Жестяная Лиззи, она же колымага или тачка, консервная банка или попросту фордик. Так называли знаменитый Ford Model T — автомобиль, благодаря которому появился «средний класс». А уже это сделало Америку — тогда еще аграрную страну — великой промышленной державой. Что такое социальная революция Форда? Это массовое производство и потребление, реформирование заводов, улучшение условий жизни рабочих, укороченная рабочая неделя с двумя выходными днями. И эта революция началась с автомобиля, похожего на консервную банку на четырех колесах. Шел 1908 год. Фордик был машиной с простым дизайном, прочной и очень дешевой благодаря недорогому процессу сборки. Изначально автомобиль стоил 850 долларов, а уже в 1925 году — меньше 300 долларов: это была машина для всех. Генри Форду было 45 лет, когда его автомобиль появился на рынке. У него был большой опыт, и он не собирался останавливаться.

Генри Форд родился в штате Мичиган в семье зажиточных крестьян ирландского происхождения. С детства он обожал все механическое. Сначала он влюбился в часы, затем — в паровые двигатели. Генри был любопытным мальчишкой и ставил по-настоящему рискованные опыты. Однажды он плотно закрыл крышку глиняной кастрюли и поставил ее на огонь. Кастрюля взорвалась, а Генри окатило кипятком. Так он смог почувствовать мощь пара буквально на собственной шкуре. Именно в тот день в его голове родилась идея маленького транспортного средства, способного передвигаться самостоятельно, без лошадей. Мысль о нем уже не покидала Форда. До тех пор пока не стала реальностью.

Отец ожидал, что Генри продолжит процветающее семейное дело. Но вместо этого шестнадцатилетний юноша без согласия отца ушел из дома, чтобы стать учеником механика на заводе в Детройте. Спустя десять лет у Генри уже был большой багаж знаний и навыков, так что он смог поступить на должность инженера-специалиста в компанию Edison, занимавшуюся электрическим освещением. В свободное от работы время молодой человек собирал газолиновые двигатели. Испытания одного из них Генри проводил прямо в своем доме. Рождественской ночью 1893 года он положил двигатель в раковину и вместе со своей женой Кларой, которая аккуратно наливала топливо, искал способ воспламенить горючее. Двигатель проработал меньше минуты, но Форд не сдался. Он был убежден, что метод проб и ошибок работает, и продолжал эксперименты. Наконец в 1896 году Генри создал первый прототип транспортного средства с мотором внутри. Он назвал его Ford Quadricycle («Форд Квадрицикл»). Хотя автомобиль был еще не совершенен, он показался очень многообещающим не только самому Генри, но и некоторым кредиторам. Форд уволился с работы и основал свою первую фирму: Detroit Automobile Company.

Она обанкротилась несколько месяцев спустя.

Основная проблема состояла в том, чтобы оставаться на рынке. Для этого надо было производить больше одной машины за раз, используя качественные, но недорогие материалы. Форд тогда еще не знал, как это сделать, но у него уже был план Б: спортивные машины! Гонки всегда сводили с ума публику. Если удастся победить, Генри получит известность, рекламу и деньги для инвестиций. Именно поэтому он становится не только механиком и инженером, но и гонщиком. И в 1901 году создает новую компанию, Henry Ford Company.

Из которой его выгоняют на следующий год.

Причиной стали некоторые разногласия с кредиторами, переименовавшими компанию в Cadillac Automobile Company. Но Форд и не думал сдаваться. Он уже много знал о процессе производства и управлении компанией, поэтому быстро смог найти новых коммерческих партнеров.

Ford Motor Company появилась в 1903 году, и на этот раз все было гораздо лучше. Первой произведенной машиной стала Model A. За ней последовала длинная серия других моделей (на все буквы алфавита), причем в каждой новой модели были исправлены недостатки предыдущей. Делалось много корректировок, вариаций и улучшений. Пока наконец не появилась Model T — тачка, совершившая революцию.

В 1978 году Майкл Джеффри Джордан был скромным и неуверенным в себе пятнадцатилетним подростком, который учился на втором курсе старшей школы Эмсли Лэйни в Уилмингтоне, штат Северная Каролина. Он родился четвертым из пяти детей в семье. Его мать Делорис работала в банке, а отец Джеймс был механиком на электростанции. Семья Майкла была далека от того, чтобы купаться в деньгах.

Майк не любил ходить в школу, не блистал в учебе, у него были трудности в общении с одноклассниками (особенно с девочками). Мать заставила его посещать занятия по домоводству, чтобы он смог устроиться в жизни: она переживала, что сын никогда не женится. С детства Майкл был тощим, но потихоньку рос и готовился достать джокера из рукава. Несмотря ни на что, у него был спасательный жилет в этом недружелюбном школьном море, полном штормов: ему хорошо давался спорт. Это было очевидно еще в средней школе. Майк обладал природным талантом и гибкостью, что помогало ему хорошо проявить себя в разных спортивных дисциплинах. Он делал успехи не только в баскетболе, но и в бейсболе, и в американском футболе.

Одного природного дара мало. Майк весьма быстро проявил свои способности, благодаря которым его в будущем прозовут Его Воздушество. Он прыгал невероятно высоко, и позже это сделает его абсолютной легендой. Однако сначала ему нужно было окончить второй курс старшей школы. В это же время он пытался попасть в основной состав школьной команды по баскетболу, но не прошел отбор.

На самом деле все было так: у тренера Клифтона Херринга было место в команде среди титулованных игроков, но он решил отдать его молодому Лерою Смиту, ровеснику Джордана. Почему? Потому что Смит был гораздо выше Джордана. Рост Лероя составлял 201 сантиметр, а Майкла — 177,8. Иногда размер имеет значение, и Джордана отправили во второй, резервный, состав.

С годами этот эпизод стал легендой, превратившись в историю об огромной ошибке, о тренере, который мешает восхождению новой звезды. Сам Джордан часто рассказывал об этом случае как об одном из самых важных событий на его пути. Он сделал эту историю примером того, как нужно реагировать на разочарования.

Говорить, что Джордана не выбрали, не вполне правильно: у него была возможность играть в юношеской команде. Однако дело не в этом. Суть в том, что сначала Майкл закрылся в комнате, чтобы выпустить злость, превратившуюся в реку слез (бурную, но быстро иссякшую). А потом решил использовать эту неудачу как источник мотивации. Он начал тренироваться еще упорнее, чем раньше, стал спокойнее и решительнее.

С этого момента, если Джордану нужна была порция уверенности, он думал о Лерое Смите. Он даже использовал это имя, когда не хотел оставлять свое при регистрации в отелях. Мы не знаем, что бы случилось, если бы Херринг выбрал Майкла, но великим Джордана определенно сделало то, как он справился с этой обидной ситуацией.

Джордан — перфекционист и любит соперничество, у него железная сила воли и неутолимая жажда побед. Однако он внимательно прислушивается к советам тренеров и выкладывается на полную, кровью и потом пробиваясь на каждую ступень своей карьеры, ничего не получая просто так. Он хотел показать Херрингу, что тот ошибся, но также хотел доказать это и себе. И он доказывал это снова и снова, даже когда всем стало очевидно, что Майкл Джордан — лучший баскетболист в истории.

«Требуется актер», — говорилось в газете. На самом деле это было не совсем то, что он искал, ведь он работал на кухне. Но в тот день мойщик посуды никому не был нужен. Объявление об актерской работе привлекло внимание Сидни за секунду до того, как он выбросил газету в мусорку на улице. Не то чтобы ему не нравилось мыть тарелки… Тем более он был убежден, что не может рассчитывать на что-то иное. Но «работать актером» звучало не так плохо… Правда, у него не было ни малейшего понятия о том, что же это значит на самом деле.

До двенадцати с половиной лет Сидни периодически ходил в школу. Он родился в Майами, а его родители были с острова Кэт (Багамские острова). Туда, на маленький остров без электричества и водопровода, они вернулись, чтобы выращивать помидоры на местной ферме. Затем они переехали в Нассау — столицу, где было больше условий для комфортной жизни. Когда лучшего друга пятнадцатилетнего Сидни посадили в тюрьму, отец решил от греха подальше отправить сына в Майами, к одному из своих братьев.

По праву рождения у Сидни было американское гражданство. Но что толку от этого темнокожему юноше без денег и образования, оказавшемуся в сороковые годы в одном из южных штатов? Там все зависело от расы и цвета кожи. Тогда Сидни решил перебраться на север и попытать счастья в Нью-Йорке. И именно по одной из улиц Гарлема он шел в тот день в поисках возможностей.

Американский негритянский театр — место, указанное в объявлении, — находился всего в паре кварталов. Стоило попробовать. Огромный бугай открыл ему дверь и спросил, играл ли он уже где-то. Ответом было «да». «И где же?» — «Во Флориде». Возможно, здоровяк рассчитывал на более подробный ответ, но решил промолчать. С некой долей скептицизма он передал Сидни сценарий, попросил открыть его на 28-й странице и почитать.

Сидни уже понял, что в большом городе не выжить, если не умеешь читать. Прогуливаясь и глядя по сторонам, он замечал, что некоторые улицы пронумерованы, а у других есть названия. Он мог прочитать только те, что состояли из двух слогов. Если названия были длиннее, то Сидни путался и впадал в ступор, охваченный ощущением собственного бессилия. Он чувствовал, что слова бросают ему вызов. И Сидни этот вызов принял: он начал учиться самостоятельно. Страница сценария тем не менее все еще была ему не под силу. Бугай пришел в бешенство: у него не было времени на того, кто даже читать не умеет да и говорит как-то невнятно. Он грубо проводил Сидни к выходу и выставил за дверь, крикнув вслед, чтобы тот отправлялся мыть посуду.

Возможно, пробы были не лучшей идеей. Сидни направился на Седьмую авеню, чтобы сесть в автобус или метро и обратиться в какое-нибудь агентство по трудоустройству, но внезапно остановился. Слова здоровяка звучали у него в голове. Как он узнал, что Сидни — посудомойщик? И почему столько неуважения было в его голосе? Юноша почувствовал себя оскорбленным. Возможно, это произошло в ту секунду, или, может быть, его к этому вела вся жизнь, но именно там, между Ленокс-авеню и Седьмой авеню, Сидни Пуатье решил принять вызов судьбы и стать актером.

Месяцами Сидни учился читать по газетам, слушал радио и повторял каждое слово, чтобы избавиться от карибского акцента. Он вернулся в Американский негритянский театр и попросил взять его на работу сторожем в обмен на занятия по актерскому мастерству.

Еще какое-то время он работал мойщиком посуды. А в 1964 году стал первым темнокожим актером, получившим «Оскар».

Нью-Йорк, 2006 год. Немного эксцентричная двадцатилетняя исполнительница собирается записать пластинку под лейблом Def Jam, сделавшим на нее ставку.

Впрочем, три месяца спустя Эл Эй Рид, глава звукозаписывающей компании, меняет свое мнение. «Это бессмысленный риск… она молодая, это правда, но у нее нет таланта, она не потянет». Он решает разорвать контракт и впоследствии назовет это величайшей ошибкой в своей жизни.

Подумать только, Эл Эй Рид за свою карьеру столько раз попадал в цель. Среди прочих он открыл Рианну, Джастина Бибера и Пинк. Но интуиция подвела его в случае со Стефани Джоанн Анджелиной Джерманоттой, известной как Леди Гага с тех пор, как продюсер Роб Фьюзари сделал из нее икону поп-музыки.

Возможно, проблема была в том, что эта девушка итальянского происхождения была слишком непредсказуемой и эксцентричной даже для Эл Эй Рида. Вообще-то, Стефани воспитывалась по строгим католическим правилам в женской школе при монастыре Святого Сердца в Нью-Йорке. С того момента, как Леди Гага занялась музыкой и перформансом, она стала совершать странные поступки: иногда просто потому, что хотела чего-то, иногда чтобы выйти невредимой из передряг, в которые часто попадала. Она пела в мюзиклах «Парни и куколки» и «Забавная история, случившаяся по дороге на форум», а также снялась в одном эпизоде известнейшего тогда сериала «Клан Сопрано».

Это случилось, когда ей было всего 15 лет, в самый разгар учебы в школе. Подростковый период труден для всех, но ей он оставил глубокие травмы, которые, возможно, так никогда и не заживут. Спустя много лет Леди Гага публично расскажет, что над ней издевались одноклассники и она подверглась насилию со стороны мужчины на двадцать лет старше. После всего этого она пыталась заполнить пустоту внутри. Сначала — с помощью алкоголя, а затем — прибегнув к терапии, которая немного вернула Стефани в реальность.

Немного — потому что в Леди Гаге нет ничего обычного, «нормального». Во время школы и после нее она играла на музыкальных инструментах: где могла и как могла, лихорадочно чередуя учебу и музыку. После периода в колледже (на учебе скорее настаивала мать) она совершила непоправимое: бросила все.

Бросила учебу, покинула родительский дом, открестилась от своей прошлой жизни и с головой ушла в музыку. Она выступала в Нижнем Ист-Сайде Нью-Йорка с группами Mackin Pulsifer и Stefani Germanotta Band, которые собрала чуть ли не за секунду и еще быстрее распустила. Леди Гага мешала разные музыкальные стили с безумством и ветреностью человека, желающего придумать что-то новое, но еще не понимающего, что именно. Ее привлекали андеграунд-сцена, бурлеск, сумасшедший запретный мир, существовавший под покровом ночи, и различные крайности. Это ее вселенная, Стефани чувствовала, что принадлежит ей. Об этом говорили ее тело, ее интуиция, шептали голоса в голове. Но пока у этих голосов не получалось направить ее по верному пути.

В разгар поисков себя она встретила Роба Фьюзари, поверившего в нее. Сначала он осторожничал, но вскоре почувствовал, что не прогадал. Через некоторое время Стефани подписала контракт с Def Jam, и казалось, что ее мечта наконец сбылась. Но три месяца спустя Леди Гага снова оказалась на улице. Ей понадобилось несколько дней, чтобы принять очередную неудачу и еще раз начать сначала. Она уже знала, что ключ, открывающий дверь в мир поп-музыки, никогда не падает с небес.

Встреча с DJ Lady Starlight позволила Гаге сделать большой шаг вперед. Девушки начинали работать вместе. Благодаря посредничеству Фьюзари, Леди Гагу заметил лейбл Interscope Records и подписал с ней контракт как с автором-исполнителем. Она писала тексты песен для Ферги, Бритни Спирс и многих других. Одновременно с этим ей удалось выпустить сингл Just Dance, который за несколько месяцев стал популярным во всем мире.

А в 2008 году вышел ее первый альбом — The Fame. И тогда Эл Эй Рид и все те, кто не поверил в Стефани, стали кусать локти и продолжают это делать до сих пор.

Когда Соичиро Хонда был маленьким, он часто просил деда отвести его на деревенскую мельницу неподалеку от дома. Там мальчик часами мог наблюдать за станками для очистки риса. Он обожал звук, который они производили, а еще ему очень нравился запах машинного масла. Все это настолько полюбилось Соичиро, что он уже знал, кем станет, когда вырастет. Он будет механиком и никем другим. Но не каким-то рядовым механиком, а «Наполеоном среди механиков». Его отец Дзихэй, который по профессии был кузнецом и чинил велосипеды, рассказывал увлеченному Соичиро об этом знаменитом французском полководце. Наполеон стал кумиром амбициозного мальчика. Генерал тоже был незнатного происхождения (и маленького роста!), но, несмотря на это, стал императором и завоевал почти весь западный мир. Значит, Соичиро тоже будет, как и Наполеон, — хоть и невысоким, но знаменитым.

Планы Соичиро были четкими, а его страсть к механике, ярко проявившаяся еще в детстве, стала отличным плацдармом для старта.

Помимо амбиций у Хонды была абсолютная уверенность в собственном успехе. Потому что если что-то возможно для другого человека, то это возможно и для него. Но не одни только страсть и вера привели его к созданию уважаемой на фондовой бирже махины, которая сегодня называется Honda Motor Company.

В 15 лет Соичиро бросил школу и пошел работать механиком на завод в Токио. Параллельно он начал участвовать в автомобильных гонках в качестве пилота. В 1936 году Хонда попал в серьезную аварию и, пока поправлял здоровье, решил бросить работу и организовать собственную компанию по производству поршневых колец.

Друзья отнеслись к этому скептически, но рвение Соичиро было вознаграждено, когда с ним связался менеджер компании Toyota и заказал партию из 50 колец, чтобы протестировать их и обсудить варианты дальнейших поставок. Однако результат теста был чудовищный: только три кольца прошли контроль качества.

Хонда проводил неделю за неделей в попытках доработать свой продукт, но у него не получалось. Тогда он понял, что пришла пора снова сесть за школьную парту. Его никогда не интересовали хорошие отметки или дипломы, которые он считал просто клочками бумаги — не более ценными, чем использованный билет на поезд. То, что действительно волновало Соичиро, — это знания (особенно после неудачи с Toyota). Он понял, что единственная возможность улучшить производство комплектующих для автомобилей — стать инженером, то есть добавить к своей интуиции прочную теоретическую базу.

Он записался в вечернюю школу и стал посещать занятия знакомого университетского профессора. Тот подсказал, в чем состоял дефект деталей Хонды. Оказалось, что проблема крылась в составе сплава: в нем было слишком мало кремния.

В течение двух лет Хонда работал днем и учился ночью. Не изменяя своим убеждениям, он отказался сдавать выпускной экзамен и получать диплом, но вынес из учебы то, что ему было нужно. В 1941 году он наконец стал поставщиком деталей для Toyota.

Некоторое время спустя Соичиро придумал присоединить небольшой моторчик к велосипеду. В результате получилось простое транспортное средство, комфортное и легкое, быстро набравшее популярность. Эта награда за упорство Соичиро стала той самой искрой, которая помогла разгореться длинной истории его успеха.

Родители называли его Аль. Он часто болел, испытывал серьезные проблемы со слухом и плохо учился в школе. Впрочем, ходил он туда всего три месяца: учитель решил, что Томас слишком глупый и застенчивый по сравнению с другими учениками. «Кроме того, — продолжал учитель, — он гиперактивный и рассеянный, а его лоб слишком широк и непропорционален. Это плохой знак». Да и вообще в середине XIX века никто надолго не задерживался в школе маленькой мичиганской деревушки, куда переехала семья Томаса. Мать научила его читать, писать и считать, затем он продолжил учиться сам, подпитывая свой интерес книгами. Он был уверен, что может совершенствоваться самостоятельно, и это было для него фундаментальным убеждением. Именно оно позволило Томасу Эдисону стать так называемым Волшебником из Менло-Парка, а также одним из самых известных предпринимателей и изобретателей в истории.

Менло-Парк — городок в Нью-Джерси, в котором в 1876 году Эдисон разместил свою лабораторию, названную в дальнейшем Фабрикой изобретений (Invention Factory). Это было первое учреждение, основанное специально для разработки технологических новшеств. В итоге в нем запатентовали около 400 изобретений. Среди них были фонограф (любимое детище Эдисона) и электрическая лампочка, созданная по проекту изобретателя. За 84 года своей жизни он зарегистрировал более тысячи патентов. Это была непрерывная, удивительная и невероятно энергичная деятельность. В ней с самого начала было полно неудач. Первым изобретением Томаса Эдисона в 1868 году стал электрографический считыватель голоса. С помощью этого устройства можно было ускорить процесс голосования в Конгрессе США. Но сенаторы заявили, что трудно придумать вещь еще более бесполезную и даже вредную! Дело в том, что им совсем не требовалось голосовать быстрее. Напротив, сенаторам нужно было время, чтобы убедить коллег изменить решение. Эдисон, без гроша за душой, получил важный урок на будущее: неразумно тратить силы на изобретение вещей, которые люди не захотят покупать.

С этого момента стало ясно, на чем основана гениальность Эдисона: на умении не отчаиваться и на способности сосредоточиться на цели. Он придумал технологию, которая имела (и до сих пор имеет) вес на рынке. Его изобретения создали современное общество, хотя, как правило, были не оригинальными идеями, а улучшениями и уточнениями чужих, как в случае с электрической лампочкой.

Эдисон был упрямым и настырным, и это сыграло свою роль. Создать нить накаливания, которая не перегорала бы моментально и сделала бы лампочку функциональным и используемым повсеместно предметом, ему удалось после тысяч неудачных попыток. Каждая из этих попыток помогала найти ошибку и выйти на верное направление.

В 1914 году Томас Эдисон наблюдал, как пожар дотла сжигает его лабораторию в Ориндже, штат Нью-Джерси, пожирая свыше трех с половиной миллионов долларов. Но, по слухам, изобретатель не впал в отчаяние, а попросил своего сына Чарльза позвать мать, чтобы полюбоваться огненным зрелищем: Эдисон никогда не видел более впечатляющего пожара. Затем на пепелище он дал интервью New York Times, в котором сказал, что на следующий день начнет все с нуля. И неважно, что ему было уже больше 60 лет. Он заявил это с олимпийским спокойствием и решимостью.

Когда ему было восемь лет, он впервые увидел по телевизору Чарли Чаплина. «Именно таким хотелось бы мне стать!» — подумал мальчик. В его жизни появилась цель: быть знаменитым клоуном, который рассмешит сотни и тысячи людей. Он придумывал свои номера и подражал известным артистам, веселил родителей и гостей. А потом, став подростком, пришел поступать в цирковое училище. Но его ждала неудача: члены комиссии его не оценили. Хуже: они над ним посмеялись: «Ну какой же вы клоун? Посмотрите на себя».

Сейчас Юрий Куклачев — всемирно известный российский артист, лауреат международных премий, создатель единственного в мире Театра кошек. Но тогда юноша не знал, какое блестящее будущее у него впереди. И каждый провал на экзамене больно обжигал его.

Поступать в цирковое он пробовал семь раз. Каким-то чудом Юра находил новые силы и возвращался. Однажды, когда после вновь несданных вступительных он сидел дома, к нему постучал отец.

Семья Куклачева была не актерская и не цирковая. У него было голодное послевоенное детство. Родители могли дать Юре только свою любовь и поддержку. В них они не отказывали сыну никогда.

Буквально через два дня после разговора с отцом он встретил в троллейбусе девушку из народного цирка. Она привела его с собой, и он увидел мир, о котором так давно мечтал. Вот кто-то жонглирует, гимнасты делают растяжки, эквилибрист идет с балансиром по проволоке…

Куклачев стал заниматься каждый день, с неистовым упорством. Его детская мечта, которую будто сдерживали плотиной, наконец высвободилась и дала ему невероятную силу. Через два года занятий он победил во Всесоюзном конкурсе художественной самодеятельности и стал первым клоуном в стране. Тут-то Юрия и заметили: сам директор училища пригласил его на экзамены.

За несколько дней до встречи с приемной комиссией Юрию на ногу упала стеклянная банка и разбилась, осколок прорезал ногу до кости. Травма оказалась серьезной. Пострадал большеберцовый нерв, на ногу нельзя было наступить без мучительной боли. После операции он смог прийти на экзамен лишь на костылях. Комиссия начала было привычно усмехаться, но Куклачев не растерялся: встал на руки и начал танцевать. И его приняли. Хотя потом несколько раз пытались исключить из-за травмы как профнепригодного. Но на его защиту всякий раз становился директор: «У него сердце клоуна, мальчик будет учиться».

После окончания учебы Куклачев оказался на перепутье. Да, он получил нужное образование, но разве так становятся клоунами? Клоун — тот, кто выступает на арене, на кого смотрит публика. Как выделиться на фоне десятков и сотен талантливых ребят?

Однажды во время прогулки молодая жена Юрия, Елена, заметила котенка, продрогшего и грязного. Они принесли его домой, отмыли, отогрели. И тут им пришла в голову неожиданная мысль: а что, если с этим котенком придумать номер? Считается, что кошки плохо поддаются дрессуре: они «себе на уме». Но если в этом и есть секрет? Если действовать именно так, как зверю понравится?.. Куклачев долго наблюдал за питомцем, долго пробовал, не мучая животное. Супруга во всем ему помогала. Она соорудила костюм клоуна из мешковины. Вместе они придумали номер «Кот и повар», который вскоре будут знать все советские дети.

В 1990-е, когда семью Куклачевых уволили из цирка, Елена предложила… создать свой театр! И вскоре первый в истории Театр кошек открыл двери для посетителей. Теперь в нем работает вся семья Куклачевых.

Юрий убежден: только на доверии, взаимном уважении и понимании может основываться общение с людьми. Только через любовь можно найти свое предназначение. И тогда — любые невзгоды преодолимы.

Родиться в 1935 году в одной из самых удаленных венгерских провинций, в маленькой деревушке под названием Чикванд, где нет ни железнодорожной станции, ни электричества, ни водоснабжения, — возможно, худшая отправная точка для девочки, мечтающей о великом. Девочки, которая не отличалась от сверстниц, но уже в четыре года жила книгами и читала вслух соседям по дому. А они восторженно слушали и время от времени просили читать помедленнее или побыстрее.

Несмотря на все это, детство для Аготы Кристоф навсегда останется самым любимым этапом жизни. Взрослой она будет пытаться воспроизвести это время, закрывая глаза и окунаясь в океан воспоминаний.

Жизнь Аготы была полна лишений и жертв. Она не была уверена в завтрашнем дне, но никогда не придавала этому большого значения. Ее сердце начинало биться быстрее от аромата мела, чернил и бумаги в начальной школе, где преподавал ее отец, от запаха снега, который ей удавалось почувствовать даже летом, от вкуса приготовленного ее мамой мяса или джема.

Венгрия была ее родиной, а венгерский — родным языком, плотью и кровью ее литературных амбиций вплоть до колледжа.

А затем наступил 1956 год. В двадцать один Аготе пришлось попрощаться со своей прежней жизнью. Советская армия вторглась на территорию Венгрии для подавления восстания против коммунистического правительства. Чтобы избежать ареста, семья Аготы пустилась в бега. Новый дом они нашли в швейцарском городе Невшатель.

Крепкая связь с корнями, с родным языком прервалась. И оставила после себя пустоту, которая никогда не заполнится. Агота даже бросала писательство на много лет, посвятив себя семье и работе на фабрике. Французский навсегда остался для нее языком ссылки, и все же она его выучила, не смогла этого избежать. Что-то она улавливала благодаря коллегам и повседневному общению, а затем освоила язык лучше с помощью книг. Они манили ее, и Агота не могла игнорировать этот громкий и сильный призыв, хотя и чувствовала себя иностранкой, снова неграмотной, несмотря на все свои знания.

Хотя Агота самостоятельно освоила азы французского, она никогда так и не научилась ни говорить на нем, ни грамотно писать. Но это не стало препятствием для того, чтобы снова начать сочинять свои истории и делать это с подростковой страстью. Агота адаптировала рассказы, делая из них театральные пьесы, и складывала в ящик.

Первой поставили пьесу «Джон и Джо». Несмотря на то что Аготе пришлось довольствоваться местным кафе вместо театра и актерами-любителями, спектакль ставили снова и снова. Это заставило Аготу продолжать.

Она пыталась писать для театра до 1970-х годов, но эти попытки были не слишком удачными. А потом Аготой завладели тоска по родине и желание вернуться к корням, несмотря на то что венгерское прошлое казалось таким далеким. Это заставило ее перенести на бумагу впечатления из детства, которые уже потихоньку начали исчезать.

Когда связь с прошлым восстановилась, слова быстро потекли на бумагу. Не помешало творчеству даже то, что переводить свои ощущения на французский Аготе было по-прежнему трудно, и это неизбежно отражалось в ее стиле.

Из-под ее пера вышли три удивительные истории: «Толстая тетрадь», «Доказательство» и «Третья ложь». Издательство Seuil в 1987 году влюбилось в них сразу и навсегда. Эта трилогия («Трилогия города К») имела невероятный успех во Франции, а Джорджо Манганелли[6] охарактеризовал стиль Аготы как «идеальную и ненатуральную сухость, имеющую походку смертоносной марионетки». Книги Аготы Кристоф покорили сердца читателей из более чем тридцати стран.

Его детство было не очень радостным. Когда Стивену исполнилось два года, его отец вышел за сигаретами и больше не вернулся. В четыре года ребенок увидел смерть своего друга, которого сбил поезд во время игры около железнодорожных путей. Это так шокировало Стивена, что когда он вернулся домой, то ничего не помнил. Отец же был отставным капитаном торгового флота. Возможно, он не оставил семью, а снова ушел в плавание… В любом случае это был удобный ответ для тех, кто спрашивал, куда он подевался. Однажды уже немного подросший Стивен забрался на чердак в доме своей тети и откопал там старые книги с произведениями Эдгара Аллана По, Говарда Филлипса Лавкрафта и Ричарда Мэтисона, а еще рассказы отца. Так мальчик узнал, что отец был не только моряком, но и начинающим писателем.

Тем временем мать, чтобы обеспечивать Стивена и его брата, соглашалась на любую работу, даже самую скромную, таская детей туда-сюда по Соединенным Штатам. Не очень приятная и легкая жизнь. Детей часто оставляли с нянями, одна из которых, по имени Эйла (или Бейла), была настоящим кошмаром: толстая, жестокая, имевшая проблемы с пищеварением. Проблемы не только серьезные, но и громкие и зловонные. Эйла-Бейла развлекалась, пуская ветры в лицо маленькому Кингу. Ему было гораздо лучше, когда она закрывала его в кладовке.

Стивен, возможно, чтобы спрятаться от сложностей мира, с детства буквально запоем читал книги и комиксы и смотрел фильмы — даже те, которые его пугали. В семь лет он уже написал четыре рассказа, которые у него купила мать по 25 центов за каждый. Это был первый доллар, который он заработал как писатель. Свой следующий гонорар он получит совсем не скоро…

Наступили 1970-е. Стивен вырос, женился и работал учителем литературы в старшей школе. Позади остались годы тяжелой работы, необходимой, чтобы оплачивать университет, и несколько проданных рассказов. Стивен был беден как церковная мышь. Он жил в трейлере с женой Табитой и двумя детьми. К счастью, у Тэбби была печатная машинка Olivetti, иначе Кинг даже не попробовал бы писать. Хотя поначалу у него ничего не выходило, он много пил, а история, которую он переносил на бумагу, никак не хотела принимать нужную форму. Она называлась «Кэрри».

Напечатав три страницы, Стивен падал духом, комкал их и швырял в корзину. Он был разочарован в себе: сюжет ему не нравился, не получалось отождествить себя с женским персонажем, Стивен не чувствовал способностей к писательству. И потом, кто вообще захочет читать о девчонке, над которой издеваются в школе, о дочке мамаши-ханжи, о подростке со сверхъестественными способностями и проблемами с менструацией?

Именно Тэбби собрала смятые листы и убедила мужа в том, что все не так плохо. Она приободрила его и высказала свое мнение о книге. Спустя девять месяцев жуткий младенец увидел свет и был готов искать издателя. Один из них заявил, что не заинтересован в фантастической антиутопии, потому что они не продаются. Другие тоже отказали. На тридцатое «нет» Кинг снова начал думать, что, возможно, лучшее место для «Кэрри» — мусорная корзина. Письмами с отказом он мог обклеить всю комнату. Наверное, ему, как и его отцу, стоило засунуть всю эту свою вечную любовь к писательству на чердак.

И все-таки он сделал еще попытку: отправил рукопись редактору издательства Doubleday Биллу Томпсону. В 1974 году «Кэрри» опубликовали. Роман так хорошо продавался, что Кинг смог решить свои финансовые проблемы. Хотя и не все, и, возможно, не самые большие.

Опре удавалось все скрывать до тех пор, пока врач не заметил увеличенный живот и распухшие лодыжки. Ребенок родился, когда ей было четырнадцать, и умер несколькими неделями позже в больнице. Она вернулась в школу и никому ничего не сказала.

Она сама родилась в атмосфере, полной страданий, угрызений совести и секретности. Опра — плод нежеланной беременности матери-подростка, у которой не было гроша за душой. Никто в этом мире не ждал девочку с распростертыми объятиями. Опра Уинфри провела детство с бабушкой на удаленной ферме в штате Миссисипи. Ее друзьями были герои книг, которыми она зачитывалась, а не настоящие девочки и мальчики. С девяти до тринадцати лет она подвергалась сексуальным домогательствам со стороны одного из родственников. Опра превратилась в дикого, одинокого и эмоционально опустошенного подростка.

После смерти ребенка Опра переехала жить к своему отцу и именно там нашла спокойное и надежное место.

Даже спустя много лет ей было стыдно рассказывать обо всем, что с ней случилось в юности. Она боялась, что все отвернутся от нее, если узнают правду. Однако, когда история все-таки стала известна многим, никто этого не сделал.

Опра стала взрослой. Она пережила столько страданий, что с трудом могла доверять окружавшим ее людям, но ее не отвергали, а понимали. Словно с плеч наконец упал тяжелый груз.

Разговаривать означало избавляться от проблем, от страха. И именно слова стали основным инструментом ее работы. Одиночество, которое она испытывала в детстве, сделало ее такой, какая она есть, а сочувствие и сострадание каждому собеседнику определили успех Опры Уинфри в качестве телеведущей.

«Шоу Опры Уинфри» выходило в эфир на национальных американских каналах двадцать пять лет, с 1986 года. Его феноменальный успех предопределили способность Опры найти общий язык с любым собеседником и ее талант рассказывать о жизни людей, отыскивая правду и предлагая способ раскрыть ее. А еще — ее мудрость, к которой каждый мог обратиться, потому что у всех нас одни и те же эмоции и все мы люди.

Именно поэтому Опра никогда, ни в каких ситуациях не испытывала сложностей перед камерой: что бы с ней ни случилось, совершенно точно уже случалось с кем-нибудь другим. А в остальном — нужно просто оставаться собой, и тогда ты не совершишь ошибку.

Весь стыд, который она испытала в прошлом, превратился в смелость, и Опра перестала бояться чьей-либо критики и осуждения.

В 1951 году он выходил из клуба Принстонского университета после вечеринки по случаю своего семьдесят второго дня рождения. В этот самый момент Артур Сасс сделал знаменитый снимок, который теперь считается одним из самых значимых в истории. Эйнштейн показал язык. Он устал всем улыбаться, и мир увидел его характер, а не просто образ выдающегося ученого. Выдающегося и весьма дерзкого.

Он утверждал, что у него нет каких-то незаурядных способностей, кроме невероятного любопытства. Однако было что-то еще.

Он родился в Ульме, маленьком немецком городке, и (неизвестно, правда ли это) научился говорить только в три года. Эта задержка в развитии беспокоила родителей, но позже, в школе, он учился весьма усердно. Особенно хорошо ему давались точные науки, а в то, что ему не нравилось, Альберт вкладываться не стремился.

Когда он поступил в политехническое училище в Цюрихе (со второго раза, провалив первую попытку из-за недостаточного знания гуманитарных наук), то часто прогуливал занятия. Особенно по математике. Экзамены он сдавал, пользуясь конспектами более прилежных однокурсников, например будущего знаменитого математика Марселя Гроссмана.

Альберт отличался вольнолюбием, искренностью и презрением к любым авторитетам. Он был неспособен завоевать расположение преподавателей, к которым мог бы попроситься ассистентом. Так что получить желаемую работу в университете у Альберта не вышло, хоть он и был блестящим выпускником. Его запросы игнорировались, и Альберт был настолько расстроен, что даже попросил о помощи одного из преподавателей математики, чьи занятия постоянно пропускал. Очевидно, что и в этот раз ему не помогли. Тогда он начал писать физикам в другие европейские университеты, но ему никто не ответил. Эйнштейн был раздосадован, разочарован и, помимо всего прочего, обеспокоен тем, что не сможет содержать себя и свою беременную девушку.

Эйнштейн был склонен к оптимизму и в 1901 году наконец нашел работу. Сначала он два месяца замещал учителя математики в старшей школе Винтертура, а затем на год устроился на ту же должность в частную школу Шаффхаузена. По утрам он преподавал, по вечерам подрабатывал, давая частные уроки, и писал то, что должно было стать его докторской диссертацией о кинетической теории газов. Однако Университет Цюриха диссертацию отклонил. Это была очередная неудача Эйнштейна, которую он сам в дальнейшем назовет смешным примером академического мракобесия.

Благодаря рекомендации отца Марселя Гроссмана, который стал его другом, через год Эйнштейн получил место технического эксперта при патентной компании в Берне, что стало для него большим облегчением. Это не было работой мечты, но такое скромное занятие позволило Альберту продолжить учиться и работать над своими идеями.

Эйнштейн стремился быть признанным в научном мире, но ему пришлось ждать до 1905 года, когда приняли его диссертацию об определении размера молекул, а в журнале Annalen der Physik («Анналы физики») вышли статьи, которые произвели фурор в науке. Именно в них он представил миру специальную теорию относительности и знаменитую формулу E = mc².

Эйнштейн посвятил свою докторскую диссертацию Марселю Гроссману, безупречному студенту, которого так ценили преподаватели. Он был совершенной противоположностью неорганизованного и неряшливого мечтателя Эйнштейна.

Океан у острова Мартас-Винъярд был ледяным, а Брюс — катастрофой. В своем первом фильме он создавал больше проблем, чем самая настоящая голливудская звезда. Во-первых, он плохо держался на воде, что было весьма важно, ведь он играл главную роль в фильме, события которого развиваются посреди океана. Во-вторых, его портила соль. Каждый раз, когда Брюса доставали из воды, приходилось вытирать его и поправлять краску. Вообще-то, он должен был выглядеть устрашающе, но с его косоглазием добиться этого не получалось.

По правде говоря, все в этом фильме шло хуже некуда: съемки уже начались, а сценарий еще не был дописан, и атмосфера среди команды оставляла желать лучшего. Актеры Ричард Дрейфус и Роберт Шоу только и делали, что ссорились.

Стивен Спилберг снимал свой первый значимый фильм, а опыта у него было маловато. Однако даже его хватило, чтобы понять: идея использовать механическую акулу, то есть Брюса, не так хороша, как казалось изначально. На самом деле механических акул было три, но все они работали просто ужасно и стоили целое состояние. Только чтобы их сделать, потребовалось 250 тысяч долларов (в 1974 году!). Неслучайно Спилберг назвал акул в честь своего адвоката.

Брюс выглядел удручающе, постоянно требовал обслуживания и вызывал бесконечные накладки. Денег требовалось все больше, а сроки съемок чрезмерно затягивались. Тем не менее фильм назывался «Челюсти», и без акульей пасти было не обойтись.

Режиссер старался сохранять спокойствие и решать проблемы постепенно. Однако в съемочной команде пошел слух, что карьера Спилберга подошла к концу, не успев начаться.

Режиссером «Челюстей» Спилберга назначили не сразу. Изначально фильм должен был снимать Дик Ричардс, называвший картину «Кит». Но что-то пошло не так, и взяли молодого Спилберга. До этого он работал в основном на телевидении, но показался очень уверенным и произвел хорошее впечатление.

Спилберг хотел переделать роман Питера Бенчли. Убрать второстепенные линии, смешать приключения с ужасами и получить сплав напряжения и страха. Но к тому моменту Стивен создал для большого экрана всего одну полнометражную картину — «Шугарлендский экспресс». Она получила одобрительные отзывы критиков, но не собрала кассу. В общем, если бы с ним случилась еще одна неудача, она бы стала концом всего.

Именно поэтому Стивен принял очень трудное решение. Кровь стыла у него в жилах, будто ледяные воды не по-июньски холодного моря, где Спилберг барахтался вместе со всей съемочной группой. Итак, он решил избавиться от Брюса. И ничего, что тот был главным героем. Стивен придумал кое-что получше: сделал ставку не на присутствие акулы в кадре, а на то, что ее нигде нет. Он нагнетал атмосферу, сгущал ощущение нависшей угрозы от невидимого врага. Это был урок от Альфреда Хичкока: то, чего не видишь, пугает больше всего.

С этого момента ситуация кардинально изменилась. Съемки закончились с отставанием на сто дней, а затраты были втрое больше запланированных. Это стало для Спилберга жутким опытом, который он не хотел бы никогда повторять. Но что, если бы его воображение так и не столкнулось со всеми проблемами, причиной которых стал «этот идиотский белый здоровяк» Брюс? Тогда Стивен никогда бы не вышел за рамки второсортного кино и не снял этот потрясающий фильм, который продолжает будоражить сон (и портить отпуск) миллионам людей.

Им обоим едва исполнилось двадцать, но Фрэнк Хоукc был опытным летчиком, ветераном Первой мировой войны, а ее ноги никогда не отрывались от земли. Она еще не знала, что та встреча 28 декабря 1920 года изменит ее жизнь.

Амелия вместе со своим отцом Эдвином пришла на собрание авиаторов на летном поле Догерти (Лонг-Бич, штат Калифорния). Фрэнк показывал там фигуры высшего пилотажа. Эдвин подошел к Фрэнку и за 10 долларов купил для своей дочери прогулку на борту биплана. Всего лишь десять минут.

Ей достаточно было нескольких мгновений, чтобы понять: это судьба. Пока они поднимались на высоту примерно в шестьдесят метров, Амелия осознала цель своей жизни.

Впервые она увидела аэроплан в детстве, на ярмарке, но тогда он ее не впечатлил и показался всего лишь куском дерева и ржавого железа, не представляющим никакого интереса. Сейчас все было иначе, потому что Амелия поднялась в небо. Она летела.

В то время Амелия работала социальным работником, а до этого — медсестрой. Иными словами, она шла по одному из путей, которые предназначались женщине в ту эпоху. И все же Амелия немного отличалась от других: по своей природе она была склонна бороться со всеми предрассудками. В детстве она лазила по деревьям, стреляла из карабина и собирала в альбом вырезки из газет, в которых рассказывалось об успехах женщин в областях, традиционно занятых мужчинами.

Именно поэтому, когда Амелия решила брать уроки пилотирования, она обратилась не к Фрэнку, а к Нете Снук, единственной женщине-инструктору в Калифорнии. Чтобы оплатить занятия, ей пришлось браться за любую работу. Она занималась фотографией, водила грузовик, была стенографисткой… В конце концов Эрхарт не только научилась пилотировать, но и смогла купить себе собственный биплан.

Однако этого Амелии было недостаточно. Она мечтала стать авиатором, бросить вызов ограничениям и улететь так далеко, высоко и быстро, как никто другой до нее не отваживался.

На своем подержанном биплане, ярко-желтом Kinner Airster, которому она дала имя Канарейка, Амелия совершила свой первый полет. Она поднялась на высоту, которой никогда не достигала ни одна женщина, — 4000 метров.

Однажды ее телефон зазвонил. На другом конце провода мужской голос сделал ей предложение… от которого невозможно было отказаться? Наоборот! Оно было совсем не привлекательным и даже немного обидным. Мужчина приказным тоном спросил у нее примерно следующее: «Хотите ли вы стать первой женщиной, которая пересечет Атлантический океан на самолете? Конечно, за штурвал вас не пустят: самолет будет управляться мужчиной. Ведь только мужчина может быть пилотом! Согласны ли вы не требовать никакой компенсации, в то время как ваш партнер получит кучу денег, и принимаете ли вы риск погибнуть?» Иными словами, Амелии предложили стать чем-то вроде живой почтовой посылки.

Подходило ли ей это предложение?

Не стоило даже раздумывать. Амелия ответила… «да»!

Такое решение может показаться не соответствующим ее образу жизни и идеям, но с чего-то нужно было начинать, и Амелия это знала.

Это был переломный момент ее жизни. Он открыл Амелии путь, который сделал ее одной из самых выдающихся летчиц в истории, поставившей серию невероятных рекордов.

В итоге Амелия стала первой женщиной, которая в одиночку пересекла Атлантику.

Невозможно представить ту боль, которая наполняла сердце Стивена Хокинга в начале шестидесятых. Да, он опять упал из-за все больше слабеющих ног. Но хуже, что вслед за этим врачи обрушили на него несколько ужасных диагнозов. Все они сводились к аббревиатуре из трех букв, однако эти ничтожные буквы могли напугать даже великана.

Стивену было всего 20 лет, он не был великаном, а его ум блуждал где-то в других местах, очень отдаленных. К сожалению, он очень хорошо понимал, о чем говорят врачи. На каждый его вопрос они опускали глаза, чтобы не встречаться взглядом с ним и его любимой Джейн, и только бормотали жуткий приговор. Они говорили о дегенеративном расстройстве моторных нейронов, боковом амиотрофическом склерозе. О БАС. И, что еще хуже, намекали на быстрое и необратимое развитие болезни. От суставов она перейдет на все тело: начиная с желудка, который подвергнется серьезному испытанию из-за недостаточного питания и обезвоживания, и заканчивая легкими, постепенно остающимися без кислорода.

В общем, не на что было надеяться и нечего было добавить: два года отделяют Стивена от смерти. И это будут два очень сложных года, которые заставят его страдать физически и морально.

Как мы уже сказали, Хокинг прекрасно понимал, о чем шла речь. Его отец был ученым. Стивен же не сразу осознал свою жгучую страсть к математике, поэтому оказался на физическом факультете Оксфорда. Возможно, на это повлияли проблемы с передвижением или требования отца. Но через некоторое время Стивен перевелся на факультет естественных наук. Учеба в его глазах была настолько легкой, что казалась ему смешной, и в будущем он расскажет, что провел за занятиями не больше тысячи часов за три года, и при этом окончил с отличием. Он знал, что только диплом с высокими отметками поможет ему поступить на космологию в Кембридж и начать изучать то, что ему действительно интересно и позволит посмотреть ввысь.

Поступить Стивену удалось, но он понимал, что, сколько бы ни учился, как бы отчаянно ни бежал вслед за теорией Большого взрыва к началам Вселенной, вскоре те самые черные дыры, которые так завораживали его и вдохновляли на научные открытия, безвозвратно поглотят его самого.

Стивен не сдавался, как минимум его мозг. Тело, конечно, угасало. Каждый следующий день был хуже предыдущего, каждое действие давалось все тяжелее: двигаться, говорить, делать то, с чем окружающие легко справлялись…

Но Стивен не отказывался от борьбы.

Сначала он женился на Джейн, ставшей ему подругой и медсестрой, и вскоре у них родился сын Роберт. Это произошло в 1967 году, через четыре года после ультиматума врачей. Состояние Стивена неумолимо ухудшалось, но у него было столько причин, чтобы жить, столько вещей, ждущих открытия, столько стремления к знаниям, что он не мог остановиться.

И не останавливался. Он стал отцом еще двоих детей, женился во второй раз и совершил открытия, которые навсегда изменили наше видение космоса. Его жажда знаний не была удовлетворена, даже когда он уже не мог пошевелить ни одним пальцем. Стивен всегда находил способ передать миру свои идеи. С момента постановки диагноза прошло уже больше пятидесяти лет. Стивен изо всех сил стремился посвящать время изучению неба, звезд и понемногу делиться с миром своей магической пылью — знаниями.

Стивен Хокинг умер только в начале 2018 года. Его мозг был как ценное сокровище, погребенное в тайнике крепости, все более неприступной.

Обычно дети гораздо проницательнее взрослых. Когда первая глава романа о Гарри Поттере после двенадцати отказов от издательств попала на письменный стол к Найджелу Ньютону, основателю небольшого издательства Bloomsbury, он дал ее почитать своей дочери Элис. Ей было восемь лет, и она должна была вынести вердикт, так как речь шла о детской литературе. Редакторы больших издательских домов увидели в этой рукописи лишь длинный и запутанный рассказ, не представляющий коммерческой ценности. Элис же эта история захватила и увлекла, девочка не могла дождаться продолжения. К счастью, отец доверился дочери.

Джоан с детства знала, что будет придумывать истории. Она родилась и выросла в небогатой семье. Так что, когда пришло время поступать в университет, родители посоветовали Джо выбрать специальность, позволяющую зарабатывать деньги, которых у нее никогда не было. Но она предпочла филологию, оставаясь верной своему желанию стать писательницей. После получения диплома Роулинг какое-то время работала исследователем и секретарем-переводчиком в правозащитной организации Amnesty International («Международная амнистия»). Она чувствовала, что создана не для этой работы. Но там, узнавая о самых ужасных поступках, на которые только способен человек, она увидела подтверждение тому, что всегда знала: воображение — великая сила. Оно позволяет прочувствовать судьбы других людей. Судьбы, которые тебя никак не касаются, но с невероятной мощью отзываются в душе и заставляют действовать. Затем начался самый мрачный период ее жизни.

Он начался 1 января 1991 года, когда ее мать, уже долго болевшая рассеянным склерозом, умерла. Через какое-то время Джоан уехала работать в Португалию и в следующие два года вышла замуж, родила дочь, развелась и вернулась в Британию, где ее снова ждала бедность. Самые большие страхи ее родителей стали реальностью: она мать-одиночка без работы. Джо жила на государственное пособие и боролась с депрессией. Но продолжала писать, концентрируясь на единственной вещи, которая имела для нее значение, в которой она чувствовала опору, и на любви к своей дочери. Сидя в эдинбургском кафе вместе с маленькой Джессикой, Джоан делала заметки на разбросанных листочках. Она представляла мальчика, который не знает, что он волшебник, и искала в себе что-то потерянное: пыталась почувствовать себя живой, гораздо более сильной, чем казалось, волевой и дисциплинированной. И имеющей в голове большой замысел.

На страницах книги Джоан посеяла свою грусть и свою силу, наполнила персонажей тьмой, ощущением смерти и тоской, но также любопытством, любовью и самоуважением. Она не сдалась, пока не дошла до конца. Весь сюжет в ее голове уже сложился, а в 1995 году она закончила первую книгу — «Гарри Поттер и философский камень». Начались утомительные поиски агента. Среди прочих Джо отправила рукопись некоему Кристоферу Литтлу, скорее из-за того, что ей понравилось его имя. В итоге он стал единственным, кто ответил ей. Офис Кристофера походил на ветхую лачугу, и агент сразу дал понять Джоан, что не стоит ждать чего-то особенного, так как детской литературой денег не заработаешь.

Мистер Литтл, очевидно, не знал, какой мощной может быть сила воображения.

Если бы детство Чарли было романом, то его автором был бы Диккенс. Но, к сожалению, Чарли столкнулся с суровой реальностью: он родился на юге Лондона и пережил множество несчастий и настоящей боли.

Отец Чаплина был достаточно успешным певцом, по крайней мере до определенного момента. Потом он начал пить и перестал интересоваться детьми, а в 38 лет умер от цирроза печени. Мать Чарли, Ханна, также была певицей и актрисой, но особой популярностью не пользовалась и старалась раздобыть деньги, подрабатывая швеей. Пристрастия к алкоголю у нее не было, но она страдала наследственным психическим заболеванием, усугубленным плохим питанием и сифилисом. В итоге Ханна оказалась в больнице, где провела оставшуюся жизнь. У Чарли был старший брат Сидни, которого Ханна родила в предыдущих отношениях. Он тоже проявлял актерские способности, однако мечтал стать моряком.

Семье Чаплина хватало талантов, а вот всего остального — нет. Чарли написал в автобиографии, что мог бы закончить вором в тюрьме или сгинуть в какой-нибудь братской могиле, если бы удача не улыбнулась ему.

Удача или что-то другое, что шло не извне, а из глубины его души?

Отец впервые выпихнул Чарли на сцену, когда тому было пять лет. Мальчик должен был заменить Ханну, у которой внезапно пропал голос. Он смущенно двигался по деревянному настилу, ослепленный ярким светом, и чувствовал себя таким маленьким и одиноким. И это на самом деле было так. Он начал напевать известный мотивчик, но вскоре прервался: толпа солдат шумела. Что-то прилетело Чарли в щеку, что-то ударило по руке, еще что-то, отскочив от ноги, упало на пол. Испуганный мальчик отошел назад и снова запел, хотя в горле у него стоял ком, а глаза наполнились слезами. Больше всего на свете ему хотелось сбежать и спрятаться в объятиях мамы, но он держался. Тогда он опустил взгляд и увидел: то, чем в него кидались, были монеты. Ими усыпали почти всю сцену. Публика аплодировала и смеялась.

Дома в тот вечер смеялась даже Ханна, сидя около кровати сына. В такие моменты радость освещала убогие комнаты, в которых жила семья Чарли. Иногда у них было хорошее питание и надежда на лучшее будущее. Только иногда, но все же.

Семья постоянно переезжала, братья голодали, попрошайничали, спали на скамейках и старались держаться подальше от отца и его тяжелого дыхания с запахом виски. Они выходили на улицы Кеннингтона[7], чтобы показать импровизированные спектакли и заработать несколько монет. Иногда братья, как все мальчишки, увлекались играми, но Чарли это быстро надоедало, и он уходил в себя, садился в угол и думал о том, какое будущее его ждет. Мечтал о спектаклях перед широкой публикой, элегантных костюмах и пирожных с заварным кремом на ужин. Не раз он тихо плакал в своем убежище, и его мечты были полны слез и грусти.

Если болезнь Ханны обострялась, братья жили в приюте. Когда Чарли исполнилось семь, его отправили туда на целый год, и без матери это время тянулось бесконечно. Чарли чувствовал себя брошенным в этом жестоком мире.

Когда мать была с Чарли, она окружала его своей любовью и прививала ему любовь к театру, и мальчик становился увереннее в своем таланте. Он рос в нужде, чувствуя себя маленьким и одиноким, учился сдерживать слезы и решать все проблемы с улыбкой, танцуя вместе с детской труппой «Восемь ланкаширских парней» (The Eight Lancashire Lads)… Все это время он ни на день не забывал о своей мечте быть освещенным софитами большой сцены.

С каждых 100 фунтов хлопка, которые ему удавалось собрать, он зарабатывал 35 центов. Так что те 2 доллара 50 центов, которые он после стольких лет тяжелого труда смог положить в карман, уже не казались такой маленькой суммой. Этого было достаточно, чтобы попытать счастья в городе.

Что касается детства, то уже тогда Райли Би[8] был Королем[9]. Он родился в 1925 году в семье бедных черных крестьян на плантации хлопка в штате Миссисипи. Это было не самым многообещающим началом. Вдобавок мать Райли решила развестись с его отцом, когда мальчику было всего пять лет. Она отправилась жить к своему новому приятелю, оставив ребенка в заботливых руках бабушки и приговорив его к работе на плантации. Для мальчика это было тяжелым испытанием.

Новость о смерти матери пришла к Райли, когда ему было девять. Это стало последней каплей в переполненном стакане. Но в тот момент маленькому Кингу не оставалось ничего другого, кроме как засучить рукава еще выше. Скрасить дни в поле ему помогала только музыка. Вскоре он поступил в хор баптистской церкви Элхорна в городке Килмайкл, где исполнялись песнопения в жанре госпел[10]. Именно пастор этой церкви научил Райли играть три аккорда на гитаре. День за днем, ночь за ночью мальчик тренировался правильно ставить пальцы на лады, мучая эти три несчастных созвучия. Интересно, что бы ответил маленький Кинг, если бы кто-то ему рассказал, что этими упражнениями он строит фундамент для своего будущего плана Б?

Райли бросил школу. После работы на плантации у него оставалось немного свободного времени, и тогда он играл на гитаре на перекрестке или встречался с другими исполнителями госпела. С годами его игра заметно улучшилась, к тому же он стал регулярно получать поддержку двоюродного брата матери, Букки Уайта, известного певца и блюз-гитариста. Благодаря ему Райли и решил положить в карман те самые 2 доллара 50 центов и бросить вызов судьбе, отправившись в Мемфис (штат Теннесси). Интересно, что об этом большом и жутком городе подумал юноша, привыкший к темноте и тишине полей.

Жизнь Райли начала меняться, когда его музыка впервые прозвучала на радио в передаче великого блюз-исполнителя Сонни Бой Уильямсона.

Наступило время, когда Райли проводил вечера, работая певцом в клубах и диск-жокеем для радио WDIA. Это время знакомства с потрясающим гитаристом Ти-Боуном Уокером. Время превращения из мальчика, собиравшего хлопок, в артиста. Время Райли, который стал Королем Блюза[11]. Время писать музыку на своей гитаре марки Gibson, по прозвищу Люсиль, которая потом войдет в историю как легендарный блюзовый инструмент.

Горсть червяков. Джейн собрала их в саду и положила в кровать… чтобы спать с ними, как любая другая девочка полутора лет спит с тряпичной куклой! Очень спокойно и ничуть не смущаясь, ее мать Ванне сказала девочке, что без земли они погибнут. Так что дочка с мамой вместе пошли в сад, чтобы вернуть червяков в безопасное место.

Однажды, когда Джейн было четыре года, ее родители подумали, что она потерялась. А может, кто-то ее украл? Беспокойство нарастало. Они искали дочь повсюду и нашли лишь спустя много мучительных часов. Где же она была? В курятнике. Как объяснила сама девочка, она наблюдала за курами, чтобы узнать, как они откладывают яйца.

Ее любимой игрушкой была плюшевая шимпанзе, подаренная отцом. Джейн назвала ее Джубили. Это была первая обезьяна в жизни Гудолл, и, возможно, именно она стала предвестником большого будущего в приматологии.

Джейн Гудолл всегда нравились животные. Она интересовалась всеми зверюшками, которых могла найти в Борнмуте, небольшом городке на южном побережье Англии, где у ее родителей был дом. Она хотела знать о них все. Девочка наблюдала за животными как настоящий ученый: описывала их, взахлеб читала все книги по этой теме, мечтала научиться говорить с животными, как доктор Дулиттл — герой книг Хью Лофтинга, и отправиться в Африку, чтобы жить среди зверей и дикой природы. Она знала, что рано или поздно у нее все получится.

Джейн не могла позволить себе учебу в университете, поэтому, окончив школу, устроилась секретарем в лондонскую компанию по производству документальных фильмов. И все же она продолжала учиться, все больше и больше очаровываясь миром животных. И ждала.

И вот однажды судьба дала ей шанс. Подруга семьи, жившая в Кении, пригласила Джейн в гости. Джейн вернулась в Борнмут, чтобы не платить за аренду жилья в Лондоне, и устроилась горничной в отель. Она копила деньги на путешествие.

В 1957 году девушка оказалась среди ослепительных плоскогорий Кении. Джейн ждала этого так долго! Едва приехав в местечко из своих детских грез, она связалась с Луисом Лики, археологом и палеонтологом, куратором Кориндонского музея (ныне Национальный музей Кении) в Найроби. Джейн просила только о встрече. Конечно, она хотела поговорить о предмете своего вдохновения — о животных.

Лики взял ее на должность секретаря и ассистента, и он же разглядел в ней нечто особенное. Он тоже считал, что надо тщательно изучать поведение шимпанзе. У Джейн не было академической подготовки, но она была энергична, упорна и готова свернуть горы, чтобы включиться в исследования.

В отличие от Лики, его коллеги совершенно не верили в Джейн: мало того что у нее нет диплома, так она еще и женщина, а значит (по их убеждению), жизни в диком лесу не выдержит. Кроме того, британские власти отклонили ее просьбу отправиться изучать африканскую природу в одиночестве. Но Джейн ловко решила проблему: она попросила свою мать сопровождать ее.

В свои двадцать шесть, летом 1960 года, Джейн Гудолл разбила лагерь в Национальном парке Гомбе-Стрим в Танзании, на берегу озера Танганьика. Злые языки утверждали, что она не продержится больше трех недель, но они ошибались.

Джейн не спешила. Она держалась на расстоянии и наблюдала, делая заметки. Она ждала. До тех пор пока снова не представилась возможность. Ей понадобилось два года, чтобы быть принятой в группу шимпанзе, которую она изучала. И еще больше — чтобы узнать о приматах, их интеллекте и социальной организации такие факты, о которых до нее никто и подумать не мог. А у нее получилось.

У Кэрин Элейн Джонсон всегда была цель, это даже не обсуждалось. Она знала, что добиться ее можно разными способами. Она перепробовала многие из них, пока годами трудилась на низкоквалифицированной работе.

Еще в детстве, задолго до того, как стать Вупи и поменять фамилию, Кэрин знала, что будет актрисой. В восемь лет, в далеком 1963-м, она дебютировала в детском театре Хелены Рубинштейн в своем родном городе, Нью-Йорке.

Три года спустя девочка убедилась, что ее мечта была «правильной»: маленькая Кэрин обрела кумира, источник вдохновения. Ее музой стала актриса Грейс Делл Николс, известная как Нишель Николс. Грейс обошла других известных темнокожих женщин и получила главную роль в сериале. И не какую-то там роль в каком-то там сериале: Нишель сыграла лейтенанта Ухуру в сериале «Звездный путь»! Эта история внезапно приблизила Кэрин к ее мечте. Если у Грейс получилось, то почему не получится у нее?

Нишель прославилась еще и благодаря первому межрасовому поцелую в истории американского телевидения. Она стала настолько важной для общества, что сам Мартин Лютер Кинг в 1967 году старался отговорить Нишель от ее решения бросить телевидение в пользу театра. Черная женщина в компании известных актеров-мужчин играет не кого-то там, а командира, одного из главных героев популярнейшего сериала — это было очень важным событием для американского цветного сообщества.

Женщина, которая достигла этого, просто не могла не стать примером для молодой Кэрин, которая вскоре бросила школу, чтобы участвовать в бродвейских мюзиклах. Однако быть темнокожей девочкой-подростком, мечтающей стать актрисой, непросто. А в таком городе, как Нью-Йорк, куда каждый день в поисках удачи стекаются тысячи актеров, — тем более.

В конце шестидесятых — начале семидесятых годов Кэрин переживает самый сложный период. Сначала была наркозависимость, из которой она выбралась благодаря Элвину Мартину, социальному работнику, который в 1973 году стал ее мужем. Затем последовали развод и, спустя шесть лет, переезд в Сан-Диего, где она испробовала все жанры в Репертуарном театре Сан-Диего с труппой импровизаторов «Самовозгорание» (Spontaneous Combustion). Именно в это время какая-то женщина сказала ей: «Твоей матери стоило назвать тебя Вупи, потому что, когда ты грустная, ты издаешь звук, похожий на подушку-пердушку[12]!» Да, добрая женщина имела в виду эти странные предметы, которые используются, чтобы имитировать звук газов. И как отреагировала наша героиня? Ну, для начала она хорошенько посмеялась, а после заметила, что не может выкинуть эту фразу из головы. И наконец решила взять творческий псевдоним — Вупи!

Чтобы заработать на жизнь, она бралась за любую работу: от каменщика до гримера трупов в похоронном агентстве. Так она держалась на плаву. Но однажды, как это всегда происходит в сказках и временами в жизни, случайная встреча распахнула перед ней двери, о существовании которых Вупи даже не подозревала.

Режиссер Майк Николс заметил ее в спектакле «Шоу привидений» и пригласил в Голливуд. Излишне говорить, что на него произвели впечатление безудержный поток эмоций, комический талант и необыкновенно выразительная мимика девушки.

В 1985 году Стивен Спилберг утвердил ее на главную роль в своем девятом фильме — «Цветы лиловые полей» по одноименному роману Элис Уокер, получившему Пулитцеровскую премию. Для Вупи настало время «Золотого глобуса» и первой номинации на «Оскар». И это было только начало: Вупи поднялась настолько высоко, что никто уже не мог ее остановить.

С раннего детства она тяготела к наукам. Нелюбимая дочь в семье, Софья готова была посвятить учебе всю себя. Но родители возражали: образование в те времена казалось чем-то неприличным для девушки. О математике она впервые узнала от дяди, который, часто бывая в гостях, играл с Софьей в шахматы, читал ей сказки, а между делом рассказывал о науках, которые сам любил до страсти.

В середине XIX века женщины в Российской империи не могли учиться в университетах, это было законодательно запрещено. Долгом всякой порядочной девушки было замужество, а затем — рождение детей. Но в Европе уже половину столетия одна за другой происходили революции, и женская эмансипация входила в моду. Об этих социальных переменах писали в журналах и книгах, и это не могло ускользнуть от внимания молодой Софьи.

Софья родилась в Москве. Она была младшей дочерью военного, который по долгу службы часто переезжал со всей семьей. Воспитанием ее занимались няня, английская гувернантка и домашний учитель. Родители относились к девочке довольно холодно.

Одна из первых встреч Софьи с математикой произошла при курьезных обстоятельствах. После очередного переезда в усадьбе делали ремонт, и на одну из детских комнат не хватило обоев. Стены оклеили листами, покрытыми формулами и числами. Это были страницы печатного издания о дифференциальном и интегральном исчислении. В будущем учителя заметят, что Софья так легко осваивает формулы, «будто знает их наперед».

Уже будучи подростками, и Софья, и ее старшая сестра Анна знали, что хотят получить высшее образование. Но отец только смеялся над этим. У Софьи душа уходила в пятки, когда она наблюдала, как он высмеивал и ругал сестру, пожелавшую продолжить учебу в Европе.

Сестры ломали голову над тем, как поступить. От своей цели они отказываться не собирались, но ради нее нужно было выехать за рубеж. Этому было одно серьезное препятствие: заграничный паспорт женщинам выдавали лишь с разрешения родителей или мужа.

И вот Софья решилась на отважный шаг: она договорилась с молодым ученым Владимиром Ковалевским и вышла за него замуж, только чтобы получить заветные бумаги. Молодожены сразу же покинули страну.

Сначала Софью приняли в Гейдельбергский университет, затем в Берлинский. Отважная девушка получила образование, о котором не смела мечтать. Тем временем ее фиктивный брак превратился в настоящий любовный союз.

В 1874 году Ковалевская защитила диссертацию в знаменитом Геттингенском университете и получила докторскую степень. Чтобы стать профессором кафедры математики в Стокгольме, ей необходимо было выучить шведский, но это не остановило Софью. В конце жизни признание пришло к ней и в родной стране: ее избрали членом-корреспондентом Российской академии наук. По сей день Софья Ковалевская является одной из известнейших женщин в мире науки, а ее именем названы улицы, лунный кратер и даже астероид.

У нее была жажда знаний, она хотела учиться, но, до того как ей запретили ходить в школу, не понимала, насколько это важно. В школе она не просто с пользой проводила время и общалась с друзьями — она пыталась создать свое будущее. Но оно осталось там, в стенах класса, куда она больше не могла зайти.

Малале было десять лет, она жила со своей семьей в округе Сват на севере Пакистана, и все было хорошо, пока к власти не пришли талибы. В 2007 году они стали доминирующей политической силой. Они вселяли ужас и применяли репрессивные меры. Одной из таких мер стал запрет для женщин получать образование.

Первые уроки Малале давал ее отец Зиауддин, преподаватель, основавший школу, где мальчики и девочки учились вместе. Он также известен как активист, открыто критиковавший фетву по «Сатанинским стихам» Салмана Рушди[18]. Отец стал для Малалы примером и источником вдохновения. Мужчина, живущий в стране, где рождение дочери считается не то чтобы несчастьем, но точно не событием, которое стоит отмечать, принял появление девочки как честь и благословение.

Когда талибы отказали девочкам в возможности учиться, первым делом Малала захотела узнать почему. Этот вопрос был спровоцирован мощной волной недовольства: как осмелились талибы отобрать естественное право на образование? Именно это она спросила у мира через телекамеры пакистанского телевидения.

Малале еще не было двенадцати лет, когда она стала лицом тех, кто, как и она, оказался жертвой произвола. Под псевдонимом она стала вести блог на сайте BBC на языке урду, где рассказывала о том, как проходят ее дни, о страхе, о несправедливости, насилии, о том, что она вынуждена находиться дома. Она высказывала сомнения по поводу решений талибов, разрушавших жизни людей и долину Сват, которая некогда была местом красоты и мира. Малала приводила четкие, логичные и неопровержимые аргументы.

Когда отец впервые увидел свою крошку, он пообещал себе сделать все возможное, чтобы дочь расправила крылья и устремилась в высоту. И вот крылья уже выросли, но их сковывала ярость, и это мешало взлететь. Голос Малалы становился все громче, а ее активизм — все решительнее. В следующие три года она работала в сфере защиты гражданских прав и доступного образования и благодаря этому стала знаменитой. Школу снова открыли, но жесткая власть сдаваться не собиралась.

Два представителя этой власти, два талиба, ослепленные ненавистью, утром 9 октября 2012 года зашли в автобус, в котором Малала ехала вместе с друзьями. Они спросили, кто из пассажиров Малала, а затем выстрелили. Девушка, сидевшая рядом с Малалой, почувствовала, как та сильно сжала ей руку. Малала уже ничего не чувствовала: пуля задела левую часть ее лица и застряла в плече.

Она вышла из комы в Бирмингеме, в Великобритании, куда ее доставили для получения квалифицированной медицинской помощи. После нескольких месяцев операций и реабилитаций Малала вернулась к жизни. И начала с той же точки, в которой ее пытались остановить.

Малала чуть не умерла, у половины ее лица до сих пор ограничена подвижность, но разве это главное? Она выжила, и у нее было много дел: в первую очередь учиться и сражаться за лучший мир. В 2014 году Малала стала самой молодой обладательницей Нобелевской премии мира.

Я едва не покончил с собой. Только мое искусство удержало меня.

Это был октябрь 1802 года, и в письме, адресованном братьям, были не просто слова, а настоящие капли крови. Там говорилось о невыносимых и мучительных вещах для мужчины, которому всего лишь 31 год. Эти горькие слова, почти законченные записки о двухлетнем путешествии в ад, позднее назовут Гейлигенштадтским завещанием. Бетховен так никогда и не найдет в себе силы отправить это письмо.

Незадолго до этого, в конце XVIII века, Людвиг ван Бетховен написал свои первые шедевры. Известность композитора росла вместе с его музыкальным талантом, непредсказуемым и бесконтрольным. Члены высшего общества стояли в очереди за его сочинениями, которые он создавал как ему вздумается, никогда не сворачивая с намеченного пути.

Он порвал с прошлым. Его отец был алкоголиком, а мать умерла от туберкулеза, из ее четырех детей выжили только трое. Бетховен взял на себя заботу о братьях и нота за нотой выстраивал свой путь в искусстве. Он смог перелистнуть страницу, но одна мысль не покидала его ум: тревога за свой слух. Казалось, с каждым днем он теряет восприятие звуковых нюансов, перестает улавливать звук на некоторых частотах.

Подтвержденный несколькими врачами страшный диагноз «глухота» нависал над его головой, как топор, повергая Бетховена в непрекращающиеся панику и ужас. Со временем его состояние только ухудшалось. Это могло растянуться на несколько лет, дав композитору возможность создать еще много произведений, но день, когда абсолютная глухота поглотит его навсегда, как черный саван, неминуемо приближался. Рано или поздно тишина возьмет верх над силой его музыки.

Вероятно, реакция Бетховена была преувеличенной, возможно — безумной, а может быть — закономерной и неизбежной. Он замкнулся в своем одиночестве, постепенно возводя все более высокую и неприступную стену между собой и миром.

Помимо музыки ему составлял компанию призрак пустоты. Бетховен жил со страхом, весьма обоснованным, что, если кто-то узнает о нависшем над ним приговоре, его карьере композитора придет конец.

В тишине, которая становилась все более оглушительной, Людвиг писал музыку упорно и неистово. Он делал это, чтобы заполнить пустоту, которая теперь окружала его, чтобы выплеснуть все накопившееся внутри, чтобы найти силы справляться с минутами, днями, месяцами, которые проходили слишком быстро, приближая Бетховена к потере источника его жизни. Это неизбежно повлекло за собой отчужденность от мира, замкнутость и мысли о самоубийстве. Их удавалось отогнать, только когда он выходил погулять в поле, чтобы полюбоваться спокойствием и красотой природы.

Бетховен не сдался, даже когда проклятие настигло его и он полностью оглох. 7 мая 1824 года в Вене композитор появился на публике в последний раз, чтобы представить миру свое самое выдающееся творение — Девятую симфонию, — и осознал свой триумф, внимательно разглядев восторженные лица слушателей.

Шел 1955 год, и во многих штатах страны, которая считается родиной свободы и демократии, действовали законы Джима Кроу о расовой сегрегации. Роза жила в Алабаме, и ее кожа была «не того» цвета. Она выросла без гражданских прав и в страхе. В страхе перед ку-клукс-кланом[20]. В страхе, что каждый новый день может принести с собой что-то плохое. Она боялась жестокости, боялась увидеть свой дом, охваченный пламенем.

Вместе с мужем Реймондом Роза стала активисткой Национальной ассоциации содействия прогрессу цветного населения (National Association for the Advancement of Colored People). Эта организация помогала жертвам расизма и поддерживала их в стремлении быть принятыми такими, какие они есть. Быть такими же людьми, как и все остальные, а не гражданами второго сорта. Эта непрерывная и безмолвная работа без шумихи продолжалась много лет. Капля в море.

Тот день, 1 декабря, казалось, ничем не отличался от остальных. Роза вышла с работы (она трудилась швеей), села в автобус и заняла место в центральном ряду. Когда через несколько остановок зашел белый пассажир, водитель автобуса попросил ее встать. Этого требовали правила, и Роза их хорошо знала: черные садятся сзади, а белые спереди, центральные места могли занимать и те и другие, но только если другие заняты, и преимущество всегда имели белые.

За несколько лет до этого Роза так же возвращалась с работы домой. Она работала в том же самом месте. Шел дождь, и, чтобы не задерживаться, она зашла в автобус через переднюю дверь, хотя темнокожим это не разрешалось. Водитель приказал ей выйти и зайти через заднюю дверь. Но когда Роза выходила, у нее упала сумка, и, чтобы поднять ее, женщина присела на сиденье для белых. Реакция водителя была такой агрессивной, что Роза едва успела сойти. А он тут же уехал, оставив ее посреди улицы, под дождем, в восьми километрах от дома.

Этого водителя звали Джеймс Блейк, и по стечению обстоятельств он управлял автобусом и в тот самый день, 1 декабря 1955 года. Роза не испытала злости, когда он попросил ее подняться, чтобы уступить место белому мужчине. Ей было всего сорок два — далеко не старость, и ноги у нее не болели, как потом утверждали многие. Она даже не была утомлена. Просто Роза не понимала, почему должна встать. От одного она все же устала: от необходимости уступать.

«Я не думаю, что должна встать», — спокойно ответила она двум полицейским, вскоре приехавшим, чтобы арестовать ее. Возможно, так думали и полицейские, но закон есть закон.

Справедливость же — совсем другое дело. Закон отправил Розу Паркс в тюрьму, справедливость освободила ее и дала начало движению, которое изменило жизнь миллионов людей[21].

Его мечтой было создать ракетоплан, и он уже работал над этой машиной с группой инженеров. Дело продвигалось успешно. В это же время у Королева родилась дочь, семье дали квартиру — казалось, счастье так близко! Но неожиданно ученый получил травму: на испытаниях произошел взрыв, и осколок ракетной торпеды вонзился ему в висок. Когда же Королев вернулся на работу, его арестовали. Впереди — годы заключения и изгнания… Это был Советский Союз 1930-х годов, непредсказуемых и страшных.

Детства у Королева не было. По крайней мере, так он говорил, вспоминая этот период. Родители развелись, когда Сережа был еще младенцем, и ему пришлось жить с бабушкой и няней. Мать навещала его лишь изредка, и только дядя, кажется единственный, по-настоящему баловал мальчика: катал на велосипеде, учил музыке и проявлял вместе с ним фотографии. Мать панически боялась, что Сережу похитит бывший муж, поэтому несколько лет ребенку не разрешали одному выходить за калитку бабушкиного двора. Других детей он не видел. Может быть, именно тогда зародилось в нем это стремление к свободе — большее, чем у других людей. К свободе, которая поможет ему преодолеть не только пределы дома и двора, но и земное притяжение, и даже атмосферу.

Однажды Сережа увидел чудо. В Житомир, где он жил, приехал один из первых русских летчиков, Сергей Исаевич Уточкин, а за ним на поезде привезли самолет. Прямо на глазах у толпы «машина с крылышками», как потом восторженно рассказывал мальчик маме, полетела в небо. Так у мальчика появилась цель: учиться сколько потребуется, чтобы однажды тоже подняться в небо.

Учебы и правда предстояло много: гимназия, трудовая школа, многочисленные кружки, затем Киевский политехнический институт и Московское высшее техническое училище.

И все вроде бы шло хорошо. Он женился на красавице-однокласснице, занимался любимым делом, был окружен единомышленниками. Но вдруг Королева арестовали и приговорили к заключению.

Еще в неволе Королев вернулся к работе. В так называемой «шарашке», особой тюрьме для ученых и инженеров, он занимался техническими разработками, не получая зарплаты. За это время в мире многое изменилось. Началась Вторая мировая война, в годы которой ракетостроение станет важнейшим направлением оборонной промышленности.

Освобожденный в июле 1944 года, Королев с удвоенной силой принялся за работу. Уже скоро его назначили главным конструктором НИИ, а после смерти Сталина реабилитировали. Теперь основной целью ученого было создать и запустить в космос спутник раньше, чем это сделают другие государства. И ему это удалось! Космическая эра в истории человечества началась с легкой руки Королева: весь мир услышал короткие сигналы, которые спутник передавал с орбиты.

Мечта Королева осуществилась: ему удалось преодолеть все мыслимые границы. Мир был поражен его успехами так же, как некогда он сам — маленький мальчик — был поражен самолетом в небе. Он создавал аппараты, отправлял их на Луну, а вскоре сконструировал и первый пилотируемый космический корабль. Это был «Восток-1», на борту которого Юрий Гагарин отправился в космос. Затем были и другие корабли, ввысь поднимались уже целые команды. Даже первый выход в открытый космос произошел благодаря Королеву! Его именем названы астероид, город под Москвой и улицы во многих городах России.

Жить в трейлере — это не здорово, если ты маленькая девочка. И особенно если родители твоих друзей не разрешают им приходить к тебе играть, как будто бедность — это что-то заразное. Для детей границ не существует, но взрослые усложняют жизнь, так что ты чувствуешь себя изгоем.

В годы своего не самого простого детства в Беллингхеме, штат Вашингтон, маленькая Хилари искала убежище в книгах и фильмах. А в актерской игре она увидела способ самовыражения и спасение от одиночества.

Впервые она вышла на сцену в школьном спектакле в роли Маугли, человеческого детеныша из «Книги джунглей». Вначале Хилари была немного расстроена тем, что ей придется играть мальчишку. Но она быстро сообразила, что это прекрасная возможность забыть саму себя, сбежать от реальности и посмотреть на мир с другой точки зрения.

С того момента ее страсть к актерству стала расти, и, когда Хилари исполнилось шестнадцать, они с матерью отправились в Лос-Анджелес. Кроме машины, у них было 75 долларов и огромное желание Хилари стать актрисой.

Десять лет спустя у нее появился агент, менеджер и несколько ролей в кино и на телевидении. Суонк была молода и относительно известна, когда сыграла роль, которая принесла ей премии «Золотой глобус» и «Оскар». Она согласилась на нее, потому что эта роль была невероятно далека от всего, что Хилари пробовала до сих пор.

Примерно как тогда, когда она согласилась сыграть Маугли.

Фильм назывался «Парни не плачут». В нем рассказана реальная история Брэндона Тины — мужчины в теле женщины, который скрывает от всех свой биологический пол и становится жертвой жестокого убийства. Хилари искала новое испытание, и оно оказалось как раз подходящим.

Она потратила почти два месяца на подготовку. Для того чтобы войти в роль, мало было коротко подстричься и перестать краситься. Хилари похудела, перевязала себе грудь и неделями подражала мужской манере говорить, жестикулировать и ходить. Она гуляла по улицам Санта-Моники и всем представлялась Джеймсом, братом Хилари. В конце концов она уже не находила ни грамма женственности внутри себя.

Она знала, каково это — когда люди не могут понять, кто ты такая: они не хотят иметь с тобой ничего общего. Ей это чувство было знакомо. Хилари помнила его со времен жизни на парковке для трейлеров, где ей приходилось уклоняться от ярлыков в поиске своего пути. И неважно, если кто-то продолжал избегать ее. Так дорога в будущее становилась только свободнее.

Хилари знала это раньше и почувствовала снова: ее спасет только победа над стереотипами.

Если ты спортсмен или спортсменка олимпийского уровня, очевидно, что у тебя позади множество планов Б. Спорт — это бесконечный вызов себе, ограничениям и страхам. Каждый день он приносит новое испытание.

У Симоны Байлз 25 медалей, выигранных на чемпионатах мира и Олимпийских играх, она самая титулованная гимнастка в Соединенных Штатах. И у нее тоже было много трудностей.

Первые годы жизни Симоны прошли в приемной семье, потому что ее мать не могла заботиться о ней и двух ее братьях из-за алкогольной и наркотической зависимости. Отец вскоре бросил детей по той же причине. Симону удочерили бабушка с дедушкой, и в шесть лет она начала заниматься гимнастикой. Это произошло совершенно случайно: во время школьной экскурсии в гимнастический зал Симона поняла, что может с легкостью повторить движения взрослых гимнастов.

Симона отличалась от других девочек необычайной физической силой. Но эту силу сопровождали синдром дефицита внимания и гиперактивность, от которых она страдала. Именно поэтому Симона сразу же влюбилась в спорт, позволивший ей выпускать энергию и вечером отправляться в кровать чуть более усталой. Ей помогали медикаменты, а также дисциплина и строгость спорта. У Симоны появилась привычка в начале каждого года делать список долгосрочных и краткосрочных целей, чтобы не потерять из виду собственный путь и добиться более высоких результатов.

В юношеской команде Симона добилась отличных результатов, но когда она вышла на взрослый уровень, то все усложнилось.

На соревнованиях U. S. Classic в 2013 году спортсменка потерпела полное фиаско: она упала и допустила ошибки на всех снарядах.

Зрители не были уверены, что сила и ловкость Симоны могут компенсировать нехватку внутренней стойкости. В ответ Симона попросила о психологической поддержке, стала тренироваться еще больше и получила два важных урока: нужно всегда верить в себя и получать удовольствие, наслаждаясь моментом, не придавая особого значения ожиданиям других.

Мужество, которое Симона демонстрирует в преодолении сложностей, с каждым годом все больше раскрывает ее характер победителя.

Байлз стала настоящей легендой спорта, способной диктовать новые стандарты в гимнастике. Ее упражнения на брусьях и на бревне достигли невиданного уровня сложности. Она даже придумала новый элемент для выступления на бревне: двойное сальто с двумя винтами. Этот элемент назвали в ее честь, что позволило ей официально войти в историю. Между тем эти винты, нарушающие законы физики, на самом деле родились как решение одной проблемы. Оказывается, Симона придумала их, чтобы избежать слишком сильного напряжения икр после травмы.

Это был ее план Б: всего лишь способ преодолеть трудности, встретившиеся на ее пути.

Казалось, его мечта неосуществима. Все, чего он хотел, — петь на радио Мемфиса. Он мечтал об этом с четырех лет, когда был очарован звучанием старого проигрывателя Victrola. Как могут коробочка и небольшая крутящаяся штучка из пластика создавать волшебство?

Джонни родился в 1932 году в Кингсленде, маленьком городке на юге Арканзаса. Его семья владела участком земли площадью восемь гектаров, на которой они вместе выращивали хлопок и едва зарабатывали на скромную жизнь. Трудились не покладая рук, как и многие другие во времена Великой депрессии. До четырнадцати лет Джонни помогал на ферме, а потом стал носильщиком воды для других работников.

Его брат Джек трагически погиб, став жертвой несчастного случая с электропилой, когда Джонни было двенадцать. Джек был его родственной душой и героем маленького мира Джонни. Эта связь, разрушенная так рано и так грубо, навсегда осталась с ним, и воспоминания о ней сопровождали Джонни всю жизнь.

В этот двенадцатый, переломный год жизни случилось и кое-что хорошее: Джонни начал играть на гитаре. Его мать была одарена музыкальным талантом и учила его, затем Джонни стал брать дополнительные уроки. Однако долго это не продлилось: преподаватель по вокалу предложил ему бросить занятия — и вовсе не от недостатка способностей. По мнению учителя, Джонни необязательно было заниматься музыкой, так как он уже обрел свой стиль и мог продолжать так же.

Джонни был рад бросить уроки, потому что его матери приходилось стирать одежду учителям школы, чтобы оплачивать занятия. Возможно, он плохо умел читать ноты, но выучил кое-что получше: он должен быть верным своему голосу и своим эмоциям, потому что музыкальное чутье находится именно в эмоциях. Важно найти способ выразить их.

В этот же год благодаря истории, прочитанной в книге, он понял кое-что еще. История была посвящена приключениям маленького индейца по имени Одинокий Бык. Пытаясь убить буйвола, чтобы накормить свой народ и стать героем деревни, он спугнул все стадо. Жители остались без источника пищи и изгнали «героя». Он блуждал, пока не нашел новую деревню, где организовал такую большую и успешную охоту, что добыл невиданное количество мяса. Из этой истории маленький Джонни понял, что ошибки, какими бы болезненными они ни были, всегда чему-то учат.

Этих жизненных уроков — верить в себя и не совершать одну и ту же ошибку дважды — было недостаточно. Третью фундаментальную идею он взял из речи Уинстона Черчилля. 29 октября 1941 года премьер-министр Британии выступил перед учениками школы Хэрроу, которую когда-то окончил. И хотя его речь была недлинной, слова Черчилля оказались для Джонни очень важными: «Никогда не сдавайтесь, никогда не сдавайтесь, никогда, никогда, никогда; в любой ситуации, какой бы она ни была». И раз эта логика помогла Черчиллю внести вклад в победу в войне, то что уж говорить о Джонни, который всего-то хотел петь на радио.

Джонни ходил в школу до получения аттестата, но у него не было денег на колледж. Бушевала война в Корее, и Джонни поступил на службу в авиацию. По возвращении он переехал в Мемфис и, чтобы заработать на жизнь, начал продавать бытовые приборы с доставкой на дом. Но он никогда, ни на секунду не забывал о том волшебстве, которое испытал, слушая проигрыватель Victrola.

Он пел при любой возможности. Участвовал в конкурсах, собрал с друзьями группу и отправился стучаться в двери радиостанций. Никогда не сдаваясь.

В офис лейбла Sun Records в Мемфисе, раскрутившего Элвиса Пресли, он стучался четыре или пять раз. Джонни хотел познакомиться с продюсером Сэмом Филлипсом, но его не пускали. Джонни бродил рядом и запомнил, в каком часу Сэм приходит на работу. Однажды утром он преградил ему путь с гитарой в руках. У Филлипса не было выбора: он пригласил Джонни войти и попросил сыграть что-нибудь. Спустя некоторое время голос Джонни Кэша был записан на одну из этих маленьких крутящихся штучек, и чудо, которое они создавали, очаровало миллионы людей.