ХЛОЯ

Я смело могла сказать — Нью-Йорк готовится к Рождеству, когда ехала в «Убере» по дороге к башне Фрост-Тауэр. Хотя День благодарения был только вчера, рабочие уже развешивали гирлянды на зданиях и венки с большими красными бантами на фонарных столбах. Рекламные объявления на стенах различных киосков напоминали о праздничных покупках, а в воздухе кружились легкие снежинки.

— Здесь так волшебно, — вздохнула я, глядя в окно. Я всегда хотела жить в Нью-Йорке, с тех самых пор, как приехала сюда на экскурсию в средней школе. Теперь я на мели и отчаянно нуждаюсь в деньгах, но вернулась сюда.

— Пожив в этом городе несколько месяцев, вы запоете другие рождественские песенки, — проговорил водитель. — А может, и нет, если живете здесь.

— Это башня Фрост? — спросила я его. Мы остановились перед полностью стеклянной башней, уходящей в облачное небо. Она была красива, как ледяная скульптура, но не внушала теплоты или рождественского настроения. На самом деле, в отличие от других зданий, мимо которых мы проезжали, в вестибюле которых были видны рождественские елки и другие праздничные украшения, Фрост-Тауэр был пуст.

— Не забудьте поставить оценку в пять звезд, — сказал мой водитель и подмигнул, пока я выходила из машины.

— Не найдется ли у вас мелочи?

Я обернулась и увидела подвыпившего Санта-Клауса, который размахивал кофейной чашкой у меня перед носом.

— Убирайся отсюда! — крикнул ему водитель, когда бездомный, пошатываясь, побрел прочь. — Можно было бы подумать, в таком шикарном здании, как это, охрана должна быть лучше.

Водитель донес мой чемодан и коробку с высококачественной кухонной утварью до двери, помахал рукой и вернулся к своей машине.

Я вошла внутрь и огляделась. Вестибюль был совершенно пуст. Не было ни людей, ни произведений искусства, ни рождественских украшений. Он был полностью из стекла и полированного бетона, с чистыми белыми стенами. На стене рядом с лифтовым холлом висела написанная от руки табличка с надписью: «РОМАНС КРИЭЙТИВ ПРОДАКШНС, 37 этаж».

Я вошла в элегантный лифт, испытывая легкое беспокойство. Что, если они больше не хотят, чтобы я участвовала в шоу? Я не могу вернуться на Средний Запад. Там для меня ничего не осталось, и, кроме того, мои кредитные карточки были почти исчерпаны.

— Кажется, я нашла всех нужных людей, — сказала я себе, выходя из лифта. Большой вестибюль был забит людьми, которые толкали тележки, таскали кабели и тяжелые светильники.

— Вы Хлоя Барнард? — спросила высокая элегантная женщина с длинными темными волосами. Я кивнула и протянула руку. — Привет, я Дана Холбрук. Один из продюсеров. Мы общались по электронной почте. Это мой сопродюсер Гуннар Свенссон, — Дана указала на высокого блондина, который сосредоточенно разговаривал по телефону. — Мы очень рады видеть вас у себя. Позвольте мне показать вам вашу комнату.

Она нажала на кнопку лифта, и мы поднялись еще на двадцать этажей вверх.

— Ваш аккаунт в инстаграм впечатляет, — промолвила Дана, пока мы шли по коридору одного из верхних жилых этажей. — У вас сотни тысяч подписчиков, и все они кажутся довольно активными. «Грандиозная рождественская выпечка» не транслируется по сетевому или кабельному телевидению, а только в интернете, поэтому нам нужно, чтобы вы использовали свои социальные сети, чтобы сделать это шоу успешным. Обязательно опубликуйте как можно больше фотографий с конкурса!

— Именно это я и планирую, — сказала я ей. — Хочу воспользоваться «Грандиозной рождественской выпечкой», чтобы, надеюсь, открыть свое собственное кафе или, по крайней мере, получить предложение о классной работе.

— Мы ожидаем, что это шоу будет очень популярным, — поделилась Дана, набирая код. Я пыталась запомнить его, но безуспешно. — Я отправлю вам код по электронной почте, — произнесла она и открыла дверь. Квартира была красивой, с большими окнами, просторной кухней и видом на близлежащий парк.

— Хотите верьте, хотите нет, — сказала Дана, — но эта квартира считается большой для Нью-Йорка.

— Она прекрасна, — ответила я ей, ставя свою сумку на пол.

— Выбирайте любую комнату. Вы первая участница, которая приехала. К сожалению, придется жить с соседками, но конкурс продлится всего пять недель. Мы закончим съемки к Рождеству.

К тому времени, как я распаковала свои вещи, никто еще не приехал. Я села на маленькую кровать в выбранной мной комнате и проверила электронную почту. От Даны пришло сообщение со скудной информацией — только предварительное расписание съемок и код от двери.

Когда я проходила прослушивание для участия в этом конкурсе, в документах говорилось, что победитель получит денежный приз в размере двадцати тысяч долларов. Этого было недостаточно, чтобы открыть собственный ресторан, но, по крайней мере, это позволило бы мне погасить задолженность по кредитной карте. Мой двоюродный брат-наркоман украл мои деньги, и, несмотря на протесты моей ба, я подала заявление в полицию. Это был единственный способ вернуть мои деньги. Хоть банк вернул несколько тысяч из того, что я потеряла, он все еще не вернул полную сумму, а с момента инцидента прошел почти год. После того, как ба скончалась, у меня не осталось сил бороться с банком. Теперь я потихоньку пыталась свою построить жизнь без нее.

Я начала чувствовать себя подавленной, поэтому сделала селфи на фоне окна, отредактировала его и выложила в инстаграм. И была немедленно вознаграждена десятками лайков.

— Вот и все, что тебе нужно для самоутверждения, — проговорила я себе, спускаясь по лестнице. Может быть, я могла бы подружиться с кем-нибудь, кто поможет мне выиграть или, по крайней мере, сориентироваться в конкурсе.

— И что мне делать со всей этой гирляндой? — кричал кто-то, когда я выходила из лифта.

— Просто повесь ее, Зейн! — услышала я крик Даны.

— Я не дизайнер интерьеров! — крикнул в ответ мужчина. На нем были наушники, которые удерживали его длинные волосы на затылке.

— Полагаю, здесь не самый идеальный съемочный процесс, — пошутила я, подходя к нему.

— Что же нас выдало? — он покачал головой. — Декоратор уволился… точнее ему предложили работу получше. Поэтому, теперь у меня все эти рождественские украшения. Я должен развесить все это на съемочной площадке, но я не знаю, что делать, — он издал мученический звук. — Мы начинаем съемки завтра утром. Лучше бы им мне заплатить, вот все, что я могу сказать.

— Ага, — согласилась я, — мне нужны призовые деньги, — я начала рыться в коробках. — Здесь есть отличные вещи, — сказала я ему и начала толкать нагруженную тележку к двойным дверям. — Пойдем, я помогу тебе украсить залы.

Парень с камерой с благодарностью последовал за мной.

— Ты спасаешь мне жизнь. Ты Хлоя, верно? Я видел твой инстаграм — очень крутой. Рад, что ты мне помогаешь. Я могу сделать так, чтобы кадр вышел эффектным, но у меня абсолютно нет таланта декоратора.

Следующие несколько часов мы занимались оформлением, и когда закончили, декорации в студии выглядели в духе Рождества. Зейн с благоговением огляделся по сторонам.

— Ты правда проделала потрясающую работу, — восхитился он. Я украсила пространство сосновыми шишками и лентами, развесила гирлянды, посыпала их искусственным снегом, расставила маленькие украшения тут и там и развесила гирлянды, чтобы все вокруг сверкало.

— А гирлянды не испортят работу камер? — обеспокоенно спросила я.

— Не-а, — ответил он. — Я подключил их к осветительной панели, так что специалист по освещению сможет настроить их по мере необходимости.

Я достала телефон, чтобы сделать снимок для своего аккаунта. Дана сказала, что мы должны заниматься рекламой, и я надеялась, что все будет в порядке. Это было единственное, что в моей жизни на данный момент шло правильно, особенно учитывая, что этот конкурс явно не был продакшном на уровне Фуд Нетворк (прим. — популярный канал про еду).

Там остались кое-какие украшения, поэтому я развесила их в вестибюле, чтобы сделать обстановку более праздничной. Когда возвращалась из кладовой, где складывала коробки, то услышала еще больше криков.

— Здесь воняет! — произнес низкий голос. — Вся моя башня отвратительно воняет.

— Здесь пахнет Рождеством, — услышала я ответ Гуннара.

В фойе рядом со звукозаписывающей сценой стоял великолепный мужчина. Он был высоким и широкоплечим, с серебристо-белыми волосами и льдисто-голубыми глазами. На фоне рождественских украшений он выглядел идеально.

Я сфотографировала его. Я знала, кто он такой. Джек Фрост — миллиардер, владелец «Платинум Провижн». Думаю, его компания производит какое-то очень дорогое, узкоспециализированное хирургическое оборудование, а также сверла для добычи полезных ископаемых и других целей, но я знала их только по линейке кухонных принадлежностей и оборудованию для молекулярной кухни. Это было высокоточное и дорогое оборудование.

У меня была собственная специальная коллекция приспособлений для приготовления еды и выпечки от «Платинум Провижн» стоимостью в тысячи долларов, и они были одними из моих самых ценных вещей. В моей коллекции были крошечные ножи, которые редко нуждались в заточке, оборудование для дистиллятора, позволяющее извлекать аромат из различных ингредиентов, а также высокоточные пистолеты для глазури и пипетки для приготовления замысловатых украшений. Некоторые из моих самых популярных постов в инстаграм были посвящены идеальным миниатюрным пирожным, которые я испекла с помощью этих инструментов для выпечки от «Платинум Провижн».

Кстати, об инстаграме — я снова сфотографировала Джека Фроста. Он был слишком идеальным.

— Не фотографируйте меня! — сказал он, и его внимание переключилось на меня.

— Боже правый, Джек, успокойся! — произнес Гуннар.

— Не могу поверить, что позволил тебе втянуть меня в судейство этого соревнования. Ты же знаешь, я ненавижу Рождество.

— Ты не любишь Рождество? — выпалила я.

— Я ненавижу Рождество, — прорычал он. — Ненавижу ароматические свечи, украшения и праздничную выпечку.

— Даже рождественское печенье? — ошеломленно спросила я. Кто не любит рождественское печенье?

Он подошел ко мне, сокращая расстояние между нами и вторгаясь в мое личное пространство. Я была уверена, что у меня глаза на лоб полезли. Я была в сапогах, но он все равно был достаточно высок, чтобы нависать надо мной, сверля меня ледяными голубыми глазами.

Разве не было бы здорово, если бы он сверлил тебя чем-нибудь другим?

Я велела непослушному эльфу, живущему в моем подсознании, заткнуться.

— Я не люблю печенье, — пророкотал Джек, — и мне не нравятся маленькие девочки, которые верят в волшебство Рождества.

— Тебе понравятся мои печеньки, — сказала я ему, не уверенная, откуда возник такой прилив смелости.

— Не рассчитывай на это, — ответил он и развернулся на пятках, а Гуннар последовал за ним.

Судья по выпечке, который ненавидит сладости. Потрясающе.

ДЖЕК

День начался не слишком удачно.

Мои младшие братья, Мэтт и Оливер, уехали этим утро, и я уже скучал по ним. Теперь, когда они учатся в колледже, у меня не было возможности проводить с ними много времени, и они даже не захотели остаться на все выходные в День благодарения, чтобы повидаться со мной. Вместо этого они хотели пораньше вернуться в Гарвард и поиграть в видеоигры со своими друзьями.

Теперь мне предстояло разобраться с этой выпечкой, съемки которой должны были начаться уже завтра. Я уже пожалел, что разрешил Гуннару и Дане снимать в моей башне. Все помещение пропахло сахаром, маслом, марципаном и специями. А у Гуннара не было достаточно денег, чтобы заплатить третьему судье, поэтому взяли судьей меня — не то чтобы я был квалифицирован в этом вопросе.

Что еще хуже, теперь меня фотографировала невысокая блондинка.

«Лучше бы мне не видеть, как это фото разлетится по всему интернету», — подумал я.

Когда я склонился над ней, то почувствовал исходящий от нее запах сахара, смешанный с ароматом свежих сосновых веток. От нее пахло Рождеством, а когда я сказал, что ненавижу печенье, она уставилась на меня широко раскрытыми от шока глазами, как будто я был живым воплощением Гринча.

— Не могу дождаться, когда закончится Рождество, — пробормотал я себе под нос, когда Гуннар подбежал ко мне и схватил за плечо.

— Ты должен помнить, зачем мы вообще устроили эти съемки, — прошипел он. — Ты не сможешь найти арендаторов для этой башни, а отсутствие арендаторов означает отсутствие денег за аренду. «Романс Криэйтив» — платящий арендатор.

— Вы еще не заплатили мне ни цента, — сказал я ему.

— Но мы это сделаем, когда это шоу станет популярно. Ты хочешь получить деньги за аренду? У нас больше не может быть проблем. Дизайнер уволился, у меня едва хватает денег на зарплату, а теперь ты угрожаешь Хлое, которая является участницей конкурса с самым популярным аккаунтом в инстаграм с большим отрывом от всех остальных.

Итак, ее зовут Хлоя. Не то чтобы меня это волновало, конечно.

— Это «Грандиозная рождественская выпечка», Чарли Браун (прим. — отсылка к персонажу из серии комиксов, милый неудачник, который обладает бесконечной решимостью и надеждой, но страдает от своего невезения), — проговорил он, похлопав меня по плечу, — и тебе нужно изменить свое отношение к ней и добавить немного рождественского настроения. Это будет хорошей рекламой для нас обоих. У нас будут шикарные кадры твоей башни и закадровых планов конкурсантов в этом красивом вестибюле. Кстати, нам нужно больше украшений снаружи и в вестибюле, чтобы все выглядело празднично.

Хотя ситуация была далека от идеальной, я знал, что Гуннар прав. Этот конкурс был моей последней попыткой найти платежеспособных арендаторов в Фрост-Тауэр.

Мы с Гуннаром спустились в вестибюль, чтобы попытаться найти кого-нибудь, кто мог бы приобрести и установить рождественские украшения внутри и снаружи здания. Мне нужно было, чтобы башня выглядела впечатляюще. Я взглянул на пустые торговые площади за вестибюлем. Это было просторное двухэтажное помещение. Я представлял себе здесь высококлассный ресторан, но сейчас здесь было пусто.

Охранника нигде не было видно.

— Не могу поверить, что плачу этому никчемному человеку, — раздраженно сказал я.

И чтобы обострить и без того взрывоопасную ситуацию, появился человек, которого я презирал больше всего на свете, не считая своих родителей: Хартли, девушка, которая была одержима мной и преследовала меня с тех пор, как я был подростком.

Она увидела меня, вскрикнула и бросилась прямиком в мою сторону.

— Что она здесь делает? — закричал я.

— Серьезно, Джек, тебе нужно перестать приставать к участникам, — сказал Гуннар.

— Хартли не может быть участницей, она мой сталкер! — запротестовал я.

Хартли посмотрела на меня так, словно я был куском мяса, а она — оголодавшей гиеной.

— Джек, — промурлыкала она, подкрадываясь ко мне и обвивая руками. На ней был какой-то винтажный меховой палантин, и я чихнул от него. — Как только я узнала, что съемки этого шоу проходят в твоей башне, мне пришлось принять в нем участие, — она схватила меня за лацканы костюма и притянула к себе, так что мы потерлись носами. Я оттолкнул ее. — Мы созданы друг для друга, Джек, — сказала Хартли, изображая поцелуйчики.

— Будь добра, отправляйся наверх, — велел Гуннар, и Хартли плавно удалилась.

Не то чтобы она сделала это именно так. Она была худой, почти костлявой.

— Из нее получился бы отличный персонаж, — адресовал мне Гуннар, пока я счищал со своего костюма кусочки меха. — Она реально та девушка, которая преследовала тебя?

Я кивнул, и Гуннар выглядел задумчивым.

— Думаю, она правда выглядит немного слетевшей с катушек, — пробормотал он. — И все же, если она попытается тебя убить, разве это не привлечет всеобщее внимание к шоу? «Романс Криэйтив» нужна вся возможная реклама.

Я сердито посмотрел на него.

— Шучу, Джек, — последовало от Гуннара.

Лифт звякнул, и из него вышла знакомая блондинка — Хлоя. Она прищурилась, глядя на Хартли, когда моя сталкерша детства послала мне еще один воздушный поцелуй.

— Дана сказала, что вам здесь нужно больше украшений, — проговорила Хлоя, оглядывая помещение. — Но не думаю, что у нас их достаточно.

— Нам нужно закупить и побольше, — ответил Гуннар, и я посмотрел на него, а он на меня. Я нахмурился, затем вздохнул и протянул Хлое кредитную карточку.

— О-о-о! — сказала она, беря ее в руки. — Она увесистая.

Я посмотрел на нее, и она покраснела.

— Я имею в виду, что это очень тяжелая кредитная карточка.

— Черная «Американ Экспресс», — сказал я. — Они делают их особенными.

— А она вообще влезет?

Гуннар беззвучно засмеялся.

— Ну, в картоприемник, — уточнила она, и ее лицо стало почти таким же красным, как ее праздничный свитер.

— Идем за покупками! — Гуннар развел руками. — Нам нужно наполнить это место рождественским настроением.

— Я сделаю так, чтобы оно выглядело как зимняя страна чудес, — сообщила она, улыбаясь мне.

ХЛОЯ

Накануне у меня не было времени пройтись по магазинам, но Зейн сказал, что они выпустят первую серию только через неделю, так что еще будет время украсить вестибюль и сделать необходимые кадры.

Перед этим у нас был инструктаж, который затянулся допоздна, и почти не оставил времени, чтобы побольше узнать о других участницах.

На следующий день я поднялась ранним утром, даже слишком ранним, и была на съемочной площадке в первый день съемок «Рождественской выпечки».

Когда я заняла свое место за столом, Нина, еще одна участница конкурса и моя соседка по комнате, сказала:

— Я так нервничаю.

— Я тоже, — ответила я ей, осматривая длинный рабочий стол, который станет моим кухонным домом на следующие пять недель.

— А я нет, — заявила Хартли. Она сидела за рабочим столом по другую сторону от меня. — Мы с Джеком давно знакомы, и я знаю, что он поставит мне лучшую оценку, — она тряхнула волосами, или, по крайней мере, попыталась это сделать. У Хартли были волосы словно солома, которые выглядели так, будто их сушили феном, красили и выпрямляли каждую секунду их жизни. У меня чесались руки нанести на них несмываемый кондиционер с медом.

Я также хотела переделать ее макияж. Он казался затвердевшим и придавал ее коже меловой оттенок. У студии не было средств на визажистов, поэтому мы, конкурсантки, были предоставлены сами себе. Я проверила свой макияж с помощью компактного зеркальца, которое лежало у меня в фартуке. Я выглядела нормально, разве что немного уставшей.

Симпатичная, стройная молодая женщина практически пританцовывая шла ко мне. Ее макияж и прическа были потрясающими.

— Вы Анастасия из блога «Причудливый ужин!» — воскликнула Нина. Анастасия послала нам воздушный поцелуй.

— Я обожаю вас! — я была в восторге. — Как бы мне хотелось объездить всю страну и питаться в ресторанах, отмеченных звездами Мишлен. Ваш блог потрясающий!

Анастасия поправила прическу, и ее каштановые локоны каскадом рассыпались по спине. Мы с моими локонами заключили непростое перемирие, но они никогда не будут выглядеть так, как у Анастасии.

— Это так мило, — проговорила она. — И я просто обожаю тебя! Мне нравится твоя лента в инстаграм — ты такая милашка!

— Вы будете судить конкурс? — спросила Нина.

— Я ведущая, — ответила Анастасия.

Прежде чем мы успели задать Анастасии еще какие-либо вопросы, в комнату вошла Дана, а за ней трое судей. Она сделала знак Анастасии, и съемочная группа заняла свои позиции.

Пока Дана, Анастасия и судьи разговаривали вполголоса, я изучала судей. Что более важно — я изучала Джека. Он выглядел потрясающе в темно-синем костюме с очень мелким рисунком. Миллиардер, казалось, был раздражен тем, что ему пришлось присутствовать здесь. Его губы были сжаты в тонкую линию, а гладкие черты лица прорезала морщинка между бровей.

— Даже не думай об этом, — прошипела на меня Хартли. — Он мой. У нас с ним целая история.

— Ага, я поняла тебя с первого раза, — сказала я ей.

Дана вышла из студии, а Анастасия повернулась к конкурсантам, когда судьи заняли свои места на табуретах за длинным столом.

— Добро пожаловать на первый выпуск «Грандиозной рождественской выпечки», спонсором которой является компания «Майкс Трейдер», — заговорила она. — Это шоу о том, как опытные пекари создают прекрасные праздничные десерты. Мы не прибегаем к уловкам, странным конкурсам, саботажу или таймингу. Мы даем нашим участникам пространство и время, необходимые им для создания самых красивых и вкусных рождественских десертов из всех возможных. Это будет пятинедельный конкурс, с двумя сериями в неделю.

Она повернулась к судьям, камеры следили за ее движениями.

— В качестве судей у нас выступает Ану Пиллаи, шоколатье и пекарь из пекарни «Лиль Маса» в Нолите. Затем с нами Ник Мазур, шеф-кондитер и владелец ресторанов по всему Нью-Йорку. И, наконец, Джек Фрост, основатель и генеральный директор «Платинум Провижн», компании мирового уровня, которая разрабатывает и производит, среди прочего, линейку специального оборудования для приготовления пищи и выпечки.

Пока Анастасия рассказывала, я чувствовала себя заряженной и взволнованной. Я знала о двух шеф-поварах, которые были нашими судьями. Они получили признание критиков и готовили десерты, отмеченные наградами. С ними будет непросто.

— В нашем первом соревновании, — продолжила Анастасия, — мы окунем всех желающих в конкурс рождественского печенья Санты. У каждого есть опыт выбора идеальной тарелки с печеньем, которую можно оставить для Санта-Клауса. Теперь мы хотим, чтобы вы все приготовили свою идеальную тарелку с печеньем для жюри. Есть ли у судей какие-нибудь советы перед началом выступления конкурсантов?

— Что я ищу в печенье, так это то, что оно должно быть мягким, но в то же время немного податливым, — сказал Ник Мазур. — Я не хочу просто ощущать вкус сахара. У него должен быть сложный вкус.

— Согласна, — поддержала его Ану. — Печенье довольно обманчиво. Оно очень привередливое, и чтобы приготовить идеальное печенье, все этапы процесса должны быть выполнены идеально. Так как мы празднуем Рождество, то также будем искать печенье, которое навеет воспоминания о детстве и праздниках, проведенных в кругу семьи. Особенность любых блюд в том, что они могут перенести вас в места, воспоминания и к людям, которых, давно уже нет в живых.

Анастасия кивнула и спросила:

— Джек, хочешь что-нибудь добавить?

Джек выглядел еще более раздраженным, что, по-моему, было невозможно.

— Джек, — повторила Анастасия.

Он посмотрел прямо в камеру и сказал:

— У вас достаточно времени, чтобы создать прекрасные творения. Сегодня вечером, когда раунд закончится, не появляйтесь с чем-то, что выглядит самодельным. У моей компании есть товары, которые помогут вам создавать высокоточные украшения с использованием глазури и других съедобных жидких ингредиентов. На каждой из ваших рабочих поверхностей есть различное оборудование. Предлагаю вам воспользоваться им.

— Не забывайте, — сказала Дана, обходя нас, пока мы собирали нужные нам ингредиенты, — наша цель — вирусные видеоролики и красивые картинки для инстаграм. Это шоу не будет хорошо продаваться у рекламодателей, если вы все вместе будете готовить какое-нибудь ужасное печенье. Мы хотим красивые десерты. У вас впереди все утро и большая часть дня. Имейте в виду, что мы можем попросить вас что-то переделать, чтобы сделать снимок получше. Предполагается, что наше шоу будет больше похоже на кулинарные шоу «Базфид» (прим. — американская медиа-компания), которые вы смотрите на Ютуб, а не на постановку по сценарию, как в «Фуд Нетворк». Делайте свою работу хорошо. Также есть приз зрительских симпатий, поэтому не забудьте прорекламировать шоу в социальных сетях.

Я взяла муку, масло, сахар, яйца и миндальный экстракт, которые понадобятся для приготовления печенья. У меня был идеальный рецепт сахарного печенья — оно будет нежным, но при этом пышным, а миндаль придаст ему легкий ореховый привкус. Я замесила тесто, поставила его в холодильник и задумалась, как лучше всего преподнести это замечательное печенье.

Для победы будет недостаточно испечь один вид печенья, но я не хотела сходить с ума и делать тысячу разных видов. Это было бы не очень хорошо для фотографии, а мне всегда нравилось помнить о фото — мои поклонники в инстаграм хотят видеть великолепные снимки. Я решила использовать одно и то же тесто, но сделать их разных форм и размеров и по-разному украсить.

— Не могла бы ты немного рассказать о том, что планируешь делать? — спросила Анастасия, подходя к моему рабочему месту в сопровождении двух операторов.

— Я готовлю разные виды сахарного печенья, — ответила я, раскатывая тесто. — Не хочу переусердствовать, просто хочу получить вкусное, красивое печенье, но я также не хочу, чтобы оно было слишком изысканным. Для некоторых форм я использую заготовки, а для других вылеплю сама. Я хочу, чтобы некоторые печеньки были большими, а остальные маленькими, чтобы блюдо выглядело сбалансированным.

Я была не против поговорить с Анастасией. Большую часть дня мы были заняты работой, и вскоре мысли о Джеке, Хартли и конкурсе улетучились, и остались только я и моя выпечка. Печенье из духовки вышло идеальным. Снежинки, которые я вырезала вручную, к счастью, сохранили свою форму. В незнакомой духовке никогда нельзя загадывать наперед. Я выложила их на противень, чтобы они пропеклись на остаточном огне. Затем приготовила глазурь. Я раздумывала, что лучше — густой сливочный крем или королевская глазурь. Королевская глазурь позволила бы мне нарисовать вручную более замысловатые узоры по сравнению со сливочным кремом, но лично мне вкус сливочного крема нравится больше.

К счастью, у меня было приспособление для глазировки от «Платинум Провижн».

Наконечники у него очень маленькие и образовывают самые замысловатые узоры. Оно проще в использовании, чем пакетики, потому что работает с принудительной подачей воздуха. Я включила его в розетку и провела несколько тестов, чтобы убедиться, что консистенция глазури подходящая.

Но это все еще не волшебство, и у меня все равно ушло больше времени, чем я рассчитывала на то, чтобы украсить сотню или около того печений, которые мы должны были испечь. У каждого судьи должна была быть своя тарелка, и нам пришлось сделать дополнительные тарелки для съемочной группы, чтобы снимать их и фотографировать.

Я разложила печенье на каждую тарелку и попробовала его на вкус. Оно было идеальным. Оно было вкусным, и, хотя я почувствовала миндальный привкус, он не перебивал основной вкус. Слой сливочного крема был легким, но создавал замысловатые узоры на снежинках, оленях, колокольчиках и других фигурах, которые я выбрала для своего печенья. Я сделала несколько собственных снимков, пока Анастасия проверяла, все ли готово.

Я посмотрела на рабочие места Нины и Хартли. Их тарелки с печеньем тоже выглядели хорошо. Соревнование обещало быть жестким.

— Вы все можете пройти в зону ожидания, — сказала нам Анастасия, — за исключением Хлои. Ты первая.

Я сделала глубокий вдох и взяла свои тарелки с печеньем. Джек, ледяной принц, сидел на табурете и наблюдал, как я подхожу с тарелками печенья и вручаю их судьям.

ДЖЕК

Когда Анастасия сказала, что у конкурсанток есть целый день на выпечку, я чуть было не схватил одну из леденцовых палочек, которыми была украшена студия, и не вонзил ее себе в глаз. К счастью, нам разрешили уйти после того, как камеры сделали необходимые кадры реакции судей на начало выпечки. Ану и Ник остались, чтобы продолжить наблюдение и поговорить с конкурсантами. Могу сказать, что они действительно увлечены выпечкой.

Мне же было не до выпечки, и я убежал в свой пентхаус. Моего хаски нужно было выгулять, к тому же мне необходимо было поработать.

— Поверить не могу, что трачу на это свое время, — пожаловался я Майло, своему псу. Он был рад выйти на улицу, и я знал, что для него будет только лучше, если я буду торчать в башне несколько дней в неделю. Так он будет чаще меня видеть. Хаски натянул поводок, когда мы выходили за дверь. Он обнюхал бездомного Санту, лежащего на улице, и я оттащил пса подальше. Мне правда нужно было усилить охрану Фрост-Тауэр.

День пролетел слишком быстро, и вскоре мне вновь пришлось явиться в студию для оценки выпечки. Когда я бросил беглый взгляд на готовые изделия, то был приятно удивлен. Я увидел сложную глазурь, впечатляющее разнообразие и, в целом, очень профессионально выглядевшее печенье. Одна девушка даже испекла 3D-печенье, которое, как я понял, будет прекрасно выглядеть в кадре.

Я посмотрел на Хлою. Она сосредоточенно фотографировала свое печенье. Издалека оно выглядело не так впечатляюще, как другие. Я надеялся, что она знает, что делает. Ее нельзя было сразу отправлять домой — она все еще была нужна мне для украшения вестибюля.

После того, как остальные конкурсантки вышли из студии, Хлоя подошла к судейскому столу. Она была вся покрыта глазурью, которая испачкала ее рождественский фартук и волосы. На лице были подтеки глазури, и мне захотелось протянуть руку и слизнуть маленькую зеленую капельку с ее носа.

Я отбросил эту мысль. С каких это пор мне хочется с кого-то слизывать глазурь?

Двое других судей улыбнулись ей. Но не я. Я не хотел провести остаток своего и без того отвратительного дня, застряв в этой студии и поедая печенье.

— Не могла бы ты рассказать нам немного о себе? — спросила Ану, когда Хлоя поставила перед нами тарелки с печеньем.

— Я со Среднего Запада, — сказала Хлоя. — Научилась готовить у своей ба. Она очень любила Рождество! Ей нравились украшения, большие сборища и приготовление пищи. Но на самом деле она любила печь. Несколько месяцев назад она скончалась, — она смахнула слезу.

«Ну вот», — подумал я, — «отчаянная попытка вызвать сочувствие».

Я проигнорировал ее слезливую историю и осмотрел печенье. Хотя сначала мне показалось, что оно простовато, при ближайшем рассмотрении я увидел, что оно было замысловато украшено. Я изучал нанесенную на печенье глазурь. У Хлои был какой-то кружевной узор, похожий на морозные узоры на окне. Это был или очень тонкий, или очень продуманный намек на праздничный сезон.

— Я использую этот конкурс как платформу, чтобы продемонстрировать разнообразие видов десертов, которые могу испечь, — сказала она судьям. — Я бы хотела когда-нибудь открыть свою собственную сеть кафе, таких как «Кристина Тоси» и «Милк Бар Бэйкери».

Ник улыбнулся ей, и они с Ану выбрали по печенью. Я выбрал самое маленькое, какое только смог. Это была крошечная и идеальная снежинка.

— Я вырезала ее вручную, — уведомила меня Хлоя.

— Очень мило, — неохотно признался я. Они были действительно красивые.

— Попробуем же! — сказал Ник, и они с Ану стукнулись своими печеньками с моей, осыпав мой дорогой дизайнерский костюм крошками и сахаром.

Я нахмурился.

— Не делай такое лицо, а то оно таким и останется, — сказала Хлоя.

— Неужели? — спросил я.

Ану откусила кусочек.

— Это идеальное печенье!

Ник отломил кусок и положил его в рот, медленно пережевывая.

— Мне нравится, что оно такое вкусное и что у него такой сложный вкус. Я имею в виду, моя мама, конечно, никогда не пекла такое вкусное печенье, но все равно оно похоже на возвращение домой.

Я не хотел, чтобы эта дегустация что-то изменила. После реакции Ника я испугался, что это печенье заставит меня совершить какой-нибудь необдуманный поступок.

— Разве ты не хочешь попробовать мое печенье? — спросила меня Хлоя, ее глаза были широко раскрыты и невинны. Фартук облегал ее тело, подчеркивая все изгибы. Я хотел кое-что у нее попробовать, но не печенье.

«Не спать с участницей», — отчитал я себя. — «Слишком уж похоже на судебный иск о сексуальном домогательстве».

Я посмотрел на печенье Хлои. Оно показалось мне сладким и приторным. Я откусил кусочек. Оно было неплохим. Оно было сладким, но я также почувствовал привкус миндаля. У снежинки Хлои был более насыщенный вкус, чем у магазинного печенья. К счастью, не пришлось заливаться слезами и вспоминать свое далеко не идеальное детство. Я провел языком по зубам. Будто я могу почувствовать, как они начинают гнить из-за сахара.

— Ты же знаешь, что сладкое вредно для здоровья, верно? — спросил я Хлою.

Девушка выглядела расстроенной, но потом успокоилась и ответила:

— Тебе просто нужно добавить к нему немного молочка.

Она флиртовала со мной? Я не мог понять. Хартли мне все испортила. Я не мог доверять ни одной женщине.

— Я не люблю сладкое, — сказал я, вытирая рот, — Но твой декор идеален, а Ану и Ник, кажется, считают твою выпечку превосходной. Так что… — я сглотнул, пытаясь избавиться от привкуса глазури в горле. — Отличная работа.

Все остальные девять конкурсанток подошли и рассказали о своем печенье. На мой неопытный взгляд, все они были мастерски испечены, хотя, по моему мнению, украшение Хлои все равно было лучшим.

Нам пришлось откусывать по кусочку от каждого печенья, и к тому времени, как мы добрались до двух последних участниц, у меня разболелась голова и, вероятно, было преддиабетическое состояние.

В отличие от печенья Хлои, остальные были очень приторно-сладкими. У них был какой-то вкус, но в основном я будто попробовал сахар разной консистенции.

Нина, девушка, чье рабочее место было рядом с рабочим местом Хлои, была предпоследней участницей конкурса. Она испекла 3D-печенье в виде саней и северного оленя. Она положила в сани свежие ягоды и взбитые сливки. Я был рад, что она хотя бы взяла фрукты, чтобы уменьшить сладость печенья.

Наконец, выступила Хартли, последняя участница конкурса. Ее груди были выставлены до смешного высоко, и я боялся, что они могут выпасть из-под ее фартука. Кстати, о кошмарах: Хартли была причиной, по которой я не ходил на свидания. Мы выросли по соседству, и она всерьез преследовала меня со старшей школы, иногда я заставал ее в своей комнате, роющейся в моих вещах. Она даже периодически появлялась в Гарварде, когда я был там студентом. И вот она снова здесь.

Дана и Гуннар явно проводили какой-то нестандартный отбор, если они не смогли даже провести простую проверку личных данных.

Я пожалел, что Белль не была здесь. В тысячный раз пожалел, что моя сестра прервала с нами всю связь. Если бы она все еще была поблизости, Хартли не подошла бы ко мне. Моя сестра была единственным человеком, которого Хартли боялась.

Я откусил кусочек ее печенья.

— Не такое вкусное, как у Хлои, — высказался я. — Кроме того, я вижу, что ты использовала насадки для глазури от моей компании, но Хлоя лучше овладела этим инструментом. Ее печенье выглядит как произведение искусства, а твое — нет. Вы с Хлоей испекли практически одинаковое печенье, но у нее получилось лучше.

Я видел, что Хартли была в ярости.

— Вынуждена согласиться с Джеком, — произнесла Ану. — Тебе нужно действовать активнее, если хочешь победить.

После того, как Хартли удалилась, Анастасия сказала:

— Теперь, когда вы просмотрели печенье каждого участника, не могли бы судьи, пожалуйста, обсудить лучшее и худшее.

— Вообще-то, мне очень нравится идея с 3D-печеньем, — размышлял Ник. — Оно не только эффектное, но и так вкусно приготовлено. Я мог бы подавать его в своем ресторане.

— Но это не просто печенье, — возразил я. — Анастасия сказала, что мы выбираем тарелку с таким печеньем, которое можно было бы оставить для Санты.

Я был так раздражен всей этой затеей с выпечкой. Эти люди даже не следовали своим собственным правилам!

— Украшения Хлои были технически безупречны, — сказала Ану.

— Да, но она пользовалась аппаратом, — добавил Ник.

— А что плохого в том, чтобы использовать технику? — возразил я. — У вас же не было в требованиях, чтобы участники сами добывали себе огонь. Нельзя сказать, что продукт моей компании — это волшебная палочка. Например, Хартли явно не справилась с работой так же хорошо, как Хлоя.

— Хлоя определенно мастерски владеет инструментами, — согласилась Ану.

— Однако я согласен с Джеком в том, что 3D сани на самом деле не просто печенье. Для меня они все больше превращаются в полноценный десерт, — проговорил Ник.

После того, как мы вынесли вердикт, все конкурсанты вернулись в студию. Тем, кто был в середине группы, сказали, что они в безопасности. Мы отправили конкурсанта, испекшего стопку тусклого шоколадного печенья, домой, после чего пришло время объявить победителя.

Нина и Хлоя стояли рядом, держась за руки.

— И победителем становится…

ХЛОЯ

— Я выиграла этот раунд! Не могу в это поверить! — воскликнула я. После того, как съемочная группа сняла все необходимые кадры, мы с Ниной вернулись в свои комнаты, чтобы привести себя в порядок. — А ты заняла второе место, — сказала я Нине. Она выглядела довольной. Я была рад, что она не разозлилась из-за того, что не победила в раунде.

Пока я чистила свою кухонную утварь, то наблюдала, как Джек разговаривал с Анастасией.

— Очень жаль, что у Джека не произошло глобальное переосмысление, — высказалась я Нине.

— Просто радуйся, что ты выиграла, — ответила она, — и что нас не отправили домой.

— Может, мне просто нужно найти его любимое печенье? Как думаешь, ему понравятся имбирные пряники? Или печенье «линзер»? Может, больше песочное? — я задумалась.

Джек посмотрел в нашу сторону и нахмурился.

— Что с ним не так? — прошептала я Нине.

— Не думаю, что он сердится на нас, — ответила она и многозначительно посмотрела на Хартли.

— Что у вас с Джеком? — спросила Нина Хартли.

— У нас с ним особые отношения, особая связь, — властно произнесла Хартли.

Это меня выбесило. Но я отбросила это чувство. Я ведь не ревную, правда? Джек мне даже не нравился, он был занудой, который ненавидел Рождество.

— Теперь, когда мы в одной башне, держу пари, наш роман возобновится. Я не выиграла этот раунд, потому что Джек не хочет выделять фаворитов, — сказала мне Хартли, когда мы складывали тарелки и ложки в большую корзину, чтобы их вымыл какой-то неизвестный сотрудник.

— Можете все прийти на съемку интервью? — позвала Дана, помахав нам рукой. — Нам многое не нужно, так как Анастасия разговаривала с вами, ребята, во время тура.

— Мне нужно в душ, — пожаловалась я.

— С тобой все в порядке, — сказала она.

— Я же вся в глазури.

— Предполагается, что так будет более непринужденно и аутентично, чем в тех реалити-шоу, где все тщательно продумано, — ответила Дана. — Я рада, что ты выглядишь так, будто только что весь день занималась выпечкой.

Пока мы ждали, я состроила глупую мину, сделала селфи и опубликовала его.

И сразу же получила комментарии. В одном из них было написано:

«Ты по-прежнему прекрасна, даже покрытая глазурью».

Я ответила:

«Спасибо!»

Человек написал в ответ:

«Могу я отправить тебе письмо от поклонника?»

Это привело меня в восторг. Мне так понравилось получать письма!

«Конечно! Отправь его во Фрост-Тауэр. Туда, где мы снимаем шоу».

В ответ я получила смайлик с шапочкой Санты.

— Кто-то пришлет мне письмо от поклонников! — завизжала я Нине.

— Будь осторожна, — предупредила она. — В мире много психов.

— Да все в порядке, — ответила я, отмахиваясь от ее опасений. — У меня инстаграм, посвященный выпечке. Насколько сумасшедшими могут быть поклонники выпечки?

Когда подошла моя очередь сидеть перед украшенной рождественской елкой и давать интервью, я рассказала о принятых мною решениях, о том, что надеюсь делать дальше, и о том, как я отнеслась к комментариям судей.

К тому времени, как мы закончили, прошел целый день, а я даже толком не поела.

— К сожалению, здесь поблизости негде перекусить, — сказала Анастасия, услышав, как мы с Ниной жалуемся на голод. — Мы находимся между линиями метро в каком-то странном Бермудском треугольнике.

— Предоставьте это Джеку Фросту — найти единственное место во всем Нью-Йорке, где ничего нет, — произнесла я, когда Анастасия помахала мне и вошла в лифт.

Приняв душ и переодевшись, мы с Ниной приготовили простой ужин из запеченной рыбы и брюссельской капусты на общей кухне. Затем опубликовали фотографии и пообщались с нашими подписчиками в социальных сетях. Мои поклонники требовали выхода первой серии. Я не знала, когда она появится в сети, но пообещала, что скоро выйдет. Фотография Джека открылась в телефоне, когда я листала фото чтобы найти еще что-нибудь для публикации. Он выглядел элегантно и аппетитно, как совершенное художественное печенье, покрытое глазурью.

— Он действительно красивый, — сказала Нина, заглядывая мне через плечо.

— Даже не думай об этом, — отрезала Хартли, входя в комнату.

— Послушай, ты, сумасшедшая су…

— Пойдем куда-нибудь, — промоливла я, вставая и обнимая Нину. — Мне нужно купить рождественские украшения.

У меня все еще была кредитная карточка Джека, и мне не терпелось потратить его деньги.

— У тебя его кредитка! — сказала Нина, когда я показала ей ее в лифте.

— Никогда не была так близка к статусу содержанки миллиардера! — хихикнула я.

Торговый центр был переполнен. Это было совсем не похоже на полумертвые торговые центры, заполненные дисконтными магазинами в моем родном городе. Это был элитный торговый центр, обслуживающий клиентов с безлимитными кредитными картами и дорогостоящими предпочтениями.

Из акустической системы звучали джазовые рождественские песни, а просторный атриум в центре торгового центра украшен праздничным убранством. В центре просторного помещения стояла гигантская рождественская елка, наряженная огромными стеклянными украшениями и большими упакованными коробками под ними. Когда мы шли к магазинам товаров для дома и декора, Нина указала куда-то пальцем.

— Это Санта и эльфы!

Мы остановились, чтобы посмотреть, как Санта сажает детей на колени. Он казался веселым и счастливым от общения с детьми. Мы с Ниной заворковали как детвора. Некоторые из них, казалось, были рады встрече с Сантой, а некоторые были совершенно ошарашены.

Санта заметил, что мы смотрим на него, и помахал нам рукой. Мы помахали в ответ и продолжили свой путь.

В первом магазине, куда мы зашли, было огромное количество предметов декора на выбор.

— Джек назвал тебе бюджет? — спросила Нина, когда мы подошли к витрине с рождественскими украшениями, которая занимала большую часть задней части магазина.

— Не-а, — ответила я, теребя венок, украшенный золотой лентой. — Мы не должны сходить с ума, но нам нужно купить достаточно вещей, чтобы вестибюль выглядел украшенным.

Я открыла фотографию помещения на своем телефоне и начала выбирать предметы.

— Мне нравятся эти абстрактные рождественские елки, выкрашенные в белый цвет, но, думаю, нам понадобятся несколько таких и разных размеров, — сказала я Нине, делая снимки.

Мне показалось, что краем глаза я заметила, как она кивнула.

— Может быть, мы можем спросить у продавца-консультанта, есть ли у них ещё, — предположила я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Нину. И тут я закричала. — Санта! — сказала я с нервным смешком. Мужчина в красном костюме фальшиво усмехнулся.

— Как я вижу, покупаете рождественские украшения, — проговорил он.

— Что-то в этом роде… — ответила я. Он следил за мной здесь? И где Нина? — У тебя перерыв? — спросила я его. Разве он не должен был фотографироваться с детьми?

— Пойдем выпьем со мной, — сказал он.

— Я занята. Мне нужно украсить дом к Рождеству. Ты же знаешь, как это бывает, — промолвила я, начиная пятиться назад. Санта протянул руку, пытаясь схватить меня и вытаскивая мои волосы из распущенного пучка. В этот момент подбежала Нина с продавцом-консультантом, и Санта поспешил уйти.

— Вы в порядке? — спросил продавец.

— Конечно, — пробормотала я, приглаживая волосы и приводя их в некое подобие порядка. — Думаю, он просто слишком переполнен рождественским настроением.

Мы закончили наш шоппинг. Мы с Ниной нашли несколько больших венков, гирлянд разных стилей и наборы свечей.

— Думаю, нам стоит купить три рождественские елки, — сказала я. — Вестибюль такой большой. Можем дополнить его этими абстрактными рождественскими белыми и металлическими елками.

Они были красивые, с маленькими огоньками, и я представляла, как создам что-то вроде леса в башне Фрост-Тауэр. Вестибюль был довольно холодным помещением с полированным бетоном и стеклом, и я хотела сохранить тот же сдержанный, почти индустриальный характер и дополнить его, а не пытаться скрыть.

— Вам следует добавить что-нибудь из этого, — предложил продавец, указывая на большие металлические буквы, оснащенные крошечными огоньками. Там были такие слова, как РАДОСТЬ и НАДЕЖДА.

— Отлично, — согласилась я.

Сотрудник отдела продаж помог нам донести покупки до стоянки. Мне пришлось вызвать три больших машины, чтобы все вместить.

— Тебе не кажется, что этого слишком много? — спросила Нина.

— Думаю, этого может быть недостаточно, — ответила я, когда мы загружали последнюю коробку.

Нашей следующей остановкой было место торговли рождественскими елками. Я выбрала три самые большие голубые ели, какие только смогла найти.

— У вас есть гирлянды? — спросила я продавца.

— Да, мисс, — ответил он, доставая несколько коробок. — Хотите произвести впечатление на родственников мужа?

— Ха! — рассмеялась я. — Просто украшаю дом для телешоу.

Он привязал елки к машинам, и мы погрузили коробки с гирляндами. Я превращу Фрост-Тауэр в зимнюю страну чудес, а Джек Гринч может посасывать леденец.

ДЖЕК

Я достал из холодильника одно из заранее приготовленных блюд. У меня есть личный шеф-повар, чтобы готовить мне их, но не из разряда, что он будет меня ждать, когда я захочу поесть. Он готовил их каждые несколько дней, упаковывал и заказывал доставку в мой пентхаус. Это удобно и, вероятно, лучше, чем каждый вечер брать еду на вынос. Я выложил один из контейнеров на тарелку и разогрел. Майло требовал еды, пока я ел, стоя за кухонным столом. Было не очень уж вкусно, но зато заряжало энергией.

Кстати, об энергии: Майло, похоже, нуждался в еще одной прогулке. Хаски обладают невероятным запасом энергии. Наверное, их не стоит держать в городах, но Белль подарила его мне на Рождество за несколько дней до своего отъезда, и я ни за что не выпущу этого пса из виду, не говоря уже о том, чтобы отправить его в пригород.

Майло был рад побегать по парку и чувствовал себя усталым, но довольным на обратном пути в Фрост-Тауэр. Когда мы подошли к вестибюлю, я увидел, как подъезжает караван машин.

— Что за чертовщина? — пробормотал я.

Когда я подошел ко входу, то увидел, что Хлоя и Нина разговаривают с водителями. Они разгружали сумки и коробки и заносили их внутрь.

— Что все это значит? — спросил я, спеша в вестибюль.

— Рождественские украшения, — ответила Хлоя. У нее были розовые щечки, и на ней было красное пальто с меховым капюшоном. Она выглядела такой милой, что мне захотелось взять ее на руки и прижать к себе. Я покачал головой. Очевидно, на меня повлияло стрессовое финансовое положение моей башни.

Майло боднул Хлою головой, виляя хвостом и ведя себя так, словно она была его давно потерянной подругой.

— Ты самый плохой сторожевой пес, — сказал я ему, пока Хлоя и Нина гладили и ворковали над моим хаски. Я беспомощно наблюдал, как водители заканчивают разгружать машины и устанавливают рождественские елки в вестибюле.

Да, елки. Во множественном числе.

— Кому нужны три рождественские ели? — недоверчиво спросил я.

— Этому месту, — ответила Хлоя, в последний раз погладив Майло.

— Их нужно погрузить в воду, — обронил мимоходом нам один из мужчин, помогавших заносить коробки внутрь, указывая на деревья.

— Верно.

Хлоя посмотрела на меня.

— Что?

— А ты не собираешься дать им чаевые? — поинтересовалась она.

Я сунул мужчинам несколько двадцатидолларовых купюр, в то время как Хлоя и Нина начали рыться в своих покупках.

— Надеюсь, это не стоило целого состояния, — произнес я.

Хлоя протянула мне кредитную карточку и пачку чеков, а затем одарила слегка виноватой улыбкой.

— Это все ради благого дела, — оправдалась она.

— Так ли это?

— Теперь в твоем вестибюле будет царит праздничная атмосфера!

Пока я ждал лифт, наблюдая, как Хлоя и Нина охают и ахают над своими покупками, я почувствовал, как на моем лице появляется легкая улыбка. Я тут же подавил ее. Это зрелище не должно вызывать радости, будь то Рождество или что-то еще. Хлоя потратила на украшения тысячи долларов. Это были деньги, которые я не должен был тратить на башню Фрост-Тауэр.

Я знал, что с финансовой точки зрения лучшим решением было бы сократить свои убытки и найти покупателя на башню. Хоть это и было нелогично, я не хотел сдаваться, и часть меня все еще надеялась, что рождественское волшебство Хлои сработает. Я терпеть не мог проигрывать, а отказ от башни был равносилен признанию поражения.

Вернувшись в пентхаус, я заставил себя подготовиться к утренней встрече с компанией «Свенссон Инвестмент». Они были частичными владельцами Фрост-Тауэр и были недовольны результатами своих инвестиций.

На следующее утро я поехал на метро в башню Свенссон-Инвестмент. Я знал, что встреча будет не из приятных.

— А вот и наш судья, любящий рождественскую выпечку! — произнес Лиам Свенссон, мой соучредитель «Платинум Провижн», когда я вошел в вестибюль башни Свенссон. Он обнял меня за плечи. — Походу ты и вправду пытаешься ухватиться за леденцы, — весело сказал он, — раз судишь конкурс выпечки, чтобы попытаться убедить моих братьев не заставлять тебя продавать эту башню.

— Мне просто нужно еще несколько месяцев, — ответил я ему. — Я не хочу проигрывать. Не хочу, чтобы в моем резюме появилась черная метка.

— Кого волнует, если Фрост-Тауэр рухнет? — спросил Лиам. — Это бизнес с недвижимостью. Такое случается.

— Это мое первое предприятие в сфере недвижимости, — заявил я ему. — Я не могу потерпеть неудачу с первой же попытки.

— Все терпят неудачу в своем первом проекте в сфере недвижимости, — заметил он, когда дверь лифта открылась. — Когда мне было восемнадцать, я купил автомойку, и это привело лишь к потере денег. В конце концов я прогорел. Это была полная катастрофа.

— Да, но строительство этого небоскреба обошлось в сотни миллионов долларов. На моей странице в Википедии уже есть неприятно длинный раздел о том, какой это провал, — сказал я ему.

Лифт поднялся на верхний этаж. Я постарался взять себя в руки.

— Тебе следует переехать во Фрост-Тауэр, — посоветовал я Лиаму.

— Я бесплатно живу в одной из башен-кондоминиумов моего брата, — ответил он. — И остальные мои братья тоже там. Кроме того, во Фрост-Тауэр даже нет ресторана. Что бы я там ел? Я же умру с голоду.

Должно быть, он заметил, какое уныние я попытался скрыть.

— Я посмотрю, сможем ли мы убедить их оставить твою башню на жизнеобеспечении еще на квартал, — сказал Лиам, хлопая меня по плечу. — Но мои братья скоро захотят получить результаты.

— Знаю, — ответил я. — Следовало остаться в той отрасли, в которой я уже преуспел — производство продуктов, которые люди могут покупать и использовать. Недвижимость — это не что иное, словно темная магия.

Входя в большой зал заседаний совета директоров Свенссон, я чувствовал себя так, словно попал на похороны. За столом сидели двое широкоплечих блондинов, вылитые Лиамы, и вид у них был невеселый.

Грег Свенссон встал со своего места во главе стола и подошел ко мне, чтобы пожать руку.

— Ты пахнешь глазурью, — заметил он.

— Это все «Грандиозная рождественская выпечка», — объяснил я. — Она пропитывает воздух.

— Мне плевать на выпечку, — сказал Грег, садясь обратно. Карл, другой брат Грега и Лиама, постучал по своему планшету. С потолка спустился экран, и свет погас.

— Как ты знаешь, — начал Карл, — я управляю значительной частью портфеля недвижимости «Свенссон Инвестмент».

На экране появился график.

— Твоя башня — наш актив с наихудшими показателями, — проговорил он. — С довольно большим отрывом.

— Знаю, — процедил я сквозь стиснутые зубы. Для меня было как удар под дых, когда я увидел на экране такие низкие цифры.

— Восемьдесят семь процентов свободных мест, — сказал Карл. — Арендаторы, которых ты обещал нам предоставить, так и не объявились.

— Финансово-технологическая фирма, которая собиралась снять в аренду несколько этажей здания, сейчас испытывает трудности, — ответил я, перебивая его. — Комиссия по ценным бумагам и биржам проводит в отношении них расследование, и все высшее руководство, вероятно, отправится в тюрьму. Другой наш крупный арендатор объявил о банкротстве, потому что обманывал своих инвесторов. Едва ли это моя вина. Такие вещи просто случаются. Обещаю, что найду других арендаторов, лучших арендаторов.

Грег посмотрел на меня суровым взглядом.

— Более того, — продолжил Карл, — были проданы только две люксовых квартиры: одна тебе, а другая молодой женщине по имени Анастасия.

— У меня были иностранные покупатели, но они из России, Китая и Бразилии, а из-за санкций против этих стран сделки сорвались. Некоторые квартиры до сих пор находятся в собственности федералов, потому что они заморозили сделки. Это просто невезение, — сказал я, — но это Нью-Йорк, и в конце концов мы найдем покупателей.

— У нас нет времени всего мира, — произнес Грег. — В сфере недвижимости ты живешь или умираешь в соответствии со своей формальностью. Ты тратишь слишком много времени и энергии на эту башню, Джек, — подметил Грег. — Ты пренебрегаешь своей действующей компанией, «Платинум Провижн».

— Я не пренебрегаю ею, — возразил я. — Мы получаем больше доходов, чем когда-либо.

— Как бы то ни было, — произнес Карл, — скоро будет выставлен налоговый счет за башню Фрост-Тауэр. И Свенссон нужен возврат инвестиций. У меня есть покупатель из Канады, который заинтересован в башне, а также покупатель из Катара.

Я посмотрел на Лиама.

— Просто дай ему еще один квартал, — попросил Лиам. — Сейчас Рождество, и вряд ли в этом месяце произойдет что-то такое, что можно было бы успеть за первую четверть года.

— Я просто не понимаю, как ты можешь это изменить, — сказал Грег, качая головой.

— Послушайте, — обратился я к ним, приступая к своей речи. — Фрост-Тауэр была хорошо спроектирована, хотя в настоящее время кажется немного пресной. Ей не хватает характера и ощущения пространства, но я думаю, что если бы смог найти идеального арендатора на первый этаж, например, популярный ресторан, то это привлекло бы креативные компании и вызвало бы интерес у покупателей жилья, которые будут искать новую недвижимость в следующем году. Праздничное шоу Гуннара от «Романс Криэйтив» должно привлечь всеобщее внимание к башне Фрост-Тауэр.

Грег закатил глаза, а Карл ухмыльнулся.

— Наш сводный брат наполовину сумасшедший. Не могу поверить, что он и эта Холбрук снимают веб-шоу в твоей башне, — произнес Грег.

— Они платят аренду, — возразил я.

— Серьезно? — спросил Грег, слегка скривив губы в недоумении.

— Заплатят, — заверил его Лиам. — Джек украшает башню к Рождеству, и будут сделаны отличные кадры, которые будут представлены на шоу. Конкурсанток выбрали потому, что у них огромное количество подписчиков в инстаграм и других социальных сетях. У этой девушки, Хлои, сотни тысяч очень активных подписчиков. Я попросил одного из наших маркетинговых аналитиков просмотреть ее профиль.

Грег посмотрел на Карла, который пожал плечами.

— Ладно, у тебя есть еще три месяца, — сдался Грег.

Я ушел с собрания, чувствуя себя намного лучше, чем за последние недели.

— Спасибо, чувак, — поблагодарил я Лиама.

— Мы что-нибудь придумаем, — пообещал он. — Может быть, тебе удастся убедить «Старбакс» занять то свободное торговое пространство, которое у тебя имеется.

— Мне просто нужно рождественское чудо, — сказал я.

— Или тебе нужен рождественский трах, — подмигнув, ответил мой друг. — Та девушка, Хлоя, очень милая. Ты мог бы нарядить ее в сексуальный наряд миссис Клаус.

Это была соблазнительная мысль. Я почувствовал, как жар прилил прямо к моему паху.

— Ну или всегда есть Хартли, — лукаво заметил Лиам.

Я поморщился. По крайней мере, мой стояк прошел.

Я надеялся избежать встречи с Хартли до наступления времени конкурса, но удача была не на моей стороне. Она была внизу, в вестибюле, с Хлоей и Ниной. Пространство выглядело… что ж, оно выглядело волшебно. Я мог оценить, как декор смог сделать это пространство более привлекательным. Хлоя делала снимки, как я предполагаю, для своего инстаграма.

Она вздрогнула, когда Хартли увидела меня, и закричала:

— Джек!

Я проигнорировал ее и спросил Хлою:

— Ты закончила тратить мои деньги?

Хлоя посмотрела на Хартли, затем повернулась ко мне. В волосах и на свитере у нее были кусочки мишуры и сосновые иголки.

— Мы закончили только частично, но, по-моему, все идет хорошо. Разве ты не чувствуешь дух Рождества? — спросила она, проведя руками по своей пышной груди. Ее грудь плотно обтянулась свитером. Слова Лиама прозвучали у меня в голове, как церковный хор.

Рождественский трах… Хлоя в сексуальном наряде миссис Клаус.

Мне потребовалась секунда, чтобы осознать, что она не имела в виду, что это ее сиськи были поводом для моего рождественского настроения. Вместо этого она имела в виду мигающего северного оленя на своем свитере.

— Ты же знаешь, я ненавижу Рождество, — ответил я ей. — Кроме того, у тебя всякий мусор в волосах.

Она погладила себя по голове, стряхивая блестящие ленточки и мишуру со своих вьющихся светлых волос.

Я оглядел ее, уловив запах сосны и сахара.

«Сосредоточься на спасении башни», — сказал я себе. — «Хлоя будет только отвлекать тебя».

Но держу пари, это было бы очень вкусно.

ХЛОЯ

Следующий день начался таким же ранним утром. Я подавила зевоту, слушая, как Анастасия рассказывает нам о сегодняшнем испытании.

— Это конкурс «Дом для традиционного Рождества», — сказала она. — У каждого есть рождественский десерт, который связан с семейными традициями и который ассоциируется у людей с вами. Это возможность проявить свою индивидуальность и традиции семейных праздников.

Я точно знала, что собираюсь приготовить — австрийское свадебное печенье, которое моя ба пекла на Рождество. Я заглянула в кладовую студии и собрала орехи пекан, морскую соль французского производства и самое лучшее сливочное масло, которое когда-либо видела. По крайней мере, Дана и Гуннар не экономили на ингредиентах.

— Сегодняшний эпизод снова спонсируется компанией «Майкс Трейдер», — заключила Анастасия. — Готовьте потрясающие десерты дома.

Мне было интересно, как они убедили такую крупную сеть спонсировать неизвестное веб-шоу. А после я вспомнила, что Дана из семьи миллиардеров Холбруков, и у нее, вероятно, были всевозможные связи.

Выкладывая орехи пекан на противень, я думала о том, чтобы сделала, если бы выиграла конкурс. Я знала, что мой двоюродный брат придет просить денег. А также знала, что, вероятно, дала бы ему немного наличных, хоть и понимаю, что он потратит их на наркотики. Я превращалась в такую же спасительницу, как моя ба. Но это была мрачная мысль, а я была здесь, чтобы печь вкусные рождественские десерты.

Я поджарила орехи пекан, чтобы подчеркнуть их вкус, и слегка посолила их перед отправкой в горячую конвекционную духовку. Да, я хотела победить, но еще больше я хотела произвести впечатление на Джека. Я выбрала этот рецепт печенья, потому что оно не было очень сладким. Этот десерт как раз то, что нужно, чтобы преодолеть ледяную внешность Джека и разжечь его праздничное настроение.

«Ты хочешь разжечь и кое-что еще», — сказал озорной маленький эльф в моем подсознании. — «Может быть, похоть? Сексуальное желание?»

«Нет», — ответила я ему, — «я просто хочу увидеть, как у него закатятся глаза от удовольствия, когда он откусит мое печенье».

«Ты хочешь, чтобы у него закатились глаза, когда он будет входить в тебя своим толстым, твердым…»

— Скалка, — сказала я вслух. Нина посмотрела на меня, и я покраснела.

— Тебе нужна скалка? — спросила она меня, протягивая ее со своего места.

— Э-э, нет…

«Да… большая и толстая…»

Заткнись, непослушный эльф.

— Для этого печенья не нужна скалка, — пробормотала я себе под нос.

Нина подошла и пощупала мой лоб.

— Надеюсь, ты не сходишь с ума, как Хартли, — сказала она с усмешкой.

Я отмахнулась от ее руки и занялась измельчением орехов, замешиванием рыхлого, рассыпчатого теста и формированием печенья. Хитрость заключалась в том, чтобы не набивать смесь слишком плотно. В печенье должны были быть небольшие воздушные карманы, чтобы можно было в полной мере ощутить все вкусы.

Несмотря на то, что приготовление этого печенья заняло много времени, на самом деле оно было не таким уж сложным. Мне не пришлось украшать его, только обвалять в сахаре.

Пока печенье выпекалось, я осматривалась по сторонам. Анастасия болтала с другими участницами конкурса. Обычно я переживала за поваров в кулинарных шоу, когда ведущий отнимал у конкурсантов три минуты из двадцати, отведенных на приготовление сложного блюда, но продюсеры «Романс Криэйтив» выделили нам достаточно времени, и я была не прочь поболтать с Анастасией о моем печенье и послушать, как другие люди рассказывают об их фирменных десертах.

— Думаю, Джеку они понравятся, — сказала Хартли, рассказывая о своих гранатовых лепешках.

Несмотря на то, что я презирала Хартли и то, как она вела себя с Джеком, ее десерт и вправду звучал потрясающе.

Итан, еще один участник конкурса, готовил клюквенно-грушевый пирог. Он казался немного измотанным, когда пытался вырезать замысловатый узор на корже пирога и убедиться, что начинка готовится правильно.

— Тебе помочь? — спросила я его, подходя к его столу.

— Клянусь, обычно у меня получается лучше, чем сейчас, — проговорил он, раскрасневшись.

— Чтобы сделать корж для пирога, нужна холодная голова, — сказала я Итану, выбрасывая жидкое тесто в мусорное ведро и расчищая место для нового.

Когда тесто остыло, я достала печенье из духовки. У него был восхитительный аромат — ореховый и пикантный, с легким привкусом сладости. Джеку оно должно было понравиться.

Я дала ему остыть и вернулась к рабочему месту Итана. Охлажденное тесто для пирога я раскатала и оплела им пирог в виде рождественского венка. Я также вырезала маленькие веточки омелы и остролиста. В завершение вырезала зимнюю рождественскую сценку с елкой и несколькими животными и выложила их поверх начинки для пирога.

— Ух ты! — отреагировал Итан. — У тебя реально хорошо получается. Спасибо!

Я была горда корочкой для пирога. Сделав несколько снимков, я обваляла свое австрийское свадебное печенье в сахарной пудре, чтобы оно покрылось слоем белого сахара, который будет контрастировать со вкусом орехов и масла.

Выкладывая печенье на блюдо, я увидела, как вошел Джек. Хартли послала ему воздушный поцелуй, а он выглядел раздраженным. Я начала испытывать странное чувство, что мне необходимо защитить Джека Фроста. Ему явно не нравилось, когда Хартли заигрывала с ним.

Однако я знала, что ему понравится мое печенье. Что касается прошлого, то он пожаловался на его сладость. Хотя свадебное печенье было посыпано сахаром, это была всего лишь глазурь перед более пикантным, почти как у умами, вкусом орехового печенья.

Я была одной из последних участниц, представивших свой десерт, и нервно ждала своей очереди в подсобке.

После представления судьям Нина вошла сияющая.

— Им понравилось мое блюдо, — сказала она. — Я испытываю такое облегчение!

Затем настала моя очередь. Я подошла к разделочному столу, когда судьи взяли по печенью. Но мои глаза были прикованы только к Джеку. Я хотела, чтобы он упал на колени, попробовав мое рождественское печенье.

Он откусил кусочек десерта. И я увидела, как легкая улыбка пробилась сквозь лед.

ДЖЕК

Это австрийское свадебное печенье было самым потрясающим из всего, что я когда-либо пробовал. Это было похоже на любовь, семью и Рождество. Оно оказалось не слишком сладким, хотя и было посыпано сахаром. Вместо этого печенье получилось ореховым и сдобным. Я проглотил. Мне показалось, что у меня на костюме осталась сахарная пудра.

На лице Хлои была торжествующая улыбка, как будто она все это спланировала и ждала, что я расплачусь или упаду на колени и буду восхищаться ее выпечкой. Больная, злобная, похожая на Гринча часть меня не хотела признавать, что мне понравилось это печенье.

— На вкус оно отвратительное, — сказал я. У нее вытянулось лицо. — Кстати, разве ты не пекла печенье на прошлой неделе?

«С таким же успехом можно пойти ва-банк, Джек», — подумал я.

— Если подумать, — холодно произнес я, — может, тебе уже стоит отказаться от употребления своего печенья.

Я позволил своему взгляду блуждать по ее телу. Ей не нужно было ни от чего отказываться — у нее была милая, сексуальная фигурка. Пышные формы и симпатичное личико, что мне как раз и нравилось.

Хлоя выглядела расстроенной. Анастасия — рассерженной, а оператор издал удивленный звук. Ану, к ее чести, сохраняла совершенно нейтральное выражение лица, откусывая кусочек печенья.

— Это очень вкусное печенье, но все остальные приготовили что-то более впечатляющее, — сказала она. — Это было задание с фирменным блюдом. Хотя на вкус оно изумительное, выглядит оно не так красиво.

— Они выглядят слишком домашними, — добавил Ник. — Их называют свадебным печеньем, потому что родственникам проще приготовить его на свадьбу младшего родственника. Это не продукция кондитера высокого ранга.

— Может, тебе стоило уделить больше времени приготовлению десерта, вместо того чтобы помогать другим людям. Итан сказал, что ты испекла корж для его пирога, — подметила Ану. — Это было нечто достойное шеф-повара. У тебя был потрясающий корж для пирога. Он был слоеный и маслянистый, а украшения, которые ты на него положила, были просто великолепны.

— Согласен. Ты потратила на десерт Итана больше времени, чем на свой собственный, — поддержал Ник.

Хлоя выглядела расстроенной, но больше ничего не сказала.

Все, о чем я мог думать, — это о том, чтобы забрать побольше этого печенья. Она ведь приготовила с запасом, верно? Я мог бы просто стащить еще немного с одной из тарелок. Но даже в этом случае оно бы все равно быстро исчезло. Мне нужен был долгосрочный план по печенью.

Ану и Ник объявили Нину и ее крем-брюле «Штоллен» победителем раунда. Хлоя прошла в следующий тур, но заняла второе место. Итана исключили из конкурса, так как часть его десерта, которая больше всего понравилась судьям — корж — приготовила Хлоя.

Когда я вышел из студии, чтобы прокомментировать постпродакшн, Гуннар и Дана ждали меня.

— Тебе нельзя быть таким грубым женоненавистником, — огрызнулась Дана.

— Прости, — сказал я. — Я в сильном стрессе.

Я увидел, как одна из ассистенток продюсера прошла мимо с десертами, которые приготовили конкурсанты. Печенье Хлои пролетело в двух шагах от меня.

— Ты вообще обращаешь на меня внимание? — прошипела Дана.

Нет. Нет, не обращаю.

— Конечно, ага, в следующий раз у меня получится лучше, — проговорил я ей и пошел за печеньем. Немного осталось для фото. Я стащил две печеньки, пока фотографы не видели этого.

В лифте я достал одно из печений, спрятанных в кармане моего костюма, и съел его. Небеса. Оно было потрясающим. Печенье получилось не слишком сладким, и я прочувствовал вкус каждого отдельного ингредиента. Орехи придали печенью пикантный и слегка солоноватый вкус, который сбалансировал содержание сахара. Оно вызывало привыкание. Мне захотелось съесть еще одно.

Я вошел в свою квартиру, дожевывая последнее печенье. Посмотрел вниз — мой костюм был весь в сахарной пудре и мелких крошках. Майло спрыгнул с дивана и подошел ко мне, слизывая сахар с моего костюма, пока я стряхивал крошки.

— Мне нужно побольше такого печенья, — сказал я псу. По словам Ника и Ану, это было довольно стандартное печенье. Найти печенье, похожее на то, которое испекла Хлоя, не составит труда, особенно в Нью-Йорке. Я проверил в интернете. В нескольких пекарнях продавалось похожее свадебное печенье. Убедившись, что на моем костюме нет сахарной пудры, я накинул легкое пальто и вышел на улицу.

Это должна была быть работа ассистента, но моей ассистентки не стало — она уехала в Калифорнию со своим новым мужем, а из-за моей компании и катастрофы в Фрост-Тауэр у меня не было времени найти новую.

Под предлогом поиска арендатора для своей башни я посещал пекарню за пекарней.

В каждой пекарне было свадебное печенье, которое выглядело похожим, но ни одно из них не было таким вкусным, как у Хлои. Это была лишь плохая имитация. Неужели в Нью-Йорке действительно невозможно найти приличное печенье?

Ожидая, пока моя машина завернет за квартал, я поискал рецепт в интернете. Для приготовления печенья использовались всего четыре основных ингредиента. Приготовить его было не так уж сложно. Я зашел в магазин и купил все, что мне было нужно. Я миллиардер, я учился в Гарварде и управляю международной компанией. Думаю, что смогу испечь печенье.

ХЛОЯ

Я не могла поверить, что попала в десятку лучших.

— Твое печенье было очень вкусным, — заверила меня Нина. — Джек просто повел себя как придурок.

Я лежала на кровати в нашей общей комнате, чувствуя себя подавленной.

— Джек сказал, что мне пора завязать с печеньем, — захныкала я. — И судьи были грубы со мной.

— Джек Фрост — ужасный человек, — промолвила Нина, гладя меня по голове. — По сути, он чудовище. Я имею в виду, он же не любит Рождество и не любит десерты. Кто так делает?

— Я приготовила их специально для него! Почему они ему не понравились? — простонала я. — Я была уверена, что ему понравятся эти печенья!

— Некоторых людей невозможно спасти, — убеждала меня Нина. — Вот такие они, все эти миллиардеры. Ты знала, что около двадцати одного процента всех генеральных директоров — социопаты? Он, по своей сути, изначально ужасный человек.

— Не смей так говорить о моем будущем муже! — я услышала крик Хартли из общей зоны.

— Я не останусь с ней в квартире, — сказала я Нине, вставая и обуваясь.

— Давай закончим украшать вестибюль, — предложила она. — Гуннар сказал мне, что ему нужно снять кадры помещения уже завтра утром.

Я собрала свои принадлежности для декора, пока размышляла о Хартли и Джеке и о несправедливости всего этого.

— Джек и Хартли стоят друг друга, — проговорила Нина, когда мы опускались на лифте в вестибюль. — У них могут получиться невероятно высокие и невероятно тощие дети.

— Ты говоришь это только для того, чтобы подбодрить меня, — пробубнила я.

— Я говорю правду! У нее желтоватая кожа и абсолютно плоская грудь. Я бы правда подумала, что Джеку нужны настоящие сиськи на настоящей женщине.

— По крайней мере, Хартли, кажется, вписывается в атмосферу Нью-Йорка, — ответила я, когда мы вышли из лифта в частично декорированный вестибюль.

— Наверное, поэтому ее волосы выглядят так ужасно — все эти РПП, чистки и «Космо» на ужин. Она даже готовить не умеет.

— Вот и хорошо, потому что Джек не ценит хорошую стряпню, — сказала я, открывая коробку гирлянд. — Моя ба говорила, что не стоит доверять тощим поварам, а я, определенно, не доверяю Хартли.

Мы с Ниной прикрепили оставшуюся часть гирлянды, украсили деревья и развесили мигающие огоньки.

— Так красиво, — восхитилась Нина.

Все действительно выглядело мило. Все эти украшения немного взбодрили меня. Я сделала еще несколько фотографий и опубликовала их. Комментарии посыпались незамедлительно. Было много рождественских смайликов, а также фраз типа «Красиво» и «Рождественское волшебство».

— Мне показалось, или какой-то чудак написал: «Из тебя получится отличная жена»? — спросила Нина.

— К сожалению, это связано с «геопозицией», — я вздохнула, убирая телефон.

Люди останавливались на улице, чтобы полюбоваться украшениями и сделать селфи перед окнами.

— Мы, безусловно, сделали это место популярным, — промолвила я, переставляя стулья, которые купила в вестибюль. Помещение было уютным, но в то же время элегантным. Здесь больше не чувствовалось стерильности.

Стеклянные стены, которые раньше делали вестибюль похожим на аквариум с золотыми рыбками, теперь создавали ощущение, что это волшебный портал в другой мир, где всегда царит Рождество.

— Деревья определенно помогают уменьшить пространство, — заметила Нина, когда мы собирали оставшиеся упаковки.

— Отлично! — сказал нам Гуннар, остановившись, чтобы сделать несколько снимков по пути из вестибюля. — Вперед, команда мечты!

— И, конечно же, они не заплатят нам за помощь, — пробормотала я.

— Ага, — согласилась Нина, — но мы отлично провели время, делая покупки, и все это за счет Джека.

— Надеюсь, у него случится сердечный приступ, когда он увидит счет по кредитной карте, — сказала я ей.

— Ты все еще раздражена, — констатировала факт моя новая подруга, обнимая меня за плечи. — Пойдем, я приготовлю нам что-нибудь вкусненькое.

— Садись, — приказала она, когда мы вернулись в общую квартиру. Она начала готовить кремовую пасту карбонара.

— Вам не следует это есть. Это вредно для здоровья, — произнесла Хартли со своего места на диване в гостиной. — Я вот ем салат.

— Ты ешь листья салата, — отреагировала Нина. — В салате есть заправка, сыр и артишоки.

Хартли взяла свою тарелку и раздраженно ушла в свою комнату.

— Может, мне стоит съесть салат? — спросила я, обхватив голову руками.

— Завтра я приготовлю тебе вкусный салат «Цезарь» с гренками и свежим тертым сыром пармезан, — сказала Нина. — Но сейчас тебе нужны углеводы. У тебя был тяжелый день.

— Ну, мне правда не стоит. Я…

Она отправила мне в рот щедрую порцию макарон.

— Это реально вкусно, — пробормотала я, набивая рот макаронами. Маленькие кусочки панчетты были хрустящими и жирными, соус — насыщенным, а макароны — солеными и ароматными. Я схватила целую тарелку.

— Эй, мы должны делиться! — воскликнула Нина, взмахнув вилкой.

Мы обе поели из одной тарелки, а затем свернулись калачиком на диване, пока Нина искала фильм для просмотра.

Мой фитнес-браслет подал звуковой сигнал, напоминая, что в этот день я не занималась спортом. Я с трудом поднялась, наевшись макарон.

— Я собираюсь прогуляться.

— На улице уже темно, — запротестовала Нина. — И холодно, и мы вообще-то собирались посмотреть фильм.

На улице действительно было холодно, но слова Джека задели меня больше, чем я хотела признать.

— Со мной все будет в порядке. Это Нью-Йорк. Ночью на улицах все еще полно людей, — сказала я.

Я проверила свой фитнес-браслет. Сегодня я сделала не так уж много шагов. Решив немного пройтись, я надела пальто и обмотала шею шарфом. Я сказала себе, что занимаюсь спортом не из-за того, что Джек сделал грубое замечание о моем весе, я делаю это ради собственного здоровья.

Женщины в моей семье, как правило, были склонны к лишним килограммам, за исключением моей матери, которая была наркоманкой. В свои последние дни она была худой, как жердь. Меня вырастила моя бабушка, и когда она узнала, что мой старший двоюродный брат, которого она вырастила и который был мне как родной брат, тоже стал наркоманом, это разбило ей сердце. Он продолжал обкрадывать нас обеих, и когда я сообщила об этом в полицию, несмотря на протест моей ба, думаю, что горе убило ее, хотя, возможно, причиной могли быть все эти хлебобулочные изделия.

Эта мысль заставила меня ускорить шаг на холодном ночном воздухе.

ДЖЕК

После покупки всех ингредиентов мне позвонил Лиам.

— Где ты? Гуннар сказал, что съемки на сегодня закончены.

Я посмотрел на пакеты с ингредиентами, лежащие рядом со мной в машине.

— Был занят поиском арендаторов для ресторана, — солгал я.

— Ты забыл о встрече? — спросил Лиам.

Чёрт. Я совсем забыл, что директор по маркетингу и его команда хотели встретиться со мной и Лиамом. Я развернул машину, чтобы направиться к башне «Платинум Провижн».

В отличие от Фрост-Тауэр, эта башня находилась в прекрасном месте, и в ней были хороший японский ресторан, кафе и элитный розничный магазин вдоль всей улицы. Она также была полностью занята. Конечно, моя компания была единственным арендатором офиса, но, тем не менее, башня «Платинум Провижн» пользовалась успехом.

Я вошел, радуясь, что ингредиенты были в невзрачном коричневом пакете без логотипов. Лиам ждал меня в моем большом офисе.

— Знаю, что это немного поздняя встреча, — сказал он, — но с твоим графиком съемок…

— Все в порядке, — ответил я ему.

— Что это? — спросил он, указывая на пакет.

— Просто образцы от потенциальных арендаторов, — солгал я.

— Посмотри-ка на себя, продаешь свои торговые площади, как настоящий большой босс, — проговорил он, потянувшись за пакетом. — Есть что-нибудь стоящее?

— Нет, — сказал я, выхватывая у него пакет.

— Окей, — мой друг и деловой партнер бросил на меня странный взгляд. — Слышал о твоей вспышке гнева во время съемок, думаю, сегодня ты будешь вести себя странно. Но это неважно. До тех пор, пока твое сумасшествие приносит нам деньги.

— Я не сумасшедший, — возмутился я, следуя за ним к лифту.

— Конечно, — протянул он, когда лифт зазвенел. Я подумал, не положить ли масло в холодильник, но, может быть, с ним все будет в порядке. Совещание не должно было быть таким уж долгим, не так ли?

Когда я вошел в зал заседаний, команда маркетологов выглядела так, словно они настраивались на длительную работу. Следующие несколько часов мы провели, обсуждая прогнозы и идеи. Я больше занимался разработкой продуктов и управлением, в то время как Лиам обладал творческим подходом к межличностным отношениям. Мы создали хорошую команду и успешную компанию.

Первая часть встречи была довольно простой. Продажи нашего медицинского оборудования росли, и я рассказал маркетинговой команде о некоторых новых типах хирургического оборудования, которые мы патентуем, а они делали заметки об их преимуществах. Мы также обсудили стремление компании занять большую долю рынка специализированных сверл.

— Теперь перейдем к чему-то более веселому, — сказал один из руководителей. — Рождественская выпечка.

Лиам усмехнулся, увидев выражение моего лица.

— Как всем известно, продажи нашего оборудования для выпечки неуклонно растут, но после Дня благодарения мы стали свидетелями резкого скачка продаж. Иногда такие скачки просто случаются, но у этого, похоже, есть основания. Мы не проводили никаких крупных маркетинговых кампаний. Сначала я подумал, что, возможно, наши конкуренты по какой-то причине покупают наш продукт, но потом мы выяснили, что все это связано с этой девушкой.

Он просмотрел ленту Хлои в инстаграм. Там были фотографии, на которых она широко улыбается, одета в симпатичную одежду или демонстрирует элегантную выпечку.

— Практически на каждой третьей фотографии она либо демонстрирует нашу линейку кулинарных продуктов «Платинум Провижн», либо демонстрирует что-то, что она приготовила с использованием нашего оборудования. Мы ей ничего не платим, но она привлекает к нам много покупателей, — сказал директор по маркетингу.

— У нее одно из лучших влияний в социальных сетях, которые я когда-либо видела, — сказала другая молодая женщина из маркетинговой команды.

Лиам ухмылялся. Я видел, что он с трудом сдерживает свои комментарии.

— Просто скажи уже это, Лиам, — прорычал я. — Ты знаешь, что хочешь этого.

— Джек судит конкурс выпечки, и Хлоя участвует в нем. Кроме того, он оскорбил ее, так что на дополнительные продажи не рассчитывайте, — сказал он одним длинным предложением.

Директор по маркетингу вытаращил глаза.

— Ты оскорбил ее?

— Это была случайность, — оправдался я.

— Ты не можешь так поступить! — запротестовал он. — Посмотри на ее подписчиков. У нее появляются сотни новых поклонников в день. Опра ретвитнула ее. Один негативный комментарий с ее стороны может вызвать цепную реакцию ядерных масштабов!

— Я это исправлю, — сказал я, пытаясь скрыть раздражение на своем лице.

— Кстати, что это за конкурс? — спросил другой старший маркетолог.

— Мой сводный брат и одна из Холбруков снимают реалити-шоу для веб-телевидения, — объяснил Лиам.

— Мы должны спонсировать несколько эпизодов, — предложил руководитель.

— Предполагалось, что все это будет больше для продвижении Фрост-Тауэр, — произнес я. — Не хотел бы использовать «Платинум Провижн», потому что это кажется странным.

— В Хлое нет ничего странного, — сказал директор по маркетингу. — Она как настоящая пышная булочка с корицей.

— Я дам вам контакт Гуннара, — встрял Лиам. — Думаю, это отличная идея. Джек уже является судьей, так что для нас имеет смысл выступить в качестве спонсора.

После еще одного часа разговоров о маркетинге я, наконец, смог уйти. Продукты в коричневом пакете оказались немного теплыми, но, вернувшись домой, я убрал масло в холодильник. Затем я принялся за поджаривание орехов, отмеривание ингредиентов и выпечку.

После нескольких мучительных часов я понял, что не смогу испечь печенье. Ох, я смог следовать рецепту и приготовить что-то, отдаленно напоминающее печенье, но оно не соответствовало идеальному печенью, которое испекла Хлоя — одновременно пышному и плотному, сладкому и пикантному.

Все пространство пахло сахаром и обугленными орехами. Я открыл французские двери, которые вели на большой балкон, чтобы проветрить пентхаус.

На улице было очень холодно, пока я смотрел на город с балкона. Я был в футболке. От холода немела кожа, что мне нравилось. Моему хаски это тоже понравилось. Я посмотрел вниз и увидел фигуру в красном пальто, выходящую из здания. Этого не может быть.

Я подбежал и схватил старинный телескоп, который моя сестра подарила мне на день рождения несколько лет назад, когда я видел ее в последний раз, и навел его на фигуру. Да, это была Хлоя. Что она делала одна в — я взглянул на часы — одиннадцать часов вечера? С ней может что-то случиться.

Это не моя проблема.

Я стоял на балконе и смотрел, как она исчезает из виду.

А что, если ее убьют?

Печенья больше не будет.

Я натянул ботинки и легкую куртку — для меня здесь редко бывало слишком холодно — пристегнул хаски к шлейке и отправился в путь. Я несколько раз сворачивал не туда, но в конце концов нашел ее. Благодаря красному пальто, которое было на Хлое, ее было легко узнать.

Я следовал за ней на некотором расстоянии. Не хотел ее напугать, просто хотел убедиться, что с ней все в порядке.

ХЛОЯ

Ночной Нью-Йорк был волшебен. Мягко падал снег, создавая привлекательный фон для хорошо одетых людей, идущих по улице.

Когда я приезжала в Нью-Йорк в последний раз, то была совсем юной девушкой, но влюбилась в его очарование и достопримечательности. Я пообещала себе, что перееду сюда навсегда, и вот я здесь. Я также думала, что у меня будут деньги, шикарная квартира и красивый, замечательный парень, но это было явно нереально. По крайней мере, я была здесь, в этом городе.

Но не была уверена, надолго ли. Если я не выиграю конкурс или если меня выгонят слишком рано, у меня не будет достаточно времени, чтобы создать свою базу. Если никто не захочет нанять меня кондитером, я не смогу остаться. Конечно, я мечтала о собственной сети пекарен, но это все больше и больше походило на несбыточную мечту. Я бы согласилась даже работать пекарем печенья для гостей отеля, если бы это помогло мне остаться в Нью-Йорке.

Я остановилась перед витриной магазина «Кейт Спейд». Обожаю рождественские витрины. В моем маленьком городке на Среднем Западе их никто не украшал, но здесь, в Нью-Йорке, они вызывали восторг. У «Кейт Спейд» были сумочки в виде рождественских украшений, свисающие с потолка прямо за витриной. Белые и серебристые шарфы из шерсти, меха и прозрачного шелка были разбросаны по полу, словно снег. Это было просто, но элегантно.

Я прогуливалась по улице, переходя от витрины к витрине. Мои селфи выглядели потрясающе. Я была не единственной, кто вышел на улицу — здесь было полно людей, несмотря на поздний час. Я выкладывала свое последнее селфи, когда краем глаза заметила что-то красное. Там был мужчина в костюме Санты. Он помахал мне, а я помахала в ответ.

— Не обращай внимания на сумасшедших, — посоветовала женщина, пробегавшая мимо меня. — С таким отношением долго ты в этом городе не протянешь.

Ее комментарий вывел меня из рождественского оцепенения. О чем я только думала, когда махала этому Санте? Что, если он был тем же, кто преследовал меня в торговом центре?

Я поспешила обратно в направлении Фрост-Тауэр, ветер трепал мои волосы. Я услышала шаги позади себя. Санта следовал за мной?

Я завернула за угол, чтобы вернуться к башне по диагонали. На улице было тихо. У некоторых людей на балконах горел свет, но я чувствовала, что одна. Ускоряя шаг, я сверилась с картой на своем телефоне. Я все еще была довольно далеко от башни; я зашла дальше, чем собиралась. Мой браслет подал звуковой сигнал, и я вскрикнула, схватившись за грудь, когда поняла, что он просто сообщает мне, что я достигла своей цели.

Ай да я.

Шаги позади меня зазвучали громче, как будто за мной бежал мужчина. Я побежала трусцой, проклиная все печенье и макароны, съеденные за день. Прямо перед собой я увидела фигуру, выскочившую из переулка. Это был Санта.

Я закричала, а собака залаяла, когда кто-то схватил меня и прижал к своей мускулистой груди. Я замерла на секунду, а затем набросилась на мужчину, который держал меня.

— Ауч! Не дерись! Я пытаюсь спасти тебя!

Я ударила его своей сумкой.

— Не найдется мелочи? — произнес Санта заплетающимся языком.

— Уходи, или я вызову полицию, — сказал мужчина.

Я поняла, что этот низкий голос был мне знаком. Это Джек. Я перестала сопротивляться.

Санта отхлебнул из своей бутылки и, пошатываясь, побрел прочь. Рычащий хаски двинулся за ним.

— На место, Майло, — скомандовал Джек. Пес вернулся к своему хозяину.

— Ты следишь за мной? — я закричала, когда Джек отпустил меня. Мое сердце бешено колотилось, и я попыталась успокоиться.

— Я пытаюсь защитить тебя, — ответил он с явным раздражением.

— От Санта-Клауса? — фыркнула я. Теперь, когда я была не одна, то почувствовала себя увереннее. — Мне не нужна твоя помощь, особенно после того, как ты оскорбил меня и чуть не исключил из конкурса, — сказала я, уперев руки в бока.

Джек уставился на меня сверху-вниз. Он был похож на зимнего принца, ветер развевал его серебристо-белые волосы, глаза прищурены, надменный нос. Красивый хаски стоял рядом с ним, ловя снежинки.

— Ты понятия не имеешь, что делаешь, — прорычал Джек. — Ты блуждаешь по боковым улочкам в чужом городе.

— Здесь все улицы идут квадратами, — усмехнулась я. — Не заблудишься.

— Но ты можешь пострадать, — проговорил он.

Я могла видеть очертания его пресса и грудных мышц сквозь тонкую футболку. Его легкая куртка была расстегнута, хотя на улице было очень холодно. Дыхание облачками окутывало его губы, которые мне так хотелось поцеловать.

Джек шагнул ближе ко мне. Он был таким высоким! Потом слегка наклонился. Он собирался поцеловать меня? Его губы сжались в тонкую холодную линию, и вместо того, чтобы поцеловать, схватил меня за руку и повел вниз по улице.

— Тебе нужно вернуться в башню.

— Я прекрасно могу идти сама, спасибо, — возмутилась я, вырываясь. Он снова притянул меня к себе. Я решила, что на этот раз просто позволю ему поступить по-своему. Это не имело абсолютно никакого отношения к тому факту, что его руки были сильными, и ощущение его ладони на мне посылало искры по всему телу.

— Где твое пальто? — спросила я его.

— Я не против холода, — буркнул он. — Полезно для кровообращения.

Несколько кварталов мы шли молча. Мне приходилось идти быстро, чтобы поспевать за его широкими шагами.

— В будущем, — сказал он, нарушая молчание, — не выходи без сопровождения. Нью-Йорк изменился, но Фрост-Тауэр находится не в самом желанном районе.

— Тогда зачем ты ее тут построил? — запротестовала я, следуя за ним.

— Так было дешевле.

— Наверное, не без причины. Многие люди используют поддельную ваниль, потому что она дешевле, а еще у нее приторное послевкусие. Лучше переплатить за настоящую. В противном случае тебе придется заплатить еще больше, потому что придется выбросить всю партию печенья.

— Интересно, а я взял правильную ваниль? — я услышала, как он пробормотал себе под нос.

— Что?

— Ничего.

Мы прошли еще несколько кварталов в молчании, потом Джек сказал:

— Ты напоминаешь мне мою маму. Она ученый, и у нее есть странные факты, которые она выдает за логические выводы.

— У тебя есть родители? — поинтересовалась я с притворным удивлением. — Разве ты не просто выскочил из сугроба и ворвался в мою жизнь как отъявленный злодей?

— Я не злодей, — ответил он.

— Ну, ты был не очень-то любезен, — сказала я ему. — Разве твоя мать не научила тебя хорошим манерам?

Его лицо потемнело.

— Не хочу говорить о своих родителях.

— Хорошо. Давай поговорим о том факте, что ты назвал мое печенье мусором, а меня — толстой и уродливой.

— Ты не уродина, — ответил Джек. Он остановился и повернулся, чтобы посмотреть на меня. Его взгляд скользнул от моего носа к губам, затем к груди и обратно. — Ты милая, — произнес он, беря меня за руки. — И мне очень жаль.

— Что ж, — вздохнула я. Он действительно воссоздал красивую картинку для извинения. — Я прощаю тебя. Но ты должен позволить мне найти печенье или десерт, которые тебе нравятся. Мы люди. Эволюционно мы приспособлены к сладкой, соленой и жирной пище. Я была уверена, что свадебное печенье покажется тебе вкусным.

Джек отпустил мои руки и отвернулся.

— Я же уже говорил тебе, что не люблю сладкое.

— Да, но оно было не таким уж и сладким. В этом-то все и дело.

Я поспешила за ним и его псом Майло, который трусил рядом.

Когда мы добрались до башни, Джек проводил меня внутрь. Охранник храпел за столом. Джек покачал головой.

Ночью вестибюль выглядел еще лучше. Рождественские елки и огни делали его похожим на сказочное королевство, а Джека — на принца. Он повернулся ко мне и взял за плечи.

— Не ходи одна в темноте, — сказал он. — Обещай мне. С тобой может что-нибудь случиться, и кто тогда будет печь это печенье? — его глаза, казалось, слегка заблестели на свету, когда он упомянул печенье.

Я ухмыльнулась ему на мгновение, а затем воскликнула:

— Я так и знала! Знала, что тебе понравится мое печенье!

ДЖЕК

— Я так и знала!

— Нет, не знала, — запротестовал я.

Охранник, с храпом, проснулся.

— Мистер Фрост, — поприветствовал он. — Для вас посылка, мисс Хлоя.

А затем снова заснул.

— Тебе понравилось мое печенье, — сказала Хлоя, тыча меня в грудь. Огни в вестибюле отражались от растаявших снежинок в ее золотисто-медовых волосах. У меня возникло внезапное желание поцеловать ее, но я сдержался.

Она радостно танцевала вокруг рождественских украшений.

— Тебе понравилось печенье, оно тебе понравилось! — воскликнула она, подбежала и обняла меня. Это было неожиданно, но она отпустила меня сразу же, как только я смог почувствовать тепло и мягкость ее тела.

Затем она побежала к лифтам, напевая короткую придуманную песенку о том, как Джеку Фросту понравилось ее печенье. Видя, как она радуется, что кому-то понравилось то, что она приготовила, что-то во мне всколыхнулось. Неужели мое ледяное сердце начало таять? Я не мог этого допустить.

Несмотря на то, что вестибюль выглядел теплым и привлекательным, торговые помещения поражали своей холодной пустотой. Мне нужно было сосредоточиться. У меня было время только до следующего квартала, чтобы показать «Свенссон Инвестмент», что Фрост-Тауэр — это жизнеспособное коммерческое предложение, и его не следует продавать тому, кто предложит самую высокую цену.

Я взял посылку Хлои и последовал за ней к лифту. Она слегка покачнулась, когда повернулась ко мне, и я позволил себе положить руку ей на поясницу, чтобы проводить в лифт. Я не должен был этого делать, но мне нужно было снова почувствовать эту связь.

Хлоя прислонилась спиной к стене и улыбнулась мне, пока мы поднимались. Лифт остановился на ее этаже, и я протянул ей посылку, когда она вышла в коридор.

— Тебе стоит подписаться на меня в инстаграме, — сказала она, посылая мне воздушный поцелуй. — Любитель печенюшек.

Хлоя была права, мне правда понравилось ее печенье. Просматривая ее инстаграм, я понял, почему у нее сотни тысяч подписчиков. В ней было что-то особенное; она как будто протягивала руку через свою страницу, чтобы обнять зрителя. Я бы хотел, чтобы она протянула руку куда-нибудь еще… Это был опасный, отвлекающий и дразнящий ход мыслей.

Появилось уведомление о том, что она опубликовала новый снимок.

«Только что получила потрясающий подарок от поклонника!» гласила подпись.

На ней была майка с глубоким вырезом и надписью: «ПОЦЕЛУЙ ПЕКАРЯ». Она подчеркивала ее изгибы и слегка приоткрывала живот. Должно быть, ее подруга сделала снимок, потому что Хлоя была на кровати, приподнявшись на коленях. В дополнение к узкой майке на ней были эти нелепые оленьи рожки и черные штаны для йоги. Ее губы слегка приоткрылись в улыбке. Я поспешно закрыл приложение. Я хотел нечто большего, чем печенье Хлои.

— Не могу поверить, что она выкладывает такое в интернет на всеобщее обозрение, — пробормотал я. Хотелось пойти прямо к ней и сорвать с нее майку. Нет, не в том смысле, это просто потому, что это была очень открытая вещь. А не потому, что…

Я распахнул двери и впустил внутрь зиму.

Холодный воздух заставил сосредоточиться. Замечание Хлои о моей матери заставило вспомнить о моей семье, а это побудило меня вспомнить о Белль.

На мгновение я подумал о том, чтобы написать Белль, но последнее электронное письмо, отправленное ею перед исчезновением, создало впечатление, что она вообще не хочет иметь с нами ничего общего. Я определенно не был хорошим братом. Вздохнув, позволил холодному воздуху обжечь мои легкие.

Белль понравилась бы Хлоя, так как они обе любили Рождество. Но, возможно, Белль просто притворялась. Возможно, все было ложью.

Я вернулся к своим печальным попыткам испечь печенье. Чудовищные печенья, которые я испек, издевались надо мной с кухонного стола. Я переложил их в пластиковый контейнер и задумался о том, как бы мне уговорить Хлою испечь для меня еще партию.

К счастью, на следующий день у нас не было съемок, или, по крайней мере, у меня их не было. Я был уверен, что Дана что-то запланировала для конкурсантов, поскольку на следующее утро, когда я уходил, все они собрались в холле.

Я увидел Хлою и сразу представил ее в той обтягивающей майке. Она улыбнулась мне, но я не решился улыбнуться в ответ.

— Доброе утро, Джек, — проворковала Хартли. Хлоя с другого конца комнаты прищурилась.

— Мне нужно идти на встречу, — сказал я ей, протискиваясь мимо нее. Она вцепилась в рукав моего пиджака.

— Ты слишком много работаешь. Ты должна позволить мне прийти к тебе. Я могла бы помочь тебе… — она провела рукой по моему костюму. — Расслабиться.

— Нет, спасибо, — процедил я сквозь стиснутые зубы и оттолкнул ее.

— Люблю сильных мужчин, — проворковала она, издав легкий стон.

— Почему моя жизнь такая сумасшедшая? — бормотал я, спеша к ожидавшей меня машине.

Я пытался привести в порядок свои мысли, входя в корпоративный офис «Платинум Провижн». По крайней мере здесь я контролировал ситуацию, и все шло хорошо. Вчера после совещания по маркетингу я запланировал встречу с командой дизайнеров кухонного оборудования.

— Команда маркетологов хочет больше рождественской атмосферы, — уведомил я их. Я видел раздражение на лицах людей. Знал, что они не любят сюрпризов. — Отделу маркетинга нужен специальный продукт для готовки, который мы могли бы продавать ограниченным тиражом к Рождеству.

— На разработку такого продукта уйдет некоторое время, — сказал один из инженеров.

— Позволь мне уточнить, — прервал я его. — У нас уже есть готовые товары, мы просто предоставим к ним небольшой дополнительный бонус. Этот маленький элемент — единственное, что нам нужно разработать.

— А ты собираешься нам помогать? — потребовал инженер.

— Не разговаривай со мной в таком тоне, — прорычал я. — Понимаю, что о многом прошу.

Инженер выглядел рассерженным.

— Но, конечно, я помогу с разработкой этого продукта, — продолжил я. — Мы все работаем здесь, и мы все должны внести свой вклад.

— Мы не сможем спроектировать и протестировать совершенно новый продукт и выпустить его к Рождеству, — пожаловался другой инженер.

Честно говоря, общаться с инженерами было все равно что пасти кошек. Я подавил желание помассировать виски.

— Я говорю не о новом продукте, — повторил я. — Может быть, это будет просто дополнение к уже имеющемуся, например, устройство для посыпки или форма для глазури. Команда маркетологов думает, что мы можем выпустить рождественский набор ограниченной серией из нашего обычного продукта и нескольких маленьких дополнений, что повысит цену, ну, вы знаете как это работает.

— Я разработал некоторые дополнения для устройства для посыпки, — смущенно произнес один мужчина. — Я сделал насадки для создания маленьких разноцветных снеговиков и северных оленей, — он показал мне фотографии образцов на своем телефоне.

— Они выглядят уже готовыми к использованию! — удивился я, улыбаясь ему.

— Ага, наверное, так и есть. Я создал их для своих дочерей. В последнее время они часто ими пользуются, так что я знаю, что дизайн им нравится.

Конечно же, он сделал это для своих дочерей, потому что был хорошим отцом, в отличие от моего.

— Отлично, — сказал я, пытаясь избавиться от чувства обиды. Я был взрослым мужчиной и миллиардером. У меня не должно было быть проблем с отцом.

— Что-нибудь еще?

Другая женщина добавила:

— У меня есть несколько насадок для глазури. Я хотела, чтобы из них получились более натуральные украшения в виде растений. Моя партнерша использует их для украшения свадебных тортов. Она показала мне фотографии.

— Похоже на рождественскую гирлянду, — сказал я, изучая изображение изысканного торта.

— Ага, я подумала, что именно под таким названием мы могли бы продавать эти насадки.

— Как ты их сделала? — спросил я ее.

— Я напечатала прототипы в 3D принтере, а затем уже создала их на станке.

— Мы проработаем их и начнем переговоры с цехами, — проговорил главный инженер. — Заводы более чем готовы сотрудничать с нами, так как знают, что у нас все прекрасно с выручкой. К тому же сейчас Рождество, и всем нужны дополнительные деньги. Я поговорю с операторами, но, по-моему, есть как минимум две фабрики, которые должны иметь достаточную мощность.

— У меня появится еще пара идей, и я поделюсь ими со всеми вами. Отдел маркетинга хотел, чтобы у них было как минимум три разных набора, которые они могли бы рекламировать.

Когда компания «Платинум Провижн» впервые представила линейку оборудования для приготовления пищи, меня это не слишком интересовало. Меня больше интересовало хирургическое оборудование для спасения жизни и расширение ассортимента нашей продукции для добычи ископаемых. Но люди, похоже, хорошо отзывались о данной линейке, и если отдел маркетинга счел хорошей идеей заплатить «Романс Криэйтив» за продвижение этих товаров, и если это поможет мне сохранить контроль над моей башней, то я буду полностью за.

В машине по дороге домой я набросал идеи для новых кухонных принадлежностей. Хлоя использовала их в своей выпечке, так что, возможно, у нее были какие-то идеи для особого рождественского товара. Я улыбнулся, подумав о том, что она будет со мной наедине.

Конечно, только для работы.

ХЛОЯ

У нас был небольшой перерыв между съемками конкурсных заданий. Большая часть съемочной группы заканчивала монтаж и структуру шоу для веб-премьеры. Компания «Романс Криэйтив» поручила Зейну и еще одному оператору следить за нами и снимать, пока мы подготавливались к следующему конкурсу.

— Завтрашнее задание посвящено викторианским десертам, так что имейте это в виду, когда будете делать покупки, — сообщила Анастасия, когда мы все собрались в холле. — Мы подумали, что у вас могут быть пожелания каких-то интересных ингредиентов, о которых мы не подумали. Плюс «Майкс Трейдер» хочет, чтобы в шоу были представлены кадры из его магазинов.

— Я думала, что все должно быть импровизированно? — уточнила я.

Анастасия рассмеялась.

— Нет, но мы должны сделать так, чтобы именно так это и выглядело. У нас будут кадры, на которых вы выходите и возвращаетесь в студию со своими покупками. Кроме того, Дана просила сообщить вам всем, что трейлеры к шоу уже опубликованы, и, пожалуйста, поделитесь ими со своими подписчиками.

Пока Анастасия отвечала на вопросы, я выложила в Твиттере для своих подписчиков видео-анонсы «Грандиозной рождественской выпечки». Не прошло и десяти минут, как мой телефон запестрел сообщениями о том, как великолепно выглядели мои десерты и как восхитительно выглядел Джек. Кстати, о любимом всеми судье-миллиардере, когда он проходил через вестибюль, Джек, казалось, был не очень рад меня видеть, хотя я и улыбнулась ему.

Ну и неважно. Я знала его секрет. Он хотел мое печенье, и очень его хотел. Жаль, что Хартли решила испортить ему утро.

— В чем твоя проблема? — спросила я ее после того, как Джек высвободился из ее объятий. — Ты же ему явно не нравишься.

— Нет, нравлюсь! Мы любим друг друга, — сказала она.

— Она чокнутая, — заключила Нина.

— Кстати, о чокнутых, — вспомнила я и показала ей фотографию, которую кто-то прислал мне ранним утром. — Зацени эту безумную фотку.

На ней был изображен Санта в одной шляпе, с накладной бородой и в темных очках.

— Боже милостивый! — сказала Нина и перекрестилась.

Я отправила своим поклонникам еще одно сообщение, чтобы они знали, что вечером будет выложена первая серия «Грандиозной рождественской выпечки», а затем пришло время для покупок.

— Жаль, что у нас нет с собой той большой кредитной карточки Джека, — хихикнула Нина.

— Он давал тебе свою кредитку? — взвизгнула Хартли.

— Просто чтобы купить украшения, — сказала я. — Успокойся.

Эта женщина раздражала меня. Я не могла поверить, что у них с Джеком была какая-то история. Если же она в его вкусе, то я не хотела иметь с ним ничего общего. Я покачала головой. Как будто это вообще было возможно. Он даже не признался, что ему понравилось мое печенье, хотя и не отрицал этого.

Продуктовый магазин находился в нескольких остановках метро от нас. Когда мы вошли, я сразу почувствовала облегчение. Это было местом моего счастья. Я вдыхала запах разных фруктов, рассматривала ингредиенты и пробовала специи.

Просматривая полки, я размышляла о том, чтобы мне приготовить. Десерты викторианской эпохи, как правило, были более простыми. Ты не сможешь слишком взволновать ими людей — им нужны были новые идеи. Викторианцы любили трайфлы и пудинги, которые были не такими уж впечатляющими. Я подумала, не пытались ли викторианцы таким образом отделить себя от греховных излишеств эпохи Возрождения с их марципановыми зверушками, формованным мороженым и тому подобным. Тем не менее, в десертах викторианской эпохи было много сахара, а я знала, что Джеку это не понравится.

Я склонялась к варианту викторианского пудинга, который мог быть сладким или соленым. Однако я была немного осторожна, потому что не хотела, чтобы на меня снова накричали за то, что я приготовила что-то слишком простое.

Пока собирала ингредиенты, волосы у меня на затылке встали дыбом. Мне показалось, что за мной наблюдают. Я обернулась и, конечно же, увидела мужчину в костюме Санта-Клауса, который пристально смотрел на меня с другого конца прохода. Я ахнула и в шоке уронила корзинку, когда он двинулся в мою сторону.

— Да в чем твоя проблема? — я закричала.

Один из операторов прошел в мой ряд, и Санта выбежал из магазина, когда увидел его.

— Ты знаешь этого Санту? — обеспокоенно спросил Зейн.

— Нет, я его не знаю! — огрызнулась я, подбирая ингредиенты, которые вывалились из моей корзинки, когда я ее уронила.

— Тебе следует нанять охрану.

— Мне не нужна охрана. Я не настолько обеспечена. Возможно, он просто бездомный чувак, — сказала я.

Но что, если он был тем самым Сантой из торгового центра? Нет, этого не может быть. Возможно, это просто мое воображение. Даже если бы это был тот же самый Санта, у шоу не будет достаточного финансирования, чтобы иметь с ним дело.

Мой кайф от покупок был испорчен. Один из ассистентов продюсера провел оплату кредитной картой, и мы отнесли наши покупки обратно в башню. Я все еще немного нервничала, пока мы складывали ингредиенты. В глубине души мне хотелось, чтобы Джек был здесь. Прошлой ночью, с ним, я совсем не чувствовала себя в опасности.

— Ребята, вы закончили? — спросила я Дану, когда мы вышли из кладовки. Они с Гуннаром растянулись на диване в холле студии.

Она подняла большой палец вверх.

— Закончили! Это так здорово. Не забудь, сегодня вечером мы выложим первую серию!

— Я уже рассказала об этом своим подписчикам, — ответила я ей.

— О, пока я не забыла, для тебя пришла еще одна коробка. Охранник бродил вокруг, разыскивая тебя. Думаю, он отнес посылку в твою квартиру.

— Подарок! — воскликнула я.

Когда мы с Ниной вошли в квартиру, коробка уже ждала меня там. Я открыла ее. Это был еще один милый наряд.

— Это же костюм пряничной девочки, — сказала я, надевая его. — Он немного тесноват.

— Уверена, что хочешь выложить это в инстаграм? — спросила Нина.

— Но кто-то же потрудился прислать мне подарок. Это не еда или что-то в этом роде, так что в чем вред? К тому же, в этом наряде я выгляжу потрясающе. Пойдем, поможешь мне сфотографироваться! Хочу сделать фото в студии со всеми рождественскими украшениями.

Нина последовала за мной на кухню.

— Ты уверена, что мы можем быть здесь? — прошептала она.

Я пожала плечами.

— Мы не собираемся ничего готовить и загромождать пространство. Я просто хочу сделать красивую фотографию. Кроме того, это хорошая реклама для «Выпечки».

Я позировала с огромным плюшевым пряничным человечком, который был в коробке. Я накрасилась, чтобы быть похожей на Кристину Барански из «Гринча», и принимала непринужденные позы.

— Такие милые фотографии, — сказала Нина. — Завидую тому, сколько у тебя подписчиков.

Я не ответила, потому что делала слишком откровенное фото, выпячивая задницу и лаская свои сиськи, которые практически выпирали из чрезвычайно обтягивающего наряда.

— Надеюсь, ты не выложишь это в Сеть, — сказала она со смехом. — Это уже перебор. Твоя чашечка мятного мокко переполнена.

Я поправила грудь, когда кто-то кашлянул.

— Джек, — сказала я, моя рука наполовину была зарыта в верх моего наряда.

— Не думаю, что вы должны здесь находиться, — произнёс он.

— Я тут просто, ну, знаешь, веду инстаграм для сегодняшней премьеры, — сказала я, поспешно разглаживая платье. — Мы хотим, чтобы все остались в восторге.

— Уверен, что так и будет, — ответил он, откровенно глядя на меня.

Я снова поправила верх. Он заставлял меня нервничать. Платье было слишком узким, и я видела, как моя грудь вздымается при каждом вдохе. Взгляд Джека скользнул вниз к моей груди, а затем сразу же вернулся к моему лицу.

— Чем могу тебе помочь? — поинтересовалась я.

— Я пытаюсь придумать идею для насадки для одного из кухонных инструментов «Платинум Провижн».

— Больше формочек для посыпки! — сказала Нина. — И побольше насадок для глазури.

— У нас уже есть несколько таких устройств в разработке, — ответил Джек. — Мы искали еще одно, которое могло бы стать рождественским дополнением к другому устройству. Пытаемся продать их к праздникам.

Я на мгновение задумалась, а потом сказала:

— Я точно знаю, чего хочу!

Я потащила его наверх, в свою комнату.

— Дай-ка я только найду свое оборудование, оно у меня под кроватью, — сказала я, опускаясь на четвереньки, чтобы достать коробку. — Извини, она застряла. Подожди.

— Я подожду тебя снаружи, — сказал Джек. Его голос прозвучал надрывисто.

— Надеюсь, ты не заболел, — произнесла я, и мой собственный голос звучал немного приглушенно. — Тебе вредно проводить столько времени на холоде без пальто.

Нина расхохоталась, как только Джек вышел из комнаты.

— Что? — спросила я, сдувая прядь волос с глаз.

— Ты такая дразнилка!

Я озадаченно посмотрела на нее.

— Стоять на четвереньках в таком костюмчике, — хихикнула она. — Ты бы видела его лицо! Если бы меня здесь не было, думаю, вы бы вдвоем уже испекли кремовый фондант.

— О, — сказала я. И посмотрела вниз. — Ой! Боже милостивый, это не… не собиралась с ним флиртовать!

— Это был даже не флирт, — проговорила Нина. — Больше было похоже на прелюдию.

Я застонала.

— Клянусь, это не то, чего я хотела.

— Дадим ему минутку, чтобы он справился со своим неистовым стояком.

— Он не…

Нина рассмеялась.

— Я его не видела, но вероятно, пиджак все скрыл.

Я переоделась во что-то менее вызывающее и вышла с коробкой.

— Итак, что мне нужно, — сказала я, — так это флаффер (прим. — Fluffer — имеет двойное значение: 1. Аппарат для взбивания или измельчения. 2. Человек, работающий в порно индустрии, который отвечает за возбуждение «восстановления сил» актера мужчины).

Нина подавила смешок.

Джек склонил голову набок.

— Еще разок?

— Я хочу готовить взбитый сахар.

— Как сладкую вату? — уточнил он.

— Нет, как взбитая, измельченная, пышная глазурь, словно снег. Для пряничного домика люди рассыпают сахарную пудру по всему блюду, но я хочу пышную нежную глазурь.

Джек на мгновение задумался, затем кивнул.

— Посмотрю, что можно с этим сделать.

ДЖЕК

Видеть, как она наклоняется, как покачивается ее задница в этом смехотворно сексуальном костюме, было почти чересчур.

«Я контролирую себя», — твердил я себе. — «Я — глыба льда, холодная и бесчувственная».

Но Хлоя грозила расплавить меня насквозь и воспламенить все мои запреты.

Она подала мне хорошую идею, по крайней мере, относительно насадки на воздушный инжекторный насос. Шеф-повара использовали это устройство в молекулярной кухне для придания ароматного дыма воздушным шарикам из конфет или нежным дамплингам. Они также использовали насадку для взбивания жидкостей или создания пены. Просьба Хлои о пышной глазури в виде снега не была чем-то невероятным.

У меня в пентхаусе была рабочая комната, где я хранил свои инструменты и тому подобное. Снял костюм, надел защитные очки и принялся за работу. Майло дремал у моих ног. В последнее время я не так часто занимался созданием нового оборудования. Казалось, мои дни были заняты совещаниями и мелочами корпоративной жизни. Было приятно создавать что-то реальное, и вскоре у меня все получилось.

Сначала я вырезал насадку из дерева, чтобы проверить, подходит ли форма. После того, как я сформирую ее по своему вкусу, то отсканирую ее на своем компьютере, чтобы получить 3D-модель, а затем передать инженерам.

Я осмотрел воздушный инжекторный насос. Потребовалось всего несколько модификаций, чтобы получалось взбивать глазурь. Остаток дня я провел, чередуя конференц-звонки и работу над дополнением к воздушному инжекторному насосу.

Однако, чтобы протестировать насадки, которые я изготовил, мне нужно было приготовить глазурь. Я нашел рецепт в интернете и принялся за дело. Это оказалось не так сложно, как я думал. На профессиональную глазурь не похоже, но для проверки насадки вполне подойдет. Я разлил глазурь по формочкам и включил машинку. Воздушный насос заурчал, и из насадки облаком вылетела пенящаяся глазурь. Я попробовал ее, и она оказалась похожа на чистый сахар. Выплюнул ее, недовольный приторным вкусом, но текстура, похоже, была именно такой, как просила Хлоя.

Вся моя квартира пропахла сахаром, и я открыл французские двери на балкон, чтобы проветрить пентхаус, пока сканировал деталь, а затем настроил 3D-принтер на создание металлической версии последней формы. Я хотел, чтобы Хлоя протестировала ее, прежде чем отправлять инженерам.

Майло залаял, когда кто-то постучал в дверь.

— Надеюсь, это не Хартли, — пробормотал я, проверяя камеру. Гуннар и Дана махали мне.

— Счастливого вечера премьеры! — сказала Дана, когда они с Гуннаром вошли в мою гостиную. — Я подумала, что мы могли бы посмотреть все вместе. Тебе нужно немного социализации.

— Ты кажешься спокойной, — подметил я.

Майло снова залаял, когда Лиам ворвался в мою квартиру.

— Не следовало сообщать тебе код, — сказал я ему, когда он набросился на Майло.

— У кого-то же должен быть доступ, — парировал он. — А что, если ты замерзнешь насмерть, оставив все окна открытыми?

— Майло не любит жару, — парировал я.

Дана потерла руки.

— Мне следовало захватить шапку и пальто.

— Ты готовишь? — спросил Лиам, смеясь, осматривая мою кухню.

Точно, глазурь.

— Нет, — поспешно ответил я, выбрасывая все в мусорное ведро. — Тестирую новое дополнение к воздушному инжекторному насосу для рождественских принадлежностей для выпечки.

Лиам осмотрел мою работу.

— Это довольно круто. Все работает?

— Да, но мне нужно одолжить одного из пекарей Даны, чтобы посмотреть, соответствует ли оборудование ожиданиям профессионала.

— Стоило привести кого-нибудь из них сюда, чтобы приготовили нам поесть, — пробурчал Гуннар. — У тебя дома вообще нет еды. Только эти жалкие контейнеры.

— Они не так уж плохи, — сказал я. — Еда нужна для топлива.

— Ты ведешь такое мрачное существование, — с жалостью произнес мне Гуннар.

Дана постучала по своему телефону.

— Я уже сделала для нас заказ.

— Похоже на вечеринку за просмотром шоу! — восхитился Гуннар.

— Сколько зрителей вы ожидаете? — спросил я их.

— Честно говоря, я была бы рада получить восемьсот тысяч за сегодняшний вечер. Думаю, что, учитывая количество подписчиков в социальных сетях и рекламу, которую запустили, мы должны достичь этой цифры. Если сможем за несколько дней довести просмотры до двух миллионов, этого будет достаточно, чтобы убедить других рекламодателей присоединиться к нам.

— Ты уже рассказал им о предложениях «Платинум Провижн»? — спросил я Лиама.

— Да, маркетинговая команда уже ведет с нами переговоры, — ответил Гуннар. Он настраивал телевизор на веб-страницу и включил счетчик просмотров на своем ноутбуке.

— Есть ли обратный отсчет до выхода в эфир или что-то в этом роде? — поинтересовался я, когда охранник постучал в дверь с нашей доставкой еды.

— Не-а. Это же интернет, так что мы просто ждем, пока видео загрузится.

Гуннар расхаживал по моей квартире, в то время как Лиам и Дана сидели на диване и ели. Я тоже нервничал. Я отсрочиваю арендную плату от «Романс Криэйтив», обещая, что они заплатят мне, как только им поступит рекламный чек. Если это веб-шоу станет хитом, они смогут заплатить. В противном случае «Свенссон Инвестмент» будут очень недовольны.

— Похоже, что шоу в эфире! — сказал Гуннар, обновляя страницу и нажимая кнопку воспроизведения.

Мы посмотрели шоу. Продолжительность эпизода составляла около тридцати минут. Он был прекрасно снят и все происходило в хорошем темпе. А еще я выглядел как полный придурок.

— Думаю, это было достойно, — заключил Лиам.

— Нужно, чтобы оно стало популярным, — ответила Дана.

Гуннар вывел счетчик на большой экран, и мы посмотрели его. Цифры на счетчике просмотров уже достигли двухсот тысяч.

— Неплохо, — сказал Лиам.

— Нам нужно больше поддержки, — проговорил Гуннар, возобновляя свое хождение по гостиной.

Я также просматривал ленту Хлои в социальных сетях. Она весь день писала в Твиттере и инстаграме о премьере «Выпечки». Я увидел, что Хлоя написала своим подписчикам в твиттере, что шоу уже в эфире и им нужно немедленно его посмотреть.

Счетчик обновился, и количество зрителей увеличилось примерно на столько же, сколько было подписчиков у Хлои.

— О да, нам нужно, чтобы она дошла до финала, — сказала Дана. Она также отслеживала социальные сети других конкурсанток. Страница с видео снова обновилась; комментарии поступали быстро и яростно.

— Они все любят Хлою, — произнес Лиам и усмехнулся. — Ее поклонники уже ненавидят Джека за то, что он был груб с ней.

Дана погрозила мне пальцем.

— Тебе нужно вести себя прилично.

— Так и было.

— Некоторые из этих комментариев довольно резкие, — заметил Лиам, — и реально содержат сексуальный подтекст.

Он просматривал тысячи комментариев. Подписчики Хлои, похоже, очень заинтересовались видео.

— Они публикуют его на «Реддит», — сказал я. — Видео на первой же странице.

Число зрителей приближалось к пяти миллионам, когда я выключил телевизор.

— Получила несколько электронных писем от рекламодателей, — сказала Дана, улыбаясь. — Завтра у нас будет много дел.

После их ухода в моем пентхаусе стало тихо. Я снова вышел на балкон.

— Ты ждешь ее, — упрекнул я себя. И проверил свой телефон. Хлоя все еще активничала в инстаграм и твиттере. Она отвечала людям и публиковала все больше фотографий, маловероятно, что она покинет башню этим вечером.

Я вернулся к работе над деталями для устройства для глазурного флаффера. Ему нужно придумать название получше, не такое вызывающее. 3D-принтер закончил свою работу, я отполировал детали и убедился, что они подходят к устройству. Теперь мне просто нужно было найти Хлою, чтобы проверить его.

ХЛОЯ

Все были в восторге от того, насколько успешным оказался пилотный эпизод. Мы устроили небольшую вечеринку совместного просмотра в квартире, и теперь все участники были прикованы к своим телефонам и планшетам.

— Спасибо за отметку, — сказала мне Мария, еще одна конкурсантка, талантливая, но приземленная. — У меня только что появилось двадцать тысяч новых подписчиков благодаря нашей фотографии, которую ты опубликовала!

— Хлоя — мисс популярность, — констатировала Нина, прочитав комментарии.

Я фыркнула.

— Жаль, что у меня нет контрактов с брендами.

— А должны бы быть, — сказала она.

Я почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы.

— Жаль, что моя ба не дожила и не увидела этого. Она была бы в восторге. Она обожала кулинарные шоу, а еще, это мое первое Рождество без нее.

Мария подошла и обняла меня.

— Душой она с тобой.

Я допоздна не ложилась спать, общаясь с фанатами. Мне удалось поспать всего несколько часов, прежде чем пришло время снимать следующую серию «Грандиозной рождественской выпечки».

Когда я, пошатываясь, одевалась и приводила в порядок прическу, зазвонил мой телефон.

— Джек хочет видеть тебя, — сказала Дана. — Речь идет о новом продукте.

Когда я вошла в студию, Джек сидел за судейским столом и выглядел потрясающе в темно-коричневом костюме в тонкую полоску. Увидев меня, он встал и застегнул пиджак.

— Кажется, я разработал твой прибор для взбивания глазури, — сообщил он, ставя коробку на стол. — Хочу, чтобы ты протестировала его, прежде чем я передам его инженерам.

— Ты хочешь, чтобы я поднялась к тебе домой и взбила твою глазурь? — сказала я и подмигнула. Я увидела, как он старается не улыбаться.

— Я принес все с собой, — ответил он, находясь близко. Опасно близко.

Я пыталась не обращать на него внимания, надевая фартук и готовя глазурь на своем рабочем месте. Налила немного в камеру воздушного инжекторного насоса и нажала на спусковой крючок. Все сработало идеально.

— Это потрясающе! — сказала я, зачерпывая пальцем немного легкой, пышной глазури. — Хочешь попробовать? — я поддразнила Джека, протянув ему палец.

Он взял меня за руку и слизал глазурь с моего пальца, не отрывая от меня взгляда. Ощущение охватило меня до самых кончиков пальцев. Когда он отпустил мою руку, у меня буквально потекли слюнки. Озорной эльф в моем подсознании взвизгнул.

— Ладно, я теперь просто приберусь здесь перед съемками, — промолвила я неестественно высоким голосом. — Уверена, ты занят телефонными звонками и встречами. Быть миллиардером, должно быть, утомительно.

Начали прибывать остальные участники, и Джек подошел к судейскому столу.

Мой взгляд продолжал метаться между ним, моим рабочим местом и Анастасией. Каждый раз, когда я смотрела на Джека, он наблюдал за мной. Я старалась не думать о его языке, губах и зубах на моей коже и вместо этого пыталась сосредоточиться на том, что Анастасия говорила о следующем испытании.

Может быть, я устала или была выжата эмоциями прошлой ночи, но мой разум настойчиво представлял все те непристойные вещи, которые Джек мог бы сделать со мной. Он флиртовал или это было просто из-за глазури?

Я не могла отрицать тот факт, что слизывать глазурь с чьего-то пальца было чем-то большим, чем просто бизнес переговоры. В его поведении не было ничего скромного или ханжеского. Жители Викторианской эпохи определенно бы этого не одобрили. Что было вполне уместно, поскольку сегодняшнее мероприятие было посвящено викторианскому Рождеству.

Я собрала ингредиенты и попыталась сосредоточиться на своем блюде.

— Не могла бы ты рассказать нам о своем десерте? — спросила Анастасия, пока съемочная группа снимала мое рабочее место.

— Пудинги — это классические британские блюда викторианской эпохи, — сказала я им. — Викторианцы любили сладкое, но все же считали, что следует стремиться к сдержанности и скромности. В отличие, скажем, от многих французских десертов, пудинги довольно скромные. Они универсальны, и их может приготовить любой желающий — для этого не нужны годы кулинарного образования.

— А как ты собираешься превратить скучный пудинг в превосходный десерт? — спросила Анастасия.

— Рождественский пудинг — это то, о чем мы в Америке традиционно думаем, когда говорим о пудингах, — ответила я. — Рождественский пудинг викторианской эпохи готовится из сухофруктов, яиц и сала, которое является продуктом животного происхождения. Как только тесто готово, его заворачивают в льняную салфетку и варят в течение нескольких часов. Оно получается довольно плотным и является своего рода предшественником американского фруктового кекса.

— Получается, на десерт ты приготовишь именно викторианский пудинг, — сказала Анастасия.

— Именно так. Я хочу, чтобы пудинг был легким и ароматным. У меня нет времени готовить его целый день. Кроме того, нам нужны красивые десерты, и даже если вы выложите пудинг в форму, он никогда не будет таким притягательным.

После ухода Анастасии я открыла коробку с глазурным флаффером. У меня в голове роились разные идеи. Я знала, что мне нужно что-то легкое, а флаффер создаст идеальную текстуру. Я не была уверена, что использовать для крема. Мне нужно было что-то, что я могла бы взбить, поэтому оно должно было быть примерно такой же консистенции, как глазурь. Может быть, я могла бы приготовить основу из заварного крема? Жаль, что я не попробовала вначале приготовить это блюдо перед шоу. Ну что ж. Я либо выиграю, либо вылечу из игры.

В традиционном пудинге использовались яйца, орехи, сухофрукты, специи и бренди. Я решила приготовить пять разных пудингов, в состав которых войдут эти основные ингредиенты. Я собрала фисташки, инжир и апельсины, разнообразные специи, напоминающие о Рождестве, и дорогой итальянский коньяк. Взбитые сливки должны были получиться менее сладкими, чтобы сахар не перебивал вкус других ингредиентов.

Я нарезала фрукты и орехи, отделила яйца и отмерила специи. Наконец я была готова к приготовлению заварного крема. Я пропустила каждую из пяти смесей для заварного крема через один из маленьких блендеров, которые предоставила нам компания Джека. Их блендеры придали им однородную консистенцию, не нагревая смесь до такой степени, чтобы она приготовилась. Зейн, с камерой на плече, заставил меня обойти его и повторить микширование, чтобы он мог хорошенько отснять логотип с нескольких ракурсов.

— Можно мне воспользоваться одной из твоих конфорок? — спросила я Нину.

— Конечно, — она оглянулась на меня, когда я расставляла кастрюли и включала плиту. — Ты так много готовишь!

— Пять разных видов пудингов, — сказала я. — Надеюсь, это сработает!

— Скрестим пальцы.

Я поставила все противни в пароварку и помешивала их по две за раз, чередуя.

— Ух ты, только посмотрите на эту акробатику! — прокомментировала Анастасия.

— Задача не из легких, поэтому мне приходится работать быстро, — объяснила я, раскрасневшись от напряжения. Я не могла допустить, чтобы крем для пудинга подгорел. В итоге консистенция получилась густой, но однородной, и венчик немного сопротивлялся. Я поставила крема остывать.

В качестве последнего штриха я сделала веточку остролиста из фруктовой кожуры. С помощью другого инструмента «Платинум Провижн» я смогла придать фруктовой кожуре аромат и вкус остролиста. Пока я работала, камеры были направлены на меня.

— Надеюсь, что Джек Фрост платит тебе за демонстрацию его продукции, — обратилась ко мне Нина.

— Уверена, что это уже вложено в часть бюджета, — ответила я. — Сомневаюсь, что увижу хоть что-то из этих денег.

Я старалась сосредоточиться на десертах и не впадать в депрессию из-за своего плачевного финансового положения. Банк все еще не вернул мне деньги, которые украл мой двоюродный брат. По крайней мере, шоу обеспечило меня едой и ночлегом, поскольку мои кредитные карты были почти полностью исчерпаны.

— Сосредоточься, — сказала я себе под нос. Мне нужно победить. Призовые деньги помогли бы мне расплатиться с долгами, и, возможно, кто-то из судей был бы настолько впечатлен, что помог бы мне найти где-нибудь работу.

С помощью термометра я проверила крем, достаточно ли он остыл, чтобы его можно было взбить.

— Надеюсь, эта штука сработает, — сказала я, добавляя ложкой немного фисташкового крема в воздушную форсунку. — Пожалуйста, сработай, — молила я и нажала на насадку. Получился красивый, пышный крем из пудинга.

— Словно волшебный мох! — удивилась Нина, заглядывая мне через плечо. Зейн отогнал ее, чтобы заснять, как я наполняю маленькие квадратные формочки разноцветным пышным кремом. Я положила веточку съедобного остролиста на уголок каждой маленькой формочки, а затем разложила их на длинных прямоугольных деревянных подносах.

— Не уроните их, — предупредила я ассистентку режиссера.

Она улыбнулась и подняла вверх большой палец.

— Они выглядят потрясающе! — сказала она.

— Надеюсь, судьям понравится.

ДЖЕК

Я пытался быть более мягким судьей. Пилотный эпизод не показал меня в положительном свете, а люди даже не видели последний эпизод, в котором я сказал Хлое, что ее печенье отвратительное на вкус, и намекнул, что ей нужно похудеть. Неудивительно, что этим утром она выглядела как испуганный маленький кролик. Или, может быть, это было как-то связано с тем, что я слизал глазурь с ее пальца. Это было импульсивное решение, но я хотел повторить этот опыт. Без глазури, конечно.

— Десерты в этом туре очень оригинальные, — сказала Ану. — Могу смело сказать, что все подняли свою планку.

Ассистенты режиссера расставили перед нами подносы с красивыми разноцветными кремами на отдельных формочках, в то время как Хлоя стояла на своем месте перед столом.

Ник попробовал зеленый крем, а я попробовал розовый. Это был настоящий взрыв вкуса.

— Текстура у этого пудинга такая интригующая. Это не пенка, и у него нет вкуса взбитых сливок. Это как облако, как будто я ем облако, — восхитился Ник.

— Я использовала воздушный инжекторный насос «Платинум Провижн» фл…

«Пожалуйста, не называй его флаффером», — думал я.

— Снего-дел.

Это было подходящее название для этого товара.

— Забавно, — сказал Ник. — Это почти напомнило мне текстуру японского мороженого, только здесь оно комнатной температуры. Хотелось бы, чтобы зрители могли попробовать твое блюдо. Мы много говорим о вкусе и запахе, но текстура обычно сводится к одному лишь хрусту. Это же что-то новое и непохожее на остальное.

— Кроме того, — заговорила Ану, — этот аромат. Сейчас уже почти банально говорить о ненавистных рождественских фруктовых пирогах, которые мозолят глаза больше нескольких месяцев, но в этом десертом я чувствую вкус фруктов и ореховую нотку.

Я попробовал зеленый крем. Он был с фисташками, но не слишком сладкий. В нем было больше орехового и соленого привкуса.

— Очень интересно, как ты смогла так изменить вкус блюда, но все равно оставив это пудингом, — сказал я.

Ник и Ану одобрительно кивнули в ответ на мой комментарий.

Нам не потребовалось много времени, чтобы определить победителя и проигравшую.

— Блюдо Хлои было восхитительным, — сказал Ник. — Она бесспорный победитель.

— Ты создал Снего-дел? — спросила меня Ану.

— Да, — ответил я ей.

— Где я могу купить штук десять таких для своего ресторана? — поинтересовался Ник.

— Сейчас они еще в производстве, — ответил я ему, довольный тем, что мое изобретение так хорошо зарекомендовало себя.

— Я серьезно. Ты должен обязательно доставить мне несколько из них.

— Конечно.

— Кроме того, можем ли мы запросить себе товары «Платинум Провижн»? — спросила Ану.

— Не вижу причин для отказа, — ответил я. — Давайте договоримся о встрече. Мы всегда стремимся к инновациям.

Я пожалел, что Хартли не отправили домой, но двое судей-кондитеров сочли, что ее крошечные пирожные с шоколадом, лимоном и миндалем были выполнены на славу.

Девушку, которая готовила рисовый пудинг, отправили домой. Она расплакалась, когда Анастасия сказала ей попрощаться со всеми.

— Это было очень ужасно, — заметила Ану, после того как мы ближе к вечеру закончили с интервью.

— Атмосфера была действительно тревожной, не так ли? — сказал Ник, передавая свой микрофон.

После окончания съемок я подождал несколько минут, надеясь поговорить с Хлоей. Я знал, что у конкурсанток напряженный график. Хлоя, вероятно, была слишком занята, давая интервью после конкурса.

Гуннар увидел, что я стою там.

— Мне просто нужно поговорить с Хлоей о новом оборудовании, — сказал я.

Он посмотрел на меня.

— Их не будет еще какое-то время. Может быть, ты сможешь назначить встречу с ней на завтра.

— Конечно, — согласился я, пытаясь игнорировать ту часть себя, которая не хотела говорить с Хлоей о бизнесе и вместо этого хотела сделать что-то большее, чем слизывать глазурь с ее пальцев.

В тот день съемки закончились рано, поэтому я смог провести еще одну встречу с маркетинговой командой «Платинум Провижн».

— Впечатляет, — прокомментировал я, когда они показали мне рекламу и упаковку, которые они создали для рождественских наборов для выпечки.

На совещании присутствовал один из менеджеров по производству, который сказал:

— Фабрика считает, что первая партия будет готова к следующей неделе, если мы отправим им 3D-модель к завтрашнему дню. И у нас уже есть предварительные заказы на это оборудование.

— Та девушка, Хлоя, опубликовала его в инстаграме, — добавил Лиам. — Люди требуют этот продукт. Кулинарная линия «Платинум Провижн» разлетится на это Рождество как пирожки.

— Для шоу только что отсняли целый эпизод, посвященный нашему Снего-делу, — сообщил я команде.

— По крайней мере, это название лучше, чем «флаффер», — сказал Лиам со смешком. — Звучит по праздничному.

— Мы подготовим раздаточный материал по правильным названиям для наших товаров, — произнес директор по маркетингу. — Нужно, чтобы участники конкурса «Грандиозной рождественской выпечки» использовали правильную терминологию при описании наших продуктов.

— Я позабочусь, чтобы Дана и Гуннар были в курсе, — пообещал я.

Когда я вернулся во Фрост-Тауэр, было уже темно. Хартли ждала меня там. Я бы не удивился, если бы она весь день ждала моего возвращения в вестибюле. В бюджете Фрост-Тауэр не было денег, чтобы нанять штатного охранника или даже швейцара. Конечно, люди не арендовали здесь помещения — в этой башне царила полная неразбериха.

— Я занят, — сказал я, проходя мимо нее. Она попыталась зайти за мной в лифт.

— Джек, пожалуйста, поговори со мной! — попросила она. — Твои родители хотят, чтобы мы были вместе.

Двери лифта закрылись перед ней. Хартли и мои родители сговорились против меня — это пугающая мысль.

Мои мысли вернулись к Хлое. Когда я был один в своем пентхаусе, то заглянул в ее инстаграм. Да, теперь я был ее подписчиком. Я преследовал ее, как Хартли преследовала меня.

Хлоя была одета в рождественскую пижаму, которую ей прислали поклонники. Она опубликовала на аккаунте свою фотографию, на которой в нее одета. Она лежала в постели с большой кружкой горячего какао и зефиром, нарезанным в форме снежинок. Я пролистал ленту и нашел ее фотографии в крошечной майке и сексуальном костюме пряничной девочки. Я почувствовал, как мне становится тесно в штанах.

— Не ходи по этому пути, — пробубнил я для себя. — Она участница.

Свистнул Майло и вышел с ним на пробежку, чтобы холод помог мне прийти в себя.

ХЛОЯ

Я все еще чувствовала губы Джека на своей коже, то, как он облизывал мой палец.

— Если этого достаточно, чтобы свести тебя с ума, — сказала Нина после того, как я рассказала ей о том, как все это произошло, — тогда тебе действительно нужно потрахаться.

— Ага, с Джеком, — я прикрыла рот рукой.

— У Хартли с этим будут серьезные проблемы, — хихикнула Нина.

— Да, и у них уже были какие-то прежние отношения, — я осеклась. — Мне нужно сосредоточиться. Не могу позволить себе гоняться за недостижимыми мужчинами. Мне нужно налаживать свою жизнь, она и так вся в руинах.

— Ты выиграла последнее испытание, — проговорила подруга.

— Жаль, что Хартли не отправили домой.

— Помолимся о рождественском чуде, — сказала Нина, включив «Светлое Рождество», один из моих любимых фильмов.

На следующий день мы снова отправились за покупками. Я была уставшей и ворчливой. Джек преследовал меня во сне. Несмотря на то, что его фамилия была Фрост (прим. — Frost — мороз), он воспламенил меня.

Анастасия ждала нас в вестибюле.

— Следующее испытание — средневековое Рождество, — сообщила она. — Но когда мы будем снимать эпизод завтра в студии, не забудьте сделать вид, будто это сюрприз.

Поход по магазинам прошел весело. Зейн шутил со мной и Ниной в перерывах между съемками того, как мы выбираем фрукты и импортный шоколад. Жуткий Санта так и не появился, хотя я почти ожидала его там увидеть.

— Это будет непростое испытание, — заметила Нина. — В Средние века было много копченого мяса, сливового пудинга и пирогов с мясным фаршем.

— У них были такие продукты, как перец, имбирь, гвоздика и шафран, — сказала я. — У них также было вино со специями и сахарные изделия причудливой формы.

— Правда, но шоколада не было, — Нина вздохнула.

— По крайней мере, у них был сахар.

Я решила, что мой десерт будет очень авангардным, и положила в корзинку медовые соты, груши и немного острого сыра. Пока я делала снимки для инстаграма, волосы у меня на затылке встали дыбом. Мне показалось, что кто-то наблюдает за мной, но когда я обернулась, там никого не было.

— У меня уже галлюцинации, — пробормотала я и подняла свою корзинку над прилавком, чтобы осмотреться. Через окно я могла видеть, как Санта-Клаус звонит в колокольчик.

— Он не преследователь, он просто волонтер из Армии Спасения, — пробубнила я себе. — Не стоит пугаться.

Когда мы уходили, я бросила ему в чашку несколько четвертаков, просто чтобы доказать самой себе, что не боюсь Санта-Клауса.

— Хо-хо-хо! Счастливого Рождества! — пропел он.

После того, как я выгрузила все свои покупки из похода по магазинам, Анастасия загнала меня в угол.

— Твоя игра в соцсетях на высоте, — сказала она. — Пойдем, выпьем со мной. Нам нужно поговорить. Я хочу услышать о твоих планах на будущее.

— С удовольствием, — ответила я.

— Встретимся внизу через два часа.

— Вокруг башни почти ничего нет, — сказала Анастасия, когда мы сидели в машине по дороге в ресторан, который она порекомендовала. — Джек постоянно спрашивает меня, знаю ли я людей, которые могли бы открыть ресторан в этом торговом зале, — Анастасия слегка поморщилась. — Все эти миллиардеры думают, что раз они заработали свои деньги в одной сфере, то внезапно станут великими во всем. Особенно в сфере недвижимости. Не могу поверить, что «Свенссон Инвестмент» вложили деньги в строительство этого небоскреба. Еще и в таком месте!

Дорога до ресторана была долгой, и я умирала с голоду, когда мы наконец сели за стол. Официанты, казалось, были немного шокированы, увидев Анастасию. Она просмотрела меню, поджав губы.

— Я угощаю, — сказала она и повернулась к официанту. — Нам медово-грушевый коктейль, гребешки, костный мозг и пасту.

У меня заурчало в животе.

— Это заведение принадлежит Нику Мазуру, — сообщила она, — одному из судей.

— Он здесь?

— Нет. Ему принадлежит около тридцати ресторанов в городе.

— Ого. Как ему это удается?

— Он делегирует полномочия, — ответила Анастасия.

— Почему он сидит в судьях?

— Они с Даной друзья. Дана может убедить кого угодно сделать что угодно. Она очень убедительна. Все эти Холбруки довольно харизматичны.

— Так вот почему и Джек там, — заметила я.

Принесли еду, и она пахла божественно. Я взяла вилку.

— Подожди! — сказала Анастасия. Она достала камеру и принялась тщательно фотографировать каждое блюдо.

— Ты…

— Тсс-с.

— Собираешься сделать на них обзор? — спросила я, когда она закончила фотографировать.

— Только коротенький, — промолвила она. — Не очень подробный. Мне нужно больше контента для моего блога.

Гребешки получились маслянистыми, а костный мозг — мясистым и сливочным. Я намазывала его на маленькие кусочки хрустящего хлеба.

После того, как я проглотила макароны, то спросила:

— Могу я узнать, что ты думаешь о ресторанном бизнесе? Я мечтаю стать шеф-кондитером или открыть сеть небольших пекарен.

Анастасия сделала глоток вина.

— Это потрясающе. Но тебе понадобятся спонсоры. Честно говоря, весь этот бизнес довольно женоненавистнический. Банки и крупные рестораторы не любят финансировать женщин, хотя они и делают пожертвования небольшим некоммерческим организациям, чтобы лучше выглядеть.

— О, — произнесла я, чувствуя себя подавленной. Возможно, моя мечта была именно такой — мечтой, которой никогда не суждено было сбыться.

— Не позволяй этому расстраивать тебя, — поучала меня Анастасия. — Есть женщины, которые управляют успешными ресторанами. Однако сейчас в Нью-Йорке нет большого продвижения десертов. Никто не хочет тратить деньги на то, чтобы платить шеф-кондитеру за создание десертов, если только они не нацелены на получение еще одной звезды Мишлен. Вместо этого они отправляются в магазин «Майкс Трейдер», покупают баночки мороженого и подают их.

— Это печально, — сказала я, медленно проводя пальцем по запотевшему бокалу с вином.

— Знаю, ты хочешь стать следующей Кристиной Тоси с ее франшизой «Милк Бар», — произнесла Анастасия, — но помни, у нее был крупный ресторатор в качестве спонсора, и она почти десять лет проработала в сфере изысканной кухни, чтобы зарабатывать на жизнь, прежде чем открыть свою пекарню.

— Знаю.

— Это сложно, но не невозможно, — заключила Анастасия. — Не хочу тебя разочаровывать. Иногда все, что тебе нужно — это удача. Люди не поверят в тебя, пока ты сама не проявишь себя. И тогда они все будут вести себя так, будто все это время были твоими самыми преданными поклонниками.

Я была слегка навеселе, когда вернулась в квартиру. Хартли находилась в гостиной и делала селфи. На ней был откровенный наряд и шапочка Санты.

— Это для Джека, — сказала она в ответ на мой полный отвращения взгляд. — Он не сможет устоять.

Нина разговаривала со своей семьей в нашей спальне, а я не хотела сидеть в гостиной с Хартли. Мне нужно было подумать о своем будущем. Казалось, у меня все меньше и меньше шансов на то, что я смогу осуществить свои мечты.

«Только ты можешь изменить свою жизнь. Никто не сможет сделать это за тебя».

Так всегда говорила мне моя ба. Она заставила меня поверить, что упорный труд и мечты далеко меня приведут. Анастасия разрушила эти убеждения. Но я должна попытаться.

Я заглянула в свой инстаграм; благодаря конкурсу у меня появилось больше подписчиков. По крайней мере, это было то, чем я могла воспользоваться. Я выглянула в окно. На улице шел легкий снег, который идеально подходил для большего количества фотографий.

Несмотря на поздний час, люди все еще были на улицах. Я сделала несколько селфи перед зданием, но у меня уже были такие снимки. Поэтому приняла решение прогуляться в близлежащий парк. Жаль, что рядом не было никого, кто мог бы сфотографировать меня в полный рост в красном пальто на фоне падающего снега.

— Разве ты не знаешь, что уже поздно? — сказал мужчина. — Кроме того, тебе нужен сопровождающий.

— Нам пора прекратить встречаться вот так, — ответила я, узнав голос Джека.

Он улыбнулся мне.

— Вижу, ты и в снег гуляешь без пальто, — я ткнула его в грудь, стараясь не обращать внимания на то, что у него очень мускулистая грудная клетка.

— У Майло тоже нет пальто, — пошутил Джек, улыбаясь мне, как будто точно знал, что я думаю о нем и его едва одетом теле. Хаски, похоже, был рад выйти на холод.

— Еще фотографии для инстаграма? — спросил он, указывая на мой телефон.

— Конечно! И раз уж ты здесь, мы можем пойти в парк.

— Ночью он закрыт, — ответил он.

— Он закрывается в час ночи. Знаешь, я тоже умею пользоваться интернетом, — сказала я ему.

Джек вздохнул, и Майло потянул поводок в сторону парка.

— Удивительно видеть тебя здесь, — подметила я, когда мы прошли несколько кварталов до парка. — Хартли совсем одна, и она оделась в кое-что откровенное специально для тебя.

Джек состроил кислую мину.

— Между нами ничего нет.

— Я думала, у вас двоих что-то было, — сказала я. Мой тон был дразнящим, но я правда хотела знать, что за отношения были между ними.

Джек на мгновение задумался, затем сказал:

— Ее семья дружит с моими родителями. Хартли… думаю, можно сказать, что ее слишком много. В моем детстве она всегда была невыносимой. Мои родители заставили меня, моих братьев и сестру дружить с ней. Это было лишь одно из многих эгоистичных решений с их стороны.

— Приятно осознавать, что она не в твоем вкусе, — промолвила я, чувствуя странное головокружение от того, что Хартли никоим образом не интересовала Джека. Я мысленно ударила себя. Джек ни за что не захочет иметь со мной ничего общего.

«Но он слизал глазурь с твоего пальца», — напомнил мне озорной эльф.

— Конечно она не в моем вкусе. Ее следовало бы посадить за решетку. Ты еще даже не видела ее в худшем состоянии. Она явно старается вести себя как можно лучше для шоу, — сказал Джек.

— Не могу поверить, что твои родители просто заставляли тебя дружить с ней, — заметила я. — Неужели им не было дела до твоих чувств?

Он усмехнулся.

— Если бы. Им на меня наплевать. Мои родители хотели иметь большую семью только для того, чтобы сказать, что она у них есть. Они и не думали заботиться о нас. Моя сестра… — он резко закрыл рот. — Неважно.

— Мне тоже кое-что известно о дерьмовых родителях, — призналась я, пытаясь успокоить Джека. — Мои папа и мама оба были заядлыми наркоманами. Вероятно, они были одними из первых жертв опиоидной эпидемии.

Не знаю, зачем я ему это рассказываю. Он открылся мне, но его проблемы богатого ребенка, вероятно, меркли по сравнению с моей жизнью. Но я не могла остановить себя. Было так естественно разговаривать с ним, пока мы гуляли по парку.

— Практически вся моя семья — наркоманы. Моя тетя и два дяди умерли от передозировки. Даже мой двоюродный брат и его друг-наркоман украли мои документы и уничтожили все мои сбережения. Я подала на него жалобу. Была вынуждена, потому что это был единственный способ, чтобы банк вернул мне мои деньги. Я сделала это, несмотря на то, что моя ба умоляла не делать этого. Приехала полиция и арестовала его. Моя ба была так расстроена, что через несколько недель умерла от шока.

Горе, ужас и предательство ощущались так, словно все это произошло только вчера.

— Мне жаль, — сказал Джек, отстегивая поводок Майло. — Иногда приходится делать трудный выбор.

— Думаю, я все же приняла неправильное решение. Мне не следовало сообщать о своем кузене. Моя ба была бы жива. Банк ведь даже не вернул мне деньги. Они должны были вернуть все, но прошло уже несколько месяцев, а они вернули только двадцать процентов.

— Твоя бабушка потакала этому, — произнёс Джек, останавливаясь, чтобы посмотреть на меня. Он положил руки мне на плечи, поворачивая меня лицом к себе. — Она помогала твоему кузену, и хотела, чтобы ты тоже потакала его зависимости.

Я посмотрела на снег и потерла его ботинком.

— Думаю, она, вероятно, потакала и мне, — тихо сказала я.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он.

— Мне следовало бы получить степень в области бухгалтерского учета или чего-нибудь стабильного. Вместо этого я поступила в кулинарный институт на степень бакалавра, которую даже не закончила, и теперь пытаюсь стать пекарем, — я с несчастным видом пожала плечами.

— Ты хороший шеф по приготовлению десертов. Ты единственный человек в мире, готовящий десерты, которые мне хочется есть. Ты испекла то потрясающее печенье.

— Тебе правда так понравилось австрийское свадебное печенье? — тихо спросила я, глядя на него снизу-вверх.

— Я без ума от него, — признался он мне с легкой улыбкой.

Я шмыгнула носом. Мне нужно было перестать жалеть себя и начать делать классные фотографии. Подписчики в инстаграме непостоянны. Я должна была постоянно насыщать их новым материалом, если хочу, чтобы они остались со мной.

Я вытерла лицо.

— Я вся заплаканная. Не могу так фотографироваться, я в беспорядке.

— Думаю, я знаю кое-что, что может тебе помочь, — сказал Джек.

— Что?

Джек заключил меня в объятия, и я завизжала, когда он закружил меня в падающем снегу.

— Сейчас уроню тебя в этот сугроб, — игриво прорычал он.

— Нет! — я взвизгнула, и Майло с лаем подбежал к нам.

Джек опустил меня на землю.

— Теперь ты счастлива и можешь фотографироваться.

Я крепко прижалась к его груди. На его ресницах были снежинки. Мы были так близко, что я могла их сосчитать.

— Мне нужно сделать эти снимки, — пробормотала я. Джек отпустил меня, его руки задержались на моей спине. Я протянула ему свой телефон.

— Сделай так, чтобы я выглядела как звезда!

Он делал снимок за снимком, а я крутилась на месте, подбрасывала снег в воздух и играла с хаски.

— Классические позы для инстаграма, — сказала я, просматривая фотографии. — Они великолепны! Когда тебе надоест быть миллиардером, можешь стать фотографом.

Джек улыбнулся, и его улыбка показалась мне немного хищной.

— Хорошо, я помог тебе, — промолвил он. — Так, что же я получу взамен?

— А чего ты хочешь? — спросила я его, мое сердце бешено колотилось.

— Печенье.

ДЖЕК

Когда мы вышли из лифта на верхнем этаже, я схватил ее за руку и повел к своей входной двери. Руки Хлои были теплыми, и она не отстранилась, когда я переплел наши пальцы.

— У тебя тут тоже кодовый замок, — сказала она.

— Как и в любой квартире в этом здании, — объяснил я. — Предполагалось, что все здесь будет по последнему слову техники. Эта башня стала такой глобальной ошибкой.

— Здесь мило. Просто не хватает игривости и людей, — проговорила Хлоя, входя в мой пентхаус.

— Я работаю над этим, — ответил ей. Не хотелось вдаваться в подробности своей надменности, вследствие чрезмерной самоуверенности. Башня, как и мои родители, останется моим самым больным местом на всю оставшуюся жизнь.

— Давай поговорим о более приятных вещах, таких как печенье, — предложил я ей.

— Я потрясена, что ты так ими увлечен, — промолвила Хлоя, и ее лицо озарилось улыбкой. Само ее присутствие согревало мою квартиру, прогоняя холодок неуверенности в себе и прошлые обиды.

— Я пытался найти это печенье в других пекарнях, — признался я, помогая ей снять пальто, — но в них не было твоего волшебного прикосновения.

— Твои прикосновения тоже волшебны, — прошептала она.

— Что это сейчас было? — спросил я, улыбаясь ей.

— Ничего, — она направилась в сторону моей открытой кухни.

— Австрийское свадебное печенье готовится быстро, — сказала она мне, завязывая волосы на затылке, — но мне нужны ингредиенты.

— Они у меня уже есть.

— Правда?

— Я пытался приготовить их сам, но… — я смущенно вытащил контейнер с печеньем.

— О, Боже, — Хлоя взяла одно из печальных маленьких печений и разломила. Она понюхала его, затем попробовала на вкус. Скорчила гримасу и выбросила весь контейнер.

— Ух ты, все так плохо, да?

— Ага, настолько, — ответила она и, порывшись в моих шкафчиках, начала доставать ингредиенты. — У тебя нет нужных орешков, — заключила она наконец.

— У меня отличные орешки.

Хлоя покраснела, а я ухмыльнулся.

— Мне нужны орехи пекан, а не миндаль, — сказала она мне. — Готова поспорить, ты просто взял этот рецепт из какого-то бесполезного блога, не так ли?

— Это было первое, что я нашел в гугл, — признался я.

Она написала для меня список.

— Мне нужны эти ингредиенты. Орехи пекан, хорошие орехи пекан из Джорджии. Несоленые. Сейчас как раз их сезон. И еще мне нужна французская морская соль из Геранды, а не поваренная. По крайней мере, ты не купил муку с разрыхлителем, — сказала она, качая головой.

— Я и не представлял, что это так сложно, — признался я.

— Выпечка — это наука, — пояснила она. — Это не похоже на обычное приготовление пищи. Ингредиенты должны быть точно отмерены и высокого качества. Права на ошибку нет.

— Значит, никакого печенья, — вздохнул я. Я не хотел сладкого, но в основном там были орехи и масло, а это практически кето-печенье, не так ли?

— Не эти печеньки, — ответила Хлоя. Она порылась в моих шкафчиках. Вся моя скромная коллекция специй была выложена на прилавок, чтобы она могла понюхать каждую из них. Затем Хлоя достала пакетики с сахаром, которые я купил, чтобы приготовить глазурь для тестирования насадки.

— Я могу испечь имбирное печенье, — предложила она.

Я сморщил нос, затем заставил себя успокоиться.

— Не люблю имбирные пряники. Мы ели их в школе. Они отвратительные. У них странный привкус.

Хлоя рассмеялась.

— Держу пари, что это было печенье из банки с добавлением искусственной ванили и жидкой смеси специй. Тебе понравится мое печенье, — пообещала она, подмигнув. — Обещаю.

Она разложила все по тарелкам и начала выпекать.

Я старался не шевелиться, пока наблюдал за ней. Хлоя была полностью сосредоточена на своей задаче. Что было интересно, так это то, как часто она пробовала, пока пекла. Она напомнила мне о том, как я работал, когда разрабатывал новый продукт. Я понял, почему у нее был такой восторженный фан-клуб.

Когда тесто для пряников было готово, в моей квартире пахло, как на турецком базаре. Майло чихнул, пока Хлоя раскатывала тесто для пряников карамельного цвета.

— У тебя нет подходящего противня, — сказала она, проверяя толщину теста. — Где тот список? Запиши — мне нужен изолированный противень для выпечки. У тебя же только простые противни.

— Эти противни были очень дорогими! — запротестовал я.

Она фыркнула.

— Дорогое не значит хорошее. Надеюсь, это печенье не подгорит. По крайней мере, у тебя конвекционная печь, а не простая микроволновка.

— Я взрослый, конечно, у меня есть кухня, — сказал я.

— Ты вообще готовишь? — скептически спросила Хлоя. Я взглянул на окно, затем снова на нее. Она приподняла бровь. — Уверена, активнее всего ты готовил, когда мучал то печенье.

— У меня есть личный шеф-повар, который готовит мне еду, — заявил я ей.

— Это ты о том, что было в тех печальных маленьких контейнерах? Я обязана вернуться сюда и приготовить тебе вкусную домашнюю еду. Мне даже жалко тебя, — высказалась она, погрозив мне пальцем.

— Что могу сказать? Я занятой человек. У меня нет времени готовить. Еда — это топливо.

— Еда — это дом, семья и традиции, — возразила она.

— Я не хочу вкладывать кучу эмоций в свою еду, — возразил я. — Я не могу позволить себе переживать экзистенциальный кризис каждый раз, когда ем гамбургер.

— Тебе нужно вкусно поесть с дорогими тебе людьми, — произнесла Хлоя. — Это перезагрузит твой внутренний счетчик. Люди запрограммированы на то, чтобы собираться вместе и делиться всем за едой, — Она жестом пригласила меня встать рядом с ней. — У тебя нет формочек для печенья, поэтому я вырезала их вручную, — сказала она, показывая мне печенье. Это было настоящее произведение искусства. — Смотри, вот это Майло, а вот ты до того, как съел печенье, — она указала на угрюмого на вид пряничного человечка. Это были не те округлые пряничные человечки, к которым я привык. Они были более реалистичными. Ее творения выглядели как проект графического дизайна. — А вот ты, после того как съел мое печенье, — усмехнулась Хлоя, указывая на другого персонажа, который казался более счастливым.

Я был так близко к ней. Запах специй смешивался с легким медовым ароматом ее волос.

— Это я, — она указала на другое печенье в форме девочки в платье, держащей поднос.

— Они такие красивые, — прошептал я ей на ухо.

Она поспешила поставить пряничные фигурки в духовку. Ей пришлось протиснуться мимо меня, и мне не показалось, что я почувствовал, как она вздрогнула, когда на мгновение прижалась ко мне всем телом.

— Подвинься, — попросила Хлоя, закрывая дверцу духовки. — Мне нужно приготовить глазурь.

Я наблюдал, как она смешивает глазурь. Она делала это ловко, отмеряя нужные пропорции сахара, пудры для безе и воды, затем взбивала все вручную до образования пены.

— Давай, добавляй сахарную пудру, — заявила она, глядя на меня. Она продолжала взбивать, а я осторожно добавлял ложкой пудру.

Я стоял сзади и немного сбоку от нее, и ее бедро прижималось к моему паху. Я почувствовал, что становлюсь твердым, поэтому отступил назад.

— Хватит! — пискнула она.

Таймер звякнул. Имбирные человечки были готовы. Она переложила их на подставку, чтобы они охладились.

— Где у тебя та машина для приготовления взбитой глазури?

Я протянул ей инструмент. Она положила на него немного глазури, которую приготовила, а затем распределила взбитую глазурь по всей тарелке.

— Просто как снег, — сказала она. — Потрясающе.

У Хлои на щеке остались маленькие кусочки глазури. Я наблюдал за ней, пока она покрывала нескольких пряничных человечков глазурью.

— Они как будто играют в снежки. Это действительно круто, — она зачерпнула немного глазури пряничной девочкой и протянула мне. Я взял у нее пряник и откусил кусочек. — Опять же, специи, которые нашла у тебя, не на все сто процентов соответствуют моим стандартам, но посмотрим, понравится ли тебе.

— Потрясающе, — восхитился я. Имбирный пряник не был приторно сладким, и я почувствовала вкус специй. У печенья был такой пикантный вкус, что у меня защекотало в носу.

— Я думала, ты снова будешь есть его у меня с рук, — пошутила Хлоя.

Я зачерпнул пальцами немного глазури и протянул ей. Она высунула язык и слизнула ее с моих пальцев.

— Я готовлю очень вкусную глазурь, — сказала она.

— Именно так.

Хлоя нервно рассмеялась.

— Здесь слишком жарко, да?

Я потянулся к ней.

— У тебя на щеке глазурь, — произнес я и поцеловал ее, слизывая глазурь. — И на шее, — сказал я, уткнувшись в нее носом. Я почувствовал, как участился ее пульс. Хлоя была мягкой, как подушка, набитая зефиром. — И у тебя на губах, — прошептал я, целуя ее в уголок губ. Она была пряной на вкус, как имбирный пряник.

Я прижал ее к стене, позволяя своим рукам ласкать ее, пока целовал. От запаха специй и сахара у меня слегка кружилась голова. Хлоя застонала, когда мои руки скользнули по ее спине и чуть ниже. Но она тут же оттолкнула меня.

Кажется, у меня потекли слюнки, пока я смотрел, как она поправляет свою юбку.

Хлоя сглотнула.

— Я, эм, я должна идти, потому что у нас же конкурс, и я должна, ну, ты же судья. Ладно, пока!

Она выбежала из квартиры, оставив меня наедине с горой глазури и самым вкусным печеньем, которое я когда-либо ел.

ХЛОЯ

И снова Джек Фрост довел меня до точки кипения.

— Ты поздно вернулась, — сказала Нина, когда я тихонько вошла в нашу общую комнату. — Завтра конкурс.

— Знаю.

Я легла на кровать и закрыла глаза. Это не было плодом моего воображения. Джек Фрост хотел меня. Это было совершенно очевидно. Открыла глаза. Надо мной нависла Нина.

— Ты должна мне все рассказать, — потребовала она, широко раскрыв глаза в темноте.

Она ахнула, когда я рассказала ей, как он схватил меня.

— Хартли взбесится, — проговорила она. — О-о-ох, это слишком хорошо!

— Она не должна знать обо мне и Джеке! Что, если она попытается, ну, не знаю, добиться, чтобы меня исключили из конкурса? — запаниковала я.

— Ты не сможешь сохранить это в секрете!

— Но я могу упустить свой единственный шанс стать знаменитым пекарем! — запротестовала я.

— Но ты же хочешь его, — парировала Нина. — Джек — миллиардер, он сможет решить все твои проблемы, — она на мгновение задумалась. — Думаю, твои печеньки и вправду волшебные.

— Не знаю, — нахмурившись, сказала я. — Может, ему просто скучно.

— Или сорвался. Или подсел на сахар, — предположила Нина.

— Не могу сейчас с этим разбираться, — сказала я, ложась обратно и накрывая голову подушкой. Часть меня жалела, что я не осталась, в то время как другая часть была рада, что я ушла.

На следующее утро, когда я готовила свое рабочее место, то чувствовала себя так, словно через меня пропустили электричество. Вошла Анастасия, выглядевшая, как обычно, безупречно, а Джек следовал за ней по пятам. Оба они были элегантными нью-йоркскими богачами.

Я посмотрела на свой фартук. Он был перепачкан сахаром двухдневной давности, потому что у меня не было сил его постирать, а волосы напоминали крысиное гнездо. Что Джек во мне нашел? Может, просто дразнил или играл в какую-то игру. «Переспать с пекарем» — еще одна карамельная палочка в коллекции миллиардера.

Зейн подошел, чтобы заснять мою реакцию.

— Я сегодня не могу сниматься, — пожаловалась я, пряча лицо. — Я в полном беспорядке.

Он улыбнулся.

— Ты выглядишь великолепно!

— Для сегодняшнего конкурса, — произнесла Анастасия, — мы готовим десерт века. Точнее среднего века.

Затем пришлось притвориться, будто мы идем по магазинам, и вернуться с пакетами продуктов, которые купили вчера.

Пока я распаковывала ингредиенты, то начала мысленно представлять себе десерт. Я также подумала о том, как бы мне приготовить его так, чтобы он понравился Джеку.

Задуманный мной десерт должен был создать у каждого человека ощущение, будто он празднует Рождество в Средневековье. Шпажки с сыром и фруктами были распространенным рождественским десертом в то время. Я собиралась приготовить нечто похожее, но повысить сложность и качество на максимум. Чтобы по-настоящему передать атмосферу того времени, на каждой тарелке должна была быть декоративная башня из цветного расплавленного сахара, похожая на витраж, и планировалось, что из-под каждой из них будет выходить дым.

Для приготовления этого блюда важно было время. Мне нужно было убедиться, что все ингредиенты приготовлены правильно. Мне нужно было обжарить кусочки фруктов и сыра, затем быстро поместить их под башенку и наполнить дымом. Их нужно будет сразу же отправить на суд жюри.

Я выложила маленькие формочки, используя квадратные дюбеля, растопила сахар, подкрасила его и высыпала в форму. Пока кусочки остывали, я сбрызнула шампуры пряным вином и аккуратно нарезала сыр, яблоки и груши кубиками.

— А для чего этот бекон? — спросила Нина, оторвавшись от украшения из лепестков роз и различных фруктов.

— Для дыма, — ответила я. — В средние века все было связано с огнем. В их домах не было ни печей, ни газа, ни даже дымоходов, только большие открытые камины. Дым был повсюду, и я хочу, чтобы это отразилось в моем десерте.

— Тебе нужен дымовой пистолет? — предложила она.

— Нет, я хочу настоящий дым. Из этих маленьких дымовых пистолетов получается классный дым, и, думаю, это прекрасно, но я хочу поджарить дрова и мясо.

Я достала еще одно приспособление от «Платинум Провижн». В отличие от маленького дымового пистолета, этот был гораздо больше и выглядел так, как будто с его помощью можно выкурить пчелиный улей.

Зейн и еще один парень с камерой суетились вокруг меня, наблюдая, как я срезаю пластиковую стяжку, скрепляющую маленький веточки вишневого дерева, и выбираю одну из них.

— Эй, эй, эй! Ты не можешь это здесь жечь! — воскликнул Гуннар, подбегая ко мне.

— Мне это нужно для моего блюда, — сказала я ему. — Ты же хочешь вирусный десерт, не так ли?

— Ты же сожжешь эту башню дотла!

— Нет, не сожгу, — усмехнулась я.

Он пристально посмотрел на меня, а затем произнес:

— Дай мне переговорить об этом с Джеком.

Я нервничала, ожидая ответ Джека. Время должно быть рассчитано идеально. Мне нужно, чтобы этот человек поторопился!

Когда Джек, наконец, подошел к моему рабочему месту, то ухмыльнулся, увидев мою подготовку к огню.

— Итак, скажите мне, мистер Большая Шишка Владелец Башни, сработает ли сигнализация, если я создам здесь дым?

— Ты правда собираешься разводить огонь? — спросил он, и на его губах заиграла улыбка.

— Она не может жечь это здесь, — сказал Гуннар.

Джек посмотрел на массивные воздуховоды на потолке.

— У нас надежная система вентиляции, — рассуждал он. — Все должно быть в порядке.

Гуннар покачал головой.

— Последнее, что нам нужно — это чтобы сработали разбрызгиватели. Я не могу позволить себе никаких задержек.

— Мне нужен дым, — требовала я, не собираясь отказываться от десерта.

— Почему бы тебе не воспользоваться крутым дымовым пистолетом? — спросил Гуннар.

— Мне нужна сочность обугленного дерева и бекона. Это как разница между шашлыком, приготовленным в коптильне, и курицей-барбекю, приготовленной из пакета с соусом.

— Может, она сможет поджечь все снаружи и положить угли внутрь чаши нашего дымового пистолета, — предложил Джек.

Я нахмурилась.

— Думаю, придется так и сделать.

— Пойдем. Я помогу тебе, — сказал Джек.

— Я буду винить тебя, если мой десерт не получится, — сообщила ему я.

Джек улыбнулся и взял мои дрова, бекон и другие принадлежности.

— Я выгляжу сумасшедшей! — пожаловалась я, стоя на улице перед башней. Пьяный Санта привалился к стене и помахал мне рукой. По крайней мере, это был не тот жуткий Санта из торгового центра.

— Поверь мне, это одна из наименее странных вещей, происходящих прямо сейчас в Нью-Йорке, — сообщил Джек. — Нужна помощь? — он указал на сковороду, которую я собиралась использовать, чтобы дрова не горели на тротуаре.

— Я сама могу развести огонь, — огрызнулась я.

— Ты такая дерзкая, когда злишься.

Дрова начали подгорать. Я выложила кусочки бекона на металлическую решетку для гриля. Операторы снимали все вокруг костра, а мы с Джеком наблюдали за ними.

Бекон начал поджариваться. Я положила обуглившиеся кусочки в коптильню, затем стряхнула немного углей в колбу из закаленного стекла, которая крепилась к коптильне.

Я оставила Джека тушить огонь и побежала наверх доделывать свой десерт.

Нина, благослови ее господь, посидела с тлеющими углями, пока я готовила шашлыки. Я поджарила идеально созревшие груши и яблоки в панировке из корицы и мускатного ореха. Затем нанизала фрукты, различные сыры и кусочки медовых сот. В завершение сбрызнула шампуры приправленным специями вином, украсила каждую тарелку башенками из тонкого слоя сахара и использовала дымовой пистолет, чтобы наполнить дымом с ароматом дров и бекона каждую из них.

Ник спонтанно зааплодировал, когда я закончила.

— Думаю, мы дадим Хлое представить свое блюдо первой, так как у ее блюда, похоже, короткий срок годности, — сказала Анастасия.

— Ух ты! — воскликнул Ник, разбивая маленькую витражную конфетную башенку, и из нее повалил дым. У меня кружилась голова, когда я смотрела, как они едят.

— Знаете, в средние века люди были на самом деле довольно распущенными по сравнению с викторианцами. Люди спали с кем попало и постоянно устраивали разврат. Десерты, которые в то время были ограничены доступными ингредиентами, тоже были довольно дикими.

Я чувствовала на себе пристальный взгляд Джека. Он откусил кусочек сыра, покрытого медом, щелкнув белыми зубами.

— Разврат, — сказал он.

Я задумалась, что бы случилось, если бы я не ушла из его квартиры прошлой ночью.

— Потрясающе, — повторил Ник. — У меня просто нет слов.

— Именно такой десерт ожидаешь увидеть в ресторане, отмеченном звездой Мишлен, — сказала Ану. — Здесь так много интересного — слои дыма, продуманный способ приготовления каждого кусочка на шампуре. Время приготовления этого блюда было выбрано идеально, а витражная башня напоминает о средневековой традиции солтети. Это именно то, что нужно, когда речь идет о средневековом десерте.

ДЖЕК

Блюдо Хлои взорвало инстаграм. У нее были фотографии, на которых она позировала с нашим дымовым пистолетом, и все хотели знать, что это такое.

Кто-то из сотрудников «Платинум Провижн» отвечал под ее постом на вопросы о нашей продукции. Об этом сообщил «Бузфилд», и несколько магазинов увеличили количество заказов на нашу продукцию.

— Готовы ли мы к запуску? — спросил Лиам на встрече по маркетингу на следующий день.

— Инженеры не внесли изменений в конструкцию моего приспособления для создания снега, — сказал я. — Оно отправлено на фабрику на Среднем Западе. Продукт должен появиться в магазинах в течение ближайших двух недель.

— Сможете уложиться в установленные сроки? — спросил партнет по бизнесу. — Сроки кажутся сжатыми. Кроме того, хватит ли этого времени на то, чтобы разрекламировать выпуск рождественской продукции ограниченным тиражом?

— Мы уже начали подготовку, — ответил директор по маркетингу. — И к тому же, мы показываем новые устройства на шоу.

— Там были миллионы зрителей, — сказал я им.

Директор по маркетингу рассмеялся.

— Ты еще не видел последние цифры. Шоу стало вирусным. Эллен Дедженерес рассказывала о нем, Кардашьяны выложили его в своем инстаграм. Первый эпизод набрал двести миллионов просмотров.

Я присвистнул.

— Впечатляет.

— Это золотая жила для рекламы. Твой брат — гений, — адресовал директор Лиаму.

— Надеюсь, гениальность Гуннара обернется оплатой аренды, — сказал я Лиаму после встречи.

— А башня стала более популярной? — поинтересовался он.

— Боюсь из-за того, что у нас сейчас мертвый сезон между Днем благодарения и Рождеством, к ней не будет особого интереса. Все еще нет очереди из желающих открыть ресторан.

— У тебя симпатичный вестибюль. Очень праздничный, — приободрил меня Лиам, обнимая за плечи. — Твое сердце стало в три раза больше? Ты теперь собираешься стать рождественским эльфом?

Я сбросил руку Лиама.

— Я не отмечаю Рождество.

— Но готовишь рождественскую выпечку? — спросил Лиам.

Я остановился как вкопанный.

— О чем ты говоришь?

Лиам погрозил пальцем у меня перед носом.

— Полуночные фотосессии. Я видел фотографии в инстаграме. И знаю, как выглядит твой пес Майло. Ни один миллиардер в мире не станет устраивать ночную фотосессию в парке в разгар зимы, если только ему кто-то по-настоящему не нравится.

— Это просто бизнес, — ответил я ему. — Она продает нашу продукцию.

— А-а-ага.

Возвращаясь на машине из офиса, я проехал мимо знакомой блондинки в красном пальто. И попросил водителя остановиться и выпустить меня.

— Остаток пути я пройду пешком, — сказал я ему.

Хлоя была так поглощена съемкой, что не заметила, как я подошел к ней сзади. Я не смог удержаться и поцеловал ее в шею, прямо за ухом. Ее волосы были собраны в пучок, а шея была такой мягкой, когда я прижался губами к ее коже.

Она вскрикнула и резко обернулась.

Проходившая мимо пожилая женщина удивленно посмотрела на нас.

— Знаешь, — сказала она Хлое, — сегодня утром меня так поцеловал бездомный мужчина. Будь рада, что это кто-то, кто выглядит как он, — она указала на меня.

— Конечно, ага, — ответила Хлоя. Ее щеки порозовели от холода. Я не мог понять, раздражена она на меня или нет.

— На тебе пальто, — констатировала она.

— Просто пальто.

Она протянула руку и провела пальцами по его передней части.

— Мило.

Мне бы хотелось, чтобы она провела рукой по чему-нибудь другому.

Она подпрыгивала на цыпочках.

— Пойдем со мной в башню, — предложил я ей.

— Нет.

— Нет?

— Мне нужно сделать еще несколько снимков. Нужно подкармливать чудовищ из инстаграма. Не думаю, что ты знаешь какие-нибудь места, где царит рождественское веселье? На самом деле, мне, наверное, не стоит с тобой общаться, если я хочу сделать красивые рождественские снимки. Ты как черная дыра антирождественского настроения. Как там звали того рождественского монстра? Крампус? Точно, это ты.

— Правда, — проговорил я, когда она повернулась, чтобы уйти. В два шага я оказался рядом с ней и подстроился под ее шаг, чем заслужил неодобрительные взгляды. Настоящие жители Нью-Йорка не ходят рядом друг с другом, потому что это перекрывает движение на тротуарах. Но я должен был быть рядом с ней.

После третьего неодобрительного взгляда я обнял ее за плечи и притянул к себе. Хлоя издала тихий писк и начала вырываться.

— Кто-нибудь ударит нас, — сказал я ей, притягивая ее к себе спиной. — Мы занимаем слишком много места на тротуаре.

— Это потому, что у тебя очень широкие плечи, — ответила она, будучи аккуратно зажатой у меня под мышкой. — Странно находиться так близко к тебе.

— Хлоя, — произнес я с притворным упреком. — Это общественное место. Выбрось эти мысли из головы. Кроме того, мы идеально подходим друг другу.

Она закатила глаза.

— Куда мы идем?

— Я просто пошел за тобой.

— Мне нужны фотографии, — заныла она.

— Ты такая требовательная.

— Мои подписчики — это все, что у меня есть.

— Что ты имеешь в виду?

— Неважно, — она казалась раздраженной.

Я немного поколебался, но потом сказал:

— Я знаю одно место. Ни у кого больше не будет таких фотографий. Правда, придется немного проехаться на метро.

— А куда мы пойдем?

— Это сюрприз, Хлоя.

Я потащил ее вниз по лестнице на ближайшей станции метро, и мы сели на поезд до «Адской кухни». Когда вышли на поверхность, я провел ее по нескольким переулкам.

— У меня такое чувство, что я иду за большим злым волком, — проговорила она, слегка нервничая.

— И ты одета в красное, — заметил я с легкой ухмылкой. — Но, честно говоря, этот район был приведен в порядок. Здесь живет много богатых людей.

Надеюсь, тайное место все еще там. В противном случае мне пришлось бы придумать что-то еще, чтобы произвести впечатление на Хлою.

Мы нырнули под кирпичную арку и прошли по другому переулку, затем через еще один проем, и перед нами открылся нужный мне вид.

— Ух ты! — произнесла Хлоя.

— Это было любимое место моей сестры Белль, — признался я, оглядываясь по сторонам. Крошечный садик был точно таким, каким я его помнил.

— Кто все это сделал? — спросила меня Хлоя, а я пожал плечами.

— Не знаю. Но это место всегда в хорошем состоянии.

Навстречу нам выбежала маленькая миниатюрная лошадка, позвякивая колокольчиками на сбруе.

— Здесь слишком прекрасно, — сказала кондитер и достала печенье из пакетика в своей сумочке.

— Конечно же у тебя всегда есть с собой печенье, — заметил я, наблюдая, как лошадь с благодарностью взяла печенье из ее рук и последовала за нами, пока мы шли по саду.

— Здесь как в сказке!

Владелец или управляющий домом украсил все к Рождеству. Здесь росли миниатюрные деревья с крошечными украшениями, в прудах плавали маленькие стеклянные снежные шары, а по всему саду тут и там были расставлены горшки с пуансеттиями. Скрытые светильники придавали этому месту волшебное сияние.

— Вот почему я так люблю Нью-Йорк! — воскликнула Хлоя. — Из-за таких маленьких тайных моментов, как этот, — она выглядела немного заплаканной. — Здесь так красиво.

— Ты не собираешься делать фото?

— Нет, — сказала она, покачав головой. — Это место только для нас, — она потянулась и взяла меня за руку. Мы сели на скамейку и погладили пони, пока он выпрашивал еще угощений.

— Где сейчас Белль? — спросила Хлоя.

— Ушла, — просто ответила я.

— Она же… она не умерла, не так ли? — осторожно спросила Хлоя. — Прости. Я не хотела совать нос в чужие дела.

— Все в порядке. С ней все хорошо, она просто ушла. Она… мои родители… Это трудно объяснить. Не хочу разрушать очарование этого места.

— Понимаю, — сказала она, положив голову мне на плечо.

ХЛОЯ

После прогулки с Джеком я почувствовала себя обновленной. Я люблю Нью-Йорк и должна остаться здесь во что бы то ни стало. Я не сделала ни одной фотографии маленького сада. Не думала, что смогу как следует запечатлеть его без подходящего объектива. Кроме того, мне казалось, что это как-то неправильно, как будто если я попытаюсь сфотографировать сад, то он исчезнет.

Я также не знала, что именно происходит с Джеком. Звучало так, будто его семья ужасна. Я не знала, что сделали его родители, чтобы прогнать свою дочь, но могла им посочувствовать. Мои отношения с собственными родителями были ужасными — я даже не пошла на похороны собственного отца.

— Что у нас на ужин? — спросила меня Мария.

Мы были на кухне нашей квартиры и готовили общий ужин. Нам нравилось по очереди отвечать за кулинарные обязанности. Только Хартли не участвовала. Она ела странные блюда, например, йогурт с пчелиной пыльцой и цуккини, похожие на лапшу. Дайте мне лучше реальную пасту в любой день недели.

— Колбаса ручной работы с чесноком, картофельное пюре с сыром и фенхелем, квашеная капуста, салат «Цезарь» и шоколадно-малиновый фондан на десерт.

— Вкуснятина!

— Как прошло твое свидание? — спросила Нина, натирая для меня сыр пармезан.

— Знаю, что должна сосредоточиться на конкурсе, но я не могу перестать думать о Джеке, — я огляделась в легкой панике. — Хартли же здесь нет, да?

— Ее нет дома, — сказала Мария. — Так ты рассказывала нам о своем идеальном мужчине?

— Не знаю, как насчет идеального, — проговорила я. — Он не любит Рождество — на самом деле, думаю, он его ненавидит. Ему нужно немного повеселиться.

— Полагаю, для этого ты всегда могла бы сделать ему минет, — посоветовала Нина.

Я подавилась кусочком салата, который ела, чтобы попробовать соус «Цезарь». Похлопав меня по спине, Нина протянула стакан воды.

— Господи боже, я думала, что просто могла бы приготовить ему ужин.

— Он миллиардер. Уверена, у него есть люди, которые занимаются подобными вещами, — ответила Нина.

— Возможно. Кажется, он не в восторге от еды. Он, наверное, пьет этот «Сойлент», ну, знаете, когда смешиваешь пшеничный протеин, масло и витамины или что-то в этом роде, и это полностью заменяет тебе еду.

— Звучит отвратительно, — высказалась Мария, помешивая картофель.

Нина попробовала картофельное пюре.

— Отлично.

После ужина я отправилась на прогулку. Несмотря на прогулку с Джеком, я все еще не достигла своей дневной цели.

Было холодно, и на улице не было ни одного Санты. Я держалась поближе к Фрост-Тауэр, быстро прогуливаясь по кварталам, окружающим здание.

— Я, кажется, говорил тебе не гулять здесь ночью в одиночестве, — произнес грубый мужской голос.

Я вскрикнула. Раздался хриплый лай.

Прижав руку к груди, я рассмеялась.

— Джек! Ты не можешь и дальше продолжать пугать меня!

Он ухмылялся, глядя на меня сверху-вниз, и в его серебристо-белых волосах отражался свет лампы.

— Ты что, преследуешь меня? — спросила я.

— Нет, конечно нет, — ответил он.

— Тогда откуда ты знал, что я буду здесь?

— Я и не знал, — запротестовал он. — Майло захотел прогуляться.

— В следующий раз, когда буду в твоем пентхаусе, обязательно посмотрю, какой из окон открывается вид. Держу пари, оттуда все видно.

— В следующий раз, — сказал он с кривой ухмылкой на лице. — Значит, я тебя не напугал, — Джек потянулся, притягивая меня ближе к себе. — Хочешь вернуться и закончить то, что я начал?

Мои ладони прижаты к его груди. От него пахло чистотой, талым снегом и базиликом. Он посмотрел на меня сверху-вниз, и его взгляд заставил меня поднять голову и сократить расстояние между нами.

— Я как раз собиралась приготовить тебе что-нибудь поесть, — произнесла я.

— Приготовить мне поесть? — выражение его лица сменилось с горячего желания на любопытство.

— Похоже, тебе это нужно, — подметила я. — Одинокий холостяк, у которого есть только его миллиарды и собака, составляющая ему компанию.

Он снова взял меня под руку и повел обратно в башню.

— Мне, — я проверила свой браслет, — осталось пройти еще около тысячи шагов. Я думала, ты все равно выгуливаешь свою собаку?

— Отлично, — сказал Джек и развернул нас в противоположном направлении. — Итак, расскажи мне, что собираешься приготовить.

— Это будет сюрприз, — заявила я, — но я испеку для тебя особенное печенье.

— Хочешь испечь со мной особенные печеньки? — спросил он, уткнувшись носом мне в шею.

— Это звучит так неприлично, когда ты так говоришь!

— Ага, — промолвил он с ухмылкой.

— Ты с соседями часто встречаешься? Может быть, ты мог бы угостить их печеньем.

— Во-первых, никто, кроме меня, не притронется к твоему особому печенью. И, во-вторых, у меня нет соседей, за исключением Анастасии.

— Нет соседей? Но это же такая красивая башня!

— Ага, ну, учитывая, что половина покупателей была брошена в тюрьму своими иностранными правительствами, а другая половина пострадала от замораживания всех их денег различными западными правительствами, покупателей элитных кондоминиумов высшего класса не так уж много.

— Но это же Нью-Йорк! — я не могла понять, почему люди не выстраиваются в очередь ради их покупки.

— Кажется, в Нью-Йорке практически каждый квартал открывается новая модная башня, а здесь не самое удачное место, — Джек провел рукой по волосам. Снова пошел снег, и из-за его движения в воздух взметнулись сверкающие снежинки. — Федералы реально подставили меня. Несколько человек купили квартиры, но федералы взяли их под свой контроль, так что я не смог бы их продать, даже если бы захотел. Кондоминиумы находятся в странном подвешенном состоянии, и никто не хочет вкладывать свои деньги в здание с такой сомнительной репутацией.

— В конце концов, ты найдешь покупателей, — заверила я его. Хотя откуда мне знать? Я не смогла управиться даже со своим собственным жалким банковским счетом.

Джек покачал головой.

— В башне есть офисные помещения, и, к сожалению, люди обычно предпочитают жилые помещения или офисы плюс отель, чего я не сделал. Мне не следовало связываться с недвижимостью. Это была огромная, дорогостоящая и разочаровывающая ошибка.

— Жаль это слышать.

— Гуннар утверждает, что это шоу поможет башне.

— Оно определенно помогает «Платинум Провижн», — сказала я Джеку, поглаживая его по спине. — Все в моем инстаграме хотят эти продукты.

— Ну, у «Платинум Провижн» всегда были хорошие продажи. Мне следовало оставаться в той сфере, которую я хорошо знаю.

— Я выложу еще несколько снимков вестибюля и внешнего вида башни Фрост, — пообещала я ему. — Ты что-нибудь придумаешь. Тебе просто нужно улучшить свой бренд.

Когда мы вернулись, я сделала несколько снимков башни и вестибюля с улицы. Бездомный Санта-Клаус сидел, развалившись, на скамейке напротив башни. Охранника нигде не было видно.

— Еще одна неприятность этого места, — с отвращением проговорил Джек.

— С Рождеством, Хлоя! — сказал Санта, проснувшись и шмыгнув носом. — Не найдется мелочи?

Я дала ему несколько пятицентовиков.

— Прости. Это все, что есть.

— Ты не должна давать им денег, — отчитал меня Джек, когда мы вошли в теплый вестибюль.

— Это всего лишь несколько центов, — сказала я ему напряженным голосом.

— Он зависимый, а ты ему в этом помогаешь, — категорично заявил Джек.

— Я знаю, что он алкоголик, — огрызнулась я в ответ. — Поверь мне, я все знаю о зависимостях. Мой отец, моя мать и мой двоюродный брат — все они наркоманы, или были наркоманами в случае моих родителей. Они умерли от своей зависимости. Так что да, я хорошо осведомлена об их пагубной привычке. Но я не позволяю плохим событиям в моем прошлом влиять на мою дальнейшую жизнь, окрашивать мое восприятие людей и делать меня холодной, отчужденной и бесчувственной.

Джек выглядел ошеломленным. Я покачала головой. Не могла поверить, что только что разразилась такой тирадой. Джек был миллиардером — ему наплевать на мои мелкие проблемы.

Я ушла прежде, чем он успел что-либо сказать.

ДЖЕК

Я был одержим Хлоей. Была ли она действительно так привязана к бездомному Санте? Не он ли кричал на нее в переулке? Возможно, она чувствовала себя виноватой перед своими родителями. Я знал, каково это — меня все еще терзало чувство вины перед Белль.

Нужно перестать думать о Хлое и начать зацикливаться на поиске арендаторов. С тех пор как Хлоя и ее рождественская выпечка вошли в мою жизнь, она стала сильно отвлекать меня. Она отвлекала мое внимание и от сохранения моей башни, и от того, чтобы моя компания оставалась успешной.

— Земля вызывает Джека!

Я встряхнулся, стоя возле башни Платинум Провижн.

— Хлоя — это какой-то волшебный рождественский эльф, который околдовал тебя? — пошутил Лиам.

— Откуда ты узнал, что я был с ней прошлой ночью? — я практически заорал на своего друга.

— Я и не знал, — ответил Лиам, выглядя слегка обиженным. — Но теперь, когда ты упомянул об этом, я бы сказал, что сексуальная неудовлетворенность и отсутствие рождественского настроения создают очень раздражительного миллиардера.

— Я не раздражительный, — пробормотал я. — Просто думаю о том, насколько эта башня лучше, чем Фрост-Тауэр.

— Имеешь в виду, помимо того факта, что вся эта башня принадлежит одному арендатору, и у нас есть бутик-отель, и лучший японский ресторан на Восточном побережье, и общественная парковка, которая, не знаю, видел ли ты ее стоимость в последнее время, но приносит бешеные деньги. Думаю, это правда, что говорят — секс продается, но ничто не продается так, как парковочные места в Нью-Йорке.

— Готов к заседанию правления? — спросил я Лиама.

— Конечно! — воскликнул он. — Мне нравится, как они все заискивают перед нами.

— Все члены правления — твои братья, — парировал я, когда лифт остановился на одном из верхних этажей, где находился главный конференц-зал. С тех пор, как я был там в последний раз, кто-то успел украсить его к Рождеству. Рассеянный зимний свет проникал сквозь окна от пола до потолка, заставляя сверкать искусственный снег на гирляндах.

— Я мечтаю о… — начал напевать Лиам.

Я ударил его в живот.

— У-у-ух, — выдохнул он. — Тебе повезло, что я занимаюсь спортом и у меня потрясающий пресс, иначе я мог бы серьезно пострадать.

— Я тебя не так сильно ударил, — парировал я.

Грег Свенссон и его единокровный брат Хантер Свенссон ждали в конференц-зале. У обоих были одинаковые темно-русые волосы и высокое, широкоплечее телосложение. Они выглядели так, словно происходили от викингов, за исключением того, что теперь были корпоративными наемниками.

— Мне говорили, что будут закуски, — сказал Лиам в качестве приветствия. Я обменялся рукопожатием с Хантером, пока Грег огрызался на своего младшего брата.

— Обед будет, но только после того, как вы двое представите свои доклады.

Лиам возился с презентационным оборудованием. Из аудиосистемы зазвучала рождественская песня, и я вздрогнул.

— Грег тоже своего рода рождественский Гринч, — заорал Лиам, перекрикивая шум.

— Выключи это! — крикнул Грег.

— Вам обоим нужно немного Рождественского чуда в вашей жизни, — проговорил Лиам, когда маленькие голые Санта-Клаусы заплясали по экрану. Лиам переключился на следующий слайд, и музыка выключилась.

— Честно, Лиам, — сказал Грег.

— Вот чем вы все занимаетесь на Манхэттене? — тихо спросил Хантер. — И почему я не удивлен?

— Мне не нужно твое мнение, — огрызнулся Грег на своего единокровного брата.

— Мы можем, пожалуйста, продолжить? — спросил я. Хлоя должна была приготовить мне ужин сегодня вечером.

— У него намечается горячее свидание, — подразнил меня Лиам.

— Это не так!

— Как дети, — тихо произнес Хантер.

— Итак, если кратко, то мы сообщаем, что «Платинум Провижн» приносит огромные деньги, — сказал Лиам, — и мы раздаем солидные рождественские бонусы.

На экране появился слайд с Хлоей в откровенном костюме пряничной девочки, которая посылает воздушный поцелуй в камеру и покрывает печенье глазурью с помощью одного из инструментов «Платинум Провижн». Я ухватился за подлокотник кресла.

— Это неуместно, — сказал Грег.

— Это то, что продается, — возразил Лиам. — Мы зарабатываем так много денег, и все благодаря этой девушке и веб-шоу Гуннара.

— Мы продадим столько, сколько сможем изготовить, — вставил я. — Мы превзойдем наши прогнозы на прошлый квартал на двадцать процентов благодаря лимитированной линейке для рождественской выпечки. Благодаря «Грандиозной рождественской выпечке», люди вновь проявляют интерес к высококачественной кухонной утвари.

— Нам нужно будет как-то поддерживать к ней интерес и после Рождества, — сказал Хантер.

— Мы производим медицинское оборудование и дрели, — сказал я им. — Выпечка — это второстепенное предприятие. Оно не должно отвлекать нас от основной работы.

— Да, но если в этой сфере есть деньги, то всем нужно стремиться туда, — добавил Грег.

— Давайте продолжим и обсудим ваш прогресс в области фармацевтического производства, — произнес Хантер, открывая новую страницу в своем блокноте. — Компания «Свенссон ФармаТек» нуждается в продуктах, которые «Платинум Провижн» могла бы разрабатывать и производить.

Оставшаяся часть заседания совета директоров затянулась дольше, чем я предполагал. Хантер и Грег настояли на пересмотре графика производства рождественской выпечки.

— Чего абсолютно не может быть, — сказал Хантер, — так это того, что ваша компания не выполнит обещания, которые вы дали потребителям. Маркетинг существует повсюду. Каждый, кто хочет приобрести кухонное оборудование, должен иметь возможность его приобрести. Отказ — это не вариант.

— Мы сделаем это, — пообещал я.

— Точно? — спросил Хантер. — Тебя так отвлекает эта башня, а Лиам еще и упомянул девушку…

— Я не отвлекаюсь.

— Хорошо, — сказал Хантер. — «Платинум Провижн» — это твой главный приоритет, а не дурацкое реалити-шоу моего брата, не твоя башня и, конечно, не эта пекарша. Понимаешь?

— Конечно, — твердо ответил я. Но Хлоя завладела моей жизнью и всем моим личным пространством.

— Куда ты собрался? — спросил Лиам после заседания совета директоров. — Поешь с нами, чтобы я не оставался наедине со своими братьями.

— Хлоя должна была приготовить мне ужин, — сообщил я Лиаму. — Но она на меня злится. Так что, возможно, этого и не будет.

— Так что ты можешь пойти и выпить с нами.

— Не знаю. У меня же еще съемки и мой пес.

— Когда ты наймешь себе нового ассистента? — спросил Лиам.

— Когда-нибудь. Сейчас у меня и так много забот.

Я вернулся в Фрост-Тауэр на метро. Произошла крупная авария, и движение на дороге было хуже обычного. У входа в вестибюль стоял бездомный Санта-Клаус. Он отдал мне честь, и, вопреки здравому смыслу, я положил деньги в его чашку.

— Премного благодарен, сэр, — поблагодарил он.

Возможно, это принесет мне удачу.

Когда я подошел к дверям, Хлоя выходила из башни — она чуть не бросилась прямо в мои объятия. Мне хотелось поцеловать ее, но я не знал, в каких отношениях мы находимся.

— Хочешь сделать еще несколько снимков? — поинтересовался я, пытаясь стереть из памяти ее образ в том костюме.

— Я собиралась купить продукты для твоего ужина, — ответила она.

Интересно, заметила ли она вожделение в моих глазах.

— Я боялся, что все может быть отменено.

— Нет, — она посмотрела на свои туфли, затем на улицу. — Прости, что накричала на тебя.

— Это моя вина, — поспешно добавил я. — Я пытаюсь быть менее мелочным. Только что дал бездомному Санте десять долларов.

— Это многовато, — нахмурилась она и посмотрела на часы. — Мне нужно идти в магазин, иначе готовить для тебя будет уже слишком поздно.

— Я пойду с тобой, — сказал я, не желая, чтобы она сама платила за ингредиенты.

— Продуктовый магазин, где мы делаем покупки для шоу, недалеко, — сообщила она, когда мы пробирались сквозь толпу в час пик. Снаружи Санта звонил в колокольчик, собирая пожертвования для Армии спасения.

— Хо-хо-хо! Счастливого Рождества! — пропел он.

Я ожидал, что мы быстро зайдем в магазин и выйдем из него, но Хлоя останавливалась и осматривала каждый продукт. Она осмотрела каждую репу, каждую картофелину и потратила невыносимое количество времени на споры с мясником. Я со скуки бродил по окрестностям. Санта-Клаус разглядывал макароны. Рождество просто не могло оставить меня в покое.

Когда мясник протянул ей мясо, завернутое в вощеную бумагу, я подумал, что мы наконец-то закончили. Но нет, Хлоя захотела вернуться к прилавку с фруктами и овощами.

— Ты покупаешь баклажаны?

— Может быть, — сказала она, кладя баклажан обратно, взяла точно такой же, и положила его в одну из корзин, которые она велела мне нести. Она улыбнулась мне. — Мне нравится, когда красивый мужчина следует за мной по пятам и носит все мои покупки.

— Кстати, о слежке, — тонко подметил я. — Не хочу тебя пугать, но, по-моему, Санта-Клаус за нами наблюдает.

— Конечно, наблюдает, — ответила она, поворачиваясь и свирепо глядя на Санту. Он заметил, что мы на него пялимся, и поспешил к выходу.

— Думаешь, это бездомный Санта?

— Кто знает.

— Ты просто притягиваешь сумасшедших, да? — пошутил я.

— Ага.

Она не выглядела такой жизнерадостной, как обычно. Вместо этого Хлоя казалась погруженной в свои мысли, пока я расплачивался за еду.

На обратном пути к башне она молчала.

— Хочу покрыть тебя глазурью и слизать ее с каждого сантиметра твоего тела, — сказал я, пытаясь ее растормошить.

— Мм, мило.

— Что не так?

— Ничего.

Остаток пути мы прошли в молчании.

— Кстати, о психах, — сказала Хлоя, когда мы вернулись в башню. Хартли ждала в вестибюле.

— Я знала, что видела, как вы двое уходили, — прокричала она.

— Надеюсь, она не станет слишком усложнять тебе жизнь, — прошептал я Хлое.

— Я уже привыкла к сумасшедшим, — ответила она, сжав губы в тонкую линию.

ХЛОЯ

У меня не было ни секунды отдыха. Я точно знала, кем был тот Санта-Клаус в продуктовом магазине: моим двоюродным братом Коди. Я думала, что он должен был сидеть в тюрьме. Мне не терпелось найти его в Интернете. Может быть, его выпустили раньше.

Я вспотела, пока готовила ужин.

Джек сидел на одном из барных стульев у стойки и наблюдал, как я работаю. Он снял пиджак и закатал рукава. Мне захотелось провести пальцами по венам на его предплечьях.

Он казался озадаченным. Я не хотела, чтобы он думал, что я все еще на него злюсь. Я просто хотела, чтобы реальная жизнь не вторгалась в мои рождественские фантазии. Ну что ж, прямо сейчас я ничего не могла поделать с внезапным появлением Коди. Я была в безопасности в пентхаусе Джека и готовила вкусный ужин для богатого, красивого мужчины, которому, надеюсь, я могла бы понравиться.

— Ты сказал, что собираешься покрыть меня глазурью и слизать ее? — переспросила его.

Он ухмыльнулся.

— Каждый сантиметр.

— Я думала, тебе не нравится глазурь, — застенчиво произнесла я.

— Нравится, когда она на тебе.

Я не могла поверить, что так откровенно флиртую с этим парнем. Из всех моих серьезных ошибок в суждениях это, должно быть, было худшим.

— Что ты готовишь? — спросил Джек меня.

— Реальную еду, — ответила я, сосредоточившись на нарезке овощей для рататуя. — Сегодня вечером ты будешь есть стейк, макароны с трюфелями и сыром, овощи и вкусный салат.

— Звучит по-домашнему.

— Моя ба часто говорила: «Хлоя, знаешь, чего хочет мужчина?» — пародировала я, жестикулируя ножом, как она всегда делала. — «Он хочет, чтобы ты трахалась с ним, а не с его едой».

Джек посмеялся над моим изображением моей ба.

— У нее был немного грязный рот, — смущенно сказала я. — Ба говорила, что она уже старая, она же бабушка, и поэтому заслужила эту привилегию.

— Думаю, она бы мне понравилась, — ответил Джек, все еще посмеиваясь.

— Ага. Думаю, ты бы ей тоже понравился.

Он посмотрел на меня с беспокойством.

— Извини.

У меня на глаза навернулись слезы, и я вытерла руки, чтобы высморкаться.

— Это должен был быть если не романтический вечер, то, по крайней мере, веселый. Ты слишком много работаешь.

Джек вышел из-за большого кухонного стола и заключил меня в свои сильные объятия. Они действительно были до смешного нежными.

— Я уверен, она гордилась бы тобой, — произнес он, целуя меня в щеку.

Я прижалась к нему на мгновение, пока не почувствовала, что могу взять себя под контроль.

— Дай мне закончить готовку, — произнесла я, когда Джек отпустил меня. Пока рататуй и макароны с сыром весело шипели в духовке, а я готовила стейки.

— Это еще одна причина, по которой я ни за что не хочу уезжать из Нью-Йорка, — сказала я. — Говяжьи вырезки просто великолепны, — я сунула кусок сырого мяса Джеку в лицо. — Видишь, они будто из мрамора?

— Это правда впечатляет.

Я вдохнула.

— Стейки сухого вызревания, так что только немного соли, перца и чуть-чуть сливочного масла.

Духовка подала звуковой сигнал, и я достала макароны и овощи, чтобы они остыли. Затем поставила орешки для печенья в духовку и приготовила говядину на раскаленной чугунной сковороде, которая, к моему удивлению, оказалась у Джека.

— Я прямо вижу, как у тебя слюнки текут, — заметила я, кладя стейк ему на тарелку и накладывая гарниры.

— Выглядит потрясающе, — произнес он. — Лучше, чем в любом ресторане.

— О, смотри-ка, ты даже накрыл на стол! — воскликнула я. Там были свечи, льняные салфетки и бутылка вина. — Это просто идеально!

Он нетерпеливо ждал, пока я сделаю несколько снимков.

— Думаю, нужно, чтобы ты переехала ко мне, — сказал мне Джек после того, как проглотил все, что было у него на тарелке. — После того, как я питался едой навынос и разогретой готовой едой, это непозволительная роскошь, когда ты здесь и готовишь мне такую домашнюю еду.

Я была очень довольна.

— Лучший комплимент, когда кто-то берет вторую порцию или четвертое печенье, — промолвила я, стараясь, чтобы это не прозвучало легкомысленно из-за того, что ему понравилась моя стряпня.

— Кстати, ты обещала мне свое особенное печенье, — ответил Джек, озорно улыбаясь.

— Я думала, на десерт ты захочешь, чтобы я была покрыта глазурью, — сказала я, невинно потягивая вино. Затем вскочила с места, прежде чем он успел отреагировать на мое предложение. Улыбка на его лице была практически опасной.

Джек последовал за мной и наблюдал с другого конца островка, как я крошу орехи и отмеряю муку.

— Надо было купить тебе фартук, — произнес он, когда непослушный орех пекан ускользнул от моего ножа.

— Кто-нибудь из моих поклонников, возможно, пришлет мне еще один, который я смогу оставить здесь, — ответила я ему. На его лице снова появилась опасная ухмылка.

— Ты хочешь остаться здесь, — медленно произнес он.

— У тебя очень, очень хорошая кухня, — сказала я ему. — А ты даже не умеешь готовить! Это верх несправедливости.

Он обошел стойку и снова оказался в моем личном пространстве.

— Не знаю, почему тебя назвали Джек Фрост, — пробормотала я, — потому что ты слишком горячий.

Его руки легли мне на бедра, когда он произнес:

— Хочу поцеловать тебя.

— Я думала, ты хочешь рождественского печенья.

— Да, но есть кое-что, чего я хочу гораздо больше, — сказал он. — Я хочу пекаря этого рождественского печенья.

Он прижал меня к себе всем телом. Я почувствовала выпуклость у него в штанах. Мы были так близко, что я чувствовала его прохладное дыхание на своих губах.

«Это плохая идея», — подумала я, но озорной эльф сидел у меня на плече и подбадривал меня.

Я позволила своим рукам забраться под рубашку Джека, схватила его за затылок и потянула вниз. Наши губы слились в поцелуе. Это был долгий и медленный поцелуй, его руки ласкали мою спину, скользили вниз, к бедрам, и забирались под юбку. На мне были колготки, и они мешали мне получить то, что мне было нужно, а именно его руку, поглаживающую горячую плоть у меня между ног. Я застонала, слегка дернувшись к нему, толкаясь в руку, которая стягивала мои колготки.

— Я так захотел облизать всю тебя так же, как облизал глазурь с твоего пальца, когда увидел тебя в том наряде, — проговорил он, целуя меня в шею. — Мне нужно, чтобы в следующий раз, когда мы будем трахаться, ты была в нем. Но прямо сейчас я хочу трахнуть тебя, наклонив над столешницей.

Что ж, ситуация обострилась слишком быстро. Я оттолкнула его. Эльф был недоволен.

— Твое особое рождественское печенье! — я ахнула. — Я должна испечь твое печенье.

Я хваталась за соломинку, пытаясь сориентироваться. Джек отступил на шаг, глядя на меня, приподняв бровь.

— Не могу сказать, должен ли я чувствовать себя оскорбленным или польщенным, — сказал он, когда я яростно закончила крошить орехи, и маленькие кусочки разлетались во все стороны.

— Я просто доделываю твое печенье, — повторила я.

— Ты выглядишь взволнованной, — дразнил он меня. — Даже не могу представить, почему.

Единственными парнями, с которыми я общалась, были будущие наркоманы из маленького городка на Среднем Западе, где жила моя мать. Им всегда нравилось думать, что они крутые ребята со своими грузовиками и чучелами оленьих голов, но они были никем по сравнению с Джеком.

— Ты целуешься так, будто это для тебя серьезное дело, — сказала я ему.

— Я тебя пугаю?

— Нет.

— Ты лжешь.

Он пристально смотрел на меня с другого конца кухни, скрестив руки на груди и облокотившись на столешницу.

— А ты ужасно самодовольный, — сообщила я ему.

Джек отодвинулся и снова встал рядом со мной, его руки скользнули по моей заднице.

— Знаешь, — задумчиво произнес он, — думаю, так будет даже лучше. Думаю, когда я трахну тебя в первый раз, я правда хочу, чтобы ты была в одном из тех сексуальных рождественских нарядов.

— Я думала, ты ненавидишь Рождество, — сказал я, чувствуя себя измотанной.

Он отпустил меня, и я вернулась к печенью. Боюсь, что моя кожа настолько горяча, что можно их испечь и без духовки.

ДЖЕК

Печенье, как обычно, было впечатляющим. Я съел три. Ладно, пять.

Хлоя улыбалась, наблюдая, как я ем.

— Не смотри на меня так, — сказал я, закрывая лицо руками. В награду я услышал взрыв смеха.

— Ты весь в сахарной пудре, — хихикнула она. Наклонилась и поцеловала меня, а затем игриво облизала мои губы.

— Вкуснятина, — проговорила она. — Сладкий. У тебя рождественский вкус.

Я притянул ее к себе и поцеловал уже не так игриво. Она практически растаяла в моих объятиях. Я обвил ее ноги вокруг себя.

— Мне нужно снять с тебя эти колготки.

— Я подумала, — сказала она, задыхаясь, — подумала, что ты хочешь трахнуть меня в моем сексуальном костюмчике.

Я поцеловал ее, прижимая к себе, и она прижалась бедрами к моей промежности.

— Не думаю, что смогу столько ждать.

Зазвонил ее телефон.

— Не обращай внимания, — сказал я, продолжая целовать ее. Телефон перестал звонить, затем раздался звуковой сигнал.

— Кто-то пытается дозвониться до меня. Это может быть по поводу конкурса, — она неохотно отодвинулась от меня, затем подошла к телефону.

— Это Нина, — сообщила Хлоя. — Дана хочет поговорить о маркетинговом плане и размещении продукции.

— Кажется, для этого уже поздновато.

— Все это реалити-шоу от «Романс Продакшнс» — полный бардак, — сказала она, хватая свою сумку и пальто.

Прежде чем позволить ей уйти, я прижал ее к двери и поцеловал в последний раз. Я не хотел ее отпускать, но она выскользнула из моих объятий.

— Заходи в любое время, — сказал я Хлое, наблюдая, как она вприпрыжку идет по коридору к лифту.

В комнате было тепло от духовки. А Майло с пугающим вниманием рассматривал остатки ужина.

— Нет, — сказал я ему.

Мне было слишком жарко, поэтому я распахнул двери на балкон, впуская внутрь падающий снег. Затем я думал о том, как затащить Хлою в свою постель. Она была похожа на ее печенье: попробовав один раз, я захотел съесть всю коробку целиком.

Решив, что с таким же успехом я могу заняться чем-нибудь полезным, я прогулялся с Майло и позвонил в наш офис в Австралии. Когда вернулся, в вестибюле меня ожидало знакомое красное пальто. Хлоя? Женщина обернулась. Нет, это Хартли.

— Тебе нужно оставить меня в покое, — сказал я ей.

Она понюхала меня, и Майло зарычал.

— От тебя пахнет выпечкой, — возразила Хартли. — Готова поспорить, я знаю, кто это был, — ее голос зазвучал пронзительно и мелодично. Она казалась по-настоящему расстроенной, и не мигая смотрела на меня.

— Это была Хлоя, не так ли?

Она начала плакать.

— Это не твое дело, — ответил я ей.

— Ты и я, — сказала она, неистово жестикулируя, — Джек, между нами есть что-то особенное. У нас всегда было что-то особенное.

— Нет, и не было. Между нами ничего нет. Возвращайся в свою квартиру.

Я бы хотел, чтобы у меня был авторитет моей сестры Белль. Она могла лишь посмотреть на тебя, и ты бросался выполнять ее приказы.

— Я расскажу Белль о том, что ты творишь, — пригрозил я.

Она вздрогнула, затем улыбнулась.

— Белль здесь нет, Джек, она ушла. Но она обязательно приедет на нашу свадьбу! — Хартли рассмеялась.

— Мы никогда не поженимся, — сказал я ей. — Ты просто сумасшедшая.

— Не знаю, почему ты так со мной обращаешься, Джек. Я единственный человек, который любит тебя, — ныла Хартли, обвивая руками мою шею.

— Нет, это не так, — спорил я, распутывая ее руки и ноги. Где этот чертов охранник?

Кто-то постучал в стекло. Это был пьяный Санта.

— Я должен разобраться с этим, — сказал я Хартли.

Она вцепилась в меня, пытаясь оттащить назад. Я не мог причинить ей боль, это выглядело бы нехорошо. Тогда я правда мог бы попрощаться со своей башней. Майло тявкнул на нее, и она отпустила меня.

Когда я открыл дверь, мне в голову пришла хитроумная идея.

— Ты ищешь Хартли? — спросил я бездомного Санту, многозначительно поворачивая голову и оглядываясь на своего преследователя.

Санта многозначительно подмигнул мне.

— Конечно, — пробормотал он.

— Отлично. Хартли, твой друг пришел повидаться с тобой! — крикнул я, подталкивая его в ее сторону.

Она вскрикнула, когда пьяница, спотыкаясь, подошел к ней.

— Джек! — закричала она, пытаясь обойти его. Я ухмыльнулся, когда Хартли выругалась, из-за того, что он похлопал ее по плечу.

— Мы созданы друг для друга, — прокричала мне Хартли. — Я поговорила с твоими родителями. Они хотят, чтобы я стала матерью твоих детей.

— Мои родители сумасшедшие. И, честно говоря, я видимо тоже, раз вообще общаюсь с тобой.

— Ты мой, Джек Фрост, — произнесла она с пугающей настойчивостью, прежде чем скрыться в лифте.

— Спасибо, чувак, — сказал я Санте и вручил ему двадцать долларов. — Ты можешь здесь поспать, если хочешь. Только не порть украшения.

— Я бы не стал этого делать, — ответил он. — Их ведь сделала та девушка, Хлоя. Она мне нравится.

Я улыбнулся ему.

— Мне она тоже нравится.

— Я вообще-то думал, что эта красотка-пекарь — твоя подружка, — проговорил Санта. — Так что ты делаешь с этой ведьмой?

Я посмотрел в сторону лифтов и ответил:

— Просто призрак прошлого Рождества.

ХЛОЯ

Джек выбил меня из колеи. Несмотря на то, что я приняла душ, вернувшись в нашу общую квартиру после встречи, которую назначила Дана, я все еще чувствовал себя не в своей тарелке.

— Во что он играет? — спросила я Нину.

— Не думаю, что он во что-то играет. Он миллиардер. Он знает, чего хочет, и он добивается этого.

Я застонала и плюхнулась на кровать. Я жалела, что не уступила и не переспала с Джеком. Однако я солгала, когда сказала, что он меня не пугает. Быть в центре внимания в социальных сетях — это одно. Экран является буфером между мной и моими подписчиками. Но Джек был прямо здесь, в той же комнате. Он видел меня. Что, если бы ему не понравилась настоящая Хлоя?

На следующее утро, после того как мы почти не спали, мы собрались в студии для следующего задания.

— Добро пожаловать на очередную серию «Грандиозной рождественской выпечки», — обратилась Анастасия к камерам. — На Рождество подают алкоголь в различных формах. Будь то гоголь-моголь с ромом, вино со специями или особый семейный рождественский пунш, алкоголь играет важную роль в том, чтобы сделать праздничный сезон ярким. А если у вас какие-то семейные проблемы, то алкоголь сделает праздники более терпимыми.

— Аминь! — воскликнул Ник.

Я хихикнула вместе с другими участниками, а затем совершила ошибку, украдкой взглянув на Джека. Он не смеялся. Вместо этого он пристально смотрел на меня. Я снова почувствовала, что краснею.

— Пекари, берите свои ингредиенты. Нам не терпится увидеть, что вы создадите на этот раз.

Я схватила бутылки с ромом, виски и бурбоном. Вернувшись на свое рабочее место, я налила себе по глотку из каждой.

— Всего девять утра, — поддразнила Нина.

— Я должна попробовать ингредиенты, чтобы получить представление о их вкусовых качествах, — сказала я ей.

— Ага, — ответила она, когда я налила себе еще глоток бурбона. — Похоже, это нечто большее, чем просто дегустация.

Джек все еще сидел за судейским столом. Я наблюдала за ним поверх бокала. Почему он все еще здесь? Обычно он уходил, чтобы заняться своими делами миллиардера. Он правда собирается просидеть здесь весь день и наблюдать за мной? Он посмотрел на меня и самодовольно улыбнулся.

— Ты хоть понимаешь, что будешь делать? — спросила Нина.

— Нет, но алкоголь начинает влиять на мой мозг, и я чувствую, что на меня нисходит озарение.

— Пьяные озарения могут привести к ужасным последствиям, — предупредила Нина.

Джек все еще наблюдал за мной.

— Мне нужен десерт, алкогольный рождественский десерт, — твердила я себе, ломая голову.

Гоголь-моголь. Мне надо сделать гоголь-моголь. Но что с ним можно съесть?

«Джека. Ты должна съесть Джека! На вкус он как чистый снег, сосна и секс», — пропел озорной эльф.

Я допила остатки виски из стакана. Джек встал из-за стола и подошел ко мне. Один из операторов поспешил заснять наше общение.

— И что же ты готовишь? — спросил Джек, и на его губах заиграла улыбка. — Твой последний десерт был очень впечатляющим. Надеюсь, ты сможешь довести его до совершенства.

Довести его… довести Джека… Джек доведет меня…

— Хлоя, ты можешь рассказать нам, что ты готовишь? — повторил Зейн. — Мне нужен бэкстейдж.

— Извини, — сказал я ему, моргая. Виски, несомненно, был крепким.

— Я готовлю гоголь-моголь.

— С большим количеством алкоголя, — пошутил Джек, его улыбка стала шире. Он шагнул ближе ко мне.

— Ага.

— А что-нибудь поесть? — поинтересовался Зейн.

Я огляделась и вздохнула.

— Бекон.

— Бекон, — повторил Джек, слегка приподняв бровь. — Звучит интересно.

Он был слишком близко ко мне. Внезапно мне захотелось подышать свежим воздухом. Я отошла от него.

— У меня так не получается. Мне нужно сосредоточиться.

— Ты хоть позавтракала? — спросил он, когда Зейн отошел, чтобы снять Нину.

— Джек! — позвала Хартли. Она скорчила недовольную гримасу и выпятила грудь. — Джек! Иди посмотри, что я готовлю.

Джек поморщился.

— Увидимся позже, — сказал он мне, слегка коснувшись моего бедра и опуская руку ниже. Он поспешил уйти, когда Хартли протопала к моему рабочему столу.

— Я знаю, что тебе нужен Джек! Знаю, что ты пытаешься отнять его у меня.

Возможно, это из-за выпитого на голодный желудок алкоголя, но Хартли выглядела расстроенной. Мне показалось, что ее взгляд блуждал и не был сосредоточен на мне.

Я налила себе еще глоток.

— Джек — взрослый мужчина, — сообщила я. — Он сам может принимать решения.

— Предполагается, что я выйду за него замуж. Его родители разрешили.

— Сейчас не Средневековье. Родители не могут диктовать людям, на ком жениться.

— Так ты хочешь выйти за него замуж? — взвизгнула Хартли.

Подбежала одна из ассистенток продюсера.

— Перестаньте говорить так громко, — отругала нас она. — Вы портите качество звука.

— Извини, — промямлила я и бросила на Хартли неодобрительный взгляд.

Десерт. Верно. Я знала, что готовлю гоголь-моголь. Ему нужно настояться и дать ароматам смешаться, поэтому я решила сначала приготовить его. Я смешивала яичные желтки, сахар, мускатный орех, ваниль и гвоздику в кастрюле на слабом огне. Как только я начала готовить и пробовать на вкус кремово-заварную смесь, которую я приготовила для гоголь-моголя, в голове у меня прояснилось. Гоголь-моголь загустел до кремообразной консистенции. Мне хотелось сохранить вкус рома, но не горечь алкоголя, поэтому я приготовила фламбирование в другой кастрюле. Как только выпарилось достаточное количество алкоголя, я добавила его в гоголь-моголь.

Попробовала ложкой.

— Очень вкусно, — заявила я.

Гоголь-моголь все еще был слегка кисловатым, но не слишком. Я отставила его остывать в сторону.

Что приготовить? Вспомнив, что обещала приготовить бекон, я приготовила его и съела кусочек. Потом мне понадобилось еще виски, чтобы запить его.

— Ты ешь или готовишь? — задала вопрос Нина.

— Готовлю! — заявила я. — Смотри, как это делается!

В этот момент я как раз импровизировала. Что лучше всего сочетается с гоголь-моголем и беконом? Конечно же, выпивка. Я сделала еще глоток бурбона. Затем приготовила бисквитный торт.

Довольная тем, что он получился нежным и легким, я отложила его остывать. Затем приготовила клюквенный желатин. Процедив, я разлила его по маленьким круглым формочкам. Затем приготовила густой цитрусовый крем и тоже дала ему застыть. Пока кусочки трайфла, которые я решила приготовить, застывали, я засахарила несколько цельных ягод клюквы. Они посыпались сахарным песком, и я отложила их в сторону, чтобы они застыли.

Довольная тем, как продвигается мой десерт, я сделала еще глоток бурбона. Теперь я была просто в ударе. Я аккуратно вырезала из бисквита кружочки и обмакнула их в сахарно-спиртовой смеси, затем с помощью горелки карамелизовала каждый из них.

Чтобы подать бекон, я приготовила пончики, обжарила их в беконном жире, глазировала соленой карамелью из бурбона и посыпала кусочками бекона. Пока собирала свои закуски, я заметила, что вернулся Джек. Он сидел за длинным судейским столом. Его глаза следили за каждым моим движением. Я сделала еще глоток виски. Оно приятно разливалось по моему горлу.

«Не думай о твердых вещах или о твердой мужской груди», — напомнила я себе. Мне нужно выиграть этот раунд, и я не могла позволить себе отвлекаться. Но Джек был тем отвлечением, которого я отчаянно хотела.

Когда я приготовила трайфл, чередуя в нем бисквитные коржи, заварной крем и клюквенно-желатиновую начинку, я закрепила каждый из них зубочисткой, воткнув один в отверстие пончика, а два других украсила засахаренными ягодами клюквы.

Пока мы ждали в комнате ожидания, я поделился с Ниной остатками бурбона.

— Счастливого пьяного Рождества, — Нина чокнулась со мной бокалами.

ДЖЕК

Как только Хлоя подошла, чтобы представить нам свой десерт, я понял, что она тайком отхлебывала из бутылок. Она определенно была пьяна.

— Я приготовила для вас, — сказала она чуть громче, чем следовало, — десерт. Это гоголь-моголь, парфе из клюквенного бисквита и пончик с беконом и карамелью.

Пончик был великолепен. Остальная часть блюда показалась мне немного разрозненной.

— Похоже на подходящий перекус в два часа ночи после того, как ты пил всю ночь, — рассуждал Ник.

— Согласна, — поддержала его Ану. — Всего немного чересчур. Каждое блюдо само по себе превосходно, но на этой тарелке слишком много всего.

Конкурсанты из кожи вон лезли, чтобы приготовить вкусные десерты, и Ану с Ником долго не могли определиться с победителем.

— Блюдо Хлои было интересным, — подытожила Ану, — но Нина приготовила тот клюквенный пирог с мороженым из гоголь-моголя, который был просто божественным.

— Ее блюдо также показалось мне более продуманным, — подтвердил Ник. — Вкусы Нины были немного более гармоничными. Думаю, она наша победительница.

— Но это был отличный пончик, — добавил я, хотя на самом деле они не должны были принимать во внимание мои замечания, поскольку у меня не было опыта в приготовлении пищи, не говоря уже о выпечке.

— Почему ты не попросил их выбрать меня? — заявила Хлоя, когда увидела меня за пределами студии.

— Я не могу просто указывать им, кого выбрать, — прошептал я ей.

Она стояла рядом со мной, ее руки теребили пуговицы на моем пиджаке. Я почувствовал исходящий от нее запах бурбона, когда ее пальцы взялись за мой галстук. Я позволил ей притянуть меня к себе, пока наши лица не оказались в нескольких дюймах друг от друга, затем она встала на цыпочки и поцеловала меня в губы. Люди могли нас увидеть, но мне было все равно. Я притянул ее к себе и позволил ей растаять в моем объятиях. Одна из ассистенток режиссера хихикнула, и я отстранился. Может, меня и не волновало, увидят ли нас люди, но Хлое не все равно. По крайней мере, так будет, когда она протрезвеет.

— Все увидят, — предупредил я ее, когда она потянулась, чтобы снова поцеловать меня.

— А я пьяна, — хихикнула она, прижимаясь к моей груди.

— Вижу. Может, тебе стоит пойти отоспаться?

— Ну мне же пришлось попробовать гоголь-моголь, — протянула она, — и соус с бренди. В нем было очень много алкоголя.

— Понимаю. Наверное, тебе стоит что-нибудь поесть, — предложил я ей.

— Я пьяна! — повторила Хлоя, хихикая.

Я задался вопросом, было ли это единственной причиной, по которой она целовала меня на публике. Может, она решит, что я использую ее.

Подошел один из ассистентов режиссера и увел ее на интервью после съемок.

В этот день съемки закончились немного поздно. Вместо того, чтобы идти в офис, я поднялся в свой пентхаус и ответил на электронные письма, а затем заглянул в холодильник. Там все еще были остатки еды Хлои. Я улыбнулся про себя, подумав о том, насколько она была навеселе.

Раздался стук в дверь. Майло залаял.

— Надеюсь, это не Хартли, — сказала я, проверяя камеры наблюдения.

Лиам помахал рукой.

— Как поживает мой любимый рождественский Скрудж? — поприветствовал Лиам, хлопая меня по спине, когда я открыл дверь. — Мне не хватало тебя сегодня в офисе.

— Ты вообще там был? — возразил я, следуя за Лиамом на кухню.

— Конечно, — ответил он. — Кто-то же должен позаботиться о том, чтобы у Санты было достаточно оборудования для выпечки от «Платинум Провижн», которое можно будет поставить под каждую рождественскую елку. Не то чтобы я не рад видеть тебя в рождественском настроении.

Он порылся в моей кухне и нашел остатки еды Хлои.

— Кто тебе это приготовил? — спросил он, взял вилку и наколол на нее остатки макарон с сыром. — Мм-м. Это так вкусно.

— Это мое!

— Делиться — значит заботиться! — поспорил Лиам, не давая мне забрать контейнер. Я был готов подраться с ним за эту еду, но не хотел, чтобы она оказалась на полу. — Это что, та дерьмовая служба доставки от шеф-повара приготовила это?

— Нет, — я забрал у него контейнер и прижал его к груди. Казалось неправильным просить Хлою готовить для меня, но это было то, чего я хотел: чтобы она каждый вечер готовила ужин, надевала один из этих нелепых нарядов и пила мартини с гоголь-моголем.

Лиам скорчил мне гримасу.

— Ну так что?

— Ну что?

— Кто это приготовил? Ты ведешь себя так, будто это последнее блюдо, которое ты съешь в своей жизни.

— Это приготовила Хлоя, — проинформировал я его, — и, возможно, это последнее блюдо, которое она приготовит для меня.

— Почему?

— Просто… — я не хотел ничего объяснять, поэтому сменил тему. — Почему ты здесь?

— Все эти рождественские вещи заставили меня задуматься, — сказал Лиам. — Мы слишком сильно полагаемся на фабрики, которые не можем контролировать при производстве нашей продукции.

— Мы отдаем все на аутсорсинг, потому что так дешевле, — напомнил я.

— Так ли это? У моих братьев есть тот земельный участок в западной части штата. Там есть гидроэнергетическая инфраструктура, и туда проходит действующая грузовая железная дорога. Что, если мы построим там фабрику и начнем собственное производство?

— Не знаю, — раздумывал я. — Это кажется рискованным.

— Ты просто перестраховываешься, потому что прогорел на этой сделке с недвижимостью, — Лиам обвел рукой башню. — Мы должны сами контролировать этапы нашего производства.

— Я не собираюсь переезжать загород, — решительно заявил я.

— Харрогейт находится всего в двух часах езды от Нью-Йорка, — возразил он.

— Мне все равно. Я не собираюсь туда переезжать. Может ты хочешь переехать?

— Я могу ездить туда и обратно, — сказал Лиам.

— А что на это говорит Грег?

— Мы должны выступить единым фронтом. Ты же знаешь, что они с Хантером не очень-то ладят. Не хочу, чтобы Грег воспринял это как какую-то странную игру за власть. Ты же знаешь, каким параноиком он может быть.

— Не знаю, смогу ли пережить Рождество и справиться с истерикой Грега. У нас с ним и так напряженные отношения из-за этой сделки с недвижимостью, — сказал я Лиаму.

Лиам выглядел немного разочарованным, но я предложил:

— Почему бы нам вначале не обсудить еще кое-какие детали, тогда мы сможем по-настоящему предложить эту мысль и убедить его.

— Ага! Это будет здорово! — обрадовался Лиам, ухмыляясь и вскинув кулак в воздух.

— Держу пари, ты запоешь по-другому, когда окажешься наедине со своими младшими братьями. А сколько у тебя вообще братьев по линии отца?

— Думаю, их где-то около пятидесяти, — предположил Лиам. — Старшие учатся в колледже, но мой отец продолжает плодить младших мальчиков по всей стране.

— И с твоим отцом никто ничего не может поделать? — поинтересовался я.

Какими бы плохими ни были мои родители, они блекли по сравнению с отцом Свенссонов. Этого человека следовало давно отправить за решетку.

— Хантер пытался. Они с Грегом, кажется, сообщают властям о моем отце раз в несколько месяцев. Власти штата, конечно, говорят, что мой отец может воспитывать своих детей так, как он того хочет. У них есть водопровод и кровати, так что государству на это наплевать, — Лиам выглядел расстроенным. Я знал, что его семья была для него больной темой.

— Сменим тему?

— Да, пожалуйста, — Лиам приподнял брови. — Давай лучше поговорим о Хлое. Как ты собираешься сделать так, чтобы она оказалась завернута в подарочный бант и ждала тебя под елкой? Ты хотя бы пытался соблазнить ее? Такая трагедия, что ты совершенно не умеешь играть.

— Я не хочу спугнуть ее, — признался я.

— Так она тебе действительно нравится.

— Она испекла для меня особенное печенье.

— Хлоя испекла для тебя особенное печенье? Что это значит?

Я показал ему контейнер.

— Ты ешь печенье? — Лиам помахал рукой у меня перед носом. — Где настоящий Джек Фрост и что ты с ним сделал?

— Ты не понимаешь, — отмахнулся я от него. — Это печенье потрясающее! Они солоноватые и просто тают во рту.

Лиам взял печенье. Я подавил желание выхватить его у него из рук. Он откусил печенье, и его глаза закатились.

— Это просто потрясающе.

— Видишь?

Он потянулся за следующим.

— Ладно, хватит, — сказал я, забирая у него контейнер.

— Теперь я понимаю, почему она тебе нравится, — заключил Лиам, стряхивая сахарную пудру с рук. — Как бы мне ни хотелось остаться здесь и съесть все то, что приготовила Хлоя, но я должен идти.

— Намечается жаркое свидание?

Лиам расхохотался.

— Вряд ли. Я слишком занят. Нет, к сожалению, мне нужно встретиться с Грегом. Не здесь, — сообщил он в ответ на мое обеспокоенное выражение лица. Я не мог встречаться сегодня с Грегом Свенссоном. — Что-то связанное с какой-то драмой Холбруков, в которой он оказался замешан.

— Этот человек приложил руку к каждому пирогу в этом городе.

После того, как Лиам ушел, я побродил по пентхаусу. Я чувствовал беспокойство. Все разговоры о Хлое вернули мои мысли к прошлой ночи, когда она была здесь, на моей кухне, готовила, пекла и издавала безумные звуки, тая, как масло, в моих объятиях.

Раздался стук в дверь.

— Ты что-то забыл, Лиам?

Но это был не Лиам, а Хлоя.

Дверь распахнулась, и она вошла в сапогах на невероятно высокой платформе и шпильках. Она позировала передо мной, и мой взгляд скользнул вверх, к ее сапогам до бедер, к очень короткой юбке и топу с глубоким вырезом — самому сексуальному наряду Санты, который я когда-либо видел.

— Мило, — произнес я, чувствуя, как пульсирует мой член.

— Один из моих поклонников прислал мне это, — проворковала она. Маленький помпон на шапке Санты, которую она носила, подпрыгивал, когда она говорила.

— Тебе нравится? — промурлыкала она, принимая игривую позу.

— Ты пьяна.

— Именно, — Хлоя подошла ко мне и уперлась руками мне в грудь.

— Я не хочу воспользоваться твоим состоянием, — сказал я.

— Ты такой джентльмен. Зимний принц. Здесь очень холодно, я должна тебя согреть. — Она прижалась ко мне. Я был очень близок к тому, чтобы потерять контроль над собой.

— Ты слишком пьяна для этого, — проговорил я ей.

— Поправка. Это ты недостаточно пьян, — она повела меня на кухню.

— Знаешь, чего не хватает в комплекте к этому наряду? — спросила она, подходя к стойке. Ее задница была слишком соблазнительной на каблуках.

Я сглотнул.

— Чего ему не хватает? — переспросил я ее.

— Белья.

ХЛОЯ

Я медленно наклонилась над прилавком. Юбка, хоть и короткая, была пышной из-за накрахмаленных слоев кружев под ней. Когда я наклонилась, все было выставлено на показ, и я почувствовала прохладу воздуха на своих бедрах и блестящей темно-розовой плоти. Наклонившись, я посмотрела на Джека через плечо.

— Не могу поверить, что ты пришла сюда без нижнего белья, — его голос звучал прерывисто.

— Оно стесняет, — произнесла я своим самым страстным голосом. — А еще на мне нет лифчика.

— Как тебе удалось добиться того, что твои сиськи так хорошо смотрятся в этом наряде? — его голос был на октаву ниже, и он словно растекался по мне.

— Ты твердый? — спросила я, наблюдая, как он расстегивает молнию на брюках.

— А как ты думаешь?

Он подошел ко мне и провел рукой по моей спине, его пальцы скользнули по внутренней стороне моих горячих бедер. Его руки играли на контрасте с обжигающим жаром, который прошел через меня.

— Знаю, ты хочешь попробовать мое рождественское печенье, — сказала я ему.

Алкоголь придал мне смелости, которой у меня не было в прошлый раз, когда я была в его квартире. Джек наклонился и поцеловал меня в шею. Я почувствовала, как его твердый член сквозь шелковые боксеры прижался к моему обнаженному бедру.

Его рука обхватила мою грудь, вытаскивая одно из полушарий через глубокий вырез верха. Он помял его, пощипывая и дразня сосок. Я хотела, чтобы его губы коснулись моего соска, хотела, чтобы его рот был везде. Напряжение последних нескольких дней достигло точки кипения, и я нуждалась в разрядке.

Джек запустил руку в мои волосы, затем слегка приподнял меня. Я повернулась, и он крепко поцеловал меня, обещая будущее наслаждение. Его губы опустились ниже, целуя мою шею, ключицы и груди, которые теперь выглядывали из слишком тесного топа. Я ахнула, моя грудь тяжело вздымалась.

— Этот костюм — это уже слишком, — сказал Джек, разразившись смехом.

— Он немного маловат, — пробормотала я, притягивая его голову к своим грудям, позволяя ему целовать и облизывать их.

Его пальцы нащупали шелковистую влагу у меня между ног. Я застонала, раздвигая ноги, и приглашая его трахнуть меня не только руками.

— Я думала, ты хотел трахнуть меня, перегнув через стойку, — подразнила я его.

Он выпрямился, его пальцы все еще ласкали мой клитор. Я застонала и дернулась навстречу его руке.

Я выдохнула:

— Разве ты не хочешь меня трахнуть? Я хочу, чтобы ты трахнул меня.

— Да, я хочу тебя трахнуть, — подтвердил он. — Хочу трахнуть тебя прямо так, — его рука все еще совершала эти уверенные, раздражающе медленные движения, которые постепенно подводили меня к краю. — Но в таких вещах нужно быть методичным, — Джек скользнул рукой к моему подбородку, приподнимая мою голову, чтобы поцеловать меня. Моя спина выгнулась, а бедра описывали маленькие круги под его рукой. — Сначала я должен увидеть, как ты кончаешь.

— Пожалуйста, мне так нужно…

— Ох, я знаю, что тебе нужно. Повернись. Положи руки на стойку, — приказал он.

— Ты собираешься наконец-то трахнуть меня?

— Лучше, — ответил он.

Опьянев от гоголь-моголя и Джека Фроста, я перегнулась через стойку, и от его прикосновений плоть у меня между ног запульсировала. Мое сердце бешено колотилось, я чувствовала невероятный жар и возбуждение.

Я почувствовала, как Джек подошел ко мне сзади. Он схватил меня за бедра и потянул вверх и вперед, так что я оказалась полностью распростертой на столе, широко расставив колени.

— Кажется, я нашел свое любимое печенье, — произнес Джек, прижимаясь ртом ко мне. Его язык обводил каждую складочку, он целовал и посасывал мой клитор. Я повисла на стойке, прижимаясь к нему.

— Быстрее, — простонала я. Он подчинился, его язык и рот подвели меня к краю наслаждения, а затем сбросили с обрыва.

Я закричала, когда кончила.

— Это было потрясающе, — невнятно пробормотала я, когда он стащил меня со стола и заключил в объятия. — Я кончила так сильно, что готова распевать рождественские песни.

Я потянулась к выпуклости на его брюках, намереваясь отплатить ему тем же, но из-за недостатка сна, алкоголя и послеоргазменного опьянения чувствовала себя немного не в себе.

Джек легко поднял меня на руки и отнес в свою спальню.

— Ты же не…

— В следующий раз, — пообещал он, нежно целуя меня, когда я откинулась на подушки и погрузилась в сон.

Я резко проснулась.

— Это был безумный сон, — пробормотала я вслух. Солнечные лучи струились сквозь стекло от пола до потолка. В моей спальне внезапно появилось много окон, и я не помнила, чтобы она была такой большой.

— Подождите-ка минутку, — прошептала я.

Я была не в своей квартире. Где Нина? И что более важно, где моя одежда?

Пьяная Хлоя и озорной эльф сговорились против меня. Я медленно придвинулась к краю кровати. На дверной ручке дальнего шкафа я увидела свой сексуальный костюм Санты. Неужели я правда заявилась сюда в нем? Неудивительно, что я оказалась голой в чужой постели. Я выскользнула из-под простыней, подошла на цыпочках и сорвала с вешалки маленький костюмчик.

— Ну и где мое нижнее белье? — пробормотал я.

— На тебе его не было, — ответил Джек, стоя в дверях.

Я повернулась и уставилась на него, прижимая к себе свой костюм. Хотя он почти ничего не скрывал.

Джек оглядел меня с ног до головы, ухмыльнулся и отхлебнул кофе из кружки.

— Что случилось? — осторожно спросила я.

Он посмотрел на меня немного удивленно. Надеюсь, что не оскорбила его.

— Просто я ничего не помню… — прошептала я, краснея. — Не хочу быть из тех девушек, которые спят с парнем и даже не помнят об этом.

— Мы не спали, — Джек подошел ко мне и поставил кружку на тумбочку. Вырвал платье у меня из рук и бросил его на пол, притягивая мое обнаженное тело к себе. — Ты была слишком пьяна, чтобы трахаться.

— Но мы же кое-что сделали, — припоминала я. — Помню, как ты, так сказать, спустился по дымоходу. И ел мое печенье, — у меня было похмелье, и я не могла придумать никаких других ужасных двусмысленных выражений, а его руки делали с моим телом отвлекающие вещи.

Он ухмыльнулся.

— Это было очень вкусное печенье.

Джек наклонился и поцеловал меня. Поцелуй был глубоким, его язык скользил у меня во рту. А его рука скользнула мне между ног.

— Я уже съел свой десерт, а теперь хочу основное блюдо, — прошептал он мне.

Мое тело помнило, что произошло прошлой ночью, даже если мой разум был немного затуманен. Все, что знало мое тело, это то, что мне было очень хорошо, и оно хотело это повторить.

— Знаешь, — сказал он, покрывая поцелуями мою шею и спускаясь к соскам, — думаю, ты достаточно трезва, чтобы потрахаться этим утром.

Да, я тоже так думала, но здравый смысл возобладал надо мной.

— Я, эм… — я отстранилась от него, схватила кофе и сделала глоток, надеясь успокоиться.

— Черт, — возмутилась я, когда попробовала его. — Что это такое? Оно горькое и холодное.

— Это зеленый чай со льдом, — ответил Джек. — Полезно для здоровья. Он гораздо полезнее, чем кофе с молоком.

Алкоголь давно испарился, и я уже не чувствовала себя такой предприимчивой, как прошлой ночью. Желание в его глазах напугало меня.

— Я хочу, э-э, принять душ, а потом приготовлю тебе завтрак: французские тосты с кленовым сиропом и маслом пекан.

Я проскользнула туда, где, как я надеялась, была ванная, и закрыла дверь. Последнее, что я увидела, когда взглянула на Джека, был слегка ошеломленный миллиардер.

— Что за херня? — услышала я его слова. Чтобы не думать о нем и его откровенно похотливом предложении, я включила душ. В дверь заскреблись, и я впустила хаски внутрь.

— Значит ему можно за тобой подглядывать? — крикнул Джек.

— Он любит выпечку, — крикнула я в ответ.

— Я тоже люблю выпечку! — Джек запротестовал.

«Как и я», — подумала я, — «выпечка Джека».

Почему тогда я была такой осторожной?

— Это слишком для моего пьяного восприятия, — сказала я Майло. Но я все равно чувствовала себя немного виноватой.

— Приготовлю ему что-нибудь вкусненькое, — пообещала я псу. — Может, не французские тосты? — я зашла в душ. — Приготовлю ему что-нибудь аппетитное, вкусную зимнюю выпечку. Он любит бекон, так что, может быть, суп с хлебом? Суп и маффины? Запеченый суп? Суповые маффины! — размышляла я. — С беконом и сыром и картофельные маффины. Уверена, Джеку это понравится.

После душа я почувствовала себя лучше. Завернулась в самое большое полотенце, которое когда-либо видела, и выглянула из-за двери. Дверь спальни была закрыта. На кровати лежал халат. Он был огромным и свисал с меня, пока я рылась в его ящиках в поисках чего-нибудь еще, что можно было бы надеть. Его боксеры были немного тесноваты мне на бедрах, но сойдет.

— Не могу поверить, что я пришла сюда без лифчика, — пробормотала я себе под нос. Мои сиськи не были маленькими и упругими. Они были, мягко говоря, пышными, и для их удержания требовался лифчик. Я остановилась на майке и футболке.

— Не похоже, чтобы он не видел их раньше, — сказала я себе, проводя пальцами по волосам, пока Майло слизывал капли воды с моих ног.

— Чувствуешь себя лучше? — спросил Джек. Он выглядел хмуро.

Я подошла к нему и легонько поцеловала, а он прижал меня к себе.

— Прости, — проговорил он. — Ты была пьяна. Я должен был…

— Я взрослый человек. И могу сама принимать решения, — серьезно заявила я ему. — Ты ведь не ударил меня по голове и не затащил в свою пещеру. Давай, я приготовлю тебе что-нибудь поесть.

Выбор был невелик. В холодильнике у него было не так уж много еды. Там еще оставалось немного яиц, и я нарезала оставшийся стейк, добавила немного овощей и оставшийся сыр.

— У меня есть идея, что я могу приготовить для тебя, — сказала я ему, готовя завтрак. — Но, конечно, у тебя нет нужных ингредиентов, — я переложила омлет ему на тарелку.

Джек улыбнулся мне.

— Думаю, это значит, что тебе придется вернуться сюда еще раз.

ДЖЕК

После моей последней встречи с Хлоей я мог думать только о ней. Даже просто видя, как она разгуливает по квартире босиком и в моей футболке, словно ей здесь самое место, мне захотелось завернуть ее в одеяло и сделать так, чтобы она навсегда осталась со мной.

Она вернулась в свою квартиру, но оставила костюм в моей спальне. Он пах ею и сексом. Мой член затвердел в штанах.

— Ты еще ее даже не трахнул, — напомнил я себе.

Она должна была вкусить меня и влюбится, но вместо этого я только довел себя до исступления. Я не мог перестать думать о ней. К сожалению, мне это было необходимо, потому что я должен был сообщить Грегу и Карлу Свенссонам последние новости о моем прогрессе в работе с Фрост-Тауэр.

Когда позже этим же утром я вошел в конференц-зал, Хлоя все еще не выходила у меня из головы.

«Сосредоточься», — сказал я себе. Мне нужно было как-то объяснить отсутствие прогресса.

— Итак, «Грандиозная рождественская выпечка» оказалась выгодным маркетинговым ходом, — начал я. — Прогнозы по продажам «Платинум Провижн» растут, и…

— Это совещание не о «Платинум Провижн», — перебил Грег. — Что происходит с башней? Гуннар сообщил мне, что ты отвлекся на одну из участниц. Не вижу, как задача переспать с единственным человеком, который делает шоу рентабельным, входит в твой бизнес-план.

— Я с ней не спал, — сказал я Грегу, что было правдой. Вроде как.

— Я не хочу слушать пересказ твоих действий в спальне, — нахмурился Грег. — Тебе нужно добиться прогресса с этой башней.

— Ты говорил, что у меня есть время до конца следующего квартала, — возразил я.

— Да, — подтвердил Грег, — до конца квартала, то есть ты не сможешь появиться здесь в конце марта с несколькими потенциальными клиентами. Мне нужно, чтобы квартиры были проданы, а аренда уже сдана к концу квартала. Я пойму уже в конце января, достигнешь ли ты этой цели или мне придется делать всю работу самому. Судя по всему, так и будет.

Я сердито посмотрел на него. Грег был невозмутим.

— Убирайся из моего офиса и иди искать арендаторов. Поверь мне, я продам твою башню, если ты не сдашь ее.

Я вышел из инвестиционной башни Свенссона в туманный зимний день. Было еще далеко за полдень, но мне уже казалось, что начинает темнеть.

Грег был прав. Хлоя отвлекала меня. Я не мог перестать думать о ней, особенно в том наряде. Мне стало интересно, есть ли у нее еще что-нибудь такое.

На ней не было нижнего белья.

Повинуясь внезапному порыву, я зашел в бутик нижнего белья, мимо которого проходил всякий раз, когда приезжал в башню «Свенссон Инвестмент». Раньше у меня никогда не возникало повода купить что-либо подобное какой-то женщине. Было странно покупать что-то настолько интимное для человека, с которым я познакомился всего несколько недель назад. Но я чувствовал, что должен увидеть Хлою в одном из сексуальных лоскутков ткани, выставленных на витрине. Я жаждал этого.

— У нас специальная рождественская распродажа, — сообщила консультант, когда я вошел в магазин. — Какой размер у вашей избранницы?

— Я не уверен, — признался я. За это продавец бросила на меня снисходительный взгляд.

— Не волнуйтесь, вы не единственный мужчина, который заходит сюда и не знает размера своей девушки. Она больше или меньше меня? — спросила она, указывая на свое тело.

— Я не настолько глуп, чтобы отвечать на этот вопрос, — отшутился я.

— Тогда, может быть, есть ее фотография? — продавец слегка улыбнулась.

Я открыл Инстаграм Хлои на телефоне. Там была ее фотография в сексуальном наряде Санты. Я вдруг пришел в ярость от того, что она поделилась этой фотографией со всем миром.

— О, у меня есть то, что нужно девушкам с пышными формами, — сотрудница подмигнула мне.

Она показала несколько вариантов нижнего белья, которые, по ее словам, подошли бы Хлое. Я выбрал то, которое было сшито из мягкого бархата и отделано белым мехом.

— Ей понравится! — уверила меня продавщица и упаковала его.

Я надеялся на это. Хотя я уже начал сомневаться в правильности покупки. Может, мне стоило купить ей какие-нибудь принадлежности для выпечки. Но тогда, возможно, это означало бы, что я просто хотел, чтобы она готовила для меня, и, хотя это было правдой, это было не все, чего я от нее хотел.

Метро снова было забито под завязку, и движение на дорогах было затруднено. Я шел быстрее, чем двигались машины. Люди спешили, спасаясь от холода, но он лишь придавал мне сил. Он очищал, приводил в себя.

— Купил это для особенной леди? — спросил кто-то у меня за спиной. — Увижу ли я внуков в ближайшем будущем?

У меня сердце упало в пятки. Я обернулся, и другой прохожий обругал меня за то, что я остановился посреди тротуара.

— Исчезни! — я накричал на него и посмотрел в лицо женщине, которую презирал, пожалуй, даже больше, чем Хартли — моей матери Диане.

— Чего ты хочешь? — осторожно спросил я.

— Хочу увидеть своего сына! — ответила она. — Ты никогда не звонишь, никогда не пишешь.

Я почувствовал, как подскочило мое кровяное давление.

— После всего, что ты с нами сделала, — прошипел я, — как ты смеешь пытаться заговорить со мной?

— Невестка миссис Хендерсон только что родила ребенка, — сказала моя мать, как обычно, не обращая внимания на мой гнев. Она была ученой, любила факты и цифры и, казалось, не испытывала никаких реальных эмоций. О, она старалась; она могла достаточно хорошо играть свою роль, чтобы одурачить коллег и соседей, но я прожил с ней и моим отцом много лет, и точно знал, что за этим фасадом ничего не скрывалось.

— Знаешь ли ты, что в мире насчитывается примерно два миллиона семьсот тысяч бабушек и дедушек, которые одни заботятся о своих внуках? Разве это не дико? Я не могу дождаться, когда ты подаришь мне внуков, — она похлопала по пакету. — Рада видеть, что ты над этим работаешь. Мы должны устроить рождественский ужин, как в старые добрые времена. Ты можешь даже пригласить мою будущую невестку.

— Мы никогда не будем встречать вместе Рождество, — решительно заявил я. — Особенно после того, что ты сделала с Белль. Ты, по сути, украла ее жизнь, потому что была слишком эгоистична, чтобы быть ей настоящей матерью.

— Согласно одному исследованию, качественное общение с внуками, пока они еще дети, улучшает психическое здоровье бабушек и дедушек, — болтала моя мать. — Вот какой я хочу видеть свою старость — в окружении большой, счастливой семьи.

— Тогда тебе следовало быть лучшей матерью, — проворчал я. Она как будто даже не слышала меня!

— Вот почему у нас с твоим отцом вас было шестеро, чтобы у нас была большая семья! — продолжила она, как будто я не произнес ни слова.

— Ты никогда не растила нас! — громко сказал я.

— Мы проделали над вами замечательную работу! — заявила она, наконец-то, кажется, прислушавшись.

— Нет, — спорил я. — Нет, это не так.

— Ты миллиардер, все вы учились в Гарварде. Кроме Белль, конечно, что очень жаль, — она покачала головой.

Я кипел от злости.

— Ты не можешь этого утверждать! Ты не потратила ни цента на наше образование! Белль была единственной… — теперь я кричал. Люди пялились на меня, а в Нью-Йорке ты понимаешь, что ведешь себя как сумасшедший, если люди потрудились остановиться и обратить на тебя внимание.

Я заставил себя расслабиться.

Я холоден. Я лед, я бесчувственный. Этот разговор ничего для меня не значит.

— Мне нужно идти, мама, — сказал я и повернулся, чтобы быстро уйти от нее.

Хартли ждала меня в холле.

— О-о-о! Ты купил мне подарок?

Я проигнорировал ее.

— Может, мы сможем устроить что-нибудь особенное сегодня вечером? — спросила она, хлопая ресницами.

— Я занят. У меня встреча.

Пьяный Санта постучал в окно, и я впустил его внутрь. Как только Хартли поняла, что я делаю, она нахмурилась и поспешила наверх. Пьяный Санта, похоже, сегодня уже был навеселе. Хотя еще было рано.

— Эй, — сказал я ему, — нужна работа?

Он пожал плечами и промямлил:

— Конечно.

— Пятьдесят баксов в день за то, чтобы посидеть здесь, и если ты увидишь эту женщину, — я указал в направлении, куда ушла Хартли, — прогоняй ее каждый раз, когда я буду проходить мимо, хорошо?

— Конечно, босс, — он отдал честь. От этого движения до меня донесся запах мусора, пота и несвежего пива. Я старался не блевануть. Если только это может помешать Хартли напасть на меня из засады, то так тому и быть.

ХЛОЯ

Как только Хартли вошла в квартиру, она тут же потребовала с меня объяснений, что я делаю с Джеком.

— Ты влюблена в него? — закричала она.

— Ой, отвали, — отмахнулась от нее Мария. — Ты уже совсем несносная.

— Он судья. Ты не можете быть с ним друзьями, — сказал Хартли, не обращая внимания на Марию.

— Очень странно слышать это от тебя. Что там у вас с ним происходит? — я задумалась. — Кажется, ты все время говорила о том, что собираешься возобновить роман с давним возлюбленным Джеком Фростом.

Я знала, что мне не следовало вступать с ней в конфликт, но меня тошнило от ее жуткого собственничества по отношению к Джеку, особенно теперь, когда я узнала, что она ему даже не нравится.

— Но я-то знаю, что лучше не спать с судьей и не ставить под угрозу честность «Грандиозной рождественской выпечки», — фыркнула на меня Хартли.

— Ну конечно, ведь это своего рода защита докторской диссертации, а не дешевое реалити-шоу, которое даже не показывают по телевизору. Это не вопрос жизни и смерти, — сказала я ей. — Шоу — это лишь платформа для продвижения личного бренда.

— За исключением того, что ты пытаешься привлечь в качестве своего поклонника только одного человека. Ты пытаешься украсть у меня Джека, — завизжала она.

— Неважно, — я встала и надела пальто. — Нужно сделать несколько снимков.

Я вдруг подумала, не поднимет ли Хартли из-за этого шумиху. Я не могла допустить, чтобы меня так скоро выгнали из шоу. Конкурс наконец-то начал набирать обороты, у меня появились десятки тысяч новых подписчиков в Инстаграм. Мне просто нужно победить, и тогда у меня есть ощущение, что мои мечты начнут сбываться.

Пьяный Санта сидел в вестибюле, когда я вышла из лифта.

— Босс сказал, что я могу сидеть здесь, — проговорил он в ответ на мой вопросительный взгляд. — Он дал мне работу.

— Джек дал вам работу?

— Да, мэм.

— Поздравляю, — сказала я ему, — мистер, э-э-э… Уверена, что ваша фамилия не Клаус.

— Вы можете называть меня Эдди, мэм, — ответил он.

— Не называйте меня мэм, зовите меня Хлоей, — предложила я ему. — А охранник знает, что вы здесь? Не хочу, чтобы он в вас выстрелил или что-то подобное.

Эдди, Санта, ухмыльнулся.

— Его арестовали еще две ночи назад. Полиция просто пронеслась мимо и схватила его.

— Ну-у, — протянула я, — это не очень-то по-рождественски.

Эдди пожал плечами.

— Вам что-нибудь нужно? Поесть? Может быть, в душ, — поинтересовалась я.

— Босс хочет, чтобы я был здесь именно в таком виде, — он достал фляжку и сделал глоток.

— Мне пора, — я направилась к выходу, стараясь не задохнуться от запаха. Джек правда не хотел, чтобы этот человек хотя бы принял душ?

На улице было очень холодно. Не так холодно, как на Среднем Западе, но все равно промозгло.

Когда я ходила и фотографировала, мужчина в красном схватил меня, и я вскрикнула. Это Санта из торгового центра? Санта опустил свою бороду.

— Хлоя, это я, Коди.

— Я знаю, кто ты, — огрызнулась я. — Видела, как ты следил за мной в продуктовом магазине, — я так надеялась, что, если просто притворюсь, что не видела своего двоюродного брата, то проблема разрешится сама собой. Но этого явно не произошло. — У тебя хватает наглости приходить сюда и искать меня, особенно после того, как ты украл все мои деньги, — заявила я ему.

— Прости, Хлоя, — сказал мой двоюродный брат. — Я был в критическом положении. Меня выпустили из тюрьмы раньше срока.

— Но тебя выпустили условно-досрочно, верно? А это значит, что ты должен был остаться в штате.

Он отвел взгляд.

— Знаю, — заскулил Коди. — Послушай, я пришел сюда не для того, чтобы ты читала мне нотации, мне просто нужно, чтобы ты одолжила мне немного денег.

— Ты уже забрал все мои деньги! — я завизжала на него.

К нам подошел другой Санта.

— Кузина Хлоя, — поприветствовал он.

— А ты еще кто такой? — спросила я. Рождество мне нравилось, но вся эта история с Сантами начинала надоедать.

— Это мой новый друг Кевин, — представил его Коди. Кевин был похож на наркомана. Он был самым тощим Сантой, которого я когда-либо видела.

— Ничем не могу вам помочь, — заявила я им. — Пожалуйста, уходите.

— Ба говорила, что семья важна, — уговаривал меня Коди. — Ты ненавидишь свою семью? Я — все, что у тебя осталось! Этого бы хотела ба, чтобы ты оставила меня голодать и мерзнуть на улицах чужого города?

— Ты просто потратишь их на наркотики, — рявкнула на него я.

— Но у тебя есть деньги, — настаивал Коди.

— У меня их немного, — признала я, злясь на себя за то, что все еще продолжаю этот разговор, вместо того чтобы просто уйти.

— Пожалуйста, Хлоя! — умолял Коди.

Его тон напомнил мне о том времени, когда мы были детьми и он умолял меня сделать что-нибудь для него. Я всегда уступала. Вздохнув, достала бумажник. Несмотря на то, что он обокрал меня, я подумала, что могла бы дать ему пять долларов на чизбургер.

— Просто купи еды, пожалуйста, — сказала я, протягивая ему наличные.

— Спасибо, Хлоя, — он жадно схватил наличные и поспешил уйти вместе с Кевином.

Разозлившись на себя за то, что сдалась, я пошла прочь. Как я могла быть такой глупой? Потом я начала переосмысливать свои действия в отношении Джека. То, что я сделала, поднявшись в его пентхаус в таком наряде, было глупостью. Возможно, Хартли была права, и эта история с Джеком должна была получить огласку и лишить меня шансов на участие в конкурсе. Держу пари, он даже не относился ко мне серьезно. Разве не такими были миллиардеры — плейбоями, которые соблазняли ничего не подозревающих женщин, чтобы потом они могли похвастаться этим перед своими друзьями?

Подняв глаза, я обнаружила, что стою перед продуктовым магазином. Я правда хотела приготовить суповые маффины, и у Джека реально была хорошая кухня.

Перед входом стоял Санта и звонил в колокольчик.

— Извините, у меня нет денег, — сказала я.

Потому что я отдала все своему кузену-наркоману и его другу.

По крайней мере, суповые маффины не будут дорогими.

Я быстро сделала необходимые покупки. Раньше я предпочитала подолгу ходить за продуктами, но теперь я не могла не оглядываться в поисках Санта-Клауса. Я взяла сыр, картофель и зеленый лук. Джеку правда пора было пополнить запасы на кухне. А у него была форма для кексов? Мне она была нужна, и я не хотела рисковать тем, что у него ее не окажется. Я бросилась за формочкой для маффинов и увидела его — Санта-Клауса. Я была уверена, что это тот, из торгового центра. Крупный мужчина в красном отвесил мне преувеличенный поклон. Я схватила форму с кексами и практически побежала к кассе.

— У-у-уф, — пробормотала я, стараясь не смотреть на сумму на экране, пока она не ошарашила меня.

— Кредитная или дебетовая? — спросила продавщица, когда я протянула свою карту.

— Кредитная, — я уже была по уши в долгах, так что какое это имеет значение?

Когда я возвращалась в Фрост-Тауэр, то могла поклясться, что Санта следовал за мной по пятам. Но когда я обернулась, там никого не было.

— У меня галлюцинации, — пробормотала я себе под нос, когда Эдди открыл передо мной дверь в вестибюль.

— Спасибо, — он отдал мне честь.

— Ты… — я облизала губы. Не хотела показаться сумасшедшей. Но потом я вспомнила, с кем говорю. — Ты не видел здесь других Санта-Клаусов?

Эдди как-то странно посмотрел на меня, а может, он просто был пьян. От него разило спиртным.

— Нет, Хлоя, — ответил он.

— Будь начеку, ладно?

— Конечно, — пообещал он, медленно кивая.

Я поднялась в пентхаус Джека, полная решимости выбросить из головы все мысли о Санте и моем кузене-наркомане и вместо этого сосредоточиться на том, что происходит между мной и Джеком.

— Надеюсь, он любит маффины, — сказала я и постучала в его дверь.

ДЖЕК

Я оставил подарок для Хлои в своем пентхаусе на кухонном столе и велел собаке не жевать его, а сам отправился на праздничную вечеринку в Торгово-промышленную палату. Грег был там, и его настроение, похоже, ничуть не улучшилось.

— Ненавижу рождественские вечеринки, — сердито заявил Грег.

— Я тут ненадолго, — сказал я ему. — Просто посмотрю, не собирается ли кто-нибудь расширить свой бизнес.

Было мало интересного, пока не вошел Марк Холбрук. Я поспешил к нему, расталкивая локтями представителей других риэлторских компаний, желающих заполучить его компанию в качестве арендатора.

— Слышал, что ваша новая компания ищет помещение, — начал я, представившись. — У меня есть уникальное помещение, предназначенное для креативных фирм, таких как…

— Послушайте, — прервал меня Марк. — Моя компания все еще находится на стадии запуска, поэтому мы проводим много экспериментов. Мы с инженерами проводим серьезные исследования и разработки в области робототехники, и у нас есть особые требования к нашей рабочей области.

— А у меня есть для этого идеальное место, — спокойно ответил я.

— Если бы я хотел разместить свою компанию в Нью-Йорке, то мог бы просто разместить ее в башне моего дяди, — парировал Марк.

— Вы могли бы, — подтвердил я, — но в башне Фрост-Тауэр установлены системы пожаротушения FM 200. Она специально спроектирована для компаний, занимающихся производством технологий и проектированием. Каждый этаж представляет собой высокий отсек, идеально подходящий для проектирования и тестирования новых продуктов. Вам не придется тратить деньги на перестройку помещения, чтобы оно соответствовало требованиям пожарной и другой безопасности.

Марк, казалось, был заинтригован, но потом сказал:

— Но вы же находитесь в той странной мертвой зоне, верно? Там нет ресторанов или чего-то еще.

— Я работаю над созданием дополнительных удобств в этом районе, — ответил я ему. — Фрост-Тауэр совершенно новая, она находится рядом с парком, и там хорошее естественное освещение. Я мог бы предложить вам выгодную сделку по аренде.

Он задумчиво посмотрел на меня.

— Вы не обязаны давать ответ прямо сейчас, — продолжил я, — но подумайте об этом.

Когда я вернулся к Грегу, несколько других риэлторов ждали, чтобы поговорить с Марком.

— Они, вероятно, предложат ему более выгодную аренду, чем ты, — сказал Грег и допил остатки своего напитка. — Я разговаривал с компанией, занимающейся совместным использованием рабочих мест, и ее представитель сказала, что приедет посмотреть помещение в Фрост-Тауэр. Они возьмут в аренду не более двух этажей, а это значит, что тебе нужно заполнить еще сорок.

— Компания Марка может занять значительную часть помещений, особенно с учетом того количества денег, которое Министерство обороны выделяет на робототехнику, — раздумывал я.

Когда я вернулся в Фрост-Тауэр, то был настроен более оптимистично. Я посмотрел на свое здание, надеясь, что через четыре месяца оно все еще будет называться Фрост-Тауэр.

Оказавшись у двери своего пентхауса, я набрал код и снял пиджак, позволив двери захлопнуться за мной.

— Майло! — позвал я, расстегивая рубашку и снимая галстук. Я услышал, как залаяла собака. Что он делает? Обычно он бежал встречать меня, когда я возвращался домой. На мгновение я подумал, что Хлоя, возможно, пришла, чтобы удивить меня.

К сожалению, мне не повезло. В моей гостиной стояла Хартли, одетая в откровенное белье, которое я купил для Хлои. Она выглядела в нем не так хорошо, как, я думал, выглядела бы Хлоя.

— Ты должна уйти, — в ярости сказал я. — Не знаю, как ты вообще сюда пробралась!

— Охранник дал мне код. Я была очень убедительна, — заигрывала она.

— Наверное, у некоторых людей слишком низкие стандарты, — холодно ответил я.

— Ты так плохо ко мне относишься, Джек, — она пыталась соблазнительно подойти ко мне. — А ведь все, чего я хочу — это завести с тобой ребенка. Мы могли бы сделать рождественского малыша. Твои родители были бы так счастливы.

— Ты последний человек на свете, от которого у меня когда-либо будет ребенок, — огрызнулся я.

— Я виделась с твоими родителями, — сказала она мне, широко раскрыв глаза. Не похоже, что они были так уж сосредоточены на мне. — Твои родители хотят внуков. Мы могли бы сделать это для них.

— Нет никаких нас! — взревел я. — Ты не можешь продолжать преследовать меня!

Она сняла белье и стояла передо мной совершенно голая. Я ничего не почувствовал. Вместо этого я взял с дивана ее пальто и набросил на нее.

— Вон, — приказал я.

Она послала мне воздушный поцелуй, надела пальто и ушла.

Я сердито прошелся по своему дому, взбешенный тем, что она трогала мои вещи. Посмотрел на дорогой подарок, который купил для Хлои. Он лежал на полу. Я никак не мог подарить ей его после этого. Поднял его и выбросил в мусорное ведро.

Пока я пытался заставить себя успокоиться, в дверь снова постучали.

— Клянусь, если это снова Хартли…

Я распахнул дверь и увидел Хлою, которая стояла там с большой сумкой в руке и смотрела на меня снизу-вверх. Она казалась немного испуганной, и я попытался подавить свой гнев.

— Чего ты хочешь? — я задал вопрос резче, чем намеревался. — Я имею в виду… — я выдохнул. — Прости, у меня был трудный вечер.

— Похоже на то, — сказала она и улыбнулась мне. — Я могу войти или сейчас неподходящее время?

— Нет, конечно, — я отступил в сторону.

— У меня в голове весь день крутится рецепт, который я хотела бы для тебя приготовить, — промолвила она, направляясь на кухню.

Я сделал несколько глубоких вдохов, чтобы привести себя в порядок. Хлоя здесь, но, конечно, я должен был что-то сделать, чтобы все испортить. Так типично для моего счастливого Рождества.

Когда я присоединился к ней на кухне, то услышал, как Хлоя сердито спросила:

— Это еще что такое?

О нет.

ХЛОЯ

Когда я прошла на кухню Джека, я вытащила все из пакета и начала раскладывать ингредиенты для нарезки. При беглом осмотре его шкафчиков я не обнаружила формы для маффинов, поэтому сорвала бумагу с той, которую купила. Когда открыла мусорное ведро, чтобы выбросить упаковку, то увидела это.

Женское белье.

В мусорном ведре было нижнее белье — очень дорогой, очень сексуальный комплект нижнего белья. Он был красного цвета с белой пушистой каймой.

— Что это? — воскликнула я.

Так вот почему Джек вел себя так странно, почему он выглядел растрепанным и полуодетым?

Джек вбежал в комнату, и я схватила нож.

— Объяснись, — потребовала я Джека. Он уставился на меня широко раскрытыми глазами.

— Хартли…

— Хартли была здесь, наверху? — взвизгнула я. Это прозвучало безумно и иррационально, но у меня был тяжелый день. А если Джек трахался здесь с Хартли…

— Вот же шлюха! — закричала я.

— Все не так, как кажется, — взмолился Джек.

— Реально? Потому что, похоже, я помешала чему-то между вами двумя. Мне не надо, чтобы ты впустую тратил мое время.

— Это не… — Джек выдохнул и сел на один из стульев у стойки. — Она… она выудила код от двери у охранника и пробралась сюда. Она преследует меня. Думаю, ситуация обострилась.

— Преследует тебя? — я была шокирована. Вспомнила, как он говорил, что она ему не нравится, что-то связанное с тем, что она надоедливый друг семьи, но преследование — это совсем другая история. — Если она преследует тебя, то как она здесь оказалась? Разве у тебя нет судебного запрета?

Джек расхохотался.

— Оглянись вокруг. «Романс Криэйтив» — какая-то недоделанная продюсерская компания. Ну эй, ты же сама помогала им устанавливать декорации. Здесь все не похоже на хоть какое-то упорядоченное предприятие.

— Но у них десятки миллионов просмотров! — запротестовала я. — Они могли бы, по крайней мере, проявить должную осмотрительность, ради бога.

Джек выглядел расстроенным, и мне стало стыдно за то, что я накричала на него. Я отложила нож и направилась к нему через всю кухню. И прижала его к груди.

— Это белье должно было быть подарком для тебя, — пробормотал Джек. — Но она вломилась внутрь и взяла его.

Я погладила его по волосам.

— Это продолжается десятилетиями, — продолжил Джек. — Я не могу от нее сбежать. Если бы только Белль была здесь…

— Твоя сестра?

Джек кивнул.

— Хартли боялась ее. Белль, должно быть, угрожала ей или что-то в этом роде.

Я хотела посочувствовать ему, подумывала рассказать о своем сумасшедшем кузене, но потом решила, что это может его отпугнуть. Наркоман с криминальным прошлым отличается от друга семьи из верхушки среднего класса, ставшего преследователем. Коди и его друг-наркоман, возможно, слишком реальны для Джека. Я не хотела, чтобы он думал, что я дрянная ходячая королева-драмы.

Я гладила его по волосам, пока он, казалось, не успокоился. Он обнял меня и притянул к себе, чтобы поцеловать.

— Что ты собираешься готовить? — спросил Джек, вставая, чтобы осмотреть мои покупки. — Тебе не обязательно было покупать все это, Хлоя.

— Это не проблема.

— Я думал, ты на мели, — произнес он.

— Я же сказала, что это не проблема! — я фыркнула. — Я готовлю для тебя. Так что просто сиди смирно. Я собираюсь приготовить для тебя кое-что вкусненькое. Это новое блюдо. Я называю его суповыми маффинами. Тебе понравится, придумала их специально для тебя.

Я выложила бекон на форму для маффинов с обратной стороны и отправила в духовку. Получились маленькие чашечки из бекона, которые я буду использовать вместо формочек для маффинов. Затем я нарезала лук, картофель кубиками и натерла сыр.

— Надеюсь, сработает, — сказала я ему, замешивая тесто.

Я хотела, чтобы маффины были хрустящими снаружи и сочными внутри. Выложив смесь ложками в формочки из бекона, я немного разогрела противень, чтобы внутри не осталось воздушных пузырьков.

Пока они выпекались, я нервно наблюдала за духовкой.

— Ты так похожа на котенка, пока наблюдаешь за этими маффинами, — произнес Джек.

— Не называй меня какими-нибудь нелепыми животными, например, котенком, гусенком, мышкой или еще как-нибудь. Люди, которые называют своих близких названиями животных, пугают меня.

Джек рассмеялся.

— Тогда ты бы возненавидела моих родителей. Мой отец называет мою маму зайка-утенок.

— Ничего себе, окей. А они все еще вместе? — спросила я, а потом мысленно дала себе пинка. — Прости, знаю, ты не хочешь говорить о них. Мне просто было любопытно, — поспешила добавить я.

Он вздохнул.

— Сегодня я случайно встретил маму. Она была такой же, как и всегда, но да, отвечая на твой вопрос, они все еще вместе, очень любят друг друга и полностью друг другом поглощены.

Последнюю фразу Джек процедил сквозь зубы. Я хотела спросить, что он имеет в виду, но почувствовала запах печеного чеддера и картофеля.

Я открыла духовку и осмотрела маффины.

— Пускай еще немного дойдут на остаточном тепле, — сказала я ему, ставя их на решетку для охлаждения на кухонном столе. — В этом заключается секрет выпечки таких блюд, как маффины или печенье с шоколадной крошкой. Запеки их, затем оставь на противне до полной готовности.

— Насколько? — уточнил он.

— Может, минут на десять.

Выйдя из-за кухонной стойки, Джек обнял меня и наклонил голову, чтобы поцеловать.

— Жаль, что так получилось с бельем, — промолвил он. Мы снова поцеловались, наши руки скользили вверх и вниз по телам друг друга, пока не сработал таймер.

Джек отпустил меня, а я слепо вцепилась в него.

— Я хочу свой маффин, — с ухмылкой пробормотал он в мои губы.

А я хотела, чтобы он продолжал делать со мной разные вкусные вещи. Вместо этого я вытащила из формы суповой маффин и нервно наблюдала, как он разламывает его, а пар, поднимающийся от выпечки, окутывает его лицо. Джек подул на него и отправил кусочек в рот.

Я захлопала в ладоши, когда на его лице появилось выражение неподдельного блаженства.

— Это потрясающе! — Джек широко улыбался. — Чувствую, нам нужно пригласить сюда кого-нибудь из операторов, чтобы я мог показать эти маффины всему миру.

Сунув половину маффина мне в лицо, он сказал:

— Ты это видишь? Посмотри! У него мягкая и сырная серединка, и он весь покрыт беконом.

Я взяла у него маффин и тоже откусила кусочек.

— Это действительно вкусно, — сказала я, поглощая остывшее блюдо. — Очень похоже по вкусу на суп. Но на самом деле это кекс.

— Тебе надо открыть собственную пекарню, — заявил мне Джек.

Я рассмеялась.

— Я бы с удовольствием, но не могу думать ни о чем таком, пока не закончится это шоу.

Достав оставшиеся маффины из формы, чтобы они не размокли, мы с Джеком уютно устроились на диване.

— Мне кажется, что следовало приготовить для тебя что-нибудь посущественнее, чем маффины, — сказала я Джеку, оглядываясь в поисках пульта.

— Я пользуюсь стриминговыми каналами, — объяснил он и вытащил коробку с пультами, роясь в ней. Он протянул мне планшет, я уставилась на него и потыкала пальцем.

— Это все кажется излишне сложным.

Джек нажал несколько кнопок на гигантском планшете, и на экране телевизора появилось меню.

— Просто выбирай, что захочешь.

Пока я выбирала фильм, он поставил на кофейный столик тарелку с маффинами и оставшимся печеньем, которое я испекла.

— «Эльф»? — недоверчиво переспросил он, когда начался фильм.

— Тебе понравится, — уверенно ответила я ему. — Главный герой такой же раздражительный, как и ты.

— Я не раздражительный, — пробурчал он, притягивая меня к себе, пока Уилл Фаррелл прыгал по экрану.

Джек даже посмеялся над несколькими эпизодами фильма.

— Посмотрите-ка, кто проникся духом Рождества! Нам нужно устроить рождественский киномарафон.

— Не уверен, что это то, что нам нужно, — сказал он.

От маффинов и фильма меня клонило в сон. Джек завернул нас в одеяло, а Майло устроился у нас на коленях. Я чувствовала себя так уютно и в полной безопасности.

— Я люблю Рождество, — промолвила я ему, зевая, когда фильм закончился. — Люблю запахи, еду и тепло внутри, в то время как на улице холодно и снежно. Мы с ба несколько дней перед Рождеством занимались готовкой, а потом она приглашала всех своих друзей и соседей — ну, знаешь, тех, кто был волками-одиночками, отшельниками или у кого не было семьи поблизости. Они все приходили к ней домой.

— Звучит здорово, — подтвердил Джек.

Я повернула голову, чтобы поцеловать его.

— Думаю, мне стоит устроить и для тебя рождественскую вечеринку.

ДЖЕК

— Мне не нужна рождественская вечеринка, — сказал я ей. — Моя мама вечно их устраивала.

— Это было частью ваших праздничных традиций? — спросила меня Хлоя.

— Ага, моей маме нравилось Рождество. Она любила устраивать большие праздничные вечеринки. Всегда говорила, что на Рождество нужно устраивать большую вечеринку, и всегда гордилась тем, что ее вечеринки проходят с размахом. Конечно, она всегда слишком занята работой, чтобы самой планировать и оформлять вечеринку, поэтому заставляла мою сестру Белль все украшать и готовить. Когда мы были помладше, Белль просила меня и моих братьев помочь ей. Мы украшали весь дом, как внутри, так и снаружи. Белль умела украшать — у нее были специальные формочки для печенья и коробки со старинными стеклянными украшениями, — я покачал головой, вспоминая все это. — Когда мы были маленькими, моя мама заставляла нас носить одинаковые наряды. Ей нравилось выставлять нас на показ перед всеми своим друзьям и показывать, какая она идеальная мать. — Хлоя что-то сонно пробормотала. Не уверен, слушала ли она меня, но мне было приятно рассказать все это вслух. — Моей маме нравилось притворяться, что она идеальна, хотя всю работу делала Белль. Моим родителям нравилась идея большой семьи, но не ее реальность. Белль всегда радовалась Рождеству, и я думал, что она любит этот праздник, но два года назад она просто ушла сразу после окончания Дня благодарения.

Я услышал легкое похрапывание Хлои. Возможно, это было к лучшему, я становился слишком угрюмым.

— Полагаю, это означает, что вечер не будет насыщенным, — заключил я.

После того, как я сегодня пообщался с Хартли и моей матерью, мне было не по себе. Я взял Хлою на руки, отнес ее к себе в постель, разделся до трусов и забрался в постель рядом с ней. Мне казалось правильным спать рядом с ней. Майло свернулся калачиком с другой стороны от меня. Все хорошее в моей жизни в этот момент было рядом со мной.

Хотел бы я научиться любить Рождество. Раньше мне оно нравилось, пока я не понял, что все вокруг было ложью. Мои родители практически держали Белль в плену из-за их собственного эгоизма и бескорыстия Белль. Рождество было всего лишь одним из грандиозных мероприятий по захвату денег, организованным для самовлюбленных людей, чтобы красоваться перед аудиторией, и для крупных корпораций, чтобы продавать свою продукцию. В том числе и для моей компании.

И все же, если оно сделает Хлою счастливой, возможно, я мог бы позволить ей устроить вечеринку. Притянув ее к себе поближе, я почувствовал, как лед на моем сердце тает.

На следующее утро Хлоя все еще была в моих объятиях. У меня никогда не было времени на свидания, и, опасаясь встретить кого-то вроде Хартли, я активно избегал завязывать отношения с женщинами. Я посмотрел на Хлою. Мы были слишком разными, чтобы быть совместимыми, но вот они мы.

Запустил пальцы в копну ее медовых кудряшек. Хлоя сонно застонала, затем потянулась, как кошка, и повернулась ко мне лицом.

— Доброе утро, — улыбнулась она.

Я поцеловал ее, задержавшись губами на ее нижней губе.

— Ты не в пижаме.

— В этом здании слишком тепло, а мне слишком жарко спать в большом количестве одежды, — прошептал я, взяв ее руку и проведя ею по своей обнаженной груди. Она обхватила выпуклость в моих боксерах. Мне стало интересно, делала ли она это раньше, но спрашивать об этом казалось невежливым. Я над ней, прижимаясь к ней всем своим телом. Ее руки обвились вокруг моей шеи, а пальцы запутались в моих волосах.

— Я так хочу трахнуть тебя, Хлоя, — выдохнул я.

Она издала тихий скулящий звук, от которого я стал еще тверже. Прижался бедрами к ее бедрам и позволил своему рту скользнуть вниз, чтобы добраться до ее груди. Я отчаянно хотел сорвать ткань, которая скрывала их от меня.

Зазвонил ее телефон.

— Не отвечай, — прорычал я.

— Это может быть из-за конкурса, — запротестовала она.

Я продолжил целовать ее, но позволил ей оттолкнуть меня, чтобы она могла убежать в гостиную. Я услышал звук падающей сумки.

— Привет? Да, хорошо, я иду.

Я потер переносицу и попытался смириться с тем фактом, что у нас с Хлоей не будет горячего утреннего секса.

— У нас сегодня рано начинаются съемки, — произнесла она. Я заметил, как она с тоской посмотрела на меня. — Прости.

— Не нужно извиняться. Я не хотел торопить события. Хочу насладиться нашим с тобой временем наедине, — ее глаза снова расширились, и я ухмыльнулся, наблюдая, как она опускает взгляд.

— Мне нужно выиграть этот конкурс, — это прозвучало так, будто она сказала это скорее себе, чем мне. Она облизнула губы. Я сократил расстояние между нами, прижимая ее к себе. Хлоя застонала.

— Немного дегустации того, что произойдет, — сказал я ей после того, как отпустил ее. Майло заскулил; и я знал, что он хочет пойти на прогулку.

Хлоя ушла в оцепенении. Я точно знал, что она хочет меня, и этого для меня было достаточно. Я могу подождать.

Я все еще жалел, что не увидел ее в том белье. Но ее доска в Пинтерест была общедоступной, и я просматривал фотографии, пока Майло бегал по парку, отмечая то, что, по моему мнению, могло бы ей понравиться.

ХЛОЯ

— Ты должна держаться подальше от Джека, — накинулась на меня Хартли, как только я вошла в квартиру.

— Я спешу, — ответила я ей, — и не могу сейчас терпеть твои истерики.

Она схватила меня за плечо, впиваясь ногтями в кожу.

— Я знаю, что ты была там с ним. Я ждала, когда же ты вернешься в квартиру, но ты не вернулась. Признавайся, где ты была! Ты пытаешься украсть его у меня.

Я вырвала у нее свою руку.

— Джек сказал, что ты преследуешь его и что ты ему даже не нравишься. На самом деле, он вообще презирает тебя.

— Неправда. Мы родственные души. Мы созданы друг для друга, и он бы увидел правду, если бы ты не пыталась украсть его у меня, — заявила Хартли, ее лицо исказилось от ярости.

— Я опаздываю на конкурс, — я обошла ее стороной. — Мне нужно переодеться.

Я быстро приняла душ, но не успела как следует высушить волосы. Собрала их в пучок и побежала вниз. Скользнула за свой рабочий стол и надела фартук как раз к началу съемок. Дана посмотрела на меня.

— Прости, — одними губами произнесла я.

Однако я была не последней, кто появился в комнате. Джек неторопливо вошел с чашкой холодного зеленого чая в руке. Несмотря на то, что сегодня утром нам было невыносимо жарко, он выглядел невозмутимым как лед.

— Все мы хотим, чтобы рождественский ужин был идеальным, — начала Анастасия. — А что еще может продемонстрировать, какой вы идеальный хозяин или хозяйка, как не приготовление идеально выполненного десерта? Вот почему это следующее задание — технически безупречный праздничный десерт. Как видите, сегодня мы начинаем очень рано. У вас есть время до вечера, чтобы испечь свое блюдо. Мы хотим увидеть ваши самые впечатляющие десерты.

Когда Анастасия отошла, чтобы поговорить с оставшимися конкурсантками, Хартли подошла к моему рабочему месту, ее лицо исказилось от гнева и ревности.

— Джек просто использует тебя, потому что тебя легко уложить в постель, — съязвила она, пока я собирала ингредиенты. — Он мой будущий муж. Наши родители хотят, чтобы мы были вместе.

— Возвращайся на свое место, — прикрикнула на нее Нина.

Мне пришлось выбросить Хартли из головы. Для меня технически безупречная праздничная выпечка означала французскую выпечку, и не было ничего сложнее, чем макарони.

Я готовила макарони в праздничном стиле. Чтобы десерт получился достаточно впечатляющим, и чтобы победить в конкурсе, мне нужно было приготовить множество вкусов, а это означало, что для каждого вида теста и начинки нужны были отдельные ингредиенты. Хорошо, что у нас была большая часть дня, потому что для идеального выполнения каждого этапа требовалось много времени.

Что касается самих вкусов, я решила приготовить несколько фруктовых макарон, в том числе клюквенные, апельсиновые со специями и с яблочным сидром. Кроме того, я захотела приготовить макарони с шоколадом, мятой, ванилью, гоголь-моголем, имбирем и соленой карамелью. Я мысленно отметила все, что мне было нужно, и взяла ингредиенты. Нельзя торопиться с приготовлением макарони, все должно быть идеально.

Пока я работала, Зейн подошел, чтобы снять кадры крупным планом. Так как я собиралась приготовить множество разноцветных вкусов, мне пришлось готовить отдельное тесто для каждого из них. Просеяв миндальную муку и сахарную пудру, чтобы убедиться, что в них нет крупинок, я тщательно взвесила каждый сухой ингредиент. Если бы вес был меньше хотя бы на долю грамма, это могло бы нарушить всю целостность десерта.

Прежде чем приступить к приготовлению влажных ингредиентов, я убедилась, что моя пергаментная бумага идеально ровная и выложена без заломов. Шаблон мне не понадобился. Я могу отсадить идеальные круги с закрытыми глазами.

Следующий этап должен был быть выполнен безупречно. Накануне я отправила яичные белки в холодильник для охлаждения, так как Анастасия заранее предупредила нас, в чем заключается сложность следующего конкурса.

Я начала взбивать яичные белки. Они взбивались, но, на мой взгляд, выглядели немного странно. Я начала добавлять сахар, надеясь, что они сформируют глянцевые, плотные пики, которые мне были нужны. Взбивала и взбивала. Яичные белки не густели. Нина посмотрела на меня.

— Что с ними не так? — в панике спросила я. — Я умею готовить безе, но тесто в миске по консистенции напоминает дешевый маршмеллоу.

Нина подошла осмотреть миску.

— Это определенно не те эффектные глянцевые пики, которые бывают в хорошем безе, — подметила она.

— Что с ними не так? — я заныла, взглянув на часы. Сегодня время, казалось, летело незаметно.

— Ты использовала выдержанные белки?

— Конечно. Я оставила их настояться на ночь.

Нина посмотрела на Хартли, которая ухмылялась.

— Ты! — взвизгнула я. — Ты испортила мои ингредиенты!

— Ничего подобного я не делала, — надменно сообщила Хартли.

— Нет, ты это сделала! Ты налила в миску воды, масла или еще чего-то, — я подняла ложку, чтобы запустить в нее, но Нина схватила меня за руку.

— Просто начни сначала, — предложила она. — Все должно быть идеально, иначе ничего не получится. У тебя нет другого выбора, кроме как начать по новой.

Я глубоко вздохнула и попыталась расслабиться. Макарони, казалось, чувствовали, когда ты был не уверен в себе или нервничал.

Разъяренная из-за того, что Хартли так просто избежит наказания из-за своего саботажа, я пошла за новой порцией яиц. Мне потребовалось время, чтобы тщательно отделить все яичные белки. Кроме того, мне пришлось использовать совершенно другую миску, потому что неизвестно, что Хартли сделал с первоначальной. Если в ней было масло, то это просто испортило бы новую порцию безе.

На этот раз, когда я готовила меренгу, у нее сформировались устойчивые пики.

— Надеюсь, все получится, — операторы нависли надо мной, пытаясь снять крупным планом, как я выкладываю смесь, а пищевой краситель окрашивает ее в темно-красный цвет.

— Если ты хоть вздохнешь неправильно в сторону этого печенья, я тебя в духовку засуну, — предупредила я оператора, аккуратно отсаживая смесь на пергаментную бумагу. Мне не нравились большие макарони. Они должны быть на один-два укуса. Я создала форму размером с долларовую монету. На пергаментной бумаге получились идеальные маленькие цветные половинки.

Хартли довела меня до паранойи. Я проверяла и перепроверяла все ингредиенты, пока готовила следующую порцию, тщательно добавляя пищевой гель-краситель.

После того, как первая порция блюда отстояла полчаса, я проверила его, чтобы убедиться, что сверху образовалась корочка. В духовке было указано, что температура соответствует норме, и термометр, изготовленный компанией «Платинум Провижн», подтвердил это.

— Если они испортятся, я буду во всем винить Джека Фроста, — полушутливо сказала я в камеру.

Мы с Зейном расположились перед духовкой, наблюдая, как медленно поднимаются макарони.

— Воу, они выглядят идеально! — воскликнул Зейн, не отрывая камеру от дверцы духовки.

— Ш-ш-ш! — зашипела я на него. — Никаких громких звуков, — они сформировались в идеальные маленькие сферы. Когда звякнул таймер, я вынула макарони из духовки и поставила их остывать.

Сняла одну из половинок с пергаментной бумаги и съела.

— Превосходно, — подтвердила я. — Теперь мне придется повторить это еще дюжину раз.

В течение следующих нескольких часов я готовила остальные макарони и медленно меняла их, помещая в духовку и вынимая из нее.

— Думаю, я была слишком амбициозна, — сообщила я Анастасии, когда она подошла ко мне и спросила, что я готовлю. Я приготовила все безешки для макарони. Теперь нужно было приготовить начинку.

— Ты сама будешь готовить начинки? — поинтересовалась Анастасия.

— Конечно! — ответила я, оскорбленная тем, что она подумала, будто я собираюсь сделать что-то столь грубое, например, намазать внутрь готовое желе.

Она взглянула на часы.

— Тебе лучше поторопиться!

Начинки должны получиться легкими, но в то же время ароматными. Я нарезала все фрукты и ингредиенты, затем поставила на плиту пароварку. Для фруктовых начинок я приготовила несколько порций почти прозрачного желе. Я также приготовила блестящий шоколадный ганаш и апельсиновый заварной крем со специями.

Тушила все на медленном огне, постоянно помешивая, обеими руками перекладывая наполнители из одной кастрюли в другую. Время от времени я поглядывала на часы. Время было не на моей стороне.

— Ты успеешь все это сделать? — спросила Анастасия, подходя ко мне.

— Успею, если ты перестанешь меня отвлекать, — огрызнулась я.

— Ладно-ладно, давайте оставим ее в покое, — дружелюбно сказала она, улыбаясь в одну из камер.

Мои волосы и лицо вспотели от напряжения и от горячей плиты. Наконец-то я добилась желаемой консистенции. Перемешала фруктовые начинки и убедилась, что апельсиновый крем получился однородным по консистенции и цвету. Цвета должны совпадать с безе. Это очень важно.

Установив все для производства макарони, я аккуратно нанесла очень тонкий слой начинки на соответствующие безе макарони. Терпеть не могу, когда в макарони кладут много начинки; начинка должна быть незаметной, всего лишь тонкая глянцевая полоска между двумя половинками.

Камеры снова были у меня перед глазами.

— Это деликатная задача! — я взвизгнула. — Извини, пожалуйста, не включай это в шоу!

Зейн рассмеялся.

— Слишком поздно! Ты такая смешная, когда нервничаешь.

— Это все макарони. Они сводят меня с ума, — сказала я, аккуратно собирая безе, прикусив язык. Половинки должны точно быть друг под другом. Они не могут быть даже слегка перекошенными. Все должно быть безупречным.

Изначально я хотела раскрасить макарони вручную, но, взглянув на часы, поняла, что у меня просто нет времени.

Я аккуратно разложила макарони в ряд по центру длинной прямоугольной тарелки. Не собираюсь добавлять никакого гарнира. Каждый судья получит простую, но безупречную презентацию.

Судьи зааплодировали, когда Анастасия объявила время окончания конкурса. Нина погладила меня по плечу, когда мы вошли в зал ожидания. Я посмотрела на блюда других участников — у них были красивые, более авангардные десерты. У меня же все было просто.

Я прикусила губу. Надеюсь, что макарони достаточно вкусные. Я также надеюсь, что они понравятся Джеку.

ДЖЕК

— Они идеальны, — сообщила Ану, поедая одно из макарони Хлои. — Просто идеальны с технической точки зрения.

— И еще, я рад, что ты не стала готовить милых зверюшек или что-то подобное, — обратился Ник к Хлое. — Это просто идеально круглые, ароматные десерты. Текстура, разнообразие, консистенция — все безупречно.

Я посмотрел на макарони. Единственное, что когда-либо пекла моя мама, были макарони. Остальную часть готовки всегда брала на себя Белль. Мама любила готовить макарони, потому что ей нравилось демонстрировать, какой она замечательный повар. Я знал, что такое технически совершенные макарони, потому что моя мама, конечно же, умела их готовить. Макарони Хлои были идеальными. Однако — и, возможно, это влияние моей истории — они казались бездушными.

— Джек, — сказал Ник. — Комментарии?

— Вижу, что оборудование «Платинум Провижн» тебя не подвело, — поддразнил я.

Хлоя покраснела.

— Ты это слышал?

— Сделай ей поблажку, — пошутила Ану. — Макарони всех сводят с ума. Но ты молодец, Хлоя.

— Мне нужно выпить! — ответила она со смехом.

— После всего этого я бы сказал, что ты это заслужила, — рассмеялся Ник.

Остальные конкурсанты приготовили потрясающие блюда. Одна из девушек, Нина, подруга Хлои, приготовила особенный крокембуш. У нее были маленькие башни из слоеных пирожных с апельсиновым кремом. Башня состояла из слоев крошечных слоеных пирожных и вафель, покрытых засахаренной клюквой и апельсиновой цедрой, а затем покрытых карамелью. Он был похож на дерево.

— Этот десерт был великолепен, — сказал Ник. — Но именно макарони были технически безупречны.

— Именно так и называлось наше испытание, — согласилась Ану. — И она приготовила технически совершенные макароны с различными вкусами, в которых все еще чувствовалось Рождество.

Двум судьям, похоже, больше всего понравились макарони Хлои, поэтому я согласился. Я знал, что она хотела победить. Парня, который готовил панафорте, отправили домой.

Было уже поздно, а конкурсантам еще предстояло пройти интервью после конкурса. Не был уверен, что смогу провести время с Хлоей в этот вечер. Но потом я увидел, как она идет ко мне по коридору.

— Тебе понравились макарони? — спросила меня Хлоя, ее лицо порозовело.

— Э-э-э… — я был таким ужасным лгуном.

Ее лицо вытянулось.

— Ты же знаешь, я не люблю сладости, — поспешно добавил я. — Они были великолепны, просто я не очень люблю макарони.

— Я так старалась готовя их, — произнесла она.

— Знаю, и это было видно.

Мне было стыдно, что я не мог проявить больше энтузиазма. Вокруг было много людей, поэтому я не хотел вдаваться в долгие, тягостные объяснения.

— Но знаешь, что еще я бы очень хотел съесть, — прошептал я ей на ухо. Ее лицо стало красным, как свекла, и я ухмыльнулся.

— Сегодня вечером? — уточнила она, и ее голос слегка дрогнул.

— К сожалению, в следующий раз. Сегодня вечером у меня встреча. Семейное дело.

Кстати, о болезненных семейных воспоминаниях. У меня был запланирован ужин со старшим братом.

Оуэн ждал меня в баре, когда я пришел туда позже в тот же вечер.

— Мы сегодня пьем вместо ужина? — спросил я его, садясь за стол. Он поднял свой бокал в знак приветствия. — Как твои дела со Свенссонами? — поинтересовался я. Его фирма и «Свенссон Инвестмент» сотрудничали в реализации некоторых проектов.

— Не могу пожаловаться, — ответил он.

— Конечно, не можешь, мистер выдающийся биткоин-миллиардер, — пошутил я.

Оуэн сердито уставился на свой напиток.

— Белль — та, благодаря кому это произошло, — заявил он. — Ненавижу Рождество.

— Хах, расскажи мне об этом, — я подал знак бармену принести мне тоже, что пил мой брат.

— Ты с ней разговаривал?

— Нет. Думаю, она нас ненавидит.

— Можно ли ее за это винить?

Мы промолчали. Белль уехала сразу после Дня благодарения два года назад. Мы с братьями все думали, что она когда-нибудь вернется, но этого так и не произошло. Затем она отправила нам электронное письмо, в котором написала, что не хочет иметь с нами ничего общего, что она устала помогать маме и папе создавать иллюзию идеальной семьи и что она порвала с нами все связи раз и навсегда.

— Ты писал ей? — спросил меня Оуэн.

Я покачал головой.

— Думаю, после того электронного письма, она четко дала понять, что не хочет ничего от меня слышать. Белль сама выйдет с нами на связь, если захочет поговорить.

— Если, — подчеркнул Оуэн. — Она общается с двумя младшими.

— Хотя, похоже, нечасто, — подметил я. С минуту мы молчали.

— Твой друг? — спросил он, кивнув головой в сторону большого окна в передней части бара. Санта стоял на тротуаре и наблюдал за нами.

— Возможно, — поморщился я. — Я плачу бездомному Санте, чтобы он был моим охранником. Просто потому, что…

Оуэн поднял руку, чтобы прервать меня.

— Даже не хочу знать. Так зачем ты хотел встретиться? Подожди, дай-ка угадаю: дело в той башне.

— Я не прошу денег, мне просто нужно, чтобы Свенссоны дали мне больше времени, — взмолился я. — Или, может, ты хотя бы поможешь мне найти арендаторов.

— Знаешь, Джек, иногда приходится пускать все на самотек. Ты всегда такой эмоциональный.

— Я не эмоциональный, — возразил я.

— Именно такой. У тебя эмоциональная связь с этой башней.

— Я потратил на нее много времени.

— И она не принесла результатов, — заявил он, — Так что тебе нужно бросить это дело. Именно это и сделала Белль.

— Пожалуйста, просто… Может быть, ты мог бы купить там квартиру?

Оуэн разразился лающим смехом.

— Если бы. Я не буду потакать твоим неверным решениям. Это то, что мы делали в течение многих лет с мамой и папой.

Бармен принес ему еще один напиток, и брат осушил половину, а затем сказал:

— Знаешь, что когда ты был маленьким, они ни разу не подошли, чтобы утешить тебя, пока ты плакал? Это делала Белль. Или я, потому что мне приходилось жить с тобой в одной комнате. Мама с папой, конечно же, или не обращали на это внимания, или им было просто плевать. Мамины друзья всегда отмечали, какой отдохнувшей и свеженькой она выглядела, в то время как ее дети выполняли за них всю работу.

— Я не прошу тебя подбирать за мной хвосты, — сказал я.

— Просишь, — заявил Оуэн. — Тебе пора повзрослеть.

Я сердито посмотрел на свой напиток, затем осушил его и подал знак принести еще. Это будет еще одно ужасное Рождество.

— Я говорил тебе, что видел маму? — спросил я его, надеясь снять напряжение.

— Правда?

— Она просто случайно столкнулась со мной на улице, — объяснил я.

— Дай угадаю, она хочет внуков.

Я удивленно посмотрел на своего старшего брата.

— Она рассказала мне об этом, когда я встретился с ней и папой, — объяснил он.

— Зачем тебе встречаться с ними?

— Я поступил вопреки здравому смыслу, — кисло протянул Оуэн. — Они клялись, что хотят загладить свою вину. Думаю, мама помешана на детях. У нее был построен план идеальной жизни, а теперь ее старшие дети достигли того возраста, когда, согласно ее расписанию, пора заводить внуков, так что теперь у них должны быть внуки.

Я нахмурился, и Оуэн серьезно посмотрел на меня.

— Мама говорила, что ты покупал нижнее белье для Хартли. Ты серьезно с ней встречаешься?

— Ни за что! — возмутился я. — Я потрясен, что ты вообще мог такое подумать!

— Какое облегчение, — выдохнул Оуэн. — Папа все говорил и говорил о том, что вы с Хартли будете идеальной парой, и вскоре у их сына и дочери их друзей будут дети. Где-то среди этого словарного поноса я услышал, как мама заявила, что ты собираешься переехать обратно домой вместе с Хартли.

— Ни в коем случае! — поверить не могу. Неудивительно, что Хартли охотиться за мной — моя мать взбаламутила ей остатки мозгов.

— Тогда для кого ты покупал то белье?

— Для… — я резко захлопнул рот. Оуэн ухмыльнулся мне.

— Джек, — произнес он, — ты заслуживаешь счастья, но, пожалуйста, сделай мне одолжение и убедись, что эта девушка будет совсем не похожа на нашу мать.

ХЛОЯ

Мне было так жарко после всей этой выпечки и после замечания Джека о том, что он хотел бы съесть что-нибудь другое, помимо моего печенья, что мне захотелось подышать свежим воздухом. Эдди в холле не было; он, вероятно, вышел купить алкоголя. Лишь надеюсь, что он не валяется в какой-нибудь канаве. Я осторожно огляделась, но не увидела ожидающих снаружи Санта-Клаусов.

В нескольких кварталах от нас был рождественский рынок, и мне захотелось сделать там несколько фотографий. Киоски были мило украшены, а несколько продавцов выставили великолепные рождественские украшения.

— У меня нет на это денег, — пробормотала я себе, с тоской глядя на украшения.

— Купи одно, а второе в подарок, — зазывала продавщица в киоске. — Мы добавим рождественского настроения в ваш дом!

— По сути у меня нет дома, — сказала я, чувствуя легкое смущение. — Думала купить что-нибудь для друга.

Продавщица подмигнула мне.

— Может, это принесет тебе рождественское обручальное кольцо.

Я рассмеялась, но все равно протянула свою кредитную карту. Сделка то выгодная, и украшения придадут пентхаусу Джека столь необходимую рождественскую атмосферу. Я недавно дала Коди пять долларов; конечно, я могу купить что-нибудь для Джека.

Когда я бродила по рынку, стараясь не испытывать чувства вины за то, что трачу деньги, которых у меня нет, ко мне подошел Санта. На секунду я подумала, что это Эдди. Но когда Санта оказался ближе, я увидела, что он слишком высок, чтобы быть Эдди или моим кузеном Коди. Санта остановился прямо передо мной. И это даже не Санта-Клаус, преследовавший меня в торговом центре. Почему я привлекаю столько мужчин, наряженных Санта-Клаусами?

— Это ты, — сказал Санта.

— Извините?

Я видела, как он улыбается сквозь фальшивую бороду.

— Я здесь, чтобы присматривать за тобой. За тобой следят. А я здесь, чтобы защитить тебя и твои рождественские булочки.

Я пристально посмотрела на него. Что-то в нем показалось мне знакомым, что-то в его голосе и глазах. Это был кто-то, кого я знаю? Голову можно сломать. Санта загадочно улыбнулся.

— Не бойся, малышка.

— Хорошо, спасибо, — я начала испытывать легкую тревогу.

— Эй ты! Оставь ее в покое! — крикнул кто-то из ближайшего ларька. Санта повернулся и широкими шагами скрылся в толпе.

— Ты ведь новенькая в этом городе, да? — спросила владелица ларька. — Не стоит уделять внимание этим психам. Тебе нужно быть решительной.

— Так и сделаю, спасибо, — поблагодарила я женщину.

Я выросла на Среднем Западе, и мы там совсем не конфликтовали. Если быть преследуемой сумасшедшими Сантами стало моей новой реалью, то мне определенно нужно набраться мужества.

Когда вернулась, Эдди уже снова был в холле. У него в руках была маленькая бутылочка водки, из которой он пил, любуясь рождественскими елками.

— Тебе тут посылка, — он пододвинул ко мне большую коробку, вероятно, от очередного поклонника. — У тебя хорошие поклонники.

— Я волновалась за тебя, — серьезно заявила я. — На улице творится настоящее безумие.

— Просто выскользнул на минутку, — ответил он, улыбаясь мне. — Вернулся прямо перед боссом.

— Джек вернулся?

— Да, мэм.

Вернувшись в квартиру, я открыла коробку. Внутри оказался еще более пикантный наряд, чем прошлый. На этот раз это был сексуальный наряд с карамельной тростью, полосатыми чулками до бедер, красно-белым корсетом и маленькой кружевной пышной юбкой. К нему также прилагалась полосатая шляпа. Я попозировала в этом наряде, аккуратно обрезав снимок так, чтобы он не был слишком откровенным.

И была немедленно вознаграждена комментарием:

«Жажду больше фото!»

Появилось еще несколько десятков комментариев, а также множество лайков. Я не стала выходить в сеть, чтобы пообщаться со своими поклонниками, потому что сначала хотела сделать одно очень важное дело.

Желание и предвкушение заставили меня немного занервничать, когда я поднялась в пентхаус Джека. Я пожалела, что не выпила глоток бренди для успокоения нервов.

Майло залаял, как только я постучала в дверь. Открыл Джек. Он был без рубашки и выглядел немного опьяненным, когда его взгляд скользнул по мне.

— Я собирался извиниться и сказать, что мне нужно надеть рубашку, — протянул он, — но, очевидно, ты здесь именно за этим.

— Так ты собираешься пригласить меня войти? — уточнила я, выгибая спину, насколько это позволял тугой корсет, чтобы казаться как можно более соблазнительной.

Его улыбка стала властолюбивой.

— Ты так нарядилась ради меня? — его голос был глубоким, и я могла сказать, что он уж возбужден.

— Этот наряд подарил мне поклонник, — сообщила я, вальсируя в его гостиной, как будто была здесь хозяйкой. — Подумала, что тебе он может понравиться, — рука Джека легла на изгиб моей талии, и я почувствовала, как она скользнула вниз и задрала короткую юбку.

— И снова без подходящего белья?

— Не думала, что оно понадобиться, — он рассмеялся, и его хриплый голос прозвучал у меня в ушах.

— У тебя участился пульс, — подметил Джек. — Нервничаешь?

— Нет, — солгала я.

— Все же думаю, ты немного напугана, — прошептал он мне на ухо, — Но тогда зачем ты пришла сюда, если тебе не нужен был мой большой толстый член?

Его рука легко скользнула мне между ног.

— Жаль, что ты не любишь Рождество, — сказала я ему, — потому что я могла бы сделать для тебя отличный подарок.

— Могу делать его тебе в любой день недели.

— Хочу увидеть твой член.

— А я хочу увидеть твои сиськи.

Он притянул меня к себе лицом и поцеловал глубоко и страстно. Я уже знала, на что способен его рот. И почувствовала, что, возможно, мне следовало надеть трусики, я была такой влажной от его прикосновений.

Я расстегнула брюки Джека и спустила их, пока он продолжил целовать меня. Жадно провела рукой по его обнаженной груди, затем вниз, к шелковым боксерам.

— Ты такой потрясающий, — пробормотала я.

— Ты еще ничего даже не видела.

Затем Джек поднял меня и отнес в свою спальню. Я растянулась на его кровати, а он наполовину нависал надо мной.

Схватив корсет обеими руками, он разорвал его, обнажив мою грудь.

— Твои сиськи, — сказал он, целуя и по очереди облизывая соски, — потрясающие.

Он сорвал с меня тонкую юбку, затем его язык вернулся обратно. Джек целовал мою грудь, его рука скользила у меня между ног. Он продолжал целовать меня все ниже и ниже, а я запустила пальцы в его волосы, уговаривая его поторопиться. Джек медленно и осторожно провел языком по горячей розовой плоти у меня между ног, дерзко приближаясь к клитору, но не касаясь его. Я начала задыхаться.

— Быстрее, — умоляла я, вращая бедрами маленькими кругами, пытаясь заставить его двигаться туда, куда мне было нужно. Джек засмеялся, затем щелкнул по клитору языком, вызвав у меня стон. Он ввел в меня два пальца, затем поцеловал и пососал клитор, пока я не покрылась потом и не застонала.

Я кончила слишком рано.

— Ты опять не кончил, — я провела рукой по всей длине его члена.

— Так ты хочешь мой член? — спросил Джек, прижимая его к горячей влаге между моих ног.

— Да, ты обещал мне.

Он надел презерватив, глядя на меня, пока натягивал его на свой толстый член. Затем перевернул меня, приподняв мои бедра. Я все еще была расслабленной и влажной от его рук и языка, и он смог проскользнуть в меня одним движением. Он входил и выходил, задавая ритм, в то время как его пальцы яростно ласкали мой клитор, пока он трахал меня.

— Ты такая тугая, — Джек нашептывал непристойности мне на ухо. — Твоя киска такая горячая и узкая.

В ответ я не могла сказать ничего вразумительного. Мои бедра не знали, чего они хотят — прижаться к его руке или к члену. Мое дыхание стало прерывистым, пока он методично трахал меня.

Я поняла, что Джек близок, когда он начал жестко трахать меня. Каркас кровати скрипел, ударяясь о стену, в то время, как его яйца ударялись об меня с каждым толчком. Я кончила, выкрикивая богохульства и ругательства, а он продолжать трахать меня, растягивая мое удовольствие от оргазма, а потом кончил и сам.

Весь в поту, он прижал меня к себе, целуя в шею.

Когда я оправилась от прилива эндорфинов, то поняла, что переспала с судьей шоу, на этот раз по-настоящему. Если кто-нибудь узнает об этом, я могу потерять место в конкурсе и шанс на денежный приз.

Джек уткнулся носом мне в шею.

— Это было просто прекрасно, — проговорил он.

«Нет, не было»! — подумала я в панике. — «Это катастрофа»!

ДЖЕК

Проснувшись рядом с Хлоей, я почувствовал себя более расслабленным и умиротворенным, чем когда-либо. Поцеловал ее, радуясь тому, что могу это сделать, потому что она, наконец-то, моя.

Она моргнула и поцеловала меня от щеки до уха.

— Собираюсь приготовить тебе что-нибудь хорошее на завтрак.

— А я уже знаю, чего хочу, — сказал я, опуская ее обратно на подушки.

Она была такой же горячей и упругой, как и прошлой ночью. А ее стоны, когда я входил в нее, были опьяняющими.

— Думаю, я мог бы трахать тебя весь день, — проговорил я ей, пока она тяжело дышала и хныкала напротив моих губ. Хлоя вскрикнула, когда кончила, и я растягивал ее удовольствие, наслаждаясь тем, что именно я заставил ее кончить. Она была мягкой и расслабленной в моих объятиях, а я покрывал поцелуями ее лицо и грудь.

— Все еще хочу для тебя что-нибудь приготовить, — пробормотала она, сморщив носик, когда я нежно поцеловал ее. — Мне до сих пор снятся кошмары о тех отвратительных печеньях, которые ты испек.

— Давай вначале прогуляемся с Майло, — предложил я после того, как мы приняли душ, — и закажем что-нибудь, когда вернемся. Вижу, как ему нетерпится, — Майло слегка махал хвостом.

— Думаю, мне нужно пойти и взять что-нибудь из одежды, — сказала Хлоя, затем прикрыла зевок рукой.

— Подожди, у меня есть кое-что подходящее, — я подошел к шкафу и вытащил коробки, которые доставили вчера.

— О-о-ох! — воскликнула Хлоя. — Тебе не следовало покупать это для меня, это слишком дорого.

— Это все было на твоей доске в Пинтересте, — объяснил я, пока она открывала коробки.

Я купил ей платье-свитер с длинными рукавами и очень красивое нижнее белье, которое, хотя и не было бархатным, как то рождественское, оно было кружевным, белым и очень сексуальным.

— Знаю, и это все такое дорогое, — Хлоя, казалось, почти испытывала благоговение, когда надевала это белье. — Оно такое мягкое, как котенок. Потрогай, — приказала она, и я протянул руку и погладил ее грудь, обтянутую кружевным лифчиком. Он был мягким.

— И как раз моего размера, — сквозь белую ткань виднелся нежно-розовый сосок. Я уже хотел просто сорвать его с нее. — Даже не думай об этом, — предупредила она, погрозив пальцем. — Это самое красивое белье, которое у меня когда-либо было, — затем она исправила: — Которое я когда-либо носила.

— Оно твое. Я купила его специально для тебя, — ответил я.

— Не люблю милостыню, — Хлоя поморщилась. — Я и сама усердно работаю.

— Знаю, — сказал я, — но на самом деле, если подумать, я купил это белье скорее для себя, чем для тебя.

Она поджала губы.

— Я не пытаюсь оказать тебе финансовую помощь, — объяснил я. — Просто хотел сделать тебе что-нибудь приятное. Рождественский дух и все такое.

— Полагаю, тогда я приму твои подарки, — драматично произнесла она и надела платье-свитер. Оно подчеркивало ее изгибы, а глубокий вырез выделял небольшую ложбинку между грудей. Я протянул ей следующую коробку.

— Еще? — она открыла ее и крикнула: — Сапоги!

Натянув темно-коричневые кожаные сапоги до колен, Хлоя начала позировать.

— Тебе придется меня сфотографировать, — заявила она и принялась поправлять прическу перед зеркалом. — Мне следовало взять с собой немного косметики.

— Ты выглядишь великолепно, — сказал я ей, сделав несколько снимков.

— Ты просто так это говоришь, — ответила Хлоя, показав мне язык. Но она правда хорошо выглядела. Подводка для глаз, нанесенная прошлой ночью, немного размазалась, но она выглядела сияющей.

— Ты выглядишь очень по-ньюйоркски, — проговорил я ей, пока она рассматривала фотографии.

— Подай-ка мне пальто, — попросила она. — Похоже, идет снег.

Хлоя начала рыться в моем шкафу.

— У меня есть кое-что получше, — и я вытащил последнюю посылку. Это была огромная белая коробка, я открыл крышку и достал объемное меховое пальто.

— Та-дам!

Хлоя закричала и осела на пол. Майло подбежал понюхать пальто.

— Оно такое красивое! — сказала Хлоя, вытирая слезу. — Я не могу его принять.

Я накинул пальто ей на плечи.

— Нет, забери его обратно, оно слишком дорогое, — перечила она мне.

— Я уже снял все ярлыки, и, если ты не возьмешь его, Майло будет использовать его как свою кровать.

Она прижала серебристо-серое пальто к своей щеке.

— Такое мягкое, — промурлыкала она. — Оно же стоило слишком огромных денег.

Я уже начал сомневаться, не переборщил ли я немного. Однако пальто было в центре всего на ее странице в Пинтерест, и Хлоя даже написала комментарий под фотографией, что в буквальном смысле отдала бы почку за это пальто. Возможно, она не это имела в виду. Зачем размещать пальто на свою доску в Пинтерест, если оно ей даже не нужно?

Хлоя встала.

— Я не могу носить его на улице. Оно должно быть выставлено в музее.

— Ты должна хотя бы надеть его для тест-драйва и сделать несколько снимков, — сказал я ей.

— Я хорошо выгляжу? — спросила она меня после того, как я помог ей просунуть руки в рукава пальто.

— Ты выглядишь… — в этом пальто она выглядела загадочно, сексуально и почти эротично. Мне доставляло огромное удовольствие видеть ее в вещах, которые я купил для нее.

— Красивое пальто! — похвалил Эдди, показывая ей поднятый большой палец, когда мы выходили из вестибюля.

На улице падали ледяные хлопья снега. Я увидел наше отражение в окне вестибюля Фрост-Тауэр.

— Мы выглядим как пара знаменитостей, — Хлоя рассмеялась.

— Ты выглядишь как знаменитость, — поправил я. — Я выгляжу немного неряшливо, — на мне не было костюма, вместо этого я выбрал ботинки, плотные парусиновые брюки и кофту с длинными рукавами.

— Ерунда, — она взяла меня за руку. — Ты отлично выглядишь в чем угодно, хотя в такую погоду ты похож на инопланетянина. Не могу поверить, что тебе не холодно.

Майло потянул меня в сторону парка. Когда мы пришли, на улице никого не было, поэтому я спустил его с поводка.

Хлоя позировала, а я фотографировал ее на фоне падающего снега. Получился отличный снимок ее и Майло. Она не позировала, а просто играла с ним с искренней радостью на лице. Я не мог сдержать улыбки, наблюдая за ней.

Пальто было огромным. Но мне нравилось, что она выглядела как горячая пышная булочка. Сунув телефон в карман, я подбежал к ней и обнял. Провел рукой по пальто, ощущая изгибы ее тела под ним.

— Хочу отвезти тебя домой и сорвать с тебя всю эту одежду, — сказал я, целуя ее.

Хлоя злобно посмотрела на меня.

— Ты можешь осторожно, нежно снять с меня эту прекрасную одежду, а уже потом можете поступать со мной как вам угодно, мистер Фрост.

— Полагаю, нам придется пойти на компромисс, — прошептал я ей в губы. Прижал к себе Хлою — пушистый комочек и закружил ее.

— Все это словно из рождественского фильма, — посмеялась она и притянула меня к себе для еще одного поцелуя, а затем сфотографировала нас.

— Хартли может удавиться, — пробормотала она.

— Неприятности в кондитерском раю?

— Ничего страшного, это мелочи. Не имеет значения. Я же выиграла прошлый раунд.

Я увидел красную вспышку среди деревьев. Майло посмотрел в ту же сторону и принюхался.

— Пойдем, — сказал я напряженным голосом.

— Ой, подожди, у тебя же нет никаких продуктов, — сказала Хлоя, когда мы выходили из парка.

— Я же говорил, что закажем что-нибудь.

— Пока я здесь, никакой еды на вынос, — решительно заявила она. — Я все приготовлю.

Мы зашли в магазин, и я приготовился к долгому походу за продуктами. Мы оставили Майло привязанным снаружи, и Хлоя вручила мне корзинку.

— Я быстро, — пообещала она.

Но это было не так.

Я бросал обеспокоенные взгляды на витрину и вздыхал, пока она выбирала картошку, спорила с продавцом за рыбным прилавком о состоянии лосося и выбирала сыр. Пошел оплачивать продукты, а она пошла отвязывать Майло. Когда я вышел, с ней разговаривал тощий Санта. Хлоя выглядела рассерженной.

— Оставь ее в покое, — рявкнул я на него.

— Извини, чувак, — произнес он, подняв руку.

— Ты знаешь этого Санту? — потребовал я ответа.

— Почему все думают, что я их знаю? — воскликнула она. Хлоя выглядела измотанной, а я не хотела портить нам день, настаивая на своем вопросе.

— Просто потому, что ты у нас самопровозглашенная королева Рождества, — пошутила я.

Она слегка улыбнулась.

— Думаю, так и есть.

Когда мы вернулись в мой пентхаус, Хлоя прошла в мою спальню и медленно сняла пальто, сапоги и платье-свитер.

— Я думал, ты приготовишь яичницу, — предположил я, наблюдая за ней, — но я хочу на завтрак тебя.

— Не хочу, чтобы еда попала на мою одежду.

— Так ты собираешься готовить в этом? — спросил я, расстегивая ее лифчик. Ее сиськи вывалились наружу, и я наклонился, взяв одну из них в рот, перекатывая сосок языком.

Хлоя застонала и сказала:

— Я собиралась надеть одну из твоих футболок.

— О да, думаю, что мог бы смириться, если бы ты ходила по моему дому в одной футболке, без лифчика и трусиков, — заявил я.

— Я должна готовить завтрак, — она слегка запыхалась.

— Но после этого все будет намного вкуснее, — сказала я ей.

Я подцепил пальцем трусики.

— Не порви их! — выдохнула она. Я медленно потянул их вниз, спустил с ее бедер, а затем позволил силе тяжести опустить их на пол. К тому времени мои пальцы уже оказались у нее между ног, а ее бедро обхватило меня.

— Нечестно! Ты все еще весь одет, — запротестовала она.

Я сорвал кофту, затем скинул ботинки и брюки и снова заключил ее в свои объятия.

— Ты был без нижнего белья, — заметила она, поглаживая меня.

— Я возлагал большие надежды на это утро, — сказал я и, натянув презерватив, провел своим членом между ее ног, покрывая его ее влагой. Затем я посадил ее на комод и одним рывком вошел в нее.

— Ты такая тугая, — прошептал я Хлое.

Ее ноги обхватили меня, затягивая мне еще глубже. Я прижался лицом к ее сиськам, посасывая их и обнюхивая носом. Тихие всхлипы и стоны, которые она издавала, доводили меня до грани потери самообладания. Я наклонил ее вперед, чтобы мой член стимулировал ее клитор при каждом толчке. Чувствовал, как ее ногти впиваются мне в кожу головы. Она была так близко.

— Ты моя, — заявил я ей, когда мы кончили. — Мне все равно, преследуют ли тебя Санта-Клаусы, ты все равно вся моя.

ХЛОЯ

— А ты умеешь разжечь огонь, — сказала я Джеку. Наше занятие любовью было быстрым, и я чувствовала легкое головокружение.

Он гладил мои бедра, позволив своей руке задержаться на них.

— От тебя пахнет сексом, — пробормотал он.

— Думаю, тогда мне лучше принять душ, — ответила я, подавшись навстречу его прикосновениям.

— Не надо. Ты чудесно пахнешь, — проговорил он, целуя меня в шею.

Его прикосновения вызывали привыкание, но я не была уверена, смогу ли пойти на второй раунд.

— Я приму душ, а потом займусь готовкой.

Он последовал за мной в душ. Вода была прохладной, но Джек был таким теплым. Я подумала, что именно поэтому он мог ходить без нижнего белья. Я закрыла глаза и позволила воде омыть меня. Руки и рот Джека создавали контраст с потоком прохладной воды, и от его прикосновений я снова возбудилась.

Я открыла глаза, и до меня внезапно дошло, что все это происходило на самом деле — Джек был настоящим, и стоял прямо передо мной. Я потянулась и провела руками по его груди, чтобы обхватить его член.

— Войди в меня, — потребовала я.

Он развернул меня и сжал мои бедра. Учитывая влагу от душа и моего собственного желания к нему, он легко проскользнул внутрь. Заниматься сексом в душе казалось мне распутством. Пальцы Джека легли на клитор, и я снова прижалась к нему. Я наслаждалась ощущением его дыхания на своей шее, тихими стонами, которые он издавал, давая мне понять, что ему доставляет удовольствие мое тело и что я, Хлоя, заставляю этого мужчину — этого миллиардера с ледяными манерами — полностью раскрыться.

— Добавь душ к списку вещей, которые с тобой в тысячу раз приятнее, — заявил мне Джек, когда я надела его боксеры и одну из его футболок. Он некоторое время наблюдал за мной, а затем спросил: — Я думал, ты наденешь свои новые трусики?

— Не-а.

— Почему? Я думал, они тебе нравятся, — он выглядел немного обиженным.

Я поцеловала его, чтобы он почувствовал себя лучше.

— Они мне действительно понравились. Вот почему я их берегу.

— Для чего?

— Не знаю, для особого случая, — ответила я.

— Я могу купить тебе еще нижнего белья, — сказал он через мгновение.

Я показала ему язык.

— Все, я готовлю тебе завтрак, — проговорила я и шлепнула его по голой, очень идеальной и очень упругой ягодице. — После всего этого ты заслуживаешь чего-нибудь вкусненького.

Я резала овощи, когда Джек вошел в кухню. На нем были только боксеры, и он распахнул двери на балкон. Майло выбежал на улицу, на холод.

— Жарко здесь, правда? — услышала я, как он сказал это псу.

Я вздохнула. Надо будет прийти к компромиссу по поводу открывания окон. Я включила плиту. Может быть так я согреюсь.

Кстати, о больших теплых вещах: уверена, что в последнее время в плане мужчин явное оживление.

— Все в порядке? — спросил Джек, подходя и обнимая меня.

Не думаю, что когда-нибудь смогу устать от этого. Но я могу надоесть ему, если он когда-нибудь поймет, какой дрянной была моя семья. У Джека была своя семейная драма, и ему не нужно было, чтобы Коди и его друзья-наркоманы портили все еще сильнее.

По крайней мере, Коди не попросил у Джека денег. Он видел пальто, которое Джек купил мне, и точно понял, что оно дорогое. Я знала, что теперь, когда Коди решил, что сможет получить деньги с помощью Джека, он вернется. Нарезая овощи, я проклинала себя за то, что у меня нет нормальной семьи.

— Я в порядке, — ответила я ему. — Проголодалась.

— Могу я чем-нибудь помочь?

— Конечно.

Я протянула ему луковицу для нарезки и поморщилась, наблюдая, как он разделывает ее.

— Прекрати! — я закричала, когда он был готов отрубить себе палец. — Обхвати лук пальцами, вот так, затем разрежь горизонтально, а потом перпендикулярно, — я продемонстрировала, и идеально нарезанные кусочки лука посыпались с моего ножа.

— Ух ты, у Хлои явный талант, — подразнил он. — Ты больше, чем просто пекарь.

— Хочу, чтобы ты запомнил, что десерты — это самые сложные в приготовлении блюда, — я приступила к своей лекции. — Они основаны на точности и технике приготовления. Ты должен знать точные граммовки и то, как влажность и давление воздуха повлияют на твои творения. Если ты хороший кондитер, значит, ты не просто пекарь. Приготовление десертов — дело очень сложное; это не то, что делают пьяные девушки из женского общества ради забавы.

— Извини, — проговорил Джек через мгновение. — Я не это имел в виду.

— Иди и сядь, — ответила я резче, чем намеревалась. Мне стало не по себе, когда я увидела, как Джек крадется к дивану в гостиной. Наблюдала, как он возится с планшетом.

Телевизор включился, и из динамиков зазвучал голос красноносого северного оленя Рудольфа.

— Ты добровольно смотришь рождественский фильм? — спросила я со смехом.

Он повернулся ко мне и улыбнулся.

— Я же должен порадовать шеф-повара.

Приготовление фриттаты не заняло много времени, и я разложила по тарелкам блюдо из яиц с колбасой, картофелем и фруктами. Джек набросился на еду, а Майло с вожделением наблюдал за ним.

— Можно ему немного лосося?

Майло заскулил, когда Джек сделал вид, что пристально смотрит на него.

— Думаю, да.

Майло выхватил рыбу у меня из рук.

— Ты же даже не прожевал его, — упрекнула я собаку.

— Это намного вкуснее, чем блюда, приготовленные моим шеф-поваром, — произнес Джек со вздохом. Он прислонился ко мне спиной. По телевизору Рудольф прыгал по снегу, распевая песенку со снеговиком Фрости.

— Обожаю эти старые рождественские фильмы, — сказала я.

На экране появился Джек Фрост в виде куклы. Я рассмеялась и захлопала в ладоши.

— Это же ты! — Джек скорчил гримасу, и я поцеловала его. — Тебе нужно немного рождественского настроения в твоей жизни.

— У меня есть ты, — ответил он, и его рука скользнула под мою футболку.

— Нам просто нужно украсить твой пентхаус, — предложила я. — Тебе нужна елка и гирлянды. О, это напомнило мне, что я забыл о твоем подарке.

— Предполагается, что подарки нужно дарить на Рождество, — сказал Джек, улыбаясь мне. — Кроме того, я уже получил свой подарок от тебя.

Он притянул меня к себе и усадил верхом. Я сняла футболку, обнажив грудь. Он провел руками по моим волосам, затем скользнул к бедрам, чтобы стянуть с меня шорты.

— Думаю, хорошо, что ты уже без рубашки, — выдохнула я и выгнулась над ним, проводя ладонями по его мускулистой груди и рукам.

— Хочу тебя, — пробормотал он.

Рудольф все еще распевал песни на заднем плане. Я попыталась не обращать на это внимания и сосредоточиться на Джеке. Его пальцы скользнули мне между ног, поглаживая меня.

— Я хочу почувствовать тебя, — сказала я ему.

Я желала дотянуться до члена Джека, но это было все, что я могла сделать, чтобы не упасть на него сверху. Ощущения от его рта и рук лишали мой мозг всякой возможности сформировать связную мысль.

Джек спустил свои боксеры, и я почувствовала, как его твердый и теплый член прижался к моему бедру. Я прильнула к Джеку. Услышала, как он натягивает презерватив, затем приподнял, и вошел в меня. Я скакала на нем, его член терся о мой клитор каждый раз, когда он входил в меня. Я раздвинула ноги, желая вобрать его в себя целиком.

Удовольствие было таким сильным. Джек теперь практически держал меня на весу, его большие руки были прижаты к моим бедрам, а пальцы впивались в мою задницу. Он контролировал ритм, и я не отставала от него.

Моя спина была выгнута дугой, а голова запрокинута назад, извергая стоны и крики всякий раз, когда он входил в меня. Он удерживал меня на самом краю.

— Быстрее, — умоляла я низким гортанным голосом. — Мне нужно почувствовать тебя.

Его движения стали более беспорядочными, и он практически вбивался в меня. Мои зубы стучали друг о друга. Все мое тело напряглось, а затем наступило облегчение.

— Блядь, Хлоя, — сказал Джек, кончая.

Я распростерся на нем, тяжело дыша.

— Счастливого Рождества! — Рудольф закричал в телевизоре.

ДЖЕК

— Секс с тобой потрясающий. Думаю, я мог бы трахать тебя весь день, — я небрежно поцеловал Хлою в шею и начал посасывать ее нижнюю губу.

— Надеюсь, Майло не испугался, — сказала она.

— Он справится.

Пса даже не было в комнате. Я услышал, как он заскулил, затем раздался стук в дверь.

— Мистер Фрост! — услышал, как какой-то мужчина позвал меня через дверь. — Я слышу, что вы там. Не могли бы вы, пожалуйста, открыть дверь?

— Это Эдди? — недоверчиво спросил я.

Хлоя хихикнула.

— Вот что получаешь, когда нанимаешь пьяного Санту в качестве охранника.

Я натянул трусы. Как он посмел меня прервать? Меня, который платил ему… ну, не зарплату, но я давал ему наличные. Я распахнул дверь.

— Эдди, какого хрена?

— Мистер Фрост, — поприветствовал Марк Холбрук.

Черт.

— Вижу, вы наслаждаетесь своим субботним отдыхом, — сказал он.

— Чем я могу вам помочь? — я отругал себя за то, что не надел хотя бы брюки.

— Я был неподалеку и решил воспользоваться вашим предложением посмотреть помещение, которое вы сдаете в аренду, — вкрадчиво произнес Марк.

Верно. Конечно, он так и сделал.

— Ладно, э-э, — я попытался найти способ спасти ситуацию.

— Привет, Эдди, — сказала Хлоя, — могу предложить тебе чего-нибудь выпить? Ой…

Она, по крайней мере, надела подниз лифчик. Хотя на ней все еще были мои футболка и боксеры.

— Вижу, я пришел не вовремя, — предположил Марк.

Он был в костюме и выглядел безупречно. Я знал, что он из семьи старых денег, и был слишком хорошо воспитан, чтобы отпускать какие-либо неприличные замечания. Вместо этого он представился Хлое. А она пожала ему руку.

— Не хотите зайти? — предложила она. — Джек пока может пойти переодеться.

Я поспешил обратно в спальню, бормоча себе под нос ругательства. Почему Марк Холбрук решил зайти именно сейчас?

Я слышал, как Хлоя общается с Марком. Когда я вышел, он доедал последний суповой кекс. Майло сидел у ног Марка и скулил. Эдди стоял у барной стойки в гостиной и пил мой дорогой скотч.

— Эдди, — проворчал я. — Ты должен был быть в холле.

— Конечно, босс, — ответил он, ковыляя к двери.

Марк ни за что не станет арендовать помещение в моей башне. Он явно видел, какую некачественную работу я выполняю во Фрост-Тауэр.

— Потрясающий маффин, — сказал Марк, увидев меня. — Вы уже пробовали такие, кажется, она называет их «суповыми маффинами»? Они восхитительны.

— Только свеженькие и из духовки они немного вкуснее. Извините, это все, что было под рукой. Джек не хранит продукты в своей квартире, поэтому приходится постоянно следить за тем, чтобы он не ел еду навынос или полуфабрикаты.

Марк улыбнулся.

— Похоже, так поступают все холостяки-миллиардеры, которых я знаю. Ему повезло, что у него есть вы. Спасибо за кекс, — произнес он, вставая и следуя за мной к лифтам.

— У вас здесь довольно эклектичная компания, — заметил Марк, когда мы спускались в креативный офис.

— Да, работа еще продолжается. Башня все еще довольно новая.

— Я полагаю, Эдди здесь временно.

— Конечно, другого моего охранника арестовали, — я мысленно ударил себя. Это прозвучало не очень хорошо.

— Арестовали? — голос Марка звучал слегка шокированно.

— Не за что-то ужасное, — добавил я. На самом деле, я не знал наверняка, за что его арестовали, но Марку и не нужно было этого знать.

— Если я перенесу сюда свой офис, — сказал Марк, когда лифт остановился на пустом этаже, где у меня было креативное пространство, — нам понадобится полноценная команда охраны.

— Не проблема, — поспешил я успокоить его. — Фрост-Тауэр может обеспечить все условия для обеспечения безопасности, которые нужны вам и вашей компании.

Марк оценивающе оглядел помещение. Я был им горд. Обычно застройщик просит архитектора сделать потолки в башне как можно более низкими, чтобы вместить как можно больше этажей и жильцов. Вместо этого я приказал сделать потолки как можно выше, но при этом свести к минимуму количество колонн.

— При желании вы могли бы установить здесь даже подъемный кран, — похвастался я.

— Нам не нужен подъемный кран, — Марк прошелся по помещению. Несмотря на то, что на улице было пасмурно, окна здания пропускали поразительное количество естественного света.

— Думаю, летом здесь довольно жарко.

— Мы уже решили все проблемы, связанные с повышением температуры летом, — заявил я и достал свой планшет, чтобы нажать кнопку. Шторы опустились, рассеивая свет, но все же позволяя нам разглядеть сквозь них очертания Нью-Йорка.

— У этих креативных рабочих этажей двойные занавесы, — пояснил я Марку, нажимая другую кнопку. Шторы поднялись, и между наружным и внутренним стеклом опустились еще одни большие жесткие жалюзи. — Если вам не нужны шторы, вы можете установить жалюзи, которые полностью блокируют естественный свет.

— Очень мило, — отреагировал Марк.

— Здесь также присутствует часть системы вентиляции, которая задерживает пыль, — объяснил я.

— Мне нравится, что у вас в здании также есть несколько квартир. Возможно, нам придется приобрести несколько из них. Мне нужно будет обсудить это с моим советом директоров. Я также присматриваюсь к некоторым другим объектам недвижимости как в Нью-Йорке, так и в Коннектикуте, поэтому не могу вам ничего обещать, — предупредил он.

— Понимаю, — я проводил Марка в вестибюль.

— Моей маме очень понравились ваши рождественские украшения, — сказал он с легкой улыбкой. — Она настояла, чтобы я приехал и, хотя бы посмотрел на помещение.

Когда я вернулся в квартиру, Хлоя усердно занималась выпечкой.

— Ты заключил сделку? — поинтересовалась она. — Прости, надеюсь, я не испортила все, угостив его маффином.

Я закружил ее в танце по пентхаусу.

— Ему очень понравился твой маффин, и единственная причина, по которой он вообще пришел сюда — это то, что его матери понравилось оформление вестибюля.

— Что ж, это многообещающе.

— Многообещающе! Это лучшее предложение, которое я получал за весь год! Если я смогу убедить Марка Холбрука занять место во Фрост-Тауэр, множество других технологических компаний последуют его примеру, — я поцеловал ее. — Может, это все-таки станет счастливым Рождеством!

Она хихикнула.

— Тебе стоит послать ему несколько этих суповых маффинов. Вообще-то, подожди, знаю! Я составлю ассортимент, и ты сможешь отправить им целую коробку. Я оформлю ее, поставлю марку и все такое.

— Ты гений! — сказал я ей. Хлоя улыбнулась, и я поцеловал ее в щеку. — Я так хочу трахнуть тебя прямо сейчас, — я просовывал руки под футболку, чтобы обхватить ее груди.

Она постучала меня по голове.

— Не сейчас. Мне нужно печь.

ХЛОЯ

Жить в пентхаусе Джека было волшебно. Я испекла еще один вариант суповых маффинов — с французским луком и воздушным слоем сверху. У меня оставались лишние орехи пекан, поэтому я испекла еще и свадебного печенья для Джека.

— Думаю, моя работа здесь закончена, — заявила я, с гордостью оглядывая разложенную на прилавке выпечку.

Джек взял маффин и печенье и съел их, пока я придумывала идеи для презентации маффинов и печенья Марку Холбруку.

— Думаю, это будут две отдельные коробки, — рассуждала я. — Маффины будут завернуты в красивую оберточную бумагу, а коробка должна быть синей. Мы напишем на ней «Фрост-Тауэр». У тебя есть ленточка с твоим логотипом? Да что я такое говорю, конечно же, нет! Впрочем, у меня есть несколько ручек для каллиграфии, так что я что-нибудь придумаю. Думаю, печенье я красиво разложу в коробочку поменьше. Тогда это будет как маленький подарок в дополнение к маффинам.

Теперь, когда у меня появился способ, каким бы незначительным он ни был, помочь Джеку заключить крупную сделку, я решила доказать, что я не какая-нибудь воришка-приживала, как мой двоюродный брат.

— Ты настоящий эксперт. Полагаюсь на тебя, — он протянул мне свою кредитную карточку. — Купи все, что тебе нужно для маффинов.

На следующее утро я снова принялась за конкурс.

— Завтра у нас конкурс «Знакомство с родными», — сообщила нам Анастасия, когда мы собрались в холле, чтобы отправиться за покупками. — Поэтому, если вам нужно что-то особенное, сейчас самое время это купить.

Дана Холбрук вошла в вестибюль, ее туфли на высоких каблуках стучали по полированному полу. Интересно, знала ли она, что ее кузен Марк был здесь в эти выходные. Я никогда не слышала, чтобы она говорила о нем, но мы ведь с ней не были лучшими друзьями.

— Сегодня мы идем в другой продуктовый магазин, — сказала она. — Мы заключили сделку с магазином элитных продуктов питания. Я буду там, чтобы убедиться, что мы выполним условия маркетингового контракта. Есть также несколько брендов, этикетки которых нам нужно продемонстрировать. Я изложила основные характеристики этих продуктов, поэтому, если мы попросим кого-то из вас продемонстрировать бренд, ведите себя естественно. Мы будем переснимать кадры, пока они не будут выглядеть хорошо.

— А я уже знакома со всеми родственниками, — прошептала мне Хартли. — Мы с Джеком выросли вместе. Я его девушка из соседнего дома.

— Ты — сумасшедшая соседка, — сказала Нина.

Я не была уверена, что буду готовить для конкурса «Знакомство с родными». Он подразумевал что-то необычное, но в то же время консервативное, чтобы не спугнуть родителей, на которых ты пытаешься произвести впечатление во время первой встречи.

Пока мы ехали на большом внедорожнике в специализированный продуктовый магазин, я размышляла о родителях Джека. Похоже, они ему не нравились. Это было как-то связано с его сестрой. Пока я бродила по магазину, выбирая товары не только для конкурса, но и для приготовления маффинов, я размышляла о семье Джека. Мне хотелось, чтобы Джек провел счастливое Рождество. Я смутно помнила, как он с нежностью рассказывал о рождественских праздниках своего детства, и мне захотелось снова объединить всю его семью. К сожалению, я не смогла бы сделать это со своей семьей, но, возможно, я смогла бы сделать это с семьей Джека — собрать их всех вместе и показать им истинный дух Рождества.

Продуктовый магазин был намного лучше, чем тот, в который нас обычно водили от шоу выпечки. И дополнительным бонусом оказалось то, что здесь не было никаких Санта-Клаусов, которые ходили бы за мной по пятам.

Изучая ассортимент элитных продуктов, я задумалась: а если бы я впервые встречалась с родителями Джека и мне пришлось бы принести десерт, что бы я приготовила? Что-нибудь с шоколадным ганашем, например? Может быть, какой-нибудь фруктовый пирог? Я подумывала о маленьких кусочках засахаренных груш. Мне нравились шоколадные торты без муки, но были ли они достаточно рождественскими? Может быть, я могла бы испечь блинный торт. Людям он нравился, и он действительно выглядит впечатляюще, но не был таким уж необычным. Правда, я не могла использовать взбитые сливки. Это было слишком банально.

— Ты готовишь картофельный десерт? — спросила Нина, заглядывая в мою корзинку.

— Просто работаю над дополнительным проектом, — тихо ответила я ей.

— Для Джека? — уточнила она у меня.

— Да, так что тсс.

Хартли наблюдала за нами с явным подозрением. И я отвела Нину в другой ряд.

— Я готовлю ему маффины, — сказала я ей. — Ну точнее, большинство из них предназначены для него в качестве подарков.

— Ты похожа на корпоративную жену без кольца, — заявила она.

Я закатила глаза.

— Я просто по-дружески помогаю ему.

— Я знаю, что ты уже с ним переспала. По сути, ты его девушка!

— Он меня даже не знает, — фыркнула я. — Так что можешь считать, что мы друзья, у которых очень щедрые льготы.

Нина хихикнула.

— Тебе не обязательно выигрывать конкурс, если ты выиграешь Джека.

— Не думаю, что мне удастся завоевать его, — проговорила я. — Мне кажется, он немного робеет перед серьезными отношениями из-за любимого всеми сумасшедшего преследователя. Уверена, что единственная причина, по которой он держит меня рядом, — это то, что я ему готовлю и пеку выпечку.

— Уверена, что те невероятно сексуальные наряды, которые ты выкладываешь в Инстаграм, тоже имеют к этому отношение, — она подмигнула.

— Наверное.

— Держу пари, он сам их тебе и присылает, — сказала Нина, пока мы рассматривали сыр. — На заметку: тебе нужно приготовить сырно-томатные суповые маффины, — она положила в мою корзиночку сыр пармезан и чеддер.

— Хмм, должно быть здорово, — согласилась я, мысленно отметив, что нужно захватить банки с импортными помидорами. — Джеку, наверное, они тоже бы понравились.

Я вернула разговор к нашим с Джеком отношениям.

— Думаю, отчасти это все из-за удобства. Я здесь, в башне, со мной легко. Может быть, я слишком легкодоступная. Моя ба всегда говорила: «Никогда не давай молока, пока не заставишь мужчину купить корову, просто немного угости его маслом.

— Очень специфическая метафора про корову, — промолвила Нина.

— Она выросла на молочной ферме, — объяснила я.

— Думаю, ты нравишься Джеку больше, чем просто молоко — я правильно использовала эту метафору? Предполагаю, что это он купил тебе то невероятно дорогое пальто, которое я видела в твоем Инстаграм.

— Ага, — поморщилась я. — Оно слишком дорогое.

— Должна же ты что-то получить от встреч с миллиардером, — сказала Нина. — Если он хочет осыпать тебя дорогими подарками, позволь ему это.

— Но пальто невероятно дорогое. Оно стоит больше, чем призовой фонд этого конкурса.

Взяв все ингредиенты, мы выстроились в очередь у кассы. Я пыталась скрыть, что покупаю ингредиенты для маффинов, положив их отдельно от ингредиентов для выпечки, но Хартли все равно старалась держаться рядом со мной.

— Я знаю, что ты покупаешь все это для Джека, — она посмотрела на мою руку. — Это его кредитка? — она попыталась выхватить у меня тяжелую черную металлическую карточку.

— Она не твоя, Хартли, — предупредила я.

— А должна быть, — прошипела она. — Наши родители хотят, чтобы мы были вместе.

— Не спорь с ней, — успокаивала меня Нина. — Повзрослей, Хартли. Никто не верит, что ты выйдешь замуж за Джека.

— Я так и сделаю, — запротестовала она, — как только Хлоя уйдет, и он перестанет быть таким отвлеченным. Она пытается испортить наши с ним отношения.

— Простите? — взвизгнула я. — Я пытаюсь тебе что-то испортить? Я знаю, ты что-то сделала с моими яичными белками. Это ты пытаешься саботировать меня!

— Ты ничего не сможешь доказать! — закричала она. — Это все твоя карма. Ты крадешь моего парня.

— Он не твой парень! — я накричала на нее. Не могу поверить, что мы с Хартли поссорились посреди самого красивого продуктового магазина, в котором я когда-либо была.

— Он мой, но ты сбиваешь его с пути истинного, — воскликнула она. — Ты и эти твои сексуальные наряды. Бьюсь об заклад, они не от твоих фанатов. Готова поспорить, что ты сама их покупаешь. Зачем еще кому-то присылать их тебе? Ты даже не такая красивая!

— Прекратите! — закричала Дана. — Честно. Вы двое похожи на маленьких девочек-подростков, которые ссорятся из-за того, кто больше всех влюблен в поп-звезду из бойз-бэнда.

На другой стороне улицы стоял Санта-Клаус. Я увидела его, когда выходила из магазина. Он помахал мне, и я поникла.

— Хлоя! — позвал Коди. — Хлоя!

Мне нужно было, чтобы он перестал привлекать ко мне внимание, поэтому я перешла улицу и меня чуть не сбило такси.

— Что ты здесь делаешь? — потребовала ответа я.

— Пожалуйста, — умолял он. — Я голоден и замерз. Прошлой ночью я спал на улице. Ты не можешь дать что-нибудь для своего кузена?

— Ты и твой друг-наркоша тратите все, что я вам даю, на наркотики, — выпалила я.

— Я обещаю, что не буду, Хлоя, честно. Мы же семья. Мы помогаем друг другу.

Я покачала головой. Мне нужно перестать помогать ему.

— Мы семья, но ты обокрал меня. Ты украл все мои сбережения, — сказала я.

— И мне жаль, — в его голосе звучало раздражение, как будто это я была во всем виновата.

Подошел Кевин, его друг-наркоман. Он тоже был одет в свой грязный, потрепанный костюм Санты. Мне неприятно это говорить, но вся эта история с Санта-Клаусами почти заставила меня пожелать, чтобы в моей жизни было поменьше Рождества. Может, мне стоит уехать на Багамы, чтобы спастись от этого безумия? О, да, конечно, я не могу, потому что у меня нет денег, и я застряла здесь, преследуемая Санта-Клаусами.

— Ты могла бы помочь своему кузену, — заявил Кевин. — Мы все знаем о тебе и папочке-миллиардере твоего малыша.

Последняя фраза из его комментария заставила меня резко остановиться.

— Прошу прощения, — прошипела я.

— До меня дошли тут слухи, — сказал Кевин. — Я умею читать. Об этом пишут во всем Интернете.

Я реально выглядела беременной? Я посмотрела на свой живот. Может, мне правда стоит отказаться от сладкого.

— Пожалуйста, — умолял Коди. — У меня нет денег, а у тебя они явно есть.

— Их нет! Ты их украл!

Как он мог не слышать меня? Он был так зациклен на том, чтобы я отдала ему деньги, которые, по его мнению, была ему должна, что не прислушивался к голосу разума.

— У меня ничего для тебя нет. Не приближайся больше ко мне, — сказала я ему.

— Ба переворачивается в гробу! — крикнул мне вслед Коди, когда я поспешила к ожидавшему меня внедорожнику.

ДЖЕК

Хантер и Грег пришли в зал заседаний «Платинум Провижн» с утра пораньше.

— Опять опаздываешь, — пробормотал Лиам, когда я вошел на встречу.

Грег ухватился за это замечание.

— Появилась новая тенденция опаздывать?

— Остынь, Грег, — сказал Лиам своему брату.

— Тебе нужно сбагрить эту башню, — заявил Хантер.

Если Грег был придурком, то Хантер был бессердечным ублюдком. На него был большой спрос в советах директоров компаний, потому что он мог выявлять недостатки и предвидеть проблемы задолго до того, как они возникали.

— Он явно рассеянный, — подтвердил Грег.

— Дело не в башне, у него появилась девушка, — влез Лиам.

— Правда, что ли? — ответил Хантер.

— Ты не помогаешь, Лиам, — сказал я. — То, чем я занимаюсь в свое свободное время — мое личное дело.

— Нет, если это влияет на мой бизнес, — тихо ответил Хантер.

— Дела у «Платинум Провижн» идут очень хорошо. Причин для беспокойства нет.

Хантер пристально посмотрел на меня. Я подумал, не рассказать ли им о моем возможном сотрудничестве с Марком Холбруком, но решил не говорить, пока не получу более конкретной информации.

Интересно, как у Хлои обстоял дела с маффинами. Я бы написал ей, но понял, что у меня нет ее номера. Мы жили в одном здании, поэтому я и не подумал заполучить ее номер, так как знал, что просто увижусь с ней лично.

— Я действительно хотел поговорить с вами о расширении вашего подразделения лабораторного оборудования, — сказал Хантер. — «Свенссон ФармаТек» пытается освоить новые возможности и снизить цены на лекарства. Компании Мейса нужны более совершенные инструменты и более широкий ассортимент более надежных препаратов.

— Интересно, что ты об этом заговорил, — взял свое слово Лиам. Он собирался предложить свою идею по созданию завода? Мы еще не обсудили это. Надеюсь, что он знает, что делает.

— Я подумал, что нам нужно владеть собственными средствами производства. В Харрогейте, недалеко от того места, где находится «ФармаТек», есть много свободной земли. Вам, ребята, принадлежит большая часть города, верно? Это было бы неплохо, особенно если мы начнем поставлять товары в «Свенссон ФармаТек».

— Хочешь сказать, что хочешь переехать за город? — спросил Грег.

— Харрогейт находится примерно в двух часах езды от Манхэттена, — возразил Лиам. — Это едва ли можно назвать пригородом.

— Думаю, это может быть хорошим решением, — поддержал Хантер. — Я начну разбираться с логистикой.

— Подождите, подождите-ка минутку, — вмешался Грег. — Ты не можешь просто так в одностороннем порядке решить, что Лиам собирается переезжать.

— Лиам взрослый человек, Грег, и если он хочет жить со мной, то, думаю, мы должны это поощрить.

Я опустился в кресло. Не хотел оказаться под перекрестным огнем одной из легендарных драк между двумя старшими братьями Свенссон.

— Я не собираюсь переезжать насовсем, — пояснил Лиам, — и я не собираюсь жить с тобой и всеми детьми, Хантер, без обид.

— Это очень оскорбительно, что ты так мало заботишься о своей семье после всего, что я для тебя сделал, — расстроился Хантер, и выражение его лица ясно выдавало его разочарование.

Лиам выругался.

После того, как мы с Лиамом покинули зал заседаний, он потер руки.

— Все прошло хорошо, учитывая все обстоятельства. Теперь нам осталось найти пару арендаторов для твоей башни и выбрать кольцо, чтобы ты мог сделать Хлое предложение.

— Я не… — пробормотал я. — Я ее едва знаю! Мы не собираемся жениться.

Лиам посмотрел на меня и положил руки мне на плечи.

— Джек, мы дружим с первого курса, с тех пор как ты не дал мне, пьяному, выпасть из окна. И ты никогда, ни за что не найдешь никого лучше Хлои. Тебе нужно окольцевать ее. Девушки обожают рождественские предложения.

— Она не такая как все, — сказал я. — Она не золотоискательница — у нее есть собственные амбиции. Она не хочет, чтобы какой-то парень просто заботился о ней.

Лиам фыркнул.

— Хочешь чего-нибудь перекусить? — спросил я, надеясь сменить тему.

— Не могу. Я должен встретиться со своими братьями за обедом. Хантер привез группу младших в Нью-Йорк, чтобы они посетили несколько музеев. Думаю, он поручил им составить отчеты.

— Не знаю, как ты успеваешь следить за всеми своими братьями. У меня всего пятеро родных, и мне кажется, что у меня никогда не хватает времени, чтобы побыть с ними, — сказал я своему другу.

Когда мы вошли в вестибюль, там было около двух десятков подростков и мальчиков помладше. У них были такие же светлые волосы и серые глаза, как у Лиама. Младшие были очаровательно милыми, а старшие — долговязыми, с большими руками и ногами. Они еще не достигли совершеннолетия, хотя я знал, что в конечном итоге они будут выглядеть так же, как Лиам и другие его братья. Мужские гены Свенссонов были сильны.

— Вам было весело в музее? — спросил я, подходя к ним вместе с Лиамом.

Дети были явно взволнованы и без умолку болтали о динозаврах, которых они видели. Я понял, почему мои родители хотели иметь большую семью. Младшие братья Лиама были шумными, но веселыми, как щенки, и были просто в восторге от встречи со мной. Я также знал, что Хантер многим пожертвовал, чтобы заботиться о своих младших братьях, и у него был строгий график и метод привлечения взрослых Свенссонов, которые присматривали за младшими, которых каждые несколько месяцев отправляли в Харрогейт.

— Это было так здорово! И мы ехали на поезде! — сказал один из них, подпрыгивая на месте.

— На поезде, — удивился я, присаживаясь на корточки, чтобы поговорить с ним.

Дети были милыми, они мне нравились. Но я точно знал, что не справлюсь с дюжиной из них. Хотя двое детей — было бы идеально. Хлоя могла бы научить их готовить, а я мог бы научить их, как умолять Хлою приготовить что-то.

— У меня еще одно заседание правления, — сказал Хантер, когда они подошли с Грегом. — Надеюсь, у тебя все будет под контролем, Лиам, — его тон подразумевал, что Лиаму лучше держать все под контролем.

Ко мне поспешил менеджер японского ресторана, расположенного на нижнем этаже башни Платинум Провижн.

— Здесь есть один джентльмен, который хочет поговорить с вами о вашей башне, — проинформировал он меня. — Он ждет в ресторане и попросил меня пригласить вас.

— Сделай так, чтобы я мог тобой гордиться! — подбодрил Лиам.

Следуя за менеджером через вестибюль в тускло освещенный японский ресторан, я гадал, кто бы это мог быть. Был ли это Марк Холбрук? Может быть, это был кто-то, кто слышал, что он заинтересован Фрост-Тауэр. Разве это не было бы здорово? Я мог бы даже сдать все помещения в аренду уже к концу года.

Когда я подошел к стенду, высокий седовласый мужчина встал и улыбнулся мне.

— Отец. Что ты здесь делаешь?

— Присаживайся, — сказал он.

Я проигнорировал его.

— Мне сказали, что здесь кто-то хочет меня видеть, — ровным голосом проговорил я.

— Да, — ответил мой отец. — И это я.

— Я так понимаю, тебя не интересует аренда башни, — я не мог поверить своим глазам. — Разве ты не должен был прямо сейчас делать операцию?

— Только что закончил, — сообщил он, потягивая воду. — Операция на позвоночнике недоношенного ребенка заняла у меня тридцать шесть часов. Это спасло его жизнь, и, должен добавить, я использовал оборудование от «Платинум Провижн». Операция была очень инновационной. «Нью-Йорк таймс» посвятит мне статью на целую страницу, — похвастался он.

— Что ж, поздравляю. Мне нужно заниматься бизнесом, так что, поскольку тебе нечего добавить, я ухожу.

— Я так хорошо справился с тобой и твоими братьями, — заявил мой отец тем самодовольным тоном, от которого мне захотелось ударить по чему-нибудь кулаком. — Жаль, что Белль не понимала ценности нашей тяжелой работы.

Мне захотелось запустить в него стаканом с водой. Как он посмел оскорбить Белль после всего, что он с ней сделал?

— Вы с мамой были ужасными родителями. Единственная причина, по которой я добился успеха — это Белль и те жертвы, на которые она пошла. Но не ты.

— Ты стал полезным членом общества, — возразил он. — Жесткая любовь сработала. Ты сам окончил колледж…

— Нет, — вставил я. — Это Белль работала как рабыня и жертвовала собой, чтобы оплатить мое обучение. Я не мог претендовать на получение студенческого кредита или стипендии, потому что вы с мамой зарабатывали слишком много денег.

— Да, — протянул он. Я мог бы сказать, что на самом деле он меня не слушал. — Это научило тебя ценить тяжелую работу.

— Нет, это не так. Напротив, это заставило меня возненавидеть тебя.

— Ты так говоришь, но все же ты здесь и разговариваешь со мной, — самодовольно сказал он. — Ты же знаешь, что твоим детям нужен дедушка.

— У меня нет детей, — ответил я, массируя висок. Не знаю, кто хуже, моя мать или мой отец.

— Твоя мать хочет внуков, — продолжил он.

Я терпеть не мог разговаривать с отцом, он был таким раздражительным. Всего было либо по его, либо никак.

— Мы с Дианой заслуживаем внуков. Знаю, что одна из женщин, с которыми ты спишь, беременна. Люди судачат, Джек.

— Кто это говорит? — спросил я.

Хлоя убила бы меня, если бы кто-то распустил слухи о том, что она беременна.

— Хартли стала бы идеальной матерью, — продолжил мой отец, откидываясь на спинку стула. — Знаешь, мы с твоей мамой дружим с ее родителями. Было бы так здорово. Мы всегда планировали, что наши дети поженятся. Идеальное завершение идеальной жизни.

— Ваша жизнь была идеальной за счет Белль, — огрызнулся я. — А что касается Хартли, выкинь это из головы прямо сейчас. Она стала бы ужасной матерью. Она сумасшедшая и склонна к насилию.

— Она замечательная молодая женщина! — возмутился мой отец. — Не понимаю, почему ты так себя ведешь. Я думал, что воспитал тебя лучше этого.

— Хартли преследует меня, — сказал я ему.

— Мужчин нельзя преследовать, — усмехнулся он.

— Мы закончили, — проговорил я, вставая. — Ты никогда не защищал меня, и ты, конечно же, не защитил Белль, ты никогда не заботился о том, чтобы поступать правильно ради своих собственных детей.

ХЛОЯ

Я тестировала выпечку для коробки Марка Холбрука, а Джек был моим дегустатором.

— Суповой маффин с картофелем и чеддером, безусловно, идеален, — заключил он с набитым ртом.

— А какое печенье мне испечь? — спросила я его. — Я думала о сахарном, но, может быть, им больше понравится какой-нибудь другой вид?

Он пожал плечами.

— Жаль, что моя прежняя ассистентка уже не здесь. Она знала ассистентку Холбруков, Кейт. Ну, не знаю, работает ли она по-прежнему их ассистенткой, поскольку вышла замуж за сына своего босса.

— Скандал! — пропела я, а затем добавила: — Не то чтобы я могла об этом говорить. Я трахаюсь с судьей конкурса, в котором участвую.

Джек озорно улыбнулся и поцеловал меня.

— Попробуй, — попросила я, запихивая ему в рот маффин с тыквенным супом. — Не думаю, что он такой особенный по сравнению с картофельными.

— По-моему, на вкус все в порядке, — сказал он. — Маффины с сыром и томатами на гриле просто великолепны.

— И я не уверена насчет этих суповых маффинов с моллюсками, — засомневалась я. — Они немного отдают рыбой.

— Уже поздно. Можешь продолжить работу над ними завтра.

— Ты не можешь слишком долго ждать отправки коробки, — поспорила я. — Жаль, что у меня нет больше времени.

Джек взял еще один маффин, и я вздохнула.

— Пожалуй, я просто отправлю маффин с томатным супом, маффин с французским луковым супом и маффин с картофельным супом и чеддером.

Раздался стук в дверь.

— По крайней мере сейчас, мы все одеты, — пошутил Джек.

Эдди пришел с еще одной посылкой.

— Еще один подарок от поклонников Хлои.

Джек дал ему немного наличных, а я отнесла посылку в спальню и открыла ее. Внутри был до смешного откровенный наряд. Я разделась и надела его.

— По-моему, он немного маловат, — сказала я, когда вошел Джек. Он выглядел так, словно его только что переехал северный олень.

Это был маленький блестящий наряд. Юбка, которую едва ли можно было назвать юбкой, шла в комплекте с шортиками. На красно-белом топе были маленькие застежки-молнии на чашечках, но в них не было необходимости для этого наряда. Моя грудь итак грозила вывалиться наружу.

— Думаю, он и должен был так сидеть, — пробормотал Джек.

— Постарайся не пускать слюни, — сказала я и вытащила из коробки гигантский леденец на палочке и притворилась, что бью его им по голове.

— Это что, какой-то рождественский наряд шлюшки-сладкоежки? — спросил он.

Я наклонилась, чтобы поправить его.

— По-моему, там порвано. Ой, подожди, нет, они без промежности, — я посмотрела на промежность Джека — у него там тоже все еле помещалось.

— Как я рад, что мы уже в спальне, — произнес он низким и хрипловатым голосом. — Мне пора прекратить трахать тебя на кухне. Это опасно. Кто-нибудь может обжечься.

Я откинулась на кровати, и одна грудь высунулась из чашечки. Он потянулся к ней, целуя мягкую плоть. Я вздрогнула от легкого прикосновения его зубов.

— Самое приятное в этом наряде, — сказал Джек, медленно раздвигая пальцами гладкую ложбинку у меня между ног, — то, что мне даже не нужно срывать с тебя одежду, чтобы трахнуть тебя.

Он опустился ниже и закинул мои ноги себе на шею. Поцеловал меня, и дырочка в шортиках дала ему полный доступ к моему центру наслаждения. Он лизнул меня, дразня языком. Я напряглась в его объятиях. Я чувствовала себя немного распутной из-за этого наряда, великолепного мужчины и пронзительных стонов, и вскриков, которые вырывались из моего горла.

Джек оторвался от меня, а я схватила его за голову.

— Не останавливайся! — умоляла я.

Он перевернул меня так, что я оказалась лицом к кровати, раздвинув для него ноги. Его пальцы вернулись на место, погрузились в меня, затем подразнили мой клитор, подводя меня к краю, а затем обратно.

— Не могу поверить, какая ты влажная, — прошептал Джек мне на ухо. Запустил руку мне в волосы и пристроился за мной.

— Ты уже готова принять мой член? — зарычал он.

— Да, — выдавила я.

— Скажи мне, чего ты хочешь.

— Я хочу тебя, — простонала я.

— Умоляй, — приказал Джек, одной рукой удерживая мои запястья над головой, а другой с силой поглаживая меня.

— Я хочу твой большой и толстый…

Я вскрикнула от удовольствия, когда он вошел в меня, и Рождественские леденцы заплясали у меня перед глазами. Он полностью подчинил меня себе. Каждый толчок сопровождался моим пронзительным криком.

Я с криком кончила. Джек все еще был твердым. Почувствовала, как он продолжает трахать меня, и напряглась, когда его руки обхватили мои запястья. Я сгорала от удовольствия.

— Ты можешь кончить для меня еще раз?

Одна его рука вернулась назад, дразня мой клитор. Мои бедра вращались маленькими кругами, и я хотела почувствовать, как меня захлестывает та же волна удовольствия. Он протянул руку к обрывку юбки. Я услышала, как она порвалась.

— Черт, — сказал он низким и прерывистым голосом, поглаживая руками мой живот и бедра.

Мне нужно было вернуть его руку на свой клитор.

— Я хочу тебя, — простонала я.

— Чего именно ты хочешь? — спросил Джек хриплым голосом.

Двумя пальцами он ласкал мой клитор, вызывая у меня стон. Все это время он медленно трахал меня, позволяя тереться о него, заставляя чувствовать его всего целиком. Когда я наконец кончила, все мое тело сжалось, и я ощутила, как его член сокращается внутри меня.

— Ты самая сексуальная рождественская конфетка, которую я когда-либо имел удовольствие трахать, — сказал он, покусывая мое ухо.

— Ты испортил мой наряд, — я чувствовала себя расслабленной и пресыщенной.

— Куплю тебе новый, — пообещал он. — Более сексуальный и облегающий.

ДЖЕК

Хлоя лежала, растянувшись на кровати, в полудреме. На ней все еще был частично разорванный наряд распутной рождественской конфетки.

Я был немного обеспокоен тем, что люди присылали ей, но она действительно выглядела потрясающе в этом наряде. Разрез в трусиках сводил меня с ума. Я несколько минут поиграл с ней пальцами в разрезе и улыбнулся, услышав, как Хлоя всхлипнула. Мой член снова ожил.

Я развел ее ноги. Она все еще была влажной после наших занятий любовью, которые закончились всего несколько мгновений назад. Я глубоко поцеловал ее, двигаясь внутрь нее. Все ее тело сотрясала дрожь от отголосков оргазма.

— Ты можешь кончить для меня еще раз? — спросил я ее.

Она издала горловой стон, выгибая бедра навстречу моим, когда я вошел в нее.

— Ты такая тугая, — промолвил я ей, целуя ее груди, которые свободно вздымались под небольшим лоскутом красно-белой ткани. Она снова с криком кончила.

— Блядь, — я тоже кончил и перевернул нас обоих, позволяя ей лечь на меня. — Такого секса у меня не было, наверное, целую вечность, — пробормотал я ей в шею.

— Кажется, я уже пристрастилась к тебе, — она поцеловала меня в нос.

Так мы и спали. На следующее утро милая блондинка проснулась в моих объятиях. Я притянул ее к себе, когда она начала вставать с кровати.

— Мне нужно идти на конкурс, — произнесла Хлоя, оттолкнув мою руку.

— К черту эту выпечку, просто останься здесь, со мной, — предложил я ей. — Ты можешь быть моим личным шеф-поваром, живущим у меня дома. Я дам тебе кредитную карту с неограниченной суммой, и ты сможешь купить любое оборудование для выпечки и ингредиенты, какие захочешь.

— Мне не нужны твои подачки, — сказала она мне с серьезным выражением лица. — Я с тобой, потому что ты мне нравишься, а не потому, что мне нужны твои деньги.

Она направилась в ванную, а я застонал. Мне нужно перестать болтать не подумав. Я не могу потерять Хлою.

Я вскочил с кровати и огляделся. Спальня была усыпана блестками и маленькими пушистыми кружевами. Я оставил горничной щедрые чаевые и записку с извинениями за весь этот беспорядок. С учетом выпечки Хлои, ее сексуальными нарядами и последующим сексом моя бедная домработница выполняла гораздо больше работы, чем обычно.

После того, как Хлоя ушла готовиться к съемкам выпечки, а я выгулял Майло, я спустился в видеостудию. Они отсняли видео, на котором я запечатлен в начале испытания, а также несколько кадров, на которых я гуляю по съемочной площадке, после чего я покинул башню на целый день. Мне нужно было отвезти Майло к грумеру, а после нужно зайти в офис. Из-за того, что я был занят башней Фрост-Тауэр, выпечкой и Хлоей, я пренебрег своей компанией.

Майло был рад выйти на улицу. Мне нужно было увеличить его физическую нагрузку. И еще кое-что, что хотелось бы добавить к списку.

«Собачий Грумер» и бутик для домашних животных был переполнен. Он находился недалеко от моей башни и был довольно новым. Джинни, молодая женщина, владелица магазина, мыла коренастого корги, когда я вошел туда с Майло. Корги залаял на моего хаски.

— Гас, прекрати, — приказала Джинни. — Сейчас подойду к вам, — сказала она мне и вытерла руки.

— Как поживает мой красавчик? — обратилась она к Майло. Он заскулил и лизнул ее в лицо.

— Поздравляю, — сказала мне Джинни.

— С чем? — я растерялся. Она говорила об инструментах для выпечки «Платинум Провижн»?

Джинни протянула мне конверт.

— Вы выиграли.

— Извините, что?

— Наш конкурс, — объяснила Джинни.

Я заглянул в конверт. Там было два билета на балет «Щелкунчик».

— Я не участвовал ни в каком конкурсе.

— Ваш адрес электронной почты был добавлен автоматически, — сказала Джинни. — Это просто небольшая забава, которую я устраиваю для своих клиентов.

— Мне некого пригласить, — машинально ответил я.

— В вашей жизни нет никого особенного? — поинтересовалась Джинни. — Никаких пекарей? — она подмигнула.

Я был ошеломлен. Откуда она узнала о Хлое?

— Я смотрю «Грандиозную рождественскую выпечку», — добавила Джинни. — Я, должно быть, посмотрела все серии по пять раз, это уж точно. Вы с Хлоей просто очаровательны. У вас даже есть своя фан-страница, вы знали об этом?

— Даже не хочу знать, — пробормотал я.

— Ну да, вероятно, так даже лучше, — задумчиво произнесла она. — То, что люди говорят о вас двоих, честно говоря, носит откровенно сексуальный характер.

Я попытался сохранить на лице холодное и бесстрастное выражение. Джинни ухмыльнулась. Очевидно, у меня ничего не вышло.

— Я заберу Майло днем, — сказал я.

— Конечно. Он то хорошо себя ведет, не то что Гас.

Корги взвыл.

Я вышел из грумерской, сунув билеты в карман пиджака.

Может, мне пригласить Хлою с собой? Я знаю, что она любит Рождество, но она разозлилась, когда я пошутил насчет покупки всего ей необходимого, и настаивала, что ей не нужны мои подачки. Но в то же время она была рада подаркам, которые я ей купил. Я был немного озадачен, когда вошел в офис.

— Посмотрите-ка, кто решил присоединиться к нам, — громко прокричал Лиам.

Команда маркетологов собралась в одном из больших конференц-залов. Я не любил заставлять людей ждать. Это был хитрый прием, предназначенный для менее успешных людей. Мне же нравилось приходить вовремя. Я взглянул на часы и с трудом сдержал ругательство. Опоздал на две минуты.

— Прошу прощения за мою непунктуальность, — извинился я перед ними.

Директор по маркетингу отмахнулся от моих извинений.

— Это лишь сосновые иголки под рождественской елкой. Извините, — смущенно сказал он. — В моем доме все Рождественское. Дети просто помешаны на нем. Прошлой ночью мне приснился кошмар о говорящей снежинке.

Лиам посмеялся.

— Перейдем сразу к делу, — произнес он, хлопая в ладоши и указывая на график на экране.

— Это предварительные заказы на наш продукт, — сказал директор по маркетингу. — Фабрики завершили первый этап производства, сегодня все упаковывается и будет отправлено уже вечером, — он показал еще один слайд. — А это очередь людей, желающих купить наши продукт на улице Уильямс-Сонома.

— Ого! — воскликнул я.

— О нас пишут в новостях, — добавила молодая женщина, показывая свой планшет. — Лимитированные рождественские наборы «Платинум Провижн» пользуются популярностью.

— Это также отражается на продажах нашей медицинской продукции, — добавил вице-президент по разработкам. — Больницы из таких отдаленных стран, как Япония и Австралия, проявляют интерес к нашей продукции.

Моя жизнь начала налаживаться. Если бы я смог убедить Марка Холбрука снять помещение в моей башне, это бы стало лучшим Рождеством в моей жизни.

ХЛОЯ

Я заставила себя сосредоточиться на конкурсе «Знакомство с родными» и не позволять своим мыслям возвращаться к Джеку.

— Первая встреча с родителями и семьей твоей второй половинки может сильно нервировать, особенно если его мать просит тебя принести десерт. Что же ты принесешь? — Анастасия сказала в камеру. — Мы предлагаем конкурсантам приготовить идеальный десерт, чтобы произвести впечатление на родственников мужа или жены в это Рождество.

Я хотела оставить свои ингредиенты в пентхаусе Джека, но нам пришлось хранить их на кухне в студии, чтобы мы могли притвориться, что идем за покупками. Надеюсь, Хартли не испортила их.

Я собиралась приготовить японский блинный торт «Милле» с кремом из апельсинового ликера и клюквенным желе, чередуя слои с блинчиками толщиной с бумагу. Весь торт должен был быть покрыт шоколадным ганашем, и я собиралась украсить его кусочками грушевой карамели в форме крошечных снежинок. У каждого человека должен быть индивидуальный крошечный торт, поэтому мне придется испечь много блинчиков. Из одного большого блинчика получилось бы три маленьких кружочка. Нам нужно было приготовить как минимум четыре тарелки с десертами, по одной для каждого судьи и один для съемочной группы. Я посмотрела на часы. Большую часть времени я сегодня потрачу на приготовление блинчиков.

Мне показалось, что все ингредиенты в норме, и я приготовила карамель. Использую ее для приготовления карамельно-грушевых снежинок. Устройство «Платинум Провижн» может применяться как с горячими, так и с холодными жидкостями. Раньше я уже эксплуатировала его для приготовления конфет. Для покрытия глазурью можно было бы использовать простой пластиковый пакет с насадкой, но для нанесения чего-то горячего или липкого лучше всего подойдет девайс Джека. Заливая обжигающе горячую смесь в отсек устройства, я улыбнулась про себя, подумав о нас с ним.

Пистолет лежал у меня на ладони, так что мне было легко им управлять, и, убедившись, что я крепко его держу, я начала выдавливать карамель. Она зашипела, когда попала на пергаментную бумагу. Я услышала странный треск, а затем почувствовала, как горячая карамель потекла по моей руке. Я закричала от боли.

— Горячо! — воскликнула я. Нина бросилась ко мне, схватила за руку, потащила к раковине и включила холодную воду на полную мощность. — О нет! — кричала я.

Анастасия поспешила ко мне.

— Что случилось?

— Пистолет сломался, — объяснила Нина.

— Это очень дорогое оборудование. Оно ведь просто так не ломается, не так ли? — спросила Анастасия.

Одна из ассистенток режиссера поспешила ко мне с аптечкой первой помощи. Все остальные конкурсантки прекратили готовить и смотрели на меня. Я взглянула на Хартли сквозь слезы. Она выглядела так, словно с трудом сдерживала свою торжествующую улыбку.

— Я убью ее, — вскипела я. — Хартли напортачила с моим пистолетом. На каждом рабочем месте есть коробка с идентичным оборудованием «Платинум Провижн», и она, должно быть, пробралась сюда и каким-то образом испортила то, что было на моем место. Я серьезно убью ее!

— Не убивай, — прошипела Нина. — Они тебя выгонят. Ты ничего не сможешь доказать.

— Насколько все плохо с моей рукой? — спросила я ее, не решаясь посмотреть.

— Она покраснела, но на ней нет волдырей или чего-то подобного, — успокоила меня Нина.

Другая участница, Мария, подошла с пакетом, в котором лежало какое-то зеленое растение. Она разрезала его вдоль и натерла им мою руку. Липкий зеленый гель был немного горьким на запах, но моя рука чувствовала себя лучше.

— Оставь его, — сказала Мария, намазывая мою руку гелем и натягивая перчатку. — Это снимет ожог. Будешь как новенькая. Невозможно быть пекарем и не обжечься!

Я всхлипнула.

— Не плачь, малышка. На кухне нельзя плакать! — сказала она, вытирая мне глаза.

Зейн был так близко к моему лицу, снимая мою реакцию. Я хотела накричать на него, но знала, что это ни к чему хорошему не приведет. Я выдавила из себя слабую улыбку.

Моя рука словно одеревенела — не знаю, из-за перчатки это или из-за ожога. Я надеялась, что дело только в перчатке. И заставила себя работать дальше. Из-за того, что у меня совсем затекли руки, я решила заменить десерт на что-нибудь попроще, а не на изысканные маленькие пирожные с кремом. Я остановилась на шоколадном торте без муки, с ганашем и засахаренными грушами. Надеюсь, что этого будет достаточно, чтобы меня не выгнали.

Ассистентка по производству убирала сломанное оборудование.

— Оставь его, — сказала я ей. Я хотела, чтобы Джек взглянул на него.

«Или нет?» — размышляла я, пока готовила. У Джека итак было много забот. Он занимался поиском арендаторов и управлением своей компанией. Хотела ли я на самом деле обременять его еще и своими проблемами?

Пока выпекались пироги, я сняла перчатку. Моя рука выглядела нормально, только была немного покрасневшей.

— Надень перчатку обратно! — крикнула Мария, взбивая различные соусы.

Я снова надела ее, еще раз намазав руку алоэ вера.

К счастью, мои пирожные получились великолепными. Я оставила их остывать, а сама посыпала кусочками груши и приготовила ганаш. Решив, по крайней мере, добавить что-то рождественское в свой десерт, я приготовила ярко-красный клюквенный соус и яркий мятно-зеленый соус и украсила каждую тарелку маленькими веточками остролиста. Затем я разложила маленькие круглые пирожные по тарелкам и покрыла их глянцевым шоколадным ганашем, а сверху посыпала грушевыми цукатами.

Я с грустью посмотрела на тарелку. Мне показалось, что это все слишком просто. Я знала, что это вкусно, но это было не то, что я хотела приготовить.

ДЖЕК

Когда я вошел в студию с другими судьями, в зале царило напряженное состояние. Хлоя выглядела рассерженной; на одной руке у нее была перчатка, и, казалось, ей это нравилось.

Я хотел смягчить напряженное выражение ее лица. Но ее и других участниц увели в комнату ожидания, оставив Хартли одну. Кажется, она будет первой. Она разгладила свой фартук, глядя на меня, а ее руки задержались на теле.

— Для наших уважаемых судей, — сказала она, — я приготовила пирог с клюквой и шоколадом.

Мне даже не хотелось есть ее угощение. Я разломил его на кусочки и передвигал по тарелке, надеясь, что камера отснимет достаточно. Хартли выглядела раздраженной, когда увидела, что я даже не попробовал ее десерт.

— Если ты собираешься приготовить пирог, — сказала Ану, откусив кусочек, — помни, что это одно из тех блюд, которые кажутся обманчиво простыми. Все — и выпечка, и начинка — должно быть идеальным. К сожалению, у тебя это не получилось.

— Тебе следует попросить у Хлои совета по работе с тестом, — посоветовал Ник. — Хотя это был даже не ее десерт, тот корж, который она испекла для яблочно-клюквенного пирога, — помнишь ведь, Ану, — был одним из лучших, которые я когда-либо пробовал.

После этого заявления Хартли, казалось, пришла в бешенство.

— Опять Хлоя, — пробормотала она и удалилась, прежде чем судьи успели закончить критику.

— Ну, хорошо, — сказал Ник через мгновение. — Следующая участница.

Следующей была Нина с клюквенно-шоколадным тортом и сорбетом из миндальных цукатов.

— Этим ты точно произведешь впечатление на любого, — похвалила ее Ану.

— Спасибо.

— Хотя это и вкусно, — сказал ей Ник, — думаю, что подача могла бы быть лучше.

У них были похожие комментарии к Хлое.

— Я рада, что ты не сильно обожглась, — произнесла Ану. — К сожалению, это часть жизни шеф-повара. У меня даже остались шрамы от нескольких очень серьезных ожогов.

— Я планировала сделать кое-что другое, — объяснила Хлоя.

— Думаю, именно поэтому твой десерт не совсем доведен до ума, — заметил Ник.

— Ты смогла закончить приготовление, что свидетельствует об уровне профессионализма, — сказала Ану. — И это прекрасный десерт. Однако, он не слишком эффектный.

Я все еще не мог прийти в себя, узнав, что она обожглась.

Мария представляла свой десерт последней, и было ясно, что в глазах Ану и Ника она стала победительницей. Она приготовила несколько видов чуррос с небольшим количеством соусов для макания.

— Празднично и весело, и похоже на то, что можно приготовить с друзьями и семьей, — прокомментировал Ник.

— Я согласна, — поддержала его Ану. — Выглядит непринужденно, но при этом красиво оформлено. Эти чуррос приготовлены превосходно.

Я поймал Хлою после того, как мы закончили запись.

— Ты обожглась? — спросил я ее. — Дай мне посмотреть на твою руку, — я осторожно взял ее и снял перчатку. Она поморщилась.

— Больно? — я не хотел прикасаться к ожогу.

— Мария дала мне алоэ вера, — ответила Хлоя. — Думаю, оно помогает.

— Я отвезу тебя в отделение неотложной помощи, — настаивал я. — Тебе нужно показаться врачу.

Она усмехнулась.

— Я сделана из крепкого материала Среднего Запада. Мы не ходим к врачам.

— Почему ты такая упрямая? И что случилось? Как ты могла обжечь всю руку? — потребовал я объяснений.

— Я использовала твой кондитерский пистолет, чтобы сделать карамельные снежинки, и он сломался, — парировала она.

— Мои изделия не ломаются, — огрызнулся я, не желая в это поверить. — Дай мне посмотреть! Я отнесу его инженерам.

— Все в порядке, — сказала она, не глядя мне в глаза.

— Отдай его мне, — приказал я.

Хлоя печально вздохнула.

— Не могли бы вы принести мне сломанное оборудование? — попросил я одного из ассистентов режиссера.

Она убежала и вернулась с коробкой. Пистолет был разбит на несколько частей, и, похоже, он не выдержал давления.

— Этого не должно было случиться, Хлоя. Мне так жаль. Я выясню, что пошло не так, — пообещал я.

— Просто оставь это в покое, пожалуйста, — прошипела она.

Я недоверчиво посмотрела на нее.

— Тебе было больно из-за того, что я создал. Так что нет, я так просто это не оставлю.

— Хочешь провести время вместе сегодня вечером? — спросила она меня.

Я протянул руку, чтобы погладить ее по лицу.

— У меня запланирована встреча за ужином с Лиамом, — объяснил я. Нам нравилось обсуждать дела компании, не находясь в офисе. Это был способ поделиться идеями друг с другом.

— Но я могу все отменить, — сказал я ей. — Лиам поймет.

— Нет! — громко воскликнула Хлоя, а затем понизила голос. — Ты не пропустишь деловую встречу из-за меня. Я не приду к тебе.

— Но… — попытался я возразить.

— Ля-ля-ля, я тебя не слышу, — пела она, отворачиваясь, чтобы закончить интервью после съемок.

— Чувак, — сказал Лиам после того, как я, хмурясь, выпил первую порцию. — Знаю, Рождество — плохое для тебя время, но ты выглядишь очень сердитым.

Я протянул ему коробку со сломанным пистолетом. Лиам присвистнул.

— Это один из наших? Похоже, будто его переехал грузовик.

— Это случилось на конкурсе. Хлоя обожгла руку.

— Хлоя? — обеспокоенно спросил он. — Это нехорошо.

— Не волнуйся, к счастью, она не написала об этом в Инстаграм. У нас были бы большие неприятности.

— Как думаешь, она подаст в суд?

— Нет, — решительно ответил я, но потом задумался.

А точно ли? Я не очень хорошо ее знаю. Нет, я ее знаю. У нее было полное право подать на нас в суд, но я знал, что она этого не сделает. Если бы она разозлилась на устройство, которое лишило ее шансов выиграть этот конкурс, она бы просто вышвырнула меня на обочину.

Я выругался про себя.

— Мой продукт мог стоить Хлое карьеры кондитера. Нам повезло, что ее рука не оказалась покалечена.

— Она обращалась к врачу? — спросил Лиам. — Мы должны оплатить все ее медицинские счета.

— Она не захотела пойти, — ответил я ему. — У нее просто покраснела рука. На ней не было волдырей или чего-то такого. Я присмотрю за ней.

Мой друг ухмыльнулся.

— Посмотри-ка на себя, присматриваешь за ней. Все знают, что ты встречаешься с конкурсанткой?

— Похоже, на интернет-форумах все так считают, — ответил я, делая еще один глоток своего напитка.

Лиам усмехнулся.

— Так вот про что говорил Карл, когда пошутил, что люди так сильно вас шипперят.

Официант принес нам еще по порции, и я заказал еду, чтобы немного разбавить алкоголь.

— Итак, — протянул Лиам. — Твоя первая девушка в жизни, не считая Хартли. Каково это? Ты уже хоть поцеловался с ней?

— Конечно, — фыркнул я. — И я купил ей дорогие подарки.

Лиам ужаснулся.

— Чувак, ты такой бестолковый.

— Что?

— Ты отдал их ей сразу после того, как переспал с ней?

Я потрясенно посмотрел на него.

Он покачал головой.

— Ты просто заставляешь ее чувствовать себя проституткой, как Джулия Робертс в «Красотке».

Я снова выругался. Она из-за этого так разозлилась на меня? Или это просто из-за ее руки?

— Полагаю, она все знает о Хартли? — спросил Лиам.

— Более или менее.

— И она все еще хочет быть с тобой, даже несмотря на то, что у тебя есть преследователь? — он подколол меня.

— Наверное. Не знаю. Она готовит для меня. Купила мне подарок.

Официант принес нам еду. В этих высококлассных ресторанах всегда подают так мало еды. Вероятно, мне придется купить что-нибудь еще по дороге домой.

— Она купила тебе подарок на Рождество? — смеясь, спросил Лиам.

— И она хочет устроить для меня рождественскую вечеринку, — продолжил я.

Лиам чуть не свалился со стула от смеха.

— Хлоя затащит брыкающегося и кричащего Джека Фроста на праздник! Мне это нравится!

ХЛОЯ

Я была даже рада, что не иду сегодня к Джеку. Я не чувствовала себя особенно бодрой. На самом деле, я ощущала себя убийцей. Мне хотелось вытолкнуть Хартли из окна.

— Тебе нужно успокоиться, — сказала Нина. — К счастью, тебя не отправили домой. Теперь у нас осталось всего четверо участником. Не делай ничего безумного. И еще, ничего не говори Джеку. Он, похоже, из тех людей, которые легко впадают в ярость. Он достанет Хартли, а она станет изображать из себя жертву. Ты же не хочешь, чтобы он оказался в тюрьме.

Я заметила движение в дверях нашей спальни.

— Ты отвратительная ведьма! — я закричала на Хартли. Она ухмыльнулась, когда Дана выглянула из-за ее спины.

— Хлоя, можно тебя на минутку? — спросила Дана.

Я последовала за ней в коридор.

— Послушай, — сказала продюсер. — Тебе нужно остудить ваши отношения с Джеком.

— Ничего не происходит, — солгала я. — Мы просто друзья.

Дана выглядела расстроенной.

— Знаешь, у меня сейчас итак дел невпроворот. Уверена, ты читала статьи в таблоидах обо мне и моем брате.

Я кивнула. Поговорим о семейной драме.

— Это шоу почти закончилось, и я бы хотела, чтобы мы все вышли из него целыми и невредимыми.

Я начала протестовать, но она подняла руку с идеальным маникюром, чтобы остановить меня.

— Другие конкурсантки выражают недовольство из-за предполагаемого фаворитизма, — сообщила Дана.

— Другие участницы? — возмутилась я. — Нас осталось только четверо. Это была Хартли, не так ли?

Дана сердито посмотрела на меня.

— Наше шоу зависит от нескольких рекламодателей, и мы не можем допустить никакого скандала. Нам нужно, чтобы это шоу приносило прибыль. Людям нужно платить зарплаты. Ты же не хочешь быть причиной того, что люди не получают зарплату столь близко к Рождеству, не так ли?

Я покачала головой.

Она похлопала меня по руке.

— Просто продолжай концентрироваться на своем аккаунте в Инстаграм. Уже почти Рождество! Ты наша маленькая рождественская звезда. Поклонники «Грандиозной рождественской выпечки» любят тебя, потому что ты здравомыслящая. Более любопытные зрители могут притвориться, что вы с Джеком влюблены друг в друга, но мы не можем по-настоящему представить вас целующимися на экране. Легкий флирт — это хорошо, но не более того. Больше никаких томных взглядов.

Хартли ухмылялась мне, когда я вернулась в квартиру. Я не могла находиться с ней в одном помещение и не доверяла себе рядом с Джеком. Поэтому я спустилась в вестибюль.

Снаружи находился Санта Клаус. Он стоял на другой стороне широкой улицы, и я распахнула дверь, чтобы встретиться с ним лицом к лицу. Я так устала от этого.

— Оставьте меня в покое! — закричала я на него.

Санта, казалось, ничуть не смутился, увидев меня. На нем были солнцезащитные очки. Это был тот самый Санта из торгового центра? В темноте я не могла сказать наверняка. Могу поклясться, что он улыбнулся мне, прежде чем повернуться и неторопливо удалиться.

В вестибюль вошел Эдди.

— Разве ты не должен охранять это место? — огрызнулась я на него.

Эдди был одет в более чистый костюм Санты, и от него пахло так, словно он только что принял душ. Он достал фляжку — значит, он не полностью искупил свои грехи.

— Извините, мисс Хлоя. Поступило сообщение о двух бродягах, которые пытались проникнуть внутрь помещения через грузовой отсек. Пришлось разобраться с этим. Они сказали мне, что знают вас.

— Извини, что накричала на тебя, — сказала я ему. — Если снова увидишь этих двоих, то меня здесь нет, и они должны понять, что не могут заявляться во Фрост-Тауэр, выпрашивая деньги.

— Понял. Вот вам еще одна посылка, — он поставил коробку на прилавок.

Я уже начала уставать от этих нарядов, хотя Джеку они нравились. Я отнесла эту коробку наверх. Мне не хотелось возвращаться в квартиру. И я все еще злилась на Хартли и Дану за то, что они предположили, что я сплю с Джеком, — хотя так оно и было, так из-за чего же я злилась?

Я поднялась на лифте на верхний этаж и, не открывая, выбросила посылку в мусоропровод.

— Прости, сумасшедший фанат, — пробормотала я. — Сегодня вечером никаких фотографий в Инстаграм.

Я ввела код от пентхауса Джека. Он дал мне его, чтобы я могла оставлять ингредиенты для маффинов в его холодильнике. Я не хотела злоупотреблять этим и надеялась, что он не будет возражать против моего присутствия здесь. Я также надеялась, что Дана не узнает об этом.

Они же не выгонят меня из шоу, правда?

Я прокралась в спальню Джека. Было уже поздно, и я предположила, что Джек вернулся со своей деловой встречи. Но Майло спал на кровати один, так что, возможно, это не так. Нос пса дернулся — должно быть, он учуял меня, — затем он проснулся и завилял хвостом.

— А где Джек? — я прошептала псу.

Пентхаус занимал почти весь верхний этаж, хотя я его толком не исследовала. В основном я была на кухне и иногда в спальне Джека.

Когда я пробиралась по пентхаусу, Майло не отходил от меня ни на шаг, я услышала лязг и чью-то ругань.

«Он, должно быть, наверху», ⸺ подумала я и направилась к свету, льющемуся из открытого дверного проема.

— Джек? — позвала я, мой голос звучал неуверенно.

— Хлоя, — он встал из-за верстака. Мы неловко стояли, глядя друг на друга.

— Как твоя рука? — спросил он.

— Все в порядке.

— Я взглянул на пистолет.

— Я правда не хочу об этом говорить. Пытаюсь поднять свое плохое настроение.

Он кивнул. Я теребила пушок на своем свитере. Джек подошел и обнял меня. От него пахло металлом и маслом.

— Работаешь допоздна?

— Просто испытываю новые роботизированные приспособления для хирургии.

— Ты не устал? Уже так поздно.

Я хотела, чтобы между нами снова все было просто. Предполагалось, что наши отношения с Джеком будут веселыми. Это было частью моего настоящего нью-йоркского опыта, пока я не потерплю неизбежную неудачу в осуществлении своей мечты и не буду вынуждена вернуться на Средний Запад, поджав хвост.

— Ты устала? — спросил он.

— Не совсем.

— Хочешь что-нибудь поесть?

— Пожалуй, я приготовлю яичницу.

Он посмотрел на меня с беспокойством. На его голову были надвинуты защитные очки. Они запутались в волосах, поэтому я сняла их и пригладила ему волосы. Он улыбнулся и наклонился, как будто собирался поцеловать меня, наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга.

— Можно я тебя поцелую?

— А ты хочешь?

— Да, но не хочу, чтобы ты откусила мне голову.

— Я просто не в настроение, — ответила я.

Джек наклонился и поцеловал меня в губы. Я почувствовала себя немного лучше.

— Ты просто голодна, — сказал он.

Я обняла его, а он подхватил меня на руки, пронес через кухню и положил на диван. Затем он завернул меня в одеяло и включил телевизор.

— Выберу для тебя фильм, — предложил Джек. — Как насчет «Кошмара перед Рождеством»?

— Классический рождественский фильм, — ответила я. — Хороший выбор.

— Принесу тебе что-нибудь поесть.

— У тебя остались какие-нибудь суповые маффины? — крикнула я ему вслед. — Мне бы подошло.

— У меня есть кое-что получше, — ответил он.

Я услышала, как включилась микроволновка, и Джек принес большую миску с дымящимся карри и тарелку с лепешкой наан.

— Индийская кухня. Пальчики оближешь!

— Надеюсь, это не слишком изысканно для твоего среднезападного вкуса, — поддразнил он.

— Пфф, пожалуйста, — фыркнула я. — Индийское карри практически база. В городе, где мы жили с моей ба, было много иммигрантов. Там есть фабрика, и инженеры-технологи, как правило, индийцы, бангладешцы или восточноевропейцы, вечно сменяющие друг друга. Ба всегда приглашала новоприбывших к нам домой на День благодарения или другие праздники. Она говорила, что это хороший способ узнать побольше о своих соседях. И она верила, что всегда найдется место для еще одного гостя. Часто они приносили с собой традиционные блюда. Моей ба они нравились. Она никогда не встречала блюда, которое бы ей не понравилось. Она была крупной женщиной, но у нее было большое сердце.

Джек вручил мне коробку с салфетками, потому что я плакала, уткнувшись в карри.

— Вы с ней были очень близки.

— Ага, — сказала я. — Она вырастила меня. Мои родители были тяжелым случаем. Это мое первое Рождество без нее. Я чувствую себя такой опустошенной и одинокой. Даже не знаю, что буду делать в Рождество. Теперь я бездомная, и мне некуда идти.

— Можешь отпраздновать со мной, — предложил Джек, и в его голосе прозвучала легкая неуверенность. — Не то чтобы я делал что-то особенное. Мои братья вернутся из Гарварда. В прошлом году я заказывал китайскую еду, и мы играли в видеоигры.

— Звучит, наверное, как самое грустное Рождество, — промолвила я, сморкаясь.

— Ты такой рождественский сноб, — подразнил он, накладывая мне маленькие кусочки карри.

— Я не сноб, — пробубнила я, не отрываясь от еды.

— Так и есть, — сказал он, целуя меня. — Самый сексуальный рождественский сноб.

ДЖЕК

На следующее утро, поцеловав Хлою на прощание, я направился в башню «Платинум Провижн». Для меня было приятным сюрпризом увидеть ее вчера, хотя мое предложение провести Рождество со мной и моими братьями явно не произвело на нее впечатления.

Перед встречей с командой маркетологов я отнес пакет со сломанным пистолетом нашим инженерам.

— Ребята, не могли бы вы помочь мне разобраться, что произошло? — я спросил одного человека. — Он взорвался прямо в руке у пекаря, обжег ее горячей карамелью.

Инженер зашипел, когда я достал устройство и положил его на его стол.

— Кажется, что давление было слишком большим, но я не понимаю, как это произошло, — высказался он. — Мы проводим тщательное стресс-тестирование этого устройства.

— Наша продукция на прилавках всех магазинов. Если люди поверят, что наши инструменты для выпечки калечат людей, то мы потеряем не только этот бизнес, но и наш бизнес по поставкам медицинского оборудования

— Я займусь этим, — пообещал инженер.

Позже в тот же день, после окончания моих встреч, мне позвонил Грег.

— Я тут слышал, что произошел несчастный случай, — сразу начал он.

— Мы расследуем это дело, — заверил я его.

— Башня слишком сильно отвлекает тебя. В итоге ты можешь потерять все, включая «Платинум Провижн», — предупредил он меня.

— У меня все под контролем.

— Сильно в этом сомневаюсь.

Когда я вернулся домой, Хлоя была в моем пентхаусе. Я дал ей код от двери, чтобы она заходила и могла заниматься маффинами. Должен признать, мне было приятно, что, когда я вернулся, она была рядом. А еще пентхаусе восхитительно пахло, что стало дополнительным бонусом.

— Готовлю суповые кексы, — объявила она, — и очень изысканное сахарное печенье.

Я стащил маффин с подноса.

— Знаешь, мне не следует продолжать с тобой встречаться, — произнесла Хлоя. — Дана сказала мне этого не делать.

— И все же ты здесь.

— Я не могла тебя бросить. Я же обещала испечь маффины для взятки Марка Холбрука.

— Взятка — это слишком сильно сказано, — ответил я, целуя ее в затылок.

Затем я попробовал маффины.

— Они великолепны, — я поедал румяный маффин с маленькими кусочками сырных гренок. — На вкус они как сыр на гриле и томатный суп.

— Отсюда и название! — сказала она, подмигнув.

Я съел еще несколько маффинов, пока она не оттолкнула мою руку.

— Надеюсь, этого будет достаточно, — произнесла она, указывая на кексы.

— Французский луковый суп, суп с картофелем, чеддером и беконом, а также сырный и томатный суп на гриле, — назвал их я, перечисляя маффины. — По-моему, этого более чем достаточно.

Я поцеловал ее, затем отпустил и наблюдал, как Хлоя аккуратно укладывает сахарное печенье в маленькие прозрачные целлофановые пакетики.

— Это снежинки? — уточнил я, беря одно из печений и рассматривая его. — Эй, это же моя башня! Ты, должно быть, потратила на это уйму времени.

На снежинке был идеальный рисунок из тонких линий глазури, изображающий мою башню, и надпись: «Фрост-Тауэр», написанная витиеватым курсивом.

— Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы выбить для тебя контракт, — сказала она, забирая у меня печенье.

Хлоя расстелила оберточную бумагу в большой коробке. Для каждого маффина были сделаны небольшие вырезы. Я наблюдал, как она аккуратно укладывала их в коробку, добавила еще один слой картона и тоже наполнила его маффинами. Она положила сверху последний слой оберточной бумаги и прикрепила карточку с маленькими рисунками и названиями трех разных кексов, написанными одним и тем же безупречным почерком.

— Безумный уровень детализации, — удивился я, глядя на карточку.

— Жаль, что я не приготовила больше, — пожаловалась она. — Всего три вида — это не разнообразие.

— Все идеально, — заверил я ее.

Хлоя аккуратно закрыла коробку и наклеила на нее прозрачные наклейки с маленькими снежинками. На коробке также было написано: «Фрост-Тауэр». Она положила сверху маленькую белую коробку с большим печеньем в виде снежинок и перевязала все это голубыми и серебряными лентами.

— Это потрясающе.

— Сделаю снимок, — сказала она, — потому что, по-моему, все выглядит потрясающе, но не волнуйся. Я не собираюсь выкладывать это в Сеть.

Я поцеловал ее в шею, нос, лоб и губы.

— Ты потрясающая. О тебе будет говорить весь город, когда ты откроешь свой ресторан.

— Пекарню, — поправила она. — Не думаю, что справлюсь с целым рестораном. Это огромная работа. Я просто хочу маленькую милую пекарню.

В дверь позвонили. Эдди пришел с курьером.

— У вас ведь есть машина, верно? Не хочу, чтобы это все висело на руле вашего велосипеда, — сказала Хлоя, передавая мужчине коробки. — Ни при каких обстоятельствах не роняйте, не опрокидывайте и не толкайте каким-либо иным образом эту выпечку. Вот вам дополнительный маффин за беспокойство.

Курьер ушел с широкой улыбкой на лице, жуя маффин. Хлоя опустилась на диван.

— Спасибо, — сказал я ей, садясь рядом.

— Не благодари меня, пока договор не будет подписан, — предупредила она. — Я хочу, чтобы твоя башня стала успешной.

— Ты правда лучшее, что когда-либо случалось со мной, — признался я ей.

Она зевнула.

— Можешь поблагодарить меня после того, как я немного вздремну.

— Тебе пока нельзя спать, — возразил я. — У меня есть кое-что для тебя, что тебе однозначно понравится.

ХЛОЯ

— Я хотел сделать тебе что-нибудь приятное, — прокричал Джек и вошел в комнату, неся стопку больших белых коробок.

Я открыла одну из них, и внутри оказалось маленькое черное платье в обтяжку. В остальных коробках были туфли на каблуках, серебристо-серая накидка и шапка из того же меха, что и пальто, которое он мне купил.

— Ты должен прекратить покупать мне такие вещи! — воскликнула я. — Я пекарь. Мука и тесто испортят эту одежду! Она вся такая милая. Правда даже не знаю, куда я это надену. Я внесла ее на доску как что-то более оригинальное, чем все остальное. В тот день я просто была под впечатлением от «Завтрака у Тиффани».

Джек ухмыльнулся.

— Забавно, что ты это говоришь, потому что… — он вытащил конверт: — У меня тут есть билеты на «Щелкунчика».

— «Щелкунчик»! Я обожаю «Щелкунчика»! — воскликнула я, подпрыгивая от восторга. — Мы серьезно собираемся его посмотреть? Джек, это потрясающе! А ты еще утверждаешь, что не любишь Рождество.

— На самом деле, я выиграл их в конкурсе, о котором даже не знал, что я там участвую, — голос у него был немного смущенный.

— Эй, в этом нет ничего плохого. Это значит, что Вселенная любит тебя и хочет посылать тебе только хорошее.

Я приняла душ и переоделась, затем надела новую модную одежду.

Джек накинул мне на плечи накидку.

— Ты выглядишь очень элегантно.

Я вздохнула, посмотрев на себя в зеркало.

— Я чувствую себя настоящей Одри Хепберн, — заявила я.

Наряд был именно таким, каким я его себе представляла, когда увидела в Пинтерест. Джек был одет с иголочки в смокинге, правда без галстука-бабочки. Он выглядел элегантно, но без излишеств.

Когда мы вошли в роскошный театр, снаружи были камеры, которые снимали людей. Джек нахмурился.

— Надеюсь, Дана этого не увидит, — сказала я ему.

— Мне все равно, что подумает Дана, — заявил Джек. — Этот вечер посвящен нам с тобой.

«Щелкунчик» был великолепен. Он был совсем не похож на постановку в местном театре, которую ставили в моем городе. К тому же, постановка была сделана по-другому. Было больше похоже на историческую драму — Клара была австрийской принцессой, собирающейся взойти на трон, принц Алексей был ее любовником, а Крысиный король — ее дядей-предателем, который похитил Клару, чтобы самому занять трон.

Щелкунчик же был просто игрушкой, которую Клара разломала на части и бросала их, как хлебные крошки, принцу Алексею. Международные танцы действительно имели смысл. Во время каждого танца мы видели, как Клара роняла из кареты кусочек «Щелкунчика», когда дядя вез ее через ту или иную страну. Принц Алексей, преследуя ее, позже приходил по ее следам и собирал лежащие кусочки. Наблюдая, как герой ищет свою потерянную любовь, я заплакала. Никогда не видела ничего более хорошо продуманного и трогательного.

Пока танцоры кланялись и приседали в реверансе, я вытерла слезы с глаз и высморкалась.

— Я привел тебя сюда, чтобы ты хорошо провела время, а не плакала, — отшутился Джек.

— Это было так прекрасно, — заверила я его. — Все было идеально.

Он выглядел задумчивым и немного грустным.

— Моей сестре очень нравился «Щелкунчик». Но мои родители никогда не брали нас с собой, так что я впервые вижу его вживую. Моя мать не хотела, чтобы Белль была помешана на подобных женских штучках. Она хотела, чтобы сестра стала ученым, как и она сама. Поэтому она намеренно не потакала более женственным наклонностям Белль, как она это называла.

Я уже собиралась ответить ему, как это ужасно, когда подошел дирижер.

— Я хотел бы представиться, мистер Фрост, и познакомиться с вашей очаровательной дамой.

Вместе с дирижером подошел мужчина пониже ростом и представился президентом балетного центра.

— Мистер Фрост в последнее время стал очень щедрым благотворителем, — сказал он мне.

Джек выглядел смущенным.

— Я сделал лишь небольшое пожертвование от имени своей сестры.

— Очень сожалею о вашей потере, — произнес дирижер.

— Она не умерла, — раздраженно ответил Джек. — Просто уехала. Думаю, она в Таиланде.

— Ах.

Стало неловко.

— Представление было прекрасным, — с энтузиазмом прервала их я.

— Так приятно видеть, что кто-то растроган до слез, — сказал дирижер, беря меня за руку. — Это все, о чем мы просим, как артисты, не так ли? Я полагаю, вы шеф-кондитер, поэтому имеете представление о том, что я говорю.

— Я не готовлю слишком изысканные блюда, — возразила я.

— Напротив, я большой поклонник вашего шоу, — поспорил он. — Десерт в стиле Средневековья — был таким вдохновляющим!

— Мы с женой тоже с благоговением смотрим «Грандиозную рождественскую выпечку», — сказал президент центра. — Пойдемте, я проведу для вас экскурсию по театру, если вам этого хочется.

— Я бы с удовольствием, — ответила я, посмотрев на Джека, который кивнул.

Дирижер попрощался с нами, и президент провел нас по театру, показав закулисье, рассказав о различных бесценных произведениях искусства, выставленных по всему зданию, и повел нас на крышу, чтобы полюбоваться видом на горизонт.

— Это был прекрасный вечер, — сказала я Джеку, чмокнув его в губы.

— И это еще не конец, — он приподнял мою голову и поцеловал меня так, как будто хотел этого весь вечер. Когда он отстранился, я словно попала в старую рекламу мороженого «Дентин». Я прямо видела, как в воздухе между нами клубится пар.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, слегка запыхавшись.

— У меня забронирован номер в очень дорогом отеле.

— Но кто же позаботится о Майло? — воскликнула я. — Он ведь будет совсем один.

Джек посмотрел на меня.

— Это мило, что ты так беспокоишься о Майло. Лиам приедет погостить к нему. Остаток ночи ты будешь в моем полном распоряжении. И, — задумчиво добавил он, — завтра утром тоже.

Я улыбнулась ему. Подъехала машина, и он усадил меня рядом с собой. Это было по-декадентски — ехать на заднем сиденье лимузина по Пятой авеню. Джек налил мне маленький бокал шампанского, но я едва притронулась к нему, так как всю дорогу мы едва могли оторваться друг от друга.

Лимузин остановился, и водитель громко кашлянул, затем постучал по перегородке.

— Мы приличные люди! — крикнула я, поспешно поправляя платье. Джек перешел от смеха в кашель.

Когда Джек помог мне выйти из машины, я увидела, что мы подъехали к отелю исторического вида.

— Мистер Фрост, — поприветствовал нас менеджер. — И…

— Моя девушка, — с нажимом произнес Джек.

Я не знала, как к этому отнестись. Он сжал мою руку. Это было немного слишком самонадеянно. Но, с другой стороны, он был привлекательным, и привел меня в хороший отель.

— Вот ваш номер, — сказал менеджер, когда мы поднялись за ним на один из верхних этажей.

Я ахнула. Весь номер был украшен к Рождеству. Повсюду были развешаны настоящие гирлянды, и даже елка сверкала маленькими белыми огоньками, которые отражались от сверкающих стеклянных украшений.

— Ух ты! — воскликнула я. — Вот как я хочу украсить твой пентхаус, — на подносе стояли легкие закуски, и Джек налил нам по бокалу просекко.

— И тебе даже не нужно готовить, — пошутил Джек. — Здесь доставка еды и напитков в номер.

Я хихикнула, и Джек озадаченно посмотрел на меня.

— Ты выглядишь таким гордым собой! Здесь потрясающе. И у них даже есть печенье, — я рассмеялась.

— Не такое вкусное, как у тебя, — прошептал Джек.

— Так вам нравится мое печенье, мистер Фрост? — игриво сказала я, хватая его за затылок и притягивая к себе, чтобы прижаться губами к его губам.

ДЖЕК

Я был так рад, что Хлое понравился номер. На мой вкус, в нем было много рождественского, но, по крайней мере, они не показались мне излишними.

— Не могу поверить, что ты сделал все это для меня, — она то целовала меня, то делала фото, то осматривала непомерно большой номер.

— Здесь целая гостиная с пианино! — воскликнула она. — Не могу поверить, что это номер в отеле. Я еще даже не нашла спальню.

Я подхватил ее на руки и поцеловал.

— Давай я отнесу тебя туда, — одна из ее туфель со стуком упала на пол, пока я нес ее через номер. — Нет, это не спальня.

Это был еще один маленький кабинет.

Хлоя хихикала.

— И это тоже не спальня, — заметил я, заходя в еще одну ванную. Затем я обнаружил лестницу. — Может быть, она где-то наверху.

На втором этаже было две спальни и огромная ванная. Я усадил Хлою на кровать, и она приняла сексуальную позу. Затем скинул с неё туфли и накидку жакет, целуя ее.

— Не порви его! — воскликнула Хлоя, когда я потянул ее за платье.

— Знаешь, — сказал я, целуя ее грудь сквозь ткань, — ты все время говоришь мне не рвать твои вещи, но я не помню, чтобы когда-нибудь это делал.

— В тот раз, когда я была… — она прервалась, чтобы простонать, — когда на мне был тот маленький наряд конфетки.

— Ты говоришь о том, у которого не было промежности? Да, мне понравился тот наряд. Но я не стал его рвать. Ты сама вываливалась из него. Во многих местах.

Теперь моя рука была под ее платьем. Я просто хотел сорвать с нее лишнюю ткань. Хлоя издавала тихие хныкающие звуки, почти непроизвольно прижимаясь к моей руке, ища соприкосновения.

Я задрал платье, чтобы она могла раздвинуть ноги, открывая мне лучший доступ. Стянул с нее трусики. Они были мокрыми от влаги между ее ног.

— Ты так сильно хочешь меня, — восхитился я, вводя в нее два пальца, а третий кладя на клитор. — Мне нравится, какой влажной ты становишься для меня.

Она ахнула, когда я погладил ее.

— Если бы я не знал тебя лучше, то сказал бы, что ты хочешь, чтобы я тебя трахнул, — мягко сказал я.

— Пожалуйста! — простонала Хлоя.

— Именно это я и делаю, — я наклонился, чтобы поцеловать ее, кружа языком у нее во рту.

Я действительно мог бы заниматься этим всю ночь, сидеть здесь полностью одетым, дразнить ее, прикасаться к ней. Я расстегнул молнию на ее платье. Оно упало, обнажив ее грудь, и я протянул руку, позволяя другой руке сжать и покатать твердый сосок между пальцами.

— Я так хочу… — выдохнула Хлоя, ее руки скользнули по моей груди и спустились к промежности.

Я расстегнул молнию на брюках.

— Этого ты хочешь?

— Ты нужен мне.

Мой член был твердым как скала и полностью возбужденным, когда я снял боксеры. Я хотел ее, но еще больше желал доставить ей самое сильное удовольствие в ее жизни, сделать ее своей и быть уверенным, что она никогда не захочет уйти от меня.

Я натянул презерватив и потерся членом у нее между ног, дразня ее. Хлоя застонала, выгибая бедра, приглашая меня войти. Я не смог устоять перед этим приглашением и вошел в нее. В награду я услышал стон, вырвавшийся из ее горла.

— Это так приятно! — выдохнула она.

Я трахал ее несколько минут, затем отстранился.

— Почему ты остановился? — спросила Хлоя, потянувшись ко мне.

— Я хочу чувствовать всю тебя, — сказал я, снимая с нее платье и черный кружевной лифчик под ним. Целуя изгибы ее тела, я сбросил рубашку, затем прижал ее к себе и снова вошел в нее. Она прижималась ко мне, пока я трахал ее, и каждый толчок говорил ей, что она моя, что я нуждаюсь в ней, хочу ее и не могу без нее жить.

На следующее утро персонал отеля предусмотрительно оставил завтрак снаружи.

— Вкуснятина, яйца Бенедикт. Умираю с голоду. Вчера вечером ты определенно заставил меня потренироваться.

Я почувствовал, как на моем лице расплывается довольная улыбка.

После того, как мы еще раз использовали гостиничную кровать, позже тем же утром мы вернулись во Фрост-Тауэр. Были выходные, так что спешить было некуда.

Когда мы шли по вестибюлю отеля, Хлоя сказала:

— Жаль, что мы не захватили сменной одежды. Чувствую себя так, словно совершаю прогулку позора.

— Ты выглядишь прекрасно.

— Люди осуждающе на меня смотрят.

К Хлое подбежала женщина.

— Хлоя! О боже мой! Я так люблю тебя! — женщина заключила Хлою в объятия. — Мне так нравится твое шоу и твой Инстаграм, — она повернулась, чтобы посмотреть на меня, и прикрыла рот рукой. — Это же…

— Он просто призрак, — торопливо прощебетала Хлоя. — Здесь не на что смотреть.

Женщина многозначительно подмигнула ей.

— Я тебя полностью поняла. Селфи?

— Хочешь, я его сделаю? — предложил я.

— Это же селфи, — Хлоя закатила глаза. — Люди, которые на нем, должны сами себя фотографировать.

Они сделали утиные рожицы для фотографий.

— Ты выглядишь так шикарно! — восхитилась женщина. — Очень по-ньюйоркски, — казалось, она могла бы говорить часами, но я не хотел оставаться здесь на весь день.

— Хлоя. Мы можем идти?

— Извини! Было приятно познакомиться.

Хлоя казалась напряженной, когда наша машина остановилась перед башней. Она нервно огляделась по сторонам.

— Не думаю, что Хартли здесь, — успокоил я ее. — Кроме того, у меня есть Эдди, чтобы держать ее подальше.

Эдди был в отключке на посту охраны, когда мы вошли.

— Вот тебе и Эдди, — сказала Хлоя.

Когда мы вошли в пентхаус и обнаружили, что Лиам развалился на диване с Майло, Хлоя спросила:

— Хорошо провели вечер?

— Смотрите-ка, кто вернулся! О вас, ребятки, пишут по всему Интернету, — сказал Лиам, вскакивая, чтобы поприветствовать нас.

— Дана будет в бешенстве, — пробубнила Хлоя, прикусив губу.

Лиам усмехнулся.

— Она Холбрук. Они всегда из-за чего-то бесятся. Они еще более чопорные, чем Джек.

— Не уверена, что мы официально знакомы, — Хлоя протянула Лиаму руку для рукопожатия.

Лиам заключил ее в объятия.

— Теперь вы, по сути, одна семья! Кроме того, я съел все твои суповые маффины и остатки печенья. Джек может подтвердить, что еда — путь к моему сердцу. Особенно сладости.

— Ты любишь сладости! — взволнованно проговорила Хлоя. — Джек, по сути, нет.

— Я люблю десерты, — торжественно произнес Лиам. — Крем-брюле, любой шоколад, печенье, тортики. Я съем все.

— Повезло, что у тебя зубы еще не выпали, — заметил я.

— Я ем много рыбы, и у меня никогда не было кариеса, — похвастался Лиам. — И я пользуюсь зубной нитью.

После ухода Лиама мы с Хлоей провели тихий вечер вместе. Просто сидя рядом с ней, пока она ела попкорн и смотрела рождественские фильмы, я был счастлив, как никогда за долгое время.

К сожалению, реальная жизнь вмешалась в мою жизнь. На следующее утро был еще один конкурс по выпечке. Хлоя рано проснулась, и, прежде чем она ушла, я схватил ее за руку.

— Если Дана будет доставлять тебе неприятности, сообщи мне.

ХЛОЯ

Выходные с Джеком прошли волшебно, но теперь я вернулась в реальность. По крайней мере, моя реальность включала печенье, сахар и шоколад, так что все было не так уж плохо. Я улыбнулась про себя, подумав о Джеке. Он назвал меня своей девушкой. Я хихикнула, перепроверяя все свое оборудование.

Я беспокоилась не о Дане. Единственная причина, по которой она мне что-то сказала, это из-за Хартли. Нина клялась, что спала перед дверью нашей спальни, чтобы Хартли не трогала наши вещи, но я была параноиком.

— Это конкурс «Двенадцать дней до Рождества», — объявила Анастасия. — До знаменательного события осталось меньше двух недель, и мы хотим отметить праздник обратным отсчетом. Это будет изнурительное испытание, поэтому мы начинаем пораньше. Судьи, у вас есть что добавить?

— Суть этого задания, — объясняет Ану, — в том, что вам нужно приготовить двенадцать видов десертов. Но они не должны быть слишком разными — они должны основываться и дополнять друг друга. Думаю, это будет довольно сложно.

— Да, но эти пекари с этим точно справятся, — подбодрил Ник.

— Еще раз повторяю, у вас есть целый день, чтобы выполнить это задание, — сказала Анастасия. — Не стоит торопиться.

Мы, четверо конкурсанток, — Нина, Мария, Хартли и я — поспешили приступить к выпечке. Я слышала, как Мария говорила Анастасии, что, помимо всего прочего, она приготовит маленькие жареные пирожные с начинкой.

Вместо того, чтобы готовить набор крупных десертов, я хотела предложить судьям попробовать все двенадцать десертов сразу. Я решила приготовить свои двенадцать десертов на ложке, по сути, на один укус. Десерты должны быть как более солеными, так и сладкими, возможно, даже конфеты в качестве последнего. Первая ложечка будет с сыром и фруктами, которые в Европе иногда подают вместо сладкого десерта после ужина.

Чтобы не просто подать кусочек сыра, я решила добавить херес (прим. херес — белое крепленое вино, от пятнадцати до двадцати процентов крепости), которым можно полить сыр. Следующим в списке блюд будут мини-сырные суфле с клюквенным сиропом. После этого будет шоколадный мусс. Следующим блюдом подам апельсиновое песочное печенье с заварным кремом. Я не была уверена, что будет дальше. Может быть, мороженое? Мне следовало подумать об этом раньше, вместо того чтобы проводить так много времени с Джеком. Я посмотрела на судейский стол.

Он уже собирался уходить, но задержался, глядя на меня с собственническим огоньком в глазах. Заметив, что я наблюдаю за ним, он ухмыльнулся и облизал нижнюю губу. Я слегка вздрогнула.

Поскольку муссу нужно было застыть, я в первую очередь взялась за него. Заварной крем тоже должен был загустеть, поэтому я приготовила его следующим. Остаток дня я занималась приготовлением различных пирожных и десертов, которые готовила на одной из широких ложек. Я попробовала один, и он показался мне вкусным.

Хартли носилась по студии, порхая от холодильника к фритюрнице и кладовой. Я старалась не обращать на нее внимания и сосредоточиться на своих десертах. К сожалению, мне не нравилось то, что получилось, а бредни Хартли только усиливали мое раздражение. Последовательность приготовленных десертов показалась мне неубедительной — все они были с мягкой текстурой. Пирог получился более хрустящим, но, возможно, все они были слишком однообразными.

Когда я посмотрела на часы, то увидела, что у нас осталось не так уж много времени. Я на скорую руку приготовила тесто для темпуры и обмакнула в него фрукты, а затем сделала несколько маленьких круглых пирожков.

— Ты будешь их жарить? — спросила меня Нина.

— Ага, думаю, что у моих ложечек недостаточно разнообразная текстура. Жаль, что я не спланировала все получше, — призналась я ей.

— Была слишком занята Джеком? — поддразнила она.

Я улыбнулась, вспомнив, как сильно Джек отвлекал меня.

— Что-то в этом роде, — ответила я, поставила блюдо во фритюрницу и начала регулировать температуру.

Через мгновение Мария подошла ко мне сзади. У нее был большой поднос с тестом, которые нужно было зажарить.

— Мне нужно поджарить во фритюре некоторые из моих десертов, — сказала я Марии. — Я быстренько, просто хочу кое-что попробовать, но не хочу нарушать твое расписание жарки.

Она прикусила губу.

— Но я ждала, пока Хартли закончит. Но у тебя меньше, так что давай, — сказала она мне.

— Нет, нет, — поспорила я. И отставила свою тарелку. — Вот, я тебе помогу.

Мария благодарно улыбнулась мне и положила несколько первых пирожных.

Фритюрница тут же загорелась.

Мария вскрикнула и отскочила назад, врезавшись в меня, отчего большой поднос с выпечкой разлетелся по всему полу. Один из техников подбежал с огнетушителем и брызнул белой пеной на фритюрницу и на нас.

Кашляя, я отогнала дым и химический туман от лица и посмотрела на кровавую бойню.

— Все испорчено! — Мария плакала, ее глаза были широко раскрыты и мокры от слез. Мы обе были покрыты маленькими кусочками белой пены, и я заключила ее в объятия.

— Все в порядке, — успокаивала я ее.

— Мой десерт испорчен! — рыдала она.

— Ты приготовишь еще, — убеждала я, пытаясь утешить ее. Так ли это? Фритюрница, очевидно, вышла из строя.

— Что же мне делать? Целое блюдо!

Я погладила ее по голове. По крайней мере, мне было легче придумать что-то другое. Мария же потратила впустую несколько часов работы.

Зейн и другие операторы бродили вокруг, снимая кровавую бойню на полу, нашу грязную одежду и заплаканное лицо Марии.

Прибыли пожарные, мужчины в тяжелых ботинках и защитном снаряжении. Джек шел прямо за ними.

— С тобой все в порядке? — спросил он меня, осторожно держа в объятиях. Я была вся в тесте, фруктовой начинке и пене из огнетушителя.

— Я в порядке, — ответила я. — Все хорошо. Тебе не обязательно было приходить сюда. Пожара нет.

— Охранная служба звонит мне всякий раз, когда возникает чрезвычайная ситуация, — сказал он. — Я все еще пытаюсь найти арендаторов, и это выглядело бы нехорошо, если бы меня не было на месте.

Гуннар поспешил к нам с начальником пожарной охраны, а Джек оставил меня совещаться с ними.

— Всем нужно покинуть помещение, — громко произнес начальник пожарной охраны.

— Это действительно необходимо? — спросила Дана. — У нас сейчас съемки в самом разгаре.

— У меня установлена система дымоудаления, — поддержал Джек. — Это здание спроектировано для решения небольших производственных проблем. Видите? — скопившиеся дым и дымка рассеивались огромными вентиляторами на потолке.

Джек протянул пожарному планшет.

— Здесь полная информация о системе. При получении разрешения я уже объяснял, что мои жильцы не могут эвакуироваться в случае незначительного инцидента. Вот почему я потратил миллионы долларов на внедрение этой системы.

Начальник пожарной охраны, казалось, был настроен скептически, когда читал. И я подумала, не отменят ли конкурс.

— Хорошо, — согласился он наконец, — но я оставлю здесь одного из своих людей. И вы, конечно, заплатите департаменту за его время.

— Конечно, — спокойно ответил Джек.

Когда Джек и Дана отправились согласовывать детали с начальником пожарной охраны и его помощником, Гуннар нахмурился и повернулся к нам.

— Мария, что тут случилось? — рявкнул он. — Предполагается, что ты умеешь использовать фритюрницу, не спалив всю студию.

Мария зарыдала еще сильнее.

— Это была моя вина, так что прекрати кричать на нее, — огрызнулась я. — Я настроила фритюрницу, и все должно было быть в порядке. Не понимаю, что произошло.

— Идите переоденьтесь, — с отвращением приказал Гуннар. — Еще три серии. Нам оставалось продержаться всего три серии.

Хартли с самодовольной улыбкой наблюдала за происходящим в другом конце комнаты.

Переодеваясь, я злилась из-за преследовательницы Джека.

— Она что-то сделала с фритюрницей, — прошипела я Нине, когда вернулась в студию.

— Конечно, это она, — фыркнула моя подруга. — Но как ты собираешься что-то доказать?

Джек был хладнокровен и профессионален, когда разбирался с последствиями пожара.

— Мне так нравятся мужчины в костюмах, а вам? — спросила Хартли, проходя мимо меня. — Он такой привлекательный и заботливый.

— Держись от него подальше, — сказала я ей.

Она улыбнулась мне.

— Жаль, что так случилось с фритюрницей. Эти штуки такие привередливые, да?

ДЖЕК

К тому времени, как я закончил работу с документами для пожарной службы и разбирательством со страховой компанией, пришло время оценивать конкурс. Конкурсантки выглядели измотанными — все, за исключением Хартли. Она казалась весьма довольной собой.

Хартли была первой, кто представлял десерты, и Ану с Ником, похоже, сочли их вполне сносными. Она испекла набор маленьких миниатюрных пирожных, которые, как я сказал ей, я возненавидел из принципа.

— Пресно, — дал я комментарий Хартли. — И скучно. У тебя был целый день, чтобы приготовить двенадцать десертов. А это всего лишь пирожные.

— Да, Джек, но они же разные, — сказала она.

— Не такие уж и разные, — ответил я, отодвигая тарелку. — Это не впечатляет.

Ее следовало бы отправить домой, но, к сожалению, Мария даже не доделала свое блюдо. Она преподнесла нам по три маленьких пирожных на каждого.

— Они мне очень нравятся, — сказал я ей. У нее был такой вид, будто она вот-вот расплачется.

— Так значит, был пожар, — констатировал Ник.

— Да, — ответила Мария. — Большинство моих десертов были испорчены.

— Я вам сочувствую, правда, — искренне переживала Ану. — На кухне может происходить разного рода хаос, но ты не должна разваливаться на части. Ты должна была собраться с силами и продолжать в том же духе. То, что ты приготовила, очень вкусно, но ты не справилась с поставленной задачей.

Хлоя преподнесла нам маленькие ложечки, в каждой из которых было по кусочку десерта. Я подумал, что это очень умно.

— Очень вкусно, — похвалил Ник, попробовав каждое блюдо. — Полагаю, ты тоже потеряла несколько часов работы из-за пожара.

— Да, — подтвердила Хлоя, — к сожалению.

— Жаль, что мы не смогли попробовать то, что ты изначально планировала, — сказала Ану. — Ты сделала разумный выбор блюд, но в нем требовалось бы больше соленых и жареных блюд, чтобы компенсировать эти более мягкие и сладкие блюда.

— Полностью согласна, — ответила Хлоя.

— Блюдо, приготовленное Ниной, по-моему, было самым изысканным, — проговорил Ник после того, как мы попробовали десерты в рюмочках, приготовленные Ниной.

— Мне нравится, как она использовала рюмочки, но не все десерты были похоже на парфе, — заметила Ану. — Некоторые десерты были представлены на поверхности перевернутой рюмки, некоторые — на шпажке. Это был приятный способ подачи, и все было хорошо приготовлено. Был достигнут определенный баланс вкуса и текстуры.

Нина была объявлена победительницей, а Марию отправили домой. Хлоя обняла ее, когда мы рассказали ей эту новость.

— Мне жаль, Мария. Ты отличный кондитер, — сказала Ану, — но ты должна сохранять спокойствие. Плохие вещи случаются, такова уж жизнь. Ты должна не обращать на это внимания и просто продолжать печь.

Мария кивнула в согласии, и мы все пожали ей руку.

После этого, в вестибюле перед входом в студию, я обнял Хлою.

— Пойдем наверх, когда закончишь, — предложил я ей.

— Хорошо, — пробормотала она. Я все еще чувствовал запах жженого сахара в ее волосах.

— Я так устала, — простонала Хлоя, когда я впустил ее в свою квартиру.

Я поднял ее на руки и поцеловал.

— У тебя был тяжелый день, — я понес ее в ванную.

— Ты самый лучший, — сказала она мне, сопровождая каждое слово поцелуем. Увидев, что ванна уже наполнена, она тут же разделась и залезла в теплую воду.

Я хотел ее, но она, похоже, хотела расслабиться.

— Я попросил своих инженеров осмотреть фритюрницу, — сообщил я ей.

На мгновение на ее лице появилось кислое выражение. Я разгладил ее морщинки, слегка проведя пальцами по ее лицу. Мне никогда не надоест видеть ее в моем пентхаусе.

Хлоя дремала, нежась в ванне. Я целовал ее, проводя руками по ее вискам и плечам. Время от времени я опускал одну руку ниже, лаская ее грудь.

Когда вода начала остывать, я завернул Хлою в одеяло, и она села на мой диван сушить волосы. Я заказал суши и блюдо с лапшой якитори.

— Извини за то, что Лиам съел все десерты, которые ты приготовила, — сетовал я, распаковывая пакет с едой, который принес Эдди, — Но есть японская кухня.

— Это даже к лучшему, — сказала Хлоя. — Думаю, даже мне не помешает отдохнуть от сладкого. Сегодня итак съела много всего.

— Вот это да! — воскликнул я.

Мы разделили еду, и после того, как закончили, она зевнула так, что у нее хрустнула челюсть.

— Мне нужно вести Инстаграм, — промолвила она, закрыв глаза и прижавшись ко мне. — Но я так устала.

Она была в полусонном состоянии, когда я отнес ее в постель и обнимал, пока она спала.

Я проснулся от того, что кто-то целовал меня. Хлоя сидела на мне верхом, а я опустил руки ей на бедра. Она лежала на мне восхитительным грузом.

— Доброе утро, — поприветствовала она. — Я провела с тобой целую ночь и даже не видела твой член.

Это привлекло мое внимание.

— Знаю, что вчера вечером ты хотел еще раз попробовать мою печеньку, — промурлыкала она.

— Да, — сказал я, позволив своей руке скользнуть под ее футболку и обхватить одну из округлых, идеальных грудей. Она медленно прижалась своими бедрами к моим. Я чувствовал влагу на ее трусиках. Запах ее страсти сводил меня с ума. Моя рука скользнула ей между ног.

— Ты хочешь меня, не так ли? — спросил я, отодвигая в сторону ее трусики и поглаживая ее. Исходящий от нее жар только усиливал мою эрекцию. Я гладил ее, пока она терлась об меня, ее бедра поднимались и опускались.

«Хочу этого каждое утро до конца своей жизни», ⸺ подумал я, когда она раскатывала на мне презерватив.

ХЛОЯ

Стон сорвался с моих губ, когда Джек скользнул в меня своим членом.

— Твоя киска такая тугая, — простонал он.

Казалось, он вот-вот потеряет контроль, но старался сохранять ровный ритм. Мои ногти прошлись по его груди, цепляясь за бугры мышц, когда Джек прижал меня к себе, и наша кожа соприкоснулась.

Он перевернул нас, его толчки стали более беспорядочными. Я запустила пальцы в его волосы, наклоняя его голову, чтобы поцеловать. Его член был горячим и толстым, и я раздвинула ноги, выгнув бедра, умоляла его заявить на меня свои права. Я потерялась в ощущениях, стонала, у меня кружилась голова, и я была окружена Джеком. Я укусила его за плечо, когда кончила, и он толкнулся еще несколько раз, продлевая последствия удовольствия в моей слишком чувствительной плоти.

После того, как Джек хорошенько разбудил меня, я приготовила ему завтрак, а затем испекла еще его любимого печенья.

— Разве ты не хочешь, чтобы я приготовила что-нибудь другое?

Он выглядел испуганным, его рот был набит печеньем.

— Нет! — возмутился он, проглотив печенье. — Зачем ты вообще предлагаешь такое?

Я устроилась рядом с ним на диване, общаясь с фанатами в социальных сетях, пока он проводил телефонную конференцию. Я была прижата к нему; он накрыл нас одеялом. Дверь на балкон была открыта, и Майло лежал наполовину внутри, наполовину снаружи. Воздух, проникавший в пентхаус, был прохладным, но под одеялом было тепло. Джек поцеловал меня, затем уткнулся носом в мою шею.

Я вскрикнула.

— У тебя такой холодный нос!

— Хочу тебя, — сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать меня.

У меня зазвонил телефон.

— Меня вызывают, — сообщила я ему, размахивая телефоном. — Дана хочет поговорить с нами.

Дана нетерпеливо ожидала в вестибюле башни.

Я прижалась бедром к Нине в знак приветствия. Она проигнорировала меня, пристально смотря на Хартли.

— Она заняла место Марии, — сердито заявила она.

— Шоу просто сенсация, — сказала Дана. — Оно стало популярным. Все о нем говорят. Все утренние шоу хотят, чтобы вы все были гостями.

— Это замечательные новости! — пропищала Хартли, хлопая в ладоши. — Все благодаря тебе.

Нина издала звук рвоты, и Хартли сердито посмотрела на нее.

— Последствия, которые произошли из-за пожара, — сказала Нина с фальшивой улыбкой.

— Они приглашают нас! — восторженно продолжала Дана. — Вы хоть представляете, насколько это редкое явление? Это совершенно естественно и абсолютно спонтанно.

— Значит, теперь от нас ждут выступлений на телевидении? — пробормотала я Нине.

— Разумеется, вы получите компенсацию за потраченное время, — добавила Дана, глядя на меня.

— Если мне заплатят, то я сделаю все, что угодно, — громко заявила я.

— Ну еще бы, — прорычала Хартли. — Включая встречи с чужими парнями.

— Джек не твой парень! — закричала я.

— Он и не твой! — взвизгнула она. — Он женится на мне. Ты даже не нравишься его родителям.

Хоть я и знала, что Джек говорил, что у него плохие отношения с родителями, слова Хартли задели меня за живое.

Она торжествующе улыбнулась, увидев выражение моего лица.

— Я слышала об этом. Мы очень близки. Они и так уже считают меня своей невесткой, — сказала она.

— Она лжет, — встряла Нина. — Ты такой ужасный человек, Хартли. Я знаю, что это ты испортила фритюрницу.

— Девочки! — перекрикивала нас Дана. — Клянусь, мне следовало стать учителем в средней школе. Перестаньте ссориться из-за мужчин и обвинять друг друга. На ближайшие несколько дней у нас плотный график ваших выступлений на телевидении. И вы все должны постараться вести себя дружелюбно перед камерами. Поняли?

Остаток дня мы провели, переходя от шоу к шоу. Во время большинства наших выступлений они хотели, чтобы мы показали небольшую демонстрацию выпечки. Они также хотели поговорить о Джеке.

— Каково это — иметь Джека Фроста в качестве судьи? — спросил один из ведущих.

— Я бы не возражала, если бы он оценил мое печенье! — пошутила ее коллега, и вся аудитория взорвалась смехом.

— Правдивы ли эти слухи? — спросила меня другая ведущая ток-шоу.

— Извините? — выдохнула я.

— О том, что у вас с Джеком отношения, — уточнила она.

Появилась наша фотография с «Щелкунчика», затем еще несколько фотографий, где мы вместе.

— Я… мы… просто… Я просто работала над проектом по выпечке для него, — запинаясь, ответила я.

— О, это побочный проект, — сказал ведущий, демонстративно подмигнув в камеру.

— Они не вместе, — ехидно ответила Хартли. — Кроме того, Джек слишком честен, чтобы позволить каким-либо предыдущим отношениям повлиять на его беспристрастность в качестве судьи. Мы с ним выросли вместе, мы очень хорошие друзья. Наши родители хотят, чтобы мы поженились. Надеюсь, когда-нибудь мы создадим семью, — она прихорашивалась перед камерой.

— То есть, у вас двоих есть история? — спросила ведущая, переключая свое внимание на Хартли. — Не могли бы вы рассказать нам, каким был Джек Фрост в детстве?

— Не могу в это поверить, — возмущалась я Нине после съемок этого эпизода.

— Все увидят, что она явно сумасшедшая, — ответила Нина. — Кроме того, мнение Джека — это единственное, что должно тебя волновать.

Мы отсняли еще несколько эпизодов, в том числе парочку для ночных ток-шоу.

Я устала, и у меня болели ноги, когда мы вернулись в башню.

— Не забудьте, — произнесла Дана, когда мы вошли в холодный вестибюль. — Вам всем нужно быть здесь в половине четвертого утра, чтобы пойти на утреннее ток-шоу. Наденьте что-нибудь симпатичное. Местные сотрудники сделают вам макияж, так что убедитесь, что будете выглядеть свежо.

Эдди вышел из-за стойки охраны. Хартли нахмурилась и поспешила к лифту. Эдди рассеянно наблюдал за ней, затем повернулся ко мне, едва не потеряв равновесие.

— Посылка, — от него разило алкоголем.

Если Марк Холбрук действительно арендует помещение в башне, Джеку придется искать нового охранника, хотя Хартли, похоже, находила его отвратительным, так что, полагаю, это был один из плюсов в пользу Эдди.

Он пододвинул ко мне большую коробку. Я поблагодарила его и отнесла ее наверх.

— Открывай, — поторапливала меня Нина. — Хочу посмотреть, что это за наряд. Держу пари, Джек будет очень доволен.

Я открыла коробку. Вместо забавного наряда там были наручники, веревка и кляп, а также напечатанная на машинке записка о том, что меня нужно связать, как рождественский подарок. Все это выглядело немного зловеще. Я выбросила коробку и ее содержимое в мусорное ведро, предварительно сфотографировав ее на память.

— Тебе нужно рассказать об этом Джеку, — серьезно сказала Нина. — И полиции.

— Это, наверное, от Хартли, — отшучивалась я. — Она просто пытается проникнуть в мою голову и выбить меня из колеи.

— Может быть, или, может, у тебя появился преследователь.

ДЖЕК

Марк позвонил мне, когда я был в своем офисе в башне Платинум-Провижн.

— Я обсудил все со своим советом директоров, и мы хотели бы продолжить переговоры об аренде помещений во Фрост-Тауэр.

— Это отличная новость, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос не звучал чрезмерно радостно, как у ребенка на рождество.

— При одном условии, — предупредил Марк.

— Все, что угодно.

— Ресторан на первом этаже торгового пространства.

— Я уже работаю над поиском арендатора, — пообещал я.

— Мы хотим Хлою. Ее маффины произвели большой фурор. Мой двоюродный брат Грант поставил моему брату Картеру синяк под глазом, подравшись из-за последнего маффина с французским луковым супом. Кроме того, все женщины в моей семье полюбили ее печенье. Они около часа фотографировали его, а затем аккуратно съели. Выпечка выглядела великолепно и аппетитно, но я не хотел рисковать своим здоровьем, выпрашивая у них кусочек. Хлоя — это находка, и нам нужно, чтобы она была рядом, пекла и готовила.

— Конечно, она хочет открыть пекарню, так что, уверен, она будет в восторге, — я встал и принялся расхаживать по своему кабинету. Я едва сдерживал свою энергию.

— Нет, ты не понимаешь, — сказал Марк. — Одной пекарни недостаточно. Нам нужен полноценный ресторан, подобный японскому ресторану, который у тебя в Платинум-Провижн.

— Разве вы не предпочли бы ресторан от проверенного ресторатора? Я знаю Ника Мазура, у него несколько успешных ресторанов, и уверен, что он был бы рад открыть один из них во Фрост-Тауэр.

— Нет, — ответил Марк. — Всеми ресторанами в этом городе управляют одни и те же пятнадцать человек. Меня тошнит от корпоративной ресторанной кухни, которая у всех одинаковая на вкус. Я проинформировал тебя о своих потребностях, чтобы я перевел свою компанию в твою башню. Если вы не можете убедить девушку к управлению рестораном, то это заставляет людей задуматься, на что еще вы не способны, мистер Фрост.

— Конечно, я могу вам помочь, мистер Холбрук. Хлоя была бы рада открыть ресторан, — убедил его я.

Я знал, что Хлоя говорила мне, что она не хотела открывать ресторан с полным спектром услуг, что ее мечтой была франшиза с милыми маленькими пекарнями. Но мне нужно, чтобы она открыла этот ресторан, чтобы Марк арендовал помещение в моей башне. Мне нужно осторожно обсудить это с ней. Хлоя разозлиться, если я с ходу скажу ей, что возлагаю все свои надежды и мечты на то, что она станет управлять рестораном.

Марк продолжил:

— С нетерпением жду этого. Ее маффины были…

— Мне нужно больше таких маффинов! — раздался другой голос.

— Картер, уйди! Я говорю по телефону! — раздался приглушенный голос Марка.

Послышался звук потасовки, затем я услышал, как Картер кричит в трубку:

— Держу пари, она точно умеет готовить, раз живет в твоем пентхаусе, Джек. Мы навели справки о Хлое, и оказалось, что она не так уж давно в Нью-Йорке. Поэтому, либо она ведьма и околдовала тебя, либо кормит тебя чем-то потрясающим. Секс — это волшебно, но его недостаточно, чтобы кто-то переехал к тебе и смотрел рождественские фильмы, устраивая при этом сумасшедший марафон…

— Заткнись, Картер! — я слышал, как Марк орал на своего брата. Не был уверен, стоит ли мне заканчивать телефонный разговор.

— Это то, что ты сам сказал, так ведь, Марк? — послышался голос Картера, который звучал откуда-то издалека. — Они же занимались сексом, пока смотрели «Олененка Рудольфа»…

— Что, нахрен, с тобой не так, Картер? — спросил Марк, при этом сказал ему что-то еще. Затем его голос стал отчетливее. Я предположил, что он снова взял трубку.

— Прошу прощения, — извинился Марк. — Мой брат немного не в себе. Но да, если Хлоя сможет открыть ресторан, это то, что нам нужно. Мне необходимо привлечь определенный тип талантов, чтобы развивать свою компанию, и ресторан Хлои стал бы отличным бонусом при найме кандидатов. Знаю, что это может занять некоторое время, учитывая работу отдела здравоохранения, но я верю, что ты сможешь это осуществить.

— Да, я уже работаю над этим, — солгал я.

Закончив разговор, я крикнул:

— Да! Да! Да! Моя башня спасена!

И все это благодаря Хлое и ее потрясающему печенью. После этого я больше никогда не скажу ничего плохого о сладостях.

В тот день, когда я вернулся, Хлоя сидела, скрестив ноги, на моем диване и рисовала. Я притянул ее к себе и обнял.

— Ты — лучшее, что когда-либо случалось со мной. Мне только что звонил Марк, — сказал я между поцелуями. — Он хочет арендовать мою башню в основном из-за твоих маффинов и печенья.

— Ох, не думаю, что дело было только в этом. У тебя красивая башня. И я уверена, что ты предложил ему довольно выгодную для города арендную плату, раз уж пытаешься найти арендаторов.

— Все, что он делал, это восхищался твоей стряпней.

Хлоя покраснела и пробормотала:

— Я просто пеку разные блюда.

— Они преобразили меня, — она вела себя застенчиво.

Я не хотел упоминать о том, что обещал Марку, что она будет управлять рестораном. Мне казалось, что это слишком для того, чтобы сразу такое взваливать на кого-то. Мне нужно постепенно подойти к этому.

— Ты стала хитом утренних шоу, — сказал я ей.

— И я рекламировала товары «Платинум Провижн».

— Это потому, что ты всегда заботишься обо мне, — я поцеловал ее. — Что ты рисуешь? — спросил я, глядя на блокнот, который лежал рядом с ней на диване.

— Просто несколько идей для конкурса «Пряничный домик».

— Он будет следующим? — уточнил я, снова целуя ее. На вкус она всегда была слегка сладковатой.

— Знаешь… — начала Хлоя, не глядя на меня.

На мгновение мое сердце упало в пятки. Не может же она бросить меня, не так ли?

— Я тут подумала. Я же хотела устроить рождественскую вечеринку, так что-нибудь маленькое, я просто… Я люблю Рождество и могла бы украсить твой пентхаус. Тебе не придется ничего делать, — поспешно добавила она. — Мы могли бы пригласить твоих братьев и сестру, — она вздохнула и подняла глаза к потолку. — Подожди, не обращай внимания, проигнорируй это, я просто устала.

— Да, — сказал я. — Устрой вечеринку.

— Нет, ты же не любишь Рождество.

— Ты должна устроить рождественскую вечеринку, — настаивал я.

— Уверен?

Я поцеловал ее.

— Да, — ответил я, прижавшись губами к ее губам.

Хлоя в восторге захлопала в ладоши.

— Но при одном условии, — заявил я с притворной серьезностью. — Если ты сама будешь печь и готовить, — потом я мысленно дал себе пинка. — Не потому, что ты, знаешь ли, женщина, и обязана это делать.

— Продолжай копать эту яму, приятель.

— Просто у тебя это действительно хорошо получается.

— Я же просто дразню тебя! — засмеялась она и обвила руками мою шею. — Я точно знаю, как покорить сердце мужчины!

Я улыбнулся ей.

— Но я серьезно насчет вечеринки, — застенчиво промолвила Хлоя.

— И я серьезно говорю о том, чтобы ты ее устроила. Планируй все, что хочешь.

— Отлично! — обрадовалась она и бросила на меня слегка виноватый взгляд. — Так получилось, что я уже приготовила текст небольшого приглашения по электронной почте, — она открыла свой ноутбук. — Я запланировала ее на канун Рождества.

— Давай, — сказала я, вводя адреса электронной почты моих братьев.

— А что насчет твоей сестры? — аккуратно спросила Хлоя.

Я нахмурился.

— Только не Белль. Я сам у нее спрошу.

Хлоя отправила электронное письмо, затем посмотрела на меня с беспокойством на лице.

— Ты уверен, что не против этого?

— Я хочу, чтобы ты была счастлива, и если это то, чего ты хочешь… — ответил я ей, беря ее за руки.

— Ну если это не то, чего хочешь ты… — пробормотала Хлоя.

— Со мной все будет в порядке. Я счастлив, если счастлива ты, — твердо заявил я.

И я хотел, чтобы она была достаточно счастлива, чтобы согласиться на управление рестораном.

ХЛОЯ

— Ничто так не напоминает о Рождестве, как пряничный домик, — сказала Анастасия на следующий день.

В студии были только Нина, Хартли и я. Одна из нас отправиться домой. Лучше бы это была Хартли.

Я знала, что Джек любит имбирные пряники, поэтому не беспокоилась о том, что ему не понравится мой десерт. Вместо пряничного домика я приготовлю целую деревню. Правда, я не собиралась делать традиционную деревню в швейцарских Альпах. Я хотела выложиться по полной и привнести Рождество с размахом, поэтому мой пряничный городок должен был выглядеть как Ктоград из «Гринча». Чтобы создать это ощущение, я собиралась сделать маленькие изогнутые крыши и причудливые формы. Испечь сам пряник было несложно. Я взбила все в миксере, который был у меня на рабочем месте. В воздухе стоял острый аромат корицы, кардамона и мускатного ореха.

Джек зашел в студию всего на минутку, чтобы понаблюдать за мной.

— Ты меня отвлекаешь, — он бросил на меня взгляд, от которого мог бы растаять сахар.

— Джек, не хочешь посмотреть, что я готовлю? — позвала Хартли.

— Мне нужно бежать, — произнес он мне. — Удачи.

Пока имбирный пряник был еще теплым, я вырезала фигурки для домиков. Я не делала домики слишком большими, у меня не было времени как следует их задекорировать. Я сделала их маленькими, чтобы уровень детализации был соответствующим.

У «Платинум Провижн» есть небольшой пресс, который позволяет создавать изогнутые формы из теплого теста для печенья, а имбирные пряники как раз для этого подходят. Мой рецепт имбирных пряников отличался от рецепта имбирного печенья. Тесто, которое я использовала для «деревни», было похоже на то, что я использовала для пфеффернюссе. Когда я вынимала его из духовки, оно было податливым, но после остывания становилось жестким. Оно было почти как бискотти. Моя ба готовила их для того, чтобы люди, приходя в гости, могли макать их в чай или кофе.

Мне пришлось быстро поработать с 3D-прессом, чтобы придать крыше правильные изгибы. Затем я с головой ушла в украшение своей пряничной деревни. Каждое маленькое здание в моей деревушке должно было быть уникальным. Я использовала измененную глазурь, чтобы склеивать кусочки пряничного домика. Как только я осталась довольна, то приступила к украшению. С помощью устройства для глазировки можно было быстро и аккуратно нарисовать маленькие сосульки, разноцветные гирлянды и причудливые украшения.

Я также использовала разноцветную помадку для создания извилистых дорожек, лестниц и гигантской рождественской елки (условно говоря) в центре города. Пока я тщательно расставляла свои домики, подошла Анастасия, и камеры, следившие за каждым моим движением, переключились на нее.

— Какая прекрасная маленькая деревушка, — проворковала она.

— Моя пряничная деревня должна быть красивой, но при этом еще и вкусной, — сказала я. — Поэтому я решила сделать что-то уникальное, добавив немного соусов для макания. Это будет не просто увлекательное занятие, но придаст имбирным пряникам особый вкус. Некоторые формы я украшаю заварным кремом, шоколадным соусом или соусом из сливочного сыра. В нем должно быть что-то горьковатое, фруктовое или немного кисловатое, чтобы подчеркнуть сладость пряников и глазури.

— Уникальное решение, — произнесла Анастасия, наблюдая, как я застилаю дымоходы и маленькие углубления сложенной пергаментной бумагой. Я не хотела, чтобы имбирные пряники растаяли от соусов для обмакивания.

Я приготовила соусы и, пока они остывали, полила их глазурью. Было бы странно посыпать все сахарной пудрой, поэтому я использовала насадку для приготовления снега на воздушном инжекторном насосе, которую Джек изготовил по моей просьбе. Я почувствовала себя особенной, когда использовала ее, и текстура была потрясающей. Она была почти как сахарная вата, но не совсем. Когда я закончила, мне и в самом деле показалось, что всю деревню засыпало снегом. Просто волшебно.

Осматривая свою работу в поисках пропущенных мест, я так увлеклась, что, только когда Хартли оказалась у меня за спиной, заметила, что она что-то несет в опасной близости от моего рабочего места.

— Упс! — взвизгнула она.

Я инстинктивно бросилась на свою деревню. Густая глазурь потекла у меня по спине. Я чувствовала, как она стекает по волосам, шее и глазам. Немного попало и на мою пряничную деревушку, но, к счастью, в основном все обошлось. Это было не то, что я не могла бы исправить.

— Ты сделала это нарочно! — я накричала на Хартли и влепила ей пощечину. Я ударил ее не сильно, но моя рука оставила на ее лице розовый след от глазури.

— Сука! — заверещала она. — Это был несчастный случай! Твои пряники даже не испортились, а ты ударила меня!

— Ты попыталась разрушить ее деревню! — закричала Нина.

Операторы вились вокруг, как мухи.

— Она ударила меня! — снова закричала Хартли. Надеюсь, что меня не выгонят за нападение. Я уже начала жалеть, что ударила Хартли.

— Это абсолютно неуместно! — произнесла Дана, когда они с Анастасией подошли ко мне. Анастасия старалась не рассмеяться.

— Это не смешно, — огрызнулась на нее Дана. — Вам троим нужно успокоиться. Возвращайтесь на свои места.

Хартли зашагала прочь.

— Хлоя, переоденься, прими душ, затем исправь все, что не так с твоей деревней, и продолжим. Все почти закончили? Я уже просто хочу, чтобы ваши блюда оценили, а потом одна из вас ушла, — заявила Дана. — Если бы мы не зарабатывали столько денег на этом шоу, я бы просто прекратила все это прямо сейчас.

Когда я вернулась, вытирая полотенцем остатки глазури, то смогла замазать маленькие красные пятна от брызг на моем городке. Нина и Хартли вносили последние штрихи в свои имбирные деревни, а я разливала по формочкам свои соусы.

Затем пришло время узнать, кто же станет финалистом.

ДЖЕК

Когда я встретился с инженером, которого назначил для расследования неисправности пистолета, он вытащил другой пистолет. Затем отвинтил часть держателя для жидкости, проколол часть уплотнения, наполнил его глазурью, вставил в розетку и создал давление. Я услышал, как он слегка завибрировал, а затем взорвался.

— Это не было неисправностью изделия, — заявил он. — Кто-то что-то с ним сделал. У меня возникли подозрения, когда увидел уплотнитель. Я подумал, что, возможно, это из-за разбитого стекла, но, похоже, что это имитирует то, что произошло.

— Похоже на то, — сказал я, осматривая устройство.

— Кто мог испортить пистолет? — спросил инженер. — Они довольно дорогие, чтобы просто так их уничтожать.

Я точно знал, кто это был. Хартли.

У меня было еще несколько часов до того, как придет время возвращаться в башню и судить конкурс, но я вернулся пораньше, чтобы поговорить с Даной. Хартли придется отстранить от участия в конкурсе. Вероятно, именно она что-то сделала с фритюрницей. Инженеры все еще работали над ней. Но это был не наш продукт, поэтому им придется провести дополнительные исследования.

Но я уже нутром чуял ответ.

— Слава богу, ты здесь, — встретила меня Дана. — Мы переносим судейство на более раннее время. Я больше не могу выносить этих женщин.

— Мне нужно с тобой кое о чем поговорить.

— Расскажешь после того, как осудишь конкурс, — сказала она, подталкивая меня в студию.

Хлоя выступила первой. У нее было приятное настроение, но я чувствовал, что ее что-то беспокоит.

— Слишком красиво, чтобы есть это, — произнесла Ану, осматривая пряничную деревню Хлои.

— А я съем, — ответил Ник и отломил кусочек крыши. Я сделал то же самое. У пряников был тот же пряный, слегка сладковатый вкус, который я запомнил в прошлый раз.

— Мне нравится, как ты подготовила соусы, — подметила Ану.

— Вижу, ты использовала новую насадку для приготовления снега от «Платинум Провижн», — я указал на снег.

— Это такой замечательный продукт, — добавил Ник, зачерпывая немного пышной глазури кусочком имбирного пряника. Он поднес его к камере. — Вы только посмотрите, какая консистенция? Она еще влажная, но уже почти взбитая. Это правда отличный способ создать интересные текстуры из глазури, которая, как правило, имеет довольно одномерный вид. Отличная работа!

В то время как Хлоя создала целую деревню, Нина преподнесла очень замысловатый викторианский дом.

— Похоже на архитектурную модель, — восхитилась Ану. — Это очень точная работа. Я впечатлена.

В викторианском пряничном домике Нины также был небольшой сад и изящная сахарная изгородь.

— Как тебе удалось сделать кружево из карамели таким замысловатым? — спросила Ану.

— С помощью устройства для глазури от «Платинум Провижн», — объяснила Нина.

— Твоя компания явно процветает, — пошутил Ник. — Мне нравится, что ты сделала с леденцами, Нина.

— Я все это приготовила сама. Засахарила фрукты и кожуру цитрусовых и вручную задекорировала их под гирлянду из леденцов.

— Можно почувствовать, с какой заботой ты приготовила пряничный домик. Кроме того, у него довольно сложный вкус, — добавила Ану. — Я чувствую вкус леденцов, а не просто зачерствевший сахар, как у леденцов из аптеки.

— И последняя, но не менее важная, — произнес Ник, когда подошла Хартли.

Я точно узнал этот дом. Она сделала пряничную копию дома моего детства.

Я стиснул зубы. Знал, что она хочет, чтобы я что-то сказал.

— Я сделала пряничный дом, — проговорила Хартли, пристально глядя на меня. — Дом, в котором ты можешь завести семью и мужа. Посмотрите, внутри даже стоит рождественская елка.

— Интересно, что ты украсила его изнутри, — прокомментировала Ану.

Ник оторвал кусочек от домика.

— Имбирный пряник немного суховат.

После того, как она ушла, я повернулся к другим судьям.

— Значит, Хартли выбывает, верно?

— Думаю так, — ответила Ану.

— Она ни разу не выиграла ни одного раунда, — добавил Ник. — Всегда была посредственной, и этого недостаточно, когда речь идет о финале.

Хартли не очень хорошо восприняла такую новость.

— Джек! — кричала она, оседая на пол. — Как ты мог позволить им так поступить со мной? Я же доверяла тебе.

Дане пришлось зайти в студию и увести ее.

— Ну что ж, — заключила Анастасия. — Очевидно, сегодня эмоции зашкаливают. В конце концов, это ведь Рождество. Теперь у нас остались две последние участницы, Хлоя и Нина. Финал уже через два дня, так что отдохните.

Хлоя ушла снимать интервью, а я встал вместе с остальными судьями, разминая ноги.

Ник повернулся ко мне.

— Видишь, вот почему я не сплю с сотрудниками или конкурсантками.

— Я и не спал с ней, — рявкнул я на него. Я был на голову выше Ника, и он сглотнул, глядя на меня снизу-вверх.

— Окей, чувак, окей, все в порядке, парень.

Когда мы выходили из студии, я услышал, как Хартли визжит в комнате для интервью.

— Думаю, тебе не удастся отснять с ней какие-либо полезные кадры, — сообщил я Гуннару.

— Ты что, шутишь? Сумасшедшие люди создают реалити-шоу. Черт возьми, я мог бы даже отснять для Хартли ее собственный спин-офф. Она довольно противоречивый персонаж. Ты разве не смотрел все серии?

— Нет.

— Да, тебе и не нужно, — ухмыльнулся он. — Зачем, когда у тебя в квартире находится вполне реальная штучка.

Я мрачно посмотрел на него.

— Я не пытаюсь надавить на тебя, чувак, просто констатирую факт, — сказал Гуннар. — Где твоя служба безопасности? Думаю, Хартли придется выпроводить из башни.

Эдди оказался более трезвым, когда я спустился в вестибюль, чтобы попросить его выпроводить Хартли.

— Итак, злую ведьму наконец-то вышвырнули вон! — он надел шапку Санта-Клауса.

— Можно тебя кое о чем спросить, Эдди? Почему на тебе костюм Санты?

Он посмотрел на меня как на сумасшедшего.

— Он меховой и теплый. Ты видел, как на улице холодно? На дворе середина декабря, — он покачал головой, бормоча что-то себе под нос, и я вошел в лифт.

— Ну конечно, очевидно, это я сумасшедший, — сказал я в пустом лифте.

Хлоя, оказалось, все еще была занята, поэтому я вернулся в свой пентхаус, чтобы забрать Майло и вывести его на прогулку. Пока я позволил ему побегать в парке, то позвонил Грегу и рассказал ему о предложении Марка Холбрука.

— Сам Холбрук, хах? — удивился Грег. — Если он заплатит, все может наладиться.

— У него было одно условие.

— Какое?

— Он хочет, чтобы Хлоя и ее ресторан заняли арендную площадь.

— Ну, думаю, мы может выделить ей небольшое место для пекарского островка, — размышлял Грег. — Это никому не повредит.

— Нет, Марк сказал, что хочет, чтобы она управляла рестораном с полным спектром услуг.

— Ни в коем случае, — категорически отказал Грег.

— Марк сказал, что хочет полноценный ресторан, как японский ресторан в моей башне Платинум-Провижн.

— Мне все равно, — огрызнулся Грег. — Я уже веду переговоры с компаниями «Нью-Йоркский хлеб» и «Старбакс».

— Это сетевики! — запротестовал я. — Я не хочу, чтобы в моей башне были франшизы.

— В твоей башне? — Грег хмыкнул в трубку. — Моя компания инвестировала в эту башню, так что по сути это моя башня, и я имею полное право заключать сделки с арендаторами в моей башне.

— Хлоя прекрасно готовит, — процедил я сквозь стиснутые зубы, борясь с желанием швырнуть телефон в ближайшее дерево.

— Хлоя — неподходящее решение, — отрезал Грег. — У нее нет опыта в управлении рестораном. Можешь вернуться к Марку Холбруку и сказать ему, что Хлоя не будет открывать ресторан.

Телефон затих. Грег повесил трубку.

Я не собираюсь так просто сдаваться. Я был так близок к своей цели. Все, что мне нужно сделать, это убедить Хлою, что она сможет управлять рестораном, затем разработать бизнес-план и представить его Грегу. Он оценит гениальность идеи, Марк подпишет договор аренды, моя башня будет спасена, а Хлоя останется со мной навсегда. Легко, верно?

Верно.

ХЛОЯ

— Мы прошли в финал! — радовалась Нина после того, как мы закончили наши интервью. Я так и не смогла отмыть всю глазурь со своих волос. Я вздохнула, представив, как буду пытаться смыть ее в нашей крошечной ванной.

— Собираюсь встретиться с подругой и выпить, — сообщила Нина, переодеваясь.

Я захватила кое-что из своей одежды.

— А я собираюсь к Джеку в душ.

Нина улыбнулась мне.

— Единственное, что могло бы сделать уход Хартли еще более приятным, это если бы она знала, что у тебя свободный доступ в пентхаус Джека.

— Я бы предпочла не тыкать в медведя палкой, — ответила я.

Джека и Майло не оказалось, когда я вошла в его пентхаус. Я решила пойти и принять душ. Когда я вычесывала свои кудри расческой с широкими зубьями, чтобы снять с них глазурь, Джек застал меня врасплох.

— Ты самый сексуальный пекарь, которого я когда-либо встречал, — выдохнул он.

Я уже была расслаблена и наполовину возбудилась от тепла душа. Его рука погладила меня, а затем и он сам оказался внутри меня. Я застонала, чувствуя головокружение от жара и ощущения его тела.

— Тебе нравится мой член, да? — прошептал Джек мне на ухо, трахая меня.

Я прижалась к стене большой застекленной душевой кабины. Он держал два пальца на моем клиторе, поглаживая и дразня, двигаясь внутри меня. Я слишком быстро кончила, а Джек продолжал входить в меня, трахая и поглаживая. Я кончила снова, и он выругался, когда и его тело содрогнулось.

Чувствуя головокружение и перегрев после секса в душе, на этот раз я сама распахнула все окна.

— Хочу вместе с тобой сделать пряничный домик, — удивил меня Джек, когда я забралась в постель рядом с ним.

И я хотела сделать пряничный домик вместе с ним. Что еще более важно, я хотела подарить ему одно из тех теплых семейных рождественских торжеств, которые запомнились мне в детстве вместе с моей ба. Джек это заслужил, и, если бы я смогла стать той, кто снова объединит семью Фростов, я бы не переживала так сильно из-за того, что моей бабули не было со мной в это Рождество.

Я нашла адрес родителей Джека, пока он спал. И собиралась завтра сделать ему сюрприз.

— Опять уходишь? — спросил он на следующее утро.

Я стояла в фойе, пытаясь уйти, но он продолжал целовать меня.

— Мне нужно кое-что сделать для шоу, — солгала я. — Вернусь во второй половине дня.

Поездка в Коннектикут, где Джек провел свое детство, была не слишком долгой. Движение на дорогах было свободным, и «Убер» не заставил себя долго ждать. Я поставила водителю пять звездочек на своем телефоне, пока шла по аккуратной каменной дорожке к входной двери. Дом родителей Джека был большим, в колониальном стиле, с белой деревянной обшивкой и большими окнами с угольно-серыми ставнями. У входной двери меня встретило большое крыльцо с колоннами.

Раздался звонок в дверь. Возможно, она даже не дома.

Большая дверь открылась.

— Ты, должно быть, Хлоя, — сказала женщина.

У нее были такие же умные голубые глаза, как у Джека, но вместо серебристо-белых волос, у его матери были длинные каштановые волосы насыщенного цвета. Она была высокой. И поняла, от кого Джек унаследовал свой рост.

— Заходи, — пригласила меня его мать. — Очень приятно наконец с тобой познакомиться.

— У вас прекрасный дом, — сделала я комплимент, входя внутрь.

Дом был огромным. Прихожая имела два уровня, с впечатляющей лестницей из темного дерева, ведущей на второй этаж. Пространство украшала сверкающая люстра. Я очень старалась не пустить слюнки. Именно в таком доме я всегда представляла себе семью — элегантном, красивом и со вкусом обставленном. Дом моей ба был маленьким, обшарпанным и заставленным разномастной мебелью. Тем не менее, в том доме царили любовь и гостеприимство, и он был украшен в соответствии с праздником. Ба всегда готовилась к рождеству на все сто.

Дом Фростов, каким бы красивым он ни был, был лишен каких-либо личных элементов гостеприимства. Рождественских украшений не было; не было даже большого количества декоративных безделушек. Не было ничего личного, за исключением небольшого семейного портрета, на котором были изображены двое родителей и шестеро маленьких детей.

Я услышала тяжелые шаги по полированному паркетному полу.

— И кто это у нас здесь? — спросил мужчина. Я предположила, что это был отец Джека.

Он был даже выше своей жены, с такими же платиновыми, почти серебристыми, светлыми волосами, как у Джека, такими же широкими плечами и волевой челюстью. Если Джек будет выглядеть так с возрастом, у меня нет никаких претензий.

— Это Хлоя, — сообщила мама Джека.

— Здравствуйте! — приветствовала я. — Рада познакомиться с вами, мистер Фрост.

— Доктор, — поправил он. — Мы с женой оба доктора. Я доктор медицины, а у нее две докторские степени — по неврологии и микробиологии.

— Я одна из ведущих исследователей рака мозга в мире, — уточнила мать Джека. — А мой муж, — доктор Фрост, — всемирно известный нейрохирург, специализирующийся на хирургии головного и спинного мозга.

— Вау, вы такие выдающиеся.

— А еще у него несколько патентов, — добавила мать Джека.

— Доктор Фрост недооценивает себя, — включился в разговор отец Джека. — У Дианы также есть несколько патентов на лекарства от рака.

— Это впечатляет, — ответила я, не зная, что еще сказать, когда кто-то так хвастается. — Ваш сын тоже очень впечатляющий.

— Да. Он учился в Гарварде, а затем поступил в Стэнфорд на степень магистра делового администрирования, — сказал отец Джека.

— В каком университета ты училась? — спросила Диана.

— Я посещала несколько кулинарных курсов в местном техническом институте, — рассказала я им, — но так и не закончила.

— Понятно, — его мать глядела на меня свысока. На ней были туфли на каблуках, и она была настолько выше меня, что мне пришлось вытянуть шею, чтобы заглянуть ей в глаза.

— У тебя есть какие-нибудь амбиции? — спросил отец Джека.

Мы все еще стояли в фойе. Если бы они были в доме моей ба, когда она была еще жива, она бы уже привела их на кухню, усадила на самый устойчивый из стульев и подала им множество закусок и напитков. Тем не менее, родители Джека расспрашивали меня о моей заурядной жизни.

— Я пекарь, — объяснила я. — Я бы хотела когда-нибудь открыть свою пекарню.

— Пекарь, — сказала Диана, слегка нахмурившись. — Не совсем то, на что мы надеялись для нашего сына.

Окей. Что можно на такое ответить? Как сказала бы моя бабуля: «Красота остается лишь на поверхности, но уродство проникает до мозга костей». Действительно ли я хотела пригласить их на рождественскую вечеринку к Джеку?

— Не хотела вас беспокоить. Я заехала только за формочками для печенья, украшениями и другими специальными вещами, о которых говорил Джек.

— Он устраивает вечеринку? — спросила его мама, наконец проведя меня из прихожей в дом. В остальном доме все было так же красиво и так же холодно. Подушки были на своих местах, и не было ничего, что могло бы согреть это место.

— Мы храним коробки с рождественскими украшениями в подвале, — сказала она, подводя меня к двери рядом с кухней.

Я ожидала, что там будет беспорядок, но и здесь все было аккуратно организовано, как на промышленном складе. Все ящики для хранения были одинакового размера и аккуратно расставлены на одинаковых стеллажах.

Она вытащила пять больших пластиковых коробок с надписью «РОЖДЕСТВО». Я взял одну, она — две, а отец Джека — два самых тяжелых, и мы отнесли их наверх.

— Итак, вечеринка, — начал он.

— Пожалуйста, приходите. Она будет в канун Рождества, — сообщила я.

Джеку, вероятно, не понравится, что я пригласила его родителей. На самом деле, я точно знала, что ему это не понравится. Даже мне это не нравится. Это были последние люди, с которыми я хотела бы провести Рождество.

Я немного запыхалась, пока несла коробку в прихожую. Мать Джека, казалось, совсем не устала.

— Тебе стоит заниматься спортом и тренироваться с весом, — отчитала она меня. — И перестань есть так много углеводов. Я не удивлена, что ты не училась в университете и любишь сладкое. Знаешь ли ты, что несколько исследований показывают, что риск развития диабета и сердечных заболеваний у женщин возрастает по мере снижения уровня их образования?

— Не знала, — ответил я.

— Я хочу, чтобы мои внуки были здоровы, — заявила она, когда я последовала за ней в гостиную.

— А это означает, что мать наших внуков тоже должна быть здорова, — добавил отец Джека.

— Ох, ну, я…

— Вот почему мы хотим, чтобы Хартли стала парой Джека.

Его парой? Это что, шоу Стива Ирвина (прим. — американский натуралист, снимает шоу о животных)? Я хотела поскорее вызвать «Убер» и уехать из этого холодного, незнакомого дома, но не хотела показаться грубой.

— Именно, она идеально подходит на роль жены Джека, — поддержала его Диана. — Она хорошо образована, мы знаем ее семью, она выросла в очень хорошем районе, и она худая, но не страдает анорексией.

— Уверена, что он примет во внимание ваше мнение, — ответила я.

Нет. Неудивительно, что Джек не очень-то отзывался о своих родителях. Я уже начала жалеть, что приехала сюда.

— Могу я быть откровенной? — спросила его мать. Я подумала, что она итак слишком прямолинейна, ну да ладно. Я взяла себя в руки. — Ты мне безразлична. Вызываешь у меня отвращение своими округлостями, своей выпечкой и всем этим сахаром. Сколько мы должны тебе заплатить, чтобы ты ушла?

— Ушла? — воскликнула я, не веря своим ушам. — Куда?

— Ушла. Подальше от Джека, — сказал его отец.

— Тебе достаточно ста тысяч долларов? — спросила меня Диана, доставая чековую книжку.

— Эм…

Они хотели заплатить мне, чтобы я держалась подальше от Джека. У меня было сильное искушение согласиться, взять их деньги и все равно переехать к Джеку.

Но нет, я не должна брать деньги. Это мошенничество, как поступил мой двоюродный брат, а я не опущусь до его уровня.

— Джек — взрослый мужчина, — воспротивилась я. — Не думаю, что вам стоит пытаться манипулировать его жизнью подобным…

Бах!

Мы все подпрыгнули, когда входная дверь в дом распахнулась и ударилась о противоположную стену.

— Что за чертовщина! — воскликнул отец Джека.

Джек ворвался внутрь, неся с собой гнев зимней бури.

— Какого хрена ты здесь делаешь? — взревел он. Подошел ко мне и, схватив за руку, рывком поднял. Я вскрикнула, скорее от шока, вызванного его появлением, чем от боли, которую он мне причинил.

— Ты не имела права, — рычал он, — я же сказал тебе…

— Прости, — воскликнула я. — Я не хотела…

Он потащил меня к входной двери.

— Что ты вообще делала здесь, проворачивая дела у меня за спиной? — прорычал он.

— Хотела сделать тебе сюрприз… — я попыталась объяснить все, потянувшись за коробками с рождественскими украшениями.

— Ты такой несдержанный, Джек, — обронила его мать, качая головой, выходя вслед за нами из гостиной. — Ты должен быть с Хартли. Она хоть уравновешенная. Тебе бы подошла она, а не эта пекарша. Весь этот сахар вреден для твоей эндокринной системы.

Отец Джека начал собирать коробки, но Джек выхватил их у него из рук.

— Идем, Хлоя, — приказал Джек. — Даже не вступай с ними в контакт. Они просто пытаются манипулировать тобой и контролировать тебя.

— Честно, Джек, — предостерегла его мать. — Ты не можешь так себя вести при наших будущих внуках.

— Не понимаю, почему тебя это вдруг волнует. Ты все-равно никогда не увидишь свою внучку, — у него было такое злое выражение лица. Мне не понравилось, к чему он клонит.

— Эта девушка ведь не беременна, правда? — в ужасе воскликнула его мать, выходя вслед за нами из дома к машине.

— Да, беременна, — заявил Джек, поворачиваясь к родителям и оскалив зубы.

Беременна? Я опустила глаза. Почему все люди думают, что я беременна? Учитывая, как много я ходила, мне казалось, что я наконец-то теряю вес.

— У нас будет дочь, а вы никогда ее не увидите, — выплюнул он в адрес своих родителей. Запихнул коробки на заднее сиденье машины и схватил ту, которую несла я.

— У нас есть права бабушки и дедушки, — предупредила его мать, схватив меня за плечо. Джек оттолкнул ее руку и потянул меня к пассажирскому сиденью внедорожника.

— Вы разрушили мою жизнь, и я позабочусь о том, чтобы у вас никогда не было того, чего вы хотите! — прорычал он, захлопывая дверцу машины и заставляя меня вздрогнуть. — Можете сидеть здесь, в этом холодном доме, и думать обо всех тех ужасных вещах, которые вы совершили, из-за которых ваш собственный сын не хочет, чтобы вы когда-либо встречались со своей внучкой.

Машина тронулась с места.

— И я не беременна. Это, — я обвела рукой живот, где упокоилась немалая часть моей выпечки, — последствия моей работы.

Руки Джека крепко сжимали руль.

— Ты еще хуже, чем Хартли, — тихо сказал он. — Ты только что вторглась в ту часть моей жизни, от которой я просил тебя держаться подальше.

— Я же не…

— Дай закончить! — прокричал Джек.

Я съежилась и заплакала.

— Знаешь, почему я просил тебя держаться от них подальше? Я думал, что уже объяснил тебе это, но ты явно не слушала.

— Я пыталась сделать тебе приятное, — всхлипнула я.

— А я не просил тебя вмешиваться в мою жизнь! — закричал он. — Это моя жизнь, я проживаю ее, и я знаю, что это за люди, а еще знаю, что нет никакой надежды на примирение. Рождественского волшебства не существует.

ДЖЕК

Я не знал, что Хлоя солгала мне, пока не спустился вниз и случайно не столкнулся с Ниной в холле.

— А где Хлоя? — Нина выглядела озадаченной. — Я думал, у нее какие-то дела для шоу?

— Ушла, — сообщил Эдди.

— Куда ушла?

— Она сказала, что собирается забрать какие-то рождественские украшения, чтобы сделать тебе сюрприз.

У меня внутри все сжалось. Возникло подозрение, что она поехала к моим родителям. К сожалению, у меня все еще не было ее номера телефона, и я не мог ей позвонить. Даже когда ехал в Коннектикут, я думал, что она никак не могла быть настолько глупой, особенно после того, как я рассказывал ей, какими ужасными были мои родители.

Когда я вошел и увидел ее там, в гостиной, разговаривающей с ними, я потерял самообладание.

И вот мы здесь, сидим в моей машине, в пробке на обратном пути до Фрост-Тауэр. Я был слишком зол на своих родителей, Хартли, Грега и свою жизнь в целом, чтобы поддерживать вежливый или какой-либо другой разговор. Хлоя всхлипывала рядом со мной на пассажирском сиденье, отчего мне становилось только хуже.

Мы заехали в гараж в Фрост-Тауэр, и я заглушил машину.

— Прости, — снова всхлипнула она. — Я лишь пыталась устроить тебе радостное Рождество, как в твоем детстве.

— Этого никогда не случится, — сказал я, запрокидывая голову и глядя на крышу машины. — На самом деле, этого по-настоящему никогда и не было. Все это был фарс, видимость, которую мои родители заставляли создавать мою сестру.

Хлоя казалась сбитой с толку.

Я вздохнул.

— Думаю, я объяснил тебе это по отдельным фрагментам, но позволь изложить все по порядку.

Она высморкалась, и я повернулся к ней лицом.

— Послушай, Хлоя, — начал я. — Мне правда нравилось Рождество. На самом деле, очень нравилось. Рождество всегда было замечательным благодаря Белль. Она украшала дом — у нее были какие-то старинные стеклянные безделушки, которые она обожала, готовила вкусные блюда, и мы все вместе открывали подарки. Ты знала, что моя сестра жила с родителями, пока ей не перевалило за тридцать? Мне всегда это казалось странным. Родители не платили за наше обучение в университете. Они считали, что мы сами должны были этого добиться. Ну и конечно же, они зарабатывали слишком много денег, чтобы мы могли претендовать на какие-либо стипендии или ссуды, поэтому Белль жила с нами дома и зарабатывала, пока мы училась. Она сама не смогла уехать в университет, потому что мои родители хотели, чтобы она растила меня и моих братьев. И поэтому она осталась. Она могла уехать, но не захотела оставлять нас. Именно Белль делала наш дом безопасным, теплым и веселым местом.

— И твоя мама просто позволила этому случиться? — спросила Хлоя.

— Моя мать и мой отец — он тоже разделяет часть вины — они оба работали. Они вкладывали много времени и усилий в свою карьеру и в свои собственные отношения. Белль же взяла на себя заботу о нас, детях.

— Трудно иметь карьеру и семью, — дипломатично заметила Хлоя.

— Если вы не готовы идти на жертвы, то вам не стоит заводить детей или, по крайней мере, стоит нанять няню, а не заставлять свою несовершеннолетнюю дочь выполнять за вас всю работу, — отрезал я.

— Да, это несправедливо, — сказала Хлоя, осторожно кладя свою руку на мою. — Но это не твоя вина.

— Белль — причина моего успеха, — попытался объяснить я. — Ты напоминаешь мне ее, потому что вы обе такие трудолюбивые. По ночам Белль удаленно писала компьютерные программы, а днем инвестировала в акции. Думаю, она также вложила немного средств в биткоин. Но она все же нашла время, чтобы помочь мне подать документы в Гарвард. Она даже оплатила мое обучение.

— Это было очень щедро.

— Мои родители даже не позволили ей приехать и помочь мне обустроиться на новом месте, потому что хотели, чтобы она осталась и заботилась о моих младших братьях. Они просто ужасно с ней обращались. И я тоже ничем ей не помог. Я разделяю часть их вины.

— Ты был всего лишь ребенком, — сочувственно поддержала Хлоя.

— Да, но позже я вырос. У меня появилась работа, я мог бы хоть что-то сделать. Конечно, сейчас я плачу за образование двух младшеньких. Но я ненавижу себя за то, что не понимал, как плохо все было для Белль. Я был совершенно не в курсе. Приезжал домой на День благодарения и Рождество и просто позволял Белль делать все по-домашнему, — я закрыл глаза, меня захлестнули стыд и гнев. — Я должен был купить ей дом или сделать что-то еще, не знаю. В тот момент я мог забрать детей.

— Твои родители бы не позволили тебе этого.

— Возможно. Но я бы мог придумать какой-нибудь способ облегчить жизнь Белль, — я отдернул руку от Хлои. — Я же не дурак. Я миллиардер и управляю очень прибыльной компанией. Да, конечно, в моей башне творится полная неразбериха, но я должен был поступить иначе. Белль пожертвовала ради нас всем, а я ничего для нее не сделал.

— Так что же случилось? Почему она ушла?

Я заерзал на сиденье. Мне было больно говорить об этом.

— Когда младший учился на первом курсе, Белль прислала нам электронное письмо, в котором рассказала, как сильно она ненавидела то, что ее заставляли заботиться о нас, как из-за нас у нее никогда не было нормальной жизни, как она была заперта в своей детской спальне и как устала поддерживать эту фальшь ради красивой жизни наших родителей, и с нее хватит. Потом она ушла. Все это произошло сразу после Дня благодарения. Два года назад, и с тех пор я ее не видел и ничего о ней не слышал.

— Кто-то должен был поехать и найти ее, — сказала Хлоя, ее глаза расширились от беспокойства. — Что, если ее удерживают силой или она пострадала?

Я поморщился.

— Она общается с двумя младшими. Думаю, она все еще считает их своими детьми, но она не связывалась ни со мной, ни с другими моими братьями.

— А ты пытался связаться с ней? — спросила Хлоя.

— Нет, — признался я. — Мне слишком стыдно.

— Понимаю, ты чувствуешь, что это твоя вина, что ты мог бы сделать больше, — сказала она, поглаживая мою руку.

Ее телефон зазвонил. Мне все еще нужно добавить ее номер в свой телефон. Но сейчас, похоже, было неподходящее время просить об этом. Я не хотел ставить ее в положение, когда она хотела бы сказать «нет», но чувствовала, что не может этого сделать.

— Извини, мне нужно идти, у меня встреча, — тихо сказала она, похлопав меня по ноге.

И я позволил ей уйти. Я был подавлен встречей с родителями. После того, как Хлоя ушла, я немного посидел в тишине своей машины, а затем собрался с силами, чтобы отнести коробки с рождественскими украшениями в свой пентхаус. После я сидел на балконе с Майло под свежим снегом.

ХЛОЯ

Я могла бы навестить Джека после встречи с Даной, Гуннаром и Ниной по поводу финального конкурса выпечки, но я этого не сделала. Мне было стыдно, что я отправилась в дом его родителей, не спросив его об этом. О чем я только думала?

— Уверена, он простит тебя, — прошептала Нина мне в темноте.

— Он сказал, что я такая же, как Хартли, — простонала я. — И, похоже, так оно и есть. Я ведь просто влезла в его частную жизнь.

— Ты не такая, как Хартли, — заверила меня моя подруга. — Просто дай ему шанс успокоиться.

— Он явно скрытный человек, но я практически переехала в его пентхаус. Возможно, я слишком сильно на него давила.

— Да ты же ему нравишься! — воскликнула Нина. — Скоро Рождество. Эмоции зашкаливают. Сосредоточься на выпечке.

Я пыталась, но не могла уснуть. Думала, что можно сделать, чтобы наладить отношения с Джеком.

Я все еще была уверена, что мне нужно как-то примирить его семью, но теперь вопрос был не в его родителях. А в Белль. Мне нужно как-то связаться с ней.

Джек сказал, что Белль путешествует. Я написала нескольким известным тревел-блоггерам из Инстаграм и спросила их, встречали ли они когда-нибудь Белль Фрост с платиново-серебристыми волосами и льдисто-голубыми глазами. Наверняка кто-нибудь ее видел. Я отправила им приглашение на вечеринку в канун Рождества в пентхаусе Джека и попросила их передать ей сообщение, если они найдут ее или узнают кого-то, кто с ней знаком.

Мои знакомые пообещали, что сделают это, и я снова улеглась спать. Если Джек увидит, что я вернула Белль, возможно, он простит меня за то, что я за его спиной общалась с его родителями.

На следующее утро, когда мы с Ниной спустились в студию, я была немного сонной.

— Доброе утро! — поприветствовала нас Анастасия. — Это последний этап «Грандиозной рождественской выпечки», после чего мы должны будем с вами попрощаться. До Рождества осталось всего несколько дней. Поскольку это заключительный этап, мы называем его «Рождественский гвоздь программы». На протяжении всего шоу, Хлоя и Нина, вы вдвоем готовили одни из самых красивых десертов, которые я когда-либо видела, а я уже много лет делаю обзоры ресторанов высокого класса. Поздравляем вас с тем, что вы так далеко продвинулись! Это ваш последний шанс узнать, кто же приготовит самый вкусный десерт. Как обычно, у вас есть время до полудня, чтобы приготовить свое блюдо.

Теперь, когда Хартли не было на кухне и я больше ее не видела, я смогла расслабиться и полностью сосредоточиться на своем десерте. Обычно судьи собирались с утра перед началом соревнований. Ану и Ник были здесь, но Джека не было. Наверное, он все еще злится на меня.

Я вздохнула и сосредоточилась на своем десерте.

— Что ты готовишь? — спросила Анастасия.

Я не могла поверить, что это был последний раз, когда она спрашивала меня об этом. Казалось, что «Грандиозная рождественская выпечка» началась только вчера.

— Зимний сад, — ответила я ей. — Я хочу передать вкус зимы, холод и тоску, но в то же время и надежду на Рождество, которое станет ярким пятном во тьме.

— Звучит амбициозно. Уже не могу дождаться!

Анастасия ушла поговорить с Ниной, пока я собирала ингредиенты.

Чтобы добавить рождественской искры, я собиралась сделать маленькую пагоду. Растопив цветной сахар, я создала маленькие кусочки пазла, расплавила края и склеила их, чтобы получилась единая конструкция. Когда она была готова, я покрыла лепестки цветов сахарной глазурью и аккуратно прикрепила их к пагоде. Это добавило небольшой всплеск цвета, а из-за сахара лепестки цветов выглядели так, словно были покрыты слоем инея.

Для приготовления различных соусов, которые я собиралась применить для нанесения узоров на пагоду, я использовала клюкву, груши, апельсины со специями, сливы, остролист, сосну и вино со специями.

Однако десерт нельзя было приготовить только из растопленного сахара. В нем должна была быть определенная размеренность. Я испекла несколько десертов: печенье, два вида тортов, два вида пирогов, а также немного засахаренных орехов. Нарезала их на кусочки и разложила по саду.

После того, как все испеклось и было готово, я приступила к оформлению десерта. Сначала я выложила на блюдо несколько ложек приготовленного мной соуса. Камеры зафиксировали, как я тщательно формирую свой десерт. Для садовых «растений» я приготовила ароматный мусс и заварной крем, которые аккуратно разместила ложечкой между завитками соуса. А для интересного вида я разложила по тарелке кусочки пирожных, песочного печенья и леденцов, приготовленных ранее. И наконец, я использовала маленькое устройство от «Платинум Провижн», чтобы создать на тарелке вокруг угощений слой тумана с ароматом сосны.

Когда мы закончили, судьи зааплодировали, а мы с Ниной обнялись.

Во время оценки состязания подошел Джек. Он не обратил на меня никакого внимания. Но заметил, что я смотрю на него, и быстро отвел глаза. Мне стало дурно. Победа в конкурсе ничего не значит, если я потеряю Джека.

ДЖЕК

Прошлой ночью мне не хватало Хлои. Без нее пентхаус казался пустым. Коробки с рождественскими украшениями, которые она забрала у моих родителей, стояли на моем обеденном столе, словно издеваясь надо мной.

Хоть я и знал, что Дана хотела, чтобы я был утром на последнем конкурсе «Грандиозной рождественской выпечки», я не знал, смогу ли встретиться с Хлоей лицом к лицу. Чувствовал себя просто ужасно из-за своего поведения. Я съежился, вспомнив, как она плакала в моей машине, а потом убежала после того, как я попытался ей все объяснить.

Игнорируя телефонные звонки Даны и удаляя ее гневные голосовые сообщения, я отправился в офис «Платинум Провижн» вместо студии. Сотрудники отдела маркетинга широко улыбались, когда вошли в конференц-зал.

— Только посмотрите на эти цифры! — ликовал директор по маркетингу. — Мы практически распродали всю первую партию продукции, которую отправили в магазины. Фабрики работают сверхурочно, чтобы увеличить производство. На следующие поставки уже сделаны предварительные заказы на миллионы долларов.

— Спасибо вам за вашу усердную работу, — поблагодарил я их. — Вы, конечно же, получите огромные рождественские бонусы, — появились широкие улыбки и раздались аплодисменты.

— Отличный способ завершить этот год, — произнес Лиам, когда мы выходили из здания.

— Для «Платинум Провижн», — проворчал я. — Я все еще не придумал, как спасти мою башню.

— А я думал, Марк Холбрук собирался переехать туда? — спросил Лиам.

Я нахмурился.

— Марк Холбрук имеет особый заказ, ресторан с полным спектром услуг, которым руководила бы Хлоя. Она прислала ему коробку маффинов, которые полюбила вся его семья. Но Грег не хочет, чтобы Хлоя открывала ресторан в торговом зале. Вместо этого он хочет разместить там компанию «Нью-Йоркский хлеб».

— Он хочет сетевиков! — воскликнул Лиам. — Это же ужасно.

— И я даже не спросил Хлою, открыта ли она к идее управления рестораном, — признался я. — Она всегда говорила, что хочет открыть небольшую пекарню или кафе, а не ресторан.

— А ты спрашивал ее, не хочет ли она открыть ресторан именно во Фрост-Тауэр? — поинтересовался Лиам.

— Нет, — признался я, — не спрашивал. И думаю, что она злится на меня.

Я рассказал Лиаму о том, что произошло с моими родителями.

Лиам присвистнул.

— Полное безумие. Твои родители сумасшедшие, чувак.

— Мне нужно как-то загладить свою вину перед ней.

— Она выиграет конкурс и будет очень счастлива, — уверенно заявил Лиам. — Ты можешь сделать ей массаж ног, предложить ей управление убийственно шикарным рестораном, и ты снова ей понравишься.

— Надеюсь на это.

Я вошел в студию как раз в тот момент, когда Хлоя и Нина заканчивали оформлять десерты.

Хлоя приготовила нежный десерт под названием «Зимний сад» с маленькой пагодой, сделанной из растопленного сахара.

— Прекрасно, — сказал я ей.

Было похоже на идеальный сад в миниатюре. Однако это была не точная копия какого-то места. Все было достаточно абстрактно, чтобы не выглядеть вульгарно, но при этом создавало ощущение зимнего сада. На тарелке были соусы, посыпанные кусочками шоколада, торты, муссы и другие десерты. А еще оставался небольшой слой тумана, пахнущего хвоей, который завитками оседал на поверхности, когда ты шевелил вилкой.

— Я потерял дар речи, — восхитился Ник. — Просто потрясающе. Тот факт, что ты приготовила все это за каких-то пять или шесть часов? Невероятно.

— Правда похоже на мастер-класс по приготовлению десертов, — сказала Ану. — Такое внимание к деталям, тот факт, что все вкусы сочетаются друг с другом. Я имею в виду, что ты приготовила, наверное, около семи разных видов десертов, чтобы создать это блюдо? Можно прочувствовать всю сложность. Но все это сочетается вместе, подобно симфонии.

— И еще, — добавил Ник, — если у тебя там осталось что-нибудь от грушевого пирога, того, что мне подали лишь маленький кусочек, то мне понадобится и все остальное.

— Спасибо, — поблагодарила Хлоя и вышла, быстро обняв подругу, когда Нина вышла ей на замену.

Десерт, приготовленный Ниной, был таким же прекрасным.

— Он называется «Сахарная слива», — сказала она.

На тарелке лежал шоколадный шар, украшенный маленькими кусочками засахаренных фруктов и цветами. Она разбила верхушку, и из него поползли струйки тумана, открывая взору десерт, похожий на драгоценный камень. В шаре были маленькие кусочки фруктового пирога и разноцветные соусы.

— Очень впечатляет, — прокомментировала Ану. — И твой десерт, и десерт Хлои выглядят так, словно их можно увидеть на обложке журнала. Это уровень готовки на звезду Мишлен.

— Большое вам спасибо, — Нина сияла, возвращаясь в комнату ожидания.

Ану и Ник обсуждали их десерты перед камерами. Затем они повернулись ко мне.

— У них обеих были замечательные десерты, — заключил Ник. — Однако, на наш взгляд, десерт Нины был немного лучше. Он был хорошо продуман и сдержан. У Хлои все было красиво и вкусно, но было слишком много всего.

— Хорошо, — произнес я, не понимая, почему они сочли нужным сообщить мне об этом. Обычно они просто сами решали, кто победитель, поскольку были опытными поварами.

— Ты не будешь расстроен? — спросила Ану с беспокойством. — Я слышала, что у вас с Хлоей… Э-э-эм… кое-что.

— Все в порядке, — резко сказал я. — Хлоя взрослая девушка.

Даже произнося эти слова, я знал, что она будет убита горем. Она, вероятно, обвинит меня в том, что я не заступился за нее. Но я не хотел устраивать сцену.

Когда пришло время объявлять победителя, Хлоя и Нина, взявшись за руки, встали перед нами. Я не мог смотреть на Хлою. Она будет так расстроена.

— Вы обе приготовили отличные десерты, — начал Ник. — Не только сегодня, но и на протяжении всего конкурса. К сожалению, кто-то один должен победить, и этот человек — Нина. Твое блюдо было современным, но классическим, и мы думаем, что оно немного, но превзошло «Зимний сад» Хлои.

Съемочная группа и судьи зааплодировали.

— О боже! — Нина прижала ладони ко рту.

Хлоя обняла свою подругу. Она улыбалась, но я все еще видел слезы в ее глазах.

— Хлоя и Нина, спасибо вам за вашу тяжелую работу, — поблагодарила Анастасия. — «Грандиозная рождественская выпечка» от «Романс Криэйтив» уникальна тем, что проводится только онлайн. Это дает поклонникам шоу и пекарям беспрецедентную досягаемость. И мы хотели отметить это, поэтому провели опрос в социальных сетях. Хлоя, ты стала обладательницей премии «Любимица фанатов». Так что поздравляем тебя с этим.

Хлоя улыбнулась, одними губами произнесла:

— Спасибо, — и послала в камеру воздушный поцелуй.

Я вздохнул с облегчением. По крайней мере, она не ушла ни с чем.

— Вы обе отлично поработали, — сказала Анастасия. — Спасибо вам за ваш энтузиазм, спасибо судьям и спасибо всем поклонникам шоу за то, что смотрели нас.

У меня не было возможности увидеть Хлою после официального окончания конкурса. Ее и Нину увезли на интервью, а потом, как я предполагаю, им придется еще выступить на нескольких ток-шоу.

Гуннар подошел ко мне.

— У нас получилось! — воскликнул он. — Я бы даже сказал, у тебя получилось. Все зубы целы? Не испортились от сахара?

— Думаю, потратил весь свой жизненный запас. Хотя, было не так уж плохо, — добавил я, вспомнив австрийское свадебное печенье Хлои.

— Надеюсь, ты не расстроился, что Хлоя не выиграла. По крайней мере, она стала любимицей фанатов, — Гуннар на мгновение задумался, и я практически увидел, как из его глаз посыпались долларовые знаки. — Знаешь, что было бы здорово? Поскольку мы готовим следующее шоу на тему Дня святого Валентина, возможно, нам удастся убедить Хлою принять участие и выйти замуж за одного из мужчин-конкурсантов.

Ярость. Ледяная ярость.

— Нет, — рявкнул я.

— Но она же любимица фа…

— Нет! Ни в коем случае! Даже не начинай! — прогремел я.

— Боже, ты такой страшный, когда злишься. Ты, должно быть, серьезно запал на эту девушку, — произнес он.

Я больше не мог этого выносить, поэтому отправился в свой пентхаус и начал составлять бизнес план для ресторана Хлои, пока не понял, что на самом деле не так уж много знаю о том, как управлять успешным рестораном. Интернет не слишком-то помог, и я отчаянно жалел, что испортил все с Хлоей.

ХЛОЯ

Пока Нина давала интервью, я поговорила с Даной.

— Не расстраивайся так сильно, — успокаивала она. — Даже к лучшему, что победа Нины. Иначе ты стала бы любимицей фанатов и победительницей конкурса. А так вы обе победительницы. У Нины ведь тоже много поклонников, и никто не хочет, чтобы их любимица проиграла, особенно перед Рождеством.

— Так значит, это было подстроено, — заявила я.

— Это телевидение. Здесь все подстроено. Но все равно, спасибо тебе за всю твою усердную работу. Чек поступит на твой счет в Новый год. Держу пари, ты как минимум заключишь рекламный контракт! И, надеюсь, получишь хорошую работу.

— Ага, — я растерла свои руки. — Не знаю, захочет ли кто-нибудь нанять человека, занявшего второе место.

Дана похлопала меня по плечу.

— По крайней мере, у тебя есть Джек. Ты могла бы просто поселиться в его пентхаусе и жить роскошной жизнью. Кажется, он у тебя под каблуком.

Я впилась в нее взглядом.

— Он нужен мне не из-за денег.

Дана закатила глаза.

— Это телевидение. Здесь все спят с кем попало ради того или иного одолжения, — заявила Дана. — Никто не смотрит на тебя свысока.

Прежде чем я успела возразить, одна из ассистенток режиссера подала ей знак.

— Мне уже пора! — бросила она через плечо.

Я поднялась в общую квартиру и медленно собрала свои вещи. По моему лицу покатились слезы. Не могу поверить, что проиграла! Я не выиграла конкурс и разозлила Джека.

— Ну и как это может быть моей жизнью? — застонала я, опускаясь на кровать.

— А вот и ты! — Анастасия вошла в комнату. — Не грусти так сильно! — она обняла меня, но от этого я только сильнее разрыдалась.

— Я рада за Нину, — настаивала я.

Анастасия погладила меня по волосам.

— Знаю, что ты рада! Не плачь. Ты все равно получишь денежное вознаграждение.

— Этого хватит, чтобы оплатить долг по моей кредитной карте, но не более того, — всхлипнула я.

— Не волнуйся. Прошло всего несколько часов после окончания конкурса. Финал еще даже не был загружен в сеть. Вот увидишь, тебе предложат работу.

— Надеюсь. Я просто хочу остаться в Нью-Йорке.

— Так и будет, — поддерживала она меня. — Дай знать, когда начнешь работать в ресторане. Я буду приходить и оставлять тебе восторженные отзывы.

После ухода Анастасии на мой телефон пришло электронное сообщение. Оно было от менеджера ресторана в Бруклине. Он был заинтересован в том, чтобы нанять меня. С колотящимся сердцем я поискала ресторан в Интернете, и он показался мне подходящим, поэтому я позвонила по номеру, указанному в электронном письме.

— Может быть, я все-таки смогу остаться в Нью-Йорке, — успокоилась я, почувствовав себя немного лучше.

После нескольких гудков ответил мужчина.

— Здравствуйте, это Хлоя. Я звоню по поводу предложения о работе, — произнесла я, мое сердце бешено колотилось.

— Замечательно! Мы твои большие поклонники, — ответил менеджер. — Мы ищем шеф-кондитера. Это относительно новый ресторан в Бруклине. Но я бы хотел, чтобы ты пришла и посмотрела все. Оплата конкурентоспособная, но, к сожалению, график работы объемный. Опять же, мы уже видели, на что ты способна, и я твой большой поклонник, так что эта работа твоя, если ты этого хочешь.

— Отлично! Похоже, это прекрасная возможность. Если я все еще буду вам подходить после личной встречи, то я согласна на эту работу. Я трудолюбивый работник и справлюсь со всем, что вы мне предложите.

— Знаю, что справишься, — усмехнулся менеджер. — Я большой поклонник шоу, и возможно, твой самый преданный фанат.

— Когда начинать?

— После Нового года, но, возможно, ты захочешь прийти пораньше, просто чтобы познакомиться с нашим местом. Зайди завтра и все посмотришь.

— Спасибо, — ответила я.

Повесив трубку, я посмотрела в окно на заснеженный город внизу. Буду очень скучать по этой башне и по Джеку. Я вздохнула, зная, что так долго продолжаться не могло. Я задавалась вопросом, не стоило ли мне подождать других предложений, но я продолжала получать электронные письма от компании моей кредитной карты, о том, что мой лимит почти исчерпан. И не могла позволить себе ждать потенциально идеального предложения о работе. Мне пришлось принять то, что уже было предложено. Если мне там не понравится, как только начну работу, то позже смогу устроиться в другой ресторан.

— О, Хлоя! — сказала Нина, когда вошла. — Мне так жаль!

— Не нужно, ты заслужила эту победу, — настаивала я, а потом заплакала. — Все в порядке, честное слово. Мне только что предложили работу в бруклинском ресторане.

— Замечательно! Но разве это то, чего ты хотела?

— На самом деле я просто хотела остаться в Нью-Йорке, так что это поможет мне добиться моей цели.

— Я думала, ты хотела открыть пекарню, — сказала она.

Я выдохнула.

— Не знаю, получится ли это хоть когда-нибудь. Я соглашусь на эту работу, поработаю несколько лет и посмотрю, что из этого выйдет.

— А как же Джек? — спросила она.

— А что насчет Джека? — возразила я.

— Бруклин немного далековато.

— Правда? — переспросила я. — Честно говоря, я даже не знала.

— Тебе нужно получше узнать город, если ты собираешься здесь жить, — предостерегла Нина. — Поездка на метро займет около часа, и это при условии, что метро будет работать. А «Убер» или такси из Бруклина стоят очень дорого, если конечно не вызываешь его в какое-то странное время суток.

— Ну, пока у меня нет других вариантов, — ответила я ей.

— Тебе стоит притормозить и подумать обо всем. Возможно, после Рождества у тебя появятся другие предложения, — подметила Нина.

Я покачала головой.

— Мне нужны деньги сейчас, и я должна начать новый год с уверенностью в том, где я буду. Все будет здорово, — заверила я свою подругу.

Она обняла меня.

— Скоро у тебя будет своя собственная пекарня. Или даже целый ресторан.

— Не знаю, справлюсь ли я с этим, — ответила я.

— Ты умеешь готовить! — настаивала Нина. — Кроме того, готовить обычную еду намного проще, чем десерты. У тебя бы это отлично получилось.

— Только если ты согласишься работать со мной, — пошутила я.

— Конечно. Дай мне знать, когда откроешь свой ресторан. И я сразу же буду там.

Я обняла ее. По крайней мере, я получила от конкурса хоть что-то хорошее — лучшую подругу.

ДЖЕК

После конкурса я ждал в своем пентхаусе, надеясь, что Хлоя придет, но она так и не появилась.

У меня зазвонил телефон. Это был Марк Холбрук.

— Нам нужен твой ответ по поводу аренды, — заявил он. — Я хочу разобраться с этим до того, как наступят праздничные дни между Рождеством и Новым годом.

— Да, я все понимаю, — ответил я, проклиная себя за то, что накричал на Хлою. Мне нужно найти какой-то способ уладить разногласия между нами.

— Хлоя согласна?

— Они только закончили съемки, но мы уже разрабатываем соглашение.

— Хочу получить его копию, — сказал Марк отрывистым тоном. — Твое помещение уникальное, а цена очень привлекательная, но моя компания не будет арендатором, если ресторан Хлои не будет находиться в башне. Мне нужны гарантии того, что у нас будут все необходимые удобства. Мы активно развиваемся, и я не смогу привлечь талантливых людей, если они не смогут даже сходить куда-нибудь выпить кофе или перекусить. Кроме того, мне нужно приятное место, где я мог бы принимать своих клиентов, не добираясь до них на машине или метро.

— Понимаю, — ответил я. — Я пришлю тебе его к сочельнику.

— Постарайся сделать это.

Я провел рукой по волосам. Мне нужно убедить Грега позволить Хлое управлять этим рестораном. Я не могу потерять сделку с Холбруком.

Я собрал свои материалы по бизнес-плану и отправился в башню Свенссон.

— Грег на месте? — спросил я секретаря.

— Позвольте узнать, свободен ли он. Пожалуйста, подождите здесь.

Я проигнорировал ее и последовал за ней по коридору в кабинет Грега. Я точно знал, что он, скорее всего, просто попросит ее отослать меня, если я не увижу его лично.

Она постучала в его дверь и раздраженно посмотрела на меня.

— Мистер Фрост хочет вас видеть, — оповестила она его в кабинете.

— Скажи ему, что меня здесь нет, — услышал я голос Грега.

— Грег, мне нужно с тобой поговорить, — заявил я, проталкиваясь мимо секретаря.

— Что такое? — рявкнул Грег, откладывая бумаги, которые он читал.

— Мне нужно, чтобы Хлоя заняла ресторанное место. Я потеряю сделку с Холбруком, если мы этого не сделаем.

— «Нью-Йоркский хлеб» очень заинтересованы в этом месте, — заявил Грег.

— Но Марк специально попросил, чтобы рестораном управляла Хлоя.

— Слышал, она даже не выиграла конкурс.

— Только потому, что Дана и Гуннар хотели, чтобы они обе стали победителями, — попытался я объяснить.

— А кто такая Нина? О, подожди, мне похер. Если Марк Холбрук не переедет в башню, тогда мы продолжим поиски ее покупателя.

— Почему ты ведешь себя как мудак? — заорал я на него.

— Мне не нравятся Холбруки, — произнес Грег с выражением отвращения на лице. — И я, определенно, не собираюсь прогибаться ради одного из них и рисковать с этой девушкой.

— Она не просто девушка, она опытный шеф-кондитер, — возразил я.

— Шеф-кондитеры, не управляют целыми ресторанами.

— Она сможет это сделать, — настаивал я.

— То, что ты с ней трахаешься, еще не значит, что она годится для управления рестораном, — усмехнулся Грег.

— Я найду ей хорошего менеджера.

— О, так теперь, когда ты потерпел неудачу в сфере недвижимости, ты собираешься потерпеть поражение еще и в карьере ресторатора, да? Ну уж точно, не на мои деньги. У тебя даже нет бизнес-плана.

Я кинул план на его стол, и он нахмурился, увидев его.

— Ты даже не привел ее сюда, чтобы представить бизнес план. Она вообще знает, что ты даешь обещания от ее имени?

Я сердито посмотрел на него.

— Она не знает, не так ли? — Грег усмехнулся.

Я подавил желание ударить его по лицу.

— Твоя башня — не единственный бедлам, с которым я сейчас сталкиваюсь. Я уже почти закончил помогать Холбрукам в том деле с Уэсом Холбруком и всеми случайными отпрысками его отца, которые продолжают появляться на свет. И не собираюсь рисковать финансовой состоятельностью Фрост-Тауэр, только потому что Холбрукам нужна Хлоя.

Я начал спорить, но Грег оборвал меня.

— Меня уже тошнит от титулованных миллиардеров, в том числе и от тебя, — выплюнул Грег. — Убирайся из моего кабинета, пока я не решил продать всю твою башню катарцам.

ХЛОЯ

Я знала, что мне нужно повидаться с Джеком перед отъездом; мне не нравилось, как мы расстались в прошлый раз. Мои чемоданы были собраны, а оборудование для выпечки завернуто в газету и надежно упаковано в большую прочную пластиковую коробку.

Я нервничала, стоя перед его дверью. Джек все еще злится на меня?

Он не улыбнулся, когда открыл дверь и увидел меня. Просто выглядел обеспокоенным.

— Хлоя, — поприветствовал Джек. — Я… не ожидал тебя увидеть.

— Неподходящее время? — спросила я его. Я нервничала, и у меня крутило живот.

— Нет, заходи. Вообще-то, я хотел с тобой поговорить, — ответил он, когда мы оказались в его гостиной.

— Я тоже хотела с тобой поговорить. Просто позволь мне начать первой, — Джек резко закрыл рот. — Прости, что виделась с твоими родителями за твоей спиной. Я просто пыталась помочь. Не хотела, чтобы ты подумал, что я буду жить за твой счет.

Он начал протестовать, но я подняла руку.

— Дай мне закончить. Я не такая, как Хартли. Я хочу тебя не из-за твоих денег или твоего имени. Мне просто нравишься сам ты, — я опустила взгляд на свои ботинки. — Думаю, мы, наверное, немного поторопились с тобой. Я тебя едва знаю. Но я бы хотела продолжить встречаться с тобой, если ты все еще этого хочешь.

Джек кивнул, и я выдохнула.

— Стремясь к независимости, я, вероятнее всего, устроюсь на работу в ресторан в Бруклине в качестве шеф-кондитера. Там что-то вроде крутого только что открывшегося ресторана, будет весело.

Я старалась, чтобы моя новая работа звучала модно и оптимистично, но на самом деле я нервничала. Что, если это все огромная ошибка? И я ведь чувствовала, что это огромная ошибка. Возможно, мне не следовало так быстро принимать их предложение. Почему я всегда бросаюсь в омут с головой, не подумав?

— Понятно, — произнес Джек.

Он выглядел удрученным. Скрестил руки на груди и уставился в пол.

— Мы все еще можем видеться, — я положила ладонь ему на плечо. — Но встречи будут на более равных правах. Назначим дату и время, а затем сходим в кино или винный бар. Мы будем вести себя как нормальные люди. Я не буду появляться у твоей двери в каких-нибудь нелепых рождественских нарядах, — я пыталась вызвать у него смех, но Джек даже не улыбнулся. — Ну, это все, что я хотела сказать, — неубедительно закончила я.

— Хорошо, — промолвил Джек, разминая напряженную челюсть. — Ты действительно этого хочешь? Работать на кого-то на кухне и готовить десерты в течение следующего десятилетия, не получая никакого признания?

Я была ошеломлена. Да кем он себя возомнил?

— Эй, это моя мечта! — громко воспротивилась я. — Только потому, что ты миллиардер в модных брючках, у тебя шикарные машины и небоскребы, это не значит, что ты можешь высмеивать то, что другие люди делают со своей заурядной жизнью.

— Ты не заурядна, — мягко произнес Джек.

Я почувствовала себя заурядной. В конце концов, я даже не выиграла конкурс, а ресторан в Бруклине был не таким уж и замечательным. Но все же. Моей мечтой было жить в Нью-Йорке, и именно так я собиралась достичь этой цели.

— Это то, чего я хочу, — твердо заявила я.

Но даже для меня самой это прозвучало не так, как я бы хотела. Я попыталась избавиться от всех своих опасений. Все мои эмоции были искажены, потому что мне было грустно из-за того, что я покидала башню, и была разочарована тем, что не выиграла конкурс.

Джек отвел от меня взгляд, затем снова посмотрел с натянутой улыбкой.

— Если ты действительно этого хочешь.

Я переступила с ноги на ногу.

— Я буду скучать по тебе, — наконец произнес Джек. — Не знаю, что буду делать, если ты не будешь прокрадываться ко мне в свободное время.

— Мы все еще можем навещать друг друга. Бруклин не так уж и далеко.

— Могло бы быть и ближе, — возразил Джек. — Это не то же самое, что быть на пару этажей ниже.

Я кивнула. И поняла, что он имел в виду. Но я не могла просто так переехать в его пентхаус. Я едва знала этого парня.

— Не могла бы ты ненадолго остаться? — спросил он.

Я покачала головой.

— Мне нужно встретиться с владельцем от «Airbnb», чтобы забрать ключи.

— Ты остановилась по брони «Airbnb»? — спросил он.

— Отель в Бруклине, рядом с рестораном. Я собираюсь пожить там, пока «Романс Криэйтив» не пришлет мне денежный приз, и я не смогу найти квартиру.

Мне не нужно было встречаться с хозяином прямо сейчас, но если бы я осталась в пентхаусе Джека, то это лишь отсрочило бы неизбежное. Мне нужно начать новую главу в своей жизни, и мои отношения с Джеком должны либо перерасти во что-то более разумное, либо окончательно закончиться.

— Понимаю, — спокойно произнес Джек.

Часть меня была немного расстроена тем, что Джек не признался мне в вечной любви и не потребовал, чтобы я послала ресторан в Бруклин ко всем чертям и переехала жить в его пентхаус. Но хотя я ведь только что сказала ему, что не хочу оставаться здесь и пользоваться его положением. Кроме того, он — джентльмен и не станет командовать мной. Джек с уважением отнесся к тому, что, как я утверждала, было моим желанием.

— Гм… ты тоже хотел что-то сказать? — спросила я, вспомнив, что он хотел поговорить.

— Ничего, — ответил он, — просто ты мне нравишься, и я хотел бы продолжать с тобой встречаться, если ты будешь к этому готова.

— Ох, — мы посмотрели друг на друга. — Ты мне тоже нравишься, — неловко ответила я. Затем приподнялась на цыпочки и довольно целомудренно поцеловала его. Я не почувствовала себя такой уж счастливой, и Джек тоже не выглядел таким уж довольным.

— Мне нужно идти.

— Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится, — Джек шагнул вперед, притянул меня к себе и снова поцеловал. Поцелуй был глубоким, и он делал все правильно, но все равно почему-то казался холодным. Я не могла избавиться от ощущения, что совершаю большую ошибку.

ДЖЕК

— Блядь! — закричал я, когда Хлоя ушла.

Я схватил ближайшую стеклянную вазу и запустил ею в стену. Майло залаял. Я не знал, из-за чего я был зол больше: из-за того, что я мог потерять свою башню, или из-за того, что Хлоя не захотела остаться со мной.

— Конечно же, она не хочет оставаться здесь. Ты напугал ее. Накричал на нее и довел ее до слез, — я подошел к кладовке, схватил веник и начал убирать осколки стекла.

Оглядев пентхаус, я понял, что без Хлои в нем было холодно. На самом деле, без нее во всей башне было холодно. Может, мне стоит просто позволить Грегу продать ее. Я не хочу быть здесь, если здесь не будет Хлои. Все это место лишь будет напоминать мне о ней. Знаю, она не сказала, что расстается со мной, но Бруклин так далеко. Все будет не так, как если бы она осталась здесь.

Чувствуя себя угрюмым и подавленным, я надел пиджак и отправился в «Платинум Провижн» на последнее в этом году заседание правления.

Хантер казался раздраженным, когда я вошел в зал заседаний. Я не понял, было ли это из-за меня или из-за его братьев.

— Рождество оказалось очень прибыльным, — сказал Грег после того, как я сообщил ему последние данные о доходах. Хантер нахмурился.

— Мы также продвигаемся в предварительных исследованиях по размещению завода в Харрогейте, — добавил я.

— Посмотрев на производственные показатели, я понимаю, что было бы разумно владеть хотя бы малым процентом производственных мощностей, — заметил Хантер.

Лиам улыбнулся. По крайней мере, чьи-то мечты сбываются.

— Новогодние цели, — сказал Хантер. — Лиам будет проводить больше времени в западной части Нью-Йорка, а Джек, полагаю, будет по горло занят своей башней?

— Не знаю, — ответил я. — Может быть, нам стоит просто продать ее. Холбруки не арендуют помещение.

— Послушай, — перебил меня Грег, — С компанией «Нью-Йоркский хлеб» ничего не вышло. И, в общем, с финансовой точки зрения имеет смысл разместить ресторан ради Марка Холбрука.

Лиам улыбался от уха до уха.

— Почему ты передумал? — спросил я, оправившись от легкого шока, когда услышал, что Грег Свенссон передумал.

— Рождественское чудо, — заявил Грег. Хантер ухмылялся.

Лиам обнял меня за плечи.

— Я пожаловался Хантеру на происходящее. А он пригрозил, что отправит всех наших младших братьев жить к Грегу, а не к нему и другим моим братьям в Харрогейт, — Лиам согнулся пополам от смеха. — Можешь себе представить, чтобы Грег заботился о компании одиннадцати и двенадцатилетних детей?

Я слегка улыбнулся.

— Я ценю это, но, думаю, уже слишком поздно. Хлоя устраивается на работу в ресторан в Бруклине.

— Это неприемлемо, — возмутился Грег. — Я хочу, чтобы сделка с арендатором была завершена уже к Рождеству. И я подготовил предварительное соглашение для ее ресторана. Этого должно хватить, чтобы временно удовлетворить Марка Холбрука, пока ты позвонишь ей и скажешь, что она должна управлять этим рестораном.

— Постараюсь.

Хлоя, казалось, была непреклонна в своем желании работать в Бруклине. Но, возможно, если я буду умолять ее, она согласится заняться рестораном.

— Мне нужны последние новости к завтрашнему дню, — распорядился Грег.

На обратном пути во Фрост-Тауэр я начал паниковать. У меня все еще не было номера Хлои, а она не предложила мне дать его перед отъездом.

Я должен заключить эту сделку, при этом заставить себя успокоиться и составить план. Отправил Дане сообщение с просьбой дать мне номер Хлои, затем отправил ей сообщение через Инстаграм. Пока ждал ответа от Даны, я задавался вопросом, не пыталась ли Хлоя просто мягко со мной порвать. Может быть, она на самом деле не хотела продолжать наши отношения. Может быть, она исчезнет, как Белль.

Когда я вернулся, то увидел Хартли у башни, и это сделало мои мысли еще более удручающими.

— Джек! — воскликнула она, обхватив меня руками. — Скажи мне, что это неправда!

— Что неправда? — спросил я раздраженно, пытаясь оторвать ее от себя.

— Насчет Хлои! Она ведь не носит твоего ребенка, да? Мои родители сказали… — Хартли начала всхлипывать. — Они сказали, что она беременна.

Ах, да. Ложь, которую я сообщил своим родителям, чтобы разозлить их, теперь вернулась ко мне бумерангом.

Я все еще был расстроен, поэтому вместо того, чтобы сказать Хартли правду, я ответил:

— Конечно же, Хлоя беременна. Ты никогда не была предназначена мне. И я бы ни за что на свете не позволил тебе стать матерью моего ребенка.

Хартли начала кричать и плакать. Она орала и пыталась вцепиться мне в лицо ногтями. Я оттолкнул ее и вбежал в вестибюль, заперев за собой дверь.

— Эдди! — прикрикнул я, но Санта был в отключке на посту охраны.

ХЛОЯ

Место, в котором я остановилась на ночь, было маленьким, тесным и странно пахло. Оно и близко не было таким красивым, как пентхаус Джека. После беспокойного сна и скудного завтрака я отправилась в Бруклинский ресторан. Он находился в старом промышленном комплексе. Помещение было уютным, с высокими потолками и старыми кирпичными стенами, увешанными произведениями искусства.

— Здесь красиво, — убеждала я себя. — Немного по-хипстерски, но мило. С этим можно работать.

Мои добрые чувства испарились, когда я вошла в маленький офис. Там меня ждал мужчина в костюме Санта-Клауса, без бороды и шляпы.

— Я правильно пришла по поводу работы? — спросил я его, чувствуя тревогу.

— Хлоя! — прогудел он, притягивая меня к себе в объятиях. Затем поцеловал меня в щеку. Я нервно рассмеялась.

— Я Герберт, здешний менеджер, — представился он с широкой улыбкой на лице.

— Вижу, у тебя явно рождественский настрой, — я размышляла, не стоит ли мне покончить с этим и сбежать отсюда. Но мне нужна эта работа. Мне нужно заплатить за «Airbnb».

— Я работаю Сантой в торговом центре, — сообщил он мне, в два шага пересекая маленькую комнату и перекрывая мне доступ к двери.

— Работаешь в торговом центре? — переспросила я, чувствуя легкую слабость. В моей голове зазвенели тревожные колокольчики.

— Мне там нравится! Люблю помогать людям в создание прекрасных воспоминаний о Рождестве. Вот почему я думаю, что мы идеально подходим друг другу. Ты любишь Рождество так же сильно, как и я.

Он шагнул ко мне, и я прижалась спиной к его столу. Он не был тем Сантой с рождественской ярмарки — это я знала наверняка. Он был недостаточно высок. Но я поняла, что это он преследовал меня в торговом центре и продуктовом магазине.

— Где ваш шеф-повар? — спросила я, пытаясь сменить тему.

— Он придет позже, — сказал Герберт. — Я хотел, чтобы у нас была возможность поболтать. Наедине.

Звон колокольчиков стал оглушительным.

Герберт придвинулся ближе ко мне. Я почувствовала запах рогаликов, которые он ел на завтрак.

— Тебе понравились мои подарки?

— Какие подарки? — тихо спросила я.

— Наряды. Ты не выложила фото в последних двух, — он облизнул губы.

— Так это ты отправлял мне те посылки? — я отругала себя за то, что выкладывала такие фото в Интернет. Мне не следовало этого делать. И вот я здесь, запертая в офисе со своим преследователем Сантой.

— Я о-о-очень хотел увидеть тебя в последнем наряде, — пробормотал Герберт. Я практически видела, как у него потекли слюни. — Эта узенькая маленькая одежка, твои связанные руки и хорошенький ротик заткнутый кляпом.

— Я, эм…… Думаю, мне нужно идти, — промямлила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Совсем забыла, что у меня назначена еще одна встреча.

— Я влюблен в тебя, Хлоя, — Герберт пристально смотрел на меня. Он протянул руку, чтобы погладить меня по волосам, и я вздрогнула.

— Ага, конечно, еще раз повторяю, мне действительно нужно идти…

— Ты беременна?

— Что? — гнев, вызванный этим вопросом, придал мне смелости, и я выпрямилась.

— Ходят слухи, что ты беременна от Джека.

— Нет, — отрезала я. — Это всего лишь слухи. То, что было с Джеком, было неправдой. Между ним и мной ничего нет. Это все было лишь для шоу.

Герберт улыбнулся мне, на его лице явно читалось облегчение.

— Я так рад узнать, что ты не была с Джеком, — Герберт заметно расслабился. — Иначе было бы плохо, — он вытащил носовой платок и стер капли пота со лба. — Теперь ты можешь быть со мной, — схватив меня за руку он погладил ее потной ладонью.

Я уже начала жалеть, что не обратилась в полицию, когда стали появляться те посылки.

— Я давно подписан на тебя, — сообщил он.

Мне нужно как-то сбежать из этого кабинета. Я начала медленно продвигаться к двери.

— Я рада, что это так, — солгала я. Он не помешал мне обойти его. — Я чувствую себя в большей безопасности, зная, что ты рядом, — Герберт схватил меня в объятия. Я оттолкнула его и взялась за дверную ручку.

— Было приятно познакомиться с тобой, Герберт. Как я уже сказала, мне нужно идти, но мы с тобой отлично проведем время. Я точно это знаю! — я практически выбежал из ресторана.

— Вот это подъем по карьерной лестнице, — бубнила я себе под нос, гуляя по Бруклину и кутаясь от холода в шарф. — Платят хорошо. Рабочие часы кажутся долгими. У меня не будет времени на баланс между работой и личной жизнью, хотя Джек, похоже, итак не хочет поддерживать со мной никакого баланса. Ох, а еще менеджер — подонок, преследовал меня и присылал жуткие подарки сексуального характера, — я почувствовала, что вот-вот расплачусь. Мне очень хотелось чего-нибудь выпить, но было еще слишком рано. К тому же, лимит на моей кредитной карте был исчерпан. Я была потрясена, когда бронирование отеля на «Airbnb» было одобрено. Была уверена, что банк уже внес меня в список нежелательных клиентов.

— Привет! — сказал мужчина из пиццерии. — Ты — Хлоя из выпечки! Иди попробуй нашу пиццу! — он дал мне три кусочка, я сфотографировала их и выложила в Инстаграм. Я была готова обменять рекламу на бесплатную пиццу.

Поев, я побродила по окрестностям, чувствуя себя растерянной. И вот я в очередной раз упала духом. Хуже всего было то, что я скучала по Джеку. Мне хотелось, чтобы он спустился с неба и… что сделал? Спас меня?

После того, как он наорал на меня и сказал, что я такая же, как Хартли, весь Нью-Йорк может замерзнуть, прежде чем я попрошу у Джека Фроста денег. Я даже оставила в его пентхаусе все подарки, которые он мне подарил. Одежда, особенно то пальто и обувь, были слишком дорогими. Мне показалось неправильным брать их с собой.

Я села на скамейку в маленьком парке и принялась пинать ногами листья.

Подумала, не слишком ли я поспешила. Может быть, мне следовало сдержаться, притвориться более труднодоступной. Дайте мышонку печенье, он переспит с вами, а после не захочет продолжать отношения (прим. отсылка на детскую книжку «Если вы дадите мышке печенье»). Или, может быть, Джек хотел завести со мной отношения, но я все испортила, поговорив с его родителями за его спиной, и теперь он думает, что не может мне доверять.

Когда я шла по окрестностям обратно в свой номер, ко мне подошел Санта. Я собралась с духом, но этот Санта был не таким низким и толстым, как Герберт.

— Почему ты преследуешь меня? — накричала я на него. На нем были темные очки, и я не могла разглядеть его лица.

— Итак, подтвердилось, что ты действительно беременна, — он улыбнулся сквозь накладную бороду. — Я наблюдаю за тобой.

Я всмотрелась в Санту. Он показался мне очень знакомым. Он заметил, что я изучаю его, повернулся и быстро пошел прочь.

— Почему всех так волнует состояние моей матки? — раздраженно крикнула я. Женщина, выгуливающая кошку, бросила на меня неодобрительный взгляд.

«Может, мне стоит просто вернуться на Средний Запад», — подумала я про себя. — «Я одна явно не справлюсь в Нью-Йорке».

Я пролистала тысячи сообщений, которые мне присылали разные люди, нуждаясь в поддержке своей уверенности в себе. Там были признания в любви и… в других вещах. Я закрыла приложение.

— Хватит искать легких путей, — сказала я себе. — Есть и другие рестораны. Найдешь что-нибудь еще.

Но так ли это? Мне стало дурно. Следующие несколько дней я провела заперевшись в отеле, у меня больше не было денег, и я не могла найти работу.

Печальная реальность заключалась в том, что я просто хотела Джека. Я знала, что с ним я в безопасности. Но у Джека были свои проблемы. И ему не нужны были еще и мои.

Когда я убирала свой телефон обратно в сумочку, на меня выскочил Санта. Я завизжала.

— Хлоя, — это был мой двоюродный брат. Казалось, ему срочно нужны были наркотики. Я вспомнила взгляд своей матери. По крайней мере, с ним не было его друга Кевина.

— Мне нужна помощь, — умолял Коди. — Хлоя, ты должна мне помочь. Мне нужны деньги. Совсем немного. Я сделаю все, что угодно.

— У меня нет денег, — закричала я. — Я на мели. Оставь уже меня в покое.

— Может, у тебя и нет денег, но я точно знаю, у кого они есть, — сказал Коди, когда кто-то надел мне на голову мешок. Я кричала, чувствуя, что меня затаскивают в машину. Хлопнула дверца, и мы уехали.

ДЖЕК

Поверить не могу, что Хартли все еще ошивается где-то поблизости. Почему она должна быть здесь, а Хлои нет?

Зазвонил телефон, и мое сердце подпрыгнуло, когда я подумал, что это может быть Хлоя.

— У нее даже нет твоего номера, — сказал я сам себе, снимая трубку.

— С кем это ты разговариваешь? — спросил голос на другом конце телефона. Это был Оуэн.

— Ни с кем.

— Понимаю. Ты правда устраиваешь рождественскую вечеринку? — спросил мой брат.

Я хлопнул себя ладонью по лбу. Совершенно об этом забыл. Вот почему Хлоя так хотела эти украшения. Почему я так ужасно с ней обошелся? Она всего лишь пыталась помочь.

— Ты здесь? Ты вообще слушаешь? — огрызнулся Оуэн.

— Да, да, — ответил я. — Думаю, в канун Рождества будет вечеринка.

— Мэтт и Оливер сегодня возвращаются из Гарварда?

— Наверное.

— Похоже, ты вообще не в курсе, что происходит вокруг, — заметил Оуэн.

— Я очень занят. Я миллиардер. Я управляю компанией. И я пытаюсь предотвратить крах многомиллионной сделки с недвижимостью! — прокричал я.

Оуэн фыркнул и повесил трубку. Телефон зазвонил снова.

— Что еще? — огрызнулся я.

— Надеюсь, что ты не так отвечаешь на телефонные звонки потенциальных арендаторов, — сказал Грег Свенссон резким тоном. — Неудивительно, что Фрост-Тауэр не приносит денег.

Я вздохнул.

— Чем могу тебе помочь, Грег?

— Хлоя подтвердила, что будет управлять рестораном? Она нужна нам как можно скорее. У Карла на примете есть несколько арендаторов, которые, похоже, заинтригованы тем, что твоя пекарша откроет собственный ресторан. Очевидно, успех шоу моего брата оказался более масштабным, чем предполагалось ранее.

— Знаешь, если бы ты позволил мне сделать это, когда я изначально просил, у нас бы не возникло такой проблемы.

— Ты недостаточно хорошо все преподнес, — поспорил Грег. — Позвони мне, как только она примет предложение.

Раздался стук в дверь, и я распахнул ее, ожидая увидеть Хлою.

— Джек! — воскликнули мои братья. Я обнял Мэтта и Оливера. Мой старший из младших трех братьев, Джонатан, вошел следом за ними.

— Хорошо доехали? — спросил я, обнимая его.

Он пожал плечами.

— Движение было довольно свободным. Думаю, большинство людей уже уехали из города на праздники.

— А я думал, тут будет вечеринка, — Оливер драматично плюхнулся на диван и включил телевизор. — Здесь даже нет никаких украшений.

— Мы немного опаздываем с подготовкой, — объяснил я.

— А где твоя девушка? — полюбопытствовал Мэтт.

— Что? Откуда…

— Один из Свенссонов живет в общежитии дальше по коридору от меня. Он сказал, что Лиам говорил о том, что у тебя есть девушка, и она готовит лучше всех на свете, — возразил Мэтт.

— О, а я голоден! — пожаловался Оливер.

Я порылся в своем почти пустом холодильнике.

— Тут осталось только два суповых маффина, — я разогрел маффины в микроволновке, чтобы они немного подогрелись, и мои младшие братья съели их в два счета.

Джонатан посмеялся над ними.

— Когда Хлоя приедет, чтобы приготовить что-нибудь еще? — спросил Мэтт.

— Может быть, сегодня вечером, — уклонился я от ответа.

Но так ли это?

Возможно, переезд в Бруклин был ее последним «пошел ты». Возможно, она разозлилась сильнее, чем я думал. Я ведь не подозревал, что Белль настолько зла, уязвлена и обижена, пока она не ушла. Возможно, с Хлоей происходило то же самое, а я был слишком туп, чтобы это заметить.

Майло уперся мне в бедро.

— Я собираюсь его выгулять. Скажу Оуэну, чтобы он захватил для вас еды, ребята, раз уж он все равно едет сюда, так что убедитесь, что встретите его внизу, чтобы помочь ему донести все, что он там накупит, — сказал я им, пристегивая хаски к шлейке. Трое моих братьев были прикованы к футбольному матчу по телевизору и одобрительно хмыкнули.

Я взял Майло на долгую прогулку до парка и обратно. Подумал, что пес чувствует мое беспокойство, потому что он не захотел останавливаться и играть в снегу.

Когда я вернулся, перед моей башней стоял Санта-Клаус в темных очках.

— У тебя есть ровно десять секунд, чтобы убраться отсюда, или я вызову полицию, — прорычал я ему.

— Где Хлоя? — спросил он.

— Тебя это не касается. — Я изучающе посмотрел на него. — Эй, я тебя что, знаю?

Но его взгляд был направлен не на меня. Санта смотрел вниз по улице, где к Фрост-Тауэр медленно приближалась потрепанного вида машина. Затем открылась дверца, и оттуда вывалилась знакомая блондинка-пекарь и побежала ко мне.

— Джек! — закричала Хлоя, бросаясь в мои объятия. Я прижал ее к себе и выругался, когда на сцену театра абсурда вышли Санта-Клаусы.

ХЛОЯ

— Это безумие! — закричала я, когда Коди снял капюшон с моей головы. Мы были на заброшенном складе, и я лежала связанная на полу. Самое печальное: я была благодарна судьбе за то, что меня похитили мой кузен-наркоман и его друг, а не Санта-извращенец Герберт.

— Это не безумие. Мы получим за тебя выкуп. Это же идеальный план, — ответил он.

— У меня нет денег, — медленно повторила я. — Вы похитили нищую девушку.

— Мне нужно, чтобы ты заставила Джека дать мне денег, — сказал Коди. — Позвони ему и скажи, чтобы он дал нам сто тысяч долларов.

— Он не даст вам столько денег! — взвизгнула я. — Он даже не поверит, что это реально, пока мы не поговорим с ним лично. Он миллиардер, и не станет заключать подобную сделку по телефону.

— Но ему нужно время, чтобы сходить в банк и снять наличные, — с сомнением произнес Кевин.

Я рассмеялась.

— Ты что, шутишь? У него полный сейф наличных, — я заметила, как глаза Коди загорелись жадностью.

— Отвезите меня во Фрост-Тауэр, — приказала я. — Сможете подождать со мной в вестибюле. Джек поднимется наверх и набьет для вас полную сумку наличных, а потом сможете отправиться восвояси. Проще простого.

Кевин посмотрел на Коди. К счастью, их накачанные наркотиками мозговые клетки решили, что это, на самом деле, отличная идея. Я покачала головой. Самое обдолбанное похищение в истории.

— Хорошо, — сказал он. — Мы поедем в башню. Но только без шуток.

Мне пришлось добираться до машины вприпрыжку, потому что мои ноги все еще были связаны скотчем.

Поездка до Манхэттена была мучительной. Машина слишком медленно двигалась по улице, и люди пешком то и дело обгоняли нас. Мой двоюродный брат был под кайфом и ехал медленно. Я была уверена, что в глубине души он старался не привлекать к себе внимания.

Когда мы подъехали к башне, я выглянула в окно и увидела Джека. Мне нужно выбраться из машины.

Кевин, друг Коди, не обращал на меня внимания, и они даже не связали меня как следует. Я вытащила ноги из ботинок. Мои руки все еще были связаны, но я смогла открыть дверцу машины и выскочить.

— Джек! — закричала я.

— Хлоя! — удивленно воскликнул он, в то время как Майло залаял.

— Где твои ботинки? — спросил он, прижимая меня к себе. — И почему у тебя связаны руки?

Джек сорвал клейкую ленту с моих рук, когда Коди и его друг выскочили из машины.

— Ты должен заплатить нам, если хочешь ее вернуть, — кричали они, а шапки Санта-Клаусов развевались на ветру, пока они перебегали улицу.

— Хрена с два! — завопил Джек, толкая меня за спину.

Кевин бросился на меня, но прежде чем он успел до меня дотронуться, его схватил мужчина в костюме Санты. Джек спустил Майло с поводка, и пес охранял меня, пока Джек шел к Коди и ударил его в челюсть.

Другой Санта встал, ухмыляясь. Его борода была оборвана, а солнцезащитные очки погнуты.

— Папа? — недоверчиво спросил Джек. — Что ты здесь делаешь?

— Просто присматриваю за своим будущим внуком, — весело заявил он. Затем подошел ко мне и погладил мой живот. Я оттолкнула его руку.

— Не трогай ее! — прокричал другой Санта, подбегая к отцу Джека и хватая его за плечи. — Она моя! Я люблю ее. Хлоя, мы всегда будем вместе, — это был Герберт, Санта из торгового центра. Оба мужчины упали, и еще один Санта выбежал из Фрост-Тауэр.

Джек с отвращением покачал головой, когда Эдди бросился в драку. Санта-сталкер и отец Джека дрались. Эдди боролся с Коди и его другом-наркоманом.

— Я удивлен, что Эдди настолько трезв, чтобы видеть, куда бить, — прокомментировала я, когда Эдди ударил моего кузена в живот. Мне его ни капельки не было жаль.

Доктор Фрост нанес Кевину мощный апперкот. Я даже услышала, как хрустнула его челюсть.

— У-у-ух. Может, тебе стоит что-нибудь предпринять? — спросила я Джека.

— Я просто… — ответил Джек. — Я даже не хочу вмешиваться.

— Можно было бы подумать, что хирург должен быть более осторожен со своими руками, — подметила я, когда отец Джека ударил другого Санту по лицу. Возможно, это был Эдди, но в тот момент я даже не понимала, кто из них кто.

Доктор Фрост выбрался из схватки. Эдди слегка пошатывался, но все еще стоял на ногах. Я наблюдала, как он сделал глоток из фляжки из кармана, и показал мне поднятый вверх большой палец. Доктор Фрост поправил свой костюм Санты и шагнул ко мне. Джек встал передо мной.

— Не трогай ее, — закричал Эдди.

Один из Санта-Клаусов схватил его за лодыжки, и он рухнул на тротуар.

Доктор Фрост посмотрел на них сверху-вниз, затем повернулся к Джеку.

— Отойди в сторону, сынок, — сказал он. — Эта девушка носит моего внука и разгуливает босиком. Ей нужно вернуться домой со мной, чтобы она была в безопасности.

— Нет, она никуда не пойдет, — закричал Джек.

— Она не должна идти с вами, это должна быть я! — закричала Хартли, подбегая к месту сражения. Потому что, конечно же, это было именно то, чего требовала ситуация.

— Я мать ребенка Джека, — заявила Хартли, хватая Джека за руку.

— Это не так! — возразил Джек, поворачиваясь ко мне, его глаза умоляли меня поверить ему.

— Знаю, — сказала я с отвращением. Я потянула Хартли, пытаясь оттащить ее от него.

— Ты же не любишь ее, Джек, — взмолилась Хартли. — Она накачала тебя наркотиками или околдовала. Она соблазнила тебя. Она охотится за тобой только из-за твоих денег.

— Хлоя, разве ты не видишь, что Джек Фрост тебя недостоин? — спрашивает меня Санта-сталкер Герберт. — Ты принадлежишь мне. Я же отправлял тебе все те замечательные подарки.

Мой двоюродный брат лежал без сознания на земле рядом со своим другом-наркоманом и моим преследователем. Над ними стоял отец Джека. Он с легким изумлением наблюдал, как мы с Хартли ссоримся из-за Джека.

— Джек, — начал он, — я заберу Хлою с собой. А вы с Хартли сможете сами во всем разобраться. Как тебе такой вариант?

— Этого не произойдет, — проворчал Джек. Его отец подошел и схватил меня за плечо.

— Отпусти ее, — потребовал Джек, пытаясь вырваться из хватки Хартли. Его преследовательница вцепилась пальцами в воротник его рубашки и в его волосы.

Я слышала истории о людях, которые были настолько накачаны наркотиками, что овладевали сверхчеловеческой силой, но не знала, что такое может случиться, и, если ты просто сумасшедшая.

— Джек, ты мой! — продолжала кричать она.

Я увидела маленькие струйки крови у него на шее в том месте, где ее ногти впились в него.

Братья Джека выбежали из башни и направились к нам. Но прежде чем они успели добраться до Хартли, подъехал черный автомобиль. Мы все обернулись, чтобы посмотреть, кто это может быть.

Из машины вышла женщина. Она была высокой, с подтянутыми руками. Даже в мороз они были обнажены. У нее были пронзительные голубые глаза и платиново-белые волосы, заплетенные в толстую косу, спускавшуюся по спине. Она была похожа на героиню «Игры престолов» — не хватало только драконов и лютоволка.

Движение на дороге остановилось из-за того, что все водители пялились на потасовку Санта-Клаусов. Белль — как я предполагала, это была она — медленно перешла улицу, не обращая внимания на гудки.

Именно в этот момент появилась полиция. Завывая сиренами, они поспешили к нам.

Белль добралась до нас первой.

— Я думала, что ты уехала, — промямлила Хартли, широко раскрыв глаза. Белль не произнесла ни слова.

Хартли начала что-то бормотать.

— Прости, я же просто хотела семью, я лишь хотела…

Белль потянулась и схватила Хартли за два пальца, выкручивая ей руку. Хартли закричала, а Белль сделала какой-то джедайский выпад, и Хартли оказалась на земле, схватившись за бок от боли.

— Отпусти ее, — ледяным голосом приказала Белль доктору Фросту.

— Я думал, что ты… Подумал, ты уехала навсегда, — сказал отец Джека.

— Едва ли, — холодно ответила Белль.

Доктор Фрост отпустил меня и медленно отступил назад.

— Нет! — рыдала Хартли. — Этого не может быть. Ты разрушила мою жизнь, Хлоя. Джек должен быть со мной! Это должна была быть моя семья. Это должен быть мой ребенок.

— Да я не беременна! — закричала я. — Я просто заедаю стресс!

Хартли проигнорировала меня и вытащила из-под куртки пистолет. Ее рука дрожала, пока она прицеливалась на меня. Я подняла руки и увидела, как Санта быстро схватил Хартли.

— А это мой босс, — печально сказала я.

— Больше нет, — ответил Джек.

ДЖЕК

Полицейский, находившийся на месте происшествия, не мог удержаться от смеха, когда они с напарником начали арестовывать Санта-Клаусов.

— А мы можем не арестовывать некоторых из них? — спросил я.

— Какого из них ты хотел бы забрать домой? — офицер театральным жестом указал на шеренгу Санта-Клаусов в наручниках.

— Для начала, мне нужен мой отец, — заявил я.

Доктор Фрост ухмыльнулся мне.

— Я знал, что ты меня уважаешь.

— Мне на тебя плевать, но я не хочу, чтобы фамилия Фрост была на всех таблоидах. Я все еще могу выдвинуть обвинения, — предупредил я. — Так что держись от меня подальше.

— Делай, как он говорит, — прошипела Белль. — Я знаю кое-что о твоих финансах и уклонении от уплаты налогов. Не испытывай меня. Я проживала в твоем доме десятилетиями. У меня достаточно материалов для шантажа, чтобы выпотрошить тебя и утопить в реке Гудзон.

Мой отец выглядел слегка обеспокоенным. Он снова надел шапку Санта-Клауса и солнечные очки.

— Вы можете идти, — сказал полицейский, — сразу после того, как дадите детективу свои показания.

Пока отец Джека разговаривал с детективом, подъехала машина скорой помощи, и парамедики надели на Хартли бандаж на шею и осторожно уложили ее на носилки.

Босса Хлои, Санту-преследователя, который напал на Хартли, погрузили на заднее сиденье полицейской машины.

— Хлоя! — звал он. Вокруг толпились журналисты, и один фотограф подкрался к Санте-преследователю. Он повернулся к камере. — Хочу, чтобы весь мир знал, что я главный поклонник Хлои Барнард! Я люблю тебя! Всегда буду тебя любить!

К счастью, полицейские отогнали журналистов с камерами и захлопнули дверцу машины перед Сантой-сталкером.

— А еще мне нужен этот Санта, — сказал я им, когда полицейский потащил Эдди к другой машине. — Он мой сотрудник.

— Мистер Фрост, — спорил офицер, производивший арест, — этот человек явно пьян.

— Он не опасен, — ответил я.

— Нахождения в общественном месте в пьяном виде недопустимо.

— Знаю, — я потер переносицу. — Но сейчас ведь Рождество. Я не оставлю его ночевать на улице, он вообще-то должен был быть моим охранником.

Полицейский недоверчиво покачал головой.

— Ну, если вы готовы взять на себя ответственность за него, — произнес он и освободил Эдди от наручников. Эдди ухмыльнулся и, спотыкаясь, подошел ко мне.

— Я даже не потерял ни одного зуба! — похвастался он и отхлебнул из фляжки.

— Эдди, убери ее, — прошипел я. — Если они увидят, что ты пьешь, то тебя снова арестуют.

К счастью, двоюродный брат Хлои поднял шум, и внимание офицера было отвлечено.

— Хлоя! — крикнул ей двоюродный брат. — Пожалуйста, не позволяй им забрать меня.

Я посмотрел на нее.

— Прости, Коди, — заявила Хлоя, — но я выдвигаю обвинения.

— Ба была бы так зла на тебя, — закричал он. — Мы же семья! В семье все заботятся друг о друге!

— Ты не заботишься обо мне, ты похитил меня! — выкрикнула она в ответ. Ее лицо покраснело, и я понял, что она расстроена. — Я больше не буду тебе потакать.

Она выглядела печальной, наблюдая, как полицейские сажают ее двоюродного брата на заднее сиденье полицейской машины.

Я заметил, что мои четверо братьев стоят поодаль, наблюдая за происходящим.

— Белль! — позвал Джонатан. Двое младших парней подбежали к ней, и она обняла их.

— Ты вернулась! — воскликнул Мэтт. Два других моих брата медленно подошли к ней. Они, казалось, нервничали, но Белль обняла и их тоже, а потом и меня.

— Ты вернулась, — удивился я. — Как?

— Хлоя пригласила меня, — сказала она с иронией в голосе.

Хлоя смущенно посмотрела на меня.

— Прости, что снова вмешалась. Я просто хотела, чтобы у вас было лучшее Рождество. Я знаю, что вы все близки со своими братьями и сестрой, и я лишь хотела, чтобы вы все были вместе.

— Не могу поверить, что ты действительно вернулась, — повторил я, будучи все еще ошеломленным, увидев свою сестру, стоящую передо мной.

— Ты же останешься на вечеринку? — с надеждой спросил Оливер.

— Посмотрим, — ответила Белль. — Сначала мне нужно уладить кое-какие дела.

Затем она вернулась к ожидавшему ее автомобилю.

Я поник. Оливер и Мэтт были явно расстроены тем, что Белль снова уехала. Оуэн и Джонатан немного лучше скрывали свое разочарование, но я мог сказать, что они все еще были разочарованы.

— Думаю, она все еще зла, — заявил Оуэн.

— Можно ли ее винить? — пробормотал Джонатан. — Она, наверное, ненавидит нас всей душой.

Полицейские, наконец, позволили нам уйти, и мы удрученно вернулись внутрь. Эдди наполовину опирался на меня. Я не мог сказать, был ли он пьян или ранен. Хотя физически он выглядел нормально, так что, скорее всего, просто был пьян.

— Она вернется, — заверила Хлоя, поглаживая меня по спине, когда мы вошли в вестибюль. Рождественские украшения, которые она установила, были словно насмешка надо мной. Как я мог поверить, что красивого декора и печенья будет достаточно, чтобы Белль простила нас?

— Почему ты так в этом уверена? — спросил я Хлою, усаживая Эдди за стойку охраны.

— Это ведь Рождество, — ответила она. — Ты должен поверить.

— В этих краях ее немного не хватает, — произнес я.

— Как тебе удалось ее убедить? — спросил Джонатан у Хлои.

— Мои друзья из Инстаграм передали ей приглашение.

— Ты даже не говорила с ней лично? — уточнил Оуэн, забирая со стола охраны бумажный пакет, от которого пахло сырными стейками.

— Не-а, — ответила Хлоя. — Она приехала по собственной воле. Вот почему я думаю, что вы увидите ее на вечеринке. Держу пари, она скучала по вам, ребята. У меня нет братьев и сестер, но есть двоюродный брат. Он крал у меня деньги и нарушал обещание за обещанием, но я все равно простила его. Уверена, что Белль не держит на вас зла.

Мы смотрели в окно, как машина скорой помощи, увозившая Хартли, умчалась прочь.

— Это, наверное, самое жестокое Рождество за всю нашу историю, — пробубнил Джонатан, нарушая молчание, — ну, после того случая, как бабушку переехал северный олень.

— Ты не помогаешь, Джонатан, — проворчал Оуэн. — Не помогаешь.

ХЛОЯ

— Это странно, что я переживаю из-за Хартли? — спросила я Джека, когда мы сидели в его пентхаусе. Я свернулась калачиком на его диване, потирая запястья. Они все еще немного покалывали. Кроме того, мои носочки испортились от бега по улице.

— Травмы головы — очень серьезны, — сказал Джонатан. — Они сводят с ума.

— Хартли уже итак была сумасшедшей, — добавил Джек. — Так что, надеюсь, она отправится в тюрьму, после того, как ее выпишут из больницы.

— Жаль ее родителей, — произнесла я. — Это, должно быть, ужасно, что твою дочь арестовали прямо перед самым Рождеством.

— Они знали, что у нее проблемы с психикой, — заявил Джек. — И они ничего с этим не сделали.

Телевизор был включен, и на экране показывали футбольный матч. Оуэн и Джонатан смотрели игру, а Оливер и Мэтт спорили в углу комнаты.

Два младших брата Джека одеты в толстовки и джинсы. Они все еще были подростками с детскими округлыми лицами, но я видела, что черты их лиц постепенно становятся более острыми. Еще через пару лет они станут такими же красивыми и широкоплечими, как Джек и двое других старших братьев Фрост.

Мэтт и Оливер встали, толкая друг друга, когда приблизились ко мне.

— Прекратите, — рявкнул Оуэн.

— Давай, спроси у нее! — обратился Оливер к Мэтту.

— Ты готовишь Рождество? — спросил он.

— Что за идиотский вопрос? — возмутился Оуэн.

— Оставьте ее в покое, — прикрикнул на них Джек. — Она итак через многое сегодня прошла.

Я поправила свои волосы. На ощупь они казались слишком пушистыми.

— Конечно, у нас будет Рождество, — ответила я им. — Джек просто ведет себя как Гринч.

— Вот и нет, — сердито ответил он. Его братья посмеивались над ним.

— Прежде чем я смогу это сделать, мне нужно вернуться в отель. Там все мои принадлежности для готовки и мои модные ручки.

— Зачем тебе модные ручки? — спросил Джонатан.

— Чтобы подписать состав каждого блюда, — ответила я ему. — Честно говоря, я не знаю, как вы все любите и едите.

— Я отвезу тебя в Бруклин и помогу собрать вещи, — Джек встал и схватил ключи и бумажник.

Сапожки, которые он купил мне, вместе с другими подарками, все еще лежали в его шкафу. Было приятно видеть, что пальто и платье висят рядом с его костюмами.

Я натянула сапоги и последовала за Джеком к его машине. В лифте он продолжал обнимать меня за плечи.

— Значит, я так понимаю, ты больше не работаешь в бруклинском ресторане, раз твой босс тебя преследовал? — спросил он, пока мы были в пути.

— Не думаю, что у меня там что-то получится, — грустно ответила я.

— Хм, — протянул он. — Ну, я… — казалось, он собирался спросить меня о чем-то, но тут зазвонил его телефон.

Он выглядел раздраженным, когда ответил.

— Да, я знаю, что ты голоден. Я не знаю, будет ли она готовить сегодня вечером. Как ты уже доел еду, которую принес Оуэн?

Я улыбнулась.

— Мои братья там умирают с голоду, — объяснил Джек.

— Они подростки, — посмеялась я. — Конечно, они всегда голодны.

— Они хотят, чтобы ты приготовила что-нибудь. А я велел им заказать еще еды на вынос.

— Но они не могут есть еду на вынос, — запротестовала я. — Им нужна домашняя еда.

Мы быстро справились в отеле «Airbnb». Я не распаковывала вещи, так что нам оставалось только донести их до машины. Я бросила ключи в почтовый ящик.

— Послушай, — начал Джек. — Хочу, чтобы ты знала, что тебе не нужно готовить, развешивать украшения или делать что-то еще. Мои братья переживут.

Я бросила на него уничтожающий взгляд.

— Завтра канун Рождества. Я устрою рождественский праздник века. А теперь отвези меня в продуктовый магазин.

Он ухмыльнулся.

Но улыбка Джека быстро погасла, когда я потащила его в магазин. Я хотела купить что-нибудь для ужина на этот вечер, а также сделать покупки для рождественской вечеринки.

— Здесь слишком много еды, — жаловался он, пока катил две тележки с продуктами, в то время как я загружала в них пакеты с клюквой, мукой, десятками яиц и другими ингредиентами.

— Ты и твои братья — гиганты, — напомнила я ему. — Плюс, приедут все Свенссоны. Вы, ребята, будете очень много есть. А магазины закрываются на Рождество, и нам нужно иметь достаточный запас еды.

Джек погрузил сумки в машину, затем позвонил своим братьям и сказал, чтобы они ждали нас внизу и помогли разгрузить их.

— Ух ты! — воскликнул Мэтт. — Это самая большая индейка, которую я когда-либо видел.

— И их целых две! — добавил Оливер.

Холодильник Джека едва вместил все продукты. Я подготовила мясо, вымыла руки и сказала братьям Фрост:

— Нам нужно украсить дом. Я хочу, чтобы пентхаус Джека выглядел как рождественская открытка.

Я распаковала коробки и начала в них рыться.

— У вас такие красивые рождественские украшения, — заметила я.

— Все это выбрала Белль, — ответил Джек.

Все братья выглядели грустными. Я не знала, куда уехала Белль, но надеялась, что она скоро вернется. Она проделала такой долгий путь. Конечно же, она придет на рождественскую вечеринку.

— Она будет здесь, — твердо заявила я им. — Но сначала нам нужно украсить это место для нее.

Я поручила Оуэну и Джонатану развесить декоративные гирлянды.

— Они должны свисать через равные промежутки, — сказала я, доставая рулетку. — Видите? А у вас все закреплено криво.

Двое младших отвечали за развешивание электрических гирлянд, и как только я убедилась, что они справляются, то попросила Джека помочь мне развесить хрустальные снежинки на окнах.

— Они такие красивые, — промолвила я. — Прикрепи их покрепче, чтобы не упали.

Я наблюдала, как он легко развешивает снежинки на оконных рамах.

— Так приятно, когда рядом есть высокий человек, который помогает украсить дом. Тебе даже не нужна лестница.

— Ну уж тебе то точно нужна! — посмеялся он. — Тебе точно нужен табурет и ходули. — Он наклонился, чтобы поцеловать меня.

— Я не такая уж маленькая, — сказала я, игриво хлопнув его по плечу. — Это просто ты невероятно высокий.

— Это все из-за нордической крови, — пошутил он, принимая геройскую позу.

Когда коробки опустели, мы все отошли в сторону, чтобы полюбоваться нашей работой. Джек обнял меня за плечи.

— Выглядит фантастически! — воскликнула я.

Оуэн приглушил свет. Гирлянды, украшенные белыми и золотыми бантами, были развешаны по периметру открытой кухни и гостиной. Огни мерцали, заставляя хрустальные снежинки искриться.

Джек поцеловал меня в губы, я обняла его и поцеловала в ответ. Джонатан присвистнул.

— Снимите комнату! — с улыбкой пошутил Оуэн.

— Еда! Еда! — скандировали младшие братья.

— Хорошо, хорошо, — засмеялась я. — Но мне понадобится помощь.

ДЖЕК

Мои братья вернулись к просмотру телевизора, заявив, что они слишком устали и проголодались после украшения дома, чтобы помогать готовить.

Я же не возражал. Я хотел провести это время с Хлоей. Она начала собирать все ингредиенты для свиных отбивных, которые собиралась приготовить, но я остановил ее, прежде чем она успела приступить к нарезке.

— У меня есть к тебе одно предложение, — заявил я ей. — Просто, пожалуйста, отнесись к нему непредвзято.

Она в замешательстве посмотрела на меня. Я побежал в свою мастерскую и вернулся с 3D-моделью пустого двухуровневого помещения на первом этаже башни.

— Что это? — спросила она, вытирая руки.

— Прежде всего, — начал я, — просто знай, что это не подачка. Я предлагаю тебе этот ресторан не потому, что мне тебя жаль. Мне нужно, чтобы ты им руководила.

— Ресторан?

Она казалась шокированной и не выражала особого энтузиазма, поэтому я начал свою речь.

— Я знаю, что ты сможешь это сделать, — продолжил я. — Ты сможешь нанять любого сотрудника, кто тебе будет нужен. Я уже пообещал Марку Холбруку, что ты будешь управлять рестораном. Кроме того, Свенссоны сказали, что несколько арендаторов захотели арендовать Фрост-Тауэр из-за твоего участия в шоу, и они очень рады, что у них будет твой ресторан в качестве дополнительного удобства. Помещение огромное. Здесь есть место для размещения коммерческой кулинарии, а также для создания кейтеринга, чтобы поставлять твои десерты в другие рестораны, отели и на мероприятия. И…

— Я согласна, — ответила она.

— Ох. Но я же еще не закончил свою речь.

Хлоя легонько поцеловала меня.

— Уверена, что это была изумительная речь. Если то, что я открою ресторан, поможет тебе, то, безусловно я согласна.

— Я знаю, что ты не хотела заниматься рестораном.

— А что плохого в ресторане? — спросила она.

— Ну, ты говорила мне, что не хочешь управлять рестораном, что там слишком много работы.

— Это было лишь гипотетически, — фыркнула Хлоя. — Но теперь кое-кто предлагает мне такое место, и у меня, так сказать, будет своя аудитория в башне.

— Ты не хочешь об этом подумать? — спросил я, не желая, чтобы через месяц она проснулась и вдруг почувствовала, что я заставил ее делать то, чего она не хотела.

Хлоя выглядела задумчивой.

— Очевидно, в ресторане будет присутствовать выпечка. Кроме того, моя ба всегда говорила: «Если мужчина дарит тебе корову, не сиди и не жалуйся, что он не принес еще и маслобойню!»

Я усмехнулся.

— Знаешь, — продолжила Хлоя, — я подумала, заинтересуются ли Нина и Мария. Будет так весело. Если Санта-Клаус — сталкер из торгового центра — может управлять рестораном, то и я, конечно, смогу.

— Знаю, что сможешь, — заявил я, почувствовав облегчение. — Я дам тебе все, что тебе будет нужно.

— Думаю, мне придется добираться сюда из Квинса, — произнесла Хлоя. — Я не могу позволить себе арендовать квартиру рядом с твоей башней.

— Ты могла бы жить со мной, — предложил я, но тут же пожалел об этом. Хлоя, вероятно, устала от того, что мужчины вокруг нее считают, что она вечно хочет быть с ними. Наличие преследователя может разрушить все взгляды на жизнь.

— Так скоро, — размышляла она. По крайней мере, она, похоже, не пришла в ужас от этой идеи.

— В Нью-Йорке съезжаются практически сразу после первого свидания, потому что арендная плата слишком высока, — ответил я ей. — По манхэттенским меркам, мы встречаемся уже много лет.

Хлоя огляделась.

— Ну, это хороший пентхаус.

— Мы можем переделать кухню, и у тебя будет отдельное место для работы, — предложил я.

Она казалась заинтригованной.

— Я всегда хотела комнату для рукоделия. Вы действительно хорошо продаете эту идею, мистер Фрост, — отшутилась она.

Я обхватил лицо Хлои ладонями и крепко поцеловал. Мои руки скользнули вниз по ее спине к талии.

Наш поцелуй был прерван звонком моего телефона.

— Звонит Марк Холбрук, — я посмотрел на свой телефон. — Извини, я должен ответить.

— Свенссоны сообщили мне, что Хлоя уже утверждена для работы в ресторане, — сказал Марк, когда я ответил.

— Да, это так.

— Документы, которые прислал Грег, кажутся неполными, — заявил он.

— Нам все еще нужно согласовать детали, — ответил я.

— Дай мне поговорить с Хлоей, — приказал Марк. — Мне нужно убедиться.

Я включил громкую связь.

— Хлоя, — позвал ее я. — С тобой хочет поговорить Марк Холбрук.

— Счастливого Рождества! — пропела она.

— Вы можете подтвердить, что будете руководить рестораном? — спросил Марк.

— Да, — ответила она. — Здесь будет полный комплекс услуг, как вы и просили. Я представляю себе более высококлассную кухню в стиле бистро с большими порциями. Ресторан не будет слишком вычурным, но еда будет вкусной и красиво оформленной. Я представляю себе место, где вы могли бы не только принимать клиентов, но и встречаться с коллегами за быстрым ланчем.

— Идеально, — обрадовался он. — А выпечка?

Хлоя рассмеялась. Я никогда не устану слушать ее смех.

— Будет прилавок с кофе и выпечкой, возможно, с супами и салатами на вынос.

— Ух, отлично, — воскликнул Марк. — Думаю, вся моя семья зависима от твоей выпечки.

— Я рада, что вам понравилось.

— Ты просто потрясающая, — произнес я, закончив разговор. Она рассмеялась, и я подхватил ее на руки и закружил. — Это будет лучшее Рождество в моей жизни.

ХЛОЯ

Я приправила свиные отбивные, нарезала зеленую фасоль, приготовила макароны с сыром и отправила их в духовку. Затем, на десерт, я испекла сахарное печенье и австрийское свадебное печенье.

Джек поставил последний эпизод «Грандиозной рождественской выпечки», и я смотрела ее из кухни. Его братья смеялись всякий раз, когда Джек появлялся на экране.

— Твои комментарии ужасны, — пошутил Оливер.

— Такое впечатление, что он абсолютно ничего не смыслит в выпечке, — заявил Оуэн.

Джек взял остывающее печенье.

— Я знаю, что ее можно есть.

Я игриво шлепнула его по руке.

— Никакого десерта перед ужином!

— Хотя блюдо Хлои выглядит вполне впечатляюще, — сказал Мэтт.

Я пришла в восторг, когда увидела на экране готовый десерт «Зимний сад». Он действительно выглядел потрясающе.

— Твое блюдо такое классное, — удивился Оливер.

— Ага, ты должна была выиграть, — согласился Мэтт.

— Выиграла моя подруга Нина. Кроме того, не могу жаловаться. Похоже, теперь у меня есть ресторан, — Джек улыбнулся мне. — Так что у меня есть все, что я хочу — семья, друзья, вкусная еда и возможность продолжать заниматься любимым делом.

Приближалось время ужина, и печенье уже остыло.

— Ужин скоро будет готов, — сообщила я им. — Почему бы вам всем не помочь мне украсить это печенье? Сначала свиные отбивные нужно немного подержать в духовке на низких температурах. Тогда не потребуется много времени, чтобы поджарить их и приготовить соус.

Братья Фрост вымыли руки и уселись за стол. Я разложила устройства для глазури и несколько других инструментов для украшения.

— Ты хоть вообще знаешь, как этим пользоваться? — спросил Оливер Мэтта, когда тот взял пистолет для подачи глазури.

— Конечно, знаю! — он нажал на ручку, и глазурь выстрелила на лицо его брата.

— Вы двое можете воспользоваться простым кондитерским пакетом, — сказал Джек, счищая глазурь со стен и их лиц.

— Я взрослый. Я и сам могу вытереть лицо, — возмутился Оливер, пытаясь оттолкнуть руки Джека.

— Разве? А то вы выглядели немного потрепанным, когда я забирал вас с вокзала, — сказал Джонатан. — Как будто вы, ну, не знаю, не принимали душ или хотя бы не умывались несколько дней. Неудивительно, что ни у кого из вас нет девушки.

— У тебя тоже нет девушки, — парировал Мэтт.

Я не могла удержаться от смеха над их выходками. Всегда хотела иметь большую семью, и теперь она у меня вроде как есть.

Пока они шутили, я разложила для них по формочкам глазурь из сливочного крема и королевской глазури и показала, как аккуратно обводить печенье глазурью, а затем заливать ее, чтобы оно выглядело аккуратным и ровным.

— Я нанесу логотип «Фортнайт» на свое печенье, — заявил Оливер.

— Вы должны использовать на печенье рождественскую тематику, — отчитал их Оуэн. Он тщательно рисовал сложный геометрический узор на своем печенье в форме снежинки.

— Ух ты, Оуэн, — похвалила я, — ты должен пойти работать ко мне в ресторан. Это прекрасное печенье.

Оуэн выглядел самодовольным.

— Видишь, Джек. Я самый умный и одаренный из братьев Фрост. Посмотри на это печенье. Это же произведение искусства.

— По-моему, у тебя на костюме осталась часть твоего искусства, — заметил Джек.

Оуэн выругался и посмотрел на глазурь на своей дорогой одежде.

— Я схожу за тряпкой, — предложила я.

— Твое печенье выглядит как мусор, — сказал Джонатан Джеку, пока я вытирала костюм Оуэна.

— По-моему, я счистила всю глазурь, но, — я достала фартук с оборками. Его братья покатились со смеху. — Думаю, тебе нужно надеть это. Мы же не хотим окончательно испортить этот костюм.

— Не смейся, Джек. У меня есть такой же и для тебя. Вот почему я надеваю старую футболку, когда всерьез занимаюсь выпечкой, и не фотографируюсь в Инстаграм. Может быть довольно грязно.

Джек повязал на себя фартук. Он был красный, с оборками и надписью: «ПОЦЕЛУЙ ПЕКАРЯ». Я поцеловала его в губы.

— Мм-м, на вкус как печеньки.

Мы закончили с печеньем. Вернее, я закончила, хотя братья Фрост постарались на славу.

— Не знаю, стоит ли подавать такое на стол, — обдумывал Оуэн.

Его печенье выглядело лучше всех остальных. Однако он смог справиться только с двумя. Ни одно из печений, которые Джонатан украсил, не попало на блюдо. Он съел их все. Печенье, которое приготовили Оливер и Мэтт, было просто ужасным. С них стекала глазурь, и они были похожи на подделку картины Джексона Поллака. У Джека все было в порядке. Его глазурь была немного неровной, но он более или менее уложился по форме печенья. Остальные печенья украсила я.

— Не волнуйся, — сказала я. — Это только для десерта сегодня вечером. Я не собираюсь подавать это на вечеринку.

— Ничего себе, вотум недоверия, — заявил Джонатан.

Майло рыгнул.

— Похоже, Майло тоже получил свою порцию печенья, — заявил Оуэн, поглаживая пса по мохнатой голове.

— Готовы к ужину? — спросила я их, вынимая мясо из духовки и начиная обмакивать его в смесь из яиц и панировочных сухарей с перцем, которую я приготовила. Масло во фритюрнице уже было разогрето.

Пока братья убирали со стола, в дверь позвонили.

— Держу пари, это Эдди, — Джек вытер руки, чтобы открыть дверь.

— Твой пьяный Санта-охранник? — спросил Оливер.

— Он спас жизнь Хлои, так что он не так уж и плох, — услышала я голос Джека из коридора, когда он открывал дверь.

Его голос затих, а затем я услышала, как он спросил:

— Белль?

ДЖЕК

Я стоял в дверях, уставившись на свою сестру. Она выглядела точно так, какой я ее запомнил. Ее волосы были немного длиннее, но все еще были заплетены во французскую косу, которую она всегда носила.

— Счастливого Рождества, — сказала она. — Могу я войти?

Я отступил от порога, позволяя Белль войти. В одной руке у нее был потрепанный рюкзак, а в другой — два больших красных бумажных пакета.

Все мои братья прекратили свои дела и посмотрели на нее, когда я провел ее в открытую гостиную.

— Ты вернулась, — произнес Оуэн.

— Конечно, — ответила она. — Сейчас же Рождество, — она поставила пакеты в угол и повернулась к нам лицом, широко раскинув руки. — Идите сюда, ребятки.

Мы с братьями подбежали к ней, и все братья дружно обнялись с сестрой. Я почувствовал, что у меня на глаза наворачиваются слезы.

— Я думал, мы больше никогда тебя не увидим, — сказал я ей.

— Вы мои младшие братья. Конечно, я собиралась навестить вас, — она выглядела слегка обиженной.

— Я так обо всем сожалею, — извинялся я перед ней.

— Ты ни в чем не виноват, — ответила она, взъерошив мои волосы.

— Ты пожертвовала своей жизнью ради нас, — настаивал я.

— Всего лишь моим детством, — съязвила она.

— А еще твоими двадцатилетним и началом тридцатилетнего возраста, — добавил Оуэн.

Белль отступила на шаг и скорчила гримасу.

— Не напоминай, сколько мне лет, — пошутила Белль. Затем она стала серьезной. — Парни, вы мои братья, что еще я могла сделать?

— Ты не обязана была вкалывать, чтобы у нас было хорошее детство и возможность оплатить наше обучение, — сказал я ей.

— Я не собиралась позволить вам не посещать университет, — усмехнулась она. — Последнее, что нам нужно — это чтобы вокруг нас бегало еще больше идиотских, необразованных мужчин. Нет уж, наши родители совершенно точно не понимают, как устроен этот мир, если они думали, что могут просто выбросить вас на улицу и ожидать, что вы чего-то сами добьетесь. Я помню, как тяжело было работать и учиться в общественном колледже. И знаю, что вы, ребята, не смогли бы с этим справиться. Поэтому я сделала то, что должна была сделать.

— Но ты так и не осуществила свои мечты.

Белль пожала плечами.

— Я отдала пятерых детей в Гарвард, заработала достаточно денег, чтобы помочь вам с Оуэном основать компании стоимостью в миллиарды долларов, и только что провела последние два года, путешествуя по экзотическим местам мира. У меня все получилось.

— Ты снова уедешь? — спросил Мэтт. Он был самым младшим из нас, и я знал, что для него стало тяжелым ударом, когда Белль ушла.

Белль выглянула в окно.

— Она не может, правда, Белль? — мрачно спросил Оуэн.

— Объясни, — потребовал я.

— Ты не очень-то рада своему возвращению, и знаешь, что должна остаться, чтобы держать мать и отца подальше от Хлои и Джека, — сказал Оуэн.

— Я сам могу защитить Хлою, — запротестовал я.

Белль закатила глаза и посмотрела на Хлою, которая наблюдала за разговором с кухонного островка, методично обжаривая свиные отбивные.

— Оуэн прав, я должна остаться. Такие самовлюбленные люди, как мама и папа, могут сойти с ума, когда им кажется, что люди не обращают на них внимания, или они чувствуют, что им не дают того, что принадлежит им по праву. Нью-Йорк — неплохое место для жизни.

— Но ты не хочешь быть здесь, — проговорил Оуэн. — Признай это. Ты все еще злишься, что тебе пришлось растить нас, что ты была вынуждена пожертвовать своей жизнью ради нас.

— Перестань драматизировать, — огрызнулась Белль. — Это наши родители полностью виноваты в том, что произошло. Я совсем не обижаюсь на вас, ребята. Я зла, не буду врать, но еще больше я злюсь на наших родителей. Они не просто украли у меня детство и юность, они украли у меня шанс стать вашей сестрой, а не матерью. Я правда хочу стать вашей старшей сестрой.

— Что ж, — предложил я. — У тебя может быть здесь своя квартира.

— И работа у меня или Джека, — подхватил Оуэн.

— Я пасс, — ответила Белль. — Я собираюсь работать в «Романс Криэйтив». Им нужны инженеры-программисты. И я буду путешествовать, но в основном обоснуюсь в пределах Нью-Йорка.

— Ты правда этого хочешь? — спросил я ее.

— Все в порядке, — настаивала она. — Я скучала по вам, парни.

— Мы сделаем для тебя все, что угодно, Белль, — пообещал ей Оуэн.

— Да, Джек и Оуэн — миллиардеры, — заявил Джонатан. — Если захочешь, они смогут купить тебе билет на Луну.

Она рассмеялась.

— Я об этом подумаю.

Мы стояли вокруг и смотрели на нее.

— Повеселее, мальчики, — подбодрила она. — Могло быть и хуже. Например, у бедных Холбруков трое младших членов семьи погибли в ужасном пожаре несколько рождественских праздников назад. А мы все еще есть друг у друга, — она снова обняла нас. — И у нас есть Хлоя, — добавила она. — Кстати, не пора ли кушать? Пахнет потрясающе.

— Все готово, — ответила Хлоя, сияя. Она расставила все блюда на длинном кухонном столе со стопкой тарелок в стиле шведского стола.

Еда, как всегда, была восхитительной.

— Ты собираешься готовить это в своем ресторане? — спросил Джонатан, возвращаясь за седьмой по счету свиной отбивной.

— Не ешь так много, — предупредила Белль. — Оставь немного и для других.

— Все в порядке, — возразила Хлоя. — У меня еще две полные сковороды. Ешь на здоровье! Свежее блюдо всегда вкуснее.

— Это мы украшали, — с гордостью заявил Оливер.

— Вижу, — Белль критически оглядывала все вокруг. Она всегда любила все украшать. — Думаю, это место выглядит великолепно, — сказала она, — но, похоже, нам не хватает рождественской елки.

После ужина мы подождали, пока Хлоя наденет пальто. Остальные остались, как были.

— Никто из вас не надел куртку? — спросила она с недоверием.

Белль пожала плечами.

— На улице не так уж и холодно.

В нескольких кварталах отсюда, в заброшенном складском комплексе, была распродажа рождественских елок.

— Подумываешь прикупить эту недвижимость? — поддразнил меня один из моих младших братьев.

— Ни в коем случае, — ответил я. — Фрост-Тауэр — последняя сделка с недвижимостью, которую я когда-либо совершу. На самом деле, когда я умру, даже не смейте хоронить меня в земле, вот как сильно я ненавижу недвижимость. Я буду придерживаться того, что знаю — высокоточных металлических изделий.

Белль ухмыльнулась.

Осталось одно красивое дерево, и мы его купили. Джонатан и Оуэн отнесли его во Фрост-Тауэр.

— Чем мы собираемся ее украсить? — спросил я, наблюдая, как Оуэн и Джонатан обвивают гирляндами большую голубую ель. Хлоя развешивала по комнате новые гирлянды, которые она купила на распродаже рождественских елок.

Я не заметил старинных стеклянных украшений среди тех коробок, которые Хлоя привезла от моих родителей, но Белль полезла в спортивную сумку и вытащила несколько маленьких коробочек.

— Я сохранила украшения, — объяснила она. — Не хотела, чтобы они достались маме и папе. Оставила их у своего друга.

Мы аккуратно развернули каждое стеклянное украшение и повесили его на елку. Затем Белль положила под елку подарки, которые она купила для каждого из нас. Хлоя добавила туда подарок, который купила для меня.

— Как красиво, — произнесла Белль.

Я наблюдал за ней, и мне показалось, что она немного грустит, созерцая елку. Я неуверенно потянулся и обнял ее, а она похлопала меня по руке.

ХЛОЯ

— Не думаю, что Белль так уж счастлива быть здесь, — сказала я, оглядывая гостей в гостиной Джека.

Грег, Карл, Лиам и еще несколько их братьев пришли на вечеринку и помахали мне.

— Готова поспорить, для нее это слишком, — подметила я.

— Знаю, она все еще на нас обижена, — заявил Джек.

Я разгладила морщинки на его лбу.

— Возможно, но она здесь, а это что-то да значит. Ей придется разобраться со своими собственными демонами. Вероятно, она просто хочет приятно провести Рождество и оставить для себя приятные воспоминания. По крайней мере, ты можешь дать ей это.

— Ты права, — он расправил плечи.

Я пригласила на вечеринку не так уж много людей, но из-за Свенссонов и Фростов у нас получилось большое сборище.

— Я просто обязан попробовать знаменитые десерты и блюда от Хлои, раз уж теперь она достояние Фрост-Тауэр, — воскликнул Лиам.

Я угостила его рождественским пуншем и приготовила для него тарелку.

— Это потрясающе! — промямлил Лиам с набитым ртом.

— Марк говорит, что собирается подписать контракт. Уже ходят слухи, что он хочет перевести свою компанию сюда. Я получил еще несколько запросов, — сказал Карл. — Хотя не то чтобы статья в газете о ваших преследователях Сантах принесла вам какую-то пользу, — он нашел статью в своем телефоне. Там была фотография драки с Санта-Клаусами.

— По крайней мере, они преподнесли всю эту ситуацию забавной, а не опасной, — сказала я. — Но Анастасия написала в своем блоге о новом будущем ресторане, так что есть и положительные новости.

— Конечно, написала, — Анастасия подошла и обняла меня. — Я же говорила, что буду тебя продвигать! — в руке у нее было недоеденное печенье.

— Спасибо, — поблагодарила я, чокаясь с ней печеньем и осыпая крошками ботинки Грега.

Лиам рассмеялся, а Грег выругался.

— Я теперь все время буду здесь и буду есть только в твоем ресторане, — заявил мне Лиам.

— Уже несколько человек спрашивали нас о пентхаусах, — добавил Карл. — Шоу сделало башню Фрост-Тауэр по-настоящему привлекательной.

— Она просто нуждалась в небольшом толчке, — сказал Грег. — Думаю, что башня окажется выгодной инвестицией. В зависимости от того, сколько мы сможем сдать в аренду, мы могли бы даже подумать о строительстве еще одной башни с похожими креативными производственными помещениями.

— Надеюсь, ты не предлагаешь мне еще больше сделок с недвижимостью, — сказал Джек с гримасой.

— Тебе придется смириться с трудностями, связанными с недвижимостью, — настаивал Грег.

— С этого момента я буду заниматься только инженерным делом, — заявил Джек.

— И ресторатором, — напомнила я, обнимая его за талию.

Белль протянула Грегу коктейль. Он уставился на нее.

— Не смотри так на мою сестру, — огрызнулся Джек.

— Он может смотреть, если хочет, — подмигнула Белль.

Грег подавился едой и начал кашлять. Лиам хлопнул его по спине, а Карл посмеивался, прикрываясь своим напитком.

— Мы пропустили всю вечеринку? — крикнула Дана, когда они с Гуннаром вошли в гостиную.

— Омела! — Гуннар игриво поцеловал ее. Она оттолкнула его с полуулыбкой.

— Ты выглядишь так, будто тебе нужно выпить, — сказала я Дане.

— Я не против.

Гуннар подошел к своим братьям.

— Будете встречать Рождество в Харрогейте? — спросил Джек.

— Ага, после вас поедем туда. Машина битком набита подарками для детей. Мой брат, Реми, по-видимому, установил дома огромную рождественскую ель.

— А сколько у тебя братьев? — спросила Белль.

— Приближаемся к сотне. Мой отец женат на девятой или десятой жене, — ответил Лиам.

— Боже милостивый, — воскликнула Белль. Она повернулась к Джеку. — А мы-то думали, что это у нас большая семья.

— Ты увидишься с многими из нас, если слухи верны, и ты присоединишься к моему никчемному братцу в его стремлении создать самое дрянное реалити-шоу, известное человечеству, — пошутил Грег.

Белль улыбнулась.

— С нетерпением этого жду. Я всегда наслаждаюсь небольшими творческими романами.

Мы с Лиамом подавили смех, увидев, как по шее Грега пробежал легкий румянец.

Белль улыбнулась ему во весь рот.

— Кто знает? В следующем году это ты бы мог стать Гринчем, который научится любить Рождество.

— Я люблю Рождество, — запротестовал Грег.

— Ты что, издеваешься надо мной? Грег, ты же постоянно жаловался, что не хочешь идти на эту вечеринку. Ты ненавидишь Рождество, — сдал его Лиам. — Не прошло и пяти часов, как я выслушивал от тебя разглагольствования о том, что стадо баранов слишком переоценивают этот праздник и специально расстаются со своими половинками только после Рождества, и как сильно ты ненавидишь необходимость ходить на три вечеринки в неделю и…

— Спасибо, Лиам, этого достаточно, — прервал его Грег.

— Грег, — начал Джек, обнимая инвестора за плечи. — Послушай слова перевоспитавшегося ненавистника Рождества — тебе нужно расслабиться и позволить духу Рождества наполнить твое сердце.

— Или ты можешь просто выпить еще немного рождественского пунша, — предложила я, наполняя его бокал. — От него у тебя точно станет теплее на душе.

— У меня тепло на душе от тебя, — сказал Джек, обнимая меня за талию.

— Омела вон там, — Лиам подтолкнул нас к двери.

— Мне не нужна омела, чтобы поцеловать тебя, — Джек наклонил меня и крепко поцеловал. — Я люблю тебя, Хлоя.

— Я тоже люблю тебя, Джек. — я почувствовала, как на глаза навернулись слезы.

— Не плачь, — он снова поцеловал меня. — Будь со мной, Хлоя. И я обещаю, что для нас каждый день в году станет Рождеством.

КОНЕЦ.