Чёрт знает, чем всё кончится, но хорошо, что хоть начинается. (А. Сапковский. Крещение Огнем)

Я стоял на берегу большого черного озера. Ощущая знакомый запах сосен, росших вдоль дорожки, которая вела к нему, в голову проникали непрошенные воспоминания. На другой стороне сейчас беспокойной темной воды, на вершине высокой скалы, стоял гигантский замок с множеством башенок и бойниц. Его огромные окна отражали свет вспышек молний, невесомыми паутинками, возникающими на хмуром, затянутом тучами небе.

Немного позади раздался громкий свисток уже прибывшего состава. Поезд прибыл на станцию Хогсмид, где дети долго и шумно высаживались из состава. Совы ухали, коты мяукали. Крошечная платформа была скользкой и мокрой из-за дождя. Традиции… гораздо удобнее, хотя и менее безопасно было добираться через сеть каминов до Хогсмита. Но это была прерогатива только преподавателей.

— Первокурсники, сюда! — подобно раскату грома громыхнул легко узнаваемый голос Харгида. Лесничий собирал первокурсников, чтобы переправить, согласно традиции, через озеро.

Я же взглянул на стройный ряд безлошадных карет, которые всегда возили в замок учеников начиная со второго курса. Для меня они, правда, не были безлошадными, служа незримым напоминанием о личном кладбище, хранимом в памяти.

Между оглоблями стояли существа, которых я, если бы потребовалось подобрать для них имя, наверно, назвал бы лошадьми, хотя в них было и нечто от пресмыкающихся. Плоти — ровно никакой, только черная шкура, облегающая скелет, видимый до мельчайшей косточки. Головы как у драконов. Глаза белые, без зрачков, широко открытые. И вдобавок большие, растущие из холки черные кожистые крылья, очень похожие на крылья гигантских летучих мышей.

Стоя под проливным дождем, освещаемые только вспышками молний, эти неподвижно стоящие беззвучные существа выглядели достаточно зловеще, устремив белые глаза прямо в мою сторону.

— Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс… — двинулся я к отдельной карете, напевая слова из гимна школы. Почему-то мне казалось, что замок меня вспомнил. Но вот рад ли он меня снова видеть… Посмотрим.

Карета порадовала меня довольно комфортными сидениями, а также сухостью и теплом. Я успел немного посочувствовать младшекурсникам, которые были вынуждены мокнуть под дождем в небольших лодках, которые пока что пустые качались у берега. Впрочем, конкретно эта традиция действительно была очень важна.

Карета медленно покатила к великолепным чугунным воротам внешней стены. Слева и справа от ворот высились каменные колонны, увенчанные крылатыми кабанами. Ощутив легкое касание защитных чар, я непроизвольно немного напрягся.

Но, несмотря на некоторую паранойю, все обошлось и ни на секунду не замешкав, карета покатилась по длинному извилистому подъезду к замку, немного покачиваясь под резкими порывами ветра.

В окно я видел всё ближе и ближе надвигающийся замок, множество его освещённых окон расплывались и мерцали за плотной завесой дождя. Когда повозка остановилась перед громадными парадными дверями резного дуба наверху каменной лестницы, небо перечеркнула вспышка молнии.

— Сделай все, что сможешь, наш любимый Хогвартс… — хмыкнул я, толкая высокие дубовые двери в огромный холл, освещенный факелами. Из холла наверх вела роскошная мраморная лестница. Двери в Большой зал были гостеприимно распахнуты. Вверху простирался беззвездный черный потолок, неотличимый от неба, которое можно было видеть сквозь высокие окна. Вдоль столов проплывали группы серебристых призраков, во множестве сновавших по залу.

Большой зал был, как всегда, великолепен и подготовлен для традиционного банкета по случаю начала семестра. Золотые кубки и тарелки мерцали в свете тысяч свечей, плавающих в воздухе над приборами. За четырьмя длинными столами факультетов пока что не было студентов. Лишь только преподаватели, оживлённо переговариваясь сидя на небольшом возвышении по одну сторону пятого стола.

В самом же центре на роскошном стуле, больше похожим на трон, даже среди преподавателей возвышалась фигура Дамблдора, внимательно наблюдая за мной поверх очков-половинок.

— …а мы уж постараемся тебя не подвести. — завершилась крутившаяся у меня в голове прилипчивая песенка.

Чёрт знает, чем всё кончится, но хорошо, что хоть начинается. (А. Сапковский. Крещение Огнем)

***

— Так ты все же догадался, Артем… — темная тварь, прямиком из сюрреалистических диких ночных кошмаров улыбалась, смотря на меня темными провалами глаз. Ввалившийся внутрь нос, на фарфорово-белом лице ребенка жадно втягивал воздух, словно бы пытаясь насытиться исходящим от меня страхом…

Имя, которое произнесло существо, всколыхнуло целый пласт воспоминаний, которые приносили почти физическую боль. Артем… Когда-то в прошлой жизни меня действительно звали Артем. События прошлого быстро стирались, бледнели и выцветали, будто старые затертые до дыр фотографии, сейчас мелькающие перед глазами как в немом кино.

— Что ты такое?! — я с ужасом и отвращением смотрел на темную сущность. А в голове все быстрее и быстрее проносились воспоминания. Быстро пролетевшее детство, с неуловимым началом… Что было моим первым воспоминанием?

Первое падение с велосипеда, оставившее под коленом тонкую полоску шрама, бумажные кораблики с дядей Альфардом или игры с приятелями в первом классе. Может быть знакомство с Джеймсом, когда детишек оставили поиграть одних, во время очередного приема? Первая учительница. Частная школа. Купе Хогвартс-Экспресс с мрачным болезненным парнем внутри… Музыка тяжелого рока из купленного по случаю артефакта, компьютерные игры, фильмы, первая любовь… толпы стреляющих глазками, смеющихся каждой шутке однокурсниц.

Первый бал, первый байк, первая метла, первый курс престижного университета. Новые друзья. Академия аврората, бесконечные спарринги, муштра…. Первые ссоры с родными людьми, от внешности которых остались лишь нечеткие светлые силуэты, первая горечь утраты… Вечно весёлый дядюшка Альфард, с сигарой во рту. Запах табака, алкоголь, ночные дороги, палатки в нехоженых невероятно красивых местах, вспышки заклинаний… Зеленые глаза, сливающиеся воедино, запах бензина, отвратительный запах горелого человеческого мяса, запах страха.

— Я… я всего лишь отражение… — с удовольствием облизнулась сущность, наливаясь все новыми красками, проступая все отчетливей.

Но я уже был не здесь. Я проваливался все дальше и дальше, ощущая лишь скорость свободного полета, смешивающую сон и воспоминания в единое целое. Еще больше скорости, асфальт, руины дома… яркий белый свет фар приближающейся фуры, тусклый свет факелов в холодной камере.

Азкабан. Каменная коробка два на два метра, сгущающаяся тьма, толстая железная дверь, холод, и отвратительные силуэты призраков в истерзанных мантиях, жадно вдыхающие зияющей черной кляксой вместо рта… Страх.

Многие утверждают, что Дементоры питаются светлыми человеческими чувствами, воспоминаниями, душой человека. Но каждый, кто пробыл с ними достаточное время наедине — знает, что это не так. Вернее, не совсем так. Дементоры могут питаться душами людей, если иного выбора нет. Но чаще всего, они медленно смакуют именно страх.

Животный ужас, что приходит из глубины души, когда все, что есть светлое в ней медленно блекнет и исчезает навсегда. Именно поэтому боггарт так опасен, даже для взрослых магов. Столкнувшись со своим самым тайным страхом, попав в ловушку боггарта, человек раз за разом будет проживать свои страхи, делясь с темной тварью своей силой, делая его еще опаснее.

Страх… до боли сжимая скользнувшие в руки палочки, я кажется понял свой главный страх.

— Expecto Patronum!!! — немногие еще не потускневшие воспоминания налились силой, светлой волной смывая черную трясину кошмара, проникая в каждую клеточку тела мага, вымывая ползущую по венам темноту.

— Мордред… — я вскочил с кровати, тут же почувствовав приятную теплоту рукоятей магических концентраторов. Палочки, неведомо как оказавшиеся в руке, тут-же начали свою пляску, разноцветыми росчерками проверяя все пространство вокруг меня, сотней разных способов.

— Здесь никого нет… ничего…

Но я уже знал, что это так, просто не хотел признавать, раз за разом отметая все другие возможные варианты. Это было не просто переутомление, какое-то проклятье, прицепившаяся в схватках нечисть, темный дух, или боггарт. Проблема была внутри.

Диагностика собственного источника быстро показала, что он уже наполовину налит тьмой, словно бы я только окончил тяжелую битву, взывая к его силам. Словно бы и не было томительных часов медитации, ритуалов, зелий и практики в светлых чарах.

Тьма, вошедшая во вкус, откормленная на изысканных блюдах расправ над моими врагами, протоптав дорожку к моему сердцу не собиралась останавливаться. И если я не давал ей то, чего хочет эта вечно голодная сущность — похоже, она решила сама взять свое.

— Артем, значит… — мое лицо исказила злая усмешка, пока ноги сами несли меня в ритуальный зал. Воспоминания, всколыхнутые темными щупальцами, медленно возвращались на свои места в натренированном оклюменцией разумом, аккуратно укладываясь под прочные барьеры щитов. У меня было много страхов, но Тьма, как бы она не старалась, не видела того, что было дальше поверхности. Наконец тяжелая дверь закрылась, отсекая меня от остального особняка. Палочки сами собой скользнули в ладони. — Я Сириус Блэк, ублюдок. Vocare ad tenebras…

***

— Сириус, я же говорю в светлой магии, особенно в высшей — разбираюсь только на уровне основ, — устало махнул рукой Поллукс, убирая палочку, и вытаскивая из кармана пепельный восьмиугольный камень с изображением черепа застрявшим внутри. — Да перестань ты дергаться!

— М…р-м… — свирепо замычал через металлический кляп Регулус, извиваясь на небольшом постаменте, даже при полной фиксации всего тела, когда старый маг ловко запихнул в его пасть этот странный камешек, тут-же одев намордник обратно.

— Ну, если и это не поможет, но как бы я не был против, но нужно будет обратиться к Кассиопее. Мертвые — это ее профиль, — утер со лба несуществующий пот, пробормотал Поллукс.

— Мне ведь не показалось, что ты скормил инферналу камень с черепом внутри? — хмыкнул я, с сожалением глядя на труп братца. Сперва появившаяся робкая надежда о том, что Регулуса удастся если не оживить, то как-нибудь привести в состояние более-менее разумной нежити, начала угасать. Поллукс торчал у меня в гостях уже неделю, но за это время он, вместе с иногда присоединяющимся Альбертом, не смогли сделать ровным счетом ничего.

— Сколько я тебе раз говорил, что он не инфернал, болван! — хмуро поглядел на меня Поллукс, под скрежет сжираемого железного кляпа. — И это не просто камень, а камень очищения. А инфернал — это умерщвленный во время специального ритуала, а не…

— Да знаю я, — отмахнулся я от брюзжания деда. Иногда его дотошность и заострение внимания на какой-то мелкой, не существенной детали могло очень сильно раздражать. Я и сам знал, что Регулус не инфернал. Как минимум, он был не слишком сильно на них похож. Во время ритуала труп человека трансформируется в другую форму, изменяясь до неузнаваемости. Регулус же не проходил этот ритуал. Некому было бы его провести, но видно Волдеморт неплохо поработал над этой пещерой, которая вполне могла пополнять мертвое воинство новыми тварями. Так что сейчас вполне походил на себя живого… если не считать конечно немного распухшее тело, а также ряд зубов, больше походивших на персонажа моего кошмара. Кстати говоря о нем. — Не инфернал, так не инфернал. Но я не могу поверить, что у тебя нет знакомых, среди тех кто владеет магией света…

— Магией света? Почему, есть конечно… — даже удивился дед, тут-же ехидно добавив. — Твой дружок Дамблдор, например. Ты его и попроси пару уроков провести. Можно еще ему пару фамильных артефактов отдать, в добавок к книгам.

— Ну дед, я же объяснял, — поморщился я от вполне открытого упрека. Поллукс был не в восторге от идеи отдать доступ в фамильную библиотеку Кассиопее, самостоятельно добавив в клятвы несколько пунктов. От подробностей нашей с Альбусом сделки он вовсе пришел в неописуемую ярость.

И его можно понять, без знания о проблеме Гарри, мой шаг действительно выглядел странно. Впрочем, знания о крестражах, а также полный доступ к библиотеке Хогвартса, все же было достаточным аргументом, чтобы тот только периодически вспоминал об этом пункте.

— Да понял я, — остыл старик, на несколько секнуд задумавшись, затем покачав головой.- Но и тебе, как я понимаю, не середнячок, балующийся светом нужен, а действительно сильный светлый маг. А их, как и по-настоящему темных магов, отыскать ой как не просто…

— Почему? — полюбопытствовал я. Действительно, что о темных магах, что светлых, особо информации и не было.

— Потому что погружение в свет, это тебе не патронуса вызвать, — вяло огрызнулся старик, наблюдая за слабым свечением, разливающимся откуда-то из желудка нежити.- Как и любая первостихия, свет сильно бьет по мозгам. Если с темными магами — все понятно, крыша поехала — всем миром расхлебывают, то светлые в какой-то момент просто уходят.

— Уходят? — приподнял я бровь. — Умирают, в смысле?

— Да кто-ж их знает, — пожал плечами Поллукс. — Был у меня приятель один, друид, из кельтов. Уже тогда не от мира сего, но бошей крошил мое почтение! Камешек этот он сделал, кстати говоря. Так вот он еще долго держался. Лет семьсот ему уже было, наверное. Но все равно исчез. Сказал, что однажды уйдет. Вот так и вышло.

— Так может быть он не сам исчез? — предположил я. — Наверняка врагов не мало за столько сотен лет накопилось.

— Да нет, он завещания заранее, еще за несколько лет написал, — отмахнулся Поллукс. — Мне вот парочку артефактов, приглянувшихся, оставил. Все когда-то уходят, время не щадит никого. Темные ведь тоже уходят. Только более… громко.

— Ясно… — протянул я, возвращаясь к невеселым мыслям. Тогда в ритуальном зале я чуть не надорвался. Взбешенная сущность, которую я осмелился вызвать, тут-же попыталась сбросить наложенные на нее оковы. Что я только не пробовал, какие заклинания, разве что не адский огонь — тьма, которая почувствовала вкус крови, не собиралась отпускать свою жертву.

В том состоянии, в котором я находился, я даже не мог вызвать и неоформленного патронуса! Но мне помогли самые простейшие заклинания света. Направленные на самого себя, или просто используемые, они практически по кусочку выбивали из меня тьму, ослабляя ее, и снова загоняя в ошейник.

Именно с того момента, когда я израненный собственными заклятьями, и полностью опустошенный морально и физически, впервые за долгое время забылся сном без сновидений, я понял, что мне нужно как-то, хотя бы на небольшом уровне, овладеть магией света. Раз уж подробную инструкцию по пользованию особо опасным заклинанием составить никто так и не сподобился.

И это, хотя и звучит странно — было вполне себе возможным. Противоположные стихии вполне себе мог использовать любой маг… с нейтральным источником. А вот в моем случае, применение любого заклинания этой стихии превращалось в то еще приключение. Мне срочно была нужна помощь кого-то знающего, и я надеялся, что Поллукс если не подскажет, то сможет мне кого-нибудь посоветовать. Но…

— Извини, Сириус, — с сожалением вздохнул тот, отводя взгляд от извивающегося Регулуса. — С этим я не смогу тебе помочь.

Похлопал он меня по плечу, и не оглядываясь вышел из помещения. Поллукс ответил на оба невысказанных вопроса. Все, что он испробовал на Регулусе было бесполезно. И мне он также не мог ничем помочь с моей проблемой.

Все же это заклинание передавалось от отца к сыну в главной ветви, и, как оказалось, строго после двадцати одного года. До которого Орион так и не дожил. Сейчас я нашел временное решение, но…

— Бесполезно…

«Мордред!» — впечатал я кулак в железную дверь, тут-же запирая эмоции на замок. Тени на мгновение заплясавшие по углам залы мгновенно остановились. — «Ничего. Справился со всем до, справлюсь и сейчас.»

Уверил я сам себя, а перед глазами пронесся мой путь, казалось бы, длившийся уже целую вечность… Азкабан, побег, скитания в облике пса, необдуманные поступки, робкие попытки разобраться в ситуации.

Обретение хотя бы одного союзника, еще больше осознания того, чем является магический мир на самом деле. Борьба против министерства, шантаж и использование всех, о ком я имел хоть каплю компрометирующей информации, полученных из воспоминаний о прошлой жизни.

Поимка Петтигрю, оправдание, попытки забрать себе Гарри, собрать семью. Политика, деньги, интриги, древняя магия, путешествие в Антарктиду, криминал, борьба с партией Дамблдора, своими союзниками, американской мафией и снова Дамблдор, Добби, злосчастная пещера, столкновение с внутренней тьмой…

«Да черта с два я сдамся,» — мрачно посмотрел я на издававшего утробные звуки Регулуса.

***

С того дня я развил кипучую деятельность, подготавливая все необходимое, и используя маховик времени на максимум от его безопасных возможностей. И самое смешное, что практически все мое время тратило — нет не планы по нахождению всех оставшихся крестражей, и даже не проблемы с тьмой — которые отошли на второй план.

Лютный, Эйвери, Гринграсс, Дамблдор, юридические процедуры, умасливание попечителей — все это меркло и бледнело по сравнению с собственным экзаменом, который мне предстояло сдать, перед тем как приехать в Хогвартс и официально вступить в должность преподавателя.

Экзамен на получение мастерства — это такая вещь, которая мало того, что случается довольно редко, всего несколько раз в год, так еще и очень сложная в формальном плане. Хорошо, когда у тебя есть семейный юрист, который практически всю бумажную часть взваливал на свои в буквальном смысле «хрупкие» плечи, отрабатывая полученное золото. Однако и мне побегать также пришлось.

Как и налечь на усиленные тренировки по боевой магии, перемежающиеся со спаррингами с Альбертом и Винсентом. Сначала легкими, затем, как восстановление практически завершилось — все более и более приближенными к экзаменационным условиям. Благо сам Альберт относительно недавно эту процедуру проходил, так что помогал также и с теорией.

Собственно, кроме теоретического, был также и практический экзамен, к которому меня готовили ребята в спаррингах, изредка подключая к этому делу оборотня. И это один из немногих случаев, когда получить звание мастера можно просто продержавшись в течение двенадцати минут «экзаменовку» от трех мастеров боевой магии. И практически во всех остальных случаях, процедура гораздо более сложная.

Чтобы сдать экзамен на подмастерье практически любого вида магического искусства, можно пройти просто подтвердив отличное владение теорией, а также практический экзамен, уплатив все положенные взносы, и добавив туда кучу документов. Для звания Мастера практически в любой ветке магических искусств, нужно нечто большее.

Открытие чего-то нового, качественная доработка старого — полноценная научная работа, которую нужно суметь защитить, требующая недюжинных сил, знаний и стараний. Также в формальный список требований входили знания и умения по каждой отдельной дисциплине, ну а вдобавок к этому требовалось как минимум восемь публикаций в авторитетных магических научных журналов.

Помимо всего прочего, разумеется. Так что Снейп по праву мог гордиться своим званием мастера-зельевара в таком молодом возрасте.

Мне этот путь не подходил из-за… Да много из-за чего. Во-первых, я был скорее практиком, чем человеком науки, нежели Полллукс. Это конечно решалось вливанием некоторых сумм, но время поджимало. Идти в школу в качестве подмастерья, не хотел уже я. Гордость не позволяла.

Единственным вариантом было сдать экзамен по «боевой магии», которая требовала от своего пользователя всего лишь отличное знание разных областей магического искусства, и их боевого применения.

И если со вторым вопросов, наверное, не должно было возникнуть, хотя и готовился я действительно серьезно, то вот теория… некоторые вещи мне нужно было подтянуть, и очень сильно. Хроноворот конечно помогал, но на пару месяцев я превратился в копию ученика Хогвартса перед ЖАБА — Жутко Академической Блестящей Аттестацией.

И это дало свои плоды…

***

В Большой зал вливалась широкая полноводная река, состоящая из будущих магов. Проходя через огромные створки, школьники рассаживались по факультетам за четыре длинных стола. Волшебный, затянутый сегодня черными тучами потолок освещался тысячами свеч.

Ученики разных курсов сновали тут и там, оживленно переговаривались и обменивались летними новостями, выкрикивали приветствия друзьям с других факультетов, разглядывали друг у друга новые мантии и фасоны стрижки, а также то и дело поглядывали за преподавательский стол.

— Вот это да! — потрясла немного мокрой головой Нимфадора, которая после просмотра экранизации Хидэюки Кикути теперь предпочитала, чтобы ее называли просто «Ди». — Готова поспорить, если это продлится, того и гляди озеро выйдет из берегов. Даже амулет похоже разрядился, пока мы первачков ждали… А, чёрт! Сириус! Привет!

Активно замахала рукой юная ученица, заставляя смутиться свою подругу Кьяру Лобоска, которая тут-же чувствительно ткнула ее острым локоточком. Кьяра смущалась любого непрошенного внимания, которое частенько обрушивалось на нее из-за поведения шумной и немного неуклюжей подруги.

— Ой!!! Что?! — скривилась Нимфадора, перестав махать рукой, и возмущённо повернувшись к подруге. Ее волосы тут-же вспыхнули красным цветом. Даже для метафора, который начал потихоньку овладевать своей способностью, тычок от хрупкой светловолосой скромной девушки вышел очень сильным.

— Ничего, — отвернулась смутившаяся девушка, украдкой посмотрев на стол преподавателей. По центру как всегда с радостной улыбкой, одетый в мантию ярко лимонного цвета восседал Дамблдор. По правую руку от него место пустовало, но так и должно было быть. Профессор Макгонагал руководила робкими первачками, которым предстояла волнительная процедура распределения.

Также, ближе к центру, согласно статусу, сидели деканы факультетов. Справа от пустующего стула Макгонагал — Помонна Спраут невысокая, немного полноватая улыбчивая ведунья с небрежно уложенными седыми волосами разговаривала с рядом сидящей профессором Семптимой Вектор, немного отстраненной черноволосой дамой, носившей аккуратную шляпку.

Слева от Дамблдора находился Северус Снейп, на этот раз изменив своей традиции, и сев немного ближе к директору школы, поменявшись местами с Филиусом Фливтиком.

Причина, по которой тот поменял свое место сейчас также активно махала подруги Кьяры, ничуть не смущаясь некоторых недоуменных взглядов от части учеников. Сириус Блэк, которого многие ученики знали сначала по розыскным листам, а затем и по передовицам разных журналов, несколько странно смотрелся за преподавательским столом.

Ростом не ниже Дамблдора, с длинными черными волосами, которые из-за долждя немного закудрявились, с небольшой «испанской бородкой», в даже на вид дорогой просторной черной мантии, напоминающей по покрою нечто среднее между камзолом и пиджаком, а также серьгами на левом ухе, он довольно контрастно смотрелся между низеньким Фливтиком и также не слишком высоким преподавателем магловедения, чья голова была закутана в тюрбан.

Даже по сравнению с остальными, немного более молодыми преподавателями, он выглядел весьма странно, тут-же приковывая к себе многие взгляды. А уж когда он начал активно махать еще одной эпатажной знаменитости Хогвартса, часть этого внимания скрестилась и на Кьяре.

К счастью для нее, спустя несколько секунд своды большого зала наполнились песней старой шляпы, перетянув все внимание к небольшому стулу и артефакту Годрика.

Процедура распределения началась.

Я верю, что могущество смеха и слёз сможет стать противоядием от ненависти и страха. ©Ч. Чаплин

***

Нимфадора и Кьяра, вместе с толпой расстроенных пуффендуйцев быстрым шагом вышли из класса зельеварения. И если Кьяра просто была рада концу не самых любимых, но очень важных для нее занятий, то Блэк, волосы которой постоянно меняли свой цвет, а также чуть ли не шевелились, предательски выдавая бушующий внутри гнев, разъярённо шипела:

— Отнять у нас пять баллов за прекрасное зелье! Первое занятие!!! И чего Снейп ко мне прицепился?!

Кьяра не ответила, закатив глаза, и Нифадора, не почувствова активной поддержки возмущенно повернулась к подруге.

— Я что, не права?

Она остановилась посреди лестницы, скрестив руки на груди, преграждая проход как Кьяре, так и ученикам, которые шли сверху. Едва не натыкаясь друг на друга, волна однокурсников, тихо ругаясь с небольшой опаской огибала их с обеих сторон. Пуфендуй был дружным факультетом, и Нимфадора была его частью, так что все давно привыкли к выходкам взбалмошной девочки. Ну и старались не попадать под горячую руку, если та была чем-то сильно расстроена. Конечно же просто из-за того, что уважали и ценили личное пространство друг друга. Никак иначе.

— Ну ведь ты сама забыла помешать еще один раз против часовой стрелки, помнишь? — пожала плечами Кьяра, которую реакция подруги в целом никак не удивляла. Она уже давно привыкла к горячему характеру новоявленной Блэк, и в отличие от остальных не стеснялась высказать ей всю правду. — Впрочем, Профессор Снейп действительно раньше не снимал за такое баллы. Зелье все-же получилось…

— Вот и я о чем!!! — воскликнула метаморф всплеснув руками, и едва не задев однокурсника, который огибал девушек со стороны, и едва удержал равновесие на крутых ступеньках. — Это несправедливо!

— Да, да, не справедливо! — быстро пробормотал Бен Коппер, довольно тихий парень, маглорожденный с Гриффиндора, который просто проходил мимо, но все равно едва не получил по голове. — Как скажешь…

И быстрее зашагал вниз по лестнице, на этот раз держась левой стороны, где была стена. Упасть с лестницы — приятного мало, даже если учитывать специальные чары снизу, которые не дадут получить сильные повреждения.

— Видишь?! — продолжила Блэк, в очередной раз перебивая Кьяру. — Этот с... Снейп относится ко мне предвзято!

Она явно хотела добавить что-то другое, но осеклась. После того, как она стала частью большой семьи, некоторые вещи могли повлиять не только на нее саму. По крайней мере не все уроки воспитания от Меды прошли даром.

— Возможно, — кивнула Кьяра, сначала хотев сказать другое, но не считая нужным продолжать спор. Тем более, посреди лестницы. — Может быть уже пойдем? Обед скоро…

Она выразительно тряхнула набитый учебниками портфель, лямки которого грозили скоро оторваться.

— Да, пойдём конечно, чего мы стоим?! — быстро сменила настроение Нимфадора, мгновенно сменив настроение. Затем покосилась на явно тяжелую даже на вид емкость для печатных знаний. — Зачем ты таскаешь с собой столько учебников? У нас же только защита осталась после обеда.

— Мне не тяжело, — отмахнулась Кьяра. Та не хотела объяснять подруге, что в отличие от той, носившей фамилию Блэк, ее будущее напрямую зависит от тех знаний, что удастся получить в Хогвартсе. Да и сдать выпускной экзамен ей было гораздо важнее, чем той. — Подержи, пожалуйста…

— И как ты это только носишь…. — скривилась Нимфадора, принимая неподъёмный рюкзак, пока подруга доставала из него какую-то книгу. Затем, отдав сумку обратно, быстро соравалсь с места, и как ни в чем не бывало продолжила, перескочив с темы на тему — Интересно, что у нас на обед? Умираю от голода!

— Я думаю, за эти годы можно было уже все-таки выучить все меню наизусть, — вздохнула пуффендуйка, догоняя импульсивную подругу.

***

После обеда школьники неспешно потянулись к знакомому классу. Сегодня был первый в этом году урок защиты от темных искусств. Нимфадора была вся в предвкушении от предстоящего урока Сириуса, которого на обеде никто не заметил. Ученики дисциплинированно вошли в класс, расселись по местам, достали книги, пергамент, перья и в ожидании профессора перекидывались шутками и негромкими разговорами, в основном, обсуждая то, как может пройти занятие. Хотя пара сплетниц на задней парте скорее обсуждали имидж нового преподавателя.

Кьяра и Нимфадора на этот раз, по инициативе Блэк, заняли первую парту, в отличие от обычного места на галерке и принялись также ожидать нового учителя. Тот немного опаздывал. Впрочем, успев в последнюю секунду распахнуть дверь.

Мужчина быстрыми и широкими шагами преодолел пространство до стола преподавателя. Костюм на нем немного поменялся, оставаясь во все таких же темных тонах, но стал более классическим. На немного бледном лице засверкала улыбка. Ни учебников, ни других вещей при нем не было. Нимфадора, получив незаметное подмигивание, сразу удовлетворенно поняла, что Сириус заготовил на первое занятие нечто особенное.

— Добрый день ребята, — приветствовал он учеников. — Сегодня у нас первое занятие по защите от темных искусств. За время нашего занятия я познакомлюсь со всеми персонально, так что сейчас на это время тратить не будем. Представляться же мне я думаю нет необходимости, верно?

Спросил Сириус, словив в ответ небольшие смешки. Да, нового преподавателя даже до начала занятий знала вся школа. Если не по плакатам «Разыскивается», то по новостным заголовкам или новой книге Локхарта. В недалеком прошлом сбежавший из Азкабана преступник, темный маг, ныне один из самых богатых и известных людей Магической Британии. Друг Министра магии… После представления в большом зале, это был первый предмет для слухов. Так что нужды в представлении точно не было.

— Учебники можете убрать, как и пергаменты с перьями. Сегодня у нас практическое занятие, и оно пройдет в другой аудитории, оставьте только волшебные палочки! — продолжил Сириус, указывая на молочно-белую палочку, в мгновение ока оказавшуюся у него в руке.

С любопытством переглянувшись, ученики спрятали книги и бумагу с перьями. Практические занятия по защите от темных искусств у них, конечно, были. Но чтобы на первом уроке… В основном, школьная программа предполагала достаточно много теории, и практические занятия начинались больше к концу семестра.

— Ну что, готовы? — спросил Сириус, подождав, пока ребята соберут вещи. — Пойдемте со мной.

Школьники сгорали от любопытства. Вышли за профессором из класса, пошли по коридору и свернули за угол, вдруг заметив быстро приближавшегося полтергейста Пивза, который с хохотом бросал водные бомбочки в картины. Картины в ответ поливали школьное привидение отборной бранью, грозили страшными карами, но ничего не могли сделать.

И вот, заметив группу учеников, Пивз заметно ускорился, напугав ребят, которые уже предвкушали холодный душ и вдруг так. Перевернувшись в воздухе вниз головой, растопырив кривые пальцы на ногах, полтергейст задергал ногами в воздухе и набрал воздуха в грудь, чтобы что-то проорать… Но вдруг как-то сдулся, и сделав в воздухе мертвую петлю, молча поспешил в другую сторону, будто так и задумано. Он наконец заметил возвышающуюся позади учеников фигуру Блэка.

— О, старый знакомый! — Блэк иронично усмехнулся вслед быстро отдалявшемся привидению. — Ну что, идем дальше?

— Да, — нестройно ответили ученики, недоуменно переглядываясь. Только Нимфадора с некоей гордостью расправила плечи, с вызовом глядя на ребят из другого факультета. Вообще-то Пивз немного опасался других преподавателей, но даже Макгонагал не могла предотвратить шутку, если полтергейст уже нацелился ее совершить.

Абсолютно не признавая авторитетов, Пивз беспрекословно слушался только Дамблдора, закономерно ожидая развоплощения в случае, если директору что-то не понравится. В отличие от учеников, старинное школьное привидение прекрасно помнило, насколько силен этот одетый в чудаковатую мантию старый светлый маг.

В общем-то такой реакцией, Сириус сразу вырос во мнении учеников, и они с уважением поглядывали на него, пока тот вел их до ранее невидимой двери чуть дальше по коридору.

— Ну вот мы и пришли. Заходите. — И он открыл дверь, первым заходя в просторный каменный зал, где посреди округлого деревянного помоста стоял старый платяной шкаф, прикрытый темной тканью. За ним, в нише у стены были аккуратно расставлены какие-то коробки и пара десятков безликих манекенов.

— Разве здесь не должна быть стена? — недоуменно прошептала Пенни Хейвуд — светловолосая волшебница с роскошными золотистыми волосами, забранными в тугие косы., оглядывая большой зал, которого на этом месте не было. Соседка Нимфадоры по комнате особенно ни к кому не обращалась, скорее высказала общее недоумение, но видимо профессор как-то услышал этот вопрос.

— Это один из нескольких дуэльных залов, — улыбнулся Сириус, обводя руками окружающее пространство. — По моей просьбе директор согласился расконсервировать это место, для проведения практических занятий. Классы слишком маленькие для того, что я вам приготовил.

Несколько зловеще проговорил профессор Блэк, но тут же еще раз улыбнулся, развеивая мрачные ощущения от его слов.

— А приготовил я на наши занятия много интересного, — продолжил он, взмахом руки заставляя ткань на шкафу отлететь в угол, а манекены, наоборот выстроиться перед учениками ровным рядом. У стены свое место заняла большая доска. — Поглядите на гардероб. Что вы можете сказать о том, кто может нам находиться?

Ученики недоуменно поглядели на гардероб, который вдруг начал трястись и раскачиваться из стороны в сторону на своих толстых ножках. Ручка дверцы задергалась, и некоторые ученики с опаской отодвинулись чуть дальше.

— Да… — немного замешкался Сириус, когда руку неуверенно подняла подруга Нимфадоры.

— Кьяра Лобоска, — правильно интерпретировала заминку преподавателя девушка. — Я считаю, что в этом шкафу могут находиться либо Докси, либо Боггарт, сэр.

— Отличный ответ, мисс Лобоска, — взмахнул палочкой Сириус. — Пять баллов Пуфендую! Действительно, и те и другие обожают старые темные закутки, достаточно сильные чтобы раскачать этот старый шкаф, а также имеют руки, или просто способны подергать ручку двери. На этот раз там всего-навсего обычный боггарт, — успокоил ребят их учитель. — Так что бояться не стоит.

Большинство из присутствующих все-таки полагало, что боггарта стоит бояться. Даже с Нимфадора с опаской взглянула на старый гардероб. Как не бояться того, кто представляет перед тобой в облике самого сильного страха?

— И я не зря сказал, что бояться не стоит. Боггарты — это не самые опасные существа, что встречаются в магическом мире. Когда Боггарт еще совсем небольшой — его очень просто уничтожить обычным Люмосом, развеяв всю тьму, где он привык скрываться. Кстати говоря, чаще всего они прячутся в гардеробе, под кроватью, в кладовках, а также в любых темных местах, до каких смогут добраться. Но боггарты могут стать гораздо сильнее с возрастом, а также насытившись вашим страхом, — начал рассказывать Сириус, под шелест мелка, который сам по себе начал писать что-то на доске. — Вот тогда они становятся по-настоящему опасными. Этот же… один из недавно сформированных. Справиться с ним не составит особых проблем.

В зале тут же зашелестели шепотки. Столкнуться с собственным страхом, хотели немногие. Уловив это, Сириус продолжил.

— Но также я понимаю, что страхи иногда бывают несколько… Непривлекательными, — едва уловимо поморщился преподаватель. — Так что кто точно знает свой страх, и не хотел бы его встречать именно сейчас, нужно будет поставить галочку напротив своего имени в журнале, и мы проведем занятие дополнительно. Но кто найдет в себе смелость справиться с ним прямо сейчас — получит дополнительные очки для своего факультета. Тем более, что именно сейчас у нас есть перед ним большое преимущество. Нимфадора, можешь подсказать какое именно?

— Ну-у… нас здесь много? — полувопросительно ответила девушка, немного раздраженная звуком своего полного имени.

— Правильно, — подмигнул возмущенной девушке Сириус, впрочем, не начислив баллов. — Поэтому с боггартом лучше сражаться вдвоем, втроем, вообще, чем вас больше, тем лучше. Он сразу теряется, не может выбрать, в кого ему превратиться. В безголового мертвеца или огромного плотоядного слизняка? Друг мне рассказывал о том, как боггарт хотел напугать сразу двоих и превратился в половинку слизняка. Вот смеху–то было! Заклинаний против боггарта много. На мой взгляд, самое простое из них — это огонь.

Профессор Блэк вскинул руку в сторону от учеников, и из его палочки в противоположный конец зала с гудением вырвалась струя огня, обдавая первые ряды учеников своим жаром.

— Обычное инсендио, которое вы уже проходили, прекрасно справится с не самым сильным Боггартом, однако есть еще одно оружие против этих существ, которое сможет не просто уничтожить страх, но и победить его. Смех, ребята. Да и боггартов я нашел не слишком много, так что инсендио мы оставим на крайний случай — улыбнулся Сириус. — Заклинание, которое мы изучим сегодня — это ридикулус. Превратите его во что-нибудь смешное и рассмейтесь, он тут же исчезнет. Сперва поучим заклинание без волшебных палочек Повторяйте за мной: ридикулус!

— Ридикулус! — хором воскликнули ученики.

— Замечательно! Но это самая легкая часть. Волшебное слово само по себе вам не поможет. Тут–то как раз нам и понадобится помощь манекенов. — указал Сириус на стройный ряд безликих болванчиков.

— Но сэр, — из толпы донесся немного озадаченный голос. — Разве на обычные манекены подействует это заклинание?

— Хороший вопрос…

— Бен Коппер, сэр.

— Хороший вопрос, мистер Коппер, два балла Грифиндору — еще раз взмахнул палочкой Сириус, и манекены под удивленные взгляды учеников тут-же превратились в разных карикатурных чудовищ. Они не были совсем страшными, скорее напоминали схематичные изображения всяких темных тварей, без шокирующих подробностей. Но Пенни все-равно непроизвольно зажмурилась, когда увидела схематично созданную фигуру оборотня.

— Эти манекены достаточно хорошо зачарованы, так что заклинание подействует и на них. Вам нужно произнести заклинание, а также сделать пасс, указанный на доске. Там же вы найдете образцы того, во что можно превратить боггарта, — отведя глаза от темной твари, Пенни взглянула на доску, где мелок достаточно детально нарисовал несколько примеров для подражания.

Особенно забавно получилась страшная безносая темная фигура с алыми глазами, превращенная в клоуна. Также она нашла там и оборотня, упрямо старающегося жонглировать косточками, балансируя на одном колесе. Страх, охвативший ее в первый момент, когда она увидела ненавистную тварь, немного утих. И юная ученица со второй попытки, с легкостью превратила доставшегося ей зомби в зомби в балетной пачке. После такого воодушевления подумав, что возможно попробует свои силы здесь вместо того, чтобы записаться в лежащий на небольшом столике журнал.

Оставаться один на один с оборотнем, хотя и в присутствии преподавателя, было все равно слишком страшно.

Примечание: новая глава тута) Я вообще не то, чтобы неграмотный, но так как пишу много и в основном пользуюсь "гугл ворд", чтобы не потерять файлы, могут проскальзывать ошибки) Большая просьба, если вы хотите помочь в их исправлении, на ФБ открыта публичная бета:)
а так: не забывайте про главный мотиватор - ваши сердечки)
Ну и еще больше глав на бусти, можете зайти туда чтобы почитать заранее)

Мне никогда не хотелось проникнуть за кулисы, чтобы разгадать секрет фокусника. Мне достаточно было того, что иллюзия существует. © Р. Брэдбери

***

— Ridiculus!!! — и вот стая крыс, высыпавшихся из старого шкафа под визги девочек превращается в милых розовых хомяков, которые начинают беспорядочно бегать по сцене, убегая от одновременно хохочущих детей.

— Браво, мисс Эверли! Пятнадцать баллов Пуфендуй, — начислил я девочке пятнадцать баллов. Заслужила. После череды школьников, не получая необходимого страха боггарт был на последнем издыхании, но еще парочку детишек выдержать мог. — Кто-нибудь еще?

— Можно… мне попробовать? — неуверенно потянула руку подруга Нимфадоры.

— Мисс Лобоска? — вспомнил я фамилию девушки. — Конечно, прошу на помост!

После моих слов, застенчивая ученица неожиданно ловко запрыгнула на деревянный помост, пресекая нарисованную мной черту, за которой боггарт сможет почувствовать новый страх. Пока что у детишек собрался вполне себе очевидный набор из детских глупых страхов — гигантские пауки, змеи, крысы, пугало, кровать с затаившимся чудовищем у одного из маглорожденных, парочка зомби и прочие не такие уж непривлекательные страхи.

У одного парня с Гриффиндора, правда, из шкафа вышла темная фигура, похожая на Волдеморта, правда быстро превращенная в неряшливого клоуна. Ну и с Пуффендуя малышка Пенни Хейвуд, кажется, преодолела свой страх оборотней, превратив гротескное чудовище в циркового трюкача. Вроде бы сюрпризов быть недол…

— Ridiculus… — как-то побледнев неуверенно произнесла ученица, с опаской глядя на ничуть не изменившееся изображение желтой полной луны, затянутой темными облаками. А я прямо почувствовал, как боггарт, получая вместо очередной волны смеха растерянные взгляды остальных учеников, потихоньку наливается силой от нарастающего страха своей жертвы.

— Dosinit! — быстро шагнул я вперед, оттолкнув начинающий преобразовываться в бледную фигуру темный туман прямо в захлопнувшийся шкаф. Затем как ни в чем не бывало улыбнулся детишкам. — Десять баллов Пуфендуй Кларе Лобоска! За идеально выполненное заклинание… однако как видно замотали вы боггарта, ребята. Ему даже не хватило сил превратиться во что-то действительно страшное! Да и занятие наше уже подходит к концу… Домашнее задание на следующий урок — эссе на тему десять самых эффективных заклинаний против существ третьего класса опасности…

— Не-е-ет… — в притворном ужасе воскликнула Нимфадора, но ее было практически не слышно из-за разочарованного ропота учеников, которые не могли поверить, что такой классный преподаватель задаст столь нелюбимое многими эссэ на самом первом занятии.

— Либо… — протянул я, довольно оглядывая осветившиеся надеждой лица учеников. Как я и рассчитывал, о небольшом инциденте на уроке все и думать забыли, жадно ловя альтернативу нелюбимой бумажной работе. — Вместо эссэ вы должны будете к следующему уроку выучить как минимум два заклинания из этого списка, и показать их на практике на следующем занятии. Но учтите, Ридикулус не считается!

Едва не забыл я уточнить, как настрой аудитории переменился на строго противоположный тому, что был до моих слов. Радостное перешептывание прервал колокол, и я с облегчением отпустил детей гулять. Что же до реакции — практические занятия ребят увлекали гораздо больше, чем скучная теория. Да и я сам не был рад проверять эти домашние работы, впрочем, все равно намереваясь поручить все это дело Кричеру.

Уж программу до шестого курса, тот знает явно больше, чем многие ученики, так что справится. Правда работы семикурсников — выпускников, как Нимфадора, наверное стоило проверить самому… Впрочем у них до экзамена еще долго, можно чуть-чуть побаловать. Интересно было другое.

«Луна, значит…» — посмотрел я вслед своей племяннице, которая что-то увлеченно втолковывала скромной пуффендуйке. Как оказалось, у новоявленной Блэк даже больше общего со своим дядюшкой, чем та возможно знает. — «Ну хотя бы свою «Банду Мародеров» не собирают, и то хорошо…»

Правда на полнолуния лучше эту ситуацию проконтролировать лично…

***

В целом первые дни в замке проходили очень даже неплохо. От третьего курса первым занятием проходил боггарта, забирая отдельных учеников на индивидуальные отработки. Практически всегда страхи рано повзрослевших детей были связаны со смертью родных, или неприятной ситуацией. У нескольких старшекурсников боггарт превращался в дементора. Приходилось даже успокаивать особо впечатлительных, заодно подрабатывая психологом на пол ставки.

Некоторые, правда, в основном почему-то из Когтервана, требовали соглашение о неразглашении… с которым я их отправлял прямиком куда подальше. До кабинета Альбуса, который раз уж «великий светлый» маг, вот пусть и разбирается с особо непонятливыми учениками. Как и их родителями.

Практические занятия были обязательными, но я всем давал альтернативу — и работа с «живым» боггартом была всего лишь дополнением. Не хочешь — прошу к письменному эссэ и отработке заклинания на манекенах. В «ЖАБА» такие билеты были, сам смотрел за прошлый год, по знакомству. А старушка Марчбенкс вполне могла бы и принести живого боггарта на экзамен.

Но помимо нескольких особо одаренных, проблем в общем-то не было. Больше интересной практики — меньше теории, работало практически со всеми учениками. Кроме разве что тех детей, чьи родители были моими противниками в Визенгамоте. Но и даже среди них я с удивлением на одном из уроков заметил две фанатеющие от меня рыжие макушки.

Уж не знаю с чего, может быть им так понравился стиль преподавания, или то, что я не наказал их после парочки замеченных в классе детских ловушек, но Фред и Джордж достаточно быстро сбросили присутствовавшее вначале недоверие, очень внимательно записывая все, что я давал на уроках. В общем кроме нескольких глупо хихикающих младшекурсниц и стреляющих глазками старшекурсниц, я обзавелся парочкой «фанатов» оттуда, откуда уже и не ждал.

Так что с обучением ребят, по крайней мере за первую неделю, проблем не оказалось. Вот только занятия, не смотря на меньшее количество бумажной работы, съедали практически все свободное время. И до «запретной секции» школьной библиотеки я добрался только к исходу этой самой недели.

До выручай-комнаты я, впрочем, добрался практически в первые же дни нахождения в замке. Правда комната-по-желанию преподнесла очередной сюрприз, на который я не рассчитывал.

***

Мне нужны книги о крестражах… мне нужны книги о крестражах… — из стороны в сторону ходил я возле неприметного места на восьмом этаже. Мне была очень интересна одна теория, которая возникла у меня в голове, сопоставив все знания об этой комнате.

Для кого-то она представала как гигантский склад потерянных вещей. Для кого-то дуэльным залом. Дамблдор вроде бы нашел здесь комнату с ночными горшками. И либо это все продвинутая трансфигурация, либо замок просто перемещает нужные вещи из других мест.

И если второе — то я кажется начал понимать, как Реддл мог так быстро набраться знаний. От маглокровки сироты — до пугала всей Магической Британии. Если книги все-таки были реальными, то мне вообще никакая библиотека не нужна была…

А… Мордред! — выругался я, после того как распахнул неприметную дверь, возникшую прямо в стене и не обнаруженную никакими чарами до этого. Впрочем, все и не могло быть так просто.

Вещи в комнате все-таки оказались реальными. Вот только заместо библиотеки с услужливыми стопками книг, передо-мной раскинулось бескрайнее море всякого хлама, в котором действительно наверное было несколько стоящих книг. Вот только найти их здесь… у меня не было столько времени.

— Акцио книги по темной магии! — ни на что особо не надеясь взмахнул я палочкой…. и ничуть не удивился, когда на зов заклинания не отозвалась ни одна книга. Действительно. Если они тут и есть, то точно защищены от таких чар.

«Ладно» — вздохнул я, выходя из склада, внутри которого наверняка была спрятана та самая диадема. Есть подозрение, что склад с вещами — это чуть ли не единственный реальный объект в этой комнате. Но я очень не хотел разбирать горы книг, так что… — Мне нужна библиотека…. мне нужна библиотека…

***

Мне нужна ванная, мне нужна…. — продолжил я расхаживать по пустынному коридору, мучая выручай комнату, проверяя различные предположения. Библиотеку мне выручай-комната так и не показала…. открыв проход в реальную библиотеку, где я открыв дверь очутился. Хорошо еще был вечер, и мадам Пинс уже ушла, закрыв дверь. Которую я открыл находясь в другом конце Хогвартса.

Впрочем, теперь все-же понятно, как Реддл получал необходимые знания. Запретная секция библиотеки — и очень много потраченного времени. Жаль книги вынести нельзя.Ради эксперимента взял один из не особо опасных гримуаров, но он тут-же растаял у меня в руках, как только я пересек порог.

Как я понял после долгого подбора разных желаний, выручай-комната могла либо создать что-то не слишком сложное из временной трасфигурации, например как комнатку с удобными пуфиками и камином, бассеин, или копию учебного класса. Либо могла открывать проходы в существующие места. Так я оказался в школьной библиотеке, в проходе, ведущем из замка в Хогсмит, в нескольких версиях ритуальных и дуэльных залов ну и прочих помещениях. Некоторые из них, кстати, были закрыты.

Так, например, пожелав войти в комнату с источником замка, я наткнулся лишь на каменную дверь, украшенную гербами факультетов. Дверь, которую не смогла бы сдвинуть с места и пара сотен троллей.

Все остальное можно было создать с помощью трансфигурации, так что я получил даже долгожданную комнату с роялями. Вернее с одним большим роялем, стоящем на сцене. Концертный зал, который я заказывал, был достаточно просторным, но кроме сидений и рояля там ничего не было.

В общем, легкого пути найти не удалось, так что вдоволь покупавшись в огромном бассейне, который был даже лучше, чем находился в ванной старост. Ну и без посетителей, разумеется. Так вот поплавав в горячей воде, я просто пожелал спальню и забылся крепким, пускай и не длинным сном на роскошной кровати. Возвращаться в предоставленную директором комнату уже не было ни сил ни желания. Да и не успел я немного все там проверить, и наложить уже свою защиту. В комнате-по-желанию было пока что безопаснее.

Первый восторг от возвращения в Хогвартс немного улегся за несколько дней. Занятия, по началу несколько волнительные, вошли в колею, и не отнимали так много времени как в начале. И потихоньку я приступил к поискам необходимых мне книг, вечерами просиживая в запретной секции.

К моему удивлению, я был такой не один. Множество преподавателей, в свободное время посещало библиотеку, и в основном именно этот раздел. Впрочем, если так подумать, то помимо престижа, всех льгот и огромной по меркам магического мира зарплаты — одно из преимуществ в бытии профессором была возможность пользоваться именно библиотекой Хогвартса — самой большой и древней библиотекой из всех, что находились в Магической Британии.

Возможно только в отделе тайн было знаний больше. Ну и редкие манускрипты, а также родовые знания — были рассованы по семейным библиотекам, на вроде моей. Единственная проблема была в том, что запретная секция была слабо каталогизирована.

У мадам Пинс конечно же был древний, множество раз обновляющийся каталог, но вот его качество…. Скажем так, помимо очевидных пробелов в нем, вызванных прото невозможностью прочесть некоторые книги без серьезных подготовительных процедур, название и по возможности автор — давали не слишком много информации о содержании книги.

Так что завис я там похоже надолго. Тем более, что Дамблдор все же расщедрился на список книг, которые по его словам должны были помочь мне в постижении магии света. Список был внушительным. Толщина книг тоже. Об опасности некоторых Дамблдор сам сделал приписки возле столбика с названиями, так что гостем в библиотеке я был частым, соревнуясь с Филиусом Флифтиком и избегающим меня после одного разговора Снейпом.

Частенько в запретную секцию захаживал и преподаватель магловедения — улыбчивый и немного пугливый молодой мужчина в тюрбане. И пускай Волдеморт еще не должен был поселиться у него на затылке, но я за ним все-равно немного приглядывал. Возможно именно он сможет навести нас на расположение духа Волдеморта. Но пока что предпосылок к этому не было…

Впрочем, не забывал я и еще об одной проблеме — Тайной комнате.

Вход в нее должен был находиться где-то в неработающем женском туалете на втором этаже… Вот только все туалеты на этом этаже были исправны. Ну а второй триггер — Плакса Миртл свободно летала между обоими помещениями, как в целом и по всему замку, пугая первокурсниц своими причитаниями.

О своих попытках незаметно пробраться в женские туалеты, и выловить явно опасающуюся меня плаксу Миртл, я расскажу как-нибудь позже, но я обследовал все, начиная со второго этажа — и на каждом следующем. Никаких признаков тайных проходов, или каких-нибудь змеек я не заметил. Вернее не так. Заметил, но слишком много и разного. В целом, все туалеты были достаточно красиво украшены разными орнаментами, среди которых с разным успехом появлялись и змейки, и барсуки, и прочие символы факультетов. Если бы я не помнил, что туалет находится именно на втором этаже, то это была бы изначально обреченная затея…

Проще было назвать места, где таких символов не было. Ну а на любые поисковые чары, традиционно, отклика не было никакого, так что и здесь я завяз. Ждать, пока Гарри пойдет в школу — слишком долго. Других змееустов я не знал. Слишком редкий был этот дар, даже для восточных магов, где змееустов рождалось чуть больше чем в остальном мире.

Ну и в целом я подозревал, что просто змееустом для того, чтобы открыть тайник Слизерина — быть недостаточно. Тут явно что-то замешанное на магию, или на кровь. Либо на то и другое одновременно. Если не подбрасывать дневник кому-нибудь из учеников (за что можно правда получить смертельное проклятье за нарушение клятв) то наиболее вероятный вариант найти логово василиска — это найти выход из туннелей под замком, которые вроде как по логике вещей должны были вести в запретный лес.

Не может же василиск просто тысячелетиями спать, а единственный проход находиться в туалете, даже не на первом этаже. Это просто лишено логики. Не знаю, зачем и для каких целей вывел его Салазар, но раз в замковых стенах есть проходы для него, значит, тот все-таки был нужен. Я подозревал, что скорее всего для защиты замка, и, заодно, самой "тайной комнаты". А, значит, выходить наружу он был должен, хотя бы для охоты. Не зря же Арагог боялся его в фильме. Даже будь он полностью магической тварью, ему просто необходимо что-то существенней, чем пара крыс. Акромантулы на цель корма подходили практически идеально, как и многие другие зверюшки магического леса.

Другое дело - где именно оканчивались подземные тоннели. Сразу за озером - вряд ли. Чуть поодаль возможно, но я бы ставил наверное на большее расстояние. Как минимум, чтобы оставить проход в Хогвартс в тайне, а саму огромную змею инкогнито. Как максимум - чтобы иметь возможность окружить предполагаемых противников с тыла. Запретный лес большой. Очень большой. Мест, где потенциально может быть проход - очень и очень много. Так что работа предстояла также огромная.

Первая вылазка туда результатов также не принесла, кроме как очень странного разговора с одним знакомым кентавром.

Они хотели спасти свой народ, хотели выжить. И решили разрушить города, уйти в недоступные дикие горы… и ждать. Эльфы — долгожители, Цири. По нашим меркам почти бессмертны. Люди казались им чем-то таким, что минует, как засуха, как тяжкая зима, как налет саранчи, а потом снова пойдут дожди, наступит весна, проклюнется новый урожай. Они хотели переждать. Да, переждать. Решили уничтожить города и дворцы. В том числе и свою гордость… © А.Сапковский

***

— Ты можешь убить многих, но не изменишь судьбу, маг… — кентавр печально посмотрел на меня, переведя взгляд с ночного неба. На опушке высокого холма открывался необычайно красивый вид на Хогвартс, сверкающий огнями башенок где-то вдали. — Смерть неизбежна.

Мы с Флоренцом находились в ближайшей полосе запретного леса, где теоретически было еще безопасно находиться, так как потомство Арагога вычистило всю окресную хищную фауну практически под корень. Да так, что паукам ради еды приходилось углубляться еще дальше в чащу, уже рискуя самим стать добычей.

Флоренц подловил меня на обходе своей территории, пока я выискивал возможный тайный проход из тайника Слизерина, медленно но верно продвигаясь по широкой дуге вглубь волшебного леса. Как я и думал, выход для охоты располагался не у замковых стен, и даже не за несколько километров от них. Нет, чтобы королевский василиск мог свободно питаться, ему нужна была дичь покрупнее. А, значит, и проходы скорее всего вели далеко от замка. Раз в Хогсмите не обсуждают изредка выбирающуюся из замка змеюку. Василиск конечно может впадать в спячку, питаясь магией замка, но раз в несколько лет ему все равно требовалась физическая пища.

— Все когда-то умрут, — пожал плечами я, стремясь отделаться от непрошенного спутника.

— Ее тень следует за тобой… — продолжил тот, не особо интересуясь моим мнением на счет внезапных предсказаний.

— Я вообще-то не слишком люблю предсказателей, Флоренц. Иди куда шел.

— Выбор пути труден, только яркая звезда может указать путь в кромешной тьме…

— Так, — прервал я увлеченно втирающего мне третьесортные предсказания кентавра. — Звезды не говорят тебе, что пора оставить меня в покое, а?

Я начал терять хладнокровие. Этот наполовину конь, наполовину трава, привязался ко мне, и решил вывалить все бредни, которые подсмотрел то ли в звездах, то ли на дне трубки, которую принес с собой. Я не был про

— Звезды говорят, что ты слишком нетерпелив, маг, — нахмурился кентавр, выплывая из своего транса. — Не слушая, как услышать?

— Мордред! Я не хочу ничего слышать, и в предсказания я не верю. Сильный — сам определяет свою судьбу! — вывел меня из себя Флоренц. Сначала начал что-то говорить, что мне здесь не место. Затем и вовсе на туманные шарлатанские уловки перешел. Звезды ему говорят. Ага.

— Для того, кто действительно не верит, ты слишком боишься услышать финал, Сириус, — иронично фыркнул белокурый Флоренц, разжигая трубку огоньком щелчком пальцев. Как и любые волшебные расы, Кентавры шли своим путем познания магии. Но, честно сказать, астрономы из них гораздо лучше, чем маги. Так, бытовые фокусы, и немного простейшей артефакторики — зачарованные стрелы, одежда, и так далее.

Для магов особо бесполезны, хотя и были энтузиасты, которые учили и их приемы. Не очень понятно, зачем, ведь с помощью рун или чар можно сделать быстрее и надёжнее, и непонятно как — кентавры те еще четырехногие расисты.

Это Флоренц скорее исключение из правил. Знакомы с ним еще с тех пор, как гуляли по запретному лесу всей компанией под аниформой. Ничуть не изменился. Кентавры вообще долгожители на самом деле, и привычки редко меняют. Например, обращать внимание на шумных и суетливых людей. Но вот конкретно этот даже угостил нас какой-то их «волшебной» травкой.

Ее собираюn то ли где бил копытом единорог, то ли где он удобрил землю. Но эффект потрясающий — отдых и релаксация. Куда там зельям. Правда рецептом, зараза, так и не поделился.

— Отвали, Флоренц, — незлобно огрызнулся я, принимая протянутую трубку. — Знаешь ведь, что все эти туманные рассказы про яркий Марс, желтую Луну и синюю Венеру — мне никогда не нравились. Хочешь сказать что-то, говори конкретно.

И это действительно так. Одна из самых больших опасностей, занимаясь прорицанием, поверив, создать самоисполняемое пророчество. Нарочно запрограммировав себя на определенные действия, притягивая все «приметы» к одному результату. Оклюменция — не панацея.

— Ты сильно изменился за эти годы, — задумчиво сказал молодой парень с раскосыми проколотыми ушами и слишком умными глазами. На самом деле ему уже было больше лет, чем Дамблдору. Вот они, настоящие эльфы из мира Средиземья. Только попавшие в Англию и немного… оскотинившиеся… хе. Вот и чудо снадобье подействовало, наполняя голову глупыми и не очень мыслями, вьющимися над головой как мозгошмыги… — Но только не в уважении к старшим.

— Посмотри на себя, Флоренц, какой ты старший, — улыбнулся я, взглянув на идеально правильное лицо юноши. — Отрасти для приличия хотя бы бороду что ли. И то немного солиднее будет… наверное.

С сомнением посмотрел я на его молочно белые кудрявые волосы, и такую же кожу. Есть подозрение, что даже борода не придаст ему большей мужественности. По крайней мере если будет такой же белой.

— Мудрость не измеряется количеством волос на лице, — с достоинством ответил Флоренц, выпуская изо рта дымный кораблик, полетевший куда-то к звездам. — Мудрость в гармонии с миром и с самим собой.

— Как скажешь, приятель, — еще раз принял я у него трубку мира, и немного подумав, трансфигурировал себе кресло. Раз уж встретился со старым знакомым, есть повод, чтобы сделать перерыв в моем монотонном ночном занятии. С момента приезда в Хогвартс, к удивлению, у меня вообще свободного времени не осталось.

Книги, бумаги, занятия, расписания, отработки, поиски змеи и крестража — все это занимало практически все мое свободное время. А ведь на ужин я еще периодически успевал перемещаться в Блэк-Хаус, чтобы Гарри не чувствовал себя брошенным. Опять.

К счастью, Меда, Винсент и Альберт с новоиспеченными вассалами не давали сильно заскучать парню, день за днем все глубже открывая ему кроличью нору под названием — магический мир. Ну и Малфой старший во всю старался, чтобы Драко сдружился с Гарри, так что удивительным и постоянным явлением стали «дружеские» посиделки Рона, Джинни, Луны и Малфоя с компанией, обычно на нейтральной территории у Лонгботтомов.

Не знаю уж, чья там берет, по их мнению, но Гарри просто радовался тем, что их компания становилась все больше. Возраст такой, когда только очень серьезное событие способно разрушить зарождающуюся дружбу, которая может пронестись через всю жизнь. Как это было у нас с Джеймсом.

— Если говорить более… просто, то Магориан интересуется, что темный маг забыл на наших землях, — вздохнув, неохотно проговорил Флоренц, пуская струю дыма, который превратился в крупного Кентавра, волосы которого были заплетены в хитрые косички.

— Передай Магориану, что это не его лошадиное дело, — ухмыльнулся я, наконец поняв цель визита старого знакомого. А то Звезды, тьма… Всего-то вождь стаи заметил мои перемещения по «своим» угодьям, и беспокоится. Странно, что он сам не пришел… хотя возможно тот просто не забыл финал с нашего последнего рандеву, где нас с Лунатиком и Сохатым, под улюлюкание гнали аж до опушки с домиком Хагрида. Сейчас, пожалуй, перевес не в его сторону будет. Нечего им противопоставить против действительно сильных магов. Правда слабосилкам лучше к ним даже не заглядывать — нашпигуют стрелами не задумываясь. Даже не увидишь, откуда прилетело. Это учеников Хогвартса они изредка гоняют из опасных мест, по договору еще с основателями. Остальных могут и убить. Например, учителей. Если силенок хватит. — Но я уже практически закончил, пара дней и можете выходить из вашего режима маскировки.

— Обязательно передам… — вновь улыбнулся кентавр. Он Магориана также особо не выносил, слишком консерватором был семьсот летний глава общины. Да и влетело ему за тот случай, как и нам. Правда Бейна — сравнительно молодого претендента на роль вождя, не любил еще больше. Последний был вообще отбитым в его глазах, так что Флоренц поддерживал Магориана, понимая, что если Бейн станет главой — то немного более… современный что-ли, чем его собратья кентавр будет вынужден уйти.

— Вот и славненькой, — взмахом руки убрал я кресло. Вид на Хогвартс конечно завораживал, но мне предстояло еще много работы, чтобы не нервировать кентавров еще больше времени. А то Магориан точно знал Дамблдора, мог и ему нажаловаться. Правда вряд ли. Гордость не позволит. — Спасибо за угощение. Был рад повидаться, все дела. Но мне, пожалуй, пора.

— Я тоже, — кивнул Флоренц. — Если захочешь посмотреть на звезды вместе, приходи на это место опять.

— Спасибо, — ухмыльнулся я, понимая, что Флоренс хотел сказать, не особо задумываясь над формой слов. — Как ни будь загляну. Бывай, Флоренц.

И я, оседлав метлу, свечкой взлетел в воздух, по направлению к замку. До утра осталось всего несколько часов, и я надеялся немного выспаться. Дел столько, что хоть маховик для сна используй. Хотя и бесполезно это…

***

— До встречи, Сириус, — поднял руку Флоренц, наблюдая за темным силуэтом на фоне луны, чья тень тихо скользила по верхушкам деревьев. Звезды в небе загадочно мерцали, не торопясь раскрывать все свои тайны даже очень талантливому прорицателю, однако, проливали свет на многое, чего не видят обычные люди. Кентавр еще немного постоял, смотря на фигуру замка, окруженную огнями, и задумчиво произнес. — А ведь Марс сегодня действительно яркий… Странно… слишком рано… год….

Бормоча что-то себе под нос, кентавр сделал шаг, затем еще один — и затем просто исчез. Людям свое — а для волшебных существ существуют свои пути.

***

— Запретный лес… Альбус! Это же возмутительно… — продолжала распинаться Макгонагал, на очередном собрании, которое почему-то вышло на субботу, который я считал выходным. Мне это не слишком нравилось, но обратившись к документам, в которых тезисно выписывались правила и распорядок для педагогов, я с удивлением узнал, что у преподавателей Хогвартса всего лишь одной выходной в неделю. В воскресенье. И то, при пожелании директора он мог быть отменен… в общем идеальные условия для директора — тирана. Правда вроде бы Дамблдор этим не пользовался, только проводя собрания в своем кабинете.

Обычно они проходили достаточно быстро, и сводились к разным документам, которые Дамблдор быстро подписывал, отвечал на вопросы или предложение — и все расходились по своим делам. Но узнавшая о моем запросе на изменение программы Макгонагал решила высказаться против, разведя очень долгие разговоры о безопасности студентов. Подумаешь, пара занятий в практической среде. Я уже и так на несколько километров этот «страшный» лес проверил. Ничего особо опасного нет, а детям реально практическая ситуация.

— Да, Минерва, — в нужных местах поддакивал сидящий за столом старик, одновременно с этим ставя подписи на бумагах из совета попечителей. И я даже знал, что в них было. Расширение финансирования на разные дополнительные классы. Собственно инициатором были как раз мы с Малфоем, как и основными пайщиками. Впрочем, что-то слишком долго тот их читает и что-то пишет. — Возмутительно…

— Альбус! — возмущенно повысила голос от чего-то невзлюбившая меня женщина, видимо, как и я заметив краешек журнала «Придира», на секунду высунувшийся из-под бумаг. Там, вроде бы должна была выйти новая колонка кроссворда…

— Кхм… Полностью с тобой согласен, Минерва, — поняв, что его раскрыли, Альбус вдруг поднялся из-за своего стула, оборачиваясь к уже оклемавшемуся фениксу. Газета при этом тут-же испарилась, вместе с бумагами. — Запретный лес для третьекурсников слишком опасен… Я думаю, стоит повысить планку до четвертого курса. Что скажешь?

— Но…

— Вот и славно! — не дал опомнится Макгонагал старик, быстро заканчивая затянувшееся благодаря декану Гриффиндора собрание. — Если ни у кого вопросов больше нет, то я предлагаю расходиться. Всем хорошего дня!

Может быть Минерва и хотела бы что-то сказать еще, но откровенно заскучавшие преподаватели быстро начали покидать кабинет.

Самый первый из них был Снейп, корый в целом не хотел оставаться со мной в одном помещении, так что, эффектно взмахнув плащом тот настолько быстро вышел из комнаты — что его можно было заподозрить в телепортации. Следом за ним, прощаясь, двинули и остальные. Отнюдь не все преподаватели оставались в Хогвартсе на выходные. Это была скорее одна из обязанностей деканов, которые в основе своей замок редко покидали во время семестра.

Но там и зарплата была… Достойная прямо весьма. Помимо других преференций, которыми обладали только деканы.

— Лорд Блэк, останьтесь не на долго… — я собрался уже было уходить, но Дамблдор в лучших традициях старой школы попросил меня остаться, под торжествующий взгляд Макгонагал, которая видимо подумала, что Дамблдор решил меня немного пожурить. Что вряд ли. Но пусть так считает. Не очень понятны причины ее противостояния правда. Хотя…

***

— Си… Профессор Блэк, что это значит?! — ахнула Макгонагал, увидев, как я левитирую двух стонущих шестикурсников, с Гриффиндора и Слизерина, и еще четверо представителей обоих факультетов хмуро бредут рядом, по дороге к больничному крылу.

— Ничего особенного, профессор Макгонагал, — хмыкнул я, увидев, как и гриффиндорцы и слизеринцы одинаково побледнели, при виде Минервы. — Обычная дуэль. Немного повредили друг друга в схватке.

— Обычная дуэль?! — всплеснула руками та. — Как дуэль может быть обычной? И почему вы не предотвратили ее?

Задала очень много вопросов сразу декан Гриффиндора. Резон в них был, сегодня я был дежурным, получая на время ограниченный контроль над сигнальной системой чар замка. Когда-то давно, эта должность сопряжалась еще и с обязанностью обозревать окрестности на случай внезапной атаки на замок. Сейчас же — вырывала из постели временно назначенного преподавателя, стоило в коридорах прозвучать любому заклятию, или при опасности учащимся, или при нападении дракона, ну и еще многих случаях, которые как и все в замке были написаны очень и очень давно.

Расхаживать по замку не требовалось, хотя никоторые из преподавателей, не будем упоминать прямо, «заинтересованные» в факультетской гонке за баллами — не пренебрегали и такой возможностью заработать преимущество.

Меня же предупредили домовые, которые в ограниченном количестве так же переходили под управление дежурящего преподавателя. Предупредили о том, что шестикурсники решили устроить дуэль на шестом этаже и уже собрались в одном из пустующих кабинетов.

По правилам, которые негласно ввела Макгонагал, дуэли в школе были под запретом. Ну, или стоили нарушителям ста баллов, и отработок в зависимости от предпочтений преподавателя. Но в целом, среди нарушений устава Хогвартса такого проступка просто не было. Так что… Я решил просто посмотреть, спрятавшись под дезилюминационным заклинанием внутри класса.

Пускай проведут свой спор тут, а не где-то в Хогсмите, где замковые чары не смогут помочь в случае смертельной опасности. В школе смерти учеников, конечно, встречались, но были действительно огромной редкостью. Слишком много чар заложили как основатели, так и последующие Директоры в эти камни.

Так что я просто смотрел, как дерущиеся до первой крови угрюмые парни кидаются друг в друга довольно неплохими связками. Сильно неплохими, за школьную программу они уже точно вышли. Вот только навыков использования в реальной ситуации очень не хватает… и как только я об этом подумал, как с громким треском оба использовавших элемент огня парня разлетелись в разные углы зала. А, затем, секунданты начали уже свою драку, начавшуюся с попытки решить, кто именно победил в дуэли.

В общем я посмеялся от души, где-то посреди драки, поняв, что и у секундантов сейчас будет похожая ситуация, просто парализовал всех и рассказал обездвиженным телам, как и где они делали ошибки, и что могли использовать чтобы выиграть. Затем освободил, чтобы узнать, что дуэль произошла не от большого ума, а из-за некоей дамы с Когтервана… просто дал обоим по одному баллу, присуждая тем самым ничью в дуэли. Ну и, разумеется, снял по двадцать баллов с каждого нарушителя комендантского часа.

Больше — не было смысла, если бы только я не хотел полностью опустошить копилки у Слизерина и Гриффиндора. Ну и сейчас вел страдальцев в больничное крыло, пока меня не встретила Минерва. Собственно в вкратце я об этой истории и рассказал женщине, которая уставилась на двух секундантов с факультета Гриффиндор.

— Майкл, Грегори… ладно они, но как вы могли так демонстративно нарушить правила! — с осуждением покачала та головой. — Но ничего. Мистер Снейп как раз нуждается в помощниках с мытьем котлов. Сроком, думаю, до конца семестра. Ну а что же до вас…

— Кхм. Профессор Макгонагал, — немного кашлянул я, привлекая внимание разошедшуюся даму, которая придумывала наказание уже для слизеринцев. — Я ценю вашу помощь, но я уже наказал их за этот проступок. Полагаю, двойное наказание было бы несколько… чрезмерным.

— Простите? — даже удивилась Макгонагал. — Двадцать баллов? За ночную дуэль, где едва никто не погиб?!

— Строго говоря, дуэль получилась не такой уж и плохой, — улыбнулся я, пытаясь разрядить обстановку. Я с Минервой ссоры не искал, но даже такие мелочи как попытка решить за меня, как именно наказывать дураков, могут подорвать с трудом нарабатываемый среди школьников авторитет. — Так что я решил ограничится баллами, за нарушение комендантского часа.

— Я вас поняла, профессор Блэк, — поджала губы Макгонагал. — Предельно ясно.

***

— … может быть и понятны, — завершил я свою мысль, вспомнив тот инцидент. Собственно после которого и решил сделать для старшекурсников практические занятия в запретном лесу. Собственно от леса мне нужна была только его «темная слава» для эффектности. А так я все равно обошелся бы големами и трансфигурацией. Ну, или парочку экземпляров чего попроще отловить… Но вряд ли меня Дамблдор попросил остаться именно сейчас из-за изменения в программе.

Ходя, судя по всему, он мне и так сейчас все скажет. Уж в чем чем, а в нежелании поболтать директора заподозрить было нельзя.

Примечание: Так, любимые мои читатели, я книгу выкладываю и в благородство играть не буду.
Я вам проду - вы мне оценку, и мы в расчете:)

Читатель проживает тысячу жизней до того, как умрет. Тот, кто никогда не читает, — только одну. © Джордж Мартин

***

— Послушай, может быть ты скажешь, что именно хочешь найти, и я тебе подскажу сам? — хмуро спросил я Дамблдора, который в это время сноровисто разбивал принесенные Кричесром из семейной библиотеки книги на несколько групп.

Первая — те, что имеют минимальные чары, вроде как повышенной прочности, температуры и прочего и могут быть скопированы простым заклинанием. Собственно, скорее всего они так в родовую библиотеку и попали. Знания там возможно и ценные, но не особо труднодоступные. Если у тебя есть деньги, конечно. Ну, или ты учишься в Хогвартсе.

Вторая стопка — вернее несколько огромных столбов книг, лежащих на большом столе. Это те издания, которые имеют активную защиту от копирования, впрочем, в большинстве случаев ее можно обойти, используя думосброс. Не всегда, конечно, но можно.

Третья куча литературы — намного меньше, что первые две — это действительно редкие книги, безопасно читать которые можно лишь членам рода, или тем в ком есть кровь Блэк. Ну и если я буду сам держать их в руках, то Дамблдор мог ознакомится и с ними. Конечно можно попробовать сломать защиту, и я думаю, что Альбус не раз такое проделывал, но я это ему позволять не собирался.

Еще конечно были экземпляры, которые были опасны не только для стороннего человека, но и для меня… но их Кричер и не трогал. Договор договором — но это уже слишком. Впрочем, Дамблдор и сам понимал, что у гостеприимства есть свои пределы, довольствуясь доступным, вовсю копируя возможное, и бегло пролистывая то, что не смог скопировать. Дальше, разумеется, эти "болванки" нужно было заново переписать на подготовленные заготовки. Но не думаю, что у директора были проблемы с деньгами, чтобы их купить. Также как и с бесплатной силой вроде домовиков. Вряд ли он сам все переписывал.

Для меня проблема была в том, что он никак не выказывал интереса ни к одной книге, просто собирая доступные знания. А из-за того, что он делал это со всеми книгами подряд, я не мог понять, что именно ему нужно. Объявленная цель — найти способ узнать местоположение оставшихся крестражей, так как его ритуал не сработал как нужно…

Мне в нее не верилось. Больше верилось в то, что он решил обновить собственную библиотеку, и знания по магии тьмы. Вот только и эта цель была слишком… очевидной. Скорее всего старик что-то искал, и не хотел, чтобы я знал — что именно.

— Если бы я знал, какая именно книга мне нужна — то разумеется сказал бы, — строго заметил директор Хогвартса, просматривая очередной фолиант по магии тьмы в моих руках, который чувствуя светлую магию начинал вырываться из рук, пытаясь дотянуться страницами до «великого светлого». — Однако, есть предположение, что книги, где написано: «создание крестражей» в библиотеке нет. Или я ошибаюсь?

— Нет конечно, — фыркнул я. Если бы такая книга была, то я как минимум бы ее уже прочел. Но к сожалению, каталогизация семейной библиотеки содержала только общую информацию — Автор, название, направленность. Иногда и без последнего пункта. Иногда с припиской об опасности. Или о том, что знание устарело. — Но складывается впечатление, что ты просто хочешь переписать всю семейную библиотеку. И не жаль на это времени? Все равно, большинство заклинаний и я использовать не смогу.

— Времени на знания никогда не бывает жаль, — отмахнулся Дамблдор. — Думается мне, что после экзамена на мастерство ты должен был это понять. Впрочем, этот экземпляр я уже читал, правда в другом переводе… Пожалуй, закончим на сегодня.

Он устало надел очки обратно, пока я с немалым облегчением откладывал старую книгу в сторону от остальных. Мы тут провели уже более пяти часов, а, если суммарно сложить с остальными приходами Даблдора, то и более тридцати.

— И что дальше, на следующей неделе как обычно? — с иронией спросил я у старика, который каждую неделю, ночью, навещал фамильный особняк за новой порцией знаний.

— Нет, скоро начинается учебный год… Ну и мне нужно заняться одной чересчур своевольной фигурой, — ответил Альбус с намеком на Гринграсса, который после финта Дамблдора перешел в разряд его противников, создав коалицию вместе с наиболее отбитыми сторонниками Эйвери.

— Ты до сих пор считаешь, что мне не нужно вмешиваться? — хмыкнул я.

— Как я уже говорил, их цели пока что не представляют никакой опасности, — улыбнулся Дамблдор. — Беда в том, что люди постоянно начинают хотеть именно то, что для них наиболее губительно.

Добавил он чуть более жестко. А я подумал, что Гринграссу, не смотря на их внутренние договоренности, не стоило переходить дорогу этому дедушке. После того, как мы кажется уладили все разногласия, и Гринграсс начал проявлять ненужную активность, Альбус взялся за Визенгамот всерьез. Первым делом лишив Гринграсса голосов всех своих сторонников, и попутно захватив часть сторонников самого блондина. Малфой также без дела не сидел, и частично переманил несколько союзников Эйвери.

Теперь в Визенгамоте ситуация была следующая: примерно 40% — сторонники правящей коалиции Малфоя и Крауча, 42% — усилившаяся партия Дамблдора. И всего 14% — это объединение Гринграсса и Эйвери. Пара-тройка процентов присоединялась туда-сюда, в зависимости от предложений.

Меня такой расклад в целом устраивал… хотя Гринграсса и Эйвери, скорее всего не очень. Малфоя, кстати, тоже. Но он понимал, что ситуация с большинством в Визенгамоте, учитывая действующего лояльного нам Министра будет выглядеть вызовом для остальных. Так что пока что оставалось все, как есть, предпочитая сманивать нужные голоса деньгами, если вдруг возникнет такая необходимость.

Поражало другое. Как мало времени оказалось нужно старику, чтобы вернуть упущенные позиции, и выйти с прибытком. Да… я кажется даже начал понимать Редла, с его на первый взгляд неудачной идеей с военным переворотом. На политическом поприще, с Дамблдором состязаться — действительно затея изначально проигрышная.

— Как скажешь, — ответил на его слова. На самом деле я и сам не хотел вновь ввязываться во все это болото. Мне нужно было заняться крестражами — это было самым главным. Да, сейчас Гарри ничего не угрожает, я повторил манипуляции со слезами Феникса, шрам стал заметно бледнее едва различим на коже ребенка. Но я до сих пор не был уверен, что крестраж не активен. Зачем-то же сумасшедший домовик похитил крестника. Видимо почуял что-то. Либо дневник дал именно такие указания, кровь врага там…

В общем, эту дрянь нужно было как-то из Гарри достать. Я знал название нужной книги, нашел, перелопачивая поблекшие воспоминания. Волхование всех презлейшее — книга Годелота, одного из владельцев Бузинной палочки наверняка известная Дамблдору имела про крестраж всего одну строчку: «Что до крестража, наипорочнейшего из всех волховских измышлений, мы о нём ни говорить не станем, ни указаний никаких не дадим.»

Очень информативно, не правда ли? Довольно редкая книга, как и еще несколько монографий этого автора нашлась в фамильной библиотеке. Еще одна должна была быть в Хогвартсе. Раз Альбус про нее не сказал, а то, что он читал книгу бывшего владельца Старшей палочки не подлежало сомнению, значит и о другом может умолчать. Нужно было искать самому.

Впрочем… не то что я на него так уж надеялся, разве что поделился информацией о Слизнорте и его предполагаемом разговоре с Редлом. Пока что Слизнорт упрямо избегал разговоров с Дамблдором. Я пока что также его не трогал, так как тот был одним из ценнейших союзников Малфоя. Да и заняться было чем — все же эта строчка давала некоторый материал для размышлений.

В своей книге Годелот иногда ссылался на работы Герпия Злостного — знаменитого темного мага прошлого, который собственно вывел породу Королевских василисков. На основе его работ Слизерин создал и свою змейку. И есть у меня подозрение, что великий темный маг прошлого также к крестражам отношение имел самое непосредственное.

Беда была в том, что прошло уже несколько тысячелетий. Оригинальных творений древнегреческого мага было не сыскать. И не только из-за времени. Уж очень темной магией баловался этот персонаж, чтобы получить такое прозвище в те времена, когда и кровавыми гетакомбами кого-то удивить было крайне сложно. Его наследие уничтожали всем миром. Найти что-то…

Я бы поставил на то, что часть информации мог оставить именно Слизерин. Либо в замковой билиотеке в одной из наиболее опасных книг мог найтись фрагмент утерянного знания, либо в тайной комнате обитал не только василиск. В любом случае, мне нужно было попасть в школу. Там же была и диадема.

— Еще не передумал профессором становится? — спросил Дамблдор, копируя последние тома без защиты, и собирая сотни маленьких экземпляров в саквояж.

— Нет, — также закончил я переносить книги. — Если Гораций не поделился сведениями, то выбора особенно нет.

— Хорошо, — проигнорировал мой намек Альбус, и достал из кармана старую шляпу, из которой достал… тяжелую, покрытую толстой, искусно выделанной змеиной кожей книгу, с гулким звуком положив ее на мой рабочий стол. — Тогда приступим к назначению на должность. Ознакомься с текстом клятвы.

***

— И это все? — несколько разочарованно спросил я у собирающегося старика, после того как клятва была принесена и я не выходя из кабинета стал официальным преподавателем Хогвартса. Мне в целом предстояла еще куча бумаг, но вот так просто. — Шляпа и директора на пост распределяет?

— С этим все немного сложнее, но да, — хмыкнул Дамблдор. — А чего ты ждал? Кровавого ритуала? Обряда на источнике замка?

— Ну не так, чтобы… — смутился я. На самом деле примерно этого и ожидал. Преподаватель получал доступ ко многим функциям Замка, и мне казалось, что процедура будет несколько более… сложной что-ли. И мне если честно было любопытно взглянуть на замковый источник.

— Возможно, раньше так и было, когда основатели и их потомки были живы, — пожал плечами директор. — Как уже тебе говорил, я не хозяин Хогвартса, мне подвластно в замке многое, но не все.

А я вдруг подумал, что есть еще одна причина, по которой тот не хотел пускать Редла в штат преподавателей. Он, как потомок Слизерина, еще и весьма сильный, как преподаватель, а затем и директор — видимо имел не слабый шанс полностью подчинить замок. Разумеется, Дамблдор не мог этого позволить.

— Все равно, прямо так, в кабинете… — все еще был не очень доволен я. Такой шаг как буд-то бы предполагал некую торжественность, а не так вот.

— Сириус, мы здесь не в игрушки играем, — внимательно посмотрел на меня Дамблдор поверх очков-половинок. — Я действительно дал тебе доступ, который есть только у деканов и меня. Большинство преподавателей работают под малой клятвой. Торжественное представление будет в первый учебный день. Но я не думаю, что остальным следует знать о нашей договоренности, верно?

— Да, пожалуй, — согласился я с его доводами. После совместного сражения, а также работы над крестражами и книгами я немного начал забывать, что мы с ним только временные союзники. Что не отнять у старика, тот умеет располагать к себе людей. — Ну мог бы хотя бы поздравить, все-таки нашел преподавателя на проклятую должность…

Уже в шутку продолжил я.

— Нельзя наложить проклятие на такую эфемерную вещь как должность, уж тебе бы это не знать, — недовольно ответил Альбус, разворачиваясь к двери. — К тому же, были преподаватели которые оставались и на больший срок. Просто их было не так много. У этой должности своя… специфика.

— Как скажешь, — хмыкнул я. — Поздравлений я все-таки сегодня видимо не услышу.

***

— Еще одно, повернулся ко мне Альбус, когда мы вышли из скрывающегося на переходе двух миров особняка. — Я знаю, что у вас с Северусом есть конфликт. Как по мне — это глупость, но глупость может быть опасной. Северус — мой человек. Я предупредил его, и сейчас предупреждаю тебя. Мне очень неприятно было бы видеть продолжение вашей школьной вражды в стенах Хогвартса. Очень.

— Понял. Не трогать твоего ручного зельевара… в стенах Хогвартса, — усмехнулся я. — Так и запишу. Только за его пределами.

— Ты понял, о чем я, — продолжил внимательно на меня смотреть светлый маг.

— Мне кажется, ты немного забыл, Альбус, — не стал я отводить взгляд. — Я не твой подчиненный. Мы союзники, но не более. Если Снейп не станет лезть ко мне, и честно ответит на пару интересующих меня вопросов — я не трону его… первый.

— Приемлемо, — подумав, ответил Альбус. — На счет твоих вопросов, отвечать или нет, это его право. Заставлять его я не буду… но и мешать тебе тоже. Если это не касается меня, или деятельности ордена.

— Не знаю, ты мне скажи, — развел я руками, провоцируя Дамблдора. Если тот разговор в таверне, который я подсмотрел в воспоминаниях Наземникуса был все же о моей матери… И Снейп действовал не самостоятельно, то Дамблдор должен был понять. Сейчас, находясь возле дома где мерно бился наполняя меня могуществом родовой источник, я был готов на повторение нашей схватки.

— Не имею ни малейшего понятия, о чем ты, — спокойно ответил Дамблдор. — Если у тебя есть какие-то вопросы ко мне, то ты можешь их задать сейчас. Если к Снейпу — задай их ему. Но что бы у вас там ни было, конфликтов в Хогвартсе я не потерплю.

На минуту ночную площадь окутала напряженная тишина. Я размышлял, стоит ли вообще поднимать эту тему без веских на то доказательств. Дамблдор просто ждал ответа.

— Я задам вопросы Снейпу, и если ответы мне не понравятся, то они не понравятся и тебе. — подумав, ответил я Дамблдору, не став просто так раздувать конфликт. Все-таки стоило признать, что вдумчивого мотива на убийство Вальбурги, помимо очевидного интереса к библиотеке, у Дамблдора не было. И если в этом все-таки как-то замешан Снейп, то двойной шпион мог получить указания от другого господина, не ставя в известность первого. Если это все же как-то касалось именно Вальбурги. Все-таки слабосилок Наземникус вряд ли смог организовать убийство леди Блэк. Но что-то меня в том воспоминании царапало. Нужно было выяснить, что именно.

— Если так, то отложим этот вопрос до вашего разговора, у меня много дел, — вздохнул Дамблдор, призывая Фоукса. Такой трюк у меня дома он провернуть даже не пытался. Защита дома была основана тогда, когда в обоих мирах таились опасности пострашнее чем золотая птица. — Да, и кстати… поздравляю с мастерством, и вступлением в должность, профессор Блэк.

Исчез Альбус в золотом вихре, оставив последнее слово за собой.

***

— Кстати, Сириус… или лучше профессор Блэк, или Лорд Блэк? — с улыбкой повернулся ко мне Флитвик, после того как процедура распределения первачков закончилась и Дамблдор объявил о начале пира.

— Для вас, просто Сириус, профессор, — также улыбнулся я располагающему к себе полугоблину с нелегкой судьбой, но очень добрым сердцем. Многие годы подряд, во времена моей учебы, Филиус оставался одним из самых любимых всеми профессоров. И не думаю, что что-то поменялось за это время. Хотя судя по бросаемым на меня взглядам и шепоткам, самым обсуждаемым профессором буду именно я.

— Тогда и вы зовите меня просто Филиус, — еще раз улыбнулся полугоблин, отсалютовав бокалом, в котором точно был не тыквенный сок. Где бы и мне такой достать. — Так вот, Сириус, слышал о вашем экзамене на мастерство по боевой магии… Достойно. Очень достойно! Могу вас заверить, на моей памяти, только несколько раз испытание поединком заканчивалось так… феерично! Не поделитесь воспоминанием?

Предложил вдруг тот не слишком тактичную вещь… Хотя его можно понять.

Чемпион дуэльного клуба Хогвартса, а затем и несколько раз подряд забиравший первенство на международных соревнованиях, мастер чар. Разумеется ему был интересен один из тех случаев, когда экзамен пошел не по плану…

***

— Лекаря сюда, живо!!! — как только прозвучал гонг, подтверждающий мою победу, и стационарный щит, защищающий окружающих от шальных заклятий спал, закричал мистер Бакер. Глава Гильдии выступал в роли организатора экзамена, хотя и не являлся членом комиссии. Которая уже на протяжении нескольких часов экзаменовала меня по теоретической и практической части всех широкоизвестных боевых заклинаний. Знать которые было обязательным минимумом для получения звания мастера.

Впрочем, колдомедики и без его указки тут же сноровисто продбежали к наиболее пострадавшему магу — Этельрету Эверу, в которого попало сразу несколько модификаций костеломного, преодолев наспех выставленную защиту. Остальные маги благоразумно надели положенные в таких случаях защитные амулеты, призванные не только предупредить летальный исход, но и оповещали всех что участник выбыл из экзаменовочной схватки. Так что пострадали не слишком сильно, скорее даже основное, что пострадало у двух оставшихся мастеров — это их гордость.

— Всего минута… Мерлин!!! — потрясенно проговорил усатый француз — Пьер Бонаккорд, один из членов приемной комиссии. — Нда… не стоило ему так…

Продолжил тот, видимо о том, что хвастливый Этельрет, помимо намеков, граничащих с оскорблением, самовольно не надел защитный артефакт. Видимо печальная судьба его далекого предка ничуть его не научила.

Впрочем, я также стоял в небольшой растерянности. Никак не ожидая, что получится так… просто. Нет, я конечно понимал, что стал намного сильнее, но каждый раз огребая от превосходящих меня противников, это понимание не слишком-то вдохновляло. Теперь же собственный прогресс стал намного ощутимее, учитывая сегодняшний результат. Действительно, мастеров даже у группировки итальянцев было больше в разы, чем всего лишь три противника сейчас.

И даже мысль о том, что экзаменаторы, после нескольких часов активной практики, где я должен был потратить уйму энергии, просто не ожидали такого напора в первых секундах нашего поединка — не слишком подтачивало приподнятое настроение.

Обычно, сражение, особенно после активных затрат в начале практической и теоретической части, длилось все двенадцать минут. Претендент уходил в глухую защиту, изредка огрызаясь боевыми заклинаниями, надеясь удачной комбинацией пробить защиту мастеров и заставить хотя бы у одного артефакт сработать раньше срока. Если артефакт срабатывал — экзамен защитывался досрочно. Претендент доказывал, что способен справится с мастером даже не смотря на постоянные атаки. Если же такого не случалось, достаточно было продержаться двенадцать минут. И шанс на это был высокий, ведь если экзаменуемый показывал хорошее владение теорией и практикой за весь экзамен, специально стараться победить его у экзаменаторов задачи не стояло. Только выявить, на что способен будущий мастер в реальной боевой ситуации.

Но этот Эвер… На протяжении всего экзамена, тот все чаще и чаще пытался подловить меня на незнании теории, хотя я и подтянул ее до приемлемого со слов Альберта уровня, но в некоторых моментах все равно мои знания не были так широки. Да и нельзя знать всего, на самом деле. Этот же гад откровенно пытался унизить меня все это время.

И когда тот отказался надевать защитный артефакт, я понял, что и в состязании тот также не ограничится обычной проверкой моих знаний. Изрядно раздраженный его подколками, я просто решил вывести его из строя первым, с самого начала готовясь к действительно серьезному бою. Две палочки в этой ситуации были моим преимуществом.

Без ограничения пропускной способности, творения Грегоровича жадно впитали в себя половину моего резерва, разразившись каскадом разноцветных лучей. О защите я подумал уже после… после того, как тело самонадеянного мага врезалось в щит, словив несколько проклятий. Остальные продержались чуть дольше, так как сигнал о моей победе так и не поступил… И да, мне помог шок, эффект неожиданности, гигантский по сравнению с остальными резерв, помощь источника, стоящие целое состояние магические концентраторы… Но Мерлин, как же это было приятно!

Правда потом все же пришлось подписать соглашение о неразглашении, на котором настоял сам Бакер. Все-таки, одна минута — на сложнейшем экзамене, где участвовали другие члены гильдии — мог бы сильно ударить по репутации. Мне портить отношения с организацией было не с руки. Хотя, по-видимому, слухи все равно как-то просочились. Так что…

***

— Извините, Филиус, — с сожалением отказал я профессору чар. — Соглашение…

— А, да ничего страшного, — ничуть не обиделся полугоблин. — Расскажите лучше, как поживает Андромеда Тонкс-Блэк. Одна из моих любимых учениц, впрочем, ее дочь такая же талантливая, как и ее матушка! Ей бы чуть больше мотивации, и ух….

Дальше до конца пира продолжался непринужденный разговор, к которому присоединились и остальные преподаватели. Обсуждение учеников, любимчиков, новеньких поступивших, квиддич, новинки в магическом мире…

Когда ты сидишь там, за школьной скамьей, даже не подозреваешь о том, насколько человечными могут быть казалось бы недоступные, строгие преподаватели. Но здесь, как и в любом полузакрытом обществе, кипела своя жизнь. Даже Снейп периодически участвовал в разговоре, перекидываясь небольшими колкостями с Макгонагал и изредка отвечая на вопросы Флифтика по поводу его обожаемого зельеварения.

Меня, правда, он умело игнорировал. Хотя я и сам не стремился завязать дружескую беседу. Хотя вспомнить нам обоим было что… и одну из этих тем я был готов поднять уже сегодня.

Добра и зла не существует. Есть только сила, есть только власть, и есть те, кто слишком слаб, чтобы стремиться к ней. © Гарри Поттер и Философский Камень

***

— И так, обсудим изменения в программе, или есть что-то еще? — спросил я, когда преподаватели, вместе с недовольной Макгонагал ушли, и кабинет Дамблдора опустел. Не считая конечно портретов прежних директоров и директрис, которые повинуясь взмаху палочки разом мирно задремали дремали в своих красивых рамах. Только один портрет черноволосого мужчины в роскошном сюртуке недовольно заворчал, пытаясь бороться со сном, но и он вскоре закрыл глаза.

— Если ты хочешь обсудить именно программу по предмету, мы разумеется можем поговорить и об этом, но я все же предлагаю взглянуть на это, — директор жестом фокусника поймал из воздуха стеклянный пузырек, наполненный серебристой жидкостью.

— Так, значит, Слизнорт все же сдался? — понял я, увидев колбочку с воспоминанием.

— Не совсем… — поморщился Дамблдор. — Впрочем, это пока что не имеет значения. Важно то, что воспоминание у меня.

Дамблдор неторопливо обогнул рабочий стол, и отошёл к шкафчику, в котором стоял Омут памяти, вытаскивая древний артефакт наружу и выливая в него содержимое пузырька.

— Твоя информация подтвердилась, теперь посмотрим, что именно Слизнорт сказал Реддлу.

Он сделал приглашающий жест, склонившись над омутом. Чуть позже, это сделал и я, почувствовав, как ступни отрываются от пола… Это было навеянное ощущение, одной частью разума я осознавал, что все так же стою в кабинете на твердом полу. Другая же часть сознания быстро пролетела сквозь тьму и приземлась в кабинете Горация Слизнорта, каким тот был многие годы назад.

Немного помолодевший Слизнорт, каким я его запомнил еще со школы, с густыми, блестящими соломенными волосами и светло-рыжими усами сидел в уютном кресле с высокой спинкой. Ноги его покоились на бархатном пуфике, в одной руке он держал винный бокальчик, другой перебирал в коробке засахаренные дольки ананаса.

В отличие от Дамблдора, который предпочитал обычные конфеты с волшебной лимонной пропиткой, усиливающей вкус, которые по простому звали лимонными дольками, Гораций ценил именно эксклюзивность и символизм. Подобные лакомства, не смотря на простоту, стоили очень и очень дорого. По большей части из-за самого волшебного фрукта.

Вокруг преподавателя сидело шесть учеников, многих из которых я встречал позже. Правда тогда, когда их лица были закрыты масками пожирателей. Среди всех присутствующих неуловимо выделялся Том Реддл, на пальце которого поблескивало золотое кольцо с иссия — чёрным камнем. Видимо, это и был родовой перстень Гонтов.

Я приземлился как раз возле заинтересованно глядящего на кольцо Дамблдора, когда еще не растерявший своего шарма принц Слизерина спросил:

— Сэр, а правда ли, что профессор Вилкост уходит в отставку?

— Том, Том, если бы я и знал это, то был бы не вправе сказать вам, — ответил Слизнорт, укоризненно поводя из стороны в сторону покрытым сахарными крошками пальцем, хоть одновременно и подмигивая. — Должен признаться, я был бы не прочь выяснить, откуда вы черпаете ваши сведения, юноша; вам известно больше, чем половине преподавателей.

Реддл скупо улыбнулся, остальные присутствующие рассмеялись, бросая на него восхищённые взгляды.

— Что до вашей сверхъестественной способности узнавать то, чего вам знать не положено, равно как и до осмотрительной лести, с коей вы обращаетесь к людям, от которых многое зависит… Кстати, спасибо за ананасы, вы совершенно правы, это моё любимое…

Несколько мальчиков захихикали снова.

— …лакомство. С уверенностью предрекаю вам, что лет через двадцать вы подниметесь до поста министра магии. Через пятнадцать, если так и будете присылать мне ананасы. У меня в Министерстве великолепные связи.

Том Реддл лишь улыбнулся, остальные присутствующие угодливо засмеялись. Уже на старших курсах Редл завоевал огромный авторитет среди всех учеников, и, не смотря на то, что он был далеко не самым старшим в их компании, тем не менее явно выглядел хозяином положения.

— Не думаю, что политика — моё предназначение, сэр, — с фальшивым сожалением сказал Реддл, когда утих смех. — Прежде всего, моё происхождение не из тех, какое необходимо для подобной деятельности.

Конечно же тот не выпячивал своей принадлежности к роду Слизерин, хотя наверняка, его прямые сторонники об этом знали, судя по переглядываниям. По крайней мере более старший и знатный Эйвери, а также Лестрейндж точно знали об этом. Иначе никогда не позволили бы себе поддержать маглокровного выскочку. Впрочем, доказательств «избранности» у Редла хватало.

— Глупости, — с напускным возмущением отозвался Слизнорт, — яснее ясного, что вы, с вашими-то способностями, происходите из славного рода волшебников. Нет, вы далеко пойдёте, Том, я в своих учениках никогда ещё не ошибался…

Маленькие золотые часы, стоявшие на столе Слизнорта, отзвенели одиннадцать.

— Батюшки мои, неужто так поздно? — удивился Слизнорт. — Вам лучше идти, юноши, а то наживете неприятности. Лестрейндж, я рассчитываю получить от вас завтра утром письменную работу, иначе мне придется задержать вас в классе. То же относится и к вам, Эйвери.

Мальчики гуськом покидали комнату. Слизнорт выбрался из кресла и перенёс пустой бокал на письменный стол. Звук какого-то движения за его спиной заставил Слизнорта обернуться: посреди кабинета так и стоял Реддл.

— Скорее, Том. Вы же не хотите, чтобы вас в неположенное время застали вне спальни, вы всё-таки староста… — мягко поторопил ученика Слизнорт.

— Сэр, я хотел спросить вас кое о чём. — в глазах Редла сверкнул нешуточный интерес, пополам с уверенностью в том, что Слизнорт знает ответ.

— Так спрашивайте, мой мальчик, спрашивайте…

— Сэр, я хотел бы знать, что вам известно о… о крестражах? — как бы мимолетно обронил потомок Гонтов.

Слизнорт уставился на него, рассеянно поглаживая толстыми пальцами ножку бокала.

— Пишете самостоятельную работу по защите от Тёмных искусств, не так ли? — явно занервничал Слизнорт. Он явно понимал, о чем именно его спрашивает Том, и пытался уйти с темы, но был слишком ошарашен вопросом, чтобы сделать это правильно. Само понимание о том, что это слово относится к темным искусствам давало понять что тот явно разбирается в вопросе.

— Не совсем так, сэр, — ответил Реддл со скользящим в голосе намеком. — Я наткнулся на этот термин, читая кое-что, и не вполне его понял.

— Вам пришлось бы приложить изрядные усилия, Том, чтобы найти в Хогвартсе книгу, содержащую подробные сведения о крестражах. Это материя очень Тёмная, Тёмная по-настоящему, — сказал Слизнорт, отойдя от своего амплуа доброго профессора и глядя на Тома твердо, и с затаенной тревогой.

— Но вам-то, разумеется, известно о них всё, сэр? Такой волшебник, как вы… Простите, возможно, вы не имеете права говорить об этом. Просто я понимаю, что если кто и способен о них рассказать, так это вы… Вот и решился спросить…

Колебания, небрежный тон, в меру лести, намеки на осведомленность, и ни единого перебора, ни в чём. Я не знал, как именно Редл понял, что Слизнорту что-то известно об этой магии, которая тянула на пожизненное в Азкабане еще тогда, но информацией он пользовался очень и очень умело. Явно тот готовился к разговору со Слизнортом не одну неделю, продумывая все варианты, и, наконец, выбрал путь лести и намеков на шантаж.

— Ну что ж, — произнёс Слизнорт, не глядя на Тома, и нервно дергая ленточку, украшавшую крышку коробки с засахаренными ананасами, — разумеется, если я предоставлю вам сведения общего характера — просто ради истолкования этого термина, — вреда никому не будет. Более того, это может уберечь вас от неразумного использования неполного знания. Словом «крестраж» обозначается материальный объект, в который человек прячет часть своей души.

— Но я не совсем понимаю, как это можно сделать, сэр, — сказал Реддл. Своим голосом он управлял очень умело, но все еще недостаточно. Я чувствовал, что он волнуется, хотя и не подает виду. Видимо в те времена шантаж еще не являлся для него настолько привычным делом, тем более профессора, тем более на такую тему.

В целом, Реддл тогда сильно рисковал всем. Стоило Слизнорту рискнуть пожертвовать репутацией, и, возможно местом в Хогвартсе, и отказать Тому — будущий Волдеморт бы потерял все в один миг. Но Слизнорт все-таки выбрал другое.

— Гораций… — разочарованно вздохнул Дамблдор.

— Ну, видите ли, вы раскалываете свою душу, — тщательно подбирая фразы сказал Слизнорт, — и прячете часть ее в объект, находящийся вне вашего тела. После этого, если на тело кто-либо нападёт или даже уничтожит его, вы всё равно умереть не можете, поскольку часть вашей души остаётся привязанной к земле, неповрежденной. Правда, существовать в подобной форме…

Слизнорт поморщился, испытывая на этот раз вполне искреннее отвращение.

— Немногие согласились бы на это, Том, очень немногие… Даже мучительная смерть могла бы казаться куда более предпочтительной.

Овладевшая Реддлом жажда узнать как можно больше была теперь видна невооружённым глазом. Как акула, почуствовавшая запах крови, на лице его появилось выражение алчности, он уже не мог скрывать своё вожделение.

— Но как же раскалывается душа?

— Что ж, — ответил, поёжившись, Слизнорт, — вы должны понимать, что душа мыслится как нечто неповреждённое, целостное. Расколоть её — значит совершить противное природе насилие…

— Но как его совершить? — голос Реддла уже мало походил на голос примерного старосты. В нем чувствовались повелительные требовательные нотки. Он не отрываясь смотрел в глаза Слизнорта, буквально гипнотизируя старого мага.

— Посредством злого деяния, высшего деяния зла. Убийства. Убийство разрывает душу. Волшебник, задумавший создать крестраж, использует это увечье к собственной выгоде: он заключает оторванную часть души… — немолодой маг начал задыхаться, также не отрываясь смотря в глаза Редла, и пытаясь нащупать рукой позади твердую поверхность, чтобы опереться.

— Заключает? Как?

— Для этого существует заклинание, только не спрашивайте меня о нём, я его не знаю! — ответил Слизнорт, встряхивая головой, точно старый слон, которого одолели москиты, разрывая зрительный контакт. — Разве я похож на человека, который опробовал его? На убийцу?

— Нет, сэр, разумеется, нет, — поспешно сказал Реддл, мгновенно превращаясь в себя прежнего. — Простите, я не хотел вас обидеть.

— Что вы, что вы, какие обиды, — слабо откликнулся Слизнорт. Чувствовалось, что он был вымотан. — Интерес к подобным вещам естественен… Для волшебников определённого калибра эта сторона магии всегда была притягательной.

— Да, сэр, — сказал Реддл, безуспешно пытаясь взглянуть в глаза магу. — Я, правда, одного не понимаю… Мне просто любопытно, много ли проку от одного-единственного крестража? Не лучше ли, чтобы обрести побольше силы, разделить душу на несколько частей? Ну, например, разве семь — не самое могучее магическое число и разве семь…

— Клянусь бородой Мерлина, Том! — возопил Слизнорт. — Семь! Неужели мысль об убийстве даже одного человека и без того недостаточно дурна? Да и в любом случае… разделить душу надвое — уже плохо, но разорвать её на семь кусков!..

Теперь Слизнорт выглядел совсем встревоженным, он смотрел на Реддла так, словно никогда прежде его не видел, однако все еще пытаясь уцепиться за стекающую водой маску.

— Разумеется, — пробормотал он потерянно, всматриваясь в лицо мальчика, — наша беседа всего лишь гипотетична, не правда ли? Чисто научное…

— Да, сэр, конечно, — с улыбкой ответил Реддл, ловя взгляд старого мага. — Однако, раз сегодня день таких откровений, у меня к вам есть еще один вопрос…

И именно на этом моменте воспоминание прерывалось, словно обрезанная пленка. Кабинет Слизнорта окутала темнота, уносящая нас обратно в реальность.

— Я уже давно питал надежду заполучить это свидетельство, — начал Дамблдор, погруженный в свои мысли. Он сел за стол, скрестив тонкие узловатые пальцы. — Оно подтверждает мою теорию, говорит о том, что крестражей скорее всего семь. То есть — еще пять, если не считать медальон и дневник.

А я вот в этом уверен не был. Чаша, медальон, дневник, кольцо, диадема, Гарри, и скорее всего змея. Дух Волдеморта в Албании был восьмым. Хотя, если не считать змею, в которой я не был уверен — действительно выходит семь.

— Воспоминание неполное, — отметил я очевидное.

— Да, Гораций пошел на некоторые уступки, — уклончиво ответил Дамблдор. — Но информацию о том, где именно и что искать, мне получить к сожалению не удалось. Слизнорт за оставшуюся часть запросил слишком высокую цену.

— И что это такое? — с любопытством проговорил я.

— Эликсир жизни, — ответил Альбус, все еще находясь в своих мыслях.

— И только? — присвистнул я. Пока что проблемы в этом я не видел. — Ты же вроде бы дружен с Фламелем. Одолжи у него одну порцию и все.

— Одну порцию и все? — хмуро посмотрел на меня Альбус. — Я уверен, Сириус, ты понимаешь значение этого эликсира как для Николаса, так и для любого мага. Как и филосовский камень, эликсир жизни на его основе — бесценен. Столетиями Фламель охранял секрет его изготовления. Мы не настолько друзья, чтобы тот просто так отдал мне величайшее свое достижение.

— Хорошо, а для чего именно ему нужен этот эликсир? — зашел я с другой стороны.

— Дело в его жене, — ответил Дамблдор. — Ей осталось недолго, вот Гораций и хватается за соломинку… Если честно, я сильно сомневаюсь, что эликсир как-то подействует на проклятие. Все-же, насколько я знаю, он больше воздействует на тело, а не на душу.

— А какое именно проклятие?

— Если бы он знал, я думаю, что эликсир не потребовался бы, — покачал головой старик. — Я ее не осматривал, но у Слизнорта немало друзей, в том числе и среди лучших целителей, зельеваров, малефиков в том числе. Если бы можно было помочь другими способами, то он бы это сделал.

— Нда… — подумал я о том, что по магии душ у меня конечно есть один специалист… Но тащить к нежити еще и Слизнорта, без понимания что это поможет, это было бы слишком. Даже за весьма ценные сведения. — Значит, пока что только цифра? Есть мысли, что может быть другими крестражами?

Я конечно мог рассказать Альбусу все предметы и так, но сделать это, не вызывая вопросов было бы слишком сложно. Возможно сейчас удастся просто подтолкнуть его в нужном направлении.

Дамблдор немного помолчал, собираясь с мыслями, затем начал размышлять вслух:

— Дневник и фамильный медальон… Том всегда был на редкость сентиментален. Если два из семи предметов — это личные и памятные вещи, то и остальные должны быть такими же. Если он узнал о создании крестражей еще в школе, то та смерть Миртл была не случайной. Я всегда подозревал в этом Тома… Но у него действительно не было никакого мотива, чтобы так подставляться. Вернее, я об этом не знал. Значит, первый крестраж был создан именно тогда. Возможно, это и мог быть именно дневник.

Следующие вещи должны были быть более статусными. Медальон Слизерина — вещь как раз из той категории. Тот перстень на его руке — это реликвия Гонтов, также укладывается в общую картину. Но что может быть еще — слишком много вариантов… — Дамблдор ненадолго прервался, взглянув на лежащую на широкой полке старую шляпу. — Медальон Слизерина — одна из известных вещей основателей. Меч Годрика здесь, Чаша Хельги, как и Диадема — утеряны. Посох Мерлина, иголка морганы, дары Смерти… Гадать можно долго, Но нам будет достаточно и еще одного, чтобы определить все. Возможно, начать стоит с тех следов, что ты обнаружил в Албании. У меня также есть информация по этому духу.

— Да, я тоже так считаю, — осторожно сказал я, на самом деле немного пораженный очень быстрыми и достаточно точными выводами. Как бы он таким темпом не догадался и про Гарри. — А что на счет Слизнорта?

— Я поговорю с Николасом, — ответил Альбус. — Если не эликсир, то возможно он хотя бы сможет подсказать что-нибудь о проклятии. Пока же предлагаю сосредоточить внимание на Албании. После того, как ты поделился сведениями, я отправил туда своего человека еще раз все проверить.

— И он вернулся живым? — хмыкнул я, вспоминая о нескольких группах людей Малфоя, которые там и сгинули.

— У него есть навык оставаться незаметным даже на виду, — улыбнулся Дамблдор. — Действительно, в том районе сейчас ожесточенные столкновения между османами и русскими волшебниками, люди пропадают и без этого. Но в том районе есть одно место, где люди пропадают особенно часто. Но, перед экспедицией туда — стоит подготовится. Дух — это не крестраж, и не имеет физического вместилища. Перед тем, как его поймать — нужно понять, как поместить дух Волдеморта в ловушку. Иначе, все окажется бесполезно.

— Я попробую спросить у своих… людей, — кивнул я директору, в то же время думая, что торопить события — это не такая уж и хорошая идея. — Возможно также Фламель…

— Не думаю, что просить об еще одном одолжении у Николаса — это хорошая мысль, — немного поспешно сказал Альбус. — К тому же, если решить проблему Горация, понимая детали ритуала можно будет создать и вместилище для еще одного осколка души бедного Тома.

— Действительно, бедный Том, — фыркнул я, понимая в каком замкнутом круге я оказался. Но у меня, в отличие от Альбуса, было знание хотя бы о диадеме. Правда, оно никак не помогало вытащить темную дрянь изо лба крестника — так что ситуация такая себе. Возможно стоило пересмотреть свой график в пользу еще большего урезания сна. Хотя и так порой мерещится… всякое. Видимо, все-же, хроноворот. А я уже стал от него отвыкать. — Понял тебя, Альбус. Как что-нибудь выясню — дам знать.

— Хорошо. А теперь, если ты позволишь… — с явным намеком протянул Дамблдор, взмахом руки пробуждая портреты.

— Я уже и сам хотел уходить. Спасибо. — фыркнул я, поднимаясь с сидения. Мне действительно было нужно многое обдумать.

Если хочешь сохранить секрет, надо скрывать его и от себя. © Джордж Оруэлл. 1984

***

«Мордред! Ну и как найти что-то в этой чертовой горе мусора?!» — я в очередной раз прорыскивал выручай-комнату, которая, впрочем, сейчас на комнату походила мало. Горы вещей… и это не преувеличение — именно Горы вещей, о предназначение некоторых оставалось только догадываться — образовывали ландшафт местности, способный потягаться в своих размерах и с большим залом.

Абсолютная бессистемность, множество проходов которые иногда просто обрушивались из-за малейшего движения, сбоящие из-за обилия магических предметов с защитой манящие чары — все это делало поиски крестража делом если не безнадежным, то очень и очень трудновыполнимым. Если бы не ориентир из воспоминаний — каменный бюст волшебника, на котором должна быть спрятана диадема, то я предпочел оставить это занятие Дамблдору.

Вот только давать ему в руки еще один крестраж, перед тем, как я сумею вытащить изо лба Гарри всю мерзость — слишком опасно. Добрый дедушка уже в целом показал свои мотивы, и то, на что он готов пойти, ради своей цели. Мне нужно было найти диадему раньше него. Это единственный крестраж, который меньше всего защищен и, к тому же, находится прямо в Хогвартсе. Если старик догадается…

Поездка в Албанию была запланирована на рождественские каникулы. Именно к этому времени какой-то африканский вудуист — знакомый Альбуса должен был сделать ловец душ. С Эликсиром у него, напротив, ничего пока что не получалось. Фламель по словам жены проводил важный эксперимент, и физически не мог ответить. Я пробовал сам поговорить со Слизнортом, однако тот ничего не хотел слышать, также не вылезая из собственной лаборатории и пытаясь создать чудо для увядающей жены. Его мало беспокоил Волдеморт, который мог воскреснуть. Гораций сумел сложить дважды два, но помогать отказывался, хватаясь за соломинки в надежде заполучить лекарство. И его также можно было понять. Вот только мне было от этого не легче.

Время еще было, но оно очень быстро кончалось. Слишком много нужно было сделать, и я хватался за все сразу, урезав на сколько это возможно сон, а также занятия светлой магией. Совсем отказаться от них я не мог. Случай со Снейпом показал, как я ошибался, считая тьму — наименьшей из своих проблем…

***

— Привет, Снейп, — выловил я преподавателя зельеварения, когда тот двигался по коридору в сторону подземелий. Знание секретных проходов позволило мне догнать ушедшего с собрания преподавателей профессора. После пира, Дамблдор, как и обещал - объявил об уходе Патриции Рейкпик, и о назначении меня на должность профессора защиты от темных искусств.

Слышать овации было приятно, хотя аплодировали далеко не все. Некторые — дети моих политических противников. Некоторые — просто из-за небольшого флера, который тянулся за мной со времени побега из Азкабана. Но таких было подавляющее меньшинство. После пира меня поздравляли уже преподаватели, когда на первом собрании профессоров Дамблдор официально представил меня остальным. Первое собрание завершилось достаточно быстро. Устали не только дети. Хотя я и слышал, как переговариваются Флифтик и еще несколько профессоров продолжить праздник у него в кабинете. Мне это приглашение также было озвучено, но я с сожалением отказался, планируя, наконец, переговорить со своим школьным врагом.

Тот, будто чувствовал мои намерения, и также отказался от посиделки, сославшись на срочные дела. А после собрания первый двинулся в сторону выхода. Немного задержавшись, чтобы выслушать личные поздравления, я все-таки его нашел и без карты мародеров, перехватив того в коридоре третьего этажа, который на первом курсе Гарри стал бы запретным. Сейчас это был вполне обычный коридор, с пустыми кабинетами и прочими помещениями, которые использовались для административных целей. Мне этот коридор подходил потому, что в нем не было вездесущих портретов. И как удачно, что тот выбрал именно это место, чтобы пойти к себе в подземелья.

— Блэк, — холодным, ничего не выражающим тоном ответил мне Снейп, взирая на меня как на пустое место. Видимо занятия окклюменцией не прошли для него даром, так как раньше он кривился каждый раз, когда видел кого-то из нашей компании.

— Поговорим? — сделал я приглашающий жест рукой, предлагая пройти в один из кабинетов. В моей руке не было палочки, но как и Снейпу мне потребовалась бы всего доля секунды, чтобы она там оказалась.

— Хорошо, — как-то просто кивнул тот, открывая дверь в одно из помещений, первый заходя в пустующий зал.

Если честно, меня даже насторожила та легкость, с которой бывший пожиратель решил остаться со мной наедине. Я ожидал, что тот начнет как-то противодействовать, или просто сбежит. Снейп никогда не блистал отличными боевыми навыками, предпочитая использовать разные зелья… а также других людей. Не в последнюю очередь из-за него во время нашей учебы межфакультетская вражда достигла своего пика, когда даже общение с представителями другого факультета считалось предательством, а групповые свалки в коридорах, наполняющие больничное крыло новыми пациентами — обыденностью. Хотя тут и Джеймс тоже постарался… Как, впрочем, и Волдеморт с его активной чистокровной кампанией.

Впрочем, это дело дней давно минувших. И выяснить я хотел не его версию тех событий.

— Ты так хотел поговорить, говори, — произнес Снейп, стоя практически по центру зала. Сейчас я рассмотрел его суть лучше, чем удавалось это сделать не привлекая внимания. Высокий и худой, закутанный в черную мантию зельевара, его бледное от недостатка солнечного цвета лицо выглядело немного отталкивающе. Длинные черные волосы, кажущиеся сальными из-за въевшегося в них защитного крема, крючковатый тонкий нос, темные, глубоко посаженные глаза. Он как будто бы не слишком изменился с нашей последней встречи.

— Ты как будто ждал этого разговора? — закрыв за собой дверь и запечатав ее чарами приватности я на всякий случай проверил помещение разными чарами. Не нравилась мне эта его уверенность.

— Дамблдор сказал, что ты хочешь поговорить. Я здесь. Говори, — немногословно ответил мне тот, скрестив руки на груди.

— А что еще он тебе сказал? — мне действительно было интересно.

— Это не твое дело, — наконец пробились сквозь маску бесстрастности хоть какие-то чувства. Этими чувствами была едва заметная злость.

— Ну и ладно, — ничуть не смутился я, примерно представляя что мог сказать Альбус своему ручному зельевару. Сейчас ему со мной ссориться было не с руки, так что на защиту своего покровителя зельевар мог не рассчитывать. — Тогда сразу к делу.

— Наконец-то…

— Пять лет назад ты заплатил Флетчеру за чью-то смерть. Чью. Отвечай. — отрывисто произнес я, подготавливаясь к возможному сражению. Сердце стало биться чуть чаще, а в голове сами собой, как наяву, всплывали воспоминания, полученные из головы Наземникуса.

***

— Ты убедился? — тонкая, с длинными узловатыми пальцами, земляного

цвета рука держала плотно набитый, позвякивающий мешочек. Наземникус

всегда хорошо чувствовал золото.

— Хе… эта старая сука точно уже в гробу, я тебе говорю…

— Он нервно облизнул обветренные губы, пожирая глазами желанные монеты. — Держи, — Снейп с презрением кинул Наземникусу галлеоны, затем встал

со своего стула и двинулся в сторону выхода…

***

Я долго просматривал это воспоминание, пытаясь понять о ком могла идти речь. Вальбурга умерла за несколько месяцев до этого разговора, но других мало-мальски значимых смертей в этот год просто не было. Элфинстоун Урхарт — муж Минервы,

Идрис Оукби — основательница Общества поддержки сквибов, Вальбурга Блэк… и еще несколько смертей магов, чьи имена значили хотя бы что-то. Вряд ли бы Наземникус назвал старой сукой мужа Минервы. Идрис подходила больше… но в этом просто не было смысла.

Оставалась только моя матушка, но я просто отказывался верить в то, что ее смерть смог организовать такой слизняк как Наземникус Флетчер. Она раскатала бы его кровавыми ошметками по дороге, да и будь к этому причастен Снейп, он бы исчез сразу же после пропажи Флетчера, но все же…

— И только? — вдруг раздался тихий смешок Снейпа как будто бы издалека, хотя он стоял прямо передо мной. — Все это из-за этого… как бы то ни было, ответа от меня ты не получишь.

— Ты в этом уверен? — в мгновение ока выхватил я палочку, нацелив ее на все еще не двигающегося зельевара, которого оплело невербально брошенное заклятье. Одна из модификаций инкарцеро, которую я нашел подготавливаясь к экзамену. — Мне не хочется объясняться перед Дамблдором, но без ответов ты отсюда не уйдешь, Северус.

— Мне жаль тебя в этом разочаровывать…- сделал первый шаг вперед зельевар, от чего у меня округлились глаза. Какая-то пассивная защита? Впрочем, не важно. — immobilus triplex, relado stupento!

Наиболее мощные нелетальные чары, которые могли парализовать и тролля просто… не сработали… Стоп, погоди ка…

— О, кажется ты начал понимать, — улыбаясь, продолжал идти в мою сторону Снейп, а его голос зазвучал со всех сторон. В помещении вдруг стало темнее. Тени заплясали на стенах, и сквозь них проступали черные фигуры. А Снейп все продолжал идти вперед, пока я прикусив губу изо всех сил пытался восстановить треснувшую защиту. — Твои оклюментные щиты хороши. Если бы не зелье, которое я заранее распылил в этом помещении, помогающее воле ослабнуть я бы не смог пройти сквозь них. Ты действительно думал, что это ты хозя…

— Где… антидот… — на щиты навалилась невыносимая тяжесть, пригибая к земле. Будто тонны воды сжимали меня со всех сторон. Стало еще темнее…

— Нет уж, мой школьный враг, — торжествующе ухмыльнулся тот. — Ты чувствуешь? Это расплата за всю ту боль, которую вы мне причинили… за те унижения, которым вы со своими дружками меня подвергали. Но самое главное, за то, что вы отняли у меня ее…

— Северус… — внезапно понял я, о чем он говорит.

— Ты должен был быть хранителем!!! — взвился зельевар в отчаянном крике. В нем было что-то животное. Как будто вой раненого зверя… Лицо исказилось в гневе. От самообладания не осталось и капли.Он продолжал, упиваясь каждым словом, сжимая в руке черную пирамиду. Он что, достал… — О… неужели я вижу тень страха? О-о да! То, что я тебе приготовил… Погружение в страх на долгие дни. Не представляю, как это можно вынести. Даже смотреть на это невыносимо. Но я попробую… А самое чудесное, что ты этого даже не вспомнишь…

— Мордред, Снейп, ты просто идиот! — в отчаяньи закричал я, когда покрывшись трещинами, щиты вдруг лопнули… и не произошло ничего. Никакого давления, ударов, Только вот тени стали еще ярче, и на краю слышимости раздался пробирающий до мурашек детский смех. Я уже понимал, что все эти спецэффекты это не дело рук поганого зельевара. — Оглянись!

— Напрасно стара… что? — вдруг замер как вкопанный маг, все же поворачивая свою сальную голову в обратном направлении.

— Что, тоже услышал? — устало бросил я, поднимаясь с колена, на которое я непроизвольно опустился.

— Раз, два… тьма… зовет тебя… — искаженный детский голос с дурацкой считалочкой, подсмотренной в моих воспоминаниях, заставлял волосы встать дыбом.

— Что это такое, Блэк? — резко развернулся ко мне зельевар.- Это какая-то защита?!

— Ага, что-то вроде того, — мрачно посмотрел я на нервничающего мага. — Мы сейчас в той зале? Попробуй как-то разорвать зрительный контакт и влить мне антидот.

— Я не понимаю…

— Три, четыре… открывайте глазки шире… — продолжил напевать все тот же мерзкий голос, а из иссия-черных пятен на стене, цепляясь за края, начали вылезать тонкие фигуры… их черты постоянно менялись, лица словно бы не могли определиться с выбором. Действительно, нас ведь теперь было двое…

— Так ты можешь, или нет?! — схватил я того за мантию и затряс тощее тело, но Снейп все продолжал смотреть на одну из фигур, которая становилась все объемней, и приобретала черты тощего мужчины в поношенной одежде и длинными грязными патлами. Его крючковатый нос был яно несколько раз сломан и свернут набок.

В одной руке мужчина небрежно держал стеклянную бутылку, в другой же на длинных волосах висела искаженная предсмертным криком отрезанная голова женщины. Тобиас Снейп, а судя по бледному виду зельевара это был именно он — улыбался щербатым ртом, сплевывая на землю черную жижу.

— Можешь или нет?! Черт бы тебя побрал, Снейп! — отвесил я тому мощную пощечину, от которой тот вроде бы пришел в чувство, все же посмотрев на меня.

— Боль? Но я же… — начал было тот, затем собрался, и закрыл глаза… впрочем, тут же их открыв. Вот теперь он был по настоящему испуган. — Я.я. не могу! Не могу выйти. Что происходит, Блэк?!

— То, что ты идиот, Снейп, — обреченно вздохнул я, взглянув в пустые глазницы бледного как мел Гарри, который стоял прямо за ним и улыбался своей мерзкой отвратительной улыбкой полной игольчатых зубов. — Хотел погрузится в страх? Не благодари…

— Пять, шесть… кто-то хочет всех вас съесть…

***

И все же мне все-таки удалось вырваться из этого кошмара без конца. Каким-то чудом, преодолев действие зелья и на секунду вернув возможность двигать телом, я закрыл глаза, разрывая зрительный контакт. И тут же припал на одно колено, сдерживая вырывающуюся уже наружу тьму. Снейпу повезло меньше, он свалился на пол мешком картошки, и, кажется вырубился. То ли от тех кошмаров, которыми его пичкала эта мерзкая сущность. То ли от истощения, в бесплодных попытках спастись от мерзких фантомов и вернуться в тело.

Как бы то ни было, пара наиболее сильных заклинаний светлая магии, направленные на самого себя, помогли мне утихомирить фамильное проклятье. А восстановленные после очитки воздуха чарами, от остатков мелкодисперсной взвеси, оклюментные барьеры — надежно заперли сущность внутри черепной коробки.

— Что… — послышался шепот со стороны Снейпа, который все-таки очнулся, продолжая лежать на спине и тяжело дышать. Рядом лежала темная пирамидка — артефакт, который при активации погружал жертву в самые темные уголки своих страхов. Забавно, что тьма поступает примерно также, и даже хуже, как и твари в плащах. — Что… это…

— Тьма, — лаконично ответил я, поднимая артефакт. Оставлять я его зельевару не собирался. Хотелось бы еще добавить тому сапогом по ребрам… Но посмотрев на бледное лицо школьного врага, которого разом настигли собственные кошмары — передумал. Хотя и очень хотелось.

— Но как… я же…

— Ты придурок, Снейп, — вздохнув, посмотрел я в лицо зельевару. Сейчас, в беспомощном состоянии, можно было выбить из него все ответы, которые только можно. Но мне это было и не нужно. Его кошмары говорили сами за себя. Не было нужды спрашивать, кого именно он заказал убить Наземникусу. Действительно, среди магов в 1985 году смертей было не так много. Гораздо больше в Англии умерло обычных людей, среди которых затесалась мучительная смерть одного ничтожного пьяницы Тобиаса. Действительно, старая сука. Что же до этой на редкость удачной попытки достать меня… — Ты действительно думал, что это сможет наказать меня больше, чем я сам? Или чем пять лет в одиночной камере Азкабана, среди дементоров?

— Ты…

— Да, Снейп, — повернулся я к выходу. — Именно я предложил сделать хранителем Питера. Нужно было сделать все самому… И этот груз будет на мне до конца жизни. Как и на тебе то, что именно ты принес Редлу в том воспоминании. Это не изменить. Можно только двинуться дальше, чтобы не допустить подобного снова, наказать действительно виновного, исправить ошибки. Или остаться на одном месте. Тебе решать.

***

После этого случая, я понял, что самому мне не справится и попросил помощи у единственного, кто это мог сделать. После нашего разговора, Поллукс буквально поселился в родовой библиотеке, штудируя личные записи предыдущих обладателей этой силы, ну а также другие книги, которые я Дамблдору показывать даже не собирался. Если где-то и есть решение моей проблемы — то это там. Как и возможный способ спасти крестника. Я все-же рассказал Поллуксу все, что знал сам, понимая, что нести это в одиночку уже просто не смогу. И после долгих витиеватых оскорблений моих умственных способностей, щедро смешанных с заботой, Поллукс согласился помочь.

Как и Альберт, который вместо меня теперь методично прочесывал Запретный лес. Я же… помимо того, что я все-таки улучшив момент разобрал по винтикам все туалеты второго этажа, так ничего и не найдя, ночи напролет просиживал в замковой библиотеке, разделяя это время с поисками диадемы.

Пока что… — я взмахом палочки с трудом заставил огромную гору хлама зависнуть в воздухе, чтобы рассмотреть его содержимое, заодно активировав пару сломанных артефактов, которые неприятно ударили в щит сильной взрывной волной. — Опять пусто… Гребанный Волдеморт, чтоб его!

— Раз — два… тьма… зовет тебя

— Три — четыре… открывайте глазки шире…

— Пять — шесть… кто-то хочет всех вас съесть…

— Семь — восемь, кто приходит в дом без спросу?

- Девять — десять… я пришла… п**ц подкрался, господа)

Фикбук снес эту часть, причем не может сам объяснить за что и предлагает загуглитьXD Так что наверное с фикбука я полностью уйду) А, и еще личный кабинет блокнули, даже сообщения не могу отправить=D Так что если кто может написать в комментах что проды там не будет из-за этого, буду благодарен)

«Те, у которых мы учимся, правильно называются нашими учителями, но не всякий, кто учит нас, заслуживает это имя.» — Иоганн Вольфганг Гёте

***

— Профессор Блэк, можно вопрос не по теме занятия? — подняла руку старшекурсница с Когтервана.

— Да, конечно мисс Браун, — улыбнулся я ученице. Среди старшекурсников вести уроки наверное было проще всего. На седьмом курсе Хогвартса, оставались только те, кто точно знают, что хотят получит. Жизнь таки вплотную связана с магией, стремясь за два оставшихся года ухватить столько знаний, сколько они смогут унести. Ведь дверь школьной библиотеки для многих закрывалась навсегда. За исключением тех, кто сумел пробиться в помощники преподавателей. Бесплатная же библиотека министерства… да даже платная ее часть не содержала в себе столько же знаний, сколько тысячелетние стены школы.

— Скажите…- с придыханием вдруг спросила та, невинно хлопая большими ресницами. — А какие девушки вам нравятся?

Или все-таки я поторопился с выводами. Впрочем, некоторые действительно знают, что хотят, правда это не совсем то о чем я говорил вначале.

— Преимущественно умные, и немного постарше, — не растерялся я, среди волны шепотков и хихиканья, которая поднялась в кабинете после вопроса очень симпатичной и видимо немного беспардонной Когтевранки.

— Тогда нам точно нужно хорошо подготовиться к ЖАБА, — протянула Когтевранка, садясь на место и ничуть не смутившись, породив новую волну смешков. Этот поток вообще — те еще приколисты. Смесь Гриффиндора и Когтевран давал жуткую смесь, и как-то так получилось, что большинство из них были именно девушки…

— А я вот даже не знаю… — в притворном ужасе округлил глаза рыжеволосый семикурсник с Гриффиндора — Райан О’Нил.

Да. Я даже начал в чем-то понимать Снейпа, который точно специально не до конца смывал мазь с волос, и отыгрывал жесткого преподавателя, не терпящего отхождения от предмета. Учитель и ученик — подобный мезальянс привел бы только к жутким ощущениям нарушения клятвы. Ну и к пару лет Азкабана, или крупному штрафу в зависимости от личности провинившегося. Так что образ Снейпа вполне мог быть очередной маской. С другой стороны наши маски зачастую просто гипертрофированные грани нас самих. В любом случае, я старался просто балансировать между строгостью и дружественной атмосферой, не позволяя как «садиться на шею», так и сильно отдалять от себя учеников. Пока что вроде бы даже получалось.

— Тогда отлично, раз такой настрой — приступим к практической части вопроса, — хлопнул я в ладоши, будто бы не заметив откровенных намеков. — Настоящих инферналов, к сожалению, министерство согласовывать отказалось… Но специально для вас я нашел замену, в чем-то даже лучше!

Взмахнув рукой, я откинул покрывало, закрывающее клетку с крупным человекоподобным зомби. А на деле — замаскированным земляным големом. Правда, детишки об этом не знали, побледнев смотря на достаточно реалистичный труп, который повинуясь заложенной программе, бросился на толстые железные прутья, разевая пасть, полную острых зубов.

Смешки тут-же сменились пораженными вздохами, кое-кто не удержался от испуганного вскрика… Действительно, инфернал вышел на редкость удачным. В этом мне помог Поллукс, за несколько минут склепав из подручных средств это страшилище.

— Ну что, кто первый хочет попробовать свои силы на нашем Фрэнке?

*

— Профес-с-сор Б-блэк, — столкнулись мы с Квиррелом в коридоре. Как всегда молодой парень немного заикался при личном общении. Впрочем, это не мешало подмастерью артефакторики, который еще недавно был достаточно талантливым специалистом в Департаменте магических происшествий и катастроф, забывать про свой дефект, рассказывая о новинках в мире маглов.

Заикался тот довольно давно, это на самом деле было последствием детской травмы. Зная о том, что улыбчивый и жизнерадостный профессор может стать временным обиталищем Волдеморта, я просто не мог не собрать на него всю необходимую информацию. В детстве Квинитус рано лишился родителей. Его отец — боевой маг, по заказам Гильдии уничтожающий и отлавливающий разного рода опасное магическое однажды взял не тот заказ. Гнездо новообращенных вампиров, которые довольно умело для своих собратьев скрывали пропажи маглов под деятельностью трупоедов было с трудом зачищено не ожидающим такого исхода наемником.

Трагедия случилась после, когда создатель гнезда — молодой высший вампир узнал, кто это сделал. Обычно, вампиры не нападают на магов в открытую, ведь после такой наглости министерство начинает прочесывать раз за разом появляющиеся на магловской территории «гнезда». Вампиры постарше — в принципе таким не занимаются, предпочитая спокойствие — противостоянию с магами. Но этот был достаточно силен, чтобы преодолеть защиту вполне хорошо защищенного дома неплохо зарабатывающего чистокровного мага, и его супруги.

Я читал отчеты — семью мальчика убили у него на глазах, а самому ему взбешенный вампир снял скальп, заставив отца семейства смотреть на это действие, а также на смерть жены. Урод оказался на редкость последовательным, собираясь убить и мальчишку, однако дежурный отряд авроров, прибывший на место после срабатывания сигнала, сумел отпугнуть вампира, и продержаться до подкрепления, которое не оставило от кровососа и пепла.

Повзрослев и наслушавшись издевок, тюрбан Квиррел начал носить еще в Школе. Волосы у него больше не росли, да и добавилось заикание. Но Квинитус все равно старался, оправдывая именно Когтерванское рвение к учебе. Стал старшим специалистом в отделе по обезвреживанию опасных артефактов, сдал экзамен на подмастерье, и сейчас работал над мастерством, с радостью согласившись на предложение Дамблдора поработать в Хогвартсе. Библиотека была решающим козырем. И встречал я его там достаточно часто.

Не хотел я верить, что такой человек добровольно станет служить Волдеморту. Скорее всего, учитывая силу крестражей, дух не умершего мага просто захватил тело умелого, но не слишком сильного мага. Правда… на всякий случай все равно убедился в отсутствии безносого лица на затылке, как бы случайно переусердствовал с заклинанием, на общих посиделках в кабинете декана Когтеврана. Ничего, только жуткие шрамы на месте когтей вампира обнаружились на голове профессора, когда его повязки сдуло потоком ветра. Но за его домом все равно приглядывали пара людей Винсента. Так, на всякий случай.

— Профессор Квиррел, — пожал я руку коллеге. — Говорил же, можете называть меня просто Сириус.

— Д-да Сириус, — улыбнулся Квиррел, опять позабыв про свое заикание. — Вы и-идете сегодня?

— Да, как раз хотел выдвигаться, вы тоже? — спросил я у него. Мы говорили как раз об этих вечерних посиделках, больше на самом деле походящий на клуб интересов Слизнорта. Только среди преподавателей, скорее по интересам в сфере магии, ну и без Слизнорта собственно. Зато был низкорослый маг, с которым было очень интересно побеседовать в приятной компании, ну или даже просто его послушать.

Эти посиделки после ужина, время и дата которых менялась в зависимости от всеобщей загруженности были настоящей отдушиной, среди круговорота библиотеки, выручай-комнаты, собственных занятий и уроков. Второй такой отдушиной был Гарри, а также собственный дом. Но там была своя специфика, ведь с Винсентом, Поллуксом и Альбертом мы в основном обсуждали другие заботы.

Отвлечься от всего и поговорить получалось только в этой небольшой компании горящих своим делом людей. Ну и не совсем людей.

— Д-да, — ответил мне молодой профессор, затем с ходу продолжил. — С-слышали ли вы о таком проекте, как большой электрон-позитронный кол-лайдер? Маглы практически впло-о-отную подобрались к элементарной материи, кварки которые при трансфигурации…

Квинитус был приятным человеком, иногда правда не обращающим внимания, знает ли его собеседник поднятую тему, или нет. А, еще, видимо все же сильно любил свой предмет.

***

— Проходите, проходите! Все уже собрались, — поприветствовал нас полугоблин на пороге кабинета. Как я слышал, двери в нем были всегда открыты и для студентов, которые могли обратиться к профессору по любым вопросам, так что и встречал он всех самолично. Не следует ученикам знать, что профессора также любят иногда отдыхать. А присоединяющийся иногда Хагрид знал толк в настойках, а также саморучно сваренной медовухе. Вот и нас профессор встретил у порога, тут же провожая в свой кабинет, который представлял из себя полуовальное помещение, по обеим сторонам которого расставлены стеллажи с книгами.

Напротив входа можно было увидеть большой стол, позади рабочего места, в стене располагалось большое окно, открывающее вид на горы и озеро.Кабинет Филиуса Флитвика находился на последнем, восьмом этаже, рядом с Западной башней, так что вид действительно был захватывающим.

Возле стола стоял высокий стул, путь к которому ведут ступеньки из особенно неудачных книг. Как мне признался сам профессор, в основном это были подаренные экземпляры, которые было жалко просто выбросить. Не смотря на качество, у профессора просто не поднималась рука выкинуть ни одну книгу. Так что среди подобных опусов можно было заметить полное собрание сочинений Локхарта, пару книг по «Скоромагии», «Магический кристалл треснул. Когда отворачивается удача» и еще много разных экземпляров, о ценности которых можно было судить прямо по названию.

Эта импровизированная трибуна находилась возле окна, ну а вокруг центра залы были уже расставлены удобные сидения, образуя небольшую арену. Тут можно было показать примеры заклинаний, или просто проиллюстрировать что-то иллюзией. Да и удобнее было сидеть, видя всех своих собеседников.

Сейчас кресла были действительно почти все заняты, не хватало только нас. Хагрид оживленно общался с Сильванусом Кеттлберном. Этот уже довольно старый профессор, который был профессором еще во времена Диппета, активно жестикулировал новеньким, но уже немного пожеванным протезом руки. Его страсть — Волшебные животные, причем чем опаснее — тем лучше, активно перекликалась с таким же отношением к зверушкам у Хагрида. Учитывая то, насколько часто они общаются — не удивительно, что Хагрид станет после ухода Сильвануса новым преподавателем «Ухода за магическими существами». Перенеся, похоже, такую же манеру ведения уроков. Однажды в Большом зале по вине Кеттлберна пришлось тушить пожар: гигантский змей, предоставленный профессором для рождественской постановки пьесы «Фонтан феи Фортуны», на деле оказался заколдованной огневицей.

Тут же присутствовал преподаватель дисциплины Ритуальная магия — профессор Катулл Спэнгл, добродушный дедок в старомодной остроконечной шляпе, которому как и Кеттлберну было уже больше сотни лет, правда выглядел он все-же немного посвежее. Отчасти из-за полного комплекта конечностей. Автор книги «Заклинания защиты и запугивания» пил чай, прислушиваясь к разговору и изредка вставляя свои комментарии, которые касались больше заклинаний, способных обезвредить опасных зверей.

Ну и на этом все.

Кресел было явно больше, чем присутствующих, однако за исключением избегающего меня Зельевара остальные преподаватели лишь иногда заглядывали к Филиусу, так что кресла стояли здесь «на всякий случай». Все-же Филиус приглашал всех. Просто как-то совпало, что в основном собиралась именно эта компания. Да и, впрочем, из мужской части коллектива остался только преподаватель дополнительных занятий по Мифологии, которые заменяли «Историю магии» у тех кто выбрал историю как будущую профессию, а также факультатива для маглорожденных: Традиции и Этикет волшебного мира — Гариус Томкинк. Ведущий «Теорию магии» — Оскар Геккат. И, последний — преподаватель Каббалистики — Профессор Эмеретт Пикарди.

Первые двое периодически заглядывали, а последний… ну, скажем, его взгляды были далеки от взглядов тех, кто собирался у Филиуса. Чтобы узнать его получше, достаточно было посмотреть название его книги: «Волчье беззаконие: Почему ликантропы не заслуживают права жить». Очень и очень специфический мужчина, который вел предмет, соединяющий в себе урезанную версию демонологии, спиритизма, и некромантии, и только на последних курсах.

В цедлм, помимо нескольких помощников преподавателей, а также старика Филча, ну и самого Дамблдора — весь остальной преподавательский коллектив в замке был преимущественно женского пола. И там культурной жизнью большинства рулила Помона Спраут, и, что удивительно — Трелони.

Хотя, возможно и не так удивительно, учитывая ее прямой доступ к бывшим виноградникам дома Блэк, за которые Дамблдору пришлось выплатить приличную компенсацию. Вернее, конечно же официально это делал бывший муж Сивиллы — Хайггльботтом Трелони, однако я знал, что у них просто нет денег на всю сумму присуженой компенсации, так дела у компании шли не очень, и мы рассчитывали вернуть ее обратно полностью.

Но, скорее всего, как минимум большую часть Альбус просто заплатил из собственного кармана, опекая свою преданную сторонницу. Не знаю, коллекционирует ли он людей, или это нужно было сделать из каких-то политических соображений, однако Трелони — которая уже давно мозолила глаза попечительскому совету, все еще оставалась на своем месте. У меня было предположение, что Альбус в целом предпочел иметь при себе действующего пророка.

Также к уничтожению запасов «Хереса» частенько присоединялась мадам Хуч, а также их навещали другие представители женской части коллектива.

Во все подробности жизни профессоров я не влезал, ограничившись необходимым минимумом. Как и в любом закрытом сообществе, здесь были свои подводные камни, союзы и прочие нюансы, нырять в которые с головой у меня просто не хватило бы времени.

Вообще, ситуация вокруг школьных дисциплин если подумать выходила странная. Все первые годы в Хогвартсе ученики должны были изучать 7 обязательных предметов: Трансфигурацию, Заклинания, Зельеварение, Историю магии, Защиту от Темных искусств, Астрономию, Травологию. Помимо них у первокурсников велись такие предметы как: Теория магии, Полёты на мётлах, у маглорожденных также добавлялись Традиции и Этикет волшебного мира, по которым даже не ставили оценки, однако уроки были обязательны для посещения.

В конце второго года обучения в Хогвартсе студенты обязаны выбрать как минимум два новых предмета из следующих: Нумерология, Магловедение, Прорицания, Изучение Древних рун или Уход за магическими существами. Но помимо обязательных предметов с разных курсов открывались еще и дополнительные дисциплины: Бытовая магия, Мифология, Каббалистика, Алхимия, Теория магии, и Колдомедицина.

Помимо этого, практически все преподаватели вели дополнительно еще и факультативы по своим предметам и не только. Еще была система клубов, но там уже управлялись сами ученики. В общем, школьная жизнь была достаточно разнообразной, чтобы не оставлять толпу детей в замке маяться от безделья. Все равно, конечно, времени у них оставалось предостаточно для шалостей, взять хотя бы нас в их возрасте…

— Сириус! — радушно поприветствовал меня добрый полувеликан, который поначалу не знал как ко мне относиться, явно будучи на стороне директора в нашем конфликте. Однако, быстро оттаял, стоило Альбусу показать свое расположение.

— Хагрид, — пожал я теплую мозолистую руку, которая была вполовину больше моей. Хороший он все же человек, хоть и очень внушаемый.

— Профессор Кеттлберн, профессор Спэнгл, — уважение к возрасту не позволяло мне обращаться к ним на ты, хотя старички, которых я знал со школьной скамьи, очень настаивали.

— Здравствуйте, юноша, — степенно поприветствовал меня Спэнгл, который как мне кажется учил еще моего деда. Он был не особо словоохотливым магом, предпочитающим слушать других, однако иногда позволял себе внести пару острот, соревнуясь в этом с самим Филиусом.

— Сириус, вы нас рассудите! — горячо обратился ко мне седоволосый маг, который все-равно что сошел с фильмов Киберпанк. Его артефактная рука крутилась в разных направлениях, когда он активно жестикулируя начал объяснять суть вопроса. — Вот скажите мне, как вы считаете, Фестралы становятся видимыми для людей, познавших смерть… То-есть, проявляют активное осознанное действие. Либо же сам человек, на глазах которого произошло это трагическое событие, меняется для того, чтобы увидеть этих созданий?

— Не очень задумывался над этим, — честно признался я, поневоле вспомнив узкие клыкастые морды скелетообразных лошадей, запряженных в повозки. — Но, сдается мне, вопрос из разряда категории критериев отбора «невинных» Единорогами…

— Вот, я вам о чем и говорю, Хагрид! — повернулся полу-киборг к полувеликану, который за время перерыва успел пригубить из большой кожаной фляги. — Мне кажется, что эти явления — однопорядковые. Как и единороги, фестралы именно становятся видимыми для определенной категории людей. И если в первом случае критерием становится эта пресловутая….

— Доброй ночи, — речь Кеттлберна прервал еще один гость, который раньше не появлялся на моих глазах. Интересно, что же заставило зельевара вылезти из своей берлоги…

— Ах, Северус, все-же решили всплыть чуть выше уровня воды? Доброй ночи, — явно обрадовался Катулл Спэнгл, не стесняясь подкалывать нелюдимого зельевара.

— Доброй ночи, Северус, — поприветствовал я немного мрачного, но не более, чем его повседневный образ профессора зельеварения. На мои слова, впрочем, он лишь кивнул, проследовав на самое дальнее из возможных кресел.

А это собрание становится все интереснее…

«Обычная логика утверждает: если ты несчастлив, значит, у тебя нет счастья. А раз его у тебя нет, то иди и ищи. Парадоксальная же логика говорит: если ты пойдёшь искать счастье, то ты его потеряешь! Просто сядь и пойми, что оно у тебя есть.» © Сократ

***

«А возможно и нет» — уже половину часа наблюдал я за ожесточенным спором обычно робкого Квиррелла и старика Спэнгла. Сначала это было интересно, но затем я на мгновение отвлекшись на вопрос Хагрида понял, что окончательно потерял нить повествования. Обычно в такие дебри магической теории не заходили, ограничиваясь практической стороной. В которой был хорош уже я

— …а я говорю, невозможно! — аж привстал со своего места Катулл, тут же быстрыми росчерками палочки выводя формулы прямо в воздухе. Светящиеся знаки вставали в ровную последовательность, которая описывала пятое правило Гампа. Если описать всю мозговывернутую теорию законов элементарной трансфигурации, которые описал очень дальний и древний родственник со стороны Хеспер Гэмп — моей прабабки, то это правило гласило: нельзя создать ничего из ничего. На это были способны только боги, которые в целом игнорировали многие законы мироздания.

Частная сторона вопроса касалась создания еды — и гласила, что еда созданная из энергии бесполезна, так как просто не дает больше энергии, чем затраченная на ее создание. Ну и совсем простое правило, которое изучалось в Школе — запрет на создание и употребление еды с помощью обычной трансфигурации, так как та лишь на время изменяла форму и свойства объектов, что грозило сильным отравлением, или летальным исходом для принявшего эту пищу мага.

— Но п-позвольте, — немного взволнованно, но все равно уверенно произнес Квиррелл. — Мой с-способ не является классической трансфигурацией, а, значит, не попадает под это правило…

Его палочка также запорхала в руках, выводя на центр круга иллюзию, в которой я с удивлением узнал модель атома, вроде бы протон, еще какие-то кружки…, а вот дальше в ход пошли все те же формулы, смысл которых я понимал с большим трудом. Формулы в магии вообще были тем еще испытанием, при подготовке к экзамену. Нумерология и руны, используемые для объяснения действия того или иного заклинания имели свойство менять свое значение, подчиняясь своей внутренней логике. Хотя что-то повторялось и из школьного курса физики.

Как, например, закон сохранения энергии — только переменные немного по другому записывались, впрочем, буквы все равно из латинского алфавита все использовали. Наследие Римской империи оставило свой след и в мире магии.

Вот только заучив необходимое, для остального у меня не хватало ни времени ни желания. Других забот хватало. Да и на практическую сторону вопроса это все влияло опосредованно, в заклинании были важны три вещи: воля, жест, слово. Еще, может быть — воображение конечно. Впрочем, конструирование заклинаний — не изменение старых, а создание принципиально новых требовало конечно всех этих знаний, формул, ритуалов, нумерологии. А еще трансфигурация. Может быть когда разберусь со всем этим — действительно стоит углубиться в вопрос, сейчас же…

— …и поняв природу. — закончил свой спич молодой маг. Благодаря тому, что часть его теории я слышал еще по дороге в кабинет Флитвика, я частично понял о чем тот говорит. О все том же коллайдере, который вроде как разгонял частицы и сталкивал их на огромной скорости, чтобы получить частички еще меньше. Вроде бы так.

— И магглы собираются это сделать без магии… как? — удивился профессор, который в отличие от Квиррела с новинками техники был вряд ли знаком. И это подтверждали следующие его слова. — Помню бывал я во Франции… ужасное зрелище, повсюду помои на улицах, эти громыхающие повозки на каменном масле. Совершенный примитив! Уж лучше бы оставили животных. Кони гораздо благороднее, и не так воняют…

После его слов Флитвик, поперхнулся и закашлялся, пытаясь скрыть смех.

— Вам стоит посещать мир маглов чуть почаще, коллега! — наконец отдышался тот, обратившись к старичку. — Хотя бы раз в половину столетия…

— Вот еще, — отмахнулся старик. — Но если это правда, то отделу тайн стоит внимательнее присматривать за… как его… колудером. Разгонять и сталкивать… уму непостижимо! Это же не порох… ладно если сами себя подорвут, а ежели наш мир заденет?!

— Развитие не остановить, — пожал плечами Флитвик. — Но на сколько я знаю, наше министерство контролирует все опасные разработки. Хотя их и стало намного больше чем раньше… Впрочем, а что скажет Северус на идею нашего дорогого коллеги?

Посмотрел он на внимательно изучающего формулы зельевара.

— Я бы сказал, что это… сложно реализуемо, — после недолгой паузы сформулировал мысль Снейп. — Насколько я понимаю, действие артефакта предполагается по принципам алхимической трансмутации, однако энергии на преобразование материи будет уходить гораздо больше чем предполагается в конечном результате, если не взять идеальный проводник. Лично я такого не встречал.

— Д-да! Абсо-олют-н-но верно! — обрадовался Квиррел поддержке Снейпа, впрочем, тут-же немного сник. — И я т-ттакого пока что не н-нашел.

— А вы что скажете, Сириус? — обратился ко мне полугоблин, который привычно взял на себя роль ведущего.

— Я скажу, что дорогу осилит идущий, и для магии, как мне кажется, нет ничего невозможного. — отделался я банальной, но вполне истинной мотивационной фразой. Да и не мог ведь я сказать, что не особо понимаю, о чем они. Впрочем, на мои слова профессор магловедение благодарно кивнул.

— Хорошие слова! — отсалютовал мне бокалом Филиус. — Сдается мне, выборная программа нашего дорогого Министра не обошлась без вашего участия… — не преминул подколоть тот. — Кстати говоря, донесся до меня один слух, что идет подготовка к восстановлению традиции «Тремудрого турнира»… не поделитесь подробностями?

— Отчего же, поделюсь, — усмехнулся я, немного радостный, что обсуждение вещей в которых я разбираюсь не так, чтобы хорошо, похоже подошло к концу. О планах Крауча к восстановлению чемпионата я знал гораздо больше чем о трансмутации. — Сейчас ведутся переговоры между школами, однако скорее всего на согласование деталей уйдет долгое время, никто не хочет повторения…

***

— Нужно поговорить, — после того, как я распрощавшись со всеми удалился из кабинета Флитвика, выловил меня в коридоре Снейп.

— Надеюсь, в этот раз обойдемся без разного рода зелий, — насмешливо посмотрел я на собранного зельевара. В целом, поговорить нам действительно было нужно, игра в молчанку — странное занятие, особенно учитывая то, что мы уже далеко не дети.

Правда времени у меня было не так, чтобы много. Я и так немного задержался за беседой, а мне вместе с Нимфадорой предстоял полет в Хогсмит, затем несколько перемещений до Блэк-Хауса. Эти выходные я хотел провести вместе с семьей, да и мисс Струглер должна была навестить фамильный особняк, поздравить Меду и Тедда. Недавно выяснилось, что их «отпуск» не прошел даром, и следующий после взбалмошной «Ди» в Хогвартс уже пойдет мальчик.

Ну а Лиана… Стоило все-таки познакомить ее с Гарри и остальными, раз уж мы перестали скрывать отношения.

— В этот раз — да, — серьезно ответил тот.

— Хорошо, тогда пройдем в мой кабинет, — изменил я маршрут, свернув в боковой коридор, который вел к лестницам в другое крыло. Снейп просто кивнул в ответ, проследовав за мной.

Всю дорогу мы шли молча. Я гадал о чем хочет поговорить бывший, и бывший ли школьный враг. Северус просто молчал. До отбоя было еще немного времени, так что редкие ученики скомкано здоровались, и немного изумленно смотрели вслед нашим фигурам. О делах дней минувших вряд ли был осведомлен кто-то помимо преподавательского состава, однако о взаимной неприязни хмурого зельевара и профессора защиты от темных искусств могли догадаться многие.

Когда мы зашли в мой кабинет, где хранились учебные пособия, конспекты учеников, а также присутствовало и спальная комната, на всякий случай еще раз проверил помещение всевозможными чарами. В том числе и воздух. Так, на всякий случай. Хотя защиту сюда я и ставил самолично. Доступ в кабинет имел только я, даже домовые эльфы не могли сюда проникнуть. На счет феникса… не уверен. Правда ничего криминального здесь и не было.

— Итак… — протянул я, когда осуществил все процедуры, ожидая, что Снейп начнет первым. Тот правда не торопился, собираясь с мыслями.

— Директор сказал, что на зимних каникулах вас не будет в Хогвартсе, — начал издалека зельевар.

— Правильно сказал, — отозвался я.

— О цели ты мне, разумеется, не скажешь, — полуутвердительно произнес Снейп.

— И это верно, — хмыкнул я. Видимо Альбус решил все-же сохранить в тайне наш поход. Хотя, я был уверен, что тот послал в Албанию именно своего шпиона. Видимо — ошибся, и Дамблдор все-же не настолько доверяет двойному агенту. С другой стороны, Северус мог и соврать о своей неосведомленности. Как же мне не нравится эта игра: ты знаешь что я знаю что я не знаю.

— Как и он, — кивнул маг своим мыслям, опять взяв паузу.

— Это все, что ты хотел обсудить? — поинтересовался я. — Потому как если это так, я, пожалуй, пойду. Не хотелось бы заставлять крестника ждать.

— Нет, — мотнул головой зельевар, все же судя по виду решившись. — Я хотел тебя предупредить… и это касается… ее сына.

Последнюю фразу он сказал довольно вымученно.

— О чем? — насторожился я. В навеянных тьмой кошмарах часто мелькал искаженный образ Лили… Но образ Гарри тьма принимала только для того, чтобы уязвить именно меня. Не думал, что Снейпа беспокоит судьба мальчика, учитывая его поведение в ненаступившем будущем. А также то, что это был сын еще и Джеймса, практически копия, — к которому Снейп питал еще большую нелюбовь, щедро смешанную с ревностью.

— Не доверяй Дамблдору, — коротко произнес Снейп.

— И это все?

— Да.

— Немногословно, — хмыкнул я, в принципе не питавший излишнего доверия к своему временному союзнику. Сначала я вообще решил, что Снейпа послал именно директор, только вот его слова не вписывались в эту концепцию. Если только тот не думает, что после этих слов от бывшего пожирателя, я наоборот стану ему больше доверять. Но это слишком сложно и не имеет особого смысла. Возможно Снейп тут действительно по своей воле, зачем только, вот вопрос. — Учитывая нашу последнюю встречу, с чего ты решил, что я доверюсь тебе?

— Я не прошу доверять мне, — скривился зельевар. — Я говорю не доверять Дамблдору.

— Разница конечно существенна… — протянул я. — Тогда закономерный вопрос, почему именно я не должен ему доверять? Не то, чтобы я в принципе и так доверял вам обоим, но мне интересно, почему ты решил прийти ко мне с этим. После всего, что между нами было… в смысле, после того как ты меня пытать собрался.

— В этих стенах трудно оставить что-то в тайне, — ответил зельевар, проигнорировав первую часть вопроса и поворачиваясь к запертой двери. — Пожалуй, я пойду.

— Да пожалуйста, — фыркнул я, снимая защитные заклинания. — Будет что-то существеннее чем туманные намеки — обращайся. Если нет — сходи поговори с кентаврами, они такое любят. Ненавижу загадки.

— Гриффиндор… — уловил я что-то похожее на шутку в его словах, когда Снейп уже выходил. На секунду тот повернулся и кивнул мне со словами: — Никогда бы не сказал того раньше, но ты в чем-то прав, Блэк. Доброй ночи.

И пафосно взмахнув мантией, вышел из кабинета, оставив меня наедине

— Вежливый Снейп, и куда катится этот мир… — прокомментировал я увиденное, деактивировав несколько защитных артефактов изготовленных специально от зелий. — Интересно только в чем это я прав? Я тогда много чего наговорил…

***

— Какой интересный малыш, — прокомментировала Лиана, с улыбкой наблюдая за Гарри, который хохоча бегал от «пытающейся» его догнать Нимфадоры. По условиям пари, которое заключили двое оставшихся игроков в «Монополию», которую я немного переделал под волшебные реалии, проигравший должен был вытерпеть минуту щекотки. Гарри сдался на десятой секунде и с криком «Не возьмешь» убегал от старшекурсницы, которая периодически его тискала как плюшевого медвежонка.

Мы находились в основной гостиной дома. После плотного ужина, а также ожесточенной игры, где половина взрослых «позорно проиграла» детской части компании, все разобрались по небольшим группам, объединенные горящим камином, вином, и общей атмосферой умиротворенности. Меда с уже заметно округлившимся животом общалась со своей телохранительницей, Тедд с Винсентом обсуждали какие-то министерские дела, Поллукс же разговаривал с Альбертом, к которому в конце концов присоединился и наконец отбросивший стеснение Римус, вместе с еще одним оборотнем.

— Да, не то слово, — хмыкнул я, вспомнив первую реакцию ребенка: «Тетя Лиана, а вы тоже будете жить с нами?». И понятно, что ребенок просто провел аналогию между знакомством с Поллуксом и его переездом, однако такой вопрос все равно заставил смутиться. Мы пока не обсуждали наши отношения настолько глубоко, все было хорошо и так…

— Кстати, про интерес… эта игра, ты сам ее придумал? — спросила девушка, рассматривая коробку с надписью: Магополия. И да, за название было так себе, наверное.

— Скажем так, творчески преобразовал одну игру из мира простецов, — хмыкнул я, вспоминая, сколько времени потратил на замену названий, денежных единиц, иллюзий событий вместо карточек, и все это уместил в один артефакт. Оригинальная монополия уже вовсю захватывала время людей по всему свету. — А что?

— Опять твои простецы… — хмыкнула та. Потомственная аристократка — она поначалу не слишком была в восторге от обычного мира, впрочем, после наших прогулок по Лондону, признавала некоторые их достижения. Особенно ей понравилось кино, а также рок концерт, на который мы приехали на расчехленном ради этого случая байке. Слизеринка, представительница древней семьи, холодная и расчетливая бизнес вумен — в кожаной куртке — косухе, джинсах и черных берцах, увлеченно прыгающая под музыку Queen — это то воспоминание, которое смело можно было использовать в Патронусе, если бы тот у меня получался. — Но игра стоящая, я вижу в ней потенциал…

— Она твоя, — улыбнулся я, видя, к чему ведет слизеринка и зная чем ее поддеть. — Прибыль семьдесят на тридцать!

— Если мне семьдесят, то я согласна. — мило улыбнулась та, мгновенно показывая вторую сторону своего характера. Мягкая внутри — и ядовитая снаружи. Не знаю, все ли слизеринки такие, но я почему-то был уверен, что мне досталась особенная.

— Эй, это моя идея!

— Идея — это ничто без реализации, — категорически заявила та, ткнув меня пальцем в грудь. — Да и заниматься тебе сейчас вроде как некогда, весь в делах… Так уж и быть, не буду заявлять патент на свое имя, оставлю тебе сорок процентов.

— Ладно, ладно, — шутливо поднял я руки вверх. — Сдаюсь, пятьдесят на пятьдесят!

— Я… подумаю, — мило улыбнулась Лиана.

— О большем и не прошу, — залюбовался ее идеальным лицом, на которую вдруг скользнула тень неуверенности.

— Слушай, Сириус… — начала было она, но оказалась прервана налетевшим на нас хохочущим парнишкой.

— Сриус, а превратись в песика, я хочу покататься!!! — воскликнуло это чудо, умело пародируя скретное оружие кота в сапогах. Ему вторила мгновенно перекрасившаяся в ангельско-белый цвет Нимфадора. — Я знаю, ты можешь! Ну пожа-а-а-а-а-а-а-а-луйста!

Заканючили оба.

Рядом беззвучно смеялась Лиана, а на меня в ожидании с улыбками уставились как будто бы все в комнате. Некоторые, как телохранители — с вежливым любопытством, некоторые, как Винсент с ехидными ухмылками. Только Римус с о-очень серьезным выражением лица смотрел в другую сторону.

— Предатель, — буркнул я под нос, уверенный что оборотень с его острым слухом все услышит. Тот и вправду услышал, трясясь от сдерживаемого смеха. Я быстро догадался кто именно надоумил мелкотню на такую шутку. Глава рода Блэк, мастер боевой магии, профессор Хогвартса, темный маг…

— Ладно, ладно, — проворчал я, взьерошив две растрепанные макушки, и вставая с кресла. — Будет вам песик…

С громким лаем по гостиной носился огромный черный пес, на загривке у которого вцепившись в густую шерсть хохотал зеленоглазый ребенков. Мерно трещал камин, взрослые также веселились, смотря на эту картину а, особенно на наколдованную Поллуксом ковбойскую шляпу на голове мальчика. Дедушка тоже умел веселиться, правда его шутки обычно были несколько более жестокими. И только старик эльф неодобрительно качал головой, однако и в уголках его глаз застыла смесь гордости и радости за хозяина.

И никто не заметил, как тени от пылающего камина, выплясывающие свой танец на стенах и лицах людей стали… темнее.

Все наши мелкие страхи приплюсовываются к одному большому, все наши страхи — это часть одного огромного страха… рука, нога, палец, ухо… Мы боимся тела, прикрытого простыней. Это наше тело. (с. Стивен Кинг)

***

— И еще разок… — усталый голос доносился из Выручай-Комнаты, которая сейчас имела форму небольшого зала с тренировочными манекенами. Манекены выглядели помято, с трудом восстанавливая свой прежний вид из тех оплавленных и разорванных болванчиков, которыми они были всего пару минут назад.

В центре зала сидела на каменном полу покрытая белыми всполохами фигура. Белое пламя, выходящее из груди мужчины, одетого в темную мантию окружало его светящимся ореолом. Вот только с каждой секундой к чистому свету примешивалось все больше и больше черных всполохов, которые с казалось-бы разумной жадностью набрасывались на свет, отвоевывая себе все больше и больше пространства. Спустя всего десяток секунд тьмы стало вполовину больше, чем света. Ну а дальше счет шел уже на мгновения, перед тем как лицо мужчины исказилось, и в разные стороны от него хлестнула уничтожающая манекены волна.

— Мордред!!! — я с трудом прекратил подпитку заклинания, которое с радостью пожирало все вливаемые в него силы и брала все больше. Источник, который под внутренним взором представлял из себя… нечто вроде второго сердца, объятого силой, с трудом замедлил свое биение, успокаиваясь и вновь наливаясь чернотой. Немного светлее, чем раньше, но я знал — это ненадолго.

Живое сердце, в противовес неосязаемому второму, билось в груди все сильнее и сильнее. Легкие жгло от недостатка кислорода. Каждый раз, когда я использовал магию света — это влияло и на тело, успокаивая организм и возвращая в него потерянную гармонию. Это же действовало в обе стороны.

«Всего сорок секунд…» — тяжело дыша я посмотрел на таймер защищенных всеми возможными способами часов и мне захотелось разбить их, как и остальные, уничтоженные едкой тьмой. — «А ведь раньше была минута…»

Ежедневные ритуалы по формированию сродства со стихией света. Хотя ее и сложно было назвать стихией. Но практически единственный работающий способ, способный ослабить пускающую корни тьму в моем источнике с каждым разом показывал все меньшую и меньшую эффективность, в противовес резко усилившейся за последний месяц тьме, меняющей нейтральный до этого источник.

Когда я, благодаря десяткам прочитанным книгам, наконец нашел способ контроля — это время выросло с тридцати секунд до полной минуты, за которую противоборствующие стихии взаимно уничтожали друг-друга, позволяя второму сердцу очистится и набрать условной «нейтральной» магии. И я просто не понимал, почему вдруг и этот способ перестал помогать. Да я даже условно «темными» заклинаниями не пользуюсь, не говоря уже о…

— Хи-хи-хи… — на грани восприятия послышался мерзкий голос, похожий на скрежет пенопласта по стеклу. Порождение то ли моего разума, то ли действительно обретшего собственное сознание фамильного заклинания проявляло себя только в моменты слабости. Когда оклюментные щиты давали трещину. К счастью, случалось это крайне редко.

— Очень смешно, — мрачно проговорил я, обнаружив и укрепив фрагмент защиты, ослабленный сильными эмоциями. — Нахрен иди.

На этот раз точно в пустоту проговорил я, закрывая выявленную брешь. Если бы это не был мир магии — пора было обращаться в психушку. Хотя и тут вроде бы была палата в Мунго для подобных случаев. Не слишком заполненная, правда. Сумасшедший маг мог натворить столько дел, даже не обладая особыми магическими способностями, что подобных предпочитали убивать сразу. Во избежание. А что может сделать сумасшедший темный маг, с моими силами… Проще самому пустить себе аваду в висок.

Да. Что-то я раскис…

— Еще раз! — больше для собственного успокоения проговорил я на этот раз точно в пустоту, наизусть зачитывая довольно длинное и древнее заклинание призыва света, насильно заставляя этот свет наполнять источник своим холодным огнем. Свет нехотя, преодолевая естественные преграды прошел по магическим каналам и начал вливаться в бьющееся все сильнее и сильнее магическое сердце, выжигая уже и так за сегодня ослабленную тьму. — Хрена с два я просто так сдамся…

***

— Профессор Блэк.

— Лорд Блэк…

— Здравствуйте, профессор!

— Профессор, а у нас тоже будут занятия в запретном лесу?!

— К сожалению нет, ребята, только на следующем курсе, — ответил я на прозвучавший среди приветствий толпы второкурсников Гриффиндора вопрос, и, уловив огорченные возгласы продолжил. — Но для вас я приготовил что-то не менее интересное!

Время близилось к вечеру. Еще с утра я посетил кабинет Филча, который находился на первом этаже и был скорее складом разных не особо опасных, но запрещенных в Хогвартсе вещей. Душная и мрачная комната без окон, как я ее запомнил с юности — не претерпела никаких изменений.

Все те же начищенные до блеска цепи и кандалы, служащий устрашением для попавшихся. Шкафы с ящиками для документов с алфавитным списком фамилий провинившихся учеников, внутри ящиков — записи о наложенных наказаниях. Среди них было и мое имя. Как и Джеймса с Римусом. Хвост, кстати говоря, никогда не попадался.

Керосиновая лампа, свисающая с низкого потолка выглядела каким-то издевательством, если учитывать, что весь Хогвартс был освещен магией. Факелы — свечи, светильники — все это работало за счет магии, как и большинство вещей в замке являясь не слишком сложными артефактами. Сквибы могут пользоваться артефактами, но Филч в этом плане невыгодно выделялся даже среди них. Как я знал по слухам, Аргус не был рожденным сквибом. Его магическое ядро было полностью уничтожено, навсегда лишив беднягу магии. Хотя тот и пытался сделать хоть что-то, цепляясь за разный бред авторов, вытягивающих деньги из надежд. «Скоромагия», «Ощути силу» и прочего рода шлак, который был достоин разве что растопки для камина давал несбыточную надежду, что не добавляло искалеченному магу душевной доброты.

Сквиб — в школе, полной волшебников. Это было бы даже смешно, если бы не было так печально. Дети тоже не отличаются милосердием. А Хогвартский источник хотя бы как-то позволял лишившемуся магии мужчине поддерживать себя в жизнеспособном состоянии. В отличие от обычных сквибов, слабая магия которых просто заперта внутри, вне волшебного мира Аргус скорее всего быстро бы погиб. В этом он не сильно отличался от домашних эльфов, которые согласно должности были практически полностью в его распоряжении. Вот такая ирония.

Впрочем, я пришел сюда не ради того, чтобы его подбодрить. А чтобы забрать одну вещь, которую склочный старик забрал когда-то давно. В обмен же я принес несколько весело позвякивающих бутылок, немного уменьшив домашнюю коллекцию. Не жалко.Может быть это немного восстановит те нервы, которые мы ему попортили. Вот только карты здесь не было.

Старик лишь недоуменно пожал плечами, когда я попросил его посмотреть пергамент в своих ящиках. Однако, спорить не стал, с легкостью предоставив мне практически полный доступ к складу, стоило проявить каплю уважения. Но сколько бы я не искал в сундуках, карты там не было. Хотя, кто ее взял я уже знал. Просто не думал, что те уже добрались до нашего творения.

***

— Так не…

-…честно!

В довольно раздражающей меня манере протянули две рыжие макушки, которые я и искал.

— Может быть… — начал один из братьев.

— хотя бы один… — продолжил второй.

— … разок! — в унисон закончили оба, с надеждой глядя на меня еще не главные шутники Хогвартса, но уже быстро двигающиеся в этом направлении. Им вторила толпа наиболее бесстрашных мальчишек… которых на Гриффиндоре по обычаю и так было больше всего.

Видимо все же пользуясь преимуществом карты, и оставаясь незамеченными — близнецы стали головной болью Филча, которому приходилось убирать результаты неудачных розыгрышей. Не то, чтобы он сам все убирал конечно, там эльфы больше старались…

— А вот вы ребята мне и нужны! — зловеще улыбнулся я, поглядев на разом побледневших близнецов. Боятся им было нечего, хотя те и пытались разыграть нового преподавателя, но для меня заметить небольшой заряд навозных бомб возле входа в кабинет было проще простого.

Собственно, не думаю, что кто-то из преподавателей бы мог попасться на такой розыгрыш. Им явно не хватало знаний, чтобы действительно качественно замаскировать действие небольшого артефакта, срабатывающего на движение.

Однако достало труда и упорства его создать аж на втором курсе. Так что мне легко верилось, что не самый умелый, но все-таки взрослый маг — Амбридж вполне могла серьезно встрять в будущем, если те бы вдруг решили затравить именно ее.

— Мы ничего такого…

— … не делали!

— Это не мы! — по детски начали оправдываться… в общем-то еще дети, пока остальные второкурсники кто с сочувствием, кто с весельем смотрели на двух приколистов. А я удовлетворенно хмыкнул. Все-таки, репутация у меня сложилась какая нужно. Запугать детишек при желании можно. Но вот сделать так, чтобы те не только боялись, но и с интересом ходили на каждый урок — это надо постараться. С этими ребятами было по-началу тяжело, так как есть у меня подозрение, что дома обо мне говорили не самые хорошие вещи.

Но после нескольких занятий настороженно относящиеся ко мне близнецы, как в целом и весь класс сменили мнение — и с нетерпением ждали новых занятий, чтобы еще немного поиграть в отчаянных пиратов, берущих на абордаж вражеское судно, или рыцарей которым нужно было спасти принцессу из лап дракона. Для младшекурсников, помимо обязательных чар, я приготовил достаточно много игр где они эти чары могли опробовать в реальной ситуации.

Ну а големы Поллукса, трансфигурация, иллюзии и истории из множества сказок мне в этом очень помогали. Детей постарше уже интересовали другие вещи, хотя пару сценок мы и сними попробовали.

— А я только хотел похвалить вас за отличное освоение чар сокрытия… — протянул я в сомнении. — Очень хороший результат, особенно для второго курса.

— Спасибо…

— Фред!!!

— Ой…

— Ага, — хмыкнул я, улыбнувшись. Простейшая уловка похвалы сработала на все сто процентов. Хотя, не то, чтобы мне нужен был большой повод отобрать карту. Преимущество профессорства все-таки. Но я не хотел просто так отбирать у детей найденную игрушку.

***

— А это правда…

— …вы

— … Мародер?!

Округлив глаза, стояли оба близнеца у меня в кабинете, с неверием смотря на меня, пока я активировал защищенный паролем артефакт.

— Название мы конечно могли придумать и получше, — поморщился я. В детстве это звучало круто, бунтарство, тайное братство и все такое. Первый вариант был вообще — расхитители. Звучащее также глупо, как и еще парочка. Сейчас, понимая что именно представляют собой люди, грабящие убитых и раненых во время войны, романтика куда-то улетучилась. — Но да. Я — бродяга, Джеймс, отец Гарри -Сохатый, Римус, наш друг — Лунатик, ну и Хвост… еще один наш школьный… приятель.

Не захотел я рассказывать о том, что один из наших друзей по духу оказался самым настоящим мародером, в реальном значении этого слова.

— Круто! — снова в унисон воскликнули оба, хитро переглянувшись. Есть подозрение, что название их все-таки особо не смущало. — А как вы…

— Мы исследовали Хогвартс все эти годы, и записывали все что узнаем в эту карту, — предвосхитил я вопрос… вроде бы Джорджа. Братья действительно были похожи как две капли воды, намеренно одеваясь и подстригаясь одинаково. Даже магия их чувствовалась очень и очень похоже.

— Мы слышали…

— … слухи о вас…

— … среди старшекурсников!

— Легенды! А правда, что…

***

В общем, от близнецов я отделался незадолго до отбоя. Они бы и еще дольше выпытывали у меня похождения нашей компании, которые не всегда заключались именно в розыгрышах, но нарушать школьные правила будучи преподавателем — совсем не то же самое, что делать это подростком. Да и спать им пора уже. Хотя узнать передающиеся по школе слухи о нашей компашке со стороны было интересно. Как и вспомнить юношеские годы.

Школьные проделки компании «Мародеров» не ограничивались шутками над сверстниками и войной со Снейпом. Больше всего от нашей деятельности страдал преподавательский состав школы, а также жители Хогсмида. Но не то, чтобы это были какие-то издевательства.

Накормить почтовых сов слабительным, с отложенным действием — легко!. В тот день почта пришла с дополнительной подпиской. Зачаровать Хэллоуинские тыквы, чтобы они начали носится по замку — ночь темна и полна ужасов…, а также восемью часами, чтобы зачаровать все. Граффити на всю стену Хогвартса — метлы и много люминесцентной краски. Подложить крабов в ванну старост, запустить в Хогсмите салют с иллюзией настоящего дракона, заставить рождественскую елку ровно в двенадцать перекраситься в розовый цвет, пронести в школу орду корнуэльских пикси… если бы мы подписывались своими именами, то не вылезали бы из отработок. Проворачивать все это помогала карта, а также волшебная мантия Джеймса, которую я до сих пор не мог выцепить у Альбуса…

В общем-то, карту я конфисковал, однако под торжественное обещание отдать, если оба шутника закончат курс с не менее чем пятью «превосходно». Почему не все? Учитывая критерии оценки Снейпа по зельеварению миссия бы была точно не выполнима. А так — пускай постараются, если хотят получить карту обратно.

В целом, она мне была и так не очень нужна, все тайные проходы и места на ней я и так знал наизусть. Вот что мне сейчас было необходимо — так это хитрый механизм отслеживания находящихся в замке, который Джеймс как-то приделал к карте. Как именно он сделал подобное — для меня загадка. Впрочем, род Поттер славился своими артефакторами, как и зельеварами.

Сам Сохатый отшучивался «жутко-секретными родовыми тайнами». Но у меня была мысль, что тот как-то связал карту с чарами отслеживания, которые существуют в самом замке. А в последнее время, моя интуиция вопила о том, что за мной кто-то следит в моих поисках как зверюшки Салазара, так и в походах в выручай-комнату.

Дамблдор, Снейп, кто-то еще… все проверки, ловушки и чары что я знал — не помогали найти таинственного сталкера, раз за разом доказывая, что ночные коридоры девственно пусты. Но не доверять своей интуиции — прямой путь к проклятию в спину. Да и не хотелось думать, что моя крыша начинает съезжать еще сильнее. Доказать, что я прав, или ошибаюсь на счет слежки — могла именно эта старая карта. Так что выждав еще несколько часов, и подготовив пару амулетов для того, чтобы наверняка задержать наблюдателя, я отправился на седьмой этаж.

***

Как и всегда, чувство чужого взгляда начало преследовать меня именно на подходах к Выручай комнате. Хотя я и двигался скрытыми проходами, таинственный наблюдатель как будто знал, что я собираюсь именно туда и уже на подходах к восьмому этажу сначала едва уловимое, затем вполне отчетливое чувство чужого присутствия.

Коридор был девственно пуст. Это еще раз подтвердили все доступные мне чары, которые реагировали даже на находящихся в стенах замка Домовиков, опознавая их как сгустки хаотичной энергии. Никого, кроме гобелена с изображением Варнавы Вздрюченного, на котором мирно спал он, а также несколько троллей в балетных пачках.

Я никогда не заходил в выручай-комнату, не убедившись в отсутствии посторонних, не доверяя даже портретам и сбивая возможного преследователя так, что интуиция начинала замолкать. Но сейчас, мне нужно было приманить его как можно ближе. И не дойдя до заветного места самую малость, незаметно приготовив артефакты, я коснулся палочкой старого артефакта.

— Торжественно клянусь, что замышляю только шалость, — слова активатор заставили чернила каплями разбежаться в разные стороны, образовывая карту с одиноко стоящей подписью Сириус Блэк.

Не веря своим глазам, я заглянул в карту, пробегая глазами по всему этажу, и спускаясь все ниже…

«Хи-хи-хи…» — злорадный смех, похожий на скрежет, вдруг донесся до меня со старого Гобелена. Там, в темном лесу, позади спящих фигур троллей, едва видная среди деревьев и кустов, мерзко скалилась черная, до боли знакомая фигура.

Никого. Кроме меня, вплоть до ванны старост на пятом этаже, коридоры были пусты.

«Великие карьеры, великие достижения рождаются из встречи характера, гения и удачи.» — © Наполеон I Бонапарт

***

— Сириус, мы же договорились… — укоризненно посмотрел на меня Дамблдор, сидя за столом.

— Значит передоговоримся, старик. Это наследие Гарри, она не твоя, — настаивал я на своем, на этот раз не собираясь уступать.

— Мне кажется, я ясно дал понять, что мне сейчас нужна эта мантия, — нахмурился Дамблдор, сверля меня холодным тяжелым взглядом. В кабинете сразу стало неуютно. Его аура давила на меня все больше с каждым словом. — Я верну ее сразу же после эксперимента, мне нужно найти всего одну недостающую часть…

— А мне кажется, Альбус, что я ясно дал понять, что у тебя нет на нее прав, и она принадлежит Гарри, — спокойно встретил я его взгляд своим, вслед за Дамблдором немного приспуская поводок собственной магии.

На несколько секунд в помещении повисло напряженное молчание. Настолько напряженное, что портреты, мирно беседующие между собой сейчас настороженно затихли. Сейчас Альбус уже не выглядел усталым стариком, как тогда — в пещере. Передо мной вновь в полной красе предстал тот самый маг, который одолел Грин-де-Вальда, причем усиленного одним из даров Смерти. И, воплощая в себя суть холодного и жесткого света не собирался идти на уступки. Но и я уже не был таким, как много месяцев назад.

*

После того, как даже карта не смогла показать, кто именно за мной следит я еще долго восстанавливал треснувшие оклюментные щиты, так и не зайдя в выручай-комнату. Прежде чем я с трудом вспомнил, что мельком видел, как однажды Джеймс под мантией стал невидим и от чар карты, мое душевное состояние даже близко нельзя было назвать нормальным.

Сонм мыслей о собственной неадекватности и паранойе, надломивший уверенность в себе, также надолго выбил меня из колеи. Это не было так заметно, но в мелочах мое поведение явно поменялось. Я вновь стал раздражительнее, нуждаясь в постоянном самоконтроле. Кошмары так и не вернулись, однако после каждой ночи меня преследовала усталость и апатия. Квиритус, на последнем собрании и вовсе обеспокоенно спросил, все ли у меня в порядке, предложив свою помощь.

Флитвик также посоветовал чуть больше отдыхать, отметив мой усталый вид. Вот только отдых мне бы помог мало. Стоило расслабиться хоть на секунду, как тьма тут-же стучалась изнутри оклюментных барьеров, как-будто решив лишить меня всякого отдыха. Единственное — что помогало, это усиленные тренировки со светом, эффект от которых был также временным, хотя я и использовал маховик времени на полную катушку.

Единственный постоянный эффект от выжигания тьмы из источника был в увеличении собственного резерва и прокачке энерго-каналов. Я, кажется, незаметно для себя стал еще сильнее, с легкостью расправляясь с Альбертом и Винсентом на редких тренировках по выходным, пользуясь обычными боевыми чарами, вперемешку с магией света. Темные заклинания я и вовсе перестал использовать, заодно прогоняя нейтральную магию в собственном источнике.

Кстати говоря, после наших спаррингов, посмурневший Стамп стал тренироваться еще усерднее, отрабатывая боевую магию как в зале, так и на поголовье опасных тварей в запретном лесу. Этим он убивал двух зайцев сразу — поиски входа в тайную комнату и собственное усиление. Девять из десяти проигранных схваток видимо сильно его замотивировали. Винсента, в перерывах его основной деятельности также можно было заметить за штудированием заклятий и они с Альбертом часто сходились в спаррингах, привлекая также и двойку телохранителей. Но занимался он не так усердно как мог.

А вот заставить меня напрячься мог только иногда присоединяющийся к обоим Поллукс, который, кажется, задался целью прочесть всю семейную библиотеку. А также немертвая бабуля, весьма опытно работающая в связке с вампиром. Пускай и не используя свои главные силы — поднятие слуг, столетняя женщина с багажом нескольких лет сражений за плечами — выигрывала шесть схваток из десяти. Однако, количество проигрышей неуклонно ползло вниз.

Да и сейчас я проигрывать не собирался. Мне нужна была эта мантия.

***

— Я вижу, ты стал сильнее, — наконец произнес Альбус. Он не мог не заметить эти изменения. Нет ничего более быстро снимающего покровы, как реальное сражение. Он успел оценить уровень моих сил, а я его. Тогда — между нами стояла величественная пропасть. Сейчас — всего лишь глубокий овраг.

— Рад, что ты оценил, — серьезно ответил я. Похвала от такого врага, наверное, стоит больше, чем самые искренние восхищения друзей. Хотя и Альбус и не был мне врагом. Сейчас.

— Хорошо, — поднялся из-за стола директор, пройдя вглубь кабинета, доставая из шкафа бережно свернутую серебристую мантию. — Я не хочу конфликта с тобой, Сириус. Он ни к чему не приведет, ведь по настоящему смысл победы заключается в отсутствии конфликта. Но я попрошу, всего лишь попрошу тебя в будущем отдать мне ее. Мне хватит и одного дня.

К моему удивлению, после всего он просто протянул мне мантию, и когда я ее взял — просто продолжил ждать ответа.

— Я… подумаю, — ответил ему, не став давать обещание. Даже без клятв, обещания, данные подобным людям не стоило нарушать без веской причины. И не подготовившись к последствиям.

— Хорошо, — ответил директор, вновь усаживаясь за кипу документов, судя по гербам — из Визенгамота. Подобные приходили и мне: копии законопроектов, поправок, комментариев — и прочая почта, которую очень сильно хотелось скорее бросить в камин, чем читать. Но читать приходилось. Пускай, Малфой и взял на себя львиную часть обязанностей в Визенгамоте, следовало держать руку на пульсе.

— Один вопрос — ты действительно оставляешь бесценный родовой артефакт Поттеров, просто так, в шкафу кабинета, — перевел я тему, — или заранее положил ее туда, догадываясь о причине нашей беседы?

— Из этого кабинет никто не сможет ничего украсть безнаказанно, не беспокойся об этом, — улыбнулся Дамблдор. — Кстати говоря, на самом деле, твое усиление очень кстати. Артефакт уже почти готов. Однако в связи со специфичностью нашей цели, и… некоторыми проблемами при сборе ингредиентов, его стоимость возросла.

— Сколько? — поморщился я. Изначально задумка Дамблдора обошлась мне в двести тысяч галеонов. Еще половину Альбус внес сам. Хотя для директора магической школы, пускай и элитной подобная сумма в целом была бы неподъемной. Как член совета попечителей, я знал зарплаты всех профессоров, а также самого директора. Они были конечно же большими, но не на столько. Свою часть я честно поделил с Малфоем, так как это было также и в его интересах.

— Еще столько же, — ответил Дамблдор, перекладывая бумаги. А я немного выдохнул, так-как подобная сумма была большой, но не неподъемной, особенно если разделить с Малфоем. И, хотя и съедала половину доходов, но… — С каждого.

Дополнил тот, едва я успел порадоваться.

— Ладно… — помрачнел я. Похоже, все-таки выйду примерно в ноль с небольшим плюсом. Надеюсь, это не такая месть за отобранную мантию, ведь проверить слова директора я до конца все-равно бы не смог. Расценки за подобного рода услуги в буклетах не печатают, да и других специалистов подобного рода я не нашел. Исключая конечно Кассиопею, которую посвящать в уничтожение немертвого собрата я не собирался.

— Включая, разумеется, нашего общего товарища, так замечательно проспонсировавшего общее дело, — спокойно добавил Альбус, как само-разумеющееся. — Свою долю в двести тысяч я уже отправил, в качестве аванса. Остальные четыреста он ждет после завершения работы.

— Откуда ты… — изумленно проговорил я, понимая, что тот говорит о Малфое. Но тот факт, что Люциус, не вполне добровольно, но помог с финансированием ловушки для духа Реддла — не знал никто, кроме нас.

— Никогда недооценивай силу пера, Сириус, а, особенно — официальную отчетность, — с хитринкой во взгляде произнес Дамблдор, ставя на очередном документе размашистую подпись. — Паевые взносы официальных предприятий подлежат обязательной регистрации. И мне было крайне любопытно узнать, что после нашего разговора, в одно из торговых предприятиев четы Малфой внезапно добавились новые люди. Со взносами, представляющими практически ровно половину суммы от твоей доли. Так что было бы очень кстати, если Люциус поучаствует в благом деле уже более… официально.

Закончил тот, а я едва удержался от того, чтобы выхватить палочку и заавадить предприимчивого, и слишком много знающего старика прямо здесь. Сдержало меня только то, что это сделать вряд-ли выйдет. Да и начать, по-хорошему, похоже, стоит именно с Малфоя. Ведь мог же снять деньги в Гринготтсе, не привлекая внимания «великого светлого»… Было бы странно думать, что после нашего союза тот перестанет следить за всем, что касается Визенгамотской коалиции.

— Хорошо, так и поступим, — ответил я, признавая поражение. Все-таки, это всего лишь деньги.

***

— Еще двести тысяч?! — возопил Люциус, захлопнув дверь заклинанием. На этот раз, мы находились в его кабинете, так как речь пойдет о тех вещах, которые лучше не обсуждать на свежем воздухе. Сюда же без приглашения не может войти никто, даже один незаметный вампир — псевдо вегетарианец.

— Скажи спасибо, что я не затребовал с тебя больше, — с удовлетворением в душе произнес я заламывающему руки Малфою. — Серьезно, Люциус, девяносто девять тысяч галлеонов? Ты как будто студент, переписывающий домашнее задание, только «не точь-в-точь».

Издевательски прокомментировал я его промах, заодно вспомнив недавно проверенное домашнее у первого курса Гриффиндор. Где Кормак Маклагген решил практически слово в слово переписать эссе однокурсницы Кэти Беллп, добавляя пару слов по типу: «наверное», «возможно» и прочий словесный мусор, призванный «разбавить» оригинальный текст про Красных Колпаков. Получилось так себе. Как, собственно и у Малфоя.

— Я же уже извинился! — буркнул уязвленный Малфой. — Ну небыло у меня такой суммы наличными. А другие активы выводить было не желательно, это большие потери. К твоему сведению, деньги должны приносить доход, а не пылится у коротышек в Гринготтсе. Кто же знал, что Дамблдор просматривает даже это…

— Ну вот теперь они не будут «пылиться в Гринготтсе», а пойдут на оплату этому жадному старику, — ответил я «финансисту». — И я даже не уверен, какому именно из них.

— Я всегда знал, что «всеобщее благо» — очень дорогая штука, — раздраженно ходил кругами блондин. — Но чтобы миллион галеонов за один артефакт…

— Мы платим не за какое-то «всеобщее благо», Люциус, — хмыкнул я, смотря на душевные муки духовного родственника гоблинов. — А за конкретное благо нас, и наших семей. Хорошо, что пока только галеонами. К тому же- это как ни крути, именно твой просчет. Заработаешь еще. Деньги стоят не дороже денег.

— И гораздо дешевле артефактов. Чертов Дамблдор… — буркнул Малфой, все-же успокаиваясь. И некоторое время что-то напряженно обдумывал, пока его лицо не озарилось светом догадки. — Ладно. Хорошо. Я, кажется, знаю, где можно достать часть от этой суммы.

— И как же? — с интересом спросил я, также не желая просто так расставаться с такой суммой. Мы и так с этой войнушкой, а также компанией Крауча вышли практически в ноль. И только сейчас счет в Гринготтсе стал понемногу пополняться, благодаря работе Джефри и остальным проектам, которые потихоньку начали давать доход.

— Есть у меня одна задумка… — начал Люциус сверкая азартом в глазах. Никогда не такого не понимал, но деньги, а также политика — это и была настоящая страсть чистокровного мага. А услышав его идею, я кажется начал понимать, почему именно Волдеморт держал при себе такого скользкого человека, как Малфой.

Его идея была проста и элегантна. Кассиопея, в ожидании ингредиентов от одной уникальной зверюшки, вплотную занялась меткой на руке Барти младшего. И она действительно оказалась рабской. Основой для творения Волдеморта послужила работа Геллерта, которую он создал для клеймения разного рода опасных тварей из числа своих союзников. Собственно ее немного доработанную версию, сама Кассиопея использовала на Сигнусе. Снять ее было практически невозможно, по крайней мере по ее словам, однако перекинуть поводок или временно заблокировать — вполне.

Дело осложнялось только тем, что параноидальный темный маг зашифровал заклятие на парселтанге, а эта способность была настолько редкой, что найти живого носителя было бы наверное сложнее, чем воскресить Волдеморта и заставить его самолично снять метку. Да и идти в подчинение другому магу — затея сама по себе странная. Само заклятие было не слишком сложным… относительно. Я подозревал, что Гарри, у которого есть эта способность, наверное сможет его использовать, но не раньше четвертого курса Ховартса. Да и втягивать его во все это…

Оставался единственный вариант — заблокировать эту печать, не исчезающую даже при отрубленной руке. (И да, такой способ также был опробован) Нужен был только мощный негатор, подавляющий магию. Как такой, что использовался в тюрьме Нуменгард. И тут, как ни странно, помогли ради интереса набранные мной камешки, по ехидному совету Поллукса. Странный минерал, отрезающий даже связь с родовым источником — они как нельзя лучше подходили для того, чтобы заблокировать идущую пока что «в никуда» связь.

Первый прототип, выглядящий как небольшой серебряный браслет в виде оскаленной собачьей пасти с серым камнем во рту, я не так давно отдал Малфою. Беспокоясь, чтобы мой основной союзник вдруг не был вынужден перейти на «неправильную» сторону. Все-таки, творение Волдеморта в активном состоянии не только передавало сообщения. Но и в активном состоянии пытало не хуже круциатруса, причем дистанционно, могло забирать львиную часть силы мага, передавая одному хитрому приютскому парню, а также действовало как слабый империус, заставляя выполнять приказы. Не совсем рабство — но что-то очень похожее.

Идея Малфоя была проста — продать бывшим сторонником Темного лорда несколько таких вещиц, заработав на их стремлении освободиться от влияния полукровки. Я, к слову, также думал о том, чтобы как минимум убедить принять несколько подобных артефактов наиболее адекватным личностям. Но вариант Люциуса мне нравился гораздо больше. Уменьшение влияние безносого, а также деньги, которые пойдут на его окончательное развоплощение — что может быть лучше. Вот только…

— А ты уверен, что твои друзья по клубу готовы заплатить за эту вещицу? — с небольшим сомнением спросил я у блондина. — Этим они явно противопоставят себя вашему «Темному лорду». Назад пути уже не будет.

— Они мне не друзья, — поморщился Малфой. — Самые преданные сторонники Реддла уже в Азкабане, или прячутся по разным норам. Остальные же… Так скажем, не многие хотят повторения последних лет, особенно сейчас, когда пускай и ограниченная власть уже в наших руках. Мне кажется, ты недооцениваешь то, что мы уже с тобой сделали. А Волдеморт никогда и ничего не забывает. Для него — мы все предатели. Кто-то больше, кто-то меньше. Но все. Так что деньги, и невозможность колдовать левой рукой — малая плата за свободу.

— И как ты думаешь, сколько согласятся купить подобную вещь? — полюбопытствовал я. Если отбить хотя бы часть денег, это уже будет очень и очень хорошо. Сомневаюсь, что предать свои убеждения. — Да и не забывай об осторожности. На этот раз.

-Не забуду, не сомневайся, — отмахнулся Люциус, видимо уже быстро забыв о своем просчете, в уме наверняка считая галлеоны, а руками разливая по бокалам красное вино из уже ополовиеного графина. У меня даже складывалось ощущение, что блондин использовал наши вечерние встречи как повод уединится от жены, чтобы выпить чуть лишнего. — А насчет количества, думаю ты удивишься… Ну, за удачу!

— За удачу, — поддержал я тост, подняв бокал с красным, похожим на свежую кровь вином. К сожалению, в моем состоянии алкоголь был противопоказан. Разве что только глоток…

— Пф-ф-ф!!! — едва я успел это подумать, как Люциус вдруг сквозь сжатые губы бурно выплюнул все, что успел выпить. Хотя бы отвернулся, и на этом спасибо.

— Что такое? — спросил я у настороженно разглядывающего графин Люциуса, который с каждым мгновением становился все грустнее. Я же принюхался к бокалу, содержимое в котором отдавала терпким приятным запахом коллекционного вина. Вроде бы все было впорядке, но судя по Люциусу все же нет. Хорошо, что не успел даже пригубить. — Испортилось?

— Нет! Это все Сигнус.- с раздражением ответил тот, с подозрением посмотрев на закрытую дверь с активной защитой.

— И что он? — начал я понемногу догадываться, что вызвало такую реакцию.

— Он был здесь, и пил мое вино, подмешав в него свою дрянь, — хмуро ответил Люциус смотря на меня печальным взглядом, жалобно протянув. — Сириус, я прошу… пожалуйста займи уже наконец его чем-нибудь!!!

Похоже, в неприступности кабинета Малфоя я все-таки несколько ошибся.

***

Удача. После разговора с Люцусом, я долго раздумывал над этим словом. Нет, моя теория не подтвердилась, и мантией этот сталкер не пользовался. Я до сих пор чувствовал на себе постороннее внимание. И это точно не было плодом моего воображения, так как одолженный у задумчивой в последнее время Лианны старинный вредноскоп, который создал ее далекий родственник Эдгар Струглер начал безудержно вращаться сразу же, после того, как я заметил постороннее внимание.

Вплоть до остановки артефакта, я так никого и не обнаружил. Коридоры ночного замка были пусты. Но и невидимого преследователя я также отпугнул, сгорая от желания заавадить невидимку на месте. И все же, пускай я так и не узнал, кто меня преследовал, мысль о том, что я все-же не схожу с ума. Или, по крайней мере — не так быстро, очень сильно помогла активизировать поиски способа помочь Гарри.

Вредноскоп, мантия невидимка — все это очень и очень помогло, наконец, уделять больше времени непосредственно на поиски, а не наворачивать круги в пыльных проходах, надеясь отвязаться от преследования.

Но, возвращаясь, к вопросу об удаче. Разговор с Малфоем, который, по моему мнению, был на редкость удачливым засранцем, а также его результат — с лихвой набранная сумма в плату за артефакт-ловушку, подтолкнул меня к еще одному способу ускорить поиски. Удача. Мне совершенно точно была необходима эта эфемерная субстанция, хоть как-то взаимодействовать с которой научился один из величайших зельеваров XVI века, или даже тысячелетия — Зигмунт Бадж.

Придуманный им Феликс Фелицис действительно мог концентрировать эту неосязаемую сущность, даруя принявшему это зелье магу несколько часов удачи во всех начинаниях.

Но как и практически все в магическом мире — это не проходило бесследно. Феликс не мог воздействовать на удачу напрямую, просто каким-то образом концентрируя ее в одном моменте. Расплачиваться за каждый час приходилось месяцами, или даже годами неудачи. Этот разброс был случаен, и как сходились маги-теоретики, варьировался в зависимости от естественной удачливости человека, отсыпанной судьбой изначально. А также от того, какой результат получил решившийся на такой шаг маг.

Кто-то просто испытывал мелкие неурядицы, не особо влияющие на жизнь, вроде как: забытая вещь, ушибленный палец или подобная мелочь. Кто-то же вполне мог просто неожиданно… умереть, спустя всего пару дней после приема зелья. Несчастный случай. Неудача… Конечно, таких случаев было очень и очень мало, но они были, охлаждая любителей в прямом смысле «испытать удачу».

Но желающих, не смотря на огромную стоимость зелья, все равно было очень и очень много. Именно по-этому, спустя всего полвека, было изобретено специальные тесты для определения таких «счастливчиков», а использование Феликса было официально запрещено как на всех официальных соревнованиях, так и в букмекерском деле.

Я долго колебался, прежде чем заказать подобное зелье. Но отведенное на поиски время сокращалось с катастрофической скоростью. Приближались рождественские каникулы, а я даже не прочел и одной сотой Хогвартской коллекции книг. Мне кажется, я понял, почему именно Альбус с такой легкостью дал мне действительно полный доступ, недоступный большинству преподавателей. Пускай, с помощью Выручай — комнаты, я и другим способом оказался в святая-святых. Но найти здесь что-то конкретное, а, тем более — настолько редкое… Это было попросту — нереально.

Без подсказки, где именно искать — я мог бы бесполезно провести здесь годы. И именно по-этому в один день я все-таки решился.

Не могу поверить нашей удаче, — горько сказал Рон. — Из множества деревьев, о которые мы могли бы удариться, мы выбрали именно то, которое может дать сдачи. (с.) Гарри Поттер и Тайная Комната

***

— Ну что ж… — я смотрел на маленький флакончик с переливающейся золотой жидкостью внутри, рассчитанный на шесть часов максимальной концентрации удачи. Хотел взять на все двенадцать, однако Французский мастер-зельевар, старый знакомый Поллукса, крайне не рекомендовал пить зелье в такой концентрации больше чем шесть часов.

Хотя способ готовки зелья был примерно одинаков, концентрацией и правильно приготовленными ингредиентами можно было как усилить, так и ослабить эффект. Не говоря уже о том, что как и в случае готовки рыбы-фугу, один неверный шаг был способен превратить зелье в смертельный яд. Один такой флакончик обошелся мне в тысячу галлеонов. Даже и не знаю, как Слизнорт в будущем расстанется с такой суммой, эквивалентной призу за победу в «Тремудром турнире» на обычное школьное соревнование.

Тут либо он хотел избавиться от соблазна, либо зелье было не слишком концентрированное, что понижало его стоимость, или еще по каким-то причинам…

В любом случае, я поймал себя на мысли что вспоминая это — просто оттягиваю момент, и, вздохнув, открыл пробку флакона.

***

Прием от зелья чувствовался с первой секунды, едва сладко-перченой золотистой жидкости стоило оказаться у меня на языке. С каждой каплей в голову начало прокрадываться ощущение бесконечных возможностей, мне казалось, что я могу справиться со всем на свете. С плеч словно бы свалилась тяжелая плита забот и сомнений, пригибающая вниз и не дающая думать рационально.

Дамблдор, Волдеморт, невидимка-сталкер, Лавгуд, Гринграсс, Эйвери… да даже Тьма, постоянно давящая на мозги — все это теперь казалось таким несущественным, таким простым. Стоило только…

«Стоп. Так не пойдет», — я с усилием овладел собственным сознанием, которое начало хвататься за все подряд, дорабатывая планы, строя новые и порываясь действовать, смещая фокус внимания только на одну конкретную задачу.

Последствия. Чем больше я использовал ресурс собственной удачи, даже только в качестве удачных идей — тем меньше этой эфемерной сущности у меня оставалось в запасе. Я не знал, что будет даже после того, как я найду одну книгу, а уж если попытаться решить все свои проблемы…

Феликс словно бы неохотно отступился, захватив меня предчувствием открытия. Ведомый зельем удачи, я медленно шел среди каменных полок многоэтажного города книг, чем-то похожего на Выручай-Комнату. Разве что здесь, в отличие от той свалки, царил практически идеальный порядок, наверняка наведенный мадам Пинс. Та совершенно точно имела доступ к святая-святых, неприметной двери за запретной секцией в которую также вела дверь выручай-комнаты. Это была… нет, не «самая запретная секция», а, скорее, склад со всеми экземплярами книг, которые когда-то попали в Хогвартскую библиотеку. И книг здесь было очень и очень много. Нужная из которых могла быть любой из них.

Книги стояли на бесчисленных стеллажах в центре, уходили вверх, под высокий потолок тысячами книжных полок, на нескольких этажах зала, мирно лежали закрытые в специальных защитных витринах. Повсюду, в том числе и на небольших «балкончиках» стояли длинные лесенки, с помощью которых можно было добраться до нужного издания. Пространство вокруг освещали магические светильники, похожие на шарики Люмоса, только подвешенные прямо в воздухе, наподобие свечей в большом зале. Здесь явно чувствовалась одна рука, ну, или как минимум — такой же стиль.

В голове всплыла мысль, о которой я раньше не задумывался, что та точно не могла быть простым магом, ведь некоторые экземпляры представляли опасность даже для преподавателей. Не то, что для обычной библиотекарши. Эльфы, например, и вовсе в это хранилище заходить не могли. Понятно, что некоторые вещи, как скованные цепями из гоблинского железа самовольные экземпляры, директор перемещал или запирал лично — некоторые хранились здесь веками, поставленные прошлыми директорами. Но вряд ли бы Альбус поставил человека, не способного даже взять в руки редкий экземпляр. Или она была еще до нынешнего Директора…

«Крестражи!» — помотал головой я, пытаясь вытряхнуть мысли о школьном библиотекаре. — «Как достать крестраж из человека…»

Еще не хватало потратить удачу на «тайны библиотекарши».

Удача вела меня вдоль уже просмотренных полок. Первое, что я сделал, попав сюда — это попытался найти каталог, однако, каталога просто не было. Вернее, он был, и даже — подробный, но только книг обычного раздела, а также — «Запретной секции», в котором я сразу просмотрел все что можно. И в первый раз зайдя в основное хранилище — я понял, почему именно этого каталога не может быть. Чтобы составить его — уйдет не одна жизнь даже таких долгоживущих существ как маги.

Мадам Пинс, как и прочие библиотекари, старались ставить книги по разным разделам, которых было также великое множество. Однако, в них вполне могли оказаться и другие экземпляры, подходящие только по названию. Проведя мне обзорную экскурсию, строгая женщина «бальзаковского возраста» раздраженно удалилась в читальный зал. И каждый раз буквально испепеляла меня взглядом, стоило мне пройти в это хранилище. Правда не говорила ни слова.

Собственно, отчасти именно из-за этого я предпочитал пользоваться дверью комнаты-по-желанию, так как подобное внимание действовало мне на нервы. Ну и еще из-за того, что ночью библиотека закрывалась, а времени днем на все у меня не хватало.

Пока я в который раз просматривал раздел, посвященный темной магии, пытаясь угадать по названию книг, может ли там содержаться информация о крестражах, мои мысли перескочили на Слизнорта.

Зельевар в последнее время не устраивал привычных приемов, не встречался с друзьями, даже в «Вестнике зельевара» больше не появлялось новых статей от его имени. Он был явно занят способом найти лекарство, скупая просто неприличное количество редких ингредиентов. На все просьбы, предложения денег или артефактов, Гораций неизменно отвечал одной и той же фразой — «мое предложение неизменно». А Фламель до сих пор, по словам Альбуса был недоступен.

И пока я вчитывался в названия, которые не особо отличались оригинальностью вроде просмотренной буквально пару дней назад: «тайны темной магии», что сильно осложняло поиск, я вновь вспомнил про вопрос, который также не давал мне покоя. Вопрос был вполне себе логичный: «А как вообще Гораций узнал о крестражах?»

Его род был конечно же достаточно древним, и мало ли что могло находиться в личной библиотеке. Но бывший декан Слизерина явно не походил на человека, серьезно заинтересованных темными искусствами. Единственная, помимо коллекционирования людей, страсть потомственного зельевара была именно зелья. Так где же он мог узнать про эту по-настоящему черную магию…

Вспышка озарения заставила меня тут-же отложить обратно очередную книгу «темных искусств» и быстрым шагом направиться к разделу зельеварения, которое я до этого игнорировал. Правда радость от собственной догадки изрядно померкла, когда я добрался до нужных стеллажей.

— Мордред… — в тишине зала прозвучал мой голос. Если раздел о темных искусствах занимал всего несколько стеллажей, и большую секцию на стене, то связанные с зельеварением книги занимали как бы не десятую часть всего пространства библиотеки. Как мне просмотреть все за… уже пять часов, я просто не представлял.

***

«Среди всех субстанций ихор имеющих, мне виднеется выделить три… unicornis — сиречь существо…. phoenix — свет несущее…. basiliscus ижеименуемое „Регулуса“ обладает…. также часто путают с кокатрисом…. проклятие крови винновзятой…. »

— Ну и какой от этого толк?! — едва удержался я от того, чтобы не вышвырнуть упавшую на меня откуда-то сверху книгу про использование крови магических существ в зельеварении, которая выпала в самые последние минуты действия зелья.

Уже практически отчаявшись, не смотря на странную уверенность, даваемую зельем жидкой удачи в бесплодных поисках хоть чего-то похожего на зацепку о крестражах, я судорожно листал уже которую сотню книг, сбившись со счета. И не нашел ничего.

И либо я был самым неудачливым сукиным-сыном на свете, что даже концентрированная удача не могла помочь, либо здесь этой книги просто не было. Впрочем… я как будто бы нащупал у себя в голове занозу, потянув за которую с помощью окклюменции, провалился в настолько смазанное и поблекшее воспоминание, что его практически невозможно было разобрать. Но Феликс…

«Гермиона, порывшись в книжной груде, вытащила из неё объёмистый том, переплетённый в поблекшую чёрную кожу. Выглядела Гермиона так, точно её подташнивало, а книгу держала в руках опасливо, как будто та была неким совсем недавно скончавшимся существом.

— Вот в этой даны точные указания о том, как изготовить крестраж. «Тайны наитемнейшего искусства» — ужасная книга, по-настоящему ужасная, в ней столько злой магии…»

Вывалился я из воспоминания, ощущая внутри опустошенность и набирающую силы злость. То ли вызванную близким окончанием действия зелья… то ли тем, что эта книга все это время была у гребанного Дамблдора!

***

— Сириус, я как раз хотел…

— Ты обманул меня, Старик, — ворвавшись в кабинет, я наставил палочку на спокойно сидящего в кресле Альбуса. Ненависть, бурлившая внутри кипящим котлом едва сдерживали трещащие по швам оклюментные щиты. Без них, я бы уже устроил бойню, выплеснувшуюся во весь Хогвартс. Но этого хотела только Тьма, радостно улыбающаяся предстоящим смертям где-то внутри. Мне же нужны были ответы.

— В чем на этот раз? — с интересом спросил директор, даже не пытаясь достать палочку. Он казалось бы не обращал внимание ни на меня, ни на магический концентратор, направленный на его лицо.

— Не надо юлить. Ты знаешь, о чем я. «Тайны наитемнейшего искусства» — помнишь книжку такую? Про крестражи, — прошипел я ему в лицо.

— Да, и на основе нее я разработал ритуал поиска. Как бы я по-твоему это сделал иначе? — вопросом на вопрос ответил директор. — Так тебе она нужна?

— Книга по крестражам… Хм-м. Дай подумать, — изобразил я задумчивость. Желание пустить ему аваду в лицо возрастало в геометрической прогрессии. — Это не за этим ли мы добиваемся ответа Слизнорта?!

После моей речи Дамблдор вздохнул, и ненадолго замолчал.

— Мне кажется, мы друг друга не так поняли, Сириус, — вновь произнес директор, поднимаясь из-за стола. Моя палочка была наготове, но Альбус и не думал делать резких движений, безо всяких раздумий поворачиваясь ко мне спиной и направляясь к шкафу, рассуждая по дороге. — Я думал, что ты читал этот опус, раз один из экземпляров находится у тебя в библиотеке…, но видно все-же нет. Хотя тогда возникает вопрос, как именно ты узнал о крестражах…

— Я уже рассказал тебе о Регулусе…

— Впрочем, если тебе нужна эта книга — держи. — не обращая внимания на мои слова,

он протянул мне объемный том, вытащенный из шкафа. На старой оплетке из черной кожи было написано «Тайны наитемнейшего искусства». Странно, что он взял его голой рукой… — Но я бы очень рекомендовал тебе убрать палочку.

— Хорошо… — я действительно опустил магический концентратор вниз, принимая из его рук книгу, и тут-же вчитываясь в пергаментные страницы под авторством Оула Буллока. И… мрачнея с каждой секундой, понимая, что никаких «точных указаний» как изготовить крестраж, в этой книге и не светит. Да, здесь детально описывался процесс создания крестража, подготовка филактерии, рассуждения о том, что ее может уничтожить — но ни следов ритуала, заклинаний, или малейших намеков на это в рассуждениях автора не было.

Да и по правде говоря, «по-настоящему ужасной книгой» ее мог назвать только впечатлительный ребенок. Да черт возьми, на ней даже особых чар не было. Действительно «ужасные» книги можно было только в перчатках из драконьей кожи брать, так как заклинания написанные в них, хоть и требующие оператора, также оставляли свой след в реальности. Наделяя страницы не очень хорошими эффектами. В этом же опусе, из единственно-полезного были размышление о природе крестражей и способы их уничтожения. Теоретические. Дьявол…

— Я не буду спрашивать, как именно ты узнал о книге, раз не нашел ее в своей же библиотеке — последствия принятия Феликса довольно читаемы, — вновь заговорил Дамблдор. — Да и не буду говорить о том, что это зелье довольно коварно — ты и так должен это понимать. Но хочу тебя предостеречь еще об одном — холодно посмотрел на меня Дамблдор. — Больше не направляй на меня палочку Сириус. Если ты не хочешь… разорвать наше соглашение.

— Я… понял, — нехотя признал я свою неправоту. Чертово зелье…

— Надеюсь, — хмыкнул Дамблдор, вроде бы и не меняя выражения лица, но ощущение опасности исходящего от него тут-же схлынуло. — Потому что артефакт будет готов через неделю. Как раз к началу каникул. И если мы все-таки пойдем вместе…

Он замолчал, а в воздухе повис невысказанный вопрос.

— Да, пойдем вместе, старик, — ответил я ему.

— Тогда советую завершить все дела, и подготовится. Я скажу, когда заберу артефакт. — закончил тот.

— Значит, неделя…

— Что?

— Ничего. Просто интересно, как ты будешь отмечать Рождество, если замочишь Санту? (с.) Сверхъестественное

***

За неделю до начала каникул хмурое в последнее время небо прояснилось, стало светло–опаловым, ударил легкий морозец, и, проснувшись как–то утром, студенты увидели на траве кружево выпавшего снега. Замок окутывал знакомый аромат Рождества.

В коридорах висели гирлянды остролиста и омелы, щели и прорези доспехов сияли таинственным светом, а в Большом зале, как обычно, поблескивали золотыми звездами двенадцать огромных елок. Символ Рождества для одних, древняя кельтская традиция для других — но древний праздник продолжал свое существование для всех, наполняя сердце студентов предвкушением долгожданных каникул.

Профессор заклинаний Флитвик украсил свой класс мерцающими огоньками, которые вдруг обернулись настоящими летающими феями. Профессор Макгонагал трансфигурировала несколько маленьких веселых снеговиков, которые бегали по замку бросаясь исчезающими снежками. Профессор Квиррел раздобыл где-то магловский проигрыватель, устроив на последние занятия просмотр недавно вышедшего мультфильма по повести, Э.Т. А. Гофмана — «Щелкунчик».

Остальные профессора, хоть и не так активно — но также вносили свою лепту оригинальными выдумками. Да даже Снейп, хотя никак не показывал виду, но в преддверии праздника снимал баллы не так активно, и придирался гораздо меньше, чем обычно.

В большом зале практически все студенты, обычно, в предвкушении каникул обсуждали, что будут делать дома, однако за столами Гриффиндора и Пуффендуя тема для обсуждения сегодня была совсем другая.

— Уже сегодня, ты представляешь?! — начала привычную шарманку Ди, за последние несколько часов доведя свою обычно флегматичную подругу до белого каления постоянным упоминанием последнего в этом году урока защиты от темных искусств.

— Нет, не представляю, — вздохнула Кьяра, накладывая себе еще одну порцию не очень любимого остальными одноклассниками черного пудинга, и пытаясь не подать виду, как ей надоели постоянные разговоры о дядюшке Нимфадоры, которые после объявления о необычном занятии вспыхнули с новой силой.

— И я тоже! Мне так не терпится посетить Запретный лес, и увидеть, что приготовил Сириус! — не обращая внимание на кислое выражение лица подруги продолжала вдохновленная Блэк. — Наверняка это будет что-то необычное….

Еще один Блэк, только профессор, который до этого активно намекал, что намерен устроить сюрприз перед Рождеством, решил провести последние занятия не в ставшим привычным зале с манекенами, а в «Запретном лесе», о чем объявил всем курсам на не так давно. Честь первым посетить особое занятие выпала седьмому курсу. И уже сегодня два объединенных потока — Пуффендуй и Гриффиндор должны были посетить до этого «Запретный» лес.

Из-за покрова тайны, и того, что это первый подобный урок — многие ученики были в предвкушении, негромко переговариваясь и делясь догадками между собой. Особенно активно в дискуссии, охватившие не только два эти факультета — участвовали парни. Храбрясь и хвастая, как уже бывали в запретном лесу, и не нашли там ничего особенного, или наоборот — в лицах показывая истории, как сражались с разными темными тварями, споря до хрипоты о собственной правоте. Или завистливо глядя на старшекурсников, понимая, что в этом году посетить подобные занятия им не светит, ворча на произвол заместителя директора.

Да, о том, кто настоял на возрастном пороге как-то неожиданно стало известно всей школе, что несколько подпортило Рождественское настроение у заместителя директора, которая то и дело раздраженно косилась в сторону сияющего привычной озорной улыбкой темноволосого мага, а также — мирно беседующего со Снейпом и Флитвиком мужчины в тюрбане. Ведь именно Квиррел случайно проговорился о роли Макгонагал в ограничении необычных занятий, когда его об этом спросили на одном из уроков.

Однако, мнения на счет предстоящего урока не были однородными. Прекрасная половина учащихся, которая по обыкновению была более благоразумно, чем другая — не слишком горела желанием идти в темный лес, где по слухам обитали даже оборотни. Тем более, в морозную погоду. Однако харизма нового преподавателя, а также интересные предыдущие занятия — заставляли надеяться на лучшее и их. Конечно же, Нимфадора была ярким исключением, наравне с мальчишками предвкушая встречу с разными чудовищами.

Кьяра же… Она конечно не особо боялась попасть в запретный лес, однако и не разделяла восторгов подруги. Тем более, что в противовес остальным однокурсницам, дядя Нимфадоры вызывал у нее смешанные чувства. С одной стороны — уроки были действительно интересными, и время на них проходило очень быстро, принося в ответ все большую уверенность в собственных силах.

С другой стороны — рядом с высоким мужчиной обостренное восприятие девушки постоянно сигнализировало о сильной угрозе, хоть и не направленной персонально на нее. Глава рода Блэк был просто… опасным, хотя и умело это скрывал за улыбкой, шутками и внешне открытым отношением ко всем. И Кьяра это чувствовала, не особо горя желанием находиться с таким человеком в одном помещении. Так что и новое занятие, проводимое в запретном лесу — также не вызвало у нее бурю восторга.

Впрочем, отказываться от нового опыта, в отличие от некоторых, воспользовавшихся «добровольностью» занятия как предлогом на него не ходить — она все-таки не собиралась.

***

— У меня… нет слов, — закрыл лицо ладонью Поллукс, после просмотра воспоминаний. Вновь обратившись за помощью к деду, я с удивлением узнал, что тот также уже прочел «Тайны наитемнейшего искусства», отложив книгу к куче других опусов, которые хоть и были полезными, но особой информации, а тем более — решения проблемы не давали.

— А посущественней, — нахмурился я, понимая, как это смотрелось со стороны, но все-же рассчитывая на дельный совет, а не на фэйспалмы в исполнении старого мага. — Думаешь, Феликс не помог, потому что…

— Нет, пожалуй, есть. Ты — идиот! — наконец отмер Поллукс, разразившийся после своих слов витиеватой тирадой, где мягко говоря не очень лестно отозвался о моих умственных способностях, Дамблдоре, его знакомом зельеваре, Волдеморте и так по кругу. — Ды ты хоть представляешь, какие последствия могут наступить после твоего дурацкого решения?!

— А что мне оставалось делать?! — наконец не выдержал я. — Я вкурсе о побочных эффектах, но времени уже нет. За практически полгода мы не продвинулись ни на йоту! Осталась всего неделя, и после того как мы схватим дух Волдеморта Дамблдор узнает о Гарри…

— Да знаю я, — как-то сразу выдохнул дед. — Не стоило вообще привлекать Альбуса… хотя я и понимаю твои резоны. Ладно. Будем работать с тем, что есть. Феликс не мог не сработать… хм…

Произнес он, и замолчал. Затем снова опустил голову в омут памяти. Я же терпеливо ждал, когда старик еще раз просмотрит воспоминание. Сам я его помнил вплоть до каждой секунды, досадливо морщась от собственных действий. Было от чего. И даже побочные эффекты от окончания Феликса не были достаточным оправданием.

— Ты, случаем, не взял ту книгу, которая попыталась вправить тебе мозги? — вновь вынырнул из омута Поллукс, озаренный идеей.

— Из хранилища нельзя ничего унести, — напомнил ему про чары Основателей, позаботившихся о том, чтобы библиотека осталась целой.

— Эта книга не защищена чарами, мог бы просто скопировать. Как это сделал Дамблдор в НАШЕЙ библиотеке, — ядовито произнес старый маг. — Впрочем, что с тебя взять… У меня была копия, скоро вернусь.

Он стремительно двинулся прочь из библиотеки, а я действительно вспомнил, что «Сила крови» — Линфреда Стинчкомбского, которая свалилась мне на голову, не содержала особых чар, которые не позволяли копировать содержимое. Впрочем, даже при беглом прочтении можно было понять, что ничего связанного с крестражами в этой книге не было, хотя и имя автора казалось мне знакомым. Я действительно где-то его слышал, только вот где именно — память выдавать отказывалась.

Пока ждал Поллукса, под умострительным зельем быстро пролистал более сохранившуюся, чем в кабинете директора книгу Оула Буллока. Впрочем, содержимое в нем было одинаковым. Размышления о природе души мага, теоретические выкладки о способах ее повреждении, уничтожении и возможном разделении и как пример — крестраж.

Если выжать всю воду из текста, в сухом остатке получал то, что уже знал и так — разделить душу можно. Вместилище может быть любым, но предпочтение отдавалось тем вещам, которые уже несли отпечаток магии владельца — или специально подготовленные емкости, специально напитываемые магией решившегося на такое.

Как и саму душу, уничтожить или повредить подобные вместилища по мнению автора могли только очень сильные чары, вроде авады, или адского пламени. Либо сильные природные яды, вроде яда Василиска, Горгоны, Гидры, огня тысячелетнего дракона и еще парочки мифических существ, уже не существовавших в современной реальности. Как еще один вероятный способ Буллок описал призыв демона или божественные артефакты. А вот на счет оружия из гоблинского железа он сомневался, хотя и не стоило. Меч Годрика вполне себе крестраж уничтожил… правда и чары на нем не простые были, и в яде василиска тот успел побывать. Так что не знаю уж что сработало. Может статься, что все в комплексе.

В любом случае, ни один из описанных даже вскользь случаев мне не подходил, так как травить Гарри ядом Василиска и надеяться на удачу — было безумием. Не говоря уже об остальном.

***

— Нашел! — словно метеор ворвался в библиотеку Поллукс, тыча пальцем в открытую книгу. — Читай!

— Что именно? — живо вчитался я в архаичный язык, выхватывая фолиант из рук деда. Книга была открыта на все той же странице, которую я уже читал. «Среди всех субстанций ихор имеющих, мне виднеется выделить три…», а дальше рассказывалось про кровь единорога, слезы феникса и яд василиска, и как они могут быть использованы в алхимии. — И как это…

— Дальше читай!!! — нетерпеливо перебил меня старый маг, затем выхватил у меня из рук книгу со словами: -» А… дай сюда, сам прочту». «„основанное не на первостихии, а на хаотичном эфире в первозданном его состоянии, раскрытие“ или „цветение“ Атмана отличаются „спином“ и позволяет ихору сих созданий удивительных менять Френес и Ноус Каи Логос, усиливая или ослабляя тем самым…» Вот оно!!! Понимаешь?!

Поллукс выглядел непривычно возбужденным, и тряс передо мной старинной книгой, на следующей странице которой были от руки нарисованы странные круги, напоминающие диаграммы Эйлера.

— Если честно, то не очень, — действительно пытался понять, о чем говорит Поллукс, но выходило у меня явно не очень. — Можешь обьяснить простыми словами?

— Невежда. — припечатал Поллукс, захлопнув книгу, и ничуть не стесняясь грохнув ее о стол. — Это решение!

— Я рад…, но ты можешь мне все-таки объяснить, что ценного о крестражах ты нашел в книге по зельеварению?

— И этот человек преподает в Хогвартсе! — скалясь, продолжил издеваться Поллукс. Он был явно в приподнятом настроении, и если тот действительно что-то нашел, я готов был простить любые слова. — Ладно, скажи — что ты понял?

— Только то, что кровь единорога, слезы феникса и яд василиска — сильные магические субстанции, в которых есть какой-то ихор, — честно ответил я. — Еще то, что они используются в зельеварении, но это я и так знал.

— Ты безнадежен, — скривился Поллукс, выхватывая палочку и быстро создавая иллюзию человеческого тела. — Здесь используется Шумерская концепция девяти начал. Я конечно далеко не специалист, да и мне другая больше нравится, но…

Он быстро добавил к фигурке человека несколько кругов, выделяя каждый из них разными цветами и комментируя каждый.

— Первое Начало — Анохтон. Это просто физическое тело. Анохтон. В неё входят Вторая и Третья Оболочки. Второе Начало —жизненная энергия, она же прана, она же Джива и еще куча названий… Главное, что эта энергия пропитывает каждую клеточку физического тела, позволяя существу жить, дышать, двигаться, питаться, размножаться. У нежити его нет.

Третье Начало — астральное тело, собственно все призраки — это ошметки именно астрального тела, а не самой души. Четвёртое начало, иначе Атман или Истинная Душа — центральное ядро, стержень, к которому «крепятся» все остальные Оболочки. Это самая важная часть из всех — «я», самосознание. Ну и наверное ты догадаешься, что представляет собой крестраж?

— Это части третьего начала? — задумался я над вопросом, кажется понимая, к чему клонит Поллукс.

— Если очень грубо, то да, — поморщился старик. — Но не только. Но да. Вообще, считалось, что разделить Третье Начало практически невозможно, как и уничтожить. В нём закодирована основная информация о строении души. Именно эта оболочка души отвечает за непрерывность цепи перерождений — когда душа отправляется на реинкарнацию, остаётся лишь это ядро… Ни один бог, или демон — не может повредить его. Только сам человек. И я до сих пор не понимаю, как можно пойти на такое извращение, как самовольно разрезать его на части, или вырвать из тела… Это попросту немыслимо! Чтобы моя сестра…

— Хорошо, а что насчет остальных? — прервал я очередной поток брани из уст старика.

— Четвертая — Ноус Каи Логос, или источник. Это сознательная часть души, то, что формирует личность. В нее входят Пятая, Шестая и Седьмая Оболочки. Именно от Ноус Каи Логос зависит магия. У магов в целом эта оболочка сильно отличается, влияя и на физическое тело… впрочем, это не особо важно, — оборвал сам себя Поллукс, подсвечивая переплетение красных нитей. — Пятое Начало. Чувственный дух, или Оумос. Это личность. Характер. Эмоции. Чувства. Шестое Начало — мыслительный дух, или Френес. Это разум и память. Скорее всего именно это Начало повреждено как у Лонгботтомов, так и у Лавгуд. Седьмое Начало — Ноус. Это то, нечто вроде каналов, по которым течет магия. У Сквибов его попросту нет, хотя присутствует все остальное.

— А почему ты два этих, как ты говоришь «Начала» поставил отдельно? — заметил я отличие от остальных в оставшихся двух кругах.

— Потому, что у магов этих Начал нет, — пожал плечами Поллукс. — А, вообще, слушай и не перебивай. Восьмое Начало — бессмертный дух, и обладают им только бессмертные существа. Может быть только у Архимагов что-то вроде того присутствует… хотя и то, вряд ли. Но вот у некоторых магических существ она есть. И вот здесь мы подходим к главному.

Девятое начало — божественный дух. Эта Оболочка есть только у богов и порождается через своего рода «раскрытие» или «цветение» Атмана. Она основана на первостихии и определяет полярность божества — принадлежность к Светлым или Тёмным богам. Фигурально выражаясь, они отличаются «спином» — направлением вращения, так же, как отличаются им Свет и Тьма. А теперь — прочти заново.

— «основанное не на первостихии, а на хаотичном эфире в первозданном его состоянии, раскрытие» или «цветение» Атмана отличаются «спином» и позволяет ихору сих созданий удивительных менять Френес и Ноус Каи Логос, усиливая или ослабляя тем самым… Мордред! — воскликнул я, когда до меня наконец добрался смысл малознакомых терминов и я продолжил читать дальше то место, где описывалось влияние крови единорога, слез феникса и чертового яда василиска на третье начало. И зелья, которые могут это сделать.

— Вот то-то и оно! — торжествующе воскликнул Поллукс. — Если ослабить крестраж ядом василиска, а потом дать Гарри зелье на основе слез феникса и добровольно отданной крови единорога, то…

— Можно уничтожить, либо выселить из него эту частичку навсегда, — закончил я, порываясь то ли обнять деда, то ли бежать искать василиска. Радость била через край, заставляя действовать…, но тут я вдруг увидел скользнувшую на лицо Поллукса мрачную тень.

— Что?! — с подозрением посмотрел я на деда.

— Ничего, — вздохнул Полукс, взглянув мне в глаза. — Эта информация очень ценна, Сириус. Готовое решение проблемы мальца. Я, буду откровенным, не особо надеялся на то, что мы найдем его.

— Так это же хорошо, нет? — все еще не понимал, почему вдруг испортилось настроение у старого мага.

— Для него — да, вопрос жизни и смерти, — пожал плечами дед. — Но вот то, каким способом оно попало тебе… Феликс не дает удачу просто так, внучок. За такой подарок — тебе придется заплатить. И я очень надеюсь, что цена будет для тебя подъемной.

***

— И так, ваше Рождественское испытание началось! — хлопнул в ладоши одетый в красный колпак Санты с белым светящимся помпоном, преподаватель — и вдруг исчез, оставив нервничающих подростков одних, наедине с заснеженными деревьями.

Собрав седьмые курсы Гриффиндора и Пуффендуя возле ворот замка, профессор Блэк повел школьников на опушку волшебного леса, попутно объясняя правила сегодняшнего занятия.

Все было просто — найти в глубине леса рождественскую елку, забрать подарок, лежащий под деревом — и вернуться обратно. Первая девятка вернувшихся раньше всех — получала по тридцать баллов за каждый возвращенный подарок. Первая тройка — в дополнение к баллам могла рассчитывать на индивидуальные уроки довольно занятого профессора, который в отличие от остальных преподавателей — до этого не вел продвинутые классы. Хотя желающих на «продленку» было очень и очень много. А первый счастливчик мог рассчитывать на «особый приз».

— А как… И куда нам идти? — растерянно озирались некоторые ученики, не понимая даже в какую именно сторону идти, чтобы найти эту самую «Рождественскую елку».

— Акцио подарок! — безуспешно попробовал обычное заклинание гриффиндорец Бен Коппер, смутившись под скептическими взглядами и смешками. — А что? Стоило хоть попытаться…

Оправдался тот на свою попытку.

— Вряд ли бы это сработало, — протянула Нимфадора, обращаясь к стоящей рядом Кьяре, наблюдая, как самые шустрые ученики уже организовывали небольшие группы, справедливо рассудив, что вместе искать будет легче. Правда и больше трех человек набирать также не было смысла, так как условия награды сами подразумевали конкуренцию.

— Да, мне тоже так кажется…- немного рассеянно ответила та, оглядываясь.

Всего участвующих в соревновании было чуть больше сорока человек. Разбиться по тройкам, чтобы иметь больше шансов — было наилучшим выходом. Хотя некоторые, вроде самоуверенного Чарли Уизли, уходили и в одиночку… правда все они были не из Пуффендуя. Те довольно быстро самоорганизовались, а некоторые уже выдвинулись в разных направлениях, чтобы было больше шансов найти елку.

— Можно с вами? — робко улыбнулась златоволосая Пенни Хейвуд, подходя к подругам.

— Нужно! — весело воскликнула Нимфадора, внутри немного коря себя за то, что не предложила это первой. Все-таки они были соседями по комнате уже семь лет. В отличие от той же Кьяры, которая имела в распоряжении собственную комнату, так как учеников на их курсе было нечетное количество. Была правда и еще одна причина… Которая, впрочем, не мешала ей дружить с метафором.

Пенни же так и не избавилась от некоторой робости в общении с более бойкой приятельницей. Да и была по большей части замкнутым человеком, пережив в детстве сильную травму, лишившую ее уверенности в себе везде, кроме учебы.

— С чего начнем? — спросила Кьяра подругу, с легкостью отдавая ей бразды лидерства. И стоило ей это сказать, как вечерний лес осветился десятками голубых светлячков, которые вдруг появились перед каждой командой.

— Идем… за ними, наверное, — неуверенно ответила Блэк, когда светлячки поплыли в разных направлениях, но неизменно вели в глубь темного леса.

***

Чем дальше в лес заходили Пуффендуйки, тем темнее становилось окружающее пространство. Подсвечивая люмосом путь и двигаясь за весело мерцающим шариком, они сами не заметили, как голоса остальных однокурсников исчезли, а их силуэты растворились среди деревьев.

Лес становился все гуще. Кое-где с веток свисали клочья паутины, издалека похожие на куски ткани. По пути, на снежном покрове попадались следы маленьких лапок, а также странные следы одинокой ноги. Как будто совсем недавно здесь скакал одноногий человек.

И вот, после нескольких минут продвижения вглубь леса где-то вдалеке забрезжил светлый огонек, который зазывающе мелькал где-то впереди. Их же проводник завис на месте, больше не показывая путь.

— Пойдем посмотрим? — предложила Нимфадора, которой нетерпелось добраться до искомого подарка. Не для того, чтобы получить «приз». Девушка знала, что часто балующий её дядя в любом случае не оставит без подарка на праздник. Скорее, она хотела доказать ему и остальным, что достойна с гордостью носить фамилию древнего рода, на которую та заявила свои права.

— Думаешь, стоит? — неуверенно спросила Кьяра, ощущая некую неправильность происходящего.

— Почему нет? — отозвалась Ди, которой уже осточертело просто идти вслед за синим огоньком. — Явно, там что-то есть…

— Это, наверное, болотный фонарник, — произнесла до этого молчащая блондинка, с опаской всматриваясь в окружающую их темноту. — Помните следы?

— Да, вот где я их видела… Это же материал первого курса, — произнесла Кьяра, наконец вспомнив, где могла видеть похожие.

— Да он нас совсем за детей держит! — рассерженно прошипела Нимфадора, когда голубой шарик, подмигнув девушкам вновь ожил и полетел дальше, совсем в другую сторону. Словно бы как-то поняв, что те прошли первый тест.

— А я читала, что болотные фонарники могут быть очень опасны … — произнесла Пенни, и словно бы подтверждая ее слова где-то в стороне огонька раздался испуганный громкий вскрик. А затем, все затихло.

— Видимо, так и есть, — хмыкнула Кьяра.

— Для неумех! — вздернула нос метаморф, тут-же забыв, что сама чуть не попалась на эту простенькую ловушку. — Пойдемте скорее, мне уже не терпится прийти первой и утереть нос Пьюси!

***

— Insendio…

— Bombarda maxima! -

— Ну кто тебя за язык тянул… Depulso!!!

— Это… не я… ой! Insendio!!!

Стоя спиной к спине, уже порядком уставшие девушки, отбивались от толпы медлительных, но жутко невосприимчивых к магии снеговиков, которые с жутковатыми «хоу-хоу-хоу» упорно пытались добраться до закрывшихся щитами семикурсниц. А за их спинами, сопровождаемый перезвоном колокольчиков, носился дикий олень. Тот скакал между деревьев со скоростью сытого оборотня, изредка бодая пока еще держащуюся защиту зелено-красными ветвистыми рогами.

Встретив на своем пути всего лишь парочку акромантулов, да стаю красных колпаков, одетых в костюмы эльфов и держащих в руках засахаренные трости, девушки даже немного развеселились и уверились в своих силах настолько, что Нимфадора в шутку прокричала в лес что-то об увеличении уровня сложности. И вот после этого, откликнувшись на призыв из леса повалил вал из снеговиков.

Причем, помимо рук-веток, эти поделки «Санты» еще и изредка кидались в них постоянно отрастающими носами, реагируя только на сильные огненные чары. Но надо отдать Нимфадоре должное. Быстро сориентировавшись и осознавая свое преимущество в личной силе, она начала бодро поливать снеговиков огнем под прикрытием держащих щиты подруг.

Кьяра еще и успевала изредка контратаковать оленя взрывными чарами, и отталкивать подобравшихся особо близко снежных воинов. Пенни же как-то сама собой сосредоточилась на поддержании щитовых чар.

Так что с трудом, но девушки справлялись с натиском противника, пока что ведя счет только в их пользу. Снеговик за снеговиком прекращал свое существование, расплываясь мгновенно замерзающими лужицами.

Да и Кьяре все-таки удалось подловить оленя, разорвав оленя бомбардой на сотни разлетевшихся в разные стороны конфетти.

— Так тебя! Insendio!!! — спустя несколько минут в живых остался лишь один снеговик, которого мстительная Блэк медленно правила слабым огнем, подойдя практически в упор и не обращая внимания на неодобрительно смотревшую на нее Кьяру, а также улыбающуюся Пенни, которая, похоже была просто очень рада, что все это закончилось.

— Хоу-хоу… — жалобно булькнул последний снеговик, растекаясь лужицей перед сапогами девушки, волосы которой уже были темнее черного.

— Зря ты так, — покачала головой Кьяра.

— Да это всего лишь жалкий снеговик, — отмахнулась от нее Нимфадора, торжествующе взглянув на поверженного врага. И собралась было сказать что-то еще, как среди деревьев, прямо рядом с ними послышались тяжелые шаги.

— ХОУ-ХОУ-ХОУ! — громогласный злобный хохот заставил одногрупниц подорваться с места, и наставить палочки на приближающееся чудовище, освещая высокую, схожую по комплекции с троллем массивную фигуру… гигантского Санта-Клауса, с огромным мешком за плечом. Достигнув освещенного круга, Санта остановился и грустно посмотрел на уже замерзшую лужицу с морковкой посередине, оставшуюся от последнего снеговика и недобро прищурился.

— Видимо он позвал папочку, — хмыкнула Кьяра, медленно отступая назад.

— Похоже на то… — произнесла шокированная Нимфадора, также пятясь от полезшего в мешок снежного гиганта, который достал оттуда большой кусок угля, и уже начал замахиваться для броска.

— Бежим!!! — первая решила ретироваться блондинка, трезво оценивая все имеющиеся у них силы.

Из земли торчит лес Выше всех древес, Поднялся до небес, А сам не растет. Что такое? (с.) Хоббит. Туда и обратно

***

— И так ребята, прошу, присоединяйтесь! — с улыбкой встретил я последнюю тройку учеников, которые устало брели из темного леса. — Берите пледы, чай, отогревайтесь скорее.

Мы вместе с остальными участниками «испытания» сидели на опушке леса на трансфигурированных мной небольших креслах. Рядом с каждым стояли столики с чаем и небольшим угощением. Сидения стояли полукругом перед большим костром, на свет которого шли последние ребята — три девочки из Пуффендуя, которые немного заплутали в начале за имитацией болотного туманника, но вовремя опомнились и вернулись к светлячку-проводнику, потеряв при этом время. Зато избежав встречи с ледяным лабиринтом, а также «боссом» локации — огромным "Сантой", на которых я убил больше всего времени задавая поведенческую матрицу, чтобы те никаким образом не смогли причинить вред ученикам. Это было на самом деле гораздо сложнее, чем просто создать машину для уничтожения всего и вся. Очень много условий приходилось просчитывать.

Остальных големов зачаровывал Поллукс, так что в их безопасности я был уверен. Мастер-химеролог делал то, на что у меня ушло несколько дней с перерывами за несколько минут. Вот, что означал опыт и профиль. Ворчал только много, впрочем, как и всегда.

Красные колпаки, снеговики, олени, вертлявые «пикси», ловушки и многое другое — все это было либо трансфигурацией, либо големами. Из настоящих противников я достал только не слишком больших акромантулов, немного проредив перед этим разросшуюся популяцию детишек Арагога. Ну и парочку боггартов — которых оставил на финал. И очень хорошо, что целых двух. Первого практически полностью сожгла гордо восседающая сейчас на кресле как на небольшом троне — Нимфадора. Выдавив у меня своей мгновенной реакцией скупую слезу умиления.

Она вместе с подругами умудрилась зацепить практически всех големов, однако, пройдя полосу быстрее всех. В этом им помог забег от ледяного Санты, сильно сократив время прохождения. Так что до большой елки с кучей подписанных подарков их троица добралась первая. Пенни Хейвуд, правда, наткнулась на ловушку в виде притаившегося в тени Боггарта, однако разозленная племянница быстро сожгла только оформляющийся силуэт какой-то женщины струей инсендио, тут-же переключившись на приближающегося гиганта.

Проблема была в том… что с их уровнем знаний, они никак не могли его победить. Единственный достойный отпор зачарованной глыбе льда с имитацией неуязвимости дали только Чарли Уизли, который заблокировал Санту стволами деревьев и безуспешно пытаясь взорвать его голову. Ну и сама Нимфадора, применив одно из фамильных заклинаний, которые я ей открыл, оторвавшее бедному Санте ногу. Все остальные быстро поняли главную мысль, которую я хотел им преподнести — есть противники, от которых лучше просто убежать, если есть выбор. Ну а специально созданная медлительность гиганта в этом им помогала.

Как бы то ни было, испытание прошли все старшекурсники, возвращаясь с коробочками из-под елки, ведомые светлячком на свет костра. Некоторым я, правда, немного «снижал» уровень сложности, чтобы те также смогли самостоятельно справится с заданием. Но таких было совсем немного.

— С гордостью хочу сказать, что вы все с успехом справились с заданием! — начал я небольшую речь, когда новоприбывшие устроились и немного отогрелись, переговариваясь с прибывшими пораньше. Впечатлений было много, тем для обсуждения — еще больше. Но время близилось к ужину, так что немного затянувшееся урок, который был последним нужно было заканчивать. — Во-первых, давайте я открою вам тайну, зачем именно вы несли эти подарки сюда с такими рисками… откройте их, сейчас уже можно. Они — для вас!

Я насмешливо посмотрел на племянницу, которая естественно решила сразу-же подсмотреть, что именно находится в коробках. Благо подарки зачаровывал я на совесть. Не повредив — открыть их было невозможно.

— Ух-ты!!! — раздался первый восклик от Скотта Кригенса — маглорожденного Гриффиндорца, который вошел в ервую десятку. — Это же магическая монополия!

Я улыбнулся на такую реакцию, так как еще не все в магическом мире знали про эту игру, которую Лианна выпустила не так давно в свободную продажу. Я же решил совместить приятное — с полезным, подарив каждому по версии игры, плюс разные сладости и приколы из магазина Зонко, вроде кусачих кружек, феерверков, сахарные перьев, сдобных котелков ну и, разумеется, шоколадных лягушек. Ну и в память о пройденном испытании — небольшой зачарованный мной брелок с маленьким «Сантой», с которым повстречались все ребята. Правда выглядел он уже не так грозно, иногда сердито выкрикивая "Хоу-Хоу".

— Спасибо, профессор!!!

— Класс!!!

— А что насчет особого приза? — среди гомона детишек, услышал я голос Чарли, который и пришел первым к великому несчатью Нимфадоры, которая, впрочем, искренне гордилась даже вторым местом, отказавшись от дополнительных занятий в пользу своих подруг.

— Конечно, как я мог забыть! — усмехнулся я, на самом деле не забыв, а больше размышляя о том, что именно подарить представителю не особо любимой мной семейки. У меня на выбор было несколько заготовок, в отличие от личности того, кто сумел бы справится с заданием первым. Я конечно рассчитывал на то, что первая придет именно племянница, однако подыгрывать ей не собирался, заготовив и другие призы. С другой стороны, что именно подарить очень прямому, но в целом добродушному парню я придумал. О его любви к драконам — не знал только глухой. — Победитель Рождественского соревнования, Чарльз Уизли получает бесплатную индивидуальную экскурсию в любой драконий заповедник Британии, или других стран — на выбор! Подумай, и выбери то, что тебе понравится…

— Ох… спасибо! — вполне искренне отозвался ошеломленный парень. Наверное, тот подозревал, что я отделаюсь чем-то вроде сладостей, что уже получили все, из-за моего отношения к Молли. Но я не считал, что дети виноваты в косяках родителей, так что и награду выбрал достойную, подобные экскурсии стоили очень дорого. В заповедники в целом кого попало не пускали. Встреча с драконом, пусть и все они в заповедниках были достаточно молодые - это серьезное испытание даже для работающих там магов. Не говоря уже о балласте в виде "туриста".

— А другой победитель тоже получит в подарок экскурсию? — спросила семикурсница с Пуффендуя, сестра которой училась на Слизерине.

— Конечно же нет, мисс Бланд, — ответил ей. — Приз за первое место всегда индивидуален. Кстати говоря, ребята. Попрошу вас держать в тайне все, что вы увидели сегодня… Хотя бы до момента, когда ваши сокурсники из Когтервана и Слизерина не пройдут испытание. Согласитесь, будет несколько нечестно давать им преимущество… Про подарки вы можете рассказать, если хотите испортить сюрприз. Но я бы все же не стал.

— А если кто-то проговориться? — спросила все та же девчонка.

— А если все-же найдется тот, кто предупредит своих товарищей… скажем так, я найду способ усложнить это испытание как подготовленным ребятам, так и обучение проболтавшемуся, — усмехнулся я, обдумывая пару идей. Для каждого курса испытание было индивидуальное, а фантазия у одного связавшегося с Тьмой мага — очень богатая.

***

На удивление, никто так и не проговорился. Либо впечатлились моим намеком, либо действительно не хотели давать преимущества другим курсам — все-таки тридцать баллов за вхождение в первую десятку — это большое подспорье в факультетской гонке. Гриффиндор и вовсе за одно занятие вырвался вперед на двести баллов. Все-же большинство из пришедших первыми были именно представителями ало-золотого факультета. Вот подарки…

Шила в мешке не утаишь, и впечатленные призами детишки с удвоенной силой ждали финальных в этом году занятий по защите, готовясь ко всему, что мы проходили на уроках в пустующих классах. Это отметил даже Флифтик, по доброму позавидовал «новому подходу» и «педагогическому таланту» одного скромного меня. Хотя и сам он на уроках использовал разные конкурсы, как и другие преподаватели — такого масштаба еще никто не устраивал. Не знаю даже, почему. Инертность мышления, наверное. Ну и возможно рамки предметов.

Среди старшекурсников Когтервана и Слизерина первый пришел слизеринец Барнаби Ли, а в первую тройку вошли как подопечные Снейпа — Мерула Снайд так и когтерванец — Андре Эгву.

Но в первой десятке большинство все-же осталось за Когтерваном, который вдруг обогнал Гриффиндор по количеству очков. В целом представители факультета «умников» не особо охотно участвовали в факультетской гонке, но тут сразу же несколько одиночек вполне достойно прошли полосу препятствий, вернувшись с заветными коробочками.

Как и в прошлый раз, что именно подарить призеру было неочевидной задачей. Оба его родителя были Пожирателями смерти и поддерживали Волан-де-Морта. Правда их сын пошел по другому пути, сильно налегая на учебу и не особенно участвовал в факультетских интригах, будучи больше одиночкой. Правда в отличие от остальных, парией он не стал.

Многими учениками Барнаби признавался самым сильным волшебником на своём курсе. Кроме того, он был искусным дуэлянтом, посвящая много времени дуэльному клубу и судя по словам Флитвика планировал стать подмастерьем в чарах, продолжив обучение в одном из университетов.

Ему я просто решил оказать протекцию в поступлении туда, куда он сам захочет, в виде открытого гранта на оплату первого курса. Мог бы оплатить все обучение, но это было бы несоразмерным подарком. Парень умный — справится и сам, получив необходимую поддержку в начале. Студентуниверситета, или академии - это уже сам по себе статус, который открывает многие двери. С его целеустремленностью - заработать на последующие курсы это задача вполне выполнимая. Так у него хоть будет выбор.

Остальные курсы проходили уже видоизмененное испытание, не в Запретном Лесе. Просто небольшие квесты и игры на повторение пройденного материала. Правда неизменно с Рождественской тематикой. Там и подарки за первые места были, конечно, попроще. Но никто обиженным вроде бы не ушел. По крайней мере, мне претензий никто не предьявлял. Даже некоторые отказавшиеся в начале, наоборот, просились обратно.

***

Помимо занятий и раздачи подарков осторожно наводил мосты с кентаврами на счет крови единорога. Поллукс обещал, конечно, поспрашивать у своих многочисленных знакомых на предмет выкупа как слез феникса, так и второй чрезвычайно редкой жидкости, однако здесь дело было в другом. Чем «свежее» кровь — тем сильнее был результат.

И если несколько капель добровольно отданной крови принятой сразу же, согласно нескольким свидетельствам были способны оживить только что умершего человека. То уже спустя пару часов — целительная сила снижалась в разы. То же самое и со слезами Феникса. На счет яда Василиска… не уверен. Почему-то кажется, что яд сохранял свою убийственную силу намного дольше, однако опровергнуть или подтвердить этого я все равно не мог.

Переговоры проходили… тяжко. Даже при посредничестве Флоренца, звездочеты уперлись и не хотели ничего из того, что мог им предложить я. Деньги их не интересовали, как и то, что можно было за них купить. Артефакты и книги — тоже. Эти долбанные отшельники в целом ни в чем особо не нуждались, надавить на них я также не мог. Вернее мог конечно… Только у них с единорогами была давняя связь. Может быть не у всех, но вот у этой общины точно. Не знаю уж, в чем именно дело — в их единении с природой, долгой жизни или просто, что они одинаково упрямые "парнокопытные". Факт есть факт. Без кентавров достать кровь единорога было очень большой удачей. А Магориан меня на дух не переносил, желая только одного — чтобы я и Альберт убрались из «его» леса.

Я бы и не против, но Альберт пока что не нашел ни единого следа хода для Василиска, кроме пары чешуек сточенных о кусок скалы. Многотонная махина оставалась чертовски незаметной в этих бескрайних лесах. Видимо вход в подземелье был совсем уж далеко от замка. Впрочем, оно и понятно.

Помимо подготовки к занятиям, я также прочесывал квадрат за квадратом, отложив на время даже поиски крестража, где осталось просмотреть всего примерно шестую часть от всей «комнаты». Василиск сейчас был важнее.

Так что переговоры, как и поиски зашли в тупик. Впрочем, я не отчаивался, понимая, что возможно смогу решить эту проблему, решив проблему с самим василиском. Тот, судя по всему, также охотился и на белоснежных лошадок, считая их изысканным деликатесом и на самих кентавров. По крайней мере, об этом говорили обмолвки Флоренца.

Может быть и сменят гнев на милость, если я прибью зверюшку. А если нет… одним запретным лесом мир не ограничивается. Единороги хотя и редкие, но все же встречающиеся животные. Выкупить несколько капель, нужных для зелья у какого-то счастливца денег хватит.

С фениксами было еще проще — их слезы в продаже имелись всегда. Только сумма за каплю была астрономической. Я также подозревал, что часть из предложений закрывал как раз таки Альбус. Ну не мог он не пользоваться таким источником богатств, хоть Феникс и имел трудно-возобновляемый запас этой жидкости.

Кстати говоря о Дамблдоре…

***

— Ты здесь? Собирайся, пойдем… — из вспыхнувшего ярко зеленым цветом камина в непривычно пустой «Кабаньей Голове» стремительно вылетел Дамблдор. Его длинные седые волосы были разметаны в стороны, а непривычно неприметная серая мантия была в пятнах от сажи — что свидетельствовало о том, что тот действительно торопился и не обращал внимание на мелочи. Значит, я понял все правильно, и его друг наконец доделал ловушку для духа.

После того, как практически все ученики разъехались по домам, как и часть из преподавательского состава, постоянно не проживающего в Хогвартсе, Альбус через Минерву передал мне записку с просьбой о встрече в пабе его брата. Приписка — «готово» конечно могла означать всякое, но я тут-же подумал именно о нашем совместном деле.

На этот раз о моем возможно долгом отсутствии все были предупреждены заранее. Подарки домочадцам я на всякий случай оставил Альберту, как и необходимые указания на случай… всякого. На самом деле все восприняли информацию о моей «командировке» спокойно, хотя Гарри и немного расстроился, что я возможно не смогу успеть на рождество.

Лианна же как будто бы беспокоилась из-за моей отлучки больше всех, под конец даже расплакавшись и взяв с меня обещание вернуться к подарку. Ее настрой заставил меня подготовиться настолько, насколько это было возможно. Все-таки предчувствия мага — вещь такая, что ее нельзя игнорировать. А раз та так беспокоится, даже не зная о конечной цели, основания для беспокойства были и у меня.

Так что в паб к хмурому братцу Альбуса я прибыл в максимальной готовности. Артефакты, зелья, новая броня — надеюсь, хоть что-то из этого поможет в предстоящем деле.

— Достал? — спросил его, не зная, рассказал ли тот Абефорту о предстоящей «прогулке». Все-таки, отношение у двух братьев были не самые лучшие.

— Да, ловец готов, — Дамблдор показал мне артефакт, представляющий собой угольно-черный камень, обрамленный темным металлом восьмилучевой звезды с изогнутыми в подобии солнца концами. На темном с красноватыми разводами железе были выточены разные руны, которые я разглядеть не смог, так-как директор убрал его обратно в безразмерный карман.

— Мерзость. — вдруг сплюнул на пол Абефорт, незаметно вынырнувший из своей каморки, куда тот ушел сразу-же после моего прихода. Странная реакция.

— Возможно, — пожал плечами Альбус, мазнув взглядом по нахмуренному брату и посмотрел на меня. — Уверен, что предпочтешь портал? Фоукс может…

— Лучше порталом, — прервал я слова директора, вытаскивая небольшой обруч — нелегальный международный портал прямиком в Албанию. Несмотря на благодарность за помощь Гарри, вновь давать касаться себя этой птичке я не собирался. Мне и предыдущих вполне хватило. На руке вот шрам до сих пор остался.

— Чтож… хорошо, — нехотя прикоснулся к протянутому обручу Дамблдор, я произнес фразу - ключ и мир тут-же закружился в водовороте пространства.

— Патронус Снейпа — лань, — сказал Гарри, — как у моей матери, потому что он любил её всю жизнь, с самого детства — Гарри увидел, как затрепетали ноздри Волан-де-Морта. — Разве он не просил тебя пощадить её?

— Он хотел её, вот и всё, — насмешливо сказал Волан-де-Морт. © Гарри Поттер

***

Портал привел нас к подножью красивого горного хребта, скрытого плотным туманом. Здесь, на одной из самых высоких природных точек южной Албании, неподалеку от города Берат в реальность выходил краешек еще более волшебного места — природной магической лакуны, которая в целом была больше самой страны — и являлась объектом притязаний многих стран. Начиная от Османов, заканчивая магической Русью, которые на протяжении нескольких лет увлеченно делили источник уникальных ингредиентов между собой, не особо слушая мнение коренного населения.

Вход в один из нескольких магических кварталов располагался на вершине горы. Где в магловской его части вершина являлась еще и местом паломничества, связанным с проведением торжеств и ритуалов. Довольно труднодоступные горы Томорри — это место поклонения ордена бекташей — суфийский ордена, основанного Хаджи Бекташи в XIII веке.

Дикая смесь магических обрядов, шиизма и христианства родилась из-за близости к волшебному миру и некоторое время процветала в Турции, Албании и Боснии, пока волшебный мир не стал еще более закрытым.

Впрочем, нас касалось только то, что шпион Дамблдора смог узнать примерное место, где заметил отчетливые следы темной магии, а также так излюбленных Волдемортом инферналов.

Как я уже говорил, мы оказались совсем рядом с нужным местом, хотя в магической его части нам еще предстояло некоторое время попутешествовать. После вихря водоворота, я на удивление приземлился довольно спокойно, чего не скажешь о Дамблоре, который перенесся прямо в грязь.

— Эти порталы… — не договорил Альбус, раздраженно махнув рукой, одним движением очищая одежду, а также заодно убирая последствия использования камина. И это одно из немногого, в чем я был согласен с директором Хогвартса. Порталы были удобны…, но уж очень рандомным получалось приземление. Особенно на дальние расстояния. И особенно, нелегальные, которые находили лазейки в защите от несанкционированного проникновения, опутывающие территории всех мало-мальски обустроенных стран.

К Албании это также относилось, несмотря на то, что в стране с попеременным успехом шла гражданская война между министерством, поддерживаемым силами магической Руси, а также оппозицией которую спонсировала Османская империя, что выливалось также и в конфликты в магловской части страны.

Османская Империя, ранее простирающаяся от южных границ Священной Римской империи — окраин Вены, Королевства Венгрия и Речи Посполитой на севере, до Йемена и Эритреи на юге, от Алжира на западе, до Каспийского моря на востоке, после войны, развязанной Грин-де-Вальдом, сильно ужалась в своих размерах, но не собиралась так просто сдавать позиции. Шанс на возвращение былого влияния дал сам многовековой оппонент. Конфликты элит в самой магической Руси сильно ослабил ранее монолитное государство, что давало некоторый простор для действий.

Меня эти распри волновали постольку-поскольку. Однако, перед путешествием я все же ознакомился с краткой сводкой, чтобы попросту владеть хоть какой-то информацией и не влезть в ненужный конфликт. Наша цель была совершенно другой.

— С чего начнем? — спросил я у Альбуса, который наверняка владел гораздо большей информацией. Раз уж его человек побывал тут.

— Нам туда, — показал он пальцем на едва виднеющийся из-за тумана карьер. — Идем, раз уж ты не хочешь воспользоваться помощью Фоукса.

— Как-то обойдусь, спасибо.

***

До глубокого кратера мы добрались быстро. До него было не особо далеко, так что даже не использовали метлы. Только дезиллюминационные чары, чтобы не попасть на глаза никому лишнему. Альбус всю дорогу сохранял молчание, явно размышляя о чем-то. Он в целом был непривычно серьезен, разом растеряв все обаяние доброго волшебника или мудрого директора.

Я также не навязывался на беседу, просто обозревал красивые, даже в окружающем тумане виды, изредка проверяя чарами пространство перед собой.

Уже возле карьера чары дали слабый отклик. Я бы и не обратил на него внимания, если бы не слова Альбуса. В то время, как на вершине горы был полуофициальный вход в магический квартал пространство, наверняка при этом защищенный. Здесь был небольшой «черный ход», который вел в другой уголок магической лакуны.

— Этот проход используют как контрабандисты, так и повстанцы, — пояснил маг, взмахнув палочкой и используя ключ — активатор. — Не думаю, что мы кого-нибудь встретим, но будь готов.

— Хорошо, — ответил я, шагая через мыльную пленку пространства, оказываясь в практически не изменившемся месте. Разве что кратер исчез, оставив на месте скалистую равнину, упирающуюся с одной стороны в пики гор, с другой — в огромный, простирающийся далеко за горизонт гигантский лес.

Он был чем-то похож на «Запретный лес» начинающийся возле Хогвартса, однако несмотря на размеры последнего, этот «лес» был на деле куда больше. Вверху над вековыми деревьями поднимался тягучий туман, мешая обзору. В таком месте действительно могла затеряться и Диадема, и Волдеморт… и еще куча Османских агентов. Найти здесь что-то, не зная, где именно — нереально.

Но у Дамблдора, как оказалось — был небольшой артефакт-стрелка, указывающая путь до магической метки. Трансгрессия в волшебном месте работала с грехом-пополам, так что мы полетели на метлах, скрываясь в тумане от глаз возможных наблюдателей.

Пока мы летели, я задал назревший еще с «Кабаньей Головы» вопрос.

— Почему Абефорт так отреагировал?

— О чем ты? — вопросом на вопрос ответил Альбус, отвлекшись от сканирования пространства под собой.

— Я о том, что он сказал, когда увидел артефакт, — пояснил я. — Ему явно он не понравился.

— Ах… ты про это, — произнес Дамблдор, и на секунду замолчал. — Скажем так. Мой брат всегда был более принципиален к средствам, хотя, порой, приходится делать сложный выбор.

— Принципиален? — не понял я. — А какое отношение это имеет к ловцу душ?

— А ты не почувствовал… хм. — с интересом взглянул на меня директор, не забывая поглядывать на путеводную стрелку.

— И что я должен был почувствовать?

— Ничего, наверное, — вновь отвернулся директор. — Что по поводу твоего вопроса, вудуизм — это отнюдь не светлое направление магии. Далеко не светлое. Чтобы создать такой артефакт — одних заклинаний мало.

Закончил тот, и вновь погрузился в свои размышления. А я, кажется, понял — почему железо на артефакте отдавало красным. Действительно, я как-то раньше не задумывался о том, почему дамблдор обратился именно к Вудуисту. И что именно является ингредиентами при изготовлении ловца душ. Нда… Не думал, что Дамблдор может спокойно о таком говорить. Впрочем, я был уверен, что его персональное кладбище никак не меньше, чем у меня. Что только доказывало — темная, светлая магия, всего лишь инструмент в руках мага. Первая, правда, дает и требует больше.

— Хорошо, а как его активировать? — вновь спросил я Дамблдора. Было бы неплохо знать это, перед тем как мы пойдем ловить дух Реддла.

— Никак, он сам сработает, когда мы ослабим дух Тома, — произнес тот, затем показал стрелку, которая начала крутиться на одном месте. — Мы на месте. Снижаемся.

***

— Мордред, ну почему снова скалы! — ругнулся я, когда спустившись ниже, мы разглядели торчащий посреди леса высокий скалистый хребет, сразу навеявший воспоминания.

— Не любишь скалы? — поднял бровь седовласый маг.

— Был один неприятный опыт… — не стал вдаваться в подробности.

— Высоты дают нам лишь то, что мы сами в них вкладываем, — пожал плечами директор. — Но если ты так не любишь горы, у меня есть для тебя хорошая новость — нам к тому озеру.

Он показал рукой на небольшое озеро, которое образовалось возле одной из скал из-за спадающего откуда-то с середины горы потока воды. Там же за водопадом виднелась тень входа в очередную пещеру.

— Не многим лучше, — вспомнил пещеру с крестражем, а также мерзким кальмаром, который до сих пор там плавает вместе с оставшимися инферналами. — Мне кажется, или он повторяется?

— Возможно, — нахмурился Дамблдор, раз за разом посылая волны поисковых заклятий. — В воде что-то есть.

— Инферналы, наверное, — также прощупал я издалека озеро, в котором чувствовалась знакомая магия.

— Посмотрим, — пробормотал Альбус, направляя бузинную палочку на водную поверхность. — flamma lucis!

После слов заклинания, прямиком в озеро ударил поток ослепительно белого огня, испаряя воду…, а также вытянутые тела доброй сотни Инферналов, которые тут-же занялись белым пламенем, бессильно крича и пытаясь допрыгнуть до нас, парящих в воздухе.

Через несколько секунд — озера практически не стало вместе с его единственными обитателями. Рыб там и так, скорее всего не было, а сейчас и вовсе — остались только сточенные водой камешки да какая-то грязь на дне. И поток воды начал заново заполнять высушенный овраг.

— Неплохо, — присвистнул я на результат действий на этот раз ничем не скованного «Великого Светлого». Само заклинание я знал, правда в моем исполнении светлый огонь мог разве что сжечь пару манекенов. Вот более темной его вариацией… — А что в прошлый раз так не сделал?

— Похоже, нам придется идти внутрь, — не обратил внимания на мою подколку Альбус, направляя метлу вниз ко входу в пещеру.

***

— Lapis spiculum!!! — прорвавшие камень острые шипы насадили сразу десяток инферналов, разрывая их тела и лишая возможности быстро регенерировать. Темными заклинаниями я по понятным причинам не пользовался, отдавая предпочтения чарам и трансфигурации.

— Flamma lucis! — вот у Дамблдора со стихией света проблем не было, и вошедший в раж старик пачками уничтожал сбегающиеся к нам из темных коридоров волны противников. Впрочем, сейчас он добил последних и впервые за десяток минут вокруг воцарилась тишина, не прерываемая воплями порождения черной магии.

— Все? — с недоумением оглядел я освещенную шариками люмоса большую пещеру, с разных сторон которой темнели норы переходов из которых на нас выбегали уродливые фигуры. Их было много…, но даже далеко не так много, как в пещере с крестражем.

Вот только не ограниченные в силах, мы расправлялись с нежитью гораздо быстрее, чем те успевали даже добежать до нас. Да, это было несколько утомительно, и мы застряли в этой пещере на добрый десяток минут, но все равно — было как-то легко, что ли. Бывало, что в спаррингах я выматывался гораздо более сильно, чем здесь.

Либо Том не слишком сильно думал о безопасности своего убежища, понадеявшись на незаметность, либо готовил какую-то гадость впереди.

— Не думаю, — покачал головой Альбус, подтверждая мои мысли. — Впрочем, судя по всему мы узнаем это в конце.

— Тогда скорее, — двинулся я по единственному сквозному туннелю, по которому мы шли, по следам магии. — Ненавижу ждать.

— А я всегда думал, что факт ожидания чего-то делает результат еще более интересным, — хмыкнул Дамблдор, впрочем устремившись за мной скользящим шагом.

— У нас разные представления об «интересности», — прокомментировал я, снося парочку оживленных с помощью некромантии видоизмененных зверюшек, которые попытались притаиться под потолком, в стену, превращая их в тонко размазанные по камням ошметки.

— Вполне очевидно, — отозвался тот, испепеляя еще нескольких видоизмененных грызунов и пуская вперед поисковую волну, которая заставила сработать пару ловушек в виде направленного взрыва, обрушившегося коридор. — Как и у Тома. Никогда не находил рационального объяснения к его стремлению все прятать и укрывать ловушками. Гораздо проще сделать так, чтобы о самом месте никто не знал, наложив Фиделиус.

— Не думаю, что этот безумец доверил бы кому-то стать хранителем тайны, — ответил я, уничтожая новую партию подкравшихся камикадзе, пока директор разбирал завалы с помощью трансфигурации. — И в целом, я его отчасти понимаю.

— Жизнь без доверия сера. Без этой хрупкой вещи нет ни любви, ни дружбы, ни ничего ценного в жизни, — произнес Дамблдор, поглядев на меня уверенным взглядом. — Всегда найдутся люди, которые причинят тебе боль. Нужно продолжать верить людям, просто быть чуть осторожнее…

***

Так мы и продвигались вперед, уверенно преодолевая естественный лабиринт пещер, творчески доработанный Волдемортом. Помимо разной живности из леса, которая пыталась достать нас на протяжении всего пути, в подземных переходах было великое множество самых разнообразных ловушек. Начиная от простых механических, вроде замаскированных ям и осыпающихся потолков. Заканчивая стрелами с ядом, мерзопакостными проклятьями, магловской взрывчаткой и банальным скоплением углекислого газа в одной из пещер.

В парочку из них чуть не попался и я и «Великий Светлый». Дамблдор пропустил к себе вполне живую, но очень ядовитую и страшно выглядящую птицу, на которую почему-то не сработал его белый огонь. Благо я пользовался обычными чарами, так что быстро превратил зачарованную беднягу в кислотный фарш.

Ну а Альбус вовремя заметил приступ кислородного голодания, который настиг меня в пещере с углекислым газом. Я же думал, что это опять либо Тьма шалит, либо просто — усталость. Оказалось, старинный артефакт обнаружения и фильтрации ядов просто не распознал углекислый газ, как яд.

На самом деле, изобретательности приютского воспитанника можно было позавидовать. Не брезгуя ни маггловской техникой, ни любым разделом магического искусства, тот создал вполне себе смертельное испытание для любого, кто посмел бы сунутся в пещеру. Куда там Индиане Джонс, в нас в один момент четыре крупнокалиберных пулемета из стен стреляли.

Впрочем, от лома — нет приема. Вдвоем с Альбусом мы словно бульдозер проходили по всем ловушкам, оставляя за собой только их остатки, как и останки некро конструктов. От меня. Альбус их в целом дотла сжигал. В целом, с ним было приятно работать в паре. Это доказала еще прошлая пещера, а сейчас мнение полностью подтвердилось.

Несмотря на мое к нему отношение и недоверие, директор Хогвартса хорошо работал в паре. У меня подобные навыки были привиты учебкой аврората, заданиями в Ордене, а также совместными спаррингами с вассалами. У Альбуса же… я на самом деле даже не знал. Но продвигались мы быстро и достаточно эффективно. Да, мы тратили энергию и немного устали, однако с доступом к родовым источникам, без того странного ритуала, в центр большой пещеры, откуда по словам Дамблдора несло черной магией, мы вышли полностью готовые к большой драке.

Пещера эта была правильной элипсоидной формы и немного похожа на большой зал Хогвартса, если бы его постаралась сделать природа. Сверху, под отвесным сводом, сквозь большую расщелину проглядывало ночное небо. Небольшие сталактиты, свисающие с потолка и стен, причудливо светились на кончиках, напоминая оплавленные свечки.

У стены напротив, расписанной узором рун, находился каменный трон, прислонившись к которому лежали два отполированным временем скелета. Мужской, с торчащим между ребер обломком меча, или шпаги. И женский, покоящийся у него на руках с кинжалом в груди.

— Прелес-с-тно, не правда ли? — пещеру наполнил глубокий, бархатистый голос. — История глупости, любви и предательства, запечатленная во времени — и скрытая ото всех.

Голос призрака…, а призрака ли? Ощущался он слишком реально, но его источник был скрыт. Послав несколько поисковых заклинаний, я ничего не обнаружил.

— Ты всегда был сентиментальным, Том, — произнес до этого молчащий Альбус. — Но мне казалось, что ты далек от истинного понимания любви.

— Любовь — это слабость. И история Когтевран служит тому доказательством, «директор», — с ядом произнес голос Реддла. — Величие пробуждает зависть, зависть рождает злобу, злоба плодит ложь. Вот он — настоящий результат любви.

А я вдруг понял, кому принадлежали скелеты. В воспоминаниях Гарри должен был узнать, что Елена — дочь Кандиды Когтевран как-то похитила волшебную диадему, надеясь с её помощью превзойти свою мать. В общем-то сокрыв кражу, Кандида всем говорила, что диадема у неё. А Елена бежала как раз в лесах Албании.

Когтевран попросила Барона, который был влюблен в Елену, найти и вернуть дочь. Тот выполнил первую часть просьбы, но девушка видимо отказалась вернуться к матери. Дальше произошла какая-то не очень хорошая история, закончившаяся двумя скелетами, а также — парой привидений Хогвартса. Видимо и диадема оставалась здесь до тех пор, пока Волдеморт не перенес ее в замок.

— Ты так ничего и не понял, — произнес Альбус. — Печально, но ожидаемо. Прятки кончились, покажись, Том — и мы покончим с этим.

В левую руку скользнул второй концентратор. Видимо, обязательные диалоги перед сражением уже закончились. Впрочем, пускай старик развлечется, мне же просто хотелось покончить с этим и двинуться обратно домой.

Но то, что произошло дальше… Такого я точно не ожидал, и не знал, как реагировать.

— Как скажешь, — из-за трона вышла белокожая, бледная фигура с горящими красным цветом глазами, но вполне себе человеческим лицом в котором угадывались возмужавшие черты приютского мальчика. Голову помолодевшего Волдеморта венчала прекрасная серебрянная диадема, с хорошо знакомым орлом и надписью: «Ума палата дороже злата». — Я ждал ва-с-с.

«Мы живем, постоянно попадая в ловушки. Никто не может избежать западни. Главное понять, попался ты или нет. Если ты в ловушке и не осознал это, тебе — конец.» — Чарльз Буковски

***

— Я ждал ва-с-с… — вместе со словами как-то слишком внезапно ожившего Реддла, из других проходов в зал начали толпой вываливаться инферналы, химеры, прочие некро-конструкты, огромные мутировавшие создания, видимо прямиком из леса (а я все гадал, почему на нас только всякая мелочь нападает), а также…

— А это еще что? — с отвращением поглядел я на медленно выползающие мерзкие страшилища. Они, в отличие от остальных — выглядели не опасно, а, скорее… мерзко.

Вдвое больше человека, похожи на огромных личинок майского жука, но с шестью ногами — эти неизвестные мне создания ужасно воняли. Следом за ними шли какие-то похожие на саранчу уродцы и еще что-то, что даже описать трудно.

— Так ты связался с демонами, Том? — спокойно спросил Дамблдор, в очередной раз проигнорировав мой вопрос. — Простого дробления души тебе видимо было мало…

Впрочем, судя по его реплике — это как раз демоны. Только я их представлял немного… иначе. Впрочем, парочку заклинаний изгнания я все же знал. Да и свет — их естественный противник. Если Альбус займется демонами, а я — инферналами, то могли и справиться.

Сам же директор как будто бы не замечал все прибывающих противников, ведя с тем непринужденную беседу. И выглядел скорее разочарованно, чем беспокоясь о чем-то. Хотя я уже немного нервничал. Тварей было действительно очень много, и это не учитывая самого Волдеморта, который вряд ли останется в стороне. А еще у него была диадема, которая тоже сама по себе являлась мощным артефактом.

— Мы сами порождаем своих демонов, старик, — выплюнул Волдеморт эти слова со смесью злобы и презрения. — Даже самый лучший пес будет кусаться, если его долго бить. Мои мне послушны, чего не скажешь о твоих.

— Очень иронично, что ты выразился именно таким образом, Том, — ответил Альбус. А я кажется потерял нить разговора.

— Вы вообще о чем? — с подозрением взглянул я на Дамблдора, отвлекаясь от мониторига все новых и новых тварей. Которые, впрочем, пока что только стояли на одном месте, выстроившись в полукольцо на некотором отдалении и ожидая приказа.

— О, так он тебе не рассказал? — поднял бровь Реддл. — Впрочем, не важно. Главное, что ты привел его сюда. Ты можешь рассчитывать на заслуженную награду…

После его слов, Альбус c подозрением повернулся ко мне, а я кажется понял, чего добивается оживший крестраж.

— Во-первых, сдались мне награды от жалкого полукровки? Во-вторых, это он меня сюда привел! А в третьих…

— В третьих, время умирать… Avada kedavra!!! — перебил меня взбешенный крестраж, послав с конца палочки мощный зеленый луч, встретивший на своем пути громадную стаю воронов, впрочем, оставляя после себя целую просеку.

— Это моя фраза, урод, — оскалился я, когда заряд зеленого луча исчерпал себя, ополовинив ринувшуюся наперерез стаю, часть из которой достигла каменного трона. — Creptius!

Сразу после фразы — активатора, с виду безобидные птички с жутким криком подорвались с мощностью пары десятков бомбард, разрывая в клочья как трон, так и древние кости кровавого барона и его возлюбленной. Пострадала и часть стены. Во все стороны разлетелась каменная крошка и осколки костей, разбиваясь о предусмотрительно выставленный мной щит. Сверху в него забарабанили падающие сталактиты, выбитые взрывной волной.

Дамблдор также успел защититься, и не пострадал от отлетевшего в него куска металла, в который превратился застрявший в костях меч, хмуро взглянув на меня, видимо огорченный прерванной беседой.

Мое проектное заклинание, которое готовил в качестве магистерской работы по чарам, надеясь когда-нибудь получить сразу же два заветных звания — получилось выше всяческих похвал. Активная защита — и инструмент нападения, впитав одну десятую магического резерва стала по-настоящему смертоносным оружием.

Впрочем, я сильно не обольщался. Убить Волдеморта одним заклинанием было бы слишком просто. И действительно, после детонации моих сюрпризов, Реддл просто куда-то исчез. Зато его миньоны остались, сразу же после моего заклинания ринувшись на нас плотной волной.

— Я займусь зверодемонами, — коротко бросил Дамблдор, запуская каскад ветвистых белых молний, прошедшихся по мерзким личинкам цепной волной. Уродливые твари взрывались от нее, словно воздушные шарики, орошая все вонючей слизью. Тут-же из каменной крошки, под взмахом старшей палочки сами собой собрались несколько каменных истуканов с тяжелыми двуручниками, с ходу влетая в неровный строй монстров.

Ну а уже через пару мгновений и все остальные сталактиты, вместе с частью скалы, с грохотом собрались в треугольный бастион с нами в центре, ощетинившийся стенами с острыми шипами и закатившимися пилами, сильно затрудняющими путь всей этой орде.

— Спасибо, что ответил, кто это вообще, — не отставал я от старика, выкинув несколько заготовленных шариков, которые еще в полете начали превращаться в многорукое многоклинковое нечто — смертоносными колобками раскручиваясь в центре толпы, и создавая целую просеку среди вала трупов. Творение Поллукса с легкостью отрезало конечности инферналов и поднятых животных, за считанные секунды перемалывая их в холодный фарш. Сам я одной рукой сжигая лишенные мобильности трупы, второй рукой также налег на щитовые чары, секунда за секундой навешивая слой за слоем активной защиты против разного рода воздействий.

Миньоны не были самой главной опасностью в этой пещере. Я был готов поспорить, что Волдеморт никуда не делся, выжидая наилучшего момента для атаки. И, судя по прыгающему взгляду директора, который пытался разглядеть что-то через артефактные очки, и его сжатым в тонкую линию губам, Дамблдор думал точно также.

***

Красивая, похожая на большой зал Хогвартса пещера, когда-то давно вдохновившая Кандиду Когтерван на создание рукотворного чуда, практически перестала существовать, словно витражное изображение, разбитое на тысячи осколков. Испещренное следами боевых заклинаний, заляпанное кровью, слизью и усыпанное частями тел, щедро посыпанных пеплом, оно превратилось в ужасающее по масштабу поле активного боя. Где магия и человек столкнулись с ордой уродливых тварей, в попытке выяснить кто кого пересилит.

Сверху, под отвесным сводом, сквозь большую расщелину проглядывало ночное небо, сейчас затянутое тучами незримыми зелеными нитями заклинаний видными только в артефактные очки директора.

Но вот внизу… там творился настоящий кошмар. Орды созданий причудливых форм и размеров, словно черные волны разбивались о треугольный выступ огрызающейся огнем и светом скалы. Две фигурки — темная и серая находились в центре, огрызаясь огнем и светом от наваливающихся на них толп противников. И скала потихоньку брала верх.

— Сruenta spinas! — волна острых шипов, разрывающих немертвую плоть и ломающих свои зубья о демоническую броню в очередной раз прокатилась по пространству пещеры, напоминая круги, расходящиеся от упавшего в воду булыжника.

Черная фигура в центре покрытого кровью бастиона сделала передышку, залпом выпивая небольшой пузырек, появившийся в руке, второй рукой продолжая выписывать в воздухе формулы защитных заклятий.

— Lux ignis testudine, — звенящий непреклонной сталью голос седовласого старца вторил реву огня, огнеметным залпом прошедшим по недобиткам, превращая в визжащие факелы устойчивые к боевым чарам, но уязвимые к светлой магии юркие фигуры небольших, размером с кошку демонических отродий, отдаленно напоминающих видоизмененную саранчу.

— Avada kedavra! — дюжина смертоносных зеленых лучей, сметающий наспех выставленную защиту, вылетела откуда-то из теней переходов, едва не зацепив седовласого мага.

— Terrae motus!

— Disincarnate, explodere tria!!!

Ответ сработавшегося дуэта был мгновенным, перемалывая в пыль и подрывая кусок стены вместе с переходом, заставляя скалу громко стонать, а с неба вниз сыпаться слезы камней. Которые, впрочем, тут-же пошли в дело, укрепляя оборону и превращаясь во все новые витки лезвий вокруг треугольника.

Затем, все начиналось по новой… Но вот за горой мертвых созданий уже понемногу начал образовываться проблеск. Как бы не было много тварей, загнанных Волдемортом в пещеры под горой, они уже кончались.

***

— Покажись, Томми!!! — наконец за всей этой нескончаемой мясорубкой я мог, наконец, немного выдохнуть. Поток измененных существ начал иссякать, и очередная сдвоенная атака, оставившая после себя только дергающиеся на земле трупы зверодемонов, принесла несколько секунд передышки. Конечно, крестраж поспешил испортить отдых, в очередной раз атакуя авадами исподтишка.

На мои слова Дамблдор нахмурился, но едва заметно одобрительно кивнул. Не смотря на посеянное крестражем зерно сомнения, тот не мог не понимать, что Реддлу необходимо было это недоверие. Работая поодиночке, ни он ни я бы не смог оставить достаточное количество сил на основного босса. Который, в отличие от нас, не был вынужден тратить магию на безостановочное сражение.

План Реддла был ясен, но не лишен изящества. Он нацелено выматывал нас своими миньонами, авадами снимая защиты которые я весил и пытался проклясть всякой дрянью, которая отнимала время на ее нейтрализацию. И если бы сюда сунулся я, или Дамблдор в одиночку — до открытого противостояния с Темным лордом возможно бы уже и не дожил.

Количество мерзости, ожидающей своего часа в бесконечных туннелях просто поражало. Количество мертвецов, которые я изрубил на мелкие куски — уже давно с лихвой перевалило за все население пещеры с медальоном. Чувствую, добрая треть всех исчезнувших в ходе конфликта за Албанию магов и маглов обрело свой дом именно в этих подземных переходах, ожидая своего часа.

Еще зверодемоны эти… У меня не было времени, чтобы расспросить Дамблдора, но я прямо чувствовал родство этих мерзотных зверюшек с тем гигантским кальмаром, который обитал в пещере. Может быть я ошибался, но, кажется, Альбус с ними также уже встречался. Причем, до самой пещеры. И это сокрытие жизненно важной информации от безустали работающего сейчас Светлого мага — бесило. Как бесили сами бесконечные твари, заставившие меня выкладываться практически на полную, в отличие от явно берегущего силы директора. Бесил сам Волдеморт, который сейчас напоминал какого-то «рогу» из классической игрушки, нежели Темного лорда.

А еще бесило то, что в последние минуты оклюментные щиты приходилось восстанавливать как бы не чаще, чем магические. С каждым витком боя, Тьма рвалась наружу, подталкивая использовать универсальное оружие, которое бы с легкостью восстановило все силы и уничтожило чертовых бронированных личинок, которые не брала и бомбарда.

Только свет, или тьма… для меня сейчас лежащая под запретом. Поэтому и приходилось выкладываться на все двести процентов, чтобы не отставать за магистром трансфигурации, владеющего одним из даров смерти. И на этот раз пользовавшимся им на полную.

Утешало только одно — я все же за ним поспевал. Без Тьмы, без ее заемной силы, без фамильных заклинаний, зачастую основанных именно на тьме. Я на равных сражался вместе с действительно одних из величайших магов столетия…, а ведь его путь уже близился к завершению, в то время, как мой — только начинался.

И именно это заставило губы разъехаться в веселой ухмылке, а, заметив приготовления старика, наконец, позвать официанта подать главное блюдо теми фразами, которые работают практически всегда. Особенно с приютским мальчишкой, который никогда не знал собственной матери.

— Не зря Меропа сдала тебя в приют, Томми! — засмеялся я, сжигая очередную, последнюю порцию медленно отращивающих свои конечности инферналов. — Она в отличие от тебя, была хотя бы чистокровной… хоть и родила от какого-то грязного магла. Но ничего, я думаю, что…

— АVADA KEDAVRA! — не дав мне договорить, из очередного сокрытого тьмой угла в мою сторону понеслась изумрудная комета смерти, испепеляя стаю посланных ее сдержать воронов, пробивая поставленные в попытке защититься многотонные стальные плиты, устремляясь ко мне с неотвратимостью выпущенной прямо в сердце стрелы…, но меня там уже не было.

— Lucem captionem! — в грохоте взрывов и вихре перемещения я едва услышал голос Дамблдора, который активировал заботливо расставленную всю битву ловушку, чтобы на мгновение пещера озарилась светом тысячей тонких нитей, устремившихся к бледной фигуре. Чтобы поймать и на секунду сковать не ожидающего этого Вершителя Судеб, связав его руки прочнее, чем стальные канаты, удерживая на одном месте и не давая шанса увернутся.

— Avada Kedavra!!! — ответный зеленый луч как-то неожиданно легко преодолел серебристую пленку щита, на секунду разминувшись с пылающей жарким пламенем кометы, в которую превратился добрый и мирный Феникс, которого не зря считали существом высшего класса опасности.

Вы же не думали, что перед битвой с все никак не подыхающим могущественным магом, мы не договоримся о совместных действиях, верно?

Но не смотря на первый успех, это было еще не все. Достав переданный мне директором артефакт, я подгоняя себя магией несся к все еще чрезвычайно опасному противнику.

— С-с-в-сш… — противное шипение змеи, издававшееся из глотки Реддла вторило темному свечению изнутри диадемы. Не смотря на дыру в груди, Волдеморт все еще отказывался умирать, дергаясь в сковавших его цепях и с дырой в груди.

— Фоукс!!! — прогремел голос Дамблдора, за мгновение перемещаясь прямо к потерявшему всю свою человечность Реддлу, занося руку со сверкающим во тьме пещеры мечом Годрика. Он лишь на секунду задержался, чтобы дать мне время добраться туда вместе с ловушкой душ.

— Мне жаль… — выдохнул Альбус, направляя к диадеме клинок с неотвратимостью топора палача, готового привести смертный приговор в исполнение. Душу царапнуло ощущение надвигающейся беды…

Время будто бы замедлилось, а в моей голове щелчком встала последняя деталь вдруг собравшейся части пазла.

— Стой, это…

— Ха… — только и успел выдохнуть полутруп, когда отточенный до бритвенной остроты клинок коснулся засиявшей зеленым светом диадемы, разрезая ее на пополам. А дальше…

Когда мы ощущаем себя единственными наследниками вселенной, когда «море течёт в наших жилах…, а звёзды наши бриллианты», когда всё сущее воспринимается как бесконечное и святое, какие мотивы могут быть у нас для алчности и самоутверждения, для погони за властью или наскучившими формами наслаждения? © О. Хаксли

***

Зеленая вспышка на секунду резанула по глазам, а затем земля ушла из-под ног, ударив по ним раскаленным песком. Дезориентированный, я не сразу понял что произошло, по привычке окружая себя защитными заклинаниями. Но защищаться было неоткого.

Всюду, куда можно было кинуть взгляд неровным желтым покровом простирался песок. Ярко светило солнце. Рядом застыл изумленный Дамблдор, резким взмахом вытаскивая меч из располовиненного практически на две части мертвеца. Вокруг нас, неровным кругом, валялись осколки камня и части убитых раньше монстров.

Возле трупа, наконец не подающего признаки жизни, валялся разрубленный на две половинки артефакт. Вот только я уже сомневался, был ли он на самом деле творением гениальной основательницы.

— Ловушка! — запоздало завершил я фразу, осознав увиденное.

— Я, полагаю, да… — произнес Альбус, оглядываясь по сторонам, проверяя пространство чарами. — Фоукс!

Произнес он, но не дождавшись результата своего зова выглядел немного растерянным.

Я же подошел к сломанной диадеме, набросив на нее диагностический комплекс заклинаний, заодно, всматриваясь в лицо Волдеморта и сжимая в руке бесполезный ловец. Даже без заклинаний было видно, что тот не сработал. И, либо мы действительно убили копию Редла, либо…

— Это был не он, — проговорил я, обратив внимание на потекшее словно восковая свеча лицо. Половинки лица, если быть точнее. А также на то, что внутренностей у Волдеморта вообще не было. Никаких. Только имитация крови, под которой скрывались синтезированные алхимией мышцы, которые я видел только в конструктах Поллукса.

— Я никак не могу дозваться до Фоукса, — пробормотал директор. — Странно, он никогда… Что?

Вынырнул он из своих мыслей.

— Это был не Волдеморт, Альбус, — со злостью пнул я еще шевелящиеся останки какого-то монстра, переместившиеся вместе с нами, и полез за артефактом переноса. — Это была чертова химера! А диадема — гребаная подделка. Если Волдеморт жив, и обрел тело, нам срочно нужно обратно!

— Есть еще кое-что, — серьезно проговорил Альбус. — Я не чувствую связи с Фоуксом…

— Да сдалась тебе эта птица…

— А также с родовым источником, — закончил он. А я прислушался к себе, и с возрастающей тревогой почувствовал то же самое, что сказал Дамблдор. Незримой нити, связывающей меня с источником силы как небывало.

По сердцу пробежал холодок узнавания. Я уже был в таком месте. Дважды, если считать чертову пещеру. Правда сейчас у меня с собой был портал, который должен был вывести нас из этой ловушки. Даже несколько, на всякий случай.

— Ладно, держись за меня, мы возвращаемся! — достал я самый мощный из них, парочку которых заказал для меня дед.

— Это что, глаз? — с интересом посмотрел на странный предмет директор, а я поморщился. Странное чувство юмора неизвестного портальщика и мне тоже было чуждо. Да. Это в очередной раз был стеклянный глаз, на этот раз похожий на кошачий, с вертикальным зрачком.

— Долго объяснять… Toujours Pur! — произнес я слова фамильного девиза, как только рука дамблдора оказалась у меня на предплечье… и шарик просто лопнул у меня в руке, до кости рассекая ладонь. — Дьявол…

Схватившись за рану, я стряхнул довольно сильно сжавшего меня Директора, заклинанием перебинтовывая поврежденную конечность. Я ошибся. Похоже, мы не возвращаемся...
Кровь быстро пропитывала бинт, осколки артефакта не просто ранили, они насквозь пробили ладонь, чудом не отрезав мне пальцы.

— Похоже, не сработало, — озадаченно произнес Директор, волна за волной отправляя в разные стороны сильные чары поиска. С каждой секундой он становился все мрачнее и мрачнее. Затем повернулся к разрезанной диадеме, принявшись диагностировать уже ее.

— У меня есть еще один, — наконец, более-менее заживил я руку и вытащил очередной шарик, портала, с сомнением взглянув на него. — Поробуем? Возможно первый оказался испорчен…

Мне очень не хотелось верь в то, что я снова застрял непонятно где, но теперь даже без призрачного шанса на то, чтобы вернуться обратно. В прошлый же раз творение друга Поллукса сработало! Может быть действительно, этот портал был с изьяном…

— Боюсь, портал был исправен, Сириус, — хмуро произнес Директор, закончив с диадемой, убирая ее остатки в безразмерный карман. — Я немного смыслю в портальной магии… Что-то помешало тоннелю раскрыться. Сильный импульс, прямо перед открытием. Откуда-то оттуда… — он махнул рукой в неизвестном направлении, заодно трансфигурируя небольшую стрелку, которая развернулась в ту же сторону, — гораздо сильнее меня беспокоит то, что я не чувствую связь ни с Фоуксом, ни с источником. Абсолютно. Судя по всему, мы в какой-то лакуне…, но я не могу определить, где именно. Странно… Здесь такие помехи, что нельзя даже аппарировать. Никогда бы не мог подумать, что такое место может существовать.

— А я вот был в таком, — в тон ему произнес я. — Нет связи с источником, эльфами. Аппарация не действует. Ни выйти ни войти, только раз в несколько десятилетий. Еще и время идет по другому. Только в прошлый раз портал сработал…

— Уже бывал? — с интересом переспросил меня Альбус. — Это не в этом ли месте ты отыскал Кассиопею и Сигнуса, а также резко усилился?

— Откуда ты…

— Да брось, — отмахнулся старик. — Это понять не так сложно, обладая всей информацией. Так что это было за место? Мне безразличны твои тайны, но сейчас каждая минута на счету, и любая информация может помочь нам найти выход. Рассказывай. Можешь только самое основное.

— Ну хорошо, — вздохнул я, приняв аргументы. Действительно, с орудующим снаружи Волдемортом, который был способен подготовить такую ловушку, играть в молчанку не имело никакого смысла. — Попробую в паре слов. В общем, Поллукс…

***

— Ну и мы активировали портал. — закончил я свой рассказ. Парой слов я, правда, не обошелся. Все-таки, произошло в Антарктиде очень многое. Да и директор в процессе задавал множество уточняющих вопросов. Даже попросил нарисовать те руны, которые во множестве сохранились в подземных переходах древнего города.

Разумеется, о неживой природе Кассиопеи я умолчал. Да и о некоторых моментах нашего путешествия тоже. Хотя, как мне кажется, старик о чем-то начал догадываться. Впрочем, пускай гадает. Однако, все остальное пришлось рассказывать подробнее, расположившись на трансфигурированных из песка стульях и заколдованным тентом.

— Ясно… Значит, Эверт был все-же прав про конъюнкцию, они остались… — пробормотал Дамблдор, крепко задумавшись.

— Кто? — переспросил я .

— Уильям Эверт, — отозвался тот. — Я читал его работу о конъюнкции — Сопряжение Сфер. Или Слияние Миллиона Сфер, не помню точно как она называлась…

— И какое это отношение имеет к нашей ситуации?

— Самое непосредственное, вообще-то, — строго взглянул на меня Альбус. — Это все объясняет!

— Пока что ты просто назвал мне незнакомого человека, и что-то про сферы, — скрестил я руки на груди. — Можешь хотя бы сейчас не загадками общаться?

— Не что-то про сферы, а про Сопряжение Сфер, — с большой буквы выделил первое и последнее слово маг.

— И?

— Знаешь, я иногда думаю, что уровень образованности магов падает с каждым поколением, — пробормотал Директор, махнув рукой.

— Забавно это слышать, особенно от директора Хогвартса! — уже начал злиться я. Мы застряли непонятно где. Волдеморт, похоже, нашел способ как-то воплотиться. А Альбус в очередной раз решил уйти в пространные разговоры!

— Одной школой магии образование не ограничивается, — парировал Дамблдор. — Да и про Сопряжение Сфер даже в курсе истории магии рассказано. Хоть и не так подробно.

— Ты давно на уроках Бинса был? — хмыкнул я, развеселившись его то ли слепоте, то ли опять излишней уверенности в собственных словах.

— Профессор Бинс — великолепно знает свой предмет, — ответил Альбус. — И больше такого никогда не будет. Он буквально прожил все, о чем рассказывает. Это уникальный преподаватель. Его можно спросить о всем, что угодно. Ни в каких учебниках нет того, что знает он.

— Ага, уникальный. Уникальный тем, что ему зарплату платить не нужно, — скептически произнес я. — Он только о идиотских гоблинских восстаниях рассказывает! Это же призрак. Все спят на его уроках…

— История гоблинских восстаний, к твоему сведению, это важная часть появления Британского государства, — хмуро поглядел на меня директор. — Тем более, что если ты спал на уроках — это исключительно твоя ответственность. Я также учился на его рассказах, как и все, кто окончил Хогвартс. И, почему-то знаю о сопряжении Сфер, а ты — нет. Книжки читать нужно, или вопросы задавать — Бинс может ответить на каждый. К слову, в гоблинских восстаниях также о сопряжении рассказывается. Откуда, как ты думаешь, появились гоблины?

— Давай не будем играть в угадайку, — поморщился я, вспоминая, что Бинкс действительно никогда не отказывался отвечать на вопросы. И рассказывал в эти моменты действительно интересно. просто спать на его уроках было более… привычнее, что ли. Может быть и зря. — Соглашусь, я — хреновый ученик, ты прав и все такое. Что там с сопряжением, гоблинами, и как это относится к нашей ситуации?

— Хорошо, что ты это осознаешь, — все еще недовольно произнес Дамблдор. Видимо, я его все-таки задел той фразой, про директорство. — Сопряжение Сфер — это глобальное событие, произошедшее несколько тысячелетий назад, в эпоху Титанов. Если представить наш и другие миры как сферы, плывущие в межмировом хаосе как по волнам — какой-то катаклизм, похожий на шторм, начал сталкивать их между собой. Тогда Сопряжение затронуло целую вереницу миров, отчасти смешало их границы, сделало их на короткое время легко преодолимыми. Тогда же в наш мир пришло множество разумных и не очень существ. Кое-кого человечество вместе с богами едва выдворили обратно… Ну а кто-то прижился здесь, вроде гоблинов, кентавров и прочих. Кстати говоря, удивительно, что маглы вплотную подобрались к этому явлению, используя только опосредованные знания о взаимодействии элементарных частиц в результате колебаний и взаимодействий квантовых струн…

— И как это касается нас? — прервал я явно увлекшегося директора. Мне квантовой физики и от Квиррелла было достаточно.

— Прямым образом, — немного огорченно, что я не захотел слушать, ответил Альбус. — Те твари, которых ты описал — Шогготы. Они были выведены еще одной расой, которая попала в наш мир в результате сопряжения сфер. Как и еще одна — их противники. Там вроде как война многолетняя была... Но это все не важно, важно то, что это место, где вы побывали — это не обычная лакуна, естественное образования связи магловского- и магического миров, а реликт конъюнкции — "болус". Остаток чужого мира, который не исчез после Сопряжении Сфер — а так и остался, имея всего одну точку привязки с нашим миром. Именно поэтому портал и сработал. Протащил вас сквозь игольное ушко этой связи. Тут, я подозреваю, похожее место.

— Так значит, портал должен был сработать, — задумался я. — А почему тогда…

— Потому, что здесь есть кое-что еще, — пожевал губу директор. — Какой-то объект, мешающий созданию туннеля. Артефакт, или что-то в этом роде. Я увидел его действие через очки.

— Тогда отлично, ломаем его и сваливаем отсюда, — вскочил я со стула. — Куда идти?

— Направление я сохранил, но есть еще одна проблема, — произнес Даблдор. — Я уже видел эти надписи, которые создали портал на диадеме.

— И что с ними?

— Помнишь зверодемонов? — напомнил тот о мерзких личинках и прочей нечисти, что притащил Волдеморт в подземелье. — Ну и тварей в том городе, о которых ты рассказывал? Кальмара в пещере?

— Да такое, пожалуй, забудешь… — передернуло меня. — Ты это к чему?

— Я думаю, что здесь обитает что-то пострашнее, — хмуро произнес Дамблдор. — Эти символы на портале — язык их хозяев. Демонов Лэнга.

***

— Хорошо, — продолжил я наш разговор, после того, как мы привели себя в порядок, достали метлы, и устремились в сторону неизвестного артефакта уже по воздуху на метлах. — А домовые эльфы?

— А что с ними? — несколько удивленно ответил Альбус.

— Они всегда были такими? — задал я мучающий меня вопрос. — Я так понимаю, они тоже пришли в наш мир, после сопряжения сфер.

— Не знаю, — пожал плечами тот. — Но мне кажется, что да. Их изначальный мир был уничтожен в результате этого слияния, а чистая магия нашего мира им не подходит. Только та, что была как-то преобразована.

— Я имею ввиду, они всегда так выглядели? — немного уточнил я свой вопрос. — Я встречал и другое описание в книгах. Сильные маги, остроконечные уши, высокие…

— Это действительно все, что тебя сейчас интересует? — развеселился Дамблдор. — Не уверен, что знаю правильный ответ. Но мне кажется, что ты смешал в кучу Высших эльфов, дома Фейри и домовых эльфов. Если так интересно, спроси лучше у Бинса.

— Учту, — хмыкнул я. — Тогда другой вопрос: о чем вы говорили с Реддлом? Вернее, с химерой.

— Этот дубликат много о чем говорил. Например, о вашей сделке. — исчезло веселье с лица старого мага. Он явно не хотел об этом говорить.

— Мы оба знаем, что это была всего лишь попытка внушить недоверие, — парировал я. — А вот ваша история, похоже, немного глубже, чем все знают. Он явно тебя недолюбливает не просто так. Когда мы встретимся с ним снова, было бы неплохо мне знать, почему именно.

На несколько минут между нами повисло напряженное молчание, прерываемое только свистом ветра. Мы летели практически у земли, так как чем дальше в небо поднимались — тем сильнее становился явно непростой ветер, закручиваясь в вихри, сбивая метлы с курса и начиная болтать их в разные стороны.

— Хорошо, — наконец произнес Альбус, и с видимой неохотой продолжил. — Том был моим учеником некоторое время. Первым — и последним.

— Да у тебя талант, — присвистнул я. — Дружба с Грин-де-Вальдом. Ученичество "Темного лорда". А ты точно светлый маг?

— Первую ошибку я уже исправил, — потемнело лицо Альбуса. — Исправлю и вторую. И я не учил его темной магии.

— А чему учил?

— Всему, что должен знать порядочный маг, — ответил тот. — Я с первой нашей встречи понял, что в нем сидит тьма. А также то, что его ждет великое будущее. По-этому, всеми силами старался направить его по нужному пути. К сожалению, слишком поздно понял, что тот давно уже выбрал свой и не собирается с него сворачивать.

— Ну, не буду тебя утешать, но вряд ли из него получился бы ангелок в любом случае, — хмыкнул я, вспомнив оригинальную историю и воспоминание Слизнорта. — Такое уже не исправляется.

— Том не всегда был таким, — с сожалением, произнес старый маг. — Несмотря на все недостатки, каждый больше всего достоин любви. И именно ее отсутствие сделало его тем, кем он стал.

— Возможно, — не стал спорить я, хотя было у меня подозрение, что Реддл таким всегда и был. По крайней мере, когда они встретились с Альбусом — уже точно. Возможно, если бы не приют, история повернулась бы подругому. Но рассуждать об этом сейчас бессмысленно. — Мне другое интересно. Он что-то еще говорил про демонов. Причем, не тех, что в пещере, а твоих. Не расскажешь?

— Нет. — коротко ответил Дамблдор и замолчал. В целом — я и не рассчитывал на ответ, хотя и было любопытно, что такого наделал Альбус. С другой стороны — самое главное я итак узнал.

— Ну и ладно… смотри, там вроде бы что-то виднеется, — первым увидел я черную точку на горизонте. Судя по размеру и расстоянию между нами, это что-то очень большое. — Это здание?

— Нет, — еще больше нахмурился Альбус, всматриваясь вдаль через свои артефактные очки. — Это разновидность зверодемонов, Ур-браш. Огромное, но глупое создание, размером с великана. Вот только похоже, он там не один…

Но я уже и сам видел выплывающие из-за барханов новые точки.

— Мордред… ну, я и не думал, что будет так просто.

«Политика — это война без кровопролития, в то время как война — это политика с кровопролитием.» © Мао Цзэдун

***

— Какой план? — спросил я Дамблдора, оценив орду самых разнообразных демонов, когда мы подлетели чуть ближе. Помимо трех громадных уродливых серых обезьян с отвислыми губами и сплюснутыми носами, которые сгорбившись топали впереди, орда тварей имела в своем составе и других не менее «приятных» созданий. Гигантские кузнечики с могучими челюстями и хвостами-лезвиями, передвигающиеся громадными прыжками.

Какие-то похожие на «Чужого» твари, быстро перемещающиеся по песку на четвереньках. Зеленые ящеры, периодически вспыхивающие яврким огнем. Большие черные сколопендры, скорпионы, совсем уж неописуемые мутанты… Завершала картину туча лысых мартышек с чернильно-черной чешуйчатой кожей, невероятно длинными когтями и перепончатыми крыльями, которые завидев нас устремились вперед, обгоняя толпу звердемонов… или как их там.

— Воспользуемся преимуществом в скорости, — наконец ответил директор, в задумчивости зависший на одном месте. — В прямое столкновение вступать нет смысла, растянем их по цепочке, нанося удары по передней фаланге. Но сперва разберемся с птицами Лэнга.

— Не очень то похожи они на птиц, — с сомнением произнес я, поглядев на подлетающих тварей. Уже за несколько сотен метров были слышны их мерзкие крики и видны оскаленные пасти. — По мне, они больше на летучих обезьян похожи. Только уродливых.

— Это не просто птицы, а «птицы Лэнга», — пожал плечами Альбус, доставая палочку. — Какая земля, такие и птицы. Одни из тварей Кадаф. Но ты конечно же можешь попробовать найти «Золотую шапку». Правда я сомневаюсь, что где-то тут есть дорожка из желтого кирпича…

— Главное, чтобы не оказалось Бастинды, — хмыкнул я, поняв отсылку и также достал оба концентратора, приготавливаясь к сражению. — Есть у них слабые места?

— Помимо светлой магии… — задумался старый маг. — Возможно огонь, но я не уверен. Никогда не думал, что мне понадобятся эти знания. Тварей Лэнга уже несколько тысячелетий никто не видел. По крайней мере в таком количестве.

— Чудно, вот повезло, — отозвался я, а дальше стало совсем не до разговоров.

Оскаленные пасти, мерзкие крики и вонь. Первую волну обезьян-мутантов мы встретили залпами огня. Багровый огонь смешался с белым, огненной волной проходя по рою демонических «птиц», подчистую сжигая первые ряды, и поджигая спрятавшихся за собратьями.

Белый огонь Альбуса был более эффективен, практически сразу превращая отвратных созданий в пепел. Но и модифицированное инсендио хорошо справлялось, прожаривая вопящих мартышек до хрустящей корочки.

Куча обугленных тушек покрыла песок, и количество их все прибывало и прибывало, пока не осталось никого из первой партии. Да. Мы уничтожили не всех, так как мерзкие, но совсем не тупые создания в основе своей все еще витали над головами основной толпы, совершенно не стремясь оказаться первыми.

Те, что прилетели к нам были самыми нетерпеливыми. Вот и поплатились.

— Expulso duo! — устремились сразу несколько лучей по направлению к наиболее быстрым «кузнечикам», чередой взрывов уничтожая группу демонических созданий разметав их ошметки по песку вокруг.

— lux pila, — спокойный голос Альбуса вызвал гигантский светящийся шар, похожий на перераздутый люмос, который соприкоснулся с тушей одного из гигантов, а затем разорвал того изнутри, чуть не изгваздав меня в ошметках, барабаном застучавших по пленке щита. Вот тебе и светлая магия… Впрочем, я умею не хуже.

— Defluxiones triplex!!! — ветвистая молния ударила в голову гиганта, преодолевая естественную броню и раскалывая ту как гнилой орех и прожаривая содержимое черепной коробки… Но тот, в начале пошатнувшись, и дальше зашагал как ни в чем ни бывало. Даже выражение тупой морды не изменил, хотя вместо мозгов у того было только спекшееся нечто. — Что за…

— Отходим, — прервал меня голос Дамблдора, который напоследок запустил еще одну волну белого пламени в подобравшихся близко обезьян, и развернул метлу в сторону.

— Понял, — отозвался я, запустив еще несколько бомбард по казавшихся наиболее уязвимыми кузнечикам. И также на полной скорости последовал за ним, отлетая все дальше от приближающейся толпы.

— Дальше действуем также, только в этот раз попробуй что-то другое, видимо Ур-браш не восприимчивы к стихийной магии.

— Ты видел? Я ему мозги поджарил! — не мог я поверить, что одно из моих сильнейших заклинаний не принесло особого ущерба гиганту. — А он даже не почесался…

— Я давно заметил, что и некоторым людям их отсутствие вполне не мешает продолжать существование, а ты говоришь о демоне, — произнес Альбус. — Кстати говоря, еще в пещерах хотел спросить, почему ты не используешь магию тьмы? Они к ней также уязвимы, как и к свету.

— Есть свои… причины, — не захотел я рассказывать о проблемах с Тьмой временному союзнику.

— Ясно, — странно взглянул на меня директор. — А магия света? Ты, вроде бы спрашивал у меня учебники.

— Сорок секунд, — нехотя отозвался я. — Дальше буду восстанавливаться. Причем долго, без связи с источником.

— Плохо, — помрачнел директор, оглядываясь на не сильно уменьшившуюся толпу демонов, которые без устали двигались в нашу сторону. — У меня осталось чуть больше половины резервов.

— Может быть просто улетим? — предложил я вполне очевидную мысль. — Нам ведь нужно просто добраться до артефакта.

— В целом ты прав, — согласился Дамблдор. — Но я не знаю, что ждет нас впереди. Оказаться между двух противников — это последнее, что я бы хотел.

— А слабые стороны? Ты вроде бы знаешь что-то об этих тварях, — спросил я его, принимая аргументы. — Эти… «птицы» уязвимы к огню, а остальные?

— Если бы я знал, то сказал бы сразу, — с укоризной поглядел на меня директор. — Против демонов одинаково хороши свет и тьма, а дальше уже смотря по конкретным видам. Птицы Лэнга наиболее распространенные разновидностей демонов, поэтому о них известно побольше. Ур-браш, Ш’ары, Зуннабьяны и прочие обитатели Бездны — у каждого свои слабые стороны. Попробуй разные чары, что-то да сработает.

— Отличный совет, — хмыкнул я, понимая, что так могу до посинения кидаться разными чарами в этих тварей, тратя драгоценную энергию.

— Другого у меня нет, — пожал плечами Альбус.

***

В итоге мы все же справились. Потратив практически всю магию, пару раз побывав на волоске от того, чтобы стать закуской для жвал, клыков, присосок и прочего… Но справились.

Твари оказались не настолько тупыми, как можно было предположить. А, может быть, мы несколько расслабились, выбив всех летающих демонов и безнаказанно расстреливая боевыми чарами эту толпу уродцев. Но в очередной раз сблизившись, едва не попали в ловушку.

Как оказалось, передвигались демоны не только по воздуху и по песку. Под песком также таились невидимые до поры чудища, став для нас неприятным сюрпризом.

Огромные, похожие на чудищ из фильма «Дрожь земли» твари в один момент выпрыгнули из песка прямо под нами, заставив уйти свечкой вверх, где уже поджидала куча мелких, не особо заметных снизу мух-переростков. Причем, эти паскудные создания как-то очень быстро заставили просесть все магические щиты, облепив их словно пчелы улей.

Проблема была в том, что одновременно сжечь их и держать защиту бы не получилось, так что единственным выходом было поливать друг-друга огнем, уничтожая мелкую погань вместе со щитами. И метлами…

То, что защитные чары метлы выдохлись, а сам артефакт начал гореть — я заметил слишком поздно, уже теряя высоту и падая прямо в пасть одному из нескольких подобий Сарлакка, который вытянул вперед несколько змеевидных отростков, чтобы точно меня схватить.

Не дал мне повторить судьбу одного известного мандалорца Дамблдор, который успел сориентироваться и схватить меня за ногу, сжав ее совсем не стариковской железной хваткой. Однако, у того метла также оказалась повреждена, так что мы все еще продолжали снижаться…

— Держи меня, Альбус! Fiendfyre!!! — риск оказаться съеденным заживо быстро сломал собственные запреты на использование темной магии, и две ревущие струи багрово-темного огня валом разошлись от меня в разные стороны, превращая и так горячую пустыню вовсе в филиал огненного ада.

— Кх-хи-и-аа-а — запищали высунувшиеся слишком сильно демоны, пытаясь убраться обратно в песок. Однако, не смотря на кажущееся родство, жадное пламя вцепилось в свою добычу, продолжая сжигать монстров даже под песком.

Крутанувшись вокруг собственной оси, я, пока еще оставались силы, направил огонь в сторону оставшихся демонов. Метла Альбуса стала двигаться какими-то рывками. А сам Дамблдор, пытаясь управлять ею, болтал меня в воздухе словно пытаясь вытрясти. Я же, сжав зубы, изо всех сил пытался удержать контроль над заклинанием, которое, как дикий зверь, норовило сбросить воображаемый поводок и развернуться уже ко мне, чтобы пройти по соединяющему нас энергетическому каналу и выпить досуха, затем превратив в пепел.

— А-а… Мордред…. — спустя несколько секунд, показавшиеся мне вечностью, и Адское пламя преодолело естественную защиту самых крупных демонов, и жадно начало глодать мгновенно вспыхнувшую плоть. Все, больше тварей в обозримом пространстве не было, помимо догорающих остатков.

Еще одна секунда практически натуральной пытки, и я с огромным трудом погасил собственноручно вызванное пламя, убрав его туда, откуда оно пришло. Все тело ломило от прошедшей через него бури энергии. Магической силы в источнике осталось совсем ничего, на пару Бомбард, не более.

И в этот момент Альбус решил предупредить.

— Мы падаем, — произнес он как-то слишком спокойно — и тутже мы словно парочка сбитых летчиков понеслись вниз к песку. Правда, тот успел наколдовать какой-то мягкий матрас, на который мы в итоге с размаху и приземлились.

***

— Ну вот видишь, не все так плохо, — произнес директор. — Мог бы сразу использовать тьму, она такая же как и свет по силе. Где-то даже превосходит.

— Странно это слышать именно от тебя… — повернулся я к Альбусу, увидев вместо привычного старческого лица черную пасть с игольчатыми зубами, тут же растянувшуюся в ехидной ухмылке. — Б***ть!!!

Отскочил я от Темной твари, на остатках сил ставя перед собой самый мощный из щитов…

— С тобой все впорядке? — голосом Альбуса произнесла тварь, деловито вытаскивая все еще вращающийся глаз, повисший на тонких нитях сосудов и с мерзким скрипом протирая его платочком…

-Подожди секунду… сгинь, — скривился я, сквозь боль в голове восстанавливая оклюментный барьер. Стоило это сделать, как я обнаружил недоуменно смотрящего на меня директора, который протирал артефактые очки. — Все в порядке, старик.

Проговорил я хриплым голосом, унимая колотящееся сердце и доставая из подсумка восстанавливающее зелье.

— Что-то не заметно, — хмыкнул директор, впрочем, тему развивать не стал, за что я был ему крайне признателен. -

— Что дальше? — спросил я у него. — У меня есть одна запасная метла, но, боюсь, еще одну такую войнушку мы не переживем.

— Да, нам нужно восстановиться, и немного отдохнуть, — признал Альбус, приводя себя в порядок заклинанием. — У меня также есть еще одна… Вот только как показывает практика, в небе тут может быть настолько же опасно, как и на поверхности. Впрочем, у меня вроде бы было кое что…

Он залез в безразмерный карман, что-то там сосредоточенно выискивая. Затем, вытащил оттуда маленькую фигурку и, размахнувшись, кинул поодаль от нас, отменяя заклинание уменьшения. Фигурка быстро начала расти, превращаясь…

— Это что, танк?! — с удивлением смотрел я на все увеличивающийся в размерх громадный танк, больше похожий на гусеничный сухопутный корабль с нацисткой символикой, а также надписью «Ratte» на правом борту. И он действительно был огромный, длинной больше тридцати метров и высотой с двухэтажный дом, окруженный пулеметами и стволами зениток. На верху особо выделялась монструозная на вид пушка.

— Один из образцов сплава магии и технологии, которые использовал Геллерт в войне. Собственно в основном для того, чтобы пробить защиту укрепленных поместий. — сказал Альбус.

— А почему ты не использовал его против демонов? — недоуменно спросил я. — Эта штука бы нам точно пригодилась!

— Он слишком неповоротлив, — покачал головой директор, что-то выводя волшебной палочкой. — Да и управлял им обученный персонал в несколько десятков человек. Я захватил его, чтобы разобраться, как устроен, но как-то руки не дошли. Сейчас посмотрим…

После очередного пасса, двигатель огромного железного устройства вдруг хлопнул, сзади вышла струя черного дыма, и мотор начал гулко тарахтеть со звуками, похожими на набирающий скорость поезд. Сама сухопутная баржа мерно затряслась под этот звук. Гусеницы пришли в движение, и танк двинулся вперед, не дожидаясь нас.

— Так и было задумано? — спросил я у директора, который уже доставал запасную метлу.

— Не совсем, — ответил старик, взлетая и направляясь к крыше этого сооружения.

— Ясно, — я тоже поспешил вытащить из сумки запасной «чистомет», спустя минуту уже приземляясь на площадке, между зенитных орудий. Дамблдор уже с удобством расположился под зонтиком на удобном кресле, доставая из кармана термос с чаем, или чем-то еще, и прочие запасы, очень похожий в этот момент на простого дедушку на отдыхе. Если не учитывать, что мы находились непонятно где, посреди пустыни, среди орд демонов и ехали на огромном немецком танке.

— Сюр какой-то… — помотал я головой, на всякий случай проверяя оклюментные щиты. Но они были в порядке.

— Что? — поднял бровь Дамблдор, макая в стакан какое-то печенье.

— Да нет, ничего, — трансфигурировал я себе похожее кресло, опускаясь на него. Следовало бы озаботиться еще защитой. Вряд ли даже те подземные черви прокусят несколько слоев брони, но вот с воздуха могла прилететь еще какая-нибудь хрень. Так что потратил едва накопившуюся энергию на создание еще одного слоя защиты, вдобавок к поставленной директором. — Так, я кажется не расслышал, где ты взял такой танк?

— Потому что я и не говорил, — спокойно ответил директор, и замолчал, наслаждаясь чаем. Я также достал приготовленные Кричером припасы. Есть не особо хотелось, но организм требовал энергии, во всех смыслах.

— И все же, — продолжил я, видя, что тот не собирается отвечать. — Может быть расскажешь что у вас там произошло с Геллертом?

— Не имею ни малейшего желания, — отозвался старик.

— Хотя бы в общих чертах, — было любопытно мне. — К тому же, я уже говорил, что в том месте мы находили остатки немецкой техники. Значит, Грин-де-Вальд тоже интересовался подобными местами.

— Геллерт всегда интересовался тем, что способно дать преимущество, это не новость, — фыркнул Альбус. — Но не думаю, что тот как-то связан с демонами. Даже он понимает, что это очень глупая затея. Смертельно глупая. Скорее всего их заинтересовал тот минерал, устойчивый к магии. Ну и остатки цивилизации, следы которых ты видел в древнем городе.

— Может быть, — пожал плечами я. — А может быть и нет. Ты же лучше его знаешь, как никак были друзьями. Может быть он что-то говорил про это.

— Были, когда-то. Но язык дружбы — не слова, а смыслы, — посмотрел на меня Альбус с раздражением. — У нас была общая идея, пути к которой разошлись, вот и все.

— Всеобщее благо? — хмыкнул я.

— Именно оно, — произнес директор. — Ты говоришь так, как будто это что-то плохое.

— Да нет, — подумав, ответил я. — Просто не особо достижимое, а по-этому глупое.

— То-есть, по-твоему мечты это глупость? — иронично проговорил он. — Не слышал ничего более категоричного.

— Нет, но Грин-де-Вальд казалось бы упорно шел к этой «мечте», и вот к чему это привело, — вывернулся я из словесной ловушки.

— Геллерт, в отличие от меня, видел «Всеобщее благо» как магократию, причем с собой во главе, — с сожалением, произнес директор. — Только я увидел это слишком поздно. Да, маглы опасны, старые порядки также не совершенны… Но попытка порабощения с возникновением единого магического сословия, гораздо более опасна, чем обыкновенный присмотр и контроль. В конце концов, это бы не привело ни к чему хорошему и для нас. Ассимиляция — это естественный процесс, который не остановить.

— То есть, по твоему, маги в будущем ассимилируются с простецами? — хмыкнул я, мало представляя такой исход.

— Как я и говорил, это естественный процесс, — ответил Альбус. — Может быть через двести, пятьсот, или тысячу лет — но это случится. Вопрос в том, как именно это произойдет. Нельзя отгородится стеной Статута, и надеястья, что все останется как прежде. Наши миры тесно связаны, гораздо теснее, чем многие думают.

— А что на счет… БАХ!!! — откуда-то снизу раздался мощный удар по железу, а поверхность песка забугрила вокруг нашего железного корабля.

— Оставим истории до следующего раза, — произнес Дамблдор, со вздохом разочарования вставая с кресла.

— Нда, пожалуй, — повторил я его действия, всматриваясь в бурлящий под нами песок. Было такое ощущение, что это не совсем те твари, что пытались меня сожрать в прошлый раз. А что-то явно покрупнее.

«Если бы возможно было построить Вавилонскую башню, не взбираясь на неё, это было бы позволено.» © Франц Кафка

***

— Это что еще за мутанты?! — ошеломленно смотрел я на гигантских песчаных червей, которые периодически вылезали из-под песка и пробовали на вкус высокие борта нашей «посудины». Словно какие-то рыбы они выныривали из глубины песка, и со скрежетом таранили прочный металл. Впрочем, в отличие от обычных червей, у них были небольшие лапки, которыми те пользовались для рывков.

— Любопытно… — с интересом смотрел на порождений песчаной фауны Альбус. — Они одновременно похожи на магическую вариацию microchaetus rappi — гигантских африканских червей, и scincus scincus — пещаных сцинков… и тех и других я видел в песках Шумера, но это явно какой-то другой вид!

— Это конечно очень интересно, но что мы будем делать? — спросил я Дамблдора, который вместо того, чтобы атаковать, просто наблюдал за несколькими таким тварями.

— Я думаю… ничего, — ответил тот, поворачиваясь ко мне. — Не думаю, что четыреста миллиметров зачарованной брони по силам этим созданиям. Тем более, что сражаясь с ними мы потратим остатки сил, которые явно будут нужны в будущем. Наша цель — восстановиться, и быть максимально эффективными для сражения именно с демонами. В отличие от них, эти создания другой природы, и не нацелены нас убить. Я считаю, что поняв бесполезность попыток, они просто оставят нас в покое. Рано, или поздно.

— Хорошо, — принял я его аргументы, хотя и уже хотел ударить каким-нибудь заклятьем. — Главное, чтобы вместе с ними не пришел кто побольше.

И стоило мне сказать последнюю фразу, как звуки ударов о железо стихли, а песок прекратил свое беспрестанное шевеление вокруг гусениц огромного танка. И, казалось бы можно было расслабиться, однако интуиция вдруг засигналила о предстоящих неприятностях.

— Ф-Ф-А-Х!!! — взметнувшийся вверх столб песка предзнаменовал, что интуиция не ошиблась в своих оценках. Огромная… по настоящему огромная голова, отдаленно похожая на голову дракона вылезла вверх, взметая взметая вверх тонны песчинок, и безошибочно уставилась на медленно дрейфующее творение немецких гениев.

Глаз у чудовища не было, их заменяли темные пластины над гигантской пастью, однако складывалось полное ощущение, что он смотрит именно на нас.

— Что?! — воскликнул я, в ответ на укоризненный взгляд из-под очков-половинок.

— Ничего, просто… помолчи пожалуйста, в следующий раз, — отвернулся директор, посылая сразу несколько диагностических заклинаний. — Некоторые мысли, лучше не озвучивать. Тем более, в таких местах.

— Ты всерьез думаешь, что это я это призвал? — недоуменно произнес я, также посылая в сторону песчаного дракона несколько заклинаний. — Тогда… выход отсюда, миллиард галлеонов, решение от всех проблем!

— Боюсь, это не так работает… — пробормотал Альбус, в то время, как исполин, с легкостью разрезая толстыми наростами песок, двинулся в нашу сторону. Директор же в этот момент, кажется, разбирался с чарами, наложенными на творение Грин-де-Вальда.

— Что будем делать? — вновь спросил я старика, немного занервничав. Наш танк был этому подобию драконов на один укус. Логичнее всего было бросить его, и улететь. Не знаю, как уж эта тварь ориентируется в пространстве, но по воздуху было больше шансов оторваться, чем на неповоротливой посудине.

— Постой здесь, — наконец прекратил волшбу Альбус, довольно быстро для своего возраста метнувшись к люку на верхушке танка. — Я сейчас.

— Всмысле… — не понял я, — а мне что делать?

— Попробуй навесить на него маячок, и немного задержать… — донеслось уже из глубины машины, затем Дамблдор скрылся внутри.

— Маячок… задержать? — непонимающе переспросил я, уже в пустоту. — Мерлин… как?!

Исполинская тварь и вправду не производила впечатление той, что нужно как-то привлекать. Приоткрытая пасть с несколькими рядами огромных зубов направлялась четко в нашу сторону, оставляя загадкой, насколько большой является уже все тело. Приостановить такую, или, хотя бы, отвлечь — я не очень понимал как можно это сделать. На всякий случай, я достал метлу, положив ее рядом с собой. Не знаю уж, что задумал старик, но запасной выход точно не повредит.

— Задержать, значит… — пробормотал я, прогоняя по жилам едва восполнившуюся энергию. — Хорошо. Bombarda Maximа, triplex!

Звенящее от налитой в него силы заклятие бомбарды пробило устремилось к пасти чудовища, залетая прямо в пасть монстра, и…

— П-ш-ш… — струйка дыма, едва заметная с этого расстояния, дала понять — что дела идут куда-то не туда. Мне кажется, монстр даже не заметил мое заклинание… впрочем, немного ускоряясь.

— Альбус, это не так просто…corvus!!! — в сторону пасти с громким хлопком устремилась настоящая туча черных, похожих на стрелы. В мгновение ока преодолев быстро сокращающееся между нами расстояние, они темной мошкарой облепили всю морду дракона, увязнув в естественной броне. — Creptius!

Сразу после фразы — активатора, сотни птиц, врезавшиеся в пластины на месте глаз, предусмотрительно захлопнувшей свою пасть твари, с жутким криком подорвались с мощностью пары десятков бомбард, заставив морду чуть дернуться, но все так же двигаться в нашем направлении. Только чуть более устремленно.

— Альбус! — уже закричал я, поняв, что обычные чары будут также бесполезны против песчаного дракона также, как и против демонов. А расстояние между нами сокращалось с неумолимостью несущегося по рельсам состава. — Что бы ты ни хотел делать, сейчас самое время!!!

Вновь, словно по запросу, после моих слов, до этого стоящее неподвижно дуло главного калибра вдруг пришло в движение. А я понял, что задумал Дамблдор. Если у танка остались те артефактные снаряды, которыми Геллерт вскрывал защиту поместий, сейчас самое время было ими воспользоваться. Вот только я стоял у самого ее конца…

— Дьявол!!! — бросился я в сторону, а затем — разрывающий барабанные перепонки выстрел на секунду вывел меня из реальности, одним звуком перегрузив защитные артефакты.

— Бам!!! — уже приглушенный артефактами взрыв черным столбом взметнулся вверх на месте монструозной морды. В разные стороны разлетелась вязкая клейкая жижа, плавя песок словно кипяток снег.

Булькающий вопль пораженного чудовища, инфразвуком разнесся, казалось, по всей пустыне. Затем взметнувшаяся вверх стена песка скрыла его с головой, а огромная перемещающаяся в сторону от нас гора ознаменовала то, что в схватке между союзом магии и технологии, а также мутировавшей фауной — победило первое.

На самом деле, удивительно… Я уже был готов улетать отсюда со всех ног. Гордость — гордостью, но, как я и учил детишек, есть схватки, которые лучше избежать, чем принимать вызов. Правда, Альбус, похоже, считал иначе.

— Ты успел навесить маячок? — первое, что спросил старик, вывалившийся из люка. Волосы его торчали в разные стороны, мантия была грязной, да и на лице осталось немного сажи. Сейчас, он был больше похож на старого трубочиста, чем на уважаемого мага. Впрочем, бытовая магия творит чудеса. Один взмах палочкой, и серая мантия вновь стала серой и будто только что отглаженной.

— Кх-м… да, — поперхнулся я в кулак от вида директора. Маячок я успел навесить еще в самом начале, и заклинание показывало, что гигант быстро удаляется с места короткого боя. Видимо, ему не очень понравились артефактные снаряды.

— Хорошо, — невозмутимо продолжил маг, проверяя округу, и вновь воссоздавая себе кресло, вместе со всеми атрибутами. — А сейчас, нам нужно все-же немного отдохнуть.

— Как скажешь… — ответил я, все еще немного шокированно. Чем больше я узнавал Альбуса, тем больше я его не понимал его спокойстви. Тот, на моей памяти, только один раз изменил своей привычке, и то, когда мы попали сюда. Разве что витиеватые речи сменились короткими и емкими словами по существу. Интересно, это потому, что стихия света так влияет на сознание, или он часто бывал в таких ситуациях…

***

Чадя едким дымом, гигантский железный корабль, оставляя за собой бугры от гусеничных пластин, медленно перекатывался через море песчаных барханов. Со стороны, он действительно был похож на немного странный огромный баркас, преодолевающий застывшие волны песка.

Небо, хмуро затянутое низкими облаками, практически не пропускало солнечного света. Так что вокруг весь ландшафт представал однообразно грязно-желто-серым.

Солнце клонилось к закату. Его багровые отблески изредка пробивались сквозь облака, красными вспышками появляясь на небосводе и тут же исчезая в плотной завесе сменяющих друг-друга серых овалов. Иногда, между облаков проскальзывали красные молнии, далеко по пустыне разнося свои рокочущие разряды.

На железном плато, между ощерившихся в устое небо стволов зенитных орудий вдаль всматривались двое магов, неуловимо похожих, но все же настолько разных, насколько могут быть разными уголь и снег.

— Скажи мне, сколько зелья удачи ты использовал? — мрачно произнес Дамблдор, смотря на видневшуюся вдалеке темную стену песка, которая приближалась к нам с неумолимостью горного обвала. Появившись как маленькое темное облако на горизонте, оно за считанные минуты разрослось до вала темного песка, от которого мы бы может быть и успели убежать, но к несчастью, пустынная буря шла именно с той стороны, где находился неведомый артефакт.

— Пузырек, всего на шесть часов, — удивился я вопросу. До этого директор и вовсе молчал. То ли медитируя, то ли просто не хотел отвечать на мои вопросы. Возможно, верно и то и другое. Впрочем, я также не особо настаивал, пытаясь восстановить как можно больше магической энергии.

Демоны нам больше особо не докучали. За несколько часов путешествия, нам попалось всего несколько маленьких групп, которые быстро стирались в пепел совместными усилиями. Немалую помощь в этом оказывали и установленные на танк орудия. Артефактные пули, как оказалось, вполне себе действовали и на демонических отродьях. Другая местная фауна и вовсе исчезла, то ли взяв пример с песчаного дракона, то ли поняв бесплодность попыток пробиться через зачарованную сталь. Под конец Дамблдор и вовсе, казалось, задремал, открыв глаза только после того как полный внизу изменился на горячие потоки воздуха, что предлекри появление бури.

— Ясно, — коротко ответил Альбус.

— Ты думаешь, что это из-за Феликса? — скептически произнес я, подумав, что если где и было обратное действие «неудачи», так это в момент, когда я, не разобравшись, пошел к Альбусу предъявлять претензии о книге. Ну и, разумеется, вишенкой на торте стало попадание в очередное закрытое пространство из-за ловушки Волдеморта.

— Не знаю, — пожал плечами маг. — Но очень похоже на то. Выглядит так, что ты буквально притягиваешь неудачу.

— Вообще, мы оказались здесь, после того, как ты разрубил диадему, — указал я на очевидный факт. — Так что не стоит все сваливать на меня.

— Возможно, — невозмутимо продолжил директор. — Я действительно не заметил ловушку Тома… Но удача, как и ее обратная сторона, может влиять и на тех, кто рядом с тобой. И чем больше ты влияешь на окружающих, тем больше и влияние неудачи.

— Отлично, — хмыкнул я. — Давай теперь все сводить к удаче…

— Ты не так понял, Сириус, — взглянул на меня Альбус. — Я не говорю, что все, что происходит с нами — это действие Феликса. Но нельзя не принимать во внимание этот факт. Обычно, если результат был достижим и собственными силами, или не так важен, или зелье просто натолкнуло на удачную мысль, то общий «запас удачи» с лихвой покрывает заем. Но, если результат был по-настоящему силен… Скажи, твоя цель, достиг ли ты ее?

— В целом… да, — припомнил я сформулированный самому себе запрос.

— Ясно… А как именно судьба преподнесла тебе подсказку? — продолжал задавать вопросы Альбус. — Это было воспоминание, видение, или, может быть удачная встреча?

— Скорее, ответ свалился на меня сам, — хмыкнул я, вспоминая удар книгой по голове. — А это важно?

— Да. Надеюсь, ты не загадал слишком многого, — еще больше помрачнел Дамблдор, затем начал собирать разложенные на столе вещи. — Собираемся. Это явно Самум, попробуем переждать его внутри. Я включу защиту на максимум, но будь готов ко всему.

— И это все? — озадаченно спросил я его. — К чему ты вообще завел этот разговор, раз все понял сразу?

— Я понял не все, — соизволил ответить мне директор, наколдовывая дополнительную защиту от ветра. Песчинки также во всю бились в мой щит, выставленный артефактом. В отличие от меня, Альбус артефактами вообще не пользовался. Разве что кроме меча Годрика.

— И?

— Когда ты заявился ко мне в кабинет с претензией по той книге, я подумал, что твоя цель заключалась именно в ней. Это вполне достижимая цель, тем более, что копия ее уже была в библиотеке. Но это была не она, верно? — спросил меня директор. — Значит, я не учел обратное действие Феликса в своих расчетах, вот и все. Иначе вообще не взял бы тебя с собой.

— Ну…

— Сейчас уже ничего не поделаешь, — продолжил Альбус, открывая люк. — Но я искренне надеюсь, что ты действительно не загадал ничего невыполнимого. Иначе, велик шанс нам вообще отсюда не выбраться. По крайней мере тебе.

Дальше он просто спрыгнул вниз, в прямом смысле уйдя от продолжения разговора.

— Очень обнадеживает, — произнес я, когда мы оказались внутри. Спустившись по длинной лестнице, я с недоумением смотрел на вполне себе просторное помещение, размерами с хорошую квартиру, освещенное артефактами. Тут же была небольшая кухня, смотровой отсек, пульт… явно раскуроченный взрывом, и еще одна дверь, по расположению похожая на дверь в хранилище боеприпасов и еще пара люков.

— Не я решил поиграть с Фортуной, — сказал директор, присев за небольшой столик. — Как и игры со временем — это очень опасная затея.

Внутри практически вплотную подошедшая буря чувствовалась не так опасно. Собственно, кроме небольшой вибрации корпуса внешних проявлений Самума не было больше никаких.

— Судишь по себе? — намекнул я на его явно несоответствующий возрасту вид.

— В том числе, — неохотно ответил Альбус, нажимая на какие-то уцелевшие кнопки, помогая себе бузинной палочкой, восстанавливая раскуроченное, после чего свет в помещении мигнул, и снова начал светить ярким светом. — Все, защита работает на максимум. Посмотрим, сколько хватит артефактов…

— А что случилось с пультом? — спросил я его, переводя тему.

— Здесь была защита от посторонних, — кратко прокомментировал он, а я понял, откуда те следы взрыва на его одежде. — Теперь осталось только ждать. Надеюсь, буря быстро утихнет…

***

— wingardium leviosa… — уже несколько минут мы с Альбусом тренировались в чарах левитации, расчищая пространство вокруг занесенного песком танка. Не знаю, как на счет моих предсказаний, а Дамблдор точно накаркал, и буря не утихала практически всю ночь, превратив танк в блестящее на солнце зеркало.

Никогда бы не подумал, что такое скажу, но я был рад, что на Грин-де-Вальда работали лучшие умы Германии, превратив эту кучу железа в настоящую мобильную крепость. Артефакты выдохлись за полчаса до конца бури, и за эти полчаса магический Самум стесал половину всей брони, наждачкой пройдясь по закаленной стали словно по простой деревяшке.

Стволы зениток и пулеметы вообще словно корова языком слизала, навевая воспоминания о подобном вихре в горах Антарктиды. Только главный калибр, явно дополнительно защищенный из-за огромных нагрузок, остался на своем месте, лишь немного истончившись. Так что я был несказанно рад, что у Директора в кармашке завалялся этот танк. Впрочем, туда он и отправился. Дальше мы продолжили свой путь уже на метлах.

Восстановить резервы мы уже успели, а метлы были не в пример быстрее, чем неповоротливый железный монстр.

Сверяясь с «компасом», мы несколько часов в бодром темпе летели по неуловимо изменившейся пустыне. К счастью, демонов либо спугнула буря, либо они просто закончились, но по пути мы не встретили ни единой души. Но вот что-то интересное начало появляться довольно скоро.

***

— Мне кажется, я уже видел подобное… — с искренним любопытством рассматривал светлый маг виднеющийся снизу город. Его квадратные, выстроенные словно по линейке строения лучами расходились откуда-то из центра, образуя идеальный круг с остатками явно высокой в прошлом крепостной стены.

Строения были занесены песком и изрядно побиты временем. Некоторые здания были обрушены, за место некоторых зияли пустоты, однако сверху было явно видно, что это именно созданный по единому плану город, а не какие-то разрозненные дома из песочного цвета камня.

— И где? — также рассматривал я остатки древних построек. Однако, больше всего меня занимал виднеющийся вдали темный объект, в направлении которого, видимо, мы и летели все это время. И он был похож на…

— Это явно Шумерский город, — вслух размышлял директор. — Подобная архитектура, а также фауна характерны именно для них. Но я не слышал о том, что Шумеры пришли после Сопряжения Сфер… Тем более, что даже сейчас их потомки вполне себе обитают в лакуне междуречья. Так как же этот город оказался в этом демоническом боларе?

— Возможно, это просто часть Междуречья? — предположил я. — После этого Сопряжения, оторвался как-то, как и та часть Антарктиды.

— Ты не понимаешь, — отмахнулся от меня директор. — Согласно теории Эверта, при конъюнкции…

— Ты прав, я не понимаю, — оборвал я опять пустившегося в дебри магической теории директора. — И если честно, мне даже не очень интересно. Но то, что я понимаю, так это то, что нам нужно скорее вернуться обратно. И если твоя стрелка не врет, нам вот в ту зловещую пирамиду.

Показал я рукой на виднеющийся вдали выполненный из темного камня величественный храм, построенный из поставленных друг на друга параллелепипедов. Он был похож на странную пирамиду, только верхушка заканчивалась не треугольником, а ровным срезом.

— Невежда. — припечатал тот, впрочем, отвлекаясь от разглядывания зданий. Мне показалось, или Дамблдор немного обиделся на то, что прервал его лекцию. Впрочем, он быстро сменил восторженное любование древностью на рабочий лад. — Это не пирамида, а зиккурат… Но ты прав, похоже, нам именно туда.

„Если вы попали в чёрную дыру, не сдавайтесь. Выход есть..“ (с) Стивен Уильям Хокинг

***

— Послушай, Альбус, у меня что-то с метлой, — проговорил я, когда древко в моих руках внезапно начало странно вибрировать, а сам артефакт как будто бы начал терять управление, периодически проваливаясь в «воздушные ямы».

— У меня тоже, — ответил Дамблдор, спустя несколько секунд. А я заметил, что тот также крепко зажал рукоять руками. — Что-то мешает работе чар.

Мы пролетели всего лишь пару кварталов древнего города, как уже начались проблемы. Но я и подумать не мог, что проблемы будут именно с метлой.

— Снижаемся? — отлетел я немного назад, где минутой ранее метла еще вела себя как порядочный артефакт, не стремясь сбросить своего наездника. Однако и там проблемы не закончились.

— Похоже на то, — первый начал спускаться старик, прощупывая пространство под нами разнообразными чарами, ну а я последовал вслед за ним. Также использовав несколько заклинаний, которые ушли под песок и ничего с собой не принесли. Впрочем, осторожность точно не помешает. Кто знает, что еще скрывается под пластами песка.

Под конец полета, Дамблдор, нелепо взмахнув руками, быстро полетел вниз, впрочем, успев наколдовать себе подушку на месте приземления. Я спускался еще быстрее, чувствуя, как артефакт довольно быстрым темпом приходит в негодность. И кое-как успел приземлиться до его окончательной поломки.

Впрочем, парой секунд позднее, метла уже даже не ощущалась как артефакт. Теперь это была обычная метла, даже не слишком удобная, чтобы ей что-то подметать.

— И в чем причина? — недоуменно осматривал я напрочь лишившийся способности к полетам“чистомет»

— Мне кажется, я знаю, — произнес до этого молча осматривающий свою метлу старик, хмуро поглядев в сторону возвышающейся за несколько километров черной постройки. — Это Зиккурат. Он поглощает магию, до которой может добраться.

— Странно, — взмахнул я палочкой, создавая на пробу парочку заклинаний. — Магия же работает. Почему тогда метла перестала?

— Потому, что ты постоянно подпитываешь их своей силой, — ответил Дамблдор. — А метлы имеют в себе небольшой накопитель открытого типа, который постоянно вбирает в себя энергию, разлитую в пространстве. А ее нет, неужели, не чувствуешь?

— Как-то не особо, — пожал я плечами. С чуствительностью у меня как-то не складывалось. Да и просто не было надобности раньше. Впрочем, если посмотреть немного другим взглядом, окружающее нас пространство действительно было несколько серым. — А если переделать метлу на прямую подпитку?

— Уже поздно, — ответил старик, аккуратно складывая метлу в безразмерный карман. — Накопитель разрушился, вместе с ним и большинство зачарований. Метлы слабо экранированы от таких воздействий…, а чтобы зачаровывать снова, уйдет слишком много времени. Лучше на этом.

Он вновь достал фигурку танка, увеличивая блестящий корпус в размерах. На этот раз забираясь наверх, трансфигурировав под собой удобную лестницу. Лесенка на самом танке была сточена до основания. Я также проследовал следом за ним, немного ускорившись, когда нижний пролет стал осыпаться обычным песком.

— Ну и зачем так делать? — с укоризной спросил его я.

— Это не я, — спокойно возразил маг. — Зиккурат выпивает магию не только из пространства. Сам попробуй.

Я последовал его совету, трансфигурировав пару птичек. Которые истаяли в воздухе буквально через несколько секунд, после того, как я их сотворил, превратившись в невесомую пыль, сконцентрированную трансфигурацией.

— А вот это уже… плохо, — произнес я мрачно, осознавая перспективы. Хотя и магии я в них вложил самый мизер, но просуществовать птички должны были как минимум пару часов. — Кому вообще понадобилось такое строить?

— Могу лишь догадываться, — пожал плечами Альбус, пассами палочки запуская двигатель танка и направляя его прямо по главной улице. — Сам подобный способ сбора энергии далеко не нов. Египетские пирамиды также служат цели сбора магии, но действуют не настолько агрессивно, иначе бы жить рядом с ними было бы попросту невозможно. Ума не приложу, зачем кому-то было нужно строить подобное…

— Держу пари, этот кто-то явно связан с демонами, — заметил я. — Скажи, чем это грозит для нас. Я так понимаю, чем ближе мы мы будем к этому зиккурату, тем сильнее эффект?

— Возможно… — ушел в свои мысли директор, после того, как в очередной раз достал стрелку, и она четко указала на усеченную пирамиду из черного камня. — В любом случае, нам придется это выяснить.

***

Мерный рокот мотора разносился по пустынному тракту, посреди заброшенного города. Гусеницы уверенно загребали песок, из трубы чадил мерзкий дым, справа и слева от нас сверкали пустыми глазницами окна полуразрушенных зданий. Некоторые были чуть более сохранившимися, другие — и вовсе снесенными под основание. В целом, складывалось ощущение, что в уничтожении древнего мегаполиса постаралось не только время, а что-то еще.

Чем дальше мы продвигались в глубь города, тем больше памятников древней архитекруры сохранялось. Когда мы преодолели огромную арку местами неплохо сохранившейся внутренней городской стены, и вовсе увидели гигантскую диковинную статую, замурованную в стену, размерами как бы не все десять метров.

Статуя имела человеческую бородатую голову, тело быка, а также обломанными остатками крыльев. Если смотреть на скульптуру спереди, казалось, что она неподвижна, а если сбоку будто бы начинала двигаться. При взгляде наискось у скульптуры вовсе чудилось пять ног.

Впрочем, всю скульптуру поперек пересекала гигантская трещина. Вторая такая-же и вовсе была разрушена практически до основания, оставив после себя только огромную вмятину в стене. Дамблдор даже немного приостановился, вдумчиво изучая сохранившиеся надписи.

— Теперь я точно уверен, что это была часть древней Шумерской цивилизации, — произнес тот, явно воодушевленный находкой. — Эти статуи изображают шумерско-аккадское божество Ламассу. Их часто устанавливали на въезде в города и входах в царские дворцы, для защиты от темных сил. Считалось, что чем больше размер статуи, тем больше ее защитные свойства.

— Не больно то это им помогло, — хмыкнул я, наблюдая огромный пролом в стене за несколько метров от ворот. — «Темные силы» явно зашли с другого хода.

— Зло никогда не стучится в парадные двери, не проложив тропинку заранее, — указал Альбус на темные очертания Зиккурата.

***

— Так ты думаешь, что это все-таки демоны его построили? — спросил я его, когда мы продолжили путь.

— Вполне возможно, — вновь ответил Дамблдор. — Впрочем, темных магов хватало и в древние времена. Демоны сами практически не способны на созидание. Только под принуждением.

— Надеюсь, что кто их принуждал уже давно рассыпался на кости, как эти бедолаги, — кивнул я на несколько выбеленных временем и песком костей, что начали встречаться нам по пути.

— Мы оба с тобой знаем, что смерть — это абсолютно точно не помеха, чтобы отравлять жизнь живым, — отозвался директор, заставив меня на секунду напрячься. Он совершенно точно не должен был знать о личе… Впрочем, последующие его слова немного меня расслабили — И Том это доказал. Чего-чего, а ума ему не отнять. Надо признать, что ловушка была выставлена очень и очень умело. Он знал, что я мало пользуюсь артефактами, больше полагаясь на Фоукса. Без портала вырваться отсюда просто невозможно.

— Что-то не сходится, — поразмыслив, произнес я. — Волдеморт знал, что я буду вместе с тобой, иначе бы не внес в химеру знания обо мне. Значит, и про то, что портал может быть также мог догадываться. То есть, либо он, либо его соглядатаи узнали, что мы планируем отправится вместе. Твой агент — он точно именно твой? Кстати говоря, кто он?

— Я уверен в нем, как в самом себе. Да и мне кажется, ты немного поспешил с выводами, — ответил Альбус. — Это была химера, но не обычный мясной голем. Иначе бы он просто не мог использовать заклинания. Я полагаю, что раньше это был маг, которого превратили вот в это…

— Это как? — не понял я.

— Не буду тебе описывать все подробности, но если рассказывать в общих чертах, то под воздействием специального ритуала можно изменить тело мага, искусственно раздув его средоточие, а также с помощью легилименции задать программу действий. При этом, сам человек еще жив…, но это действительно запретная магия, — помрачнел директор. — Судя по всему, раньше это был маг на уровне мастера. В сражении он ощущался намного сильнее, хоть и использовал только одно заклинание. И Том сделал с ним вот «это», чтобы достать меня.

— Все равно не сходится, — покачал я головой. — Откуда-то он меня ведь знал. И ты так и не сказал имя своего «агента».

— Этот несчастный был лишен свободы воли, но не разума. Семья у вас крайне приметная, мог видеть твою фотографию, или просто догадаться. Или это вовсе один из тех бедолаг, которых вы с Люциусом отправляли в это место. Они вполне могли найти дух Тома, но справится с ним не смогли, — произнес директор с явным намеком. — Ну а насчет имени… я не могу и не собираюсь его раскрывать. Ты же не хочешь поделиться со мной, зачем ты и твой вассал регулярно прочесываете запретный лес?

— Грибы собираем, — мрачно ответил я. Все-таки проговорился парнокопытный. Ненавижу кентавров. — Но мои дела пока что не заводили нас непонятно куда, и точно не связаны с духом Волдеморта, гуляющим на свободе, пока мы тут.

— Ну а имя моего агента, я уверен, что так же с этим не связано. Тебе достаточно знать, что этот человек очень надежен, и я ему доверяю. — уверенно ответил директор. И, предвосхищая мой очередной вопрос добавил: — К тому же, после его возвращения, я проверил его всеми возможными способами. И если тебя это не убедило, времени, чтобы соорудить такую ловушку у него просто бы не хватило… Здесь явно результат многих недель, если не месяцев. Он же пробыл в Албании всего пару дней, и то, по моей большой просьбе.

— Ну как знаешь, — хмыкнул я, немного успокоившись. В целом, подспудно я также полагал, что именно мои действия подтолкнули осколок души Реддла на активные действия. Если предположить, что одна из поисковых групп все-таки обнаружила Волдеморта, они вполне могли не справится, просто отдав духу вместилище, вместо подобного исхода с Квиррелом в книге….

— Я чувствую отголоски демонической магии, — внезапно проговорил директор, останавливая танк, дуло которого повернулось к горе песка, скопившейся у одного из снесенных до основания зданий.

— А это что еще такое? — я послал в гигантскую гору песка воздушные чары, которые снесли песок в сторону, открывая вид на очень странную композицию. Кусок темного камня, явно небрежно обтесанный по бокам и напоминающий большой гвоздь был вбит в остатки фундамента, нанизав на себя два гниющих, несмотря на жару человеческих тела. Вроде бы человеческих…, но без единого клочка кожи. Мышцы, вены и внутренности смотрели наружу, прикрытые остатками истлевшего балахона. Тела были покрыты язвами разложения, которые пожирали кости и оставшуюся плоть, постоянно регенерирующую обратно. После того, как слетел слой песка, их конечности слабо задергались, а глаза начали вращаться, пытаясь увидеть нас. — Мордред… они еще живы!

— Не совсем, но не думай их освобождать, — предостерег меня Директор. — Это, судя по описаниям, Эг-мумии, обратившиеся в демонов ради бессмертия египетские маги и колдуны… Но вот кто их так проклял?

Услышав нашу речь, агонизирующие мумии задергались немного активнее, пытаясь что-то сказать. Но было бы затруднительно сделать это, учитывая, что каменный гвоздь проходил прямо через их рты, выходя… с другого конца. Особенно не повезло нижнему. Но вот это проклятие… я совершенно точно видел его раньше в фамильных книгах. Проклятие вечного гниения, которое было настолько же мерзким, сколь эффективным, внедряясь в средоточие мага и пожирая плоть несчастного за счет собственной же энергии.

— Знакомое проклятье, — мрачно сказал я. — Это наше фамильное… либо очень похоже на него.

— Думаешь, кто-то из Блэков уже был здесь? — с любопытством взглянул на меня Альбус. — Эг-мумии далеко не самые слабые демоны. Даже, я бы сказал, одни из сильнейших, учитывая, их бессмертие.

— Надеюсь, что нет, — ответил я. Встреча с еще одним родственником — нежитью была бы слишком. Хотя тенденция настораживает.

От размышлений меня отвлекло чувство надвигающейся угрозы. И спустя пару секунд на грани восприятия вспыхнул красный огонек поставленной метки. Которую я поставил на песчаное чудовище. И, похоже, оно решило взять реванш.

— Альбус, маячок! — оповестил я нахмуренно посылающего в разные стороны чары директора. — Эта тварь снова приближается.

— Да, и похоже, она здесь не одна… — ответил тот, посылая белый луч куда-то в руины, откуда раздался вопль сгорающего в белом пламени демонического уродца.

— Никто не умирает добровольно. Нас всегда подталкивает к этому кто-то живой и кто-то мёртвый. Вот почему мы нуждаемся в мёртвых и храним их в ящиках. © Борис Виан

***

— Bh-ya… — из груди одного из уродцев донеслись булькающие звуки, явно не сулящие ничего хорошего.

— Ifla…

— Стой! — с силой толкнул мою руку Альбус, сбивая заклинание, которое угодило в рядом стоящее здание, снося строение до основания.

— Мордред! Что ты творишь?! — повернулся я к директору, в то время как немертвое создание продолжало булькать что-то на странном, чуждом языку наречии.

— Bh-ya… ya-ya-yahaah–e’-yayayayaaaa…

— На столбе рунная цепочка, оно заперто и не сможет навредить! — ответил Альбус, трогая творение немецких гения с места. — Так их не уничтожить…

Мотор танка взревел, баллонами сжирая как топливо так и магическую энергию. Неповоротливый металлический монстр, вздымая за собой фонтаны песка, понёсся к темному силуэту зиккурата. Под гусеницами мерзко захрустели щупальца «сарлаков», которые за несколько минут нашей остановки, как видно, успели незаметно подобраться под днище сухопутной баржи. До исполинского сооружения нас отделял жалкий километр, который, впрочем ещё нужно было пройти… и с этим оказались проблемы.

— Держись! — вдруг воскликнул Дамблдор, резко посылая танк в сторону, и многотонная конструкция врезалась в остатки какого-то здания, чудом избегая быстро расширяющегося темного круга, который вдруг открылся практически под колесами. Тот буквально поглощал солнечный свет, и мне сильно казалось, что попадаться в него нам точно не стоило.

Железный монстр, словно ледокол врезался в каменное строение, проламывая своим немаленьким весом все еще достаточно крепкие каменные перекрытия. В разные стороны брызнула каменная крошка, сверху падала пыль и обломки кирпичей, отскакивая от магической защиты. Машину затрясло, когда следом за первым зданием мы врезались еще в одно поменьше… затем еще, наконец выехав на более-менее чистую дорогу, которую уже начали заполнять демонические создания разных формы и размеров. Где-то впереди я с удивлением увидел хитиновый обломок черепа еще одного дракона, но, на этот раз вроде бы не пытающегося нас сожрать.

***

Мертвый город напоминал встревоженный муравейник. С высоты птичьего полета, если бы какая-то птица решилась окунуться в опасные вихревые потоки раскаленного воздуха, которые начинались с высоты нескольких сот метров, было видно, как со всего города, огибая огромный зиккурат мелкими ручейками, а затем и полноводной рекой собираются потоки мерзких на вид тварей, очнувшихся от своего забытья ради давно забытого вкуса человеческой крови.

Также сверху было видно огромный, уже не блестящий, а заляпанный всевозможными жидкостями монструозный танк, который чадя мотором упрямо проламывал себе путь сквозь все прибывающие и прибывающие волны демонических отродий.

Остовы пулеметных точек, а также зенитных орудий молчали, поврежденные песчаным вихрем. Однако, на площадке сверху, возле гигантской пушки, ничуть не хуже, а может быть даже лучше — огрызались заклятиями два мага, без устали уничтожающие ливнем заклинаний подобравшихся близко, или преграждающих дорогу демонов… и черт знает чего именно еще, веками сохраняющегося в песках древнего города.

Уже несколько раз им приходилось менять путь, пробивая путь прямо через древние строения, избегая все новых и новых сюрпризов, которые преподносили им враги.

***

— Bombarda triplex, máxima! — разрезая знойный воздух десятками полетели в разные стороны зарекомендовавшие себя против мелких мерзких фигур чары, сотнями подрывая выползающих с разных сторон тварей, похожих на мерзкую саранчу.

— Flamma lucis! — не остался в стороне Альбус, сжигая несколько преградивших дорогу гигантов, вынырнувших из развалин большой каменной башни. И тут же переводя огонь на тощие силуэты выбегающих на дорогу оборванцев, покрытых чудовищными язвенными наростами.

— Expulso duo! — устремились сразу несколько лучей по направлению к наиболее быстрым «кузнечикам», и парочке зловонных слизней, чередой взрывов уничтожая группу демонических созданий разметав их ошметки по песку вокруг, немного расчистив пространство вокруг.

— Это ещё кто?! — улучив момент, начал я наколдовывать дополнительные защитные чары на нашу площадку, которую на зуб уже несколько раз испробовали зацеписвшиеся за корпус твари. — Это что, местные жители?

— Были. Это куклусы… — не сразу ответил старик, посылая сразу несколько световых шаров, которые начали носиться между все прибывающими мутантами, выжигая их одного за другим. — Кажется, что-то вроде нежити… lux pila…

— Отлично, займись демонами! — сразу с радостью переключился я на новых противников. — Lapis spiculum maxima!

Целая гряда высунувшихся из песка острых шипов насадили сразу несколько десятков куклусов, разрывая их тела и лишая возможности быстро регенерировать.

С помощью пробивающих песок острых шипов я нейтрализовал их способность двигаться, а пользуясь воздушными лезвиями разрезал податливые тела пополам и отрывая им нижние конечности. Наконец практически привычный враг, с которым я знал как можно было бороться. Не то, что эти малоуязвимые для обычной магии гаденыши…

Альбус в этот момент световыми лучами выбивал особо бронированных и летучих демонов, которые представляли наибольшую угрозу. Вот с громким хлопком взорвался покрытый кислотными крючьями гигант, тяжело выползший прямо на середину тракта, свернувшись клубком.

Это ему не особо помогло, светящийся пульсар посланный Альбусом проскочил мимо колючек, и взорвал его изнутри, разбрасывая во все стороны внутренности и те самые колючки. Этим уже воспользовался я, перехватывая летучие снаряды и запуская их в рой еще одних летучих тварей с деформированными лошадиными головами, которые стаей летели в нашу сторону, сразу потеряв больше половины.

Менее крупные цели просто исчезали под гусеницами танка, иногда умудряясь как-то подняться на верхушку, где их сжигали навешенные мной и Альбусом чары. И пользуясь подобным разделением, мы даже неплохо справлялись, расчищая себе дорогу и мало-по-малу уменьшая поголовье демонов.

Вот только на самом деле, главную угрозу представляли все же не они.

Вихляя между дорогами, что несколько замедлило продвижение, мы не преодолели и половину пути, когда по началу тихий… А затем все более отчётливый грохот падающих зданий позади ознаменовал приближение обиженной нами твари.

Пока что она была ещё под землёй, лишь сметая стоящие на пути здания вместе с фундаментом, однако быстро прикинув расстояние до зиккурата, и нашу скорость, было понятно, что мы не успеем добраться до более монументального строения прежде чем та настигнет нас.

— Альбус! — перекрикивая шум от мотора, вопли мерзких демонических исчадий и грохот разлетающихся обломков камня окликнул я застывшего сосредоточенным столбом директора, показывая на огромное пылевое облако, которое оставляла за собой спрятавшиеся под землей тварь.

— Вижу, — спокойно произнес тот, не смотря на это оставаясь стоять на одном месте и откидывая заклинания в разные стороны. А вот гигантский ствол орудия, до этого направленный вперёд, начал неохотно разворачиваться в обратном направлении. Видимо старик всё-таки разобрался, как работает дистанционное управление.

Я хотел было спросить, на сколько ее хватит, но передумал, взглянув на сосредоточенное лицо старика с каплями пота, который одновременно управлял железным монстром и умудрялся швыряться заклинаниями в особо опасных тварей.

Так что просто кивнул, с удвоенными усилиями продолжая расчищать дорогу от упрямо собирающихся на нашем пути уродцев.

Танк несся на пределе скорости, но как я и предполагал, песчаный дракон оказался намного быстрее, и, на расстоянии пары сотен метров, следом за нами свернув на огромную дорогу до зиккурата, вскоре вытащив свою пасть чуть наружу.

— БАМ! — стоило чудищу показать себя, как монструозный ствол танка исторг из себя зачарованный снаряд полетевший прямо в цель, поднимая гигантский гриб огня и дыма, чем-то похожий на последствие взрыва атомной бомбы, только меньшего размера.

Вокруг разлетелись обломки стоящих близко к эпицентру, развалин, а также остатки неудачливых демонов, попавших под раздачу.

— Аqua tempestatis…- тонким лучом воды, хлестнувшим из палочки, разрезая нескольких особо удачливых пародий на чужого, вскарабкавшихся по отполированным бортам и своей слизью преодолевших защиту. — Попал?! — не удержался я от вопроса, не увидев самого выстрела. Но Альбус только покачал головой.

Да и я вскоре увидел, как преодолевая место взрыва тварь взметая собой тонны песка вновь показывает свою изуродованную, но уже успевшую зажить морду. Только совсем немного над песком, словно бы приглашая выстрелить по ней еще раз.

— Мордред! — выругался я. Всего одного удачного в прошлом выстрела хватило, чтобы на редкость разумная тварина сообразила, как именно избежать нового попадания. Несмотря на свою убийственную эффективность, снаряд летел достаточно медленно, чтобы от него можно было увернуться.

— У меня есть план, займись остальными, — предупредил меня Альбус, полностью сосредотачиваясь на песчаном драконе, и прекращая пользоваться светлыми чарами. — Попробуй продержаться некоторое время.

— Хорошо, — кивнул я, на полную мощность задействуя источник, заставляя нейтральную магию быстрее бежать по венам. Легко сказать… как будто бы мразотных созданий меньше не становилось. Хотя я и выбил основной костяк куклусов, мои заклятия были все также малоэффективны против большого скопления разнообразных противников. Впрочем…

***

Я полностью сосредоточился на одном из самых сложных и энергоемких заклинаний, которое разучил… даже не ради заветного значка, а чтобы доказать себе, что могу. Импульсы срывались с палочек один за другим, где одно завершающее движение светлым наконечником составляло из себя начало для следующей вязи рун продолжаемое темной.

Да, я не мог пробить защиту бронированных гигантов, на мутировавших саламандр не действовал огонь, «чужие» с другим названием были вовсе неуязвимы к стихийной магии, кроме воды, куклусы как и любая нежить неплохо подвергалась дробящему и режущему воздействию, защищённые от других чар, чертовы гиганты… я вообще не знал, как к ним подступиться, как и ко многим другим новым извращениям Бездны, которые встретились только тут.

Действуя вперемешку, они банально не давали сосредоточиться на чем-то одном, выбивая концентрацию и заставляя к каждому подбирать ключик. Но гротескная композиция неведомого скульптора заставила меня задуматься о другом способе. Который, правда, не отличался быстротой в исполнении и требовал каких-то твердых объектов, которых в пустыне не очень наблюдалось. Но вот здесь, в городе…

— Кр-а-нк!!! — многотонные обломки зданий, подчинясь тысячам невидимых нитей взмыли вверх, сбивая с ног и перемалывая не успевших убраться с дороги отродий.

Мои руки задрожали, едва удерживая ставшими неподьемно-тяжёлыми палочки. Накопленная энергия ревущим потоком выплачивалась из источника, наполняя силой невидимую обычному взгляду сеть. Куча камней, обломков фундамента, кирпичей и прочего мусора в один момент устремилась к небу, на краткий миг затмив палящее солнце… И понеслась вниз.

— Manus caelum… — едва выдохнул я, опуская натянутую струну площадного заклинания, которое до этого даже не пробовал в полную силу, привык обходиться привычной тьмой и темными проклятиями.

Эффект же был… Впечатляющ. Тысячи поднятых на сотни метров тонн в один миг устремились вниз, ускоряемые как собственной инерцией, так и подгоняемые невидимыми нитями. Со стороны это было похоже на вдруг начавшийся метеоритный дождь, где вместо динозавров выступали чертовы демоны.

Визги, рычание, грохот выбивающих целые краторы раскаленных огненных пульсаров в которые превратились набравшие скорость камни с жутким грохотом смертельным ливнем прошлись по рядам наступающих отродий, оставляя после себя лишь глубокие воронки… И едва я успел порадоваться успеху, как на сработавшую атаку на секунду затмил ещё один безумно громкий взрыв, нового выстрела гигантской пушки позади… И вдруг взрывная волна потащила меня куда-то вперёд, слой за слоем снимая всю навешенную защиту.

Танк сильно тряхнуло, он вильнул в сторону, зацепив одну из воронок. Я чудом удержался на ногах, успев приклеить подошвы к железу — и словно бы в замедленной съёмке увидел безмятежно спокойное лицо пролетающего мимо Альбуса, который как заправский циркач крутанувшись в воздухе, все же остался на борту продолжавшего с трудом нестись вперед железного монстра.

— БАХ! БАХ… — оглянувшись, я увидел, как песчаный дракон, изливая вокруг зловонную едкую жижу, бьётся остатком головы о спекшийся в стекло песок и оставшиеся обломки зданий, а на шее у него постепенно истаивает, рассыпаясь во все тот же песок воистину исполинская ладонь, отдаленно похожая на рыцарскую перчатку. Ствол пушки покрывали глубокие разрывы. Если тварь и это отрегенерирует, воевать нам было уже особо нечем.

— Сверху! — раздался голос Дамблдора, одновременно с очередным лучом светлого огня, который испепелил подобравшихся уже совсем близко чудовищных «птиц». Именно они наименее пострадали от моей бомбардировки… Или просто уже успели прилететь из-за области действия заклинания. Расслабляться было рано.

— Аrmanus! — взмахнув палочкой, я поднял оставшуюся после взрывов шрапнель, и, разгоняя с помощью изрядно ослабленного подобия прошлого заклинания, начал бомбардировать скопления демонов, помогая уже порядком измотанному Альбусу.

— Какой…план? — уже порядком задолбавшись, коротко спросил я подошедшего ближе директора, который задумчиво смотрел на быстро приближающуюся громаду. Проблема была в том, что справа и слева от кратеров комет, уже собирались новые несущиеся вперед чудовища.

До зиккурата оставалось всего ничего, его нижняя исполинская ступень, покрытая трещинами и сколами отсюда казалась размером с многоэтажный дом. Более «человеческая» лестница, расположенная по середине и уходящая ввысь снизу была варварски разбита до примерно третьего этажа обычного дома, но запрыгнуть на нее с помощью чар не проблема. Проблема была в том, что делать дальше.

Энергии у меня оставалось не так чтобы много. Скоротечный бой поглотил большую половину, а восстанавливалась она здесь крайне медленно, из-за гигантского насоса, который в буквальном смысле высасывал весь магический фон вокруг.

У светлого мага, в целом, ситуация должна быть схожей, если не хуже. Всё-таки именно он, как наиболее эффективный в противостоянии с демонами участвовал больше всего. Да и та огромная перчатка…

А демонов оставалось… Да много их оставалось. На нас точно хватит, даже без гигантского пещаного дракона, если что-то не придумать. Надеюсь, у Альбуса всё-таки есть план, потому что у меня мыслей особо не было.

— Попробуем добраться до вершины, возможно там есть что-то что сможет помочь, — проговорил тот, разрезая еще одного незамеченного мной «Чужого».

— Звучит как очень ненадежный план, — с сарказмом произнес я. — А если там что похуже, что тогда будем делать?

А тем временем черная стена была уже совсем близко. Но тут танк начал странно покряхтывать двигателем, постепенно снижая скорость. То ли топливо кончилось… то ли что-то там повредилось за все наши гонки.

— Не знаю, — спокойно ответил директор, будто бы мы не находились в безвыходной ситуации.

— Стоп, что? — воскликнул я, не менее удивленный его словам как и спокойствию, очередными обломками шинкуя нескольких преграждающих дорогу подземных тварей. — Как не знаешь? У тебя же всегда есть план!

— На этот раз — нет, — все ещё спокойно ответил директор, выбивая очередного гиганта метким попаданием в голову светящимся шариком. — Их слишком много. Путь назад закрыт, через здания мы не проедем. С другой стороны демонов не меньше… Да и возвращаться бессмысленно. Остался только путь наверх.

— Отлично… Просто прекрасно, — начал злиться я, мстительно разрывая последних оставшихся на дороге куклусов на мелкие куски. Самое поганое в этой ситуации, что старик как всегда оказался прав. — Прыгаем?

Мы находились уже совсем перед зиккуратом, а двигатель вовсе прекратил как-то крутить гусеницы, докатываясь уже по инерции.

— Да, — ответил Дамблдор, формируя из песка небольшую площадку, быстрыми росчерками старшей палочки зачаровывая получившуюся пластину на левитацию. — Сейчас!

***

И два уставших мага взмыли в воздух, не замечая тонкой пленки древних чар, которые по периметру опоясывали древнее строение. А со всего города к ним стекались все новые и новые мерзкого вида твари, разбуженные звуками битвы, и зовом попавших в ловушку древних магов.

— Yug! n’gha k’yun bth’gth R’lyeh gllur ph’ngui Cthulhu Yzkaa…

«Математика — это ключ и дверь ко всем наукам.» © Галилео Галилей

***

— М-м-мордред! — только и успел крикнуть я, когда внезапно платформа под нами исчезла и мы полетели вниз в опасной близости от края. Попытался было смягчить быстрое падение вниз заклинанием, но магии будто не было…

За мгновения, что остались до приземления на твердый камень, изо всех сил пытался достучаться до источника, но это было просто бесполезно. Как если бы я за ту же секунду превратился в обычного простеца.

— Кх-а… — удар в результате столкновения холодного камня в грудь и пытавшегося сгруппироваться меня, выбил воздух из легких, как выбил также и все посторонние мысли. Ладони разодрало о каменную крошку, я сильно приложился о камень, но одно радовало — из-за инерции свалился я все-таки не в обрыв, начинающийся парой метров от моих ног.

Рядом, более удачно, чем я, приземлился перекатом директор, уже обнаживший меч и замерший в боевой стойке, напряженно смотря куда-то позади.

— Что… это?! — я также оглянулся, увидев замершие внизу фигуры демонов, которые просто стояли возле незримой стенки, образуя практически идеально ровную линию, не пересекая ее ни единой частью тела. В воздухе слово мошкара также зависли на уровне наших лиц крылатые твари. — Что это, Альбус?

— Мне кажется, мы всё-таки ошиблись, — медленно проговорил он, снимая ставшими видимо бесполезными очки. — Зиккурат построили не демоны. А тот, кто очень хотел, чтобы они сюда не попали.

***

— Так что будем делать? — в очередной раз спросил я директора, после того как мы привели себя в относительный порядок, воспользовавшись передышкой и поднявшись немного повыше, на еще одну огромную ступень. Благо посередине зиккурата была большая лестница, по которой можно было это сделать не лазая по гладкому камню.

Пока что мы не поднимались выше именно из-за светлого мага, который сказал, что ему нужно немного времени, чтобы продумать план, раз уж выдалась такая передышка.

Кстати говоря, как оказалось, источник магии оказался на месте, просто даже «нащупать» его было практически нереально. Любая магия, которая выходила наружу тотчас поглощалась древним строением. Это касалось всего, что хоть как-то взаимодействовали с окружающим миром.

Так зелье, которое я достал из все еще держашейся сумки, тут же превратилось в малоприятную бурду, мгновенно испортившись. А вот еда, вполне себе оставалась обычной едой, так что я пока выдалось время жевал то что собрал мне в дорогу Кричер, перебинтовав поврежденные руки обычным бинтом.

Альбус в свою очередь задумчиво ходил по краю обрыва, в последнее время кидая отрезанные от куска монолита куски в обступивших Зиккурат со всех сторон уродливых тварей.

Их стало еще больше, как и видов, которые можно было наблюдать снизу и в воздухе. Я даже обнаружил парочку шогготов, которые приползли уже после того как мы обошли по ступени весь периметр Зиккурата. Те алчно взирали на нас снизу, скалили мерзкие пасти, что-то подвывали, иногда дрались между собой, но также не решались переступить через незримую черту. эта черта проходила как раз по первой ступени. «Людская» лестница была обломана практически ровно по эту черту, заставляя думать, что демоны прорваться сюда пытались. Или кто-то воспользовался «бесхозным» материалом в своих целях. Как, например, пригвоздить двух древних демонов.

Но зачем тогда делать внутри область без магии — мне было решительно непонятно. Если бы этот барьер работал в одностороннем порядке, можно было бы просто отсюда отбиваться, оставаясь неуязвимыми для внешних сил. А так — просто одна гигантская ловушка, собравшая всю окрестную нечисть, которой оказалось настолько много, что я очень порадовался что они не могут пройти через этот барьер. Вопрос в том, что делать дальше. Вроде бы выход один — попробовать подняться вверх и найти то, что мешает порталу и высасывает магию. Но Альбус занимался какими-то экспериментами и на мои вопросы пока что только отмахивался.

— Хорошо, тогда скажи, чего ты собираешься этим добиться?

— Не мешай пожалуйста, — отмахнулся директор, целенаправленно кидая камешки в морду прямоходящему гиганту, чья покрытая длинной шерстью морда была как раз на уровне нашей ступени. — Я почти…

— А-а-р-г-х!!! — внезапно зарычал звероподобный титан, мотая головой, а затем длинной рукой хватая одну из ещё не улетевших птиц с лошадиной головой и бросая прямо в нас.

— Пщ-ш, — практически мгновенно сгорел мелкий демон, едва стоило ему с размахом впечататься в на миг ставшую видимой преграду.

— Я так и думал… — не обращая внимания на ярившегося демона проговорил Дамблдор, смотря куда-то вверх, где стал на краткий миг видимым барьер.

— Альбус берегись! — внезапно понял я, что действия старика не остались без последствий. Злобно посмотрев на маленьких человечков, шерстяной уродец загреб похожей на ковш экскаватора ладонью целую пригоршню песка и оставшихся от нижних ступеней обломков, размахнувшись и…

— Бам-бам-бам… — забарабанила шрапнель по месту, где секундой ранее был один очень увлеченный старик. Но я успел вовремя, столкнув того со ступеньки, и мы вместе с Альбусом полетели вниз, разминувшись со смертельным зарядом. Барьер вполне себе в лёгкую пропустил обычный песок и обломки. А этот гигант уже набирал новый строительный материал. Нам повезло только, что тот из-за своих размеров был довольно медлительным.

— Давай Наверх! — прокричал я, тут-же изо всех сил рванув в сторону подъёма, краем глаза продолжая отслеживать действия демона.

— В стороны! — крикнул Директор, также очнувшись от приступа исследовательского зуда, довольно быстро для его возраста перебирая ногами по довольно неудобным ступенькам, по диагонали убегая от меня в правую сторону.

Поняв его задумку, я также стал забирать левее, смотря за рукой мутанта.

— Бам-бам-бам! — вновь застрекотала шрапнель по твердой поверхности, на том месте, где был Альбус. Мстительная обезьяна точно выслеживал именно его… и можно было этому порадоваться, но на этот раз бросок гиганта был более метким. Я заметил, как Альбус резко сдал в скорости, заметно прихрамывая.

— Мордред… Давай, цель в меня, уродец! — завопил я, кидая в голову волосатому страшилище подобранные осколки. Но то ли Альбус попал тому в уязвимую точку, то ли он просто ему не нравился, но новый бросок камней вновь полетел именно в старика, явно попав ещё сильнее, так как охнув, Дамблдор покатился вниз по лестнице, еле сумев затормозить, воткнув в камень меч Годрика. Нужно было явно что-то делать, иначе директора прибьет этот обезьян, а я бы хотел это сделать лично… После того что тот учудил так точно.

«Да где же…» — я зашарил в подсумке, пытаясь найти то, что могло бы мне помочь, какое-нибудь боевое зелье…, но в руку попался последний из големов Поллукса, которого я так и не использовал в битве с ложным крестражем. Зелья я похоже все израсходовал. Только сработает ли он… — Получай!

Крикнул я, изо всех сил запустив небольшой металлический шарик в сторону гиганта. Тот должен был сработать сразу же, как я его бросил, но серебристый шарик все продолжал лететь и, наконец, преодолев преграду… Вдруг все же развернулся в покрытую тонкими лезвиями химеру, которая со скоростью миксера начала кромсать тело гиганта, отрывая от него целые пласты мяса вместе с шерстью.

— А-а-р-г-х… — завопило чудище, пытаясь схватить своей клешней юркого голема, который поняв бесперспективность обычных порезов, цепляясь лезвиями за плоть демона, скользнул тому на спину, уворачиваясь от гигантских пальцев, а, затем в несколько быстрых ударов взрезав прочную кожу, вгрызся в шею чудищу, за несколько секунд отрезав тому оскаленную в рынке голову.

— Бах! — тело титана упало, лишённое головы, а голем тут-же продолжил кровавую мясорубку, повинуясь заложенной в него программе. Но я уже этого не видел, бросившись к распластавшемуся на ступенях старику.

«Дьявол!» — быстро осмотрел я Альбуса, который истекал кровью от пробивших его тело насквозь осколков. Не стоило быть и колдомедиком, чтобы понять что дело плохо. Будь у меня магия, да хотя бы зелья… или…

— Альбус! Да очнись ты!!! — отвесил я мощную пощечину, приводя в сознание старика.

— Я…

— Где слезы феникса?! — затряс я вновь проваливающегося в бессознанку мага. — Живо, Альбус, где они?!

Я принялся ощупывать его одежду, но ничего похожего на флакон найти не мог. Складывалось ощущение, что у Директора вообще особо нет вещей, кроме палочки и старой шляпы с мечом.

— Кха-а-м… — с тяжелым всхрипом из пробитого легкого попытался схватить директор выпавшую из кармана шляпу, но ослабевшие пальцы только мазнули кровью по старому ртефакту.

— Здесь?! — схватил я старую Шляпу, которая вовсе не подавала признаков жизни. Я сунул руку в шляпу, наткнувшись только на мягкую кожу внутренней стороны. — В шляпе?!

Но тот уже не приходил в сознание. Только слабеющее дыхание говорило о том, что тот все еще жив.

— Дьявол! — я вновь засунул руку в древний артефакт. Пусто. Либо он не работал, либо… хреновый из меня гриффиндорец. Что возможно действительно уже было правда. Но я же не меч спиздить пытаюсь в конце концов, — Ну же, старый ты кусок дерьма… Он же сдохнет сейчас!!!

Стоило мне сказать эти слова, как рука внезапно провалилась внутрь, и к кончикам пальцев ткнулся стеклянный флакон. Точно оно, идеально прозрачная жидкость во флаконе из закаленного стекла. Так и знал, что Альбус не дурак, не иметь запаса панацеи от всех болезней. Раз уж зельями и артефактами не пользуется.

— Кха-кха… — закашлял кровью старик, как только я щедро плеснул на каждую из ран по несколько капель, чтобы наверняка. Кто его знает, моя догадка, что эта «ихор хранящая» в себе субстанция может сработать, вполне могла оказаться и неправдой. Или действие слез ослабится.

Но нет, слезы феникса работали как и прежде, мигов вытянув директора практически с того света.

— Мне показалось, или меня кто-то бил по лицу… — с кряхтение приподнялся старик, ощупывая рассеченную губу. Силы я не сдерживал… Да и добавил бы на самом деле уже сейчас.

— Нахрена ты это делал, Альбус? — мрачно спросил я, смотря на ожидающего с каждой секундой старика. Несмотря на то, что использовал я всего несколько капель, во флаконе осталось всего чуть-чуть, которые, посомневавшись немного я все же отдал требовательно протянувшему руку Дамблдору.

Вот уже который раз представилась возможность избавится от чудаковатого старика, и я загубил собственными руками. Теперь он мне точно должен. Долг жизни, не меньше.

— Дело в том, что мне нужно было понять природу этого явления, чтобы придумать, как выбраться отсюда, — ответил Директор, еще одну каплю принимая прямо вовнутрь.

— И как, придумал? — с издёвкой спросил я.

— Придумал, — поморщился светлый маг. — Хотя и не совсем уверен. В этом, кстати, помог твой артефакт…

Он поднялся, присматриваясь к немаленькой горке порубленных на куски демонов, на котором валялись оплавленные обломки творения Поллукса. Столкновения одновременно с огненными ящерицами и кислотой из пасти «чужих» тот всё-таки не перенес.

А мне как-то сразу представилась похожая картина, только уже с нашими трупами… Хотя скорее всего демоны просто бы нас сожрали. Они и более слабых собратьев жрали, так что некоторые групп из наиболее слабейших побрели куда-то в сторону от зиккурата.

— И что? — раздраженно поторопил я директора.

— Да… как ты заметил, сквозь барьер не могут проникнуть именно демонические создания. Остальные объекты с лёгкостью через него проходят, — начал рассуждать старик. — Барьер имеет куполообразную форму, высотой примерно по верхушку пирамиды. А, именно — примерно сто девяносто один метр. Если быть точнее, то тот имеет форму сферы, судя по углу наклона. Он совершенно точно продолжается также и под землёй, значит это сфера с центром в середине Зиккурата. Значит источник чар находится где-то между девятой и десятой ступенью.

— И как ты это понял? — удивился я такому точному ответу. — Всмысле что так точно…

— Все очень просто, обычная математика и геометрия, — ответил директор. — Высота одной ступени примерно девятнадцать метров, это я определил на глаз. Эту же цифру подтвердили маленькие ступеньки, их ровно 100 штук на одну большую ступень. Если быть конкретнее, то девятнадцать целых и одна десятая сантиметра. Значит и высота ступени девятнадцать целых и одна десятая метра. Вычислить остальное не сложно. Всего больших ступеней десять, вот и посчитай.

— Хорошо, тогда нам нужно искать вход внутрь где-то в центре? — попытался я разглядеть что-нибудь похожее на вход сверху.

— А вот с этим я бы не торопился, — ответил Альбус. — Артефакт сработал, как только преодолел барьер. Значит, портал тоже должен сработать. Нам нужно всего лишь преодолеть барьер, и в верхней точке мы скорее всего сможем это сделать. Да и устройство, разрушившее пространственный туннель скорее всего именно там. Оно явно должно быть на самой высокой точке

Он указал наверх.

***

— Послушай Альбус, давно хотел тебя спросить, зачем тебе нужен был доступ в нашу библиотеку? — спросил я, пока мы медленно продвигались вверх по лестнице, все дальше отодвигаясь от толпы монстров. Только вездесущие «птицы Лэнга» все также продолжали следовать за нами, тучами витая в воздухе за барьером.

Примерно на уровне девятой ступени в зиккурат действительно обнаружился вход. Даже без двери. Просто квадратный гигантский проем по центру лестницы с небольшой площадкой по центру. Заходить в него мы все-же не стали, сделав небольшой привал, чтобы дать отдыха уставшим ногам. Затем снова подъем по этой чертовой лестнице.

— У тебя привычка задавать удивительно правильные вопросы, в совершенно неправильное время, — отозвался Дамблдор, поправляя меч, который тот приделал к поясу с помощью отреза от мантии.

У меня из оружия был только кинжал, и кухонный нож, который я на всякий случай положил в походную сумку. Привыкнув к магии было очень странно ощущать себя… безоружным.

— А у тебя — давать ничего не значащие ответы, причем постоянно, — не остался я в долгу. — Так что на счет библиотеки?

— Ты точно хочешь поговорить именно об этом сейчас? — сделал еще одну попытку соскочить с темы старик.

— Да, — настаивал я на своем. — Судя по твоим «экспериментам», возможно шанса спросить позже уже не представится.

— Ладно, — немного помолчав, вздохнул Дамблдор, уловив намек. — Первой целью было действительно разыскать информацию о подобного рода проклятиях. Все-таки твоя семья специализировалась на темной магии столетиями, вполне возможно, что я бы мог найти что-нибудь о связи Гарри и Волдеморта. Вторая цель, достаточно очевидная, просто получить доступ к достаточно редким знаниям по определенной тематике. Веришь или нет, но знания — сами по себе достаточно сильное оружие…

— Ну а третья?

— А третья, я слышал от Арктуруса, что у вас хранится одна из первых редакций сказок Барда-Бидля. Собственно, я ее нашел, — ответил директор. А я вспомнил, что действительно, среди скопированных с самого начала книг мог оказаться этот довольно древний, но особо ничем не защищенный томик. Нда… очень странная идея, если он конечно не врет.

— А зачем тебе нужен эта книга? — спросил я, впрочем, догадываясь об ответе.

— Скажи, что ты знаешь о дарах смерти? — вопросом на вопрос ответил директор.

— Да собственно то, что написано в сказке, — пожал я плечами. — Плюсом то, что у тебя хранится бузинная палочка, мантия Поттеров может быть той самой мантией. А в кольцо Гонтов вставлен воскрешающий камень.

Как только я сказал это, Дамблдор даже остановился, со смесью удивления и интереса посмотрев на меня. На несколько секунд повисло молчание.

— Что?

— Да ничего, — ответил директор, продолжив подъем. — В который раз отмечаю, что ты подозрительно информирован в некоторых очень неочевидных вопросах. Мне на то, чтобы разгадать эту загадку потребовалось практически полвека…

— Раз догадался ты, и я смог, — усмехнулся я, съезжая с неприятной темы. — Тем более, про старшую палочку многие догадываются. Все-таки Грегорович никогда не делал из этого тайну.

— Не так много людей, как ты считаешь, — ответил Альбус. — Впрочем…, а тогда, в пещере, ты знал про нее?

— Да, — не очень понял я вопроса и немного приврал. — Как и про мантию, она всегда была слишком странной. Про камень догадался уже после просмотра воспоминания.

— Меня до сих пор удивляют причины некоторых твоих поступков, — хмыкнул Альбус. — Почему ты не забрал ее тогда? Вряд ли я бы смог оказать сильное сопротивление.

— А зачем? — также вопросом на вопрос ответил я. — Тем более, у меня концентраторы не хуже. Грегорович сделал их по подобию старшей палочки. Мне вполне хватает.

— Хм… — задумался старик. — Тогда вот тебе мой совет — не используй их.

Неожиданно сказал он.

— Почему? — даже остановился я. Впрочем, нам все равно нужно было сделать небольшой перерыв. Солнце нещадно палило, и подниматься по бесконечной лестнице без магии было тем еще испытанием.

— Потому что, не смотря на мое уважение к Грегоровичу, вряд ли он смог полностью повторить все, что находится в Старшей палочке, — ответил директор, присаживаясь на ступеньку. — А это может нести последствия. Скажи, какая сердцевина в твоих палочках?

— Волос Кирина, и волос какого-то вида фестралов, — сказал я, вспомнив слова Грегоровича, повторяя действия Альбуса. — Но какое это имеет значение? Мои палочки явно сильнее, чем обычные. Конечно не Старшая…

— Вот то-то и оно, что не Старшая, — достал дамблдор кривую палочку, похожую на грубо обработанную ветвь с выжженными на ней рунами. — Кирины, Фестралы… Грегорович мог повторить все, кроме сердцевины. А именно она и делает Старшую палочку — уникальным артефактом. Сама по себе, это просто сильная палочка, абсолютно без каких-то ограничителей, способная в короткое время сделать из заурядного мага — великого волшебника… или сквиба, или вообще убьет истощив все силы. Ограничители не просто так нужны. Помимо магической энергии, с заклинанием вполне легко выпустить и жизненную.

— А что за сердцевина у Старшей палочки? И чем она отличается? — достал я из мешка флягу с водой, к сожалению, чары на возобновление воды которой также разрушились, делая глоток. Воды осталось маловато.

— Я думал, ты вполне догадался — ответил директор. — Скорее всего, это волос Смерти. Именно эта вещь порождает удивительную синергию… вообще с любым магом на земле. Но помимо этого, сердцевина еще и является странным накопителем, который берет энергию вообще изо всего. Хотя, конечно, предпочитает энергию смерти. Вот, смотри… люмос!

И на моих удивленных глазах, на конце палочки загорелся ровный магический огонь. Который, повинуясь воле Дамблдора, тут же потух.

— А почему…

— Я не использую магию? — опередил меня Альбус. — Хороший вопрос. Ты наверняка мог заметить, что простой финитой я разрушал практически любое непонятное мне заклинание. Так вот, эта особенность происходит из природы сердцевины. Она может впитать любую энергию. И если я все правильно понимаю, то побороть чары зиккурата тоже. Вот только тогда мы останемся один на один с толпой этих порождений Нергала.

— Ясно, — потрясенно выдохнул я, передавая флягу светлому магу в окровавленной мантии. Тогда, это действительно какая-то имбалансная вещь… — А что насчет моих палочек?

— Я думаю, что Грегорович пошел схожим путем, — произнес Альбус. — Только вместо энергии снаружи, они используют внутреннюю энергию мага. Может быть и некоторые проблемы с тьмой у тебя именно из-за них. Хотя тут не поручусь. Но одно могу сказать точно — ты очень рискуешь, пользуясь ими. Зачем ты вообще их купил? Обычная, даже не сделанная на заказ палочка ничуть не хуже. Если она тебе подходит. Да, нужно приложить больше усилий, но это вполне нормальный процесс. Том, например, вообще пользовался той палочкой, которую купил еще в детстве. Убрал детские ограничители и все…

— Это был подарок Поллукса, — мрачно проговорил я. — Кто же знал, что Грегорович решит мне так нагадить.

— Я не думаю, что он знал, — пожал плечами директор, также делая глоток воды из уже наполовину пустой фляги. — Все-таки он хоть и хороший мастер, но Старшей палочкой даже практически не пользовался, на сколько я понимаю. Я же исследовал этот вопрос долгое время.

— Ладно, а зачем тебе вообще эти «Дары» собирать? — спросил я у Дамблдора. — Явно же не для суперсилы, или что там они дают.

— Есть легенда, и с помощью той книги, я даже более того — уверен, что собрав все артефакты вместе, можно встретить Смерть…

— Смерть можно встретить в любой момент, — фыркнул я. — Тут бы как ее не встретить. Реддл вот вообще от нее в разные стороны убежать попытался.

— Не умереть, а именно встретить Смерть, — хмуро взглянул на меня директор, всучивая в руки флягу, и поднимаясь со ступеньки. — И попросить ее о услуге. Впрочем, нам нужно поторопиться. Кто знает, насколько долго мы здесь застряли, и что происходит в нашем мире…

«Смерть улыбается каждому из нас. Мы можем только улыбнуться ей в ответ.» (с) Марк Аврелий

***

— Как думаешь, что задумал Реддл? — спросил я Альбуса, когда мы уже приближались к вершине. Проклятая лестница вконец осточертела. Вроде бы менее двухсот метров — не такое большое расстояние, только если ты не поднимаешься вверх по крутой лестнице, под палящим солнцем пустыни.

Практически дойдя до вершины, на которой уже виднелась желтая, присыпанная песком храмовая постройка, мы решили ещё немного отдохнуть перед последним этапом. Совершенно непонятно было, что ждёт впереди, так что отдых был точно не лишним.

— Не знаю, но точно ничего хорошего, — ответил Альбус, жадно прикладываясь к практически пустой фляге. Впрочем, оставляя воды и мне на пару глотков, отдавая емкость обратно.

— И что, совсем никаких мыслей? — с сожалением убрал я пустую флягу обратно в сумку, вместо нее доставая кинжал. — Это же твой ученик, хоть и бывший, наверняка ты должен представлять, на что он способен .

— Представляю, потому и говорю, что ничего хорошего, — произнес директор. — И я уже давно не его учитель… Впрочем, вполне очевидным шагом было бы собирать старых сторонников, и искать новых. Надо отдать должное, число первых вы с Малфоем достаточно радикально уменьшили, заблокировав его чары. Даже я не смог разобраться с механизмом метки. Кассиопея помогла?

— И это-то ты знаешь… Как, если ты такой всеведущий, мы тут вообще очутились? — вяло огрызнулся я, явно неудовлетворенный тем, что казалось бы секретные вещи уже давно известны одному, сейчас похожему больше на бомжа, чем на светлого мага, старику. Впрочем, я выглядел похожим образом. Вездесущая пыль и последствия погони не прошли бесследно для одежды, незащищенной теперь магией.

— Was wissen Zwei, wisst Schwein. То, что знают двое, знает и свинья, — продекларировал Альбус, проигнорировав подкол. — А слухи о избавлении от клейма разносятся быстро. Пусть даже и в маленьком клубе по интересам. На сколько вы там растрясли старую знать?

— На аппетиты твоего дружка вудуиста хватило, — усмехнулся я, хотел сначала пошутить про свинью, или про знание немецкого, но подумал что это будет излишним. — Если это были именно его аппетиты.

— Он мне скорее знакомый, чем друг, — пожал плечами Дамблдор, — И берет он действительно дорого. Впрочем, не важно, я хочу сказать, что чем меньше сторонников у Реддла, тем лучше. Такого шага он им не простит, как бы ни старались. И я даже могу сказать, что Крауч на почту министра сейчас как никогда кстати. Я не одобряю некоторых его методов, но при всем моем уважении к Амелии, Барти лучше всего подходит для решительных мер. Так что возможно сейчас Британия даже больше готова к приходу Волдеморта, чем в прошлый раз. Меня беспокоит одно…

— И что именно? — поинтересовался я, польщенный признанием моих заслуг. Хоть кто-то оценил проделанные шаги, к ослаблению «Темного лорда». Правда, особо никто и про возможное возрождение Реддла не знал, так что похвала из уст бывшего врага была действительна приятна. Хотя... если задуматься, то наверное как "враг" он существовал только в моем восприятии. В деле с Реддлом Альбус и вовсе являлся, наверное, самым ближайшим союзником, помимо Малфоя. Что не мешало ему быть в это же время моим естественным политическим оппонентом. Убрав Волдеморта о дружбе можно будет если не забыть, то как минимум отложить до разрешения разногласий... В общем - все сложно.

— Демоны, — ответил директор. — Раньше я мог бы ручаться, что Том, при всем своем желании победить — никогда не пойдет на сделку… Но в тоже время я и подумать не мог о том, что он сотворит такое со своей душой. Будем надеяться, что этот портал попал ему в руки всё-таки случайно, и он не продался Лэнгу.

— А чем это грозит? — спросил, затем, взглянув на колышущуюся черную массу демонических отродий у нижних ступенек, поправился, — Вернее, чем это грозит в худшем случае?

В целом итог можно было представить, но как-то же с демонами боролись раньше, что-то даже на ритуалистике рассказывали, правда про несколько других демонов, более каноничных с рогами и копытами. Но не думаю, что никто не пробовал уже вызвать и таких. Всякие «Некрономиконы» обычно просто так не теряются, если не в фамильных библиотеках. А если и теряются, то имеют обыкновения всплывать через какое-то время. Вместе с кучей трупов.

— Если бы речь шла об обычном маге, то я бы сказал, что парой локальных прорывов и все, — подумав, сказал Альбус. — Отделы тайн по всему миру всё-таки контролируют ситуацию. Но, если мы говорим о безумном и крайне сильном бессмертном маге, со множеством сторонников, я даже представить боюсь, что он может сделать в союзе с демонами.

После его слов повисла напряженная тишина, прерываемая только визгами уродливых птиц, которые пытались преодолеть воздушные вихри и долететь, но нашего уровня. Это у них получалось слабо. Внутри купола ветер хоть и был, но не такой сильный. Снаружи же на такой высоте он закручивался в песчаные вихри, заставляя догадываться о своей явно магической природе.

Не знаю, о чем размышлял Дамблдор, а я думал о том, сколько еще проблем, секретов и страшной фигни таит в себе магический мир. Стоит уже увериться, что ты достиг дна, осмотрелся, как-то разобрался с новыми проблемами, как оно проваливается и ты обнаруживать ещё один уровень мрачной хронической хрени.

Сначала обычные маги, затем крестражи, лич, шогготы… Теперь вот демоны за порогом нарисовались. Сколько я не думал, совершенно очевидно было то, что срочно нужно уничтожить корень всех этих проблем — Волдеморта. Пока не стало слишком поздно, и землю не захватят рептилоиды, зеленые человечки, или еще какая-то оказавшаяся реальностью дичь.

— Тогда не будем терять времени, — поднялся я с прохладного камня, поглядев на оставшиеся пару десятков ступенек. — Пора возвращаться, нам ещё Волдеморта гасить.

***

— Послушай, а в твоём роду точно не было предсказателей? — задумчиво проговорил Альбус, припомнив мне тот случай с песчаным драконом. — Не знаю как про решение всех проблем, а на миллион галлеонов здесь золота точно будет. И даже больше.

— Нда… — протянул я, и сам немного опешив от увиденного. На убранство храма шумеры, или кто это там был, не скупились совершенно. Черный камень на входе сменился золотом и драгоценностями. И не просто позолотой. Весь квадратный храм был выполнен из чистого золота, монолитом врастая в черный камень на самой вершине зиккурата.

Прямоугольный вход по бокам был украшен резными фресками, где люди приносили подношения божеству с чертами быка и человека. Там же он создавал оружие, воскрешал мертвых, поражал какого-то лысого человечка с клиновидной бородой, которого судя по картинкам тут же и похоронили и делал много еще интересного. Правда не очень понятного. Картинок было не так чтобы очень много, больше клинопись, которую я не понимал.

А вот Альбус, похоже, понимал:

«Энлиль, кто сидит широко на белом престоле, на высоком престоле,

Кто совершенствует законы власти, главенства и царствия,

Боги Земли склоняются в страхе перед ним,

Боги Небес смиренны перед ним», — продекламировал Дамблдор, явно переводя текст с большой таблички над входом.

— Ты знаешь Шумерский? — удивлённо посмотрел я на светлого мага, который с интересом продолжал разглядывать древние письмена. Он даже об усталости позабыл, жадно вглядываясь в разные картинки, вдруг притворившись глухим. — Альбус!

— Я уже был в Шумере, — наконец сбил я его запал и он соизволил объяснить. — Это храм верховного бога шумерского пантеона — Энлиля, бога ветра, воздуха, земли и бурь.

— Теперь становится ясно, почему так ветрено, — усмехнулся я, поняв, что на площадке как раз таки ветра воск не было. — Я не хочу тебя отвлекать от изучения местной мифологии, но нам похоже туда.

Я указал на вход.

— Да… ты прав, — с явным сожалением оторвался Альбус от изучения стенок. — Пойдем.

И мы пошли, осторожно проникая вглубь храма. Сначала я думал о том, чтобы зажечь огонь, но в целом тут было достаточно светло. Золото как-то отражало солнце своей поверхностью, освещая в том числе и внутренности храма.

Небольшой коридор вывел нас в высокую квадратную залу, в центре которой с потолка спускался поток света, освещая величаво расположившуюся на большом троне — лазуритовую статую все того же Энлиля, немного изменившего имидж. Теперь вместо бычьих черт у того был просто шлем с рожками, а само лицо вполне себе человеческим. В одной руке тот держал посох, в другой — нечто вроде… бублика, из хрусталя. Ну а на золотом подножии гигантского трона сидел…

— Да ну, опять?! — воскликнул я, увидев того, кто ухмыляясь сидел снизу трона.

Это была мумия, одетая в потрескавшийся и пробитый в паре мест доспех из старой кожи, с выцветшим от времени длинными волосами, которая ухмыляясь белыми зубами смотрела в сторону нас. И я точно узнавал эту мумию, так как довольно неплохо сохранившиеся черты лица улыбающегося мертвеца были очень похожи на те, что я видел в зеркале…

— Арктурус? — тоже узнал в мертвеце моего деда Дамблдор, поднимая меч Годрика в оборонительной стойке

— И снова не мертвые родственники, — также приготовил я к бою кинжал… Но труп все так же смотрел на нас мертвым взглядом. Так и стояли, пока до меня не стало доходить, что что-то не так. — Если ты собираешься внезапно ожить, то лучше сделай это сейчас!

Предупредил я, делая шаг в сторону мумии.

Но та также сидела и смотрела на нас. А Дамблдор вдруг опустил меч.

— Посмотри на постамент и руку, — произнес он, а я наконец заметил, что у мумии нехватает одной руки, а золото постамента заляпано давно засохшими бурыми разводами, по большей части превратившимися в пыль.

Я уже смелее подошёл к мумии, увидев что во второй руке держит небольшой кинжал, с крайне знакомой рукояткой и сломанным лезвием, а на золоте постамента рублеными символами вырезано: Здесь принял свою смерть. Арктурус Сириус Блэк III. Передайте сыну: сражаться до конца…

— Toujours Pur, — произнес я девиз рода Блэк и еще раз осмотрел тело все-таки мертвого родственника, не свалиться с постамента которому мешала только броня из кожи василиска, служащая каркасом к гордо выпрямленной спине. — Всегда чистый… Похоже, он действительно умер.

— Эх, Арктурус… — грустно проговорил Директор. — Так значит вот куда он все же исчез. Теперь все становится понятнее.

— Ты так и не рассказал, как вы познакомились? — спросил я, не зная даже, радоваться мне, что Арктурус не превратился во что-то похожее на Кассиопею, или наоборот. Но, судя по отсутствующей по локоть руке, сломанному кинжалу из гоблинской стали от которого остался небольшой огрызок, а также по тем заточенным мумиям, скелету песчаного дракона и тому, что тот явно раненый добрался до вершины зиккурата… Сражался тот действительно до конца. Надо бы как-то попробовать его тело перенести в семейный склеп. Вот только как…

— Это на самом деле долгая история, — ответил Альбус. — Могу сказать одно, хотя мы не были с ним особыми друзьями, это бы действительно один из тех людей, которых я по настоящему уважал, и… Что ты делаешь?!

— Пытаюсь как-то запихнуть его в сумку, не здесь же его оставлять! — огрызнулся я, растягивая края сумки над головой мумии.

— Нет но… — запнулся Альбус, — Давай помогу.

Он подошёл с другого края, и вместе мы растянули горлышко сумки, сверху надев на тело деда до плеч, и со скрипом работающий артефакт, наконец засосал мумию в себя… И напрочь испортился, больше не открываясь. Благо расширенное пространство не схлопнулось, иначе бы все вещи, включая тело, уже были бы снаружи.

— Мордред, а я хотел немного золота набрать… — уже не казалась мне моя задумка столь удачной. Вместе с расширенным пространством также пропал и запас еды. Хорошо ещё портал я после того как мы оказались за барьером перепрятал в обычную поясную сумку для зелий, сильно опасаясь за его сохранность. — Ладно, что будем делать? Я правильно понимаю, что артефакт, который мешает порталу это тот обруч в руке у статуи?

— Сейчас посмотрим… — начал расхаживать по зале директор, читая знаки на золотых стенках. Я его не отвлекал, также рассматривая забавные иллюстрации. Кстати говоря, там была пара сюжетов и про демонов. Я узнал на фресках как минимум куклусов, по достаточно узнаваемым наростам. Впрочем, гадание на небольших сценах мне довольно быстро наскучило.

— Альбус, я надеюсь, ты ищешь способ выбраться, а не просто изучаешь местную мифологию? — окликнул я застрявшего старика.

— Конечно же первое! — спустя несколько секунд ответил мне светлый маг, отрываясь от рассматривания фресок, и, затем, неожиданно без всякого стеснения забравшись на статую божества, чуть ли не обнюхивал жезл и и обруч.

— Ну и что там? — не терпелось мне уже выбраться из этого места, но собственных идей, кроме как попробовать порубить все подозрительное мечом Годрика, у меня не было. — Это обруч?

— Нет, обруч, согласно текстам, позволял Энлилю управлять бурями. А вот жезлом он соединяет и разъединяет миры небесные и земные… — Дамблдор надел очки, рассматривая камень в навершии посоха. Видимо они были нужны ему не только для вида. — Как я и думал, Арктурус также понял это… Тут несколько царапин.

— Тогда разрушаем его и лезем туда?

— Не все так просто, — нахмурился Директор. — Мне кажется, что Арктурус намеренно не разрушил камень, уж на это бы его сил хватило. Другое дело, что без подобного портала, выбраться он бы так и не смог. Дело в том, что как я подозреваю, возможно этот болар все же не образовался после Сопряжения, а был создан искусственно. Или запечатан, что тоже вероятно. Как раз этим артефактом, чтобы не дать никому выбраться.

— Скорее уж проникнуть, — поправил я директора, помрачнев.

— Ну и это тоже, — согласился тот. — Но мне кажется, что первоначальный замысел, запереть тут всех демонов без входа и выхода. То, что Арктурус и мы сюда попали скорее случайность… с точки зрения тех, кто это построил. Если уничтожим этот механизм, демоны вполне могут как-то найти выход. Хорошо, если не в наш мир.

— Хорошо, тогда что делаем? — спросил я его. — Также сидим и потихоньку превращаемся в мумии, или у тебя все же есть план?

— План… есть, разумеется, — вытащил тот Старшую палочку. - Он может показаться тебе немного безумным... но я уверен, что все сработает.

***

— Держись за руку… Мордред, да не за эту! — осторожно сжимал я в целой руке сферу портала. — Готов?

Кое как мы выбрались на золотую крышу храма через довольно сильно расширившееся осветительное окошко, символично подсадившись с руки божества.

Наверху, на расстоянии чуть больше полутора метров, купол уже не работал. Это было ясно по невидимой пленке, которая защищала от песка, не давая ему сточить стены храма. Но этим как раз занялись мы с Альбусом. Нам нужно было выйти за пределы купола. И, желательно, целиком. Так что мы еще долго вырезали из золота целые кирпичи, складывая их в подобие лестницы с площадкой, причем делали это пригнувшись. Наверху можно было колдовать… только вся магия быстро уходила на поддержание активной защиты от колдовского песка.

Золото — очень тяжелый металл. Очень. Чтобы построить лестницу, нам потребовалось несколько часов. Даже учитывая то, что меч Годрика рубил золото на куски словно масло. Не знаю, действовали ли какие-то чары, но само по себе оружие из гоблинского металла довольно споро справлялась с этой задачей. Проблема была вытащить и перенести получившиеся слитки, в еще одну небольшую пирамидку. Но все-таки нам это удалось. Осталось только одно, временно прекратить действие чар, мешающих нам проникнуть сюда, не порушить защитный купол над зиккуратом, и как-то успеть убраться отсюда.

Один шанс. Если сказать, что я не волновался - не сказать ничего. Впрочем, Альбус в отличие от меня был уверен в своих действиях, так что я положился на него.

— Готов. — кивнул тот, сосредоточенно направляя палочку на видневшееся сквозь окошко навершие — Arresto momentum…

Главное правило реальности — не запутаться в своих иллюзиях. © Начало

***

— Фоукс! — воскликнул Дамблдор, прижимая к себе ластящуюся птицу. Феникс возник буквально в ту же секунду, как только мы переместились в переделы уже нашего мира, а не какого-то огрызка Шумера, или чего-то там, заполненного демонами. После того, как преодолевая чары зиккурата, Старшая палочка остановила время вместе с действующими чарами, купол вдруг мигнул и на мгновение стал видимым. А я же в этот момент, очень и очень надеясь на результат, сжал в руке стеклянный глаз, активируя портал.

Рывок вверх, будто бы мы были всего-лишь удачно подсеченным уловом, и земля, поменявшись с небом местами уже несется вперед. Благо мгновенно восстановившись магия смягчила падение, а в источник начал вливаться полновесный водопад силы, ознаменовав прибытие на родину.

Директор вновь сумел извернуться в воздухе, как кошка приземлившись на ноги. Я же пробил несколько десятков сантиметров прибрежного песка коконом защитных чар, но тоже в целом приземлился без потерь. А затем, в яркой огненной вспышке возник Фоукс.

— Tempus… — пока директор наглаживал явно довольного питомца, я решил узнать, сколько именно мы пробыли в западне. И выходило, что долго. — Сейчас девятое января, Альбус. Нас не было очень долго.

— Похоже, еще есть время поздравить Северуса с днем рождения, — чрезвычайно беспечно отнесся Дамблдор к этой новости, затем быстро произнес пару заклинаний. — Судя по всему, мы сейчас в Северном Йоркшире… хм…

— Да, это Уитби, — огляделся я, узнавая знакомое полуразрушенное здание. — Но тебе не кажется, что сейчас не время, чтобы думать о дне рождении Снейпа?!

— Поздравить человека вовремя — это одно из правил хорошего тона… впрочем, Северус никогда не отмечает дни рождения, — не обратил внимание на мой тон директор. Он выглядел каким-то радостно умиротворенным, наконец встретившиись с огненной птицей. — Ему почему-то кажется, что это пустая трата времени, хотя…

— Альбус, ты в своем уме?

— Да… ты прав, — встряхнулся директор, отпуская Фоукса. — Силы фениксов настолько многогранны… впрочем, я просто очень рад тому, что чары сработали как нужно, и мы покинули то малоприятное место.

— А могли не сработать? — с подозрением уставился я на старика, который подозрительно сильно разговорился после встречи с магическим существом. — Ты же сказал, что все рассчитал!

— Все рассчитать невозможно в принципе, — спокойно взглянул на меня светлый маг, который и убедил меня не разрушать камень, который мешал переносу. — А это не особо известные мне древние Шумерские артефакты. Всегда есть малейший шанс, что все пойдет не так. Но, как видишь, я оказался прав.

— Ну ты… — аж подавился я гневной фразой, осознав, что если бы Дамблдор ошибся, мы могли бы потерять единственный шанс выбраться оттуда, только ради того, чтобы древние чары продолжали функционировать. Я конечно не хотел нашествия демонов, но… К дьяволу. Мне просто нужен был отдых. — Ладно, выбрались и выбрались. И как хочешь, но у меня сегодня выходной. Как изловить дух Волдеморта, будем думать уже завтра. Я буду на занятиях с утра. Поздравь там от меня Северуса.

С этими словами, я исчез в вихре трансгрессии, не дожидаясь ответа уже хотевшего что-то сказать директора. Пускай за время общих сражений, я как-то притерпелся к Альбусу. Особенно, когда тот стал общаться более человечней. Но вот эта его уверенность, что он знает как лучше — вызывала только одно желание, пустить ему аваду в лицо. Хорошо хоть тут не ошибся, и мы действительно все же выбрались.

Сейчас же единственное что я хотел, это вернуться в дом и увидеть близких. Хотя я и предупреждал о том, что могу сильно задержаться — не стоило заставлять их ждать еще больше. Правда было еще одно не терпящее отлагательств дело, с которым нужно было разобраться немедленно. Связь с источником - не единственное, что могло исчезнуть, пока я находился в этом... боларе, или как его.

***

— Как все прошло? — вместо приветствия, с интересом спросил Поллукс, почему-то оказавшийся в Доме Альфард-Хауса, в который я для начала аппарировал. Перед тем как полностью расслабиться, нужно было проверить Кассиопею. Я не забыл ни предупреждения деда, ни ее выходку с Ксенофилиусом. Клятва все еще прежде всего была завязана именно на меня, хотя и поддерживалась родовым камнем. А так как я был в месте, где фамильная магия просто не доставала, кто знает, не ослабли ли оковы клятвы. Но тут почему-то был именно Поллукс, который терпеть не мог общества так и не умершей сестры. А вот кстати и она…

— Главная цель ускользнула, — обобщенно ответил я деду, заметив выходящую из поворота «бабулю». Ей про крестражи вообще ничего знать было не нужно. Во избежание. — Мы попали в ловушку, которая привела в похожее место, как и с тобой. Кстати, привет «Бабуля».

— И тебе привет, «Внучок», — усмехнулась она белозубой улыбкой. — Смотрю, стал еще сильнее? Растешь. Скоро будешь как совсем взрослый… Как второй дедушка.

— Возможно, — пожал я плечами, не обращая внимания на ее подколки. И уже обращаясь к деду. — Кстати, я нашел Арктуруса… Вернее, его останки. Похоже, он тоже угодил в такую-же ловушку. Там были демоны. Много. Позже оставлю воспоминание.

— Понятно, — помрачнел Поллукс. — Надеюсь, тебе хватило ума забрать его тело?

— Да, — снял я сумку, вручая ее деду. — Оно здесь, только чары на сумке были нарушены… Впрочем, долгая история. Есть срочные новости? Надеюсь, нет, потому как я жутко устал. И вообще, почему ты тут?

— Не буду спрашивать, как ты умудрился сломать такой артефакт, так как такой олух как ты, может сломать все-что угодно, если оно стоит дорого, — язвительно ответил дед, осторожно принимая у меня из рук артефакт. Видимо, он до сих пор не отпустил ситуацию с теми големами. — Срочных новостей нет, ничего интересного. А я тут просто…

— Тебя спасать собрался, — тут же сдала деда Кассиопея. — Как увидел, гобелен, так и рванул сразу в Албанию… Правда не нашел ничего, кроме горки нежити и демонов. Так что я уже вкурсе вашей охоты на крестражи. Могли бы и сразу сказать, это же так увлекательно — собирать осколки души безумного мага, что решился на такое!

— Поллукс… — тихо проговорил я, ощущая подкатывающую к горлу ярость и с трудом сдерживая готовые сорваться с языка ругательства. Он же сам говорил…

— А что мне оставалось делать?! — со смесью гнева и стыда воскликнул дед. — Сидеть и смотреть как пропадешь еще и ты?!

— Нет, но… — замялся я. Даже гнев исчез как не бывало, смытый осознанием того, что за меня действительно беспокоились. Притом настолько, что Поллукс обратился к той, которую сейчас искренне презирал и ненавидел. — Хорошо… я понимаю. А теперь, Кассиопея, без лжи, недомолвок или иносказательности — скажи, что ты знаешь о крестражах, и как собираешься распорядиться с данной информацией?

Произнес я, задействовав клятву.

— Я знаю о Крестражах только то, что мне рассказал Поллукс, — явно неохотно начала говорить та. — Мне был известен лишь способ отделить неразрушимое ядро души и посредством ритуала поместить его в неодушевленный предмет. Модифицировав ритуал, я отделила собственную душу перенеся ее в адамантиевый кристалл, который затем поместила в собственное сердце, добившись плотной связи всех духовных оболочек чтобы избежать регресса. Как именно Волдеморт разделил неделимое мне неизвестно…

— Откуда у тебя Адамантий? — удивленно выдохнул Поллукс.

— У одного из приближенных Грин-де-Вальда завалялся, — ехидно ответила Кассиопея. — У них вообще много чего интересного оказалось…

— Не отвлекайся, — одернул я лича. — Как ты собираешься распорядиться с данной информацией?

— Еще не думала, — ответила та, склонив голову на бок и прикусив палец. — Хотя, наверное… воспользуюсь моментом, когда ты умрешь, чтобы совершить множество… всего веселого! Может быть присоединюсь к Волдеморту… Еще не решила. Но кого я убью первого, так это моего любимого братца, затем…

— Замолкни! — заткнул я чертового лича. И чем я думал, надо было давно спросить именно этот вопрос… — Что с ней теперь делать?! Поллукс?

Я окликнул стоящего как ни в чем не бывало Поллукса, который развернулся ко мне и посмотрел на меня каким-то остекленевшим взглядом. Его челюсть гулко лязгнула, но голос который донесся следом не было его. Это был голос молчащей Кассиопеи, постепенно меняющей свой облик, стекающей с нее словно воск…

— Затем я постепенно убью всех, кого ты любишь… скажем, начну с той красотки — Лианы…

— Ах ты тварь! — в голове будто взорвалась сверхновая. Не смотря на то, что я понял, что происходит, глаза застлала темная пелена, в то время как разум скользнул внутрь, натыкаясь на с трудом держащиеся остатки оклюментных щитов. Опять чертова Тьма!

— Эй, я так и обидеться могу, — скорчила недовольную рожицу темноволосая женщина, оборвав себя на полуслове. — Я тут распинаюсь, чуть ли не душу наизнанку выворачиваю…, а мне такое!

— Сириус? — обеспокоенно произнес вполне нормальный Поллукс. — Ты в порядке?

— Я в порядке, Поллукс, — ответил я деду, хотя слова прозвучали куда менее уверенно, чем хотелось бы. Я крепко сжал кулаки, чувствуя, как магия внутри все еще бьется, как взбешенное животное, стремясь вырваться. Оклюментные щиты едва держались, а голос Кассиопеи до сих пор эхом отдавался в моем сознании.

Конечно же я вообще не был в порядке, пытаясь загнать собственную силу туда где она должна была находиться. Под моим контролем. И как черт возьми Арктурус с ней управлялся?! Впрочем, укрепив сознание, изрядно расшатанное как пристанищем демонов, так и внутренними переживаниями, я все же ответил.

Темноволосая женщина тем временем явно наслаждалась моим состоянием. Она облизнула губы, словно смакуя каждую секунду, пока я боролся с собственным разумом.

— Все… теперь в норме, — ответил я деду. — Так на чем мы остановились?

— Пока ты не начал тут чернилами из глаз истекать, — хмыкнула Кассиопея. — Я рассказывала о том, что планов у меня особенно нет, но если это возможно — хотела бы поисследовать крестраж. Во-первых, это увлекательно. Во-вторых, наверняка можно воздействовать на всех даже через один, это все-таки части одного целого. Найти, если не убить, то ослабить также можно…

— Нет, спасибо, — оборвал я это предложение. — Приказ — тебе нельзя взаимодействовать, ни прямо, ни опосредованно ни с одним из крестражей, без моего четкого, недвусмысленного на то волеизъявления.

— Ой, не больно то и хотелось, — в притворной обиде скрестила руки на груди Кассиопея. — Не хотите обратиться к профессионалу — пожалуйста. Сам тогда справляйся... внучок.

***

Призвав радостного Кричера с просьбой оповестить близких, я, еще немного закрепив клятвы с учетом расказанного Кассиопее дедом, а также оставил им воспоминание, и, наконец, отправился в Блэк-Хаус. Там меня встретили… все.

Действительно все. Как оказалось, не один Поллукс волновался по поводу моей задержки. В гостинной Блэк-Хауса собралась шумная толпа, которая своим теплом на время смыла тревоги, одолевающие меня все это время. Меда, Тедд, Винсент, Альберт, Люкан, Саманта, Римуса, Лиана и конечно же Гарри… не хватало только Нимфадоры, которая была уже пару дней как в Хогвартсе.

Предупрежденные Кричером, ребята собрались все вместе похоже устроить второе Рождество. Свои подарки я оставил домовому заблаговременно, как раз на такой случай. Ну а они уже решили устроить праздник именно для меня.

Не многие знали о том, куда именно я направляюсь, но то, что это сопряжено с некоторым риском не знал, наверное, только Гарри. Я не хотел волновать малыша, который после долгого отсутствия теперь не отлипал от меня ни на шаг, и когда все доставали свои подарки — робко вручил мне в руки небольшую коробочку. В ней лежал небольшой плетеный браслет с вшитыми рунами, которые должны были оберегать от сглаза.

— Шерсть единорога, подарок от Эмберт, — указывая на браслет, пояснил мне Римус, когда страсти и поздравления немного улеглись, и празднование переросло в очередное обсуждение. Где также участвовал и вернувшийся Поллукс. — Но плел сам Гарри, как и руны делал. Саманта хороший преподаватель.

— Эмберт? — переспросил я, не помня такого имени. — Это кто? Подружка твоя?

— Кхм… Ты что, прорицанием подрабатываешь? — поперхнулся сливочным пивом оборотень.

— Не, этим Флоренц занимается, — отшутился я. — Особенно после той травки. Так что, я угадал?

На самом деле было очень удивительно узнать, что у Люпина появилась девушка. Я вообще бы подозревал, что тот еще девственник, если бы мы когда-то в бордель всей компанией не заглядывали. Слишком уж его волновала «пушистая проблема», чтобы начинать с кем-то серьезные отношения.

— Ну… вообще-то да, — смущенно ответил Люпин. — Хотя я думал ты запомнил ее. Из общины, ты ее спас от тех уродов. Она просила передать, что не успела поблагодарить, а потом стеснялась подойти.

— А-а-а, теперь понятнее, — вспомнил я эпизод в лесу, когда одна девчонка вместо благодарности за спасение попыталась меня атаковать. — Так и знал, что ты предпочитаешь блондинок! Помнишь, тогда когда мы с Джеймсом пошли в б…

— И куда вы там ходили? — вкрадчиво произнесла Лиана, незаметно подкравшись сзади и видимо услышала часть разговора.

— В бар! — тут же сориентировался Римус — Там Сириус выпытывал у меня, какие же мне девушки нравятся больше, ну я и рассказал…

— А какие же девушки нравятся Сириусу? — хитро взглянула на меня Лиана, загоняя Люпина в небольшую логическую ловушку.

— Эм… а вот он мне так и не ответил, — выкрутился Римус. — Пойду-ка я… налью себе еще немного сливочного пива…

Незаметно подмигнул мне тот, и отошел к столу, держа в руке практически полный бокал.

— Так какие девушки нравятся именно вам, мистер Блэк? — села на подлокотник кресла Лиана, небрежно откинув темную прядь.

— Преимущественно умные, — ответил я, обнимая Лиану, которая держала в руке вишневый сок. — И красивые, и понимающие…

— Редкое сочетание, — засмеялась она. И затем немного нахмурилась. — Сириус, в прошлый раз я так и не…

— Лорд Блэк! — с тихим хлопком перед нами появился старый домовик,

— Что? — тут же подобрался я. Обычно Кричер не позволял себе прерывать беседу, если не случилось ничего срочного.

— Извините, что прервал Ваш разговор, — согнувшись в поклоне произнес домовик. — Но возле входа в дом стоит директор Хогвартса, и…

— Понял, сейчас буду, передай ему это, — приказал я домовику, с сожалением поднимаясь с кресла. Альбуса я на нашу встречу точно не звал. Если тот пришел, то случилось что-то серьезное… для его же блага. — Извини меня, давай мы немного перенесем наш разговор, хорошо? Ну или хотя… Альбус может и подождать за дверью, если это что-то срочное.

— Хочешь оставить под дверью самого кавалера ордена Мерлина Первой Степени, директора Хогвартса и прочие регалии, Альбуса Дамблдора? — прыснула в кулачок Лиана.

— Ради тебя, пусть хоть год там стоит, — честно ответил я.

— Это может и подождать, — покачала головой Лиана. — Наверняка он появился не просто так. Только не пропадай, больше, хорошо?

— Не пропаду, — сказал я. — В крайнем случае, увидимся завтр…

Прервала она мои слова поцелуем.

— Никогда не давай мне обещания, которые не сможешь выполнить, — серьезно произнесла девушка, отстранившись.

— В общем, одна нога здесь, другая там, — твердо пообещал я, решив, что если это что-то менее важное чем вопрос жизни и смерти — то Альбус пойдет лесом.

— А я думала, ты уже научился аппарировать! — вновь развеселилась Лиана. — Иди уже, я скажу остальным.

***

— Альбус, если это что-то… — распахнув дверь, начал было я говорить, увидев директора с сидящим на плече Фоуксом, однако заметив его хмурое лицо осекся. — Что случилось?

— Пока нас не было, кто-то пытался взломать мой кабинет, — задумчиво произнес директор.

— И все? — уже более зло спросил я.

— Нет, — покачал тот головой. — Сегодня в Хогвартсе было совершено нападение — две жертвы: Бен Коппер и Квиринус Квиррелл. Они… хм… окаменели.

То, что произошло — это строжайший секрет, и потому нет ничего удивительного, что его знает вся школа. (с) Джоан Роулинг

***

После недавнего происшествия, произошедшего Хогвартс будто бы неуловимо изменился. Хотя внешне замок оставался прежним, величественным и неприступным, в его стенах поселилась тревога. Древние залы и коридоры, привычно наполненные шумом учеников, теперь казались молчаливыми и настороженными. Всякий, кто проходил по этим каменным переходам, ощущал холод, исходящий не только от каменных стен, но и от самой атмосферы замка. Казалось, даже само время здесь замедлилось, словно завороженное грозным присутствием… чего-то страшного.

Естественно, весть о нападении на преподавателя, а также маглорожденного студента разлетелась по всей школе со скоростью лесного пожара. Тому, кто не видел левитируемые оцепеневшие тела сам, рассказали множественные «очевидцы». Буквально за полчаса новость обросла душещипательными подробностями, слухами, сплетнями и версиями.

Согнанные по своим гостиным школьники, после объявления от профессора Макгонагал, узнали только то, что жертвы живы и их должны скоро расколдовать, что несколько снизило накал страстей. Но если только на чуточку. Все же нападение на профессора — это что-то из ряда вон выходящее.

Хогвартс оставался прежним в своём величии, но теперь в его тени ощущалась зловещая угроза, скрытая в его древних стенах, словно само сердце замка заболело от чего-то древнего и невообразимо опасного.

Так что в факультетских гостиных, за закрытыми дверями, бурлило обсуждение версий. То же самое происходило и в больничном крыле, куда перенесли пострадавших.

***

Надо сказать, я давно не заглядывал в больничное крыло. С Помфри мы и так виделись за одним столом, хотя она и присоединялась к остальному составу довольно редко. Все-таки врачебная этика видимо запрещала ей покидать больных, если они находились в ее ведении. А так как разного рода магических травм в школе случалось каждый день очень много, вот и получалось, что в основном та принимала пищу в своем кабинете, который находился также в больничном крыле. Ну а так как мне заглядывать сюда не было необходимости, я ни разу так и не был тут, с момента выпуска.

Выслушав небольшой рассказ о происшедшем, в связи со срочностью, я таки позволил Фоуксу перенести меня и директора в замок и мы спустя пару секунд уже были в лазарете больничного крыла.

Вообще, больничное крыло Хогвартса — это спокойное и уединённое место, вдали от суеты замка, где лечатся те, кто столкнулся с магическими несчастьями или опасностями. У входа в крыло стоит Фонтан с единорогом, придающий больничному крылу атмосферу безмятежности и покоя

В целом, больничное крыло это не просто какой-то кабинет. В ведении профессионального колдомедика действительно находилась часть от крыла замка с несколькими помещениями.

Одна комната, довольно большая, выполняла роль лазарета. Здесь в основном и лежат серьёзно заболевшие ученики, или тех кого сердобольная Помфри оставляет до полного восстановления.

Просторное помещение с высокими сводчатыми окнами, через которые открывается вид на озеро осталось таким же как я его помнил, тихим и умиротворённым на фоне бурной жизни замка. Воздух в помещении чистый, с лёгким запахом травяных зелий и лекарств, приносящих облегчение.

Стены окрашены в спокойные, светлые тона, которые ещё больше подчёркивают ощущение безопасности. Тут и там можно заметить шкафы, полные всевозможных магических зелий, мазей и бинтов, готовых к использованию в любую минуту. Некоторые из них мерцают, словно внутри кипит невидимая жизнь, а другие — светятся мягким золотистым светом, обещая скорейшее исцеление.

Ряды аккуратно заправленных кроватей с белоснежными простынями выстроены вдоль стен, каждая из которых отделена тонкими занавесками для создания уюта и уединения. Рядом с каждой кроватью находится небольшой столик, на котором стоит вода, зелья и бинты — всё, что может понадобиться пациенту. Сейчас же все кровати были пусты.

— Идем, — размашистым шагом двинулся Альбус вдоль кроватей. Я последовал за ним. Мы прошли мимо двери в кабинет самой мадам Помфри, примыкающей к большой палате. Помимо этих двух помещений крыло содержало еще несколько: туалеты, ванные, кладовые, для сменного белья и лекарственных средств, карантинная комнтата и процедурный кабинет, который служил для лечения небольших ранений и заболеваний и первичного осмотра.

. Судя по всему мы направлялись именно в процедурный кабинет.

— Альбус! — с облегчением выдохнула Макгонагалл, когда дверь в кабинет распахнулась и впустила нас с директором. — Лорд Блэк.

Уже суше произнесла она, взглянув на меня странным взглядом. Видимо ей не очень понравилось ни наше отсутствие, которое в целом после начала учебного года можно было связать в единую картину, ни что директор сперва решил переместить меня.

В довольно просторной палате сразу стало как-то тесно, хотя людей было не очень много. Помимо упомянутой мною Минервы и самой мадам Помфри, сейчас ухаживающей за учеником, присутствовал только Снейп — казалось бы, не обращающий внимания ни на приход директора, ни на меня, внимательно осматривая тело Квиррела, а также…

— Блэк! — хрипло каркнул знакомым голосом еще один персонаж, стоящий у окна, которого я никак не ожидал видеть.

Аластор «Грозный Глаз» Грюм — человек, чья внешность сразу привлекает внимание и внушает тревогу щедро смешанную с отвращением и опаской. Высокий и коренастый, его тело было создано для сражений сотнями тысяч тренировок, с мощными руками, крепкими плечами и некогда стойкой походкой. Сейчас, когда ногу заменил протез, конечно, нормально уже не походишь. Хотя и в скорости тот не потерял. Одет он был, как и всегда в тяжелый, потрепанный кожаный плащ из укрепленной драконьей кожи.

Лицо Грюма было покрыто множеством глубоких шрамов, каждый из которых говорил о тяжелом сражении. Преимущественно с теми, кто знает заклинания, которые не залечиваются зельями. Однако самым запоминающимся его отличием является искусственный глаз — круглый, сверкающий, с электрическим голубым светом. Этот глаз может вращаться на 360 градусов, предоставляя своему владельцу возможность видеть не только спереди, но и сзади, сквозь стены, предметы и даже заклинания. Хорошая вещь, если не учитывать, что собственный глаз все же несколько приятнее.

Его настоящее, природное глазное яблоко выглядело напряжённым и усталым, словно от многолетнего прищуривания в попытках улавливать мельчайшие угрозы. Сейчас оно излучало явную неприязнь, направленную на меня.

— Аластор, ты что здесь забыл? — не очень обрадовался я отставному аврору. Все-таки именно он в первое судебное заседание порушил мои шансы на благополучный исход. Понятно, что сделал он это по приказу Альбуса, но это не отменяло самого факта. — Мне казалось, или тебя поперли с аврората?

— Мне показалось, или ты зелья смелости перебрал, сынок, — отлип от подоконника Аластор и направляясь ко мне. — Ты кажется забыл, как в учебке в грязи ползал. Так я напомню, где я вертел твои вопросы, например на…

— Аластор! — возмущенно воскликнула Минерва.

— И вправду, давайте личные разногласия оставим до решения проблемы. Аластор здесь по моей просьбе, Сириус, — повернулся ко мне директор, укоризненно посмотрев в мою сторону и предостерегающе в сторону Грюма. — Я не мог оставить Хогвартс без охраны. Он является внештатным сотрудником и входит в персонал замка. Как оказалось, не зря.

— Не то, что бы это особенно помогло, но ладно, — понял я резон Дамблдора. Грюм действительно мог помочь и против Волдеморта, и против его подручных, на самом деле являясь опытным магом. Если это действительно он. Как-нибудь нужно проверить его с помощью карты. — Давай без конфликтов. Аластор?

— Хорошо, — отчетливо скрипнув зубами подтвердил Грюм.

— Минерва? — обратился к декану Гриффиндора Альбус, явно намекая на то, чтобы та ввела его в курс дела, подходя к телу Квиррела и совершая над ним некоторые манипуляции. Я рассказал ему про василиска, но нужно было убедиться.

— Ученики в гостиных факультетов под присмотром старост, а также Филиуса и Помоны. Выходы из замка блокированы, система охраны приведена в состояние готовности. Если этот человек еще здесь, то…

— Это не человек, Минерва, — мягко поправил ее Дамблдор. — Скорее всего — это василиск Салазара.

— Василиск?! — экспрессивно всплеснула руками женщина. — Немыслимо, Альбус, откуда ты…

— Я тоже думал о василиске, — проговорил до этого молчащий Снейп. — Симптомы очень похожи на действие африканских василисков, только мощнее. Намного мощнее. Там парализованные имеют вторичные признаки жизнедеятельности. Здесь же… Мальчика и Квинитуса спасли только чары Хогвартса. У Квиррела было с собой зеркало, он явно догадался о противнике, и пытался посмотреть через отражение, но видимо также словил взгляд…

— Еще эта надпись! Что теперь делать, Альбус?! — взволнованно произнесла Минерва. — Неужели придется закрывать школу…

Я нахмурился. Дамблдор рассказал мне и о надписи на стене, в которой в отличие от фильма было совсем не про тайную комнату. Просто требование — «закройте школу», написанное кровью пострадавшего парня. Я не был уверен, зачем именно Реддлу закрытие школы, но ничего хорошего это принести не могло. Впрочем, как и оставление школьников там, где разгуливает василиск.

— Я думаю, в этом нет необходимости, — сказал директор. — Василиск — это часть замка. Он не сможет намеренно причинить смертельный вред ученикам. В то же время нам нужно выяснить, кто именно его направлял. Иначе, школа действительно закроется, и если не навсегда, то на очень долгий срок.

— Может быть вызвать авроров? — предложил я. — Нужно опросить всех учащихся, составить алиби, список подозреваемых…

— Я уже составил список подозреваемых, — хмыкнул Грюм, действительно извлекая из кармана большой свиток. — И в нем все, включая тебя.

— Вообще-то я только что пришел, забыл? — указал я на очевидное. — Может быть себя тоже тогда включишь!

— А я не знаю, что ты делал до того, как пришел. Может быть тайно пробрался в замок. — оскалился тот в неприятной улыбке. — Да и кто казал, что меня там нет? И Альбуса? Постоянная бдительность! Никому нельзя верить, даже себе.

— Эм… — скептически посмотрел я на сверкающего еще большим безумием Аластора, затем на директора, который также немного растерянно посмотрел на Грюма. — Ты серьезно?

— Да нет, конечно, — скинул с себя маску безумца тот, протягивая директору свиток. — Здесь список официально присутствующих в замке на момент происшествия, с пометками тех, кого я видел лично и в какое время. Правда все это бесполезно, оборотное зелье еще никто не отменял.

Проговорил он, затем смачно хлебнул что-то из своей фляжки, заставив меня то ли напрячься, то ли уже рассмеяться от комичности ситуации. Ладно, даже готов поверить, что это реальный Грюм. Либо это тройная ирония, что было бы слишком. Хотя по карте действительно стоит проверить. И не только его. Среди потенциального носителя Волдеморта действительно мог оказаться практически любой обитатель замка, раз уж здесь он умнее, чем в оригинальной версии. Разве что кроме меня и директора.

Да что там, в целом и обитатели Хогсмита также были под подозрением. Хотя… все же нет. Не мог посторонний проникнуть на территорию Хогвартса незамеченным, даже если учитывать разные тайные ходы. Чары должны были засечь… или нет. Нужно обсудить с Альбусом этот вопрос.

— Я оповещу Крауча, но с аврорами есть некоторые сложности, как и с закрытием школы, — отверг директор мое предложение. — Весь персонал, как и ученики защищены чарами замка. Авроры такой защиты не имеют. Хотя опросить всех все равно придется, но справимся и своими усилиями. Кажется, я догадываюсь, почему именно Квинитус стал первой жертвой…

— А мандрагора? — вновь спросил я, раздумывая над оригинальной историей и способе оживления там. Кстати говоря, если чары такие крутые, что тогда со смертью Миртл. Она ведь погибла в школе, а не просто окаменела… Хотя, возможно, это уже Реддл постарался потом. Нужно действительно поговорить с Альбусом. Ну а пока, — Вроде бы есть специальное зелье, это не способно помочь?

— Есть одно зелье на основе корня молодой мандрагоры, — вместо Альбуса ответил Снейп. — Но сейчас, во-первых, не сезон. Во-вторых, я сомневаюсь, что оно поможет против Королевского Василиска. Разве что быстрее снимет последствия. Нужно устранить саму причину.

— Да, Северус прав, — задумчиво проговорил Альбус, просматривая список фамилий. — Если все, что я знаю о детище Салазара — правда, то поможет только это. Либо если змей впадет в спячку, из которой его вывели.

— Но… кто мог сделать это? — явно задала логичный вопрос Помфри. Кажется единственная из присутствующих, помимо Минервы, кто еще прямо не понял, кто это был. — Кому подсилу управлять Королевским Василиском?

— Я думаю, что вы все уже знаете ответ, — произнес Дамблдор, оглядев присутствующих. — Волдеморт вернулся.

***

Спустя некоторое время, Директор, раздав указания по организации безопасности студентов, отправился в свой кабинет. Я пошел следом за ним. В целом, с этого дня даже преподаватели должны были передвигаться по коридорам только по двое и больше, ну и нам действительно нужно было поговорить, прежде чем сделать еще одно важное дело.

И едва я уже хотел задать вопрос, как мое внимание привлекла горгулья, которая выглядела, как будто ее кто-то погрыз. Крылья были в трещинах, уши древнего стража оплавлены, да и само тело горгульи было в сколах и выбоинах. Раньше та иногда издавала пару слов, но сейчас просто медленно повернулась на месте, открывая проход в просторный кабинет директора.

— Зачем Тому проникать в твой кабинет? — задал я немного другой вопрос, когда мы вошли внутрь. — Что тут такого ценного, помимо коллекции книг и носков?

— Последнее, пожалуй, самое ценное, — улыбнулся Альбус. — Но в целом, здесь хранился эликсир жизни. По крайней мере, я сделал все, чтобы все так думали.

— Так Фламель все же поделился своим творением? Альбус, только не говори, что он…

— Нет, — поспешил разуверить меня директор. — Во-первых, Реддл так и не смог проникнуть в кабинет, его спугнули. А во-вторых, я оставил здесь только копию. Очень хорошую, смею заметить, но все же копию. Оригинал я в первый же день… ну почти, отнес Горацию.

— А почему ты не сказал мне? — возмутился я.

— Как-то не было времени, — пожал плечами старик, с наслаждением садясь на свое кресло. — Тем более, что он в некотором роде обманул нас. Не берусь его судить конечно, но…

— Всмысле? — не понял я. — Он же явно что-то сказал Реддлу там в конце.

— Да, но для нас это не имеет особого смысла, — ответил директор. — Он просто рассказал ему, что наткнулся на упоминание крестражей в одной из сохранившихся работ Слизерина. Я прочел и все, там нет никакой конкретики, лишь ссылки на другие его работы. И, в связи с последними событиями, а также еще одним инцидентом — я думаю, что Слизерин сохранил что-то в тайной комнате. Может быть книги, или прямую инструкцию. Не знаю.

— Нда, — погрустнел я. — И что с эликсиром?

— Я отдал его Горацию, — вновь пожал плечами директор. — Надеюсь, это сможет помочь его жене. Но я все еще в этом не уверен. Если только он не создаст на его основе что-то свое.

— И ты так просто расстался с эликсиром бессмертия? — хмыкнул я. — А не думал себе пару лет скинуть?

— Это не так работает, — улыбнулся тот. — Да и если бы я хотел вмешиваться в естественный ход вещей, то давно принял предложение Фламеля. К тому же, маги живут долго. Продлять свое существование сверх необходимого — глупость. Для высокоорганизованного разума смерть — это всего лишь очередное приключение. Ничего больше.

— Может быть ты и прав, — хмыкнул я, вспоминая, что даже на собственном примере ясно, что действительно — смерть это не всегда означает конец. — В любом случае, нам нужно придумать, как именно поймать Реддла, пока он вновь не напал. И ты что-то говорил про Квиррела?

— Да, у меня есть версия, почем именно Квинитус стал первой жертвой, — помолчав произнес светлый маг. — Дело в том, что именно его, помимо Аластора, я просил присмотреть за кабинетом. И так как Аластор не застал момент взлома, значит, Реддла спугнул именно Квинитус. Возможно, он имел какую-то важную информацию для меня. Нападение произошло практически сразу после того, как я оказался в Хогсмите.

— Так именно Квиррел был твоим агентом, — понял я, когда пазл сошелся. — А что ты делал в Хогсмите?

— А что ты делал в своем доме? У меня вообще-то тоже семья есть, — даже слегка обиженно произнес Альбус. — Также я узнавал новости. Были ли следы Волдеморта, или что-то вроде того. Впрочем, теперь мы знаем, что он в замке.

— Ты тоже думаешь, что он до сих пор тут? — спросил я.

— Да, вполне вероятно, — ответил директор. — Но Аластор прав. Круг слишком велик. Либо ждать следующего нападения, с мерами которые мы ввели вычислить будет уже легче, но это значит рисковать детьми. Либо попытаться убить василиска. Но для этого нужно знать где вход. И в этом, я думаю, ты мне поможешь. Не зря вы с Альбертом прочесываете леса, верно?

— И тут догадался? — спокойно спросил я.

— После того, как ты рассказал о том, что это может быть василиск, — с интересом взглянул на меня Альбус. — Дальше догадаться было делом логики. Мне тоже пришла в голову мысль, что для пропитания огромного змея нужен вход где-то подальше от замка. Вопрос только в том, зачем именно тебе он нужен… Не расскажешь?

— Мне нужен яд василиска для одного дела, — покачал я головой. — Больше не скажу. Это не моя тайна.

— Интересно, как бы ты собирался его добывать в одиночку, — развеселился Дамблдор. — Так что, вы что-то обнаружили?

— Нет.

— А вот это уже плохо, — помрачнел старик. — Но возможно если объединить усилия, мы найдем его быстрее.

— Есть информация, что вход может располагаться в том туалете, где убили Миртл, — осторожно произнес я. — Но у меня не получилось найти.

— И у меня тоже, — со вздохом признался Альбус. — Когда погибла эта девочка, я сразу заподозрил Тома. Но не мог доказать. Симптомы взгляда василиска практически такие же, как и при укусе Акромантула. Полная парализация, остановка жизнедеятельности — смерть. Но на ней были ранки от укуса, а также следы яда в крови, смертельной концентрации. А у Хагрида как раз был детеныш акромантула. Все было сделано очень аккуратно. Но я чувствовал, что тот как-то причастен. Собственно именно после этого, я перестал его учить. Затем, когда появился призрак, она рассказала о больших желтых глазах — что только уверило меня в том, что это был именно василиск. Правда вход если и есть там, то очень хорошо защищен.

— А ты же говорил, что Бузинная палочка разрушает все чары? — уточнил я. — Попробовать снять финитой?

— Помимо того, что я могу повредить все чары Основателей, пространственные складки просто схлопнутся. Не по трубам же василиск ползает, — хмыкнул Дамблдор. — Также есть вероятность, что источнику замка это не понравится, и я вовсе перестану быть директором, ополчив на себя весь замок. Впрочем, если ничего не поможет — придется попробовать и так.

Всегда шагайте в тени, тогда и свет и тьма последуют за вами. (С) Э. Юдковский

***

— Хорошо, тогда, если я правильно понял: примерный план такой. Меры безопасности в школе — Защитные чары на максимум. Преподавателей клятвой проверяем на содействие Волдеморту. Завтра днем прибывает несколько дознавателей, опрашивать детей, может быть появится какая-то зацепка, или хотя бы список подозреваемых. Дети ходят группами, с преподавателями, так по общему количеству мы сможем вычислить, если кто-то будет отсутствовать в случае повторения нападений. Я с вассалами прочесываю лес, ищу вход там. Ты ищешь способ проникнуть в логово змеи изнутри замка. После с группой захвата спускаемся, убиваем змею — опрашиваем Квиррела, и надеемся, что он или студент что-то знал, или видел, в кого вселился Реддл? — перечислил я итог обсуждения.

— Все так, — подтвердил директор. — Не забывай еще о том, что в замке постоянно должен находиться кто-то из нас двоих. Во-первых, наверное только мы достаточно подготовлены, чтобы противостоять Реддлу. Во-вторых, несмотря на клятву, вероятность того, что среди преподавательского состава есть предатель, или одержимый — довольно велика. Вычислить же его по косвенным признакам довольно сложно. Верить нельзя никому.

— Думаешь, это может быть Минерва, или Флитвик? — развеселился я, представив. Волдеморта на голове у полугоблина. — Я бы поставил на одного из учеников. Кстати…а мне, значит, ты доверяешь?

— У тебя уже было несколько шансов, чтобы убить меня, — пожал плечами Альбус. — Не думаю, что Том смог бы сдержаться и в первый. Так что да, в этом вопросе — я тебе доверяю. А насчет детей — возможно, но не думаю, что Волдеморт обезумел настолько, чтобы вселится в какую-то девочку. Несмотря на умения, сил у еще не до конца сформировавшегося мага слишком мало, чтобы выдержать энергетику духа. Чем больше проходит времени, конечно, тем быстрее ассимиляция. Но это при условии добровольности. Если жертва будет сопротивляться — тем больше будут видны признаки. По крайней мере я так полагаю.

— То есть, все взрослые и преподаватели под большим подозрением… — пробормотал я. — А Хагрид или Филч?

— Не думаю, что Том решился бы на такое, — улыбнулся Альбус. — Но исключать ничего нельзя. Наименее я подозреваю именно их, а также как раз Минерву и Флитвика. Наибольшие вопросы вызывают Эмеретт Пикарди, Северус и… Аластор.

— Даже так? — удивился я. Почему-то мне казалось, что именно их Альбус будет подозревать в последнюю очередь. — Со Снейпом понятно, он хотя бы открыто служил Реддлу, Пикарди тоже понятно, но почему Грюм? Мне он всегда не нравился, но все-таки у него явно нет причин примыкать к Реддлу.

— Причины могут быть разными, — вздохнул Дамблдор. — А Аластор… скажем так, у него эти причины могут быть. Не последнюю очередь в этом сыграл, конечно же ты, да и сам он наломал дров. Обыски — это его инициатива, и они были уже излишними. Если остальное ему могли бы простить — но это нет. Я просто не смог сохранить ему карьеру. Если бы он просто задержал нужных лиц, этого могло бы не произойти…

— Ну да, скажи еще, что я в этом виноват, — хмыкнул я, скрестив руки на груди.

— Я ничего не говорил про вину, это просто причинно-следственная связь, — спокойно взглянул на меня Дамблдор. — Мои действия побудили действовать тебя. Твои — меня.

— А крайним оказался Грюм.

— Я бы выразился иначе, но пусть будет так, — даже не поморщился Альбус. — Впрочем, это не играет большой роли. Раньше я не думал, как на нем это сказалось. Все же, ему обеспечен… полный пансион. Но когда ты вывел его из себя, я почувствовал также и гнев обращенный ко мне.

— За нелегальную легилименцию вроде бы Азкабан положен, господин директор, — с иронией произнес я, на всякий случай еще раз проверив оклюментные щиты.

— Знаю, я сам составлял этот закон, — улыбнулся Альбус. — И могу сказать, что к эмпатии это не относится.

— Ладно, — хлопнул я ладонью по столу. — Примерный план есть. Дальше — частности. Сегодня я вернусь домой, нужно еще успеть отвести Нимфадору, а завтра вернусь и…

— Нет, Сириус, — покачал головой Альбус, сбивая меня с мысли.

— В смысле, нет? — не понял я его реплики. — У меня есть один неоконченный разговор, да и вряд ли Реддл решиться на новое нападение прямо сейчас.

— Ты можешь, разумеется, идти, — произнес Дамблдор. — Но я не могу допустить, чтобы один из учеников. А, тем более — твоя племянница покинула школу.

— Альбус, тебе сейчас лучше бы объяснить поподробнее, — зло произнес я, услышав эти слова от директора. — Почему я не могу забрать свою племянницу.

— А ты сам как считаешь? — устало проговорил тот. — Мы собираемся оставить школу открытой, после нападения на преподавателя и студента. Объясняться с советом попечителей. Настаивать на то, что подобного не повторится и окаменевших скоро оживят мандрагорой. И после всего этого, я позволяю забрать ребенка преподавателя из Хогвартса, без веской на то причины. Уже не говорю о контракте со школой, а также моральной стороны вопроса…

— Любой контракт можно разорвать, — сквозь зубы процедил я, глядя в льдистые глаза. — А причина — медицинские показания, перевод, придумай любую — мне все равно!

— Нет, Сириус, — с сожалением повторил директор. — Либо мы оставляем всех, либо школу действительно придется закрыть. Если я разрешу одному это сделать, то следующий кто ко мне подойдет — это Малфой, затем Боунс, Эйвери, Селвины, Молли… да все, кто обладает хоть толикой здравого смысла увидят в этом явный сигнал, что в Хогвартсе не безопасно. Единственный наш шанс — это либо уничтожить василиска, либо поймать Волдеморта.

— Замечательно, Альбус, просто прекрасно! — встал я из-за стола, пытаясь сдержать рвущиеся наружу эмоции. — Я буду утром.

С этими словами я развернулся и быстрым шагом двинулся прочь из кабинета директора. Внутри тягучим комком разливалась ярость, только подпитываемая правотой директора. Окклюменция помогала слабо. С помощью нее нельзя полностью погасить эмоции, только ослабить до какого-то предела… и, я, похоже исчерпал все доступные лимиты.

Мне срочно нужно было хоть как-то выплеснуть пар, прежде чем возвращаться домой. Если бы эта крыса Волдеморт сейчас был бы передо мной, а не прятался среди детей… Хотя…

На мое лицо сама собой наползла злая улыбка, а ноги повернули в сторону восьмого этажа.

***

Хогвартс спал. Тёмные башни замка, в белых снежных шапках, сверкающих в мягком лунном свете, словно погружались в безмолвное оцепенение. Лестницы лениво, словно бы в сонном оцепенении перемещались с места на место, портреты в рамках тихо дремали, а факелы приглушенно мерцали на каменных стенах, словно боясь потревожить ночной покой. Исчез шум ученических разговоров, после насыщенного на события дня, ученики спали в своих кроватях. Беспокойный, после недавнего происшествия, сон застал и преподавателей. Только вездесущие призраки и домовые эльфы не спали, впрочем, не мешая замку оставаться в странной, почти священной тишине.

Но в одном кабинете свет всё ещё горел — в высоком, наполненном тайнами и древними артефактами кабинете директора Хогвартса. В центре, за массивным столом из старого дерева, сидел седой старик с морщинистым лицом и усталыми, но по-прежнему проницательными глазами. Его голубые глаза, обычно сиявшие мудростью и мягкостью, сейчас смотрели на заполненные каллиграфическим подчерком бумаги, а также записки с именами, лежащие перед ним с оттенком сомнения.

Это был Альбус Дамблдор, маг, которого многие считали величайшим волшебником столетия, но даже он, в эту тихую ночь, терзался вопросами.

Зачарованные свечи на столе тихо потрескивали, отбрасывая неровные тени на его лицо. Дамблдор провёл рукой по своей длинной серебряной бороде, взгляд его был сосредоточен, но мысли блуждали далеко. Вопрос, который занимал его разум, был слишком тяжёл — настолько, что даже его гений не мог с лёгкостью найти ответ. Вопрос о доверии. О правильности собственного выбора.

Он уже давно привык к одиночеству своих решений, но даже в редкий раз, разделив эту ношу с кем-то еще, в эту ночь одиночество было особенно ощутимым. В воздухе витало нечто неуловимое, возможно — предчувствие грядущих бед. А возможно — просто остаток сомнений Дамблдор смотрел на записи, которые сам сделал на пергаменте, пытаясь сложить кусочки головоломки, но ответа не находилось.

«Не совершаю ли я ошибку?» — спрашивал он себя. Взгляд его метнулся к старинной полке с книгами, древними фолиантами, каждый из которых таил в себе запретную мудрость. Над ними, не скрытая ни чем, у всех на виду находилась вещь, которая, как тот точно знал, была необходима Волдеморту. Которую он жаждал получить во что бы то ни стало. А также еще одна — которую тот мечтал получить. Ловушка, которая просто обязана была сработать.

Вот только он знал, что любой маг может ошибаться, даже он.

В ночной тишине кабинет, казалось, был наполнен голосами прошлого, шепотом тех, кто давно ушёл. Феникс, сидящий на своём насесте в дальнем углу, едва слышно взмахнул крыльями, и этот звук эхом отразился от стен, возвращая Дамблдора к реальности. Старик поднял руку к виску, словно пытался прогнать тяжесть этих мыслей. Он знал, что от его выбора зависит будущее не только Хогвартса, но и всего волшебного мира.

Старик медленно встал, подойдя к окну. Внизу, под его взглядом, простирались пустые, припорошенные снегом школьные дворы, за которыми укутанные в снег деревья запретного леса и покрытое коркой льда озеро. Луна светила на замок, освещая его могучие стены, защищавшие учеников в течение многих веков. Но теперь эта стена могла превратиться в смертельную западню, из которой не останется выхода. Мог ли он так рисковать детьми, которых когда-то давно клялся защищать? Мог ли он поставить всё на карту ради будущего, в котором сам был не до конца уверен?

Ночь была длинной, но тишина не приносила покоя.

— Что ты задумал, Том?

***

В другой же половине спящего замка, мимо древних каменных стен и бойниц оконных проемов быстро двигалась высокая темная фигура, окутанная невесомой черной дымкой. Ее шаги не звучали громко, не отзывались эхом, словно сам воздух вокруг него боялся выдать чужое присутствие.

Коридоры были пустынны. Портреты, висящие вдоль стен, мирно дремали. Или принудительно погружались в оцепенение, стоило магу подойти чуть ближе. Огоньки волшебных факелов, горевших на каменных стенах, еле тлели, замирая, когда фигура в черной мантии проходила рядом. Тьма сгущалась не только за стенами, она шла вместе с магом, подчинённая его воле.

По мере того как он приближался к своим целям, замок казался ещё более угрюмым, ещё более чуждым. Даже стены, казалось, начали реагировать на тяжелую, пригибающую к земле магию, которая исходила от незваного гостя. Камни под его ногами слегка дрожали, как будто старый Хогвартс чувствовал что-то неладное. Лестницы, обычно перемещающиеся по своему усмотрению, на мгновение замерли, стоило ему пройти по лестничному пролету, ведущему на восьмой этаж. Маг остановился на мгновение перед ровным участком стены, которая нехотя проявила себя тяжелой старинной дверью и решительно взялся за ручку.

Когда дверь в Выручай-комнату распахнулась, перед глазами открылось пространство, которое просто не могло уместиться в пределах стен Хогвартса — столь огромное оно было, словно целый мир спрятался за простой каменной стеной. Высоченные потолки терялись во мраке, а воздух был наполнен запахом пыли, старых пергаментов и магии.

Комната простиралась, казалось, до бесконечности, и её масштабы ошеломляли. Половина этого грандиозного пространства была завалена множеством вещей, оставленных за века существования Хогвартса. Здесь были предметы, казалось бы, забытые временем: ржавые мечи с потускневшими рукоятями, порванные мантии, старинные артефакты, магические книги, груды мебели — от изысканных кресел и столов до старых сундуков, закрытых на замок. Всё это лежало в хаотичных грудах, беспорядочно разбросанных, словно само время забыло здесь свои обломки.

Но в другой части комнаты царила странная и почти пугающая аккуратность. Возле самого входа, разбитые на четко очерченные сектора, поднимались вверх груды старых предметов. Они и так образовывали свои причудливые башни во всей «комнате», однако здесь каждый предмет явно был рассортирован с вниманием к деталям, по какому-то не очень понятному постороннему взгляду принципу. Граница проходила чуть дальше, чем половина всей площади огромного зала.

На одной стороне царила вековая пыль и хаос, на другой не слишком упорядоченная система, которая чем дальше тем больше несла в себе следы спешки.

— В последний раз? — произнес мужчина, становясь на границе упорядоченности и хаоса, скептично взглянув на сами собой скользнувшие в его руки магические концентраторы. Одна палочка была белоснежная, с небольшими серыми прожилками на рукояти, идеально гладкая, точно полированная едва ли не до блеска. Ее полная копия, только антрацитово-черная, с белыми бороздками-шрамами, лежала в другой руке. — Fiendfyre!

Две ревущие струи багрово-темного огня валом разошлись в разные стороны от темной фигуры, превращая близлежащую местность в филиал огненного ада.

Адское пламя обрушилось на Выручай-комнату, словно сама тьма решила поглотить её в пылающих языках. Огонь возник внезапно — свирепый и непреклонный, как ярость древних богов. Пламя не было обычным; оно светилось зловещим кроваво-красным светом, словно питалось не только вещами, но и магией, пронизывающей пространство. В этот момент комната, которая веками менялась в ответ на желания тех, кто в ней нуждался, впервые оказалась беззащитной перед силой разрушения.

Пламя с рёвом катилось по полу, поглощая ряды рассортированных артефактов, книги с громким треском вспыхивали, рассыпаясь в пепел прежде, чем их страницы успевали сгореть полностью. Магические талисманы, лежавшие посреди мусора, начинали мерцать и вибрировать, но никакое древнее заклинание не могло остановить эту огненную ярость. Полки рушились, словно спичечные домики, превращаясь в горы тлеющих обломков. Огонь поднимался всё выше, лижущие языки пламени тянулись к сводчатому потолку, который темнел и трещал под чудовищным напором жара.

Я же… просто пытался удержать сорвавшегося с цепи дикого зверя, не давая ему уничтожить все, что он хотел, за счет собственной энергии и с трудом ограничивая область распространения огня только там, где это было нужно.

Столбы огня метались по комнате, как дикие звери, пожирая всё на своём пути. Груды забытых предметов в дальнем конце комнаты полыхали тысячью оттенков, когда магические предметы один за другим вспыхивали, высвобождая заключённую в них силу. Каждый предмет горел по-своему: один взрывался искрами, другой излучал свет, третий испускал пронзительный крик, словно живая душа была заключена в нём…

Пол под ногами пылал огненным потоком, а воздух был густым и удушающим, наполненным пеплом и дымом. Раскалённый воздух обжигал горло, удушливым дымом. А комната, веками оберегающая свои тайны, вдруг начала сопротивляться разрушению. Стены древнего сооружения внезапно содрогнулись… и придвинулись ближе. На каменной кладке начали проявляться и наливаться силой древние руны.

И именно тогда я понял, что хватит.

Отозвать заклинание было намного сложнее, чем его вызвать. Наполненные магией вещи дали адскому огню силы, чтобы до последнего сопротивляться удушающему поводку заклинания, отчаянно выгрызая из моего источника оставшиеся силы.

Но я все же справился. Обливаясь потом, со слезящимися глазами и болью во всем теле, на которое после отмены заклинания рухнула тяжесть многотонной плиты — но я подчинил своей воле огонь, заставляя его убраться туда, откуда он пришел, оставляя после себя только метровый пласт дышащей жаром золы. В котором должен был погибнуть первый, из уничтоженных мной крестражей.

— Мордред… Надо было раньше так сделать, — улыбнулся я счастливой улыбкой, которую не портило даже сильное истощение. Самое приятное было то, что весь гнев как будто бы также исчез, сгорев в пламени противостояния со стихией.

***

— Но, похоже, мне больше не рады, — в который раз посмотрел я на каменную дверь, украшенную гербами факультетов. Стоило мне выйти из Выручай-комнаты, как дверь за мной с грохотом захлопнулась. И, каждый раз, когда я пытался вызвать хоть что-то, передо мной появлялась только эта закрытая дверь. — Надеюсь, я ее не до конца сломал…

«Хи-хи-хи…» — стоило мне это сказать, как злорадный скрежещущий смех опять донесся до меня со старого Гобелена.

Я повернулся, привычно проверяя оклюментные щиты, которые лишь немного треснули, после того, как я использовал сильные эмоции. Из-за массивного тела спящего тролля в балетной пачке, облокотившись на голову танцора на меня вновь глядела черная фигура провалами глаз. И на этот раз еще и махала рукой.

— Знаешь, что? — приблизился я к портрету, показывая средний палец. — Иди к черту…

И восстановил защиту, на этот раз оставив последнее слово за собой.

***

Блэк-Хаус встретил меня… тишиной. Все уже видимо давно спали. Единственный, кто не спал, был Кричер, который встретил меня на пороге с предложением позднего ужина.

— Да, спасибо, верный друг, — влил я в него немного магии, показывая свое расположение. — Захвати мне, пожалуйста, бутылочку виски.

Нужно было обдумать все еще раз.

— Я… слушаюсь, — как-то даже замялся старый домовик, исчезнув с легким хлопком. Пожав плечами на странности эльфа, я прошел в гостинную, где привычно горел камин, а также был еще кое-кто, кто, как я думал, уже ушел.

— Лиана? — удивленно произнес я, не ожидая ее здесь увидеть. Я когда-то предлагал переехать ко мне, но та отшутилась и обычно не задерживалась больше необходимого, возвращаясь к себе в поместье. Я же… бывало конечно оставался у нее подольше.

— Сириус… — со слабой улыбкой обратилась та, увидев, когда я зашел. - Нам все же нужно закончить наш разговор.

— Что-то случилось? — почувствовал я странное напряжение, витавшее в воздухе.

— Нет, да… — отвела взгляд она. — Это сложно сказать…

— Что…

— Я беременна, Сириус.

Дотракийская свадьба минимум без трёх смертей считается скучной. с. Игра Престолов

***

Дед, ты что здесь… Ладно, не важно, у меня есть для тебя новость! — неожиданно застал я Поллукса, сидящим за рабочим столом в семейной библиотеке, где надеялся найти книги по семейным свадебным традициям. Разумеется, после такой новости, мне пришлось форсировать события, буквально сразу же сделав предложение, опустившись на колено перед взволнованной девушкой.

Несмотря на истинно слизеринскую выдержку, Лиана сильно нервничала от того, как я восприму эту новость, но для меня… Я на самом деле уже давно хотел сделать ей предложение руки и сердца. Ну а это событие просто дало мне решительного пинка. Просто в моих мыслях предложение должно было быть романтическим сюрпризом. Где-то на берегу океана, горах… или вовсе на каком-нибудь концерте, чтобы сделать этот день поистине не забывающимся. Вот только сделать это раньше мешали разные обстоятельства. Но после такого — я просто не мог промедлить ни секунды, незаметно призвав чарами заготовленное обручальное кольцо. И… она обещала подумать.

Нет, шутка конечно, но пришлось очень сильно доказывать, что жениться я хочу на ней не из-за какой-то случайности, необходимости и прочего. Вроде бы даже сумел. Сейчас Лиана уже уснула в моей комнате, а я решил прочитать пару книг, чтобы сделать все правильно. Пока что мы не говорили о будущей свадьбе, но я знал, что такие вопросы непременно возникнут.

И тут вдруг обнаружил Поллукса, который, как я думал, уже давно ушел. Он читал какую-то старую книгу, делая заметки на пергаменте.

— У меня для тебя тоже, — оторвался он от своего чтения. — Я расшифровал послание Арктуруса.

— Я… В смысле, послание? — не понял его фразы, сбившись с мысли. — Где оно было?

— На самом очевидном месте, дурень. В храме этом, — ехидно ответил старик. — Что бы ты знал, Арктурус никогда ничего просто так не делал. Если он что-то попросил передать — это точно что-то важное. Думаешь, он просто ради пафоса те слова выцарапывал?

— Ну… Нет, наверное, — задумался я о смысле фразы, которой не придал должного значения. — И что за послание?

— Ты хотел мне вроде тоже новости рассказать, — напомнил Поллукс.

— Да, но давай с этим разберемся сначала, — отмахнулся я. Не особо хотел я сообщать о радостном событии, не разобравшись с делами. — Сам сказал, что что-то важное.

— Важное, не то слово, — протянул дед. — Не знаю я, уронили ли тебя в зелье удачи в детстве, но Арктурус оставил подсказки для решения всех твоих проблем с Тьмой. Как и их причину. Смотри…

Он показал мне толстую книгу в черной обложке, на которой золотом была выгравирована надпись: «Toujours Pur — а. Леммит Блэк».

— Да, я знаю её, — вспомнил, где раньше видел эту книгу. — Мне Матушка читала перед сном в детстве. Собрание разных легенд. Довольно жутких, надо сказать. Не очень я любил эти «сказки». А причем здесь эта книга и Арктурус?

— В этом и дело. Я тоже не сразу сообразил, хоть и знал брата довольно хорошо, как и Орион, кому оно было адресовано. Посторонний бы вообще никогда не догадался о смысле послания, — хмыкнул дед. — Дело в том, что Арктурус очень любил делать заметки на полях. Так как портить книги ему не позволяло воспитание, некоторые экземпляры он дублировал, и уже там что-то писал. На самом деле таких книг достаточно много. Ты мог заметить, что издания довольно часто дублируются, но это не указано в каталоге. Копия этой книги также находилась в библиотеке, и открыв ее я заметил, что здесь заметки, в отличие от остальных — это просто набор разных букв, не имеющих никакого смысла. Это явно шифр. Видимо, шифр простой замены. Ну а «Сражаться до конца» это ключ от этого шифра.

— Как-то уж слишком запутанно, — протянул я. — Мог бы просто свою книгу написать, если это так важно. Зачем это делать в уже существующей, да и еще шифровать при этом?

— Мог бы конечно, — пожал плечами Поллукс. — Только вот есть уникумы, которые семейные сокровища кому попало копировать отдают… Ладно, В общем, переходу к сути. Здесь он писал много чего интересного, но самое важное нашлось именно под легендой о двух братьях. Помнишь про такую?

— Да, ты же сам про нее рассказывал.

— Ну так вот, в этой книге она также описана. — возбужденно ткнул Поллукс в открытую книгу, где на полях вверху страницы что-то было записано мелким, каллиграфическим подчерком. — Что же до твоих проблем, и самого фамильного заклятья. Арктурус считал, что эта сила живая, и пришла вместе с братьями из мира мертвых, прицепившись к тени старшего брата. И переходит из поколения в поколение в нашей семье, передаваясь только от отца к старшему сыну в главной линии. Вначале эта сила помогает, может залечить даже смертельные раны, даёт большое преимущество… ну и ее в целом не стоит бояться, так как она всеми силами оберегает носителя от смерти. Но стоит родиться новому поколению — Тьма может попытаться даже избавиться от старого. Так что, хотя я и хочу наконец понянчить правнуков, пока что тебе не стоит заводить детей и все будет в порядке.

— Мордред… — опустился я на кресло. Вот тебе и новость. Только немного запоздала.

— Что такое? — не понял Поллукс, увидев, что я не особо рад.

— Поздновато мы это узнали, — только и ответил я. — Лиана беременна. Это именно та новость, которую я хотел рассказать.

— Ну… Кхм… — в смешанных чувствах Поллукс смотрел на меня, не зная, что и сказать. — Поздравляю, наверное…

— Ага, спасибо, — отозвался я нейтрально. В целом, дед был не виноват, но вот мое отличное настроение резко скатилось куда-то ближе к подвалу. В последнее время мне стало казаться, что любая хорошая новость несет после себя ту, что затмевает предыдущую. Даже такую. Как будто бы зебра жизни резко изменила ширину полосок в сторону черного цвета.

— Эх… похоже, пришло время, — вздохнул Поллукс и начал копаться где-то в ящике стола. Затем достал оттуда закупоренный хрустальный графин, наливая янтарную жидкость в трансфигурированный изящный стакан.

— На, держи, — пододвинул мне Поллукс заполненную едва на три пальца емкость.

— Ага, — опрокинул я в себя терпкую жидкость, практически не чувствуя вкуса, — Налей ещё.

— Да кто так бурбон пьет?! — едва не подавился от возмущения тот. — Это же The Macallan in Lalique. Самый лучший бурбон, что только есть в мире!

— По мне, алкоголь и алкоголь, — совершенно не почувствовал я особой разницы. — Как виски, только слаще.

— У тебя совершенно нет пиетета к дорогим вещам, — все ещё возмущённо произнес Поллукс. — Вот что значит с золотой ложкой во рту родился. Этот графин стоит больше, чем многие за всю жизнь заработали, имей уважение!

— Ладно, ладно… — улыбнулся я, в очередной раз подловив деда на его любви к роскоши. — Как скажешь. И как мне по твоему проявить уважение?

— Хотя бы тем, чтобы им насладиться, а не хлестать его как русские водку! — иронично заметил тот. — Сначала погрей бокал в ладонях, распробуй аромат, потом глоток и немного подержи напиток во рту для полноты восприятия вкуса. После глотка выдохни одновременно через рот и нос…

— Хорошо, — ответил я, проделывая манипуляции. И, надо сказать, на этот раз я действительно почувствовал… что-то. Не знаю, об этом ли говорил дед, но ароматы фруктов в запахе и вкусе чередовались с торфяными и дымными нотами. Мягкий обволакивающий вкус, который наполнил меня странным спокойствием и умиротворением закончился длинным послевкусием с намёком на фрукты и дуб.

— Почувствовал? — улыбнулся дед. — Хороший алкоголь следует пить именно так. Если ты хочешь просто задурманить голову, можно и подешевле что-нибудь взять. А не пятидесятилетний раритет.

— А почему не виски? — задал я вопрос, который давно хотел спросить. — Бурбон же больше американский напиток…

— Просто он более сладкий, — пожал плечами Поллукс. — А в жизни горечи и так хватает, чтобы ее умножать. В целом — виски тоже неплох. Дело вкуса.

— Ясно… — протянул я. — А почему он хранится в письменном столе? И я его вроде бы там не видел.

— Там есть небольшой тайник. Обычная дощечка, мы с братом там прятали сладости раньше… я хотел выпить его с Арктурусом когда-нибудь, вот и поместил туда, где он бы нашел, — проговорил Поллукс, опустив свой взгляд на бокал. — Этот бурбон на самом деле знаковый. Созданный в послевоенные годы, в атмосфере надежды и вдохновения, он был призван передать настроение того времени. Надежду на новую жизнь… Так я хотел отпраздновать с ним его возвращение. Но вот не вышло… Впрочем, этот повод также стоит того. Ребенок… Я уже думал, что ты никогда не решишься.

— Я бы скорее всего и не решился, это получилось не совсем специально, — признался я деду. — Но до твоих слов, это было самая лучшая новость… Да за всю мою жизнь, наверное.

— Ну… Видимо Орион тебе не рассказал, но так бывает, когда мужчина и женщина…

— Дед!

— Ладно, ладно, — ухмыльнулся тот. — Мальчик большой, наверное сам разобрался. На самом деле, поверь мне, это действительно самое лучшее, что могло с тобой произойти. Сам поймёшь, со временем. А что до остального — время ещё есть, мы со всем разберемся. Не думаю, что Арктурус не нашел способа как-то подчинить эту сущность. Уверен, что разгадка как раз в этой книге.

— Хотелось бы верить. — отозвался я. Передавать по наследству сыну эту гадость… Должен был быть способ, как от нее избавиться. Точно должен был.

***

Мы ещё долго говорили с Поллуксом, прежде чем тот отправился к себе, забрав несколько книг и дневник Арктуруса. А также подсказал необходимые книги, посоветовав мне не затягивать со свадьбой.

Хорошей новостью было то, что за время моего отсутствия дед не терял времени, заплатив гору золота одному алхимику, который рассчитал все необходимое для того, чтобы создать необходимый эликсир. И уже нашел все необходимое, кроме трёх самых редких компонентов — крови единорога, и яда василиска вместе с его кровью. Слезы феникса найти удалось, однако он прямо сказал, что чем свежее будет ингредиент — тем больше шансов на успех. Так что я уже знал, что именно стребовать у Дамблдора за его открытый должок. Осталось найти Кровь единорога и кровь и яд Василиска.

Также дед не очень обрадовался тому, что происходит в Хогватсе… правда со скрипом в зубах признал, что план Дамблдора мог сработать. Если не обращать внимание на то, что могли пострадать учащиеся. Если Волдеморт действительно захватил тело одного из персонала, или учащихся — эликсир был ему жизненно необходим. А значит — появлялся шанс и изловить чертово привидение, не гоняясь за ним по всей стране.

Проснувшись достаточно рано, я вызвал Альберта и Винсента, озадачив их еще одной порцией работы, заодно оповестив о радостном событии. И долго выслушивал мнение о том, что именно каждый из присутствующих должен быть шафером.

Зря старались, у них все равно не будет времени, да и шафером я уже планировал назначить Люпина, который за время своего пребывания в общине — обзавелся необходимыми навыками в организации. Далее через артефакт передал сообщение Сигнусу, который был на своем задании, чтобы тот сворачивал всю свою деятельность и возвращался помогать в поисках хода для Василиска. Слишком много людей привлекать тоже не стоило, но помощь высшего вампира, я думаю, была бы очень даже кстати. Затем, позавтракав с Лианой, отправился в Хогвартс, прибыв как раз к началу учебного дня.

***

Надо сказать, атмосфера в Хогвартсе, несмотря на все старания Дамблдора, неуловимо изменилась. Не в последнюю очередь на это повлияло прибытие четверых дознавателей, которых Крауч отобрал для расследования. Все они были проверенными на сколько это возможно людьми. Возглавлял группу старый знакомый — аврор Шарп. И они сразу принялись за дело, вызывая к себе учеников целыми группами, начав со старших курсов.

Остальные студенты теперь ходили группами под присмотром старост и преподавателей. Уроки прошли как-то… скомканно. Я конечно пытался поддержать ребят, сделав упор на развлекательную часть, но всеобщее напряжение сказывалось. Еще и пришлось уходить от закономерных вопросов о произошедшем, щедро смешивая правду и ложь в одну официальную картину.

В ней нападавшим был одним из учеников, который решил жестоко подшутить над своими обидчиками с помощью неизвестного заклинания. Этим же объяснялось и присутствие дознавателей, которые за день работы сумели опросить всех учеников. А также преподавательский состав, несмотря на некоторые протесты части взрослых магов.

Но тут уже Дамблдор надавил своим авторитетом, а также собственной властью, заставив всех дать хитровыверную клятву, которая теоретически могла бы позволить выявить пособника Реддла, или самого одержимого. Ее на уставе Хогвартса дал даже Филч, казалось бы немного гордый за то, что его подозревали наравне с остальными магами. Но, несмотря на принятые меры — результата не было. Практически у всех студентов было алиби на время совершения происшествия. Алиби остальных удалось установить по показаниям портретов и призраков.

У преподавателей с этим обстояло похуже, так как время было уже перед отбоем. И кроме Флитвика, который немного задержался со своим факультативом, а также Спраут, находящейся в гостиной собственного факультета — все занимались своими делами. Но они дали клятву. Последний же кто видел Квиррела, оказался Снейп, к которому профессор магловедения забегал, чтобы поздравить зельевара с днем рождения.

В общем-то следствие, как и ожидалось, зашло в тупик. Но мы с Альбусом и не питали особых иллюзий, по поводу того, что Волдеморт не обеспечил бы себе должного прикрытия.

Сразу же после того, как авроры ушли, я отправился в Запретный лес, где уже находились Винсент и Альберт. Немного позже подоспел Сигнус, который похвастался успехами в переговорах с несколькими старейшинами из числа вампиров. То задание, на которое я его отправил не в последнюю очередь по просьбе Малфоя, неожиданно, дало свои результаты.

Как оказалось, один из кланов, которые практиковали вампирье «вегетарианство», обходясь кровью животных, а также покупаемой ими донорской кровью, осторожно согласились рассмотреть вопрос о присоединении к моему разрастающемуся поселению. Безумная идея, собрать на одной территории несколько разных видов, несмотря на кажущуюся бесперспективность, потихоньку претворялась в жизнь.

Правда, клан этот был достаточно молодой на самом деле, и состоял всего из семи вампиров, но все равно… я вообще не рассчитывал на результат. Еще парочка, правда, выдвинула такие условия, что проще было организовать карательный отряд, чем их выполнять. Чем я и планировал заняться… может быть в будущем. Подобные предложения граничили скорее с оскорблением, чем нормальным договором. Если ты не Волдеморт конечно.

Впрочем, обсуждали мы новости совсем не долго, определив сектора для каждого. Безопаснее конечно было бы работать парами, но время было не на нашей стороне, а темный лес был очень и очень большим…

Надо сказать, ночью он превращался в жуткое, но одновременно завораживающее место, полное скрытых угроз. Тёмные, угрюмые деревья возвышались, как исполинские стражи, их ветви, голые и искривлённые, тянулись к небу, словно мёртвые руки, пытаясь поймать луну, скрытую за плотными зимними облаками. Лес был окутан густым туманом, который клубился у земли, пряча снег под собой, создавая иллюзию, что всё вокруг парит в мрачной, неподвижной пустоте.

В свете луны тени становились ещё глубже, превращая лес в мир контрастов: чёрные силуэты деревьев и призрачный, холодный свет, едва пробивающийся сквозь облака. Между этими тенями, несмотря на зимнее время года, постоянно что-то двигалось. Кто-то кого-то догонял, убивал или пожирал.

На расстоянии несколько миль от замка, которые мы с Винсентом уже просмотрели, жили существа, не знающие страха ни перед зимней стужей, ни перед волшебниками. Приходилось всегда быть начеку. Даже находясь на метле, близко к кронам деревьев вполне можно было нарваться как на разнообразных летучих хищных созданий, так и на дубину притаившегося горного тролля. А один раз на меня напала… белка. Практически обыкновенная белка, если не считать ее способность к телепортации на короткие расстояния и острые зубы. Также доставляли неудобство и живые деревья, видимо дальние родственники дракучей ивы.

И все бы ничего, но каждое срабатывание чар, настроенных на мельчайшие проявления волшебства, заставляли спускаться и проверять то, на что они среагировали. Чаще всего это были остатки проявления магических способностей животных. Несколько раз чары срабатывали на остатки неизвестных ритуалов, которые в этом лису проводили. Но вот Винсент умудрился наткнуться на несколько костей, явно человеческого происхождения. А также собрать себе коллекцию из разных артефактов. Я, почему-то натыкался только на темных тварей.Вот, как и сейчас, спускаясь, после срабатывания чар, я встретил только огромного тролля. На этот раз, для разнообразия — лесного.

Это было массивное, грубое и неуклюжее существо, ростом чуть более четырёх метров, кажущийся ещё больше за счёт своей громоздкой, мускулистой фигуры. Кожа его была серовато-зелёной, покрытой грубыми наростами и бородавками. Голова непропорционально маленькая по сравнению с огромным телом, а череп словно врос в могучие плечи. Лоб низкий и покатый, придающий существу тупое и невыразительное выражение лица. Глаза маленькие, глубоко посаженные, почти свинцового цвета, без блеска интеллекта, но с дикой, инстинктивной жестокостью которая была обращена в мою сторону.

Увидев меня, тот оскалился, открыв огромный рот полный желтоватых, тупых зубов, обломанных и грязных и заорал, обдавая меня неприятным запахом, затем взмахнул своей дубиной — огромным деревянным бревном… после чего получил этой же дубиной по тупой голове и прилег отдохнуть, сотряся своим падением землю вокруг.

— И что мне с тобой делать? — вздохнув, я повертел в руках белую палочку, с которой так до сих пор и не расстался, хотя мне точно нужна была замена. Ответом мне был могучий всхрап, а также столб красных искр, видный издалека на фоне черного неба, и нагревшийся амулет связи. У похоже, у кого-то из ребят также дела пошли не по плану. — Ладно, живи.

Вздохнул я, так и не решившись добить оглушенного и похоже… спящего тролля, вместо этого рванув на метле в сторону сигнала. Сигнусу явно требовалась помощь.

Когда-то, чего мы очень долго ждём, наконец приходит, оно кажется неожиданностью. © Марк Твен

***

Представьте себе Королевского Василиска. Это гигантское чудовище, внушающее ужас уже одним своим размером, не говоря о прочем. Его тело может достигать невероятных пропорций, растягиваясь на десятки метров в длину. Представьте себе змееподобное существо, настолько массивное, что оно могло бы обвить собой как минимум астрономическую башню в несколько колец, если бы на это было желание древнего монстра. Или полностью заменить собой деревянный мост, соединяющий Каменный круг и двор Часовой башни.

Чешуя василиска выглядит как ряды темных, почти черных, но с металлическим отблеском пластин, настолько крепких, что они могут выдерживать удары мечей, стрел, заклинаний. При этом каждая чешуйка переливается оттенками тёмно-зелёного, бронзового и черного, словно ночь, пойманная в драгоценный камень. Из чешуи василиска делаются самые прочные и дорогие доспехи в мире, способные выдержать попадание третьего-непростительного заклятия. На один такой можно приобрести как минимум не самое плохое поместье с точкой силы.

Спинной гребень — острые, как лезвия, костяные шипы — тянутся вдоль всего позвоночника, поднимаясь, когда василиск в гневе или насторожен, напоминая капюшон гадюки. Эти шипы могут быть столь огромны, что напоминают пики или зубцы крепостных стен, и их одним движением хвоста василиск мог бы разрубить дерево или сломать каменные преграды.

Судя по старинным гравюрам и описаниям, голову Королевского Василиска венчает корона из костяных рогов, которые, словно клинки, выступают над глазами и придают ему вид величественного монстра, властителя всех существ вокруг. Его пасть — это бездна с рядом длинных, острых, как копья, зубов, начиненным смертельным для всего живого ядом.

Но главное — это глаза. Они огромны, как два темных, пылающих солнца, и в их глубине светятся беспощадные огоньки жгучего жёлто-золотого цвета. Один лишь взгляд этих глаз способен убить любого, кто встретится с ним лицом к лицу.

Он настолько силён, что может разрушить стены замка или с корнем вырвать деревья, стоящие на его пути… А теперь представьте, что два не слишком слабых мага, прочесывая милю за милей не могли найти никаких следов присутствия громадного реликта за несколько месяцев упорных поисков.

Ни огромного входа для смертоносного хищника, ни следов на земле, ни сломанных деревьев или кустов, свидетельствующих о том, что здесь проползал некто огромный, ни остатков пиршества или охоты. Честно сказать, за все эти месяцы, я уже начал сомневаться в том, что моя теория действительно имеет право на существование.

Что возможно я ошибся, и выведенное Салазаром детище как-то питается воздухом и магией, или специально разведенными гигантскими крысами, обитающими в подземных туннелях под Хогвартсом. Или помимо всего прочего еще и обладает невидимостью, самолевитацией, способностями хамелеона… В общем — начинал выдвигать другие, еще более странные гипотезы, способные объяснить отсутствие следов. Но вот пришел один вампир, и с легкостью, в первый же день поисков нашел то, что не удалось найти нам с Альбертом.

— Как?! — у меня, как и у остальных магов, что собрались привлеченные сигналом на заснеженную поляну был только один вопрос.

— Ну… я долгое время был вы сами знаете где, — пожал плечами Сигнус. — Пришлось как научиться хорошо скрывать собственное присутствие, так и научиться выслеживать даже самую хитрую добычу. Вот, например, пингвины…

— Хорошо, — оборвал я словоохотливого вампира. — Ты сможешь проследить, откуда он пришел?

— С этим, сложнее, — неохотно прервал свой рассказ Сигнус, кивнув на припорошенный снег, в котором угадывались хаотичные следы парнокопытного животного, вдавленные внутрь. Пару капелек крови. А затем указал на цепочку едва различимых, ведущих на поляну следов. — По следам, это был Двурог. А они скрываться умеют как бы не лучше остальных животных, не зря их рога такая редкость. Судя по всему, он не заметил василиска, и начал сопротивляться. По крови я его и вычислил, она пахнет не так, как обычная кровь. В ней яд, пусть и в очень малом количестве. Других же следов просто нет. Если бы не яд, я бы подумал, что мы ищем что-то летающее, по типу дакона…

— Ну не по воздуху же эта змеюка ползает! — воскликнул Винсент. — В ней как минимум пара тонн, еще и туша двурога вдобавок. Должны остаться хоть какие-то следы!

— Должны, — охотно согласился Сигнус. — Только их нет. И я не знаю, как он уполз обратно не потревожив снег. Возможно Слизерин снабдил его какими-то дополнительными артефактами… или это просто такая особенность Королевских Василисков, но следов я не вижу. Да и вы сами посмотрите, даже снег не тронут.

— Пф… — разочарованно выдохнул Альберт, действительно наложив несколько поисковых заклятий на местность.

— А если провести поисковый ритуал, по крови двурога? — спросил Винсент.

— Так он на Хогвартс и покажет, — ответил уже я, обдумыв данный вариант чуть раньше. И, предвосхищая следующий, дополнил. — По остаткам яда в крови также отследить не получится, он похож как на слезы Фениксов, так и на кровь единорога. Если бы их можно было отследить — никого бы уже не осталось.

— А-а… — протянул тот, сникнув, когда его идею отвергли.

Я еще раз осмотрел неприметную полянку, чарами определяя положение на огромной карте окрестностей Хогвартса, которую составил Альберт для более удобных поисков. А после поставил отметку и очертил радиус в две мили, с запасом, убрав территорию, которую мы уже осмотрели. Скорость у змея должна была быть на уровне хорошей машины, так что мог бы поставить и все три, но если так, то проще вновь прочесывать по секторам. Вернее, не проще, а, скорее — правильнее. Чтобы не пропустить ничего лишнего.

— Ладно, этот результат все равно лучше, чем у нас был до, — обратился я к вассалам и одному вампиру. — Считай, что бокал крови редкого змея — твой. Тому же, кто найдет вход первым — обещаю двойную долю с трофеев…

После моих слов на лице у высшего вампира мелькнула довольная улыбка. Все-таки, для него кровь несла не только насыщение, но и личную силу. На диете из крови дракона, а также других редких зверушек, Сигнус явно прибавил в силе. Мне же его усиление было только на руку.

Что же до остальных… Ну как минимум их энтузиазм я точно приподнял. Нельзя все время пользоваться своим положением, заставляя работать людей в расчете на прошлую благодарность и эфемерный долг. Мотивация должна оставаться мотивацией. А в случае, если нам все-таки удастся убить древнюю змейку, то сумма должна выходить просто астрономической. Даже если учесть треть доли седовласому директору и треть в фонд Хогвартса. Об этом мы также говорили, пусть и не в первую очередь.

Осталось только этого василиска найти, и не помереть в процессе добычи трофеев.

***

По прошествии нескольких дей, после нападения, Хогвартс медленно приходил в себя. Ужас первых дней схлынул, и в коридорах вновь слышался шёпот учеников, обсуждающих не только то, что на месте пострадавших мог быть именно рассказчик, а в Большом зале снова оживлённо болтали за обедом.

Печать страха, наложенная нападением на преподавателя, прибытием авроров, постепенно стиралась, хотя тени недавних дней всё ещё витали в воздухе. Измененное расписание, запрет на одиночное перемещение, а также закрытая палата в больничном крыле, где находились профессор Квиррел и маглорожденный Бен Коппер, все еще напоминали о прошедшей угрозе.

Филч с еще большей ревностью и охотой следил за каждым учеником, решившим прогуляться вне группы, с радостью назначая месячные отработки. Его угрюмое лицо казалось ещё более озлобленным, но за этим выражением скрывалось что-то иное — беспокойство и желание защитить, пусть и такими мерами.

На уроках профессора тоже старались поддержать детей. Разными путями. Макгонагалл, хотя и была строга, как всегда, теперь позволяла себе редкие минуты расслабленности и отвлеченных разговоров, впрочем, стабильно загружая ребят домашними заданиями. Да и все остальные педагоги также казалось бы удвоили усилия по вталкиванию знаний в головы студентов, разумно полагая, что загруженные работой — те как минимум меньше будут думать о том, чтобы нарушить новые правила.

Кстати говоря, професора магловедения теперь заменял угрюмый Аластор, обучая ребят «постоянной бдительности»…, но в условиях магловского сообщества. Судя по слухам, рассказывал об опасностях автомобилей, устройстве камер наблюдения, а также учил защищаться против огнестрельного оружия и прочих убийственных новинок техники, в которых бывший аврор разбирался достаточно неплохо. Все-таки шваль в Лютном переулке никогда не гнушалась заиметь преимущество, пусть даже оно давалось с помощью «магловских» пистолетов.

И все-таки, это был именно тот Грюм, которого я когда-то знал. По крайней мере карта прямо указывала точку с его именем и фамилией во всех местах, где он забредал. Одной проверкой кабинета я не ограничился, памятуя о том, что репициент волос для оборотки должен быть всегда под рукой. Но нет. Отстраненный на почетную пенсию, бывший высокопоставленный аврор был один в кабинете, и вместе с остальными в общем зале, убеждая меня в своей «настоящности» едкими комментариями и попытками вывести из равновесия.

Впрочем, мне было не до него. Ученики, поиски Василиска, постоянное ожидание удара, поиск решения проблемы с Тьмой, а также подготовка к свадьбе — убивала все мое свободное время. Благо последнюю задачу на себя взяла сама Лиана, а предпоследнюю задачу со мной делил Поллукс, которым я за это был очень благодарен.

Так же дед взялся за организацию похорон Арктуруса. На мое удивление, после публикации официального некролога с датой прощания, которого я вообще не хотел делать, но сдался под уговорами деда, Блэк-Хаус буквально засыпало ворохом писем с соболезнованиями. Не только с ними, на самом деле…

Некоторые письма просто не пускали чары поместья, некоторые содержали в себе витиеватые слова готического шрифта, больше всего складывающиеся в картину счастья, что старик умер. Но все-таки вполне искренних и дежурных соболезнований было большинство. Из разных стран. Более того, из разных континентов. Как оказалось, друзей у деда было достаточно много.

Сперва я даже немного разозлился, так как никто из этих доброхотов не поддержал Вальпургу, когда положение семьи было критическим… А, затем, быстро остыл, поняв, что в общем-то друзья Арктуруса были именно его друзьями и точно не обязаны были ничем помогать именно мне.

А что до писем «счастья»… если был обратный адрес, я попросил Кричера записывать все. Возможно, когда-то придет и их черед. Позже.

Ну и несмотря на то, что я не особо горел желанием участвовать на похоронах, как главе Рода Блэк мне просто пришлось принять в этом участие и оказать посильную помощь Поллуксу на завершающем этапе. Хотя наверное самым сложным было объяснить Гарри, что именно мы собираемся проводить и почему. Не думал я, что разговор о смерти я заведу с ним так рано.

***

Похороны Арктуруса Блэка, бывшего патриарха одного из самых древних и уважаемых волшебных родов, были обставлены с величественной мрачностью, соответствующей его положению в обществе и статусу главы семейства Блэк. В этот день Лондон казался ещё более серым и хмурым, чем обычно. Серое, низкое небо с редкими просветами, словно само природа скорбела вместе с чистокровными волшебниками, собравшимися, чтобы отдать последнюю дань уважения одному из величайших аристократов магического мира.

Смерть уравнивает всех. И даже маги, которые в целом проживали очень долгую жизнь помнили это, именно по-этому чтили все положенные ритуалы.

Траурная процессия была величественной и строгой, наполненной ритуалами, которые чтили столетиями. Гроб Арктуруса, выполненный из тёмного дерева, почти чёрного, как ночное небо, был украшен серебряными рунами и гербом рода Блэк. На крышке гроба, окруженные серебряными лентами, лежали личные предметы: оплавившийся кинжал из гоблинской стали, шипастые перчатки, а также тщательно собранные Поллуксом обломки волшебной палочки.

Погребальная церемония проходила на закрытой семейной территории Блэков, вдали от людских глаз. Магическая территория собняка, на площади Гриммо, 12, была наполнена самыми разными волшебниками в черных одеждах. Окружённый высокими деревьями, древний парк недалеко от особняка казался вне времени — тишина, нарушаемая только редким шелестом листвы, будто подчеркивала величие момента.

Семья и близкие стояли в строгом трауре. Члены семейства Блэк были облачены в длинные чёрные мантии с серебряной вышивкой. Здесь были все, кроме разве что не допускаемого на территорию дома лича. Сириус вместе с Лианой и Гарри, чета Блэк-Тонкс, старик Поллукс, вассалы и друзья семьи, лорд Малфой с супругой, леди Лонгботтом, леди Прюэтт, ныне действующий министр магии, еще несколько довольно известных фамилий. Среди них можно было наблюдать даже непривычно грустного рыжеволосого мужчину — Ньюта Саламандера.

Английский волшебник, известный Магозоолог и автор «Фантастических зверей и мест их обитания», а также целой кучи разных книг, научных трудов и учебных пособий по волшебным существам, был в числе тех, кто как оказалось довольно хорошо знал моего деда. Хотя в последнее время он вроде как и отошел от дел, занявшись собственными внуками, видимо что-то его объединяло с моим дедом. Подозреваю, что это что-то было связано с Грин-де-Вальдом.

Прибыл и Бабайди Экинбад — африканский колдун, ректор африканской школы магии Уагаду, который стоял рядом с делегацией из Махотокоро — древней японской школы магии. Чтобы собрать большинство директоров магических школ, нахватало только Альбуса, но он не мог покинуть Хогвартс.

На самом деле на похоронах было столько не очень знакомых лиц, что я даже немного растерялся, когда ко мне начали подходить и выражать личные соболезнования.

Сейчас, когда процессия началась, лица большинства присутствующих были непроницаемыми, замкнутыми и опечалеными. До начала церемонии присутствующие негромко разговаривали между собой, Голоса, звучавшие в воздухе, были низкими и торжественными. Ведущий церемонию Поллукс, старейший из рода, произносил древние заклинания, обращённые к духам предков, богам и самой смерти. Эти заклинания были призваны не допустить случайное, или специальное возвращение души в мертвое тело, прерывая посмертие.

После завершения ритуала гроб был опущен в камень семейного склепа, который находился в дальнем углу сада, окружённого мраморными статуями. Над гробом возвышалась величественная надгробная плита, украшенная гравировкой герба Блэков и словно бы выцарапанными ножом, как и в оставленном Поллуксу воспоминании, последние слова так и не сдавшегося мага: Сражаться до конца — Toujours Pur.

Когда последнее слово было произнесено, и земля вместе с камнем замкнулась над Арктурусом, в воздухе повисла пауза — мгновение, когда казалось, что время остановилось. Затем, как по невидимому сигналу, процессия медленно стала расходиться, оставив тело покоиться среди предков, а воспоминания в душах людей.

В этот день не было слёз. Новость о смерти Арктуруса не была неожиданностью, слишком давно он пропал. Только тишина, обрывки заклинаний и холодный блеск серебра оставили после себя напоминание о человеке, исчезнувшего в вечности, чьё имя теперь стало частью истории древнего рода, как и многие имена до него.

Лучшие фокусы имеют много уровней.© Иллюзия обмана

***

Похороны продлились еще несколько часов. Практически все, кто пришел на них выразили свои соболезнования лично, но остаться на менее официальную часть на территории особняка — отказались. Впрочем, не сказать, что я этому огорчился. Было не до этого.

Остался только Люциус и Крауч с супругами, которые задержались, чтобы обсудить важные моменты, связанные со школой. Люциус изначально был в курсе о крестражах, а Барти я сообщил после его разговора с Дамблдором, чем он был недоволен. В смысле, что не самим их наличием, хотя новость конечно та еще, а тем, что я не сообщил ему заранее.

Впрочем, Крауч все-таки принял мои аргументы о том, что такая информация была бы лишней нагрузкой в период предвыборной гонки. Вынес мне мозг конечно, немного, но принял. Остался всего лишь один вопрос — что с этим делать сейчас. Впрочем, о закрытии школы речь если и заходила, то как самая крайняя мера. Все-таки закрытие одной из старейших школ мира, это отнюдь не рядовое событие и в перспективе способно пошатнуть и позиции Министра.

Конечно, новые нападения также это сделают. Сейчас все слухи, просочившиеся наружу удалось достаточно быстро замять, однако, вопрос, что делать, если они продолжаться — оставался открытым.

Проблема была в том, что ни Барти, ни Люциус не знали, что противопоставить громадному василиску на территории школы, при поддержке затаившегося "Волдеморта" и просто тревожно переливали из пустого в порожнее, создавая мне лишнюю головную боль. Хорошо еще отпрыск Малфоя еще не поступил в школу, иначе тот точно бы выел мне мозг чайной ложечкой. К счастью, я смог переключить их внимание на два последних крестража — кольцо и Чашу. Если не могут помочь с василиском, пусть хоть информацию по ним поищут.

Крауч по итогу взялся за чашу, обещав подумать, как можно аккуратно изьять ее их Гринготса. При этом без объявления новой войны всему гоблинскому народу. А также принялся готовить отряд поддержки, на время когда мы найдем вход.

Ну а Малфой загрузился поисками информации о старом мэноре Гонтов, информации о котором в открытом доступе попросту не было. Я помнил, что он вроде находится где-то рядом с домом Реддлов, однако на многие мили вокруг, там было пусто. Пространственная складка, или Фиделиус - но родового поместья древней семьи там точно не находилось. Уже проверял.

Так что работой были загружены все.

Но все равно, возвращался я в школу в скверном настроении, которое еще больше рухнуло в бездну, когда на пороге замка нас встретили Аластор и Помона Спраут, которая почему-то с жалостью смотрела на мою племянницу.

— Что случилось? — сразу же заподозрил я что-то неладное.

— Послушай, Блэк, — уставился на меня своим протезом отставной аврор. — Давай без детишек.

— Пойдем, дорогая, — ласково улыбнулась Спраут Нимфадоре, которая мгновенно вспыхнула багровым цветом прически.

— Я не ребенок! — возмущенно ответила метаморф, обращаясь к Грюму, для усиления эффекта топнув каблуком по снегу.

— Ага, совсем не по-детски, — хмыкнул я, в ответ на ее пассаж. А дальше обратился уже к Помонне. — Если это касается моей племянницы, то я бы хотел присутствовать.

— Ну как хочешь, — усмехнулся Аластор, перебивая декана Пуффендуя. — Новое нападение. Жертвы — кошка Филча и подруга твоя — Кьяра Лобоска…

— Кьяра?! — шокированно произнесла Нимфадора, а я молча приобнял враз потускневшую девушку. Что сказать ей в утешение я даже не знал. Но, зато, знала более опытная чем я женщина.

— Аластор, нельзя же так сразу! — гневно взглянула на Грюма Помона, и склонилась над все еще растерянно озирающейся плеемянницей. — Ничего страшного, она просто на время окаменела, это обратимо…

Продолжала говорить и говорить, забалтывая девушку успокающиваемым тоном, вкладывая той в руки горячий чай, в котором мой нос тут же уловил запах умиротворяющего бальзама. После того, как та машинально сделала глоток, дальше она с моего позволения обхватила семикурсницу одной рукой, и повела внутрь замка, оставляя меня наедине с Аластором.

— Урод ты, Грюм, — мрачно посмотрел я на отставного аврора. Проклясть бы его как-нибудь… да пока что нельзя. — Месть через детей. Да и еще такая мелкая. Ты не думал, что сейчас ты больше похож на того, кого сам ловил?

— Нет, не думал, Блэк, — отхлебнул из фляжки Аластор. — Миру нужны такие, как я. Мы отпугиваем тех, кто еще хуже. Да и какая это месть? Так, разбил девчонке розовые очки раньше времени, делов-то. Переживет.

— Как бы то ни было, держись от моей племянницы подальше, — ответил я, подавляя собственную злость.

— Больно она мне нужна, — хмыкнул тот. — Я вообще чего пришел, тебя Альбус ждет у хижины вашего блохастого друга…

***

Из-за туч выглянула полная луна, освещая Визжащую Хижину своим желтоватым светом. Строго говоря, это строение никогда не было хижиной. Скорее, напоминало старую башню, созданную из крупных булыжников плотно пригнанные между собой. Стояла эта башня на краю Хогсмидской деревушки, но уже на территории самого Хогвартса, обособленная и пугающая. От Хогсмида ее отделяла небольшая речка, впадающая в озеро, и затрудняющая проход внутрь, как и защищенная чарами ограда.

С первого взгляда башня казалась заброшенной. Низкие окна были забиты досками. Через щели между ними которыми иногда проглядывал тусклый свет, как зловещие глаза, наблюдающие за каждым, кто осмеливался приблизиться, ну а самый внимательный взгляд мог заметить за досками темную от времени железную решетку.

Башня, или все же Хижина, как ее привыкли называть местные — всегда казалась холодной, даже в самые тёплые дни. Туман, густой и зловещий, стелился у её порога, поднимаясь с земли, как дым от невидимого костра. Деревья вокруг были мёртвыми и скрученными, как старые ведьмы, протягивающие свои уродливые руки к крыше хижины. Каждый порыв ветра вызывал шорохи в их ветвях, которые напоминали приглушённый стон или шёпот. Вблизи хижины казалось, что само время останавливалось, превращая минуту в долгие часы напряжённого ожидания чего-то зловещего.

Иногда казалось, что сквозь эти царапины можно услышать шорохи или даже приглушённые вопли — звук, исходивший из самой глубины дома, словно там, внутри, притаились заблудшие души, навсегда заключённые в стенах этой проклятой постройки.

Легенды о Визжащей хижине плелись годами. Одни говорили, что там поселилось проклятие, другие — что это убежище призраков и существ, которым нет места в обычном мире. Но независимо от того, что думали люди, одно было точно — стоило только приблизиться, как хижина словно бы сама дышала тьмой, и каждый, кто оказывался чуть ближе к ограде, чувствовал на себе этот холодный, пугающий взгляд невидимого хозяина, чьи тайны были слишком жуткими, чтобы их раскрывать.

Так хорошо постарался сам Дамблдор, который немного переделал одну из заброшенных за ненадобностью сторожевых башен, для того, чтобы скрыть от посторонних глаз присутствие в школе оборотня. Лаз, который издревле служил для донесений, или же вылазок за территорию крепости также хорошо подходил для этой цели.

И с тех пор, кажется, ничего не поменялось. Когда я услышал слова Аластора про подругу Нимфадоры, пазл быстро сложился в цельную картину. Еще на первом занятии, когда неприметная девушка вышла против боггарта, я понял, что скорее всего та является оборотнем. На это намекал один в один похожий страх, как и у моего друга — страх полной луны.

На самом деле, определить оборотня без явных на то подозрений — задача не тривиальная. Мы с Джеймсом догадались об этом только тогда, когда начались наши ночные вылазки, а Люпин уж слишком крепко спал в своей постели. На самом же деле директор забирал его каждую ночь полнолуния, оставляя вместо Римуса трансфигурированного клона.

В остальном, если не принимать Аконитовое зелье, подавляющее сущность волка — отличался он в дни полнолуния только излишним возбуждением и скверным характером.

Остался только один вопрос… Как, черт побери, Альбус проспал очередное нападение. Он знал, что меня не будет в Хогвартсе, так что должен был быть готов на случай, если Реддл решит воспользоваться шансом. Школа большая - везде сразу оказаться нельзя... Хотя, думаю, что сейчас мне все расскажут.

Я отправился сразу же в «Хижину», без труда проникнув за наложенную на башню иллюзию, и прошел внутрь, толкнув не запертую сейчас тяжелую, окованную изнутри серебром дверь.

— Сириус, проходи на второй этаж, — окликнул меня директор, едва я вошел вовнутрь. Изнутри башня не претерпела особых изменений. Старая, местами погрызенная массивная мебель. Царапины на стенах и полу. Зарешеченные окна и винтовая лестница вверх, поднявшись по которой я увидел Альбуса, Снейпа и мадам Помфри, которая осматривала накрытую простыней девушку.

— Как это случилось? — был мой первый вопрос.

— Том оказался… изобретательней, чем я думал, — хмуро сказал Альбус. — Он отвлек нас кошкой Аргуса, а сам в этот момент нанес удар здесь. Хорошо, что башня находится на территории Хогвартса и защита замка распространяется и на нее.

— А почему…

— Кошка оказалась проклята, — пояснил Северус, не дожидаясь вопроса. — Очень качественно. Все симптомы один в один, как нападение Василиска. За исключением того, что на фамилиара Аргуса защита не распространяется, но это скорее всего Трансмогрифианское проклятье.

— Я тоже склоняюсь к этой версии, — сказал Дамблдор. — Одно из распространенных в Уагадугу, где, как я знаю, Том учился некоторое время. Он отвлек нас ложным нападением и надписью, чтобы совершить настоящее. Честно говоря, я рассчитывал, что мисс Лобоска будет здесь в большей безопасности, чем в Замке. Но, видимо, я ошибся…

— Ясно, есть следы василиска? — едва сдержался я, чтобы не сказать в ответ что-то резкое. Ошибки Дамблдора почему-то очень дорого обходятся всем. Но и меня здесь не было. Реддл явно выжидал, когда я покину замок. Или это совпадение… впрочем, не думаю. — И что за послание на этот раз?

— Я проверил все несколько раз, следов нет. Но судя по всему, василиск подобрался к башне, и заглянул в окно второго этажа, — указал директор на окошко с прочной решеткой. — Послание тебе так же не понравится. Я поделюсь воспоминанием, но он предлагает не искать «Тайную комнату», или будут новые жертвы. К счастью, мы успели стереть запись, до того, как ее прочитали остальные. Кошку нашел на третьем этаже сам Филч.

— Хм… в окно, значит, — подошел я к округлому окну, с которого открывался вид на замок. Лед в озере уже частично растаял. Погода магической Англии была достаточно теплой, а пик зимы уже кончился. Где-то на середине озера конечно еще остались крупные ледяные островки, похожие на белые пятна на неподвижном полотне воды. Вода вокруг них была чёрной, глубокой и холодной, в её неподвижной глади отражалась желтая луна.

Мне кажется, я все-таки что-то нащупал…

***

Дальше, после того как оцепеневшую девушку транспортировали в больничное крыло, мы, вместе с Дамблдором обсудили, что будем делать с этой ситуацией. В целом, тактика с комендантским часом, а также запретом на одиночное перемещение в итоге себя кое-как оправдала. Пострадал только один ученик, хотя, я не сомневаюсь, что если бы мог, Реддл устроил бы и массовое оцепенение. По крайней мере, среди маглорожденных.

Если бы ему нужно было действительно поднять шумиху, то стоило в первую очередь попытаться поразить именно кого-то из чистокровных, желательно с громкой фамилией. Но, видимо тот все же не хотел уж настолько портить себе репутацию… Хотя куда уж. Или были какие-то еще причины. Мне это было не известно, да и больше всего волновал вопрос, скорее, кто именно является одержимым, и как найти логово неуловимой змеи, чтобы снять проклятие со всех.

Была еще одна проблема — шила в мешке не утаишь, о нападении на Кьяру скоро станет известно всему замку. Даже если попросить Нимфадору и ее соеседку промолчать — отсутствие ученицы все равно вызовет подозрение у остальных. И, хотя увольнять Дамблдора в этот раз никто не собирался, нужно было что-то сделать, чтобы избежать паники.

Дамблдор, к моему удивлению, предложил…

— Я не ослышался, ты предлагаешь опять скинуть все на Хагрида?! — переспросил я, немного опешив от слов Альбуса.

— Я уверен, что это ненадолго, — произнес директор, отводя взгляд. — К тому же, великаны менее чувствительны к дементорам.

— Это Азкабан, Альбус! — воскликнул я. — Мне кажется, ты должен знать, что это за место. Потому что я — точно знаю.

— Хагрид сам предложил это, — вздохнул Дамблдор. — Не скажу, что мне нравится эта идея. Но это способно увести внимание остальных… на какое-то время.

— До нового нападения, — продолжил я. — А потом, Крауч и ты сядете в большую лужу.

— Я все понимаю, Сириус, — сцепил пальцы в замок Альбус. — Но идей у меня не много. Молчать — значит породить панику, которой наверняка воспользуется Том. Не стоит забывать и о Визенгамоте. Я держу руку на пульсе, но мое вынужденное отсутствие уже сильно сказывается. Гринграсс точно не упустит свой шанс.

— Нда… — помассировал я виски, и в голову неожиданно пришла онда любопытная мысль. — У меня кажется есть другая идея, как отвлечь всех и выгадать нам немного времени.

— И какая же? — с интересом спросил Директор.

— О, тебе она точно понравится, — улыбнулся я. — Есть один человек…

«Тщеславие — довод необычайной силы. „Смотри на меня“ — одно из основополагающих человеческих побудителей.» — © Бертран Рассел

***

Новое нападение погрузило Хогвартс в глубокое состояние тревожности и страха, еще более тягучего и всеобъемлющего, чем прежде. Казалось, стены древнего замка стали холоднее, а коридоры — темнее и зловещее тише. В каждом шаге, каждом шёпоте слышалась тревога.

Никто не знал, когда и где произойдет следующий удар. Аура беспокойства проникла в каждый уголок замка — от башен до подземелий. Некоторые студенты даже отказывались выходить из своих спален, не осмеливаясь пересекать замерзшие коридоры, где казалось, что само зло таится в тенях.

Даже портреты на стенах шептались между собой, переговариваясь о страшных событиях, а духи, обычно шумные и весёлые, теперь лишь тихо проскальзывали мимо, подозрительно наблюдая по сторонам, черезчур рьяно выполняя «просьбу» Альбуса.

Ученики также притихли. Не сказать, что на школу опустилась мертвая тишина, но поводов веселиться было не очень много. Взгляды, обращенные на друзей окаменевших учеников были полны сочувствия, или внутреннего облегчения, что это случилось не с ними, или же затаенного злорадства. Но сейчас равнодушных не осталось.

Если первое нападение случилось в момент отсутствия Дамблдора, который не зря считался сильнейшим магом столетия, то второе — хоть и проходило по самой границе, но все равно оставалось территорией Хогварста. Место, где именно он служил гарантом безопасности.

Даже те, кто старался не поддаваться панике, теперь начали строчить письма родственникам, с жалобами и опасениями. Да, несчастные случаи были в школе не редкость. Драки, розыгрыши, результаты волшебных экспериментов, неудачного зельеварения или дуэли вполне могли привести в больничное крыло. Но, обычно, мадам Помпфри либо ставила покалеченных в строй, либо это же делали уже в Мунго. Но так, чтобы уже три бездыханных тела лежали в больничном крыле, ожидая поспевания мандрагор — такая участь пугала любого, кто был в состоянии задуматься.

После того как директором стал Альбус — подобное вообще происходило впервые. Отсутствие пойманных виновных, продолжающиеся нападения — все это пошатнуло уверенность в светлом маге как внутри, так и снаружи школы. Новость, о том, что «Великий Светлый маг» стал сдавать — из полного бреда, начала трансформироваться уже во что-то более опасное. По крайней мере почты у Альбуса точно прибавилось, а вот поддержку он начал потихоньку терять.

«Акелла — промахнулся» еще не звучало вслух, но до этого было недалеко.

Но вот новость, что в Хогварст приглашен новый учитель, неожиданно прогремела по всей магической Британии, сменив фокус обсуждения на резко противоположный. Ведь личность нового преподавателя, который официально заменил Квиррела была точно поводом для обсуждения номер один.

***

Гилдерой Локхарт никогда не считал себя плохим человеком. Он даже не был очень самовлюблённый, конечно же, по его собственному мнению. Идеальная укладка волос, отредактированная улыбка, дорогие мантии, показная бравада, тысячи портретов — все это было частью довольно хорошо продуманного образа, который выпускник факультета воронов вынашивал в течение нескольких лет.

Еще с детства Гилдерой всегда знал, что хочет быть кем-то значимым. Кем-то известным. Рано научившись читать, и погружаясь в книги Александра Дюма, Вальтера Скотта, Джека Лондона, Даниэля Дэфо, Грина и Купера, он мечтал о приключениях, тайнах и неизведанных странах. Затем, самолично оказавшись в сказке — о том, как романы о его похождениях будут собирать миллионы восторженных отзывов и поклонников.

Рождённый в семье волшебницы и магла-отца после двух старших сестёр, он был единственным ребёнком, обнаружившим способности к магии. Умный, красивый мальчик, он был любимчиком своей матери; осознание того, что он к тому же является волшебником — всё это послужило причиной разрастания его тщеславия, подобно особо злостному сорняку.

Вот только прибытие Гилдероя в Хогвартс 1 сентября 1975 года оказалось не таким триумфальным, как ожидали они с матерью. Погруженный в фантазии мальчик почему-то не принял во внимание, что он будет учиться в школе, полной волшебников и волшебниц, многие из которых могут быть, и были более одаренными, нежели он.

В его собственных фантазиях, маленький волшебник был уже полностью сформировавшимся героем и гением, и его неприятно шокировало то, что его дарования не были уникальными и никого особенно не впечатляли. Да и другая сторона волшебного мира, с его до сих пор неизжитыми традициями, аристократией и правом сильного — больно ударила по его самолюбию.

При этом, наверное, было бы несправедливо утверждать, что Локонс не был талантлив. В самом деле, учителя считали, что способности и интеллект юноши были выше среднего и что с помощью упорного труда он мог бы добиться определенных успехов, хотя его амбициозные планы, которыми он щедро делился со своими однокурсниками, терпели крах.

Фантазии, выдаваемые за действительность: создание Философского камня, планы стать капитаном сборной Англии по квиддичу и завоевать кубок мира, будущее кресло Министра магии. Все это порождало лишь волну насмешек и пренебрежительное отношение к талантливому, но отнюдь не гениальному ребенку на факультете «умников».

Чтобы выделится из толпы, Локхарт уделял много времени учебе, и вскоре стал получать хорошие оценки. Но у непризнанного гения была одна черта характера, из-за которой он всё больше и больше становился неудовлетворённым: если он в чём-то не был первым и лучшим, то предпочитал вовсе этим не заниматься. А в учебе… да, он получал хорошие оценки, но всегда находились те, кто в чем-то его превосходил.

Но была еще одна вещь, которая, как он думал — могла бы выделить его в выгодном свете. Книги.

К третьему курсу, он стал редактором школьной газеты, которая дала ему не то, чтобы популярность, тем не менее, он достиг своей главной цели — его стали узнавать все. Писал он достаточно хорошо, и за годы своей деятельности отточил свой язык, чтобы попробовать написать собственные книги.

Начав с коротких повестей, публикуемых анонимно, о приключениях великого мага по имени «Златоуст», и собрав всего несколько умеренных отзывов, которые хвалили только довольно неплохой слог, презрительно отмечая похожесть на магловскую литературу, Гилдерой ясно понял, что в волшебном мире трудно удивить кого-то выдуманными приключениями. Когда сама жизнь, погруженная в волшебство, похожа на сказку.

Да и время для публикаций он выбрал достаточно неудачное. Вовсю шла война между группами Волдеморта, Дамблдором и Министерством. Его книги попросту были не нужны в этот момент.

С другой стороны, Гилдерой заметил, как популярны в магическом мире очерки и жизнеописания реальных знаменитых волшебников. Биография Дамблдора, Грин-де-Вальда, Фламеля. Очерки и воспоминания от лица магов, переживших мировую войну, рассказы о столкновениях с опасными магическими тварями.

Пытливым Когтевранским умом, задолго до Нетфликс, он уловил главную вещь, которая нравилась людям как в обычном, так и в мире магии — «настоящая история». Тру-крайм. Основанная на реальных событиях, история воспринималась читателем более остро и интерес подпистывался тем фактом, что читатель проживает свои страхи, но при этом отдает себе отчет в том, что в данный момент он находится дома и в безопасности.

Первой его книгой стало «Странствия с оборотнями», где он представившись репортером, распросил у старого армянского волшебника, который спас целую деревню от нашествия оборотней его историю, заплатив ему за воспоминания свои последние деньги.

Творчески преобразованная история о деревушке в Армении — стала первой ступенькой его популярности. Достаточно начитанный маг, обладая необходимым опытом, а также действительно неплохим талантом, Гилдерой смог написать об этом событии захватывающую книгу, которая довольно быстро стала бестселлером.

Вот только был один нюанс. В силу собственного тщеславия, вместо оригинального героя, или хотя бы литературного персонажа, Локхарт приписал спасение жителей деревни именно себе. От чего старый маг, который случайно прочитал эту книгу — пришел в бешенство, и отправился к нашему знакомому с вполне обоснованной претензией. Не пожалев сил и времени на путешествие в магическую Британию, угрожая писателю скандалом, если тот не напишет правду.

И тогда же в первые Локхарт использовал заклинание забвения, сделав первый шак на скользкой дорожке преступлений. Но это было только начало.

Менее чем за десять лет серия автобиографических книг Гилдероя обрела статус бестселлера, а он сам обзавёлся репутацией борца с Тёмными Силами мирового класса. Он даже получил Орден Мерлина третьей степени и стал почетным членом Лиги защиты от темных сил и еще многих организаций, членство в которых было скорее формальностью.

Деньги, известность, фанатки — у него было все, о чем он мог мечтать. И пусть это было добыто кражей… Гилдерой не считал, что это большая цена. Ведь он же никого не убивал, и не отнимал деньги. Всего лишь воспользовался тем, чем сами герои настоящих историй воспользоваться бы не могли, не имея писательского таланта.

В общем, как и многие другие, себя Локхарт злодеем отнюдь не считал. До одного определенного момента. До его поездки в Новый Свет, которая изменила все.

В целом, когда Гилдерой попал на крючок к темному волшебнику, ему показалось, что его жизнь и карьера кончена. В начале он даже подумывал обратиться в аврорат, самостоятельно признавшись во всех своих деяниях. От этого шага его отвернуло только понимание факта, что по совокупности преступлений светит недобропорядочному писателю не один десяток лет в Азкабане. Но даже это не было бы таким ударом, как порушенная в одночасье жизнь, которую он так прилежно строил все эти годы. Собственное эго боролось со страхом… и победило.

После выполнения нескольких не особо обременительных поручений, которые не только не упекли его в Азкабан, но и дали серьезный толчок застоявшееся было карьере и собственной писательской жилке — Гилдерой и вовсе решил, что быть зависимым от как оказалось потомка древнего рода Блэков — это не такая уж и проблема.

Вот только парочкой выполненных заданий дело не ограничилось. В какой-то момент Локхарт осознал себя идущим в штурмовой бригаде на штурм хорошо укреплённой точки итальянской мафии. Ну а когда вокруг завертелась кровавая карусель из заклятий, каждое из которых могло стать смертельным и вовсе…

Это событие разделило мир Гилдероя до и после. Борьба с вполне себе реальным злом. Нахождение на волосок от гибели, смерти вокруг, в том числе, как ни странно — и от собственных заклятий, липкий запах страха и адреналин гоняющий по сердцу горячую кровь. Все то, что он так увлеченно описывал в своих книгах. Все то, что читал в детстве. Сейчас он действительно, в первый раз за всю свою жизнь стал героем собственной книги.

Похвала, медали, восхищённые взгляды после операции совместно с Нью-Йоркским авроратом — они остались теми же, но вот чувства которые они приносили, изменились кардинально. И только после того, как он закончил одну из самых лучших своих работ, в которой он действительно описал то, что происходило с ним на самом деле. Только после этого Гилдерой задумался… А не злодеем ли был все эти годы?

***

Когда Гилдерой Локхарт прибыл в Хогвартс, школа мгновенно озарилась вспышкой надежды и радости. После череды пугающих нападений, когда в коридорах царил страх, и даже самые смелые студенты боялись ходить в одиночку, его прибытие словно принесло луч света в темноту.

Для многих школьников и их родителей, Локхарт был знаменитым героем, чьи подвиги разлетелись по всему волшебному миру: он был известен тем, что неоднократно побеждал монстров, изгонял темных существ и с лёгкостью справлялся с любыми бедствиями. Его имя стало символом триумфа над опасностью. И прибытие такого человека в Хогвартс просто не могло не изменить внутренние настроения учащихся.

С первого шага, который он сделал по мощённым каменным полам Хогвартса, во время ужина в Большом зале, его ослепительная улыбка, словно солнечный свет, осветила мрачные лица студентов. Яркие золотые локоны, безупречная мантия и самоуверенная походка казались воплощением идеального спасителя. В нем многие наконец-то увидели того, кто мог положить конец нападениям.

Даже преподаватели, хоть и сохраняли видимую сдержанность, будто приободрились. После вступительной речи Дамблдора, где он представил нового преподавателя учащимся, Локхарт выступил с пламенной речью, наполненной воодушевлением, уверяя всех, что его опыт в борьбе с чудовищами и темными магами принесёт долгожданное решение.

Казалось, его уверенность была безграничной — он говорил с таким пылом, что мог заставить поверить в свои слова даже самых скептичных. И когда его речь окончилась — большой зал утонул в овациях.

А я… Я надеялся, что нам хватит времени, чтобы найти чертов вход в подземные тоннели раньше, чем мы обнаружим труп Гилдероя. Ширма получилась что надо. Главное, чтобы она не рухнула раньше времени.

Свадьба — это похороны с тортом. © Рик и Морти

***

— Поздравляю, — сухо произнес Снейп, выходя из-за каменной колонны.

Я возвращался с собрания, которое, как и обычно проходило в кабинете Флитвика.

Вечерние посиделки стали более опасными. И, надо сказать, не очень одобрялись директором. Понятно почему. Но профессора чар это нисколько не смущало, как и остальных присутствующих. Единственное, что я давненько на них не появлялся, просто не имея свободного времени. Да и без Квинитуса, честно сказать, атмосфера была несколько иная, чем прежде. Хотя Филиус и старался.

Но, повод для того, чтобы поприсутствовать именно сейчас, был весомый. Мы с Лианой провели все необходимые обряды, а также заранее подали документы в Визенгамот, оповестив министерство, что являемся супругами.

Почему именно в такой формулировке? В целом, с бракосочетанием в магическом мире все было проще и сложнее одновременно. Если за регистрацию отношений между простецами отвечала сначала церковь, затем и государство, то в мире магии все держалось на взаимных клятвах и магических ритуалах.

Конечно же можно было пригласить представителя министерства, чтобы засвидетельствовать сам процесс, но Благородные дома обладали привилегией просто оповещать об уже свершившемся факте. И воспрепятствовать нам никто не смог бы в принципе.

Конечно же, официальная свадьба, с торжеством и традициями также должна была состояться, правда, через месяц. В день весеннего равноденствия и древний праздник Остары. Чтобы успеть оповестить всех, дать время на подготовку, ну и, разумеется, закончить эпопею если не с Волдемортом, то с чертовым василиском точно.

И именно поэтому, я решил посетить собрание Филиуса. Чтобы пригласить всех на будущий праздник. Что, собственно и сделал в конце. Тем более, что помимо Снейпа я действительно бы хотел видеть всех присутствующих. Впрочем, тот ожидаемо вежливо отказался, сославшись на занятость. И вот сейчас, когда все разошлись, тот решил подкараулить меня на спуске с лестницы.

— Спасибо, — ответил я на поздравление, пусть и вроде бы не слишком искреннее. Хотя черт его разберет. — Ты хотел поговорить? Потому что я спешу.

И я тут даже не лукавил. Вместе с Хагридом мне передал записку один кентавр, новостей от которого я уже давно не слышал. Ровно с тех пор, как попросил помочь с добычей крови единорога. Надеюсь, у него хорошие новости, потому как спустя вот уже какое время, я, кажется, нащупал ниточку к разгадке места выхода туннелей василиска.

— Да, — ответил, как всегда, немногословный зельевар. — Это не займет много времени.

— Хорошо, — вздохнул я. — Давай отойдем в этот класс…

— Если ты направляешься в запретный лес, я бы составил компанию, — удивил меня следующими словами Снейп. Нет, о том, что я регулярно туда наведываюсь, он вполне мог узнать. Как и может быть как-то связать записку, которую передал Хагрид. Тот, надо понимать, особо не стеснялся, просто протянув мне ее своей огромной ручищей с возгласом: «От друга!» Но…

— Почему не здесь? — кивнул я на пустующий кабинет, прямо перед нами.

— Я предупреждал, в прошлый раз, — с раздражением взглянул на меня декан Слизерина. Вот мог быть он одержимым, или просто помогать планам своего «Темного Лорда»? Да вполне. По крайней мере, на месте каких-то детишек я бы так и подумал. Вот только угрюмый и нелюдимый «бывший пожиратель», агент директора — это было бы как будто слишком очевидно. С другой стороны, может быть на то и расчет. Или логика Тома в том, что это и есть слишком очевидный вариант, и он выбрал его основываясь на предположении о предположении…

— Ладно, пойдем, — со вздохом отозвался я, двигаясь вниз по коридору. Чертов Хейсотрон, почему нельзя было просто заявить о себе, получить по безносому лицу, и прекратить отравлять всем жизнь… Если это все-таки Снейп, и он нападет, я даже обрадуюсь. Затянувшееся ожидание действовало на нервы не хуже Тьмы.

Шли молча. По направлению к домику Хагрида, чтобы не вызывать подозрений. Хогвартс в это время был уже пустынным. Сегодня были выходные, но все студенты находились в своих гостиных. Директор сделал послабление, и после триумфального пришествия Гилдероя, на выходных разрешил старшим курсам посетить Хогсмит, правда под бдительным присмотром преподаватлей. Так что устав за день, учителя также особенно не перемещались по коридорам.

Только привидений было достаточно много, чтобы понять, что «просьба» Дамблдора точно не прошла даром.

По пути нам встретились только Филч и Грюм, который патрулировали коридор. После того как Филч лишился своей кошки, старик носом землю рыл, пытаясь выявить ответственного за это нападение. Ну а Аластор, после прибытия Локонса освобожденный от обязанности учить детишек, составлял старику кампанию.

При чем, мне кажется, что дети, что сам Аластор вздохнули с облегчением, когда их недолгая связь дошла к концу. Гилдерой хоть сценки из своих книг, касающиеся магловской части, ставил и детишки были довольны. А вот «постоянная бдительность» в исполнении отставного аврора всех уже порядком достала.

— Блэк, Снейп, — хрипло каркнул Грюм, подозрительным взглядом окидывая нас обоих. Аргус лишь кивнул нам обоим. Он вообще в последнее время стал не очень разговорчивым, хотя его наверное можно понять. Связь фамильяра со своим хозяином, хотя и так сильно нарушенная его травмой, должна была больно ударить по вынужденному сквибу.

— Грюм, — с показным безразличием, произнес Снейп, хотя ему явно не было приятно от его общества. Как и мне, впрочем.

— Куда собрались, на ночь глядя, а? — спросил отставной аврор, в то время как его волшебный глаз безостановочно перемещался, фокусируясь то на мне, то на декане Слизерина.

— Мы…

— А ты ничего не перепутал, Аластор? — прервал я начавшего отвечать Снейпа, уставившись в единственный родной глаз наглого мага. После инцидента с Нимфадорой, я просто физически не выносил наглого мага, который «выйдя на пенсию» так и не оставил своих замашек. Сейчас я не мог его тронуть, но только стоит нам разобраться с Реддлом, его ждет как минимум вызов на дуэль. Еще во время учебки в Аврорате тот откровенно говоря издевался над многими, кто не мог ать отпор, оправдывая это «жизненными уроками». Коррупция. Служба Дамблдору на достаточно ответственном посту… Впрочем, это на самом деле мелочи. Достаточно было того, что он перешел мне дорогу. А самое главное — решил отыграться на ребенке. Я потом еще долго разговаривал с эмоциональной племянницей, поддерживая ту в ее горе, и обещая, что во всем разберусь. Одно хорошо, что теперь она о работе в аврорате, похоже, даже не думала, увидев такой яркий пример. — Иди по своим делам, куда шел.

— Я то пойду, Блэк, — рассмеялся Аластор. — А вот тебе советую тщательнее выбирать друзей.

Сказал тот, явно намекая на прошлое Снейпа.

— Странно было бы следовать советам того, у кого друзей вовсе нет, — хмыкнул я. — Или ты настолько тщательно их выбирал, что не отобрал никого?

— Вот тут ты меня подловил, — хрипло рассмеялся тот. — Но знаешь, лучше совсем без друзей, чем какие-то… крысы.

Или все же не про Снейпа.

***

— Ну и о чем ты хотел поговорить? — произнес я, после того как Снейп долго накладывал чары от прослушки. Он действительно постарался, некоторых из них даже я не знал.

— Смотри, — вместо ответа сунул он мне под нос левую руку, снимая знакомый браслет. На бледной коже, словно какой-то паразит зашевелилась знакомая татуировка. Кожа вокруг нее налилась багрянцем, и маг со сдавленным шипением поспешил надеть браслет.

— Так Люциус все-таки больше, чем просто знакомый, — хмыкнул я, на самом деле в связи с последними событиями мало внимания уделяя нашей задумке с браслетами. Мне было достаточно, что он обезопасил себя и вассалов, а также союзников из политического блока. Да и признаться честно, я не был уверен, разрешит ли директор надеть своему информатору подобную вещь. Кстати говоря. — А Альбус знает?

— … — ничего не ответил Снейп, просто неопределенно пожав плечами.

Ясно. Снова клятвы и игра в угадайку. И почему все время какие-то сложности…

— Это что-то связанное с Волдемортом? — вздохнув, спросил я вопрос, на который уже знал ответ.

— … — выразительно посмотрел на меня Снейп. Ладно, с этим уже можно работать.

***

— Хорошо, почему ты обратился именно ко мне? — задал я зельевару последний вопрос из череды остальных, на которые Северус реагировал только выражением взгляда. Как он обошел клятвы Альбусу мне было не очень понятно, не думаю я, что тот оставлял такую лазейку. Но скорее всего в этом была замешана оклюменция, в который Снейп был достаточно хорош. Вроде бы как-то можно обмануть самого себя, или отношение поменять... но это такие дебри работы с собственным сознанием, что в них разбираться мне было просто некогда.

И всё-таки зельевар меня мягко сказать обманул. Наше «общение» заняло практически час. И я все равно не узнал практически ничего нового. Только то, что Волдеморт как-то связывался со своими приспешниками.

Судя по всему, Снейп просто не ответил. Или… Черт его разберёт. Также он усиленно намекал на то, что Дамблдор что-то прячет в своем кабинете. И я так подозреваю, что он именно говорит о той подделке. Видимо, Альбус ему не сказал, что эликсир фальшивка. Я также говорить об этом не стал. Несмотря на его жест, доверять я Снейпу так и не стал. Точно не из-за одного только разговора. Раз уж сам Дамблдор его подозревает.

— Люциус доверяет тебе, — ответил довольно вымотанный зельевар. Оклюментная концентрация и контроль собственных мыслей нелегко далась и ему. — И ты заботишься о детях. Хотя бы об одном точно. Не доверяй Дамблдору.

И с этими словами, не прощаясь, быстрым шагом двинулся в сторону замка.

«Вот и поговорили…» — пробормотал я, задумчиво смотря на темную фигуру. Мотивы Снейпа для меня до сих пор оставались загадкой. Почему он подошел с этим именно ко мне, а не к директору. Не доверяет Дамблдору? Наверное, с его стороны это оправданно. Но мне вроде бы доверия должно быть еще меньше… Или это какой-то трюк, чтобы внести разлад между нами? Слишком все сложно...

Мордред, Флоренц!

***

— Извини, задержался, — приземлился я напротив с удобством устроившегося на возвышенности кентавра. Тот расстелил себе нечто вроде коврика и с удобством лежал на нем. Если к полуконю можно применить слово лежал.

— Звёзды сказали мне об этом, — размеренно произнес кентавр, задумчиво наблюдая за небом, выдавая то, что волшебную травку он уже успел употребить. — Дорога приближается к кругу, из которого два выхода. Марс…

— В ретроградном Меркурии, — прервал я явно начавшего уходить не туда кентавра. — Я только что целый час ломал голову о словесные загадки, Флоренц, пожалей мои нервы!

— Хорошо, — вздохнул кентавр. — Новости не слишком хорошие…

— Мордред!

— Но для тебя они открываются с другой стороны, продолжил кентавр. — Совет дал разрешение…

— Мерлин, так это же хорошо! — воскликнул я. — Почему плохие то?

— Исчез один единорог, и звёзды говорят, что его судьба уже оборвалась. — Печально ответил кентавр.

— Ну да, не слишком хорошо, — умерил я свою радость. — А что произошло?

— Ужас, что спал под замком, забрал его, — ответил мне он.

— Василиск утащил единорога? — изумился я. — Но как?

— Ему помогли, — произнес Флоренц. — До этого кентавры были нейтральны в ваших конфликтах, но это событие преклонили чашу весов. Совет даст тебе, что ты желаешь, но в замен, ты должен убить змея. И того, кто его направляет.

— Как удачно, что именно для этого я ваш лес и тревожил, — с сарказмом произнес я. Зашевелились бы раньше, глядишь единорог был бы жив. Их и так мало осталось. — И когда?

— Скоро. Но сначала, им нужно оплакать потерю, — ответил мне Флоренц.

— Хорошо, я понимаю, — принял я аргумент кентавра. Главное, чтобы скоро в понятии долгожителей не оказалось через пару лет. Но был ещё один момент, который меня интересовал. Я достал карту. — Покажи, где именно пропал единорог. Хотя бы примерно, если знаешь.

— Здесь, — ткнул Флоренц в точку, на расстоянии мили от отмеченной ранее.

— Спасибо, — провел я линию, между этими двумя точками. — Скажи, вам что-то известно о Королевских Василисках?

— Не больше чем магам, — пожал плечами старый знакомый. — Яд, большие размеры, убивающий взгляд. Согласно легендам, когда мы пришли, они уже были здесь. Как и единороги, драконы и фениксы, олицетворяя собой сущность стихий к которым принадлежали. Единороги стали нам друзьями, остальные же — нет.

— Ясно… — протянул я, все еще разглядывая карту. Между этими точками получилась прямая, которая расположилась как раз между двумя озерами. Одним поменьше, другим — более крупным, сравнимым размерами с озером возле Хогвартса, — Так когда все же мне зайти за обещанным?

— Через неделю, или раньше… я сам тебя найду.

«Скрытое в отце проявляется в сыне, и часто в сыне я нахожу ответы на загадки отца.» — Фридрих Вильгельм Ницше

***

Озеро, скрытое в глубине Запретного леса, выглядело мрачным и таинственным, словно само место было оторвано от всего мира. Воды его были темны и неподвижны, отражая высокие деревья, окружавшие озеро плотным кольцом. На первый взгляд, его поверхность казалась зеркальной, но присмотревшись, можно было заметить, как под поверхностью таились тени — едва уловимые движения, будто что-то невидимое шевелилось в глубине.

Тёмная вода словно поглощала свет, отбрасываемый редкими проблесками луны, пробивавшимися сквозь тяжелые облака. Окружающий лес был зловещим и глухим: высокие, покорёженные стволы древних деревьев с длинными, изогнутыми ветвями напоминали скрюченные руки, тянущиеся к воде. Мох и папоротники ползли по земле, словно стремились окутать всё вокруг своим холодным, влажным покрывалом.

На берегах озера росли густые заросли тростника, время от времени медленно колыхаемые лёгким, холодным ветерком. Его шорох был единственным звуком, который нарушал звенящую тишину вокруг, создавая ощущение, что лес сам наблюдает за каждым, кто осмелится подойти к воде. От озера веяло холодом, будто сама природа предостерегала от того, чтобы подходить слишком близко.

Вода казалась глубокой и бездонной. У берегов можно было заметить тёмные пятна, возможно, следы древних существ, посещавших это место, или же останки тех, кто слишком сильно увлёкся его загадочной красотой. Лёгкий туман стелился по поверхности, будто само озеро дышало этим холодным, влажным паром.

Конец зимы выдался достаточно прохладным, но температура воды явно была выше обычной. Возможно, где-то внутри дремали теплые источники… Хотя, кто его знает. Природа старого леса вообще была на редкость странной. Места, что я видел за наши поиски создавали впечатление, что время года не особо властно над этим местом.

— И что, мы будем туда нырять? — недовольно проговорил Винсент, тронув воду кончиком пальца.

— Если ты знаешь другой способ проверить — говори, — ответил я. В целом, мне нырять туда также не очень и хотелось. Но догадка, подкрепленная как минимум тремя случаями нападений древнего существа, плотно засела в голове.

Раньше я считал, что вход должен быть где-то на земле, и особо рассчитывал на приметные места, вроде гор или оврагов. Вот только сухие факты говорили следующее — все нападения совершались возле воды. Конечно не на самом берегу, кроме как случая с подругой Нимфадоры, но достаточно близко. Слова Флоренца также склонили меня в сторону этой догадки.

Если говорить очень упрощенно, Фениксы, очевидно, олицетворяли стихию огня. Единороги — силы природы, или же земли. Драконы, даже самые молодые также активно использовали стихию воздуха. Иначе бы многотонные туши не смогли бы подняться в небо. Старые драконы из легенд так точно активно воздух использовали, правда о говорящих ящерах давно уже никто не слышал. Ихор, не ихор — а способностями все эти магические создания обладали крайне любопытными и очень неординарными. Чего стоит залечивание ран, возрождение, окаменение взглядом, да и вроде как если съесть сердце старого дракона или искупаться в его крови вовсе можно было обрести магические способности или свои усилить.

Почему бы гигантской змее не использовать еще один первичный элемент, а именно — воду? Звучит по крайней мере логично. Многие змеи умеют плавать как на воде, так и под водой. Ну а сделать вход там, где на него никто не подумает — еще логичнее. На самый замаскированный туннель можно все-таки наткнуться. Или отследить змею после ее охоты если вдруг посчастливится заметить. А тут — уползла себе в озеро, ищи многометровое создание под водой, где она чувствует себя как дома. Не зря же Салазар сделал ей лазы именно в водопроводной системе.

Еще один аргумент в пользу такой версии был косвенным, но все-таки был. В озерах также водилось много всего питательного и в одном месте сразу. Крупной рыбы, я так полагаю, в воде много. Даже наверх можно не выползать… Правда, теперь я начал сомневаться в том, просто так ли охотится василиск на волшебных созданий.

Как минимум мы знаем о единороге, и двуроге. Ингредиенты из них могут пойти много в какие зелья. Если исключить «проклятость» потрохов разумной магической коняшки, я бы даже сказал, что Реддл может готовить себе зелье для возрождения. Впрочем, он и в книгах не особенно качественные ингредиенты использовал.

Мордред. Нужно проверить кладбище…

— А если так… Revelio! — после недолгих раздумий, послал заклинание Винсент, в сторону темных вод. Сил он не пожалел, видимая взгляду волна дошла до середины, и… развеялась.

— … — словил фэйспалм Альберт, который точно знал, что вода, тем более в таком объеме и явно не слишком обычная, очень быстро развеивает заклинания.

— И как? — тем не менее спросил я. Может быть что-то да он «отсканировал».

— Да рыба одна… Ладно, не знаю, — уныло ответил Винсент, гневно взглянув на скалящегося Альберта.

— Ну что, так и будем здесь стоять? — произнес хмурый и очень бледный Сигнус, стоя рядом с нами в одних штанах и обычных магловских ластах. Его вампирские способности в воде также работали очень плохо. Если попробует превратиться в туман, то вообще рискует исчезнуть. Я хотел было предложить ему комплект артефактов, но он сказал, что как-то уже приспособился плавать, добывая себе рыбу в подземных водах. Только ласты попросил, за несколько минут самостоятельно отрастив перепонки между пальцами рук.

— Да, пожалуй пойдем, — активировал я артефакты для «дайвинга». — Раньше начнем — раньше закончим. Второе озеро покрупнее будет.

После моих слов, первый в озеро рыбкой нырнул Сигнус. Его длинное бледное тело, практически без всплеска погрузившееся в темные воды в этот момент напомнило мне инфернала.

— Чертов Слизерин… — активировав артефакты, следующим, взметнув фонтан брызг, прыгнул Винсент. За ним, разминувшись на секунду под воду погрузился Альберт. Затем я.

Под поверхностью озера в Запретном лесу царило мрачное, почти загробное спокойствие. Свет, проникающий сквозь воду, был тусклым и рассеянным, превращая всё вокруг в призрачные тени и полуразмытые силуэты. Вода здесь казалась густой и тёмной, её прохлада охватывала всё живое, а течение было едва заметным — словно озеро не дышало, а застывало в вечной тишине.

На дне лежал толстый слой тёмного ила, взбаламученного от нашего погружения, делая видимость еще более низкой. На расстоянии пары метров я едва видел устремившегося вперед вампира.

Чуть дальше, не тронутый нами, ил, был глубоким и вязким. Он казался бездонным, будто мог поглотить любого, кто осмелится ступить в него. Черная жижа покрывала остатки веток, затонувших стволов деревьев и старых камней, скрывая древние тайны, веками хранившиеся на дне этого озера.

Немного освоившись в воде, используя артефакты, я поплыл вперед, обыскивать свой сектор. Озеро мы также разделили на несколько условных частей, по ориентирам на берегу. Мне досталась центральная, так что я зигзагами скользил под водой, прямо у дна, пытаясь отыскать следы входа в тоннель и каждые несколько метров повторял все возможные поисковые заклинания.

Маленькие и невзрачные, толстые и безобразные рыбы скользили среди подводных растений, казавшихся тусклыми и лишёнными жизни. Они двигались медленно и беззвучно, как призраки, следуя невидимым путям, не нарушая покой вод. Их чешуя, обычно серебристая, в этих тёмных глубинах выглядела тусклой, почти сливаясь с мутной водой. Иногда вспышка серебра отражала редкий луч света, пробивающийся сквозь кроны деревьев наверху, но этот свет быстро исчезал, словно его не было вовсе.

У дна росли длинные водоросли, медленно колышущиеся в едва заметном подводном течении. Они тянулись вверх, как тёмные тени, создавая ощущение, что глубины озера полны невидимой жизни, которая прячется за этой густой зеленью. Некоторые стебли водорослей обвивали затонувшие камни и коряги, словно чьи-то руки удерживали их на месте, не давая вырваться наружу.

Из-за постоянного ожидания опасности, если моя догадка действительно оказалась верной, иногда казалось, что в глубинах можно заметить нечто большее, чем рыбы и водоросли — едва уловимое движение, будто гигантская древняя змея, уже скрывалась где-то в самом тёмном уголке озера, наблюдя за всем, что происходит наверху.

Но это было лишь наваждением. Поисковые заклинания находили только рыбу, моллюсков и прочих обитателей озера. Впрочем, кое-что по прошествии нескольких часов мы все же обнаружили.

***

— Кальмар? — озадаченно смотрел я на огромного кальмара, которого выловил Сигнус в озерных водах. Обнаружил ее вампир уже после обозначенного времени, спустя три часа не появившись на берегу.

Я было уже подумал, что его как-то утащил васислиск, но все оказалось проще — он просто решил устроить подводную охоту, и довольный вытащил на берег огромную тушу еще живого кальмара.

Это был действительно большой экземпляр, размером чуть меньше человека, но самой странное было то, что по утверждению вампира он был еще…

— Это малек? — недоуменно произнес Винсент, переспрашивая довольного Сигнуса. — Не похож он на малька…

— Действительно, как ты это понял? — переспросил я. По мне обычный кальмар, и очень крупный.

— Смотрите, у него две верхние пары рук. У личинок оба щупальца слиты в короткий хоботок. Их поэтому и называют — ринхотейтис — «кальмар с хоботком». У взрослых, или молоди — щупальца все на месте. Ну а у этого малька они еще обособляются, но не до конца, — показал он на два щупальца, которые еще действительно были словно слеплены между собой. — Так что он еще малек.

— Река? — спросил Альберт.

— Да, похоже, на то… — задумался я. — Или все вместе.

— Река что? — кажется не понял Винсент посыла.

— Похоже озера соединяет не тоннель, а подземная река, — объяснил я суть вопроса. — Если это личинка…

— Малек!

— Да не важно, — отмахнулся я от вампира. — Если этот кальмареныш — потомство Гигантского Кальмара, то озера соединены между собой подземной рекой. Но мне кажется, что здесь и то и другое. Возле Хогвартса наверняка есть еще один проход, возможно он даже под водой. Но если бы его можно было обнаружить, это сделали бы русалки или тритоны, как и плавающего возле школы василиска. Если проход и есть, скорее всего опять закрыт чарами замка. Но вот если он ведет куда-то в подземную реку — это становится еще логичнее. Оттуда змей может перемещаться практически где угодно, если река соединяет все озера.

— Осталось отыскать эту реку! — ухмыльнулся Сигнус, встряхивая извивающегося кальмара в своей руке.

***

— У меня для тебя две новости, — сказал Поллукс, когда мы встретились с ним в купленном даля удобства перемещения домику в Хогсмите. — С какой начать?

— Давай с хорошей, — тяжело присел я на кресло, наливая себе кофе. Почти четыре часа нахождение под водой сильно вымотало меня даже не физически, а скорее морально. Еще два часа после той находки мы следили за ошеломленным кальмаром, который так и не торопился вернуться обратно в родные воды. Дальше пришлось разбудить деда, который на коленке сделал артефакт — маячок, теперь прикрепленный к нашему подводному «мальку». После этого дед занял меня на поговорить, и, как бы не хотелось спать — разговор по его словам был крайне важный.

— Кто сказал, что есть хорошие, — хмыкнул старый маг. — Хотя, смотря с какой стороны посмотреть.

— Тогда начинай с любой, не тяни, — проговорил я. Спать осталось всего несколько часов, а работа с детьми, несмотря на кажущуюся легкость, выматывала не слишком меньше чем поиски василиска.

— Ладно, — сделал он паузу, чтобы собраться с мыслями. — Я прочитал все, что оставил Арктурус в своих записях. На самом деле очень много всего интересного! Там и в дневнике кое-что нашлось, что я раньше не заметил. Он придумал одну вещь, связанную с инфополем, ты знал, что если теория реинкарнации…

— Дед!

— Ладно, ладно! — немного нервно ответил Поллукс, также прихлебывая горячий кофе. — Как я и думал, проблему с фамильным проклятием брат решить пытался…

Поллукс замолчал, уставившись в чашку.

— И? — не выдержал я. — Так ты нашел решение?!

— Отчасти… — наконец проговорил дед. — Ладно, начну с самой плохой. Ты попросил меня искать в первую очередь то, как можно не передать его ребенку. И это первая новость. Я нашел вероятный способ. Но он тебе не понравится. Нужно просто отрезать себя от фамильного источника. Насовсем. Желательно даже из гобелена себя выжечь…

— Что?! — попытался я осмыслить то, о чем говорил Поллукс. — А…

— Это еще не все, — продолжил говорить старый маг. — Арктурус писал, что Тьма может перейти даже при личном контакте. И… ты понимаешь, о чем я говорю.

— То есть ты предлагаешь полностью отрезать меня от семьи, и я не смогу даже коснуться своего ребенка?! — от этой новости у меня голова пошла кругом. Слова Поллукса звучали как бред.

— Я тебе ничего не предлагаю! Только говорю то, что узнал, — гневно отозвался дед. — Чтобы ты знал, мне это все также не нравится. И если ты будешь винить меня…

— Ладно, ладно, извини, — попытался я успокоится. — Сам понимаешь…

— Понимаю, — вздохнул маг. — И поэтому знал, как ты отреагируешь и вообще не хотел говорить. Но ты должен был знать.

— Хорошо, ты говорил про две новости. Какая вторая?

— Вторая чуть получше, — усмехнулся дед. — Как я понял из размышлений брата, жить с этим можно. И тут есть несколько вариантов. Первый — вообще не использовать заемные силы. Что, по понятным причинам уже отпало.

— Да уж…

— Второе — самокотроль, личная сила и воля, — продолжил он. — Чем они выше — тем больше шансов, что проживешь дольше. На ум напрашивается только оклюменция. Что еще… нужно думать.

— Не густо, — хмыкнул я. — Это я и так понял уже.

— Ну извини, — развел руками Поллукс. — Надо понимать, что Арктурус не оставлял конкретных инструкций. Заметки на полях они и есть заметки на полях. Но в них явно было что-то важное.

— А как так вышло, что по этому проклятию вообще нет информации, кроме этих самых заметок? — спросил я деда вопрос, который давно вертелся у меня в голове. — Если оно передается в нашем роду уже которое поколение, явно должно быть хоть что-то.

— Я… не знаю, — честно ответил Поллукс. — Возможно эта информация передавалась в главной ветви лично. Не все можно доверить бумаге. Орион точно ничего тебе не рассказывал?

— Нет, — с сожалением ответил я. — Мы вовсе не общались с Хогвартса. Сам понимаешь, почему.

— Да, понимаю. Но это все равно… ладно, забудь, — махнул рукой Поллукс, не желая топтаться на больной мозоли. Орион никогда не был образцовым отцом, но после того, как неожиданно стал поддерживать Волдеморта, вливая в его кампанию не только деньги, но и буквально отправив младшего сына в руки «Пожирателей», а свободолюбивую Беллатрикс под венец Лестренджу для укрепления союзных связей, от того человека, что он был раньше — не осталось и следа.

— Арктурус больше ничего не писал? — спросил я, пытаясь найти хоть что-то еще.

— Много всего, — ответил Поллукс после недолгого молчания. — Но что касается тьмы, разве что у проклятия, если его вообще можно так назвать, есть нечто вроде своих предпочтений. Если ты угадываешь их и потакаешь, то оно не стремится убить носителя, а, наоборот, защищает и дает еще больше сил. Даже органы вроде как отращивать может. Только не советую проверять.

— Очень смешно.

— А кто сказал, что я шучу.

Тот, кто страдает бессонницей, не спит толком и толком не бодрствует. © Бойцовский Клуб

***

Кладбище, где был похоронен отец Тома Реддла, выглядело не менее мрачно и заброшенно, чем история его семьи. Оно располагалось на отшибе маленькой деревни, на холме, откуда открывался угрюмый вид на пустынные поля и затянутые серыми облаками горизонты. Могилы здесь стояли как молчаливые стражи времени, многие из них были разрушены и поросли густым слоем мха и лишайников, словно природа пыталась поглотить эти забытые реликвии прошлого.

Могила Тома Реддла-старшего выделялась среди других своим более внушительным надгробием, которое, однако, со временем потемнело и покрылось трещинами. На камне с трудом можно было разобрать выцветшие надписи, говорящие о его имени и дате смерти. Никаких цветов или признаков ухода не было — место было заброшено, как и сам человек, жизнь которого закончилась трагично и без какой-либо памяти о нём.

Земля вокруг могилы была твёрдой и сухой, усеянной опавшими листьями, как будто никто не ступал здесь уже много лет. Ветер шевелил ветви старого, сухого дерева, стоявшего неподалёку, издавая тихий, скрежещущий звук, который усиливал ощущение безысходности. Казалось, что это кладбище забылось всеми, кроме редких прохожих, чьи ноги случайно приводили их сюда. Место, где лежал Том Реддл-старший, было погружено в вечную тишину и забвение — как и история его жизни, столь сильно переплетённая с судьбой его сына, ставшего самым зловещим тёмным магом всех времён.

Но, несмотря на всю кажущуюся древнюю заброшенность, когда я левитацией поднял пласт земли, скрывающий старую могилу и открыл изгнивший от времени гроб, стало совершенно ясно, что один человек точно уже навещал это мрачное место. Могила была пуста.

***

Выспаться за эту ночь мне так и не удалось. Разговор с заваленным жалобами изо всех мест Дамблдором не принес много нового. Как оказалось, о единороге тот и так знал, прийдя к таким же выводам, как и я. Пропажа костей только подтвердила общую гипотезу.

А вот с идеей о подводной реке я все же смог его удивить. После рассказа о своих догадках, тот покивал головой и сказал, что тогда все выглядит вполне логично, засев строчить письмо Краучу. Группа из пятерки наиболее умелых авроров уже была собрана. Больше было бы излишне. Оставалось только подождать, когда мальку захочется к папочке… или мамочке и идти на василиска.

Помимо ожидания вестей от оставшихся следить за кальмаром ребят, собственного самобичевания о том, что я мог вспомнить и уничтожить старые кости раньше, мою голову занимали мысли о другой, не менее насущной проблеме.

Дед, пообещав все подготовить к ритуалу, оставил мне копию расшифрованных записей Арктуруса, которые я перечитывал в надежде найти выход. Помимо того, что тот рассказал мне при встрече, заметки содержали в себе еще немало любопытной информации. Вроде той, что по мнению второго деда Тьма в основном оберегает своего носителя до полного совершеннолетия преемника, если с ней «подружится». Только с ума может свести, если ей пользоваться и не… кормить. Он мельком упоминал что-то про светоч, и я даже примерно понимал, о чем шла речь.

Также Арктурус говорил о прямой опасности темных эмоций, пространно размышлял об истории семьи, легендах, где он уцепился за фразу в конце легенды о двух братьях. «…и старший сын в последний раз обернулся, чтобы увидеть мать и отца…, но только смеющуюся тьму увидел он на месте них, поспешив прочь…»

И да, теперь поверить в эту легенду стало проще. Смеющаяся тьма… Очень подходит.

Дальше Арктурус действительно писал об отречении от источника как варианте не «передать» проклятие следующим поколениям. Запереть его в себе, не имея возможности увидеть детей и вернуться в семью — не самый лучший вариант на самом деле. Видимо, поэтому он им и не воспользовался. Или по другой причине… Теперь уже не узнаю.

То, что я знал точно, так это то те искры, хранящиеся в сердцах живых видимо и были обедом для темной сущности. Так что ситуация выходила малоприятная. Либо мне придется постоянно убивать и получать больше сил, либо полностью отказаться от использования темной магии и пытаться не сойти с ума, или как-то с этой тьмой подружиться, что бы это ни значило и до совершеннолетия ребенка буду как терминатор… Кстати, тогда возникает вопрос, как Арктурус тогда вообще умер. Зиккурат повлиял? Судя по тем мумиям, темной магией тот пользовался весьма охотно и изобретательно.

Значит, есть все же другой путь. И раз его нет тут, то нашел он его во время войны. Может быть демонов убивал — в Шогготах точно искры были…

***

Дети покидали класс Защиты от Тёмных Искусств, один за другим выходя из полутёмного кабинета с каменными стенами. Их шаги, как и гомон в предвкушении ужина эхом разносились по коридору. Урок был напряжённым и насыщенным, как всегда, когда дело касалось сложных заклинаний и магических существ. Но некоторые внимательные студенты видели, что сегодня, всегда шумный и веселый преподаватель был слегка рассеян.

Впрочем, мысли о преподавателях не в формате сплетен редко занимали головы старшекурсников. Экзамены были на носу, да и в этот день их сопровождал сам профессор Гилдерой Локхарт — и, несмотря на произошедшие уже так давно, по меркам школьной жизни, нападения, старшекурсники казались спокойными и даже несколько расслабленными.

Локхарт, сияя своей ослепительной улыбкой, шёл впереди с величественной уверенностью, поправляя золотые пряди своих волос и время от времени одаряя учеников очередным самоуверенным замечанием.

— Не бойтесь, мои дорогие, — произнес он громко, явно наслаждаясь вниманием, — когда вы со мной, вам ничего не грозит! Я в своей жизни справлялся с куда более опасными угрозами. Нападения? Что за мелочи по сравнению с тем, с чем я сталкивался, вот взять хотя бы логово мафиозной группировки в Америке…

Некоторые ученики Пуффендуя и Гриффиндора кивали с лёгкой улыбкой, возможно, не воспринимая его слова слишком серьёзно, но всё же чувствуя некое спокойствие от его присутствия. В глазах остальных Локхарт был знаменитым героем, и, похоже, хотя бы на какое-то время, он сумел их убедить в том, что опасности можно не бояться.

— Конечно, нападения — это серьёзно, — добавил он, сверкая глазами, — но пока я здесь, можете быть уверены: вы в полной безопасности… Мисс Блэк, вы что-то хотели?

— Да, я кое-что забыла в классе, — ответила девушка. — Я вернусь?

— Эм… конечно, — вновь улыбнулся Локхарт. — Я уверен, что в присутствии такого… эм… могущественного волшебника, как ваш дядя, вам также ничего не грозит, как и со мной!

— Спасибо, — кивнула Нимфадора, разворачиваясь к двери кабинета и кивая своей соседке.

***

— Сириус… — после очередного, последнего на сегодня урока, который был как раз со старшекурсниками Пуффендуя, когда все разошлись в класс снова зашла Нимфадора.

— Да, племяшка, ты что-то хотела? — улыбнулся я в последнее время непривычно тихой, даже на моих занятиях девушке. Кьяра была ее лучшей подругой, и ее состояние явно больно било и по Нимфадоре. Я, как и Меда и Спраут конечно же пробовали ее успокоить, но… — Только разве ты не ушла вместе со всеми? Напомню, одним передвигаться по коридорам запрещено, и это касается тебя в особенности.

— Профессор Локхарт меня отпустил, да и ты меня проводишь потом, — поморщилась та, когда я завел разговор о правилах. — Можем поговорить наедине?

— Да, конечно, — немного удивился я вопросу, но наложил на нас на всякий случай чары приватности. Я вообще-то конечно торопился, Альберт с совой отправил записку, что есть хорошие новости. И, надеюсь, что это он все же про лаз для змея. Так что сразу после урока я планировал отправиться в запретный лес. Но это всё-таки могло подождать. — Так о чем ты хотела поговорить?

— О преступнике, — с мрачной решимостью посмотрела она на меня. — Я кажется знаю, кто…

— Так, погоди, — воспринял я серьезно ее слова, вдобавок к чарам навешивая вокруг нас всю всевозможную защиту. — Вот теперь говори. Ты что-то знаешь о нападавшем?

— Да, — твердо ответила Нимфадора, тут же выпалив. — Это Снейп! Я уверена, что это он напал на Кьяру и остальных, я так и знала, что…

— А… Кхм, постой, — прервал я распалившуюся старшекурсницу. Где-то я это уже слышал. Не то, чтобы я не подозревал зельевара, но пока что все выглядело больше как скоропалительный вывод, чем реальная информация. Но разобраться стоило. — Почему ты так решила?

— Это же очевидно! — воскликнула девушка. — Он всегда…

— Помимо твоей неприязни к нему, как к преподавателю или предвзятости, — сразу предупредил я. — Давай сразу с фактов и причинно-следственной связи. Ты же хотела быть аврором…

— Мое отношение тут вообще не причем! — возмутилась метаморф, а волосы на ее голове вспыхнули багрянцем. Затем, под моим скептическим взглядом смутилась. — Ну если только слегка… Но я твердо считаю, что он может стоять за этими нападениями!

— Факты… — напомнил я.

— Хорошо, вот факты, — горячо принялась доказывать Нимфадора. — Первое, он неприязненно относился у профессору Квиррелу. Всегда пытался его задеть своими словами, как и Кьяру и Бэна тоже. Второе, в момент нападений у него не было алиби. Третье, он знал проклятье, которым заколдовали кошку Филча. Четвертое, он явно охотится за философским камнем. Пятое, и самое главное — я узнала, он бывший пожиратель!

Победно посмотрел на меня племянница, а я про себя вздохнул. Да, в логике ей конечно не откажешь. В той, где есть только чёрное и белое, правда. Да и насчёт алиби со вторым разом она ошиблась, хотя могла и не знать. Интересно только откуда узнала про прошлое Снейпа…

— Давай по порядку, — решил я разобрать все ее аргументы. — Смотри, первое — Снейп на самом деле был в хороших отношения с Квиррелом, хотя на людях это могло так не показаться…

— Я сама слышала, как он постоянно издевается над ним, даже про заикание…

— Это… Слушай, это просто шутки такие, — немного замялся я, не зная, как объяснить девушке подростку из хорошей семьи концепцию типично мужского специфичного юмора, состоящего из подколок граничащего с оскорблениями и послания друг друга на три буквы. А примерно именно это и было между двумя мужчинами. С поправкой на витиеватость речей зельевара и мудреные термины Квинитуса, — Такое иногда бывает среди друзей. Скажи, Квинитус когда-нибудь оскорблялся на это?

— Ну… Нет, он отвечал ему, — с сомнением ответила метаморф. — Но он точно цеплялся ко мне и Кьяре!

— Насчёт остального, Снейп всегда таким был, и на сколько я знаю, цепляется он ко всем, — пожал я плечами. — Из-за этого у него много проблем и было. В общем первый пункт мимо. Второе — могу принять за аргумент, но алиби не было практически у всех преподавателей. А то что есть — не сложно подделать.

— Но…

— Даже у Спраут не было алиби, если не считать растений, но ее то ты не обвиняешь, — улыбнулся я. — Третье, заклятие он действительно узнал. Но вряд ли бы об этом сказал мне и Дамблдору, если бы хотел скрыть… Кстати, откуда ты это узнала?

— Грюм сказал…

— Этот урод опять к тебе подошёл?! — тут же разозлился я, сильно корректируя свои планы на вечер.

— Нет, — замахала руками Нимфадора. — Я слышала, что он на дополнительных занятиях по магловедению проговорился…

— Ну хорошо, — проворчал я, успокаиваясь и подавляя оклюменцией отзвуки мерзкого хохота, вызванной вспышкой гнева и недосыпанием. — Повезло ему. А насчёт философского камня, откуда ты вообще взяла эту глупость?

— Это не глупость, и ты это прекрасно знаешь, — неожиданно разозлилась Нимфадора. — Я не глупая, что бы ты знал. И могу сложить дважды два. Вы куда-то исчезаете, вместе с Дамблдором, затем выходит статья, что Фламель решил отказаться от бессмертия, а потом это нападение! Все знают, что директор был учеником Фламеля. Кому как не ему он мог оставить камень? И Снейп хочет его украсть! А то, что он был пожирателем в старых газетах можно найти.

— Нда, — помрачнел я, тоже сложив дважды два. — Кому, как не ему…

Чертов старик. Значит, отдал эликсир… Фальшифку оставил! Если камень тут, то понятно, почему Волдеморт так стремится в его кабинет. И на проклятие единорогов ему плевать с высокой колокольни. Хоть все племя под нож пускай, если под рукой всегда будет запас эликсира…

— Нимфи, мне нужно идти, но знай ты мне очень помогла! — скинул я чары приватности. — Насчёт Снейпа не переживай, я за ним прослежу. И не могу кое-чего сказать, но скоро Кьяра и остальные будут в порядке, и мы все узнаем. Сама только никуда не лезь. Обещаешь?

Серьезно посмотрел я в глаза девочке, протянув мизинчик. Нехватало, чтобы она куда-то влипла из-за шила в жопе. И как только раскопала про Снейпа, нужно много времени в библиотеке провести чтобы что-то нарыть. Альбус хорошо все подчистил.

— Мизинчик? — скептично посмотрела та на протянутый жест. — Дядя ты как маленький…

— Я знаю, что на тебя другие увещевания не действуют. Так обещаешь? — улыбнулся я ей.

— Ладно, обещаю, — проворчала старшекурсница, нехотя подавая мизинчик.

— Ну вот и отлично, — скрепив обещание, повел я ее к выходу. — Давай, провожу тебя до зала, потом вечером чтобы сидела в гостиной. Это важно. Тогда подарок сделаю, прямо большой.

— Ну Сири-и, мне же не десять лет…

— Иначе маме нажалуюсь.

— Ладно… говоришь, большой подарок будет?

«Чем гениальнее ваш план, тем меньше людей будут с ним согласны.» © Сунь Цзы

***

Тихие коридоры Хогвартса были залиты мягким закатным светом, который струился сквозь высокие, готические окна, окрашивая каменные стены в тёплые оттенки золотистого и оранжевого. Лучи солнца падали на старинные ковры, создавая узор из теней, отбрасываемых старинными доспехами и гобеленами, что украшали стены замка. Всё вокруг казалось замершим в ожидании. Чего?

Я надеялся, что благополучного итога, где Альберт мне скажет, что они таки нашли вход в тоннель. Но мои ожидания, как это бывает, оказались далеки от реальности.

На подходе в Большой зал, нас с племянницей встретила явно спешащая заместитель директора, которая при виде меня только ускорила шаг.

— Сириус, я как раз тебя искала! — воскликнула Макгонагалл,

— Что случилось? — спросил я у явно встревоженной Минервы и тоже начал немного нервничать. — Новое нападение?!

. — Альбус отправился в Министерство и просил разыскать тебя…

— Что, зачем?! — опешил я. Сейчас светлый маг вовсе не выходил из Хогвартса, опасаясь нового нападения. Даже некоторые разборки в Визенгамоте ему пришлось пропускать, присылая представителя. Если он покинул школу, причина действительно должна быть веской.

— Прорыв демонов прямо в центре Лондона! — ответила та, нервно заламывая пальцы. — Дамблдор помогает Министерству, а пока собрал всех в Большом зале.

— Дети в порядке? — спросил я первое. — Что он сказал?

— Да, все в Большом зале, за не присутствующими послали Аргуса, а Альбус попросил позвать тебя, — поджала губы Минерва. — Он назначил тебя исполняющим обязанности директора… Присмотреть за школой.

Она произнесла это со смесью неверия и досады, явно не очень довольная положением дел. Все-таки, во время отсутствия директора именно его заместитель должен встать на его место.

— Ничего себе, круто! — округлила глаза старшекурсница, вызвав дергание щеки у заместителя директора.

— Что он еще сказал? — спросил я женщину, неодобрительно посмотрев на племянницу, которая скомканно пробормотала извинения.

— Сказал, что ты знаешь, что делать… — вздохнула Минерва.

— Мордред… — протянул я, пытаясь быстро сообразить что нужно сделать, помогая себе при этом оклюменцией. — Ладно, идем в зал.

И мы все вместе поспешили туда, а я на ходу продумывал план действий. То, что прорыв — часть замысла Волдеморта было довольно очевидно. Я пока что не понимал, зачем ему нужно было отсутствие Дамблдора именно сейчас, хотя…

— Сириус? — недоуменно посмотрела на меня Нимфадора, когда я повел ее быстрее.

— Нужно поторопиться, — пояснил я свои действия, еще более быстрым шагом продвигаясь в сторону большого зала. Нужно обезопасить учеников и убедиться в том, что камень в безопасности. Время уходило слишком быстро.

***

В Большом зале Хогвартса царил тревожный гомон, который эхом разносился под сводами потолка, отражаясь от заколдованных стен. Новость о прорыве демонов в центре Лондона, словно удар грома разлетелся по всем уголкам замка, и теперь студенты, переполненные ужасом и недоверием, обсуждали происходящее, не веря в реальность случившегося.

— Демоны? В самом центре Лондона? — кто-то недоумённо воскликнул, его голос дрожал, не успевая переварить масштабы происходящего.

— Это должно быть ошибка, как такое вообще возможно? — голос другого студента прорезал гул, в котором смешивались страх и паника.

Преподаватели за высоким столом выглядели серьёзно, шепчась между собой, их напряжённые лица выдавали, что ситуация была куда опаснее, чем они могли себе представить.

За трибуной стоял Гилдерой, который старался успокоить учеников, однако сейчас у него это выходило довольно скверно.

— Уверяю вас, паника здесь совершенно ни к чему! — с уверенным видом говорил маг, — Демоны? Подумаешь! Я, как опытный маг могу заверить вас — нет ничего, с чем мы бы не справились. Тем более, что Ламблдор лично занялся этой ситуацией… профессор Блэк!

Когда мы вошли в зал, я подтолкнул Нимфадорру к столу Пуффендуйцев, а сам быстрым шагом поднялся к трибуне, за которой Гилдерой мне уступил место с явным облегчением. Пока шел, быстро осмотрел всех преподавателей и прочий состав персонала замка.

Вроде бы были все, кроме Помфри и Хагрида. Даже Трелони на этот раз была на месте, увлеченно рассказывая, что внутреннее око предупреждало ее о грядущих неприятностей.

Перед тем, как что-то говорить, я распорядился через Минерву пересчитать всех учеников и доложить мне. На некоторое время вновь воцарился шум, в ходе которого деканы проверяли своих подопечных, и было стихшие ученики вновь активизировались.

— Тишина! — поднявшись на трибуну сразу решил я начать с главного. К счастью, перекрикивать никого не пришлось, ученики стихли и без помощи соноруса. Все же кое-какой авторитет, усиленный распоряжением Дамблдора, я наработал. Даже приятно стало. Преподаватели и так замолчали, без лишних вопросов. — Сейчас деканы факультетов должны пересчитать всех присутствующих. После чего я сделаю объявление.

— Слизерин в полном составе, — произнес Снейп, отходя от своего факультета.

— Когтевран тоже, — коротко ответил Флитвик.

— Пуффендуй на месте, — сказала Спраут.

— Гриффиндор все, за исключением пострадавших, — произнесла последней Минерва. — Преподаватели также все, за исключением Помфри, она в больничном крыле. Аргус ушел за Хагридом.

— Отлично, — выдохнул я. Возможно своевременность дала свои плоды. Но что делать дальше… Что можно сделать. Отправить по гостинным, или оставить всех в большом зале под присмотром преподавателей? Если василиск выйдет погулять, то жертв избежать не получится. Тогда в гостиные, под присмотром деканов. Усилить охрану преподавателями, заодно чтобы присматривали друг за другом… Похоже на план, — Спасибо, профессор Макгонагал.

— И так, друзья, — начал я свою речь, тщательно продумывая слова. — Все вы знаете, что произошло. Подробности вы узнаете чуть позже. А сейчас — наберитесь терпения, смелости и спокойствия. Как исполняющий обязанность директора, объявляю в Хогвартсе чрезвычайное положение и оно продлится до его отмены мной, или директором. Всем студентам запрещено выходить из своих гостиных до его окончания, под страхом исключения. Преподаватели будут распределены…

Конец моей фразы потонул в волне возмущения. И ребят можно было понять. У многих маглорожденных были родственники в Лондоне, связаться с которыми можно было только по совиной почте. Некоторые были недовольны еще большим завинчиванием гаек, после комендантского часа. Другие просто ужаснулись несоразмерности угрозы. Да и часть преподавателей была также против такого решения. Впрочем, именно для этого Альбус, видимо, и назначил именно меня…

— Тихо! — слова в которые я вложил немного сырой силы, мгновенно успокоили толпу. Здесь обычным сонорусом было бы не обойтись. Острым взглядом я осмотрел недовольных моим решением, подавляя частичкой собственной магии. Затем, когда убедился, что воцарилась идеальная тишина продолжил уже чуть мягче. — Ребята, в связи с произошедшими событиями, ради вашей безопасности все должны находиться в гостинных… И если это вам чтобы у вас не возник соблазн, любой кто ослушается моего указа, например, окажется вне гостинных, вылетит из Хогвартса быстрее, чем успеет сказать «я не хотел». Это я вам гарантирую. Как исполняющий обязанности директора, и как лорд Блэк, — еще раз обвел я твердым взглядом притихших учеников, затем начал раздавать уже конкретные указания. — Деканам факультетов отвести учащихся по гостиным. Все не задействованные преподаватели должны обеспечить нахождение учеников в безопасности, помогая деканам. Профессор Локхарт поступает в распоряжение мадам Помфри, для защиты пострадавших….

Вот только Грюм и Снейп… За ними нужно проследить лично. И проследить за кабинетом. Оба они точно предателями не окажутся, значит пойдут со мной.

— Но постойте, у меня были планы… — возмущенно начал возражать Эмеретт Пикарди, но спускать такое я позволять не собирался.

— Про вылет из Хогвартса касается всех, — хмуро посмотрел я на наглого профессора, который под моим взглядом стушевался и замолчал. — Если возражений больше нет — исполняющим обязанности декана Слизерин временно назначен профессор Спенгл. Вы не против, профессор?

— Нет, вы достаточно убедительны, — все-таки немного подколол меня острый на язык профессор, добродушно улыбаясь.

— Отлично, — улыбнулся и я. — Профессор Снейп и Аластор Грюм останутся со мной, чтобы обеспечить порядок в замке. Главное — это сохраняйте спокойствие, выполняйте распоряжение профессоров и вместе свами мы преодолеем кризисную ситуацию.

***

Быстро распределив всех профессоров, постаравшись уравновесить каждую группу, а также поручив Хагриду и Аргусу на всякий случай патрулировать корридоры, я вместе с Грюмом и молчаливым Снейпом отправился к кабинету Альбуса, надеясь, что ничего непоправимого не произошло.

— Что, не доверяешь? — хрипло каркнул Аластор, когда мы остались наедине. Он верно считал мои действия, сделав вывод, что я хочу держать обоих под присмотром.

— Нет, не доверяю, — коротко ответил я, отметив, что его показная хромота куда-то испарилась, стоило нам ускорить шаг.

— Вот и правильно, — удовлетворённо произнес тот. — Постоянная бдительность!

— Альбус ничего больше не сказал? — поинтересовался я у Снейпа, проигнорировав Грюма.

— Нет, коротко ответил зельевар, — только что скоро вернётся.

— Ну, будем надеяться, — вполне искренне сказал я. Каким бы не был Альбус… сложным человеком, сейчас я его отсутствия точно не желал.

Слишком не вовремя все произошло. Весточка Альберта, прорыв демонов, еще камень этот… Реддл явно что-то задумал, но я пока что не понимал, что именно. Мог ли он как-то отследить наши поиски, и догадаться о сообщении с совой? Возможно мог. Или это просто так совпало. Жаль, что при активной защите замка связаться с внешним миром можно только совами. Да и их чары просматривают. Было бы куда удобнее, простые протеевы чары, какими мы пользовались до этого. Сейчас бы хоть не был в неизвестности, что там с демонами и где Альбус.

— Вроде все впорядке, — крякнул Аластор, первый увидев горгулью своим волшебным глазом.

Я также осмотрел вход, на всякий случай использовав несколько диагностирующих заклинаний. Но действительно, все было впорядке. Камень был в безопасности. Осталось дождаться директора и решить, как быть дальше.

А ещё я не мог понять, почему Дамблдор не сказал мне о философском камне. Не доверял? Ну это как-то странно, учитывая нашего общего врага, и то, что даже сейчас он меня оставил за главного. Да и раз племянница нашла эту газету, то и я мог это узнать, начав задавать вопросы. Одно дело — создать видимость, лакомую для Волдеморта приманку. Другое дело и вправду хранить в обычном кабинете бесценный артефакт, который явно мог нехило так помочь Реддлу при возрождении, если мы где-то ошибемся…

Мог ли Альбус затеять отдельно от меня собственную игру — я даже не сомневался. Мог. Но вот, чтобы обманывать на пустом месте. Или все же та статья была фейком, чтобы как раз привлечь внимание одержимого бессмертием мага. В общем, вопросов было больше чем ответов.

И когда Дамблдор, наконец, появился, у меня появился шанс их задать.

— Сириус, все впорядке? — первым произнес Альбус, возникнув в пламени феникса прямо возле нас.

Его мантия, хотя и явно очищенная заклинаниями, была в некоторых местах прожжена, а на лице чувствовалась легкая усталость. Видно его помощь точно не ограничивалась просто «консультацией».

— Все на месте. Ученики с деканами в гостиных, преподаватели в усилении, — быстро ответил я, вводя старика в курс дела. — Что было в Лондоне?

— Хорошо, — выдохнул Альбус, затем потемнел лицом. — Крупный ритуал. Дело рук если не Тома, то точно его подручных. Наши знакомцы куклусы и прочие твари. Хорошо до Эг-мумий не дошло.

— Куклусы? — переспросил Снейп.

— Знаю таких, встречался разок, — мрачно ответил Аластор, — Как инферналы, только проклятье через укусы передают. Мерзкие создания. Всех выжгли?

— Да, всех, — подтвердил директор. — Прорыв хотя и был мощный, но мы вовремя среагировали. Собранная нами группа была кстати.

— Отлично, — хлопнул я в ладоши. — Если с этим разобрались, у меня к тебе есть новость, и пара личных вопросов.

— Говори, — ответил тот.

— Конфединципльных, Альбус, — с намеком проговорил я.

— Хм… Хорошо, — нахмурился Дамблдор, затем, повернувшись к Снейпу и Аластору. — Позволите…

— Да ничего страшного, — махнул рукой Аластор, скривившись. — Это ведь не я был твоим другом долгие годы… Конечно, шепчитесь.

— Извини, — произнес директор, возводя между нами пленку защиты. — Надеюсь это что-то важное.

— Альберт прислал сообщение, — начал я с главного. — Судя по всему они обнаружили вход.

— Это хорошие новости, — кивнул Альбус. — Как только Авроры закончат с последствиями атаки, мы решим этот вопрос…

— Но это ещё не всё, — нахмурился я. — Когда ты собирался сказать, что в кабинете философский камень?

— С чего ты взял, что он там? — удивился директор.

— Да брось, Альбус, — поморщился я. — О том, что Фламель решил закончить свое существование, писали в газетах. Ты думал я не сложу дважды два?

— Хм… Сириус, — внезапно посерьёзнел директор. — Я действительно попросил Фламеля распустить об этом слух… Чтобы заинтересовать Волдеморта. И в кабинете действительно хранится камень… Вернее, его точная копия. В этом ты не ошибся. Но этой информации точно не могло быть в газетах. Кто тебе об этом сказал?

— Но как же… — начал было говорить я, затем догадка вспышкой осознания вспыхнула, а голове. — Нимфадора! Нам срочно нужно в гостиную Пуффендуй!!!

С этими словами, я буквально проломил чары, устремившись в сторону холла. Но меня остановил директор, неожиданно жёсткой и сильной рукой схватив за плечо.

— Стой! — произнес он, также поняв ситуацию и вызывая Фоукса. — Так быстрее… Оставайтесь здесь!

Всё тайное, рано или поздно, становится явным.

©Сократ

***

— Альбус… я… я не знаю, как так получилось… — лепетала Помона, с ужасом смотря на исписанную кровью стену. — Я даже подумать не могла…

Сильванус Кеттлберн и Аврора Синистра просто с сочувствием и тревогой смотрели на готовую разрыдаться женщину. Спраут очень лично переживала на всех студентов, считая их чуть ли не своими детьми.

— Ничего, моя дорогая, — попытался успокоить женщину Альбус. — Тебя никто не винит. Никто бы не смог… Сириус, нам нужно…

— Я иду за ними, — сухо произнес я, проваливаясь куда-то вниз и с трудом уняв приступ гнева, порожденного бессилием, а затем повернулся к отводящим глаза профессорам. — Ты со мной?

— Сириус, ты же понимаешь, что это…

— Я. Иду. За ним, Альбус, — твердо посмотрел я в льдистые глаза, прерывая речь директора. — Сейчас.

Разумеется, я понимал, что это могло быть ловушкой. Да, скорее всего так оно и было. Разумным вариантом было бы дождаться группы авроров, которые застряли на месте прорыва демонов… Но наш план уже начал разрушаться, с первого хода Волдеморта. А авроры — они могли бы помочь. Просто я понимал, что просто не смогу вынести ни минуты промедления. Вернее, этого может не вынести ни Нимфадора, ни ее пропавшая соседка.

Магических светильники, созданные в форме маленьких луговых цветов или светлячков витали по пустой комнате, освещая сосредоточенное лицо Дамблдора. Пустая комната, безделушки на тумбочках, мягкий ковёр в тёплых золотистых и зелёных оттенках. На стенах развешены различные плакаты групп и магические фотографии… Здесь было кое-что еще, что не давало списать пропажу двух старшекурсниц на что-то кроме самого ужасного.

«Я предупреждал…» — бурыми разводами гласила надпись, расположенная на единственном чистом от плакатов месте стены, возле большого зеркала. От мысли, что я не распознал одержимость в собственной племяннице волосы становились дыбом. Это была моя ошибка, и только моя. И я должен был ее исправить.

— Хорошо, я с тобой, — наконец кивнул директор. — Только нужно предупредить Министра и Аластора с Северусом.

— Ты хочешь взять их с собой? — спросил я, крайне неуверенный в этой затее. Несмотря ни на что, этой парочке я бы не доверил свою спину. Хотя они, за исключением Флитвика, были самыми подготовленными.

— Нет, — подтвердил мои мысли директор. — У Реддла все еще могли оставаться сообщники и план Тома мог быть отвлечь нас от кабинета. Пусть останутся там. Увидимся у озера… Фоукс!

И Альбус исчез в красной вспышке.

— Сириус, я… — все-таки расплакалась Спраут. — Девочки…

— Ничего, Помона, — не смотря на клокочущую внутри ярость обратился я к профессору. — Альбус прав. Ты ничего бы не смогла сделать. Я верну их. Обещаю.

***

Метла стрелой рассекала воздух, оставляя за спиной замок, а также размытые силуэты деревьев Запретного леса, которые мелькали внизу в тревожной темноте. Я спешил как мог, чувствуя, как холодный ветер хлестал по лицу, будто подгоняя меня вперёд. Небо над головой начинало хмуриться, тяжелые тучи сгущались, предвещая скорую грозу.

— Сириус! — заметил я на опушке знакомую фигуру, размахивающую руками. Судя по очертаниям, это был знакомый кентавр.

— Не сейчас, Флоренц! — прокричал я, отмахиваясь от помехи. Я не мог отвлекаться, когда…

— В-ж-ж… — со свистом перед моим лицом промелькнула стрела, сняв одну из защит и заставив сделать в воздухе неловкий пируэт. Да что ему нужно!

— Ты мешаешь, Флоренц! — едва не прорычал я, приземлившись возле убирающего лук кентавра, выхватывая палочку и намереваясь как минимум связать наглую лошадь.

— Стой! — вдруг достал тот флакон, наполненный светящейся серебристой жидкостью. — Кровь единорога, только что собранная. Звёзды говорят…

— Спасибо! — выхватил я флакон, взмывая вверх. — Расскажешь потом. Нет времени.

— Что тебе это сегодня пригодится… — вздохнув, произнес вслед быстро удаляющейся фигуре мага столетний юнец.

***

Нужное озеро выплыло из темноты и быстро приближалось. Его спокойная, черная поверхность отражала редкие проблески лунного света, пробивавшиеся сквозь сгущающиеся тучи. И на секунду была озарена красной вспышкой, когда Альберт, увидев меня подал сигнал палочкой.

— Вы нашли вход?! — первое, что спросил я, соскакивая с метлы возле него и Сигнуса. — И где Винсент?

— Сириус, тут такое происходит, но вход мы нашли… Что случилось? — вдруг осекся возбужденно говорящий Сигнус, быстро поняв, что все не в порядке.

— Волдеморт захватил Нимфадору, — ответил я, — Она вместе с ещё одной ученицей скорее всего в тайной комнате… А где Винсент?

— Демоны… — то ли ругнулся, то ли ответил до этого молчащий Стамп, с сочувствием посмотрев в мою сторону.

— Что?

— Про нападение демонов в курсе? — пояснил также помрачневший вампир. — Так вот это ещё не всё. Кто-то под шумок решил прибрать к рукам ваши объекты в Лютном. Возникли проблемы. Винсент и этот… помощник Малфоя, вроде как разбираются с этим.

— Скверно, — проговорил я, еще больше убеждаясь, что это все пазлы из одной картины. — Значит, идем без него. Если Дамблдор не…

— Я предупредил Крауча, — вдруг вышел из вспышки пламени Альбус, вспугнув как мгновенно преобразившегося вампира, так и ощетинившегося заклинаниями Альберта. — Юный Стамп, Сигнус…

— Здравствуй, Альбус, — криво усмехнулся вампир, обнажая слегка удлиненные клыки. — Давно не виделись.

— Директор, — вернул любезность мой вассал, хмурым взглядом окинув фигуру директора.

— Итак, все в сборе? — обвел взглядом нашу компанию Дамблдор. — Группа будет готова в течение получаса. Сейчас все находятся в Лютном, там…

— Мне уже рассказали, — прервал я объяснения директора. — Реддл.

— Да, я дамю, что так, — подтвердил мои мысли Альбус. — Я обрисовал ситуацию Краучу. Группа пойдет по нашим следам.

— Винсент? — с сомнением произнес Альберт, явно намекая на то, что можно вызвать и его.

— Нет, не думаю, — ответил я на его короткий вопрос. Хотя мой дальний родственник и сильно продвинулся в силе, выдохшийся, в такой ситуации он был бы скорее обузой, чем реальной помощью. Сомневаюсь, что вместе с Галанте они сейчас чаи гоняют. Если потребовалась помощь Винсента — то это серьезно. — Идём так. Только Альбус…

— Да? — повернулся ко мне директор.

— Помнишь, про должок? Мне нужны слезы феникса, — решил я заранее стребовать с него нужный мне ингредиент. Мало ли как могла повернуться наша битва для Фоукса. Сейчас, когда у меня уже была кровь единорога стоило подготовить и последний ингредиент. — Хотя бы пара капель.

— Хм… — нахмурился Альбус. — Они нужны тебе именно сейчас?

— Да, — твердо ответил я. — У тебя наверняка есть запас, не обделю.

— Это не так просто, как ты думаешь…, но хорошо, — ответил директор. — Я и вправду тебе должен. Фоукс…

Он посмотрел в глаза огненной птицы, которая с подозрением косилась в мою сторону. Судя по его виду он явно не был в восторге от моей просьбы, как и от просьбы светлого мага. Но спустя несколько секунд напряженного незримого диалога, огненная птица, словно бы неохотно, кивнула, наклонив голову и в этот момент из его глаз скатилась крупная, сверкающая слеза, мягко падая в умело подставленный флакон.

Затем Фоукс неожиданно нервно встряхнул головой, и с криком исчез в огненной вспышке.

— Вот, — сказал Альбус, протягивая мне флакон всего с одной каплей.

— А…

— Больше просто не получится, — ответил на невысказанный вопрос Дамблдор. — Это не просто ингредиент для зелья, это часть сущности феникса и ее запас ограничен.

— Хорошо, — согласился я с доводом директора, принимая стеклянную емкость. В целом, на зелье хватит и одной. Еще пару капель Поллукс приобрел не так давно. Затем, я повернулся к Сигнусу, который уже деловито надевал ласты. — Веди.

***

Река, соединяющая озера, текла глубоко под землей, прячась в узких, каменистых коридорах природного лабиринта. Вода здесь была чернильно-темной, почти не отражавшей света, и казалась ледяной на ощупь. Изредка она вырывалась ближе к поверхности, и шум потока разносился эхом по сводам пещер, создавая иллюзию, будто река разговаривает сама с собой — тихо, настойчиво и непрерывно.

В некоторых местах река сужалась, образуя водовороты и быстрины, преодолеть которые было непросто даже с чарами. Иногда её течение замедлялось, образуя спокойные, глубокие омуты. Преодолев очередной такой, мы очутились в достаточно просторной пещере, глубоко под землей.

Стены, влажные и покрытые мхом, отражали тусклый свет магических светильников, которые изредка мерцали, освещая рельефные выступы и острые сталактиты, свисавшие с потолка.

Воздух здесь был еще холоднее и влажнее, а каменные стены, казалось, сжимали пространство вокруг. Вода, оставшаяся позади, медленно затихала, оставляя лишь далекое эхо, как напоминание, что мы вторглись в глубины, куда редко ступала нога человека.

— Как ты его нашел? — потрясенно проговорил я, обращаясь к вампиру, когда мы, наконец, вылезли на сухую поверхность. Только сейчас я понял, какую титаническую работу проделал Сигнус в столь короткий срок, плавая по этим подземным лабиринтам в поисках входа.

В центре пещеры виднелся массивный каменный проем, ведущий в темный туннель. Этот проход источал древнюю магию, густую и опасную. От проема веяло холодом, каменные плиты у входы были протерты от массивного тела. Но вход был закрыт, явно защищенный странными символами, вырезанными прямо на камне.

— Старался, — пожал плечами Сигнус, впрочем, явно довольный признанием заслуг. — Да и кровь Королевского Василиска должна быть невероятной…

— Вернем Нимфадору — пей сколько влезет.

— Не стоит делить шкуру неубитого дракона, — отозвался Дамблдор. — Да и сам василиск не столь опасен, как его хозяин.

— Кстати об этом, наденьте защиту, — вспомнил я об одной и опасностей, доставая из зачарованного кармана две пары круглых очков, тщательно зачарованных Поллуксом по образцу греческих защитных артефактов. От прямого взгляда короля змей вряд ли убережет. Но вот от случайного контакта — вполне. — Альбус?

Протянул я ему еще один комплект.

— Нет, спасибо, у меня свои, — поправил он свои очки-половинки. Затем, достав бузинную палочку, указал на ворота. — Finita!

***

Тоннель, ведущий к Тайной комнате, был темным, древним и очень длинным. Широкий проход, похожий на пути метро, уходил глубоко под землю, стены его были либо проложены прямо в скале, либо выложены грубыми, влажными каменными плитами, покрытыми мхом и лишайниками. Влажность здесь ощущалась на каждой поверхности, и легкий запах плесени смешивался с ароматом старины. В некоторых местах тоннели были вовсе почти полностью затоплены, вода стояла холодная, доходя до щиколоток, издавая тихий плеск при каждом шаге.

Потолок был высоким, изредка из темноты сверху вырывались сталактиты, свисая, как острые зубы из пасти древнего монстра. Словно чтобы сбить с толку, тоннель изгибался и поворачивал, создавая иллюзию бесконечности.

По мере продвижения к Хогвартсу, и самой тайной комнате воздух становился все более холодным, а ощущение напряжения усиливалось. Изредка по бокам тоннеля стали встречаться арки, ведущие в менее широкие ответвления. Воды больше не было. На полу начали изредка появляться сломанные старые чешуйки, размером с рыцарский щит или совсем маленькие.

— Мы под Хогвартсом, — произнес молчащий до этого директор, стоило нам пересечь гигантскую каменную арку. Во время пути мы обменялись только предложениями по стратегии. — Это пространство вне замка, но безусловно, близко.

— С чего ты решил? — спросил я, не видя особых изменений. — И почему оно вне замка?

— Если бы это была территория замка, вампир бы не смог пройти просто так, — пожал плечами Альбус.

— Кхм… — поперхнулся Сигнус, в это время выпивая фиал с заготовленной с собой драконьей кровью.

— Да и мох исчез. Видимо чары как-то работают от источника Хогвартса, — пояснил директор, навешивая на себя дополнительные заклинания. Артефактов, кроме очков, он все так же не использовал.

— Тогда, стоит поторопиться, — заметил я, в свою очередь активируя все защитные артефакты. Также настраиваясь на сражение и потихоньку прогоняя энергию через свой источник, расширяя его и накапливая излишек. Теперь мне понадобятся все силы, что есть.

И действительно, вскоре мы увидели перед собой гладкую стену, на которой были вырезаны две свившиеся в кольца змеи с поднятыми головами, вместо глаз у них блистали огромные изумруды.

Что-то мне подсказывало, что защищена она куда сильнее, чем прошлая дверь.

— Снова финита? — спросил я у директора, который в отличие от прошлого раза, не торопился использовать старшую палочку.

— Нет, — покачал тот головой, доставая старую шляпу. — Не хочу повредить источник…

***

— Бам!!! — с грохотом рухнул вниз кусок ворот, старательно вырезаемый Дамблдором мечом Годрика. Вслед за ним внутрь, на мгновение превратившись в туманную дымку скользнул вампир, а затем уже мы, готовые к атаке. Все-таки возился Альбус с дверью достаточно долго. Чары Слизерина упрямо сопротивлялись артефакту его бывшего друга, раскаляя меч до красна и пытаясь срастить дверь обратно.

Мы стояли на пороге гигантского, тускло освещенного зала. Уходящие вверх колонны были обвиты каменными змеями, они поднимались до теряющегося во мраке потолка и отбрасывали длинные черные тени сквозь странный зеленоватый сумрак.

Зал был поистине огромен, с успехом соперничая с выручай-комнатой по своему размаху, и точно выигрывал в помпезности. Тут, видно, также не обошлось без пространственных чар, иначе у меня закрадывались сомнения, как можно такое скрыть под землей.

Шум от падающей воды заглушал звуки шагов. Справа и слева было несколько крупных фонтанов, также со змеиной символикой. Стены же просто терялись во мраке. И я даже не был уверен, что они достаточно близко.

Переглянувшись, мы с Дамблдором выступили вперед, продвигаясь между колонн, сканируя местность вокруг поисковыми заклинаниями. Альберт и Сигнус держались чуть поодаль. Возможно эффекта неожиданности и не получится, но в отличие от нас с Альбусом, в паре ни Альберт ни Сигнус не смогли бы раскрыть свой потенциал. Стиль обоих был как раз в быстрых перемещениях и последующих атаках.

Спустя несколько минут, чары обнаружили два обьекта, и в эту же секунду из темноты раздался до боли знакомый, немного измененный голос.

— Я ждал вас.

За последней парой колонн, у задней стены, высилась огромная, до потолка, статуя. Гигантское лицо над ним с волевыми узнаваемыми чертами, и длинной бородой, ниспадающей почти до самого подола каменной мантии, принадлежало Слизерину.

Из-под мантии виднелись две громадные серые стопы, упиравшиеся в гладкий пол.

У подножия, одетый в Пуфендуйскую мантию, неприятно ухмыляясь, стоял юноша с длинными, зализанными вбок волосами. Рядом с ним находился наполовину опустошенный котел, какие-то реторты, в спешке разбросанные ингредиенты и книги. Позади, наполовину скрытая каменным столом лежала маленькая, облаченная в такую же мантию, блондинка — Пенни Хейвуд. И только по редкому дыханию можно было понять, что она еще жива.

— Нимфадора… — произнес я, почувствовав слабый звон в ушах. Неужели я все-таки опоздал…

— Девчонки больше нет, — при звуке моего голоса, у Редла дернулась щека. — Есть только я, «Сири»… О, здравствуй, Альбус.

Насмешливо произнес Реддл, помахав рукой директору. А я буквально почувствовал, как от наполняющей душу ярости трещат по швам оклюментные щиты.

— Не знаю как, но я вытащу твою поганую душонку из ее тела, тварь, — прошипел я, подготавливая силы для первого удара.

— Но-но, — цокнул языком Реддл, наводя палочку на лежащую без сознания старшекурсницу. — Мы же не хотим еще больше жертв.

— Как ты мог опуститься до такого, Том, — с сожалением смотрел в глаза бывшему ученику Альбус. — Ты много что уже сделал, но причинять вред детям…

— Кто бы говорил о детях, Альбус, — с явной насмешкой ответил брюнет. — Совсем забыл про бедную Ариану? Бедняжка… как ей не повезло встать на пути «всеобщего блага», не находишь?

— Ты не знаешь, о чем говоришь, — потемнело лицо Альбуса. Впервые я видел его таким разозленным. Это даже несколько сбило собственный гнев. — Это был несчастный случай, Геллерт…

— Да ну… — склонил голову на бок Реддл, перебивая Дамблдора. — А вот у него на этот счет другое мнение.

— Так значит он дал тебе знания о демонах, — еще больше помрачнел светлый маг.

— Отчасти, — вновь улыбнулся Реддл. — Но у него осталось много сторонников, вот тот забавный артефакт мне одолжили просто потому, что родственничек одного Блэка…

Он все продолжал и продолжал говорить, а я с каждым мгновением, усмиряя собственный гнев, начал осознавать, что что-то не так. Том явно тянул время. И то, что он говорил… Как мог дух Волдеморта провернуть все это, если Нимфадора все время была со мной, или родителями, на виду. И я все еще не мог поверить в то, что я не заметил никаких странностей до окаменения Пенни… Стоп.

— Он просто тянет время, Альбус, — произнес я, утвердившись в своих подозрениях. — Пора это заканчивать.

— Да… — оборвал себя на полуслове директор, возвращая явно потерянное самообладание. — Пора это заканчивать, Том.

— Ну… раз тебе не важна жизнь этой девчонки, — презрительно скривившись, вновь направил Реддл концентратор в сторону Пенни.

— Хорошо… давай договоримся. Я могу отдать тебе один крестраж… — поднял я вверх палочки.

— Какой…

И в этот момент случилось сразу несколько событий. Подчиняясь заранее оговоренной фразе, Реддла с двух сторон атаковали Сигнус и Альберт. Луч заклинания с моих палочек на мгновение раньше также полетели в сторону фигуры в пуфендуйской мантии, Дамблдор мгновенно создал между Томом и старшекурсницей настоящую стену из чар, а зал озарила оранжевая вспышка прямо возле девушки…

***

Защитная сфера, щедро напитанная силой со звоном выдержала атаку Альберта и отбросила превратившегося в смазанную тень вампира в сторону. Живой и невредимый Реддл, так и стоящий на своем месте только насмешливо вскинул бровь. Он, казалось, не пошевелил и пальцем, только сейчас посылая несколько авад в мою сторону, разбивших щит изнутри.

— Что ты делаешь?! — воскликнул Альбус, когда переместившийся вместе с блондинкой возле него Фоукс отлетел назад, сметенный мощным лучом Депульсо.

Уходя из-под смертоносных зарядов, напрягая все свои силы, я одновременно с двух палочек бросил в сторону Реддла целый каскад нелетальных заклинаний, которые едва ли были помезой для «темного лорда». Но вот для одной старшекурсницы…

— СТОЙТЕ!!! — на пределе сил отбил я еще несколько заклинаний Альберта, которые тот послал уже вслед повалившемуся телу.

— Как… — непонимающе посмотрел на остолбеневшую фигуру Реддла Дамблдор, едва ускользая от зеленого луча, который внезапно вылетел со стороны, куда отнесло старшекурсницу.

— Так ты все же догадался, — убедившись, что с племянницей все в порядке, перевел я взгляд на медленно поднимающуюся, скривившуюся в гневливой гримасе блондинку. Весьма узнаваемой гримасе. — И как ты своим скудным умишкой только додумался…

— Знаешь, я все гадал, какой же боггарт у человека, что сам превратил себя в главное страшилище для многих детей…

Мы все носим маски, и приходит время, когда мы не можем снять их, не затронув собственной кожи. (с) Андре Бертье

***

— Ах, этот чертов боггарт, — скривился Реддл, что на невинном девичьем лице выглядело крайне неприятно. И было не понятно, то ли это досада от того, что внезапно поменявшийся боггарт боявшейся оборотней девушки в конечном итоге подвел меня к правильной мысли, хоть и очень поздно. То ли ему в целом неприятна тема, касающейся его матери. Возможно и то и другое одновременно. В любом случае, тот продолжил. — Кто вообще водит детей на занятия в запретный лес? А оборотень в одной комнате с детьми?! Во что ты превратил школу, Альбус?

— Кхм… — я даже закашлялся от такой претензии. Из уст Волдеморта сокрушения о системе образования были несколько… странными. Учитывая все его действия, как прошлые, так и нынешние. А конкретно то, что тот запугал всю школу, обратил василиска против учеников, профессора и захватил тело несчастной девушки. Впрочем, некоторые жертвы теперь казались более логичными. По крайней мере Кьяра, вероятно, смогла бы уловить изменения в своей соседке. Оборотни в этом плане более чувствительны. Тем не менее. — Не кажется, что не тебе говорить об этом?

— И то правда, — ухмыльнулся тот, ничуть не смутившись. — Но это всего лишь вынужденная мера и, надеюсь, кратковременная. После всего, Хогвартс будет реформирован, как и вся система образования, которую…

— Опять тянешь время? — произнес Дамблдор, прерывая его слова, больше походящие на политические лозунги, чем на монолог злодея. — Неужто мы прибыли слишком рано?

— Только слегка, — поднял палочку Реддл, направляя ее в висок златоволосой старшекурснице. — Ну так что. Осмелишься напасть на собственную ученицу? Она ещё тут, малышка смотрит на вас моими глазами, умоляет помочь…

— Тем больше причин разобраться с тобой, — твердо ответил Альбус. А я, оглянувшись на племянницу, которую по нашей договоренности, опекал Альберт. И так как его попытки поместить ту в расширенное пространство не увенчались успехом, подумал, что нужно скорее увести Нимфадору отсюда. Вот только врядли Реддл это позволит сделать просто так, лишив нас еще одной уязвимой точки. Нужно его отвлечь.

Тем временем, девочка, носящая в себе Волдеморта пожала плечами, буднично произнеся:

— Как скажешь. Говори со мной Слизерин, ве…

Договорить ему не дал сдвоенный залп заклинаний меня и директора, задача Альберта была защищать племянницу, что он и делал, активно навешивая на девушку новые и новые слои защиты. А мы с Альбусом шквалом нелетальных, но особо заковыристых заклинаний попытались обезвредить одержимую.

Судя по тому, что Реддл не использовал всю свою силу, чтобы он не планировал сделать, было действительно не завершено. Не знаю уж, что, но нельзя было давать ему время на завершение. Вот только и у него был свой козырь.

Гигантское лицо Слизерина пришло в движение. Можно было отчетливо видеть, как раскрывается каменный рот, образуя черное туннелевидное отверстие, привлекая к себе внимание громким шелестом. Я немного отвлекся, и сразу несколько заклятий со второго концентратора улетели в приоткрытый зев, с намерением задержать вылезающую змею.

Элегантно уворачиваясь от заклятий, Волдеморт превратился на пару секунд в серую тень, разрывая между нами дистанцию в то время как зев Слизерина отворился, и…

— Сверху! — раздался восклик Вампира, который кровавым туманом едва успел увернуться от стремительного броска огромной змеи, которая притаилась не в пасти статуи, а где-то под потолком. Ее силуэт, словно многотонный скоростной поезд, на запредельной скорости размылся в воздухе, и, оставляя за собой взвесь капелек воды, скрылся за колоннами. А посланные вслед заклинания просто отскочили от массивного хвоста, покрытого подвижными чешуйками и окруженного пленкой воды.

Вот и разгадка, как именно огромная змея не оставляла следов — василиск буквально парил в воздухе, окружённый водяным ореолом, разгоняясь до невероятных для такой туши скоростей. Творение Слизерина было поистине опасным врагом, ничуть не походя на своих сородичей, которые были всего лишь обычными, смертносными - но животными.

— Кажется, я собрал немного яда… — с ухмылкой, произнес ещё более бледный чем раньше вампир, быстро отрезая себе руку прямо по плечо, которая в считанные секунды начала чернеть, несмотря на всю его регенерацию. Упав на пол, конечность быстро превратилась в дурнопахнущую слизь. А новая рука у вапира, напротив, отрастать не спешила.

— Вы зря ис-сскали это мес-сто, — прошелестел неуловимо изменившийся голос Волдеморта, который, пока все отвлеклись на василиска, скрылся в быстро надвигающейся темноте. И окруживший нас мрак явно был не от отсутствия света, не пробиваемый даже лучом солема. Похожий я уже видел, как раз в пещере с крестражем. И Дамблдор также это понял, бросив на меня подтверждающий взгляд, подвесив сразу несколько едва разгоняющий мрак световых шара. — Это дом Салазара. Мой дом. Sei-sha-a-a-s…

В конце совсем перешёл тот на шипящие звуки, отражающиеся от поверхностей и звучащие буквально везде, а вслед за его словами из-за ближайшей колонны вновь вылетела пасть монстра, на этот раз явно собирающаяся сожрать уже меня.

— Protego totalum, Fianto Duri, Defluxiones triplex!!! — быстро воздвиг я мощную защиту, в которой на несколько… миллисекунд замедлилась огромная тварь, но этих мгновений мне хватило, чтобы с трудом аппарировать немного в сторону. Состояние промежуточной трансгрессии давалось крайне тяжело. Пространство зала буквально выталкивало меня из него, заставляя тратить слишком много сил на свое поддержание. Но я всё-таки увернулся, а вслед змее полетела огромная ветвистая молния, отрикошетившая в одну из колонн, разбивая ту в каменную крошку. Звук от разряда заставил меня поморщиться, однако артефакты справились с задачей, и я не оглох.

Вот только целью был все же не я.

— Avada kedavra! — мощный зелёный луч, прожигая защиту наложенную вокруг Нимфадоры, понёсся к лежащие на земле племяннице… Столкнувшись со стаей воронов, которые выпили силу проклятия, но уничтожилось сами.

В ответ, к предполагаемому месту нахождения Волдеморта устремились сразу несколько лучей, и кровавых шипов. И это был очередная уловка, так как змея только и ждала момента, что мы ошибемся, на этот раз выбрав своей целью самого Альбуса.

Едва стоило белому лучу сорваться со старшей палочки, как огромная пасть, вынырнув из темноты попыталась схватить Директора, в мгновение ока окружавшего себя каплевидным светящимся куполом, отдаленно похожего на каплю Руперта.

И на этот раз, на удивление, ничего не смогла сразу с ним сделать, лишь вонзив клыки в какую-то вязкую защиту, мотая головой в попытках прокусить несъедобный шар. Альбус давал нам шанс, и я сполна им воспользовался, выплескивая энергию через два концентратора.

— Creptius! — целая туча черных пиц пронесшаяся к шее василиска, с грохотом взорвавшись прямо у его головы. Разминувшись на секунду, туда же устремились несколько зелёных лучей Альберта, еще раз продавливая защиту и пытаясь продавить уязвимую точку.

Во время подготовки, мы исходили из тактики, которая применялась к драконам. Обладающие схожей магической защитой и крайне прочной шкурой, становящейся только крепче из года в год, повелители неба были практически неуязвимы к обычным заклинаниям. Только множественные удары в одну точку были способны проломить естественное сопротивление рептилий. Этой же тактикой воспользовались и мы… за исключением того факта, что король змей оказался куда проворнее, чем мы думали.

Последний удар решил нанести Сигнус, послав несколько кровавых шипов в область головы василиска, тот снова размылся в воздухе, перемещаясь к Василиску и пытаясь нашинковать его шею острыми мечами, которые тот принес из Антарктиды, превращаясь в сверкающий лезвиями вихрь.

Но все был тщетно. Наши удары достигли определенной цели и были явно болезненными. Несколько крупных чешуек, потемнев задрались, показывая темно красную кровь. Вот только вместо того, чтобы зашипеть от боли, или как-то показать свою уязвимость, Король змей, не издавая ни звука, просто в какой-то момент со звуком лопнувшего стекла прокусил шар, выплюнув ставшей мягкой и податливой игрушку, начиненную ядом.

— Альбус! — вместе с моим криком, змей невозможным способом крутанулся в воздухе, наждачкой проходясь по Сигнусу, который оказался зажат между двумя кольцами. И, размазав то, что осталось от вампира о собственную шкуру, снова скрылся в темноте.

— Охраняй Дору! — крикнул я дернувшемуся было Альберту, переместившись сразу к продырявленной огромной капле, успев с облегчением заметить, как ошмётки вампира снова потихоньк собираются в целого, но очень потрепанного сына Поллукса.

Вот только Альбуса в стальной капле, прожигаемой насквозь ядом василиска уже не было. Только пустота была заметна через две огромные дыры от клыков. Но где он…

— Flamma lucis! — вместе со вспышкой света, Альбус возник возле входа в логово змея, от которого мы уже успели отойти довольно далеко, потоком ослепительно белого огня, безжалостно испаряя стол, книги и котел, вместе с наполнявшей его зеленой жижей.

— Ты вечно все портишь, с-старик, — резво отпрыгнула от огня покрытая невидимость, старшекурсница палочкой заставляя рывком впитаться в обнаженную руку остатки зелья по магическому катетеру. Я узнал заклинание, таким же колдомедики пользовались для внутривенного питания, и ускоренного усвоения нужных зелий. Так вот для чего ему нужно было это время…

— Оставь девочку, Том, — спокойно ответил Директор, мощным заклинанием подлавливая ошеломленного Реддла, и заключая фигуру пуффендуйки в сияющую золотом клетку. — Ты проиграл.

Он выхватил знакомый артефакт, похожий на восьмилучевую звезду из темного металла. Черный камень, который был в центре, медленно разгорелся зловещим багровым цветом… но не произошло ровным счетом ничего больше.

Альбус, нахмурившись, опустив взгляд на явно запустившийся, но так и не сработавший артефакт. Что-то было не так. Либо Волдеморт действительно как-то закрепился в теле девушки, либо его держит что-то еще.

— Ты часто выдаешь желаемое за действительное, Альби, — его искривленное в гневе лицо с сожалением смотрело на догорающий костер, оставшийся вместо разлитого по полу зелья. И вместе с тем оно все больше и больше изменялось, черты лица оплывали словно расплавленный воск. — liberatio virium! Acada kedavra!!!

Золотая темница словно взорвалась изнутри, а Дамблдору пришлось уходить сразу от нескольких зелёных лучей, в то время, как василиск, вылетев из темноты, сияя небольшой кровавой подпалиной на шее вновь попытался схватить переместившегося с помощью Фоукса светлого мага. Альберт в это же время атаковал самого Реддла, заставив того сбить собственное заклинание, которым он пытался подловить переместившегося Альбуса.

— Что же… кровь у него… как у змеи… — кряхтя на весь свой возраст, с трудом поднялся с пола вампир, так и не отрастив себе вторую руку, другой сжимая небольшой осколок чешуйки, на которой блестела темная кровь. — Что будем делать?

— Хватай Нимфадору и уходи! — понял я, что сейчас схватка станет намного сложнее и схватил усиленную колбу, предназначенную для яда Василиска, быстро, теряя прорву энергии на поддержание заклинания, левитацией наливая в нее немного яда. Немного этой смертоносной жидкости осталось в защите Директора, постепенно прожигая как неизвестный мне материал, так и мрамор пола. Дальше я кинул склянку вампиру, вместе с блестящими, разгоняющими тьму субстанциями: кровью единорога и слезой феникса. — Отдай это Поллуксу, он знает, что делать.

— Но я могу… — попытался было возразить Сигнус, явно не хотевший убегать с поля боя. Впрочем, я уже все решил.

— Это приказ, — усилил я слова клятвой, заставившей вампира мгновенно замолчать, и переместиться к девочке. — Альберт!

Стамп, на секунду отвлекшись от бомбардировки Редла, и за секунду оценив ситуацию, выпустил в сферу защиты контрзаклятье, которое позволило Сигнусу схватить Нимфадору в охапку и резво двинуться в сторону выхода.

— Куда это ты, мы только начали! — рассмеялся Волдеморт, отражая одновременно атаки и Альбуса и моего вассала умудрившись пустить вслед вампиру заковыристое заклинание, похожее на иссия-черную стрелу.

— Ну уж нет! — взревел я, мгновенно создавая на пути проклятия сразу несколько защит, которые… та на моих изумленных глазах с пугающей легкостью проломила.

— Finita! — едва успел прийти на помощь Альбус, развеивая мерзкое заклинание, и одновременно с этим удерживая с помощью трансфигурации многотонную каменную руку, сковавшую отчаянно вырывающегося василиска, давая шанс Сигнусу унести Нимфадору из этого места.

— Crucio! — красная молния выпущенная с помощью левой руки палочкой Нимфадоры, проломила сверкнувшую защиту и заставила лишенного маневра Альбуса забиться в жутких конвульсиях, но не издать ни единого вскрика, только глухой стон, потерявшийся в шуме битвы. Но заклинания Дамблдор так и не отпустил, продолжая удерживать василиска, в глаза которого целил Альберт.

— Аvada kedavra! — ревущий от вложенной в него энергии зеленый луч заставил Реддла прервать заклятие, уклоняясь сразу от нескольких авад, щедро смешанных с боевыми проклятьями.

Тьма в голове торжествующе взревела, одновременно с этим ударив по оклюментным щитам, как и всегда, когда я использовал напитанные эмоциями заклятия. В голове вновь возникли мерские шепотки...

Но дело было сделано, через нити клятвы я почувствовал, как Сигнус выбрался из опасного места, со скоростью гоночного болида устремляясь к открытому нами проходу. Теперь, без оглядки на племянницу, мне будет проще. Да и судя по всему, толку от вампира было маловато. Свои сильные стороны в таком сражении тот использовать не мог. Вот если бы тут была слаженная группа поддержки...

— БАХ!!! — одно из заклятий Волдеморта, который, как и я не стеснялся использовать вторую палочку, с жутким грохотом подорвало каменную руку. Разметав творение Альбуса в разные стороны, замей быстро освободился, с пугающей скоростью нырнув обратно во тьму.

Сам же Реддл, взлетел в воздух, создавая каким-то невиданным мной ранее заклинанием мощную взрывную волну, отбросившую как Альбуса, так и находящегося ближе к нему Стампа. Осколки камня, вода, разбросанные по полу ингредиенты - все это разлетелось во все стороны от мощного кинетического удара.

Я же успел воздвигнуть перед собой каменный щит который, потрескался, а затем разлетелся в разные стороны, но свою функцию он выполнил. Я остался стоять на своих двоих, взмахами обеих палочек отправляя в висящего в воздухе мага гроздь каменных снарядов, оставшихся после щита… а также притаившиеся в их тени черные сферы.

— Вот это уже немного похоже на Блэков, впрочем... — насмешливо посмотрел на меня Реддл, небрежно отмахнувшись от начиненных магией камней, что взорвались позади него, слегка повредив каменную статую Слизерина. А также с пугающей легкостью анигилировав знакомым контрзаклятьем смертоносные черные сферы. Похоже, некоторые фамильные проклятия для него секретом уже не являлись. Впрочем, ему было от кого получить эти знания.

И мой отец, и Бэлла... Теперь мне приходилось гадать, что именно он знает о фамильных проклятиях, что еще больше усложнит мне задачу. Даже если не принимать во внимание, что в глубине души все еще теплилась надежда вытащить чертов дух из тела девушки.

Словно бы в ответ на мои мысли, Редл снисходительно ухмыльнулся. Его лицо… А теперь это было именно его лицо, с немного женственными чертами, в которых уже практически не угадывалась старшекурсница Пенни Хейвуд. Нет. Теперь это был действительно Волдеморт, в его юношеском воплощении. Даже волосы потускнели, черными кудрями спадая на плечи высокой фигуры. Его лицо излучало уверенность и самодовольство.

Все-таки, мы опоздали.

— Я ожидал большего…

Перед эндшпилем боги поставили миттельшпиль. © Зигберт Тарраш

***

— Честно сказать, я тоже, — усмехнулся я, разгоняя энергию внутри магического средоточия. Сейчас, в отличие от всех прочих сражений, когда сила родового источника текла по моим жилам, я чувствовал себя уверенно даже перед Волдемортом. Скоротечная схватка, хотя и нагрузила энергоканалы, но нещадно растягиваемые в сотнях спаррингов, десятках схваток не на жизнь, а на смерть, они были готовы выдержать и не такое.

Дамблдор также уверенно поднялся с выщербленного осколками мраморного пола, прожигая возрожденного Волдеморта сосредоточенным взглядом льдистых глаз. Пускай, он уже использовал довольно мощные чары в борьбе с Василиском и попал под пыточное заклятие, но пройдя с ним сквозь начиненную демонами пустыню, я был уверен, что тот не потратил и трети своей магии.

Альберт также вроде был в порядке. Конечно, рядом с такими фигурами как Великий светлый маг, и возрожденный Темный лорд — Стамп немного терялся, но и ему явно было чем удивить противника. После восстановления мэнора, ежедневных тренировок и спаррингов со мной он, наверное, даже смог бы сражаться с Реддлом на равных… какое-то время. Дальше бы превосходство в голой мощи и специфических умениях все равно бы дало разницу. Слабым звеном в нашей компании был только уже, надеюсь, мчащийся к Поллуксу Сигнус… да и то, исходя из ограниченности вампирских способностей. В целом, древние вампиры могли составить конкуренцию сильнейшим магам, но таких было очень мало. Ну и против гигантской змеи его способности были явно бессильны.

На самом деле, если бы не эта тварь, справится с Волдемортом было бы куда более простой задачей. Все еще смертельно опасной, не терпящей ни малейшего просчета, но выполнимой. Но Королевский Василиск… Одна змея легко могла полностью отвлечь на себя внимание как меня, так и директора. А Реддл… его точно не стоило недооценивать. Уж точно не после всего…

— Ну давай, удиви меня, — приглашающе вскинул тот палочку в классическом дуэльном жесте. — Покажи, чего стоит последний прямой потомок дома Блэк!

— Defluxiones triplex!!! — ветвистая молния, отклонившись от похожего на зеркало щита ударила в голову Салазара, откалывая тому кусок скулы, тут же оплавленный целым шквалом белого огня, который использовал Альбус, присоединившись к моей атаке.

Вот его принимать на щит Волдеморт уже не стал, темной дымкой взмывая под потолок от опасного огня.

— Слева! — крикнул Альберт, бросая в сторону чуть замедлившейся змеи несколько магических бомб, сбивая той прицел и мгновенно окутавшись серебристо-голубоватой дымкой, выскользнул из-под стремительного броска василиска… и продолжил метаться из стороны в сторону сбивая самонаводящиеся заклятия Реддла. Тот явно решил сосредоточиться на наиболее слабом из нас и я был вынужден помогать Стампу, чтобы сплошной поток малознакомых, зачастую незнакомых проклятий не вывел его из игры. Их было слишком много для одного Альберта.

А вот василиск решил сменить цель, сделав дугу, устремился к Альбусу, вынужденному сорвать создание ловушки для Реддла, и защищаться от второго противника.

— Пещаный дракон! — крикнул директор, казалось бы совсем не заклятие. На этот раз он также использовал боевую трансфигурацию, поднапрягся и создал из воздуха и разных обломков гигантского дракона, что сошелся в схватке с василиском.

Скрежет металла слился с разрывами заклинаний, от которых вибрировал воздух: стальной дракон, воплощённый в металле мощным заклятьем, бросился на смертоносного противника. Василиск, который собирался директора, взвился и изогнул шею, чтобы встретить врага взглядом, способным убить любое живое существо. Но отражения глаз дракона были пустыми и холодными, не поддающимися убийственному взгляду.

Дракон ударил хвостом по земле, вызывая рой искр, и обрушился на василиска, его стальные когти звенели, скользя по прочной чешуе гигантского змея, словно пытаясь разорвать его на части. Василиск, поняв, что взгляд не работает, попытался обвиться вокруг дракона, смыкая своё мощное тело, чтобы раздавить врага, но каждый раз натыкался на острые края и холодный металл. Слюна капала с его ядовитых клыков, оставляя дымящиеся пятна на металле дракона.

Клыки короля змей рвали металл, который усилиями директора тут же нарастал заново на быстро растворяющихся сегментах.

Два исполина с пугающим молчанием, вызывая после своего столкновения грохот и ломая телами колонны сошлись в прямом сражении. Где, на удивление, змея казалось чуть неуверенней… Состоящий из стальных канатов крылатый ящер вцепился в туловище змеи, не давая той быстро уйти в безопасное пространство, хоть и не в силах пробить чешую.

Единственное, что он мог, это схватить своей монструозной пастью василиска, и упираться всеми четырьмя лапами в крошащийся мрамор, недавая той сбежать. Но и этого хватило. На самом деле, воздух был не самым лучшим материалом для трансфигурации, требуя больше сил, вокруг было полно воды… Вот только, как и я, Дамблдор видимо не был уверен в действенности воды против существа, что явно имело сродство с водой. А вот так, против сегментного, неуязвимого к яду противника Василиску было намного сложнее.

А самое главное, тот лишился своей скорости и внезапности, давая шанс поразить его каким-то не столь быстрым в исполнении заклинанием.

Все это прошло за считанные секунды, но Волдеморт понял опасность ситуации и среагировал незамедлительно. В Дамблдора, тут же полетело несколько зеленых лучей, столкнувшись с тучей шумящих воронов. Реддл отвлекся на поддержание союзника, использовав излюбленное заклятие, но я на этот раз силы вовсе не жалел, вложив в заклятие практически треть своих сил. Зеленые лучи были похоронены в тысячах материальных созданий, каждая из которых несла еще и взрывную начинку. Погибая сотнями, но продолжая свой полет, птицы самонаводящимися дротиками отправившись в сторону Волдеморта.

Альберт, поняв к чему все идет, бросил пытаться пробить защиту ушедшего в оборону Реддла, тут же аппарировав как можно дальше…

— Creptius! — эхом разнеслось по древнему залу, когда тёмные птицы, вызванные заклинанием, ускорились, разлетелись в разные стороны и пронзительно крича, будто предвестники катастрофы. Часть из них осела на щите «Лорда судеб». Спустя мгновение, они начали подрываться одна за другой. Взрывная волна, поднявшая каменные осколки и густое облако пыли, разлетелась по залу, разрывая массивные колонны, которые веками поддерживали сводчатый потолок Тайной комнаты.

Красивые змееподобные колонны, окутанные вековой пылью и мраком, трещали и рушились, словно хрупкие игрушки, осыпая пол кусками древнего камня.

Могучая статуя Салазара Слизерина, высеченная из твёрдого камня и возвышавшаяся над залом как непреклонный страж, тоже не устояла перед силой взрывной волны. Её лицо, изначально холодное и надменное, осыпалось с грохотом, и статуя начала клониться набок, обрушивая свои части на пол с оглушительным треском. Осколки летели во все стороны, как будто ожившие призраки прошлого выплеснули свою ярость, устремившись к тем, кто нарушил покой древнего места.

Но это было еще не все…

Многотонные обломки камней так и не долетели до земли, подчинясь тысячам невидимых нитей на секунду зависли в воздухе, собирая губительный импульс.

Мои руки задрожали, едва удерживая ставшими неподьемно-тяжёлыми палочки. Накопленная энергия ревущим потоком выплачивалась из источника, наполняя силой невидимую обычному взгляду сеть. Куча камней, обломков, в один момент начали дрожать, накапливая губительный испульс… и понеслись в не обращающих внимания на нашу возню исполинских созданий.

— Manus caelum… — с трудом выдохнул я, опуская натянутую струну площадного заклинания, которое до этого использовал только в схватке с демонами и пещаным драконом. Дракон — так Альбус нашел способ намекнуть мне о прошлом опыте. Конечно же, у нас сейчас не было магического танка…, но и так эффект был стоящий.

Тысячи осколков камней и цельные глыбы мрамора в один миг устремились в сторону василиска, ускоряемые импульсом невидимых нитей. За секунду до этого, уже наполовину раздавленный в объятиях змеи стальной дракон, разрывая канаты своих стальных мускулов в последнем рывке попытался повернуть голову Василиска прямо под мою атаку.

— Кщщ-щ-щ-щ-а-а!!! — сотни камней со свистом рванулись в воздух, превращаясь в полете в раскаленные огненные пульсары и врезались в гигантские фигуры, от которых мгновенно поднялись клубы пыли и обломки. Василиск впервые взревел — пронзительный, шипящий рёв, от которого кровь стыла в жилах. Его голос гремел, заставляя стены дрожать, а эхо будто дразнило, возвращая этот устрашающий крик обратно в зал.

Часть снарядов пролетела мимо, разорвавшись где-то далеко, видимо достигнув стен, или врезавшись в оставшиеся колонны. Но даже того количества, что попало — хватило…

Дракон уже просто перестал существовать. Груда покореженного оплавленного металла слетела с мощного тела Василиска, как какая-то грязь. Но само тело змея было покрыто подпалинами. Он замер на месте, вроде бы смотря куда-то в сторону выхода, покачиваясь на одном месте. Местами, крайне прочная чешуя вдавилась внутрь, тонкие чешуйки полопались, не предназначенные для такого физического воздействия. Да, чешуя древнего монстра была похожа по действию на шкуру тролля, и даже сильнее — доспех из нее мог остановить третье непростительное.

Но физическое воздействие… держу пари, змейке сейчас крайне неприятно, раз она даже впервые подала голос. А еще, судя по потекам на шее, я видимо попал в один из смертоносных прожекторов… Правда, убедиться точно мешала опасность просто окаменеть, если словить его атаку.

Что странно, сфера защиты Реддла практически не пострадала ни от моих взрывных птичек, ни от шквала метеоров — но сейчас медленно истаивала, открывая вид на…

— Ну что ж… одним меньш-ше, — произнес из чуть развеявшегося мрака довольный голос Волдеморта, а следом за ним в освещенное пространство вылетело окровавленное тело едва дышащего молодого мужчины, превращенного в мешанину мяса и костей. Связь клятвы молчала.

— Альберт… — потрясенно произнес я, наливаясь гневом, подхватывая изуродованного вассала заклинанием левитации.

— Сириус назад! — крикнул Альбус, отбрасывая меня в сторону вздыбившимся под ногами мрамором и сам с помощью феникса исчез из виду, уклоняясь от нескольких зеленых лучей, а окровавленное тело вдруг расцвело мощнейшим взрывом, кислотно-зеленого цвета, придавая мне еще большей инерции.

***

— Мордред… — оставив крупную вмятину в покрытой трещинами стене, в которой я с грохотом остановился, пробив по пути одну из колонн. Амулет пассивной защиты, выполненный в виде кельтского креста, оплавившись стек на землю с цепочки вниз, с шипением пропав в луже воды. В пылу сражения мы повредили несколько фонтанов.

Рядом в белой дымке возник Альбус, на плече которого, похожее на статую, застыло тело… Альберта. Его очки были искорёжены и оплавлены, словно бы сделанные из воска. Но все-таки выполнили свою функцию, он был жив.

С плеч словно свалилась гора.

— Попал под взгляд, когда атаковал глаз, — пояснил директор, освещая пространство вокруг нас сотней маленьких огоньков, которые тут же погасли возле фигуры Волдеморта, с улыбкой глядящего на нас.

— Ясно, — ответил я, принимая и быстро засовывая тело вассала в пространственный карман. В отличие от Нимфадоры, тот спокойно поместился в расширенное пространство. Видимо, Реддл не успел навесить на него похожие чары. Расширенное пространство единственное место, где он не был бы целью хитрого ублюдка. — Так, значит, у василиска на один глаз меньше?

— На два.

— А я думал, что ты хорош в математике, — ухмыльнулся Реддл, но затем его лицо исказилось от гнева, когда его слова прервал грохот и очередной вопль раненого зверя. А Фоукс, блестя кровавыми разводами на довольной морде возник на плече светлого мага.

Вот тебе и мирная птица феникс… Но сейчас, я был ей очень признателен.

— Шахматы, политика и математика очень схожи по своей природе, — спокойно ответил Директор. — Анализ, систематизация, стратегическое и абстрактное мышление. Задачи восьми ферзей, магический квадрат… Но наверное одна из самых загадочных и любопытных — о ходе коня.

Он сделал многозначительную паузу, в которую Реддл отчетливо переходил от отчаянной ненависти до сосредоточенной решимости и прежней уверенности в себе.

— Я предпочитаю правило Варнсдорфа… — зло ухмыльнулся он, под аккомпанемент внезапно зашумевшей воды. И она как-то быстро начала прибывать, сразу же поднявшись на пару сантиметров вверх. Затем Реддл окончательно справился с эмоциями, и внезапно растворился дымкой перемещения, разминувшись с двумя големами Поллукса, которые нашинковали своими мечами только воздух.

— Он хочет нас затопить? — спросил я у Директора, который всматривался во тьму сквозь артефактные очки. Огоньки, не смотря на то, что директор создал их с запасом, как-то подозрительно быстро исчезали. Хотел спросить про их диалог, но это было важнее. Вода прибывала очень быстро.

— Я полагаю, что хочет создать условия для Василиска, — ответил Директор, неожиданно доставая из распределительной шляпы сверкнувший в темноте меч. — Я возьму его на себя, ты возьми Тома. И Сириус, постарайся не… наделать глупостей, пока я не освобожусь.

— Ага… — я выпил заготовленное зелье, призванное залечить повреждение энергоканалов от мощной магии и снял уже не нужные очки. — Сам смотри не сдохни раньше времени, старик.

Раскаяние — самая бесполезная вещь на свете. Вернуть ничего нельзя. Ничего нельзя исправить. Иначе все мы были бы святыми. Жизнь не имела в виду сделать нас совершенными. Тому, кто совершенен, место в музее. —© Эрих Мария Ремарк

***

Вода стремительно поднималась, заливая пол Тайной комнаты и погружая в темные, зловещие глубины ее барельефы и колонны, украшенные резными змеями.

Волдеморт до сих пор не показался, играя на нервах и изредка срывая попытки нашего перемещения. Он явно полагал, что стихия сыграет ему на руку — теперь василиск обретал преимущество в родной среде, скрываясь в мутной глубине и выжидая момент для нападения.

Темнота все также окутывала пространство огромного зала, но сейчас она не была для меня слишком сильной помехой. Сняв артефакты я видел намного больше, чем могли увидеть глаза обычного человека. Правда, за такое использование собственного преимущества — снова пришлось платить голосами в голове.

Даже не используя напрямую силы древнего проклятия, разнотонные шепотки проникали в голову вместе с магией. Но пока что… они только немного отвлекали от подготовки к сражению. Дамблдор также молча смотрел на воду, стоя на трансфигурированном постаменте, выискивая в темноте намеки на быструю атаку. Мы не могли просто разойтись в сторону, пока Волдеморт не сделает своего первого шага.

Я должен был связать Реддла битвой, а Альбус — разобраться с василиском. Но в поисках и того и другого, можно было оказаться меж двух огней. Но на этот раз, время было на нашей стороне. Скоро должна была прийти подмога из группы авроров, которые могут перевести баланс сил окончательно в нашу пользу. Так что ожидание лишь немного нервировало, не больше.

Количество всегда бьет качество. По крайней мере, Поллукс говорил именно это. Понимал это и Волдеморт. Не знаю, был ли он в курсе об отряде, но, вполне возможно что да, раз уж сподобился устроить сразу две провокации, растягивающие силы Крауча и вынуждающие директора покинуть Хогвартс.

Змей, не тратя времени, погрузился в воду, его огромные чешуйчатые бока мягко скользили вдоль стен, и лишь мелькание хвоста выдавало его положение. Напряжение в комнате росло: всплески и звуки движения под водой мешали оценить, откуда именно нападет василиск.

Наконец, когда через меньше чем минуту, уровень воды приблизился чуть более, чем пара ростов взрослого человека, Том решил действовать. Для начала, он как-то подорвал созданную и укрепленную мной платформу, разделяя меня и директора, послал в меня кучу авад и затем, одновременно с этим, с пугающей легкостью атаковал и самого Альбуса, который среагировал на движение воды рядом с платформой и атаковал василиска… который, судя по всему, был всего лишь водяным элементалем.

Шторм заклинания, вызванный Волдемортом, устремился в сторону Дамблдора, словно целая буря, наполненная мерцающими вспышками темных и зелёных лучей, которые сыпались в разные стороны, прорезая воздух и отбрасывая яркие блики на древние каменные стены. Поток магической энергии завивался, порождая вихри, напоминающие змеевидные тени, которые в бешенстве метались вокруг, свистя и искрясь, будто сами стены реагировали на силу атакующего заклинания.

Меня, вместе с барьером просто снесло в сторону.

А Дамблдор, среагировав на новую угрозу, со спокойствием и собранностью, поднял старшую палочку, концентрируя силу и создавая вокруг себя сферу из сияющего ярко-белого цвета. Магические лучи и смерч, обрушившиеся на него, наткнулись на защиту с глухим раскатом, как волны, разбивающиеся о скалы, принмая на меч одну из кинутых исподтишка авад, и готовясь встретить змея…

Вот только он был у меня!

С громким всплеском, от которого вода взметнулась в стороны, гибкое тело василиска вырвалось из глубин, сверкая скользкой, темной чешуей. Его глаза — две глубокие, зловещие пустоты, заполненные запёкшейся кровью, — лишились прежнего смертоносного взгляда, но это не мешало ему точно чувствовать присутствие своей цели. Его голова с огромной пастью, усеянной острыми, как кинжалы, зубами, взметнулась, устремившись к моей защитной сфере… которая точно бы не выдержала столкновения с ядом.

Я попытался уйти в сторону, но похожие на змей струи темной воды, незаметно сжавшиеся на защите просто не дали мне этого сделать, вынуждая принимать атаку в лоб. Если Волдеморт и ждал чего-то… то это ожидание позволило подготовить ему действительно хорошую атаку.

— Umultus vanitatis!!! — попытавшись контратаковать, на каких-то рефлексах направил я на быстро приближающуюся пасть волшебные палочки, из которых выплеснулась целая волна хаотичных маленьких темных полупрозрачных частиц, буквально аннигилирующих все что попадалось на их пути.

Вал энергии мгновенно оставил в воде и частично в полу идеально ровный разрез… вот только ничуть не задевшей игнорирующую инерцию змею…, а вот феникса та игнорировать не смогла, и когда огненная птица возникла возле меня, то змей тутже скрылся в темной воде.

— Действуй по пла… — успел крикнуть Альбус, рыбкой ныряя в темные воды вслед за василиском, оставив меня один на один с Волдемортом, который зависнув над водой, с улыбкой наблюдал за действиями старика, даже не попытавшись ему помешать.

Решил, что Василиск и сам справится… или заготовил какой-то сюрприз, мне было непонятно, но раз по плану, так по плану.

— Seco statum, sanguis sagitta! — шторм невидимых глазу лезвий устремился к насмешливо улыбающемуся темному магу, замаскированный в тысяче кровавых бритвенно-острых кристаллов, вынуждая того все же сдвинуться с места.

***

Господин Министр! — обратился к чрезвычайно уставшему Краучу его секретарь. Прорыв демонов и последующие за этим проблемы высосали из железного Министра изрядную часть сил, которые тот восстанавливал зельями. А ведь еще была неразрешенная ситуация с Василиском, куда нужно было направить едва восстановившийся элитный отряд… Барти уже решил, что ему стоит также отправится туда. Трубить, что Волдеморт вернулся из мертвых без веских на то доказательств, было политическим самоубийством.

Однако, как смог — он подготовился к возможным потрясением, что уже привнесло свои плоды. Первоначальный прорыв в центре Лондона был заткнут силами особого отряда совместно с оперативно прибывшим Дамблдором, все службы среагировали четко по предписанию и кто знает, что бы могли наделать демоны, если бы не эта подготовка.

И так все министерство стояло на ушах, пытаясь разгрести последствия такой акции в магловской столице. Еще и буча в Лютном, которой сейчас официально занимался Брайан Макмиллан и неофициально — Малфой…

Особый отряд задействовали по минимому, подняв на уши все службы. Вот только если Волдеморт все же вернулся, да еще и в школе, полной детей — этого все равно было недостаточно, и сам он просто не имел права стоять в стороне.

— Что? — раздраженно ответил Крауч своему помощнику.

— К вам на аудиенцию…

— Если это не Малфой, гони всех в шею, у меня важное дело! — отрезал Барти, точно не собираясь сейчас никого принимать и более того, собираясь сам уйти, возглавив отряд.

— Милисента Бэгнолд, госпожа бывший Министр — ответил секретарь. — Говорит, что у нее важные сведения…

— Хорошо, впусти ее, — махнул рукой Барти. Он уважал эту женщину и был дружен с ее мужем. Вряд ли она бы зашла просто так, не имея на то веских причин. Стоило выслушать, что это были за причины. — Охранник пусть постоит снаружи.

Крауч не был параноиком, но всегда предпочитал исходить из наиболее худшего сценария. Да и разговор судя по всему предстоял конфиденциальный.

Дверь кабинета тихо открылась, и в комнату вошла Милисента Бэгнолд, все еще величественная и собранная, несмотря на возраст. Уставший Крауч поднял глаза и заставил себя унять раздражение от задержки, его выражение глаз стало чуть мягче.

— Барти, — коротко кивнула она, усаживаясь напротив. Её взгляд, обычно спокойный, был полон тревоги.

— Милисента, рад видеть, — даже не попытался улыбнуться министр, не такой он был человек. — Что у вас?

Она бросила взгляд на его хмурое лицо и с минуту помедлила, словно обдумывая, с чего лучше начать.

— Это касается прорыва, — наконец заговорила она тихо, и в голосе послышался металл. — Я полагаю, мы недооцениваем его последствия. Есть факты, что… это лишь начало.

— Что-то конкретное? — насторожился Барти.

— У меня есть сведения, что Волдеморт вернулся, Барти, — проговорила старушка, тяжело вздохнув.

— Вы сможете это подтвердить, мисс Бэгнолд? — взял в руки Крауч артефакт для связи с Макмилланом. Если Миллисента знает, кто может быть причастен и выступит на его стороне, у него будут веские доказательства, чтобы задействовать всех. — Кто вам сказал?

А Бэгнолд вдруг на секунду затряслась, как будто бы от сильного волнения, но затем ее плечи расслабились, а в руке вдруг неожиданно оказалась палочка, нацеленная прямо в грудь неожидающего этого мага.

— Он сам… Avada kedavra!

***

Масштаб битвы, развернувшейся в Тайной комнате, было невозможно переоценить. Вода заполнила зал до середины колонн, бурля и кипя от сражения как снаружи так и внутри темных вод, отражая тени от вспышек стихийных заклинаний, испаряясь от жаркого пламени или мгновенно замерзая тысячей осколков.

Волдеморт, мастерски манипулируя магическими потоками, обрушивал волны на своего противника, превращая зал в арену бушующих вод. Он больше не прятался. В этом не было нужды, только изредка перемещался потоками мрака, избегая неизвестных или особо опасных проклятий.

Его высокая фигура, одетая в школьную мантию, словно бы издеваясь лишь на мгновение вспыхивала черно-желтым цветом Пуффендуйского галстука в отражениях, пока стены снова погружались в хаотичные блики огня и тени. Он явно наслаждался боем, методично загоняя своего противника в угол новыми и новыми заклинаниями, показывая филигранное мастерство и контроль над каждой крупинкой своей и чужой магии.

Но и его противник был не так уж и прост. Темная фигура Блэка, окруженная огненными и трансфигурированными щитами, противостояла ударам воды, и каждое из его заклинаний осушало воздух вокруг, испаряя потоки до едких паров, аннигилировало целые тонны воды, наполняло воздух смертоносной кислотой. Чем дольше шла схватка, тем темнее и тяжеловеснее применялись заклинания.

Если Волдеморт походил на ловкого и уверенного в себе мастера, каждый шаг которого был эффективен и расчетлив, каждое заклинание — выверено и отточено сотнями часов повторений. То Блэк… Сосредоточенный мужчина скорее походил на башню, тяжеловесную артиллерийскую установку, которая в ответ на любую атакусыпала в ответ десятками бесконечных снарядов. И эти снаряды становились все более и более разрушительными.

Стихийная магия, боевая магия, проклятия, перемежающиеся с магией крови — с каждым шагом, заклятия становились все опаснее и опаснее. Как для его оппонента, так и для самого мага.

С шипением и грохотом сила противоположных стихий столкнулась, разрывая каменные колонны, и массивные обломки падали в воду, порождая волны. Тайная комната, заполнявшаяся звуками сражения и отголосками заклинаний, казалась готовой вот-вот рухнуть. С потолка в воду начали падать огромные камни, оставляя после себя фонтаны брызг. На секунду, сражение поневоле остановилось.

— Что, уже устал?! — издевательски спросил Реддл, наклонив голову набок, с легкостью уворачиваясь от нескольких авад, что я послал в его фигуру. — Столько силы… и какая поразительная топорность!

— Я так могу продолжать весь день, Томми, — оскалился я и, сбивая летящие сверху камни, приземлился на срезанную заклинанием колонну. — Но у меня есть еще дела, так что закончим пораньше!

Мои слова не были пустой бравадой…, но и правдой тоже не были. Слишком много сил выпило у меня противостояние с возрожденным духом. И если энергии до сих пор оставалось довольно много… то все тело уже жгло расплавленным свинцом. Как бы не были прочны энергоканалы, как бы ни старался источник, преобразовывая полновесную реку магии из родового алтаря, я был вымотан.

Этот чертов Реддл… я не представлял, сколько времени нужно, чтобы достигнуть такого уровня владения магией. Он, казалось, просто дышал ей, не теряя ни крохи впустую, поворачивая против меня собственные заклятия, разрушал их или использовал остатки для собственной атаки. А еще эта потрясающая по своей величине мощь…

Возможно, в голой силе я был равен ему, но вот в мастерстве… Стоило признать, что я слишком сильно проигрывал темному лорду, выдерживая его атаки и контратакуя только путем вливания огромного количества энергии, от которого уже потихоньку звенело в ушах. Палочки, от которых я так и не избавился, высасывали из меня силы с неимоверной скоростью. С другой стороны, благодаря им я все-таки противостоял Волдеморту на равных. А еще Тьма… Используя ее, возможно, у меня бы удалось смертельно удивить возрожденного Реддла. Но это был бы билет в один конец.

Все, что мне оставалось, это держать взятый с самого начала темп и надеяться, что Альбус там не утонул и его не сожрала гигантская змея. Уж их двоих я точно не вывезу… Чертов старик, уж лучше бы я взял василиска на себя…

— А знаешь, Блэк, мы не так уж и отличаемся, — усмехнувшись, произнес Волдеморт, вновь отлетев к обломкам статуи и опустившись на голову торчащего из-под воды каменного гиганта. — Оба последние в своем роду. Осколки некогда могущественных семей, пытающиеся восстановить утерянное величие. И, надо отдать тебе должное, в этом ты добился впечатляющих успехов за такое короткое время. Стоит ли рушить все в бесплодной попытке противостоять неизбежному? Не лучше ли нам объединить наши силы. Как много всего мы могли бы достичь…

— Очень смешно. Вот закончу с тобой, и уйду на пенсию, — зло усмехнулся я, отмахиваясь от настойчивого противного смеха в голове и укрепляя зашатавшуюся подо мной колонну. — Не поздновато ты решил сманить меня на свою сторону, Томми? Твои преданные сторонники либо в Азкабане, либо уже сменили сторону. Что с того, что ты возродился. Для всех ты чертов призрак, который изо всех сил пытается подгадить живым. С чего бы мне к тебе присоединяться? После того, как убил моего друга, его жену, и попытался убить моего крестника… Нападения на школьников, василиск — ты выглядишь обычным третьесортным злодеем, жалким и беспомощным, побежденным младенцем. А еще называешь себя Лордом Судеб… ха…

— Ты просто не видишь всей картины целиком, — затрепетали ноздри Реддла, но тот не поддался на провокацию. — Присоединиться к победителю никогда не поздно… Впрочем, свой шанс ты уже упустил. Как и те, кто решил меня предать, не дождавшись развязки. Что до твоих «друзей»… Ты все еще веришь Альбусу? Как недальновидно и глупо с твоей стороны, Блэк.

— Что ты имеешь ввиду? — поневоле спросил я, зацепившись за слова Реддла и потихоньку собирая энергию для новой атаки, одновременно с этим подлечивая поврежденную ногу. Все-таки чертов Волдеморт меня достал, чего я сразу не заметил в горячке боя.

— Ну уж нет, — ухмыльнулся маг, вздымая палочку. — У тебя был шанс принять мое предложение. Я не повторяю его дважды. Несмотря на всю твою силу, мне не нужны глупые союзники, не видящие дальше своего носа. Вами так легко манипулировать. Только Регулус еще что-то из себя представлял…

— Да, Регулус был умным. Наверное даже умнее меня, — согласился я со словами Волдеморта, преодолев вспышку гнева. Затем, издевательски добавил. — Наверное поэтому он нашел и уничтожил твой заветный медальончик…

— Что… — дернулся Волдеморт, наконец потеряв самообладание.

— А, так ты не знал? — притворно удивился я, давая команду оставленных в нескольких местах големам. — Там и тетрадочка твоя нашлась… А я думал, что «дорогой дневник» это по части младшекурсниц, а не целого наследника Слизерина. Хотя, чего ждать от приютского. Такие как ты, тащат все, что не приколочено. Кубки, кольца, диадемы… Жаль тебя огорчать, но кое-какие вещи я был вынужден немного испортить. Чуть-чуть адского пламени, и…

По мере того, как я говорил, лицо Волдеморта менялось от откровенно удивленного, до по-настоящему бешеного…, но когда речь зашла о диадеме, тот вдруг резко успокоился и улыбнулся.

— Блеф… очередная ложь, в которую ты сам поверил, — ухмыльнулся тот, а на его голове медленно стала проявляться… сверкающая диадема.

— Но… — на секунду запнулся я, уверенный, что уничтожил артефакт, а затем вспышка понимания осенила разум. — Так это был ты…

Понял я, кто именно следил за мной, введя меня в состояние паранойи и оставаясь не опознанным. Мордред, надо было раньше все сжечь…

— Ума палата — дороже злата, — продекларировал Волдеморт. — Ты не представляешь, как забавно было наблюдать за твоими метаниями… Что же до медальона, это все равно ничего не меняет. Иногда, приходится чем-то жертвовать. Чтобы выиграть партию — допустимо пожертвовать ферзем, или конем… Но спасибо, что показал мне собственную осведомленность. В ответной услуге, я сообщу тебе, что помощь, что вы ожидайте — уже не придет.

— Да не за что, — мрачно произнес я, поняв, что тот все же знал про отряд. И, как минимум — попытался его нейтрализовать. — Это тебе все равно ни чем не поможет…

— Кстати говоря о партии… пора заканчивать, — не обращая внимания на мои слова, возгласил Реддл, опуская палочку вниз. — Stignum…

— Canis tenebris! — мгновением позже среагировал я, а из темноты позади, высасывая целую прорву сил, сформировались три угольно-черных пятна. Оскалив пасти, три черных гончий со скоростью болида рванули вслед за вылетевшими из подводы химерами.

Сам я закрылся щитом снизу, полагая, что атака будет именно из излюбленного раздела водных чар. Вот только ее не последовало. Вместо этого, под водой произошел один мощный взрыв, и сразу же после него темная поверхность медленно окрасилась в ярко-зеленый цвет, а колонна подомной, шипя, неожиданно поехала в сторону.

— Какого… — я подлетел в воздух, тут же снесенный с места воздушной волной из палочки Волдеморта, который одновременно с этим отбивался от трех черных сгустков, уже уничтожив пять из семи оставшихся химер.

Весь зал окутало неприятное шипение, а до этого бушующая от борьбы Альбуса и василиска вода подозрительно замерла…, а затем резко пошла вниз, закручиваясь в кислотный водоворот словно где-то внизу прорвало плотину.

С трудом превратившись в темную дымку, я переместился ближе к стене, вбив в плотный камень несколько трансфигурированных пластин. Волдеморт же просто завис в воздухе, сбросив еще одной взрывной волной оставшихся химер в изменившуюся воду… где они просто растворились! Усиленной магией сверхпрочный металл творений Поллукса разъело за секунды нахождения в этой зеленой жиже.

— Черт… Альбус!!! — я с тревогой кинул несколько поисковых заклинаний, которые также… разъело, стоило им коснуться закручивающегося в спираль потока. В него же грузно опускаясь в кислоту, разбрызгивая возле себя тучи шипящих капель, повалились оставшиеся колонны. Голова Слизерина также ушла вниз, оставив после себя лишь изуродованную дырку прохода в логово василиска… Только стены, засияв рунами, не растворились в этой кислоте.

В яркой вспышке возник над водой и тут же с горестным криком исчез Фоукс, спасаясь от нескольких авад, которые запустил в него расправившийся с гончими Реддл. Словно бы в отчаяньи, он выронил старую распределительную шляпу, которую я едва подхватил манящими чарами.

Да нет, не может быть…

— Ну ты и урод… — потрясенно произнес я, с отвращением взглянув на Реддла.

По мере того как кислота уходила в огромный слив, я заметил отчаянно трепыхающегося в кислоте василиска. Он уже не мог кричать, его рот был разъеден до костей и шипящего красного мяса. Кислота залилась в глаза, наполовину выев огромный череп, в котором пульсировали красные нити сосудов и какие-то белесые ошметки. От шеи вовсе остался только кусок. Кислота попала также и в рану, нанесенную нашими заклинаниями. Длинный хвост также местами обнажал крупные кости с шипящим на них мясом.

Но василиск все еще жил, каждую секунду испытывая явную агонию, явно ползя к своему хозяину, который с нечитаемым выражением лица смотрел на мучения змеи.

— Ради своей цели… всегда нужно чем-то жертвовать, — произнес Реддл, наставив палочку на древнее существо. — Avada kedavra!!!

В этот раз заклинание было настолько мощным, что походило не на луч… целая комета зеленого огня понеслась к агонизирующему существу, чтобы наконец прервать его страдания, и…

— Lucem captionem! — на последнем слоге заклинания, огненной вспышкой, позади Реддла возник Фоукс… держащий за остатки мантии покрытого слизью и кровью старика без одной руки. — Сириус!

На мгновение пещера озарилась светом тысячей тонких нитей, устремившихся к ошеломленной фигуре. Эти нити… я ринулся, вперед, поняв задумку директора. На этот раз должно получиться. Обязано… Светящиеся золотом магические канаты связали руки и ноги Волдеморта, распяв того перед зевом логова василиска, , удерживая на одном месте и не давая шанса увернутся.

— Т-ы… вновь… отнял… у меня… все… — зашипел Волдеморт, до хруста неестественно выворачивая голову назад, с дикой ненавистью глядя в глаза директора, который изо всех сил удерживал лопающиеся от усилий Редла золотистые нити. Такой дикой животной ненависти я не видел ни у кого ранее. Идеально ровное лицо мага было обезображено ужасной гримассой, он уже не замечал, как я изо всех сил, подгоняя себя тьмой, магией да чем только можно несся к его распятой фигуре.

— Мне… жаль, Том, — с хрипением, произнес Альбус, в то время как клинок Годрика, самостоятельно скользнувший мне в руку, полыхнув огнем, коснулся диадемы разрубив ее на неровные части.

Но это было еще не все.

— С-с-в-сш… — противное шипение змеи, издававшееся из глотки Реддла вторило шипению внутри остроконечной звезды, висящей на цепочке на груди директора, которая зажглась ярким багровым огнем, высасывая сущность из пронзенного мечом тела.

Так как душа Реддла была разделена на две части, я пронзил оба возможных сосуда, отлетев от мощного удара окутанной зеленой дымкой руки, когда Волдеморт умудрился сбросить одно из сдерживающих его оков, мертвой хваткой вцепившись в шею хрипящему Альбусу.

Но все было уже кончено.

***

Царапая пространство и нежелая уходить, уродливое лицо мелькнув в воздухе горящими красным глазами с шумом всосалось в звезду, тут же закрывшие свои лепестки.

Едва сумев не угодить в лужу оставшейся на полу кислоты, я с грохотом врезался в выщербленный битвой неровный пол… и едва успел вскинуть вверх палочку, замедляя движения сорвавшихся вниз тел. Мантия Альбуса не выдержала, и тот тяжело приземлился на спину… Второе тело, так и застывшее с протянутой рукой, чье лицо было искривлено в ужасной гримассе боли, а глаза были закрыты. я сумел поймать более удачно, наблюдая, как прежние черты старшекурсницы Пуффендуя проступают под маской лица Реддла.

— Альбус! Она жива!!! — не веря тому, что говорю, поглядел я на едва вздымающуюся грудь. Девушка в моих руках и впрямь была жива, только судя по торчащему из груди мечу это было ненадолго…

— Слезы… ох… — поднялся Альбус, притягивая оброненную мною шляпу.

— Скорее! — крикнул я, зажимая кровь, бьющую из-под острого лезвия.

— Я вынимаю, ты льешь, — подал мне практически пустую склянку и аккуратно обхватил изгвазданную рукоять меча Годрика оставшейся рукой Альбус. — Капля на рану, капля внутрь…

— Давай! — прервал я старика, ощущая, что время идет на считанные мгновения.

Острое лезвие с влажным всхлипом вышло из груди девушки, откуда сразу толчками стала выходить кровь. Но едва хрустальная капля слезы феникса попала на рану, как кровь остановилась, а рана начала заживать прямо на глазах.

Последняя капля скользнула по синим губам, провалившись внутрь…, но поменяла немногое. Девушка все еще дышала очень и очень слабо.

— Это последние? — попытался я выжать из флакона хоть что-то еще, но его поверхность внутри была девственно чистой. Слезы практически не смешивались между собой и выливались без остатка. — Фоукс?!

— Он отдал Гарри… последнюю… Сириус, — устало прислонился к каменной стене директор, поглаживая грустно смотрящую на бледную старшекусницу птицу, в глазах которого застыли кровавые сгустки, а второй прижимая к груди явно кустарно прижженный обрубок, зияющий черной каймой. Сам Дамблдор был достаточно бледен, хотя это и не угадывалось за грязью. Но вроде помирать не собирался. Из всего рубища, что на нем было надето — чистыми были только стекла очков.

Что странно, он даже не спешил приводить себя в порядок… Стоп…

— Гарри? — повторил я слова директора. — Так ты…

— Да, — просто ответил Альбус. — Предвосхищая твой вопрос — не так давно, хотя когда ты отдал Сигнусу кровь единорога и яд василиска — все стало несколько очевиднее.

— А почему тогда… — начал было говорить я, как некое предчувствие кольнуло сознание, а о выставленный щит разлетелись несколько мощных заклятий, и что-то еще. Лучи вылетели со стороны входа, все еще скрытого в густых тенях. Я попытался вскочить… как понял, что просто не могу пошевелить руками.

Они налились свинцовой тяжестью, мне едва хватало сил, чтобы не выронить палочки… Щит все еще действовал, и за мутной пленкой магической защиты, я увидел то, что в него попало. А это была простая стеклянная склянка из-под зелья…

- Avada kedavra!

— Фоукс… — с громким криком сгорел феникс, осыпаясь вниз кучкой пепла, ловя предназначенную Альбусу аваду. — Нет…

— Expeliarmus! — желтый луч отбросил палочку директора, также уже неспособного двигаться. Это какой-то яд, но почему тогда определитель ядов молчал… И этот голос, он точно был мне знаком.

— Северус… — ошеломленно прошептал Альбус с нескрываемой горечью. — и после стольких лет…

— Всегда… — ответил Снейп. — Avada kedavra!!!

— Но вы же умерли, — сказал Гарри.

— Несомненно, — деловито подтвердил Дамблдор.

— Значит… значит, я тоже умер?

— Гм… — Дамблдор улыбался все шире. — Да, в этом, конечно, весь вопрос… (с) А. Дамблдор

***

— Мне действительно жаль…

Последние слова Альбуса оборвались вместе с попавшим в его тело зелёным лучом. И бездыханное бледное тело старика, обмякнув, повалилось на мрамор.

Рядом едва вздымая грудь полу мертвая лежала Пенни, а я все так же стоял на одном месте не в силах пошевелиться от сковавшего мое тело паралича. Но и так Я буквально оцепенел. Происходящее казалось каким-то нереалистичным, неправильным. Он же не мог просто так умереть… Я столько раз видел, как Альбус, которого уже можно было хоронить возвращается как феникс из пепла — и оказывается, что это лишь часть его плана. Да черт возьми — его не смогли убить ни демоны, ни я, ни Волдеморт, ни огромный Василиск… А Снейп… Откуда здесь вообще взялся Снейп?!

Зачем он это сделал?! Эти вопросы, а также неспособность никак повлиять на ситуацию сводила с ума. Я мог двигать только глазами, сквозь мутную пленку щита всматриваясь в вышедшую из тьмы бледную фигуру Снейпа.

Тот так и стоял, нацелив на уже мертвого Альбуса свою палочку.

— Что… Что ты черт возьми наделал… — с трудом прошептал я, изо всех сил пытаясь преодолеть неизвестный яд. Потихоньку это получалось, но сейчас я был просто беспомощен. Если Снейп нападет уже на меня… Но тот казалось бы не собирался ничего делать, просто стоял и смотрел в сторону Дамблдора, не обращая на внимания на мои слова.

— Все кончено. — как безумец повторял он. — Я наконец отомстил за тебя… Лили…

— Какого дьявола ты несешь? — поневоле спросил я, хотя в моей ситуации наверное не стоило обращать на себя внимания. — Причем здесь Лили?!

— Ты не понимаешь! — наконец обратил на меня внимание Снейп. — Это все он…

— Что он?

— Это он их всех убил! — внезапно рявкнул зельевар. — Теперь я могу сказать… Он всегда знал! Знал, что я буду там, знал, что я принесу пророчество, знал, что я приду к нему… про крысу… Все знал…

— Ты бредишь Снейп, — произнес я, понемногу пытаясь пошевелить рукой, под аккомпанемент обвинений шпиона двух господ. — Альбус… Был конечно тем ещё манипулятором, но ты просто…

— Ты ничего не знаешь, Блэк, — наставил на меня палочку Северус. — Я говорил тебе не доверяй Дамблдору. Он… Это был его план… Я узнал… Как и сейчас… Чёртово пророчество, камень… Но теперь они оба мертвы! Оба. А я — наконец свободен!

— И что дальше? — мрачно произнес я, напряженно наблюдая за давним врагом.

Я не поверил Снейпу, тот явно был не в себе. То, что он говорил больше походило на бред. Да и сам зельевар выглядел максимально безумно. Дамблдор не смог бы подстроить все, пророчество было настоящим. Я узнавал, оно хранилось в отделе тайн. Каким бы гением не был директор, он просто бы не смог заставить Трелони произнести пророчество точно в срок, когда Снейп его подслушает. А вот воспользоваться ситуацией… Да нет, бред. В любом случае, у меня были проблемы поважнее. А именно — явно слетевший с катушек Снейп и беспомощный я. Тело оттаивало медленно, я уже мог пошевелить головой, но руки до сих пор не слушались. Только мерзкий шепоток в голове звучал все громче.

Неужели, придется опять обращаться к Тьме… именно сейчас.

— А дальше… — предвкушающе начал Снейп, затем как-то сгорбился, опустив палочку. — Ничего.

— Ничего? — переспросил я.

— Ничего, — повторил Северус. — У меня есть антидот, я освобожу тебя, а затем делай что хочешь. Нужно доставить девочку к мадам Помфри или Мунго. Затем я сдамся аврорам.

— Это… Неожиданно, — только и смог произнести я, уже готовый принять помощь Тьмы. — я думал…

— Что я захочу отомстить? — горько усмехнулся Снейп, доставая из кармана ещё один флакон. — По крайней мере ты все это время был честным врагом, а не…

— Экспелиармус! Инканцеро, — вдруг замер на полуслове Снейп, повалившись лицом вниз на мрамор, уже опутанный в кокон веревок. Кажется, он сломал себе нос. Под ним расплывалась небольшая лужица.

Но забота о здоровье Снейпа точно мало заботила того, кто выпустил это заклинание.

— Чертов слюнтяй! — раздался из темноты хриплый голос отставного аврора. — И как только в Пожиратели взяли… Сейчас расплачусь.

Его фигура в потрепанном плаще неспешно вышла из тьмы, звякая по мрамору протезом ноги. Волшебный глаз смотрел прямо на меня, когда второй осматривал окружающее пространство.

— Грюм?! — окончательно потерял я логику событий. Когда появился Снейп, я подумал, что тот использовал этот яд и на отставном авроре. Иначе, как бы он покинул их «пост» возле директорского кабинета. — Ты какого Мордреда здесь забыл? И почему не помог Альбусу?!

Судя по времени, он точно должен был слышать и Снейпа, и Альбуса. А, значит, просто обязан был вмешаться… Если только подозрения директора о старом товарище не оказались правдой.

— Альбус… Да, это потеря для всей Магической Британии. Мне будет его не хватать… — сказал тот, со смешанным выражением лица мазнув взглядом по телу старика. — Но я как и всегда, подчищаю все дерьмо…

— Может объяснишь? — произнес я, напрягая все силы, чтобы пошевелить рукой. Что-то получалось, но не слишком быстро. Что бы не задумал Аластор, вряд ли мне это понравится. — Ты всё-таки продался Волдеморту?

— Надеешься потянуть время? — хмыкнул тот, быстро навешивая на лежачего Снейпа ещё несколько заклятий из арсенала авроров, обеспечивающих отсутствие сюрпризов со стороны задержанных преступников. Он явно нужен был ему живым. — Зря… Экспелиармус!

Светящийся луч отскочил от щита, в который я по сохранившейся между нами связи вкачал еще больше энергии. Жаль, что бесконечно так было сделать просто невозможно. Но я, кажется, смог пошевелить пальцем. Может быть, мне удасться избежать наихудшего исхода…

— Надо отдать тебе должное, Блэк, сил у тебя, конечно, стало много, — ухмыльнулся отставной аврор. — Кажется, кому-то курорт в Азкабане пошел на пользу… bombarda maxima!

Взрывное заклинание детонировало прямо перед лицом, ослепив на мгновение и разом отбросив меня к стенке. Пленка щита, используемого от магических атак вступила в конфликт с каменной поверхностью, начиная расползаться в стороны. Но я вроде бы даже начал ощущать верхние конечности.

И вот, когда палочка в моей ладони дрогнула, а рука поползла вверх…

— Аperire praesidium, — неизвестное заклятье Аластора, окончательно развеяло остатки щита, а я от отчаянья обратился к Тьме, которая… Просто исчезла, как будто бы и не было. Только мерзкий хохот все еще продолжал эхом вторить в голове.

— Vocare ad tene…

— Stupefy! — луч оглушающего заклятия заставил тело одревенеть, застыв на полуфразе. — Expelliarmus! — ещё одно заклятие электрошоком прошло по рукам, выбивая из них оба концентратора. Палочки глухо звякнули где-то вдали, а сам я получил заклятие остолбенения, на этот раз даже не способный говорить.

— Вот так-то лучше, — удовлетворённо произнес мужчина, накладывая на меня еще несколько разных чар, сковывающих движения. — Наконец то ты заткнул свой болтливый рот. А теперь… прощай. Avada…

***

Увидев знакомый взмах, я изо всех сил мысленно воззвал к Тьме, мысленно дергаясь из стороны в сторону, но это была лишь иллюзия. На самом деле, я до сих пор неподвижно стоял на одном месте, не способный пошевелить даже глазами.

Неужели, это конец…

"Ха-ха-ХахаАх-ха-ХА..."

Но вместо смертельного заклинания, Аластор лишь весело ухмыльнулся, подмигнув мне единственным целым глазом и не спеша направился к месту, где лежали палочки. Мои и Снейпа.

Он подошёл к концентраторам, доставая из кармана перчатку из кожи дракона и аккуратно те поднял, положив в какую-то шкатулку. В руке оставил лишь черную палочку Снейпа, подкинув искрящий концентратор в руке.

— Вот так-то лучше. Достовернее я бы сказал… — направил тот на меня уже чужую палочку. — AVADA KEDAVRA!!! — вдруг рявкнул тот, но ничего не произошло.

"Хи-хи-ХА-ХаХАА..."

— Да ладно, я пошутил, — вновь залился неприятным смехом Грюм. — Так ты совершенно ничего не прочувствуешь… Crucio!

И вот теперь кроваво-красная молния пыточного заклинания с силой ударила в мое тело, на несколько секунд погрузив меня в океан боли. Сила заклятия была настолько велика, что смела прошлый эффект заклятия остолбенения, заставив тело выгибаться от невыносимой боли…

— Stupefy! — явно насладившись зрелищем, Аластор вновь обновил действие заклятия. — Перед тем, как ты погибнешь от рук этого слизняка — расскажу тебе, за что именно. Тебе ведь хочется это знать, верно?

-… — только и смог я смотреть на его ухмыляющуюся рожу, не в силах пошевелиться и изнывая от невозможности как-то выплеснуть боль. Это было в два раза хуже, чем сама пытка… ощущение полного бессилия. Я раз за разом пытался нащупать связь с собственным проклятием, но его как будто бы просто не было. Вот теперь оно показало себя в своей истинной красе.

— Ну конечно же хочется! А так совпало, что я весьма сентиментален, так что позволю тебе узнать всю правду перед концом. — смаковал Грюм каждый момент. — Знаешь, в чем был прав Снейп? — буднично продолжил Аластор. — Да практически во всем, но в одном он ошибся — Альбус все-таки точно не знал, кто именно был предателем. А я вот определенно точно знал, кто не был… Ты наверное не помнишь, как и еще кое-что, но я лично вел твое дело. Самое простое в моей карьере! Оно кстати принесло мне повышение, так что спасибо…, но надо сказать, ты мне всегда не нравился…Crucio!

Еще одна красная молния с радостью вгрызлась в мое тело, а лицо бывшего аврора исказилось в безумной гримассе. Он вливал все больше сил и искренней ненависти в заклинание, которое становилось все сильнее.

Это невозможно было описать как обычную боль. Ощущение раскаленных нервов, всепоглощающее, пронизывающее каждую клетку тела — словно жгучий огонь, проникающий вглубь костей, или нестерпимая резь, разрывающая тело изнутри перемежалось с ощущением всепоглощающего ужаса, как если бы разум не мог выдержать накала боли и вот-вот готов разрушится.

Проклятие било настолько интенсивно, что мозг начал терять способность отделять реальность от боли, и каждая секунда под действием Круцио казалось вечностью. В какой-то момент я потерял контроль над собой, очнувшись лишь от мощного энервейта и очередного огушающего.

— Неплохо, Блэк. Очень неплохо! Даже Лонгботтомы продержались меньше! — хлопнул в ладоши Аластор, сверкая злобной ухмылкой. — Хотя, я и не удивлен — твоя чертова мамаша также держалась достойно… даже жаль было ее убивать, в какой-то степени. Поразительное упорство… особенно, к отрезанному ломтю. Но, она стала вставлять палки в колеса, все никак не могла угомонится… Вот и пришлось ее угомонить.

После его слов в моей голове словно бы взорвалась сверхновая.

Невыразимое, бурлящее безумие, бесновалось в теле, которое не откликается на волю. Это чувство напоминало кипящий котел — как если бы алая пелена захлестнула сознание, и каждая мысль превращалась в ядовитую смесь гнева и отчаяния. Желание убить, запытать до смерти ублюдка, ответственного за смерть матери — столкнулось с непреодолимой преградой: тело было неподвижно и оставалось глухим к каждому порыву.

Аластор говорил и говорил, а гнев, запертый внутри, закручивался изнутри словно мощный поток воды, пытающийся прорвать плотину, но не находящий выхода. С каждым мгновением бешенство не утихало, а напротив, накалялось, превращая каждую минуту в еще одну пытку, гораздо сильнее чем воздействие непростительного.

Мозг работал на полную мощность, мысли мчались, сцепляясь друг с другом, но каждая из них разбивалась о собственное бессилие. Неспособность выразить эту бурю, выплеснуть её наружу, усиливало её, и в итоге злоба начинает разъедать разум изнутри кислотой…

Оклюменция не спасала. Ничто не спасало…, но когда мне казалось, что еще секунда и сознание просто растворится в этой тягучей злобной, красной пленке, на границе восприятия я вдруг услышал…

«Ха... Вот теперь ты понял?… я покажу...»

***

— Сделай то — исправь другое, да, конечно… И вот после стольких лет верности, борьбы, подтирая дерьмо за «всегда светлым» Альби, что я получил — ничего! — с искренней злобой воскликнул Аластор. Его волшебный глаз быстро вращался во все стороны. — Жалкая пенсия, пара тысяч галеонов, кучи врагов и протез вместо глаза — вот и вся благодарность… И как иронично, что твой труп вернет мне то, что я потерял именно из-за тебя! Так что…

Аластор собрался было еще что-то сказать…, но вдруг выдохнул, махнув рукой. Фигура мага перед ним явно находилась в отключке, только тело еще конвульсивно содрогалось от последствий пыточного заклятия, которое в запале вновь применил старый аврор.

— Опять не успел договорить… Впрочем, действительно, пора это заканчивать, — поднял он палочку для последнего заклинания. — Avada kedavra,

Зеленый луч, разрывая воздух сорвался с кончика волшебной палочки, но, достигнув цели, ударил лишь в каменную стену. Там, где мгновение назад судорожно дергалось изнеможенное тело в потертой черной мантии его уже не было.

— Что за… — недоуменно проговорил мужчина, в то время как волшебный глаз рванулся вверх, обнаруживая беглеца быстрее, чем поспел глаз настоящий.

Плотная, зловещая тень, отбрасывающая от себя длинные языки мрака, нависла над местом, будто черное пятно вырвалось из ночи и обрело сознание.

Фигура в черном была похожа на сгусток темной энергии, источающей тянущиеся в стороны дымные нити, которые шипели и скалились вокруг нее, как если бы ей были подвластны сама ночь и неведомые силы ее кошмаров.

В зале ощутимо похолодало. Тёмные нити, исходящие из фигуры, шевелились и удлинялись, словно конечности жуткого существа. Эти щупальца тьмы вели себя, как живые: они вытягивались, сплетались и, казалось, тянулись к противнику, словно стараясь оплести его и затянуть в свой беспросветный мрак.

— Мордред, — раздосадованно произнес Аластор, быстро выхватывая уже свою палочку. Он не был испуган, скорее раздосадован тем, что вопреки своему принципу дал противнику время на использование последнего козыря. Впрочем, слабое место этого заклятия он так же знал. — Expecto Patronum!

Серебрянная пленка щита окружила бывшего аврора непроницаемым щитом, а сам Аластор Грюм вскинул палочку, посылая грязно-белый луч, который пронзил воздух, как острый клинок, направленный прямо в центр зловещей фигуры.

Конечно, кто-кто, а мужчина не был светлым магом, но за время дружбы с Дамблдором, а также в своей профессиональной деятельности и светлые чары были весьма кстати.

Светлый магический поток должен был разорвать тьму и развеять её, но стоило заклинанию достичь цели, как тень лишь издала глухой звук, напоминающий насмешливое шипение, и, словно плотная чернильная жидкость, ускользнула, переместившись в сторону.

— Ну и что теперь, Блэк?! — хрипло крикнул бывший автор. — Так и будешь бегать?! У тебя нет палочки, гребаный Боггарт. Иди сюда и подохни наконец!

Еще несколько грязно-белых и зеленых лучей устремились к покрытой мраком фигуре мага, но… от одних фигура ускользнула, а светлые лучи просто растворились, поглощенные полотном мрака, будто бы маленькие звездочки погасли на черном ночном небе.

В ответ на атаку, из тьмы вдруг показалось бледное лицо Сириуса, губы которого растянулись в жуткой усмешке. Он замер на мгновение, как бы изучая Аластора, и два глубоких, непроглядных провала — глаза, которые казались чёрными дырами во тьме, — блеснули острой, хищной искрой уловив напряженный взгляд отставного аврора. Эти глаза мерцали черной незамутненной ненавистью, которая, возможно, была даже враждебнее и сильнее, чем сама тьма.

— Твой свет слишком… грязен, — произнес Блэк, а Грюм почувствовал, как вокруг него начинает сгущаться жуткий холод. Этот мороз был не простым отсутствием тепла; он нес с собой ощущение бездны, пустоты и страха, как будто сама земля под ним начала дрожать, давая понять, что место, в котором они стояли, было чуждо свету и жизни. Он крепче сжал палочку, направляя на врага заклинание ослепительной вспышки люмоса, надеясь сбить его с толку и отступить в коридор, лишив пространства для маневра.

Белый свет прорезал тьму, осветив комнату, и тень на мгновение отступила, всплеснув языками дыма, словно её опалили. Но и этого было недостаточно, чтобы разрушить её. Фигура качнулась, а затем безмолвно устремилась вперёд, превращаясь в хаотичный поток тьмы, готовый поглотить всё на своём пути, вызывающий странный почти иррациональный ужас, надломивший уверенность циничного старого аврора.

И Аластор побежал.

***

Он побежал, его шаги гулко отдавались в пустоте, и каждый казался ему последним, будто сама тьма, взвившаяся за его спиной, готова была сомкнуть на нём свои беспощадные теневые лапы. Тяжелый, колючий воздух хлестал его в лицо, а пространство вокруг сжималось, словно стягиваясь в темный тоннель, ведущий всё глубже в ловушку. Зловещий шепот, будто шипение тысяч голосов, рос за его спиной, становясь всё громче и настойчивее, словно тень подгоняла его к самому краю.

— Avada kedavra! — изумрудный луч заклинания растворился в окружающей темноте, как и посланные впопыхах несколько мощных светлых чар.

Казалось, Тьма не просто преследовала его — она играла, позволяла ему почувствовать иллюзию свободы, прежде чем сомкнуть кольцо тьмы и поглотить.

Грюм мчался, зная, что остановка будет означать конец. Он прижимал палочку к себе, пытаясь удержать её уверенной рукой, но даже магический свет в её острие казался тусклым и дрожащим перед натиском тьмы. Сердце гулко билось в груди, а напряжение обостряло все чувства: он слышал, как позади клубился мрак, и чувствовал, как тёмные нити растягиваются, стремясь захватить его.

« Раз — два… тьма… зовет тебя…» — искаженный детский голос заставил отставного аврора чертыхнуться.

Слова странной щиталочки, звучащие казалось бы прямо над ухом сбивали с мысли, заставляя отставного аврора просто бежать вперед. Волшебный глаз, способный видеть в темноте — сейчас был слеп, заставляя двигаться едвали не на ощупь.

Грюм резко свернул в ближайший коридор, ныряя в едва различимую дверную арку, надеясь, что укромный угол даст хотя бы краткую передышку. Заложив руку за угол, он сосредоточился и снова направил заклинание света вглубь тьмы. Белая вспышка на секунду отбросила длинные, узкие тени на стены, высветив их холодным, отчаянным светом. Но свету всё равно не хватало силы, чтобы развеять мрак — он только на мгновение остановил его, заставив зловещую тень отступить, словно она только ждала, чтобы вновь сомкнуться вокруг Аластора.

"Три - четыре..."

В темноте послышался новый, низкий и тихий звук, похожий на зловещий смех или далёкий зов, приглушённый и размытый. Сущность медленно приближалась, как будто знала, что времени у Аластора больше нет. Его окружала непроницаемая тьма, готовая замкнуться со всех сторон. Но вдруг он уловил на себе лёгкое, холодное дуновение — слабую струю воздуха, будто зов откуда-то из глубины. Не раздумывая, мужчина бросился вперёд, ведя себя на ощупь, следуя за этим крошечным призраком надежды, зная, что, возможно, это его последний шанс.

Он чувствовал, как тьма оживает у него за спиной, пытаясь схватить его, но каждый шаг приближал его к слабому свету впереди. Выбежав из тоннеля, он увидел источник света… Это был всего лишь огонек люмоса, свет от палочки, которую держала высокая светлая фигура…

— Альбус! — шокировано воскликнул Аластор.- Но я думал, что… Не важно… Как я рад, что ты жив! Блэк совсем слетел с катушек, видимо Волдеморт…

— Ты ошибаешься, — произнёс Альбус, и в его голосе появилась странная, глухая жесткость, чуждая мягкому тону, которым Аластор привык слышать великого мага. Черная полоса, словно трещина, пробежала по лицу Дамблдора, и его глаза внезапно засверкали холодным, почти жутким светом.

"Пять - шесть..."

Аластор застыл на месте, чувствуя, как кровь застыла в его жилах. На глазах Грюма лицо Дамблдора начало искажаться, будто его тело было всего лишь оболочкой, а внутри пробуждалось что-то тёмное и безжалостное. Черная полоса разрасталась, наползая на кожу, словно гниль, а привычные черты исчезали, превращаясь в жестокую маску. Белая борода треснула и истлела, обнажив заостренные, игольчатые зубы, которые едва виднелись за жутким оскалом.

Существо, что стояло перед ним, было больше не Дамблдором — лишь его жутким подобием, изуродованным тьмой. Его палочка, мерцавшая тёплым светом, теперь излучала зловещий зеленоватый оттенок, отражающийся в глазах существа.

— Разве ты думал, что свет может защитить тебя здесь, Аластор? — прошептал искажённый Дамблдор, его голос был неестественно низким, пронзительным, как скрежет металла. — Ты сам привел меня к себе. Я всегда был здесь, рядом. Только ты этого не видел.

В ужасе, не находя слов, Аластор попятился, но тень позади сомкнулась плотнее, не позволяя ему отступить. Теперь, казалось, тьма была повсюду — густой, вязкой, плотной.

"Семь - восемь....."

Там, в глубине нее виднелись очертания смутно знакомых людей. Искаженные в крике, разорванные заклятиями, эти лица становились все ярче и ярче, придвигаясь ближе из тьмы. И в центре этого хаоса тёмный облик Дамблдора вытянул к нему руку, чёрную и искаженную, как когтистая лапа, простирающуюся в предвкушении.

«Девять — десять… я пришла… ждут страдания тебя…» — безумно захохотал измененный голос и стих.

Аластор поднял палочку, пытаясь собраться, стараясь нащупать хоть какое-то заклинание, способное защитить его. Но казалось, что слова ускользают, а его собственные заклятия исчезают в этом бездонном мраке. Он стоял лицом к лицу с искажённой тенью одного из самых светлых магов, зная, что на этот раз в его арсенале почти не осталось оружия.

— Что… что ты такое? — хрипло выдохнул он, с трудом глядя на существо перед ним.

Тёмный облик лишь усмехнулся, искажённое лицо Дамблдора на миг снова приняло его привычные черты — добрые, спокойные, но глаза… льдистые глаза вдруг треснули словно разбитое на кусочки зеркало, под которыми оказалась все эта же бесконечная тьма.

— Разве ты не узнаешь меня..., — прошептало существо с довольной улыбкой, — Я то, что ты не можешь уничтожить, Аластор... Я часть всего, что ты когда-либо знал и я - то, что ты в себе взрастил…

Он знает, как все закончится, как и я. Но ему это не очень нравится. (с) Дж. Эстокадо

***

Прийми Тьму… Тёмми…

Патронус, окружающий Аластора давно развеялся. Его фигура с трясущимся подбородком, окутанная тенетами тьмы, проникающими в рот, уши, глаза… вызывала лишь бесконечное удовлетворение. Все его преступления… все его поступки, которые он совершил и о которых смакуя рассказывал, в то время как я бился от нестерпимой боли. Череда жертв, показанные Тьмой терзающими его призраками была воистину огромной.

Но сколько их скопилось у меня…

— Съешь сердце… — шепот в голове сочился удовольствием. Черные пасти вокруг замерли в предвкушении, и откуда-то я знал, что стоит мне сделать то, о чем просит Тьма, то те способности, которые я использовал до этого покажутся мне жалкими фокусами, на фоне практически безграничной мощи древней сущности…

Я смотрел на ещё бьющееся сердце в своих руках, которое услужливо положила оскаленная пасть.

Рука сама собой потянулась ко рту, подталкиваемая черными нитями…

Тьма… Она могла дать очень, и очень многое. Всплывающие в глубине сознания картины полного превосходства, тысячами растерзанных зияющих кровавыми ранами тел. Исковерканные смертельным ужасом лица. Превращенные в кровавое ничто… Сделай я это раньше, Волдеморт, Дамблдор, кто угодно — с моей естественной силой, обладая бесчисленным множеством орудий Тьмы, неуязвимый к обычным заклятиям, способный заново отрастить тело если это необходимо, они были бы всего лишь досадной помехой.

Даже Патронус, магия света… один взгляд в глаза подготовленного, защищенного, упивающегося своим превосходством Грюма в буквальном смысле вывернул его душу наизнанку. И это все было бы в моей власти, стоит мне только захотеть…

Но в то же время я знал, что пути назад уже не будет. Теперь я понял, почему записей о фамильном «проклятии» не было в книгах, и лишь Арктурус решил записать свои рассуждения на страницах фамильной истории, не раскрывая всего. Обрывки памяти предыдущих владельцев, надежно спрятанные в цепи заклинания удерживающие Тьму и не позволяющие ей завладеть моим телом без разрешения — все они давали один четкий ответ.

Стоит мне хотя бы один раз поддаться ей, тьма уже не отступит, меняя и коверкая мой разум для достижения всего лишь одной цели — больше смертей, больше силы, уже ничем не сдерживаемой. Какой-то частью разума, я понимал, что именно так и рождаются по-настоящему чудовищные монстры, саму память о которых стараются вымарать из истории.

«Но вместе с тем…» — на глаза вновь упала пелена той безумной ненависти, которую вызывал во мне один вид искаженного в мучениях, все еще живого, несмотря на вырванное сердце Аластора. — «Это было так заманчиво…»

— Ма.ма… — своим обостренным слухом услышал я стон очнувшейся девушки. Слезы феникса, без остатка отданные Альбусом ради крохотного шанса спасения ученицы, тело которой захватил крестраж — все-таки сработали. Она очнулась… И это помогло очнуться и мне.

— Меня зовут… Сириус Блэк, — произнес я в слух, хотя необходимости в этом не было. Просто собственный голос помогал бороться… отчасти с самим собой. Тьма и так знала практически все мои мысли, чувства, желания… запутывая, и выдавая навязанное за собственно. Но все-таки, она знала не все. Одно несоответствие царапало слух. Я уже давно не был тем, кем она меня считала. Спасибо, дедушка. Теперь, я окончательно понял твое послание. — Toujours Pur!

Девиз рода Блэк. Ключ к заклинанию на мгновение сковал волю древней сущности, помогая справится с ее безграничными силами. Сердце в моих руках, повинуясь команде было выхвачено двумя жадными пастями и разорвано на две половинки. Вот кто-кто, а Аластор точно не заслужил спокойного посмертия, достойный веками перевариваться в желудке у той, что древнее самих звезд.

«Зря…» — на секунду ожил труп уже обмякшего аврора, улыбнувшись злобной усмешкой… после чего поток хаотичных частиц с моей правой руки оставил от него только упавший и покатившийся по неровному полу волшебный глаз.

«Ха-ха-ха…»

Угасающий голос теперь явно источал злобу. Теперь, после моего отказа, тварь, обладающая своей и крайне изощренной волей явно попробует отомстить, но… Теперь я знал, что достаточно всего лишь никогда больше не произносить слова, вызывающие ее. А уродливый собеседник, приходящий в кошмарах во сне и наяву… Чтож. Мне всего лишь нужно было то, что и так являлось основой магии. Воля, сила, намерение.

Надеюсь, я справлюсь.

***

Когда Тьма оставила мое тело, боль с новой силой навалилась на меня, пригибая к земле. Я рухнул на одно колено, нащупывая в кармане остатки от зелий. Я использовал практически все что есть в борьбе с Волдемортом, остались всего несколько склянок. В том числе и обезболивающее.

— Тфу… — чуть не вывернул я желудок наизнанку, когда мерзкое зелье оказалось внутри, смешавшись с уже имеющимися.

Помогло не особо, но стало… терпимее. Дальше я поднял выроненную Аластором шкатулку с палочками и поспешил к девушке, которая вновь находилась в тяжелом забытье. Но хвала Мерлину, дыхание стало гораздо стабильнее. Я уложил ее на трансфигурированные носилки, еще раз осмотрев рану от меча.

Та уже полностью затянулась, оставив небольшой шрам. Хотя ей все равно нужно было под присмотр целителей. Такие вещи бесследно не проходят… Не удивлюсь, если девушка и вовсе останется сквибом. Но, в любом случае она жива. А это главное. И за это следует благодарить на самом деле именно директора…

— Альбус, — на всякий случай проверил я его тело диагностическими чарами. Но нет. Чуда не произошло. Дамблдор все-таки умер. Его грустно улыбающееся безжизненное лицо так и осталось на полу, рядом с горсткой пепла, в которую превратился до последнего защищающий его Фоукс. Также неподалеку валялись две половинки диадемы и вполне целый «ловец», который с удовольствием был насажен мной на клык Василиска.

Остов мертвого гиганта так и остался лежать, практически полностью растворенный в кислоте. Невредимой осталась только шкура и кости. Звезда, насквозь пронзенная все еще ядовитым клыком дохнула темной дымкой, да где-то на грани восприятия послышался стон полный боли.

С этим осколком было точно покончено. Или считать их разными частичками… я до сих пор не понял, как это работало.

Остался только феникс. Кажется, нужно какое-то время, чтобы тот возродился. Что там делал тогда Альбус…

***

— А вот что мне делать с тобой… — разобравшись с фениксом, а также с телом директора, я подошел к так и оставшемуся лежать на мраморе зельевару. Аластор надежно сковал довольно сильного мага, используя тот же комплекс заклятий, что и на мне. Без посторонней помощи освободиться от такого… наверное, я бы в конце концов смог, как и Реддл и покойный директор. Но ослабленный после схватки с Волдемортом, отравленный зельем Снейпа, еще и после круциатруса… нет.

Единственное, в чем просчитался Аластор, это в том, что решил выговориться и выместить свою злобу на мне, прежде чем убить. Стоило это сделать сразу… впрочем, судя по обрывкам образов, он поступал так достаточно давно, наслаждаясь подчинением и унижением тех, кто попадал в его руки. И давно впал в зависимость от применения «непростительного» заклинания, позволяя себе выговориться о том, что никогда не сможет рассказать никому.

Альбус… слишком поздно для знатока человеческой психики ты начал подозревать своего «верного товарища», наконец показавшего свое изменившееся за годы безнаказанности лицо. Впрочем, несмотря на то, что о мертвых либо хорошо, либо никак, «ошибок» у светлого мага за его жизнь накопилось слишком много… И когда-то за них ему пришлось бы ответить. Впрочем…

— Живой? — предварительно обыскав, и изъяв еще несколько флаконов из подсумка поднял я Снейпа, сняв все навешенные на него заклинания. Из носа мрачного мага всё ещё лилась кровь. И он подозрительно смотрел на меня странными глазами.

— Это была та тварь, да? — вместо ответа, спросил он. — Которая…

— Да, — ответил я, не став вдаваться в подробности. Как видно, Снейп все если не видел, то слышал. Впрочем, неважно. Не разрешенным остался один вопрос, что с ним по итогу делать.

— Ясно… — поморщился зельевар, с хрустом вправляя себе нос рукой. Кровь полилась с новой силой. Да и сам декан Слизерина выглядел как-то потерянно. Даже жгучее желание добавить переломов практически исчезло. — Не одолжишь палочку?

— Ты убил Дамблдора, — напомнил я ему. — Почему?

— Потому что он все знал, Сириус, — вздохнул Снейп, поняв, что палочки точно в ближайшее время не дождется. — И даже то, что нашел я это в голове Грюма, не отменяет того факта, что директор все знал. Именно он виновен в смерти Лили.

— C чего ты вообще это взял? — задал я вопрос, на который не мог найти ответа.

— Это долгий разговор, а Пенни нужно показать Помфри… — начал было говорить Снейп, но несмотря на его правоту, я все еще не решил. Стоит ли вообще зельевару покидать это место.

— А ты постарайся вкратце, — красноречиво нацелил я на него волшебную палочку. — И учти, что все что ты скажешь придется подтверждать клятвой.

— Хорошо, — еще больше помрачнел тот. Затем продолжил, тщательно подбирая слова. — Что ты знаешь о пророчестве?

— Если ты про текст, то он мне известен, — ответил я. — И о том, кто именно принес его Волдеморту.

— Тогда действительно получится кратко… — произнес Северус. — О многом я догадался сам. После того, как я узнал, что под пророчество подходит Лили, и ее ребенок… я отправился к Дамблдору. Только он смог бы их защитить. Я согласен был на любые клятвы, на все, что угодно, чтобы тот сделал это. Но у Дамблдора были другие планы. Так как Волдеморт избегал сражения с Альбусом, опасаясь проигрыша — который явно бы пошатнул уверенность всех в его непобедимости, директор решил заманить темного лорда в ловушку. То место, которое он посетит лично. И это был дом Лили…

— Повторю, с чего ты это взял? — хмуро спросил я. — Джеймс рассказал бы мне…

— Да потому что они говорили об этом! — воскликнул Снейп. — Альбус и Грюм. Этот лживый кусок дерьма должен был для подстраховки находиться в доме Френка и Алисы, а Альбус — в Годриковой лощине, возле Поттеров, чтобы в нужный момент оказаться там! Но он этого не сделал! А я ведь даже сказал ему, когда именно…

— Хорошо, погоди, — внезапно, история Снейпа начала казаться мне не такой уж и безумной. В его версию как-то хорошо укладывалось, зачем Джеймс отдал Дамблдору мантию невидимку. — А как бы он проник под фиделиус, если…

И тут я начал понимать. Почему именно Дамблдор так и не пришел. Чертов Питер… чертова крыса, которую именно я посоветовал сделать хранителем. Он тоже был двойным шпионом, которому было поручено показать обиталище Поттеров Волдеморту. Почему не я?! Если бы я знал о плане… я никогда бы не скинул с себя такую ношу. Почему Джеймс доверил это именно ему?! Питер, который в нужное время должен был провести Дамблдора, заранее, захлопнув ловушку.

Привел только Волдеморта…

— Я понял… — медленно произнес я, передавая тому палочку. — Теперь клятва.

«Клянусь жизнью, что говорил сейчас только правду… Люмос, нокс»

После слов клятвы, я понял, что он действительно произнес правду.

— Петтигрю… я должен был догадаться… — по бледной щеке зельевара потекла слеза, оставляя за собой кровавые разводы. Он протягивал мне свою палочку обратно, рукоятью вперед. — Если это был бы ты… Если бы Дамблдор не…

Он все еще не отпустил это… Хотя и я, наверное, никогда не отпущу. Впрочем…

— Да. — проигнорировал я протянутый мне концентратор. Все-таки, как бы я не относился к Альбусу, судить Снейпа у меня просто не было морального права. Мстить я ему не собирался. — Но как бы то ни было, нам нужно уходить отсюда. Пенни нужна помощь. Как ты сюда добрался?

— Я давно следил за вами, — после небольшой паузы ответил Снейп, успокаивая эмоции и опуская протянутую руку, пока я левитировал носилки, накладывая необходимые чары. Пространственный карман был занят Альбертом, которого также нужно было доставить к медикам. — Знал, где примерно находится вход. Знал, что камень в кабинете — это фальшивка для очередной ловушки на темного лорда. Я парализовал Грюма этим же зельем… Аналогов ему еще нет, как и защиты. Это мой проект, на которым я работал долгие годы. Затем, я просмотрел его воспоминания и поспешил сюда.

— Чтобы добить Альбуса? — отозвался я, направляясь к выходу. — Или просто воспользовался ситуацией?

— Чтобы помочь… — угрюмо произнес Снейп. — Но я ни о чем не жалею, если ты об этом. Я сделал это — и понесу заслуженное наказание.

— Сдается мне, не просто так тебе Аластор позволил прочесть те воспоминания, — покачал я головой. — Но поступай как знаешь. Мне все равно. Нужно выбираться отсюда…

***

Путь обратно был достаточно труден. Защищая старшекурсницу от воды, я напрягал из без того измученное тело. К счастью, Снейп помог мне в этом, и вместе мы успешно преодолели водную преграду. Можно было бы поискать другой путь, но я подозревал что без знания парселтанга, его не открыть и изнутри.

Дальше — полет до Хогвартса, и вот мы уже оказались на опушке ночного замка, освещенного огнями изнутри. Нас не было всего несколько часов, большая часть времени которого ушла на дорогу. Замок спал. Возможно только преподавательский состав бодрствовал, так как распоряжение об охране гостиных никто не отменял.

Я стоял и смотрел на замок, испытывая очень смешанные эмоции. Вроде бы все закончилось, нам даже удалось вернуть девочку, шансы которой были откровенно говоря небольшими…, но рядом со мной стоял не Альбус, а мрачный Снейп. И мне нужно было как-то об этом сказать остальным. Пенни и Нимфадора в итоге пострадали, Альберт и вовсе окаменел. Сигнус по видимому навсегда потерял руку. Прорыв и людские жертвы в Лондоне. Нападение на наши объекты. Я едва не стал марионеткой Тьмы… Еще Волдеморт что-то говорил про то, что помощь не придет. И она не пришла, чего точно не могло случиться, если с Краучем ничего не произошло.

Мне нужно было во всем разобраться, а где-то во Франции уже должна была начаться, или уже началась процедура по уничтожению крестража в голове Гарри…

— Чертов Реддл… — вздохнул я, сжимая кулак. — Почему нельзя было просто сдохнуть…

— Он слишком боится смерти, — неожиданно отозвался Снейп. — Слишком сильно, для того, кто ее причиняет.

— А ты? — спросил я у зельевара.

— Я не питаю иллюзий, — произнес тот. — Жизнь, обычно, никогда ничем хорошим не заканчивается. Так или иначе.

***

— О боги! Вы вернули ее… — охнула Макгонагал, бросившись к носилкам, стоило нам преступить порог территории Хогвартса. Через домовиков я тут же сообщил Мадам Помфри, но Минерва успела первой. — Где Нимфадора? Где Альбус?!

— Нимфадора в порядке, — поспешил успокоить я женщину. — Я отправил ее в безопасное место… А Альбус…

Я молча трансфигурировал обратно тело директора, прикрытое темной материей. Словам бы она не поверила…

— Но… я не понимаю, — беспомощно переводила взгляд разом постаревшая женщина с моего лица на лицо Снейпа. — Как…

— Я… — начал было говорить неестественно бледный Северус, но я прервал его.

— Его убил Волдеморт, Минерва, — все же сделал я нелегкий выбор, о котором думал всю дорогу, доставая клетку с пеплом феникса и вручая ее в руки потрясенной Макгонагал. — Но он успел спасти девочку. Всех нас, на самом деле. Больше замку ничего не угрожает. Позаботься о нем.

— Но Сириус… я… — внезапно обняла меня женщина, заходясь в сдавленных рыданиях. Больше она не могла произнести ни слова.

— Мерлин… — выбежавшая из ворот Мадам Помфри тут же стала накладывать диагностические заклинания на Пенни, с ужасом глядя на тело Альбуса. — Что с ней случилось… Состояние стабильное, но ей срочно нужно в Мунго!

— Минерва, — мягко отстранил я плачущую женщину. — Нужно организовать перемещение ученицы. Я не могу доверить это никому, кроме тебя.

— Да… я. да, — наконец переключилась заместитель директора на рабочий лад. — Хогвартс заблокирован… нужно перевести ее на карете до Хогсмита. К тому же, Абефорт…

Дальше я уже не слушал, раздумывая над тем, что мне также нужно торопиться. Как бы ни хотелось помчаться к Гарри, там я ничего бы не решил. Но возможно Краучу еще можно помочь, что бы Волдеморт там ни планировал сделать… Единственное, что осталось, это отменить собственное распоряжение и попробовать оживить Альберта. Что бы там ни было, помощь мне не помешает… А в больничном крыле уже дожидались своего часа зелья на основе корня мандрагоры.

***

— Зачем? — спросил меня Северус, до этого момента какой-то прилипчивой тенью следовавший за мной, пока я быстро обходил гостиные, сообщая новости, раздавая поручения… и в общем-то сваливая все на Минерву. Ей сейчас полезно будет заняться делами.

И только после этого, как будто отдав собственный долг, самолично взглянув в глаза всем тем, кто узнал о смерти действительно одного из величайших магов, Северус решился спросить меня почему я сделал то, что сделал. А именно, самостоятельно перекинул смерть Альбуса на Волдеморта. Все происходившее еще, конечно, требовало вдумчивого объяснения, но самая первая новость — самая запоминающаяся. И сейчас я собственноручно создал легенду бывшему шпиону.

— Как я уже однажды сказал, сделанного не изменить. Альбус мертв. Ты убил его. И я могу… понять, почему ты так сделал. Но на самом деле — не важно, решишь ли ты сдаться аврорам, и будешь гнить в Азкабане до конца своих дней. Это не изменить, — серьезно посмотрел я на сжавшего кулаки зельевара. — Он будет мертв, и этот груз будет на тебе до конца жизни. Можно только двинуться дальше, чтобы не допустить подобного снова, и попробовать как-то исправить свои ошибки. Честно сказать… мне тебя жаль, Снейп. Возможно, если бы судьба сложилась иначе — мы могли бы даже стать друзьями. И я просто решил дать тебе шанс. Тебе решать, как им воспользоваться.

Ну а дальше… дальше я просто пошел вперед, оставив после себя замершую на месте фигуру. Я не знал, как он распорядится данным ему шансом, но точно знал, что не хотел бы оказаться на его месте.

Может быть…

Уже не услышал я горьких слов, скрывшись за очередным поворотом, ведущим вниз, к больничному крылу.

***

— С-с-сир-иус!!! — проходя мимо директорской башни, неожиданно наткнулся я по пути на того, кого точно не ожидал здесь увидеть.

— Квинитус! — ошеломленно произнес я, но в отличие от многого за сегодня, это был приятный сюрприз. Сам Квиррел правда выглядел не очень. Круги под глазами, худоба, болезненный вид. Только привычный тюрбаны был на своем месте. Последствия атаки василиска и долгое лежание в больничной койке явно были достаточно серьезными. Хорошей новостью было также то, что жертвы Василиска начали приходить в себя. — Ты уже очнулся!

— Д-д-да, — явно волнуясь, начал сильно заикаться тот. — Я-я очн-нулся в б-б-боль-ничном к-крыл-е, т-там ник-кого не б-было.

— Да, мадам Помфри покинула замок, — понял я ошеломление преподавателя магловедения. Там должен был быть еще Локхарт, но этот индюк, похоже, решил проигнорировать мой приказ. Чертов писака. — Как ты? Зачем ты встал?

— М-мне н-нуж-но к Д-дамблдору! нахмурился Квиррел. — У мен-я ес-сть и-инф-формация о н-нападавшем, это ст-таршекурс-сница, с-с П-пу-ф-фен-дуя…

— Да, я уже знаю, — сразу же понял я, что тот говорит о Пенни. Видимо Квиррел все-таки как-то вычислил, или случайно узнал о планах Волдеморта и тот решил его нейтрализовать первым. — Пенни Хейвуд. Мы уже разобрались с духом, девочка в порядке. Василиск мертв. Вот только Дамблдор… хм…

— С-сириус, что с-с-с Альбу-с-сом?! — явно обеспокоенно прервал меня Квиррел.

— Альбус мертв, — ответил я шокированному магу, который изумленно уставился на меня. — Ценой своей жизни он спас девушку, да и нас на самом деле… Но Волдеморт тоже умер. Как и его василиск.

— Что…

— Что?! — откуда-то из-за угла раздался истеричный возглас, а затем появился и его обладатель. Гилдерой Локхарт собственной персоной. Вид у него был какой-то пришибленный. Волосы растрепанные, и он явно был не в себе…

— Что слышал, — несколько грубо ответил я. — Я же ясно сказал, что ты должен находиться в больничном крыле!

— Дамблдор… мертв, — как-то потерянно произнес писатель, уйдя в себя. Затем он вдруг посмотрел на меня, его глаза расширились, а трясущаяся рука медленно навелась на меня. — Это… он…

— Что? — совсем не понял я о чем говорит Гилдерой, насторожившись. А лицо того уже буквально посерело, он как будто увидел боггарта, дементора и шесть демонов ада вместе взятых.

— Это был он… Сириус… это…

Аvada kedavra!

На каких-то рефлексах я закрылся всей всевозможной защитой, превращая воздух в сотни стальных пластин, которые словно пушинки пробил выпущенный будто из артиллерийского орудия зеленый снаряд.

Меня отнесло в сторону взвизгнувшего Локхарта, который тем не менее достал свою лощеную палочку, направив ее против…

— А ведь все могло обойтись без жертв, — как-то даже устало произнес Квиррел, где-то позабыв свой дефект. Вот только это был уже не Квиррел.

— В-в-волдеморт! — пошептал Гилдерой, во все глаза глядя на метаморфорзы, которые происходили с лицом веселого профессора.

Ленты тюрбана, стекая по лицу Квиррела, казались живыми и тягучими, как если бы сама его плоть медленно таяла под невидимым огнём. Черты его лица искажались, будто размывались, и из-под них проступало нечто иное — тёмное и уродливое, как ночной кошмар, пробивающийся наружу. Гладкая кожа расползалась, обнажая бледные, как мрамор, изуродованные скулы, впалые глаза и безгубый рот, исказившийся в болезненной гримасе.

Лицо Волдеморта медленно проявлялось из-под оболочки, которая когда-то принадлежала Квиррелу, словно какая-то тёмная сущность захватывала контроль, выталкивая прежнюю оболочку прочь, как ненужный хлам. Карие глаза профессора магловедения смотрели холодно и яростно, загораясь красным огнем, а кожа становилась всё бледнее и более отвратительной, как если бы сама смерть коснулась её, оставив только пустоту и тьму.

Квиррел словно растворялся, медленно исчезая, уступая место зловещему и неумолимому облику Волдеморта. И это был не тот молодой Реддл, с которым мы сражались в тайной комнате. Даже не та более взрослая версия из пещеры Когтевран. Это был именно Волдеморт, в его уродливой ипостаси, который смотрел на мир с ненавистью и презрением, казалось бы готовый уничтожить всё, что стояло у него на пути.

И теперь, я был против него один.

— ... это такое оружие. То, чего у него еще не было.

— Тогда, когда он был еще могущественный?

— Да.

— И что же это за оружие? — не переставал Гарри, — что-то хуже, чем «Авада Кедавра»? (с) Гарри Поттер

***

— Найди Северуса, уведите детей за пределы Хогвартса!

— Но…

— Пошел! — рявкнул я, оттолкнув Гилдероя с траектории еще одного луча смерти прямо в лестничный пролет.

Тот нелепо взмахнув руками с криком полетел вниз. Надеюсь, страховочные чары сработают нормально…

— Жалкий писака… мне никогда не нравились его книги, — со смешком, прокомментировал Волдеморт увиденное вполне обычным голосом, который резко контрастировал с его жутким лицом. Мне казалось, что он должен был шипеть. — Очередное свидетельство того, что маги вырождаются. Надо понимать, все эти «подвиги» явно совершили другие люди, верно?

— Ну, хоть в чем-то он оказался полезен. Например, догадался о тебе, — ответил я опустившему палочку чудовищу. — И как только смог, не расскажешь?

— Тянешь время, чтобы увести детей. Как благородно, — усмехнулся Реддл жуткой ухмылкой. — Впрочем, не стоило. Я не собирался допускать новых смертей. Волшебная кровь ценна сама по себе и нельзя проливать ее… зря.

— Так как насчет Гилдероя? — я, преодолевая боль в духовных «мышцах» потихоньку аккумулировал силы, судорожно пытаясь найти выход из ситуации. Если Реддл не нападает, то следует воспользоваться этим шансом на полную. — Как «жалкий писака» раскрыл твою личность? Я, конечно, подозревал тебя раньше, но окаменеть ради алиби…

— Да, я заметил по тому «случайному» заклятию, — заливисто расхохотался Волдеморт. — Только на что ты надеялся? Что под тюрбаном прячется вторая голова, как в дешевых магловских ужастиках?

— Сейчас же ты выглядишь именно так, — ответил я. Больше сказать было нечего, так как именно на это на самом деле и надеялся, когда сбивал его тюрбан.

— Это временное… неудобство, — скривился Реддл. — Кровь единорога оказалась… Ладно, вернемся к нашему отважному мошеннику. Раз уж я выступаю в твоих глазах в роли стереотипного злодея, следует соответствовать канонам и рассказать о своем «великом злодейском замысле», — он вновь улыбнулся. — На самом деле с Локхартом… я точно не знаю, что именно произошло. Обливиэйт точно сработал как нужно. Нужно обладать недюжинными способностями в ментальной магии, или постоянной практикой, чтобы защититься… Не думаю, что у него такие присутствуют. Возможно, в первые минуты пробуждения после воздействия взгляда еще не полностью восстановился…

— У Локхарта свои сильные стороны, — на самом деле вспомнил я о том, что чем чем, а обливиэйтом Гилдерой действительно владел мастерски, прописывая целые сценарии в голове у его жертв. Склонность к ментальной магии у него точно была.

— Возможно, — пожал плечами маг. — Впрочем, это на самом деле не так важно. Я все еще не хочу лишних жертв, Сириус. Да и надо сказать, ты импонируешь мне. Даже в качестве врага. Глава древнего рода, чью силу я ощущаю даже сейчас, в таком состоянии. Единственный, кто практически переиграл и заставил с собой считаться даже Дамблдора там, где он всегда являлся сильнейшим игроком — в политике. Ты перетянул на свою сторону большую часть моих сторонников, подмял Лютный, походя уничтожил американскую организацию, заставил работать на себя непримиримого Крауча… Даже то, что сейчас, ослабленный и измотанный, ты готов пойти против меня, на смерть, только чтобы дать уйти из Хогвартса ученикам и персоналу. Все эти качества — я хочу видеть тебя на своей стороне, а не против. Как равного. Цени это. Все еще можно исправить. Дамблдора больше нет. Остался только один шаг вперед. К новому будущему.

Под конец своей речи Волдеморт все-таки сорвался в небольшую театральность., но это, честно говоря, больше подходило к образу «злого темного лорда», чем комплименты моим достижениям. На самом деле, мне было немного не по себе от этого жуткого диссонанса полузмеиной жуткой головы, почти нормального голоса и вполне разумного диалога, как будто бы мы не стоим друг напротив друга…, а до сих пор беседуем на собрании клуба Филиуса.

Это было странно.

— Спасибо конечно за похвалу… — протянул я, не очень понимая мысли соперника. — Не то, чтобы я заинтересовался, но как ты планируешь все исправить, если Локхарт и Снейп знают правду, как и остальные учителя, которые должно быть уже выводят школьников из замка?

— Правда, вещь относительная, — ухмыльнулся Реддл. — Да и ты недооцениваешь инертность мышления. Выходов много. Самый очевидный, тебе нужно лишь сказать, что Локхарт мошенник, которым и является, и из-за раскрытия своих действий попытался убить тебя, выставив меня страшным «Темным Лордом». Такого сюжетного поворота точно никто бы не ожидал…

— Это уж точно, — хмыкнул я, представив статьи в утренней прессе. — Вот только и без Дамблдора между нами есть некоторые неразделимые противоречия. Вот ты сказал, что «волшебная кровь ценна и нельзя ее проливать». При этом, в своем стремлении… я на самом деле даже не знаю, что ты там хотел сделать, но ты убил на самом деле кучу хороших людей. Чтобы перечислить всех, не хватит и дня. Но меня интересуют только два: Джеймс и Лили Поттеры. Помнишь таких?

— В этом вся и проблема, Сириус, — ответил Волдеморт. — Ты даже не попытался разобраться, что именно я хотел сделать. А ведь ты уже пошел по моей дороге. По крайней мере твои поступки прямо говорят об этом. Но это долгая дискуссия, я не жду, что ты сразу согласишься с моей позицией. Что до жертв… я сказал, что волшебная кровь ценна сама по себе и нельзя проливать ее зря. В моих силах постараться сделать так, чтобы в конце концов все это было оправданным. Про Поттеров… участие в игре Дамблдора редко когда приводит к чему-то хорошему. Я тому живое доказательство, как и они. Из-за смерти, плохо помню, что там произошло… Но если бы они просто уехали — то остались бы живы. Я дал им шанс. Бедняга Снейп даже «подслушал» и передал Дамблдору точную дату. Но они просто выбрали неправильную сторону. И это факт.

— А Гарри, окаменевшие дети? Они тоже выбрали «неправильную» сторону?

— Можешь мне не верить, но я не пошел бы на убийство младенца, — пожал плечами Реддл. Это было бы сумасшествием. Дети не повинны в ошибках взрослых. — Что же до остальных, старый змей умеет… умел дозировать силу. Да и чары основателей бы не допустили их смерти на территорию Хогвартса. Если бы я не был уверен, то не стал бы использовать взгляд василиска на себе.

— Как ты вообще на это решился? — спросил я искренне не понимая, зачем Квиррел выбрал такой сложный путь. Да, после того как учитель магловедения попал под окаменение — все мои подозрения насчет его фигуры были развеяны. Алиби — лучше не придумаешь, а учитывая, что у него был верный сообщник в лице осколка… Все равно, слишком рискованно. По крайней мере, я бы так сделать точно не решился.

— После того как вы выбрались из моей ловушки, это был единственный вариант не вступать в прямое столкновение, — ответил Волдеморт. — Альбус наверняка стал бы подозревать меня, ведь именно Квинитус «нашел» пещеру. Это было неизбежно. В то же время скрывать следы одержимости со временем становится все сложнее… Как видишь, даже зелье на основе крови единорога не слишком в этом помогает.

— Да уж, — скептически посмотрел я на изменившегося преподавателя. — Мягко говоря. Кстати, Квинитус ещё жив?

— Возиться с ним, как с той девчонкой я не собирался, — поморщился Реддл. — Надо отдать должное, он сопротивлялся до последнего, но конец был неизбежен. К тому времени, благодаря вашим с Люциусом стараниям, у меня уже было временное тело. Надо сказать вам спасибо. Наказать его, правда, все равно придется. Предательство — это не то, что я готов простить так просто

— И что собираешься делать с Малфоем? — с интересом спросил я. — Запытать до безумия?

— О, я думаю ты и сам знаешь его слабое место, засранцу придется сильно раскошелиться, чтобы купить мою лояльность, — произнес Волдеморт. — Никогда не понимал его тягу к этим желтым кругляшкам. Все, что действительно важно в нашем мире — это знания и сила.

— Да, я думаю болезненный было только сбрить его роскошную шевелюру, — хохотнул я, вспомнив болезненное пристрастие Люциуса к накопительству.

— Ну так что, — как-то внезапно перешёл к делу маг. — Что ты ответишь на мое предложение? Учти, я не предлагаю дружбу дважды.

— Забавно, но за сегодня ты в буквальном смысле предложил мне это дважды, — прокомментировал я, чтобы еще немного потянуть время.

— И ты отказался, — произнес Реддл.

— Ты причинил вред моей племяннице, — пожал я плечами. — Или тот крестраж, я уже не очень понимаю, как это работает…

— Бытие определяет сознание, — поморщился Реддл. — Душа и тело сильно связаны. А временное вместилище было слишком слабым… Я бы сделал все несколько иначе, особенно имея в распоряжении диадему… Но даже если и так — Дамблдор мертв. Ты сильно ослаблен и не выдержишь битвы. Крауч — также должен быть нейтрализован, или мертв. Помощи ждать неоткуда — мы оба понимаем, что профессора будут лишь обузой, при всем моем уважении к Филиусу. И если бы не досадная случайность, то никто вовсе ничего не узнал. Так что можно считать это «выше ожидаемого».

— Ну… Учитывая уничтоженный крестраж и потерю василиска, если переходить на школьные оценки — я бы скорее поставил удовлетворительно, — хмыкнул я.

— Я так и знал, что ты придираешься к слизеринцам, — улыбнулся Реддл. — Кстати говоря о них. Дети уже успели покинуть школу, я и так дал тебе слишком много времени, так что пора делать выбор.

— Знаешь, Том, — вздохнул я, а вторая палочка скользнула мне в руки. — Если бы не Джеймс и Лили, я может быть ещё и подумал. Как я понимаю — общался я все это время именно с тобой… Вот только в воспоминаниях я видел, как умело ты умеешь притворяться.

— Не скажу, что не ждал такого ответа. — сказал Реддл. — Можешь мне не верить, но я тогда не притворялся, да и детей учить мне нравится… Впрочем… Я действительно не хотел бы тебя убивать. Отдай мне шляпу, она наверняка у тебя, и я позволю тебе и остальным уйти. То, что мне нужно, находится в Хогвартсе.

— Распределяющая шляпа? — переспросил я. — Так дело только в ней, а не в камне?

— О… так Альбус тебе не рассказал? — с интересом произнес Волдеморт. — Шляпа, это ключ к источнику замка. Но открыть его может только тот, кто достоин. Тот в чьих жилах течет кровь основателей. А камень… С его помощью можно сделать многое. Не только банальный эликсир жизни. Или превращения всего что попало в золото. Нет. Помнишь, я говорил о фундаментальном изменений материи. Так вот он — этот проводник. И он уже у меня в руках.

Он достал кроваво красный камень.

— С ним и Хогвартским источником смерть уже не будет проблемой, как и мое нынешнее тело. Видишь, я честен с тобой даже в этом.

— Кхм… Неловко как-то тебя расстраивать, но это всего лишь фальшивка.

— Ха… — рассмеялся Реддл, любуясь камнем. — Разумеется, это не совсем оригинал, хотя у меня были сомнения.… Фламель наверное никогда бы не пошел на такой риск. Но Альбус, как мастер алхимии, действительно сделал довольно качественную подделку. Вот только слишком качественную. Для достоверности, в этом камне находится малая крупица оригинала. Ничтожная в рамках алхимии — ее даже не хватит на небольшую порцию эликсира. Но кровь бога — это кровь бога. Для моих целей ее хватит вполне… на первое время.

— Вот как… — помрачнел я. Моя надежда на благополучный исход уменьшалась с каждой секундой. Если Волдеморт говорил правду… А что-то мне подсказывало, что как минимум в этом он мне не соврал. Так вот, обладая доступом к Хогвартскому источнику, если он еще и создаст себе новое тело… Дело принимало крайне скверный оборот. Мы с Альбусом еле уничтожили одну копию подражателя Кощея. А директора больше нет… и боюсь представить, что будет после того как Волдеморт получит в свои руки такую силу.

Вместе с тем, как он правильно сказал — сейчас я ему не противник. У меня конечно есть подозрения, что проклятая кровь единорога сил ему особо не прибавила, но мне и того что есть хватит. Лучший выход был бы просто сбежать…, но так я оставлю в его заложников учеников. До Хогсмита они за время нашего разговора точно не добрались, а Реддл, несмотря на свои заверения, уже показал, что для своих целей он вполне может пойти практически на все. Помощь от министерства — прошло достаточно времени. С Краучем точно что-то случилось. А обычный наряд Авроров погоды н сделает. Выхода из положения я пока что не видел, впрочем… У меня был один экстренный вариант, который мог принести кучу неприятных последствий.

— Вот так, — еще раз улыбнулся Волдеморт, как будто бы читая ход моих размышлений, — Твой ответ?

— Знаешь… я склонен дать отрицательный ответ, — моя рука зажала находящиеся в кармане склянки с зельем Северуса. Также там еще оставался артефакт, связанный с Альфард Хаусом. Не знаю, пробьется ли через защитные чары сигнал — но уж выйти за пределы замка и продержаться до прибытия Кассиопеи моих сил хватит… должно хватить. Если зелье подействует.

— Жаль, — казалось бы даже искренне произнес Волдеморт, поднимая палочку. — Но видно такова судьба.

Он плавно перешел в дуэльную стойку, отдавая классическое приветствие сопернику. Я повторил его жест, разгоняя магию по телу.

— Я не верю в судьбу… corvus! — едва успел среагировать, когда несколько зеленых лучей понеслись на меня, поглощенные кучей воронов. Склянка полетела под ноги Квиррелу, а слово-ключ породил объемный взрыв, который вдребезги разнес все, что было в коридоре, опалив стены и выбив стекла в окнах.

В одно из них я и выпрыгнул, уже в полете создавая несколько защит, в которые врезались нырнувшие за мной огненные сгустки. Еще один взрыв озарил ночной замок мощной вспышкой. Сил Волдеморт в свои заклятия вбухал немало, хищной птицей нырнув в воздухе прямо за мной, оставляя после себя темный след. Зелье все же не подействовало…

***

Ночь в Хогвартсе была полна хаоса и тревоги. Ученики, перепуганные и сонные, некоторые одетые в пижамы, переглядывались, обсуждая внезапное пробуждение и эвакуацию. Учителя, напрягая силы, пытались сохранить порядок при выходе из замка, но страх среди учеников был почти ощутим.

Что происходит? — оглядывались ученики, которых вдруг собрали взволнованные учителя и прямо ночью, нестройными колоннами выводили из ворот Хогвартса.

— Я слышал, Волдеморт в замке… — неуверенно прошептал один из учеников

— Волдеморт? — в толпе быстро нарастала паника.

— Но он же умер!

— Директор во всем должен разобраться…

— Это какая-то шутка?

Вдруг темноту, возле одной из башен Хогвартса прорезала багровая вспышка пламени, озарив окрестности, и на секунду ослепив присутствующих. Лица учеников побледнели, и толпа, как по команде, замерла. Замелькали разноцветные лучи заклинаний, сталкиваясь и наполняя воздух громкими разрывами.

Шёпоты и испуганные вскрики замирали на устах учеников, вытесняемые оглушительным эхом магической схватки. Две черные, практически невидимые на фоне темного неба фигуры сошлись в смертельной битве прямо в воздухе, неумолимо падая вниз и перекидываясь невероятно мощными чарами.

Учителя также на секунду замерли, с неверием и шоком смотря в сторону буйства магической энергии.

— Мерлин… — потрясенно прошептал низенький профессор. — Это же…

— Назад! Всем назад! — громко приказал непривычно бледный, но не теряющий самообладания профессор Снейп, вытянув палочку и заклинаниями останавливая некоторых учеников, желавших разглядеть происходящее. — Преподаватели, уводите студентов! Слизерин, продолжайте движение!

— Это правда Волдеморт? Но как? — растерянно пробормотал кто-то из старшекурсников.

— Тихо! Нам велено эвакуироваться! — резко оборвал его Чарли Уизли, который помогал оставшемуся вместо Макогнагал Кеттлберну организовывать младшекурсников. — Перси, следи за братьями!

— Коллеги, кто свободен, поддержите защиту! — очнулся Флитвик, прямо в воздухе выписывая вязь рун, разворачивающуюся в большой округлый щит. Опознав некоторые заклинания, он разумно рассудил, что если хотя бы одно долетит до колонны учеников — это будет катастрофа.

— Я держу правый вектор… — подключился к процессу седой профессор Спэнгл.

— Я левый, — присоединился к коллегам Оскар Геккат, поддерживая разворачивающееся позади отступающих школьников светлое полотно защитных чар.

***

Тем временем над башней разворачивалось нечто грандиозное. Разглядеть, кто есть кто было попросту нереально. Слишком высокие скорости, слишком похожи друг на друга одинаково черные, оставляющие за собой дымящийся след фигуры. Вот только одна из покрытых тьмой комет явно пыталась вылететь за пределы стен замка, а вторая — активно ей в этом мешала.

Отчаянно огрызаясь заклинаниями, Сириус был вынужден уходить на внутренний двор, защищаясь от нескольких черных стрел и металась от одной стороны площадки к другой, ставя все новые и новые преграды перед мерзкими неубиваемыми проклятиями.

То и дело в воздухе сталкивались заклинания, силы противоборствующих стихий аннигилировали друг-друга, порождая то вспышки огня, то воздушные вихри, пар, взрывы треск и грохот. Спустя всего пару секунд — небо над Хогвартсом покрыла сеть фиолетовых молний, оглушительным разрядом устремившиеся в покрытую зеркальным щитом фигуру, отбросив ее в сторону.

А затем новый, потрясший землю взрыв буквально впечатал одного из магов в землю, образуя вокруг тяжело дышащего мага огромный кратер, разметавший в стороны деревья и обломки мостовой, полностью разрушив красивый каменный фонтан.

Отблеск прошедшей рядом с бледным лицом зеленой впышки явно указал на то, кто именно первый проиграл в размене заклинаний. Это был Сириус Блэк. И он явно был очень зол.

***

Ученики плотной толпой переходили через ворота, в суматохе набиваясь в приготовленные запыхавшимся Хагридом кареты. Фестралы нервно переминались с ноги на ногу, потряхивая длинными шеями и поводя белесыми глазами в сторону Хогвартса. Даже эти привычные к смерти создания ощущали силу, разрывающую воздух возле замка. Глухие раскаты магической дуэли словно вызывали у флегматичных животных какое-то вобуждение, и лошадиные крылья нервно шуршали. А может быть… они просто ждали.

— Быстрее, быстрее! — подгоняла учеников профессор Спраут, направляя поток детей к каретам. Ее обычно доброжелательное лицо теперь было мрачным и сосредоточенным. — Старшие берут на коленки младших! Времени мало!

— Осторожнее, не попадите под копыта! — громко прокричал Хагрид, одной рукой придерживая очередного испуганного младшекурсника, а другой запрягая последнюю карету.

Возле арки трое магов — профессора Флитвик Спэнгл и Геккат — держали защитный барьер. Ткань щита, переливаясь едва уловимыми цветами радуги, искрилась, принимая на себя град камней и мелких заклинаний, отголоски которых долетали с башни.

— Коллеги, отходим, — коротко бросил Флитвик, не отводя взгляда от движущихся волн магической энергии. Его лицо покрылось потом, но движения палочки оставались точными и расчетливыми.

— Филиус, а не стоит ли нам… — с сомнением начал седовласый Геккат.

Последующий за этим грохот поглотил слова пожилого профессора. Взрыв на башне был таким сильным, что землю возле арки тряхнуло, и несколько студентов вскрикнули, свалившись на землю. Шрапнель из земли и камней градом ударила по пленке щита, но творение трех немолодых магов с легкостью выдержало такой незначительный ущерб.

— Мы должны защищать детей, — покачал головой Флитвик, который осознавал, что в битве Сириуса один на один с Волдемортом бравые старички будут только обузой, но не мог сказать об этом прямо. Да и судя по масштабу сил, он сам скорее подходил в эту категорию.

— Мы должны помочь! — воскликнул кто-то из учеников.

— Помощь — это слушаться преподавателей и уходить! — резко ответил декан Слизерина, повернувшись к отважному первокурснику, который все никак не хотел усаживаться в карету. Вот только заклинание, сорвавшееся с палочки зельевара не разбирало желание ребенка, закинув его в карету и захлопнув дверь.

Сам зельевар, правда, уходить точно не собирался.

— Но! — хлопнул по крупу животного Хагрид, и первая, набитая детьми повозка помчалась к Хогсмиту.

Остальные кареты также одна за другой тронулись с места, унося учеников прочь от замка, все еще содрогающегося от битвы.

«Самый страшный момент всегда перед самым началом.» — Стивен Кинг

***

Волдеморт… Том Реддл. Его имя всплывало в мыслях раз за разом, как неизбежная тень на фоне любой магической истории. Я часто пытался понять, как тот, кто начинал с почти ничего — без поддержки, без наследия, без связей, — смог стать фигурой, затмившей целые поколения великих магов.

На начальном этапе у него была лишь купленная палочка, потрепанная мантия да учебники, что даже по меркам бедных магов выглядели жалкими. У него не было ни фамильной библиотеки, ни могущественного родового источника, которыми так гордились аристократы. Единственным его врожденным даром был змеиный язык, но что мог дать этот редкий талант ребенку в полном равнодушия мире?

И все же он добился своего. Полукровка из обедневшей ветви древней семьи превратился в нечто большее, чем просто маг. Он стал легендой и ужасом. Клеймил аристократов меткой, превращая их в рабов своей воли. Создал движение, равного которому не знали маги, привлекая в него не только фанатиков, но и умнейших, самых влиятельных магов своего времени. Даже спустя десятилетия его имя все еще не произносят вслух, а его власть ощущается эхом смертей и разрушений, что он оставил по пути к своей цели.

Ответ на этот парадокс, пожалуй, лежал в его характере. Упорство. Ум. Изворотливость, что могла бы посрамить любую змею. И, конечно, нечто особенное — его глубокая, почти интуитивная связь с магией. Казалось, что она была его дыханием, его кровью, его сущностью.

Сейчас, когда мы сошлись в схватке, это ощущалось как никогда раньше. Волдеморт не просто сражался — он доминировал, обрушивая на меня шквал заклинаний, каждое из которых было хитроумно сплетено, каждое скрывало за собой неочевидную цель.

В отличие от другого «осколка», с самого начала нашего сражения, Реддл сразу обрушил на меня лавину разных заклинаний, целью которых, как я уже потом понял, было просто не дать мне вырваться за пределы замка.

Знал ли он о моем плане? Или просто играл на упреждение? Неважно. Я использовал все, что у меня было: несмотря на боль разорванных магических каналов, я на полную пользовался иссушающей энергией родового источника, навыками, отточенными тысячами часов тренировок и схваток. Но все, что я мог сделать — это просто не погибнуть сразу.

Каждая секунда в бою только подтверждала то, что я всегда знал, но не хотел признавать. Волдеморт был больше, чем человеком. Он был явлением, воплощением магии, тьмы и неограниченной воли.

Он не говорил ни слова. В отличие от своих копий, ужасное лицо Реддла не лучилось самодовольством или бахвальством. Он не произносил пафосных фраз. Не останавливался, чтобы потянуть время. Больше не пытался сманить меня уговорами. Медленно и методично, отсекая любые шансы сбежать загонял меня в узкий коридор из которого не было выхода.

Я также не говорил ни слова, на это не хватало дыхания. Не пытался достать зелья, от них сейчас не было никакого прока. Только из последних сил, с каждым новым заклинанием чувствуя, как кровь превращается в жгучую кислоту, пытался пробить этот узкий коридор, все продолжая затянувшийся забег. Сила на силу. Заклинание на заклинание. Стихия на стихию.

Как бы я ни старался, Волдеморт превосходил меня во всем.

Мои заклинания, мои щиты, даже моя ярость — всё ломалось под его натиском, как прочное дерево корабля ломается под огромной волной холодной морской воды. И я чувствовал себя мелкой лодкой, которую как-то занесло в десятибалльный шторм. Его магия была абсолютной. Она сжимала пространство, ломала все мои чары, не оставляла пространства для маневра… Я каким-то чудом избегал критических попаданий, но так продолжаться не могло.

Лавируя из стороны в сторону, умело загоняемый в одну точку, я чувствовал себя всего лишь бараном, которого упрямо ведут к одной единственной цели. Цели, которая мне точно не очень понравится. Но все, что мне оставалось, это пытаться вырваться из коридора, который проложил для меня возрожденный «лорд судеб».

Это напоминало шахматную партию. Поле битвы превратилось в шахматную доску, где каждая фигура — магия, воля и отчаяние. где переставляя фигуры ты вдруг понимаешь, что каждый новый шаг, как бы ты не старался, все приближает тебя к закономерному исходу.

Шторм молний вспыхивал в небе, как яростный крик умирающей звезды, прорывая тьму ночи и переполняя воздух грохотом и озоном. Я бросил все, что мог, все, что осталось, чтобы создать эту бурю — чтобы вырваться из этого каменного капкана, в который превратился Хогвартс.

Молния, чиркая по древнему камню стен, метнулась к фигуре Волдеморта, охваченного щитами. Её фиолетовые разряды заплясали вокруг него, словно яростные змеи, с треском разрывая воздух и высекая искры. Но его щиты, укрепленные темной магией, лишь дрогнули, не более. Но смогли на секунду прервать его непрекращающуюся атаку.

Грохот раздался таким оглушающим, что мне показалось, будто небо вот-вот упадет.

Я рванулся вперед, крылья магии — последние крохи силы — уносили меня к стене. Она была так близко. Темные точки учеников, запрыгивающих в кареты, укрытых серебристым щитом, почти неразличимы в хаосе. Я хотя бы успел это…

Сердце бешено колотилось, мысли спутались в единое: только преодолеть стену, чтобы наконец сломать чертов артефакт находящийся в ладони… Стена была уже близко. За ней — черное озеро, где чары замка были уже слабы, чтобы заглушить мой последний шанс. Но предчувствие опасности взвыло, словно сирена в голове. Вверх. Что-то над головой.

— БАМ!

Направленный взрыв обрушился, словно молот гиганта, разрывая воздух, уничтожая защиту. Вторая защита пошла следом, затем третья. Каждый новый удар был сильнее, разрушительнее, будто сама смерть пыталась добраться до меня стучась в закрытую дверь.

Последняя защита рухнула, как хрупкое стекло, опустошив мои силы. Удар о землю выбил из легких воздух, и я на мгновение потерял всё: ориентацию, слух, зрение. Тишина, оглушительная и абсолютная, наполнила всё вокруг, как будто мир застыл.

Звон в ушах резал сознание, смешиваясь с пульсирующей болью. Я ощутил, как расплавившийся артефакт защиты врезался в кожу на ухе. Пахло паленой плотью. Но это жжение было ничто по сравнению с волнами огня, сравнимого с круцио, что накрывали тело после насильного использования магии. А ещё адски болящая рука, с которой по антрацитово черной палочке стекали на черную, спекшуюся землю потёки крови.

Я с трудом вдохнул, пытаясь понять, где нахожусь, но каждая попытка шевельнуться приносила новую вспышку боли. Мир вокруг ещё был хаосом. Всё, что я знал — я был жив. А Волдеморт, холодное воплощение тьмы, где-то там, наверху, готовился добить партию, где у меня уже практически не осталось фигур.

Только артефакт. Хрупкий стеклянный шарик, отдаленно похожий на вредноскоп несмотря на падение все еще лежал в моей руке.

— Мордред… — шатаясь, я встал сначала на одно колено, затем с трудом выпрямился, оглядываясь в поисках видоизменившегося Квиррела.

Внутренний двор школы прекратил свое существование. Глубокие воронки от заклинаний, везде валялись обломки камней, на месте, где раньше был фонтан зияла дыра, медленно заполняющая водой. Стены зияли подпалинами и выбоинами, но творение четверки великих магов довольно стойко сопротивлялось разрушениям. Реддла нигде не было. Над головой темной пропастью мерцало далекими огоньками только черное небо, одна из звезд которой вдруг вспыхнула изумрудным светом.

— Аvada kedavra! — зелёный луч из темного угла замка едва не поставил точку в нашем противостоянии. Только обострившаяся реакция спасла меня от смертоносного заклинания, которое пролетело в считанных сантиметрах от головы, ослепив и заставив отшатнуться…

— Хруп… — под рукой раздался тихий, но отрезвляющий звук. Артефакт «маячка» внезапно раскололся, его осколки, острые как иглы, впились в кожу ладони. Я застыл, на мгновение лишённый сил даже на то, чтобы пошевелиться.

В неверии я уставился на разбитый артефакт. Это был мой последний шанс, моя единственная надежда выбраться из этой ситуации живым. Но почему сейчас… он не должен был сработать сейчас! Без четкого намерения сломать, стекло было прочнее стали. Чтобы вот так, случайно его активировать нужно было быть очень невезучим магом…

— Как же… — пальцы невольно разжались, и осколки посыпались на землю, оставив на ладони алую сетку порезов, куда тут же скользнула белая палочка, покрываясь кровью. — Чертов Феликс…

Взгляд быстро переместился на застывшего в небе Волдеморта.

— Avada… кха… — вместо привычного заклятия грудь и руку пронзило острой болью. Я едва не выпустил из рук палочку, свалившись на одно колено. Набранная энергия просто растворилась, еще больше повредив покрытую кровоточащими ожогами руку. Каналы в ней были похожи на решето, сквозь которые магия просто «вылилась» в окружающее пространство.

— Вот и финал, — констатировал Волдеморт бесстрастным голосом. Похоже, он тоже обладал подобием магического зрения, позволяющем как видеть заклинания, так и повреждения, которые были на ауре. — Отдай шляпу сам, и я обещаю, что пощажу твою семью.

О моей жизни уже речи, видимо, не шло. Впрочем, он вроде что-то говорил про последний шанс… Да и я бы не стал оставлять в живых такого врага. Только вот верить Волдеморту — такое себе решение. Северус не даст соврать.

— Где-то я это уже слышал, — губы сами собой разошлись в злой усмешке, а рука полезла в пространственный карман, доставая старую шляпу, парочку оставшихся зелий и завалявшуюся там пирамидку. Само хранилище, после этого просто схлопнулось, отдавая крохи магии в скопившуюся, а земле кровь. Хорошо хоть Альберт остался в хижине лесника. Я опасался, что магия Хогварста среагирует на неучтенное «тело» и оставил его там. Надеюсь, кто-то его найдет и он выживет. Мне, похоже, это уже не грозит. Впрочем… — Хочешь Шляпу? Подойди поближе и возьми.

Покореженной рукой, я вытащил из недр старого артефакта сверкнувший тусклым светом меч Годрика, заменив ей черную палочку. А саму шляпу, подумав, водрузил на голову, чтобы не потерять.

— Гриффиндор!!! — внезапно ожила та, крикнув своим скрипучим голосом. И снова замолкла. И было не понятно, то ли она издала боевой клич, то ли просто вновь, как и десятилетия назад перераспределила меня на ало-золотой факультет…

— Ха-ха-ха-ха… — внезапно рассмеялся в воздухе Волдеморт, явно не собираясь подлетать ближе. Он парил в воздухе, смеясь задорным и вполне искренним не театральным смехом. Словно бы я только то рассказал хорошую шутку на посиделках у Филиуса. На миг мне даже почудилось, что через гротескную змееликую маску промелькнуло лицо Квинитуса. Но спустя считанные секунды его смех стих, он словно бы одернул сам себя, затем улыбнулся немного грустной улыбкой. — Действительно, шляпа не ошиблась… Я уважаю твой выбор, и несмотря на него, все-таки не трону твою семью. Первый. Прощай, Сириус… Avada kedavra!!!

Изумрудный луч слетел с кончика палочки, быстро приближаясь к моему лицу, с легкостью преодолев поднятую левитацией кучу осколков… В попытке защититься я выставил меч вперед — и изумрудный луч, с силой ударив по лезвию — отлетел в сторону, выбив из замковой стены несколько камней.

На успехе от отраженного заклинания, я влил максимальное количество энергии в белую палочку, послав в фигуру Реддла кучу щебня, политого моей кровью. Под прикрытием этих снарядов следом летел рой маленьких острых кристаллов. Левая рука также слушалась плохо…, но для магии крови не нужны были концентраторы.

— Кац!

Долетев до призрачной пленки щита, щебенка взорвалась сотней маленьких разрывов, призванной ослабить прочность защиты, а кристалы налившись алым цветом внезапно ускорились, чтобы… просто разбиться о второй слой защиты. Несмотря на первое удивление, Волдеморт не ослаблял бдительности. Атака провалилась…, а на новую моих сил уже, наверное просто не было.

« НУу ЧтоО ТемМмии…»

В голове вновь возник мерзкий злорадный голос, когда я понял, что Волдеморт явно не собирается подходить и устраивать «честный» бой, а просто готовит то, от чего я отбиться точно уже не смогу. Его щит можно пробить авадой, а я…

Вокруг него невероятно быстро скапливалась магия — густая, ощутимая, как тяжелый туман. Он готовился. Еще одно заклятие. Возможно, последнее. Мантия развевалась на ледяном ветру, а его лицо оставалось непроницаемым. Он даже не обращал внимание на еще несколько мелких проклятий, пущенных вдогонку к первым, отмахнувшись от них как от назойливых букашек.

Жгутики крови… полились сильнее, подталкиваеваемые жизненной энергией. Сил, чтобы защищаться, не осталось, но вот на одну последнюю атаку меня еще хватит. Сейчас он думает, что я беспомощен… да и в общем-то практически так и было. Я стоял на месте, ощущая, как по телу разливается жгучая беспомощность, смешанная с вновь вспыхнувшей яростью.

«ПослЕднИй ШАнс»

— Avada kedavra!!! — вложил я все в последнюю атаку, но высосав казалось бы мою душу, зеленая стрела увязла в целой туче… больших черных орлов, что выпустил из палочки Волдеморт. Рой кровавых стрел уничтожил еще несколько сотен псевдоживых созданий, разрезанными трупиками осыпавшися на покореженный двор. Но остальные птицы…

— Это же…

— Creptu., — начал произносить Волдеморт слова до боли знакомого слова-активатора. И я знал, что за ним последует, изо всех сил пытаясь защититься всеми крохами магии…

— Avada Kedavra!!!

Вдруг воздух рассекла яркая вспышка изумрудного света. Луч прокатился по воздуху, направляясь ровно в замершую фигуру Волдеморта… и тот ни как не мог уклониться.

***

Ночной Хогсмит, обычно тихий и мирный, наполнился гомоном и светом заклинаний, освещающих площадь. Жители выбегали из своих домов, пытаясь понять, что за небывалое движение разбудило их в столь поздний час. Десятки карет, запряженных фестралами, остановились прямо посреди главной улицы. Из них высыпали испуганные дети, шумные, растерянные, некоторые в слезах.

Учителя сновали между ними, стараясь навести хоть какой-то порядок, но даже с магией это было нелегко. Девушки из старших курсов пытались успокоить младших, а мальчишки в спешке строили небольшие баррикады из сумок и одеял, будто готовясь защищаться.

Жители Хогсмита сначала стояли в сторонке, переговариваясь и гадая, что произошло.

— Дети из Хогвартса? Почему они здесь? — бормотал хозяин магазина сладостей, укутываясь в халат.

— Может быть это учения? — предположил кто-то из вышедших на улицу магов.

— Что случилось?! — спросила у сновавшего назад и вперед низенького чародея Розметта.

— В Хогвартсе… происшествие, — замялся Флитвик, не зная, как сказать правду, чтобы не вызвать всеобщей паники. — Мы эвакуируем детей… Скажи, у тебя работает камин?

Только Абефорт Дамблдор молча стоял у входа в «Кабанью голову», крутя в руках полупустую бутылку виски. Он уже знал правду, потому что всего несколько часов назад убедился в смерти брата, увидев тело Альбуса, покрытое простыней.

Дверь кабака с громким хлопком распахнулась, и на площадь выбежала Минерва МакГонагалл. Она была взволнована, но, как всегда, держала себя в руках. Её глаза метались по толпе, пока она не заметила Филиуса Флитвика, который пытался скоординировать учителей и взявшихся помогать им жителей.

— Минерва, хвала богам, ты здесь! — воскликнул он, подбегая к ней.

— Что происходит, Филиус?! — требовательно спросила она, не сбавляя шаг.

— Волдеморт, — коротко ответил Флитвик, хватая её за руку, чтобы отвести в сторону. — Мы эвакуируем детей. Замок атакован.

Минерва остановилась как вкопанная, её лицо на мгновение застыло.

— Что ты сказал? — переспросила она, как будто не поверила своим ушам.

— Локхарт утверждает, что Квиррелл оказался Волдемортом, — пояснил он, с затаенной тревогой. — Сириус остался прикрывать отход, приказал уводить детей. Они сражаются в замке, всё рушится. Мы не могли рисковать…

— Ты не можешь ошибаться? — выдавила она, голос едва не сорвался. — Ведь Альбус уже…

Я сам его видел, Минерва, — Филиус отвел взгляд. Это было более чем достаточно.

Заместитель директор была на грани нервного срыва, но держалась с железным достоинством. Даже когда на неё обрушилась вся эта лавина новостей, она не позволила себе панику, лишь крепче сжала палочку в руках. Её взгляд метнулся к учащимся, а затем к Филиусу и подошедшему к ним Геккарту, словно пытаясь за секунду осмыслить всю ситуацию.

— Мы вызвали авроров, — продолжил он. — Сейчас организуем детей, но здесь слишком много людей, и я не знаю что делать дальше, если Сириус…

— А ещё он не пускает нас туда! — встрял бойкий старичок.

— Если Волдеморт вернулся, первостепенная задача защитить детей, Филиус полностью прав, — отрезала Минерва.

— Да, но мы могли…

— Абефорт! — внезапно прервала его Минерва, заметив старшего брата Альбуса, стоявшего на пороге своего кабака. — Сколько у тебя порошка для каминной сети?

— Сейчас проверю… — отозвался тот, выбросив бутылку и поворачиваясь к двери. Но едва он зашел внутрь, как возле одного из зданий, стоящих поодаль открылась светлая искрящая арка стационарного портала, откуда высыпали несколько авроров и магов в масках невыразимцев.

Первым на площадь ворвался высокий мужчина со шрамом, пересекающим правый глаз, в котором Минерва узнала Деметрия Шарпа, который уже раньше посещал Хогвартс и еще несколько потрепанных магов в полной амуниции. Авроры, увидев детей, опустили палочки, но не стали убирать их в кобуру, рассыпавшись полукольцом вокруг немного успокоившегося портала, который стабилизировали невыразимцы.

Следом за ними из усвышел сам глава аврората — Брайан Макмиллан и….

— Господин министр! — ахнула Минерва. — Что с вашим лицом?!

Барти Крауч, вышедший из портала был хмур и сосредоточен. Его привычно жесткое лицо оттенял тот факт, что половины лица у него просто не было. Вместо него была сплошная забинтованная, пропитанная пахучей мазью маска.

— Покушение, — коротко ответил Крауч. — К счастью, не удачное. Да и то, благодаря случаю… Кто может в вкратце обрисовать ситуацию? Где Блэк?

— Волдеморт в замке, Блэк сдерживал его, пока мы отходили, дети эвакуированы, — быстро ответил Флитвик, который осознавал, что счет идет на секунды или минуты.

— Спасибо за доклад, — ответил Крауч, делая знак аврорам. — Обеспечьте эвакуацию школьников и преподавателей в министерство. Ударная группа за мной.

— Подождите, — вдруг произнес до этого молчащий Локхарт. — Я могу помочь!

— И я, — выступил вперёд маленький профессор. Теперь, когда забота об учениках больше не была первостепенной задачей, мастер дуэлинга мог позволить себе помочь еще одному своему ученику. И, надо сказать, даже другу. Флитвику было иррационально совестно за то, что он оставил того сражаться с темным магом в одиночку.

— Я тоже… — произнес Геккарт.

— При всем моем уважении, дорогие профессора, — начал Барти, поднимая руку вверх. — Но мы не можем рисковать вами. И вы нужны детям.

— Хогвартс, это наш дом — твердо произнесла Минерва. — Мы будем защищать его. От любого. К тому же… я точно должна пойти, чтобы выпустить вас внутрь. Чары могут еще действовать.

— Хорошо. Тогда будете группой прикрытия, — нехотя ответил Крауч, понимая, что в споре теряет драгоценное время, затем кивнул подошедшему Шарпу. — Двигайтесь позади. Ваш командир Деметрий Шарп. Слушаетесь его беспрекословно. Согласны?

— Конечно… — ответила Минерва. — С нами пойдут… — она немного посомневалась, поджав губы, затем все-же произнесла: Филиус, Геккарт, Спэнгл и… Локхарт. Остальные займутся эвакуацией.

— Отлично. Выдвигаемся. — подытожил Крауч, затем вместе с несколькими наиболее экипированными аврорами взмыл в воздух, первый устремившись к замку.

— Филиус… — неожиданно произнесла Минерва, поняв, что кого-то из преподавателей она не видела на площади. — А где Снейп?

***

Северус Снейп всегда был сложным человеком. Внутри него бурлила горячей смесью горечь, страх, упорствл, талант и постоянная борьба. Внутренняя и внешняя.

Несчастное детство, в котором было мало светлых лучиков. Помимо понимающей, но безнадежно влюбленной в обычного, и не самого лучшего магла матери. Зелий, в которых он находил отдушину. Помимо этих двух отдушин, единственным, по настоящему сильным лучом, пожалуй — была только дружба с озорной и веселой девушкой, в которую он был просто обречен влюбится.

Принц-полукровка… как он себя называл, он не сразу узнал о проклятии собственной крови. Принцы всегда выбирали и любили лишь одного человека. И кто виноват, что этот человек был не должен отвечать взаимностью. И в этом иногда не помогали зелья.

Первым ударом — была смерть матери. Вторым — всего лишь глупая ссора, когда Снейп сам разбил хрупкий мостик, что связывал угрюмого зельевара со Слизерина и успевшую вырасти настоящей красавицей маглорожденную пламенную девушку из Гриффиндора.

Когда он попал под крыло Волдеморта, это был выбор отчаяния, жажды признания и силы. Да и у него не было особого выбора, ведь протекция заметившего молодого таланта Люциуса была не безграничной. На вассалитет же он не соглашался из-за собственной упрямости.

Волдеморт же не требовал вассалитета. Громких клятв…. только «метка» — удел избранных, знак принадлежности. Не особо к чему обязывающий, и открывающий многие двери… как же он тогда ошибался.

Следующий удар — подслушанное ненароком пророчество, которое будучи принесенным Темному Лорду могло дать ему многое, но в итоге — забрало все. Дамблдор, Волдеморт… Лили. Жизнь, казалось, в целом выжала из него всё, что могла, оставив сухой оболочкой человека, который, несмотря ни на что, находил силы продолжать ее бессмысленное существование в надежде на шанс.

И этот шанс выпал именно в эту ночь. Уже второй раз.

Сейчас, когда преподаватели заполняли кареты, он действовал, как всегда: скрытно, расчетливо, с холодной ясностью. Сделав вид, что садится в карету, под чарами дезиллюминации зельевар ускользнул в сторону замка, избегая чужих взглядов. Его путь был опасен, но каждая его мысль была сосредоточена на одном: отомстить.

Он понимал, что его силы несопоставимы с могуществом Волдеморта. Каждая схватка, в которой участвовал Темный Лорд, была демонстрацией абсолютной власти. И сейчас, когда тот… явно немного ослабленный, по сравнению с воспоминаниями, но все еще могущественный — методично загонял давнего врага в приготовленную ему ловушку — шансов в прямом столкновении у зельевара не было.

Яд, который он готовил для Волдеморта, унес с собой Блэк. Но у Снейпа было преимущество — терпение, стратегия, и, главное, ненависть. Это чувство, глубокое и всепоглощающее, питало его решимость.

Его палочка была готова к последнему заклинанию, требующему не просто силы, но абсолютного намерения убить. Это был его единственный шанс, и он знал, что такого шанса может больше не быть.

Северус ждал. Каждый шаг, каждая секунда приближала его к нужной секунде. Он наблюдал за Волдемортом, анализируя каждое движение, каждый жест. Нужен был момент, когда щиты Темного Лорда ослабнут, когда он отвлечется хоть на мгновение.

И вот этот миг настал. Изумрудный луч молнии сорвался с его палочки, целясь в фигуру Волдеморта. Это было не просто заклинание. Это было олицетворение его ненависти, боли и желания закончить этот долгий и мучительный путь. Следом, напитанное ненавистью и силой уже летело следующее — вынашиваемое годами, призванное закончить начатое.

Но когда Волдеморт отразил и его…

***

Зеленая стрела пробила защиту, почти достигнув парящей фигуры Волдеморта. Почти.

Он все-таки успел уклониться, резко отступив вбок, но это движение сорвало как его сосредоточенность, так и навешенную защиту. Заклинание, которое он походя скопировал с моего, все же не было завершено, и черные птицы тяжелыми снарядами начали врезаться в землю и стены.

Голова змееликого дернулась в сторону источника атаки.

Там, в тени руин, под спадающим покровом дезилюминационных чар стояла темная фигура. Северус Снейп. Его лицо, обычно скрывающее эмоции, сейчас было сосредоточено и напряжено.

Он, словно опытный охотник, выжидал этот момент видимо долгое время. Его палочка была поднята, а следующее заклятие уже неслось сразу после первого, на этот раз не демаскируя себя визуальными эффектами.

Тысяча ножей возникла возле фигуры Реддла, разом ударив со всех сторон спешно возведенной защиты, пробитой зеленым лучом. Ночь разорвал лязг и скрежет стекла по металлу.

Я узнал это заклятие. Созданное Северусом проклятие «Секстусемпра», в исполнении своего творца было поистине смертоносным. До секунды выверенная атака в момент наибольшей уязвимости, снявшая защиту и заставившее потратить время на удержание энергии. Молниеносное продолжение — не оставляющее и шанса на ответ. На месте любого мага — это была бы верная смерть… или другие последствия тысячи смертоносных бритв разом ударивших по всему телу…, но против Северуса, решившегося пойти против последнего оставшегося в живых господина был Волдеморт.

Волдеморт вскинул руку, и их взгляды встретились. На уродливом белом лице вдруг показалась едва заметная капля крови, выступившая от небольшого пореза на скуле. На миг воздух словно застыл, напряжение стало почти осязаемым. Казалось, даже сама ночь задержала дыхание, ожидая следующего хода.

— И все это ради капли крови… — сейчас голос Реддла ничуть не походил на голос Квиррела. Из него исчезли все интонации, кроме едва сдерживаемого презрения, а алые глаза полыхнули тьмой.

В вечности, где время не существует, ничто не растет, не рождается, не меняется. Смерть создала время, чтобы вырастить то, что потом убьет. И мы рождаемся заново, но проживаем ту же жизнь, которую уже много раз проживали. Сколько раз мы вели уже эту беседу, господа? Кто знает... Мы не помним свои жизни, не можем изменить свои жизни, и в этом — весь ужас и все тайны самой жизни. Мы в ловушке. Мы в страшном сне, от которого не проснуться. (с) Настоящий Детектив

***

Мгновение надежды, хрупкое и сияющее, будто искра в ночи, вспыхнуло в моём сердце, когда помощь пришла. Но вот то, как она пришла… Снейп. Это был всего лишь он. Всего лишь один человек — против ожившего ужастика. Такая себе подмога. И когда его атака, очевидно, сорвалась вместе с эффектом внезапности… надежда вновь начала угасать, погружаясь в пропасть отчаянья. Впрочем, кое-что он сделать смог, отвлекая Волдеморта от атаки на меня, которая грозила стать последней.

А я все еще балансировал на краю пропасти, не решаясь сделать последний шаг.

Он вышел из укрытия с одной-единственной целью — ударить так, чтобы это имело значение. Но Волдеморт… Реддл был куда более опасен, чем можно было себе представить, даже зная его силу. Его реакция была молниеносной.

Тонкий зеленый луч, хоть и пробив защиту, всего лишь заставил парящую в воздухе фигуру сместиться в сторону. А тысячи лезвий осколками разбились о мгновенно выставленную защиту, оставив всего лишь жалкий порез.

Как и сказал видоизмененный Квиррелл… всего лишь капля крови.

— Я вижу, ты все-таки наконец принял сторону? — голос Волдеморта прозвучал странно, будто просто констатируя общеизвестный факт. В нём не было ярости, лишь ледяное презрение, как у охотника, уличившего слабую дичь. — Не ту.

Ответное заклинание, вырвавшееся из его палочки, было не просто сильным — оно было рассчитано на уничтожение. Поток магической энергии, ослепительный, как взрыв, ударил в сторону Снейпа, напоминая скоростной железнодорожный состав сбивающий выпрыгнувшего под колеса самоубийцу.

Хи-хИ-Хи-ХИ-ХА-ХА-ХА!!! — весело звенел в голове мерзкий голос. Он явно наслаждался зрелищем.

Зельевар попытался защититься. Словно в отражении, я смотрел как его щиты, ослабленные чудовищным напором сырой силы, треснули, будто стекло. А, затем, просто лопнули. Заклинание Волдеморта отбросило его с чудовищной силой куда-то в сторону.

Я еще успел увидеть, как тело Северуса, словно куклу, швыряет назад. Оно ударилось о каменную стену с глухим, пугающе окончательным звуком. В этот момент воздух вокруг заполнился вибрацией магии, как будто сама ткань пространства дрожала под натиском этой атаки.

— Vocarе… — мой голос прорвался через грохот, когда казалось, сам воздух содрогнулся.

Снейп лежал неподвижно, и с ним угасла последняя искра надежды. Она исчезла, оставив за собой пустоту, которую тут же заполнил густой, всепоглощающий мрак.

— Ad tenebris...

НАкОнЕц!

Голос, хриплый и чужой, прогремел в моей голове, но он был не только голосом. Это был рев бурлящей ненависти, хаоса, силы, что долгое время дремала где-то в глубинах.

Тьма взревела, будто радовалась своему освобождению. Она хлынула через меня, заливая всё липким, холодным ужасом. Земля под ногами содрогнулась, черные нити вырвались из-под моих ступней, разрывая камень, словно бумагу. Они хлестали вперед, как жадные хищники, оставляя за собой след осыпающейся прахом земли.

Змеевидные головы, с алчными пастями, рвались вперед, не признавая преград. Я чувствовал, как они влекут меня за собой, отрывая от земли и бросая в стремительный полет прямо к Волдеморту, который до сих пор смотрел на поверженного противника.

Тело наполнилось невообразимой легкостью, и в то же время голова будто потяжелела от пропитывающей ее ненависти, боли и… голода.

В руке, оплетённой темной дымкой, оказался меч Годрика. Его светлая сталь, казалось, стонала, сопротивляясь, но под натиском мрака подчинилась, окрашиваясь багровыми бликами.

Рука горела огнем… Древний артефакт, казалось, накалился до красна. И во мне все пылало ненавистью. Отчасти она была чужой, заемной. Как сила, что сейчас наполняла тело. Но львиная доля этого дурманящего разум чувства принадлежала мне. Ненависти к тому, кто Никак — Не -Мог- Сдохнуть.

Теперь я знал, что каждая секунда использования сил древнего проклятия имело свою цену. И уже сейчас ненавидел Волдеморта за то, чем мне предстоит расплачиваться после всего.

***

Темное озеро, обычно тихое и манящее своей зеркальной гладью, словно погрузилось в тревожный сон. Снаружи оно оставалось недвижимым, но внутри, под мрачной толщей воды, творилось нечто невообразимое. Русалки, тритоны и прочие подводные жители, чуткие к переменам магической ауры, были в ужасе. Их община, потревоженная отголосками схватки в Хогвартсе, стремительно уплывала в дальние глубины, где тьма была плотнее и надёжнее скрывала от невидимой, но вполне осязаемой угрозы.

Старый гигантский кальмар, один из рубежей обороны Хогвартса был в замешательстве. Он чувствовал, что происходит что-то странное. Чары оповещали, что как будто бы на Хогвартс было совершено нападение… Но на поверхности озера никого не было. Ни орд гоблинов. Ни посторонних магов. Только камни падающие в гладь озера тревожили древнее создание, вынуждая искать врагов там, где их не было. Отчаявшись найти хоть что-то, огромное существо просто патрулировало пространство вокруг замка, в бесплотной попытке обнаружить хоть одного внешнего врага. Вот только враг был уже внутри.

В Запретном лесу также не было и следа привычной гармонии. Лесные животные, крупные и малые, спешили прочь, не заботясь о своих территориальных границах. Единороги мчались к реке, перепуганные гиппогрифы взмывали в ночное небо, а пауки, которые обычно держались глубин леса, покидали свои сети и пробирались дальше в чащу. Даже самые хищные существа, ведомые древним инстинктом, подчинялись общему импульсу: бежать. Чего говорить об обычных зверях.

Но не все шли на поводу страха. На опушке леса, где высокие деревья отбрасывали длинные, рваные тени от багровых всполохов, стояла одинокая фигура кентавра. Он не бежал, не кричал, не метался. Лишь недвижно наблюдал за горизонтом, который пылал магическими вспышками.

Его белокурые волосы слегка дрожала на ветру, и отблески далёкой битвы отражались в глазах, полных тоски и понимания. Лук, обычно перекинутый через плечо, теперь висел рядом, безмолвный и ненужный.

— Спираль сделала свой виток… — произнес он, словно говоря с кем-то.

Голос его был мелодичным, чуть хриплым, но твёрдым. В этих словах слышались не страх или отчаяние, а лишь принятие. Он знал: то, что сейчас происходит, не остановить.

Кентавр поднял голову выше, его взгляд устремился в небо, где между извечной тьмой космоса смещались звезды, словно переговариваясь друг с другом.

— Надеюсь, он поймет… — продолжил он, едва слышно.

Потом он снова замолчал, глядя, как тучи над замком горят, озаряемые красным и изумрудным. Его силуэт на фоне бушующей ночи был словно вырезан из древней легенды, такой же неподвижный и величественный, как и сам лес, несмотря на весь окружающий хаос.

***

Волдеморт, до сих пор парящий в воздухе, обернулся. Я видел, как его глаза блеснули, когда он заметил меня. Но он все еще не смотрел в мою сторону прямо, явно осведомленный о недавно открывшейся мне грани сил проклятия. Темный маг поднял палочку, но заклинание, вырвавшееся из неё, не достигло цели. Чёрный саван, окутавший мое тело, проглотил магический заряд, будто он был ничем. Я все еще продолжал движение.

Губы сами собой растянулись в злой ухмылке. Теперь, когда разница в силах между нами была стерта — узнаем, кто кого.

— Avada Kedavra! — из конца палочки Волдеморта сорвался изумрудный луч, неотвратимо стремясь ко мне. Несколько стрел тьмы, которые доставили мне проблем в прошлом — были просто поглощены родственной силой, и дух в теле Квиррела закономерно решил использовать то, что срабатывало всегда.

Но я едва ли обратил на это заклинание особого внимания — восприятие обострилось, и изумрудный поток в моих глазах летел не быстрее обычного брошенного ребенком камня. Цепляясь за стены щупальцами, я одним резким манёвром ушёл с траектории заклинания, и смертельная магия ударила в землю позади, разрывая её на клочья.

Только после этого Квиррел сорвался с места, отлетая от меня еще выше. Он явно не ожидал от меня такой прыти. Но это было слишком поздно.

Метр… еще один — нити, подбросившие меня вверх уже практически коснулись так и не поврежденной мантии Квиррела. Меч в моей руке был направлен прямо в сердце одержимого. Еще секунда…

— Patronum! — светлая завеса щита вспыхнула перед Волдемортом, непроходимой стеной преграждая путь. Её магия отбросила меня немного назад, вонзаясь в тело, как раскалённый нож…, но я до сих пор продолжал держать его на одном месте.

Да, черные нити постепенно сгорали в светлом пламени. Они шипели и оплывали на землю тягучей нефтью, но на их место приходили все новые, оплетая защиту Волдеморта, на лице которого впервые проявились отблески страха. Со стороны могло показаться, что свет сражается с тьмой… Но это было не так.

— Patronum maxima! — из палочки Темного Лорда с треском вырвалась грязно-белая змея, её скручивающееся тело сорвалось в атаку, увязая в новых и новых тенетах тьмы, постепенно прожигая их своим призрачным телом.

Давным давно я думал, что темные маги не способны на светлые заклятия. Как наивно… они просто выходят намного слабее. Вот только сил у Волдеморта еще хватало. И он явно не собирался подпускать меня слишком близко.

Вспышка света осветила поле. Хищный василиск, словно отблеск реальности растворился, будто его и не было. Слишком слабым был для тьмы этот искаженный свет… Единственное, что он мог — это отбросить меня назад, разрывая образовавшуюся между нами связь.

Волдеморт свечкой ринулся в небо, стремясь еще больше разорвать дистанцию до древнего артефакта в моих руках. Я не мог этого позволить. Только не сейчас, когда я был настолько близко…

Capacious extremis, — белая палочка, с бурыми пятнами оставшейся на ней крови, пиявкой впилась в ладонь, вытаскивая крохи энергии из насквозь пробитого источника. Тьма, раздувая тлеющие угли заклинания напитала их уже своей силой — и в тот же миг чёрная сфера, постоянно расширяющейся пулей сорвалась с кончика концентратора, закружилась, притягивая к себе искры разорванного пространства. Её сила, не признавая границ, рванулась вперёд, устремляясь к Волдеморту. Сфера вбирала в себя всё, что попадалось на пути, вызывая в окружающем мире резонанс.

Мир замер на мгновение. Потом наступила тишина, нарушаемая лишь грохотом оседающих обломков. Волдеморт, окутанный тьмой, застыл, его лицо выражало лишь сосредоточение. Его руки замелькали с невообразимой скоростью, рисуя в воздухе сотни изумрудных рун. Он явно узнал это заклинание …

— Turn ut pulvis! — едва прошептали мои обескровленные губы.

И сфера разорвалась, взрывом выбросив тёмную энергию, которая охватила всё вокруг, отбрасывая и меня.

***

Отзвук взрыва был подобен грому, сотрясающему землю. Он прокатился мощным землетрясением, сопровождаемым шквальным ветром, сбивающим людей с ног. На главной площади Хогсмита жители, собравшиеся у портала, в страхе упали на землю, глядя на мерцающую арку. Портал, через который эвакуировались дети, заискрил, словно вот-вот схлопнется, осыпав их искрами.

— Держим!!! — громко крикнул один из невыразимцев, направляя палочку на арку и вкладывая в неё всю свою магию. Волшебный барьер, пошатнувшийся от силы взрыва, восстановил свою устойчивость. Другие невыразимцы тут же подхватили его действия, укрепляя переход и спасая тех, кто ещё пересекал опасно мерцающий портал.

— Что это было?! — вскрикнула мадам Розмерта, устремляя взгляд на юго-восток, в сторону Хогвартса. Там, за деревьями, на небосвод взошло нечто неестественное — огромное чёрное солнце. Его непроницаемая тьма разливалась по небесам, заслоняя звёзды, будто поглощая саму ночь.

В ужасе жители Хогсмита смотрели на это зловещее явление. Несколько человек, только что стоявших с палочками наготове, замерли, не в силах отвести взгляд. Где-то на заднем плане раздался чей-то сдавленный плач. Но молчание толпы нарушил только один человек.

— Это Волдеморт, — бросил Абефорт Дамблдор, плюнув на землю с явным презрением. Его рука сначала автоматически потянулась к бесполезной в этом хаосе палочке, но он передумал, сменив её на початую бутылку. Сделав глоток, он хрипло добавил: — А Блэк… Похоже, стоит моего братца.

— Волдеморт? — дрожащим голосом переспросил сухонький мужичок, хватаясь за плечо соседа, словно это могло уберечь его от надвигающейся катастрофы.

Толпа загудела, словно потревоженный улей. Люди переговаривались, кто-то выкрикивал вопросы, но ответов не было. Казалось бы только сейчас они в полной мере осознали, что все происходящее — взаправду. Их взгляды то и дело метались между аркой портала, через которую ещё перебегали дети, и зловещей тьмой, клубящейся на горизонте.

— Надеюсь, они успеют… — произнесла Спраут, всматриваясь в быстро удаляющиеся точки на месте силуэтов авроров.

— Надеюсь, после Блэка Хогвартс еще останется, — пошутил Кэтлберн, успокаивающе положив той на плечо единственную целую руку.

***

Стенам Хогвартса, казалось, был нанесён последний удар. Они стонали, будто живые, покрываясь пока что неглубокими трещинами. Рваные линии рун вспыхивали призрачным светом, словно заклинания, впитанные ими веками, теперь стремились вырваться наружу. Вздох древнего замка смешался с грохотом битвы, создавая хаос, который разрастался с каждым мгновением.

Горгульи ожили. Каменные стражи с рёвом обрушились вниз, их массивные крылья били воздух, бросая слабые тени на землю, усеянную воронками. Словно ведомые его волей, они направились прямо к нам, разделившись на несколько групп.

Смесь дикого хаоса и тьмы захлестнула всё поле битвы. Каменные лапы скрежетали по изрытой земле, доспехи звенели, внося диссонанс в симфонию разрушения.

Доспехи, хранители древних залов замка, раздались пронзительным звоном металла. Они высыпали на иссечённую территорию Хогвартса, их пустые шлемы смотрели безжизненными глазницами, но двигались уверенно и целенаправленно, стремясь уничтожить нарушителей спокойства.

От резонанса я откатился прямо к треснувшей арке ворот, с трудом понимая где верх, а где низ. В то время как хлесткие удары темными нитями, которые, казалось, уже давно действовали сами, отправляли каменные и железные изваяния в разные стороны, перерубали напополам. Но как неутомимые железные болваны, они продолжали окружать меня со всех сторон, мешая сосредоточится на главной цели.

Изрядная часть защитников Хогвартса сосредоточилась на одержимом маге, который отлетел в сторону входа в замок, облепив его со всех сторон. Волдеморт стоял в центре этого хаоса, окутанный странного вида щитом. Он был словно тонкая рубиновая пленка, которая просто ломала мечи, копья и когти, пытающиеся достать второго нарушителя.

Его бледное лицо исказилось в досадливой гримасе. Ни страх, ни ненависть, в нем не было даже упоения битвой… Просто глубокая досада и раздражение. Я видел ее в ярко-красных глазах. Глазах, на которых почему-то не работал уже «мой» взгляд… В них отображался лишь отблеск кроваво-красного камня.

Он поднял руку, и на ладони засиял философский камень, вырвавшийся на свет, как тлеющий уголь в темноте. Волна энергии, густой и липкой, содрогнула воздух. Пространство, искажаясь, понеслось ко мне, толчками выжимая силу из всего вокруг и устремилась в мою сторону, оставляя на месте артефактных чудовищ лишь прах.

Волна, исходившая от философского камня, сгущала воздух, словно каждое её колебание вытягивало жизнь из пространства. Она врезалась в меня, захлестнув мощным потоком.

Земля под ногами треснула, черные щупальца врезались в спекшуюся до состояния камня землю, но даже так меня чуть не выкинуло за пределы замка. Но я все равно сделал шаг вперед.

Отталкиваясь всем, чем могу, я двигался вперед резкими рывками. Словно бы какой-то зверь. И с каждым таким прыжком, с каждым шагом идти становилось все легче. Бледная, окруженная красным ореолом, едва видимая в потоке красной энергии фигура все приближалась.

Тьма, обволакивая мое тело заботливым покрывалом… выжимало все силы, что еще могли в нем оставаться, ускоряясь, пока пространство вокруг меня трещало, ломаясь и подчиняясь силе первородной стихии. Кровь бога… теперь, я готов был в это поверить. Но Тьма, что окружала меня — была если не сильнее, то явно не уступала этой энергии.

И теперь Волдеморт начал бояться… Я почувствовал его страх, словно запах терпкого вина. Он расползался вокруг, словно бы из коллекционной бутылки вдруг выдернули пробку. Он явно рассчитывал на то, что этот красный шторм сметет меня как пушинку. Но этого не случилось. Камень не сработал.

Ему нужно было как-то поменять заклятие, изменить правила игры. Разорвать дистанцию… Но в то же время Реддл знал, что стоит ему ослабить напор — я устремлюсь вперед уже ни чем не ограничиваемый.

Я сжал меч, чувствуя, как тьма обвивает его, становясь продолжением моей воли. Я был уже близко. Слишком близко.

Камень засиял ярче, вспыхнул красным, как кровь, и волна магии с новой силой ударила мне навстречу, сталкиваясь с тьмой. Сотни нитей, сотни оскаленных пастей сгорали… чтобы тут же возникнуть вновь перед этим алым барьером. Волдеморт держал камень на вытянутой руке, его плоть начала оплывать, обнажая обагренные красным огнем кости.

Алое сияние от камня наполняло его фигуру, делая его больше, будто он вбирал в себя силу самой материи. Только раскаленное острие клинка по миллиметру продвигалось сквозь эту невообразимо плотную защиту, медленно подбираясь к темному осколку, что отчаянно бился в его груди…

И вот, когда до него осталось всего несколько миллиметров — со звоном расколотого хрусталя, камень в руках Реддла вдруг лопнул. На нем появилась глубокая трещина. Само пространство вокруг застонало, и ночь разорвала алая вспышка.

***

Силы столкнулись. Красная волна и чёрный вихрь, закручиваясь в смертоносной спирали, сотрясали стены Хогвартса. От замка отлетали каменные блоки, рушась в пыль. Затем вспышка… Ослепляющий свет поглотил всё, лишив меня звуков, движения и даже мысли. Мир будто разорвался на части, и я потерял всякую связь с реальностью.

Когда зрение вернулось, я ощутил резкий удар — земля встретила меня с такой силой, что воздух выбило из лёгких. Я пробивался сквозь деревья, ломая их, словно щепки, оставляя за собой разрушенную полосу. Остатки темных нитей пытались смягчить падение, но каждое столкновение с новой преградой отзывалось болью, и, наконец, я остановился, рухнув на землю.

Моё тело было тяжелым, словно сделанным из свинца. Тьма внутри отступила, замолкла, оставив после себя пустоту и ощущение странной, вязкой усталости. Я лежал спиной на холодной земле, вдыхая запах сырой почвы и сломанных веток.

Где-то вдалеке звучал треск пламени и утихали отзвуки взрыва. Я поднял голову, увидел звёздное небо сквозь рваную крону деревьев. Они казались такими далёкими, такими холодными, будто мир, в который я вернулся, уже не был моим.

Я ощутил слабую боль в боку — какая-то свежая рана давала о себе знать, но я не мог пошевелиться, чтобы её осмотреть. Всё тело было охвачено странным оцепенением. Я с трудом мог пошевелиться, от накатившей на тело боли.

«Это конец?» — мелькнула мысль.

Но нет, я ещё дышал. Ещё боролся. Но кому-то отсутствие дыхания совершенно не мешало существовать.

***

— Дьявол… Защита! — рявкнул Крауч, срываясь на крик, и резко взмахнул палочкой. Красная волна энергии, вздымая обломки земли и разгоняя клубы пыли, стремительно приближалась, неся с собой разрушение.

Авроры, двигающиеся к замку, среагировали мгновенно. Они встали в боевой клин, объединяя силы для создания защитного заклинания. Конусовидный щит вспыхнул перед ними, преграждая путь смертоносной энергии. Разрушительный удар пришёлся на него с такой силой, что земля под ногами затряслась, и воздух завибрировал от напряжения.

— О, Мерлин! — вскрикнул Гилдерой Локхарт, отчаянно цепляясь за метлу. Его благородный порыв, заставивший вызваться на помощь, обернулся паникой и жалким зрелищем. — Это… это нечто ужасное!

— Я никогда такого не видел… А вы, коллега? — голос Локхарта дрожал, тогда как профессор Флитвик, державшийся рядом, выглядел почти невозмутимо.

— Нет, никогда, — ответил Геккарт, хмуря брови. Его взгляд был прикован к бурлящей энергии. — Это… Что-то необычное. Темная магия, но с примесью чего-то… еще. Похоже на прану, но я не уверен.

— Возможно, видоизменённая жизненная энергия, — подключился профессор Спэнгл, нахмурившись ещё сильнее. — А еще, сама материя. Коллеги, вы помните, как тогда Квинитус…

— Профессоры, осторожно!!! — прервала их рассуждения Минерва Макгонагал. Она резко развернулась, направляя палочку на остатки вихря, которые вырвались из-за первого барьера и устремились в их сторону.

Светло-зелёный купол щита вспыхнул вокруг группы преподавателей, отражая удар. Энергия разлетелась в стороны, расколов камни и выжигая землю. Макгонагал едва удержалась на метле, как и молчаливый Деметрий Шарп, который лишь недовольно покосился на навязанную ему обузу, продолжая поддерживать защиту. Да, он был хорошим наставником для юных стажеров, но как вести себя с умудренными сединами профессорами — понимал мало.

— Ускоряемся, немедленно! — голос Крауча, хоть и оставался твёрдым, был пропитан тревогой. Он по-разному относился к Блэку.

Первое время — основополагающим чувством была ненависть. Как же. Чертов беглец посмел напасть на него, украсть сына и в довершении превратил верного домовика в нечто отвратительное, которое отгрызло ему пол лица. А после — шантажировал его единственным шансом продолжить род

Затем, это чувство сменило глухое раздражение и… признательность. Блэк выполнил свою часть сделки, не укладывающимся в голове способом принеся ему наследника. Жену. Пост министра… И действительно, хотя он все еще находился на крючке у чертового мага, казалось бы жизнь повернулась к нему новой стороной.

Спустя многие размышления, Крауч понял, что хоть и преследуя свои собственные цели, своим отчаянным поступком — мимоходом вытащил его из той ямы, в которую сам себя закапывал Барти. Империус на собственном сыне, не в силах ни закончить с ним, ни как-то изменить ситуацию… это просто не могло закончиться хорошо. Но в этом он в достаточной мере не признавался даже себе.

Новые вводные и вовсе поменяли в его голове планы на будущее. Несмотря на всю благодарность — глава древнего рода не мог потерпеть над собой такой рычаг влияния. Но василиск, демоны, Волдеморт… теперь Крауч больше понимал мотивы одного безумно осведомленного беглеца. Ну а после неудачного покушения — Барти точно был должен Блэку как минимум долг жизни.

Мерзкое порождение некромантии, как он понимал, посланное приглядывать за Краучем и каким-то образом пробравшееся в кабинет — приняло на себя непростительное заклинание, предназначающееся ему рукой бывшего министра. Миллисенту удалось угомонить…, но вот схватка с ее телохранителем вновь стоила Краучу половины лица. Да и помощника ему придется вновь искать нового…

Но все эти мелочи меркли и бледнели перед тем фактом, что возрожденный Волдеморт сейчас вместе с чертовым Блэком разносили по кусочкам Хогвартс. Судя по масштабу сил — схватка между ними была в самом разгаре. Помимо того, что к никак не подыхающему Реддлу у него были старые счеты, Блэку явно требовалась помощь. И Крауч был намерен вернуть должок, выжимая всю скорость из волшебной метлы.

Они должны были успеть.

Небо над ними продолжало бурлить, разрываясь алыми и чёрными всполохами. Где-то далеко, над замком, снова сверкнул яркий красный свет, озаривший поле разрушения.

***

Волдеморт взмыл в небо над Хогвартсом, словно уродливая красная птица. Его очертания изменялись с каждой секундой: плоть отрывалась кусками, испаряясь в багровых всполохах, оставляя обнажённый, словно раскалённый докрасна, скелет. Казалось, даже воздух вокруг него плавился от жара, исходящего от камня, сжатого в его костлявом кулаке.

Теперь я понял, почему не сработало зелье Снейпа. Волдеморт уже давно не был полностью живым, а сейчас и подавно семимильными шагами двигался куда-то ближе к Кассиопее.

— Не стоило тебе вставать на моем пути… — с овеществленной ненавистью в шипящем голосе произнес Волдеморт. Его спокойствие сползло с него вместе с человеческим обликом. Видимо, превращаться в живой скелет точно не входило в его планы…, а может быть дело в том, что ему пришлось пользоваться камнем, который тот планировал использовать для полноценного возрождения.

В любом случае, я был не в том состоянии, чтобы поддерживать диалог. В противостоянии Тьмы и силы «крови бога» преимущество было как будто бы за красным камешком. Чертов Дамблдор. Чертов Фламель… Мне даже не хотелось думать, на что был бы способен Реддл, если бы камень был не «подделкой».

Или дело было в том, что несмотря на все силы — я все еще оставался просто смертельно уставшим человеком. А он…

Волдеморт вскинул руку с философским камнем, будто провозглашая свою власть над миром. Небеса отозвались — багрово-алые трещины разорвали ночное небо, и спустя мгновение оттуда начали падать огненные кометы. Они с гулом врезались в землю, вздымая облака пыли и обжигая всё вокруг.

Тело уже практически не слушалось. Черные нити делали все за меня — хаотичным клубком я метался из стороны в сторону, пытаясь просто не умереть, когда Волдеморт, казалось, швырнул на меня небо

Одна из комет ударила так близко, что её жар опалил моё лицо, и я почти потерял равновесие. Но я всё ещё держался. Тьма внутри меня извивалась, сопротивляясь их пламени, но я чувствовал, как она слабела. Каждый удар выбивал из нас силы, но и тварь, в которую превратился Реддл подобная атака тоже изматывала. Он явно не мог продолжать ее вечно.

Камень в его руке все покрывался трещинами.

«Ты проигрываешь… просто... освободи меня…» — прошипел шёпот в моём сознании, но я заглушил его.

— Ещё нет, — прохрипел я, поднимая руку. Тьма рванулась вперёд, как будто почувствовала мой зов. Сотни чёрных нитей протянулись к камням, обломкам деревьев, кускам разрушенного замка. Они сплелись в гигантский снаряд, который я запустил в Волдеморта.

Он лишь рассмеялся, звук его голоса был как скрежет металла. Одна из вокруг его фигуры появилась красная дымка взорвавшаяся яростным огненным шаром. Я упал на одно колено, ощущая, как из глаз внезапно пропали все краски, а шероховатый язык уродливой пасти с удовольствием слизнул с моей щеки алую жидкость, ощерившись в сторону сошедшего на землю скелета.

Все мое тело было изломанно. Несколько переломов, пробивших конечности щепок. В голове почему-то пронеслись слова Флоренца. Кровь единорога мне бы сейчас точно пригодилась… Но не смотря ни на что, я был еще жив. Тьма поддерживала меня, восстанавливая ровно настолько, чтобы я смог сражаться.

— Ну что, Блэк, — раздался голос Волдеморта, тяжёлый и мертвый. Он был цел, но с сожалением смотрел на уже практически осыпающийся в его руке осколок — Теперь ты доволен? Мы оба не уйдем отсюда живыми. Только у меня еще есть запасная жизнь. А у тебя?

Его издевательские слова шелестом разнеслись над руинами…. Но я сжал зубы и поднялся.

— Не знаю, как ты, — прошептал я, поправляя сбившуюся на глаза шляпу, — Но я еще планирую жить долго и счастливо!

— Напрасно… — ухмыльнулся Волдеморт, откидывая далеко в озеро оставленный мной в этом хаосе меч.

Он еще что-то говорил, но я больше не слушал. Голова была пуста от мыслей, только одна цель горела во мне. Моя воля и этот мрак стали единым целым.

Мир вокруг сжимался и растягивался, как будто реальность не выдерживала давления сил, которые мы с Волдемортом высвободили. Огненные кометы продолжали обрушиваться с небес, выбивая из меня остатки тьмы. Каждый удар был подобен молоту, расплющивающему защиту, но черные нити ещё держали меня, питаемые яростью и отчаянием. Сущность, сидящая внутри бесновалась, буд-то бы сама не желая проигрывать.

А еще… у меня все же был план. Не лучший, прямо сказать... Но он был.

Волдеморт зависал в воздухе, словно фигура из кошмара, невозмутимый, несмотря на разрушения вокруг. Его смех звучал хрипло и торжествующе, когда он направлял очередной залп магии. Но я знал, что его уверенность лишь маска — я видел слабое колебание в его защите, едва заметное, но достаточное, чтобы действовать.

Тёмные нити подхватили камни, обломки деревьев и землю, закручивая их в смертоносный вихрь. Они ударили по Волдеморту, выбивая искры из его щита, но этого было недостаточно. Его магия всё ещё превосходила мою, и я чувствовал, как силы утекают, как тьма внутри меня становится голодной, алчной. Она шептала мне в сознании, настойчиво и тягуче: сейчас…

Я встретил взгляд Волдеморта, и на миг всё замерло. Мир распался вокруг меня, погрузив в бездну. Я оказался в огромном тёмном зале, где тысячи бесплотных лиц окружали его. Они шептали, кричали, молили, но он только смеялся, высокомерно и торжествующе. Их ненависть не могла достать его, и он знал это.

— Ты думаешь, что это изменит что-то? — произнёс Волдеморт, его голос эхом разнёсся по залу, вторя сотнями чужих голосов.

Я сорвался с этого видения, словно выпав из сна, и обнаружил его совсем рядом. Его пальцы сорвали шляпу с моей головы, и я ощутил, как воздух вокруг наполнился красными пещинками, в одночасье превратившимся в кровавые лезвия.

— Не смей отворачиваться… Я хочу видеть как померкнет свет в твоих глазах, — с мстительным удовольствием произнес тот, хватая меня за подбородок. Тьма трепыхнулась…, но я был слишком ослаблен, чтобы противостоять мощи остатка камня. Красная пыль сковала тьму, а красные лезвия приблизились к моим глазам

Но в тот миг, когда он собирался нанести последний удар, темная, почти невесомая нить, созданная мраком, стремительно неслась из глубин черного озера.

В руке пеплом осыпалась черная пирамидка...

— За Джеймса! — выдохнул я, направляя меч Годрика ему в спину. Клинок вошёл глубоко, разрывая скрытый красной оболочкой зеленый ком в груди, в котором находился осколок.

Волдеморт издал пронзительный вздох, а его дух начал вырываться из тела. Тёмные нити обвились вокруг его сущности, разрывая её и утягивая вглубь бездны. Его лицо исказилось в ярости и страхе, но он всё ещё пытался сопротивляться. Воля этого существа была настолько сильной, что ему удавалось сопротивляться. Но Тьма… слишком лакомый для нее был этот кусок. И даже без моего участия, ее отростки постепенно выигрывали, утаскивая сущность Тома Реддла в свои тенета.

— А знаешь, что… я заберу тебя… с собой… — прохрипел он, из последних сил удерживая свою сущность… затем вдруг подался вперед, нанизывая мою грудь на торчащий из груди клинок.

***

Я плавал в пустоте. Пространство, похожее на бескрайний мрак пустынного космоса, с горящими посреди всего этого мрачного великолепия звездами. Здесь было так прекрасно… так спокойно… Мне казалось, что я уже был здесь когда-то...

«Не-е-Е-Е-е-т!» — произнес шепот.

Меня понесло все дальше, все быстрее. Вот уже звезды издалека казались маленькими песчинками в закручивающейся в бесконечный поток невообразимо огромного колеса галактики. Тьма вокруг, словно большая волна относила меня от него через редкие звезды стремящиеся к большому потоку.

Я оглянулся назад… Одна из небольших звезд показалась мне совсем близкой, и такой маленькой… словно бы это был только осколок светящегося зеленым хрусталя, отчаянно пытающийся улететь, продираясь сквозь ровное течение времени.

И что-то тащило меня к нему….

Тьма внутри меня зашевелилась, алчно и неумолимо. Шепот стал громче, заполнив сознание. «ВОзьмИ еГО…»

Но Зачем…

Я тАк хОчуУ..

И вдруг мир вокруг рассыпался на такие же осколки, погружая сознание в бесконечный хаос боли и ужаса. Я ощутил, что этот осколок теперь у меня в руках… А также ощутил всю боль истерзанного тела, что до этого стирала темнота.

« Это лучше, чем кровь единорога…»

Связь с ней, что питала меня на протяжении всей битвы, теперь тянула мою руку к губам, отчаянно пытаясь сломить цепи древнего заклинания, удерживающего ее в заточении.

Но несмотря на то, что цепи были растянуты до предела… они все еще держались.

Съе-е-шь… поглоти-и...

А я вдруг вспомнил. Я действительно уже был здесь... давно. Кажется, целую жизнь назад...

— Toujours Pur! — слова фамильного девиза прозвучали слабо. Но связь с родовым источником, которую я ощущал где-то на грани сознания все это время, наполнила их невообразимой силой, вновь отрезая Тьме шанс на освобождение.

Это был твой последний шанс, Темми…

— Я Сириус, говорил же, — устало ответил я, проваливаясь куда-то дальше… в собственные воспоминания. Воспоминания всей жизни мелькали вокруг, сливаясь в одну полосу, отматываемую назад. Она была похожа на бесконечный сон, где яркие моменты были щедро смешаны с кошмаром.

А затем… затем я открыл глаза, и оказался в до боли знакомом месте.

— Опять… — пробормотал я, вновь закрывая глаза. Иногда бывает, что просыпаешься прямо во сне, и сначала не осознаешь, что всё произошедшее было только воображением воспалённого мозга… Но это явно был не тот случай. Я полежал ещё с закрытыми глазами, успокаивая забившееся от адреналина сердце. «Мне нужно вернуться…» — я сильно зажмурился и открыл глаза. Ничего не изменилось.

Три стенки из всё такого же грубого камня, и толстая железная дверь, сквозь большое окно которой виднелась другая железная дверь и кусочек узкого коридора, освещаемый лишь редкими факелами. В каменной коробке два на два метра был только этот соломенный топчан, дырка в камне в углу под нечистоты, и лужа уже грязной воды с противоположной стороны с какими-то глиняными осколками. Из щелей в камере задувал холодный влажный воздух. Я был один.

С внутренней дрожью, я подошёл к этой луже, до рези в глазах вглядываясь в нечёткое отражение. Из лужи, словно из другого мира, на меня смотрел совершенно незнакомый человек. А глаза… глаза были черными.

Кхр… — жуткий скрип металла по стеклу заставил обернуться.

У каменной стены из грубого гранита, поросшая мхом, на которой были выцарапаны полоски дней и строчки стихов, стоял… Гарри. Его силуэт был изможденным и бледным…нечетким, как тень оставленная человеком на земле… и голос… Голос звучал жутко знакомо. Это вновь была та тварь.

— Привет, Сириус, — произнесла она, зловеще ухмыляясь, водя пальцем по строкам стиха, выцарапывая острым когтем продолжение.

Лицо мальчика искажалось, словно воск под огнём. Тьма за ним шевелилась, превращаясь в алчные, извивающиеся тени. Его лицо постоянно менялось, на этот раз решив показать мне собственную копию.

— Опять ты… — прохрипел я, понимая, что тьма, которую я пытался изгнать, нашла новый облик.

— Почему ты так удивлён? — голос двойника звучал как странная смесь детского издевательства и хриплой угрозы. Он шёл ко мне медленно, не торопясь, словно знал, что я не смогу от него уйти. Но я помнил: это не он, это лишь тень. Тень, не способная прикоснуться.

— Чёртов боггарт, — я ухмыльнулся, чувствуя, как злость на себя и на него подавляет страх. Передо мной он изобразил самого меня — окровавленного, с изломанными конечностями, из груди которого торчал клинок. Лезвие будто пульсировало, и его конвульсии сопровождались хрустом костей.

— Уже проходили. Меня этим не запугать, — бросил я, с трудом удерживая спокойствие.

Двойник кашлянул. Из его рта хлынула алая кровь. Лицо исказила мерзкая ухмылка.

— А знаешь, что… кха… мне это уже не нужно, — он криво усмехнулся, выплёвывая потоки крови, которая стекала по его подбородку. — Ты не нужен, Сириус. Ты оказался слаб… А разговоров то было… Смотри, чем это закончилось.

Из его глаз тоже потекли тонкие струйки крови, заполняя искажённое лицо жутким выражением.

Я замер. Что-то в его словах обожгло. Это не были привычные страшные фантазии, которыми питалась Тьма. Это было чем-то большим. В одно мгновение я понял: он показывает то, что происходит прямо сейчас.

С этим осознанием боль вернулась с нестерпимой силой. Она пронзила тело, казалось, в каждую клетку — руки, ноги, грудь, глаза. Но была одна тонкая нить, связывающая меня с родовым источником, которая пока удерживала жизнь. Лишь она.

— Но кха.. он… — «неГарри» хмыкнул, и я почувствовал холод, пробирающий до костей. Лицо двойника неумолимо менялось, черты становились чуть иными. В них явно угадывались мои…, а еще той, кому я обещал вернуться. — Он будет лучше. Молодой, чистый сосуд. Он примет меня с удовольствием…

— Нет! — закричал я, собирая остатки сил.

— А что ты можешь сделать? — издевательски спросила тьма, распростёртая в облике моего сына. И я почувствовал, как по этой ниточке, словно как по канату, насвистывая мелодию дурацкой щиталочки, зашагала темная фигура.

«Раз-два… тьма зовет тебя...»

Я сжал кулаки, чувствуя, как обжигающая пустота внутри подталкивает к отчаянному решению. Это мог быть мой конец, но я знал, что ни за что не позволю этой сущности завладеть им. Только не им.

— Ты ошибаешься, — прохрипел я. — Кое-что могу.

Удар по этой нити, даже не магией, а волей — заставило фигуру недоуменно качнуться. Второй — взмахнуть руками в попытке удержаться на трещащем по швам канате. Той самой незримой нити, связвающей меня и силы всех поколений до.

Тьма кричала, извиваясь, будто змея, которую внезапно схватили за хвост. Каждое моё усилие словно жгло её изнутри. Я сжимал её, обвивая себя её черными нитями, чувствуя, как она сопротивляется, как пытается вырваться, но с каждым мигом, как я разрывал эту нить — её сила становилась меньше.

— Ты не сможешь, — раздавался голос тьмы, хриплый и зловещий, но в нём уже звучала нотка отчаяния. — Ты умрешь!

— И ты, — ответил я сквозь стиснутые зубы, сжимая её всё сильнее.

Каждый миг борьбы казался целой вечностью. Боль не утихала, но она больше не была врагом. Она стала моим оружием. С каждым новым ударом по тьме я чувствовал, как что-то внутри меня становится твёрже, сильнее. Это была не магия. Это была воля. То, о чем говорили строки дневника... Только воля и намерение. И ничего больше.

Нить начала трещать, ломаться, болью отзываясь даже не в теле, а во всем моем естестве. Это было похоже на вытягивание нервов раскаленными щипцами. И делал я это сам. Своей волей. Своим намереньем.

А тьма… Она уже не могла удерживать свою форму, её шёпот становился все тише.

— Ты… жертвуешь собой? — прошептала она. В её голосе слышался страх. — Ты глупец… Всё это — ради чего? Ради сына, который даже не знает, кем ты был?

— Да, — коротко ответил я.

Я почувствовал, как связь оков натянулась до предела, словно тонкая нить, дрожащая под тяжестью необузданной силы. Последний рывок. Резкий разрыв, и всё исчезло. В груди зияла пустота, в которую хлынула невообразимая боль. Я упал в чёрную бездну, лишённый сил, магии и надежды.

И с последним рывком я поглотил остатки тьмы, заточив её глубоко внутри себя. А затем…

Всё стихло.

Я упал на колени. Тишина была абсолютной, гнетущей, но в то же время освобождающей. Тьма больше не шептала, больше не тянулась наружу. Она была заперта. Во мне. Послушная. Скованная. Ослабленная.

Все те раны, которые я получил открылись. Кровь начала литься на землю, не удерживаемая магией…

Ноги перестали держать меня и я опустился на колени Палочка с глухим стуком выпала из руки. Я уперся ладонью в спекшуюся землю, посмотрев на небо… Звезды казались яркими. И целая кавалькада огоньков летела со стороны Хогсмита.

Передо мной стоял Гарри, улыбаясь…

— Привет, Сириус…

Я с трудом поднял глаза на Гарри. Его голос звучал спокойно, как будто он всегда знал, что всё закончится именно так. Он выглядел счастливым, а я не мог понять — реальность ли это или начало конца.

— Гарри? — хрипло прошептал я, ощущая, как силы окончательно покидают меня.

Гарри кивнул. Его улыбка была яркой, тёплой, почти сияющей. Но в его глазах я заметил что-то другое — тень сожаления, грусти, словно он знал что-то, чего не знал я. Мир стремительно начал погружаться в темноту.

Мои руки дрожали. Каждый вдох давался с трудом. Земля подо мной была тёплой и липкой от крови. Но не было больше боли. Только странная лёгкость, будто весь этот груз, что я нёс так долго, наконец, рассыпался прахом.

— Гарри… — я хотел протянуть вперед руку. Но она безвольно трепыхнулась и опала. Слишком слаб, чтобы дотянуться.

Он сделал шаг вперёд, его фигура была словно соткана из света пополам с тьмой. Он протянул мне руку, и в этот момент мне стало ясно, что это не совсем он. Этот Гарри был явно старше того малыша, которого я катал на своей спине в облике пса. Да и из детской метлы он давно вырос. Теперь ему бы точно подошла «молния». Хотя… у «кометы» есть свои преимущества, если ты не ловец…

«И почему в голову всегда лезет всякая чушь» — я улыбнулся, чувствуя покой, который давно был мне чужд.

— Хреновый… из меня… крестный… — прошептал я, с трудом складывая слова.

Гарри наклонился, его рука коснулась моей, и в этом касании я почувствовал тепло, которое больше нельзя было отнять.

— Всё хорошо, Сириус. Ты сделал всё, что мог. Теперь отдыхай.

И с этими словами свет вокруг него стал ярче. Что-то в его руке светилось ярким, но ласковым светом. Всё, что было — боль, страх, даже ненависть, что горела так долго, — растворилось в этом сиянии.

Небо над Хогвартсом заполнилось огоньками, плывущими над тёмным горизонтом. Шепот ветра принёс голоса — знакомые, тёплые, тех, кого я потерял.

Я закрыл глаза, и погрузился во тьму.

И это была просто обычная темнота... ничего больше.

Примечание: Никак я не думал конечно, что 20 лайков будут так долго набираться, но ладно, округлим эти несчастные 997 лайков в уме)) Финал выйдет завтра, ну а пока можете прочитать мою новую книгу Игре престолов и хоть там лайков поставить что ли: https://author.today/work/420182

После того как было объявлено о смерти Альбуса Дамблдора, казалось, что никто в волшебном сообществе не остался безучастным. Кто-то искренне грустил и восхищался подвигом светлого волшебника, кто-то украдкой злорадствовал. Но равнодушных к этому событию, пожалуй, не было. Можно было по разному относиться к бессменному на многие годы директору Хогвартса, но с его смертью, казалось, ушла целая эпоха.

После битвы Волдеморта и Сириуса Блэка — внутренний двор был полностью разрушен. Стены и башни уцелели, но и им требовалось обновление, так что перерыв, который совпал с подготовкой к похоронам Дамблдора грозил занять длительное время.

Церемонию прощания с директором, умершим от рук Волдеморта, было решено провести именно в замке. Хотя сами похороны должны были пройти в родовом поместье Дамблдоров, в Годриковой лощине. Однако, в связи с тем, что слишком много людей хотело проститься с директором — замок был выбран, как удобное место. Последствия масштабной битвы коснулись только части замка, и многое из них было уже оперативно устранено. Многие настаивали, чтобы тело Дамблдора и вовсе покоилось в Хогвартсе, однако Крауч поставил на обсуждении жирную точку, решив, что нельзя превращать стены школы в склеп.

Все уроки были отменены, экзамены отложены. В следующие дни родители некоторых из учеников поспешили забрать их из Хогвартса до момента, пока замок официально не начнет учебный процесс. Однако… таких было на самом деле меньшинство. Да и найти в Хогсмиде свободную постель казалось трудновато, в деревню съезжались волшебники и волшебницы, пожелавшие проститься с Великим волшебником.

Настроение, царившее и в обществе и в замке напоминало бурлящий котел. Новости о возрождении, а, затем — окончательной смерти Того-кого-нельзя-называть, нашествии демонов, нападении на Министра, выздоровление окаменевших детей… все это заставляло новостные таблоиды пестреть заголовками. А обычных магов — жадно листать растянутые на несколько страниц репортажи, выискивая из них крупицы правды. И где-то посреди этой толпы находилась одна потерявшая сон девушка, что разругавшись с собственной матерью осталась в Хогвартсе, навещая погруженных в восстанавливающий сон друзей.

Последние дни слились для Нимфадоры в одну сплошную серу полосу. Окаменевшие друзья, похищение, подчинение Волдемортом, разрушение замка и, наконец, финальное — смерть того, кто ворвавшись в их жизнь стал кем-то незыблемым. Сириус…

Блэк осталась в школе только ради того, чтобы не возвращаться домой, стены которого казались ей склепом. Но и здесь ей не удавалось хоть как-то отвлечься. Все вокруг казалось каким-то нереальным. Как будто бы это был просто дурной сон, из которого все никак не удавалось проснуться.

— Ты видела, такая громадина… — донесся до нее обрывок восторженного разговора каких-то первачков. Но и среди учеников постарше немалое волнение вызвала белая с синим карета величиною с огромный дом, запряженная дюжиной гигантских крылатых коней с белыми гривами; она прилетела вечером накануне похорон и опустилась с небес на опушку изрядно поредевшего Запретного Леса.

От шума замка, Нимфадора отошла в сторонку по берегу озера, сев на траву и спрятавшись от докучливых взглядов за густым кустарником. Рядом с ней зияла воронка, видимо пропущенная несколькими бригадами строителей, которые в течение нескольких дней делали Хогвартс пригодными для обитания, и задумалась, глядя на сверкающую воду…

Может быть, одиночество прельщало ее потому, что после похищения, она остро чувствовала свою изолированность. Словно невидимый барьер отрезала ее от всего остального мира. В отсутствие подруг редко кто перебрасывался с ней и парой слов.

Впрочем, возможно дело было в том, что последний кто попросил ее рассказать о прошедших событиях — долго снимал одно безобидное, но мерзкое проклятье. А возможно — она сама не хотела ни с кем говорить, вопреки словам матери и отца чувствуя острую вину за смерть Сириуса….

И все-таки, сидя здесь, у кромки воды, раздавленная бременем вины и измученная тоской по вечно веселому дядюшке, которую еще не успело смягчить время, она не замечала у себя в душе никакого особенного страха. Светило солнце, вокруг смеялись ее одноклассники, и хотя она ощущала себя таким далекой от них, точно пришелец с другой планеты, ей все же было очень трудно поверить, что все это произошло взаправду…

Нимфадора долго сидела на берегу озера, глядя на воду, стараясь не думать о своем дяде и не вспоминать, что прямо напротив нее, на другом берегу, Сириус умер, утянув за собой самого страшного мага столетия…

— Кхм… я конечно не твой декан, но уже слишком поздно, чтобы сидеть здесь. — девушка вздрогнула, когда сбоку от нее послышался голос декана Слизерина. Северус выглядел еще бледнее, чем раньше. Его шея и голова были замотаны в бинты, пропитанные пахучей мазью. Он опирался на трость. Было странно, что она даже не услышала шагов.

— Вы правы… вы не мой декан, — дерзко ответила Нимфадора, только сейчас понимая, что солнце уже близилось к закату. — Снимайте баллы. Мне все равно.

Она с вызовом уставилось в ненавистное лицо зельевара. Тот факт, что в схватке Волдеморта выжил именно он, заставляло горячее сердце девушки полыхать яростью. Нимфадора специально нарывалась на конфликт, ожидая малейшего шанса выместить всю боль на том, на ком она могла.

— Я… кхм… думаю, ты будешь рада услышать, что твои подруги пришли в себя, — отвернулся Снейп, напряженно всматриваясь в другой берег, который все еще нес на себе отпечаток масштабной битвы двух магов. — Ты еще можешь навестить их до отбоя.

Нимфадора хотел сказать что-то едкое, но не могла выдавить из себя ни звука. Несмотря на то, что она была рада новости, встретиться со своими подругами. Кьяра и Пенни… теперь, когда они очнулись, это было не так просто. Девушка просто боялась.

Нимфадора удовлетворилась просто кивком, рассчитывая, что Снейп теперь просто уйдет. Но он не ушел.

— Я понимаю, что ты чувствуешь, — очень тихо произнес он. — Возможно тебе это уже говорили. Но… ты не виновата в произошедшем.

— Нет, не понимаешь, — сказала Нимфадора неожиданно громким и сильным голосом, прежде чем смогла осознать, что делает. В ней взметнулась безудержная ярость — уж кто-кто, а Снейп ничего не понимал в ее чувствах. — Ты… стоишь тут… И ты еще…

— Да, я стою тут, — ответил Снейп, не оборачиваясь. — А его уже нет. Как и Дамблдора, и многих других. Сильнее. Опытнее. Лучше. Но ты в этом не виновата. Да и Сириус точно бы не оценил…

— А ты?! — вскочила девушка, прерывая его слова и выхватывая палочку. Она уже мало понимала, что делала, просто ярость пополам с виной наконец вырвалась на свободу. — Ты? Виновен?! В том, что не помог ему…

— Помог? — неожиданно рассмеялся Снейп, ни как не реагируя на концентратор, направленный ему в лицо. — Я попытался. Ты уже встречалась с Волдемортом… ему хватило всего одного заклинания, чтобы практически убить меня… Чего говорить о какой-то старшекурснице, что еще не закончила школу.

— Я могла…

— Если ты думаешь, что что-то могла противопоставить практически архимагу, то я ошибся, и зря выделял тебя из стада пустоголовых болванов, что мне приходится учить, — хмыкнул Снейп, вновь отворачиваясь и любуясь бликами закатного солнца, отражающихся от волн.

— Зато на тебя моих сил хватит! — шипя, произнесла Нимфадора. Ее волосы почернели и пошли волнами, напоминая клубок рассерженных змей. И если бы кто-то еще мог видеть эту картину со стороны, он отметил бы поразительное сходство с еще одной девушкой, что также училась в стенах старого замка.

На несколько секунд зависла тишина. Нимфадора все так же стояла, подняв палочку, но не решаясь сделать первый шаг… Гнев, бурлящий в ней, словно бы выплеснулся, и утих оставляя после себя лишь ощущение… неловкости. Она, поколебавшись, опустила палочку вниз.

— Что вы имели в виду?

— Что именно…

— О том, что выделяли меня? — требовательно произнесла Нимфадора.

— У тебя хорошие способности к зельеварению, чарам, боевой магии, — пожал плечами Снейп. — Есть в кого… Ты не глупа. Только лень и отсутствие концентрации мешали тебе достичь успехов. А для аврора, которым ты вроде хочешь стать — эта дисциплина одна из самых важных. Обитатели Лютного часто используют яды… Не хотелось бы увидеть однажды некролог с твоей фамилией.

— Но вы… — вновь вспыхнула девушка, вспомнив, как придирался к ней Снейп. Но оборвала собственную мысль, начав по-другому смотреть на его причины. Затем вспомнила, что так и не поменяла список экзаменов. — Я больше не хочу быть аврором.

— Вот как, — просто ответил Снейп. — Понятно…

На несколько секунд полянка вновь погрузилась в молчание.

— На самом деле… Я так и не решила, кем хочу быть, — неожиданно призналась девушка. — После всего. А список экзаменов я так и не поменяла.

— Еще успеешь решить, — повернулся к ней зельевар. — Никто не ожидает, что вчерашние школьники сразу решат, что им нужно от жизни. Экзамены можно сдать в любой момент. К тому же, есть разные университеты, которые принимают по внутреннему экзамену. Не стоит переживать по этому поводу. На Хогвартсе жизнь не заканчивается…

— А вы? — вдруг задала вопрос Нимфадора, который показался ей важным. Только сейчас она поняла, что совсем скоро она расстанется с Хогвартсом, который на долгие семь лет, пролетевшие в один миг, по настоящему стал ей домом. — Вы останетесь?

— В Хогвартсе? — задумался зельевар, а затем покачал головой. — Не думаю, что мне теперь тут место. Раз уж на меня кидаются с палочками собственные ученики.

Он криво ухмыльнулся.

— Извините, — смутилась метаморф, неловко убирая палочку в чехол. — Я просто…

— Я понимаю, — остановил ее извинения зельевар. — Но, как уже сказал — уже слишком поздно, чтобы сидеть здесь. Иди внутрь. Я сообщу Помоне, что задержал тебя.

— Хорошо, спасибо, — поежилась Нимфадора, только сейчас осознав, что замерла. Особенно почему-то замерзли щеки. Она повернулась и зашагала к замку, на ходу вытирая лицо рукавом.

Затем, сделав несколько шагов от фигуры зельевара, что все так же смотрел на последние лучи уходящего солнца, произнесла.

— Знаете… я бы не хотела, чтобы вы уходили, — сама не веря, что произносит это, сказала Нимфадора. — Без вас Хогвартс станет уже не тем.

— Возможно, — усмехнулся Снейп, удивившись неожиданным словам, но не подав виду. — Доброй ночи, мисс Блэк

— Доброй ночи, профессор Снейп.

***

Похороны Сириуса прошли как в тумане. Несмотря на торжественные речи, множество знакомых и незнакомых людей, собравшихся на внутреннем дворе, Блэк-Хауса, выражающие слова соболезнования и даже гроб, опускающийся в фамильный склеп… Гарри просто не мог, а, главное, не хотел поверить в то, что это происходит в реальности. И именно поэтому даже не хотел запоминать то, что происходило.

После того как он проснулся в своей комнате, после операции на глаза, как ему сказала Меда… Он и так себя чувствовал неважно, даже не помня, когда именно ему решили исправить зрение, а после вести о смерти Сириуса… Зрение, которое стало очень четким неожиданно потеряло фокус.

Куски реальности вспыхивали в сознании мальчика, перемешивались с воспоминаниями, какими-то видениями и ощущением полной сломленности. Как будто бы его разбили, и он даже не пытался собрать себя по осколкам. Похороны. Очередной визит в проклятый зал, где в очередной раз взрослые что-то решали, даже не спрашивая его мнения… Под сотнями взглядов Гарри сильно жалел, что решил избавиться от собственного дефекта. Теперь он видел все…, но больше всего вновь хотел спрятаться от внимательных взглядов за толстыми стеклами очков. Как раньше.

Он не хотел во всем этом участвовать, и сразу после обязательных действий, Гарри поспешил сбежать в свою комнату, заперев за собой дверь. Только, чтобы отгородиться от тягучего и мрачного ощущения, которое сквозило изо всех уголков старого дома, который теперь напоминал ему склеп… От имитации нормальности, жалостливых взглядов, попытках разговорить или развеселить. От заботы нового «опекуна», которую он даже толком не знал. Сириус умер, а они…

В какой-то момент, Гарри осознал себя сидящим на своей кровати, бессмысленно перебирающим вещи. Какие-то безделушки, что дарил Сириус, и просто все то, что находилось в сумке с расширенным пространством. Он не искал что-то конкретное, просто пытался отвлечься, как делал это запертый в чулане под лестницей, переставляя сломанных игрушечных солдатиков Дадли.

Гарри вытащил с самого дна чемодана шахматную доску, к которой он так и не притронулся, и вдруг заметил в уголке какую-то вещицу, небрежно завернутую в бумагу. Он понятия не имел о том, откуда она тут взялась. Нагнувшись, он вытащил ее из-под формы для квиддича, повертев в руках.

Буквально через секунду-другую он все вспомнил. Эту штуку дал ему Сириус, перед тем, как тот отправился в гости к Уизли. «Обязательно воспользуйся, если захочешь меня увидеть. Договорились?»

Тогда он не придал этому значения, да и ему хватало просто блокнота, в котором он писал Сириусу все, что с ним происходит и делился новостями. Когда же тот перестал отвечать, Гарри и вовсе забыл про эту вещь, лелея в душе обиду на то, что его вновь бросили. Хотел, чтобы тот пришел вживую. Сам. Каким это сейчас казалось неважным…

Присев на кровать, Гарри развернул бумагу. Оттуда выпало маленькое прямоугольное зеркальце. Оно было грязноватое — наверно, очень старое. Гарри поднял его к лицу и увидел свое отражение.

Он перевернул зеркальце. На обратной стороне неразборчивым почерком Сириуса было нацарапано:

«Это Сквозное зеркало — другая его половинка у меня, если захочешь со мной поговорить, надо только сказать в него мое имя; тогда ты появишься в моем зеркале, а я в твоем. Мы с Джеймсом пользовались ими, когда нас оставляли после уроков в разных кабинетах.»

У Гарри забилось сердце. Ему сказали, что Сириус погиб, сражаясь с Волдемортом и защищая Хогвартс. Но Волдеморт тоже был уже когда-то мертвым… Вдруг и Сириус погиб не окончательно. Он же был таким умелым, сильным, он точно не мог так просто погибнут… А сейчас, сию минуту, он сможет поговорить с Сириусом — да-да, он знал это…

Он огляделся, по давней, не изжившей себя привычке проверяя, нет ли того, кто смотрит как он творит «ненормальность». Но никого в комнате, но она была совершенно пуста. Тогда он снова посмотрел в зеркальце, дрожащими руками поднял его перед собой и громко назвал имя Сириуса.

Поверхность зеркальца затуманилась от его дыхания. Он поднес драгоценный подарок еще ближе к себе — радостное предвкушение трепетало у него в груди, точно птица, — но глаза, с нетерпением смотревшие из туманной дымки, определенно были его собственными.

Он начисто вытер зеркальце рукавом и повторил в полный голос, так что в пустой комнате отчетливо прозвучал каждый слог:

— Сириус Блэк!

Никакого толку. Из зеркальца по-прежнему глядело на него все то же разочарованное лицо — его собственное. Только зеленые глаза постепенно наполнялись болью и разочарованием. На миг в них отразился багрянец закатных лучей, пробившихся через окно…

Еще несколько мгновений он сидел неподвижно, затем швырнул зеркальце в угол комнаты, и оно раскололось на сотни осколков. Как и его надежда. Почти целую минуту — и как прекрасна была эта минута! — он верил, что вот-вот увидит Сириуса, снова поговорит с ним…

Разочарование жгло ему горло; он встал и принялся как попало сваливать вещи обратно в сумку. Но тут, когда его рука коснулась старая мантия — невидимка, что была передана ему Поллуксом, его поразила неожиданная мысль… это лучше, чем зеркальце… гораздо лучше… как же он раньше об этом не подумал? Почему не спросил?

Он выскочил из спальни и, накинув на себя прохладную ткань, скатился по винтовой лестнице, стукаясь о стены, скинул вниз какую-то вазу, но даже не замечая этого, пересек безлюдную гостиную, и со всех ног помчался по коридору, не обратив внимания на недоуменно озирающиеся портреты.

Он метался по лестницам и коридорам огромного дома, не встречая ни души — ни живой, ни мертвой. Взрослые как всегда были чем-то заняты. Перед библиотекой он остановился, совсем запыхавшись и нерешительно думая о том, что возможно сейчас доступ к библиотеке был у него закрыт. Но дверь отворилась, и Гарри оказался внутри…

***

— Вот ты где, — произнес знакомый скрипучий голос, заставив Гарри вздрогнуть.

Он сидел на полу, напротив портрета темноволосого голубоглазого мужчины в черном камзоле. Сириус, словно живой сидел за массивным столом в кабинете, раскрыв перед собой какую-то древнюю книгу. Но, несмотря на мастерство живописца, передавшего образ крестного не хуже колдокамеры, картина оставалась без движения. А Гарри просто смотрел на нее, закутавшись в мантию-невидимку, и ожидая, что она вот-вот оживет.

Поллукс вошел в библиотеку и медленно смотрел по сторонам. Он совершенно точно не должен был видеть его под мантией, так что Гарри просто не ответил, надейся, что тот уйдет.

Ему нравился этот старик. В отличие от остальных обитателей Блэк-Хауса, Поллукс совершенно не собирался играть с ним в ребенка, обращаясь к нему как ко взрослому. Не всегда это нравилось Гарри. Особенно, когда тот едко комментировал некоторые его ошибки. Но его отношение к нему, как… пусть не равному, но взрослому — подкупало.

Вот только сейчас он совершенно не хотел никого видеть. Поэтому просто не отвечал.

— Ты же в курсе, что я знаю про мантию? — со смешком прикрыл за собой дубовую створку старик, проходя за стол и присаживаясь на высокий стул. Гарри не ответил, но Поллукс продолжил, смотря прямо на него. — А еще уронил вазу на глазах у портретов, забыл закрыть дверь, но самое главное… ты бросил на пол древнейшее издание «Барда Бидля!». Кто тебя вообще учил так обращаться с книгами?!

— Извините, — щеки Гарри покраснели. Он скинул мантию, поднимая толстый томик, который первый попался ему под руку в бесплодных часах ожидания Сириуса. — Я просто…

— Не извиняйся, — махнул рукой Поллукс. — Хорошо хоть не ешь за чтением, как один болван… Но все равно, к книгам нужно относиться бережно. Особенно, к таким старым. И, к твоему сведению, тут есть стулья, и столы для чтения, если не заметил.

— Я заметил, просто…

— Решил мужественно преодолевать тяготы и лишения всем на зло, верно? — усмехнулся Поллукс. — Что ты хоть тут делал, помимо чтения. Ты же знаешь, что все тебя ищут?

— Да кому до меня какое дело! — зло произнес Гарри, сжимая кулаки. — Сириус умер! Я всем зачем-то нужен… Всем! Сюсюкают, смотрят, но никто не спрашивает, что хочу я…

— И чего же ты хочешь? — с интересом спросил Поллукс.

— Ничего, — иссяк Гарри. — Просто… еще раз увидеть Сириуса. Но не так, а…

— Ты думаешь, что его протрет оживет, верно? — догадался Поллукс. — Извини, что расстрою, но этого не случится, парень. Сириус не хотел, чтобы его картина была такой. И это к лучшему.

— Но почему? — удивленно спросил мальчик. — Тогда бы я смог увидеться с ним, поговорить, хотя бы попрощаться…

— Видишь ли, это был бы уже совсем не Сириус, — усмехнулся Поллукс, наливая себе в стакан янтарную жидкость. — Просто жалкая копия, может быть с частичкой памяти и привычек. Буквально запертая в четырех стенах. Сириус не хотел этого. Даже для своей копии.

— Но остальные портреты же оживают… Тот странный мужчина, мама Сириуса… Я видел, как он общается с ней.

— В том-то и дело, — грустно посмотрел на портрет Поллукс, отставляя стакан в сторону. — В том-то и дело… Впрочем, пойдем.

— Куда? — спросил Гарри.

— Если ты хочешь еще раз увидеть Сириуса… у меня есть для тебя пара воспоминаний, — усмехнулся Полллукс. — Некоторые правда тебе смотреть еще рано…

— Я смогу увидеть Сириуса? — не услышал мальчик, весь сконцентрированный на словах мага. — Воспоминания?

— Да, есть один артефакт, который позволяет просматривать воспоминания… впрочем, сам увидишь.

— Точно? — недоверчиво произнес мальчик, который уже несколько раз за день испытывал горькое разочарование, и не хотел ошибаться вновь.

— Точно, — потрепал Поллукс по голове Гарри, шрам которого едва угадывался на гладкой коже. — Только сначала ужин. Сириус бы точно не захотел, чтобы ты заморил себя голодом. Идет?

— Идет! — твердо ответил мальчик, снимая с себя мантию и украдкой смахивая ее кончиком почему-то стоящие в глазах слезы.

***

Вот и последняя интерлюдия в книгах про Блэка. Еще один маленький бонус часть с частью - отсылками и пасхалками…, но на этом — все. «Кстати говоря… самая главная пасхалка, или спойлер — это просто обложка книги:)». Финал можно было угадать прямо по ней.

Возможно не всем понравилось завершение, у вас осталось несколько неотвеченных вопросов: например, что случилось с остальными крестражами… или наоборот, закрылись почти все, но добавились новые. Я постарался дать ответы на все, но честно сказать — как угодить всем нереально, так и на некоторые вопросы будут даны ответы гораздо позже… Эта история пришла ко мне долгие десять лет назад, и я в какой-то момент понял, что просто не вытяну то, что хочу написать) Сейчас, благодаря вам всем, а в особенности подписчикам на бусти, это стало возможным! Следующая книга будет может быть будет из нескольких частей, но скорее всего одна, просто обьемом больше чем остальные.

Возможно, кто-то уже догадался, что если про Сириуса эта книга была последней, и дальше он будет появляться только в воспоминаниях. То все остальные герои… практически каждый появится еще несколько раз, кто-то больше, кто-то меньше, но…

Про Гарри история только начинается: https://author.today/work/420203

***

Хогвартс-экспресс мерно качался по рельсам. За окном сгущались тучи, редкие капли дождя стекали по стеклу, оставляя за собой причудливые дорожки. Гарри сидел, уткнувшись взглядом в окно, но мысли его блуждали где-то далеко. За отражением в стекле он видел не дождь, не пейзажи за окном, а образы из прошлого.

Раньше мысль о Хогвартсе вызывала у него искреннюю радость. Сириус рассказывал о приключениях с Джеймсом, о старых секретах замка, о дружбе, которая казалась неразрушимой. Гарри представлял себя на их месте: бегущим по коридорам, смеющимся с друзьями, распутывающим загадки старого замка. Это было его детской мечтой.

Но сейчас… Сейчас он просто не знал, что чувствовать. Гарри смотрел на дождь, но видел пустоту внутри себя. Его первый день в Хогвартсе должен был быть другим. Он представлял, как Сириус будет стоять рядом на платформе девять и три четверти, весело размахивая рукой в прощальном жесте. Но теперь этой сцены никогда не будет. Вместо этого — холодный дождь и тягостная тишина внутри.

Гарри провел ладонью по шершавому сиденью. Хогвартс-экспресс все еще казался ему частью сказки, но теперь он ехал в замок с тяжелым сердцем. Не просто в школу, а в жизнь, которая должна была стать новой, но при этом несла отпечаток прошлого.

И все же Гарри чувствовал, что назад пути нет. Его ждет многое впереди. Новые встречи, испытания и, может быть, ответы на те вопросы, которые все еще терзали его. А может быть, Хогвартс действительно станет ему домом и новым началом…

Отблеск молнии озарил его отражение. Зеленые глаза, закрытые очками — пустышками. Едва угадывающаяся ниточка шрама, похороненная под отросшими за время волосами. За эти месяцы, Гарри сильно изменился. Казалось, что он стал старше… и внутренне и внешне. Вместо маленького мальчика, тихого и улыбчивого, выросшего в доме маглов на Тисовой улице, в Хогвартс ехал кто-то совершенно другой.

Другой Гарри. Книга 1: https://author.today/work/420203
Примечание: огромное спасибо всем, что были с Сириусом до самого конца, особая благодарность тем, кто скачал книгу и не забыл зайти обратно; очень ценю тех кто постоянно заходил под новой главой прочесть, оставлял комментарий, не забыл нажать на сердечко, или подписался на меня тут, или на бусти, позволяя мне освобождать время от работы, чтобы писать для вас - вы лучшие (^^)/

1. Артефакт “Ловушки Душ”, а именно его внешний вид должен был отослать вас к еще одному артефакту, связанному с душами. Звезда Азуры - артефакт мира “Древних Свитков” как схож по эффекту, так и имеет одну любопытную историю. «Чёрная звезда» — Звезда Азуры попала в руки к магу Мейлину Варену, который пытался достичь бессмертия, заточив свою душу в артефакт. Попытка частично удалась, но артефакт при этом сломался. (Ну а еще более глубокая отсылка на финал книги заключается в лоре самой Звезды)

2. Приключение в еще одной закрытой локации начинается с появления для Сириуса с еще одного чрезвычайно бодрого старика. Также обратите внимание на цвета.

3. Горы Томмори - реально существующее место, со своей удивительной историей. Дальше, как и всегда - обратите внимание на используемые локации, они хранят в себе немало отсылок.

4. Еще одна грань пасхалки со странным порталом должна отнести вас к одному из персонажей “Another” (Иная) — аниме в жанре мистической драмы-хоррора по одноимённому роману Юкито Аяцудзи.

5. Когда Дамблдор упоминает, что уже читал о “Слиянии Сфер”, он называет автора концепции. И только настоящие фаны Майкла Муркока поймут, кто такой Уильям Эверт.

6. Намеков о том, кто есть кто в книге я делал достаточно много. Начиная от странного боггарта, заканчивая вполне очевидным выбором целей. Еще одним, но не самым очевидным намеком, должна была послужить фраза Сириуса: “Мне квантовой физики и от Квиррелла было достаточно”.

7. Отсылок на Звездные Войны было в книге несколько, но, пожалуй, самый очевидный момент с шестым эпизодом, где Хан Соло также рисковал быть съеденным, крича: Держи меня, Чуи!”.

8. Landkreuzer P. 1000 «Ratte» (нем. Ratte — «Крыса») — обозначение сверхтяжёлого танка, проект которого разрабатывался в Германии в 1942—1943 годах под руководством Эдварда Гротте. Полное название танка расшифровывается как «сухопутный крейсер весом 1000 тонн „Крыса“». Данный танк иногда называют «сухопутным кораблем».

Это “Вундерваффе” так и не было построено в реальности.

9. Статуи, надписи, и прочее было взято мной из Шумерской мифологии, но, конечно же демоны были скорее взяты у Рудазова, и его цикла: Архимаг. А также частично из творчества Лавкрафта.

10. Гигант у стен зиккурата должен отослать вас на аниме Атаку Титанов, большего не скажу, ибо спойлеры.

11. Хотя, на самом деле, наверное, главный спойлер был в обложке книги, и там же содержится еще один. Ну а еще маленькая пасхалка есть в картине с "троллями")

12. Пасхалка, которую я добавил сюда, только потому, что часть от нее “пробили” в комментариях. Бурбон, который пьет Поллукс. (п.с. Читатели в будущем, ну как вам? )

13. Если когда-то соберетесь перечитать, зная финал и сюжет, обратите внимание на цитаты в начале глав, особенно то, кто их говорит и о чем они^_^ (а особенно что касается цитат из оригинальной книги)

14. Подруги Нимфадоры, а также некоторые другие персонажи были взяты из различных играх по вселенной Хогвартса. Естественно, их истории значительно меняются в книге, для фанов разных игр может быть интересно.

15. "И это ради капли крови..." - данная фраза должна отнести вас к другому антагонисту знаменитой вселенной, которому также нужен был камешек, даже не один)

16. Забавным фактом является то, что Блэк практически полностью подходит под пророчество. Даже больше, чем Гарри. Он не только трижды бросал вызов Реддлу, но и трижды отвергал его предложение о дружбе. Да и остальные моменты тоже могут заставиться вас задуматься.

16. Наконец финал произведения должен отсылать вас к его началу, и пояснять некоторые моменты, как все произошло на самом деле.

На этом все. Ну как, я раскрыл вам примерно одну пятую из заложенного в книгу, из самого очевидного. Дал намеки на самое неочевидное, а остальное… может быть кто-то все же найдет хоть частьXD

Еще из немного неочевидного: даже если бы Снейп не убил Дамблдора, он бы все равно умер. Наверное, мало кто обратил внимание, как именно он потерял руку. Так что он знал, что без слез феникса уже не выживет. Мог противостоять Северусу, но не стал. Так директор исправил сразу три свои ошибки. Первую - отдав Гарри последние капли, вторую - спас девочку, так самая старая ошибка, которую хотел исправить, найдя все "Дары". Третья - окончательно отпустил Северуса и этим невольно дал шанс Сириусу.
И да, он догадался про Гарри и последний крестраж буквально сразу. Зная это - посмотрите на его действия в начале всех книг немного с другой стороны.

Как-то так.

П.с. и моменты с троллями на самом деле всегда поворотные во всей книге)

Следующая книга вне этого цикла, так как история Сириуса на 99.9% завершена. Так что ссылка, для вашего удобства тут, не забудьте подписаться:)
Другой Гарри. Книга 1: https://author.today/work/420203