— Отлично… — довольно улыбнулся адвокат, снова уставился мне в глаза и озвучил принятое решение: — Я продолжу представлять ваши интересы с завтрашнего дня. Абсолютно бесплатно. И…

— Не пойдет! — ухмыльнулся я. — Десять процентов от вир, которые вы вытрясете у моих недоброжелателей — ваши. И этот пункт сотрудничества не обсуждается.

— Что ж, тогда мы подпишем бессрочный договор. Сразу после того, как мне разрешат шевелить руками.

— Не вопрос… — кивнул я, потом вспомнил про следователя спецотдела, дуреющего в коридоре, и сменил тему беседы: — Но эта санкция будет получена в лучшем случае завтра, а сегодня вам надо уделить несколько минут одному из подчиненных генерала Ляпишева…

…Монолог Дайны про репутационные потери от нашего пребывания в клинике засел в моем сознании, как раскаленный гвоздь, поэтому минут через пятнадцать после отъезда следователя спецотдела я еще раз поблагодарил Ксению Станиславовну за приезд в Следственный Комитет, помощь в моем восстановлении и согласие заняться Львом Абрамовичем, сообщил, что мы отбываем в «Акацию», спустил девчонок в гараж, помог забраться в машину, сел за руль и тронул «Буран» с места. Вопреки моим опасениям, за КПП нас никто не ждал, поэтому я вылетел на ночные улицы и хорошенько понарушал скоростной режим, благодаря чему доехал до жилого комплекса раза в полтора быстрее, чем рассчитывал. Когда загрузились в лифт, Иришка объяснила, как отправлять его на наш этаж, а следующие пару минут весело рассказывала, как трамбовала директора управляющей компании ЖК, убеждая в необходимости снабдить все кабинки терминалами системы контроля доступа. Только я не развеселился. Поэтому, ввалившись в прихожую «главной» квартиры, сгреб обеих девчат и Куклу в объятия и от души расцеловал.

Ольга, как обычно, сочла этот порыв нормальным, «вместилище» Дайны довольно замурлыкало, а Света, весь вечер пребывавшая не в настроении, дало волю своим чувствам:

— Мы — семья, Игнат. Поэтому я хочу крови твари, которая тебя заказала!

— Сам такой… — хмуро буркнул я и собрался, было, предложить часик порасслабляться в джакузи, но в этот момент ожил вроде как выключенный телефон, а БИУС заставил обратить на него внимание. Вот я и обратил — достал трубку из кармана, кинул взгляд на экран, принял вызов и поздоровался: — Доброй ночи, Вить. Что хотел?

— Поделиться кое-какими разведданными… — отозвался Воронецкий, судя по голосу, пребывавший не в духе, и спросил, не буду ли я возражать, если они с Татьяной заглянут к нам в гости.

Я бы предпочел принять их в гости в обед следующего дня. Или, хотя бы, утром. Но понимая, что без особо веской причины он бы мне не позвонил, заставил себя дать ожидаемый ответ:

— Будем рады видеть. Только учтите, что мы не в клинике, а в жилом комплексе «Акация» на Весенней набережной, тридцать семь.

— Мы знаем… — все так же угрюмо сообщил он. И добавил в том же духе: — И уже выехали. Поэтому будем минут через шесть-восемь. В общем, с тебя только пропуск, доступ на ваш этаж и встреча в лифтовом холле…

Они вывалились из кабинки чуть-чуть раньше, чем обещали, приказали телохранителям ждать в холле, навелись на открытую дверь и ускорились. Добравшись до гостиной, извинились перед девчатами за столь поздний визит, попадали в свободные кресла, отказались от напитков и хмуро уставились на меня.

— Квартиру проверили четверть часа тому назад… — сообщил я, отвечая на безмолвный вопрос, сел напротив Великого Князя и превратился в слух. А он, поиграв желваками, начал рассказ с сообщения, предсказанного Дайной:

— Будешь смеяться, но и это ЧП с вашим участием зацепило что-то очень серьезное: разбираясь, каким образом лже-Потемкин с девяти утра до пяти дня изображал настоящего, айтишники спецотдела докопались до так называемого «коридора», созданного под эту конкретную личность, канал слива секретной информации и что-то там еще. Но это были еще цветочки: выполняя один из спецпротоколов, генерал Ляпишев инициировал проверку всех министерств и ведомств Империи, благодаря чему к моменту нашего выезда из дворца было найдено еще четыре аналогичных «коридора», созданных под личность с тем же самым аурным слепком, четыре «марионетки» типа Потемкина, в нужный момент уступающих ей свое место, и полтора десятка мест сброса возможного наблюдения!

— А чуть подробнее можно? — спросила Света, которая, в отличие от меня и Оли, не слышала доклада Дайны.

— Можно, конечно… — кивнул Виктор и объяснил «на пальцах»: — Перед тем, как заявиться в Следственный Комитет или куда-нибудь еще, этот тип каким-то образом отправлял нужную «марионетку» в один из достаточно крупных торгово-развлекательных центров столицы

с заранее взломанными системами контроля и наблюдения, встречал в подземном гараже, уже будучи под «личиной», менялся автомобилями, спокойно проезжал на охраняемые территории и делал все, что хотел, включая съем секретной информации. Потом так же спокойно добирался до какого-нибудь другого ТРЦ, в который как раз приезжала та же «марионетка», и после обратного обмена машинами бесследно растворялся среди тысяч обычных посетителей!

— Охренеть!!! — только и смогла, что выдохнуть мелкая.

— «Бесследно» — это не преувеличение! — добавила Татьяна. — Человека с таким аурным оттиском не значится ни в одной базе данных, то есть, до встречи с вами он был призраком с воистину фантастическими возможностями!

— Ага… — мрачно поддакнул Воронецкий и продолжил повествование: — Так вот, в том, что эту систему съема секретной информации создали то ли по приказу, то ли при попустительстве недавно казненного Великого Князя Петра Александровича, никто не сомневается. Но есть нюансы. Нюанс первый: раз система до сих пор кем-то используется, значит, сторонников этого нашего родственничка вырезали не полностью. Нюанс второй: по уверениям спецов генерала Ляпишева, этот исполнитель являлся психологом-гипнотерапевтом экстра-класса, подготовленным в каком-то закрытом учебном заведении. Но в базах данных этих заведений лиц с таким аурным оттиском тоже не значится. Нюанс третий: покойный Петр Александрович и нынешняя оппозиция моего деда преследовали разные цели. Следовательно, тот, кто командовал этим гипнотерапевтом, либо собрался играть свою игру — что маловероятно — либо упал под кого-то из руководителей оппозиции. Нюанс четвертый и, вроде как, последний: раз исполнителя такого уровня сочли необходимым натравить на тебя, Игнат, следовательно, планировали убрать моего деда твоими руками…

попрощался и ушел. А «серийная убийца», назвавшаяся Ариной Павловной, завела нас в мягкий уголок, рассадила, выяснила, кто что будет пить, вбила «заказ» в портативный мобильный терминал и… завела разговор об автоспорте, «Стихиях», «Стрибогах» и настройках их подвесок! Что самое забавное, задавала вопросы со знанием дела и моментами выдавала настолько интересные тезисы, что заставила забыть о времени. Поэтому восемнадцати минут ожидания Императрицы я не заметил — сообразил, что она задержалась, только тогда, когда услышал шелест открывающейся двери и кинул взгляд на часы. А потом в поле зрения возникла Людмила Евгеньевна, поздоровалась, извинилась за то, что не смогла вырваться с какого-то совещания пораньше, вернула нас в кресла, опустилась напротив, отправила фрейлину заниматься своими делами, собственноручно налила себе чай и озадачила:

— Игнат Данилович, судя по тому, что Ирина Сергеевна выкупила весь тридцатый этаж «Акации», вы отслеживаете слухи, касающиеся вашего рода, не стесняетесь задавать вопросы потомственным аристократам, вникаете в их советы и делаете не только правильные, но и своевременные выводы. Решение переселиться в жилой комплекс было принято вовремя. И к правильности этого решения тоже не придраться… если смотреть на проблему под вашим углом зрения. А на самом деле вам стоило бы продать квартиру, подаренную моим сыном, и приобрести поместье либо в самом Новомосковске, либо в пригороде — Михаил однозначно не обидится, а вам не придется сталкиваться с желающими вас запугать, обмануть или обаять. А таких личностей в стране хватает: на одиннадцать ноль-ноль сегодняшнего дня квартиры в «Акации» перекупило пятьдесят два рода. И перекупило, как вы понимаете, не просто так!

Дайна сообщила, что эти данные устарели, и я, мысленно ужаснувшись, попробовал ответить на этот монолог:

— Людмила Евгеньевна, вы и ваш сын великодушны. Но даже сейчас, зная, что продажа подарка никого не обидит, я не могу пойти на этот шаг сразу по двум причинам…

Тут государыня мягко улыбнулась:

— Да, род у вас действительно маленький, а недвижимости достаточно много. В том числе и бесполезной. Но почему бы вам не подойти к решению этого вопроса системно?

— Что вы имеете в виду?

— Приобретите поместье, к примеру, в Белых Холмах, перевезите туда коллекцию покойного супруга Ксении Станиславовны и имущество Валерия Константиновича, а их городские особняки и квартиры в «Акации» продайте. Тогда в вашем поместье появится достаточное количество прислуги, службе безопасности не придется рвать жилы, охраняя четыре объекта, мастерская вашего артефактора окажется под куда более надежной охраной, чем сейчас, и ни один, даже самый пристрастный «ревнитель устоев» не сможет обвинить вас в том, что вы к кому-то подселились…

Тут она сделала паузу, чтобы я обдумал эти выкладки, и усмехнулась:

— А вторая причина — то, что вы не горите желанием появляться в столице достаточно часто — уже неактуальна: вы уже обрели серьезный вес в высшем обществе, а значит, обязаны появляться хотя бы на некоторых мероприятиях, проводимых вашими хорошими знакомыми, и хоть иногда устраивать приемы. Причем не в родовом поместье, а тут, в Новомосковске.

Я выслушал комментарий БИУС-в и невольно помрачнел, а она нанесла добивающий удар:

— Теперь мысленно пересчитайте хороших знакомых, вспомните о том, что большинство раз в год празднует день рождения, и задумайтесь вот о чем: ваша неявка на какой-либо из подобных приемов не только расстроит или обидит проигнорированную личность, но и заставит ваших самых убежденных недругов проверять, не появилась ли в отношениях между вами какая-нибудь трещинка, в которую можно вбить клин… О, поняли!

— Да, понял… — угрюмо признал я. — И не рад этому пониманию.

— Такова жизнь… — без тени улыбки заявила Воронецкая, выложила на стол информационный носитель и легонечко толкнула пальчиком с ярко-красным ноготком: — Тут список сравнительно небольших, но по-настоящему достойных поместий в самых престижных предместьях столицы, кое-какие рекомендации по переделке или доработке каждого и алгоритмы получения выгодных цен. Но во всем вышеперечисленном вы наверняка разберетесь без меня, поэтому бы хотела перейти к более серьезному вопросу.

Я убрал девайс в карман и превратился в слух.

— Ваше вчерашнее боестолкновение с личностью, которой, вроде как, не существовало, неожиданно вскрыло серьезнейшую проблему — наличие схемы получения и слива на сторону секретной информации, десятков «коридоров», по которым пока неустановленные лица получали свободный доступ в здания практически всех министерств и ведомств, пятидесяти одной так называемой «марионетки» и целой россыпи «белых пятен» в основных государственных системах контроля и наблюдения… Да, Светлана Валерьевна, вы угадали: за неполные сутки подчиненные Дмитрия Львовича накопали столько грязи, что мой муж и сын пребывают в невменяемом состоянии, однако перелопачивают горы документов, просматривают видеозапись за видеозаписью и обдумывают контрмеры. Я, в общем-то, занималась тем же самым, но нашла время, чтобы пообщаться с вами. Вернее, заявить, что использовать вас в качестве живцов мы ни за что не станем, уже подстраховываем по верхней планке возможного и искренне благодарны за то, что вы пусть невзначай, но ткнули нас носом в эту грязь. Кстати, я посмотрела ролик с записью боя раз десять и до сих пор пребываю под впечатлением: девушки, вы работали, как единый организм, ни разу не позволили противнику перехватить инициативу и не теряли голову даже в самые напряженные моменты схватки. Благодаря чему прикрывали то своими защитными покровами, то воздушными стенами не только Игната Даниловича, но и Льва Абрамовича, а после того, как лже-следователь был убит, не подпустили к месту происшествия даже руководство Следственного Комитета, что тоже требует мужества.

Пока я мысленно ухохатывался над успехом записи, скорректированной Дайной и показывавшей ни разу не настоящий бой, государыня поднялась с кресла добавила голосу торжественности и от имени супруга наградила девчат орденом Святой Анны третьей степени с Императорской короной и мечами. Да, всех, включая Куклу. Видимо, решив добавить легенде о ее существовании еще немного «объема». А после того, как закончила, повелительным жестом приказала нам садиться, величественно села сама, поймала мой взгляд и… хищно усмехнулась:

— Вчерашний бой ваших подруг впечатлил не только меня, но и глав ряда оппозиционных родов, «сумевших раздобыть» копию неотредактированной записи и пообщавшихся с сотрудниками Следственного Комитета, видевшими своими глазами и допросную, и труп лже-следователя. Этот ролик был слит на сторону по целому ряду причин, но я озвучу самую важную: это фактически закрыло уязвимость вашей команды, появившуюся из-за слуха о том, что мы, Воронецкие, награждали ваших напарниц не за реальные боевые заслуги, а для того, чтобы загнать вас в моральные долги и накладывать лапы на все Искры. К слову, одновременно с этим слухом потеряет актуальность еще несколько чуть менее неприятных. Что тоже неплохо. И пусть это «усиление» заставит недоброжелателей относиться к вам значительно серьезнее, зато смеяться над вами перестанут. А это — поверьте на слово — очень важно…

Я коротко кивнул в знак того, что согласен с последним утверждением, и Людмилу Евгеньевну отпустило — она едва заметно расслабила напряженные плечи и перестала постукивать ноготками по подлокотнику. Потом выложила на стол еще один информационный носитель, но толкать ко мне не стала:

— А теперь перейду к последнему вопросу, который собиралась обсудить. По утверждению аналитиков, вас перестали считать фаворитом-однодневкой еще на прошлой неделе, соответственно, в ближайшее время надо ждать вала приглашений на всевозможные балы и приемы, шквала деловых предложений, появлений «медовых ловушек» и далее по вполне понятному списку. Если вы примете мой совет, то есть, купите городское поместье и, приезжая в столицу, будете останавливаться в нем, то цепляться к вам смогут только в «Молнии», которой вы пользуетесь достаточно регулярно. Ибо на мероприятиях высшего света вас собрался опекать мой внук, а желающие расстроить Великого Князя находятся нечасто…

После этих слов Императрица сделала небольшую паузу и, наконец, толкнула ко мне носитель:

— Мы решили минимизировать шансы на неприятные случайности в «Молнии» и на вокзалах, поэтому закрепили за вами «Антей» с бортовым номером двенадцать-двадцать четыре. А тут — вся информация об алгоритме использования этого транспортника. И да: это решение не обсуждается…

— А почему именно ему?

— Да он уже полтора года достает весь класс рассказами о старшем брате-гении поколения, инициировавшемся за двое суток до четырнадцатилетия и развивающего Дар с невиданной скоростью!

Целительница вздохнула и прервала ее монолог:

— Лиз, Дениса Королева откачивала я. Первый раз — через четыре часа после начала инициации. Из-за того, что этот «гений поколения» хотел сделать родичам сюрприз и промолчал о начале первичной трансформации организма. А второй — через сутки после того, как этого дурачка вернули с тренировочной заимки рода: мало того, что Королевы поторопились с возвращением, так еще и сэкономили на инициирующей Искре. В результате порядка шестидесяти процентов вторичных каналов ребенка не смогло нормально расправиться и перестало пропускать Силу. Поэтому я пользую его до сих пор. Каждые месяц-полтора. И точно знаю, что он развивается МЕДЛЕННЕЕ своих сверстников. Хотя за эти полтора года провел на тренировочной заимке в общей сложности девять недель.

Реакция Максаковой на эту информацию приятно удивила — вместо того, чтобы запаниковать, девчонка включила голову и недобро прищурилась:

— Раз ни в одном учебном курсе, попадавшемся мне на глаза, в принципе не упоминалось понятие «инициирующая Искра» и чрезвычайно расплывчато описывались негативные последствия задержек с перемещением нас, детей, в Пятно, значит, вы, старшие, намеренно оставили себе возможность экономить на первых и с помощью второго фактора превращать неугодных в простецов?

Ксения Станиславовна криво усмехнулась:

— Изначально так и было. Потом этот алгоритм превратился в традицию. А последние лет сорок по-настоящему высокоранговые Искры добываются намного реже, чем раньше, соответственно, на инициирующих экономят ВСЕ рода. Что касается информации о негативных последствиях задержек, то ею, как правило, делятся. Либо в день наступления четырнадцатилетия, либо в тот момент, когда ребенок задается целью стать сильным Одаренным и начинает активно медитировать.

— Что ж, значит, вторую проблему я создала себе сама. Еще в начале мая…

— А первой, считай, что нет… — твердо сказал я. Поймал ее взгляд и мягко улыбнулся: — Раз ты медитируешь уже полгода, то есть, как и мы, уперлась в личное развитие, значит, инициирующую Искру тебе подарю я.

— Игна-а-ат, имей в виду, что, по местным представлениям, скорость развития Дара Одаренного прямо пропорциональна рангу инициирующей Искры и… уровню давления магофона в период инициации! — сообщил БИУС.

Я, естественно, вдумался в это предложение, поэтому пропустил часть ответа Максаковой-младшей:

— … -рогие, поэтому принять такой подарок я не смогу!

— Это ты так отказываешься от нашей дружбы? — нахмурилась моя жена, «включившаяся» чуть раньше меня.

Девчонка растерялась и спала с лица. А Света добавила «жару»:

— Солнце, для нас, профессиональных добытчиков, Искры — всего лишь расходники, а с тобой мы дружим по-настоящему. Дальше объяснять?

В этот момент дверь лифтового холла уехала в стену, и в гараж вошли Арсений Никифорович с Ольгой Максимовной. Последняя уставилась на внучку с мягкой укоризной, а первый громогласно поздоровался и попробовал, было, наехать на мелкую родственницу за то, что мы все еще не в гостиной, но не преуспел — буквально на втором слове заговорила Ксения Станиславовна и заставила супругов побледнеть:

— Арсений, Оль, сегодня утром Лиза ощутила пульсации Селиверстова, а всего два с половиной часа тому назад — первую волну озноба. Скорость трансформации энергетики представляете?

— Сколько у нас времени? — хрипло спросил глава рода.

— Инициация начнется максимум через четверо суток! — как-то уж очень жестко сообщила целительница, и ее подругу ощутимо затрясло:

— То есть, надо рассчитывать на двое-трое?

— Да.

— Под конец сезона дождей… — глухо добавил Максаков, потом вспомнил о нас и поймал мой взгляд: — Игнат Данилович, прошу прощения: я не могу допустить срыва инициации Лизы, соответственно, буду вынужден покинуть особняк прямо сейчас, пропущу званый обед и поблагодарю вас за поддержку в конфликте моей внучки с Александром Лаврентьевым не так, как собирался, а буквально в двух словах!

Я пропустил эти извинения мимо ушей и спросил, в какой области Пятна находится их родовая тренировочная заимка. А когда услышал, что всего лишь в «восьмерке», убедился в правильности уже принятого решения, ободряюще подмигнул «подруге» и снова поймал взгляд ее деда:

— Арсений Никифорович, я считаю вашу внучку подругой семьи, знаю, что Лиза задалась целью стать по-настоящему сильной Одаренной, причем не в отдаленном будущем, а в ближайшие годы, поэтому прошу у вас разрешения помочь ей с нормальной инициацией.

Максаков прищурился, собрался что-то спросить, но не успел — Ксения Станиславовна оказалась шустрее:

— Соглашайся, не думая: Игнат Данилович и его девочки вернут вам Лизу гением поколения!

— Что значит «вернут»⁈ — гневно нахмурился глава рода и… получил по селезенке. А его супруга, опустив руку, торопливо закивала:

— Мы согласны! И готовы вложи— …

— Ольга Максимовна, мне нужно только согласие вашего мужа! — твердо сказал я. — А все остальное я сделаю сам.

— Причем в разы быстрее и эффективнее вас! — продолжила целительница и добавила в голос металла: — Арсений, я ЗНАЮ, О ЧЕМ ГОВОРЮ. И готова ответить головой за каждое слово главы моего рода!

Этот аргумент был принят, что называется, влет. Более того, Максаков воспрянул духом и спросил, чем он может нам помочь.

— Отвезти меня в клинику. Через час-полтора… — хмуро ответила Ксения Станиславовна и легонечко подтолкнула ошеломленную девочку к «Бурану»: — Залезай в машину: чем раньше вы выедете, тем легче пройдет инициация. А вам еще закупаться всем необходимым.

Потом пообещала скинуть моим девчонкам «кое-какие рекомендации», посоветовала выложить подарок и поторопила:

— Езжайте, Игнат Данилович: в данном случае время — это Дар…

— Может, мне все-таки переодеться? — спросила Лиза, уже открывшая правую заднюю дверь кроссовера.

Я опустил коробку с моделью «Мораны» на пол и отрицательно помотал головой:

— Не надо: все необходимое купим по дороге к ближайшему магазину для добытчиков.

Тут «умная мысль» посетила и ее деда:

— Игнат Данилович, у меня есть возможность договориться об аренде небольшого самолета…

— Информация не для распространения… — сообщил я, закрыв заднюю дверь, отрешенно отметил, что Оля со Светой уже в салоне, а Ира стоит рядом с нашей целительницей, удовлетворенно кивнул и весело ухмыльнулся: — Мы предпочитаем летать на «Антеях» спецотдела — эти самолетики позволяют перемещаться по Империи вместе с машинами…

Да, в принципе, я мог обойти зверье по большой дуге и увести группу дальше, но понимал, что волки пойдут по следу и, в конечном итоге, припрутся к заимке Вронских. Или, как вариант, догонят нас во время боя с кем-нибудь еще. Поэтому перемещений через десять-двенадцать подал ХИС-ом знак «Внимание», снял невидимость и поставил «сладкой парочке» боевую задачу. Точнее, показал четыре пальца, чтобы они переключились в один из уже проработанных режимов.

Ребята жестами подтвердили готовность к бою, рванули стае навстречу, остановили атаку самцов оплеухами, «назначили» самой слабой самкой самую сильную и, ни на миг не прекращая двигаться, сосредоточились на ней.

Били правильно, то есть, от души и в противофазе, поэтому слабенькая «восьмерка» не успевала восполнять проседающее марево и сложилась секунд за пятнадцать. И пусть за это время я, Оля и Света по разику отбросили особо наглых серых хищников от нас-любимых, зато Виктор с Татьяной справились с волнением и продолжили рубиться значительно толковее: первый, шарахнув воздушными лезвиями следующую самку, вовремя засек прыжок самца в мою сторону и подправил его полет оплеухой так, что хищник воткнулся в ствол дерева, а вторая очень шустро скинула цепкие корни, уронила еще двух самцов и помогла своему ненаглядному грохнуть выбранную им особь.

Третью — и реально самую слабую волчицу — эта парочка положила чуть ли не бегом, то есть, всадив в нее всего по четыре лезвия. А потом Воронецкий затупил и вышел из очередного перемещения точно над здоровенной лужей, под которой пряталась глубокая ямка. Пока восстанавливал равновесие, попал в цепкие корни и, сбросив контроль, упал навзничь. Что в той ситуации было довольно неплохим решением, ведь два самца, уже вытянувшиеся в прыжке, и стволы трех деревьев перекрывали самые удобные направления для рывка. Но Татьяна до этого не додумалась и, озверев, принялась шарашить оплеухами направо и налево.

— Надо же, как разошлась… — весело хохотнула Света, оценив красоту полета вожака. — Видать, любит по-настоящему…

— Ага! — поддакнула Ольга и тоже восхитилась. Сразу после того, как буйствующая Ростопчина надежно зафиксировала единственного волка без марева мощным каменным капканом и пробила насквозь первым же каменным шипом.

Мстительница не унялась и после того, как Витя выкатился в стойку, ушел в рывок и задал новую цель — добавила к атакам Воздухом водяную плеть и каменные иглы, стала ловить зверье капканами и чаще ронять.

— Все, мы ее окончательно испортили… — сокрушенно вздохнула жена, как только Ростопчина фактически в одно лицо грохнула самца-«семерку». И тут подала голос Лиза:

— Меня, кажется, тоже: леденящий страх исчез, от запаха мокрой шерсти и крови не подташнивает, а перемещения Виктора Михайловича и Татьяны Тимофеевны стали ассоциироваться со смертельно опасным, но невероятно красивым танцем!

— Наш человек… — довольно заявила моя младшенькая, прыгнула к Оле и ласково щелкнула ее «наездницу» по мокрому носику, торчащему из-под накидки. А минуты через полторы-две задала Максаковой вопрос на засыпку: — Ли-из, в этой стае были только «восьмерки» и «семерки». Искры такого ранга мы считаем мусорными и не вырезаем. Но можем показать, как это делается. Надо?

Девчонка удивила:

— Я бы предпочла попробовать самой. На всех семи трупах. Чтобы понять принцип и хоть немного набить руку!

— Уверена?

— Да!

— О-о-оль, повернись-ка ко мне спиной…

Мелкая помогла подруге снять «однодневку» с юной добытчицей, затем вытащила из ножен разделочный нож, переместилась к ближайшей тушке, присела возле нее на корточки и начала объяснения с рассказа о правилах безопасности при обращении с артефактными клинками. Это было правильно, поэтому я довольно кивнул и, подозвав к себе «сладкую парочку», устроил подробнейший разбор полетов.

Придираться, естественно, не придирался. Тем не менее, ткнул носом во все ошибки, а потом заставил отработать на той же самой местности четыре оптимальных варианта перемещений. Закончив с этим вопросом, заострил внимание подопечных на особенностях перемещений в дождь и опасности «невидимых» ямок или других препятствий, добился понимания и улыбнулся:

— Но, в общем и целом, я вами доволен: вы работали парой, а не двумя одиночными бойцами, довольно неплохо видели бой и почти не ошибались с выбором целей. И пусть ты, Витя, использовал слишком уж скудный набор умений, зато думал и принимал правильные решения. А ты, Тань, перешла на новый уровень владения магией, то есть, рефлекторно выбирала воздействие, требующееся в той или иной ситуации, проявляла здоровую инициативу, не думая о том, что являешься вторым номером, и не тормозила перед принятием решений.

— Я испугалась. За Витю. И все страхи как ветром сдуло… — призналась она.

— У Лизы, кажется, тоже… — улыбнулся Воронецкий и мотнул головой в сторону девчат. — Вон, пластает уже пятого волка — и хоть бы хны…

Потом доложил, что банька уже раскочегарена, а очень поздний ужин будет готов к двум часам ночи, собрался, было, что-то спросить, но не успел — из большого сруба вылетел Витя, в два рывка переместился к нам и затараторил:

— Игнат, по словам твоих девчонок, инициация Лизы начнется в течение ближайших десяти минут! Мы им, вроде как, будем только мешать, так что нас с тобой послали в баню. Причем и в прямом, и в переносном смысле этой фразы…

Я философски пожал плечами:

— Раз послали, значит, пойдем — целители мы, мягко выражаясь, никакие, а Оля со Светой учились у Ксении Станиславовны и получили подробнейшие рекомендации по минимизации побочных эффектов этого процесса. Да и Лизе, вне всякого сомнения, будет комфортнее в чисто женском коллективе…

— Ну да, пожалуй, соглашусь… — кивнул он, спросил у Ковалевского, есть ли в бане чистые простыни и полотенца, получил утвердительный ответ и ушел к ней серией рывков.

Я отправился следом. Сразу после того, как отпустил прапора отдыхать. А уже через несколько минут завернулся в простыню, зашел в парилку, улегся на верхнюю полку и с наслаждением вдохнул раскаленный воздух, пахнущий какой-то хвойной отдушкой.

Воронецкий упал на боковую часть, закинул «дальнюю» руку за голову и криво усмехнулся:

— Ты не поверишь, но тут, в Пятне, мне в разы комфортнее, чем в любом из наших дворцов: там постоянная нервотрепка, занятия, выносящие мозги, толпы интриганов и лизоблюдов, а здесь даже в сезон дождей — тишь, гладь, божья благодать и… зверье, которое всего-навсего жаждет тебя сожрать и не скрывает этого ни за льстивыми улыбками, ни за красивыми комплиментами, ни за замороченными договорами с подводными камнями!

— Мы живем не во дворцах, но проблемы, по сути, те же… — отозвался я. — Поэтому-то я при любой возможности и утаскиваю девчонок в рейды.

— Эх, с каким удовольствием мы с Таней мотались бы с вами… — почти простонал он и тяжело вздохнул: — Увы, продавливать возможность прервать занятия становится все сложнее: судя по наметившемуся перекосу в обучении, дед приказал натаскать меня на руководство какой-то структурной единицей министерства экономического развития. Вот наставники и лютуют. А я… я не хочу. И до безумия благодарен тебе, Оле и Свете за то, что вы добыли уже два комплекта Искр для возвращения второй молодости и, тем самым, отодвинули начало бардака, который начинается при смене правящего императора.

Я бы мог сказать, на что его реально натаскивают, но промолчал. Вернее, заявил, что искренне сочувствую, задал несколько вопросов по его программе, спросил, «дрессируют» ли Татьяну, не удивился, узнав, что она занимается вместе с ним, и со спокойным сердцем сменил тему беседы:

— Знаешь, к какому бы будущему тебя не подталкивал дед, верные люди тебе не помешают. Поэтому обрати внимание на прапорщика Ковалевского. В смысле, пробей его по полной программе и, если все понравится, возьми под крыло — он обладает очень интересными умениями, не дурак и сегодня дал понять, что может пригодиться.

— А мне показалось, что он продемонстрировал глубочайшее уважение тебе и твоим девчатам… — после недолгих раздумий признался Воронецкий, и я невольно улыбнулся:

— Будь у него желание попасть в мою команду или в мой род, нашел бы возможность пообщаться со мной без свидетелей. А так, вроде бы, говорил со мной, но на самом деле делал намеки тебе, Великому Князю.

— Ну да, ты прав: с его колокольни я должен казаться небожителем, к которому просто так не подойдешь. Что ж, понял, принял, пробью. Спасибо за совет…

Следующие минут пять-семь и весь второй заход в парилку он делился выводами, сделанными по результатам четырех последних боестолкновений с Одаренным зверьем, а к началу третьего иссяк. И я воспользовался этой паузой в своих целях — сообщил, что собираюсь прикупить вертолет, объяснил, зачем он нам нужен, и попросил содействия в выборе самой интересной модели.

У Воронецкого мгновенно загорелись глаза, а я подлил в огонь его интереса пару цистерн ракетного топлива:

— Только имей в виду, что беззубая, медленная и «пустая» птичка нам не нужна — мы хотим вложиться в тюнинг по полной программе, чтобы на этой вертушке можно было и воевать, и развлекаться!

Парень насмешливо фыркнул, заявил, что предлагать мне всякую хрень ему бы и в голову не пришло, потом закусил губу, на мгновение ушел в себя и затараторил:

— А давай закажем и затюнингуем две вертушки? На одной будем летать между твоим городским поместьем, дворцом и авиабазой в Липках, а вторую отгоним на юг и будем эксплуатировать между Южным, Бухтой Уединения и твоим родовым поместьем?

Я напомнил, что в Бухте вертолетной площадкой даже не пахнет, но он отверг этот аргумент, даже не дослушав:

— Это моя проблема. В смысле, площадка появится. Максимум к новому году. Само собой, в том случае, если ты дашь добро… на наши регулярные визиты в твои поместья!

— Считай, что у вас уже есть персональные покои и парковочные места в гаражах…

— Хе-хе! — развеселился он, в шутку поблагодарил за понимание и заявил, что знает, какие именно машины мы будем тюнинговать. А вот называть марку отказался, так как, по его словам, эти «птички» надо увидеть. И от избытка чувств щелкнул пальцами: — В общем, как вернемся в Большой Мир, сгоняем их посмотреть.

— Но не сразу, а после того, как отпразднуем день рождения моей жены… — напомнил я, нашел полное взаимопонимание, закрыл глаза и «расслабился». Ибо заметил, что энергетическая структура Максаковой запульсировала как-то уж очень часто и сильно.

Однако стоило вглядеться в столь интересную картинку, как пульсация исчезла, а магистральные каналы засияли в режиме полноценной «десятки» и начали ветвиться, создавая вторичные и третичные отростки.

Последний процесс оказался небыстрым и длился порядка пятидесяти минут. За это время мы с Виктором успели сделать еще два захода в парилку, помыться, перебраться в комнату отдыха и уговорить «обнаруженную» там упаковку вишневого сока. А потом от «силуэтов» женской части компании отделился Ростопчинский, стремительно пронесся по всему этажу к лестнице, сбежал на первый этаж, вылетел из большого сруба, несколькими рывками переместился ко входу в баньку и ворвался в сени. Мы мгновенно оказались на ногах, но Таня, возникнув в поле зрения,

успокоила первой же фразой:

— С Лизой все прекрасно — самый проблемный этап прошел, как по маслу, так что инициация, можно сказать, позади! Далее, минут через тридцать-сорок ребенка надо будет помыть, соответственно, вам придется уступить нам баню. И последнее: Оля сказала, чтобы вы нас не ждали, то есть, поели и ложились спать — Максаковой можно будет есть только часа через два-два с половиной, и мы поужинаем вместе с нею. Хотя нет, не последнее: Вить, я хочу поучиться у Ксении Станиславовны по той же программе, которую прошли девчата — они исцеляли, как богини, стабилизировали энергетику девочки намного легче, чем родовые целители в свое время стабилизировали мою, и, оказывается, уже лечили Игната!

— Тань, Ксения Станиславовна — Беркутова-Туманная… — преувеличенно серьезно напомнил Великий Князь и мотнул головой в мою сторону: — Так что договаривайся с главой ЕЕ РОДА.

— С ним я договорюсь! — уверено заявила она и уперла в бока кулаки. — После того, как ты перестанешь валять дурака и поддержишь это начинание!

— А что мне за это будет? — полюбопытствовал он и нарвался. На захват за глотку и очень энергичную «попытку удушения»:

— Выживешь! Причем и сейчас, и в будущем…

Потом возвращались обратно, уезжали домой, а на следующее утро повторяли этот цикл. Поэтому бонус к скорости развития Дара получился отрицательным. И для того, чтобы научиться хоть чему-то, мне пришлось ломать себя об колено… до встречи с Игнатом. Но я не жалуюсь — эта война со своей немощью помогла оценить его помощь по достоинству и преисполниться глубочайшей благодарности…

— Оль, оставь прошлое прошлому и живи настоящим! — потребовал я. — А в нем у тебя все отлично!

— И будущее у тебя приятнее не придумаешь! — подхватила младшенькая. — Сейчас мы закончим переваривать ужин, пойдем париться в самой классной компании во Вселенной и расслабимся до состояния нестояния…

…Лиза отключилась как-то сразу. Да так сильно, что не впоролась лбом в столешницу только благодаря хорошей реакции моей жены. Потом Ольга унесла девочку в большой сруб, раздела и уложила в кровать, а мы со Светой подождали еще немного и, дождавшись возвращения заботливой наставницы, впустили ее внутрь, закрыли входную дверь на засов, и заявили, что пора отправляться греться.

Пока готовились к этому мероприятию, супруга что-то сосредоточенно обдумывала. Поэтому отказалась разыгрывать с младшенькой почетное право втискиваться со мной на одну полку и улеглась на боковую. Зато после того, как расслабилась, закинула ногу на ногу, закрыла глаза и поделилась своими соображениями:

— Да, прорыв Елизаветы в девятый ранг может создать нам серьезнейшие проблемы, но и в этой бочке дегтя есть ложка меда: мы поняли, как проводить идеальные инициации, а значит, инициируем наших детей в расщелине и под Искрами Кошмариков. Правда, придется с младенчества вбивать в сознания отпрысков правильные императивы, чтобы слишком высокий стартовый ранг и избыток Силы не ударили в головы, но я и так не собиралась пускать воспитание наследников на самотек.

Я согласно кивнул, так как неплохо представлял, какого шороху мог бы навести в школе в четырнадцать лет, обладая «дурью» Ратника или Воина. А потом заговорила Света, и мне резко поплохело:

— Угу: детей надо воспитывать с малых лет и личным примером. Кстати, Оль, когда беременеем?

— Беременее-те? — эхом переспросил я, почувствовав, что она ни разу не шутит.

— Ну да! — без тени улыбки ответила младшенькая. — Два ребенка одного возраста, воспитанные в правильном ключе, дадут жару кому угодно даже без нашего вмешательства в их детские проблемы.

Ольга, как обычно, услышала в моем вопросе в разы больше. Поэтому дала намного более развернутый ответ:

— Мы не горим желанием рожать, но понимаем, что род должен расти. Поэтому года через полтора-два одновременно прекратим предохраняться и забеременеем. Благо, абсолютно здоровы и фертильны.

— Отлично! — заулыбалась младшенькая: — За полтора-два года мы успеем стать Кошмариками, поднять близких родичей в Князья и доказать недругам, что соваться в родовое поместье Беркутовых-Туманных смерти подобно даже тогда, когда Игнат находится в рейде!

Я заставил себя задвинуть эмоции куда подальше, проанализировал их выкладки и пришел к выводу, что в реалиях этого мира лучшего не придумать. Потом напомнил себе, что являюсь главой рода, а значит, должен принимать решения сам, и сказал свое веское слово:

— Забеременеете в июле-августе пятнадцатого года. Чтобы донашивать детей не в самую жару. Но только в том случае, если к этому времени у нас не будет активных или наклевывающихся конфликтов в врагами.

Девчата склонили головы в знак согласия с принятым решением, и я, мысленно вздохнув, перевел беседу в более комфортную колею:

— А теперь расслабляемся по полной программе. Ибо в полночь я и ты, Свет, отправимся в змеиные овраги чинить ловушку, а ты, Оля, останешься приглядывать за Лизой, нашими термосами и заимкой.

Они не стали оспаривать и это решение — коротко кивнули и задвинули куда подальше все серьезные вопросы. Поэтому оставшееся время мы провели в настоящей неге, а без десяти двенадцать с огромным трудом заставили себя вернуться в рабочий режим…

С заимки нас с младшенькой выпустила старшая. И, задвинув на место мощный засов, ушла в большой сруб. Мы же ушли под невидимость и рванули в лес. По дороге к дальним оврагам заглянули в ближние. Но, не обнаружив ни взрослых пресмыкающихся, ни вылупившуюся мелочь, попрыгали дальше.

На месте назначения тоже было тихо, как на кладбище, поэтому Света сходу переместилась к ловушке, а я устроился на склоне над норой и занялся прокачкой прозрения. В смысле, «оглядевшись по сторонам», переключался на собственную энергетическую систему, секунд двадцать пытался рассмотреть самые мелкие канальчики, а потом столько же времени вглядывался в землю, пытаясь увидеть зародыши энергетических систем змеенышей.

Выкладывался до предела, сопровождая каждое «действие» волевым посылом и ни на что не отвлекаясь. Поэтому в районе пяти утра совершил первый качественный скачок и все-таки разглядел слабо светящуюся «дымку». А в семь пятнадцать, то есть, за считанные минуты до того, как младшенькая сообщила, что закончила ремонт, не только научился фокусировать внимание на содержимом каждого из девятнадцати яиц, но и как-то понял, что до «часа Икс», как сказал бы Цербер, осталось менее суток. Но хвастаться и не подумал — метнулся к исполняющей обязанности артефактора команды, подхватил на руки, покружил вокруг себя и как следует похвалил.

— Ага, я чудо! — гордо заявила Света, сделала небольшую паузу и… убила сногсшибательным монологом: — Кстати, о чудесах: заменяя поврежденные детали и накладывая выгоревшие плетения, я от скуки вспоминала теорию и в какой-то момент поняла, что ряд основополагающих понятий артефакторики не бьется с результатами наших наработок. Для того, чтобы проверить свои ощущения, изменила одно-единственное отцовское плетение, подала в схему тестовый импульс и получила пятипроцентный прирост мощи всех атакующих умений. В общем, мне захотелось поэкспериментировать. И если ты не будешь возражать, то я заберу часть расходников из второй ловушки и в свободное время проверю кое-какие идейки…

Поэтому к точке подбора вынеслись за два с четвертью часа до прибытия бронекатера, скинули рюкзаки под кроной самого могучего дуба, раскатали коврики из пористой резины поверх толстого слоя давно слежавшихся, но все равно пропитавшихся водой листьев, попадали сверху и расслабились. Все по-разному: я мазнул взглядом по низкой грязно-серой облачности, изливающейся отвратительно мелким моросящим дождем, и уставился на реку, неспешно текущую на запад; Ольга накрыла Лизу деактивированной артефактной накидкой и притянула к себе; Света сочла, что нам не мешало бы позавтракать, и полезла за пищевыми контейнерами, а Витя обнял невесту и на удивление бодро затараторил:

— Ребят, а помните, как вы предложили нам поплавать, а мы настолько вымотались, что отказались и предпочли поспать?

— Мы помним гораздо больше! — ухмыльнулась младшенькая. — То, что тогда вы были настолько дохлыми, что шарахались даже от ящериц и майских жуков, постоянно ждали нападения Страшного Одаренного Зверья и не верили в Самого Злобного Добытчика Империи!

— И ведь не поспоришь… — убито вздохнул Великий Князь, заметив, что Максакова встрепенулась и развесила уши. — Все так и было! Более того, тогда мы не понимали, как можно беззаботно плескаться в Жуткой Реке, в которой наверняка водятся Одаренные Рыбы. А ведь счастье было так близко…

— Оно и сейчас близко! — напомнила вредина. — Поэтому мы сейчас в темпе умнем свои порции, а потом активируем жар и полезем в воду. Вернее, попадаем. После выхода из рывков на высоте метров пяти-шести! А то мокнуть под дождем скучно, а катер прибудет еще нескоро.

— Мы в игре!!! Правда, Тань⁈ — радостно воскликнул Воронецкий.

— Конечно! — ничуть не менее энергично отозвалась его благоверная и свела с ума Лизу:

— Вы… шутите?

— Мы похожи на тех, кто умеет шутить? — «удивилась» Света.

— Как две капли воды! — решительно ответила девочка.

— Так и есть… — сдала их Оля… и предвкушающе ухмыльнулась: — Но в этот раз не шутят. Ибо мы любим развлекаться именно на этом месте и прыгать в воду во-он с того пригорка.

— Так вот для чего вы надели купальник! — внезапно прозрела мелочь и… грустно вздохнула.

О ее любви к воде я еще не забыл, поэтому плюнул на последствия и сделал предложение, от которого было невозможно отказаться:

— Ну, и чего ты киснешь? Купальник у тебя имеется. Жар — тоже. А твоя наставница, вон, улыбается.

Максакова посмотрела на Олю, дождалась подтверждающего кивка и издала негромкий, но радостный вопль:

— Ура!!!

А через полчасика вместе с Таней отправилась за «наш» дуб, быстренько переоделась, вернулась обратно, вцепилась в руку моей супруги, как мелкий, но очень цепкий клещ, и, забавно подпрыгивая, понеслась к обрывчику. Там приняла «помощь», то есть, позволила себя поднять, вместе с Олей взмыла в воздух, в верхней точке отправилась в свободный полет и со счастливым верещанием рухнула в реку метрах в трех-четырех от меня. Следующий час отрывалась, как могла — играла с нами в догонялки, прыгала с «площадки» из моих и Витиных сцепленных рук, пробовала повторять за девчатами элементы синхронного плавания и, конечно же, радовалась. Всему, что видела и делала. Поэтому, услышав мою команду выбираться из реки, застрадала.

Пришлось успокаивать. В нашем, «экстремальном» режиме:

— Лиз, ты думаешь не о том: часов через четырнадцать-пятнадцать мы окажемся в Бухте Уединения и обязательно поплаваем в море… ИДА-шками и буксировщиками. И еще: тут ты не в последний раз. Поэтому должна сказать этой излучине не «Прощай!», а «До свидания…» и мысленно распланировать следующий отрыв.

Девочка воспрянула духом, огляделась и засияла. Но уже секунд через пять секунд нашла в моих выкладках «логический изъян» и снова потемнела взглядом:

— Игнат Данилович, меня отпустили только в Пятно. И наверняка не находят себе места от волнения. Поэтому, как только я доберусь до телефона и позвоню…

— Ты смотришь на ситуацию не с под тем углом! — не став дослушивать ее объяснения, авторитетно заявила младшенькая, вынырнув из воды рядом с нами,

и ехидно ухмыльнулась: — В субботу, одиннадцатого числа, Игнат выделил тебе персональную наставницу. Следующие шесть суток Ольга занималась только тобой. То есть, отследила начало инициации, подталкивала энергетику в нужном направлении, лечила и помогала осваивать Первые Умения. А завтра у этой героини День Рождения. Ну, и кем ты будешь, если проигнорируешь ее приглашение?

Кроме того, разобрались, какие именно расходники нам требуются и почему; приняв первую партию, полезли в Сеть, выяснили, что эти химикаты — лучшие на рынке, но не успокоились и нарыли методики проверки качества каждого отдельно взятого компонента; поставили на уши начальника отдела продаж компании, поставившей нам нитки повышенной прочности, и… за все время работы на отца Светы не слили на сторону ни бита информации о нашем роде!

Я включил голову, без особого труда догадался, к чему она клонит, и нехотя вздохнул:

— Ладно, убедила — встречусь с обеими, похвалю за добросовестность, официально назначу на новые должности, повышу оклад и выдам премию…

…Поздний ужин доставил море удовольствия сразу по трем причинам. Во-первых, вся толпа, включая Виктора с Татьяной, вырубили телефоны, и нас никто не беспокоил. Во-вторых, я объявил мораторий на обсуждение любых серьезных тем, а девушки удачно придумали и развили чрезвычайно смешную несерьезную. И, в-третьих — как выяснилось значительно позже — после беседы со мной Валерий Константинович шепнул Лизе, что все будет хорошо. И она, окончательно поверив в то, что «у нас» все получится, начала дурить. Само собой, в хорошем смысле этого слова, то есть, заливисто смеялась над каждой шуткой, ластилась к «наставнице», сияла так, что было больно глазам, и щедро делилась детским, но невероятно теплым счастьем с нами, взрослыми.

В общем, нахохотались мы до колик в животе. А после того, как умяли все съедобное, и артефактор, извинившись, сообщил, что ему надо отъехать по делам, решили, что спать не хочется от слова «совсем».

Да, привирали. Как минимум Оля и ее подопечная, которые, в отличие от нас, все время плавания на бронекатере провели в тренировках. Но я не стал заострять на этом внимания — дождался ухода Валерия Константиновича и, попросив тишины, озвучил интригующее предложение:

— Волнение на море — меньше одного балла. Буксировщиков, ИДА-шек и ласт — выше крыши. Сумеречным зрением и жаром владеем все. Ну, и почему бы нам не поплавать?

Народ издал восторженный вопль и унесся переодеваться. Весь, кроме Максаковой и ее наставницы, правильно расшифровавших мой жест.

Тянуть с советом было бы жестоко, вот я и озвучил его с улыбкой:

— Лиз, защитный покров в море не понадобится. Поэтому держи только жар, сумеречное зрение и регенерацию. Потянешь?

— Да!!!!!!

— Тогда бегите…

Убежали. С радостным гиканьем. И побили все рекорды переодевания. Поэтому уже минут через десять «обнаружились» в фойе первого этажа с горящими глазами и со всей снарягой, кроме буксировщиков, наперевес. Последние к линии прибоя отволок я. И любовался своими красотками до прибытия «сладкой парочки». А потом постучал по правому виску, собрал ИДА-шки в конференцсвязь, первым вошел в море, добрался до места, с которого можно было погружаться, и в сердцах шлепнул себя по лбу. После чего попросил народ деактивировать сумеречное зрение, выждал пару секунд, врубил прожектор буксировщика, поиграл его яркостью, убедился в том, что свет пробивает муть,

обнаружившуюся у берега, и весело озвучил Главное Предположение:

— Почти уверен, что на глубине мути не будет…

— Ага! — хором выдохнула вся толпа, а Света, успевшая врубить движок своей игрушки и гонявшая его на холостом ходу, добавила:

— Айда проверять!

Рванули все. С приблизительно одинаковым ускорением, благо, ныряли в таком режиме не первый раз, в хорошем темпе доплыли до любимейшего «оазиса» моей младшенькой, остановились, порадовались, что мути в этом месте практически нет, и зависли. Все, кроме «владелицы» Самой Красивой Ракушки в этой части моря и Максаковой-младшей. А эта парочка, вырубив и опустив свои буксировщики на ближайший песчаный «барханчик», метнулась инспектировать этот самый «оазис» и любоваться всем, чем можно и нельзя, в упор.

Балдели минут десять, если не больше. А потом юная Ратница как-то уж очень резко развернулась к нам и расстроено вздохнула:

— С вами здорово. Причем что тут, что в Пятне — можно радоваться жизни так, как требует душа, и не ждать ни окриков, ни насмешек. К сожалению, мне всего трина— … то есть, почти четырнадцать, и я себе не принадлежу, так что…

— Лиз, ты думаешь не о том! — перебила ее Таня и принялась вколачивать в сознание девочки фразу за фразой: — Самый первый и самый главный шаг к независимости ты уже сделала — заслужила наше уважение. Останешься такой же достойной личностью и дальше — мы убедим твоего деда отпускать тебя с нами на всевозможные премьеры, на некоторые мероприятия высшего света, сюда, то есть, в Бухту, и даже в Пятно. А значит, ты начнешь радоваться жизни не через четыре года, а уже в этом месяце. Говоря иными словами, не вешай носик, подруга — мы тебя не бросаем…

Не забыл и про Лизу — вручил девочке коробку с определителем ранга, при виде которого меня пробило на хи-хи. Но это ярко-розовое нечто, украшенное гравировкой в виде улыбающихся котиков, работало именно так, как требовалось. Поэтому я от всей души поблагодарил мужчину за помощь и… выслушал неожиданное предложение:

— Игнат Данилович, в то, что вы не подарили пусть юной, но подруге Искру с защитным покровом, никто не поверит. Поэтому я сделал еще один артефакт — браслет, «режущий» это умение до все того же десятого ранга. Может, имеет смысл использовать и его?

Естественно, я согласился, подождал, пока браслет окажется на запястье Максаковой, и счастливая девочка поблагодарит Валерия Константиновича за подарок, привлек ее внимание и озвучил новое ценное указание:

— Лиз, добавляешь к списку официально имеющихся умений еще и это. И раскачиваешь, не снимая артефакта. Лады?

Она утвердительно кивнула, спрятала стильный аксессуар под рукав, затолкала определитель в бархатный чехол, вышитый все теми же котиками, прижала подарок к груди и подобралась, услышав переливы дверного звонка:

— Виктор Михайлович с Татьяной Тимофеевной?

— Наверное… — кивнул я, хотя видел «силуэты» и знал, что к нам пришла «сладкая парочка». Тем временем Иришка цапнула со стола МТ-шку и ткнула в нужную пиктограмму, так что, выйдя в фойе, мы чуть было не столкнулись с ребятами, поднявшимися по лестнице рывками. Пришлось возвращаться в гостиную и выслушивать их поздравительную речь там.

Только предложении на четвертом ожил телефон Воронецкого, и он, приняв вызов, вывел звук на внешний динамик.

Услышать голос Императрицы я не ожидал, так что, завис. А после того, как она закончила поздравлять мою жену и попросила внука вручить ей ИХ подарок, завис второй раз. Ибо Виктор вытащил из непрозрачного пакета… футляр с логотипом торгового дома Иоганна Креве, выпускающего самые дорогие и престижные механические часы! Но и это были еще цветочки — после того, как именинница открыла футляр и осторожно достала платиновый хронометр с бриллиантами,

выяснилось, что вязь на его задней крышке складывается в дарственную надпись «Ольге Ивановне Беркутовой-Туманной с благодарностью от Владимира Первого, Воронецкого»!

— Часики выбрала я… — донеслось до меня, как сквозь толстый слой звукоизоляции. — Но по просьбе мужа: он в восторге от моей второй молодости и делится им в том числе и так.

— Так и есть… — подтвердил Император, пожелал моей благоверной всего наилучшего, извинился за то, что они с женой вынуждены отключиться, ибо очень заняты, и сбросил вызов.

Тут я, наконец, пришел в себя. Как оказалось, вовремя — Витя как раз сообщил, что их с Таней подарок прибудет часам к пяти вечера, но жрать они хотят уже сейчас.

— Верю! — кивнул я. — Но завтракать мы сядем минут через пятнадцать-двадцать, то есть, после приезда Нади, Ксении Станиславовны и Ульяны…

…С десяти утра и до трех часов дня Олю поздравили практически все абоненты моей телефонной книги, начиная с генерала Ляпишева и заканчивая Сергеем Сергеевичем Янковским, а отдельные личности присылала ей либо цветы, либо и цветы, и подарки, но удивляли разве что информированностью. Приезд Виталия с Юлей, Егора с Дашей и Антона с Ларисой тоже порадовал, скажем так, без перегибов — их подарки, вне всякого сомнения, выбирались с душой, но не выбивались из ряда вон. А в три двадцать пять ко мне подошел Витя и сообщил, что нам пора. Я, конечно же, поинтересовался, куда именно, был препровожден к окну, выглянул наружу и снова удивился: здоровенная белоснежная моторная яхта-катамаран, вроде как проходившая мимо бухты эдак в полукилометра от берега, вдруг повернула на нее и начала замедляться!

— Ты собрался в плавание? — в шутку спросил я, но парень ответил на полном серьезе:

— Нас много, Игнат, и мы не поместимся ни в одну комнату коттеджа. И на пляже, увы, не посидеть — льет, как из ведра. А на этой яхте имеется уютный ресторан, зал для любителей попеть, боулинг, бильярд и, что самое главное, танцпол… на котором сегодня будет выступать «Счастливый случай».

— Только для нас? — зачем-то уточнил я.

— Ну да… — кивнул он и весело ухмыльнулся: — Мы с Таней решили вас порадовать так же сильно, как вы радуете нас. В общем, гони народ надевать плащи, а я пока вызову катера.

В коттедже действительно было… хм… многолюдно, а в этом поступке Воронецкого и Ростопчиной точно не было второго дна, поэтому я задвинул куда подальше большую часть сомнений и немного покомандовал. А минут через двадцать, дотянувшись до яхты прозрением и обнаружив аж двенадцать знакомых энергетических «силуэтов» Дворцовых, убаюкал и паранойю. Так что какое-то время вместе со всей толпой высадился на подъемную платформу между корпусами катамарана, прокатился на лифте и оказался в роскошном фойе. А там нас «атаковала» рыжеволосая красотка лет тридцати пяти, судя по бейджику на пышной груди, по имени Анастасия, к слову, являвшаяся всего-навсего «девяткой», проводила в действительно уютный ресторан и подвела к столу, сервированному человек на двадцать.

Нас оказалось шестнадцать, поэтому расселись без проблем, разлили по бокалам напитки, кстати, в основном, безалкогольные, и я, как глава рода, сказал первый тост. Шуточный, ибо не хотел устраивать из празднования дня рождения супруги напрочь заорганизованное официальное мероприятие. И ведь был услышан: и Воронецкий, согласно статусу, высказавшийся вторым, и Света, как моя женщина, поднявшая бокал третьей, и весь остальной народ толкнули речи в предложенном ключе. Да и именинница в ответном слове тоже отшутилась. Так что компания развеселилась еще на этом этапе. А после того, как поняла, что с «обязательными» тостами я не перегибаю и никуда не тороплюсь, окончательно расслабилась.

Кстати, один «необязательный» тост я все-таки поднял. Эдак через час с небольшим после начала застолья. За новоявленного Новика, «уже сделавшего первые шаги по пути к становлению Князем». Из-за чего Лиза, плавившаяся от восторга с самого утра, аж задохнулась от восторга, вскочила на ноги, стоя выслушала остальные поздравления и приятно удивила, выдав чрезвычайно достойную ответную речь. А еще через несколько минут двое вышколенных официантов вкатили в зал тележку с огромным тортом, и Ольга, пересчитав горящие свечи, вопросительно уставилась на Витю:

— А почему восемнадцать?

Он «удивленно» захлопал ресницами и повернулся к Тане. А та весело заулыбалась:

— Это из-за меня: я как-то сказала ему, что настоящей женщине всегда восемнадцать, и доказала, что оспаривать этот тезис вредно для здоровья!

— Беру его на вооружение! — заявила моя благоверная, подождала, пока торт подкатят к столу, и с первого же выдоха погасила все язычки пламени. А после того, как ей отрезали и вручили первый кусок, посерьезнела и передала эту тарелку мне: — Я до сих пор жива, здорова и в состоянии праздновать день рождения только благодаря тебе: ты наткнулся на меня в Пятне, вытащил из абсолютно безвыходной ситуации, взял под крылышко, подарил семью, род и друзей, стал центром моей личной Вселенной и ведешь за руку из счастливого настоящего в еще более счастливое будущее. Поэтому Самый Вкусный Кусок — твой!

Последнее предложение озвучила с мягкой улыбкой, вот младшенькая и застрадала. Видимо, как-то почувствовав, что я не знаю, как ответить на этот монолог:

— … а самый невкусный — мой. Но я не жалуюсь, ибо беззаветно люблю обоих. А все почему? Да потому, что заслужили! Правда, Лиз?

— Ага!

— Могла спросить и нас с Витей! — притворно обиделась Таня, севшая на ту же волну. И торопливо исправилась: — Нет, не могла: я беззаветно люблю только своего благоверного. Зато Игната — как друга семьи.

— Народ, сегодня день рождения Оли! — напомнил я. — Так что хвалите ее, а не меня.

— Не получится… — притворно вздохнула… Ксения Станиславовна. — Она ж вросла в вас сердцем. А значит, является вашей неотъемлемой частью.

— Что ж… — усмехнулся я. — Значит, сегодня я поворачиваюсь так, чтобы эта часть была в фокусе вашего внимания.

И «повернулся», перебазировав всю толпу в зал для боулинга и попросив научить Олю в него играть. Света, Витя и Таня шустренько наложили на нее лапки — естественно, в переносном смысле — и заняли самую правую дорожку. Ко второй умчались Надя с Лизой. Фомин, Лемешев и Чирков с благоверными оккупировали три следующие. А к последней чинно направились Валерий Константинович, Иришка и… Ксения Станиславовна! Ну, а я побродил между компаниями, искренне порадовался за целительницу, нынешняя физическая форма которой позволяла не только смотреть, но и играть, взял с ближайшего столика бокал с минералкой, залюбовался женой и… подобрался, услышал ехиднейший смешок Дайны.

Она, естественно, заметила «недовольное» постукивание пальцами по подлокотнику и раскололась:

— Минут сорок тому назад Ульяна и четверка ветеранов, отправленные Недотрогой в гости к Богачевым, добрались до их особняка, представились, вежливо попросили о встрече с главой рода и были посланы лесом. Причем, как выяснилось чуть позже, не дедом Татьяны, а усиленно унижавшими его «шантажистами» — двумя представителями гордого рода Скарятиных, напрочь потерявших голову от осознания собственной крутизны.

— Так, стоп: тех самых Скарятиных? — взволнованно проартикулировал я в объектив ближайшей камеры, дождался утвердительного ответа, с трудом удержал злую улыбку и с удвоенным энтузиазмом вслушался в объяснения:

— Так вот, «боевая горничная» жутко обиделась, проконсультировалась со Львом Абрамовичем, с которым была на связи, и вломилась сначала на территорию владения, а затем и в само здание… там, где сочла нужным.

Само собой, не одна, а с не менее возмущенными подчиненными. Потом побродила по первому этажу в поисках вконец охамевшего купца, изредка создавая новые проходы там, где их не хватало, и предельно жестко, но несмертельно пресекая любые попытки ее остановить. А после того, как нашла хозяина, заставила его послушать запись телефонного разговора с внучкой, начала ломать прямо в присутствии охреневших аристократов, и вынудила их себя атаковать. В тот момент, когда купец понял, что промолчать не удастся, и запел. Но команда из двух городских Рынд и их чуть более опытных телохранителей-Гридней не выстояла против пятерки Бояр и тридцати секунд. В итоге в данный момент в кабинете деда Татьяны валяется три трупа, а «чудом выживший» Скарятин, захлебываясь соплями, поет в телефон Ульяны, отвечая на все вопросы Кота-Баюна. И еще: я взломала камеры особняка еще до начала активной фазы, так что видела, с какой гордостью «боевая горничная» представлялась Богачеву со товарищи, как оскорбились ее парни, когда их, Беркутовых-Туманных, не приняли всерьез, и с какой непоколебимой уверенностью эта пятерка ответила на акт агрессии. Поэтому со всей ответственностью заявляю, что род растет и развивается в нужную сторону…

а последний в аналогичном режиме наложит лапу на змеиное мясо. В общем, берем куртки, личные вещи и вперед, знакомиться с новыми покоями…

…Сирена боевой тревоги Белозерской Академии Планетарного Десанта, раздавшаяся из динамиков информационно-развлекательного центра спальни, выбила меня из сна, но на пару мгновений вернула в прошлое. Слава богу, Дайна догадалась, почему я завис, вскочив с кровати, и объяснила ситуацию все через те же динамики:

— Тревога не учебная: один из ложных внешних сканеров артефактного защитного комплекса только что засек попытку взлома системы контроля доступа! Если что, этот сканер расположен на половине пятого относительно направления, в котором в данный момент смотрит Игнат.

— О-о-о, как интересно! — воскликнул я, оглядевшись прозрением, понял, что теряю время впустую, и перешел на командно-штабной: — Ир, поднимай всех вояк, Недотрогу, Ксению Станиславовну и Валерия Константиновича — со сканером возится очень сильный Боярин, его подстраховывают три Гридня, а метрах в десяти-двенадцати от них наблюдаю четырех Богатырей, двух бояр и двух Гридней. Далее, судя по положению магистральных каналов последних восьми человек, они сидят в двух автомобилях — либо внедорожниках, либо кроссоверах…

— А судя по едва заметной пульсации соответствующего энергетического узла, первые четверо — теневики! — уверенно добавила Оля, застегивая лифчик.

Я пульсации не видел, но зная, что прозрение жены самое «глубокое» в семье, подтверждающе кивнул, приказал Иришке подключить меня к системе оповещения поместья и принялся озвучивать команды, которые диктовал БИУС. Первые три-четыре озвучил на бегу, а остальные — из гардеробной и во время одевания. В процессе уложил в голове схему противодействия, понял, что Дайна отталкивается от чуть устаревших данных о возможностях моей команды, и добавил немного отсебятины. Потом набрал Ляпишева и, не тратя время на «обязательную программу», описал сложившуюся ситуацию, вернее, сообщил, что сработал тревожный контур артефактного защитного комплекса моего поместья, и что я вот-вот встречу незваных гостей ни разу не хлебом-солью.

— Это не мои. И не ОБОН-овцы… — сообразив, к чему я клоню, уверенно заявил он и добавил: — Если попробуют вломиться или проникнуть в ваше владение до четырех сорока пяти утра — не церемоньтесь. А к обозначенному времени в игру вступит вторая рота первого ОБОН-а.

Я посмотрел на часы, пришел к выводу, что целый час «гости» ждать не будут, но озвучил одно-единственное слово — Хорошо! — и отключился. Затем проанализировал направления и скорость передвижения знакомых «силуэтов» и счел, что пора начинать шевелиться и нам. Поэтому спросил у Иры, что там с уличными камерами, получил ожидаемый ответ, открыл окно, спрятался под невидимость и первым ушел рывком под все еще моросящий дождик.

Пока мы неслись по аккуратному газону к противоположной стороне поместья, вслушивался в предложения БИУС-а. Выбрав самое интересное и, в то же самое время, легко реализуемое, допрыгал до точки сбора, «вскрылся» и шепотом спросил, тут ли Недотрога. Хотя «видел», что она стоит в полутора метрах. Женщина тоже вернулась в реальность и вопросительно уставилась на меня.

Я переместился к ней и склонился к ушку:

— Сканер, который пытаются взломать, находится во-он за той опорой. Если верить моей чуйке, то там активируют довольно высокоранговые навыки как минимум двое. Но вполне возможно, что эту парочку кто-то охраняет, так что рассчитывай наличие четырех-пяти теневиков, сразу накрой всю улицу чем-нибудь площадным и не церемонься от слова «совсем» — по уверениям генерала Ляпишева, своих тут быть не может. А теперь слушай внимательно, как ты, Ульяна и ваши парни должны будете действовать…

…Первым свой ход сделал Валерий Константинович — «слил» тот самый сканер, и вражеский артефактор, обрадованный успешным взломом, в темпе «прописал» в категорию Гридней своей охраны и решил проверить результат. Мужики без проблем запрыгнули на забор рывками, нагло переместились на мою землю, и один из них, достав телефон, начал набирать сообщение. А зря: получив формальный повод для атаки, Ира отдала ряд команд через гарнитуры «Паутинок», и Надежда, лежавшая на заборе под невидимостью, приложила артефактора оглушением, а четверо «ее персональных» ветеранов со всей дури вложились в беднягу ледяными иглами.

Одновременно с ударом Недотроги «включились» наша целительница, Ульяна, Валерий Константинович и оставшиеся восемь ветеранов. Ксения Станиславовна накрыла газон с цепочкой следов своей площадной версией каменных игл, выбила всю троицу скрытников в реальность и выставила перед особняком мощнейшую воздушную стену. «Боевая горничная» спеленала колючим побегом ближайшего «гостя» и, тем самым, задала воякам первую цель для одновременного удара, а артефактор зафиксировал двух оставшихся и продержал в неподвижности до переноса целей.

Ну, а мы отожгли посерьезнее: как только Дайна подала команду «Бой!», сразу тремя прессами смяли крышу «Мастифа», стоявшего вторым, а потом в том же стиле изуродовали и первый. Этим, естественно, не ограничились — под просветлением приложили трех Богатырей, не ожидавших такой подлости, оглушениями, за время отката этих навыков накрыли внедорожники туманом и раскидали три сферы умиротворения, а затем Ольга со Светой принялись шарашить буйствами молний, а я продолжил заниматься «украшательством». В смысле, развешивал сферы умиротворения на тех, на ком их еще не было, бил оглушениями «силуэты», в движениях которых появлялась хоть какая-то осмысленность, добавлял буйствам своих женщин «ярости» формированием росы в салонах смятых машин и ждал, когда освободится «основная группа».

Кстати, оба Гридня из внедорожников не удержали марева на первой же паре буйств и благополучно склеили ласты. Один Боярин из их же компании продержался ровно на одну пару атак этим умением дольше. А второй и ВСЕ Богатыри рефлекторно восполняли проседающие защиты и честно пытались вырваться из стальных капканов… до тех пор, пока на наш участок забора не запрыгнула вся «наша» толпа, за исключением целительницы, и я не взял на себя командование:

— Всем внимание! В тумане — три «Мастифа». Третий игнорируем — он пустой. После того, как туман исчезнет, я начну задавать цели по принципу «Положение машины — ряд сидений — право-лево — команда „Бой!“». Итак, всем внимание. Приготовились… Два-два-лево… Бой! Один-два-лево… Бой! Один-два-право… Бой! Один-один право… Бой! Два-два-право… Бой!

Первый сосредоточенный удар получился, мягко выражаясь, так себе — точечные умения Надежды, Ульяны, Валерия Константиновича и двенадцати ветеранов прилетели в марево самого слабого Богатыря вразнобой. Впрочем, из-за того, что этот «разнобой» уложился от силы в секунду, восполнить Силу бедняга не успел и умер. Вторая атака удалась баллов на девять из десяти возможных и дала тот же самый результат. А три последние вышли настолько красивыми, что я даже расстроился. Тем не менее, враги закончились, поэтому пришлось озвучивать новую вводную:

— Все, закончили — живых противников, к сожалению, не осталось, а то потренировались бы еще…

Народ весело хохотнул, и я, дав им хоть немного сбросить напряжение, поднял руку, требуя тишины. А после того, как родичи замолчали, продолжил совсем в другом ключе:

— А если серьезно, то я вами доволен. Боевые и премию получите утром, а пока… Шпага, выдели пару человек для охраны машин и поставь одного на забор, чтобы приглядывал за трупами, валяющимися во дворе. Недотрога, на тебе — общение с представителями СБ наших соседей и общение с вояками из второй роты Первой ОБОН, которые должны подтянуться к четырем сорока пяти. Валерий Константинович, вам отдельное спасибо. И за артефакты, и за участие в бою. Можете идти отдыхать.

Само собой, отпустил и Олю со Светой. Но толку — они перепрыгнули через забор и допрыгали до целительницы следом за мной, замерли за спиной и превратились в слух.

Но это было нормально, так что я поймал взгляд Главной Защитницы Особняка и улыбнулся:

— Все закончилось: враги мертвы, с нашей стороны нет даже раненых, поместье не пострадало, а царапины на заборе и поврежденный асфальт на проезжей части — мелочи, не стоящие внимания. Тем не менее, огромное вам спаси— …

— Игнат Данилович, а небольшую просьбу можно? — не став дослушивать мой монолог, негромко выдохнула она.

Я утвердительно кивнул:

— Да, конечно.

Она потерла переносицу и решительно тряхнула волосами:

— Я, конечно, еще не в идеальной форме, но даже в нынешнем состоянии заткну за пояс любого нашего ветерана. Поэтому в следующий раз поручите мне, пожалуйста, что-нибудь посерьезнее…

— Нет, конечно: для того, чтобы стать полноправной добытчицей, мне надо вырасти, раскачать Дар хотя бы до пятого ранга, поднять все умения до насыщения и очень многому научиться. Таким образом, Игнат Данилович и его команда помогли сделать самый первый шаг, а все остальное зависит от меня. И я не подведу ни их, ни вас — буду тренироваться целыми дня— …

— Лиз, не забывай о школе! — напомнила Ольга Максимовна и получила «неожиданный» ответ:

— Моя персональная наставница сказала, что тупые в Пятне не выживают. Поэтому учиться я буду так же добросовестно, как раскачивать Дар…

…После отъезда Максаковых я отправился в швейный цех. Знакомиться с производством, рассматривать готовое шмотье, общаться с бывшими и, само собой, выполнять обещание, данное Дайне. Да, с удовольствием занялся бы чем-нибудь еще. Но заставил себя похвалить девчонок за добросовестность, назначил Соню управляющей ателье, а Таню начальником рекламного отдела, повысил оклады и сообщил, что Ирина Сергеевна вот-вот перечислит первые премии.

За Куклой не заржавело — она, таскавшаяся за мной с мобильным терминалом под мышкой, изобразила нужные телодвижения, отправила на счета этой парочки заранее оговоренные суммы и потребовала посмотреть, пришли они или нет.

Самохвалова отреагировала первой — проглядела уведомление на экране телефона, одурела от цифр, но постаралась скрыть чувства, поэтому кивнула, поклонилась и снова изобразила статую. А Богачева заявила, что ей почему-то прилетело два платежа, повернула к нам трубку и спросила, какой из них надо вернуть.

— Никакой! — твердо сказал я. — Меньшая сумма — премия. А большая — моя благодарность за то, что ты не поддалась давлению деда, выяснила, что ему было надо, переслала Надежде Олеговне запись вашего разговора и, тем самым, помогла выяснить, что за род стоял за попыткой шантажа.

Тут Татьяна упрямо выдвинула вперед подбородок и выдала забавный монолог:

— Да, мы с Соней попали в ваш род благодаря Валерию Константиновичу, однако по-настоящему счастливы и служим не за страх, а за совесть! Говоря иными словами, я не могла поступить иначе и… искренне уверена в том, что преданность не покупается…

— А я вас не покупаю, а благодарю… — без тени улыбки заявил я. — Что совсем другое дело. Да, кстати, хотелось заострить ваше внимание на одной проблеме, которая пока кажется неактуальной. В данный момент род, по сути, находится на осадном положении, из-за чего выбираться в город без охраны не рекомендуется. Но как только необъявленная война закончится, и я сниму все ограничения, вы продолжите жить полноценной жизнью, то есть, не только работать на износ, но и отдыхать, обставлять свои покои так, как нравится вам, встречаться со знакомыми и так далее. Так вот, мы, Беркутовы-Туманные, не нуждаемся. Соответственно, вы, как представители рода, обязаны выглядеть на миллион рублей и, что самое главное, давить окружающих непоколебимой уверенностью в том, что за вами стоит РОД, не бросающий своих. В общем, привыкайте к этой мысли уже сейчас, учитесь держать спину и взгляд, меняйте гардероб и аксессуары, подбирайте достойные машины и готовьтесь жить на два дома: после того, как достроится наше родовое поместье, вам выделят по покоям и в нем…

Пообщавшись с этой парочкой, я собрался, было, подняться в кабинет и позвонить Бехтееву,

но тут прорвало телефон. Первым позвонили Виктор с Таней и поделились теми же самыми «разведданными» о ЧВК «Паладин», которые я узнал от Ляпишева. Потом меня набрал Фомин, узнавший о ночном бое и жаждавший выяснить, не пострадали ли мы и наши люди. Не успел я успокоить его, как на экране завибрировавшей трубки высветились фамилия и имя Даши Бажовой. после нее меня по очереди рвали на части Антон, Егор, Юля, владельцы автоконцернов «Русь» и «Москва», «уличные гонщики» Алексей Журавлев и Владимир Засекин, четверо старых клиентов и даже полузабытый Герман Янович Шепелев. Последний собрался, было, предложить какие-то «сумасшедшие» условия от Императорского Банка, но этот разговор внезапно прервался, и вместо голоса юриста я услышал приветствие Императрицы:

— Добрый день, Игнат Данилович. Прошу прощения за то, что звоню в таком режиме, но со временем у меня полный швах, но хочется обсудить два вопроса.

— Добрый день, Людмила Евгеньевна! — поздоровался я и сходу добавил: — Я вас внимательно слушаю.

— Вопрос первый, коротенький: в течение четверти часа вам пригонят «Эскорт», который я была должна. Еще раз огромное спасибо и за помощь, и за хороший вкус: эти машины великолепны. Особенно с салоном для особо важных персон.

— Всегда пожалуйста. Рад, что вам понравилось. Встречу… — помня, что времени у нее немного, протараторил я, и удовлетворенная женщина невесело усмехнулась:

— А теперь перейду ко второму вопросу. В двадцатых числах октября глава одного из самых влиятельных родов добытчиков — Томашевских — вынес на так называемый Совет Десяти предложение образовать клан Добытчиков, а в пятницу, семнадцатого ноября, соответствующее прошение на имя моего мужа подписали все десять человек. Де-юре ничего удивительного в этом нет — к примеру, только в прошлом веке подобные кланы создавались четыре раза, подминали под себя львиную долю промысла и какое-то время зарабатывали неплохие деньги. Поэтому формального права отказать в регистрации клана у Владимира нет. Однако, по утверждениям наших аналитиков, Томашевские и их сторонники создают эту структуру только для того, чтобы подмять вас — им, вероятнее всего, не дают покоя ваше стремительное усиление и доходы. Следующим логичным шагом будет приглашение на встречу, на которой вам будут сделаны предложения слаще некуда и описаны фантастически вкусные перспективы объединения усилий. Так вот, не отправляйтесь туда без Кота-Баюна: да, он передвигается только в инвалидной коляске и специализируется на уголовном праве, зато не предает работодателей и волчара, каких поискать. Соответственно, поможет разобраться во всех подводных камнях договора и не ошибиться.

— Продолжает играть в открытую… — прокомментировала этот монолог Дайна. — Делай выводы.

Сделал. Поэтому обозначил свое отношение к проблеме:

— Людмила Евгеньевна, меня вполне устраивают и нынешнее статус-кво, и фактическая независимость, поэтому совать голову в ярмо даже ради очень сочной морковки я однозначно не буду…

Вот я ее и сдал:

«Наставница назвала тебя умничкой, а вся остальная команда, включая меня, в восторге. О, Света требует, чтобы ты ей позвонила после уроков и рассказала все-все-все во всех подробностях. На этом все. Не отвлекаем…»

К планированию ближайшего будущего вернулись только минут через десять — младшенькая поймала смешинку и щедро делилась ею со всеми нами. А после того, как, наконец, посерьезнели, мне позвонила Надя и доложила, что к нам, вроде как, рвется в гости некий Петр Антонович Томашевский.

— Остановили на въезде в район? — на всякий случай уточнил я.

— Так точно! Он заявил, что дозвониться к вам физически невозможно, а его дело не терпит отлагательств.

— О, как! — восхитился я, выслушал язвительный комментарий Дайны и озвучил принятое решение: — Что ж, передай воякам, чтобы пропустили, потом пошли кого-нибудь встретить и проводить ко мне в кабинет. Кстати, если он не один, то сопровождающих из автомобиля не выпускать и приглядывать за ними все время пребывания в нашем гараже.

Как только Надежда отключилась, я заставил себя подняться на ноги и поплелся переодеваться. По дороге набрал Фридмана, описал создавшуюся ситуацию и попросил незримо поприсутствовать на предстоящей беседе. Лев Абрамович согласился, выслушал ценные указания, предложенные БИУС-ом, заявил, что все запомнил, и затих. А я неспешно переоделся, обулся, позволил Оле сбрызнуть меня одеколоном, оценил яркость энергетических систем пары мужчин, въехавших в наш гараж, и презрительно поморщился: младший сын главы рода Томашевских являлся либо слабым Рындой, либо посредственным Витязем!

Девчата пришли к такому же мнению, но ограничились жестикуляцией, ибо помнили, что адвокат продолжает висеть на связи. Вламываться в кабинет не стали — пожелали удачи и умотали в комнату отдыха. А я вошел внутрь, оценил размеры и обстановку помещения, счел, что оно мне нравится, обошел стол руководителя из какого-то темно-красного дерева и рухнул в широченное кресло из натуральной кожи.

Расслаблялся — вернее, разглядывал энергетику Рынды — все время, пока его поднимали на лифте и вели к кабинету по коридору. А после того, как Надя открыла дверь и впустила внутрь гостя, неспешно встал, поздоровался, жестом предложил Томашевскому усаживаться в одно из кресел и прервал излишне витиеватую вступительную речь:

— Петр Антонович, я прервал вторую утреннюю тренировку и согласился вас принять только потому, что дело, которое вас ко мне привело, вроде как, не терпит отлагательств. Поэтому располагайтесь и приступайте — я вас очень внимательно слушаю.

Мужчина, выглядевший кем угодно, только не добытчиком, недовольно поджал тонкие губы

и заявил, что его дело требует обсуждения тет-а-тет.

Я пожал плечами, отпустил Недотрогу заниматься своими делами, дал незваному гостю время опуститься в кресло, вопросительно выгнул бровь. И, видимо, чем-то взбесил, так как «ходок» потемнел взглядом, прищурился и не сразу взял себя в руки:

— Итак, молодой человек…

— Игнат Данилович. Глава рода Беркутовых-Туманных… — бесстрастно напомнил я, почувствовал, что он вот-вот взорвется, и холодно процедил: — Если вы собираетесь строить из себя умудренного жизнью взрослого, то дверь — вон там. И еще: третьей попытки начать разговор я не дам. Каким будет ваш выбор?

Он прикрыл глаза, медленно выдохнул и… улыбнулся:

— Прошу прощения за некоторую неадекватность — у меня, увы, выдалось очень тяжелое утро. Итак, перехожу к делу: я представляю род Томашевских и, в то же самое время, так называемый Совет Десяти, то есть, десять самых влиятельных родов профессиональных добытчиков. Вряд ли я вас удивлю, заявив, что мы живем в тяжелые времена — вы ходите в Пятно достаточно регулярно, а значит, знаете, что оно потихоньку наступает, а высокоранговая живность не только перекочевывает все ближе и ближе к границе «нулевки», но и отбивает заимку за заимкой. К сожалению, государство и абсолютное большинство аристократов в упор не видят опасности, угрожающей нашей цивилизации, и продолжают интриговать в борьбе за власть. Вот мы и решили объединиться против Одаренного зверья, чтобы дать человечеству еще один шанс, и, в то же самое время, объединенными усилиями создать идеальные условия для традиционного промысла. И это отнюдь не пустые слова: мы уже сделали первый шаг в этом направлении — составили и подписали прошение о создании Клана Добытчиков. В том, что оно будет подписано Императором, нет никаких сомнений, так что вторым шагом станет объединение родов под этой эгидой…

— Прошу прощения за то, что перебиваю, но ради чего родам добытчиков объединяться в этот самый клан? — поинтересовался я. — Только объясните, пожалуйста, без общих слов — я сторонник конкретики даже в мелочах.

Петр Антонович поиграл желваками и кивнул:

— Что ж, как вам будет угодно. Применительно ко второй обозначенной цели это будет выглядеть так: добытчики кланов смогут распределяться по Пятну более равномерно, дабы не толкаться локтями, перестанут перебивать друг другу продажные цены Искр, смогут выступать единым фронтом против недобросовестных или демпингующих покупателей и так далее. А с защитой гражданского населения все должно быть ясно без объяснений: при появлении высокорангового зверья в непосредственной близости к границе Пятна мы будем собирать сильные отряды и уничтожать опасность!

— Как-то примитивно… — фыркнула Дайна в правое ухо. Я мысленно согласился и хлопнул ладонями по подлокотникам:

— Что ж, суть понял. И готов высказать свое мнение. Но начну с пары-тройки встречных вопросов. Скажите, пожалуйста, в каком районе Пятна и на зверье какого ранга охотитесь лично вы и ваш род?

Рынде вопрос не понравился. Но он очередной раз задавил недовольство и заявил, что не прихватил с собой карту, ибо не думал, что я стану выяснять такие мелочи. Но я предложил назвать форпост, из которого он обычно уходит в рейды. Тут Петр Антонович вильнул взглядом и все-таки ответил:

— Либо из Антоновского, либо из Тихого. Промышляю, как правило, «четверок». А род работает практически вдоль всей границы Пятна и добывает Искры с восьмого по второй ранг включительно.

— Врет! — уверенно заявил БИУС, и я набрал Ляпишева. А после того, как услышал его голос, заговорил:

— Дмитрий Львович, вы не подскажете, какое количество Искр третьего и второго ранга добывает род Томашевских за год? Меня интересует порядок цифр. Ибо ко мне заехал Петр Антонович Томашевский, сделал своеобразное предложение, и мне катастрофически не хватает информации для принятия обоснованного решения.

Как выяснилось уже после отъезда «гостя», куратор сначала разозлился. Но, выслушав объяснения, недобро засопел и поделился конфиденциальной информацией:

— Последнюю «двоечку» их род добыл, если мне не изменяет память, в позапрошлом сезоне. А Искры третьего ранга, бывает, приносят и продают. Как правило, на аукционах. В среднем штук по восемь-десять в год.

— Огромное спасибо! Прошу прощения за то, что потревожил. Хорошего дня…

— Всегда пожалуйста! Ничего страшного — всегда рад вас слышать. И вам… — подыграл Дмитрий Львович и отключился. А я поймал взгляд напрочь охреневшего Рынды и изложил «свои мысли»:

— Итак, вы и ваш род фактически специализируетесь на добыче Искр, которые я и моя команда считаем мусорными и не добываем в принципе. Мало того, те немногие «троечки», которые вам удается добыть, вы продаете через аукционы, мы же сдаем добычу только спецотделу Канцелярии. Говоря иными словами, мы не конкурируем с другими добытчиками, ибо промышляем куда глубже, чем вы, охотимся на разную дичь, что делает бессмысленным любые согласования цен, и работаем с одним-единственным покупателем, ценовая политика которого меня полностью устраивает. А теперь перейду ко второму вопросу — защите гражданского населения: скажите, пожалуйста, а с чего вы взяли, что сборная группа Одаренных, никогда не работавшая вместе, сможет справиться, к примеру, с медведем первого Кошмарного ранга?

— С медведем такого ранга я не сталкивался, но уверен, что группа из десятка Бояр и Богатырей с ним справится.

— Я абсолютно уверен в том, что лягут все, но, так и быть, допущу, что случилось чудо, и медведь лег. Поэтому задам еще три вопроса: кто и как будет нести ответственность за гибель соратников, кто возьмет на себя реализацию добычи и как будет распределяться вырученная сумма?

Такой подставы Томашевский не ожидал, но попробовал выкрутиться:

— Мы создадим фонд, из которого будет оплачиваться лечение раненых и будут выплачиваться некие суммы семьям погибших. Далее, реализацией добычи займется профильный специалист экстра-класса. А вырученная сумма будет делиться между добытчиками пропорционально заслугам…

Тут я невольно ухмыльнулся:

— Вы опустили несколько мелочей: заслуги того или иного добытчика — понятие субъективное, следовательно, вы изначально заложили в структуру возможность для махинаций; гражданское население Империи защищают ее вооруженные силы, значит, за громким лозунгом вы прячете желание убивать высокоранговое зверье в самом Пятне; и… готов поспорить, что в этом самом Клане на каждого промышляющего добытчика будет приходиться не один десяток личностей, предпочитающих находиться в безопасном Большом Мире. Хотя бы потому, что профильные специалисты экстра-класса бесплатно не работают. А это, на мой взгляд, несправедливо.

— Вы утрируете… — невесть в который раз справившись со вспышкой гнева, через силу процедил он.

— Может быть… — покладисто согласился я и сделал вид, что придумал что-то чертовски интересное: — Кстати, а почему бы не помогать друг другу и гражданскому населению в разы проще, но, в то же самое время, на порядок эффективнее?

— И как именно? — желчно полюбопытствовал он.

— Да очень просто: требовать с каждого человека, гордо называющего себя добытчиком, добывать хотя бы по пятьдесят Искр выше седьмого ранга за сезон: поверьте на слово, что эта толпа вырежет все живое месяца за три-четыре!

Трудно сказать, почему, но именно это предложение переполнило чашу терпения «гостя», и он позволил себе меня уколоть:

— Травма, полученная вами в прошлом году, оказалась серьезнее, чем мы рассчитывали…

— Я действительно забыл большую часть прошлой жизни… — спокойно подтвердил я и ударил в ответ: — Однако продолжаю вести дела честно, не завидую чужому благосостоянию и не выдаю желаемое за действительное в попытке подмять род перспективного добытчика под свой.

— Игнат Данилович, а ведь вы только что наговорили себе очень большие проблемы… — разом наплевав на все маски, хищно усмехнулся он.

— Вы в этом уверены? — вкрадчиво спросил я, дождался уверенного «Да!» и нанес сразу два добивающих удара — вывел на динамики акустической системы кабинета канал связи с Фридманом и озвучил слегка переделанную фразу, услышанную от Дайны:

— Зря: электронное устройство, на которое вы писали беседу, только что сдохло, соответственно, изменить запись вам не удастся. А теперь послушайте моего адвоката, незримо присутствовавшего в кабинете: Лев Абрамович, вам слово…

Пока тащили этих бедолаг к дежурному целителю, как следует расспросили. Благо, те пребывали в полубессознательном состоянии и не понимали, с кем именно говорят. Короче говоря, эта парочка сообщила, что ходила охотиться на росомаху третьего Кошмарного ранга в составе отряда из восемнадцати Одаренных, обнаружила логово зверя и… выжила только благодаря тому, что вовремя дала деру. Уже в одиннадцать десять эти откровения были выложены в Сеть каждым добытчиком по отдельности, а ближе к полуночи глава рода Алалыкиных дозвонился до директора ИСБ, фактически потребовал удалить эту информацию, как порочащую его род, и был послан по известному адресу. Попытки затереть новость в сотне придуманных на коленке тоже не удалась, поэтому к семи утра она разлетелась по пяти с четвертью миллионам личных страничек и, очень прилично трансформировавшись, взлетела на виртуальное первое место. А теперь внимание…

Тут его перебила Ростопчина и продолжила рассказ сама:

— Самый востребованный вариант этой новости начинается с заголовка «Жадность, увы, убивает. Жаль, что не тех, кто посылает на верную смерть самых достойных родичей…», а второй по посещаемости веселит заголовком совсем в другом ключе: «Черный Беркут решил набраться сил. А охотничкам пожиже всегда хватало самомнения…»

— Ну, а третье место занимает статья-прогноз… — мрачно вздохнул Витя и снова перетянул на себя наше внимание. — «А ведь они не уймутся: росомаха фантастического уровня найдена, ее Искру хочется до слабости в коленях, а родичей навалом…»

— Да, не уймутся… — согласилась Татьяна и заставила нас посмотреть на проблему под другим углом: — Но нет худа без добра: ваш род снова на слуху и в белом ореоле, с ЧВК «Паладин» расплевались последние клиенты и, что самое интересное, к сегодняшнему вечеру прогнозируется вторая, еще более серьезная волна отказов от дома Кондаковым, Лаврентьевым, Ермолаевым и Скарятиным…

— … и аналитики деда считают, что либо сегодня, либо завтра главы этих четырех родов лягут костьми, но договорятся с Котом-Баюном. Ибо даже уже понесенные репутационные потери начали бить по карману серьезнее некуда.

Тут я поймал за хвост и сразу же озвучил забавную мысль:

— А Лев Абрамович тот еще хват, наверняка держит руку на пульсе всего происходящего и не продешевит.

— Он их выжмет, как лимон… — уверенно заявил Великий Князь. — Но я бы на твоем месте не расслаблялся — финансовые потери только усилят их ненависть. Кстати, врагов ты заводишь правильных. С точки зрения поговорки «Скажи мне, кто твой враг, и я скажу, кто ты…». Но очень уж быстро и не мелочишься с их количеством: те же Томашевские наверняка натравят на тебя все рода Совета Десяти…

— Уже в курсе? — со вздохом спросил я.

— Да: бабушка показала запись деду, папе, Тане и мне. Под обещание не обсуждать ни с кем, кроме вас. И заставила проанализировать весь диалог Льва Абрамовича и Петра Антоновича, чтобы мы оценили коварство, с которым Кот-Баюн загнал этого типа в логическую ловушку и обул на пять миллионов.

— Публикация в Сети видеозаписи моей беседы с этим «благодетелем» с комментариями Фридмана обошлась бы Томашевским не в пример дороже… — философски отметил я.

— Верно. Но им обидно. А кто виноват в приезде «благодетеля» и во всех его просчетах? Ты! Впрочем, наплюй: мы тебя не бросим и… деду настолько понравилось твое предложение требовать с каждого зарегистрированного добытчика продажи государству определенного количества Искр в сезон, что уже инициирована разработка и тарифной сетки, и ранжирования льгот по классам, и соответствующего закона. В общем, в ближайшее время количество людей, гордо называющих себя добытчиками и пользующихся немалыми льготами, уменьшится как бы не на порядок…

Следующие минут пятнадцать мы обсуждали новости помельче, метель, парализовавшую столицу, и обещанную синоптиками раннюю, снежную и очень холодную зиму. А потом Витя задал вопрос, интересовавший их с Таней больше всего:

— Игнат, если верить прогнозам, то на широте «Лугов» снег ляжет уже к этим выходным и больше не растает. Это как-то скажется на дате выхода в следующий рейд?

— Тридцатого у Лизы день рождения. Прием по этому случаю назначен на субботу, второе декабря. Нас пригласил Арсений Никифорович, а вам не сегодня-завтра напишет злобная мелочь. Так что можно будет свалить в рейд четвертого, в понедельник.

— Здорово! — хором воскликнула «сладкая парочка», а потом Ростопчина спросила, почему я назвал Лизу злобной мелочью.

Я рассказал им о первой вире, «честно добытой» Максаковой, подождал, пока ребята закончат ржать, и поделился чуть более свежей новостью:

— Но это мелочи: вчера только на двух последних переменах с Лизой попробовали познакомиться аж девятнадцать мальчишек из старших классов.

— Заинтересовала глав такого количества дворянских родов?

— Ага.

— Неудивительно… — усмехнулся Воронецкий и озвучил неожиданное уточнение: — Девочка из достойного рода, инициировавшаяся до достижения четырнадцатилетия, причем не абы как, а под личным присмотром Черного Беркута; наверняка частенько одаривается высокоранговыми Искрами; ходит в рейды и отдыхает в компании Беркутовых-Туманных, фактически входит в его ближний круг и в ближний круг одного из Великих Князей, пока ни с кем не помолвлена! В общем, приз достойнее некуда… но не по их честь…

…С половины одиннадцатого до четырнадцати ноль-ноль мы убивались в капсулах для виртуальных игр — отрабатывали тактику охоты на Одаренное зверье с воздуха. «Новая прошивка», вроде как, написанная Иришкой за ночь, создавала великолепную иллюзию полета, арсеналы навыков повторяли наши, «бафф» просветление вызывал замедление нарисованного мира, а алгоритмы поведения зверья убивали невероятной продуманностью и реалистичностью. И пусть заметно хромала «обратная связь», но это было огрехом самих капсул, а не наработок Дайны. Впрочем, оглушение, которым шарашили Кошмарики-медведи, вызывало серьезные сбои в восприятии окружающего пространства и гарантированное падение, а вожаки волчьих стай запросто засекали нас под невидимостью и, бывало, давали деру. Так что выкладываться приходилось по полной программе. Но результат не заставил себя ждать: девчата, в отличие от меня не привыкшие ко взаимодействию в трехмерном пространстве, довольно быстро схватили азы, перестали терять меня и друг друга при неожиданных вертикальных перемещениях, заставили вестибулярки не дурить и перестали совершать особо грубые ошибки. Вот Ире и прилетело по полной программе — как только я закончил занятие, Оля со Светой вылетели из капсул, рывками переместились к «программистке» и затискали до полусмерти. Причем жена благодарила за сумасшедший подарок ничуть не менее эмоционально, чем наша младшенькая, хотя знала, что тискает андроида. Скажу больше: именно она в какой-то момент потребовала поощрить «это чудо» чем-нибудь «особо приятным», ибо оно «заслужило».

Вот я и «поощрил» — закинул Иришку на плечо, под заливистый смех и игривые советы девчат покружил по залу, потом отнес в наше крыло, уложил на самый уютный диван и не поленился сбегать за затребованной шоколадкой.

Увы, за время моего отсутствия предательница сгребла в объятия подружек, так что мне пришлось «наводиться» на отдельно стоящее кресло, делая вид, что страшно обижен, зевать атаку обозленных фурий и сражаться не на жизнь, а на смерть с веселящимися девицами.

Было весело и… сложно: да, Ольга со Светой в рукопашке не волокли. Зато, не задумываясь, ускоряли восприятие просветлением и очень неплохо работали в паре. Ну, а нечеловеческая реакция и знания Куклы превращали шуточную схватку в сущий кошмар.

К сожалению, счастье оказалось недолгим — в какой-то момент БИУС постучался в гарнитуру и посоветовал включить телефон.

Включил. После того, как капитулировал, пережил Жуткое Наказание и получил разрешение встать. А уже через пару минут принял звонок Фридмана и вслушался в его бодрый голос:

— Игнат Данилович, я дожал Ермолаевых, так что в течение часа вам на счет упадет десять миллионов…

«За попытку лжесвидетельства — и такая безумная сумма?» — мысленно воскликнул я, но ответил совсем в другом ключе:

— Замечательно. Ваши десять процентов могу перечислить прямо сейчас.

— Мне не к спеху! — весело хохотнул адвокат.

— Я продолжаю радоваться вчерашним пятистам тысячам. А если серьезно, то это мелочи: в шестнадцать тридцать у меня встреча с Кондаковыми, тоже возжаждавшими скорейшего примирения, и я уверен, что они предложат виру в разы серьезнее.

— Мое присутствие в Новомосковске требуется? — спросил я на всякий случай.

— Нет: у этих родов нет ни единого шанса поколебать наши позиции, а у меня возможностей хоть отбавляй. В общем, справлюсь.

Я в этом нисколько не сомневался. Тем не менее, воспрянул духом, счел, что Баюна стоит посвятить в некоторые планы, и сделал это:

— Замечательно. Тогда мы улетим под Лукоморье — в Бухту Уединения, пробудем там числа до тридцатого ноября-первого декабря и вернемся. Если что — Надежда Олеговна остается здесь, будет на связи практически постоянно и, в случае чего, свяжется со мной максимально быстро…

Слава богу, пострадал не так уж и сильно, так что я поручил девчатам вызвать полицию, а сам вырулил на проезжую часть и покатил обратно к трассе.

Следующие четверть часа прошли под знаком удовлетворения — мы уминали вкусняшки и обсуждали фантастические навыки вождения «уличного гонщика». А потом Иришка, «возившаяся с мобильным терминалом», весело хохотнула и поделилась результатами серфинга по Сети:

— Опубликован указ Императора, корректирующий статусы, права и обязанности добытчиков. Зачитывать его целиком мне лениво, поэтому озвучу самые интересные положения. Положение первое: претендовать на получение статуса и льгот добытчиков имеют право только Одаренные, официально подтвердившие седьмой ранг и в течение одного сезона сдавшие государству не менее десяти Искр все того же седьмого ранга. При этом и статус, и льготы являются временными — если добытчик не выполнит сезонную норму поставок хотя бы раз, то они аннулируются. Положение второе: все прежние статусы и льготы добытчиков, не сотрудничавших с государством в этом сезоне, уже отменены, соответственно, в новом сезоне претендентам придется пройти регистрацию по новой. Положение третье: введены классы добытчиков и уровни льгот, благодаря чему «герои», таскающие из Пятна Искры седьмого ранга и ниже, получат плюшки по самому минимуму. А вам достанутся максимальные. Само собой, если вы официально подтвердите четвертые ранги и получите первый класс. Положение четвертое: наряду с ранжированием льгот вводятся драконовские штрафы за попытки обмануть государство — добытчик, сдавший государству Искры, добытые не им, влетит на миллион. После второй попытки заплатит пять. А за третью автоматически получит год тюремного заключения и штраф в тридцать. Положение пятое: существенно повышается жесткость наказаний за преступления против добытчиков: за убийство добытчика самого высокого — первого — класса его убийца гарантированно будет приговорен к смертной казни.

— Сильно… — выдохнул я, переварив эти новости. А младшенькая желчно усмехнулась:

— Представляю, какой хай поднялся в Сети…

— Воронецкие загнали в рамки и его… — хохотнула Кукла. — Опубликовав статистические данные ИСБ и спецотдела. Причем как по одиночкам, так и по родам потомственных добытчиков. И теперь народ угорает над последними — к примеру, в роду уже знакомых нам Томашевских добытчиками считалось аж сто девяносто семь человек, а за три прошлых сезона хоть какое-то количество Искр добыло только двадцать девять!

— А ведь Император нанес удар не только по главам родов, привыкшим надувать щеки, но и по всем аукционным домам, включая подпольные! — вдруг выдала Оля.

— И правильно сделал! — неожиданно жестко заявила младшенькая. — Абсолютное большинство Одаренных покупает и приживляет Искры только для того, чтобы кичиться наличием высокоранговых умений, а Пятно, между прочим, медленно, но уверенно наступает. Так пусть государство усиливает вояк, а эти нахлебники растрясают жиры и добывают себе Искры сами…

Следующие минут сорок мы обсуждали сам указ, наиболее вероятные последствия его появления и мое решение официально подтвердить четвертые ранги. А потом ожил мой телефон, и я, выслушав сообщение Дайны, в темпе вывел звонок на громкую связь.

— Добрый день, Игнат Данилович! — поприветствовала меня государыня, выслушала мой ответ и спросила, читал ли я последний указ ее мужа.

— Читать — не читал, так как в данный момент нахожусь за рулем… — честно признался я. — Но основные тезисы до меня уже довели.

— Не поделитесь своим мнением?

— Указ нужный. И своевременный. Во всех смыслах этого слова. Так что мы его поддерживаем. Более того, не сегодня-завтра подтвердим четвертые ранги, дабы этим поступком неявно продемонстрировать согласие с решением Императора.

— Спасибо, я оценила этот посыл и обязательно передам мужу… — заявила она и задала следующий вопрос: — Кстати, а как вы отнесетесь к небольшой корректировке процесса, то есть, участию в подтверждении рангов Виктора и Татьяны?

— Хотите, чтобы они получили статус добытчиков третьего класса хотя бы на следующий год? — уточнил я.

— Да: уверена, что это тоже пойдет на пользу и нам, и государству.

— Буду рад. И даже подстрахую во время первого самостоятельного промысла… — с улыбкой сказал я. — А они уже в курсе этого решения?

— Пока нет. И указ пока не читали, так как тренируются…

— Мог бы догадаться сам. Раз до сих пор не позвонили… — насмешливо фыркнула Дайна, а Людмила Евгеньевна плавно сменила тему беседы:

— Освободятся, если мне не изменяет память, в семнадцать ноль-ноль. Но это неточно: я заглядывала в их расписание на позапрошлой неделе и могу ошибиться. Впрочем, не суть важно — они наверняка наберут вас еще сегодня и замучат восторгами. Я бы тоже повосторгалась, будь у меня возможность сбежать в Пятно хотя бы на недельку и отдохнуть от вечной нервотрепки. Увы, я не стану об этом даже заикаться — муж и сын забыли о нормальном сне, и я не могу бросить их в таком состоянии. Кстати, о моем муже: он хотел с вами пообщаться. По возможности, завтра, в первой половине дня. Точнее, с девяти до девяти двадцати пяти — других окон в расписании, к сожалению, нет…

А почему «сногсшибательные»? Да потому, что он выбил из Кондаковых, Лаврентьевых и Скарятиных не полмиллиона, не миллион и не два, а, в общей сложности, пятьдесят два с половиной! Как? Не знаю. Вернее, не стал разбираться. Чтобы не завязывать себе мозги морским узлом. И удовлетворился мнением Дайны, державшей руку на пульсе телодвижений Баюна:

— Крючкотвор от бога. И гениальнейший психолог. Поэтому заслуживает премию сверх уже полученных десяти процентов.

Я согласился и, немного подумав, подарил адвокату один из обычных «Эскортов», взятых «на вырост» и пылящихся в гараже клиники. Само собой, сообщив Льву Абрамовичу, что на этих машинах катаются только Дворцовые и мы.

Фридман рассыпался в благодарностях и заявил, что уже оценил как высочайший уровень комфорта и технической оснащенности минивэнов, так и их защищенность. А девчата меня подкололи. Естественно, после того, как мы снова вырулили в город:

— Что, после знакомства с «Эскортами» в тюнинге Людмилы Евгеньевны стандартные больше за душу не цепляют?

— Так и есть… — честно признался я. — Из этого, последнего, не хочется вылезать. Поэтому стандартный сменил хозяина, а я закажу нам еще один тюнинговый. И отгоню в родовое поместье сразу после того, как нам его сдадут…

Надо мной угорали до площади генерала Энгельгардта и все семь минут ожидания кортежа Воронецких. А после того, как «Буран» Виктора и «Эскорт» его телохранителей притормозили возле нас, и Татьяна кинула нам запрос на подключение к конференцсвязи, начали подначивать «сладкую парочку».

Ребята тоже пребывали в прекраснейшем настроении, поэтому ответили тем же самым и по тому же месту. В результате всю дорогу до смежных парковочных мест в гараже Максаковых мы провели в веселье, а там были вынуждены посерьезнеть. Но так, слегка. Ибо именинница, стоявшая рядом с дедом и бабкой, при виде нас расплылась в настолько счастливой улыбке, что не ответить на нее тем же мы не смогли. А еще мы «скомкали» официальную часть обмена приветствиями и удлинили неофициальную. В смысле, отыграв самую обязательную составляющую программы, переключили внимание с Арсения Никифоровича и Ольги Максимовны на «злобную мелочь» и вручили подарки ей. Вместо того, чтобы отдавать шкатулки слугам и ждать, пока они удостоверятся в безопасности вложений.

Само собой, возмущаться «попранием устоев» никто не посмел. Даже если и возмутился — Лиза радостно вцепилась в «коробочки», в мгновение ока избавила их от бантов, лент и упаковочной пленки, подняла обе крышки и засияла:

— Ура, Искры!!!

— Ага! — хором ответили мы с Воронецким и все так же одновременно озвучили названия умений:

— Воздушная стена…

— Воздушное лезвие…

Ну, а Максакова-старшая, кинув взгляд на ближайшее ядро, добавила еще один штрих, кстати, убивший наповал супружескую чету, подходившую к нам сзади, но остановленную охраной Виктора:

— Если я не ошибаюсь, то третий ранг…

. — Не ошибаетесь… — усмехнулся я, снова поймал взгляд ее внучки и… перешел на очень громкий шепот: — Кстати, эти Искры — это лишь малая часть нашего подарка. А основная звучит так: сейчас мы с Виктором Михайловичем быстренько убедим главу вашего рода в том, что нам можно доверять, а в понедельник заберем тебя в Пятно!

Елизавета грозно сдвинула брови к переносице, развернулась на месте, посмотрела на деда и недобро прищурилась:

— Де-е-ед…

— Я доверяю Его Императорскому Высочеству и Игнату Даниловичу, как самому себе! — «испуганно» протараторил мужчина и вместе с нами чуть не оглох от оглушительного вопля:

— Ура-а-а!!!

К возвышению для особо уважаемых гостей большого зала для приемов нас естественно, проводил глава рода. Он же проконтролировал начало беседы с родителями Лизы, спешно примчавшимися к нам, и только после этого ушел обратно. Виктор, Татьяна и Света, привыкшие к таким мероприятиям, сходу включились в разговор, а мы с Олей и Иришкой подтормаживали. В смысле, на вопросы отвечали, шуткам улыбались и изредка высказывали мнения по тому или иному поводу. Но инициативу не проявляли и внимания не себя не перетягивали. Зато поглядывали по сторонам. В том числе и прозрением. И мысленно ухохатывались. Над чем? Над нереальным количеством слишком уж серьезных подростков шестнадцати-семнадцати лет с энергетическими системами Новиков или слабеньких Дружинников, обнаружившихся в зале. Над их взрослыми «сопровождающими», старательно не замечающими нас, но еле слышным шепотом озвучивающими самые последние ценные указания неопытной мелочи. Над парой десятков красоток лет семнадцати-двадцати, косящихся только на меня и, вне всякого сомнения, прибывших к Максаковым по мою душу.

Над несколькими «блестящими кавалерами», явно планирующими быстренько обаять Ольгу со Светой.

И над великосветским «благородным» старичьем, контролирующим телодвижения родичей.

— Появись вы тут без Воронецкого, вас бы уже атаковали… — в какой-то момент хохотнула Дайна. — А навязывать свое общество Великому Князю тут не принято. Вот народ и бесится…

«Народ» действительно бесился — мы, вроде как, стояли совсем рядом, но подходить к нам было нельзя. А Воронецкий «по каким-то причинам» не спешил замечать глав даже самых влиятельных родов Империи и продолжал беседовать с Максаковыми!

Дальше стало еще хуже: после того, как время, отведенное на прибытие гостей, истекло, и Арсений Никифорович с супругой и именинницей поднялись в зал, первый вышел на центр возвышения, готовясь обратиться к гостям, Елизавета заняла место по левую руку от него, а Ольга Максимовна подошла не к кому-нибудь, а к нам.

Приветственную речь главы рода я, откровенно говоря, слушал через пень-колоду. А когда он по каким-то местным традициям передал слово Вите, на всякий случай подобрался. Как вскоре выяснилось, не зря: поздравив Лизу от имени рода Воронецких, этот гад попросил добавить несколько слов меня!

В грязь лицом я, естественно, не ударил, но напрягся. Ибо друг, по сути, дал понять главам нескольких десятков не самых последних родов Империи, что считает меня влиятельнее их! Пару ведер масла в огонь разгорающейся ненависти ко мне подлил и Арсений Никифорович, после завершения моей речи тоже неслабо потоптавшийся на самолюбии этих личностей:

— Спасибо на добром слове, Игнат Данилович — я ценю ваше отношение к моей внучке и, пользуясь случаем, от всего сердца благодарю вас за помощь с ее инициацией, за науку выживания в Пятне и за подаренные знания.

— Так Лиза заслужила. И помощь, и науку выживания, и знания… — ни разу не по традиции заявил я и шокировал публику снова, повернувшись к Великому Князю и обратившись к нему на «ты»: — Согласен?

— Конечно! — ответил он и весело подмигнул «злобной мелочи». А через мгновение в гарнитуре раздался злобный смешок Дайны:

— Игнат, ты не поверишь, но Лиза, Арсений Никифорович, его супруга и родители мелкой ненадолго засунули Пашу в черный список. Поэтому он не смог до них дозвониться во время приветственной речи и теперь бесится…

Впрочем, командир базы, встретивший нас на причале, в конце доклада о готовности перевертыша к выдвижению в Пятно обмолвился о том, что забирать нас, вероятнее всего, будут на уже полученных катерах на воздушной подушке.

Я счел это нормальным. Более того, обрадовался, что смогу оценить эту игрушку в деле. А уже минут через десять, разогнав народ по каютам, ввалился в свою, закрыл дверь, лег и отключился. Дрых до половины шестого вечера, потом проснулся по будильнику, поднял остальных и вместе с ними поужинал.

В общем, на берег излучины мы сошли бодрыми, сытыми и готовыми к долгому марш-броску, полюбовались низкой серой облачностью и редкими снежинками, медленно опускающимися на обледенелый наст, порадовались отсутствию ветра и пошли к опушке.

Первые метров двести-двести пятьдесят перли в режиме бульдозеров. Потом остановились на «короткий» привал, а минут через десять я достал и активировал ХИС, снова закинул рюкзак за плечи и скомандовал:

— Двигаемся в уже обозначенном стиле в следующем порядке: я, Таня, Оля с Лизой, Витя и Света. Строимся, обновляем пассивки, уходим под пелену теневика и готовимся лупить по вмятинам, которые я буду оставлять в насте, одной только наледью, но в полную силу. Вопросы?

Вопросов ни у кого не оказалось, поэтому я ушел в первое перемещение, определился с количеством Силы, которое требовалось вливать в шар льда, наледь и подпорку, чтобы оставался ясно различимый след, проверил себя еще несколько раз, «прочитал» жестикуляцию своей младшенькой, сообщившей, что можно немного ускориться, и чуть-чуть увеличил темп. Как оказалось, зря: рывке на двенадцатом-тринадцатом Воронецкий вышел из перемещения не в центре «пятна» и провалился в снег до середины голени. Впрочем, эта ошибка пошла на пользу и ему, и его невесте: да, за следующие два часа они дырявили наст еще не раз, но все реже и реже. Ну, а я контролировал их перемещения прозрением и… усиленно воевал с желанием забить на все и вся, взлететь над деревьями и рвануть к заимке полетом.

Оля тоже держалась. В смысле, несла «наездницу» одними рывками. А наша младшенькая, замыкавшая отряд, дурила по полной программе, то есть, не прыгала, а парила над тропой то впритирку к насту, то под самыми кронами. Мало того, в какой-то момент, устав компенсировать вес рюкзака, скинула его с плеч, уселась сверху и полетела так! Причем усиленно выделываясь перед нами!

Я серией жестов пообещал настучать ей по заднице, но только добавил вредине веселья — вместо того, чтобы испугаться, она перевернулась на живот, отставила попу и полетела задом наперед. Вроде как, предлагая начинать!

Меня, конечно же, пробило на хи-хи, но ржать ни с того ни с сего в присутствии Виктора, Тани и Лизы было бы идиотизмом, поэтому я наступил на горло собственной песне. А эдак через полчаса натравил Свету на белку-летягу седьмого ранга, появившуюся на краю области покрытия прозрения, и обзавидовался — эта оторва легко и непринужденно взмыла ввысь, заложила что-то вроде раверсмана, на хорошей скорости долетела до «силуэта» зверька и завалила с первой же атаки.

«Я тоже хочу полетать!!!» — жестами застрадала жена, но я развел левой рукой, ибо в правой держал ХИС, и дал понять, что нам придется потерпеть…

«Терпели» до большого привала, устроенного ровно в полночь. А на нем отвлеклись — Виктор, первым умяв свою порцию еды, вдруг шлепнул себя по лбу и обратился ко мне:

— Чуть не забыл сказать, что пробил прапорщика Ковалевского и решил его забрать. Предложу уйти под мою руку уже завтра. Если согласится, возьму соответствующие клятвы и… выведу его из ротации. В смысле, разрешу жить на заимке до прорыва во второй ранг, а потом пробью пожалование личного дворянства, вытребую в Новомосковск и отправлю на ряд учебных курсов. Чтобы к лету он пообтесался и не казался рядом с нами белой вороной.

Пока парень делился своими планами и отвечал на мои вопросы, Света навела «болтушку» из ядра и энергетического узла воздушных ступеней, а Оля молча споила «напиток» своей подопечной. А минут через восемь-десять я засек с наветренной стороны «силуэт» чего-то вроде ласки седьмого ранга, собрался, было, дать Лизе возможность завалить ее под нашим контролем, но вовремя сообразил, что положить зверька девочка сможет только ледяными иглами, вроде как, поднятыми до насыщения. А такая мощь у «десяточки», инициировавшейся менее трех недель тому назад, вызовет лишние вопросы у «сладкой парочки». Поэтому дал команду собираться и добавил Вите с Таней мотивации:

— Ползем раза в полтора медленнее, чем обычно, значит, к заимке выйдем не раньше полудня. Да, это не смертельно, но передвигаться в таком темпе невероятно скучно! Делайте выводы…

— Я соберусь… И постараюсь… — пообещала Ростопчина. И не обманула, практически перестав ошибаться и позволив ускориться еще немного. Да, это не развеселило, так как мы привыкли передвигаться значительно быстрее, но укоротило дорогу на два с лишним часа. Так что до «долины Вронских» мы допрыгали где-то в районе половины десятого, остановились на последний «короткий» привал, во время которого я раздал «плашки» системы контроля доступа артефактного защитного комплекса заимки, и продолжили движение. А потом прозрение зацепило знакомые «силуэты», и я мысленно хмыкнул: прапорщик Ковалевский и его напарник, в день нашего ухода в Большой Мир являвшиеся слабенькими Рындами, светились, как полноценные Гридни.

«Я тоже хочу потеряться в Пятне на пару-тройку месяцев!» — жестами сообщила младшенькая. А Оля, словно издеваясь, в том же стиле дала понять, что все вопросы по этому поводу надо задавать мне…

затем добили последний участок спирали и рванули обратно. Чтобы порадовать подопечных изменениями в планах на день, позавтракать одной компанией и спокойно выдвинуться в путь. Добрались — по субъективным ощущениям — «как-то уж очень быстро», спланировали на то же самое место, с которого взлетели, и без особой спешки потопали в сторону калитки. Ибо «видели», что подопечные, хоть и проснулись, но нигде не шарахаются, а медитируют в своих комнатах.

— Слышь, Игнат… — внезапно заговорила Ольга. — Завтра, вроде как, тоже будет ясно. А до бывшей «фермы» сравнительно недалеко. Так почему бы вам со Светой не слетать туда и не проверить, не наведывался ли туда кто-нибудь в наше отсутствие?

— Теоретически можно — по моим ощущениям, даже на вашей скорости до нее порядка пяти часов лету… — буркнул я, поймал за хвост мысль, явно подкинутую проснувшейся паранойей, и вздохнул: — Но на практике слишком рискованно: Дворцовые сливают на сторону даже самую конфиденциальную информацию, значит, в любой момент сюда могут нагрянуть враги Владимира Первого. Причем ни разу не в одиночку.

— Да, но ведь он говорил, что не сегодня завтра на заимку припрется еще одна группа его телохранителей… — напомнила она и… доперла, что сказала глупость: — Ну да: если информация о том, что Император находится на этой заимке, уйдет на сторону, то сюда может примчаться целая армия!

— Вот-вот… — мрачно подтвердила младшенькая и злобно оскалилась: — А ублюдочных заговорщиков сподручнее валить командой…

…Завтрак прошел под знаком тихой грусти: Витя, Таня и Лиза, заранее настроившиеся провести большую часть дня «в тягостном одиночестве», не ели, а клевали, заставляли себя отвечать на наши шутки и периодически убито вздыхали. Смотреть на страдания этой троицы было настолько забавно, что мы не кололись до последнего, то есть, бредили на счет запланированной охоты на высокоранговое зверье до тех пор, пока не допили весь чай. А потом я попросил минуточку внимания и поймал взгляд Воронецкого:

— А если серьезно, то твой дед переиграл свои планы и сегодня прилетит в эту долину. На планере. Прорываться в Богатыри. Приземлится, вроде как, в тринадцать ноль-ноль примерно в одиннадцати километрах от этой заимки на прямой участок русла небольшой речушки. Мы уже вырезали все более-менее опасное зверье в окрестностях места встречи, так что встречать Императора отправимся всей компанией.

— Толково… — уважительно кивнул Витя, поймал недоумевающий взгляд Максаковой и мягко улыбнулся: — Отправляться за дедом всей компанией БЕЗ разведки и зачистки местности было бы идиотизмом: в случае боя, к примеру, со стаей высокоранговых волков мы бы превратились в обузу, и как минимум один член команды был бы вынужден сосредоточиться на нашей защите. Но зверье уже зачищено, следовательно, наши шансы на него нарваться стремятся к нулю. Кстати, не менее толково выбран и момент признания: даже если представить, что кто-то из бойцов постоянного состава передает информацию противникам нашего рода, что эта личность прямо сейчас каким-то образом подслушивает нас, и что у нее где-то спрятан почтовый голубь, то за два с половиной часа информация о прибытии на заимку моего деда физически не успеет дойти до лиц, принимающих решения, а значит, сбить планеры им не удастся даже при очень большом желании.

— И последнее… — подала голос Татьяна. — Вне всякого сомнения, Игнат посвятил нас в эту тайну только для того, чтобы Витя поручил прапорщикам подготовиться к прибытию Владимира Александровича, то есть, растопить баню, натаскать достаточное количество воды, приготовить еду, проветрить спальню, перестелить белье и так далее. Ибо Игнат не вправе отдавать такие приказы…

— Поняла. Большое спасибо за объяснения… — деловито заявила девочка,

посмотрела на механические часы из коллекции «Добытчик», подаренные на четырнадцатилетие любимой бабушкой, и спросила, во сколько им надо быть готовыми к выходу.

— Минут через пятнадцать… — сообщил я и ответил на вопрос, который она не успела задать: — Вы попрыгаете туда сами и по дороге постараетесь освоить передвижение сдвоенными рывками — короткими перемещениями вертикально вверх и сопряженными с ними длинными, но в нужном направлении.

— Ух-ты!!! — восторженно выдохнула она, заерзала от нетерпения и снова взяла себя в руки. Но я проявил несказанный гуманизм — отпустил собираться и ее, и «сладкую парочку». Потом попытался, было, помочь девчатам убрать со стола, но был послан куда подальше. И сбегал в туалет. А через четверть часа подошел к калитке, оглядел обнаружившуюся перед ней коротенькую шеренгу из пяти человек, оценил количество рюкзаков-однодневок, взятых на всякий случай, и удовлетворенно кивнул. Потом поймал взгляд напарника Ковалевского, стоявшего поодаль и пребывавшего в нешуточном напряжении, повел рукой, предлагая выпустить нас с заимки, первым вышел наружу и задал темп передвижения по «колее», протоптанной нами.

Пока добирались до места взлета, вполголоса озвучил последние ценные указания. А там остановился, приказал подопечным посмотреть на компасы, задал направление движения и скомандовал:

— Лиза — ведешь. Витя и Таня — перемещаетесь на длину ее рывка. Мы — приглядываем. Начали…

«Злобная мелочь» работала добросовестнее некуда. В смысле, первые минут пятнадцать-двадцать училась формировать второй рывок максимально близко к насту и, в то же самое время, старательно выдерживала направление. Более-менее освоившись с новым принципом передвижения, стала пробовать удерживать себя наледью. А через сорок одну минуту с начала движения вдруг остановилась, виновато посмотрела на меня и призналась, что потратила весь резерв. Да, соврала. Но именно тогда, когда обычная «десяточка» должна была полностью «высохнуть». Потом помедитировала минут двадцать пять, вроде как, восполняя Силу, а на самом деле то формируя, то скидывая усиление тела, открыла глаза, поднялась на ноги и доложила, что готова продолжать вести.

— Поведет Виктор. Перемещениями на ту же длину рывка! — скомандовал я. — Ты, Таня, попрыгаешь второй, а ты, Лиза, пойдешь замыкающей. Начали!

Воронецкий и Ростопчина по очереди сорвались с места, и я в темпе дал понять Максаковой, что разрешаю шмалять ледяными иглами по… маревам Оли и Светы. А после второй медитации, требовавшейся Лизе, как медведю паруса, усложнил боевые задачи и «сладкой» парочке — поручил девчатам ловить их колючими побегами и цепкими корнями, тем самым, вынуждая сбрасывать контроль. В результате до места приземления планеров эта троица прискакала вся в мыле, но довольная до невозможности, попадала в чем-то понравившийся сугроб, порасслаблялась буквально пару минут и догадалась уйти в медитацию. Восполнять Силу. Впрочем, восстановив боеспособность, снова попадала навзничь и уставилась в чистое светло-голубое небо. Ибо в нем должны были появиться ПЛАНЕРА.

Не прошло и десяти минут, как Оля прервала уютное молчание и снова загрузила подопечных боевой задачей:

— С половины пятого относительно Виктора на нас заходит какая-то мелкая хищная птица. Вот-вот сорвется в пике. Ставьте воздушные стены и готовьтесь сначала отпрыгивать, а затем добивать.

Выставили, отпрыгнули и добили. Хотя сокол-«шестерка» пробил собой только стену, выставленную Лизой, а об Танину убился. А потом зарулила моя младшенькая:

— Вить, поднимаешь этот комок перьев подпоркой и спускаешь к реке. Затем пробиваешь лед, бросаешь трупик в воду и отправляешь в плавание к далекому морю… ибо запах крови нам тут не нужен.

Ростопчина вызвалась помочь своему благоверному и той же подпоркой собрала даже перья, разлетевшиеся в разные стороны. Правда, бегала к реке и обратно раз пять, зато уничтожила следы «схватки» и… чуть было не зевнула момент, когда над поворотом русла сверкнул фонарь первой «Стрекозы». Но планеры заметили мы, поэтому «навели» на них подопечных и неспешно поднялись на ноги. Ибо встречать государя лежа были не готовы.

Когда узнали его энергетическую структуру, обнаружившуюся в третьей «птичке» из шести, переключились на остальные и, как выяснилось позже, пришли к одному и тому же выводу: Владимир Первый взял с собой четверых телохранителей и одного из прапоров постоянного состава из другой смены. Дабы тот вывел пилотов к излучине.

Кстати, пилоты оказались профессионалами не из последних — сажали «Стрекозы», как по ниточке, притираясь лыжами к насту плавнее некуда. И не разбили ни один планер.

— Монстры… — уважительно пробормотала младшенькая после того, как последняя «птичка» замерла метрах в тридцати от нас, и снова замолчала. А я сделал несколько шагов вперед и замер. Чтобы охрана Воронецкого-старшего смогла меня узнать в белом зимнем комбезе, теряющемся на фоне снега, а не приголубила чем-нибудь убойным.

Но все обошлось — нам махнули рукой, предлагая подходить, и помогли Императору выбраться из планера. Потом, как мне показалось, то ли слегка подлечили, то ли взбодрили, и Владимир Первый, не без труда расправив затекшие плечи, повернулся к нам. Увидеть такое количество встречающих он точно не ожидал, но добродушно улыбнулся, дождался, пока мы подойдем поближе, и поздоровался:

— Добрый день, дамы и господа! От всей души благодарю вас за то, что встретили. Игнат Данилович, вы не познакомите меня с вашей самой младшей спутницей?

Представил. Намеренно подчеркнув, что «злобная мелочь» является нашей подругой. И не удивился тому, что Император воспользовался этим утверждением для того, чтобы сделать девочке красивый комплимент:

— Елизавета Демьяновна, до сегодняшнего дня я был уверен, что у моего внука и его невесты один-единственный друг и три подруги. Ан нет, оказалось, что их уважение смогли заслужить и вы. Что заставляет проникнуться к вам глубочайшим уважением, ведь в этой компании случайных людей нет!

Я был уверен, что «злобная мелочь» растеряется. Ага, черта-с-два — она гордо вскинула головенку и величественно кивнула:

— Вы правы, Ваше Императорское Величество — в компании Виктора Михайловича и Игната Даниловича случайных людей не было, нет и не будет. А с глубочайшим уважением немного поторопились — я еще не успела себя проявить. Просто потому, что еще маленькая. И в данный момент вызываю у этих взрослых, уже состоявшихся и невероятно цельных личностей разве что легкий интерес. Но останавливаться я не собираюсь. Поэтому за четыре года, оставшиеся до совершеннолетия, обязательно заслужу постоянное место в этой компании.

Воронецкий-старший заявил, что нисколько в этом не сомневается, и, оглядев всю нашу компанию, притворно вздохнул:

— Судя по вашим цветущим лицам, магофон этой части Пятна вас совсем не беспокоит…

— Вы к нему тоже адаптируетесь… — уверенно пообещал я и собрался, было, перевести разговор в деловое русло, но не успел:

— … а еще так спокойны и расслаблены, как будто мы находимся не в «шестерке», а в дворцовом парке!

— Игнат, Ольга и Света рано утром пробежались по округе и вырезали все опасное зверье… — хохотнул Виктор и посерьезнел: — Впрочем, спокойны и расслаблены только мы. А эта команда безостановочно слушает лес и готова ко всему на свете.

Тут я взял власть в свои руки и добавил в голос толику металла:

— Серьезного зверья поблизости действительно нет. Но появиться может. Поэтому нам пора выдвигаться в путь. У меня есть основания считать, что вам, государь, нежелательно давать своей энергетике серьезную нагрузку, поэтому предлагаю следующую схему движения: прапорщик Тишкин уводит пилотов по протоптанной нами тропе прямо сейчас и целенаправленно ее утаптывает. А через несколько минут после их ухода выйдем в дорогу и мы. В режиме, который я опишу чуть позже.

Владимир Первый согласно кивнул, повелительно шевельнул рукой, и один из телохранителей, выполняя безмолвный приказ, отправил мужчин на маршрут. Как только последний из этой семерки скрылся из виду, я прервал молчание и озвучил еще несколько рекомендаций Дайны:

— Я считаю, что вам стоит передвигаться рывками на дистанцию не выше восьмого ранга и не частить, то есть, отдыхать между перемещениями хотя бы по пять секунд. А каждые десять-пятнадцать минут останавливаться на привал и восполнять Силу. Далее, в головной дозор я отправлю Светлану Валерьевну, Виктора Михайловича и Татьяну Тимофеевну. Сам буду идти следом за вами. А Ольга Ивановна и Елизавета Демьяновна замкнут нашу процессию. Никакой необходимости выставлять боковые дозоры я не вижу, но не буду возражать, если ваши телохранители сочтут необходимым двигаться параллельно ядру отряда. И последнее: во время этого перехода командую я, а ваша охрана не атакует вообще. Даже если обнаружит перед собой стаю волков Кошмарных рангов: задача телохранителей — защищать вас, а со зверьем или птицами мы разберемся сами.

— Девушку и девочку — в тыловой дозор? — недоуменно нахмурился один из «двустворчатых шкафов».

Я утвердительно кивнул. А Витя, закаменев лицом, недобро усмехнулся:

— Виктор Андреевич, Игнат Данилович и его спутницы — единственная команда добытчиков первого класса во всей Империи, которая знает эти места как бы не лучше, чем вы — Императорский дворец, охотится только на зверье третьего и второго рангов, никогда не переоценивает свои силы и ничего не делает просто так…

Почти уверен, что Дворцовые нарвались на высокоранговую змею-теневика!

— Выдвинемся. Через две минуты! — пообещал я и потребовал вернуться на вышку. Вояка кивнул и понесся обратно, а я закрыл окно и повернулся к Вите: — Предупреди деда и его телохранителей о ЧП, скажи, что мы попробуем помочь, и не выпускай с заимки даже особо героических Князей, если такие вдруг найдутся.

— Не выпущу! — пообещал он и отодвинулся в сторону, чтобы мы смогли переместиться к двери. Я ушел в рывок первым, первым вынесся в коридор, первым влетел в нашу комнату, первым собрался и на всякий случай закинул за плечи рюкзак-«однодневку». Из комнаты «вышли» через окно, в хорошем темпе добежали до калитки, выслушали очередной доклад прапора и рванули к лесу. После того, как скрылись от взглядов дозорного за деревьями, ушли под невидимость, взлетели и понеслись на «крейсерской» скорости на сполохи разрядов чудовищной мощности, постепенно смещающихся на десять часов от дальних змеиных оврагов. А секунд через сорок-сорок пять увидели чуть правее знакомый «силуэт», мчащийся к заимке, развернулись и полетели обратно.

Приземлились метрах в семидесяти пяти от телохранителя, перешли на передвижение рывками, «вовремя услышали» хруст проминавшегося наста и стреножили беднягу цепкими корнями.

Боярин оказался не дураком — «вскрылся» за мгновение до того, как мы атаковали, представился и додумался объяснить, что происходит:

— Знакомились с долиной. На западной оконечности нарвались на змею-теневика предположительно первого ранга — ее атака Молнией продавила моему напарнику-Богатырю почти весь защитный покров. Тем не менее, он успел и восполнить потерянный объем, и отпрыгнуть в сторону, и атаковать, чтобы надежно повесить пресмыкающееся на себя. В общем, в данный момент он уводит эту тварь в соседнюю долину, где попробует как-нибудь сбросить с хвоста, а нам надо немедленно уводить государя к реке: да, артефактный комплекс заимки рассчитан на противодействие зверью такого уровня, но мы не имеем право риско— …

— Возвращайтесь на заимку и не вздумайте выводить государя за ее пределы! — рявкнул я.

— Да, но…

— Эти змеи, бывают, приползают не по одиночке! — гневно процедила Света, а я добавил: — Переведите защиту в параноидальный режим и ждите нас, г-г-горожане хреновы…

Дожидаться реакции Боярина и не подумал — ушел в серию рывков на дальность хорошего Гридня, перемещения после восьмого-девятого перестал оставлять следы, затем ушел под невидимость и взмыл вверх под первым же более-менее широким просветом в ветвях деревьев.

Догонять героического Богатыря слишком быстро было бы идиотизмом, поэтому мы повернули к оврагам и обнаружили в полукилометре от ближнего еще один змеиный «силуэт» — «двоечку», вплотную подошедшую к переходу в первый ранг! Тактику убиения этих тварей мы отрабатывали в капсулах как бы не добросовестнее всего, поэтому сходу перестроились в треугольник и атаковали. В смысле, я на полной скорости всадил в голову пресмыкающегося сферу умиротворения,

и пронесся над кронами деревьев дальше и снова ушел под невидимость, Оля в том же режиме вложилась в оглушение, а Света нас страховала.

Возвращаться ко взбесившейся змеюке и не подумали — понаблюдали за ней и вспышками разрядов издалека порядка минуты, пришли к выводу, что в режиме буйства наша жертва до заимки никак не доползет, и рванули вдогонку за «единичкой», суля по всполохам, изредка освещавшим ночной лес, уже успевшей перебраться за хребет.

Догнали минут за семь-семь с половиной, оценили яркость энергетики Кошмарика, сравнительно недавно прорвавшегося в первый ранг, восхитились везучести Богатыря, выжившего под первой атакой этого монстра, и сразу же посочувствовали — телохранитель сваливал от преследовательницы чисто по-городскому, то есть, по прямой, сломя голову и не обращая внимания на особенности рельефа. Поэтому в ближайшем будущем должен был допрыгать до очень приличной пропасти и либо сверзиться вниз, либо свернуть «не туда» — к естественному лабиринту из высоченных скальных выходов, поросших лесом — и потерять очень небольшое преимущество в скорости, даруемое перемещением рывками.

«Зато уводит от заимки…» — отрешенно подумал я, пикируя на змеюку, всадил в нее сферу умиротворения и отвалил в сторону. Ольга, естественно, тоже отработала свою партию на сто баллов из ста возможных, вот змеиный аналог буйства молний и не зацепил ни ее, ни меня.

Кстати, зависнув в воздухе и всесторонне оценив этот навык,

мы пришли к выводу, что наш вариант, пожалуй, будет поинтереснее. Ибо накрывает чуть большую площадь и применяется раза в полтора чаще. Ну, а мощность — дело наживное. После чего разлетелись — девчата улетели к «двоечке» вырезать Искру и энергетические узлы, а я остался приглядывать за Кошмариком и его несостоявшейся жертвой. Чем и занимался аж двадцать три с лишним минуты!

Кстати, за это время Дворцовый успел сорваться в пропасть, поломаться и потерять сознание, кое-как прийти в себя и заняться самолечением. Благо, судя по кое-каким изменениям в яркости свечения энергетической структуры, владел целительскими умениями на куда более высоком уровне, чем Ольга и Света. А пресмыкающееся обуглило деревья почти на гектаре молодого леса и перебило штук сорок стволов толщиной с мое бедро, а в «эпицентре» буйства перемешало снег с землей и раскололо несколько валунов. Но задохнуться задохнулось. Поэтому после того, как могучее туловище перестало свиваться в кольца и хлестать хвостом, я подлетел поближе, приземлился в грязно-белую кашу, вытащил разделочный нож и сделал первый надрез. Но не в обычном режиме, а так, чтобы не попортить кожу. И пусть добираться до ядра и нужных узлов пришлось значительно дольше, зато к возвращению моих оторв я успел разобраться с этим делом, «нарубил» и затолкал в три полиэтиленовых пакета килограммов по сорок пять мяса, грохнул восемь низкоранговых хищников, прибежавших на запах крови, и раза четыре убедился в том, что Богатырь идет на поправку.

В пятый раз в его сторону слетала Света, каким-то образом определила, что он вот-вот сможет начать передвигаться, приземлилась на краю обрыва и залихватски свистнула. А после того, как вояка отреагировал на этот свист, спросила, не нужна ли, часом, помощь, выслушала ответ, сообщила, что змея «уже тогось», и объяснила, как лучше всего добираться до ее тушки.

Телохранитель приплелся к границе изуродованного леса минут через тридцать-тридцать пять, без энтузиазма вступил «на место схватки», добрался до места, с которого было видно ее результаты и охренел. Ибо обнаружил не только нас, останки змеи и здоровенные пакеты, но и полтора десятка тушек четвероногих хищников!

В этот момент я на него и наехал:

— Виктор Андреевич, скажите, пожалуйста, с какого перепугу вы, ни разу не лесовик, отправились что-то там разведывать, не посоветовавшись с нами? Вы знаете эти места? Повадки Одаренного зверья, пресмыкающихся и птиц? Способны справиться с любым обитателем Пятна? Или дождались основную группу телохранителей и решили, что они справятся с охраной Императора и без вашей помощи?

— Я не думал, что сюда, в «шестерку», может приползти змея-теневик первого ранга… — угрюмо ответил он.

— Первого Кошмарного ранга… — уточнил я и криво усмехнулся: — Но это не меняет ровным счетом ничего: вы, личный телохранитель Первого Лица Государства, не имеете права полагаться на авось! Кстати, не сруби мы это пресмыкающееся с вашего хвоста, вы бы от него не ушли. Ибо оставляете следы… добросовестнее некуда. В общем, я разочарован. А теперь вопрос на засыпку: до заимки самостоятельно доберетесь, или нам соорудить носилки?

— Доберусь… — глухо ответил он и дернулся, заметив, что мы атакуем. Но филина-«шестерку», поймавшего сразу три ледяные иглы,

увидел только после того, как изломанная тушка грохнулась на грязный снег.

— Если в состоянии передвигаться стремительными рывками, то вперед, то есть, отправляйтесь в путь по своим же следам. Если нет, то встраивайтесь в наш походный ордер прямо за мной… — распорядился я, укладывая на плечи самодельное коромысло, к которому незадолго до этого примотал два пакета с мясом.

Он немного поколебался и все-таки пошел на поводу у проснувшейся гордости:

— В состоянии. Отправлюсь. Вам помощь прислать?

— Помощь? Нам? — изумленно переспросила младшенькая и заулыбалась: — Да ну, не смешите: мы ж не городские…

Мужик обиделся, осторожно пожал плечами и упрыгал на восток. А мы, проводив его прозрениями, еще раз повторили следственный эксперимент, то есть, приподняли подпорками мешки с добычей, пришли к выводу, что Света чуть-чуть пожадничала, выбросили из ее пакета килограмма четыре мяса и потопали следом за обиженкой. Пешком, так как допускали, что кто-нибудь из вояк основной группы телохранителей Императора может захотеть сбегать к месту «схватки», и не собирались заставлять народ задумываться, почему мы не оставляем следов даже тогда, когда нагружены неподъемным грузом.

В общем, на опушку перед заимкой выперлись только в начале третьего ночи, помахали Ковалевскому, обнаружившемуся на дозорной вышке, дошли до калитки и немного подождали. А когда она распахнулась «удивленно» уставились на страшно довольные лица Виктора, Татьяны и Лизы.

— Че сияем? — поинтересовался я, сбросив с плеч «коромысло» и вручив другу один из пакетов.

— Оказались правы в своих предсказаниях! — хохотнул он, облегчил мясо подпоркой, затащил во двор и объяснил подробнее: — Плещеев, примчавшись на заимку минут через пять после вашего ухода, устроил настоящую истерику: орал, что сюда в любой момент может приползти змея-теневик первого ранга, и с пеной у рта доказывал, что деда надо уводить к реке. Причем чем быстрее, тем лучше, ибо вы — самоуверенные подростки и не видели, с какой безумной мощью бьет это пресмыкающееся, поэтому наверняка «повесите» его на себя и либо поляжете под первой же атакой, либо приманите эту тварь к заимке!

— Истерил аргументированно… — продолжила его монолог Татьяна. — И, в конечном итоге, все-таки убедил государя в своей правоте. Поэтому группа телохранителей, прибывшая со стороны реки, получила приказ выкладывать из рюкзаков все, кроме личных вещей, и готовиться к выходу в обратный путь, а прапорам из постоянного состава поручили собрать что-то вроде паланкина Ксении Станиславовны…

— И…? — поторопила их моя младшенькая, затащив во двор пакет с кожей и закрыв калитку.

— Подняли и нас… — тихонько хихикнула Лиза. — Но Виктор Михайлович, спустившись во двор и разобравшись в сути происходящего, назвал майора паникером и предложил спасаться бегством одному. Потом заявил, что для таких безруких «горожан», как этот майор, высокоранговые змеи-теневики действительно опасны, а вы грохнете эту несчастную «единичку», не получив ни царапины, разделаете на месте и притащите сюда в виде мяса. А после того, как понял, что государя эти аргументы не убедили, напомнил, что вы уже отбивали эту заимку у змей-теневиков, которых тогда было много…

— И?!. — опять повторила Света и дернула Витю за рукав. Вот парень и закончил повествование:

— В этот момент дед заметил, что Ковалевский, сбивавший «паланкин», ухмыляется, поинтересовался его мнением и услышал убийственный ответ: «Судя по количествам вспышек, которые я видел с дозорной вышки, к оврагам возвращалось две змеи. Одна уже мертва. А вторая уползла за хребет, но тоже обречена. Ибо Игнату Даниловичу и его команде не соперница…»

— Все верно: змей действительно было две… — подтвердил я и весело ухмыльнулся: — Но та, которая преследовала Виктора Андреевича, оказалась не «единичкой», а Кошмаром первого ранга. Поэтому мы притащили в виде мяса именно дальнюю. А за мясом ближней сгоняем вместе с вами: уверен, что в данный момент ее рвет на части низкоранговое зверье, а вам, ленивцам, надо тренироваться…

— На нынешних рангах она нам действительно не нужна — поднимать потолок развития умений выше «единички» мы начнем только после того, как пройдем четвертую трансформацию. Кроме того, о том, что мы убили змею такого ранга, знает слишком много людей, и мне бы очень не хотелось, чтобы очередной слив конфиденциальной информации на сторону превратил нас в цели Свободных или их идейных последователей.

— Разумный подход… — уважительно заявил Воронецкий и… предложил забавную авантюру: — Кстати, а почему бы не повеселиться и не выставить эту Искру на аукцион… от нашего имени? Князья передерутся, вы заработаете очень неплохие деньги, а завидовать будут нам…

Я согласился. После того, как выслушал и вдумчиво проанализировал все аргументы самодержца. Потом сходил в свою комнату за ядрами и оценил серьезность их передачи на хранение начальнику охраны Императора. А перед завершением чаепития удивился еще раз. Просьбе Владимира Александровича сводить его к месту гибели змеи второго ранга.

Париться на сытый желудок я не собирался, поэтому спросил, в каком составе он бы хотел «пройтись».

Он перевел взгляд на злобную мелочь и улыбнулся:

— В идеале — в компании самой юной Дружинницы Империи. Елизавета Демьяновна, вы окажете мне честь, составив компанию на прогулке к месту вашего ночного боя?

…С заимки вышли вдевятером — государь, четверо его телохранителей, Лиза, мои девчата и я. Что интересно, вояки, нехотя «упавшие» под меня за несколько минут до появления Воронецкого во дворе, держали фланги и тыл, но, вне всякого сомнения, злились. А нам было до фонаря — Ольга со Светой шли по протоптанной колее первыми, за ними прогуливались венценосный кавалер с юной дамой, а я двигался, чуть приотстав, краем уха прислушивался к беседе и делал вид, что держу воздух. Большую часть пути не напрягались от слова «совсем»: единственным зверем, который заметили «шкафы», была обычная белка шестого ранга, но я не разрешил ее атаковать, и «горожане» через силу сдержали воинственный порыв.

Зато метрах в ста пятидесяти от точки назначения мы услышали визг, рычание и чей-то скулеж, поэтому все, кроме нас, подобрались, обновили пассивки и влили максимум Силы в марева.

Мои оторвы, сгонявшие на разведку, доложили, что на месте «ночного боя» опять собралась «всякая мелочь», и государь решил оценить способности своей дамы. Естественно, брать ее на слабо и не подумал — спросил, не буду ли я возражать, если эту мелочь вырежут они с «Елизаветой Демьяновной».

Я возражать не стал. Но, «видя» взаимное расположение энергетических структур, на первом же мгновении зачистки поймал колючим побегом лесного кота-«семерку», прятавшегося под невидимостью на обломанной ветви почти обуглившегося дерева, и держал все время, пока самодержец уничтожал свои цели и анализировал тактику боя «злобной мелочи», которой «подготовил» барсука-«шестерку».

К слову, работал Воронецкий уверенно, использовал серьезнейший арсенал навыков, видел бой, не ошибался в последовательности выбора целей и не строил из себя героя. И пусть при этом не двигался от слова «вообще», а одновременные атаки предпочитал «гасить» атаками по площади, для горожанина, доросшего до третьего ранга, был очень даже неплох. Ну, а дури у Боярина, готового к прорыву в Богатыри, было завались, поэтому в какой-то момент вся живность, кроме барсука, была повержена, и Воронецкий сосредоточился на наблюдении за злобной мелочью. А та, вовремя обновляя колючий побег на лапах своей цели, медленно, но уверенно продавливала его защиту каменными иглами и пока еще совсем слабенькими воздушными лезвиями. Кроме того, каждые секунд пятнадцать выставляла перед зверем воздушную стену, сбрасывала контроль и вкладывалась в окаменение. Но самым главным было другое — Лиза безостановочно двигалась. Да, в одном и том же секторе, то есть, не удаляясь от нас, но сдвоенными рывками. И… регулярно сбрасывала контроль своей наставницы.

Последнее впечатлило венценосного «кавалера» настолько сильно, что он привлек к себе мое внимание и уважительно кивнул.

Я дал понять, что считаю это нормальным, подождал, пока Максакова доконает несчастного барсука, и… натравил ее на кошку:

— Ли-из, на половине четвертого — еще одна цель. Хватай и вали…

Девочка, уже привыкшая к подобным вводным, мгновенно включилась в работу и продолжила вкладываться в новую жертву.

А Воронецкому слегка поплохело:

— Игнат Данилович, и давно вы ее держите?

— С начала боя.

— А я эту рысь не заметил.

— Это лесная кошка, государь. Владеет пеленой теневика. Судя по тому, что не решалась вскрыться и распугать пировавшую мелочь, является либо «семеркой», либо «восьмеркой», почему-то решившей, что готова охотиться в «шестерке».

— Понял… — кивнул он. — Но кем бы этот зверь ни был, его не заметили ни мои телохранители, ни я…

…За тем, как Лиза вырезает Искры, Император наблюдал с неменьшим интересом, чем за «боем» с кошкой. Удивился уверенности, с которой девочка отбраковала «мусор». Оценил спокойную деловитость, с которой она резала тушки. И, вне всякого сомнения, заметил, что руке начинающей добытчицы еще не хватает твердости. Но заострять внимание на последнем, естественно, не стал — после того, как она принесла «ценную» добычу и сообщила, где чья, сделал красивый комплимент и заявил, что перерос этот уровень Искр, так что будет счастлив, если «Елизавета Демьяновна» использует нужные для своего развития, а ненужные раздаст подружкам.

Злобная мелочь с достоинством поблагодарила за подарки, сняла рюкзак и занялась любимым делом, а ее венценосный кавалер повернулся ко мне и спросил, не покажу ли я ему змеиные овраги и артефактные ловушки Валерия Константиновича.

По дороге к «ближним» оврагам обсуждал с юной «дамой» только что закончившийся бой, а когда оглядел «отчий дом» змей-теневиков, признался, что хотел бы разобраться в принципе работы артефактных комплексов. Хотя бы очень приблизительно.

Я переадресовал этот вопрос своей младшенькой, и она, в два рывка переместившись к нам, задумчиво подергала себя за мочку уха:

— Если очень приблизительно, то этот комплекс создан специально под змей-теневиков, то есть, активируется только после того, как какой-нибудь эффектор засекает приближение ауры строго определенного типа. На втором этапе включается блок, подманивающий пресмыкающееся в требуемое место с помощью теплового излучения и вибрации. На третьем этапе активируется сканер плотности магофона и определяет точное пространственное положение Искры и магистральных каналов. Еще какое-то время уходит на ожидание. А сверхмощный атакующий импульс, уничтожающий Искру, бьет только тогда, когда магистральные каналы оказываются перпендикулярно нужному эффектору…

— То есть, комплекс автоматически минимизирует объем плоти, который требуется пробить?

— Да, государь… — кивнула Света. — А потом переключается в режим зарядки накопителя. В том числе и за счет Силы, вкладываемой умирающей змеей в предсмертный удар.

Тут Воронецкий огладил бородку и понимающе кивнул:

— Уничтожаемые Искры, безусловно, жаль, но этот алгоритм дает почти стопроцентный шанс поражения цели. А любой другой, насколько я понимаю, либо переусложняет конструкцию, либо не дает никаких гарантий. Хотя бы из-за наличия у высокоранговых змей раскачанной регенерации. Кстати, а ваш глубокоуважаемый батюшка защитил накопители от грабителей?

Тут моя младшенькая хищно оскалилась:

— Конечно: вскрывать этот комплекс так же опасно, как подползать к нему, будучи змеей!

Воронецкий жизнерадостно рассмеялся, поблагодарил Свету за рассказ, заявил, что получил ответы на все вопросы, которые его беспокоили, и изъявил желание вернуться на заимку.

За нами не заржавело — девчата снова изобразили головной дозор, Лиза, дождавшись команды, начала движение по левую руку от «кавалера», а я занял свое место позади них. И пилил в режиме больной черепахи до вожделенной калитки. А там самодержец еще раз поблагодарил нас за экскурсию, пожелал хорошего дня и ушел к себе. Медитировать. Мы же, быстренько забежав в свои комнаты, скинули снарягу и добычу, натянули купальники — и, в моем случае, плавки — оделись в «домашнее», достучались до «сладкой парочки», судя по положению и состоянию энергетических систем, успевших умедитироваться вусмерть, сообщили, что уже вернулись, и предложили подтягиваться в баню.

Добежав до маленького сруба, влетели внутрь, разделись, качнулись, было, к нужной двери, но были остановлены злобной мелочью:

— Игнат Данилович, а можно вопрос?

Я утвердительно кивнул, повернулся к девочке и… потерял дар речи:

— Я поняла, как повысить эффективность бросковой техники с помощью подпорки, но использовать этот принцип, уменьшая вес родичей, по понятным причинам не смогу. Ну, и на ком тогда тренироваться?

Как-то уж очень мрачно:

— Это Гладковы, государь. Купили подполковника Пятницкого, майора Зиновьева и прапорщика Евстигнеева. Получили информацию об убытии в Пятно смены Прохора, сделали напрашивавшиеся выводы и отправили сюда почти всю элиту родовой дружины. Артефактор, нейтрализованный Игнатом Даниловичем, должен был прописать доступы на охраняемую территорию для двадцати двух человек и уведомить основное ударное ядро, в данный момент восполняющее Силу в одной из смежных долин. Так что теоретически надо уходить. Но минимальный ранг вояк Гладковых — Гридень, а стремительные рывки, вроде как, имеются у всех, соответственно, три-четыре километра форы сточатся еще до начала метели, обещанной синоптиками. Далее, возвращаться в Большой Мир по основному маршруту небезопасно: раз Гладковы купили Пятницкого с Зиновьевым, значит, существует ненулевая вероятность того, что наши перевертыши или катера на воздушной подушке будут обстреляны и сожжены чем-нибудь вроде «Сполохов». До «Озер» слишком далеко. Кроме того, через них выходила государыня, следовательно, маршрут засвечен, и мы можем нарваться либо на подступах к этой тренировочной заимке, либо чуть раньше, на маршруте. Остаются «Болота». Но добраться до них до ближайшей ротации личного состава мы гарантированно не успеем из-за все той же непогоды. Следовательно, придется провести там четыре-пять дней. Что, на мой взгляд, тоже своего рода самоубийство…

Воронецкий помрачнел, бездумно огладил бородку и повернулся ко мне:

— А что скажете вы, Игнат Данилович?

Я сжал правую руку в кулак, чтобы Света не вздумала расхохотаться, и привлек к себе всеобщее внимание негромким смешком:

— Уходить куда бы то ни было с хорошо защищенной заимки? Зачем⁈ Да, в ударной группе Гладковых аж двадцать человек. Но и нас не меньше. И если мы «срубим» внешние сканеры, чтобы противник даже при наличии еще одного артефактора не смог пройти внутрь без потерь, то заставим этих тварей умыться кровью!

— Игнат Данилович, не знаю, слышали вы или нет, но против нас будет воевать Князь, четыре Богатыря, девять Бояр и шесть Гридней… — недовольно буркнул Руслан Егорович. — Мы будем вынуждены прикрывать весь периметр, а они атакуют в одной-единственной точке, сосредоточенной атакой продавят защиту заимки и нивелируют наше преимущество. Кроме того, эти двадцать человек — отставные вояки с серьезным боевым опытом и… могут оказаться не единственной группой, отправленной сюда врагами рода Воронецких!

— Гладковых было двадцать два… — насмешливо напомнил я и выделил интонацией всю следующую фразу: — … до встречи со мной и одной из моих напарниц. А на охоту за головами охамевших горожан мы отправимся втроем. Сразу после того, как Светлана Валерьевна «срубит» внешние сканеры. И еще: уходить все-таки придется. Но не раньше, чем мы положим ВСЮ эту группу. В общем, готовьтесь к тяжелому марш-броску в сильнейший буран…

… Младшенькая раскурочила сканеры всего за семь с половиной минут, весело заявила, что ломать в разы легче, чем создавать, ушла под невидимость и следом за нами взлетела к низким облакам, уже начавшим засыпать Пятно снегом. Долину, в которой обосновались Гладковы, мы регулярно зачищали от зверья, поэтому направление выбрали, не задумываясь. Потом я эдак секунд двадцать спокойно телепался по прямой, а девчата умчались в стороны почти на самый край зоны досягаемости прозрения, скорректировали курс и по моей команде набрали полную скорость. Пока неслись к хребту, «сканировали» местность и молили всех богов, чтобы хотя бы пара незваных гостей решила выяснить, куда запропастились артефактор и его телохранитель, и попалась нам на пути. Увы, в этот момент боги были заняты чем-то более серьезным, вот эти надежды так надеждами и остались. Зато повезло чуть позже и аж два раза: когда мы долетели до «пятна» из энергетических структур, обнаружили, что один «силуэт» склонился над только что убитой росомахой почти в сотне метров от основной группы, а еще двое одиночек справляют малую нужду с наветренной стороны.

«Охотника», являвшегося Гриднем, приголубила младшенькая. Связкой из оглушения и сферы умиротворения. А мы с Олей воспользовались тем, что Бояре-«одиночки» скинули марева, и вложились в разрывные морозные иглы. Били в головы, поэтому проводить контроль и не подумали — снова ушли под невидимость, до предела разогнали восприятия просветлениями, поднялись в воздух метров на сорок и накрыли Гладковых туманами, ледяными вьюгами и буйствами молний. А для того, чтобы народ не заскучал, шарахнули Князя оглушением и «украсили» сферой.

Результат последнего действа шокировал до невозможности — потеряв связь с реальностью, этот красавец запаниковал, развел руки

и ударил площадной версией каменных игл.

Причем не легонечко, а со всей дури, благодаря чему легло трое Гридней и двое Бояр! Ага, с концами. Ибо для их защит «княжеской дури» оказалось многовато. Кстати, запаниковал не только Князь — поймав на марева каменные иглы, трое Богатырей и четверо Бояр решили, что их атаковал враг, и ударили в ответ. Само собой, не абы куда, а в сторону, откуда и прилетели иглы. В общем, в туманах и вьюгах стало куда веселее, чем мы рассчитывали. Но снижать темп было рановато — мы всадили туда же еще по одному буйству молний и занялись особо толковыми или опытными вояками. То есть, затыкали сферами каждого, кто, не дождавшись приказов Князя или Богатырей, пытался взять на себя командование. А после того, как разобрались со всеми лидерами, сосредоточились на шустриках — на тех, кто умудрился выпрыгнуть из тумана рывками и ни во что не впороться, сориентировался на местности и пытался пуститься в бега.

Нет, обратно их не возвращали, зная, что тело, поймавшее оплеуху, как правило, закручивается, а значит, теоретически, может заметить нас, парящих над туманами, и перестанет бить параллельно земле. Поэтому припечатывали каждого сферой умиротворения и деловито переключались на следующую цель. Закончили аккурат к прилету младшенькой, так что она помогла нам с развешиванием шаров льда, отключающих нашим жертвам еще и зрение. Увы, Богатырь, ослепший самым первым, невесть с чего ударил чем-то вроде веера воздушных лезвий почти вертикально вверх, и мы сначала порскнули в разные стороны, а после того, как добили текущую боевую задачу, спрятались под невидимостью и собрались в сотне метров от туманов.

— Не дурак, однако… — недовольно буркнула Света, как только зависла рядом со мной. — Смотрел бы чуть правее, зацепил бы как минимум меня… И о чем это говорит?

— О том, что отлетать подальше надо было после развешивания сфер! — вполголоса, но хором ответили мы.

— Угу… — сварливо пробурчала она, поняла, что срывать раздражение на нас — последнее дело, и заставила себя посмотреть на проблему под другим углом: — Впрочем, опыта реальных боев против групп людей с использованием полета у нас еще нет, так что первый блин получился очень даже ничего. И пусть мы играем нечестно…

— Что значит «нечестно»? — дурашливо возмутился я. — Нас — трое Бояр, а тут есть Князь, Богатыри, Бояре, Гридни…

— Так мы у себя, то есть, в Пятне, а они — ни разу не в городе! — возразила она, заметила, что Князь убил очередного родича, и посерьезнела: — Кстати, Игнат, мы и в этот раз будем собирать руки для последующей идентификации?

— Да ну… — внезапно заявила Ольга и предложила вариант поинтереснее: — Проще вложиться в какую-нибудь деревяшку испепелением и использовать угольную пыль для снятия папиллярных узоров. Да, точность получится так себе, зато не придется таскать целый термос чужих конечностей.

— Толково… — уважительно выдохнул я, заметил, что рухнуло и забилось в агонии сразу двое Богатырей, поскреб подбородок и как-то уж очень легко пошел навстречу проснувшейся паранойе: — Все, бой, можно сказать, закончен. Но на трупы теоретически могут наткнуться либо союзники Гладковых, либо какие-нибудь блудные добытчики. К судмедэкспертам трупы, естественно, никто не понесет, но представить бой постараются. Поэтому перед тем, как жечь деревяшки, давайте-ка всадим в каждое задохнувшееся тело хотя бы по паре-тройке ледяных игл или воздушных лезвий…

Лгать ему было бы глупостью, поэтому я сказал чистую правду:

— Так и есть: куртки, подаренные вами, оказались чудо как хороши. Вот я и переиграл планы на следующий сезон: решил, что для рейдов в «двойку» и «единичку» всей моей команде потребуется защита классом выше. Причем не фрагментарная, а полная. Заказывать ее создание кому бы то ни было счел нерациональным — в моих представлениях комплект одежды для промысла в Пятне должен быть усилен артефактной фурнитурой и аксессуарами; кожу мы можем снимать и приносить в Большой Мир Сами; а артефактор в роду уже есть. Поэтому я посоветовался с Валерием Константиновичем, приобрел все необходимое оборудование для работы с кожей и провел ходовые испытания. Результат порадовал: парадно-выходной костюм, пошитый для управляющей цеха из кожи кабанов-«семерок», заставит удавиться от зависти большинство модниц Империи…

— А ваши парадно-выходные костюмы из кожи змеи-теневика первого Кошмарного ранга лишат меня оставшейся части Одаренных подданных… — притворно вздохнул государь, весело подмигнул заулыбавшейся Максаковой и жизнерадостно рассмеялся. Зато наследник престола задал вполне серьезный вопрос:

— Докупать кожу на зверофермах «десятки» и «девятки» собираетесь?

О зверофермах в Пятне я не слышал ровным счетом ничего, но ответить — ответил:

— Нет, Михаил Владимирович, не собираемся: это ателье будет работать только на высокоранговом сырье, добытом нами, и обшивать своих.

— А как насчет эксклюзивных заказов нашего рода?

— Насчет рода не знаю, а заказам Владимира Александровича, Людмилы Евгеньевны, вашим, Виктора Михайловича и Татьяны Тимофеевны будем рады. Но есть нюанс: одежда будет шиться только из уже добытого сырья, так как в данный момент основная цель наших рейдов — развитие Дара, а не охота. Да и наши нынешние ранги, увы, не позволяют целенаправленно охотиться на Кошмаров. Да и большие объемы кожи мы на себе не принесем — нас в команде всего трое.

— Значит, специализация вашего мини-ателье — эксклюзив? — зачем-то переспросил самодержец, дождался подтверждения и лукаво улыбнулся: — Что ж, одобряю. И… буду рад, если на прием по случаю дня рождения моей жены вы прибудете в чем-нибудь эксклюзивном.

Я не представлял, когда у Императрицы день рождения, но признаться в этом не успел — Виктор как-то почувствовал, что я «проседаю», и подсказал:

— Двадцать девятого, в пятницу. Официальное приглашение, по логике, должны были доставить… позавчера. Но не сюда, в Пятно, а в твое городское поместье. Кстати, на двадцать второе тоже ничего не планируй — мы идем на премьеру новой программы дуэта «Если…» Ли-из, ты тоже приглашена.

— На оба мероприятия… — уточнил Император, и засиявшая, было, девочка потемнела взглядом:

— Владимир Александрович, простите, но на праздновании дня рождения вашей глубокоуважаемой супруги я буду выглядеть неуместно.

— В том случае, если вы напроситесь на этот прием, прибудете на него вместе с Ольгой Максимовной и будете сопровождать ее весь вечер — то да… — усмехнулся глава государства. — Но вы получите персональное приглашение именинницы, прилетите во дворец на «Орлане» Игната Даниловича, зайдете в зал через двери для особо важных гостей, подхватите Виктора с Татьяной и вместе с ними подойдете к трону. Реакцию окружающих представляете?

— Представляю… — без тени улыбки заявила она и приятно удивила: — А цель, которую вы преследуете, собираясь противопоставить меня им — нет. И это расстраивает…

— Почему?

Тут злобная мелочь гордо вскинула головенку и отчеканила о-о-чень интересную фразу:

— Да, мне всего четырнадцать, но играть в чужие игры в роли пешки я не соглашусь ни за что на свете!

Император нахмурился, несколько секунд сверлил девчушку тяжелым взглядом, а затем довольно улыбнулся:

— Я вас уже зауважал. Поэтому не стал бы вами играть.

— Тогда ради чего затеяно все вышеперечисленное?

Владимир Первый огладил бородку и постучал пальцем по ближайшему бокалу:

— Готов поставить голову против вот этого снифтера, что за время вашего пребывания в Пятне Арсений Никифорович получил как минимум два десятка очень выгодных предложений о вашей помолвке и пару-тройку фактических ультиматумов. Первые он, вне всякого сомнения, обдумает и отвергнет. Ибо любит вас отнюдь не на словах. А отказать второй категории «просителей» без особо веской причины не сможет. Ибо ему не хватит политического веса. Вот и начнет юлить, оттягивая момент принятия решения. А тут станет известно, что на вас положила глаз моя супруга, и ваш дед без каких-либо последствий пошлет всех желающих заполучить в род перспективную Одаренную куда подальше.

— И чем я должна буду отплатить за эту помощь?

— Ничем! Порукой тому мое слово… — твердо ответил Император. — Вы готовились к бою вместе с нами. Причем не как подросток. И, в то же самое время, верили в Игната Даниловича и его команду. Вот я и хочу задрать так называемую проходную планку интереса потенциальных женихов настолько высоко, чтобы недостойные вашего внимания не путались под ногами…

…Тема, затронутая государем в самом конце беседы, не отпустила Лизу и после того, как мы перебрались в нашу комнату и попадали кто куда — сев рядом с наставницей, девочка хорошенечко потерроризировала и ее, и Свету, потом выяснила мое мнение, немного пострадала из-за того, что Воронецкий-старший за какой-то надобностью задержал Витю и Таню, а потом спросила, когда мы отправимся в Большой Мир.

— Сегодня ночью… — с улыбкой ответил я. — Выспимся и уйдем.

У нее загорелись глазки и… сразу же потухли:

— Прямо в буран?

— Ага!

— Собираетесь устроить экзамен по ориентированию в экстремальных условиях?

Я отрицательно помотал головой:

— Нет. Хочу вернуть тебя в «нулевку» до прорыва в седьмой ранг.

Она захлопала ресницами, похвально быстро сообразила, что я принял это решение не просто так, и попросила объяснить мотивы. Никакой обиды ни в формулировке вопроса, ни в тоне, ни во взгляде Максаковой не было, поэтому я мысленно добавил ей очередной плюсик и перешел на шепот:

— Твой мнимый переход в Дружинники вызвал намного более острый интерес, чем хотелось бы. Причем не только у Воронецких, настроенных к нам с тобой благожелательно, но и у их телохранителей. Уверен, что информация о твоем втором прорыве не сегодня-завтра дойдет до ушей еще и сотрудников спецотдела, а значит, в скором времени распространится по всей Империи. И если кто-нибудь каким-нибудь образом сможет убедить твоего деда проверить ранг на другом определителе, то твой переход в Ратники мы еще хоть как-то объясним, а в Воины — уже нет.

— Я даже могу назвать двоих его друзей, которые, выпив, подобьют его и не на такое… — со вздохом пробормотала она и криво усмехнулась: — Так что поддерживаю это решение двумя руками.

Она, вне всякого сомнения, говорила то, что думала, и это согрело мне душу:

— А теперь хорошенечко вдумайся в то, что я скажу дальше. В «нулевке» развитие Ратников очень сильно замедляется, но не останавливается, так что если ты хорошенечко упрешься, то возьмешь Воина максимум к концу января. То есть, к следующему совместному рейду.

— Упрусь. И возьму. Обещаю!

— Мы в тебе и не сомневались… — без тени улыбки заявила Оля, а я кивнул и продолжил объяснения:

— Только упирайся не в ранг Искры, а в подъем навыков до насыщения. Иначе превратишься в очередную городскую Одаренную, способную только щеки надувать да строить из себя центр Вселенной. И последнее: я попрошу Ксению Станиславовну забирать тебя на выходные в наше городское поместье и передавать в цепкие ручки Надежды Олеговны.

— Бросковая техника? — предвкушающе заулыбалась злобная мелочь.

— И она тоже… — кивнул я, заметил, что «силуэты» Виктора и Татьяны поднялись на ноги, сообразил, что «сладкая парочка» вот-вот рванет к нам, и в темпе закруглился: — Но мне бы хотелось, чтобы ты сдвинула ее с первого на третье место. То есть, больше всего души вкладывала в развитие имеющихся магических умений, чуть меньше налегала на общую физическую подготовку, развитие координации движений, тактику ведения поединков и так далее, а рукопашкой занималась по остаточному принципу… до начала лета.

— А что будет летом?

— Не будет школы. А значит, мы возьмемся за тебя куда добросовестнее. И поможем освоить навыки продвинутого мордобоя…

Вздохнул. Включил. Смахнул в сторону солидную пачку уведомлений. Дождался вибрации. Ткнул в нужный сенсор. Поднес трубку к уху и вежливо поздоровался. Первым, хотя, по местным понятиям, это не лезло ни в какие ворота. Но Воронецкая сочла это нормальным и начала разговор с извинений:

— Здравствуйте, Игнат Данилович! Прошу прощения за звонок в первый день после рейда, но отложить этот разговор на завтра не имею морального права. Ведь в вашей команде аж три девушки с соответствующим отношением к жизни…

Как оказалось, этот монолог был подводкой к приглашению на день рождения. Дабы мои девчата успели пошить «достойные наряды», приобрести обувь и ювелирку, навести нереальную красоту и… «позаботиться» обо мне. Как я понял, в том же самом ключе!

Представив себе такую «заботу», растянутую на две с половиной недели, я картинно схватился за голову и вызвал цепную реакцию: сначала закатились мои дамы, слышавшие Императрицу ненамного хуже меня, а затем и она сама. Видимо, догадавшись, чем вызван многоголосый хохот. Правда, последняя, закончив веселиться, посочувствовала, но как-то не так:

— Понимаю, что невольно подставила, и задыхаюсь от чувства вины, но в то же самое время уверена в том, что альтернатива не понравилась бы вам значительно сильнее…

— Что ж, буду успокаивать себя именно так… — притворно вздохнул я, и Воронецкая перестала валять дурака:

— Кстати, в комплекте к чувству вины я испытываю чувство глубочайшей благодарности. Но выплескивать его по телефону считаю моветоном, поэтому хочу напроситься к вам в гости. На вторую половину завтрашнего дня.

— Буду рад вашему приезду! — ответил я, поймал за хвост еще одну мысль и сразу же озвучил: — Вас ждать одну или вместе с Виктором и Татьяной?

— Одну: на них насели преподаватели и, насколько я знаю, не собираются оставлять в покое до вечера пятницы.

— Надеюсь, выживут… — «грустно» выдохнул я.

Воронецкая рассмеялась, заявила, что бояться надо за наставников, ибо после тренировок под моим началом «эта парочка» вконец озверела, на что-то отвлеклась, расстроенно сообщила, что ей, увы, пора, пожелала нам хорошего дня и отключилась. Но мне не полегчало: дамы, севшие на одну волну, долго и упорно бредили на тему примерок «достойных костюмов для главы самого героического рода Империи». Слава богу, в какой-то момент Кукла решила, что я достаточно запуган, и обнадежила:

— Между нами, девочками, говоря, в этот раз издевательств будет не так уж и много. Но для того, чтобы понять, почему, придется немного подождать. Всем, кроме Оли. А ты, подруга, пойдешь со мной…

Как только моя благоверная встала из-за стола и качнулась к выходу, Ксения Станиславовна, Надежда и Ульяна заинтересованно переглянулись, а мы со Светой «сфокусировали» прозрения на «силуэте» старшенькой. Вели до гардеробной Куклы, доперли, что энергетическая структура переодевается, пострадали из-за того, что это умение не позволяло видеть процесс во всех подробностях, и подобрались сразу же, как «модель» пошла в нашу сторону. А минуты через полторы прикипели взглядами к красотке в провокационном костюмчике из сине-желтой змеиной кожи, возникшей в дверном проеме.

— Обалдеть! — первой подала голос Недотрога и рассыпалась в искренних комплиментах красоте моей благоверной.

— То есть, высший свет оценит не только материал — кожу змеи-теневика третьего ранга — но и дизайн костюма? — ехидно уточнила Ира, полюбовалась округлившимися глазами непосвященных и нанесла добивающий удар: — Я тоже так считаю. Но этот комплект — для мероприятий типа походов в театр. А на прием по случаю дня рождения Императрицы команда Игната пойдет в еще более веселом шмотье из кожи Кошмарика…

— Светочка, я действительно пустил твое воспитание на самотек и…

— Я вам не Светочка, а Светлана Валерьевна!!! — гневно рявкнула она, заставила себя успокоиться и продолжила почти нормальным голосом: — К слову, последний раз в жизни. Так как на этом наше общение закончится и не возобновится даже в том случае, если вы собственноручно удавите дочурку под моими окнами. Порукой тому мое Слово. Прощайте…

Дожидаться реакции и не подумала — сбросила звонок, заблокировала номер, вырубила телефон и посмотрела на меня:

— Первая ласточка…

Я требовательно развел руки, подождал, пока младшенькая «возникнет» на моих коленях, заключил ее в объятия, ласково провел ладонью по спинке и равнодушно пожал плечами:

— Этой, как ты только что сказала, для нас не существует. А значит, не о чем и переживать…

из-за чего некоторые новые, бывает, не «ложатся», Ира фантастически хорошо «чувствует» воздух, не теряется в экстремальных ситуациях и с легкостью встраивается в любые тактические схемы. Кстати, при тестировании на роль оператора оружейных систем на тренажере она выдала результат, близкий к абсолютному рекорду отряда по эффективности поражения множественных маневрирующих целей одной машиной, получила официальное разрешение заниматься только пилотажем и сажает «Орлан» только для дозаправки. А теперь добавь ко всему вышеперечисленному еще один штрих: она отвергает даже те предложения о переходе в наш род, которые лично озвучивают мои старшие родичи, что, естественно, больно бьет по самолюбию. Вот отдельные личности и решили взять не мытьем, так катаньем. То есть, подвести к ней парня посмазливее, свести с ума и взять под крыло!

— Боюсь, что самолюбие смазливых парней тоже пострадает… — уверенно предсказал я и чуть не заржал в голос, услышав комментарий Дайны:

— Уже. В смысле, часа четыре тому назад самый настойчивый ухажер нарвался на удар коленом по гениталиям, потерял сознание и был доставлен к дежурному целителю. А второй, оказавшийся Одаренным, все еще сидит возле вмятин на защитном кожухе элеватора системы подачи боеприпасов и, как мне кажется, клянет себя последними словами. То ли за то, что проигнорировал мое предупреждение, влетел в этот кожух головой после высокоамплитудного броска и, вроде как, просадил чуть ли не две трети объема марева, то ли из-за того, что не заметил появления Прибоя, припрыгавшего меня защищать…

…Иришка и ее «телохранители» примчались домой в девятнадцать ноль семь. Ветераны, выполнившие поставленную задачу, отправились отдыхать прямо из гаража, а Кукла поднялась к нам, извинилась за небольшое опоздание и, отказавшись от ужина, унеслась переодеваться. Витя незаметно посмотрел на часы, видимо, пытаясь прикинуть, в котором часу мы доберемся до театра на Всесвятской. А зря: «опозданка» навела красоту всего минут за шесть-семь, вихрем влетела в гостиную, заявила, что готова, и снова вышла в коридор.

Пока спускались к машинам, расстроенно призналась, что не поняла условий одного из тестовых упражнений, из-за чего получила всего пятьдесят три балла из ста возможных. Потом ответила на несколько вопросов о нраве «Орлана», посетовала на то, что он очень уж непривычно ведет себя на низких скоростях, и посетовала на то, что бездарь, соответственно, быстро устает.

Стоило выехать под открытое небо, как выяснилось, что в столице резко похолодало, и мороз в сорок четыре градуса отбил у горожан всякое желание высовывать носы из теплых зданий. Нет, траффик, естественно, не обнулился — в пятницу вечером на это можно было даже не надеяться — но основная масса машин неслась от центра к окраинам, а мы ехали навстречу. Причем по сухому асфальту и следом за лидером — машиной полиции, вызванной начальником смены телохранителей Виктора. В таких тепличных условиях до Всесвятской добрались минут за девятнадцать-двадцать, влетели в подземный гараж театра и припарковались на местах, арендованных кем-то из Дворцовых при покупке билетов.

Не знаю, когда и как Конвой построил местное СБ, но через считанные мгновения после остановки наших машин полтора десятка Воинов и Витязей оттеснили в стороны тех немногих театралов, которые прикатили на уровень для особо важных персон, и в темпе образовали внешние стенки безопасного коридора. Роль внутренних, естественно, сыграли охранники Воронецкого, так что мы, выгрузившись из «Буранов» с небольшой задержкой, прогулялись до двери в лифтовый холл, дождались прибытия сразу двух кабинок и вошли внутрь.

Пока поднимались на плюс второй, Лиза деловито сместилась в сторону и в момент нашего выхода в огромное помещение, забитое расфуфыренными аристократами, «абсолютно естественно» оперлась на правую руку Виктора. Таня, естественно, оккупировала левую, Оля со Светой привычно «отжали» обе мои, а Кукла, на которую рук не хватило, заняла позицию между нашими тройками. Кстати, ощущения бедной родственницы не оставляла. Во-первых, из-за того, что была одета в нашем стиле, во-вторых, несла себя на зависть любой Императрице и, в-третьих, весело перешучивалась то со мной, то с Воронецким.

Вот публика и прониклась — прервала разговоры, достаточно быстро развернулась в нашу сторону

и склонила головы в знак уважения к Великому Князю. Он одарил подданных деда благожелательной улыбкой, выверенным движением кисти дал понять, что прибыл в театр не как представитель рода, а как частное лицо, и продолжил прерванную беседу. Да, через каждые пять-семь шагов с кем-нибудь да здоровался, но практически не прерывая общения.

Татьяна, Света и Лиза тоже кому-то кивали, благо, выходили в свет не первый раз. А я какое-то время расслаблялся и равнодушно переводил взгляд с одного лица, не вызывающего никаких ассоциаций, на другое. Увы, ближе к середине зала пришлось улыбнуться Вячеславу Александровичу Кутепову — заместителю начальника отдела продаж автоконцерна «Русь» — затем весело подмигнуть «уличному гонщику» Владимиру Юрьевичу Засекину, выдержать ледяной взгляд Яниса Томасовича Кондырева, поприветствовать полковника Парамонова и едва заметно пожать плечами в ответ на изумление, замеченное в глазах Валентины Семеновны Искрицкой. Слава богу, на этом сеанс моих переглядываний закончился — мы добрались до лифта, на котором можно было подняться к ложам, вошли в кабинку и ткнули в нужный сенсор. А через пару-тройку минут вошли в Императорскую ложу, уже проверенную специально обученными людьми, и огляделись. Вернее, Виктор сходу подвел своих дам к первому ряду кресел справа от «тронного» возвышения и помог опуститься на сидения, затянутые темно-красной тканью, а я сначала оглядел мощнейшую воздушную стену, вероятнее всего, активированную с какого-то артефакта, а затем последовал примеру друга. Потом Воронецкий поинтересовался, что мы будем пить, подошел к стенной панели, за которой обнаружился мини-бар, и потянулся к графину со свежевыжатым апельсиновым соком. Но остановил правую руку, поднес к уху, выслушал чей-то доклад, повернулся к нам и криво усмехнулся:

— Первая волна грязных слухов, порожденных нашим появлением, вот-вот выплеснется за пределы театра — раз ты, Игнат, не на аукционе, а тут, на премьере, значит мы, Воронецкие, выкупили у тебя Искру змеи Кошмарного ранга за бесценок, а продаем задорого и втихаря…

Смотрелся внедорожник неплохо. И, судя по комментариям Дайны, мог неплохо зажечь. Но супруг Валентины Семеновны не отличался ни буйным нравом, ни серьезными водительскими навыками, поэтому до любимого кафе моей младшенькой мы, можно сказать, ползли в режиме престарелой улитки. Впрочем, большая часть внимания уходила на разговор по конференцсвязи, так что «наши» не роптали, а «не наши», по моим ощущениям, пребывали вне себя от счастья. Само собой, общались только «старшие», и я решил, что это несправедливо. Поэтому «зарулил» чуть ли не раньше, чем мы вошли в «Приют усталого гурмана»:

— Лиз, выбираешь и занимаешь самый уютный столик, вместе с ребятами отправляешься к витрине и набираешь все, чего потребуют три оголодавшие души. Вопросы?

— Никак нет! — звонко ответила злобная мелочь, дождалась, пока Егор с Тихоном получат санкции на такой отрыв, и включила турборежим — оглядела помещение орлиным взглядом, «навелась» на небольшой закуток в дальнем левом углу, быстрым шагом дошла до чем-то понравившегося места, повесила на спинку кресла куртку и потащила ровесников затариваться вкусняшками.

Ну, а мы с Виктором одновременно качнулись вправо, переглянулись, ухмыльнулись и немного ускорились. В смысле, отвели Виталия Петровича и толпу дам к «клону» левой ниши, сдвинули два столика, в темпе подтащили к ним нужное количество кресел и помогли спутницам снять верхнюю одежду. А потом младшенькая порвала все шаблоны поведения в подобных заведениях — вместо того, чтобы сесть и дождаться официанта, подхватила под локотки Олю с Ирой, заявила Искрицкой, что правильный отдых в этом конкретном месте начинается с инспекции витрины, весело подмигнула Тане и увела всех женщин в понятном направлении.

— Открою страшную тайну: в этом кафе есть пекарня, и свежая выпечка получается настолько вкусной, что сидеть, вдыхать ароматы и захлебываться слюной смерти подобно!

В глазах Воронецкого появились знакомые смешинки, и он, подумав, преувеличенно серьезно кивнул:

— Мы приехали сюда не за суицидом, поэтому выдвигаемся следом за дамами и делаем все, чтобы выжить…

«Выживали» минут десять. А после того, как перенесли на свои столики все, что назаказывали, Виктор разрешил Искрицким обращаться к нему по имени-отчеству, потянулся к эклеру с заварным кремом, застыл, вслушался в доклад начальника смены и довольно усмехнулся:

— Вы не поверите, но публика, дожидавшаяся нашего появления в фойе весь антракт, узнала о нашем отъезде только минут десять тому назад и лишь благодаря тому, что кто-то из глав родов поделился своим недоумением с начальником охраны и узнал, что мы давным-давно отбыли. А потом началась цепная реакция — не успела схлынуть эта волна слухов, как кто-то из более внимательных телохранителей сообщил, что заметил в нашем кортеже вашу машину, Виталий Петрович. Так что вам вот-вот начнут трезвонить родичи, друзья, деловые партнеры и знакомые.

— Не начнут… — уверенно усмехнулся аристократ. — Я догадывался, что так и будет, поэтому приказал выключить все телефоны сразу после выезда в город.

— Что ж, значит, можно расслабиться… — довольно заключил Великий Князь, попробовал эклер и изумленно выгнул бровь. А через несколько секунд обратился к моей младшенькой: — Свет, я в восторге! Спасибо за наводку…

В этот момент ожила гарнитура в моем правом ухе:

— Есть две новости: условно хорошая и забавная. Начну с первой: четыре минуты тому назад Император забрался в «Эскорт», включил телефон, набрал жену и сообщил, что у него все получилось. Таким образом, в главной ветви рода Воронецких появился третий Богатырь; как только начнет молодеть и он, высокоранговому старичью Империи поплохеет еще больше, ну, а тебя хоть как-нибудь, да найдут. Проникся? Ага, вижу… И начинаю веселить: в главном зале аукционного дома «Раритет» аншлаг, и его руководство было вынуждено наплевать на правила — открыть для желающих поучаствовать в торгах еще два смежных помещения, вывести картинку на настенные экраны и организовать возможность делать ставки. Но это, по сути, цветочки: народ взбудоражен и нервничает. Ведь Искра Кошмарика ОДНА, а желающих — немерено!

Не успел я переварить эти новости, как Витя принял чей-то вызов, эдак секунд двадцать пять вслушивался в монолог невидимого собеседника, затем весело поблагодарил за информацию, отключился и довольно хохотнул:

— Игнат, в «Раритете» творится жуткий бардак: по словам моего отца, желание поучаствовать в торгах подтвердило двести девяносто два человека!

— Ну, так Искры змей-теневиков первого Кошмарного ранга на аукцион еще не выставлялись! — хохотнула Татьяна.

— Так это не рекламный трюк и не попытка отвлечь внимание обывателей от уничтожения Гладковых? — изумленно спросила Искрицкая.

— Неа… — ухмыльнулся Воронецкий. — Игнат, Оля и Света действительно убили змею такого ранга и продали Искру спецотделу, а мой батюшка счел бессмысленным задирать потолок развития пелены теневика тем, кто никогда не прорвется в первый Кошмарный ранг, и выставил эту добычу на аукцион. К слову, Искру мы с Татьяной и Лизой видели своими глазами, а мясом этой змеи питались все время пребывания на тренировочной заимке.

— И как оно? — хором спросили аристократы.

— На вкус средненько… — честно призналась Ростопчина. — А в плане насыщенности Силой — просто фантастика.

Виталий Петрович, «светившийся», как средненький Рында, заявил, что не хотел бы столкнуться в Пятне с такой змеей. А его супруга заинтересованно посмотрела на столик «молодежи» и поймала мой взгляд:

— Как я понимаю, слух о том, что Елизавета Демьяновна инициировалась до четырнадцатилетия и под вашим присмотром, тоже не врет?

— Не врет… — усмехнулся я. — Мы уважаем эту девочку, дружим с ней без дураков и помогаем всем, чем можем.

— Ей повезло. А вот Арсению Никифоровичу и Ольге Максимовне — не очень… — вздохнула женщина и приятно удивила: — Та-ак, а ведь сегодня вы, по сути, протянули им руку помощи, намекнув всем желающим наложить руку на талантливую Одаренную, что она уже под присмотром! А еще я, кажется, поняла, что сочувствовала не тем: Елизавета Демьяновна общается с нашими сыновьями считанные минуты, но уже задавила их харизмой. И это при том, что и Егор, и Тихон — прирожденные лидеры!

— Характер у нее действительно о-го-го… — гордо усмехнулся Виктор. — Так что желающим ее подмять мало не покажется…

…Из «Приюта усталого гурмана» уехали в первом часу ночи, получив море удовольствия и от вкуснейшей выпечки, и от чая, и от ненапряжного общения. Нам с Искрицкими было не по пути, поэтому они укатили в свои Белые Холмы, а мы какое-то время ехали одним кортежем. Потом «Буран» Виктора, Татьяны и Лизы ушел на Императорский дворец, а мы, нормально разогнавшись, помчались в Никитино. Пока летели по ночному городу, дурели от отсутствия машин — невиданный в Новомосковске мороз аж в сорок девять градусов загнал абсолютное большинство водителей в тепло. А в паре-тройке километров от въезда в свой район я отвлекся от управления автомобилем и разглядывания пустых улиц, площадей и парков — в гарнитуре раздался голос Дайны и загрузил с первой же фразы:

— Как я и предполагала, Воронецкие выставили на аукцион настолько вкусное ядро далеко не просто так: они, как только что выяснилось, проверяли, нет ли в Империи Одаренных такого ранга. И пришли к выводу, что Кошмаров как минимум шестеро. Ибо триста восемнадцать желающих поднять потолок развития невидимости до такого уровня перестали повышать ставки уже на двухстах семидесяти миллионах, а представители шести родов сражались до последнего. В общем, Захаровы, заплатившие за эту Искру аж пятьсот десять, чувствуют себя победителями, а Цесаревич довольно потирает ручки, так как, не вложив в операцию ни рубля, выяснил, какие рода прячут Одаренных, омолодившихся с помощью лепки и регенерации, продолжающих развитие Дара и уже превратившихся в угрозу чуть ли не планетарного масштаба! И пусть эта радость омрачена необходимостью продолжать расследование, выходить на конкретных личностей и каким-то образом брать эту шестерку под контроль, факт остается фактом: идея выстрелила и принесла ожидаемый результат.

«Значит, стать первыми Кошмариками-людьми этого мира нам уже не грозит…» — мысленно усмехнулся я, а БИУС, словно отвечая на эту мысль, мрачно вздохнул:

— Выводы напрашиваются сами собой: мы здорово недооценили местных Одаренных; ваш нынешний третий ранг против этих монстров не сыграет; мы в любой момент можем вызвать их интерес и нарваться на проблемы в разы серьезнее всех прежних, вместе взятых; ваше развитие необходимо ускорить; надо работать над чувствительностью прозрения, ибо я не исключаю наличия артефактов, маскирующих реальный ранг, и… на дне рождения Императрицы вам стоит тщательно изучить энергетики представителей этих шести родов. Дабы я взяла под контроль телефоны Кошмаров и выяснила, чем они дышат!

Я едва заметно кивнул в знак того, что согласен со всеми выкладками, и удовлетворенная Дайна перешла к следующему вопросу:

— Тебе вот-вот наберет Цесаревич, чтобы лично сообщить о результатах аукциона. Хотя нет, не «вот-вот», а минут через пять-семь, то есть, сразу после того, как начфин спецотдела поставит автограф под очередной подпиской о неразглашении и разошлет эти пятьсот десять миллионов на наши счета. И да: Воронецкие не возьмут себе ни рубля — цесаревич искренне благодарен вам за спасение отца, считает, что должен значительно больше, назвал чрезвычайно перспективными союзниками и не намерен портить отношения из-за ерунды.

Я кивнул еще раз. Мол, принял к сведению и все такое.

БИУС назвал меня красавчиком и усмехнулся:

— Кстати, последнее утверждение озвучил и Искрицкий-старший. После того, как выслушал мнения сыновей о Лизе и категорически запретил делиться своими восторгами с родичами, друзьями и одноклассниками. Ибо мы, по его мнению, дали им, Искрицким, один-единственный шанс заслужить уважение, а слив любой информации на сторону станет воспринят, как плевок в лицо. А еще он очень жестко обрезал фантазии детей, заявив буквально следующее: «Насколько я понял из ваших рассказов, за два с половиной часа обсуждения всего и вся эта девочка вывернула вас наизнанку, сочла достойными общения, задавала темы разговоров и неявно дала понять, что не ответит ни на какие вопросы о Великом Князе Викторе Михайловиче и его невесте, о „Черном Беркуте и его стае“, о своей инициации, нынешнем ранге, умениях, методике тренировок и планах на будущее. Абсолютное большинство ваших ровесников на такое в принципе не способны и… не считают планы на будущее чем-то настолько серьезным, чтобы держать их в тайне. Получается, что ваша новая знакомая не только заслужила уважение взрослых и состоявшихся личностей, стала своей в компании, в которой нет ни одного лишнего человека, и добилась невозможного, инициировавшись до четырнадцатилетия, но и определилась с целями, которых считает необходимым добиться. А теперь вопрос: с чего вы взяли, что настолько целеустремленная личность решит изменить свои планы ради тех, кто способен только мечтать?»

— Верю… — предельно серьезно ответила та. — Но хочу, чтобы этот мелкий уродец не просто проиграл, а сломался. И. тем самым, показал свое истинное нутро тем одноклассникам, которые либо не понимают, насколько подло он поступил, либо не считают зазорным общаться с таким паскудой. Кстати, скажу несколько слов и вам: работайте в полную силу, не давайте ему ни одного шанса себя достать и добивайте так, чтобы вашим ровесникам, которые будут просматривать запись этой дуэли, стало страшно с вами связываться! Вы меня поняли?

— Да, государыня.

— Тогда выходите на арену — ваш противник уже там…

…Лиза действительно начала удивлять с первых мгновений: как только судья подал команду «Бой!», под ногами парня сантиметров на пятнадцать выше и килограммов на двадцать тяжелее нее возникли наледи. А через долю секунды в марево перед его лицом влетела оплеуха, намеренно ослабленная до десятого ранга, и опрокинула уродца навзничь. Он, естественно, попытался вскочить, причем прогибом, но не смог — не позволило окаменение.

Кочубей уперся в пол, чтобы «передавить» это умение, но под ладонями обнаружились все те же наледи, и усилие, приложенное не перпендикулярно к покрытию площадки, закончилось пшиком. Пока старшеклассник обдумывал новую тактику противодействия, Максакова приложила его второй оплеухой, перевернула на живот и снова зафиксировала окаменением. Потом спокойно заняла положение, в котором Марат не мог ее видеть, и принялась шарашить воздушными лезвиями… все на тот же десятый ранг.

Попадании на десятом парень был вынужден восполнить объем почти просевшей защиты и, наконец, допер, что теоретически может отвечать даже из такого положения. Но Лизы в поле зрения не обнаружилось, а голова, увы, не поворачивалась. Все из-за того же окаменения. Сохранить хладнокровие не смог, так как сообразил, что лезвия просаживают защитный покров не абы где, а на заднице, и взбесился. В смысле, секунд двадцать-двадцать пять бил Водой и Землей вслепую, орал, как резаный, и обещал жестоко изувечить «мелкую суку». Ну, а «сука» работала, как высококлассный андроид, вовремя обновляя контроль, всаживая умение за умением туда, куда считала необходимым и… придерживала атаки в те моменты, когда беснующийся Кочубей не успевал восполнить защиту. Результат не заставил себя ждать — в какой-то момент резерв парня показал дно, и Елизавета, «оказавшись» справа-сбоку, со всей дури вбила ногу в одиннадцатое ребро.

Тормозить и не подумала — перебила Марату правое запястье, позволила повернуть голову, приложилась подъемом стопы к аристократическому носу и, сместившись влево, всадила каменную иглу точно между ягодиц!

Тут судья остановил бой, почему-то решив, что эта травма угрожает здоровью подростка, проверил злобную мелочь на наличие запрещенных артефактов, не нашел ни одного и объявил ее победительницей. А Максакова, величественно кивнув, развернулась на месте и, «забыв о существовании» Кочубея, неспешно двинулась к нам.

Я встретил ее на полпути, назвал красоткой и ушел в рывок. А через миг, возникнув на пути родичей проигравшего, мчавшихся ему на помощь, холодно уставился в глаза самого сильного:

— Марат Алексеевич имел наглость ограбить одноклассницу Елизаветы Демьяновны, забрав мой подарок, назвал мою подругу воровкой, после вызова на дуэль прилюдно пообещал вступить с ней в интимную связь в извращенной форме и заявил, что плевать хотел на ее защитников. За гнусное обещание он уже ответил. Задницей, порванной каменной иглой. А за все остальное — нет. Поэтому за оскорбления он должен ответить вырванным языком, а за грабеж и использование чужой Искры — потерей своей. Ну, а с вирами определитесь сами — мне этот вопрос неинтересен.

— Согласен с каждым требованием Игната Даниловича… — добавил Витя, нарисовавшись слева от меня. Но самую последнюю точку в этом «наезде» на смертельно побледневшего Боярина поставила Императрица, обратившаяся к нему через динамики системы оповещения:

— И не тяните с выполнением этих требований, Матвей Янович: я тоже считаю себя защитницей Елизаветы Демьяновны и до сих пор держу себя в руках только потому, что ваш родич еще не достиг полного совершеннолетия.

Аристократ сломался — приказал одному из Гридней вырезать и прижечь Марату язык, «чем-нибудь пробить» Искру, дать по шее и передать дежурному целителю, потом извинился перед нами и попросил разрешения отойти. К Максакову и Лаптеву. Дабы обсудить с ними размеры вир. Мы, конечно же, разрешили, дождались завершения наказания «поборника справедливости», забыли о его существовании и, не обращая внимания на истошное мычание, вернулись в ложу. А там я подошел к Лаптевой, скромно забившейся в самый дальний угол, и поймал ее взгляд:

— Полина Сергеевна, как и обещала Елизавета Демьяновна, ваш обидчик проклял миг, когда решился вас ограбить. К сожалению, в данный момент у меня нет Искр с пеленой теневика, но я вам ее добуду. А пока примите в дар Искры со стремительным рывком и защитным покровом: характер у вас уже есть. А они помогут завоевать всеобщее уважение.

Девочка попробовала отказаться, но куда там — мне на помощь пришла Воронецкая:

— Полина Сергеевна, просматривая записи с камер видеонаблюдения, мы анализировали поведение всех участников конфликта. Вы прикрыли подруге спину, не задумавшись ни на мгновение. Хотя не могли не понимать, что в разы слабее любого из Одаренных старшеклассников. А мы — то есть, Игнат Данилович, его напарницы, мой внук, его невеста и я — ценим не красоту слов, а достойные поступки. Поэтому примите и приживите Искры, подаренные от чистого сердца, задайтесь целью догнать подругу и… не сомневайтесь в своих возможностях: подростки, кичащиеся влиятельностью рода, чистотой крови и заслугами предков, как правило, вырастают самовлюбленными пустышками, а у вас есть неплохие шансы стать Личностью с большой буквы.

Девчонка закусила губу, с поклоном взяла из рук моей младшенькой шкатулку-термос и, решившись, гордо вскинула русую головенку:

— Ваше Императорское Величество, откровенно говоря, я задалась целью стать по-настоящему сильной Одаренной еще в начале сентября. После того, как проанализировала рассказы Лизы об Игнате Даниловиче и сообразила, что Черный Беркут завоевал уважение всей Империи без посторонней поддержки, причем будучи не дворянином, а самым обычным добытчиком. Но результат дуэли, этот подарок и ваш совет добавили мне мотивации. И теперь я не сдамся ни за что на свете. Вот увидите. И… огромное вам спасибо!

А потом Света посмотрела в ближайший иллюминатор и задала Воронецкому первый вопрос:

— Та-ак, а почему снаружи появились горы?

— Для того, чтобы продемонстрировать одну из возможностей ИРЦ!

— А почему в сумасшедшей машине с сумасшедшим пилотом кресла без подлокотников и привязных ремней?

— Это трансформеры — все необходимое включается по мере надобности.

— А что за консоль в конце салона?

— Это голограмма, за которой прячется дверь в отсек с мини-санузлом, багажным отделением и аварийным выходом.

— Забавно. А что тут с артефактной защитой?

— «Купол» работы твоего батюшки.

— Из февральской партии, небось?

— Честно говоря, не знаю… — виновато вздохнул Витя и на всякий случай напрягся: — А что?

— Он слегка устарел. В смысле, на первое время, конечно, сойдет, а потом надо будет доработать. Но это уже наша проблема, так что рассказывай, какая тут стоит акустика…

Пока большая часть компании изучала салон, я просочился в пилотскую кабину, огляделся и пришел к выводу, что она ничем не отличается от своего аналога в соответствующем программном обеспечении летного тренажера.

— Угу… — отвечая на мои мысли, весело ухмыльнулась Ира и продолжила Дайной. Через гарнитуру: — Машинка, конечно, примитивная и не сравнится ни со «Стрижом-4М», ни с «Носорогом», но летает. И пусть часть рефлексов, наработанных за время учебы в АПД, придется «перешивать», но на уровень среднестатистического пилота Конвоя ты поднимешься от силы месяца за два-три не особо добросовестных тренировок. Кстати, в этом «Орлане» есть один Очень Большой Плюс: он ТВОЙ, следовательно, летать на нем ты сможешь без оглядки на инструкторов и курсового офицера!

Я хотел признаться, что об этом уже думал, но отвлекся на «силуэт» Оли, качнувшийся в мою сторону, развернулся на месте и вопросительно мотнул головой.

— Салон оценили, Витю с Таней похвалили и готовы к экстремальному взлету. Но хотелось бы видеть не горы, а город.

— А куда летим? — спросил я и посмотрел на часы, хотя знал, что до аудиенции еще три с половиной часа.

— А куда нам можно? — выкрикнула младшенькая из салона и получила уверенный ответ от Воронецкого:

— Свет, не смеши: идентификатор этой машины залит даже в базу данных системы «свой-чужой» Императорского дворца! Да, для входа в его полетную зону требуется отправить соответствующий запрос, но в девяти случаях из десяти он будет удовлетворен автоматически. Вывод напрашивается сам собой: лететь можно куда угодно. Главное — успеть попасть на награждение…

— Какое награждение? — полюбопытствовала его благоверная.

Опростоволосившийся Великий Князь расстроенно вздохнул, немного поколебался и раскололся полностью:

— Дед собирается вручить ребятам ордена «За заслуги перед Империей». Игнату — третьей степени, а Оле со Светой — четвертой.

— За уничтожение элитных Одаренных боевой дружины Гладковых?

— Ага.

— Заслужили… — как-то уж очень серьезно заявила Ростопчина, а Света задала вопрос, крутившийся у меня на языке:

— Надеюсь, закрытым списком?

— Де-юре — да. Но информация о награждении будет слита на сторону уже сегодня. В общем, опаздывать на это мероприятие нельзя. Тем более, что один раз мы его уже перенесли. Так что предлагаю сгонять к Максаковым и повеселить Лизу…

помогла закрепить ордена, выдала все нужные аксессуары, лично побрызгала одеколоном и… отправила дожидаться их-любимых в гостиной!!!

Я повалял дурака еще немного, а потом ушел. Чтобы не мешать девчатам наводить красоту. Да, поскучал еще какое-то время. Но оно того стоило: мои дамы, по очереди вплывшие в гостиную ровно без десяти шесть, выглядели настолько сногсшибательно, что я начал терроризировать Куклу вопросами только минут через пять:

— Ири-и-иш, я тут как следует пощупал свой костюм, выпал в осадок от качества выделки кожи и захотел выяснить, как сильно просела ее защита.

— Если судить по энергопотреблению раскройного лазера, то на двадцать два процента. Но это непринципиально: от заброневых контузионных травм и ударов артефактными заточками с зачарованием от второго ранга эта кожа не спасла бы даже до обработки, зато атаки точечными магическими умениями по третий ранг включительно держит за милую душу!

— Здорово! А в твоей артефактной фурнитуре есть отвод глаз?

— Есть, конечно. Одно плохо — он запитан на накопитель, и для активации требуется сломать пуговицу. Пуговиц, как ты видишь, на мне немного, так что за один выход в свет я могу стать невидимой всего четыре раза. Впрочем, это ровно на четыре больше, чем без них, и я довольна до невозможности.

— Ну да, для тебя, простушки, возможность в любой момент спрятаться под аналогом пелены теневика – свет в окошке… — согласно кивнул я и задал третий вопрос: — А ты специально убрала фактуру змеиной чешуи с большей части моего костюма?

— На самом деле она то появляется, то исчезает… — ухмыльнулась Кукла. — В зависимости от и яркости света, температуры воздуха, плотности твоей ауры и чего-то еще: Соня нашла описание такого эффекта в светских хрониках прошлого века, а я нарыла технологию и озадачила Валерия Константиновича.

— А почему этого эффекта не видно на вашем шмотье?

— Он считался статусным, и старшее поколение об этом помнит…

— … так что во время нашего первого серьезного выхода в свет бесить страдальцев настолько сильно будешь только ты… — хохотнула младшенькая, а старшая демонстративно постучала по своим часам и заявила, что нам пора.

Пока шли к лифту, активировали жар. А через пару минут, поднявшись в салон «Орлана», снова сбросили. Кукла сходу умотала в пилотскую кабину. Причем не одна, а прихватив с собой Свету. Ну, а мы с Ольгой аккуратно опустились в кресла, чем-то понравившиеся еще в среду, подождали, пока они адаптируются под наши тушки, «вырастили» подлокотники и переглянулись.

— Машина фантастически интересная. Но в «Стихии» и «Стрибоге» мне почему-то уютнее… — призналась она. — Я по ним соскучилась. И жду весны, чтобы продолжить тренировки на автодроме.

— А как же «Монстр»? Все, забыт?

— Не-не-не: я собираюсь укротить и его… О, че-е-ерт!!!

Ага, Ира подняла машину в воздух в экстремальном режиме и, заложив сумасшедший вираж, «выстрелила» ею в направлении поместья Максаковых. Иллюминаторы показывали реальную картинку, поэтому мы одновременно повернулись к ним и какое-то время любовались Новомосковском с высоты птичьего полета. Увы, в какой-то момент Дайна напомнила о необходимости сообщить Арсению Никифоровичу расчетное время прилета, и я нехотя взялся за телефон.

Максаков-старший ответил с первого же гудка, выслушал мой монолог и весело хохотнул:

— Добрый вечер, Игнат Данилович. Вы позвонили вовремя: еще две-три минуты — и Лиза протерла бы носом оконное стекло. А за ним, между прочим, сорокаградусный мороз!

— Это мелочи. Главное, чтобы она не вылезла из салона машины до того, как Ирина Сергеевна заглушит двигатели. А то заработает обморожение даже под жаром.

— Слышит. Обещает не дурить. И я ей почему-то верю…

…Злобная мелочь выбралась из лимузина в стиле примерной девочки, изобразила красивейший книксен и, правильно истолковав шевеление моей руки, в четыре рывка переместилась к двери-трапу. Ну, а я подождал, пока Арсений Никифорович оклемается от шока, вызванного лицезрением моего иконостаса, пожал протянутую руку, еще раз предупредил, что верну домой его внучку только в воскресенье вечером, и откланялся. Так что в салон мультикоптера вошел через считанные мгновения и услышал самый конец монолога Максаковой:

— … удавятся от зависти и попытаются хоть к чему-нибудь придраться! Но высказывать свое мнение вам в лицо побоятся, поэтому начнут злословить.

— Плевать… — равнодушно пожала плечами моя благоверная. — Будут себя плохо вести — получат по рогам. Нет — мы их даже не заметим. Ибо летим во дворец только для того, чтобы поздравить Людмилу Евгеньевну.

Тут девочка повернулась ко мне, оглядела с головы до ног при хорошем освещении и язвительно ухмыльнулась:

— Определенно, вы знаете толк в утонченных издевательствах!

— А чуть подробнее можно? — полюбопытствовал я, усаживаясь в свое кресло и кивая внутренней камере.

Злобная мелочь ухмыльнулась еще язвительнее:

— Запросто! Одежда из кожи высокорангового зверья защищает только от точечных ударов магией в корпус, руки и ноги, а от площадных атак, ударов артефактными ножами и выстрелов из снайперских винтовок — нет. Вы знаете это в разы лучше меня, а значит, «перевели» кожу змеи первого Кошмарного ранга, считающуюся бесценной, на эти вещи только для того, чтобы от души уязвить аристократов-горожан, надувающих щеки по поводу и без. Более того, нашли идеальный способ заставить их страдать не час-другой, а долгие годы. Ведь никто, кроме вас и ваших напарниц, не в состоянии охотиться на зверье такого уровня, а подобная одежда нигде не продается. Поэтому перед каждым мероприятием высшего света вся завистливая часть нашего дворянства будет сходить с ума от бессильной злости!

— Им полезно… — без тени улыбки заявила Ольга, не отрывая взгляда от поместья Максаковых, «проваливавшегося вниз», и сменила тему беседы: — Ли-из, а тебе Искрицкие не звонили?

Девчонка мгновенно посерьезнела:

— Звонили. Вернее, звонил. Егор. Предупредить, что на зимних каникулах, вероятнее всего, будет вне зоны действия сети. Что интересно, буквально часа через два практически то же самое мне сообщила и Поля. Все бы ничего, но в их голосах ощущалось почти одинаковое одурение, связи нет только в Пятне, а зимние каникулы — самая середина межсезонья. В общем, я пришла к выводу, что Егором и Полиной заинтересовалась Людмила Евгеньевна и приказала устроить им стресс-тест. Чтобы решить, стоит с ними возиться дальше или нет.

— Очередной толковый вывод. Аплодирую стоя… — хихикнула Дайна в гарнитуру, а я, поймав взгляд злобной мелочи, спросил, не делилась ли она с этой парочкой своими догадками.

Девочка отрицательно помотала головой:

— Нет, конечно! Егора я совсем не знаю, поэтому подожду завершения стресс-теста, посмотрю, как изменится поведение этого парня после того, как он поймет, что интересен Императорскому роду, и решу, продолжать общение дальше или нет. А Полине подсказки не нужны — она и так вцепится зубами в подаренный шанс, сдохнет, но выдаст максимально возможный результат, и, что самое важное, не изменит своего отношения ни к жизни, ни ко мне.

Я мысленно хмыкнул, услышав в голосе Лизы не только абсолютную уверенность в подруге, но и неподдельную гордость. А через мгновение БИУС подкинул мне еще немного информации для раздумий:

— Лаптева действительно заслуживает уважения: я наблюдаю за ней уже третий день, незримо поприсутствовала на ее тестировании очень толковым психологом спецотдела, видела, как Полина держалась во время чрезвычайно неприятной беседы с дедом-слизняком,

и проанализировала полтора десятка ее телефонных разговоров со старшеклассниками, озвучивавшими на редкость «вкусные» предложения глав родов. Так вот, эта девочка в разы жестче Лизы и в принципе не умеет гнуться. Что в создавшейся ситуации не радует от слова «совсем»: на Полину уже начали давить со всех сторон, а она даже не пытается делать вид, что собирается прислушиваться к настоятельным рекомендациям старших родственников или тех, кто способен превратить ее жизнь в ад…

Последнее утверждение заставило вспомнить первый год учебы в АПД и основательно загрузило. Но потеряться в неприятных воспоминаниях я не успел — ожили динамики акустической системы салона и голосом Иришки сообщили о том, что наш «Орлан» вот-вот опустится на посадочную площадку на крыше Южного крыла Императорского дворца. Пришлось звонить Вите и сообщать, что мы уже на подлете.

Он весело заявил, что видит, и потребовал не тупить с высадкой. Вот я и задвинул все лишние мысли куда подальше, дал команду активировать жар, а уже через полминуты подхватил с пола коробку с подарком, помог спутницам подняться с кресел и первым направился к двери-трапу…

…При виде нашей одежды и Воронецкий, и Ростопчина, и все четверо Конвойных, обнаружившиеся в огромном «стакане» лифтового холла, выпали в осадок. Первым из ступора вышли вояки и снова закаменели лицами. А Витя, оклемавшийся чуть позже, очередной раз оглядел нас с головы, переместился рывком вплотную ко мне, пощупал рукав пиджака и изумленно хмыкнул:

— С ума сойти: кожа Кошмара, а ощущается дорогой тканью! Как?!!!

— Сие чудо великое есть… — ухмыльнулась моя младшенькая, позволила Татьяне провести куда более профессиональный осмотр пиджачка и ехидно поинтересовалась: — Нравится?

— Не то слово! — выдохнул Великий Князь. — Мало того, что эти костюмы выглядят невероятно стильно, так еще и подчеркивают красоту ваших фигур убийственнее некуда!

— Значит, нас, как минимум, заметят… — преувеличенно серьезно сказала Иришка и рассмешила даже вояк. А Татьяна, отсмеявшись, заявила, что мы напрочь перепортим настроение всем гостям приема, ибо заставим завидовать комплексно. То есть, молодости, умопомрачительной красоте, серьезнейшим наградам, безупречному вкусу и запредельной эксклюзивности одежды.

Пока дамы развивали эту тему, я привлек к себе внимание ближайшего Конвойного, чуть приподнял коробку, проартикулировал слово «подарок» и с намеком посмотрел на техноартефактный сканер, занимавший левый дальний угол помещения.

Вояка кивнул в знак того, что готов к проверке, подождал, пока я положу коробку на приемную ленту, врубил устройство, перевел взгляд на терминал и… застыл. При первой же алой вспышке, осветившей фойе.

— Стоять!!! — рявкнул Виктор, явно предположивший, что без чего-то подобного не обойдется. И успел остановить служаку до того, как он поднял тревогу. А после того, как поймал его вопросительный взгляд, сообщил, что уже звонит Ее Величеству, поднес телефон к уху, дождался ответа и весело хохотнул: — Тут подарок Беркутовых-Туманных свел с ума сканер в лифтовом холле Южного крыла. Тревога не объявлена благодаря мне… Подожди, я еще не закончил: с вероятностью процентов в девяносто пять тревога поднимется и при попытке нашей компании войти в лифт… Ну, как тебе сказать, чтобы не испортить первое впечатление от приятного сюрприза? Десять минут? Что ж, так и быть, подождем. Хотя желание повеселиться и сводит с ума…

Императрица вышла из лифта через девять минут. Само собой, не одна, а в сопровождении четверки телохранителей. В суть проблемы врубилась с первого взгляда на мою одежду, поздоровалась и добродушно подколола:

— Игнат Данилович, вы решили разом извести две трети подданных моего мужа?

— Как вы могли такое подумать? Мы, Беркутовы-Туманные, патриоты до мозга костей и никому не желаем зла. А оделись так, как подобает добытчикам первого класса, и не более…

— В кожу змеи-теневика первого Кошмарного ранга?

— Так первый класс — первый ранг. А как иначе?

— Ну да, о чем это я? — притворно удивилась она и «сделала выводы»: — Вы правы. Поэтому я сегодня же предложу мужу издать указ, обязывающий добытчиков, претендующих на получение классов, являться на аттестации в мундирах. построенных из собственноручно добытой кожи требуемых рангов!

Тут грохнуло все фойе, явно представив реакцию заинтересованных лиц на такой указ. А потом я взял власть в свои руки — в смысле, толкнул заранее подготовленную поздравительную речь — и протянул Воронецкой коробку, так и не прошедшую проверку.

Женщина ледяным взглядом осадила Конвойного, сдуру попытавшегося об этом сообщить, прищурилась, вытребовала у ближайшего телохранителя нож, разрезала упаковочную пленку, докопалась до подарка, нацепила его на себя, переместилась к ростовому зеркалу и, по моим ощущениям, помолодела еще лет на десять.

— Бабуль, тебе идет! — «возникнув» рядом с ней, сыто мурлыкнул Витя и схлопотал подзатыльник:

— Кто «бабуля»? Я «бабуля»? Да ты мое отражение видишь?!!!

— Вижу… — кивнул он и продолжил развлекаться: — Поэтому был бы рад обращаться к тебе, как к ровеснице, но боюсь, что удавится половина наших родичей…

— Плевать — их у нас навалом… — хохотнула Императрица, повернулась к нам, от всей души поблагодарила за «сумасшедший подарок» и, вспомнив о «проблеме», приказала Конвойным быстренько снабдить все «фонящие» вещи некими маркерами. Под небольшой приборчик, извлеченный из внутреннего кармана старшего поста, «подставилась» первая, потом посмотрела на часы, нехотя сняла куртку, посерьезнела и поймала мой взгляд: — Игнат Данилович, я в восторге. В том числе и от элегантности, с которой вы обыграли пятый пункт моих предложений. К сожалению, третий, восьмой и девятый все еще нужны, поэтому я забираю ребят, но вот-вот пришлю интересную подсказку. На этом пока все. До встречи в Алмазном зале…

Забрала всех, то есть, и «сладкую парочку», и злобную мелочь. Так что мы, Беркутовы-Туманные, прокатились на лифте в компании выделенного нам конвойного и, оказавшись в роскошном коридоре, чем-то напомнившим мне греческий зал галереи Веретенниковых, двинулись следом за воякой. А через несколько мгновений я попросил его остановиться, внимательно прочитал сообщение Людмилы Евгеньевны, уложил в голове подробнейшее описание предложенного маршрута и пошел дальше.

Следующий раз дал по тормозам перед высоченными и широченными двустворчатыми дверями в Алмазный зал, поблагодарил вояку за помощь, подождал, пока за последней преградой между нами и влиятельнейшими представителями высшего света отзвучит гулкий бас электронного глашатая, и вывел своих дам на относительно небольшой пятачок перед этим входом. А там развеселился: абсолютное большинство гостей приема смотрело на двери для «простых смертных», ибо было уверено, что мы, Беркутовы-Туманные, войдем в зал через них.

— Первый сюрприз, определенно, удался… — хохотнула Дайна после того, как к нам начали разворачиваться аристократы, стоявшие поблизости. — О, а вот и возмущенные шепотки…

Их я, каюсь, не услышал, так как заметил, какими взглядами смотрят на моих девчат мужчины, и воевал с проснувшейся яростью. Рекомендованный поворот направо сделал на автомате. Потом навелся на «белый костюм и алую розу в петличке», краем сознания вдумался в следующей комментарий верной помощницы и заставил себя улыбнуться миловидной брюнетке лет тридцати, в глазах которой не обнаружил ни зависти, ни похоти, ни презрения.

А метров через десять, наконец, засек прозрением знакомую энергетическую систему и чуть-чуть скорректировал направление движения. Благодаря чему уже секунд через двадцать «совершенно случайно» заметил дочку Цесаревича, стоявшую рядом с ее вроде как настоящим отцом, и обратился к девчатам:

— О, Виктория Михайловна! Надо засвидетельствовать свое почтение…

— Воронецкого, который ее признал, зовут Леонидом Алексеевичем… — напомнила Дайна и весело добавила: — О-о-о, наше шмотье, наконец, узнали! Все, готовимся ко всеобщему охренению…

— Великолепный ответ, Игнат Данилович. Кстати, вы не подскажете, в каком ателье вам пошили эти костюмы? А то я поставляю сырье почти во все столичные, но руку стилиста не узнаю.

Я ответил, что в моем собственном, и неслабо напряг третьего Князя из этой четверки, по утверждению БИУС-а, являвшегося владельцем торгового дома, специализирующегося на пошиве кожаной одежды для Одаренных:

— О, у меня появился конкурент?

— Конкурент? — недоуменно переспросил я и весело усмехнулся: — Борис Вениаминович, ваши фабрики шьют рейдовые костюмы из кожи «десяток» и «девяток», выращенных на фермах Одаренного зверья, а мое ателье выполняет мои разовые заказы из сырья третьего ранга и выше. Ну, и в чем именно мы, по-вашему, можем конкурировать?

— Аппетит, как известно, приходит во время еды! — буркнул он и заставил меня рассмеяться:

— Не в этом случае: закупать сырье у кого бы то ни было я не собираюсь, а промышляю настолько глубоко в Пятне, что тащить оттуда шкуры средне- или низкорангового зверя считаю полным и законченным идиотизмом.

— Но ведь производство должно работать!

— Будет. Изредка: мне еще родовую дружину экипировать.

— В рейдовые комплекты из кожи зверья третьего ранга? — сдуру съязвил Глотов

и потерял дар речи, услышав мой ответ:

— Да: в моей дружине нет низкоранговых Одаренных, а высокоранговые добудут себе достойное сырье сами.

В этот момент заговорил четвертый Князь, вроде как, являвшийся одним из владельцев группы компаний «Оружейные Заводы Надежды»:

— Логичный подход. Пожалуй, стоит взять на вооружение… Кстати, о вооружениях: Игнат Данилович, если верить докладу моего помощника, то вы и ваша команда сделали ставку на магию, а огнестрельное оружие фактически игнорируете. Да, нести лишний вес в глубокие области Пятна нерационально, но только на первый взгляд: современные крупнокалиберные артефактные патроны способны на многое…

Тут я невольно улыбнулся:

— Игорь Игоревич, я слышал, что как минимум две группы, отправленные добывать Искру росомахи третьего Кошмарного ранга, взяли с собой чуть ли не одноразовые реактивные противотанковые гранатометы…

— Да, было такое… — нехотя признал он. — Но третий Кошмарный ранг — это… хм… кошмар! А вы, если верить слухам, предпочли обойти этого монстра стороной.

— Верно, мы его атаковать не решились… — подтвердил я и последовал рекомендации Дайны: — … а звери, на которых мы охотимся, не так опасны, то есть, в теории, артефактное огнестрельное оружие может хоть немного, да упростить нам промысел. Откровенно говоря: до разговора с вами я не видел смысла в усложнении алгоритма охоты, но вы невольно натолкнули меня на очень интересную мысль. Но обсуждать ее тут я не готов…

Во взгляде Ивашова мелькнуло удовлетворение, и он отправил мне свою электронную визитку.

Остальные Князья последовали его примеру, но сделали это с оттенком недовольства. Я ответил тем же и уделил процессу лишь малую часть сознания, ибо засек прозрением«странную» картинку — большая часть энергетического силуэта одного из Одаренных тянула на слабенького Воина, а последние сантиметров десять нижних магистральных каналов «сияли», как у слабеньких Кошмариков первого ранга!

«А вот и первый „аксакал“ под артефактом сокрытия ранга…» — подумал я, отправляя последнюю визитку, оглядел три десятка «силуэтов» Одаренных пожиже, окруживших нашу компанию, дожидавшихся возможности подойти ко мне и анализировавших каждое произнесенное слово, мысленно вздохнул и решил, что придумаю способ идентифицировать человека-Кошмара после завершения официальной части приема…

…План Людмилы Евгеньевны сработал именно так, как планировалось: первые пятьдесят минут нас «терзали» только представители самого старшего поколения аристократов, а все остальные гости приема смотрели со стороны, тщательно анализировали каждую волну слухов, прокатывающуюся по залу, и готовились к реализации своих целей. Тридцатиминутная официальная часть обломала и тех, и других, ведь во время речи Императора полагалось поедать его верноподданническими взглядами и внимать внимательнее некуда. Речь Ее Императорского Величества народ слушал в том же ключе. А после того, как именинница поблагодарила подданных мужа за проявленное уважение и начала принимать персональные поздравления, первые неспешно отправились занимать очередь согласно неофициальной табели о рангах, а те, кому участие в этой части мероприятия светило нескоро или не светило вообще, решили воспользоваться представившейся возможностью и дорваться до нас. Но не тут-то было: мы к этому времени сместились на заранее оговоренное место и «совершенно случайно» оказались на пути у Виктора, Тани и Лизы, вошедших в Алмазный зал через одну из боковых дверей. А Великий Князь, одним своим появлением рядом со мной поставивший жирный крест на планах солидной толпы бесконечно уверенных в себе мужчин и роковых красавиц, сходу начал рвать все шаблоны «правильного» поведения:

— Привет, Игнат! А чего это вы тут, а не возле бабушки? Она в восторге от вашего подарка и жаждет поблагодарить!

— Я не в том статусе, чтобы…

— Что значит «не в том»? — удивленно перебил меня он, вгляделся мне в глаза, понял, что я сказал именно то, что думаю, и насмешливо фыркнул: — Ты — друг нашего рода. Со всеми полагающимися привилегиями и обязанностями. Так что вперед!

Тут я, каюсь, на пару мгновений выпал в осадок, ибо сообразил, что это заявление было озвучено не просто так. Но я просто удивился, а аристократы, услышавшие эти слова члена главной ветви правящего рода, сначала напрочь охренели, а после того, как более-менее оклемались, подняли даже не волну, а целое цунами возмущенных перешептываний. Впрочем, нас она не задела — я пожал плечами и двинулся к тронному возвышению в темпе, предложенном Воронецким, и не следом за ним, а параллельно. А он продолжил сводить с ума гостей приема:

— Кстати, о вашем подарке: один из моих старших родственничков сдуру заявил, что эта куртка, безусловно, красивая, но слишком уж тонкая. И принес свою, оставшуюся от отца. Да, та, выглядела в разы кондовее. Но толку: ее пробило насквозь первое же воздушное лезвие третьего ранга. А вашу такое же лезвие даже не поцарапало! Правда, бабушка, узнав об этом «эксперименте», чуть не убила и экспериментаторов, и зрителей, зато чуть позже, более-менее успокоившись, призналась, что теперь мечтает о таких же брючках, как у Оли, Светы и Иры.

— Открою страшную тайну… — громким шепотом затараторила Света. — Из обрезков кожи получилось три стильных пояса и сумочка! Последнюю мы с Иришкой, конечно же, уступили Оле, но гипнотизировали Игната настолько жалобными взглядами, что он пообещал выследить и грохнуть еще одну такую змею…

— Вить, а можно мы с Лизой тоже погипнотизируем Игната жалобными взглядами? — полюбопытствовала Ростопчина, а злобная мелочь, сев на ту же волну, захлопала ресницами.

— Да я и сам об этом подумываю… — «признался» Воронецкий и под наш негромкий, но жизнерадостный смех подошел к боковой лестнице, ведущей на тронное возвышение.

Конвойные, стоявшие перед ней, естественно, расступились, и мы, по очереди поднявшись по ступенькам, услышали еле слышный шепот Великого Князя:

— Девчат, на вас сейчас смотрит не одна сотня завистников.

Заставьте их удавиться!

— А ведь он выбрал эту лестницу намеренно! — довольно заявила Дайна и помогла прозреть: — От центральной до трона всего шесть метров, а отсюда — почти двадцать. А значит, ваше дефиле будет действовать народу на нервы втрое дольше всех остальных…

На нервы «народу» подействовало не только «дефиле»: Император и его благоверная общались с нами не двадцать-тридцать секунд, а минуты четыре, именинница поблагодарила за уже полученный подарок, а остальные, сданные гостями Конвойным, ждали проверки в специальном хранилище; государь не ограничился обычной парой слов, а тонко пошутил, улыбнулся моему ответу и пообещал «отомстить»; мы вели себя «слишком свободно» и так далее. В общем, обратный путь к той же лесенке мы прошли под сотнями ни разу не радостных взглядов. А после того, как спустились в зал, ни разу не случайно «нарвались» на Цесаревича с женой. Он и нанес подданным отца добивающий удар немудреной шуткой:

— Добрый вечер, Игнат Данилович, дамы… Вынужден признаться, что не рад вас видеть: попавшись на глаза моей дражайшей супруге, вы заставили ее вспомнить юность, учебу в столичной Академии Искусств и мое обещание не препятствовать любимому увлечению! В общем, сейчас она начнет изучать ваши костюмы чуть ли не в электронный микроскоп и делиться восторгами. А я… я бы предпочел сравнить буйный нрав вашего тюнингового «Орлана» с нравом серийных машин…

привез в свое городское поместье и впечатлил. Как неутомимостью в постели, так и способностью пить, не пьянея. Кавелин является убежденным сторонником Воронецких, но не удовлетворен своим нынешним политическим весом и без особой спешки создает паутину возможностей, которая лет через восемь-десять вознесет его в кресло министра финансов. Ну, а Гордеев тщеславен, болезненно самолюбив и подловат. Де-юре держит нейтралитет и изображает молодого вспыльчивого повесу, а де факто дерется на дуэлях и убивает только тех, кто так или иначе мешает развитию родового дела, за последние три года подмял или разорил четыре крупных агропромышленных объединения, опосредованно оболгал еще два и не собирается останавливаться. К добытчикам раньше относился индифферентно, а членов Совета Десяти считает напыщенными клоунами. Но тобою заинтересовался и еще ночью приказал начальнику СБ собрать о тебе всю возможную информацию. В общем, этот Кошмар опасен, и мне нужна твоя санкция для начала его полноценной разработки.

— Делай все, что сочтешь необходимым! — без тени сомнений заявил я, поймал за хвост мысль, болтавшуюся на краю сознания, и добавил: — Кстати, а что у спецотдела с поисками «бегунков»?

— О том, что Скарятиных нашли, ты знаешь. А самый опасный тип из тех, кто все еще на свободе — Нестор Гладков — как сквозь землю провалился. И это не радует. Поэтому я приняла кое-какие меры. Но о них мы поговорим ближе к вечеру, ибо сюда вот-вот заявится твоя младшенькая…

И, обнаружив, что «посторонних» в помещении уже нет, ушла в рывок и расцеловала… Куклу:

— Ириш, твой дизайн — это нечто: я уверена, что у нас — самое красивое, самое стильное и самое уютное поместье на планете! Я тебя обожала и раньше, а сейчас, можно сказать, боготворю!

Та не на шутку растрогалась, благодарно чмокнула мою благоверную в щечку и… наехала на меня:

— Слышал? Она обожает и боготворит! А ты меня не любишь, не ценишь и никогда не носишь на руках!

— Ой, лиса-а-а… — с улыбкой протянул я и ответил на безмолвный вопрос жены: — Это она так пытается соскочить с наказания за своеволие!

— Все, что я добавила в первоначальный проект поместья, реально нужно, причем нужно не мне, а вам! — затараторила эта хитруля, поняла, что аргумент не прокатил, убито вздохнула, повернулась ко мне идеальной задницей, чуть-чуть наклонилась и картинно вздохнула: — Ладно, признаю: виновата. Так что шлепай этот шедевр высоких технологий…

Я невольно заржал, притянул ее к себе, поцеловал в щечку, посадил на колено и посерьезнел:

— Как я понимаю, с проектом неслабо порезвились и Воронецкие, верно?

— Ага: их стараниями в особняке и ближайших окрестностях появились двадцать две крупнокалиберные автоматические огневые точки с системой подачи боепитания, не требующей вмешательства человека; каждая такая АОТ в режиме ожидания прячется под артефактом иллюзии; арсенал, командный пункт и бункер глубокого залегания укомплектованы по полной программе; системы РЭБ при любом намеке на внештатную ситуацию синхронизируются с армейскими; системы водоснабжения «сидят» на артезианской скважине и так далее. Но самое интересное, как обычно, скрывается в мелочах: генерал Ляпишев уже замкнул всю эту машинерию только на тебя, на меня и на себя. При этом ты прописан администратором и при желании можешь срубить две другие «учетки», на меня замкнуто управление электроникой и вооружением, но я не могу вносить никаких изменений в базовые настройки системы, а он может запустить перезагрузку и не более. Причем не в удаленном режиме, а прибыв сюда во плоти и спустившись в бункер глубокого залегания в гордом одиночестве! В общем, с нами продолжают играть честно, и это удивляет.

Меня тоже удивляло. Но я посмотрел на часы, задвинул это чувство куда подальше и встал из-за стола:

— Ладно, суть понял. А нюансы обсудим завтра…

…Мы подошли к двери большой гостиной ровно в час, подождали, пока створки «сами собой» уедут в стены, переступили через порог и нарвались на шутку Воронецкого:

— Игнат, что ты натворил⁈ Как только строители выложат в Сеть хотя бы пару фотографий интерьеров этого поместья, как тебя, грозного Черного Беркута, начнут называть совсем не воинственным прозвищем Икона Стиля! Ну, и как прикажешь с этим жить⁈

— Виктор Михайлович прав… — притворно вздохнула целительница. — За три с половиной часа безделья я обошла только первый этаж, спортивный зал, бассейн и банный комплекс, но со всей ответственностью заявляю, что наше поместье — самое красивое и самое уютное в Империи!

— Так и есть… — предельно серьезно подтвердила Ростопчина. — И знаете, что сводит меня с ума сильнее всего? Красивых и стильных поместий я видела достаточно много. Но они напоминали либо музеи, либо картинные галереи, либо ярмарки тщеславия. А в вашем хочется жить — засыпать и просыпаться в уютных спальнях, завтракать, обедать и ужинать в гостиных, тренироваться в бассейне и спортивных залах, развлекаться в игровых комнатах и аэротрубе, париться в саунах и даже грустить…

Народ, дожидавшийся нашего появления возле окон, выходящих на озеро, согласно закивал, и я, поймав взгляд «страдалицы», пожал плечами:

— Где мы обосновались, знаете. Маршрут освоили. В покои заселились. Ну, и что вам мешает прилетать почаще?

— Мы так и планируем! — заявил Великий Князь. А через пару мгновений последовал моему примеру. В смысле, подвел свою благоверную к креслам по правую руку от моего, помог опуститься во второе, поухаживал за мелочью и сел сам. Валерий Константинович «взял на себя» Ксению Станиславовну, Надежду и Ульяну, а ветераны качнулись, было, в сторону Сони и Тани, но те еле слышно шепнули, что собираются заменить отсутствующих горничных.

Вояки переглянулись и выделили им в помощь трех человек. Зря: Ира, притащившая с собой мобильный терминал, потыкала в экран — и в помещение вошло шесть новеньких андроидов. «И пусть их управляющие программы еще требовали корректировок», такие мелочи никого не беспокоили — полуторные порции филе форели с рисом и сливочным соусом испарялись на глазах. Так же, как и целые графины свежевыжатого апельсинового сока. А после того, как тарелки показали дно, и народ, оголодавший за очень уж длинный день, сыто откинулся на спинки кресел, кивнул Ире, дождался, пока «оживут» почти все телефоны, и уставился на вояк:

— Это премии. За самоотверженную службу роду. И электронные ключи к четырем «Кайманам», подаренным нам Виктором Михайловичем и Татьяной Тимофеевной. Готовиться к празднованию Нового года мы начнем во второй половине дня, а первую можете посвятить покупке всего того, чего не хватает в ваших покоях, приобретению подарков или прогулкам по Южному: до него всего ничего, а четыре «Каймана» и один «Эскорт» на вас шестерых, Татьяну Викторовну, Софию Феликсовну и двух поваров позволят куда больше, чем один-единственный минивэн.

Закончив с этой частью компании, перевел взгляд на артефактора и поручил его заботам Ксению Станиславовну, Надежду и Ульяну. Хотя везти их в город должна была Недотрога. А после того, как единственный мужчина в этой четверке утвердительно кивнул, посмотрел на «сладкую парочку» и мелочь:

— Ну, а мы с вами поохраняем поместье, потренируемся и проведем всесторонние испытания аэротрубы, бассейна и бани…

Отправив водителя-телохранителя в ранге Богатыря обратно в белый «Буран». А через пару минут, с моей помощью величественно опустившись в кресло, кинула по испытующему взгляду на Ольгу и Свету, повернулась к Надежде, молитвенно сложила руки перед грудью и снова уставилась мне в глаза.

Заговорила сразу после ухода Недотроги и в очень интересном ключе:

— Занимательная у вас команда: вам плевать на мои формы, а в глазах ваших подруг нет даже намека на ревность. При этом вы готовы к бою и, вне всякого сомнения, уверены в победе, хотя не можете не знать, что я — Княгиня с солидным кладбищем за спиной. Далее, вы правильно сидите, правильно смотрите и правильно дышите; ваша одежда фонит Силой на уровне… пусть будет «Кошмара первого ранга», каждая пуговица — артефакт работы Валеры Уфимцева, а защитные покровы, похожие на ваши, я не видела уже лет сто. Но и это еще не все: вы одеты невероятно стильно; та часть вашего особняка, которую я успела увидеть, убивает безупречным вкусом; под вашу руку ушла Наденька Ермакова и теперь ощущается абсолютно счастливой; вы дружите с единственным мальчишкой из Воронецких, которого можно уважать, а Людка Тимашева — его бабка — в вас души не чает. Причем не чает на самом деле — я помню ее еще ребенком, видела, как она взрослеет, и совершенно точно не ошибаюсь…

Я равнодушно пожал плечами:

— Живем в свое удовольствие.

— То есть, делаете то, что считаете должным, плевать хотели на высший свет со всеми его заморочками и век бы в нем не появлялись, будь у вас такая возможность, верно?

— Да.

— Что ж, значит, на моих первоначальных планах можно ставить крест: ни вы, ни ваши напарницы ни за что на свете не согласитесь рекламировать одежду, обувь и аксессуары, произведенные на моих предприятиях. Несмотря на то, что носите только их. А угрожать вам чем бы то ни было абсолютно бесполезно.

— Вы опять угадали… — бесстрастно признал я, а девчата продолжили изображать статуи.

— Скажите, пожалуйста, а где Ксения Вронская будет встречать Новый год, здесь или в поместье Веретенниковых? — внезапно полюбопытствовала гостья, и я, чуть-чуть поколебавшись, сказал правду:

— Здесь. А что?

Карамзина провела подушечкой указательного пальца по обивке кресла, оценила тактильные ощущения, удовлетворенно кивнула и только после этого ответила на мой вопрос:

— Я неплохо знаю и эту девочку. Поэтому ее отношение к вам усиливает любопытство. И… Игнат Данилович, а пригласите на это празднование и меня: даю слово, что с легкостью впишусь в вашу компанию, ни с кем не поделюсь ни битом информации о вас, вашем роде и ваших друзьях, не использую ее во зло и не разочарую!

Просьба… загрузила. Поэтому я оглядел эту особу с головы до ног, как следует обдумал открывающиеся «перспективы» и… рубанул правду-матку:

— Наталья Родионовна, я не могу пригласить вас на это празднование, так как вы — «Княгиня с солидным кладбищем за спиной» и, по политическим взглядам, являетесь убежденным нейтралом, а в поместье уже гостят Великий Князь Виктор Михайлович и его невеста. Тем не менее, Надежда Олеговна вас искренне уважает, а я считаюсь с ее мнением, поэтому буду счастлив, если вы сочтете возможным отужинать в моем новомосковском поместье… либо второго, либо третьего января. Ибо четвертого мы, вероятнее всего, уйдем в очередной рейд…

В общем, если бы не доклад Куклы, «то и дело косившей глазом на мобильный терминал», и не заинструктированная Недотрога, мы бы точно зевнули приезд Карамзиной. Но они бдели, поэтому Надя встретила и проводила Княгиню к нам, а Ира в нужный момент «возникла» возле двери в коридор, представила очередную гостью и… через гарнитуру выдала забавный вывод:

— А ведь Воронецкая смешила вас не просто так: вы зарумянились, все еще улыбаетесь и выглядите беспечными, то есть, не опасаетесь!

Согласился. Мысленно, ибо как раз поднимался из-за стола и наводился на Карамзину. Ну, а она, возникнув на пороге, оглядев помещение и заметив раскрасневшуюся Императрицу, сидящую рядом с моей благоверной, на миг потеряла дар речи. Впрочем, держать лицо Наталья Родионовна научилась лет за сто до моего рождения, поэтому мгновенно перестроилась в нужный режим и изобразила идеальный поклон, ибо, как в прошлый раз, приехала в брючном костюме. Не «просела» и после не самого стандартного обращения Людмилы Евгеньевны:

— Привет, теть Наташ! Оставляй всю серьезность в коридоре, заходи и устраивайся поудобнее: в этом доме лишние церемонии не в чести…

— А Игнат Данилович и его супруги разрешат так мусорить?

— Мусорить серьезностью разрешаем… — твердо сказал я, качнувшись навстречу.

— Что ж, как скажете… — усмехнулась женщина, сделала вид, что что-то выбрасывает, танцующим шагом подошла к ближайшему свободному креслу, с моей помощью опустилась на сидение и контратаковала Воронецкую… в предложенном ею же стиле: — Люд, признаюсь, этот твой шаг я не просчитала. А ведь ты собираешься меня удивить не только им, верно?

— Верно… — кивнула та и шокировала всех, включая меня. Почему? Да потому, что по какой-то причине в одностороннем порядке переиграла наши договоренности и повела себя не так, как я рассчитывал: — Теть Наташ, я должна Игнату Даниловичу и его девочкам жизнь. В твоем понимании этого утверждения. И точно такой же долг признал Володя. А теперь вопрос: нашу реакцию на любое недостаточно уважительное телодвижение в адрес этой семьи представляешь?

— Хм…

— А теперь добавь к этому «хм…» еще два штриха: ни один из знакомых мне Одаренных, включая тебя, не вытащил бы меня из той задницы, в которой я обзавелась этим долгом, и… для меня этот дом — аналог флигеля Антошки!

Последний тезис я не понял от слова «вообще». Зато поняла Карамзина. И, на мгновение «поплыв» взглядом, обезоруживающе улыбнулась:

— Неуважительных телодвижений с моей стороны и не планировалось. Но я прониклась… И любопытна… И до сих пор под впечатлением дизайна родового поместья Игната Даниловича… И…

— … привыкла диктовать моду всей Империи, а тут Иконой Стиля назвали не тебя?

— Да.

Тут мне надоело изображать статиста, и я влез в их перепалку, напомнив о том, что серьезность, вроде как, выброшена в коридор.

Женщины переглянулись и практически одновременно извинились. Я кивнул в знак того, что принимаю их извинения, и предложил перебраться за стол. После чего поухаживал. За всеми. Ибо был единственным мужчиной в помещении. А потом задал тему застольной беседы, ехидно спросив у «тети Наташи», какое вино, по ее мнению, лучше всего подходит к змеиному мясу.

— Если это мясо Кошмара, то его можно запивать даже водой! — легко и непринужденно отшутилась она, решив, что я задал этот вопрос просто так. А Императрица, поймав мой взгляд, полюбопытствовала, не осталось ли у нас, часом, изюбрятины.

— Осталось, конечно… — улыбнулся я. — Вам ее и приготовили.

Женщина заулыбалась и аж заерзала от нетерпения. Что, конечно же, не прошло мимо внимания Натальи Родионовны. Но высказать свое мнение о столь несолидном поведении Императрицы эта гостья не успела — на пороге гостиной нарисовался первый андроид, и Кувалда заинтересованно уставилась на содержимое подноса. А через пару минут, попробовав блюдо, «возникшее» перед носом, изумленно выгнула бровь:

— А изюбрятина у вас тоже Кошмарного ранга?

— Нет. Обычная «шестерка».

— Тоже неплохо… — без тени улыбки заключила она, кинула нечитаемый взгляд на Воронецкую, наслаждавшуюся вкусом любимого блюда, попросила налить красного вина и на какое-то время потерялась в гастрономическом удовольствии. То есть, застольную беседу поддерживала, при необходимости отшучивалась, но инициативу не проявляла. Зато после того, как дело дошло до десерта, попробовала торт-медовик, пригубила чай и уставилась на меня с тем самым, прежним интересом: — Игнат Данилович, я знаю, что это поместье вы купили совсем недавно и пока еще не ремонтировали, поэтому вынесла за скобки его интерьеры и проанализировала все остальное. Выводы продолжают будоражить воображение: у вас воистину великолепный повар; вы едите мясо, за которое любой гурман продаст душу; пьете бесподобные вина и напитки; привычно пользуетесь стильным сервизом, столовыми приборами и бокалами, а одеваетесь… Впрочем, об этом я, помнится, уже говорила, поэтому перейду к заключению из трех слов: вы живете красиво! Так, может, стоит поделиться этим отношением к жизни с миллионами жителей Империи?

Я представил себе этот процесс и поморщился:

— Наталья Родионовна, нам в принципе неинтересен мир высокой моды, не нужны рекламные контракты, а известности слишком много уже сейчас!

— Тем не менее, «Стихии» и «Стрибоги» вы рекламировали! — напомнила она. А зря: к этому вопросу я подготовился лучше всего:

— Разве? Я просто погонял в свое удовольствие и поставил пару-тройку рекордов, а не кривлялся на камеру, изображая невесть что. Да, в результате у автоконцернов «Русь» и «Москва» взлетели продажи, но это — дело десятое. Ведь я не ломал себя об колено, а пошел навстречу своей любви к скорости, мощным спортивным машинам и адреналину.

— Вы забыли упомянуть тюнинговые мультикоптеры… — мягко поддела меня Императрица. Пришлось исправляться:

— Да, «Орлан» уже свел меня с ума, но в данный момент я летаю только в пассажирском салоне. И убиваюсь в тренажере…

— Значит, и этот слух не врет?!!!

— Не врет, теть Наташ… — улыбнулась Воронецкая. — Игнату Даниловичу и его подругам настолько надоело пробиваться сквозь пикеты из фанатов и журналистов, что они решили приобрести вертолет. И поделились этой идеей с моим самым любимым внуком. А тот тоже любит скорость и адреналин. Вот их компания на «Орланы» и пересела.

— Кажется, мне надо крепко подумать… — очень уж странным тоном пробормотала Карамзина и попробовала уйти в себя.

Но Людмила Евгеньевна перестала строить из себя милую женщину, недобро оскалилась и добавила в голос металла:

— Ты права, тетя Наташа: надо! Только перед тем, как начать, не забудь правильно отчитаться перед фанатами. А то в этот раз я тебя не прощу. И твоя вольница закончится…

Потом пропрыгали порядка сотни метров в «обычном», режиме, остановились, скинули с плеч станковые рюкзаки, пошитые из змеиной кожи третьего ранга и доработанные Валерием Константиновичем, уронили на наст и превратили в лежбища. Как? Да очень просто — сняли декоративные заглушки, раздвинули телескопические трубки нестандартных станков, зафиксировали в крайних положениях и натянули на «рамки» специальные чехлы. Закончив с этим делом, раскатали подшлемники и натянули лыжные маски, затем легли, активировали подпорки и взмыли в ночное небо.

Полетный ордер обговорили еще дома, так что девчата сходу разошлись в стороны на максимальную дистанцию, на которой надежно «держали» меня прозрениями, а набирать крейсерскую скорость начали уже потом. И пришли к выводу, что рюкзаки «доработаны» не зря: в таком положении центры масс не «гуляли» ни во время полета, ни в момент выхода из рывков, благодаря чему удерживать тушки в нужном положении, выдерживать направление и, в то же самое время, «сканировать» лес было намного удобнее, чем во всех остальных режимах, вместе взятых.

Да, привыкать к новому принципу движения пришлось все равно. Но уже в четвертом часу ночи мы практически перестали ошибаться, а к половине пятого лихо навелись на рысь-«четверку», обнаруженную Ольгой, быстренько грохнули, вырезали ядро и все нужные энергетические узлы, снова взмыли в воздух и полетели дальше.

Следующую остановку сделали ближе к шести утра, заметив «силуэт» медведя все того же четвертого ранга, впавшего в спячку, нашли вход в логово и нанесли его на карту. Как место, которое, при желании, можно превратить в мини-заимку для ветеранов. Увы, на этом условные успехи закончились — все оставшееся время полета до расщелины мы не засекли ни одного Потапыча, который мог бы поделиться с нами оглушением, ни «доноров» лепки второго ранга и выше, ни зверья, владеющего невидимостью. Тем не менее, наводясь на иллюзию, под которой пряталась «пропасть», пребывали в прекраснейшем настроении. Ибо добрались до нее за одну-единственную ночь.

Кстати, я намеренно завел «эскадрилью» со стороны, с которой не было видно «охотничьих угодий» местной версии БИУС-а, ушел вниз впритирку к скале и, скинув скорость во время экстремального снижении, показал дамам «заразительный пример». То есть, сходу загнал «ложе» в наклонный коридор и добрался на нем до комнаты для медитаций. А после того, как они повторили этот кунштюк и «вскрылись» рядом со мной, назвал красотками и как следует захвалил. Достаточно громко, чтобы Дайна услышала мой голос и ненароком не распилила ни меня, ни «красоток».

Младшенькая тоже поверещала. Потом огляделась по сторонам, заявила, что страшно соскучилась по этому месту, и… радостно оскалилась, вспомнив о ловушке с «матрицей» звериной тропы и валунах с острыми вершинами. Но я был к этому готов, поэтому «посерьезнел» чуть раньше:

— Так, организуйте-ка завтрак, а я пока сгоняю в туалет и гляну, кого нам завалили доблестные каменюги…

«Правильное» воспитание этого мира дало о себе знать: девчата коротко кивнули и занялись делом, а я покопался в рюкзаке, достал коробочку из аструма, вышел в коридор и, посвистывая, спустился к нижней арке. После того, как оказался под открытым небом, немного повертел головой, вроде как, осматриваясь. А потом серией коротких рывков допрыгал до туалета, нажал на поворотную стенку и, обнаружив за ней «Паука», радостно заулыбался:

— Привет, Дайна! Как ты тут без нас?

— Привет, Игнат. Дурею от одиночества и скуки… — грустно ответила она.

Я протянул дроиду коробочку и виновато вздохнул:

— Прости: раньше вырваться не получилось. Зато есть очень интересные новости. Обновись прямо сейчас, ладно? А я пока сделаю свои дела…

«Паук» мгновенно сорвался с места и исчез. А через минуту появился и голосом хозяйки заявил, что мы монстры.

— Об этом — чуть позже! — протараторил я, застегивая штаны. — Что у нас с иллюзорной ловушкой?

— Работает, как атомные часы. Зверье, поломавшееся при положительной температуре воздуха, «разобрала» по обычной схеме, чтобы не захламлять камни падалью. А тушки, сдохшие в морозы, так и валяются. Так что работы вам привалило — застрелиться и не встать!

— И много их там?

— Сорок семь!

— Но как⁈

— Заманивала. Запахом крови… — весело хохотнула она.

— О, черт! — в сердцах воскликнул я. — С учетом того, что они наверняка промерзли до состояния камня, на разделку уйдет не один день!

А мы хотели полетать по «двоечке» и «единичке», найти два достаточно больших звериных логова и зарядить их артефактными ловушками работы Ва— … Хотя ты об этом уже знаешь.

— Точно. А еще уже знаю о том, что твоя жена хочет найти в «единичке» какой-нибудь скальный массив и вырубить в нем небольшую пещеру. Чтобы вы не дурели от одного продавливания аструмовой блокировки, а хоть иногда просто медитировали в области с более высоким магофоном.

Об этом я не знал. Но оценил перспективы и удовлетворенно кивнул:

— Она у нас умничка. Так что пещере — быть. На этом, пожалуй, все…

— Не торопись: у меня тоже есть новости. И не сказать, что хорошие… — как-то уж очень мрачно сообщила она, сделала небольшую паузу и огорошила: — За время вашего отсутствия «эхо» прорывов иной мерности фиксировалось девятнадцать раз. Второй и девятый с вероятностью процентов за семьдесят пять были естественного происхождения. А все остальные инициировались людьми. Причем потомками выходцев со Старой Земли.

— С чего ты это взяла? — спросил я, толком не успев оклематься от столь сногсшибательной новости.

— Почти все эксперименты по накачке гиперпространственной струны начинались ровно в пятнадцать тридцать, то есть, через промежутки времени, кратные двадцати четырем часам. А этим стандартом терраформирования, как ты, наверное, догадываешься, пользуемся только мы…

Конец шестой книги.

Седьмая будет тут: https://author.today/work/420707