… Но мы не можем изменить это.

– Тогда что мне делать?

– Принять это как факт. Майлз умер, но ты жива. Это то, о чём ты всегда должна помнить.

Задумавшись, я посмотрела на снег, медленно падающий на землю. Вытянув руку, я поймала ладонью снежинку и проследила за тем, как она тает от моего тепла.

– Это было неизбежно.

Я не была уверена, о чём подумала – о Майлзе или о снежинке. Хлопья снега медленно ложились на землю. Где-то неподалёку, на кладбище, покоился Майлз Стюарт.

Зима, окончательно вступив в свои права, завладела и моим сердцем. Терзаемая своими мыслями, я все выходные провела дома, словно в заточении. На начало недели было запланировано школьное торжество – рождественский бал. И, хоть я не стремилась пополнить ряды беззаботных учеников, деваться было некуда: я обещала друзьям, что приду. И поклялась себе, что буду сильной.

Я тихо всхлипнула, борясь с желанием зарыдать. Затем подумала о танцах. Мне вдруг пришло в голову, что в моей прежней школе тоже будет бал. Останься я в Бетесде, то пошла бы с Джереми. Вдруг стало любопытно: пойдёт он один или пригласит кого-то другого? А может, и вовсе останется дома?

Взяв телефон, я нашла Джереми в списке своих контактов. В переписке с другом я с удивлением обнаружила, что мы не общались со дня моего отъезда. Наверное, он даже не знал, что я давно простила его.

Я быстро набрала сообщение.

Эванс: Привет. Пойдёшь со мной на бал?:)

Джереми: Я уже и не надеялся, что ты про меня вспомнишь.

Эванс: Обиделся?

Джереми: Немного.

Джереми: Но я понимаю: Нью-Йорк!

Джереми: Городские девчонки с провинциалами не связываются:)

Эванс: Не говори так!

Эванс: Ты тоже про меня забыл.

Джереми: Я? Да никогда!

Джереми: Просто решил, что так будет легче.

Джереми: Прости. Не думал, что ты этого хочешь.

Эванс: Это ты меня прости.

Эванс: Хоть кое в чём ты прав: так было легче.

Джереми: Почему ты решила написать?

Эванс: Вспомнила про бал.

Джереми: Да, жаль, что тебя нет.

Эванс: Кого ты пригласил вместо меня?

Джереми: Никого.

Эванс: Это прозвучит эгоистично

Эванс: Но я рада!

Джереми: Не сомневаюсь:)

Джереми: Эмили Купер.

Эванс: Капитана чирлидеров?

Джереми: Да, её.

Эванс: Повеселитесь там:)

Быстро же он меня забыл! Я с досадой швырнула телефон на кровать. Что ж, Эмили Купер, эта вульгарная девица, наверняка не теряла времени даром!

Я издала яростный рык, представив Джереми, танцующего с капитаном школьной команды чирлидеров. Я-то надеялась, что он не такой, как все. Но, видимо, незаменимых людей всё же не было.

Я разочарованно вздохнула и решила, что тоже найду ему замену. Но тут же возникла проблема: у меня ведь не было пары для танцев! Предложений я не получала, но решила, что и сама могу пригласить кого-нибудь из друзей.

Но прежде всего мне хотелось убедиться, что у меня есть достойное платье для праздника. Специально я ничего не покупала: из Бетесды я притащила кучу одежды, которая подходила для рождественского бала. Я остановила выбор на простом чёрном платье, пышном и с небольшим блеском на юбке, но достаточно сдержанном, чтобы не привлекать лишнего внимания. Мне сегодня не хотелось блистать: это казалось неправильным по отношению к Майлзу.

Наконец, когда я определилась с платьем и туфлями, пришло время подобрать и подходящего партнёра. Идти одной не хотелось: слишком много времени я провела в одиночестве за всё это время, пока боролась с Коулманами, вирусом и своими печалями. Нет, сегодня и на моей улице должен был наступить праздник! Оставалось только решить, кто для меня его устроит…

Я открыла переписку с Айзеком, последним сообщением в которой была картинка с котиком.

Эванс: Привет, олимпийский кузнец.

Айзек: Здравствуй.

Эванс: Идёшь на бал?

Айзек: Конечно. А ты?

Эванс: Наверное.

Эванс: С кем идёшь?

Айзек: С тобой, разумеется.

Эванс: Не помню, чтобы я соглашалась:)

Айзек: Наверное, это было в моём сне.

Эванс: Айзек, ты что, флиртуешь со мной?

Айзек: Рад, что ты это заметила.

Эванс: Ты милый:)

Айзек: Значит, пойдёшь со мной?

Эванс: Ещё бы!

Айзек: Круто:)

Айзек: Тогда до встречи. Будь в белом!

Эванс: Это ещё почему?

Айзек: Это вроде как шутка.

Эванс: Ты уверен?

Айзек: Уже нет:=(

Я захихикала, удивляясь, каким смелым он может быть в сети. Но мне и стеснительный Айзек был по душе.

Мы с Айзеком договорились встретиться прямо в школе. Я опаздывала и попросила друга не бросать Лин одну, а добраться до школы вместе с ней. Айзеку эта идея пришлась не по душе, но он уступил, не желая расстраивать меня и свою лучшую подругу.

Не успела я восхититься царившей в зале атмосферой праздника, как услышала голос Айзека, который пытался перекричать музыку и шумную толпу учащихся.

– Эванс!

Друг стоял у дальней стены, где почти не было танцующих, и махал мне рукой. Я направилась к нему, по пути разглядывая декор зала. Залюбовавшись лучами света, плясавшими по стенам, потолку и полу, я вдруг столкнулась с кем-то…

– Ой!

Рыжеволосая девушка, задевшая меня плечом, растворилась в толпе, не сказав ни слова. Впрочем, я и сама была хороша: не нужно было глазеть по сторонам, когда вокруг такое количество людей.

Добравшись наконец до Айзека, я оглядела его с ног до головы и присвистнула:

– Выглядишь круто!

– О, горе мне! Девушки делают комплименты…

– Так их ещё и несколько?

– Кого?

– Девушек!

– Ты уже третья.

– Это в двоичной или десятичной системе?

– Ты только что украла моё сердце. – Айзек приложил ладонь к груди.

– Неужели только сейчас?

Он рассмеялся, но на мой вопрос так и не ответил.

– Знаешь, твоё платье и ты… – Щёки Айзека покраснели. – Ты выглядишь очень… Эффектно.

Улыбаясь во весь рот, я потащила Айзека на танцпол, всю дорогу слушая его сетования по поводу того, какой он плохой танцор. Так и было: он совсем не попадал в музыку, а его движения были резкими и дёргаными. Но безусловным преимуществом балов в нью-йоркской школе было то, что люди едва ли обращали внимание на такие мелочи, как твои танцевальные навыки.

А потом диджей переключил песню, и толпа взревела. Люди вокруг меня прыгали, размахивая руками, и подхватывали друг за другом слова. Только я стояла на месте, узнав её с первых нот. Со дня отъезда из Бетесды я ни разу не включала её. И вот теперь она играла здесь, на школьной вечеринке, где никто и не подозревал, что она для меня значила.

– Эванс, что с тобой? – Айзек тут же заметил перемену настроения. – Ты в порядке? Эй, хочешь, мы пойдём к ребятам… Или вообще домой?

И я вдруг поняла: да, песня была той же, но я – нет. Тогда, в Бетесде, мне казалось, что самое страшное – это попасть в руки полиции. Но, стоя посреди школьного спортивного зала сегодня, я знала, что случаются вещи и похуже, и большая редкость – найти таких друзей, которые пройдут с тобой даже через это.

Я порывисто обняла Айзека, тихонько напевая под нос слова любимой песни.

– Это… неожиданно. – В голосе друга слышалась улыбка. Затем он вдруг отстранился и указал рукой в сторону двери. – Эй, смотри, кто там!

Повернув голову, я заметила входящих в зал Челси и Дейва. Подруга обворожительно улыбалась, вышагивая под руку с капитаном баскетболистов. Айзек проследил за моим взглядом. Когда он увидел Челси, его лицо вытянулось от удивления.

– Челси пришла с Дейвом? Неожиданный поворот.

– Ну, смотрятся они неплохо.

Я почти не сомневалась, что Дейв и Челси пришли вместе на бал как приятели, не более того. Весь прошедший месяц моя соблазнительная соседка пыталась заполучить капитана «Диких бобров» в свою коллекцию, но все её старания были напрасными. Наверное, Дейв действительно сильно отличался от ребят из своей команды: ему не нужно было доказывать, что он пользуется популярностью у девушек. Все и так прекрасно это знали.

Челси сканировала взглядом зал. Я махнула ей рукой на случай, если она искала именно нас, и не ошиблась: соседка тут же стала пробираться через толпу школьников к нам.

– Эй, какие люди!

– Рада вас видеть! – Она скользнула взглядом по моему партнеру. – Айзек, должна признать: твой гиковский прикид был хорош… Но сегодня ты чертовски привлекателен!

Айзек, одетый в серый пиджак поверх чёрной водолазки, смущённо улыбнулся.

– Спасибо. Это мама настояла. Сказала, чтобы я не смел появляться на балу в куртке с капюшоном.

– А ты, Эванс, выглядишь просто потрясающе!

Она заставила меня покружиться, чтобы продемонстрировать свой наряд. Позади раздался голос Хезер, неожиданно появившейся на танцполе.

– Даже удивительно для провинциалки.

Она окинула меня с ног до головы внимательным взглядом и удовлетворённо кивнула, словно осталась довольна моим выбором. Сама же Хезер была одета в шёлковое платье, подчёркивающее её хрупкие плечи.

– Спасибо, Хезер. Получить комплимент от тебя особенно приятно.

– Забавно, что ты считаешь это комплиментом.

Её губы тронула мимолётная улыбка, которую она тут же спрятала. У входа я заметила Нико, одетого, к моему удивлению, совсем не в спортивный костюм, а в тёмные брюки и белую рубашку. Хотя он изрядно потрепал мне нервы за прошедший месяц, пришлось признать: он был очень даже привлекателен. Я кивнула на него:

– Пришла с охраной?

Хезер проследила за направлением моего взгляда и, когда заметила Нико у дверей в зал, закатила глаза.

– Папа настоял. Считает, что Нико теперь должен меня охранять.

– Ну, я бы не отказалась, чтобы такой красавчик, как Нико, начал охранять меня. – Челси соблазнительно облизала губы, глядя на телохранителя Хезер.

Коулман пощёлкала пальцами перед носом моей соседки.

– Лучше не смотри на него! И вообще… Не советую связываться с такими, как Нико.

– С горячими, в смысле? – Челси подмигнула мне, а мы с Айзеком синхронно изобразили тошноту.

– С… опасными.

– А по-моему, он просто милашка. Смотри, даже глаз с тебя не сводит, Хезер.

Бросив взгляд на Хезер, я вдруг поняла, что её щёки покраснели. Даже не взглянув на Нико, девушка гордо вскинула подбородок и сказала:

– Разумеется. Он здесь, чтобы охранять меня. Не тупи, Хьюз.

Вновь закатив глаза, она стала пробираться к столу с напитками. Челси проводила её насмешливым взглядом:

– Ставлю свою коллекцию артов с Чарльзом из My Way на то, что Хезер была бы не против закрутить роман со своим охранником. Кстати, Эванс, как там твоя встреча с Коулманом?

– Челси, ты чего? – Я приложила палец к губам. – Не здесь же! Давайте выйдем из зала.

Захватив с собой Лин, которая весь вечер со скучающим видом стояла возле стены, мы вышли в коридор. Он встретил нас прохладой и тишиной, нарушаемой лишь приглушёнными звуками из зала. Едва закрылась дверь спортзала, друзья обступили меня. Они сгорали от нетерпения.

– Итак, когда я оказалась в кабинете Коулмана…

Рассказ об опыте общения с отцом Хезер занял более десяти минут. Ребята слушали меня внимательно, не решаясь перебивать. От меня не укрылось, что Лин мрачнела с каждой минутой. Когда речь зашла о работниках, подхвативших вирус, Лин не выдержала:

– Моя мама тоже была там, да? – Мы с Айзеком украдкой переглянулись.

– Боюсь, что да.

– Теперь понятно, почему она так неожиданно вернулась… А я так обрадовалась, что даже не заметила подвоха!

Она по-детски сжала руки в кулаки, пытаясь справиться со своим гневом, а затем вдруг подняла на меня глаза.

– Постой… Ты знала, что она была там?

– Лин, я не была уверена…

– Ты не умеешь врать, Эванс! Ты знала… Ты всё знала! С самого нач…

Неожиданно Айзек перебил её:

– Хватит! Лин, она не имеет к этому отношения. Это я нашёл документ, подтверждающий, что твоя мама работала на Коулмана. И именно из-за меня Эванс не рассказала тебе об этом. Я боялся, что ты наделаешь глупостей, узнав правду!

– Кто бы сомневался, что ты захочешь её защитить, Айзек! – горько усмехнулась Лин. – Сперва вы вместе скрываете от меня правду о моей маме, а теперь приходите на бал… И как я раньше не догадалась, к чему всё это идёт!

– Лин, не говори того, о чём потом пожалеешь.

Я впервые слышала, чтобы Айзек говорил так: без шутливого тона и без капли мягкости в голосе.

– Знаешь, о чём я действительно жалею? О том, что потратила часы, сидя возле твоей больничной палаты! Разве Эванс делала то же самое?! Нет, она развлекалась с Дейвом!

– Лин! – Мои щёки вспыхнули.

В её словах была доля правды. Но Айзек на эту провокацию не повелся:

– Мы хотели уберечь тебя, Лин.

– От правды?!

– От боли, которую она могла тебе причинить.

– А если лекарство не сработало бы! Если бы она, как Майлз…

– История не терпит сослагательного наклонения, Лин, – вмешалась Челси. Её голос звучал безразлично. Лин бросила на мою подругу разъярённый взгляд.

– Вы думали вовсе не обо мне… Только о себе!

Вытирая слёзы со щёк, Лин побежала по коридору и толкнула первую открытую дверь.

– Истеричка, – тихо пробурчала Челси себе под нос.

Кивком головы я указала на дверь, за которой исчезла Лин. К моему удивлению, Айзек не двинулся с места: только молча проводил её взглядом. Я тихо произнесла:

– Надо пойти за ней.

– Как хочешь, – махнул рукой Айзек. – Я подожду тебя здесь.

Он прислонился спиной к стене, а я направилась в женский туалет и не сразу поняла, что сказал Айзек. Он собирался ждать только меня, не нас…

Размышляя об этом, я медленно открыла дверь в школьный туалет. Лин склонилась над раковиной, содрогаясь от рыданий. Я осторожно приблизилась, стараясь не напугать её.

– Лин?..

– Что тебе нужно?! – Девушка вздрогнула от неожиданности и, увидев меня, отпрянула. – Уходи!

– Нет, я не уйду, Лин. Ты должна выслушать меня.

– Ни за что! Ты лгунья, грязная лгунья! Ты всех и всегда обманываешь, Эванс!

– Да, я обманула тебя, Лин… И мне жаль!

– А мне жаль Майлза, который умер из-за тебя!

Послышался звук туалетной задвижки, и дверь одной из кабинок открылась. Внезапно прекратив рыдать, Лин вместе со мной уставилась на рыжеволосую девушку, которая вышла из кабинки. Девушка спокойно подошла к раковине и, открыв кран, заговорила:

– Извините, что прервала вашу беседу. Мне ужасно неловко!

– Прости, что тебе пришлось это услышать. Мне следовало убедиться, что мы с Лин здесь одни.

– Да ладно тебе! В женском туалете и не такое можно услышать.

Она задорно подмигнула мне и уже взялась за ручку двери, когда Лин вдруг окликнула её:

– Ты ведь Шарлотта, да? Сестра Майлза…

Слова Лин эхом прозвучали у меня в голове. Я вспомнила об открытке, которую нашла на его прикроватной тумбе. «ШС»… это же Шарлотта Стюарт! И она подслушала разговор, в котором Лин назвала меня убийцей её брата!

– Да. – Девушка печально улыбнулась. – У меня не самый приятный повод вернуться в Нью-Йорк, верно?

– Мне жаль твоего брата, – потухшим голосом сказала я.

– Спасибо.

В глазах девушки блеснули слёзы, и она, кивнув нам, поспешила уйти. Хотя она и выглядела милой, мне не давало покоя то, что она подслушала наш разговор. Уж я-то знала, что бывает с теми, кто потерял близкого человека. Наверняка она сейчас искала виноватого в его смерти. Я решила, что хорошо было бы поговорить с ней. Но сначала нужно было разобраться с Лин, что так беспечно относилась к информации о заводе и вакцине.

На этот раз, прежде чем продолжить разговор, я убедилась, что в уборной никого нет, заглянув в каждую кабинку.

Пальцы Лин всё ещё нервно подрагивали, но слёз не осталось.

– С чего ты взяла, Лин, что я имею отношение к смерти Майлза?

– Ты вколола ему лекарство, а потом он умер. Может, ты и нас хотела погубить, да не вышло?

– Я могла бы обидеться на тебя, но не стану. На тебя свалилось много неприятностей… Поэтому ты так себя ведёшь. Ты можешь высказать мне всё, что хочешь, Лин. Я пойму.

– Знаешь, я тут подумала… Может, ты вообще заодно с Коулманом? Не зря же ты так легко попала на встречу с ним! – Горько усмехнувшись, девушка щёлкнула пальцами. – Точно! Поэтому ты даже не попыталась пригрозить ему судом.

– Коулман – жестокий человек, но не глупый. Он знает, что у нас нет никаких доказательств. Я сделала всё, чтобы помочь вам! Как ты можешь меня обвинять?

– А как же пресса? Там как раз доказательства не нужны!

Я показала подруге фотографию, сделанную на заводе.

– Когда я показала ему это, он пригрозил мне обвинениями. Это частная территория, Лин. То, что мы сделали, – незаконно. И ни одно приличное издание не станет такое печатать, зная, что улики получены нечестным путем.

– И что?! Ты хочешь сказать, что всё это было зря? Что моя мама пострадала, и никто не будет с этим ничего делать? Ты должна была хотя бы попытаться! Сделать хоть что-то, чтобы помочь этим людям!

– Я сделала всё, что могла! Билась изо всех сил, пока ты сутками сидела у Айзека, даже не пытаясь помочь кому-то из нас!

– Я боялась потерять его!

– Мы все боялись! Думаешь, мне было не страшно?! Думаешь, мне было легко взять на себя ответственность за ваши жизни?!

– Зато теперь это останется на твоей совести. Всё это… Смерть Майлза, месяц наших страданий… А ещё то, что ты даже не попыталась сдать отца Хезер!

Лин прошла мимо, нарочно задев меня плечом. Я остановила её в дверях:

– Знаешь, вообще-то я пошла к нему ради тебя. И мне удалось выбить денежную компенсацию за несоблюдение мер безопасности на рабочем месте. Но теперь я вижу… Ты этого не заслуживаешь. Если бы тебе пришлось пройти через то, через что прошла я… Ты бы не смогла, Лин. Сегодня ты обвинила меня в убийстве, но не потому, что считаешь меня виноватой. Тебя просто бесит, что я не сидела на месте, а действовала, пока ты распускала сопли и караулила у палаты Айзека.

Ничего не ответив, Лин вышла, громко хлопнув дверью. Чувствуя, что ноги не держат меня, я сползла по стене. И закрыла лицо руками, желая спрятаться от всего мира. Прошло всего несколько месяцев после переезда. И кем я стала здесь? Убийцей?

Немного посидев, я всё же пришла в себя и вышла в коридор. Айзек тут же бросился ко мне:

– Ты в порядке?

Я молча кивнула. Из раздевалки раздался приглушённый возглас, и я вздрогнула, понимая: там что-то происходит. Указала Айзеку пальцем на дверь, и он пожал плечами. Затем тихонько толкнул приоткрытую дверь, чтобы мы смогли заглянуть в раздевалку. Но там было пусто. Звуки доносились из душевой.

Я сделала шаг вперёд, но тут же замерла, увидев мужской пиджак, небрежно брошенный на скамейку. Он принадлежал Дейву. Айзек, следовавший за мной, едва не врезался в меня. Послышался звук шлепка, за ним – приглушённый женский стон… Мы с Айзеком, хихикая, переглянулись: ясно, чем там занимаются.

Изобразив, что меня тошнит, я стала тихо пробираться к выходу, старательно отгоняя от себя образ Дейва, соблазнившего девушку в школьной раздевалке. Да, Челси не всегда бывает права: он такой же, как и все.

Стараясь не шуметь, мы вышли из раздевалки, прикрыв за собой дверь. Сразу захотелось пойти в душ и смыть с себя эту грязь. Айзек, судя по его взгляду, чувствовал то же самое.

– Может, проветримся немного? – предложила я.

Айзек смело взял меня за руку и вывел на непривычно пустынный задний двор школы. Не позволив мне даже немного замёрзнуть, он накинул пиджак мне на плечи.

– Спасибо. – Я улыбнулась.

– Ты как?

– Всё нормально. Просто немного устала.

– Зато я полон сил после нескольких недель безделья!

Я с улыбкой коснулась его плеча. Уже пару дней Айзек пытался доказать всем, что забыл о смертельной болезни, которую победил. Он внимательно посмотрел на меня:

– Скажи мне честно, Лин что-то сказала тебе?

– О, много всего.

– Она бывает вспыльчивой…

– Да, я заметила. Она обвинила меня в смерти Майлза, в том, что я ничего не сделала для её матери, и сказала, что я буду винить себя до конца жизни. И самое ужасное: она ведь права! Я действительно буду винить себя… Что бы ни случилось, я буду помнить о том, кто последним видел Майлза в живых.

Когда мы присели на скамейку, Айзек прижал меня к себе и стал поглаживать по спине. От его лёгких прикосновений кровь побежала по венам так, что казалось: пиджак мне точно не нужен.

– Я знаю, ты переживаешь из-за Майлза… Но когда-нибудь ты поймёшь, что это был единственный из всех возможных вариантов.

Я кивнула и промолчала, наслаждаясь теплом его тела.

– Кстати, у меня для тебя есть рождественский подарок.

– Правда?

– Помнишь, я говорил, что ты должна сделать что-то для Олимпа, чтобы получить своё прозвище?

– Конечно.

– Ты спасла мне жизнь, так что… Теперь оно у тебя есть.

– А если оно мне не понравится?

– Придётся смириться. На Олимпе мы не выбираем, кем стать.

– Ладно, говори уже. Как меня теперь зовут?

– Персефона.

– Это та, которую Аид обманом утащил в подземное царство?

– Именно. Владычица подземного мира, которая также известна как Кора. Она считается символом бессмертия души.

– Любопытный выбор. Но… почему?

– В каждом прозвище есть свой тайный смысл. Нужно только разгадать его.

– Я постараюсь. Спасибо, Айзек. Ты не просто привёл меня в своё тайное логово, ты поделился со мной секретом. Я это очень ценю.

Он поплотнее укутал меня в свой пиджак. Наши носы столкнулись, когда я подняла голову, чтобы сказать ему что-то. Но, увидев его глаза с поволокой, я забыла все слова. Рот приоткрылся, и моё дыхание коснулось его трепещущих губ. В эту же секунду расстояния между нами не осталось: он мягко поцеловал нижнюю губу, цепляя её зубами. И, только когда он насытился этим ощущением, наконец накрыл мои губы своими, наполняя сердце теплом.

Я прикрыла глаза, не слыша, а скорее ощущая оглушительную музыку из спортзала. Прохладный зимний воздух покусывал кожу, распалённую поцелуем и чужим дыханием на губах. Но это чувство подарило мне умиротворение. Сверху раздался негромкий скрип. Айзек разорвал поцелуй, чтобы взглянуть наверх, но я, не распахивая век, удержала его, вновь касаясь его губ. Но он неожиданно вскочил со скамейки, увлекая меня за собой.

Я упала на него сверху. Дверь школы распахнулась, ударившись о стену. В эту же минуту раздался грохот: что-то упало на скамейку.

– Эванс!

Открыв глаза, я сперва взглянула на дверь и увидела Дейва. Он почти что летел к нам. Преодолев расстояние между нами в два шага, он помог мне и Айзеку подняться.

– Чёрт, Айзек, что это было? – возмутилась я, ощутив боль в запястье.

Но парни не смотрели на меня. Их внимание было поглощено небольшим, но массивным глобусом, который упал на скамейку: именно туда, где я только что сидела. Мы втроём перевели взгляды на приоткрытое окно в школьном классе.

– Что за шутки?!

Айзек не ответил, он поднял подставку глобуса и повертел её в руках.

– Такой штукой убить можно. Вряд ли она сама упала. Это из класса истории.

– Что ты хочешь этим сказать, Рид?

– Не уверен, но… Кажется, кто-то хотел серьёзно навредить Эванс. Может, даже убить…

– Убить меня?! Кому это могло понадобиться?

Взглянув на землю, я заметила, что рядом с глобусом, отвалившимся от подставки, лежала белая лента. Я подняла её, ощутив под пальцами мягкость атласа.

– Выглядит, как какой-то знак…

Дейв, рассматривавший ленту вместе со мной, собирался что-то сказать, но дверь вновь открылась. К нам спешила рыжеволосая красотка – сестра Майлза.

– Я услышала грохот и примчалась. У вас тут всё нормально, Дейв?

– Да.

– Надо же, снова ты! – Девушка перевела взгляд на меня и сообразила, что мы уже встречались.

– Когда вы успели познакомиться?

Пока я пыталась прийти в себя, Айзек вдруг обратился к Дейву:

– А ты почему здесь оказался?

– Не знаю. – Дейв в замешательстве провёл рукой по волосам. – Просто… Я почувствовал, будто бы здесь очень нужна моя помощь. Вроде как… Знал, что что-то произойдёт.

– Что ты имеешь в виду?

Шарлотта молчала, с недоумением глядя на нас.

– Ну, я будто кожей почувствовал… Вот, смотри. Это внезапно появилось, и я… решил, что Эванс нужна моя помощь на заднем дворе школы. Просто в голову пришло и всё, представляете?

Он закатал рукав рубашки, и мы увидели, что его рука покрылась гусиной кожей.

– Но мы ведь даже не виделись сегодня на балу! Ты едва ли знал, пришла ли я вообще!

– Чёрт, друг, это почти как в супергеройских фильмах, – прокомментировал Айзек, уставившись на руку Дейва.

Я лихорадочно соображала, пытаясь понять, что на самом деле только что произошло. Действительно, он никак не мог знать, где я… И что означало это «почувствовал»?

Единственное, что я знала точно: приключения в Нью-Йорке на этом не заканчиваются. Меня ждала новая тайна, и интуиция подсказывала, что она может привести к ещё более опасным последствиям.

Я отправила Дейву СМС и была удивлена, что он ответил мгновенно.

Эванс: Привет.

Дейв: Привет, Эванс. Что-то случилось?

Эванс: Да.

Дейв:?

Эванс: Мне не с кем пойти на бал:(

Дейв: Это приглашение?:]

Эванс: Может быть.

Дейв: Уверен, ты можешь лучше:]

Эванс: Подашь пример?

Дейв: Ты хитрая лисица.

Эванс: Звучит как комплимент.

Дейв: Хорошо, что ты так думаешь:3

Дейв: Пойдёшь со мной на бал?

Эванс: Так уж и быть, окажу тебе честь:)

Дейв: Я польщён!

Конечно, я знала, что он не откажет: нам обоим нужно было развеяться. Отложив телефон в сторону, я улыбнулась, предвкушая интересный вечер.

Держа Дейва под руку, я вошла в празднично декорированный спортзал, забитый школьниками. На стенах плясали разноцветные лучи диско-шара, подвешенного к потолку.

– Нравится? – Дейв заметил мой сияющий взгляд.

– Да, здесь красиво.

Он потянул меня за руку. Мы отошли в сторону, освобождая другим проход.

– Не зевай, Эванс! Тебя тут собьют и не заметят.

– Меня-то точно не собьют. Не зря же я взяла с собой человека, которого видно за километр.

– О, выходит, твоё приглашение – это чистый расчёт?

– Может быть.

В ответ Дейв неощутимо щёлкнул меня по носу.

– Эй!

– Это чтобы ты не задирала нос.

Он тут же наклонился и поцеловал меня в лоб. Я заметила Челси, идущую под руку с уже знакомым мне баскетболистом, Эндрю. Подруга подмигнула мне и кивнула в сторону Айзека и Лин, стоящих у дальней стены.

– Пойдём поболтаем с друзьями?

Дейв проследил за направлением моего взгляда.

– Знаешь… Давай без меня, ладно? Мне нужно поговорить с командой, если ты не против.

– Ну, конечно.

– Проводить тебя?

– Беру это на себя! – Челси, отправившая своего парня за напитками, подошла к нам.

– А мне оставила Эндрю?

– Ты такой догадливый…

– Если что, ты знаешь, где меня найти. – Дейв усмехнулся и нехотя отпустил мою руку.

Он кивнул в сторону группы баскетболистов, столпившихся у стола с напитками. Когда Дейв оставил нас, Челси прыснула:

– Кажется, кто-то из них вновь утащил отцовскую фляжку.

– Хоть в этом смысле все ученики одинаковые.

Мы подошли к друзьям, и Айзек широко улыбнулся:

– Здравствуйте, дамы.

– Хорошо, что вы нас нашли!

Я обняла друзей, пока Челси, изогнув бровь, рассматривала Айзека.

– Айзек, должна признать: твой гиковский прикид был хорош. Но сегодня ты чертовски привлекателен!

– Спасибо. – Айзек, одетый в серый пиджак поверх чёрной водолазки, смущённо улыбнулся. – Это мама настояла. Сказала, чтобы я не смел появляться на балу в куртке с капюшоном.

– А ты, Эванс, выглядишь просто потрясающе!

Она заставила меня покружиться и демонстрировать свой наряд. Позади раздался голос Хезер:

– Даже удивительно для провинциалки.

Она окинула меня с ног до головы внимательным взглядом и удовлетворённо кивнула, словно осталась довольна моим выбором. Сама же Хезер была одета в шёлковое платье, подчёркивающее её хрупкие плечи.

– Спасибо, Хезер. Получить комплимент от тебя особенно приятно.

– Забавно, что ты считаешь это комплиментом.

Она повернулась и направилась в центр зала, но я успела заметить мимолётную улыбку на её губах.

– Кажется, даже наша снежная королева может растаять…

– Нигде от неё покоя нет. – Когда Хезер пропала из виду, Челси закатила глаза. – Кстати, Эванс, как там твоя встреча с Коулманом?

– Ну что вы! – Я приложила палец к губам. – Не здесь же. Давайте выйдем из зала.

Коридор встретил нас прохладой и тишиной, нарушаемой лишь приглушёнными звуками из зала. Едва за нами закрылась дверь, друзья обступили меня. Они сгорали от нетерпения.

– Итак, когда я оказалась в кабинете Коулмана…

Рассказ об опыте общения с отцом Хезер занял более десяти минут. Ребята слушали меня внимательно, не решаясь перебивать. От меня не укрылось, что Лин мрачнела с каждой минутой. Когда речь зашла о работниках, подхвативших вирус, Лин не выдержала:

– Моя мама тоже была там, да? – Мы с Айзеком украдкой переглянулись.

– Боюсь, что да.

– Теперь понятно, почему она так неожиданно вернулась… А я так обрадовалась, что даже не заметила подвоха!

Она по-детски сжала руки в кулаки, пытаясь справиться со своим гневом, а затем вдруг подняла на меня глаза:

– Постой… Ты знала, что она была там?

– Лин, я не была уверена…

– Ты не умеешь врать, Эванс! Ты знала… Ты всё знала! С самого начала, да?!

Что бы я ни сказала сейчас, это бы не помогло Лин успокоиться. Я не хотела бросать тень на Айзека. Конечно, я считала её своим другом, но я значила для неё меньше, чем Айзек. Моё предательство она переживёт. А вот его…

– Несколько недель назад я получила один документ… – начала я, стараясь подбирать правильные слова. – Но это не доказывало, что твоя мама была среди пациентов на заводе.

– И откуда ты взяла эту информацию?

Я замялась, пытаясь придумать убедительную версию, но Айзек опередил меня:

– Хватит, Эванс. Не прикрывай меня. Лин, это я нашёл документ, подтверждающий, что твоя мама работала на Коулмана. И я же убедил Эванс не рассказывать тебе ни о чём, зная, что ты не сможешь с этим смириться.

Горько усмехнувшись, Лин медленно повернулась к нему.

– Ну конечно… Я должна была догадаться, что это ты!

– Я просто хотел уберечь тебя.

– От правды?!

– От боли, которую она могла тебе причинить.

– А если лекарство не сработало бы! Если бы она, как Майлз…

– История не терпит сослагательного наклонения, Лин, – вмешалась Челси.

Её голос звучал безразлично. Лин бросила на мою подругу разъярённый взгляд.

– Вы думали вовсе не обо мне… Только о себе!

Вытирая слёзы со щёк, Лин побежала по коридору и толкнула первую открытую дверь.

– Истеричка, – тихо пробурчала Челси себе под нос.

– Что там? – Кивком головы я указала на дверь, за которой исчезла Лин.

– Женский туалет.

– Пойду поговорю с ней.

Я двинулась вперёд, но Айзек удержал меня за руку.

– Может, не стоит? Кажется, Лин хочет побыть одна.

– До всех парней так долго доходит? – Челси раздражённо закатила глаза. – Не хочет она быть одна!

– Челси права, Айзек. Лин нужна дружеская поддержка.

– Тогда я пойду с тобой.

– В женский туалет?

Он смутился. Челси же положила руку ему на плечо и кивнула мне:

– Давай, Эванс, иди. Мы с Айзеком подождём тебя.

Они исчезли за дверями спортзала, а я направилась в женский туалет и не сразу поняла, что сказала Челси. Она собиралась ждать только меня, не нас… Стало любопытно: было это простой неприязнью, или она действительно не верила, что Лин сможет простить нас с Айзеком?

Размышляя об этом, я медленно открыла дверь в школьный туалет. Лин склонилась над раковиной, содрогаясь от рыданий. Я осторожно приблизилась, стараясь не напугать её.

– Лин?..

Девушка вздрогнула от неожиданности и, увидев меня, отпрянула.

– Что тебе нужно?! Уходи!

– Нет, я не уйду, Лин. Ты должна выслушать меня.

– Ни за что! Ты лгунья, грязная лгунья! Ты всех и всегда обманываешь, Эванс!

– Да, я обманула тебя, Лин… И мне жаль!

– А мне жаль Майлза, который умер из-за тебя!

Послышался звук туалетной задвижки, и дверь одной из кабинок открылась. Внезапно прекратив рыдать, Лин вместе со мной уставилась на рыжеволосую девушку, которая вышла из кабинки. Девушка спокойно подошла к раковине и, открыв кран, заговорила:

– Извините, что прервала вашу беседу. Мне ужасно неловко!

– Прости, что тебе пришлось это услышать. Мне следовало убедиться, что мы с Лин здесь одни.

– Да ладно тебе! В женском туалете и не такое можно услышать.

Она задорно подмигнула мне и уже взялась за ручку двери, когда Лин вдруг окликнула её:

– Ты ведь Шарлотта, да? Сестра Майлза…

Слова Лин эхом прозвучали у меня в голове. Я вспомнила об открытке, которую нашла на его прикроватной тумбе. «ШС»… это же Шарлотта Стюарт! И она подслушала разговор, в котором Лин назвала меня убийцей её брата!

– Да. – Девушка печально улыбнулась. – У меня не самый приятный повод вернуться в Нью-Йорк, верно?

– Мне жаль твоего брата, – потухшим голосом сказала я.

– Спасибо.

В глазах девушки блеснули слёзы, и она, кивнув нам, поспешила уйти. Хотя она и выглядела милой, мне не давало покоя то, что она подслушала наш разговор. Уж я-то знала, что бывает с теми, кто потерял близкого человека. Наверняка она сейчас искала виноватого в его смерти. Я решила, что хорошо было бы поговорить с ней. Но сначала нужно было разобраться с Лин, что так беспечно относилась к информации о заводе и вакцине.

На этот раз, прежде чем продолжить разговор, я убедилась, что в уборной никого нет, заглянув в каждую кабинку.

Пальцы Лин всё ещё нервно подрагивали, но слёз не осталось.

– С чего ты взяла, Лин, что я имею отношение к смерти Майлза?

– Ты вколола ему лекарство, а потом он умер. Может, ты и нас хотела погубить, да не вышло?

– Я могла бы обидеться на тебя, но не стану. На тебя свалилось много неприятностей… Поэтому ты так себя ведёшь. Ты можешь высказать мне всё, что хочешь, Лин. Я пойму.

– Знаешь, я тут подумала… Может, ты вообще заодно с Коулманом? Не зря же ты так легко попала на встречу с ним! – Горько усмехнувшись, девушка щёлкнула пальцами. – Точно! Поэтому ты даже не попыталась пригрозить ему судом.

– Коулман – жестокий человек, но не глупый. Он знает, что у нас нет никаких доказательств. Я сделала всё, чтобы помочь вам! Как ты можешь меня обвинять?

– А как же пресса? Там как раз доказательства не нужны!

Я показала подруге фотографию, сделанную на заводе.

– Когда я показала ему это, он пригрозил мне обвинениями. Это частная территория, Лин. То, что мы сделали, – незаконно. И ни одно приличное издание не станет такое печатать, зная, что улики получены нечестным путем.

– И что?! Ты хочешь сказать, что всё это было зря? Что моя мама пострадала, и никто не будет с этим ничего делать? Ты должна была хотя бы попытаться! Сделать хоть что-то, чтобы помочь этим людям!

– Я сделала всё, что могла! Билась изо всех сил, пока ты сутками сидела у Айзека, даже не пытаясь помочь кому-то из нас!

– Я боялась потерять его!

– Мы все боялись! Думаешь, мне было не страшно?! Думаешь, мне было легко взять на себя ответственность за ваши жизни?!

– Зато теперь это останется на твоей совести. Всё это… Смерть Майлза, месяц наших страданий… А ещё то, что ты даже не попыталась сдать отца Хезер!

Лин прошла мимо, нарочно задев меня плечом. Я остановила её в дверях:

– Знаешь, вообще-то я пошла к нему ради тебя. И мне удалось выбить денежную компенсацию за несоблюдение мер безопасности на рабочем месте. Но теперь я вижу… Ты этого не заслуживаешь. Если бы тебе пришлось пройти через то, через что прошла я… Ты бы не смогла, Лин. Сегодня ты обвинила меня в убийстве, но не потому, что считаешь меня виноватой. Тебя просто бесит, что я не сидела на месте, а действовала, пока ты распускала сопли и караулила у палаты Айзека.

Ничего не ответив, Лин вышла, громко хлопнув дверью. Чувствуя, что ноги не держат меня, я сползла по стене. И закрыла лицо руками, желая спрятаться от всего мира. Прошло всего несколько месяцев после переезда. И кем я стала здесь? Убийцей?

Немного посидев, я всё же пришла в себя и вышла в коридор. Из раздевалки раздался приглушённый возглас. Я вздрогнула, понимая: там что-то происходит. Тихонько толкнув приоткрытую дверь, я заглянула в раздевалку. Но там было пусто. Звуки доносились из душевой.

Я сделала два шага вперёд, но тут же замерла, увидев мужской пиджак, небрежно брошенный на скамейку. Он принадлежал Дейву. Послышался звук шлепка, за ним – приглушённый женский стон… И я наконец поняла, чем там занимаются.

В голове мелькнула неприятная догадка: там Дейв развлекается с какой-то девушкой! От этой мысли у меня перехватило дыхание. Челси столько раз пыталась убедить меня в том, что он не такой, а теперь… Мог ли он так поступить? Чертёнок на плече с улыбкой прошептал: «Да». Я почувствовала тошноту, подступающую к горлу, и старательно отогнала от себя образ Дейва, соблазнившего девушку в школьной раздевалке. Да, Челси не всегда бывает права.

Стараясь не шуметь, я вышла из раздевалки, прикрыв за собой дверь. Сразу захотелось пойти в душ и смыть с себя эту грязь.

Я решила подышать свежим воздухом и позвала Айзека составить мне компанию. Мы вышли на непривычно пустынный задний двор школы.

– Ты в порядке, Эванс?

– Да, всё нормально. Просто немного устала.

– Зато я полон сил после нескольких недель безделья!

Я с улыбкой коснулась плеча друга. Уже пару дней Айзек пытался доказать всем, что забыл о смертельной болезни, которую победил. Он внимательно посмотрел на меня:

– Скажи мне честно. Лин что-то сказала тебе?

– О, много всего.

– Она бывает вспыльчивой…

– Да, я заметила. Она обвинила меня в смерти Майлза и в том, что я ничего не сделала для её матери, и сказала, что я буду винить себя до конца жизни. И самое ужасное: она ведь права! Я действительно буду винить себя… Что бы ни случилось, я буду помнить о том, кто последним видел Майлза в живых.

– Я знаю, ты переживаешь из-за Майлза… – Айзек прижал меня к себе, поглаживая по спине. – Но когда-нибудь ты поймёшь, что это был единственный из всех возможных вариантов.

Я кивнула и промолчала, наслаждаясь теплом его тела.

– Кстати, у меня для тебя есть рождественский подарок.

– Правда?

– Помнишь, я говорил, что ты должна сделать что-то для Олимпа, чтобы получить своё прозвище?

– Конечно.

– Ты спасла мне жизнь, так что… Теперь оно у тебя есть.

– А если оно мне не понравится?

– Придётся смириться. На Олимпе мы не выбираем, кем стать.

– Ладно, говори уже. Как меня теперь зовут?

– Персефона.

– Это та, которую Аид обманом утащил в подземное царство?

– Именно. Владычица подземного мира, которая также известна как Кора. Она считается символом бессмертия души.

– Любопытный выбор. Но… почему?

– В каждом прозвище есть свой тайный смысл. Нужно только разгадать его.

– Я постараюсь. Спасибо, Айзек. Ты не просто привёл меня в своё тайное логово, ты поделился со мной секретом. Я это очень ценю.

Я поцеловала его в щёку и, смутившись, огляделась по сторонам.

– Здесь красиво…

– Ага. Хочешь пунш?

– Было бы неплохо.

– Окей, сейчас принесу, а ты дождись меня здесь.

Айзек исчез в дверях школы, а я, смахнув снег, опустилась на скамейку. Я прикрыла глаза, не слыша, а скорее ощущая оглушительную музыку из спортзала. Вдыхая прохладный зимний воздух, я почувствовала умиротворение. Сверху раздался негромкий скрип, но я не обратила внимания, погружённая в свои мысли. Когда звук прекратился, дверь школы распахнулась, с грохотом ударившись о стену.

– Эванс!

Я открыла глаза и повернулась на голос Дейва. Он что-то крикнул, но я не разобрала ни слова, наблюдая, как он двигался, словно в замедленной съёмке. Дейв в два шага преодолел расстояние между нами, схватил меня за руку и потянул, вынуждая подняться со скамейки.

– Ай!

Я хотела возмутиться, ощутив боль в запястье, но в эту секунду на то место, где я только что сидела, упал небольшой, но массивный глобус. Я в замешательстве перевела взгляд на Дейва, но он смотрел вверх – на приоткрытое окно.

– Что за шутки?!

Дейв не ответил. Он поднял подставку глобуса и повертел её в руках.

– Тяжёлая…

– Что всё это значит?

– Я не уверен… Но тебя, кажется, хотели убить.

– Убить меня?!

– Кому это могло понадобиться?

Взглянув на землю, я заметила, что рядом с глобусом, отвалившимся от подставки, лежала белая лента. Я подняла её, ощутив под пальцами мягкость атласа.

– Сомневаюсь, что она оказалась здесь случайно. Выглядит как какой-то знак…

Дейв, рассматривавший ленту вместе со мной, собирался что-то сказать, но дверь вновь открылась. К нам спешила рыжеволосая красотка, сестра Майлза.

– Я услышала грохот и примчалась. У вас тут всё нормально, Дейв?

– Да.

– Надо же, снова ты! – Девушка перевела взгляд на меня и сообразила, что мы уже встречались.

– Когда вы успели познакомиться?

Всё ещё шокированная, я пристально посмотрела на Дейва:

– Ты подоспел вовремя. Ещё бы секунда, и тогда… Но как ты узнал, где я нахожусь? Я не говорила с тобой перед уходом… Как? Как ты понял, что мне грозит опасность?

– Не знаю. Почувствовал… – Дейв в замешательстве провёл рукой по волосам.

– Что ты имеешь в виду?

Шарлотта молчала, с недоумением глядя на нас.

– Ну, я будто кожей почувствовал… Вот, смотри. Это внезапно появилось и я… решил, что тебе нужна моя помощь на заднем дворе школы. Просто в голову пришло и всё, представляешь? – Он закатал рукав рубашки, и я увидела, что его рука покрылась гусиной кожей.

– Ты не мог знать, где я! Но успел вовремя… Как такое возможно?

Уставившись на руку Дейва, я лихорадочно соображала, пытаясь понять, что на самом деле только что произошло. Действительно, он никак не мог знать, где я… И что означало это «почувствовал»?

Единственное, что я знала точно: приключения в Нью-Йорке на этом не заканчиваются. Меня ждала новая тайна, и интуиция подсказывала, что она может привести к ещё более опасным последствиям.

Всем мечтателям и искателям приключений!

Дорогие читатели, спасибо, что вы провели эти часы вместе с историей.

Мы надеемся, что после прочтения у вас остались приятные, теплые чувства.

Наша команда искренне делала все, чтобы передать эти эмоции.

Для нас эта история стала первенцем во вселенной, и мы создали ее с любовью и верой, что ее герои оживут не только в приложении.

Когда-то, гуляя по уже известным вам местам в книге, проходя от Дитмарс метро через дом Эванс, мы усаживались у подножия моста Хелл Гейт и, свесив ноги вниз, могли только мечтать о создании приложения, книг, фильмов по Вселенной My Way.

А теперь, когда вы держите перед собой эту замечательную книгу, мы уверены, что скоро сможем показать вам и другие книги, истории My Way – обязательно следите за новостями. Продолжение следует… Мечтайте, фантазируйте, действуйте.

Насладитесь «Скрытой угрозой» в виде интерактивной истории с визуальным и аудиосопровождением в приложении, ведь именно там она родилась. Переходите по QR коду:

https://redirect.appmetrica.yandex.com/serve/604840837368519533

Также будем рады видеть вас в нашем сообществе в ТГ. Переходите по QR коду:

https://redirect.appmetrica.yandex.com/serve/604840829265199521

Спасибо огромное всем уникальным людям, кто воплотил эту книгу в жизнь!

Александра Родионова (Рина Рид) – писатель, сценарист

Евгений Комлев – технический директор

Артём Вялков – разработчик

Полина Ковылкина – художник, иллюстратор

Аризу и Команда Зубастики – озвучка и создание аудиоспектаклей

С наилучшими пожеланиями, руководитель My Way Андрей Голдин

ОБРАТНАЯ СТОРОНА

Однажды она просыпается посреди леса, в котором не поют птицы и не шелестят ветви деревьев. Всё здесь будто искусственное, словно нарисованное. Но ей это подходит: она не знает ни своего настоящего имени, ни прошлого.

В этом мире, который населяют люди, попавшие в кому, давно ничего не меняется, – даже время суток. Так было до её появления, а теперь она потревожила покой того, кто знает об этом мире всё. Человека, которого его сторонники не называют по имени, – величают только «господином». Человека… или он нечто большее?

И пока одни обитатели этого мира, возглавляемые «господином», роскошно живут на острове Рейкерс, другие – мятежники – привыкли скитаться по пустынному Нью-Йорку в поисках нового убежища. Обе фракции желают переманить её на свою сторону. Одни – потому что таков был приказ, а другие – потому что верят: она поможет им выбраться отсюда. Но точно ли существует выход?

Но вражда островитян и мятежников – не самая большая угроза в этом мире. Девушке придётся столкнуться и с другими обитателями этого места: бестелесными духами, от крика которых кровь стынет в жилах. Что если она и стала причиной их появления? Что если «Обратная сторона» сама мечтает избавиться от тех, кто её населяет?

Раскройте тайны «Обратной стороны» вместе с главной героиней!