Двор пустыря в эту ночь был освещён словно полуденным солнцем. Высокий белокаменный забор, кривое безлистное дерево у заколоченных ворот, и двухэтажный дом с выбитыми окнами и отсутствующими дверями. Освещаемый луной заброшенный особняк давно уже служил тому, зачем мы тут все собрались. Он же служил молчаливым воспоминанием того, что случается с семьями, чьи отпрыски не следят за языком.

— Господа не жалеете ли примириться? — холодно и с хрипотцой промолвил распорядитель, высокий худощавый мужчина в синем потертом камзоле и в маске с печальной гримасой, скрывающей лицо.

— Нет! — жёстко ответил Дмитрий.

— Дим, я еще раз тебе говорю, у меня и твоей сестры ничего… — произнес я, но оппонент не дал мне закончить фразу.

— Не оскорбляй её имя своей ложью! — рявкнул Дмитрий.

Он был невысок, крепок, как и я молод, но черноволос. Взгляд его колючих чёрных глаз зло ошпарил меня, а губы, договорив, замерли так и не закрывшись, обнажая стиснутые зубы.

— Ну, сам смотри. — покачав головой, ответил я, добавив уже распорядителю, — Нет.

Маска кивнула. И в этом кивке чувствовалась печаль и огромный житейский опыт. Секунданты постарались, найдя кого-то опытного в делах не угодных Империи. Они хмуро стояли у самого порога брошенного строения наблюдая за нами. С моей стороны это был барон Михаил Измайлов, а со стороны моего оппонента маркиз Игорь Суворов.

— Вы выбрали сабли. Напоминаю, что бой идет до первой крови. Магию не используем, лечимся только по моей команде. — методично напоминал распорядитель.

Как будто он не станет глушить эту самую магию. Маги-аннигиляторы, как и свойственно их ремеслу, не ощущались, и потому, не было понятно насколько обладатель грустной маски силён.

— Вы выбрали подвижную дуэль, но ограничьтесь пределами пустыря! — произнес распорядитель, и это была не просьба, это была зона его силы антимага, в куполе которой мы и планировали драться.

Вернее планировали не мы, а конкретно он — Барон Дмитрий Яблонский, средний из сыновей графа Яблонского и старший брат Яблонской Лизы.

Моя сабля медленно извлекалась из аккуратных позолоченных ножен.

Я стоял на залитом лунным светом увядшем газоне, сжимая в руках отцовское оружие. Холодный металл казался продолжением моей руки, а каждая деталь клинка была знакома мне до боли.

Мой противник нервничал, как будто знал исход нашего поединка заранее.

— Господа, приступайте! — прозвучал призыв распорядителя.

Наши сабли сошлись в смертельной пляске, мой оппонент двигался быстро, нервозно, вкладывая в каждый свой удар чуть больше чем надо, словно бы на нас были доспехи и Дмитрий Яблонский хотел непременно пронзить их своим клинком.

Однако в чём я не уступал ему, так это в умении владеть саблей. В каждый удар оппонента я включал своё парирование и контратаку, что жрало его силы, словно изголодавшаяся по овсу ипподромная лошадь. И как я и рассчитывал, он ошибся. Слишком замешкался, чтобы вернуть свой клинок для зашиты. Моя сабля пропорола его белую рубаху в районе левого плеча. По рукаву побежала струйка крови. Не критично, не столь болезненно, но по условиям дуэли — достаточно.

— А-а-а. — выдохнул Дмитрий, отступив и покосившись на плечо. Где под прорезанной белой тканью уже расплывалась алая клякса.

— Господа. — вмешался голос распорядителя. — Боги сделали свой выбор, и подтвердили праведность позиции барона Сергея Алмазова.

— Дмитрий! — вдруг всхлипнул женский голос, и из дверного проёма пустыря выбежала девушка. Она была одета в серые тона. Платье в пол и шерстяная накидка, которая, впрочем, никак не скрывала её высокую грудь, подчёркнутую тонкой талией.

Лиза Яблонская, сестра Дмитрия Яблонского, бежала к нему словно он был уже мёртв. А ведь это она сама подавала мне непристойные с точки зрения общества намёки. Это она шептала мне на ухо в гостиничных номерах о том как ей надоели эти все дворянские законы, как ей, Елизавете, очень хочется иногда быть просто простушкой, а не предметом торга родов и кланов. О том как она страстно желает, чтобы это всё осталось тайной. И твёрдо знает что я, Сергей Алмазов, не из болтливых гордецов, для кого завалить девушку есть событие о чём всем следует немедленно рассказать. Потому только со мной она и может оставаться собой настоящей.

Я отвернулся. Пока Лиза жалела плечо своего брата Дмитрия., моя сабля уже была воткнута в холодную осеннюю землю. Лгал ли я Диме о том, что у меня с его сестрой ничего не было? Мог ли я опозорить Лизу своими словами о соитии и внезапно вспыхнувшей страсти? Прав ли был её брат Яблонский, что нанял детективов, чтобы следить за своей же сестрой? Все эти вопросы решил один точный укол, не смертельный, не критичный, который тут же вылечит лекарь его рода, как только мы покинем зону мага-аннигилятора.

— Сергей Владимирович, отличный удар. — улыбаясь, ко не шёл Михаил Измайлов и держал в руках мою чёрную куртку.

— Спасибо, друг. — принял я свою одежду и тут же накинул её на плечи.

— Господа. Согласно дуэльному кодексу, вынужден вас покинуть. Хорошего всем дня! — громко сообщил нам распорядитель по совместительству маг-аннигилятор и кивнув своей маской, направился к выходу.

В голове зазвенело, это магические токи снова наполнили пространство пустыря. Аннигилятор снял барьер, удаляясь с места дуэли.

— Ну, может ударим по фужеру? В честь восстановленной справедливости? — продолжил Михаил.

— К сожалению выигранные дуэли не делают мой карман полнее. — выдавил я грустную улыбку, вспоминая что у моего рода сейчас не лучшие дела.

— Сергей Владимирович, вы с вашими… — он перешёл на шепот, — …похождениями. Мне такую адреналиновую встряску даёте, что я буду счастлив угощать вас хоть вечность.

— Аккуратней Миш, ты беседуешь с лучшим клинком к западу от Москвы. — улыбнулся я, шутя реагируя на слово "похождения".

— В моём роду принято сжимать не саблю, а скальпель, так что, если что, дуэлиться будем на спиртовых салфетках и пинцетах. — выдал он.

Его род и правда славился сильными лекарями и, как не прискорбно, Миша и правда оплачивал уже пятую нашу с ним посиделку подряд.

— Ну раз на салфетках и пинцетах, тогда с удовольствием приму ваше приглашение, барон Измайлов. — тоже шутя выдал я, видя как Яблонские, не оборачиваясь, уже уходят с пустыря.

Смотря на строненькую Лизу, я пытался найти в своей душе хоть каплю сожаления о дуэли, но увы, её бедра, скрытые под широкими полами платья, навсегда попали в мою коллекцию воспоминаний о том какой женщина хочет быть когда на неё не довлеют все эти глупые законы о дворянской чести.

И тут звук выстрела ошпарил моё ухо, а на увядшую траву хлынула кровь.

— Стрелок! — вскрикнул Измайлов. Направляя в мою сторону распростёртые ладони. Это лекарская, давящая магия хитро развёрнутая в обратном направлении, волей Михаила, пыталась спасти мою голову от второй пули.

На мгновение темнота поглотила меня. Сквозь этот мрак я чувствовал, как Миша накладывает на меня чары, как пытается залечить, то что уже лечится не должно.

Вдруг я взглянул на себя со стороны. Высокий, сильный, беловолосый, бледный от кровопотери, с пробитой насквозь черепной коробкой. Прошедшая навылет пуля раздробила кости и превратила столь значимое мозговое вещество в желе.

Но что есть я, если я лежу на полу умирающий? И на этот вопрос я получил ответ. Почему? Да потому что маг-аннигилятор вызвал в магическом мире настоящий шторм! И сейчас я как утопающий, волею случайной череды событий вдохнул воздуха, возможно последний раз в своей жизни, прежде чем быть погребенным надвигающейся волной.

Я был заточён в месте куда само время не простирало свои когтистые лапы. Я пробыл тут так долго, пока тысяча и одна звезда не родилась и не взорвалась сверхновой. И вот, мой срок на который меня обрекли мои братья и сёстры подошёл к концу. Однако я был бы наивным глупцом, а не Демиургом Хаоса если бы полагал, что этим всё закончится. Моя тюрьма, клетка сразу в семи измерениях могла бы продержать меня ещё вечность, но закон Всеотца и Творца всего сущего велел выпустить меня именно сегодня.

Пожелай мои братья и сёстры воспротивится Отцу, я бы всё равно нашёл бы способ выбраться, пускай на это и ушло бы время двух тысяч родившихся и погибших звёзд. Но мой срок истекал сегодня, прямо сейчас.

Оковы, сдерживающие меня во всех измерениях, вдруг натянули моё крепкое изголодавшееся по силе вселенной тело. В одной из реалий я представлялся сильным, подтянутым, словно это с меня ваяли статуи своих богов примитивные народы.

Они пришли вместе, старший брат и старшая сестра, Демиурги, древние Боги, предатели.

Лея была идеалом красоты, на вид хрупкая, светловолосая, в прозрачных одеяниях она не скрывала ничего, ей нечего было стесняться у Высших Богов так не принято. Красс был атлетичен и высок, бородат и хмур, в его глазах отражались созвездия контролируемых им звёздных систем, а в правой руке он нёс молот Забвения.

— Ты не посмеешь! Ты не сможешь! — прорычал я встречая Демиургов взглядом, вдруг понимая что они намерены сделать.

— Ты не оставил нам выбора. — произнесла Лея.

— И просто так отпустить мы тебя не можем, не можем нарушить Волю Творца. — грозно проговорил Красс.

— Этот удар, расщепит твою душу на бесчисленное количество осколков, которые мы отпустим в притяжение маленькой звезды с такой же маленькой и жалкой планеткой. — вторила ему Лея.

— Она станет твоей следующей тюрьмой, ведь воплощенные души там не обретают память, а живут и умирают, как смертные. Бесчисленное количество раз. Тебе не хватит силы чтобы вспомнить, кем ты был… Точнее, уже вам. Миллионам осколков тебя никогда не собраться вместе. — хмуро закончил Красс.

— И ты не совершишь Жатву, не погубишь этот Мир, и не соберешься заново, чтобы освободится, потому что ты не будешь помнить. — проговорила Лея с ненужным мне сочувствием.

— Я всё равно, вернусь! — вырвалось у меня.

— Не думаю. Цивилизация людей рано или поздно разлетится по всем галактикам, и ты никогда не собирёшься воедино. — покачал головой Красс.

— Вы ещё увидите мой реванш! — яростно прокричал я.

Молот брата-убийцы ударил меня по груди, и я ощутил себя кучей осколков, частей сознания Демиурга, кои я когда-то был. Я ощутил себя разбитым и лишенным всего. А потом, я всё забыл, мы все забыли…

Я низверженный Демиург. Его часть. Его одна ничтожная часть, одна из миллионов. Я на планете-тюрьме, и вскоре, когда слои эфира снова сойдутся, я снова всё забуду. Как забывал много и много раз до этого, рождаясь, умирая, и снова рождаясь тут.

Ну уж нет! В этот раз этому не бывать. — решил я, нависая бестелесным духом над Михаилом Измайловым, который безуспешно пытался залечить смертельную рану.

В этот самый миг я передал ему глубинную лекарскую доктрину. Откуда? Демиург Хаоса я или нет? В информационном поле этом маленькой планеты есть информация обо всём, в том числе и о том, как залечиывть такие раны, ограниченному сознанию смертных вопреки.

Мои братья и сёстры сказали бы что я жульничаю. Э — нет, я выбираюсь из оков, которые вы специально для меня построили. И если бы не маг-аннигилятор и наложившийся на астральный шторм выстрел снайпера, случайным образом повлиявший на мою память, я бы наверное еще бы долго ждал. Но, как говорится, когда дробишь душу Демиурга на миллион частей, готовься, что тот использует любой шанс, даже один на миллион, чтобы выбраться.

Лицо Михаила Измайлова округлилось от удивления. Неизлечимая дыра из плоти, кожи и костей под его руками зарастала, не оставляя и следа. А я, чувствуя приближающуюся эфирную волну, влился обратно в своё тело.

Очнувшись, я ощутил вокруг своей головы странную энергетику. Как будто вокруг неё образовался Щит из чистого Хаоса, что прятал мой разум от любого вмешательства извне.

— Серёг! Ты жив, слава Богам! Я уж думал всё! — донеслось от Измайлова когда мой взгляд стал снова осмысленным.

— Снайпер? — догадался я.

— Да, видимо Яблонские постарались!

— А может и не они, мало ли ревнивых мужей, строгих отцов и несносных братьев в Москве. — проговорил я так и лежа на траве в тени каменного забора.

— Тебе срочно нужно в больницу.

— Хех, нет мой друг, мне срочно нужно выпить, за мою новую жизнь!

— Но снайпер!

— Скорее всего уже доложил своим хозяевам, что дело сделано. — произнёс я приподнимаясь на локтях.

— Значит, когда все узнают что ты жив, они попытаются снова.

— Теперь уже всё равно. Ты не представляешь, что я только что узнал.

— Я не верю, что голова могла так регенерировать, лекарство так не работает! — продолжал Михаил.

— Поехали отметим мою новую жизнь, за одно решим что с этой ситуацией делать. — решил я вставая.

— Тебе нельзя так резко… — выдал Михаил, видя мою прыть.

— Ты же врач? Ты же видел что я уже умер, так что теперь для меня запретно?

— Ты не мог умереть. Иначе бы лекарская магия тебя бы не вылечила.

— Ну да, ну да! — усмехнулся я, — Поехали в трактир.

Называть «Регардо» трактиром было нашим с Мишей небольшим приколом. Вообще-то вполне себе неплохой ресторан. Даже солидный. В трактир же он превращался, когда в него приходило больше трёх магов из разных семей за раз. Просто потому что если маг заходит в хороший ресторан — он выпивает. А выпившие маги, особенно из конкурирующих семей, с большей вероятностью превратят ресторан в трактир, чем нет.

Хозяева, прекрасно понимая популярность места среди молодых дворян, даже не запрещали повторные посещения для дебоширов. Так что атмосфера неизменно была по-хорошему боевая. Каким-то образом, несмотря на обилие внезапных дуэлей, от ресторана всегда исходила аура шика и статусности. А официантками работали исключительно модели.

— Маша, дорогая, нам обед «победный», — едва сдерживая смех, заказал Миша, придуманный нами ещё на первом курсе Академии набор блюд для употребления после успешной дуэли. Для неуспешной вариант тоже имелся, но придуман он был скорее из предусмотрительности, чем необходимости. Я даже не помнил, что в него входило.

— Красное или белое? — спросила официантка, покачивая грудью в такт словам.

— Яблонский же на «Я»? — Задумался Миша, — Не люблю математику.

— На «Я». 33-я буква. Не чётная. Значит красное., — Продолжил я его размышления.

— Принято, ваше высокоблагородие!

Маша кивнула, поправила декольте. Отвернулась, и сверкнув, на мгновение показавшейся из-под юбки попкой, побежала дальше по своим официантским делам. Михаил Анатольевич же наклонился над столом и обратился ко мне.

— Сергей Борисович, ваше благородие. Какого вообще произошло на пустыре?

— Ты про Яблонского? Ну как обычно. Парад-рипост. Никакой магии.

— Ты понимаешь о чём я. Сквозное ранение мозгового отдела черепа с пульсирующей полостью в мозгу залечить невозможно. В смысле возможно, конечно, но пациент к этому моменту из категории «больные» переходит в «мёртвые». А это необратимая штука. Ну так, к слову.

А ведь Миша серьёзен. Моё исцеление ему покоя не даёт. А ведь исцелял он сам. Своими руками.

— Какая полость? Пульсирующая? Не понимаю о чём ты. — усмехнулся я вместо ответа.

— Серёг, я, блин, видел, как пуля раскрошила тебе лоб, а потом из затылка вылетела.

— Ну ты же вылечил? Ну вот и всё!

Миша откинулся на спинку дивана и тяжело вздохнул.

— Вот то-то и оно, Серёг. Что я вылечил., — сказал Миша и помахал руками над головой, — Вот этими руками. Мать её, пулю в лоб!

Миша ударил по столу. В нашу сторону обернулись две официантки, что-то обсуждавшие у бара. Увидев Мишу, одна шевельнула бёдрами, отчего края её юбки разлетелись по сторонам, озарив зал белизной её трусиков. Подмигнув моему друг, она продолжила разговор со своей коллегой. Миша улыбнулся ей в ответ, о потом посмотрел на меня.

— Что-то странное тогда произошло. Знаешь? Как будто кто-то приоткрыл мой череп и вложил туда понимание, что такое исцеление возможно. Да что там понимание! Я узнал, как это делать!

От эмоций Миша снова вскинул руки над головой.

— То есть, звучит как бред, конечно. Но я как будто бога в этот момент увидел. — закончил он свою мысль.

Друг никогда не скупился на эмоции и небылицы. Что факт. Но то, что меня не далее как полчаса назад убили тоже факт. Как и моё чудесное исцеление. Я особо не задумывался над произошедшим, как будто ничего необычного не произошло. Однако…

Когда меня поразила первая пуля, я почувствовал странное ощущение. На миг весь мир, вся реальность стали мне кристально понятны. Будто я «Демиург Хаоса»? Странный титул. Сколько отец мне рассказывал про религии и культы, такой персоналии в этих рассказах не было.

И Миша, да. Я видел, как он безуспешно пытается вылечить уже мёртвое тело. И я вложил в него Знание. Не просто Знание. Доктрину. Сделал его божеством медицины. Боюсь, что теперь для него неизлечимых случаев совсем не будет.

— Миш. Ты не поверишь. — сказал я, покачав головой.

— После того что я сделал? Такие вещи простор для атеизма ох как сужают, я тебе скажу. Так что?

— Когда пуля пролетела. Я как из тела вышел. Не как эфироходцы делают, а вот на самом деле.

— А там?

— Чувство такое было, что мир этот весь мне абсолютно понятен, будто бы уже сто триллионов миллиардов лет проживаю на Земле.

— Мой лучший друг Будда, так и запишем. — Миша ухмыльнулся, но я видел, что он серьёзен, как хирург на многочасовой операции.

— Круче, Миш, круче. Я там себя чуть не богом ощутил. Или типа того. Всю планету увидел, как шарик в паутине из мыслей и планов. Как если б каждое звание было ниточкой над поверхностью земли.

А ведь так, в сущности, и было.

— И тебя видел. Как ты меня вылечить пытался. Ты как в коконе из знаний по медицине был. А к нему паутина с… Ну как сказать. Как будто вообще всё, что связано с исцелением в одном месте, как клубок.

Миша, услышав о себе и своей работе, оживился.

— Увидел, а дальше?

— А дальше, соединил кокон вокруг тебя с тем клубком. Вот так и было. — пожал я плечами и развел руки перед другом.

— Неплохо, брат, тебя накрыло. — округлив глаза и начав чесать затылок, ответил мне друг.

— Как было, так и рассказал. — сказал я и откинулся на диван.

— А ведь я реально как будто лучше разбираться в медицине стал. Типа вот сейчас придумываю себе условного пациента, и одной строкой в голове стандарты, как в Академии учили, а второй, как на самом деле нужно. Странная фигня.

— Вот и я о том же. — подвёл я итог разговору.

К столу подошла Маша и наклонилась ровно на 90 градусов, показывая декольте со своей «четвёркой», попутно расставляя по столу наш заказ. Бутылку вина она извлекла аккурат из декольте, выпрямившись во весь рост. Хозяин ресторана — маг пространства, порталы в винотеку в виде амулетов на груди официанток — одна из «фишек» места и причин его популярности.

Мы поблагодарили Машу и приступили к еде. Из Мишиного кармана заиграли «Царь и скоморох». Он достал телефон и повёл бровью.

— Мать обычно в это время не звонит. — сказал он и принял вызов. — Привет, мам! Да нормально, с Серёгой в «Регардо» зашли… Погоди, что?

Миша изменился в лице. Его лёгкая улыбка сменилась в удивление, а потом гримасой искреннего ужаса. Он ошарашенно посмотрел на меня.

— Серёг… — выдали его трясущиеся губы, — Там это… П*****…

Миша держал свой телефон и смотрел на меня. Бледный, словно это в него сегодня стрелял снайпер.

— Ну, что там? — улыбнувшись, спросил я его, ощущая как алкоголь начал меня расслаблять.

— Серёг… Твой родовой особняк… Его взорвали. — тихо выдохнул он, — До тебя не могут дозвониться. Думают, ты мёртв.

— Что? — не поверил я его словам, и машинально полез в карман пиджака, где совершенно мирно спал выключенный перед дуэлью мобильник.

Включив телефон, я посмотрел на экран. Сначала совершенно пустой, он быстро начал заполняться пропущенными звонками и сообщениями во всех мессенджерах. От матери, от сестры, от еще парочки неизвестных номеров.

Входящий. На экране появилась фотография улыбающейся темноволосой девушки с веткой рябины в руках, стоявшей на фоне зимнего леса. Света. Сестрёнка. Живая.

— Серёжа! — первым делом ворвалось в динамик сотового, когда я поднял трубку, — Ты живой!

— Живой, вы как? — машинально ответил вопросом я.

— Мы с мамой в ГУМ ездили, и нашу машину взорвали, водитель Толя погиб… Если бы не твой артефакт… Мы бы тоже… — она сорвалась на плач.

— Свет, вы сейчас где? — спросил я, смотря на Михаила. Тот вытянулся по струнке готовый поддержать любую мою идею.

— Мы в имении, точнее в том что от него осталось!

— Скоро буду! — отрезал я вставая, Миша встал тоже.

— Как они там? — спросил он, догоняя меня, спешащего к выходу.

— Одна из моих техномагических вещиц отработала и они сейчас без защиты. Я должен быть там.

— Погнали! Отец своих чоповцев прислать может.

— Если прибудут раньше нас, пусть маму и сестру спрячут. — выпалил я вытягивая руку в сторону текущего потока неоновых огней проезжей части.

Поймав такси и назвав адрес имения, я пообещал таксисту тройную кассу, если доедет быстро. И он честно пытался, объезжая скопления машин по закоулкам дворов, пока не выехал на шоссе, и только там смог набрать достойную скорость.

Зарево виднелось издалека, возвышаясь до тёмного неба, выше деревьев, ярче бликов от синих проблесковых маячков полицейских машин. Помимо полиции прибыли и огнеборцы, два наряда парней в красных костюмах усердно тушили пылающий скелет родового имения Алмазовых.

Широкие ворота с ветвистой ковкой были распахнуты настежь, помимо полиции и пожарных наблюдалось и четыре машины ЧОП "Сокола", с курящими крепкими ребятами с огнестрельным оружием и в броне. От Мишиного отца. Парни наблюдали за пожарищем, но ничего не предпринимали. Такси остановилось у ворот, дорогу ему преградил полицейский в форме ГАИ. Я вышел сразу же направляясь к своему бывшему дому. Миша, превда Сейчас не до этики, однако я внутренне знаю, что всё ему верну, до копейки.

— Господа, сюда нельзя. — начал лейтенант, останавливая меня жестом.

— Я Сергей Алмазов и это мой дом! — жёстко информирую я его и тот кивнув отступает в сторону.

— Михаил Измайлов. — раздаётся за моей спиной, это Миша представляется офицеру, хотя его никто и так не задерживает, видя что он со мной.

Трёхэтажное имение теперь превратилось в дышащий жаром каменный камин с десятками горящих окон и парадной дверью. На секунду я поймал себя на том, что до боли сжимаю кулаки. Пускай сегодня я и осознал себя Демиургом и должен мыслить божественными критериями, но Хаос меня побери, нельзя безнаказанно стрелять в меня, сжигать мой дом, и покушаться на моих сестру и мать!

Так, а где отец?

— Слушаю? — устало выдохнул я в трубку. Новости об отце могли быть только печальными.

— Пожар кончился раньше, чем предсказывали пожарные, так что мы смогли осмотреть пепелище. Никаких тел не обнаружено. — Спокойно и размеренно рапортовал капитан.

В смысле тел не обнаружено. Тогда почему я не ощущаю следов отца? Я же, блин, его кровь.

— Вы точно всё осмотрели? — задал я вопрос, стараясь держать себя в руках, осознавая, что пока тело не найдено, шанс на выживание главы моего рода достаточно высок.

Может по табелю мой собеседник и ниже рангом, но в неформальном общении силовики всегда почитались чуть выше, чем предписывала имперская стратификация.

— Более чем. Прошлись эфирометристы и кинологи. Никаких следов. — Продолжил он. — Но, думаю, есть вещи, которые вы бы хотели увидеть воочию. Приезжайте.

Это его "увидеть воочию" может означать вообще что угодно. В том числе и то, что капитан не желает, чтобы его находка каким бы то ни было образом попала в общедоступные каналы связи. Значит там что-то значимое и для дела войны кланов и для рода. Если конечно не рассматривать варианты работы капитана на враждебный клан. Сысковые таковым не грешат обычно, но чем черти не шутят?

— Ожидайте, — ответил я, — буду через полчаса-час.

— До встречи! — ответили мне и телефон пошёл гудками.

Барьер, отделявший подвал от внешнего мира, полностью обволок моё тело а потом рассеялся лёгкой дымкой, пропуская меня внутрь. По ощущениям вроде ничего необычного. Впереди — коридор. Стены в побелке. Под ногами — самый обычный паркет, каким я его видел, такой он и остался. Магия? По крайней мере человеческим телом не ощущается. Аномалий, сродни той температурной снаружи, как будто тоже не ощущалось.

Я обернулся и взглянул на вход. Тот оставался заграждённым той же магической плёнкой. Значит многоразовый. Выйти и сказать им, что со мной порядок? Нет, Миша точно захочет поэкспериментировать с пропускной способностью барьера. На это у меня ни времени, ни желания. Но на перспективу оставим. Алмазовы со мной во главе вернутся, и, предположительно, неразрушимый бункер моего отца выглядит идеальным местом для начала этого возвращения.

Хотя сюда проникал свет снаружи, конец коридора, неожиданно длинного, был спрятан в темноте. Тут есть освещение? Выключателя нигде не было видно, однако… Я отправил небольшую волну эфира вдоль стен и потолка, после чего углы коридора обратились золотистыми полосами подсветки. Отцовский же подвал. Но, сделав несколько шагов вниз, я понял. То, что я считал тьмой в конце долгого пути, было лишь иллюзией для человека, который только-только заглянул сюда. Зачем? Если хочешь что-то скрыть, просто смастери видимость тупикового подвала с банками огурцов на полках.

Я спускался ниже и ниже, а мой путь освещался светом эфирных люминариев, длинных настенных полос слева и справа. По ощущениям я погрузился уже метров пять в глубину, когда наткнулся на незамысловатую деревянную дверь с г-образной ручкой. Мне определённо сюда. Немного помедлив, я занес ладонь над кривой рукоятью, проверяя не ждёт ли меня какая-нибудь ловушка. Убедившись, что не ждёт, повернул ручку и толкнул дверь от себя.

Передо мной оказался круглый зал метров пяти в диаметре. Вдоль стен поваленные книжные полки. По полу разбросаны книги, разнообразные бумаги, счета, запакованные письма. Мятые, рваные, какие-то обгоревшие. Разодранный диван. Рядом с ним стол-бюро и рабочее чёрное кресло обитое эко-кожей без правого подлокотника. На столе установлен моноблок, системник и монитор в одном, с беспроводной клавиатурой и мышью. Всё вокруг со следами оплавления, пластик мыши и клавиатуры так вообще растеклись по поверхности стола, вплавив в себя несколько писем с гербовыми печатями каких-то родов. Ведро для бумаг, железная корзинка с обгорелыми смятыми листами и никаких следов человека. Эфирного следа отца я всё так же не ощущал.

Тут было сражение? Или это последствия какого-то эксперимента? В воздухе ни единой частицы магии. Эфир буквально девственно чист. И это несмотря на эфирное же освещение. Хотя почему это я ищу магические причины? В конце-концов в дом стреляли из гранатомета, пусть и зачарованными снарядами.

Как бы то ни было, имеем, что имеем. Может в документах я найду отгадки?

Я подошёл к столу и опустившись на мягкое кресло, склонился над письмами и расплавленным пластиком.

Так, моноблок на вид не пострадал, но нужно будет заменить мышь и клавиатуру.

Достав телефон, я завел таймер на двадцать пять минут и положил его перед собой, обратив внимание на наличие сети. Вай-фай есть, даже подцепился автоматически. Забавно, я думал, что роутер сгорел. А вот мобильная связь не работает.

Первое взятое мною письмо из тех, что лежали на столе, имело герб Бурновых. По старой традиции деловые письма, адресованные главам кланов, писались на бумаге от руки чернилами. Не исключено что пером или специальной управляемой ручкой.

Просим Вас уступить патент Топливного гидрорасщепителя за достойную его стоимость, — гласило письмо и далее озвучивало сумму, — 2500 имперских рублей.

И подпись: “С уважением, Колежский советник Барон Бурнов Анатолий Дмитриевич”.

Что вообще можно купить за 2500 рублей? Старую пятнадцатилетнюю машину?

Второе письмо тоже от Бурнова. Но на этот раз цена за патент поднята на 500 рублей. И ещё одно от них, где за патент на некий топливный расщепитель клан Бурновых предлагает аж 5000 рублей.

У, цены выросла до стоимости Рафа на котором я сюда приехал.

Однако в конце этого письма приписка.

"Уважаемый Владимир Сергеевич, это моё последнее предложение, очень рекомендую вам принять положительное решение ибо это в интересах вашего рода, да хранят его боги от невзгод и разорений. Ответ жду не позднее десяти дней.

Дата: 1 октября 576 года."

А сегодня, 12 октября.

Значит, отец игнорировал письма от Бурновых, довольно старого рода углекопателей и нефтедобытчиков. На их гербе даже изображен тот самый новый бур, в честь которого они и получили свою фамилию. Мол, "Бур новый". Углеводородный промысел и помог промышленникам стать дворянами, когда первый из рода Бурновых по сути купил себе баронетство. Однако по карьере в государственных структурах они тоже двигались стремительно, так что незаслуженным их дворянство не было. Да и баронами они полноценными тоже стали не на пустом месте.

Но кипа писем с предложениями без ответа ведь не повод развязывать межклановую войну. Или повод?

Я откинулся в кресле, смотря на то как время на таймере бежит в обратном направлении: 19 минут 34 секунды, 19 минут 33 секунды, 19 минут 32 секунды, 19 минут 32 секунды, 19 минут…

Время застыло, а я снова увидел себя со стороны, сидящего за отцовским столом, толком не выспавшегося молодого аристократа. Вот только в этот раз мой внешний вид не только источал усталость в виде впалых щёк и кругов под глазами, так ещё и сами по себе светлые волосы стали абсолютно белыми. И это за одни только сутки?

Впрочем, моя внешность меня не шибко-то волновала. Каким я только не был за многие тысячелетия бытия. А вот сама ситуация — очень даже. С одной стороны, демиург во мне откровенно презирает все эти клановые игры, а с другой, я всё-таки человек, Сергей Борисович Алмазов. Наверное, именно потому что я в этом теле, я и не могу игнорировать всю эту возню. Для людей род и семья это очень дорогие вещи.

Что-то не вяжется в этой истории… Пользуясь остатками мощи демиурга, я прикоснулся к бесконечной паутине золотистых нитей, связывавших всё сущее в единое информационное поле планеты. Каждое событие связано с другим. Для кого-то автомобиль, а для кого-то “Колесница”, седьмой Аркан Таро. И между ними нить. И я вижу все эти нити. Но где же в этом переплетении начало? Как его отыскать?

Бездна! Я всего лишь осколок! Всего лишь день как осознавший себя! Был бы я в статусе хотя бы полу-бога, тогда да, получите-распишитесь, любая инфа, ваше божественность. А я всего лишь осколок в теле барона из рода, где, кроме меня, живых — две женщины да и только.

Отсюда довольно очевидный вывод, чтобы стать сильнее самому, вернуть свою божественную сущность, начать нужно с хорошего фундамента. Со своего клана. Сделать Алмазовых снова великими! Чем больше человеческих душ, чем больше осколков, денег, социального статуса с моим кланом, со мной, тем сильнее я. Не как человек. Как демиург! Сама земля, по сути, проводник моей силы. Пусть пока и в границах баронства. А если расшириться до графства? До княжества?

Мироздание затрепетало в такт моим мыслям. Ещё бы. Может я и не помню, как меня звали в начале пути, но пред моим взором золотой путь. Никто не посмеет на него посягнуть!

Стихами заговорил. Притом не самыми лучшими. Не иначе утомление сказывается даже на высших планах бытия.

Бурновы, вы же не просто так на меня наезжаете? Вы же не бандиты с подворотни? Что-то с вами не чисто и я это вскоре выясню!

Минутку… Письма! Письма от Бурнова! Они… Их нити… Ярко-алые. Сочатся ненавистью. Ненавистью ко мне. “Клан Алмазовых — мразь. Клан Алмазовых не должен существовать.” Что за чёрт?! Нити! Куда они тянутся? К Бурнову-старшему. А он? Он… Я? Что за бред? Он кажется таким родным. Таким своим. И так хочет меня поглотить… Поглотить? Что?

Хаос! Хищные осколки! Зачем прокладывать свой путь, если можно поглощать остальных? Уничтожай чужие души, забирай себе их энергию! Теряй их силу. Хищник может забрать энергию и стать более могучим как маг, но уникальная сила поглощенного осколка навеки теряется.

Рабочая схема. Но расточительная. “Целое невероятнее частей”, как гласит японская поэзия. А отожравшийся хищник всё равно лишь часть. Пусть даже и жирная.

Собравшись с силами, я схватил нити с одним единственный вопросом, заплатив за это непомерно большую цену.

"Атаку на мой клан инсценировали Бурновы?"

Ответ не заставил себя ждать. Я получил короткое и скупое — “Да”.

Это всё чего я хотел знать! Месть — это блюдо, как известно, которое надо подавать жёстко раскалённым и прямо в лицо на блюдечке с голубой каёмочкой!

Время не двигалось, это мощь моего сознания была выше скорости времени. Там вверху, на поверхности, за барьерами и тоннами земли меня ждали Шпагин и Измайлов. Я видел их как и себя самого, со стороны.

И, невероятно, Измайлов в центре своей души тоже имел небольшой осколок демиурга, осколок меня. Так вот откуда такое понимание и слаженность. Совсем крупица, он, наверное, даже не смог бы себя осознать. Зато теперь вдвойне понятно, как он смог меня вылечить от смерти. Это знание я даже не вложил в него. Это я пробудил в нём это знание. Осколок Целитель. Вот кто Измайлов на самом деле.

А рядом с ним стоял и нагло копался у него в мыслях ментальный маг Шпагин. Посредством своих "зелёных" сигарет. Вот щучий сын! А ведь ментальная магия запрещена, особенно в пользовании среди благородных. Ладно, детектив, эту лазейку я тебе прикрою, больше ты мысли Михаила не прочитаешь, как и мои ранее. Щит Хаоса тебе планы попутает. Раскрывать все карты мы, конечно же, не будем, лояльный капитан в сыске — это всегда хорошо.

Какая же странная у тебя душа, Шпагин. Не человеческая точно. Она словно сжатый шар воздуха, в любой момент готовый взорваться изнутри. Удерживаемая благодаря ритуалам и тем самым зелёным сигаретам. Покурил, или вдохнул дым — пассивно, и мысли словно шведский стол, открыты для пира ментальщика.

Шерлок Холмс, получается не Шерлок и не Холмс, а Вольф и Мессинг… Ладно, главное что свой, а не чужой.

Таймер продолжил свой ход. Побежали секунды: 31, 30, 29. А я, опираясь на стол, встал. Мой взгляд остановился на висящую на стене отцовскую наградную саблю с рукояткой из слоновой кости, и лентой “За третью оборону Севастополя, Третья русско-османская война — 566 год”.

— Ещё послужишь ты роду Алмазовых! — прошептал я, снимая её и направился наверх.

Письма я взял с собой, а саблю повесил через плечо. Напоследок бросив взгляд на убежище моего биологического отца, я вышел наружу.

В ноздри ударила лесная свежесть вперемешку с запахом мокрого пепла. Эти двое ждали меня снаружи. Первым делом я накинул на голову Михаила такой же как и у меня Щит Хаоса, пока что знание о его использовании у меня сохранялось. Едва сдержал смех, наблюдая, как резко поменялось лицо Шпагина из задумчивого в удивленно-растерянное. А нефиг мысли чужие читать!

— Сергей Владимирович, получилось что-то прояснить? — первым делом спросил он у меня. Вот же хитрый лис!

— Возможно да. Но давайте меняться. Что вам известно о роде Бурновых? Я имею ввиду не общеизвестное, а по вашей линии, — сразу же перешёл я в наступление.

— К сожалению, я не могу делится оперативной информацией, — начал детектив.

— Не делиться, меняться, — уточнил я показывая обожжённые конверты писем, на которых хорошо прорисовывался герб с буром.

— Хм… — шмыгнул Шпагин, принимая у меня бумаги.

Было видно, что без своих ментальных щупалец он как без рук.

— Бурновы судятся с половиной Москвы, — задумчиво произнёс детектив.

— Судятся? — переспросил Михаил.

— По поводу и без повода. Такое ощущение, что просто портят отношения со всеми вокруг. Иногда выигрывают дела, иногда проигрывают. Платят неустойки, штрафы, — выдохнул Шпагин читая письма к отцу. — Целых 5000 тысяч? Ну, ваше высокоблагородие, тут по тексту нет прямых угроз, но спасибо что поделились.

— Не поделился, поменялся. — снова произнёс я. Слова капитана кое-что проясняли. — Если у вас ко мне всё, то буду рад видеть вас в будущем, в любое время в моем имении.

"Буду рад видеть вас в будущем, а сейчас оставьте меня в покое." — означал мой последний тезис.

— Конечно же Сергей Владимирович, не возражаете если я сделаю копии писем? — уточнил Шпагин.

— Не возражаю. — кивнул я и пока детектив не ушёл спросил, — Ваше благородие, где вы берёте такие чудесные сигареты?

— У моего отца сигаретный завод в Обнинске. Эти премиальные. Вам привезти?

— Благодарю вас. Куплю сам. — вежливо отказался я.

— Ну что вы, я буду счастлив если вы примите от меня в подарок премиум кейс. — расплылся в улыбке Шпагин.

— Надеюсь в следующий раз. Возможно когда соберемся пожарить шашлыки на углях. Естественно, после глобального ремонта имения. — ответил я.

— Возможно. И да, Сергей Владимирович, если вы планируете "ответ" Бурновым, то знайте: у них целая армия и солдат, и адвокатов. Суды поединком за них проводят профессиональные дуэлянты, ибо у Анатолия Бурнова справка о физической инвалидности. А на честь им плевать. Не глупите и предоставьте право правосудию наказать их. Не кладите свою голову в безумных авантюрах. — закончил капитан, сделав несколько шагов в сторону серого барьера и кивнул в знак прощания.

— Какая же тут "ответка"? У меня всего лишь дом сгорел и отец пропал, да водителя убили, напугали мать и сестру… Сами же говорите, что прямых доказательств нет. — саркастически заявил я.

— М-да… — Шпагин вздохнул, грустно посмотрев на меня, — Тогда счастливо оставаться Сергей Владимирович, да хранят вас боги, в кого бы вы не верили.

— Надеюсь на это, Алексей Валерьевич. — кивнул я на прощание.

Серый барьер исчез, а мы наблюдали, как Шпагин удаляется, дав сигнал жестом трём своим людям собираться по машинам. Засобирались и “тяжёлые”. Крепыши залезли в боевую машину пехоты, спешно докуривая и туша окурки прямо в землю моего поместья. Простолюдины, что с них взять. Как говорится, соль этой самой земли.

Не спешили только ЧОПовцы, а увидев исчезновение барьера, один из них, кажется начальник службы безопасности Измайловых, вышел из белой машины с зелеными полосами и направился к нам. Крепкий, возрастной, седоволосый, лет, эдак, пятидесяти мужик одетый в чёрную форму.

— Ну как, получилось что-то выяснить? — спросил меня Михаил, он наверняка знал, что я кое-что недосказал Шпагину, вот что значит родственный осколок внутри души.

— Наметки, Миш. — выдохнул я поворачивая голову на ЧОПовца.

— Михаил Анатольевич, — обратился боец, взглянув на меня и кивнув, типа я тоже имею значение, — Ваш отец желает чтобы вы срочно прибыли в имение.

— Что за вздор? Я не студиозус, чтобы мной командовать! — возмутился Миша.

— Было приказано, вас доставить даже против вашей воли, — неуклонно продолжил силовик.

— Что?! — удивился Михаил, — Да как ты смеешь!

— Вы можете позвонить отцу, и если он отменит приказ, то так тому и быть. Если же нет: нам велено вас сопроводить в родовое имение силой.

— Ты, друг, понимаешь, что сейчас говоришь? И что у Михаила могут быть другие планы и боевые друзья? — усмехнулся я, представив, как они пробуют осуществить задуманное его отцом против моей воли.

— На этот счёт тоже есть указания, но я не могу с вами их обсуждать. Думаю для всех будет лучше если Михаил Анатольевич всё-таки позвонит Анатолию Мироновичу, — хладнокровно произнёс ЧОПовец.

А силы духа ему не занимать, быть может он не воспринимает двух аристократов за силу, а быть может он просто не имеет выбора и принимает свою судьбу. Драка так драка.

— Возмутительно… — прошипел Михаил набирая номер отца и, телефон не заставил себя ждать, на другой стороне взяли трубку почти сразу же.

— Отец, послушай! — начал Миша.

— Нет это ты меня послушай! Сейчас же садишься в машину к ребятам и едешь с ними домой! — Мишин отец кричал так, что я его слышал не хуже, чем самого Мишу.

— Но почему? — совсем по-детски взмолился друг.

— Потому, что ты у меня один единственный сын! А с друзьями у которых под ногами земля горит лучше дружить на расстоянии! — он говорил громко и я мог слышать каждое слово.

— Я, я не могу… — отпирался юный аристократ.

— Я знаю с кем у Алмазовых война! И сейчас если ты не сядешь в машину, то ты подставишь весь наш род. А если окажешь сопротивление ребятам, то ты мне больше не наследник! Начнешь с простолюдинов свою карьеру строить! Если выживешь!

— Я не могу поверить, ты ли, мой отец, это говоришь?! — повысил тон Михаил, отходя на несколько шагов от меня. Видимо чтобы не смущать. А я тем временем перевел взор на бойца. Тот смотрел холодно, безэмоционально, словно для него я уже был мёртв.

— Сергей Владимирович, либо едете с нами, либо примите свою судьбу в одиночестве, но не губите Михаила Анатольевича, — спокойно сказал он мне.

— Воевал? — спросил я у чоповца, за его словами был слышен недюжинный боевой опыт.

— … — тот лишь молча кивнул.

— Мне бы мог пригодится такой человек как ты. Не надолго, буквально на пару недель. — предложил я и видимо был неправильно понят.

— Бояться это нормально, ваше высокоблагородие, и я еще раз вам предлагаю поехать с нами. Шеф предвидел и такой вариант.

— Удачи тебе. — улыбнувшись покачал я головой, — Увозите Михаила от греха подальше.

Михаил вернулся к нам, он был белее снега, и, посмотрев на меня, выдохнул, — Поехали с нами?

— Нет. Я посещу имение Измайловых в будущем, — холодно ответил я.

— Они звонили. Сказали, что если ты сбежишь, то останешься жить и ты, и твоя семья.

— Они? — усмехнулся я.

— Бурновы. — произнёс Миша.

— Миш, ты за кого меня держишь? Хоть раз было, чтобы я бежал? Езжай. А я догоню позже!

— Позже может не быть. — покачал головой Михаил. — Что ты собираешься делать?

— А я просто убью их всех. Клянусь пеплом моего родового имения! — выдохнул я, кладя ладонь на эфес отцовской сабли.

Они уезжали, оставляя меня в родовом имении. Среди пепелища на территории в сотню соток земли, где всего лишь пять из них занимал особняк, а остальные были засажены деревьями, год от года растущими в виде зелёного лабиринта. Ничего сложного в нём не было, в своём детстве я облазил его всего вдоль и поперек, знал каждую лазейку, каждое укромное местечко. Тогда дела у рода были лучше. Помню как играл со слугами в снежки, как мы строили крепости, обороняли их и штурмовали. Как мама варила горячий компот, не доверяя это дело кухарке и поила нас им, когда мы промерзали.

И вот, я остался один. На руинах своего дома, среди воспоминаний о беззаботном детстве. В месте, оставаться в котором и без предупреждения Измайлова-старшего было идеей, как минимум, не очень умной.

Осколок, что охотится на другие осколки. Хищник. Он не просто так провоцирует каждый род. Он ищет. Ищет таких же как я. Таких же как он. Ищет, чтобы сожрать их и сделать себя сильнее. Монстр пошел по самому простому пути. Однако, кем бы ни был этот Хищник, именно во мне хранятся интеллект и мудрость Демиурга, коим мы были. В битве сильного и умного побеждает умный. Побеждаю я.

Почему? По кочану! Потому что иначе быть не может!

Он искал. И он нашел. Меня. Явно среди силовиков или среди людей Измайлова есть крыса. Благо, они не знают что я знаю. Вспоминалась кинокартина Матрица с заморским графом Киану в главной роли.

Так вот, я буду готов, когда всё начнется. А если не начнётся… Начну сам.

Последняя машина покинула территорию баронства и я, словно простой дворник, пошел и закрыл за ними ворота. После чего сел в Раф и перепарковал его вплотную к забору по правую сторону от въезда.

Время готовить дом к прибытию гостей. Вскоре все кому надо узнают что я остался в особняке, и тогда начнётся интересное. В конце-концов, отсутствие паранойи не отменяет возможности слежки. В подвале я был настолько занят распутываем клубка событий вокруг покушений, что даже как-то не задумался о просмотре окрестностей поместья. Хотя сейчас я не уверен, что это было бы рациональной тратой времени, по сравнению с имевшей место моей деятельностью. Зато появилась кое-какая идея. Элегантное и незатратное решение моей малочисленности. Назовём это так.

Я оглядел стены и, обернувшись, направился к сараю, что располагался в отдалении от дома. Сарай оставался фактически единственным непостардавшим строением на участке. Как я и предполагал, собственно. В былые времена там хранились мётлы, грабли, садовые принадлежности, лопаты для уборки снега и прочее. Взяв оттуда пару вёдер, я вернулся к грязным лужам, оставленным огнеборцами, и зачерпнул по половине каждого ведра. После чего пошел на пепелище и наполнил эти вёдра ещё и пеплом. Полученную грязь я отнёс в лабораторию отца, оставив их у самого входа в подземный зал.

Да, признаю, что с инженерным образованием можно было придумать что-то поэффективнее и поэффектнее. Но что поделать, если ты лишён и времени, и ресурсов? Люди в таких ситуациях как только не креативят. Сила Демиурга? Она есть у меня. Спорадически и не совсем контролируемо. И, что самое главное, предельно трудоёмко. Может мой разум и превосходил скорость света в разы, когда эта сила просыпалась, боюсь, что по сравнению с даже не сильно отъевшимся хищником я был смертельно медленным. Так что, с учётом всех обстоятельств, я обратился к ритуальной магии.

Небольшая уборка в лаборатории. Документы в меру ровными стопками разложены по углам. Авось будет время разобраться с ними. Пылесоса, жаль нет. Зато есть чары сквозняка. Лёгким движением руки вся пыль покинула территорию зала. Приступим же!

Я взял в руку уголёк, подобранный на улице, и принялся чертить сигилл Сотворения. Для такой работы сгодился бы и мел, но в ритуалистике на результат огромное влияние имеет история любого применяемого объекта. Уголь из останков сгоревшего поместья. Былая слава, нынешняя скорбь. Отличные компоненты для инструмента сатисфакции.

Символы пересекались с фигурами, наполнялись потоками эфира, заряжались и истекали в конденсаторные круги, стабилизирующие эфир и собирающие излишки энергии. И вот, весь пол в кабинете отца был заполнен сложнейшим чертежом, в центре которого я оставил круг полутора метров диаметром с треугольником в центре.

Для несведущего глаза это выглядит как мазня. Для разбирающегося в сигиллостроении — это шедевр. Для меня же… О, Хаос, как это примитивно! Я же вижу, что структура может выдавать троекратный КПД! И это притом, что стоит, например, поставить в центр сигилла самый обычный цветочный горшочек, а в землю в нём посадить орех, то он сию же секунду обратится деревом столь большим и крепким, что можно даже побаиваться обрушения потолка. Впрочем, я не садовник. Я — Мудрец, осколок Демиурга Хаоса. И меня едут убивать.

Я аккуратно высыпал содержимое вёдер в центр фигуры. И, закатав рукава, начал месить из грязи и пепла в однородную массу. Пепел к грязи, вода к пеплу, огонь к жизни. Что есть человек, пред ногами богов? Прах вселенной. А пред моими ногами, и в моих руках, прах моего дома, готовящийся стать моим инструментом. И он уже начинает жадно поглощать энергию из магических знаков на полу и из моих рук. Сам. Он вот-вот начнёт оживать.

Из-под моей руки вышло… Четырехлапое нечто с маленькими глазками-угольками. Вышло, если честно, неказистее, чем я ожидал. Как и Демиург во мне. Существо ожило и подняло на меня взгляд. Тезис о глазах, внезапно, оказался ложным. Глаза были огромными и… милыми?

— Зачем я создан? — тихо и скромно прозвучало в моей голове.

И так же как он тихо я прошептал ему его задачу. Я взял тварь на руки и аккуратно вынес из круга, оставив у основания лестницы. Сможет взобраться?

Четвероногое, должен признать, не смотря на внешний вид, получилось упрямым, и уже спустя пару минут оно взобралось на вершину лестницы. И, встав на фоне выхода из подвала, торжествующе посмотрело на меня.

— Пойдёт. — улыбнулся я, утирая со лба пот.

Один маленький голем. Но стольких сил стоил.

Я взглянул на оставшуюся кучу магической массы. Как ребёнок не хочет доедать кашу, как школяр не желает учить математику, как выпивший студент откладывает уроки на потом, так я и ощущал себя. Выжатым и желающим всё бросить. И даже то, что когда-то я был Демиургом мне не сильно помогает. Однако на кону жизнь. И не только моя.

Если я проиграю, то Хищник всё равно не сможет собрать остальные осколки воедино, не хватит мудрости. Он просто уничтожит все заложенные в другие осколки знания и силы. Да даже его собственное могущество вырастет незначительно. Чем убивать конкурентов, лучше перекупать их себе. В одиночку не выстоять. А ведь где-то там, за эфирными просторами поджидают Лея и Красс. Этим двоим отожранный Хищник что муха. И они обратят на него внимание. А Демиург Хаоса точно не возродится никогда.

Так что, осколок Сергей Алмазов, лепите следующего голема!

Знать бы сколько людей приедет меня убивать, если вообще приедут? Или сам босс явится, чтобы бросить мне вызов? Лепите Серёжа, лепите.

Я сел на колени, наполняя новую поделку силой. Второй раз получилось лучше. Слепленный шар обратился в продолговатую колбасу, обрёл восемь тонких лапок, пять глаз из угольков и маленькие оттопыренные крылья. Получилось похоже на крылатую сколопендру. Крылья ему конечно не нужны, он будет скользить по потокам эфирных ветров, коими пропитано всё вокруг, но пусть будет.

Жук поднял на меня свою голову, ожив в ладонях.

— Какова моя задача? — прозвучало в голове чуть более твёрдо, в сравнении с четвероногим.

И я снова отдал команду, вынося жука из защитного круга. Голем-зажигалка. Вот кто он.

Сил на ещё одного у меня уже точно не хватит. А если хватит, то потом ходить я не смогу дня два. О рукопашной тут не может идти и речи.

Устало я взглянул на оставшуюся глину, хотя, конечно, это была никакая не глина, а магнетизированный материал, вспоминаем Папюсовские азы ритуальной магии.

Превозмогая истощение, я вернулся в круг. Материала оставалось ещё достаточно, хоть колесо для джипа лепи. Хаос, как же не хочется созидать! Как же хочется сломать что-то цельное и от этого получить силу. А ещё хочется раз и навсегда выспаться.

Я с силой хлопнул себя по щеке. Потом умоюсь. Костюм не жалко. Да и сдохнуть я всегда успею. Так что я продолжил месить чёрную массу и скатывать её в равномерный шар.

А вот сейчас, походу, всё. Меня вот-вот либо стошнит прямо на начертанные символы и на глину а потом вырубит, либо просто вырубит. Второй вариант не сильно лучше первого.

— А ты его кровью своей смажь! Так голем сильней получится! — прозвучал над головой ехидный женский голос.

Что за? Я дёрнулся на звук, но никого не увидел. Тогда я ещё раз оглядел зал, но в помещении точно никого не было. Не иначе галлюцинации начинаются. Этого мне ещё не хватало.

Однако…

Смазать голема кровью, чтобы тот стал сильнее? Имеет смысл. Он станет сильнее, просто по факту направления в него нужного количества энергии сигиллом. А ток энергии сигилл возьмёт из раны мага. Вот только рана в такой конструкции сыграет против заклинателя. Голем выпьет человека досуха. Зато будет что надо! Всем каббалистам на зависть!

— Прости, голос галлюцинации, кровью я кормить свои творения не буду. — сказал я в воздух. Мне еще возможно сегодня драться с превосходящими силами противника.

— Сам ты галлюцинация! — донеслось до меня из-под потолка.

А вот это странно. Галлюцинации, вроде как, себя так не ведут. Проверю-ка я кое-что.

— А ну-ка, появись! — крикнул я и пустил поток эфира из недостроенного голема вовне.

Она появилась словно зеленоватое облако приняло образ хрупкой босоногой девушки. Чёрные прямые волосы почти до самых бёдер, полупрозрачная рубашка, едва скрывавшая юное тело. Словно девушка была танцовщицей. Она могла похвастаться точеной фигурой и маленькой аккуратной грудью, по форме напоминавшей пару небольших яблок.

Призрак висел в воздухе и внимательно смотрел на то, что происходит в круге. Меня она, конечно же, не видела. Основной принцип работы круга — сокрытие оператора от духовных сущностей снаружи. А вот глиняный шар был ей виден прекрасно.

— Ты кто? — спросил я.

— А ты кто? — ответило существо.

— Ну так не пойдёт, — выдохнул я, направляя еще чуток силы, чтобы принудить сущность к диалогу.

— Ай! Аай! — взвизгнула девушка.

— Вопрос слышала? Или еще надавить? — проговорил я.

Еще бы мне призраки на вопрос вопросом отвечали. Это ж даже не демон, и не полудемон! Просто мелочь, но почему-то напитавшаяся.

— Я Маша! — завопило существо.

— Что ты тут делаешь, Маша? — повысил я голос на ту, чей совет мог бы меня убить, исполни я его по глупости.

— Живу! — всхлипнула она.

— Нет, ты не живёшь. Могу поспорить, что уже долгое-долгое время. Что тебя тут держит, Маша?

— Любовь к тебе, хозяин!

— Что за чушь? — не понял я.

— Не дави, ослабь магию! — прокричала она.

А я ослабил. Заинтересовала, чертовка. Даже кто я такой знает. Или путает с отцом?

— Давай по пунктам. — решил я начать издалека, — Какая у тебя задача?

— Восхищаться и мотивировать!
— с улыбкой выкрикнула девчонка, а потом добавила — Тебя!

А она забавная. Не отнять.

— И кто же тебе эту задачу поставил? — продолжил я опрос.

— Ты сам!

— Когда?

— Очень, очень давно! Лет 100 назад.

Значит не ошибся. Действительно не живёт очень давно.

— И как это тогда? Меня тогда даже в планах не было. Даже моих родителей.

— А я знаю! Я всех Алмазовых люблю! Вы все большие молодцы! У вас так хорошо всё получается! Любое дело, за что бы вы не брались! — Маша как с каждым словом расходилась всё больше.

Если б она только понимала, в каком состоянии клан сейчас.

— Что ты несёшь? Род в упадке! Семейный Дом сгорел!

— Всё к лучшему, ведь даже когда тонешь можно опустится на дно и оттолкнуться от него и всплыть!
— назидательно продекларировала мне девчонка и пригрозила пальчиком.

— ?.. — 
скривился в вопросительной гримасе я.

— Хотя я вот не всплыла! Наверное недостаточно хотела!
— она начала чесать подбородок на манер древнегреческих философов.

— Ты к Алмазовым какое отношение имеешь? Ну помимо того, что любишь.

В этот разговор нужно вернуть хоть какой-то конструктив

— Я служу старшему рода.
— Маша поставила руки в боки и задрала носик

— И как же?

— А ты, хозяин, выходил куда то, когда я про мотивацию и восхищение рассказывала?

— Понятно. — выдохнул я и жахнул её силой, от чего она взвизгнула.
Еще бы призрак меня не поучал.

— Ты слуга, родственник, бастард?

— Слуга, вечная твоя слуга, хозяин.

— Умерла как? — спросил я.

— Утопла я.

— Понял. Если не помогаешь — не мешай. Мне третьего голема уже не сделать, а за мной скоро придут. Возможно группой и с оружием!

— Так ты не делай третьего, а сделай оружие или щит!

Надо же. Вроде мёртвая, а хорошие идеи подаёт. Щит пригодится, пусть фехтовать я больше люблю саблей. Однако грязь для щита материал не самый лучший. Как насчёт артефактного щита? Щит-миниголем? Достаточно абсурдно, чтобы быть использованным. Я же демиург Хаоса.

Лепить блинчик мне показалось идеей не самой удачной, поэтому щит я лепил из концентрически расположенных колбасок. О! На внутреннем слое вылепим защитные символы! Антимагию и что-нибудь с уплотнением воздуха, чтобы пули тормозились.

Получилось, в принципе, даже аккуратненько. Если не брать в расчёт, что сознание плыло, а руки не слушались. Истощение и так было очевидным, а разговор с приведением и создание щита меня подкосило окончательно.

Сигилл созидания можно перенастроить, чтобы он конденсировал энергию во мне. Но вот есть ли у меня достаточное количество времени?
На призрака я особо внимания не обращал. Пока я в кругу, она мне не навредит, даже если я буду в коме.
Хотя своим бубнежом медитации помешает.

Грузовик с крытым кузовом на полном ходу протаранил решетчатые ворота. Следом за ним в усадьбу въехал тонированный микроавтобус. Третьим — чёрный тонированный Мерседес.

Все три машины встали у пепелища.

Припаркованный у стены пустой Раф срывается с места и, заслонив выезд, встаёт как вкопанный. Это маленькая четырехлапая тварь взяла управление и нажала на газ. И ловушка не была бы ловушкой, если бы этот Раф можно было бы быстро сдвинуть.

Из грузовика и микроавтобуса начали выходить вооружённые люди в черном камуфляже и масках.
В этот же момент в бензобак грузовика, пробив крышку, влетает крылатый голем и поджигает топливо внутри.

Оглушительный грохот мгновенно вывел меня из медитации-накопления. Моё пробуждение закрепили торжествующий возглас Маши.

— Хозяин, ты такой молодец, стольких поджог!

— Явились, не запылились! — выдохнул я, поднимаясь.

Проспал, но големы мои молодцы. Однако работа мне еще предстоит.

Медитация в перенастроенном сигилле сработала на все сто. Ощущал я себя просто прекрасно. Времени действительно хватило. На улице царила глубокая ночь.
Температурная аномалия, в свою очередь, иссякла.

Перед особняком пылал грузовик, катались по грязи пылающие люди. Человек двадцать. С их стороны ко мне уже бодро спешил четырехлапый голем, держа в одной лапе-сосиске ремень от штурмовой винтовки.

Ты ж мой хороший! Вот теперь повоюем!

Жалко, големов-зажигалок не успел наделать достаточно, можно было бы еще два бензобака сдетонировать! — посетовал я в уме и, схватив винтовку, встал за угол входа в бункер отца.

— Тащи еще одну! Тащи их все! — отдал я команду чертвероногому, переведя предохранитель на режим одиночного огня.
Вдох. Выдох. Среди мерцающих фигур виднеется одна особая, на нём нет тяжёлой брони, у него нет оружия, в его руках трость с блестящим набалдашником.
Я нажимаю на спуск. Грохот выстрела, затем другой. Всё в сторону этого затейника с тростью. Однако мой визави, ярко вспыхнув, пропал с линии стрельбы, словно бы скрылся за фургоном.

— Стрелок за будкой! — закричал кто-то.

И несколько человек направились в мою сторону.

— Ну, погнали! — выдохнул я.

Пули из моего автомата скосила ближайшего ко мне головореза. Ответом мне стала стрелковая канонада и звуки рикошета в будку-бункер.

Не спеша, я перешел на другую сторону. Сменив плечо, я выглянул и заметил две цели, полусогнувшись спешащие ко мне.

Еще два нажатия на спуск. Одного отбрасывает на землю, у второго одергивает руку. Он тоже падает и громко кричит, что его зацепило.

Отлично! Чем больше трупов, тем больше четырёхлапый мне принесёт оружия. А я за этой будкой могу стоять вечно. Это их видно на фоне горящего грузовичка, а меня демаскируют только выстрелы.

— Обходи его, он там один! — закричал кто-то сведущий в тактике и штурмовая цепь широким обхватом двинулась ко мне.

А вот и повод выйти из “клещей”. Закрывшись щитом, я быстрым бегом достиг ближайшего целого дерева в мамином саду и сел за ним.

Язычок предохранителя переместился на стрельбу очередями. Однако, если я выстрелю раньше времени, пехота клана противника заляжет, ответив свинцовым шквалом. На сырой земле лежать долго совсем не с руки. Особенно в перестрелке с простолюдинами. Мне ещё в атаку идти. В строго неопределённое, случайное время. Самый подходящий для атаки момент.

Парой коротких очередей я поразил еще одного головореза и юркнул за дерево, которое тут же принялся крошить свинец.

Вот как тут работать? Риторический вопрос. Никак. Особенно если ты один против превосходящих сил противника. Особенно если противник об этом знает и особо не парится.

Враг же как думает: боекомплект у меня не бесконечный, рано или поздно кончится. А как кончится, так и возьмёт его высокоблагородие Бурнов меня за ягодицы своими мерзкими ладошками.

Вот только я не один. Среди свиста пуль и треска древесины я услышал шорох где-то в траве. Четвероножка принесла очередную винтовку убитого бойца. Даже подпрыгнула на месте от радости, мол, бери эту, хозяин, а я за другой побегу.

Какой же ты у меня хорошенький! Но нет, дружочек. Теперь для тебя другое задание!

Я передал новую задачу через ментальный канал и начал наблюдать, как четвероножка, отбежав от меня в сторону на пять шагов, направила винтовку в сторону противника и выстрелила. Вернее нажала на спуск, вызвав выстрел из оружия. О прицельной стрельбе в таком контексте и думать не приходилось. Однако противнику в темноте будет казаться, что это я двигаюсь в сторону и стреляю.

А на самом деле я… А на самом деле я, прикрывшись щитом, аккуратно, стараясь не издавать лишнего шума, побежал в другую сторону. Мимо тёмных силуэтов деревьев, мимо сгоревшего особняка. Я заходил со стороны Рафа, который уже пытались вытолкать вооруженные ребята в броне. Среди бойцов был виден тот самый господин, что вспышкой ушел от моих выстрелов в прошлый раз. Он был высоким и худым, но его рост не ощущался внушительным из-за огромного горба на спине. Он опирался на трость в левой руке и заметно хромал. На левом глазу блестел монокль, из-за которого господин хмурил левую бровь и тянул ухмылку. При всём этом он выглядел лет на 40, не больше. Кажется покончить со мной пришёл Бурнов лично.

Вдали я слышал, как четвероножка продолжала стрельбу, отчего основная группа враждующего клана напрасно пыталась ловить меня там.

Четверо с оружием и виновник торжества с этой стороны меня не ожидали. Пока Раф перегораживает им дорогу выбраться на транспорте у них не получится. Да и расклад пока что в их пользу. Их много, у них оружие, на их стороне целый глава клана. Интересно, что у него за магия? Жаль некогда думать. Узнаю в бою.

Я выскочил слева, чтобы точным ударом разрубить ближайшему из бойцов шею саблей. Сработал чисто, и голова вслед за телом полетела наземь. Остальные парни, надо отдать должное, оказались тренированными и тут же бросились врассыпную, выцеливая меня в пламени грузовика.

В ответ я рванул вдоль Рафа к следующему бойцу. Почему к нему, а не к Бурнову? Нет не потому, что Бурнова поразить сложнее: двое парней закрыли худосочного барона своими телами и наставили на меня стволы. Лезть на него в такой позиции чистое самоубийство. Самоубийственнее, чем я в целом тут исполняю. Никакого желания подставляться. А потому что сейчас, по итогу, я просто держу щит под углом и могу защитится от всех трёх. Красота же!

Пули забарабанили по щиту и по Рафу за моей спиной. А лезвие сабли рубануло под шлем очередного бойца, уводя последнюю его очередь в небо.

Я остался один на трое с бароном и ребятами, ставшими ему живым щитом. Выставив перед собой трясущийся от нагрузки шит, я присел на одно колено и полностью закрылся. Подав немного энергии в защитные сигиллы внутри щита я создал эфирную заслонку перед собой.

Они завопили. Завопил барон. Всё для того, чтобы сообщить, что я здесь. И что всем его людям нужно бежать сюда. Интересно, когда же до большей части отряда дойдёт, что они ловят голема, а не меня?

Бойцы кричали, сопровождая стрелковую канонаду по моему щиту. Я выжидал подходящий момент для броска.

И вот долгожданный щелчок опустевшего автомата и последовавший за ним голосовой сигнал одного из бойцов второму, “Красный!”.

Барон набрал себе команду из бывших наемников? Мне же лучше.

Мой рывок вперёд щитом скрыл замах из-за плеча. И я, рубанув по нисходящей траектории в область лица следующего головореза, услышал второй щелчок, автомата уже второго стрелка. Укол в шею бойца был мгновенным, и он закашлялся кровью.

Опустив щит и саблю, я смотрел на ошарашенное лицо Барона, на его бегающий по умирающим наёмникам взгляд.

И вдруг я почувствовал, что тот лишь имитирует испуг, а на самом деле набирает в лёгкие воздух, а в энергоканалы тела — эфир. Явно чтобы выдохнуть в меня что-то смертоносное. Вокруг вдруг стало ощутимо теплее, а через мгновение нестерпимо жарко. Теперь понятно, чьи чары были наложены на тот выстрел из гранатомета. Маг огня готовил "Дыхание дракона", но мой ответ оказался быстрее.

— Диспел онфер локатион! — прорычал я.

В радиусе двадцати метров от нас перестал существовать эфир. Абсолютно антимагическое пространство. Ни одному аннигилятору и не снилось! Этого физически не может быть. Если ты не Демиург Хаоса, конечно. Ну или, по крайней мере, у тебя в руках антимагический щит, Демиургом Хаоса созданный. Эфир отпрянул от нас, словно бес от пентакля царя Соломона. Вербальная аннигиляция, в этом мире о подобном пока не знают!

И не узнают, единственный свидетель существования подобного сейчас умрет.

— Щенок! — выдохнул вместо магии Бурнов.

— Колежский советник барон Анатолий Дмитриевич, первый из рода Бурновых, я, инженерный асессор барон Сергей Борисович, первый из рода Алмазовых, вызываю вас на дуэль. Здесь и сейчас. — максимально официально проговорил я.

— Требую представителя на поединке! — от визга барона зазвенело в ушах.

— Хрен тебе на воротник! — оскалился я.

Щит начал осыпаться пеплом. Жаль.

— Я выбираю пистолет! — воскликнул он и добавил, — Эй сюда, он тут!

Но четвероножка устроила в лесу настоящий хаос. Вернее все так хотели попасть по мне, что палили по ней как заведённые.

— Пистолетов, как видите, не завезли! — продолжить нажим я, сокращая дистанцию.

— Ты не посмеешь, это не по-дворянски!

— Я Демиург Хаоса! Я всё могу и всё посмею! — выдохнул я и вонзил саблю точно в лоб барону насаживая его тело на лезвие.

Действовать надо было быстро. Я собирал с тел наёмников оружие и магазины к нему. Барон так и оставался лежать на пропитанной его собственной кровью земле. При нём не оказалось ничего, что могло бы помочь мне в бою, как и каких-либо ценных документов, что могли бы пригодиться в будущем.

Я перекинул снаряжение на другую сторону Рафа и сам перекувырнулся через капот. Хорошая позиция, чтобы вести огонь, если понадобится. Облокотившись на переднее колесо, я приготовился ждать. Либо у четвероножки закончатся патроны, либо в саду моей матери закончатся головорезы. Чем больше людей сегодня тут ляжет тем лучше. Пепел смывается только кровью.

Сев, я оказался напротив открытых ворот своего особняка. Если к ним приедет подкрепление, мне хана. Но коль уж Бурнов явился сюда лично, подкрепление вряд ли планируется.

Три автомата и дюжина снаряженных магазинов легли двумя стопками у моих ног. Честно говоря, боекомплекта не шибко-то и много. Но парни, что сейчас палят по голему в саду, тоже поистрепались.

Тёмная дорога, лежащая предо мной, уходила сквозь лес в сторону шоссе. Я глубоко дышал и собирался с силами. Главный враг был повержен. Оставалось добить пехоту. Воззвание к силам Демиурга разрушило мой щит и лишило меня ментального шлема Хаоса. Так что будь здесь Шпагин, мои мысли он бы мог читать как открытую книгу. Боюсь, впрочем, что это стало бы последним, что он сделал в своей сознательной жизни, перед тем как сойти с ума. Чертоги разума падшего бога такое себе место.

По дороге со стороны шоссе на меня двигалась машина, слепя меня дальним светом и озаряя мою позицию.

Подкрепление? Вот же не везет…

Ухватив один из автоматов и пару магазинов, я отскочил вправо и скрылся в кустах.

Небольшой чёрный седан замер в отдалении от ворот. Однако он был в пределах видимости. И даже не только видимости, но и вполне себе прицельной стрельбы

— Пепел — Огню! — прозвучал громкий звук рации за забором, — Что у вас происходит? Видим перегороженный проезд и какого-то оборванца.

И не стыдно врать товарищам? “Оборванца” они видеть не могли. Я уже сидел в засаде и, переключив на одиночные, выцеливал водителя.

— Пепел — Огню! — раздалось буквально у моего уха.

Я, конечно, знал что големы чувствуют своих создателей, но чтобы угадывать их желания? Такого еще не было. Хотя, то у обычных магов. А я, всё-таки, немного необычный. Рядом со мной говорила рация, принесенная четвероногой. И когда это она успела? Как вообще смогла?

Я взял рацию, и притянув её к лицу, ответил:

— Огонь — Пеплу. Всё нормально у нас. Алмазова уже добиваем. А у ворот наш стоит.

— Принято. — проговорила рация. — Мы взяли какого-то благородного, он пьян и требует пустить его к Сергею Аламазову.

— Ну раз требует, везите его сюда. — произнёс я и передал рацию четвероножке.

Машина же тронулась с места и приблизилась к заграждению. Им там нормально с такой тонировкой по ночам? Хрен разглядишь, кто на водительском. Хрен выцелишь. Однако… Мерс. Левый руль. Секундочку только. Ну, поехали!

Парный выстрел. Машина теряет управление и съезжает с дороги. Упирается в каменную стену забора, особо даже не помявшись. Скорость небольшая, а мерсы сами по себе крепкие.

Двери открылись и из машины начали выходить люди. Вооруженные не автоматическими винтовками, а пистолетами. Не бронированные, а одетые в костюмы. Короче говоря, очень уязвимые для автоматического огня из засады люди.

Их было трое и я мог срезать их одной очередью, но из задней левой двери седана, с противоположной от моей позиции стороне, они выволокли Михаила Анатольевича Измайлова.

Пара секунд потребовалась, чтобы короткими очередями с отсечкой по два патрона ликвидировать двоих, что стояли ближе ко мне.

А вот третий, кажется, всё понял. Он тащил Мишу, держа его локтем за горло и укрываясь им как щитом. Целился же головорез в мою сторону.

— Отпусти благородного и уйдешь живым! — выкрикнул я.

— Хрен тебе на рыло! — услышал я визг с другой стороны мерса.

— Я тебя понял. — выдохнул я, бросая взгляд на четвероножку.

Четвероножка довольно кивнула и зашуршала вперёд к машине.

— Смотри! Я Барон Алмазов и я даю тебе честное благородное слово, что ты уйдешь отсюда живым! — прокричал я, осторожно перемещаясь по подлеску в левую сторону.

— Откуда я знаю что ты Алмазов, а не шнырь ихний?! — выкрикнул головорез в ответ на моё предложение.

Со мной торгуются. И это хорошо.

— Ну, вот он я! — громко ответил я, выходя из укрытия на дорогу.

Краем глаза я посмотрел в сторону поместья, не вернулась ли основная боевая группа Бурновых.

— Ложь автомат! — потребовал от меня мужичок и для усиления своих слов приставил ствол к голове Измайлова, — Иначе я ему мозги вышибу!

— Не пойдёт. Во-первых нет ничего страшнее лжи, когда это глагол, — тянул я время, ожидая пока четвероножка выйдет на позицию.

В лапах несуразного голема — подобранный у подъехавших бойцов пистолет. Сейчас она упрёт его рукоятью в землю и начнёт прицеливаться.

— Во-вторых, вы меня уничтожите, если я соглашусь.

— Не положишь, я его сейчас завалю! — выдал боец.

— Добро, — согласился я, опуская оружие. А тем временем уже смотрел глазами четвероножки, совмещавшей мушку и целик. Надо сказать, что пистолет в её лапах дико “ходил” из стороны в сторону, и ни о какой прицельной стрельбе речь идти не могла.

— Пни автомат в мою сторону! — снова скомандовал боец.

А я честно сделал это, дополнительно приподняв ладони кверху.

Надо же, головорез и правда убрал ствол от головы Михаила. Правда, направляя его уже на меня.

— На пол! Быстро! Руки за голову! Ноги скрестить! — скомандовал человек и сделал первый шаг навстречу мне.

В этот же момент прозвучал выстрел, и голова бандита дернулась в сторону. Глазами и лапками четвероножки я смог прицелиться и попасть.

— Серёга-э! Ты жив-вой! — воскликнул Михаил заплетающимся голосом и икнул.

— Хватай автомат и бегом за мной! — скомандовал я явно не способному стоять на ногах другу.

Сам же я рванул к баррикаде из Рафа, проскользив взглядом по пустующему седану с трупом водителя за рулём.

Боевая группа возвращалась на исходную. Разрозненной цепью они шли к месту, где был зарезан и так и оставался насаженным на саблю, словно бабочка на иглу коллекционера, барон Анатолий Дмитриевич Бурнов.

— Рассредоточится! — прокричал кто-то из цепи.

Как раз в тот миг я нажал на спуск и вывел из строя первого противника. Моя позиция, в свою очередь, превратилась в магнит для свинцового дождя.

— Серёг, что тут происходит?! — подползая ко мне, на грани истерики выдал Михаил.

— Удобряю пепел кровью! — не отвлекаясь от стрельбы крикнул Мише я.

— Это что, всё Бурновские? — друг всё ошарашенно смотрел на тела головорезов.

— Они, — выдохнул я.

Плотность огня не давала мне возможности высунуться. Раф оказался очень хорошим укрытием. Вытащив автомат по-сомалийски, я разрядил один магазин в сторону противника.

— Ты мне скажи Миш, какого художника ты вернулся?

— Я-э сбежал из дома! Негоже для аристократа сидеть в тепле, когда его друга убивают. — Измайлов картинно развёл руками по сторонам и снова икнул.

— А выпил столько для храбрости? — бросил я Мише, перезаряжая магазин.

— От безысходности, Серёга. У меня горе. — пробурчал друг и отвёл взгляд.

— Да ты что? — удивлённо повернулся я на друга, рассказывающего мне о своих проблемах и по синей волне не замечающего моих.

— Да, Серёга, меня же наследства лишили. — Миша горько улыбнулся. — Но знаешь, что я умыкнул из отцовских запасов?

— Удиви? — я едва заметно закатил глаза, вслушиваясь не столько в болтовню Измайлова, сколько в шаги по ту сторону машины.

Стрельба прекратилась. Вряд ли это я так хорошо вслепую настрелял.

— Кувэ дэ Витмэр 514 года! Крым! Довоенное! Только эти уроды у меня его забрали. — на второй половине фразы Миша надул щеки.

— Так, погоди, — призадумался вслух я и направил команду четвероножке.

Голем, в тот же момент нырнул в мерседес и, немного покопавшись там, вернулся к нам с бутылкой белого сухого игристого.

— О, голем! И бутыль! — обрадовался Михаил.

— Будем пить не прекращая боя. А пока…

Я провёл ладонью перед лицом Миши. Тот, едва сдержав позыв, прикрывая рот рукой, отвернулся и изверг из себя всю ту жидкость, которую успел выпить в винных подвалах своего, теперь уже только биологического отца.

— Вытрезвитель. Возьми себе на вооружение, — выдал я, — Нам повезло что у этих уродов гранат и дронов нет.

— А, блин! — выдохнул откашлявшись Миша, — Твои божественные штучки! А дронов не факт что нет. Может сейчас за нами как раз наблюдают или со спутника ведут корректировку.

И враг нас словно услышал. В кустах заговорила рация.

— Уголь — Буру!

— Бур — Углю. Слышу тебя!

— Их всего двое. Они за машиной. Завяжите боем и обойдите с двух сторон!

— Вас понял. У нас много двухсотых, огневик тоже.

— Вижу, не болтай в эфире. У мудака тоже может быть наша рация.

А у мудака действительно была рация. Мудак сидел и внимательно слушал. И то что он мудак, и то что его планируют обходить, и то что убитый оказался вовсе не бароном Бурновым. Последнее было обидно, если честно.

— Что делаем? — спросил меня Михаил и взял в руки автомат, хотя стрелком он всегда был паршивым и никогда на умение стрелять не претендовал.

— Направо, — сообщил я и полуприседом побежал в указанную мной сторону.

— Они же нас увидят! — взмолился Михаил.

— Пусть видят. Хоть все спутники мира над нами повесят. Я рос в этом доме и знаю, как их удивить…

Я бежал вдоль забора, за мной спешил Михаил. За Михаилом не поспевала четвероножка, несущая на спине рацию. Из рации мы слышали переговоры оставшихся в живых головорезов.

— Уголь — Буру! Где они?

— Ушли левее вдоль забора! Покинули позицию!

— Уголь принял. Куда двигаются?

— Наблюдаю тепловой след, идут влево по внешней части периметра.

Алкоголь приглушил воспоминания физического тела и позволил взглянуть на артефакт под другим углом. Отголоски памяти прошлых жизней на планете-тюрьме. Чей-то страх. Чья-то боль. Всё это сейчас не мешало.

Я прикоснулся к прохладному металлу и отправил в куб небольшой пучок энергии. Золотистый цвет магии Алмазовых сменился ярко-алым. Цвет осколка-хищника. В этот миг мне открылось предназначение куба.

— Это усмиритель.

— Усмиритель? — попытался уточнить Михаил.

— Усмиритель, настроенный на божественные души. Механизм против пробуждения демиургов, блокирующий сознание осколков, — продолжил я.

— Транквилизатор для богов? Реально?

— Реально. Хищный осколок контузит родственные души, чтобы потом пожирать их.

— То есть ты должен делать так же? — Миша насторожился.

— Я? Нет. Зачем? Это не рационально. Поглощение не единственный способ. — я убрал руку от куба и отряхнул её о штанину.

— А какой ещё? — не унимался Михаил.

— Контракты. Пакты. Единство. Душа коллективного сознания. Что-то вроде муравейника, только не на феромонах, а на эфирных токах. — подытожил я.

Да, должно работать именно так. Каждый осколок должен сохранять свою личность, но служить общему благу. Добровольно. Это очень важно. И вместе формировать суперсознание божества.

— Занятно, — сухо констатировал мою патетику Миша, — Сейчас вызову трезвого водителя через приложение, пусть нам мою Тойотку привезут сюда, с вином.

— Приложение? — переводим тему, значит переводим тему.

— Укажу где на карте машина, там ключи в замке. Они пригонят. Только вот трупы не успеем убрать к приезду.

— Да вся Москва, наверное, уже знает, что тут произошло. Спецслужбы сами приедут и сами всё уберут. Война кланов она ж подпадает под легальные аристократические разборки, — произнёс я, — А за машиной можем и сходить, тут до шоссе полтора километра.

— Пойдем тогда, а то сидим без толку.

— Резонно, — согласился со словами друга я.

Солнце уже взошло, а мы, в итоге забив на машину, продолжили пировать. Удивительно, конечно, порог сгоревшего здания задавал атмосферу для возлияний.

Чтобы ответить на вопрос Михаила я перешёл на древнегреческий. Персонал может знать иностранные языки, а вот язык Илиады и Одиссеи для тайной речи подходит идеально. Можно было бы и по-латыни, но латынь в бане выглядит как-то слишком очевидно. Мечты мужчин о Римской Империи и все дела.

— Куб блокирует волю осколков демиурга. Но это явно не единственная его функция. Думаю я смогу перенастроить его.

— Перенастроить? На что? — Михаил тоже перешёл на язык Гомера.

— Например, на определение осколков в людях? Что-нибудь подобное. Но пока что отдыхаем, — ответил я и, зажмурившись, потянулся.

Мойщицы справились со своей задачей на все сто. И свои пять рублей на чай они заслужили в полной мере. Мы с Мишей даже предложили девушкам задержаться. Но, даже если они и хотели этого сами, их ожидало еще несколько бронированных заказов на сегодня. Кроме того, мойщица это не проститутка и не стриптизёрша в привате. Её даже трогать нельзя, не говоря уж о большем. А вот после рабочей смены пригласить к себе в номер будет гораздо дешевле, чем оплачивать наперёд ночь их работы. С администратором можно и договориться.

По купальне раздался отвратительный звук вибрирующего на кафеле телефона. Мне звонил неизвестный, но уже запомнившийся номер. Звонил Шпагин. И, как ни странно, несколько сообщений от сестры. И как я их не заметил?

— Алмазов, — расслабленно произнёс я в трубку.

— Сергей Владимирович? Поздравляю вас с успешным окончанием горячей фазы войны, — Шпагин говорил сдержанно, не пытаясь впечатлять грацией, как в личном разговоре.

— Благодарю, капитан, — ответил я ему, продолжать разговор желания не было, но контактом капитан был полезным.

— Мы стоим возле вашего особняка. Нам бы трупы забрать. А то завтра я кучу висяков получу от их родичей, мол исчез любимый сын и поминай, как звали.

— Забирайте, они на участке, — я протёр глаза и выдохнул.

— Премного благодарен. А вы сами не тут?

— Нет. Я отъехал помыться. Кстати, вы как относитесь к кальяну на вине?

— Ваше высокоблагородие? — кажется мой вопрос его смутил.

— Полагаю у вас есть вопросы к свидетелю. В конце-концов именно на моей земле произошло массовое побоище.

— Побоище? — снова не понял Шпагин.

— Капитан, вы не поверите! Как в боевике, собрались две группировки на фоне сгоревшего дома и решили устроить перестрелку в стиле лихих 550-тых. Как начали друг по другу стрелять! Страшное дело! — иронию я не особо скрывал, но без своих сигарет Шпагин мне в голову всё равно не залезет, а чем абсурднее ложь, тем охотнее в неё поверят.

— А оружие? — повёлся на мой рассказ капитан.

— А оружие забрал победитель, — зевая, протянул я.

— Я вас понял. Вам бы книги писать, ваше высокоблагородие.

— Капитан, приезжайте на кальян, я вам четыре сигареты должен был. Геолокацию сейчас сброшу. Поездку оформите как работу со свидетелем. Хотя я и не видел толком ничего, в подвале просидел.

Подвыпивший Михаил и так улыбался во всю ширь, но на этом месте его самообладание начало давать слабину. Ещё чуть-чуть и всю контору спалит.

Шпагин стоял у меня за спиной и, наблюдал за моими действиями.

— Пьяный дебош, нападение на аристократа без предварительного объявления дуэли, порча чужого имущества. Кое-кто испытывает на прочность отечественное уголовное право, — капитан слегка ухмыльнулся.

Дуэль была назначена на полночь. Значит на всё про всё у меня часа четыре, не больше. Не то чтобы я переживал за тайминг, но граф со своими предложениями нарисовался раньше, чем я его ожидал.

Надо сказать, что его идея с магической дуэлью тоже довольно занимательная. Он уже явно пробил справки и выяснил, что непосредственно в магии Алмазовы никогда не блистали. Наш род славится (или, по крайней мере, славился) другим. А граф… Как там его… Лобочавский, судя по всему, решил зайти со своей сильной стороны. Ну что же, я сам согласился. Тем интереснее будет посмотреть на предсмертное отчаяние в его глазах.

Кладбище, в свою очередь, тоже нетипичное место для дуэлей. Допустим, это потому что он не хочет особой огласки, чтобы собирать стадион или любое другое специально подготовленное помещение. Но всё же на погостах дуэли проводились крайне редко. Либо на Домодедовском есть его родовые могилы, что тоже странно, граф должен быть способен отстроить семейный склеп. Либо мне предстоит встреча с магом смерти. Второе маловероятно, конечно. Эти ребята подлежат уничтожению ещё с доимперских времён. Хотя мне уже пора признать, в моём случае закон Мёрфи работает с повышенной вероятностью. Если неприятность может случиться, она обязательно произойдёт.

Тем временем на горизонте показалась громада Крюковского завода. Про этот род я знал немного. В общем-то только то, что они такие есть, и что они не платят. Но, судя по всему, клан это успешный и состоятельный. Трубы — это вам не хухры-мухры. Природные ресурсы во все времена для Российской Империи были важной статьёй дохода, а трубы это и газ, и нефть, и сантехника. Полезная, в общем, в народном хозяйстве вещь.

Вот только, подъезжая к КПП, я начал замечать странности. Как минимум шлагбаум был открыт, несмотря на позднее время. В будке у шлагбаума тоже никого не было. Ладно. Едем дальше. Где тут у них офис? И почему у меня такое ощущение, что тут никого вообще?

Если Крюковы были клиентами Алмазовых, значит у них есть потребность в эфиротехе. А эфиротех штука капризная, он перерывов в работе не любит. Эфирный реактор, что Мартеновская печь, либо работает, либо не работает. На Крюковском заводе как будто имел место второй вариант.

Я вырулил к небольшому строению неподалёку от массива завода. По крайней мере с виду это похоже на администрацию. Дорогие машины на месте. Всё как полагается. Припарковавшись на расстоянии от белых Гелендвагенов, я вышел из машины. Про ключи на сей раз я не забыл.

Пройти внутрь, однако, мне не дали два лысых двухметровых мордоворота в одинаковых белых пиджаках и с расстёгнутыми воротниками на тёмно-синих рубашках, что стояли непосредственно перед входом.

— Сюда нельзя, — заговоривший даже не смотрел на меня.

— Молодые люди, — сказал я в ответ, — мне можно.

— …

Понятно, эти не из разговорчивых. Фразочки уровня “Да ты знаешь кто я?” оставим их начальству. Не удивлюсь, если именно её я услышу на первой же минуте переговоров.

— У меня есть дело к вашему начальству.

— Начальство само решает, какие у него дела.

Не успел я договорить, как ствол револьвера упёрся мне ровно между бровей.

— Поговорить, — продолжил я невозмутимо.

Сейчас уже для игр в полицейскую и арестованного у меня желания не было. Как, в общем-то, и времени. Впереди ещё дуэль на кладбище. А до кладбища ещё доехать.

Ствол в руке девушки не шевельнулся. Вместо ответа она лишь взвела курок. Указательный палец, кстати, оставила на скобе. Не могу отрицать, с оружием она общаться умеет.

— То есть “на самом деле” поговорить, — я выделил середину фразы, после чего нахмурился, зажав таким образом ствол бровями с двух сторон, и наклонил голову направо.

Нет, это всё-таки игра. Но не совсем такая, как может подумать моя собеседница.

На сей раз Крюкова всё-таки убрала оружие от моей головы. Светло-зелёное сияние из барабана также исчезло. По крайней мере в ближайшее время она меня убивать не собирается.

Девушка отвернулась, обошла стол вокруг, подняла опрокинутую табуретку, по-видимому заменявшую ей кресло, и сев за стол, сложила руки в замок.

— Я вас слушаю.

Как официально, надо же. А вроде минуту назад всё хорошо было.

Я отряхнулся и ещё раз изучил кабинет на наличие возможно не замеченной мною мебели. Но таковой не было.

— У вас будет где присесть?

Да, обычно этот вопрос не задают, но у нас и так довольно фантасмагоричное знакомство.

— Как видите, — она неопределённо развела руками, — Не возражаю, если будете опираться на подоконник.

Это чтобы проще было вытолкнуть? Имело бы смысл, не будь кабинет на первом этаже.

— Благодарю, — ответил я и прошёл к окну, что находилось по правую руку от владелицы завода.

Теперь нас разделяла только её закрытая позиция. Девушка сидела, закинув ногу за ногу, чем только больше подчеркивала свои бёдра и прелести под короткой юбкой.

— Если хотели поговорить, то начинайте, — вновь сказала раздражённым голосом Валерия, заглядывая мне в глаза.

— Двадцать три тысячи рублей, — я опирался на подоконник обеими руками и практически полулежал.

— И? — злостная неплательщица даже бровью не повела.

— Деньги мне нужны как минимум не меньше, чем вашему предыдущему посетителю, — тут я лёгко усмехнулся, — так что…

— Яворскому нужны не деньги, — оборвала меня на полуслове девушка.

Фамилию она практически выплюнула. Было видно, что одно упоминание этого мага-крикуна выводит её из себя.

Валерия глубоко вздохнула и, запрокинув голову к потолку, продолжила.

— Как бы то ни было, денег у меня в настоящее время нет. И предложения об альтернативных способах погашения задолженности я тоже не рассматриваю.

И что она собирается с эти делать, если не секрет? Понять-то её можно, похоже, что разговоры, вроде того, что я прервал своим появлением, для девушки дело привычное. Но по факту сейчас этот завод ей что камень, привязанный к шее. А сама она — фридайвер-любитель. Сама-себе злая Буратина.

— Не находите, что такая переговорная позиция повышает шанс реализации планов Яворского, когда он явится в следующий раз?

— Слушай, — нахмурившись, она поднялась и подошла ко мне, — Спасибо, конечно, что помог. Но это моё дело. Я бы и сама справилась.

Забавно, снова на “ты” перешла. Что же в голове у этой госпожи?

— Тут бы и я не справился, не появись ты со своим другом, — намекнул я на её револьвер, — Так что не выдумывай.

— Кем надо быть, чтобы вот так вот лезть на рожон? — Крюкова сложила руки на груди, при этом приподняв и визуально увеличив своих “подружек”.

— Мной, — твёрдо ответил ей я, — Таково моё правило: никогда не оставлять без помощи нуждающегося, особенно когда ему несправедливо угрожают.

— Похвально, конечно, но даже так, ты в меньшинстве и шансов у тебя немного, — девушка скептически повела бровями.

Говорить ли ей, что такая несущественная мелочь, как “шансы” меня никогда особо не волновала? Есть проблема — реши её. И чего ещё думать? Впрочем, кажется, с такими как я она ещё не встречалась.

— Тут всё просто. В чём сила? В правде. У кого правда, тот и сильней. А у меня правда есть.

Вместо ответа хозяйка завода лишь усмехнулась. Одновременно, сохраняя на лице скептически ироничное выражение, присела на узкий край стола. Чуть правее, чем стоял я, так чтобы между нами оставалось небольшое расстояние, но дистанция ощущалась. После чего произнесла:

— Ну и что такой правдоносец может предложить девушке в затруднительном положении?

Ух ты. Красна девица перешла в наступленьице? Ну пусть. Не знает же, что я с ней не воюю.

— Не ты ли минуту назад говорила, что не принимаешь предложений?

Крюкова убрала руки с груди и опёрлась ими на стол, приподняв плечи, и запрокинув голову в сторону.

— С чего ты взял, что речь обо мне? Мало ли в стране девиц нуждаются в таком рыцаре на серебристой Тойоте.

О, машину заметила. Это когда она отъезд крикуна отслеживала, или когда ещё успела?

— Я не рыцарь, я — инженер, — парировал я, — А хороший инженер появляется именно там и именно тогда, когда он нужнее всего. Как сейчас, например.

— Не припомню, чтобы вызывала инженера. До сих пор всё было в порядке.

Она закинула ногу за ногу, поставила на колено локти и расположила на сложенных в замок руках свой подбородок.

— Погасший реактор — это не порядок, — тут я сказал довольно строго.

— Что?! — вскрикнула она.

Кажется эта новость оказалась для неё неожиданной. А я-то думал, что завод стоит уже какое-то время.

— Какого лешего реактор погас? — она вскочила и бегом направилась к выходу из кабинета.

Не дойдя пары шагов она обернулась и бросила:

— Это ты сделал?

На мгновение закатив глаза, я побежал за ней.

— Если бы это сделал я. Как думаешь, я бы с тобой тут стоял?

Крюкова на вопрос отвечать уже не стала, а просто продолжила бежать к выходу из офиса. Я отставать не собирался.

Когда мы покинули офис, девушка, вместо того, чтобы сесть в машину и эвакуироваться, продолжила двигаться к массиву завода. Зачем, блин? Проверить всё ли нормально? Так очевидно же, что ненормально! Или что-то забыла? Что может быть такого важного, что за этим нужно сломя голову мчаться в аварийную производственную линию?

А я её так оставить не могу. Случится что, так на моей совести и останется. Не спас девушку в трудной ситуации. Даже с учётом того, что она сама туда рвалась. Профилактика — первая линия лечения. Так что надо бежать за ней, тут без вариантов.

— Куда гонишь так? Отсюда бежать надо! — крикнул я уже начавшей удаляться девушке.

— Ты беги! Тут опасно! — крикнула в ответ она, — А я успею!

Стелющееся впереди ночное шоссе, слепящие встречные фары, мерцающие огоньки габаритных огней идущей далеко впереди машины и я, снова спешащий в сторону очередной дуэли. На сей раз магической.

А окажись она на клинках или пистолетах? Пора бы начать с оружием разъезжать. Вон, как минимум этот крикун на заводе. Не схвати Лера пистолет, что бы было? Сколько ещё такое везение продолжаться может? Демиург-то я, может и демиург, но сколько таких демиургов безоружными в неравной схватке и сгинули? Пополнять их бесславные ряды не хочу категорически.

Мысли прервала как назло замигавшая лампочка индикатора бензобака. Это я с недавних пор могу позволить себе часами не спать и почти не есть. Да и то, пределы этого пока мне неизвестны. А в Тойоте духа машины с пробужденным осколком нет. По крайней мере я бы удивился такому повороту. Встанет моя Тойота просто-напросто посреди трассы в ночь и будьте добры, Сергей Владимирович, расписаться в своей трусости за неявку на дуэль. Никто и ухом не поведёт, что я это не по своей вине. Даже наоборот.

Значит последние три рубля ассигнациями, завернутые в бумажный лист, пойдут на бензин. Впрочем, на сэндвич с энергетиком или газировкой тоже хватит. При учёте что 95-тый стоит 5 копеек за литр.

Заправочная станция, выполненная в желтых цветах, выглядела как яркий цветок посреди тьмы среднерусской равнины. Не одна заправка, кстати. Кафе при кассах никого не удивят, а вот мотель так близко к Москве я увидеть не ожидал. Даже обжитой мотель: на парковке паслись несколько тяжёлых фур.

Занятых колонок не было, поэтому я решил не заморачиваться и подъехать к ближайшей. Минутку. А где у машины бак? Стрелочка на приборной панели возле горящего индикатора показывает что слева. Припарковавшись я вышел и вставил пистолет в горлышко бака. Что внезапно заставило меня задуматься о слоне в комнате. Заправочный пистолет лежал в руке почти как боевой. Боевые пистолеты аристократы держат в руках на дуэлях. И я сейчас еду на дуэль… без секунданта.

— Первая колонка. Девяносто пятого на два рубля. Сэндвич с курицей и сыром, и лимонад Иаковский. — Продиктовал я пожилой кассирше.

— Сорок литров девяносто пятого, сэндвич и лимонад, — продекламировала она мне в ответ, — С вас 2 рубля 46 копеек. Чего, сударь, изволите ещё?

— Благодарю, — дежурно улыбнулся я и, взяв свой перекус, двинулся к выходу.

— Доброго пути и приезжайте к нам ещё, — пожелала мне вслед кассирша.

Вряд ли посреди ночи на заправке найдётся аристократ, тем более желающий стать секундантом на дуэли на кладбище. Да и тот охранник, что сидит у входа и разгадывает кроссворд, вряд ли какой-нибудь невезучий наследник.

В такт мыслям я мимолётно повернул голову в его сторону, и наши взгляды встретились. Буквально на мгновение я провалился в сознание Мудреца и увидел мир паутиной случайных событий. Силуэт охранника сиял настолько ярко, что у меня начало рябить в глазах. А ещё в этом сиянии чувствовалось что-то тёплое и родное.

Хаос! Он же мой Осколок! Совсем небольшой, рождённый в неблагородной семье. Ещё не пробудившийся, но уже невероятно сильный Осколок.

Крепкого сложения. В чёрной форме с выглядывающей из-под неё тельняшкой. Кобура с пистолетом на бедре. Немного старше меня, лет тридцать примерно. И в таком-то возрасте охранником на заправке прозябает, печальная судьба.

Парень строго смотрел меня, не собираясь отводить взгляд. Воля непробужденного осколка в неприкрытом виде. Интересно, какая Сила спрятана в нём?

— Чё пялишь? — вдруг выдал он, — Похож на кого-то?

В глазах же читалось что-то в духе “Хмырь-людоед. И почему вы живы ещё, гады?!”. Отвращение он даже не пытается скрывать. Кажется я начинаю догадываться о причине, по которой мой собеседник работает тем, кем работает. К благородному, конечно, можно на и “ты” при определённых условиях, но сейчас ни одно из них не выполнялось.

— Интересный кроссворд? — спросил я как можно более обходительно и сделал шаг в его направлении.

Парень закрыл газетку и отложил её в сторону. Затем, положив правую руку на кобуру, повернулся корпусом ко мне. Дежурно, на всякий случай. Понимаю. Мало ли что выкину. Кто нас, благородных, знает?

— Не очень, — бросил он, не сводя с меня взгляд.

— Дай угадаю, сейчас ты думаешь: “Кто, блин, этот чёрт с горы? Чего он до меня докопался? Не проверка ли от босса?”, — мягко перечислил я, после чего, выдержав небольшую паузу, добавил, — “А может и правда он меня знает?”.

— Ну типа того, — кивнул он и добавил, — Хотя мне суммарно всё равно.

А лёд-то тронулся. Значит продолжаем. Если я его не подружу, то его, как пить дать хищник какой-нибудь сожрёт.

Я протянул ему руку и представился:

— Сергей Алмазов. Как раз ищу себе кого-то вроде тебя.

— В смысле? — вопрос его, по видимому, не смутил, но интерес аристократа парню был явно неприятен.

Руку, кстати, пожал. Но не стал вставать и представляться. Чисто из принципа не буду читать, что у него там написано на бейджике.

— Типа скучающего молодого мужчину, в полном расцвете сил, который задолбался работать охранником на заправке посреди трассы, — я развернул руки в предлагающем жесте.

— С чего ты взял что я задолбался? — оставался непреклонным охранник.

— Молодой и крепкий, а прозябаешь тут. Это неспроста. Либо тебя не берут в ЧВК, полицию и пожарные потому, что у тебя в бэкграунде что-то такое от чего их воротит, — рассуждал вслух я, — Либо…

Последнее слово я намеренно растянул для, скажем так, активного предложения поговорить чуть более откровенно.

— Давай, твоё благородие. Расскажи мне, почему меня, убогого, не берут в псиную свору? — мой собеседник сложил руки на груди.

А ведь сработало. Я, конечно, рассчитывал, что он что-нибудь сам предложит. Но в драку не лезет и в пешее эротическое не посылает. Так что верной дорогой идём.

— Был бы ты сидевший, взяли бы в ЧВК. Был бы ты психически нездоровый — не дали бы лицензию на оружие. Я прямо в замешательстве… — продолжил выводить его я.

Парень в ответ лишь презрительно фыркнул и откинулся назад на спинку стула.

— Факир был пьян и фокус не удался. Кроссворд, походу, поинтереснее тебя будет. Ты, твоё благородие, спешил куда-то?

— У меня к тебе предложение, — игнорируя его попытки от меня отвязаться, я склонился над его столиком и опёрся на него левой рукой, правой же продолжал аккуратно жестикулировать.

— Если руки и сердца, то мимо! — мина у него была настолько кислая, что могла бы применяться в химической промышленности.

— Не угадал. Поработать. Вместе со мной.

— Ух ты, — тут он оживился, — “Вместе с тобой” не “на тебя”?

Я выпрямился, но руку оставил на столике.

— Пока что вместе. А потом, возможно, и на меня. Тут как пойдёт, — свободной рукой я поправил ворот своего пиджака.

— И что надо делать? — охранник даже немного приподнялся над своим местом.

Победа. Дальше дело техники.

— Водить умеешь?

— Умею, — процедил он.

— Стрелять в ответ, когда в тебя стреляют? — продолжил я.

Тут он снова отсел назад и снова сложил руки на груди.

— Ты, твоё благородие, какой-то бедовый?

— Нет, просто жизненно активный, — произнес я, отметив про себя, что с интуицией у парня тоже всё хорошо, — Помнишь, как в песне, “этот парень был из тех, кто просто любит жизнь”?

— Водителем или охранником к себе зовёшь? — уже почти скучающим тоном спросил он.

— Вначале водителем. Езжу я много. И по интересным местам. Сейчас, например, на домодедовское кладбище. На дуэль.

Мой собеседник ухмыльнулся и, всё-таки, поднялся во весь рост. На полголовы ниже меня, зато в плечах поперёк себя шире. Каким-то образом даже так он умудрялся смотреть на меня свысока. Какого кадра я себе нашёл, а?

— Ну ты правда бедовый, Сергей Алмазов, твоё благородие, — желчи в его голосе не уменьшилось, но я понял, что теперь у меня на одного верного союзника больше, — Только у меня два условия. Первое: на “вы” тебя называть не буду. Ты уж прости, но я твой возраст даже на дембеле не застал.

Дембель? Служивый, что хорошо. Я, конечно, без погон, пусть и гражданских, но всё-таки наравне с майорами в пехоте. Но даже так, у него явно были проблемы с офицерами.

— А второе?

— Если тебя убьют на сегодняшней дуэли, то свою тачку ты мне завещаешь. — твердо закончил он.

— И даже не спросишь сколько плачу?

— У вас, у благородных империалистических псов, денег хоть задом жуй. А неизвестность всё лучше кроссвордов. Тем более тебя совсем скоро убить могут, а тачка козырная.

А он мне нравится. Реально наперёд думает.

— Пойдёт, — улыбнулся я. — Телефон есть? Открывай камеру, запишем завещание.

В глазах охранника загорелся огонь. Наконец-то в его жизни начало что-то происходить. Он извлёк и из нагрудного кармана старенький сотовый телефон. Именно “сотовый”, почти мыльница, даже фронтальной камеры нет. Я таких устройств лет пятнадцать не видел. Парень включил его и направил на меня, ослепив вспышкой.

— Друг мой, Михаил Анатольевич Измайлов, не хотел тебя будить или иным образом беспокоить, но имею тебе сообщить. Я, барон Сергей Владимирович Алмазов, распоряжаюсь быть тебе моим душеприказчиком. Сим, будь добр, прими в качестве моей последней воли следующее: если меня сегодня убьют, перепиши Тойоту на этого милого парня! — изобразил я самый ненатуральный оптимизм, на который был способен.

Охранник перевернул сотовый на себя и произнёс: "Меня Коля зовут, Михаил Анатольевич, спасибо."

— Ну Коля, поехали, мне на Домодедовское кладбище, — выдохнул я, протягивая бойцу ключи.

— Погоди, твоё благородие. Вера! — произнес он беря ключи и поворачиваясь к кассирше.

— Чего? — отозвалась женщина за кассой.

— Я поехал. Позвони шефу скажи, что я ему в бензобак ссал.

— Офонарел? Сам ему звони! — возмутилась она.

Но Коля её уже не слушал, а просто вышел из магазинчика, направляясь в сторону машины. По его мнению, так он завершил все свои дела. Послал шефа, уезжая с аристократом наполовину смертником. Я только улыбнулся, увидев замешательство Веры, и, пожав плечами, вышел вслед за Николаем.

Далее мы ехали уже вдвоём.

— Чё, прям, дуэль-дуэль? — попытался начать беседу Коля.

— Дуэль-дуэль, — кивнул я.

— На чём дерётесь?

— Магия.

— Фигасе… — восхищенно выдал Николай, — Так ты маг?

Вообще, странно, что его это удивило. "Бла-ародные" — маги поголовно.

— Да не особо, но там противная сторона проявила себя некрасиво совсем. Вот, еду наказывать. — проговорил я, поедая сэндвич и отпивая из горла бутылки.

— Странный ты, — выдал он.

— Почему? — искренне удивился я.

— Ешь в пути, из горла пьешь, говоришь просто. Ты точно аристократ?

— Точно, — улыбнулся я, — Просто времени совсем нет на эти игры в благородных.

— То есть ты реально понимаешь, что это всё чушь? — произнёс Николай, с каким-то восхищением.

— Если в чушь верит столько народа, то она начинает быть правдой, — филосовски отметил я, а после, всё таки решил уточнить, — А ты почему в охране?

— А… — усмехнулся Коля, — Я неудобный.

— А почему не в полиции или не в гвардии?

— Я скажу, только ты не ржи, — его лицо стало серьезным, а сам он строго посмотрел на меня через зеркало заднего вида.

— Добро, — легко согласился я.

— Я это, коммунист. Поэтому меня в службы не берут, — выдохнул мой водитель.

— Это те, которые за профсоюзы? — спросил я.

— Ну да, за работяг простых, — продолжил он.

— Понял тебя. Тогда на досуге ещё поболтаем с тобой об этом, — обозначил я границу для политической дискуссии.

— Если выживешь, — произнес Коля, перехватывая руль новенькой Тойоты, которая ему, судя по виду, страсть как нравилась.

— На машину не рассчитывай, — улыбнулся я.

Домодедовское кладбище встретило меня закрытыми центральными воротами у которых стоял мужичок в дутой куртке с табличкой-стрелкой "До Дуэли 200 метров".

— А то что аристократы друг-друга на всеобщее обозрение режут, это они нам, простому люду, глаза замыливают, мол, смотрите как нам плохо живётся. Я б тоже может хотел на дуэлях драться, вместо кроссвордов на АЗС.

— Всё может получится, только не говори на каждом шагу о своей политической позиции. Там, глядишь, и до баронства дослужишься.

— Служить бы рад, прислуживаться тошно…

Двести метров направо и снова человек со стрелочкой в глубину кладбища, освещенного как в летний день. И это не смотря на глубокую ночь.

Всюду люди, камеры, аудиотехника. Даже дежурит скорая. Зачем, раз дуэль до смерти? Планируют реанимировать проигравшего?

А у меня какой план? А нет у меня плана. Дуэль — это творчество и досуг. Достаточно просто прибыть и оторвать графу яйца. Многоходовки оставим для гадов покрупнее. А этот, вон, походу, стоит ко всем спиной в тёмно синем балахоне. На камеры играет.

— Коль, останови на парковке и жди меня там, — попросил я.

— Ты, Серёга, не забывай, что уговор другой был. Я дуэль твою с удовольствием посмотрю и, хоть твоя тойота хорошая, желаю удачи!

— Ну что с тобой делать… — покачал я головой и вышел из машины, направляясь в свет софитов и к объективам камер.

— Барон Алмазов, граф Лобочавский по причине болезни не смог прибыть на дуэль, и его заменяет барон Вахитов! — произнёс молодой аристократ, в котором я узнал убёгшего из бани дебошира.

— Я не удивлён, что граф струсил, — выдал я.

— По дуэльному кодексу он явился. Вы можете удовлетворить ваши претензии к друг-другу. Мы не против, что вы без секунданта, но я вынужден спросить у вас: не желаете ли примириться и принести графу свои извинения?

— Так он даже на дуэль не пришёл. А был бы твой граф тут, я бы снова его через грудь на стол запустил. А то мойщиц обижать так мы графы, а как на дуэль так за нас барон Вахитов.

— Довольно! — холодно ответил секундант Лобочавского, — К барьеру!

Барьера тут конечно же не было. Зато был асфальт и нарисованный на нём крестик, к которому мне предстояло пройти. На таком же крестике стоял таинственный барон Вахитов, скрывающий своё лицо под металлической маской.

Маг-дуэлянт медленно повернулся ко мне и в своеобразном приветствии приподнял правую руку, коснувшись головы.

— Мистер Сальери передает поклон!

Какой еще Сальери? Что за чушь он несёт?

Свет фонарей и камерных прожекторов сверкнул, погаснув и загоревшись вновь значительно более тусклым.

Резкий порыв холодного ветра принес с собой хруст и треск. Я ждал какой-нибудь банальщины, вроде парацельсовых стихий, деревьев или света с тьмой. Но этот господин смог произвести впечатление. Из могил начали вылезать поднятые трупы.

— Жизнь за Нер’Зула! — воздевая синюшные, покрытые гнойными нарывами руки к небу, прохрипел маг в железной маске.

Еще одна непонятная фраза моего визави заставила задуматься над состоянием психического здоровья оппонента и, как бы сказал Михаил, судя по коже какого-то сифилитика. А судя по армии нежити он мало того, что сифилитик, так ещё и некромант.

Секунданты бросились наутек, медики тоже поспешили укрыться в карете скорой помощи, и только оператор остался снимать весь этот бардак. Увлеченные умирают первыми. Коля, кстати, продолжил стоять рядом со мной. А ведь он никогда не бывал на дуэлях и, полагаю, не знает, что некромаги, как и демонологи с ментальщиками, вне закона.

Для людей графа всё пошло слишком не по плану. Бывает, когда берёшь на замену мутных типов с закрытых форумов.

Между делом, раз дуэль до смерти и сам противник подлежит ликвидации за запрещённую деятельность, то значит бить его можно всем, что у меня есть. Есть, правда, у меня не шибко-то много.

Огромный лысый труп рванул ко мне, преграждая путь к своему хозяину. Непомерно разбухшее умертвие с длиннющими руками. Такой схватит и переломает все кости разом.

— К машине! — отдал команду я и, развернувшись, прихватил Коляна за плечо.

— Это так и должно быть?! — спросил меня ничего не понимающий Николай, на рефлексах срывающийся с места.

— Нет, дуэль нелегальная, раз тут некромаг.

— А что насчет Тойоты тогда? — озадачил меня Николай, он даже на бегу успевал думать о своей выгоде.

— Тебя и меня сожрут, если тупить будешь! — выкрикнул я как раз у машины, открывая водительскую дверь и дёргая на себя рычажок у сиденья, тем самым открывая багажник.

Оглушающий выстрел меня врасплох не застал, я видел, как Колян пальнул из своего "Токарева" в голову мёртвому верзиле. Но тот даже без половины головы продолжал бежать.

— Не беги, Осколок, умрёшь уставшим! — проскрипело над кладбищем множеством хриплых голосов. Значит некромант подключён ко всем трупам разом. Занятный способ контроля. Но есть у него и фатальные минусы.

— С-сука! — выдохнул Николай, снова стреляя в неуязвимого врага.

— Посторонись, — отодвинул я его.

Пока Колян пытался убить уже мёртвое, я нашёл в багажнике самый тяжёлых из монтажных ключей и начал укреплять его магией. Теперь у меня в руках было лучшее оружие против нежити из всего, что можно было здесь найти. Открываю сезон охоты на зомби, так сказать.

Уже лишённый головы труп продолжал приближаться. Его гнилостная вонь выворачивала меня наизнанку. Но я разве трупы нюхать сюда пришел? Я пришёл наказывать графа, путём победы в честной дуэли. Граф не пришёл. А сама дуэль оказалась вовсе не честной.

Замахнувшись ключом, я нанес вертикальный удар в область, где у монстра когда-то была шея. Ключ прилетел ему в грудь. Захрустели рёбра и грудина. Моё орудие проникало глубоко внутрь гниющего тела, разрывая его пополам. Для живого человека с головой это быстрая и мучительная смерть. Без вариантов. Но на безголовую нежить такое действует весьма в ограниченных масштабах.

Я вырвал ключ из корпуса чудовища. Мертвец отшагнул от меня на шаг назад и начал обратно склеивать разорванное тело. Мой замах для второго удара был прерван его контратакой. Обеими лапами оживший труп загрёб воздух перед собой. Благо он оказался достаточно медленным, чтобы я успел нырнуть под мертвецкий захват и, перекатившись у него между ног, оказаться у твари за спиной.

Монстр меня уже не интересовал. Совсем недалеко от меня, буквально в нескольких шагах, неподвижно стоял некромаг. Исход дуэли может решить один лишь точный броск укреплённого ключа. Однако в случае промаха я останусь без своего единственного оружия. Если, конечно, меня внезапно не накроет космической Мудростью. Но на такие вещи рассчитывать не приходится.

Краем глаза я заметил, как ворота кладбища закрываются. Массивные створки словно сами тянулись друг к другу. Да же это же магический замок! Хаос, некромаг же точно намерен убить вообще всех присутствующих! Террорист, не дуэлянт. И о какой защите дворянской чести тут может идти речь?

Кстати говоря, а почему зомби так старательно обходят оператора? Ужель моему оппоненту так важно сохранить и показать, что он тут устроил? Не на платные площадки же выкладывать. Ему явно важна медийность. Не удивлюсь, если у этого гада ещё несколько камер по округе закопано, чтобы вообще по всем площадкам стримить. Даже интересно, с какими заголовками. "Жесткое убийство дуэлянта Алмазова, смотреть без регистрации и СМС!", "Справедливое возмездие голубокровой падали!" или банальное "Быдло получает по заслугам"?

Не, дружище, так дело не пойдёт. Хочешь заработать на моём имени, будь добр оформить контракт. Но на жертвы среди невиновных я не подписывался!

Я развернулся вокруг своей оси и срезал зомби-здоровяка одним ударом усиленного монтажного ключа по его коленям. Не можешь умереть, так хотя бы не бегай. За своими жертвами теперь придётся поползать. А мне теперь можно не бояться удара в спину. Так что, пожалуй, вставлю по первое число твоему повелителю. Этот гад прямо напрашивается.

Толпа мертвецов, однако, уже окружала нас со всех сторон. Я и не заметил, как к делу подключился Николай, открыв огонь по мертвецким головам. Да, против поднятых трупов нужен не огнестрел, а огнемёт. Но пули их по крайней мере задерживают. Держись Коль, скоро они сами все лягут.

Как только я двинулся в сторону некромага, тот вдруг отступил, сойдя с крестика на асфальте. Отпрыгнув на пару шагов назад, он опустился на одно колено и погрузил свою правую руку в грунт.

Я со всех ног рванул в его сторону, на ходу замахиваясь ключом для броска. У меня в этом бою всего одна единственная цель — проломить череп сволочи в металлической маске.

В теории существует много способов держать под контролем мертвечину. В Академии, по понятным причинам, этого не преподают. Но, в целом, не думаю, что с использованием големов будет большая разница. Другое дело, что все эти способы страшно энергозатратные. Тут скорее всего какая-то информационная эфирная сеть, которая думает за каждого зомби и решает куда бежать, кого жрать. А вот центр этой сети находится в голове у мага.

Некромаг резко выпрямился и, наклонившись вперёд, вскинул правую руку в мою сторону. Почувствовав, как в меня летит нечто мерзкое, я перекатом ушёл с линии атаки вправо. Не зря. Пучок осквернённого эфира пронёсся мимо меня и вонзился в уже сросшийся корпус гигантского зомби.

Взрывом негативной магии длиннорукого толстяка буквально разорвало на части. Образовавшаяся отвратительная масса тут же посыпалась на Николая. Такой филигранной матерной тирады я не слышал уже очень давно. Извини, Коль. Эта масса могла быть и посвежее. Могла быть мной.

Увидев, как некромаг готовится к ещё одному выстрелу чёрной материей, я набрал скорость и, стремительно сокращая дистацию между нами, замахнулся для броска.

Второй некротический выстрел у некроманта не удался. Потому, что я на всём ходу кинул в него ключом.

Тёмная стрела ушла вверх, а мой ключ обдал некроса облаком пыли, растворившись в воздухе. Так и не долетел. Жаль. Щит гнили растворил металл. Зато сам я был уже рядом.

Мой удар с правой не возымел нужного эффекта. Гниющая рука некромага молниеносно перехватила мой кулак, крепко схватив за запястье. Слишком быстро для настолько тяжело больного человека. Но вполне предсказуемо, если предо мной не человек, а высокоранговое отродье проклятой магии.

Второй удар, на этот раз с левой, попал в ту же самую ловушку. И теперь маг-террорист, держа меня за обе руки, смотрел на меня из под железной маски. Смотрел прямо в глаза.

— Ты не такой как я! — вдруг прохрипела тварь, — Ты не мой осколок!

— Чего сказал?! — прорычал я.

— Жаль, столько людей погибнет зря! — печальным голосом транслировал он мне из под маски.

— Не погибнет! — резким выдохом ответил я и тут же двинулся всем телом вертикально вниз, рухнув задницей на асфальт.

Жёстко это, бороться на асфальте, но умирать в объятиях порождения некромагии гораздо более неприятный вариант. Тварь не оставила мне выбора. Никогда не думал, что буду применять джиу-джитсу в бою с тёмным магом, но всё когда-нибудь случается впервые. На перспективу надо бы найти хорошего тренера.

Некромаг всё ещё держал меня за руки. Тем мне и лучше. Теперь это он в моей ловушке. Я отвёл его правую руку в сторону и в получившееся пространство между его телом и нашими руками просунул свою ногу. Удерживая шею и руку твари, я зажал свою стопу под коленом. Треугольник. Так называется получившийся приём. По-хорошему, он должен был душить, но на мага в маске он не произвёл никакого эффекта. Террорист и не думал задыхаться. Зато это положение оказалось для него страшно неудобным, тем более, что он всё ещё держал меня за руки.

Чтобы вырваться из захвата, он отпустил меня и замахнулся для ответного удара. Вот только этого я и ждал. Хотя бил некромаг просто наотмашь, его удар пришёлся мне по левому плечу и оказался довольно болезненным. Несмотря на это, я уже успел обвить корпусом его руку, что была связана у меня в треугольнике, и, крутанувшись телом, потянул её вверх.

Обычные люди на борцовских коврах от таких приёмов истошно кричат от боли и сдаются. Но магу на такое издевательство с его телом было наплевать. Он либо невероятный йог, либо под какой-то анестезией, либо и не человек вовсе. Склоняюсь к третьему.

Он даже не обратил внимания на то, что в результате проведённого мною болевого, его рука внезапно отделилась от его тела и осталась в моих объятиях. Кости с висящим на них гнилым мясом. Тварь лишь соскользнула с моего удушающего назад, оставив свою железную маску в замке между моими бёдрами.

Продолжая держать в руках облачные гнилой плотью кости некромага, что когда-то были его рукой, я поднялся и занял боевую позицию. От моего импровизированного оружия исходила такая неукротимая вонь, что я едва сдерживал рвотные позывы. Тем не менее, эта штука ещё может мне послужить.

Повелитель нежити, представленный как общественности как наёмный дуэлянт Вахитов взирал на меня стеклянными глазами, единственными органами, остававшимися на его лишённом кожи черепе. Отлично, значит мой противник тоже однозначная нежить. Поднятый маг. Лич.

— Кха-а-а! — выкрикнула тварь, вскидывая в мою сторону ладонь оставшейся руки.

Новый сгусток тёмной энергии оказался сильнее и быстрее брошенных в прошлые разы. Я попытался уклониться, но дистанция оказалась слишком короткой. Моё левое плечо словно ошпарило кипятком. Не кожу. Плечо. Боль словно исходила изнутри, распространяясь по костям, мышцам и сухожилиям. Краем глаза я увидел, как кожа покрывается струпьями подобными тем, что я видел на руках самого лича.

Но я стоял слишком близко к противнику, чтобы упускать возможность. И достаточно близко, чтобы разделаться с ним одним ударом. У малой дистанции были и преимущества. Тем более, что у меня снова есть оружие. Собственная рука некромага.

Я заполнил кости оторванной руки ещё остающейся у меня магической энергией, укрепляя их так, чтобы при колющем ударе мягкая часть оружия осыпалась так, чтобы оставшаяся образовала собой копьё. Второго шанса у меня уже нет. Зато есть предположение, что лич держится сам и держит всё своё войско за счёт источника у себя в черепе. Если его уничтожить, вся армия нежити будет повержена.

Укрепляя собственные мышцы для эффективного рывка я замахнулся рукой лича, которую сжимал в оставшейся здоровой свой правой, и со всех сил вонзил её в мертвецу в лоб. Раздался хруст. Это осыпалось моё оружие. Неужели не рассчитал?

Но лич не стал отмахиваться, а просто застыл на месте. Кажется энергия моего укрепления смогла перебить силу моего противника. Надавив ещё сильнее, я смог пробить его череп, внутри которого действительно находился омерзительный источник. Я подал в копьё последние крупицы своей энергии, и череп лича взорвался, выпуская хранившуюся в нём тёмную силу на воздух.

Лишённое головы тело начало хрустеть и, трясясь, завалилось на бок. После чего вся мертвечина на кладбище тоже выпустила из своих глазниц и ртов облака чёрного дыма и упокоилась второй раз.

— Вот с-суки! — выругался, выдыхая, Николай.

Я промолчал, но тоже тяжело выдохнул. Если это был лич, значит настоящий некромант всё ещё где-то бродит. Он целил в меня, или всё-таки в толпу?

"Ты не мой осколок"… Мишу это определённо порадует. Он, блин, оказался прав. А у меня, походу, стало на один источник головной боли больше. Если я не единственный заключённый бог на этой планете, то меня ждёт ещё более жуткая резня.

Коснувшись своего левого плеча я заметил что оно мало того что обнажено, так ещё и воспалённо раздулось, будто его покусало с десяток шершней. Запах же был тошнотворно гнилостный.

Подняв железную маску в качестве сувенира, я направился к машине. Заколдованные ворота сами открывались под порывами ветра.

— Надеюсь, вам понравилось. Подписывайтесь, ставьте лайки, — произнёс я в камеру за которой с выпученными глазами стоял поседевший оператор.

Рядом во весь голос ругался Николай. Словарный запас у него, конечно, фантастический. Парню тоже досталось, чёрная форма больше напоминала лоскуты, словно он был рок-звездой, от которой фанатки пытались оторвать по кусочку.

— Коль, поехали в одно место. По пути покажу, — предложил я ему, — Или раздумал со мной работать?

— Шутишь? Это за тридцать лет самое значимое что со мной случилось? С ума сойти, некромант! — восхитился Коля.

— Лич, — поправил я его.

— Да хоть сыч! Я с тобой, твоё благородие, работать прям очень хочу. Тойотку жаль, конечно, не выиграл, но вижу что скучной смертью я тоже не умру!

— Год поработаешь со мной, Тойотку на тебя перепишу, — улыбнулся я через боль.

— Забились! — протянул мне руку Николай.

Я хотел было её пожать, но маска, которую я подобрал, упорно не хотела передаваться из правой руки в левую. И понятное дело почему: левая рука разбухла, что стала напоминать огромную гниющую сардельку с пятью маленькими сарделечками на конце. Рукав моего пиджака сгнил напрочь.

— Ух ты ж ёпт! — выдал Николай.

— Коля, отвези меня в баню, — переменил я тему.

— Может тебе скорую, и в больницу? — предложил ошарашенный Коля.

— Не, мне поможет только тот, кто сейчас в бане отсыпается, — проговорил я, садясь на задние кресла седана.

Руку я не чувствовал вообще, а голова начинала плыть. Боевая магия, магия, магия…

Первой в пробуждающееся сознание вплыла боль. Что-то с левой стороны моего тела испытывало боль. Осторожно приоткрыв глаза, я увидел ярко освещённую светлую комнату и услышал пение птиц. Кажется, уже день. Поворачиваться налево не хотелось. Скорее всего я там увижу окно, из которого и льётся этот свет.

Запах хлорки и озона. Функциональная медицинская кровать. Похоже, что я сейчас в больнице. Да, определённо. Эту гипотезу подтверждала и дверь с зеленой табличкой “Выход” справа от меня, и стойка с капельницей у возле типовой белой тумбочки.

Я попытался приподняться, издав протяжный стон.

— Не, не, не. Звёздам нельзя так быстро вставать! — услышал я голос Михаила и всё-таки повернул голову налево.

Тот сидел в кресле у окна, закинув ногу за ногу, и улыбался. В том же костюме, что ему нагладили в бане. Бежевый цвет его одежд так подходил этой белой комнате, что если бы Измайлов не издавал звуков, его можно было даже тут не заметить. Такой специфический камуфляж для больниц. Впрочем, чего ещё ожидать от потомственного целителя?

Мой взгляд проследовал к источнику боли, к моей же руке. Красно-черная, словно обугленная кожа, сухие струпья, но никакой отёчности и опухлости. Больше всего конечность походила на руку мумии. Полечили, получается?

— Сколько я проспал?

— Двенадцать часов, — охотно ответил Михаил, — Если считать с нашего прошлого разговора.

— А что с рукой? — я попробовал пошевелить ей, но конечность не отзывалась.

— Магический некроз, но какой-то странный. Специалистов по нему и так немного, а тут прямо-таки тяжёлый случай. Отёк сняли, гниение затормозили. Но внутри что-то всё равно мешает магической регенерации.

— Он не странный, — отметил я, — Его наложил другой расколотый бог.

— То есть не твой осколок, а осколок совсем другого бога? — Мишу это скорее насторожило, чем порадовало, вопреки моим предположениям.

— И на кладбище был не сам маг-дуэлянт, а его конструкт, как мой Пёсель. Только не голем, а целый Лич.

— Поднятый маг… — задумчиво прошептал друг.

— Миш, — я заглянул ему в глаза, — А ты руку залечить пробовал?

— После того, как залечил пулю в лоб? — Миша как будто оскорбился таким недоверием, — Пробовал. Лажа. Как будто законы физики против того, чтобы она лечилась.

— Думаю, есть один способ, — выдохнул я, каждое слово давалось с трудом, — Но для этого нужен ты и куб

— Куб у Коли в машине. Кстати он мне видео показывал, что ты ему мою машину завещаешь… — из далека зашёл друг со здоровой критикой моих действий.

— Это он поторопился. — сказал я улыбнувшись через ноющую боль.

— Мне Серёг для тебя тачки не жалко, но не слишком ли большая цена для этого головолома? — удивился Миша.

— Он тоже осколок и стреляет неплохо. Я должен был его забрать, пока другие не сожрали. А дуэль я планировал выиграть.

— Видел, видел, — отмахнулся Михаил, а потом оживился, — Осколок? Твой?

— Мой, но об этом позже, — протёр глаза я, — А где видел?

— Вся Москва смотрела. И данные твои кто-то слил в сеть. Так что ты телефон пока не открывай. Там нюдсами от фанаток вся память забита.

— Нюдсами? — не понял я, — От фанаток?

— Нюдсами. От фанаток. Ты ж, блин, герой, — ответил Михаил, продолжив, — Герой, которому активно донатят.

— Я же не артист какой, или блогер.

— Прими свою судьбу Сергей Владимирович, теперь ты герой Москвы, победитель некромага. — продекларировал Михаил.

— Лича, — поправил я.

— Не лича. Вот об этом я и хотел поговорить. Тут тайная служба работает. Коля уже подписал бумагу о неразглашении. Скорее всего, к тебе тоже придут. Их линия такая, что ты убил не лича, а самого некромага.

— И зачем они замалчивать правду? — удивился я.

— Коля твой, так им и сказал. А они ему в ответ, мол в революционера хочешь поиграть, так мы тебе курорт с Сибирь оформим. Благо я вмешался.

— Понятно. Значит меня ждут донаты, просмотры голых красавиц и подписка о неразглашении тайны Империи? — попытался я пошутить.

— Говорят журналисты к тебе уже едут. Поблагодарить за спасённых коллег дуэль-анонсеров.

— Я их не спасал. Их некромаг нарочно не тронул. — покачал я головой.

— Странное дело. Но знаешь что? На дуэли я теперь с тобой буду ездить. Хотя, с твоей нынешней известностью, будут ли они ещё… Большой вопрос… — последнюю фразу Миша протянул.

— Миш, ради богов, мне нужен куб. Будь добр, позвони Коле, пусть сюда принесет, — попросил я. Рука начала ныть, словно её медленно тёрли крупнозернистой наждачкой.

Ошарашенный Михаил стоял посреди палаты и смотрел на меня выпученными глазами.

— Я… Что?

— Осколок, Миш. Мы с тобой одна душа. Это нужно принять.

— Охренеть, блин, поворот, — у друга подкосились коленки, и я уже было, наплевав на боль, рванул к нему, как он упёрся в кровать и продолжил, — Многое объясняет, конечно.

После чего он исподлобья заглянул мне в глаза и спросил:

— Как давно ты знаешь? И почему не говорил раньше?

— С тех пор, как побывал в отцовском подвале. Там и увидел это, — произнёс я, — А не говорил, потому что хотел тебя от этого уберечь.

— В смысле? — Миша скептически скосил брови.

Да уж. Если честно, я представлял себе эту сцену несколько иначе. Всё ж таки с Мишей мы с детства дружны и секретов у нас друг от друга не было. А тут такое получается.

— Я сам ещё не до конца разобрался в этом всём, — повёл плечами я, — В смысле в бытии Пробуждённым. Голова полнится воспоминаниями о прошлых жизнях, но они все смутные и путаные. Непонятно при каких условиях пробуждается эта Сила. Да и опасно это может оказаться. А больше у меня близких друзей нет.

Миша, смотрел куда-то в сторону и внимательно слушал мою исповедь. Взгляд его становился всё более задумчивым.

— Я ведь ради тебя клан собственный покинул. Мы, блин, спина к спине воевали, — он перевёл взгляд на меня, — Мог бы раньше сказать. Может больше бы навоевали.

Прав, зараза! Не поспоришь.

— Тогда куба не было ещё, — сквозь боль улыбнулся я.

— Ладно. Выбор у нас всё равно невелик, — Миша достал артефакт из рюкзака, — Рука твоя, как будто на уровне физики отвергает лечение. Может так шанс будет.

Он протянул куб мне, и я встретил его ладонью здоровой руки.

Взрыв золотого света одним мгновением накрыл нас обоих.

Миллионы золотых частиц окружали их в бесконечном танце настоящей реальности.

Тысячи нитей случайных связей окружали двух Осколков падшего Демиурга, что встретились в море эфира и соприкоснулись друг с другом посредством странного древнего куба, который один из них считал своим инструментом.

Спящий видел мир, каковым тот был на самом деле. Видел впервые в жизни. Он и раньше догадывался, что всё гораздо сложнее. Он знал, что их дружба с Пробуждённым Ранее — это гораздо больше, чем просто совместные игры в детстве и одна парта в школе. Теперь же он видел, кем они были на самом деле. И понимал, почему первый так тянул с его пробуждением и с правдой о нём.

Пробуждённый Ранее чувствовал всё то же самое. Чувствовал, как скрываемая неуверенность его друга, сменяется надеждой и полным осознанием своей истинной сущности. Теперь нет преград, что могли бы их остановить.

Вот что такое Слияние.

Вот что такое истинное пробуждение Демиурга.

Вот какова моя Сила!

В глазах сущности Михаила больше не было ни капли ненависти или уязвлённости. Теперь я видел в нём дух неутомимого исследователя, азарт непоколебимой души. Он пробудился. И не просто пробудился сам. Он воссоединился со мной, как родственный осколок с родственным осколком. Теперь мы с ним, по сути, коллективная душа, просто в разных телах. Именно так и возможно становиться сильнее, не поглощая души.

— Мудрец, ты действительно хотел защитить меня. Теперь я вижу это ясно, — слышал я мысли теперь не просто друга, а собственной части, — Я благодарен тебе, за то что ты сохранил нас.

Никакой угрозы. Только благодарность и интерес к новому состоянию и самоощущению.

— Ты прожил достойную жизнь, Целитель, и нам еще многое предстоит здесь, — ответил я ему.

— Знаю, — холодно ответил он, — Я пробудился и постиг свое истинное «Я». И по своей воле я присоединяюсь к душе коллективного сознания! Да возродится Хаос!

— Да возродится Хаос!

Этот возглас… Я не помнил его. Значит ли это, что Осколок-целитель пришёл к идее восстановления раньше, чем Мудрец? Не помню. Прошлые жизни молчат. Надо изучить этот момент.

Наш новый девиз сотрясал мироздание. Золото эфира пошло вокруг нас волнами, распространяясь по всем измерениям. А затем, так же резко, как началось, всё закончилось. Мы вновь оказались посреди больничной палаты.

Теперь на лице Миши сиял неподдельный восторг.

— Серёга! Это охренительно! Как ты смел прятать такое от меня?! — теперь он просто иронизировал в своём стиле.

— Я сам офигел, Миш, — честно признался я, — не ожидал, что оно так сработает.

Я аккуратно взял в руки куб и оглядел его. Миша, в это время, ухмыляясь, хрустел костяшками пальцев и рассуждал вслух.

— Да уж! Сработало так сработало! Надо было лишь на тебя разозлиться, ха!

— Не зря. Это правда, — ответил я, — В конце-концов, за мной охота, а тебя выгнали из клана. Так что выбор у нас всё равно не особо велик. Либо мы становимся крутым сильным новым кланом, либо нас сожрут другие пробудившиеся типа того же Бурнова.

— Внимательно вас слушаю, Сергей Владимирович. — услышал я голос Шпагина, — Как ваше самочувствие? Вы всё ещё в больнице?

— К счастью уже не в больнице. Предлагаю встретится в каком-нибудь приличном месте и поговорить.

— Назначайте. Впрочем, я догадываюсь, какое место вы назовёте, — слегка усмехнулся капитан.

— В тех же банях через два часа.

— Значит верно догадывался. Договорились, — согласился Шпагин и повесил трубку.

— Ну что, едем, твоё благородие? — обратился ко мне ухмыляющийся Николай.

— Едем, но пока погоди, — я вышел из машины, оставив мобильный внутри, и прикоснулся к металлу на крыше.

Я закрыл глаза и постарался объять всю машину целиком тонкой эфирной плёнкой. Вдох, выдох. Весь механизм перед моим эфирным взором. Корпус, двигатель, шасси, трансмиссия. Для кого-то это всего лишь металл, но опыт с частицей души некромага натолкнул меня на кое-какие мысли.

Езда в седане, в конечном итоге, дело опасное с точки зрения потенциальных покушений. Машина не гербовая, не укреплённая, и если по нам будут стрелять, то это может кончится плачевно. А то, что я собираюсь сделать, даст какой никакой шанс на жизнь и ответные действия.

Что если использовать парадигму некромага и частично ассимилировать машину магией укрепления? Как минимум корпус станет более ударопрочным. Как максимум может получится что-то в духе филактерии высших личей, но без некрухи. Ещё раз набрав в лёгкие воздуха, я сконцентрировал всю свою энергию в ладонях, а на выдохе вложил её в транспорт.

Буквально на несколько мгновений Тойота покрылась золотым сиянием. Я ощутил на эфирном уровне примитивный магический источник в двигателе. Кажется сработало. Силы сразу же поубавилось, голову заштормило, а пространство вокруг стало ощущаться холоднее.

Ничего. Посплю в салоне по пути, и станет полегче. Сев обратно, я попросил Колю настроить климат контроль лично на меня, чтоб потеплее было. Странная машина. если руля не я, то меня мгновенно одолевает сон.

Впрочем, меня разбудила беседа на передних сидениях.

Первым я услышал громкий смех Николая.

— Миша, твоё благородие, да ты гонишь!

— Отнюдь, пробуждение памяти души — охрененная тема, — Миша рассказывал довольно увлечённо.

— Ну, давай! Если это гонево, то с тебя завтрак! — Коля протянул Мише правую руку.

— Да хоть два, — улыбнулся Михаил, пожимая руку водителю, — Забились. Машину останови только сначала.

Сквозь дрёму я наблюдал, как мы останавливаемся на обочине. Как Николай прикасается к кубу, лежащему в рюкзаке на переднем пассажирском.

— Я желаю пробудиться и постичь свое истинное "Я", — с усмешкой произнёс он.

В то же мгновение в зеркало заднего вида я увидел, как его глаза стремительно окрасились тёмно-фиолетовым туманом, а скептичная ухмылка сменилась гримасой брезгливости.

— Непостижимо, — выдохнул он, — Значит я всегда был богом.

— Именно, брат, — улыбнулся Михаил, прихлопнув водителя по плечу.

Взгляд нового Пробуждённого проскользил по Мишиной руке вверх, остановившись на зелёных глазах целителя.

— И вы тоже, — процедил Николай.

— И мы тоже, — кивнул Миша.

Тёмно-фиолетовые глаза вновь устремились вперёд. Николай как будто выплёвывал каждое слово.

— Я в Севастополе османов бил. Ради империализма. Ради какого-то царька.

— Царька? — переспросил, нахмурившись, Миша, — Ты чего такое несёшь, Коль?

— Какой он, в Бездну, ставленник богов, если мы сами Боги? Почему я всю жизнь пробатрачил на богатых господ? Терпел лишения и голод? Чуть не сдох в Крыму? — тут Николай резко развернулся и выкрикнул двоящимся голосом, — ПОЧЕМУ?!

— Коль, — Миша замахал руками, — Мы же теперь можем объединится в душу коллективного сознания. Жизнь сразу наладится!

Фиолетовый туман в глазах Николая начал превращаться в фиолетовое свечение.

— С какого я должен с вами объединяться?! У меня реальный боевой опыт! Сквозь все мои жизни! Все! А у вас? Один уставший раненный дуэлянт и лекарь, изгнанный из клана?!

— Мы все в душе коллективного сознания будем главными никто не будет решать, — попытался вразумить его Михаил.

Голос Николая стал совсем нечеловеческим.

— Почему бы это ВАМ не стать ч̍͏̬а̡̹̣̍͂̕с̴̢̧̠͎̻͇̈̾̎ͧ͟т̸̸ͦ̉͊͋͑͢͠҉͓̺̝̼͚̠͢ь̸̶̸̡̻͎͙̤̬̹̗ͬͭ͐̑̌̿͢͝͞юͨ̒̓͗͑̓͢͏̴̡̧͚̫͓̳̘̳̖́͜͠ͅ м̸̸̷̨̢̧̬͕̺͇͚̩̲̗ͮ̏̅͐͛͢͢е̋̾ͫ̒ͪ͊͡͠҉̷̨̛̥̰͙͍̜̯͍͔̀́н̸̨̊̓̈́̆͒ͪ͜͠҉̯̟̖͖̩͕͝͡ͅя̷̛ͨ̇̾͋̋҉̸͡҉̬̭͎̱̝ͅ?̡̡̭̰͉̠̿̔͑̄̕͢!̧͕̮̈́̏́

И развернувшись, выбросил в мою сторону руку, ставшую похожей на фиолетовую акулью пасть.

Время для меня замедлилось. Я оказался готов. Лезвие короткого ножа, какой носят на всякий случай, летело мне прямо в сердце, а вокруг него был сгусток отчаяния, способный разрушить любой магический щит. Николай одним ударом хотел убить самого опасного из нас, меня.

Я уплотнил воздух вокруг его руки, заставляя молекулы кислорода безумно вращаться по закольцованным траекториям. Акулья пасть игнорировала заклинание, но оставшаяся органической часть руки Николая вспыхнула кровавыми брызгами. Пила из молекул воздуха отсекла его левую руку, но фиолетовая пасть этого как будто не заметила.

Его нечеловеческий крик заполнил пространство салона, а я дёрнулся к спинке его кресла. Ударив Колю точно в подбородок, я левой рукой зацепил ремень безопасности, Коля ездил не пристёгнутым, и накинул его петлёй на шею Пробудившегося Осколка.

Возможно он был сильнее меня в рукопашном бою, лучше меня стрелял, отлично знал стрелковую тактику. Пробуждение могло сделать его ещё сильнее, однако Коля уступал мне в хладнокровии и, каким бы Осколком он ни был, Мудрец здесь я. Вспылив, он решил всё закончить парой точных ударов ножом, и поглотить. Но вместо этого, сейчас я тянул на себя ремень, удавкой обвившейся вокруг его шеи. Может его попытки сорвать ремень и удались бы, не бей из лего левой руки фонтан крови, что уносил такие нужные ему силы.

Михаил замер в оцепенении, не зная, что делать. На стресс все реагируют по-своему. Он и после пробуждения остался нерешительным в опасной ситуации. А вот я, к примеру, атакую.

Коля же, после Пробуждения, оказался страшным кошмаром моей расколотой души. Он оказался Хищником. Пускай не очень умным, за это всё-таки отвечает мозг физической оболочки, но Хищником. Притом каким-то странным. От Бурнова исходила первородная ненависть, в то время как Коля источал буквально физически проявляемое Отчаяние. Пустоту.

И мне пришлось закончить начатое. Его движения ослабли, а фиолетовое свечение в глазах потухло. Он проваливался в темноту, но не для того чтобы переродится заново, а для того чтобы сгинуть навсегда. Я мягко хлопнул по его окровавленной груди, а наша с Мишей коллективная душа буквально впилась жерновами для поглощения в дергающийся осколок. Это можно было назвать пожиранием, но вначале это было перемалывание, перемалывание осколка на божественную пыль, питательный элемент для расколотого демиурга.

Сил неожиданно прибавилось. А я отпустил ремень и скользкими пальцами дернул рукоятку двери. Выйдя, я обошёл машину, открыл водительскую дверь, снял петлю с мёртвого тела и вытащил на улицу. После чего, дотащив его до заднего сидения, открыл дверь Михаилу.

— Что это было? — спросил ошарашенный Миша.

— Хищник, которого ты пробудил, — выдохнул я, — Подвинься и помоги затащить тело на заднее сидение.

Михаил послушался и, отсев на моё место, принял тело Николая и помог погрузить его на задний ряд сидений. Я же вернулся за кубом и положил его в багажник. Эта штука ещё принесёт нам бед.

— Поехали? — произнёс я, садясь на водительское кресло.

— Тут всё в крови, — выдохнул Михаил.

— Деактивируй магией, — предложил я.

— Серёг, я не знал, что он… — начал оправдываться Миша, но я его прервал.

— Проехали. В следующий раз советуйся перед активацией куба на пробуждение осколков.

— Нахрен. Вообще не буду эти заниматься.

— Не зарекайся. Просто этот осколок оказался искаженным. Убери кровь только, а то руки по рулю скользят. — постарался успокоить я его.

Я сидел за рулём и видел, как кровь по всей машине начинает пузыриться и исчезать. Как запекается рана Николая и перестаёт кровоточить. А Миша всё стоит на обочине.

Кстати где мы? По всей видимости, до МКАДа не далеко. Вот только теперь у нас труп на заднем сидении. Самое время звонить знакомым.

“Задержимся”, — написал я Шпагину. На что получил в ответ жёлтый поднятый вверх палец.

Миша наконец-то сел в машину.

— Я видел его воспоминания, — проговорил он.

— Я тоже. Но убить нас я ему позволить не мог, — подвёл я итог.

— У него ПТСР было… — растерянно сообщил Миша.

Я ничего не ответил. Мне тоже было жаль. Однако я уверенно вёл седан к нашей общей цели.

Машину тряхнуло.

— Иблис! Ямку не заметил, — выругался Коля, — Так говоришь, я кто-то, типа бога?

— Вы уверены, что всё работает именно так? — спросил меня Шпагин, разглядывая на компас в моей руке.

Я покрутил компас в разные стороны, но стрелка упорно продолжала смотреть в одну и ту же сторону. Не на север.

— Если только некромант не выставит контрмагию, конечно, — задумчиво произнёс я и перевёл взгляд на капитана, — Так что действовать надо быстро.

— Мне не дадут под это тяжёлых, — Шпагин покачал головой, — Точнее дадут, но увязнем в подготовительных процедурах. Уйдёт. Придётся брать своими силами. Свой отдел подниму, хорошие ребята. Правда из оружия у нас только табельное.

Люди это хорошо. Некрогад всё-таки тип опасный. Но пистолетами много против армии нежити не навоюешь. Если только у Шпагина не полный личный состав магов.

— Пару-тройку автоматов я для вас найду. Как-никак, у меня в имении целый взвод негодяев недавно полёг, — ответил я и ухмыльнулся, — Вы их, впрочем, видели. Но у меня тоже пока что некомплет по персоналу: водитель позже подъедет.

— Тогда поедем на моей, — предложил Шпагин, — Напишу ребятам, они уже к твоему особняку подлетят.

Я повернулся к Мише и "подмигнул" ему блеском эфирного золота в левом глазу, скрытом от взора капитана.

— Миш, займёшься поиском защиты от этого некроза?

— Сложная задача. Много работы. Буду искать решение, собрат — ответил он, так же сверкнув золотом в газах.

Когда мы выходили из бань, Шпагин бросил рубль девушке-администратору. Похоже, что извинялся таким образом за суету.

Его Волга, очевидно, не шла ни в какое сравнение с автопарком Измайловых, однако вполне себе ехала. И даже ехала хорошо. Вполне себе довоенный олд-таймер. Почти как "Мустанг", что в шотландских колониях производили. Так что до моего имения добрались всего за час с небольшим.

У пепелища моего дома нас уже ждала ещё одна машина. Тоже белая Волга с курящими возле неё четырьмя сыскарями. Их пиджаки сильно топорщились из-за спрятанных под ними бронежилетов скрытого ношения. Скрытого, ага. Медленно въезжая в открывающуюся калитку, Шпагин приоткрыл окно и скомандовал:

— Парни, за мной!

Сыскари мгновенно побросали сигареты и, запрыгнув в машину, поехали за нами вслед.

В глаза бросалось множество выложенных вдоль стены моего забора венков и живых цветов с чёрными лентами. Настораживает. По Бурновским головорезам действительно было кому горевать. Значит найдутся и желающие за отцов, мужей, сыновей и братьев. И ведь не объяснишь, что парни сами такой путь выбрали.

Впрочем, есть дела поактуальнее. Как минимум нужно доукомплектовать людей Шпагина. Кстати, где моя самозваная помощница?

— Маш, ты где? — телепатировал я ей, — Спасибо за ворота. Будь добра, вели Пёселю вытаскивать оружие: пять автоматов и все патроны к ним.

— Хозяин! Как поездка к должникам? — она вдруг возникла у меня за спиной и почти оглушила своим восторгом, — Пёсель! Работать!

— Напряжённо, дорогая. О подробностях позже. А чем это у нас забор украшен?

Маша перелетала над моей головой так, чтобы я могу разглядеть под её платьем призрачные трусы. Намеренно ведь это делает. После чего, махнув руками в сторону забора, сложила руки за головой и наклонила голову на бок.

— Люди приходят. В основном, женщины. Плачут, венки оставляют, цветы разные. Не знают, наверное, что после смерти есть жизнь. Вот и оплакивают, — Тут она надула губки и добавила, — Вот бы кто мне цветы подарил.

— Понятно, — телепатировал я. — Инсталляцию пока не убирай. Пусть помнят, что бывает если прибыть в дом к Алмазовым без приглашения.

— Да, хозяин, — ответила она уже совсем печальной.

Но как только она начала растворяться в воздухе, я отправил ей ещё одну мысль:

— Маш, будут тебе цветы.

Готов поспорить, не будь она сама по себе бледно-зелёным призраком, её щёки уже были бы похожи на помидоры.

Закончив разговор с призрачной ассистенткой, я перешёл на голос.

— Капитан, мы сейчас поедем брать этого злыдня. Есть риск ранений, так что давайте, свою помощь запускайте пока все мы тут живы.

— Я списался с ними уже, просят списки и копии документов по должникам, — кивнул мне Шпагин.

— Получат на пепелище по прибытию, — ответил я и, снова побеспокоил Машу, отдавая ей аналогичный приказ на подготовку документов.

— Может мне сюда бригаду ещё прислать? Чтобы грязь и послепожарный мусор выгребли и произвели оценку восстановительных работ? — понять, иронизирует ли капитан, я так и не смог.

— А у тебя есть?

— Я парень коммуникабельный. У меня много чего есть, — кинул Шпагин.

— Пусть у них будет мой номер и у юристов тоже. Как только прибудут к дому, пусть наберут, — распорядился я. Нужды особой в первой просьбе не было, конечно. Не удивлюсь, если вообще все афиллированные с отделом Шпагина люди уже знают про Алмазовых больше, чем я сам.

— Когда победим некромага, всё это оружие будет изъято. Вещдоки — это вещдоки.

— Да на здоровье, — согласился я и обратился к Мише, — Есть прогресс по антинекрозу?

Измайлов всё это время крутил в руках какую-то сложную многомерную эфирную схему, судя по всему, как раз разработки заклинания противостояния некрозу.

— Умеренный. Пока только могу сделать так, чтобы он не распространялся по телу, — он пожал плечами, — Как ты сам-себе на кладбище, но теперь заклинание и на других людей можно применять.

— Хорошо, — выдохнул я и направился в отчий подвал, откуда вернулся с верной уже своей саблей.

— Прыщ, заткнись, — шикнул я на комочек чёрной энергии на своём запястье. Больно он разорался.

— Как ты меня назвал, человек?! Да я… — он было начал формировать какое-то вызывающее заклинание, но я осадил его, укрепив эфирную клетку, в которой он томился.

— Во-первых не человек, а Осколок Хаоса Мудрец, — пусть знает, с кем дело имеет, — во-вторых, ты буквально гнойник у меня на руке, который я собираюсь выдавить…

— …! АЙ!

— Не будешь слушать, буду заставлять, — сказал я, ещё немного подогрев его темницу, — У меня к тебе деловое предложение. С гарантией выживания.

Тёмная сущность поёжилась, но отозвалась надеждой. Удивительно, частица души некроманта мечтает о жизни.

— Я хочу уничтожить твоего господина и все остальные его гаплоконструкты. Но я собираюсь оставить тебя. Ты станешь его единственным уникальным и полноправным наследником, — отправил я мысленный сигнал.

— Заманчиво стелишь, человек. Каковы гарантии?

Ух ты, “стелишь”. А по фене он, интересно, ботает? “Блатной некромант”… Звучит как название для книги.

— Ты меня первым убить пытался. У нас тут дилемма заключённых, знаешь ли. Либо предаём друг-друга и получаем по шапке, либо сотрудничаем и имеем успех.

Прыщ недовольно фыркнул, но, кажется, принял во внимание, что я действительно готов ему доверять в определённых пределах.

— Я не “Прыщ”, у меня имя есть, — услышал я в мыслях недовольный голос.

— Это согласие?

— Зови меня Цахес, — мой вопрос он проигнорировал.

— Так ты согласен? Или мне тебя всё-таки вы-ле-чить? — продолжил я, отдельно протянув последнее слово

— Да! Шеол тебя дери! Пароль: “Шёнэ аугэн хиер”

“Здесь красивые глаза” по-немецки. Забавно. Ещё и представился персонажем сказки Гофмана, что глаза воровал. Выглядит логично, конечно.

— Помни, если что-то пойдёт не так, ты перестанешь существовать, — произнёс я и направил пучок эфира ко лбу скелета.

Небольшое сканирующее заклинание. Ничего не делает, только отображает имеющиеся магические структуры.

На черепе показались золотистые круги, пересекаемые множеством стрелок и чёрточек. Снова незнакомые знаки. Хотя бы раз я встречу уже изученный ранее магический алфавит? Впрочем, если Прыщ не врёт, когда я назову пароль, дверь откроется без происшествий. Может даже Цахесом его начну звать, мол, заслужил.

Я наклонился над скелетом-привратником и произнёс три немецких слова.

В глазницах засияло бледно-голубое свечение. Скелет поднялся в полный рост и, вытянув руки пред собой, начал сливать их в одну единую структуру. Кости предплечий превратились в плывущую по воздуху кашицу, постепенно принимающую форму ключа. По крайней мере, у меня создавалось такое впечатление.

“Ключ” втёк в центр двери и, по-видимому, несколько раз повернулся в магическом дверном замке. После чего дверь полностью покрылась костяной кашицей.

Когда ключ вытек обратно, снова превратившись в руки скелета, пред нами предстала не ржавая дверца технического тоннеля метро, а тяжёлая, обитая железом, дверь из тёмного дерева. Чем-то она напоминала вход в средневековый баварский храм.

Скелет отошёл в сторону и, взявшись за железное кольцо, теперь заменявшее ручку, приоткрыл вход дальше.

Кажется, Прыщ не обманул.

— Я первый.

— Серёг? — попытался остановить меня Миша.

— Как минимум у меня есть частица души хозяина этого места. Остальным лечиться от некроза не приходилось.

— Идём цепью, — скомандовал Шпагин.

И я шагнул прямо навстречу щитам и тумблерам. Скелетный ключ снял иллюзию с двери, но внутри продолжала висеть магическая голограмма, имитирующая щитовую. Когда я прошёл сквозь, я оказался в просторном освещенном десятками подвешенных под высоким потолком ламп зале.

Прямо по центру сферического зала стоял каменный куб, очень похожий на колхидские дольмены. С той лишь разницей, что у этого была дверь. Резная деревянная дверь на тяжёлых петлях. Вокруг дольмена же кругами расположились десятки могильных плит. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться что находится под ними.

Стрелка компаса указывала точно в центр зала. На каменный домик.

— Склеп в метро! Охренеть! — выдал Коля, как только вошёл в зал вслед за остальными бойцами.

И он был абсолютно прав. Склеп в метро — это охренеть.

“Кое-кто недорабатывает” — кинул я мысль Шпагину

“Они там в тайной совсем от рук отбились” — ответил капитан, проигнорировав укол в свой адрес.

— Оружие к бою. Он там, внутри, — отчётливо прошептал я, извлекая саблю из ножен.

Наш противник, однако, сам вышел нам навстречу, не дожидаясь штурма. Его фигуру покрывала броня из костей и сухожилий, из сочленений которой исходило бледно-голубое свечение. Лицо, если оно конечно было, скрывала такая же маска как у уничтоженного мною на кладбище лича. Человек был выше меня на пару голов, массивен и статно сложён, словно перед нами стоял сам барон Вахитов.

— Вы оказались глупее, чем я предполагал, — некромаг покачал головой, — Но личам и не нужен интеллект!

Он воздел руки к небу, а из под его маски вырвался протяжный хрип. Глазницы и рот засияли ледяным светло-голубым. Затряслись стены склепа. С потолка посыпались камни с грязью.

— Присоединитесь же к моей армии мёртвых, ложные боги и их марионетки!

Даже не спросил кто мы такие! А я, между прочим, его лича почти что голыми руками завалил! Впрочем, возможно, что ему попросту было плевать, что за людишки ворвались в его покои. Он не пытался нас убеждать, словно злодей в фильмах. Мы ему помешали, и он решил совместить приятное с полезным: наказать нарушителей, и пополнить войско. Даже обидно, на самом деле. Я-то собирался пару ласковых ему высказать.

Клубы светло-синего наполнили пространство. Пол затрясся, и из-под могильных плит начали вылезать их обитатели.

— Построение полукругом! — закричал Шпагин.

Его бойцы в то же мгновение выполнили команду, выстроившись дугой около входа.

У самого Шпагина есть укрепленные патроны. А вот у его людей таких нет. Помощь им делегирую Мише, он-то точно придумает что-нибудь. Я же пока буду прорываться через светло-голубой холодный туман. Вперёд, к главному злодею Московского метрополитена.

— Я не знаю кто вы и зачем пришли, но ваши тела не пропадут даром! — прогремело над нашими головами хрипящее эхо.

— Мы с Горсвета! У вас тут долг за электричество накапал! Совсем не платите! — выкрикнул Шпагин, на ходу закидывая в рот сигарету и взводя затвор своего пистолета.

— Шутишь, божок? Ну, значит будешь у меня шутом! — некромант разразился раскатистым смехом, больше похожим на скрежет ржавых цепей по надгробию.

Божок? Шпагин тоже Осколок? Почему я раньше не замечал? Или о чём он вообще?

— Долго говоришь, — выдохнул я, начиная своё движение вперед.

Из-под земли у моих ног показалась пара гнилых голов, срубленная в то же мгновение отцовской саблей. Моя цель — некромант, а зомби — препятствие к цели.

— Алмазов на 12 часов! — завопил Шпагин, — На одиннадцать, на час — одиночными! Бей нежить!

— Да восстанет Хаос! — вдруг вырвалось у меня, когда я ещё ускорил шаг.

В тот же миг лезвие отцовской сабли покрылось золотистым огнём.

Звуки выстрелов оглушали эхом, а твари продолжали лезть на меня. Впрочем, они то и дело падали с простреленными головами по левую и по правую сторону от меня. Кинетическая энергия пуль сбивала их с ног, но уже на земле они продолжали шевелится. После чего снова вставали и снова падали, встречая собой шквальный огонь людей Шпагина. А я шёл вперёд, нанося размашистые удары отцовской саблей. Зомбикосец, блин.

Напитанная хаотическим эфиром сталь резала кости, словно те были из сливочного масла. Я вращался и даже не парировал их неуклюжие выпады. Замахи трупов были до смешного нелепыми и неловкими. Я колол и, пронзив насквозь, разрывал их тела напополам.

Туман был настолько густым, что даже силуэт некроманта скрылся из видимости. Зато воткнувшиеся в мою худи костяные иглы помогли мне скорректировать направление движения. Главарь целился не по видимости. Тут ультрафиолет или тепловизионное зрение, или что там в этой эпохе использует нежить? Однако бил он точно в мой силуэт. Не зря кофту укреплял. Надо будет в следующий раз ребятам такие же сделать. И принт в духе “Алмазов team” или “Хаос team”. А потом на мерч. Сражения с зомби как-то располагают к бизнес-идеям.

“Миш, он шипы кидает, может быть некротический яд.” — телепатировал я.

“Нет шипов пока.” — внезапно ответил мне Шпагин.

“Что ты делаешь на нашем канале связи?” — удивился я. Предполагалось, что сознание Демиурга существует как бы над мыслительными процессами наших физических оболочек, и ментальщики нам не страшны. А тут такое…

“Ну, не знаю, насколько он ваш… Мысли, которые вылетели из черепа, они, типа, общие…” — то ли на серьёзных щах, то ли в шутку заключил Шпагин.

“Понял, нет тут игл,” — ответил мне Миша. — “Нежить только, блин, и много…”

— Патроны беречь! — завопил Шпагин сзади.

Хаос, я и так танковал в авангарде. Да, блин, в который раз уже именно от меня всё и зависит.

Когда я только заходил в этот зал, он не показался мне шибко большим, однако теперь каждый его метр, каждый шаг тянулся подобно вытекающему из раны гною.

Головы, головы, головы! Они летели с плеч. Когтистые пальцы цеплялись за мою кофту. А я бежал вперёд, размахивая пылающей саблей так, что она стала похожа на веер. Почти вслепую. Однако довольно скоро увидел слабое очертание некроманта.

Он и не думал прятаться. Он просто ждал, пока нежить растерзает всех непрошенных гостей. Интересно, каково же было его удивление под этой глупой стальной маской, когда он увидел бегущего меня?

Я бы понял, если бы он, например, попятился, но человек в костяных доспехах шагнул мне навстречу. Из-за его спины со скрипом вынырнули четыре костяные лапы, как у четырёхлапого паука. Мертвого и созданного из человеческих костей.

Очередная пачка разрубленных тел, под канонаду идущей позади команды, пала к моим ногам.

Некромант ударил первым. Интуитивно уклонившись от первого удара, я не успел парировать второй и пропустил заостренную кость над своим левым плечом.

Моим ответным ходом стал рубящий удар по диагонали. По телу твари я промахивался, но зато глубоко цеплял его правую сторону, отламывая, таким образом, несколько костяных пластин от некрокостюма и одну настоящую кость вместе с мясом.

Противник отпрыгнул на своих ногах столь высоко, что в одно мгновение оказался на крыше будки склепа, оставляя меня снова наедине с окружающей со всех сторон нежитью. Ещё и на близкой дистанции.

Что будет если человеку отрубить руку? Крику будет на всю Ивановскую. А если вскрыть грудную клетку и сломать пару рёбер? Тоже.

Этот же просто взирал на меня сверху вниз, даже не обращая внимания смертельную, в общем-то, рану.

Даже крови никакой не было! Снова лич что-ли? Да они издеваются!

— … проклят! — услышал я шёпот из-под маски.

Моя худи вздрогнула, а у меня под одеждой вдруг стало невыносимо холодно.

Пепел родного дома остановил магию. Однако до противника было метра четыре, а я может и Демиург, но так далеко и высоко не прыгать не умею.

“Выше меня на три пальца! Дай залп!“ — распорядился я Шпагину.

“Есть.” — жёстко ответил он в моих мыслях.

И фигуру лича сбросило с каменной будки словно резким порывом ветра. Очередь из девятимиллиметровых пуль творит чудеса.

Возможно не все они попали, но физика есть физика. И, крутанувшись с саблей вокруг своей оси, я обезглавил новую пачку лезущих на меня из тумана тварей. Осталось только найти лича за будкой. Туда я и поспешил со всех ног.

Его гогот вдруг заглушил выстрелы, а я, в какой-то момент срубив ещё пару гниющих тел, продолжал шагать вокруг строения по шевелящимся телам., надеясь увидеть за поворотом тяжело раненного выстрелами врага. Но на что я вообще рассчитывал?

Заглянув за угол, я резко убрал голову назад. Прямо перед моим лицом просвистели заточенные кости. Лич выпрыгнул на меня и снова ринулся в атаку.

Кости словно иглы тату-машинки начали пронзать воздух, заставляя уклоняться и парировать. Однако это не могло продолжаться вечно. Тем более, что сзади мой торс охватили сразу несколько трупов. Пока что только торс, слава Хаосу, а не руки, иначе всё кончилось бы слишком быстро и не в мою пользу.

Отбив очередной костяной коготь, я наклонил голову влево, так что коготь пронзил мертвеца стоящего за моей спиной. Хват слегка ослаб. А вот второй коготь ударил прямо мне в голову. Благо вымазанный в пепле капюшон худи принял это на себя.

Мой череп ошпарило болью, а горячая кровь хлынула на лицо.

— Ха! — выдохнул я, делая выпад.

Неправильный с точки зрения фехтования, с провалом корпуса вперед, но кто-нибудь когда-нибудь фехтовал с личом, будучи схваченным нежитью?

Укол пришелся твари прямо под железную маску, сразу поверх костяного доспеха. В горло. Мои догадки окончательно подтвердились. Когти смерти и не думали замедлятся. Хотя у нормальных людей магия перестаёт работать, если человек мёртв.

Единственным моим шансом было развернуться корпусом и головой, уводя саблю влево.

Сразу два когтя впились в моё тело, чуть протыкая худи, но не проникая глубже. Хорошее худи.

Это был бы эффективный размен, будь мой противник живым. Но противник был мёртв, и результативность размена получилась не очень.

Удар наотмашь послал саблю в сторону головы лича.

Хват на моём корпусе вдруг ослаб, а мертвечина под ногами перестала шевелится.

Я обернулся, чтобы оглядеть результат своей работы. Туман рассеивался. Среди кучи рубленных тел лежало одно уникальное, одетое в костяную броню, с двумя длинными когтями из правого бока и без головы.

Под кофтой вдруг стало липко. Я утёр лицо левой кистью. Да, это кровь. Много, блин, крови.

— Погоди-ка, — поспешил ко мне Миша.

Они с Колей шли в составе группы Шпагина, выстроившись кругом и оглядываясь по сторонам, словно мертвечина могла ожить в любой момент. Правильно делали, в общем-то.

На меня накатила тошнота, а по голове и корпусу побежала лёгкая щекотка. Магия лечения. Спасибо, Миш.

“Обращайся, Мудрец” — ответил он мне в мыслях.

— Это он? — спросил у меня Шпагин, указывая на тело в броне.

— Нет. Снова Лич, — покачал я головой.

Капитан нахмурился, и как будто собирался выдать что-то трёхэтажное, но сдержал позыв.

— Надо бы его добро экспроприировать! — вдруг выдал Коля, — По-любому склеп золотом набит до отвала. Парни на пенсию выйдут! Я в компартию вступлю. И Алмазовы себе дом отстоят!

— Брось свои шуточки, — осадил его Шпагин, — Пока путёвку в Магадан тебе не оформил по политической статье.

— Люди везде живут… — пробурчал себе под нос Коля.

— Вроде всё, — тяжело выдохнув и легко улыбнувшись, произнёс Михаил, — В этот раз даже без некроза.

— Премного… — поблагодарил я Михаила.

Мы стояли у двери в склеп, размышляя над дальнейшими действиями. Впрочем, учитывая, что цель вылазки не лич, а некромант, вариантов особо не было.

— Давайте, может, гранату туда бросим? — предложил Николай Шпагину.

— Гранат у нас нет. Штурмовать будем так, — ответил капитан, — Пётр, Жень, я открываю, вы заходите первыми.

Двое из его людей кивнули. Их костюмы уже не были такими уж чистыми, а на лицах скопилась какая-то грязь, словно они недавно чистили трубы. В какой-то мере так и было.

Еще одна дверь была открыта, и пара сыскарей, поддерживаемая ярким светом полицейских фонарей, двинулась вниз. Пошёл вперёд и Михаил. Я же замыкал колонну, напоследок оглядев успокоенное древнее кладбище.

Длинная лестница, на порядок более длинная чем в подвале моего отца и в десятки раз более грязная, принимала наши стопы эхом сухого гулкого шуршания. Внизу могло быть что угодно, от несметных богатств, наворованных магом-террористом, до засады и некромагического капкана. Однако стрелка на компасе снова указывала на север. А что это значит на самом деле? Я скоро узнаю! Одно можно сказать точно, один убитый лич — хорошо, а два — лучше.

Но где же прячется сам некромаг?