Original Japanese edition published by Asahi Shimbun Publications Inc., Tokyo.

Russian language translation rights arranged with Asahi Shimbun Publications Inc. through The English Agency (Japan) Ltd. and New River Literary Ltd.

This Russian edition published by arrangement with the author in care of Michael Kevin Staley.

По соседству с нами живет женщина, которую называют не иначе как «женщиной в фиолетовой юбке». Собственно, свое прозвище она получила потому, что всегда носит исключительно фиолетовые юбки.

Первое время я думала, что эта женщина в фиолетовой юбке совсем молодая. Возможно, дело в ее миниатюрности и спадающих на плечи черных волосах. Издалека она походила скорее на ученицу средней школы. Но вблизи сразу становится ясно, что она вовсе не так молода: на щеках понемногу проступают пигментные пятна, да и спускающиеся на плечи волосы выглядят сухими и утратившими блеск.

Примерно раз в неделю эта женщина ходит в булочную в торговом квартале и покупает булочки со сливочным кремом. Я же, всякий раз притворяясь, что тоже выбираю булочки, наблюдаю за ней. И каждый раз мне кажется, что она кого-то мне напоминает. Вот только кого?..

В соседнем парке даже есть лавочка, которую назвали «специальным местом для женщины в фиолетовой юбке». Это самая дальняя из трех скамеек, стоящих в ряд в южной части парка.

В один прекрасный день женщина в фиолетовой юбке, купив булочку с кремом, вышла из торгового квартала и отправилась в парк. Было чуть больше трех часов дня. Кроны сизых дубов, высаженных в этом парке, отбрасывали тень на «специальное место для женщины в фиолетовой юбке». Женщина примостилась в самом центре своей «специальной» скамейки и начала есть только что купленную булочку. Чтобы сливочный крем не капал, она держала булочку над левой ладонью. Немного полюбовавшись на украшение из миндаля, женщина положила в рот и эту часть пирожка. Оставшийся кусочек она ела медленно, как будто жалея, что булочка так быстро кончилась.

Наблюдая за ней, я вдруг подумала, что поняла, кого она мне напоминает – мою старшую сестру. Нет, я конечно же помню, что это два разных человека. Лица у них совсем не похожие.

Просто моя старшая сестра, так же как и эта женщина в фиолетовой юбке, всегда ела последний кусочек особенно медленно. Характер у сестры покладистый, и в наших ссорах победа обычно доставалась мне, но в своей привязанности к еде она не уступала никому. Больше всего она любила пудинг, и, выскребая ложкой остатки карамели со дна баночки, могла любоваться на них хоть десять минут, хоть двадцать. И ведь не надоедало!.. А когда я забрала у нее ложку – мол, раз не ешь, так мне отдай – и быстро съела карамель, мы поссорились так сильно, что весь дом буквально перевернулся с ног на голову. На левом предплечье у меня до сих пор красуется шрам от царапины, что она оставила в тот день. У сестры, кстати, тоже, скорее всего, остался шрам от моего укуса на большом пальце правой руки.

Прошло уже двадцать лет с тех пор, как мы разделились после развода родителей. Интересно, где сейчас моя сестра и чем она занимается?.. Я помню, что она больше всего любила пудинг, но даже это сейчас могло измениться.

Мне кажется, что женщина в фиолетовой юбке напоминает мою старшую сестру, но значит ли это, что она чем-то похожа и на меня тоже? Или все-таки нет? Не могу сказать, что у нас совсем уж нет ничего общего. Если она – «женщина в фиолетовой юбке», то я – «женщина в желтом кардигане». Правда, в отличие от «женщины в фиолетовой юбке», «женщина в желтом кардигане», к сожалению, не может похвастаться широкой известностью.

Если «женщина в желтом кардигане» пройдется по торговому кварталу, этого никто не заметит, а вот с «женщиной в фиолетовой юбке» все совершенно иначе. Если она, например, покажется на противоположной стороне улицы, то можно наблюдать четыре основных варианта реакции. Одни люди делают вид, что им все равно. Другие быстро отходят, уступая дорогу. Третьи встают в триумфальную позу, надеясь привлечь удачу. Четвертые, напротив, впадают в печаль (существует поверье, что увидеть женщину в фиолетовой юбке дважды за день – к удаче, а трижды – к несчастью).

Чем меня восхищает женщина в фиолетовой юбке, так это тем, что, как бы ни реагировали на нее окружающие, она даже не меняет темп ходьбы. Она всегда шагает с одной и той же скоростью, с легкостью выскальзывая из толпы. Как ни странно, даже в выходные, когда на улице полно людей, эта женщина умудряется ни во что не врезаться – ни в людей, ни в любые другие объекты. Этому, думаю, есть только два возможных объяснения: или у нее отличная спортивная реакция, или третий глаз на лбу – конечно, она скрывает его за длинной челкой, чтобы никто не заметил, но наверняка он дает обзор на все 360 градусов. Как бы то ни было, женщине в желтом кардигане такие трюки не под силу.

Из-за этой ее ловкости даже появились странные люди, которые пытаются специально столкнуться с женщиной в фиолетовой юбке. Не могу их винить – в конце концов, в число этих «странных людей» вхожу и я. К слову, эта затея еще ни разу не увенчалась успехом, и я, как и все, тоже потерпела неудачу.

Дело было в начале этой весны. Я сделала вид, что просто иду по своим делам, а потом, заметив женщину в фиолетовой юбке, резко ускорилась и попыталась нарочно столкнуться с ней.

Сейчас я понимаю, что сделала полную глупость. Женщина в фиолетовой юбке с легкостью увернулась в последний момент, зато я по инерции всем телом влетела в витрину мясной лавки. К счастью, обошлось без травм, но мне пришлось выплатить огромную сумму за ремонт витрины. С того дня прошло уже больше полугода, а я только-только закончила выплачивать компенсацию магазину.

Это была очень непростая задача. Что я только ни делала, лишь бы заработать денег на компенсацию – раз в месяц я даже собирала все, что, на мой взгляд, можно как-то продать, и тайком присоединялась к базару, который проводили ученики младших классов. С самого начала я думала: «Ну и чем я вообще занимаюсь?..»

Нет, больше я такими глупостями заниматься не стану! Да и вообще – говорят, еще абсолютно никому не удалось успешно столкнуться с женщиной в фиолетовой юбке. Даже если у нее нет третьего глаза на лбу, она совершенно точно может похвастаться выдающейся спортивной подготовкой. Правда, мне почему-то кажется, что она и спорт – вещи несовместимые. Если так подумать, та легкость, с которой эта женщина скользит между людьми в толпе, напоминает то, как свободно танцуют по льду фигуристы. Кстати, кажется, женщина в фиолетовой юбке немного походит на ту фигуристку, что взяла бронзовую медаль на позапрошлогодних зимних Олимпийских играх. Она была одета в синюю одежду и разговаривала, как тетушка. После завершения спортивной карьеры она подалась в артисты, и в прошлом году ее выбрали на роль ведущей детской телепередачи. Недавно она заняла первое место в списке самых любимых детских артистов. Конечно, женщина в фиолетовой юбке намного старше той бывшей спортсменки, но уровень узнаваемости в нашем районе у них примерно одинаковый.

Да, женщина в фиолетовой юбке известна не только взрослым, но даже и детям. В торговый квартал временами заглядывают телерепортеры, даже берут у кого-то интервью, задавая домохозяйкам вопросы вроде: «Что будете готовить на ужин?» или «Вы заметили, как поднялись цены на овощи?» Но мне хотелось бы, чтобы они иногда задавали детям или старикам вот такой вопрос: «А вы знаете женщину в фиолетовой юбке?» И тогда, я уверена, почти все ответят: «Конечно знаю!»

В последнее время у детей популярна вот такая забава: тот, кто проигрывает в «камень-ножницы-бумага», должен прикоснуться к женщине в фиолетовой юбке. Игра вроде бы и простая, но очень уж увлекательная. Играют они в соседнем парке. Проигравший должен украдкой подойти к сидящей на своей «специальной» скамейке женщине и быстро коснуться ее плеча. После касания ребенок со смехом убегает прочь. Вот и вся игра. И так по кругу.

Изначально, правда, требовалось не прикоснуться к женщине в фиолетовой юбке, а окликнуть ее. Проигравший в «камень-ножницы-бумага» должен был подойти к сидящей на своей «специальной» скамейке женщине и поздороваться с ней. Поздоровавшись с женщиной в фиолетовой юбке, ребенок просто сбегал с громким смехом. Этого детям вполне хватало.

Правила игры поменялись совсем недавно. Причина проста – старые правила детям наскучили. Тем более что и реплики ничуть не менялись: «Здравствуйте», «Как поживаете?», «Хорошая сегодня погода» – и больше ничего. Максимум иногда дети произносили свои нехитрые реплики на английском, но и это было довольно скучно. Поначалу женщина в фиолетовой юбке на детей не реагировала – она сидела на своей скамейке, не двигаясь и смотря вниз, но постепенно она начала то позевывать, то поправлять маникюр или заниматься еще чем-нибудь, будто со скуки. Порой она флегматично убирала катышки со свитера, чем, казалось, нарочно провоцировала детей, надоевших своими однотипными шутками.

Чтобы как-то изменить ситуацию, ребята и придумали, собравшись тесным кружком и соприкасаясь лбами, новые правила. Правила эти уже устоялись, но пока всех устраивали – во всяком случае, недовольства пока никто не высказывал. Ребята задорно выкрикивают фигуры в «камень-ножницы-бумага», и победитель скачет от радости, тогда как проигравший кричит от досады. Во время этих игр женщина в фиолетовой юбке неподвижно сидит на своей скамейке. Руки ее лежат на коленях, взгляд направлен вниз – видимо, к новым правилам женщина пока не привыкла. Интересно, что она чувствует, когда кто-то резко хлопает ее по плечу?..

Мне показалось, что женщина в фиолетовой юбке похожа на мою старшую сестру, но все-таки что-то не то. И на бывшую фигуристку, ставшую телезвездой, она тоже не так уж и похожа. Женщина в фиолетовой юбке похожа на Мэй, с которой мы дружили в начальной школе. Она заплетала свои длинные волосы в косу, которую завязывала красной резинкой. Ее отец был китайцем. Прямо перед выпуском из начальной школы вся семья Мэй уехала на родину отца, в Шанхай. Женщина в фиолетовой юбке, сидящая на своей лавочке, напомнила мне то, как Мэй наблюдала за нами на уроках плаванья. Правда, она не столько смотрела, как мы плаваем, сколько теребила свои ногти. А вдруг эта женщина и есть Мэй?.. Она, конечно, вернулась в Китай, так что мы отдалились, но вдруг она приехала обратно в Японию? Специально, чтобы встретиться со мной?

Нет, быть не может. Мы с Мэй, конечно, дружили, но не были настолько близки. Мы даже играли вместе всего пару раз. Но Мэй была очень доброй. Она похвалила мой рисунок собаки. «Хвост вышел замечательно!» – сказала она, и я, будучи еще ребенком, была очень тронута.

Вообще-то, Мэй рисовала лучше меня. Она даже говорила, что хочет в будущем стать художником. И стала. Хуан Чунь Мэй, китайская художница, выросшая в Японии. Три года назад, летом, она приезжала в Японию с выставкой своих работ. Об этом я прочитала в газете. Косу она больше не носила, но та женщина, что с улыбкой стояла у своей картины, определенно была Мэй. Точно, у нее было четко видно двойное веко, а во впадинке под носом была родинка.

У женщины в фиолетовой юбке обычные веки, да и родинок у нее нет – только пигментные пятна.

Что касается формы век, то здесь женщина в фиолетовой юбке чем-то напоминает мою одноклассницу из средней школы, Арисиму. Характер у нее совсем не такой, но веки у нее тоже были одинарными. Арисима меня пугала. Окрашенные в блонд волосы, кражи из магазинов, угрозы, агрессия. Она всегда носила с собой нож, по форме похожий на меч. Можно сказать, что она была и остается самым опасным человеком из всех, кого я когда-либо встречала. С ней не справлялись ни родители, ни учителя, ни даже полиция. Однажды она поделилась со мной жвачкой, и я до сих пор не понимаю, что это было. Жевательная резинка была со вкусом сливы. Арисима подошла сзади, хлопнула меня по спине и протянула пластинку жвачки: «Будешь?». Я взяла. Тогда я впервые увидела ее глаза. Обычные одинарные веки, опущенные брови… Я даже не сразу поняла, что это была именно Арисима. Надо было поблагодарить ее, но я ничего не сказала. Жвачку я после школы выбросила в урну перед баром – мне почему-то казалось, что резинка окажется ядовитой.

На самом деле никакого яда там не было. Жвачку надо было все-таки съесть. А на следующий день надо было в благодарность угостить Арисиму карамельками. Но сожалеть уже поздно. Закончив среднюю школу, Арисима начала встречаться с парнем из якудзы. Ходили слухи, что он был связан с проституцией и незаконной продажей стимулирующих препаратов, и сама Арисима тоже запятнала себя преступлениями. Сейчас она наверняка сидит в тюрьме. А может, и вовсе приговорена к смертной казни. Значит, женщина в фиолетовой юбке никак не может быть Арисимой.

Кстати, есть кое-кто похожий на женщину в фиолетовой юбке и среди участников развлекательных телепередач. Ее основное занятие – создание комедийной манги[1] про привидений. В последнее время она пишет еще и книжки с картинками, и они, по ее же словам, больше нравятся читателям, чем манга. Помнится, муж у нее тоже рисует мангу. Как там его звали?..

Нет. Я вспомнила. На этот раз точно. Женщина в фиолетовой юбке похожа на кассиршу из супермаркета, расположенного в городе, где я жила раньше. Однажды, когда на меня навалилась куча проблем, я пришла в тот супермаркет, и кассирша, глядя, как я, шатаясь, забираю сдачу, вдруг спросила: «Ты в порядке?» На следующий день она сказала: «Спасибо за покупку!» В итоге на следующий день я прийти уже не смогла.

Недавно я ездила в соседний город в библиотеку и решила заодно заглянуть в окно того самого супермаркета. Женщина все так же работала на кассе. На ее форме добавился еще один значок. Кажется, у нее все в порядке.

В общем, что я хочу сказать: я уже довольно давно мечтаю подружиться с таинственной незнакомкой в фиолетовой юбке.

Кстати, я давно уже выяснила, где она живет – в старом многоквартирном доме рядом с парком. Само собой, до торгового квартала оттуда тоже недалеко. Часть крыши укрыта листами винила, перила наружных лестниц стали коричневыми от ржавчины. Женщина в фиолетовой юбке перил никогда не касается – она поднимается по ступенькам, как ползучее растение. Она живет в самой дальней квартире под номером двести один.

Именно из этой комнаты женщина в фиолетовой юбке каждый день отправляется на работу. Кстати, мне кажется, или обитатели торгового квартала считают ее безработной? Честно говоря, я и сама так думала, я была прямо-таки убеждена, что она нигде не работает. На самом деле это не так. Женщина в фиолетовой юбке работает. Иначе она не смогла бы ни покупать булочки, ни даже платить за квартиру.

Но работает она не круглый год, и работа у нее то есть, то нет. Место трудоустройства тоже то и дело меняется: то гвоздевая фабрика, то завод по производству зубных щеток, то фабрика упаковок для глазных капель. Полагаю, везде она устраивалась на короткий срок. Временами она не работала по много дней, но не успеешь это заметить, как женщина уже устраивалась куда-то на несколько месяцев. Я заглянула в свои записи: в прошлом сентябре она работала, а в октябре – уже нет. В ноябре она проработала только первую половину месяца. Та же картина и в декабре. В новом году она начала работать уже с десятого числа. В феврале и марте она тоже работала. В апреле – нет. В мае, не считая Золотой недели[2], снова работала. Июнь и июль тоже были рабочими. В августе работа была только во второй половине месяца. В сентябре не работала. В октябре бывало по-разному. И наконец сейчас, в ноябре, она наверняка не работает.

Когда женщина в фиолетовой юбке выходит на очередную работу, работает она всегда полный день, с утра до вечера. В такие дни после работы она выглядит совершенно вымотанной и бредет прямиком домой, никуда не заглядывая по дороге. Но даже в редкие выходные она из дома не выходит.

Сейчас же я наблюдаю ее в парке или торговом квартале независимо от времени суток. Нет, я не слежу за ней постоянно, но, насколько могу судить, у женщины в фиолетовой юбке все хорошо. А раз хорошо, значит, она наверняка сейчас не работает.

Я хочу подружиться с женщиной в фиолетовой юбке. Но как это сделать?.. Время шло, а я пока так ничего и не придумала.

Просто внезапно окликнуть будет странно. Скорее всего, ей до сих пор никто напрямую не предлагал подружиться. Мне, правда, тоже не предлагали. Да и, наверное, почти ни у кого такого опыта нет. Такое начало дружеских взаимоотношений попросту неестественно. Это же не флирт все-таки!

А что тогда делать? Думаю, сначала нужно представиться. Только как-нибудь так, чтобы это не выглядело противоестественным. Это можно было бы устроить, будь мы одноклассницами или коллегами.

Все тот же парк. Я села на одну из трех скамеек в южной части – ту, что ближе всего к входу. Лицо я спрятала за раскрытой газетой – правда, вчерашней. Ее я недавно вытащила из урны.

Через одну скамейку от меня находится та самая «специальная» лавочка. На ней лежит бесплатный журнал с вакансиями. Женщина в фиолетовой юбке буквально десять минут назад сходила в булочную в торговом квартале и купила свою обычную булочку. Из своего предыдущего опыта я знаю, что после этого она всегда заглядывает в парк. Я читала колонку советов в газете, и, когда я дочитала статью о мужчине за тридцать, размышляющем, стоит ли развестись после двух лет брака, если близости так и не было, послышались знакомые шаги. «Раньше, чем я ожидала», – подумала я, немного выглядывая из-за развернутой газеты, но к лавочке, как оказалось, подошел мужчина в деловом костюме, а не женщина в фиолетовой юбке. Да и звук шагов, если прислушаться, вовсе на нее не похож. Мужчина, подволакивая ноги – должно быть, он очень устал – тяжело опустился на самую дальнюю скамейку.

Интересно, кто он? Офисный сотрудник, отправленный работать с клиентами? Я заметила в его руках черный деловой портфель. Похоже, обход магазинов в торговом квартале не принес ожидаемых результатов, и мужчина забрел в парк немного отдохнуть. В этом парке всего пять скамеек – три на южной стороне и две на северной, – и по тому, как именно человек выбирает место, можно сразу понять, впервые ли он приехал в город. Не хочется, конечно, прерывать долгожданный отдых, но мне очень нужно, чтобы мужчина покинул занятое место.

Когда я пошла к дальней скамейке, намереваясь объяснить ситуацию незнакомцу, он бросил на меня тяжелый взгляд. Однако не зря эта скамейка зовется «специальной» – правила есть правила, и их должны соблюдать все без исключения.

После того, как я несколько раз объяснила мужчине ситуацию, он, кажется, наконец понял меня и, пусть и бранясь, все-таки встал с лавочки. И как раз в этот момент я увидела, как кто-то входит в парк. В этот раз точно она! Я бегом вернулась на свою скамейку и раскрыла газету.

Женщина в фиолетовой юбке шла, держа в правой руке пакетик с булочкой. Сев на только что освободившуюся скамейку, она достала из пакета только что купленную булку. Как обычно, с кремом. Об этих булочках даже по телевидению часто говорят. Репортер, остановив очередного человека с пакетом из булочной, спрашивает: «А что вы купили?», и оказывается, что наибольшей популярностью пользуются хлеб на живых дрожжах и как раз булочки с кремом. Если однажды спросят и меня, я наверняка отвечу, что больше всего люблю булочки с кремом. Плотный заварной крем в тонком тесте и украшение из тонких, приятно хрустящих во рту ломтиков поджаренного миндаля.

Хруст миндаля. Ореховый ломтик упал на фиолетовую юбку женщины. Она как обычно держала булочку над раскрытой левой ладонью, но крошки теста и миндаля все равно проскальзывали между пальцами. Женщина в фиолетовой юбке ничего этого не замечала. Поедая булочку, она всегда смотрит в одну точку где-то в небе. Настолько она сосредоточена. Пока булочка не будет полностью съедена, женщина ничего вокруг не увидит и не услышит. Она продолжит молча есть. Какая вкуснятина…

Доев булочку и скатав пустой пакет в шарик, женщина наконец обратила внимание на лежащий в углу скамейки журнал с вакансиями. Медленно подняв журнал, она начала перелистывать страницы. Пролистав журнал до конца, женщина вернулась к началу и снова начала его листать, но уже медленнее. Темой этого специального выпуска стали «места работы с лучшим трудовым коллективом». Этой теме посвящено много страниц в начале журнала, но их можно и пропустить. Идущие следом страницы про одежду и общепит тоже можно не читать. Синий, красный, желтый, зеленый – цвет края страницы отличается в зависимости от рода деятельности. Страницы с ночными вакансиями расположены в самом конце и обозначены розовым цветом. Почему-то именно на них женщина смотрит довольно долго. Но я хочу, чтобы она посмотрела не туда, а немного ближе, на страницу с зеленым краем. На маленькую рамку справа от вакансии по сортировке заказов в службе доставки. Обведенное флюоресцентным маркером объявление сразу бросается в глаза.

Интересно, нашла ли она его? Дочитав журнал, женщина закрыла его, скатала и направилась к урне. Неужто выкинет?.. Но нет – переложив журнал в другую руку, она бросила в урну только пакет из-под булочки и вышла из парка.

Какое-то время спустя в парк пришли дети – у них как раз закончились занятия.

– А? Ее нет? – переговаривались дети, непонимающе оглядываясь по сторонам. Несколько минут они просто стояли на месте, ничего не делая.

Женщина в желтом кардигане, похоже, им не интересна. Постояв немного, ребята, пусть уже и менее бодро, чем обычно, сыграли в «камень-ножницы-бумага», определяя водящего, и начали играть в салки.

На следующий день женщина в фиолетовой юбке отправилась на собеседование на мыловаренный завод. Ничего она не поняла…

Опыт наблюдений подсказывал, что, если ее возьмут на работу, то женщина будет день за днем ходить одним и тем же маршрутом – от дома до завода и обратно. Если же трудоустроиться не удастся, она будет неизменно слоняться по окрестностям.

Прошла неделя, потом две, а женщина в фиолетовой юбке по-прежнему бесцельно бродила по улицам. На работу ее не взяли.

Через несколько дней она отправилась на очередное собеседование. На этот раз – на фабрику по изготовлению пирожков с мясом. Нет, она и правда ничего не понимает… На любой работе, связанной с пищевой промышленностью, обязательно обратят внимание на ее ногти и волосы. Со своими растрепанными патлами и черными ногтями она эту работу никогда не получит. И, как я и думала, ее туда не взяли.

В тот же день у нее было еще одно собеседование. Переучет товара в ночную смену. Я не могла не удивиться – с чего она вообще решила выбрать такую работу?.. Ну почему она не понимает, что на ночной работе обычно большой процент мужчин?.. Это, конечно, только мои субъективные догадки, но мне кажется, что женщина в фиолетовой юбке не любит мужчин. Нет, я не к тому, что она предпочитает женщин. Просто мне кажется, что ей будет тяжело работать в мужском коллективе. Впрочем, волноваться мне, как оказалось, не о чем – ее снова не взяли.

Тем временем женщина в фиолетовой юбке обновила рекорд по длине безработного периода. Целых два месяца. Во всяком случае, таков ее рекорд за время моих наблюдений. Наверняка и ее сбережения подходят к концу. Интересно, ей есть чем платить за квартиру и коммунальные услуги?.. Не посылает ли арендодатель предупреждения? Не угрожает ли судебным иском? Не начал ли вдруг требовать найти поручителя, хотя изначально он для аренды квартиры в этом доме не нужен? Хотя если дошло до таких мер, что-либо предпринимать уже поздно – останется только затянуть пояс потуже. Примерно так же, как мне сейчас – в последнее время я уже совершенно отчаялась где-то раздобыть деньги на оплату квартиры.

И это все из-за того, что я влетела в витрину мясной лавки. Пытаясь раздобыть деньги на компенсацию ущерба, я стала все чаще задерживать оплату аренды жилья. Я продолжаю понемногу приторговывать на базаре, но доход это приносит крошечный. Мое финансовое положение никак не позволяет платить сразу и за разбитую витрину, и за квартиру.

Я окончательно смирилась с невозможностью выплачивать деньги, но способы ухода от взыскания долгов продолжаю искать каждый день. Я даже рассматриваю вариант перенести все самое ценное в ячейку на станции, чтобы, когда бы ни заявились арендодатель или приставы, они ничего интересного не нашли. Я уже приметила несколько капсульных отелей и манга-кафе, где можно отсидеться в случае срочной необходимости, а также нашла с десяток дешевых гостиниц на территории префектуры и за ее пределами – если что, можно будет перебраться в одну из них. В случае чего я могу поделиться этой информацией и с женщиной в фиолетовой юбке, но пока в этом необходимости нет.

На двери квартиры женщины нет никаких следов, указывавших бы на то, что на нее когда-либо вешали листовки с угрозами. Караулящего у дверей арендодателя я тоже пока ни разу не замечала. По вечерам в комнате горит свет, да и газоснабжение работает – с коммунальными платежами у женщины пока явно все в порядке.

Но телефон ей, насколько я знаю, отключили. В последнее время для звонков по объявлениям о поиске сотрудников она всегда использует общественный телефон-автомат, установленный рядом с универсамом.

Телефоном-автоматом женщина в фиолетовой юбке пользуется постоянно, но в магазин никогда не заходит. Брать новый выпуск журнала с вакансиями и относить его на «специальную» скамейку в парке – моя обязанность.

Журнал, если номер не двойной, выходит раз в неделю. Конечно, новая обложка не всегда означает, что изменилось и содержание. Вакансии с предприятий, где постоянно не хватает рабочих рук, публикуются круглый год. Не то чтобы я отслеживаю каждое собеседование, но точно знаю, что женщина в фиолетовой юбке параллельно пыталась устроиться сразу в несколько компаний и что ее никуда не взяли. Ничего удивительного – она выбирала совершенно неожиданные варианты вроде телефонного оператора или консультанта в торговом центре. В итоге она совсем уже сошла с ума и попыталась устроиться в кафе. В кафе! Да она же пьет воду из-под крана в парке!.. Похоже, череда неудач с трудоустройством совсем сломала ее. Само собой, ей отказали еще на этапе телефонного разговора.

Понадобилось целых три месяца, чтобы женщина в фиолетовой юбке наконец позвонила в компанию, которая вполне может ей подойти. За это время я раз десять сходила в магазин за новыми выпусками журнала. Раз ей понадобилось так много времени, значит, возможно, проблема во мне. Может, ей потребовалось бы меньше времени, если бы я не только обводила объявления маркером, но и сгибала уголок страницы или приклеивала стикер? Да, мне стоит поработать над ошибками, но главное, что женщина в фиолетовой юбке наконец приняла решение. Вчера вечером она, осторожно вырвав нужное объявление и зажав клочок бумаги в руке, направилась к телефону-автомату у магазина.

Держа в руке телефонную трубку, она то и дело напряженно кивала. «Все верно, нет. Да, впервые.»

На тыльной стороне ладони женщины маркером были написаны какие-то пометки. Там были цифры – восьмерка и тройка. Что это? Восьмого числа в три часа? Дата собеседования, что ли?..

Даже после окончания звонка лицо женщины в фиолетовой юбке сохраняло напряженное выражение, что после долгой череды неудач совершенно не удивительно. Но в этот раз все будет хорошо. Я могу гарантировать, что ее примут на работу. Ведь тому предприятию круглый год требуются кадры, а потому там почти никому не отказывают.

И все же ей не помешает на всякий случай хотя бы помыть голову. И подстричь ногти. А если есть помада – то и губы подкрасить. Думаю, даже эти простые действия заметно улучшат первое впечатление. Женщина в фиолетовой юбке всегда выглядит такой растрепанной… Чем она моет голову? Неужто мылом? Одно время я подрабатывала на фабрике по производству шампуней, так что у меня осталось много пробников – хотелось бы, чтобы женщина воспользовалась хотя бы ими.

Вторая половина дня. Я, собрав в прозрачный виниловый пакет все свои пробники шампуней, стояла посреди торгового квартала. Кстати, и телерепортеры проводят свои интервью как раз где-то здесь. Это самое людное место в округе, ведь именно здесь вытянутый с запада на восток торговый квартал пересекает множество дорог, каждая из которых ведет к крупному супермаркету или залу игровых автоматов. Время от времени кто-нибудь раздает рекламные листовки, но пробники обычно не раздают. Проходившие мимо покупатели с радостью брали предложенные пакетики с шампунем. Были и те, кто сначала проходил мимо, а потом подходил снова. Это, конечно, доказывает, что не зря я тут стою, но такими темпами женщине в фиолетовой юбке ничего не достанется. Поэтому я, видя, что кто-то подходит второй или даже третий раз, отказывалась выдавать пробники, что бы мне ни говорили. Когда осталось всего пять пакетиков, в торговом квартале наконец показалась женщина в фиолетовой юбке. Заметив меня, она с интересом взглянула на содержимое прозрачного пакета, но попыталась пройти мимо, даже не приближаясь ко мне. Я повернулась было, собираясь догнать ее и вручить-таки шампунь, но в тот же момент кто-то вдруг схватил меня за левую руку.

– Ты чья такая будешь? Разрешение Ассоциации есть? – Это был хозяин бара «Тацуми».

«Тацуми» – самое старое заведение торгового квартала. Его директор также является и председателем Ассоциации развития торгового квартала. Вообще-то он довольно добросердечен, но сейчас он вдруг начал допрашивать меня с самым серьезным видом.

– Что это ты там раздаешь? Ну-ка покажи!

Я стряхнула его руку.

– Стой, кому говорю!

Жутко не люблю бегать, но сейчас я бежала изо всех сил. Так я обогнала стоявшую ко мне спиной женщину в фиолетовой юбке. Даже покинув торговый квартал и выйдя на проспект, я продолжала бежать, то и дело оглядываясь – мне казалось, что хозяин «Тацуми» по-прежнему идет по пятам. Правда, сколько бы раз я ни смотрела назад, хозяина бара там конечно же не было.

В итоге, дождавшись вечера, я отправилась к жилищу женщины в фиолетовой юбке, чтобы повесить пакет с пробниками шампуня на дверную ручку. Вероятно, стоило сразу так сделать. Прислушавшись к звукам за дверью, я услышала нечто похожее на звук зубной щетки. О, она чистит зубы? Замечательно. Хотелось бы, чтобы она и волосы помыла. Удачи тебе, женщина в фиолетовой юбке! Желаю успешно пройти собеседование.

Результаты собеседования я узнала через четыре дня. Уж не знаю, сбылось ли мое пожелание, или подействовал свежий цветочный аромат шампуня, или дело просто в том, что компания и впрямь принимает на работу всех без исключения, но главное, что благодаря удачному стечению обстоятельств женщина в фиолетовой юбке благополучно трудоустроилась. Она прошла долгий путь, но наконец подошла к стартовой линии новой жизни.

Первый день на новой работе. Женщина в фиолетовой юбке вышла из дома пораньше, в половину восьмого утра. Я ждала на автобусной остановке. Сев на автобус на остановке у торгового квартала, мы выйдем на остановке рядом с новым местом работы женщины. Ехать до него минут сорок. В двери офиса женщина в фиолетовой юбке постучалась где-то в половине девятого утра.

В офисе ей сразу же выдали униформу и ключ от шкафчика в раздевалке. Начальник сказал новой сотруднице переодеться, и она скрылась в расположенной рядом с офисом раздевалке.

Униформа представляла из себя черное платье. Крепкое, хорошо пропускающее воздух и немаркое (впрочем, дело скорее в том, что на черной ткани грязь не особо бросается в глаза). Сделано оно из полиэстера, так что быстро высыхает даже после стирки, что очень удобно. Единственная проблема – полиэстер легко наэлектризовывается.

В комплект к униформе она вчера купила в торговом квартале черные ботинки. В расположенном там же, в торговом квартале, магазине товаров по сто иен женщина купила и чулки, но они с громким треском порвались сразу же, как она просунула в них ноги. Женщина в фиолетовой юбке выбросила порванные чулки и натянула ботинки на босу ногу. После этого она нацепила поверх платья белый фартук. Правда, фартук женщина надела неправильно – его завязки должны перекрещиваться на спине.

Закончив с переодеванием, новая сотрудница снова постучалась в дверь офиса. Там были только начальник и несколько сотрудников из числа обслуживающего персонала. Начальник сидел за офисным столом и смотрел на экран рабочего компьютера. Когда в помещение вошла женщина, он отвел глаза от экрана и бросил взгляд на лицо, а затем – на ноги новенькой. Кажется, он не заметил, что на женщине нет чулок – во всяком случае, он ничего не сказал. А вот на неправильно надетый фартук указал.

– Цукада, – подозвал он стоявшую у доски женщину-инструктора, махнув рукой, и, указывая на новенькую, попросил: – Поправь, пожалуйста.

– Сейчас-сейчас, – отозвалась та, откладывая табличку с именем и подходя к женщине. – Первый день у нас? – спросила она, положив обе руки на плечи новой сотрудницы. Я впервые увидела, как к ней прикасается кто-то кроме детей.

– Да, – очень тихо ответила женщина.

Инструктор заставила новенькую повернуться к ней спиной. Развязав завязанные бантиком завязки и расстегнув кнопки по бокам, она довольно грубым движением перекрестила шнурки на спине и крепко затянула узел.

– Худющая какая! Ты хоть завтракала?

На ее вопрос женщина в фиолетовой юбке все так же тихо ответила:

– Да.

Интересно, правда ли это? И что же она ела?..

– И что же ты ела? – поинтересовалась Цукада.

– Кукурузные хлопья, – ответила она.

– Хлопья? Ну нет, от такой еды сил не прибавится! Утром надо есть рис, понимаешь?

Цукада хлопнула женщину по плечу, а она все так же тихо ответила:

– Да. – Одновременно с этим она тихонько хихикнула.

Я сперва подумала, что мне послышалось. Но нет – это совершенно точно был ее голос. Женщина в фиолетовой юбке, как оказалось, умеет неискренне смеяться.

Девять часов. Началось утреннее собрание. Был первый понедельник месяца, а потому на собрание пришел и менеджер отеля. После приветствия менеджер сказал:

– Как и в прошлом месяце, ожидаю от вас максимально точной инвентаризации. – И с этими словами он ушел.

Менеджер придерживается правила «не вмешиваться в работу сотрудников», а потому на собрания он приходит лишь раз в месяц и сотрудников не запоминает. К точности инвентаризации он начал придираться совсем недавно – а до этого он, похоже, на график выполнения работы вообще не смотрел. К нам он заглядывает редко, но всегда расхаживает с самым важным видом, а потому особым уважением у сотрудников не пользуется.

После ухода менеджера слово взял наш начальник и зачитал данные о готовности номеров и слоган на этот месяц. Из-за того что число работников превысило вместимость помещения офиса, собрание проводилось в коридоре между офисом и отелем.

К сожалению, с моего места женщину в фиолетовой юбке видно не было. Правда, виновато в этом скорее пышное телосложение начальника, чем большое количество сотрудников. Женщина полностью скрылась в тени шефа.

Потом начальник зачитал вчерашние ошибки:

– Номер 215, разводы на зеркале. Номер 308, забыли наполнить чайник. Номер 502, не сложен край рулона туалетной бумаги. Сколько раз уже говорил? Выходите из номера – проверяйте все, что должны, прямо указывайте себе пальцем. Это поможет избежать большинства ошибок.

Все сотрудники внимательно его слушали. Ну или делали вид, что слушают.

– А теперь позвольте представить вам вашу новую коллегу, – начальник обернулся назад. – Представься, пожалуйста.

Наконец-то я хотя бы наполовину увидела ее лицо. Длинные волосы были собраны на затылке – видимо, кто-то сделал ей замечание по поводу прически. Теперь можно было разглядеть контуры лица, вид женщины заметно посвежел.

– Ну же, представься, – подтолкнул ее вперед начальник. Она послушно сделала шаг, но растерянно замерла на месте. – Давай, тебе нужно представиться, – прошептал ей начальник с озадаченным выражением лица. – Просто назови свое имя. Оно же у тебя есть, так?

Сотрудники, услышав эти слова, тихо захихикали.

– Хино, – наконец шепотом выдавила из себя женщина.

– А имя? – спросил начальник.

– Маюко.

– Что-что?

– Я тоже не разобрала.

Сотрудники нарочно переговаривались достаточно громко, чтобы их можно было услышать.

– А ты слышала?

– Не-а, а ты?

– Мне вообще ничего не слышно.

– Простите, а можно еще раз? Я не услышала!

Да все ты слышала! Она вполне четко представилась – Хино Маюко. Также известна как женщина в фиолетовой юбке. Женщина в желтом кардигане все прекрасно расслышала.

– Простите, а можно еще раз?

– Хино Маюко, – вместо самой женщины громко сказал начальник. – Надеюсь на вашу поддержку!

«Нелегкая у шефа работа», – как обычно, подумала я. Надо руководить персоналом, взаимодействовать с отелями, постоянно писать отчеты, в случае нехватки рабочих рук – самому отправляться работать, распределять смены, выслушивать жалобы на неудобное расписание… Бедняга вечно зажат между отелем и головным офисом компании, да еще и, судя по слухам, он подкаблучник, так что дома вынужден подчиняться супруге.

Возможно, и в постоянном увеличении веса начальника тоже виноват стресс. Да еще и руководство в последнее время то и дело повторяет ему: «Больше никаких увольнений!»

После собрания начальник подошел к только что представившейся женщине в фиолетовой юбке и сказал:

– На обеде зайди в администрацию – голос потренируем.

Женщина нервно кивнула. Хотя, вообще-то, тренировка голоса в первый же рабочий день – не такая уж и редкость. Тренировки эти всегда проходят в одном и том же месте – на контейнерной площадке на улице. До приезда мусоровоза на площадке не было никого, кроме нашего шефа и женщины в фиолетовой юбке.

Сказав новенькой встать у контейнера для вторсырья и отойдя к контейнеру для смешанных отходов, начальник сказал:

– Попробуй крикнуть оттуда так громко, как только сможешь.

Встав друг напротив друга, они начали с простых упражнений на громкость голоса. Поначалу я совсем не слышала голоса женщины в фиолетовой юбке. По всей площадке разносился только голос шефа:

– А, и, у, э, о … Доброе утро!

– Та, тэ, цу, ти, тэ, то … Спасибо!

Все сотрудники знают, что в школьные годы наш начальник состоял в театральном кружке. Говорят даже, что какое-то время он собирался стать актером. Правда, продержался он меньше двух лет – возможно, дело в том, что настоящей причиной его стремления было желание встречаться с актрисой. Однако благодаря этому опыту голос у него, кажется, поставлен совсем иначе, чем у обычных людей. Он как будто звучит как-то глубже, что ли.

– На, нэ, ни, ну, нэ, но, на, но… Спасибо за работу!

Поддавшись энергии шефа, женщина в фиолетовой юбке тоже постепенно начала говорить громче.

– Спасибо!

– Спасибо.

– До свидания!

– До свидания.

– Ну вот, отлично, так держать! Еще раз – «До свидания!»

– До свидания!

– Спасибо за работу!

– Спасибо за работу!

– Вот, правильно.

Начальник решил научить новенькую двум основным типам вежливых приветствий – для клиентов, с которыми порой приходится встречаться в комнатах и коридорах, и для сотрудников. Это базовый навык, так что, по идее, им владеет любой взрослый, но, как оказалось, многим он не дается – вот почему здесь круглый год не хватает сотрудников. Более опытные сотрудники издеваются над неспособными правильно разговаривать новичками и часто доводят их до увольнения. Виноваты, конечно, те, кто издевается, но и взрослые, не способные даже поздороваться, как по мне, тоже хороши. Правда, не мне их осуждать.

– Отлично! А теперь еще немного громче: «Спасибо!»

– Спасибо!

– И еще разок: «Спасибо!»

– Спасибо!

– А теперь скажи так, чтобы было слышно даже в курилке! «Спасибо!»

– Спасибо!

– Эй, ты, там! Не помню, как звать… Да-да, ты, в форме отеля! Махни рукой, если слышно! «Спасибо!»

– Спасибо!

Я помахала рукой.

– Похоже, она услышала. Ладно, считай, ты прошла!

Благодаря тренировке с шефом, во второй половине дня отношение старших сотрудников к женщине в фиолетовой юбке переменилось. Утреннее приветствие, похоже, вышло совсем ужасным, ибо позже, когда мы случайно оказались вместе в лифте, одно только ее «Здравствуйте!» вызвало удивление у всех присутствовавших.

– Ого, да она, оказывается, умеет нормально разговаривать!..

– А она вполне может оказаться гораздо надежнее, чем я думала.

Видя такую реакцию, я вздохнула с облегчением – похоже, пока все идет хорошо. Теперь не нужно беспокоиться о том, что над женщиной в фиолетовой юбке будут потешаться из-за тихого голоса и застенчивости. И я не только о старших сотрудниках – среди инструкторов тоже хватает тех, кто даже не станет обучать не умеющих правильно общаться новичков. Сколько уже новеньких было вынуждено уволиться просто потому, что им даже названий инструментов никто не объяснил!..

Освоив необходимые приветствия, женщина в фиолетовой юбке в тот же день начала обучаться непосредственно своей работе.

Цукада, рассказав о том, как пользоваться различными инструментами, передала новенькой распечатки с описанием хода работы. Она попросила женщину записать названия предметов инвентаря, но та, к сожалению, не имела при себе ручки.

– Забыла, что ли? – спросила Цукада. – Ну хоть ручку-то с собой носить надо!

– Извините, – опустила голову женщина.

– А блокнот есть?

Новая сотрудница отрицательно покачала головой, и начальница, порывшись в рабочем портфеле, выудила оттуда новенький блокнот.

– Вот, возьми.

– Не надо…

– Да ладно, у меня еще полно таких. Они и стоят всего ничего – 290 иен за пять штук.

– Спасибо! – Женщина в фиолетовой юбке снова показала результаты тренировки голоса.

Передав новенькой ручку, Цукада сказала:

– В общем-то, вся работа состоит из повторения одинаковых действий. Делай, что говорят – и все, быстро привыкнешь, потом на автомате будешь работать. Ничего сложного.

– Хорошо, – ответила женщина в фиолетовой юбке и тут же записала в только что полученном блокноте: «Вся работа состоит из повторения одинаковых действий».

– Ну, это-то можно и не записывать! – рассмеялась Цукада, увидев запись в блокноте, и хлопнула новенькую по плечу.

Женщину в фиолетовой юбке отправили работать на так называемый «тренировочный» этаж. На этом этаже, помимо самой Цукады, выполняющей роль тренера, постоянно находятся еще трое ее помощников (они периодически сменяются), а также около десяти сотрудников из тех, кто работает здесь меньше года. Здесь новички отрабатывают процесс уборки. Тренировка заканчивается только тогда, когда Цукада подтверждает ее завершение личной печатью.

Однажды сам директор заглянул на «тренировочный» этаж, чтобы проведать новичков. Правда, женщины в фиолетовой юбке тогда на этаже не было – по чистой случайности она ушла за чистящими средствами.

Цукада же доложила шефу, что новенькая неплохо справляется.

– Разговаривает? – спросил начальник.

– Да, отвечает как положено.

– Вот и замечательно, – удовлетворенно кивнул шеф. – Не зря тренировались, значит.

– Я поначалу волновалась – характер у нее с виду мягкий, вдруг не справится с нашей нервной работой – но ничего, справляется, делает все, как учили. Очень ответственная. С виду медлительная, но вообще-то двигается неожиданно быстро.

– Ого!

– Я спросила, не занималась ли она каким-нибудь спортом – оказалось, в школьные годы шесть лет занималась легкой атлетикой.

– Что, правда?

– Вроде как специализировалась на спринте. А с виду и не скажешь… В общем, ура – наконец-то стоящая сотрудница!

Видимо, у женщины в фиолетовой юбке и правда хорошая спортивная форма. Но чтоб бывшая легкоатлетка, да еще и с шестилетним стажем!..

Да ее еще и оценивают, как «серьезную» и «стоящего сотрудника»… Удивительно. Получается, что в череде проваленных собеседований виновата не сама женщина в фиолетовой юбке, а компании?.. Удивительно, как женщина, которую не назовешь «аккуратной» даже в порядке лести, сразу становится «нормальной», стоит только убрать волосы назад и надеть такую же униформу, как у других сотрудников. Кстати, с самого утра от нее исходит приятный аромат шампуня. Того самого, пробники которого я оставила в пакете на ручке двери ее квартиры. Я слышала, что определенные ароматы могут изменить человека к лучшему, и это, кажется, вполне может оказаться правдой.

В конце первого рабочего дня женщина в фиолетовой юбке получила от Цукады яблоко. Яблоко это было большим и красным.

– Этот сорт называется «хокуто». Недешевые яблочки… – Цукада приложила палец к губам – мол, только не говори никому.

– Но разве можно?.. – спросила женщина, принимая угощение обеими руками.

– Можно, можно!

– Но это же…

– Ой да ладно! Все так делают. Я вот тоже.

Женщина указала пальцем на свою грудь. Неестественно выпуклую и круглую. Если присмотреться, то левая и правая отличаются по форме. Справа было яблоко, а слева – маленький оранжевый апельсин. Цукада запустила руку в карман фартука и показала банан.

Женщина в фиолетовой юбке хихикнула. Неискренне.

– Так все равно же выбросят! Неужто не жалко? Так, Хамамото, Татибана?

– Ага, – кивнули Хамамото и Татибана, инструкторы, выполнявшие сегодня роль помощников на «тренировочном» этаже.

– Цукада все верно говорит.

– Додумались тоже – выкидывать хорошую еду! Я, как домохозяйка, не могу простить такого расточительства.

Хамамото вынула из рабочей сумки золотистое яблоко и апельсин, а Татибана – яблоко и банан. Сотрудницы показали свою «добычу» новенькой. Все эти фрукты, как оказалось, были взяты из остатков партии, закупленной для угощения постояльцев отеля.

– Спросят – просто скажи, что все утилизировала.

– Вот-вот.

– Только шефу не говори ничего. – Цукада снова заговорщицки приложила палец к губам.

– Можешь ни о чем не волноваться: эта вот, например, переливает остатки шампанского в свою флягу и таскает с собой – и ведь ни разу не попалась! – сказала Хамамото, указывая на Татибану.

– Правда? – удивилась женщина в фиолетовой юбке.

– Нет, конечно! – смеясь, замахала руками Татибана.

– А вот и правда! Посмотри на ее термос – там внутри шампанское. В следующий раз посмотри повнимательнее – вот увидишь, она, когда пьет, всегда так выдыхает…

– Да хватит врать-то!

– Ха-ха-ха!..

А в этот раз смех искренний. Я впервые увидела, как женщина в фиолетовой юбке рассмеялась в голос.

– Слушай, может, и апельсин возьмешь? – Цукада вытащила из кармана платья апельсин и протянула его новенькой.

– Но разве можно?..

– Да сказала ведь уже – можно! У нас вон тоже есть.

– Но…

Женщина в фиолетовой юбке почему-то не решалась принять апельсин. Цукада оглянулась назад, пытаясь понять, на что смотрит новенькая.

– А, вот оно что. Не беспокойся, она фрукты не любит.

– Правда?

– Правда, правда. Так ведь, Гондо?

– Тогда воспользуюсь вашим предложением. – Женщина в фиолетовой юбке опустила голову.

Полученные от Цукады фрукты женщина спрятала в карман платья, а потом унесла с собой в раздевалку. Она шла, сутулясь и то и дело говоря проходящим сотрудникам: «Спасибо за работу!» Какая скромная новенькая… А старшие товарищи, позабыв все отпущенные на утреннем собрании шуточки, тепло поздравляли женщину с удачным завершением первого рабочего дня.

Второй рабочий день. Женщина в фиолетовой юбке села на более поздний автобус, который идет в 8:02. По будням автобусы ходят каждые двадцать минут. Если поехать на предыдущем автобусе, до утреннего собрания останется слишком много времени, а если на следующем – опоздаешь. На работу женщина в фиолетовой юбке пришла в 8:52.

И при входе в офис, и в раздевалке она громким и четким голосом здоровалась: «Доброе утро!» И шеф, и старшие сотрудники оборачивались и отвечали: «Доброе!» Начальник, видя результаты своих тренировок, довольно улыбался.

Кто-то из сотрудников даже поинтересовался:

– Ну как, мышцы не болят?

– Нет, все хорошо, – ответила она.

На самом же деле у нее наверняка болит все тело – и руки, и ноги, и плечи, и поясница. Утром, когда мы ждали автобус на остановке, она стояла, сдвинув брови, и с хрустом разминала шею.

На второй день женщина в фиолетовой юбке переоделась довольно быстро. Вчера она довольно долго копалась, а сегодня, похоже, уже приноровилась. Чулки она, видимо, надела еще дома. Завязки фартука в этот раз были идеально перекрещены на спине.

Женщина аккуратно заплетала волосы, глядя в зеркало на обратной стороне дверцы шкафчика. На расческе можно разглядеть принт с эмблемой отеля. Цукада вчера сказала ей, что любую из вещей в шкафчике можно забрать с собой домой, и женщина в фиолетовой юбке взяла щетку для волос и ватные аппликаторы. Пока она расчесывалась, по помещению разносился аромат шампуня.

Перед тем, как выйти из раздевалки, женщина сделала небольшую разминку. Судя по тихим стонам, приседания и упражнения для плеч давались ей нелегко. И виновата в этом не только непривычная работа: закончив с прямыми обязанностями, она еще целых полтора часа бегала.

Вчера степень готовности номеров была выше пятидесяти процентов. Выйдя с работы в половине четвертого, женщина в фиолетовой юбке села на автобус, отправляющийся в 15:53, и примерно в половине пятого вернулась в родной район. Раньше женщина пошла бы прямо домой, никуда не заглядывая по пути, но вчера она внезапно завернула в парк.

В парке женщина в фиолетовой юбке привычно села на свою «специальную» скамейку. Запустив руку в лежавшую на коленях сумку, она вытащила оттуда красное яблоко. Это было то самое яблоко сорта хокуто, которым ее угостила Цукада. Поднеся плод ко рту, женщина широко открыла рот и с аппетитом откусила кусок.

Она сделала три укуса подряд. Когда женщина намеревалась откусить четвертый кусок, снаружи парка послышался детский крик:

– Она здесь!

– Она ест яблоко!

Дети смеялись, указывая на женщину пальцами. Смеясь, ребята один за другим перепрыгивали через железный заборчик у входа в парк. Встав в круг чуть поодаль от скамейки, они начали бодро играть в «камень-ножницы-бумага». После трех раундов вничью проиграл тот, кто выкинул «ножницы». «Вот черт!» – раздосадовано выругался ребенок, но его лицо, казалось, выражало радость. Впрочем, как обычно. Проигравший мальчик мелкими шагами подбежал к «специальной» скамейке и прямо перед ней поднял руку вверх. Хлоп! От удара по плечу рука женщины дрогнула, и красное яблоко упало на землю.

– Ох! – Мальчишка побледнел.

А ведь должен был понимать, к чему приведет такой сильный шлепок!.. Остальные дети тоже, казалось, не понимали, что произошло – они просто рассеянно смотрели на катившееся по земле яблоко.

Докатившись до урны, яблоко наконец остановилось. Мальчик, хлопнувший женщину по плечу, словно вдруг очнувшись, побежал к фрукту. Подобрав испачканный песком плод, ребенок с извиняющимся видом вернулся к женщине.

– Простите. – Мальчишка робко протянул женщине яблоко.

Глядя на него, другие дети тоже подошли к женщине в фиолетовой юбке и виновато склонили головы.

– Простите!

– Извините!

– Мне правда очень жаль!

– Простите!

– Простите!

– Простите!

Дети быстро наклоняли головы в извинении. Сцена эта показалась мне настолько странной, что я подумала было, что ребята придумали новую игру. Но это была не игра. Дети извинялись совершенно искренне. У мальчика, хлопнувшего женщину по плечу, в глазах стояли слезы.

Женщина в фиолетовой юбке только коротко махнула рукой:

– Ничего страшного.

«Ничего страшного». Вот уж не думала, что она так отреагирует. Дети тоже растерялись.

– Она разговаривает…

– И правда…

Переглядываясь между собой, ребята украдкой поглядывали на женщину.

– Пойду помою! – сказал мальчишка и побежал к питьевому фонтанчику. Остальные потянулись за ним.

– Да ладно, не надо. – Женщина поднялась со своего места и последовала за детьми.

Ребята по очереди тщательно отмывали фрукт, передавая его из рук в руки. Закончив с мытьем, дети наконец отдали яблоко женщине. Вернувшись на скамейку, она первым делом откусила кусочек от вымытого плода.

– Вкусно, – сказала женщина в фиолетовой юбке и передала яблоко стоявшему рядом мальчику.

Это был тот самый ребенок, который хлопнул ее по плечу. Мальчик тоже откусил кусочек и произнес:

– Вкуснятина!

А потом он передал надкушенное яблоко стоявшей справа от него девочке. Та тоже откусила кусочек и передала фрукт своей соседке.

– Вкусное…

– Сладкое!

– Вкуснятина!

– Вкусно!

– И правда вкусно!

Дети, стоя полукругом вокруг женщины в фиолетовой юбке, передавали друг другу яблоко. Сначала откусил мальчик, потом девочка, потом снова девочка, и снова мальчик, и еще один мальчик, а потом откусила и женщина. На втором круге от яблока остался один огрызок.

Доев яблоко, женщина в фиолетовой юбке сыграла с детьми в салочки. Это был первый раз, когда она присоединилась к ребятам в «камень-ножницы-бумага». Игра в салки продолжалась дотемна, и за это время каждый из участников успел побывать в роли водящего.

Женщине эта роль досталась в самом конце. Дети свободно носились вокруг, чем напоминали мышей. Даже бывшей легкоатлетке порой было непросто уследить за непредсказуемыми движениями ребятни. Поначалу она упорно преследовала разбегающихся детей, но с какого-то момента женщина почему-то вдруг перестала бегать. Игнорируя носящихся вокруг мальчишек и девчонок, она начала медленно, прогулочным шагом ходить по парку, глядя то на часы, то на клумбы с цветами. Заметив внезапную перемену, дети с обеспокоенными лицами подбежали к женщине. Мне тоже хотелось узнать, что же случилось.

– Что такое? – спросил мальчик, снизу вверх заглядывая ей в лицо. – Вы сердитесь?

Женщина в фиолетовой юбке только вздохнула:

– Устала.

– Устали?

– Вы в порядке?

– Давайте немного отдохнем?

И в этот момент женщина вдруг опустила руки на плечи стоявшего прямо перед ней мальчика и с улыбкой во все лицо заявила:

– Попался!

– Ааааа, меня поймали! – закричал ребенок, а потом раздались смех и аплодисменты.

– Класс!

– А вы неплохо играете!

Дети один за другим хлопали женщину по плечам и спине. Их шлепки поднимали тучи пыли, и ночной ветер отнес ее к скамейкам у входа в парк.

Через несколько минут парк опустел – остался только валяющийся на земле одинокий апельсин. Я подобрала закатившийся под «специальную» скамейку фрукт и надкусила его, даже не очищая от кожицы. Я кусала его так же, как недавно женщина в фиолетовой юбке кусала яблоко. Добраться до мякоти с первого укуса не удалось, но постепенно рот наполнился кисло-сладким апельсиновым соком.

Я жадно поедала сочный фрукт. Пусть я и только наблюдала за игрой детей, пить мне хотелось просто безумно.

Само собой, женщина в фиолетовой юбке не могла просто сказать, что вчера слишком много играла в салки, из-за чего теперь болит все тело, а даже если бы и сказала, то едва ли ей позволили бы отдохнуть. Поэтому она и сегодня с самого утра работала на «тренировочном» этаже.

Иногда из-за открытой двери номера слышался голос Цукады:

– Только не говори никому – это секрет…

Похоже, старшая сотрудница рассказывала новенькой про некоторые профессиональные хитрости, которые позволяют облегчить работу. Учитывая, что Цукада то и дело говорит, что не станет ничего объяснять тем, кто не готов работать, можно предположить, что она, должно быть, оценила старательность женщины в фиолетовой юбке, тщательно записывающей в блокнот любую мелочь. Если женщина продолжит в том же духе, то не пройдет и полугода, как она получит печать, подтверждающую завершение тренировки. Как только обучение закончится, она будет гораздо больше времени работать в одиночку. Какая ситуация удобнее лично для меня – когда она работает одна или когда вокруг полно сотрудников? Конечно же проще будет завязать разговор, когда вокруг больше никого нет.

Сегодня я, как и вчера, снова упустила шанс познакомиться с ней.

В самом конце обеденного перерыва я увидела ее, одиноко пьющую чай в столовой. Без сомнения, это был мой шанс. Однако, пока я сомневалась, окликнуть ли ее, мое место занял неизвестно откуда появившийся начальник. Вероятно, его, как начальника, волновало состояние новенькой, ибо он обратился к женщине:

– Ну как работа? Сможешь продолжать?

– Да, конечно, – с улыбкой ответила та.

– Вот и отлично. Честно говоря, я беспокоился, не издеваются ли над тобой старшие сотрудники, – понизив голос, сказал шеф.

– Нет-нет, все ко мне очень добры, – заверила его женщина.

– Хорошо, если так. А то у нас, знаешь ли, всякие кадры попадаются… Вон, глянь на наших инструкторов – чудак на чудаке!

– Ну… Да, наверное…

– Цукада вот, например.

– Ну… Да… Хи-хи.

– Да и Хамамото тоже, и Татибана, и Синдзё, и Хори, и Миядзи туда же. И Накатани, и Окита, и Нономура… Вот так начнешь перечислять – и не остановишься, тут все со странностями.

– Со странностями? Хи-хи.

– Да просто цирк!..

– Да ладно вам…

– Всех запомнила?

– Инструкторов? Пока не всех…

– Понятно. Впрочем, неудивительно – на «тренировочном» этаже люди каждый день разные. Разве что кроме Цукады. Ничего, постепенно запомнишь.

– Ага.

– И все-таки я очень рад. Многие сразу увольняются, если не удается влиться в коллектив. К счастью, тебе это, похоже не грозит – тебя, вон, даже Цукада нахваливает.

– Она добрая.

– Она была бы рада это услышать. Ой, уже пора идти.

Шеф поднялся со стула, подошел к торговому автомату, взял две банки кофе и вернулся к столу.

– Держи.

– Это мне?

– Тебе, тебе. Еще полдня работать, так что удачи.

– Спасибо большое!

– Ха-ха. Отличный ответ, так держать!

На следующий день у меня был официальный выходной. Но у женщины в фиолетовой юбке день был рабочий, а потому и я решила отправиться на работу. Она села на тот же автобус, что и вчера, и на работу явилась точно в то же время. Я чуть было не последовала ее примеру, но в последний момент опомнилась и убрала пропуск на место.

Прийти-то я пришла, а вот работать совершенно не хотелось. Да и вообще, у меня же выходной – никто и не рассчитывал, что я выйду на работу. А зачем же я тогда приехала? Конечно же чтобы тайком понаблюдать за работой женщины в фиолетовой юбке! Ну и, само собой, я намеревалась при первой же возможности с ней познакомиться.

Однако, войдя в раздевалку, я тут же осознала, что совершила серьезную ошибку. Я забыла принести униформу. И как только умудрилась!.. А ведь без формы меня просто не пустят на этаж! Вчера я по привычке забрала весь комплект домой, а сегодня утром постирала и развесила на балконе на просушку.

Надо же было так опростоволоситься… В личной одежде мне тут делать нечего, а чтобы попросить запасной комплект, придется поговорить с кем-нибудь из администрации. А если вскроется, что я явилась в свой официальный выходной, меня тут же отправят домой.

Я так и не поняла, зачем вообще приехала, но, так как времени прошло совсем немного, я села на автобус и просто уехала обратно. По пути домой я подумала, что проездной – очень удобная, вообще-то, штука.

Дома я какое-то время посмотрела телевизор, а потом отправилась спать. Когда я проснулась, за окном уже начало темнеть. Довольно долго я просто бездельничала, но наконец заставила себя выйти из дома, когда уже приближалось время закрытия магазинов.

В торговом квартале я заглянула в овощной магазин, потом в аптеку и в магазин товаров по сто иен. В бар Тацуми я заходить не стала, воспользовавшись торговым автоматом у входа. В самом конце я заглянула в дешевую столовую, и, пока сравнивала два обеда, продававшиеся со скидкой, не понимая, какой взять, случайно увидела женщину в фиолетовой юбке.

Вот уж не думала, что увижу ее в такое время в таком месте. Насколько я помню, сегодня в подготовке нуждались лишь около трети номеров, так что я думала, что она давно должна была закончить работу и вернуться домой.

От женщины в фиолетовой юбке меня отделяло около десяти метров. Шагая по направлению ко мне, она, казалось, выглядела несколько иначе, чем обычно. Сейчас в ее походке не было той ритмичности и скорости, какие обычно ощущаются, когда она идет по торговому кварталу. Сначала я думала, что дело в том, что на улицах было совсем мало народу, но даже если так, шла она непривычно медленно.

Неужто на третий день работы Цукада ее совсем загоняла?.. Чем ближе она подходила, тем лучше было видно ее лицо, и я заметила, что взгляд ее расфокусирован, а щеки обвисли.

Что же случилось? Что такого могло произойти за один день?..

Вспомнив свои утренние действия, я испытала приступ сожаления. Ну вот зачем я просто включила телевизор и улеглась в кровать?.. Почему не поехала обратно на работу?.. Я должна была взять форму, сложить ее, пусть и не просохшую, в сумку и вернуться назад. Проездной у меня есть, так что мне следовало без всяких сомнений просто взять и поехать обратно.

Женщина в фиолетовой юбке временами шаталась из стороны в сторону. Возможно, если кто-нибудь сейчас решит с ней столкнуться, она с легкостью отлетит в сторону. Вот такая мысль на миг пронеслась в голове. Само собой, никто это проверять и не думал. Женщина медленно прошагала мимо меня и, все так же пошатываясь, побрела к себе домой.

После того, как женщина ушла, стоявший рядом со мной покупатель обратился к хозяину магазина:

– Что-то ее шатает… Может, ей плохо?

Хозяин, бросив взгляд на удаляющуюся фигуру прохожей, ответил:

– Ну, она хотя бы идет сама. Значит, не так уж все ужасно.

Ни один из них не узнал в шатающейся прохожей ту самую женщину в фиолетовой юбке.

Весь следующий день я не могла успокоиться.

Женщина в фиолетовой юбке на работу не пришла. С понедельника она начала работать уборщицей, и это был ее первый официальный выходной. Если вспомнить ее вчерашнее состояние – сегодня она, думаю, весь день проваляется в постели дома. Хватит ли ей всего одного дня, чтобы вернуться в прежнее состояние? Я хотела было расспросить Цукаду о том, что было вчера, но и ее, как нарочно, на работе не было.

Больше всего меня беспокоило, выйдет ли женщина после этого выходного на работу. Уже не раз бывало, что новички, отработав два-три дня, больше на работу не выходили. Не хочу, чтобы это произошло и с женщиной в фиолетовой юбке. Ей понадобилось так много времени, чтобы трудоустроиться! Так что хотелось бы, чтобы она еще хоть немного поработала. Хотя бы до тех пор, пока мы не станем друзьями.

Вот почему я почувствовала облегчение, когда на следующий день увидела ее на остановке. Выглядела она заметно лучше, чем позавчера – она не сутулилась, и взгляд был сфокусирован.

Автобус приехал уже переполненный. И так каждый раз. Надоело жутко, но если сесть на следующий автобус, то опоздание гарантировано, так что и пропустить его никак нельзя. Женщина в фиолетовой юбке, умело используя свою миниатюрность, пробралась в автобус, прошмыгнув под поднятыми руками пассажиров. Несколько человек в очереди на остановке быстро сдались и побежали к стоянке такси. Благодаря этому я, оказавшись в начале очереди, сумела-таки забраться в салон. Следуя примеру женщины в фиолетовой юбке, я пригнулась и проскочила под рюкзаком старшеклассника.

В салоне автобуса женщина в фиолетовой юбке затерялась среди офисных работников. С моего места было видно лишь часть ее головы и правое плечо. Один из пассажиров стоял и нюхал волосы женщины. Похоже, от нее и сегодня исходил свежий цветочный аромат шампуня. Возможно, этим утром она как раз помыла голову. Пробники, кажется, скоро должны закончиться. Интересно, после этого она опять будет ходить с растрепанными грязными волосами? Тогда уже точно никто не станет их нюхать. И тогда пространство вокруг нее само собой освободится, а значит, однажды может наступить день, когда я наконец смогу окликнуть ее: «Доброе утро! Всегда пользуетесь этим автобусом?»

Хотя сейчас не до приветствий. Толпа в автобусе не давала даже пошевелиться, а я только что заметила, что на плече женщины в фиолетовой юбке прилипло зернышко риса, и не могла не смотреть на него. Зернышко было уже высохшим. Возможно, женщина последовала совету Цукады и начала и в самом деле завтракать рисом. Не удивлюсь, если это зернышко висит на ее одежде уже много дней. Хочется его стряхнуть, но в этой толкучке даже просто вытянуть руку будет не так-то просто.

Я медленно вытягивала руку, и вот до злополучного зернышка на плече женщины осталось совсем немного – буквально вот-вот коснусь его кончиками пальцев. И в этот самый момент автобус вошел в резкий поворот, из-за чего машину сильно качнуло, и я вместо зернышка риса схватила женщину за нос.

Женщина в фиолетовой юбке издала дурацкий звук. Я поспешно убрала руку. Когда автобус прибыл на следующую остановку, из него толпой повалили пассажиры, и только женщина в фиолетовой юбке озиралась по сторонам с пугающим выражением лица. Казалось, она без слов вопрошала:

– Ну и кто это сделал?!

Она бросила на меня испепеляющий обвиняющий взгляд, но тут же подошла к стоявшему рядом со мной мужчине в офисном костюме.

– Ты меня облапал! – заявила она. – Он ко мне пристает! – добавила женщина, обращаясь к другим пассажирам.

Сам мужчина, получив обвинение в приставаниях, залепетал что-то бессмысленное, но факт домогательства отрицать не стал. Пассажиры тут же со всех сторон обступили нарушителя. Водитель, оценив ситуацию в салоне, остановил автобус у ближайшего полицейского поста.

Когда двери открылись, первой вышла женщина в фиолетовой юбке. Потом пассажиры вытащили на улицу пристававшего к ней мужчину. Двери закрылись, и автобус поехал дальше как ни в чем не бывало. В заднее окно я увидела, как женщина передавала подозреваемого в домогательствах мужчину в руки полиции.

Из-за этого женщина в фиолетовой юбке опоздала на целых два часа. Когда я после утреннего собрания ждала лифт, чтобы подняться на нужный этаж, я услышала, как другие сотрудники переговариваются между собой.

– Что, еще одна?

– Только устроилась – и уже прогул…

– Наверняка больше не явится.

– Наверное, что-то случилось, – сказала вдруг Цукада. – Не думаю, что она может просто взять и молча уволиться.

– Думаете? – недоверчиво склонил голову один из давно работающих сотрудников. – А мне вот кажется, что тут все как обычно.

– Да нет, мне кажется, уж она-то так поступить просто не может, – сказала Цукада.

– Согласна, – ответила Хамамото.

– И вы туда же?..

– А что? Она ведь всегда такая старательная!

– Да вот именно такие и увольняются! – заявил еще кто-то из «ветеранов».

– Не соглашусь, – отрицательно покачала головой Цукада. – Когда долго работаешь с новичками, постепенно начинаешь с одного взгляда распознавать, кто уйдет, а кто останется. Так ведь, Хамамото?

– Именно!

– Хмм… Вот уж не знаю…

– К тому же она и сама говорила, что ей тут нравится. Помните, Хамамото, Татибана?

– Говорила, – подтвердила Хамамото.

– Говорила-говорила, – кивнула и Татибана.

– Мы позавчера ходили выпить, – поведала Цукада. – Работы было немного, мы уже в три закончили – и вчетвером пошли прямиком в шашлычную у станции.

– Вчетвером?

– Ну да. В тот день ни Окиты, ни Нономуры не было, так что…

– А Гондо? Неужели не пошла? – тихо, словно стесняясь, спросил кто-то из сотрудников.

– Так она же не пьет, – ответила Цукада. – Зачем тащить с собой в бар непьющего человека?

– Вот-вот. Тем более, у нее тоже был выходной, – сказала Татибана.

– Выходной? А мне почему-то казалось, что я ее где-то видела…

– Да ладно? Может, тебе показалось? Синдзё же жаловалась, что, раз Гондо нет, придется самой проверять инвентарь.

– Хмм… Что-то не помню.

– Ну так вот. Как раз в шашлычной новенькая совершенно точно сказала, что ей тут нравится. Да еще гордо так заявила, что останется тут навсегда, – рассказала Цукада.

– Да ладно? Мне кажется, она просто напилась.

– Тоже возможно.

– Кстати, может, ей просто плохо с похмелья?

– Так пили-то позавчера, а похмелье обычно наступает на следующий день, разве нет?

– Да кто его знает. Выпила-то она много – вдруг не весь алкоголь выветрился?

– Так ты же, Хамамото, тоже немало выпила – и ничего…

– Ой, да ладно «немало» – уж всяко не больше тебя, Татибана.

– А что я-то? Ну да, выпила прилично, но уж точно меньше, чем ты.

– Ну, знаешь ли, я хотя бы с сиропом пила, а ты – прямо так, даже не разбавляя!

– Правда, что ли?

– Вот же! Понимаю, повод был, но зачем так напиваться-то?..

– А сама больше всех выпила!

Все три женщины в голос рассмеялись, и как раз в этот момент с другого конца коридора послышался голос шефа – он звал Цукаду:

– Звонила Хино, сказала, что немного опоздает.

Цукада обернулась к нему и, сделав руками большой круг, ответила:

– Поняла!

А потом она с торжествующим видом повернулась обратно:

– Ну вот, что я говорила? Никакой это не прогул.

Насколько я знаю, женщина в фиолетовой юбке позвонила на работу из полицейского участка и объяснила ситуацию шефу. Когда женщина пришла, пусть и с двухчасовым опозданием, начальник угостил ее баночкой кофе:

– Вот, держи. Нелегкое у тебя утречко выдалось.

Три часа дня. Запоздало спустившись на обед, женщина в фиолетовой юбке приняла из рук шефа баночку с бодрящим напитком и благодарно кивнула.

– Простите за доставленные неудобства.

– Да ладно, какие там неудобства, – отмахнулся начальник. – Ты ни в чем не виновата – виноват тот придурок, который к тебе приставал. Вот ведь скотина! Как такой же мужчина, не могу его простить. Сильно испугалась?

Женщина в фиолетовой юбке коротко кивнула.

– Может, тебе стоит выбрать другой автобус? Преступника, конечно, поймали, но кто его знает, когда еще один такой появится…

– Это да. Но подходящего автобуса просто нет: если поехать на предыдущем, останется слишком много времени, а если на следующем – опоздаешь.

– Хм. Вот оно что… Неудобно-то как…

– Все в порядке. Если что, пассажиры и водитель помогут.

– Точно? Что-то я волнуюсь.

– Точно, не беспокойтесь.

– Да как тут не беспокоиться? Я еще утром заволновался. Хорошо, конечно, что ты все-таки вышла на работу, но ведь с тобой не было никакой связи, даже когда уже началось собрание. Я ведь уже говорил: тут довольно часто бывает, что сотрудник просто пропадает – и на работе не появляется, и на связь не выходит.

– Я так делать не стану!

– Я знаю, слышал от старших сотрудников. Говорят, ты с ними позавчера в бар ходила?

– Да, меня пригласили в конце рабочего дня.

– Слышал, ты довольно много выпила. Неожиданно…

– Ну кто вам такое сказал!

– Да я же не осуждаю. Наоборот, подумал, что на тебя можно положиться: и работать умеешь, и почти не пьянеешь…

– Да если бы!.. В тот день меня просто заставили пить… А я еще и так напилась, что не помню, как вообще до дома дошла.

– Что, правда? А вот это плохо.

– Да и не могу сказать, что я так уж умело работаю. Просто Цукада умеет хорошо объяснять.

– Ха-ха-ха, так ей и передам – мол, метишь в преемники.

– Да ничего подобного!.. Я такого не говорила!..

– Шучу, шучу… А может, и не совсем.

– Что?

– Только между нами, хорошо? Вообще-то я подумываю о том, чтобы попросить тебя однажды присоединиться к команде инструкторов и помогать с обучением новых сотрудников.

– Меня?..

– Ну, не прямо сейчас, конечно. Хотя хотелось бы сделать это как можно раньше. Думаю, после завершения обучения тебе стоит обучиться и работе инструктора.

– Но ведь… Не уверена, что я справлюсь…

– Справишься! Не такая уж и сложная это работа, на самом деле. Посмотри на них – ходят с безмятежным видом… Некоторые с чего-то решили, что теперь заслуживают особого отношения, и начали прогуливать, представляешь? Думаю, ты сможешь изменить эту ситуацию – отличный пинок получится. Правда, для тебя мало что поменяется. Доплаты ждать не стоит, да и униформа останется прежней. Разве что ставка немного вырастет – насколько помню, наставники получают иен на тридцать в час больше обычных уборщиц. Конечно, если работать много лет, то можно получить повышение до штатного сотрудника, а еще, по результатам экзамена, можно даже перевестись и в головной офис. Я тут, кстати, от Цукады слышал, будто ты заявила, что собираешься остаться у нас насовсем?

– Не то чтобы прямо «заявила»…

– А я, знаешь ли, обрадовался, когда это услышал. Очень обрадовался.

– Шеф…

– Да. Очень обрадовался.

Я подслушивала этот разговор с огромным нетерпением. Дело в том, что женщина в фиолетовой юбке ни словом не обмолвилась о том, что в автобусе ее схватили за нос. Может, она думает, что и за нос ее схватил тот же мужчина, что облапал ее бедра? Но ведь он тут ни при чем! За нос ее схватила я!..

На следующее утро я шла на остановку, приняв одно решение. Да, я решила еще раз схватить женщину в фиолетовой юбке за нос. Вчера женщину много окликали на работе.

– Говорят, к тебе приставали? Кошмар какой!.. – говорили ей самые разные люди.

– Да, – легко отвечала она. – Облапали прямо в автобусе!..

Насколько я слышала, женщина ни разу не упоминала, что кто-то схватил ее за нос, хотя я совершенно точно это сделала. А может, ничего я не хватала?.. Или схватила за нос кого-то другого, совершенно мне незнакомого?.. Не знаю. В любом случае, такими темпами от моего утреннего поступка не останется ни следа, как будто ничего и не было.

Поэтому я схвачу ее за нос еще раз. В этот раз схвачу ее сильнее, так, чтобы ногти впились в кожу до крови.

Возможно, женщина жутко разозлится и силой вытащит меня из автобуса. Но мне все равно. Я представлюсь, извинюсь, она обязательно простит меня, и мы наконец станем друзьями.

Я уже успела продумать свой план, а женщина в фиолетовой юбке все никак не появлялась на остановке.

Проводив глазами автобус, отходящий в 8:02, я села на скамейку ждать прихода женщины. На следующем автобусе вовремя приехать уже не удастся, но ничего не поделаешь.

Подошло время прибытия следующего автобуса, но женщина в фиолетовой юбке так и не появилась. Подумав, что я что-то напутала и у нее сегодня выходной, я поспешно сверилась с пометками в своем блокноте, но нет – следующий выходной у нее был только в понедельник.

В итоге я прождала целый час, а женщина в фиолетовой юбке так и не появилась.

Не успев на утреннее собрание, я зашла в офис, чтобы посмотреть написанный на белой доске объем работы и проверить, какие номера сегодня не сдаются. В примечаниях плохим почерком шефа были написаны вчерашние ошибки (забыли наполнить чайник в номере 210, плохо отмыли ванну в номере 709, не закрыли окно в номере 811) и те же, что и всегда, замечания (не хватает инвентаря! если заметите потерю какого-то из предметов – немедленно сообщите старшему сотруднику!).

Отметившись в журнале прибытия, я решила проверить, пришла ли женщина в фиолетовой юбке. Напротив ее фамилии значилось почти то же время прибытия, что и во второй день ее трудоустройства – 8:50.

И что же это получается?.. Если она не пользовалась автобусом, значит, приехала на поезде? Но даже если и так, до станции все равно придется ехать на автобусе, а значит, она должна была все-таки появиться на остановке. Неужели она вызвала такси? До работы выйдет где-то три тысячи иен в одну сторону. Не думаю, что у женщины в фиолетовой юбке столько свободных средств. Получается, она пришла пешком?.. Но на это уйдет больше двух часов. Только дойдешь до работы – уже выдохнешься… Однако женщина в фиолетовой юбке сегодня была даже бодрее обычного.

Когда я заглянула в номер, женщина носилась по всей комнате с тряпкой в одной руке и щеткой для пыли в другой.

– Быстрее давай! И вытирай тщательнее!

На каждое замечание Цукады она четко отвечала:

– Поняла!

Кажется, такие бодрые ответы лишь раззадоривали старшую сотрудницу.

– Осталось всего пять минут! Скорее, скорее!.. С завтрашнего дня тебе никто уже помогать не будет!

– Хорошо!

В конце рабочего дня женщина в фиолетовой юбке получила от Цукады отметку о завершении обучения.

Не думала, что можно завершить обучение всего за пять дней. Обычно оно занимает около месяца или двух, у некоторых затягивается даже на полгода или больше. Такая аномальная скорость удивила и шефа, и других сотрудников.

Что же касается самой нашей «аномалии», то ей, похоже, такое быстрое признание ее навыков прибавило уверенности. Со следующего же дня она уже ходила с мастер-ключом, и, как мне кажется, выглядела весьма гордо.

Вообще (и это касается не только женщины в фиолетовой юбке), я могу сказать, что по окончании обучения походка у сотрудников становится заметно легче, они распространяют атмосферу какой-то расслабленности. Во время обучения новичка тщательно контролирует инструктор, все проверяет, ругает, временами откровенно мучает, заставляет раз за разом переделывать, пока качество работы его не устроит – тут не расслабишься. Но получая разрешение работать самостоятельно, сотрудник наконец освобождается от гнета. Сам открывает двери номера, сам делает уборку и в одиночку покидает комнату, снова запирая замок. Самостоятельная работа от начала и до конца. Да, конечно, и ответственность тоже нести самому, но чувство освобождения пересиливает возникающее давление.

В последнее время женщина в фиолетовой юбке заметно поменялась: изменилось не только ее отношение к работе, но и времяпрепровождение в выходные. Она просто стала чаще выходить из дома. Впрочем, ходила она по-прежнему разве что в торговый квартал или в соседний парк.

В этот день ее маршрут тоже не изменился. Закупившись продуктами и прочими повседневными вещами в торговом квартале, женщина отправилась в парк.

– Пришла!

Дети уже были в парке. Заметив женщину у входа, ребята разом подбежали к ней.

– Принесли?

– Ага, – кивнула женщина в фиолетовой юбке, и дети тут же разразились радостными криками. Взяв женщину за руки, они потянули ее к «специальной» скамейке.

Женщина в фиолетовой юбке уселась на привычную лавочку, моментально оказавшись в окружении мальчишек и девчонок.

– Скорее, скорее! – торопили ее ребята, и женщина вытащила из сумки коробку с шоколадными конфетами.

– Дождались!

Квадратная коричневая коробка перекочевала в руки мальчика, бывшего, по-видимому, лидером этой ватаги, и теперь дети окружили уже его.

– Дай мне!

– И мне!

– Разделите на всех, – спокойным тоном сказала женщина в фиолетовой юбке. – Тут как раз каждому по одной.

Но ребята, похоже, так увлеклись конфетами, что совершенно не слышали ее слов. Несмотря на точно рассчитанное количество, дети, по большей части, просто отбирали угощение друг у друга.

Эти конфеты, сделанные с использованием отборных, лучших в мире какао-бобов и сливок из высококачественного молока, произведенного на Хоккайдо, могут стоить аж по девятьсот восемьдесят иен за штуку. В комплекте всегда идет сообщение от кондитера, а на крышке коробки изображен логотип отеля (буквы M&H и пегас с цветочным венком на шее).

– Вкуснятина!

– Прямо тает во рту!

Дети, как будто понимая, чем этот шоколад отличается от того, что они едят обычно, наслаждались угощением с выражением высшего блаженства на лицах. Женщина в фиолетовой юбке наблюдала за ребятами покровительственным взглядом, как у Богородицы.

Узнав, что женщина на самом деле работает, дети очень удивились. Видимо, они, так же как, впрочем, и многие другие, включая и меня, считали праздно гуляющую средь бела дня женщину в фиолетовой юбке безработной.

– Правда, работа у меня то есть, то нет, – с некоторым смущением пояснила она удивленным ребятам.

– А чем вы занимаетесь? – спросил кто-то из детей, на что она ответила, что занимается уборкой.

– А разве есть такая работа?

– Есть, конечно, – сказала в ответ женщина.

– Что, вот так просто? Убрался – и получил деньги?

– Ну да.

– Нечестно! Я вот каждый день убираюсь у себя в комнате и в прихожей, но ни одной иены за это не получаю!

– Потому что ты просто помогаешь по дому, а я – работаю, – пояснила женщина в фиолетовой юбке.

– Когда вырасту, тоже буду работать уборщицей, – заявила одна девочка.

– И я!

– И я тоже!

– И я буду уборщицей!

Руки поднимались одна за другой.

– А давайте все вместе работать в одной компании?

– Согласен!

Услышав это, женщина в фиолетовой юбке предложила:

– А давайте к нам! Знаете большой отель у станции? Белое такое здание с буквами M&H на самом верху. Там я и работаю. Как вырастете – устраивайтесь туда же!

– M&H? Знаю такой!

– Его из поезда видно.

– Правильно. И из поезда видно, и из автобуса. Это очень хороший отель – там даже знаменитости останавливаются!

– Даже знаменитости?

– Ага. На прошлой неделе вот Минэ Акира приезжал.

– Который певец?

– Он самый. А позавчера была актриса Игараси Рэйна.

– Игараси Рэйна? Ничего себе!

– И как она, красивая?

– Да как тебе сказать… Обычная женщина.

– Вот это круто! Я тоже хочу посмотреть на Игараси… Интересно, а я смогу стать уборщиком?

– Сможешь.

– А я?

– И ты сможешь. С непривычки тяжело, но надо просто приноровиться – тогда кто угодно справится.

– Настолько просто?

– Некоторые вещи, конечно, могут показаться сложными, но потом привыкнешь – и все, дальше все просто. Не волнуйтесь, все получится! Приходите к нам в отель – и я все расскажу и покажу.

Этот разговор произошел как раз после того, как шеф предложил женщине в фиолетовой юбке однажды заняться обучением новых сотрудников. При том разговоре она выглядела растерянной, но, видимо, на самом деле она была рада такому предложению – сегодня женщина раз за разом произносила обнадеживающие слова, по которым никак нельзя было понять, что она и сама работает здесь всего несколько дней.

– А можно я возьму коробку себе? – обратился к женщине в фиолетовой юбке один из мальчишек, когда все конфеты были съедены. Каждому досталось по одной.

– Можно, конечно. Что туда положишь?

– Картинки с колокольчиками. Их мама собирает. Старая коробка уже полная, класть некуда.

– Я тоже хочу коробку!

– Ну уж нет, она уже моя!

– Мика, тебе я в следующий раз принесу, – сказала женщина.

– А «в следующий раз» – это когда?

– Точно не знаю. Когда снова получу конфеты.

– Я тоже хочу!

– Хорошо-хорошо. Только по очереди, ладно? Сначала Мика, потом ты.

– Договорились!

– Где-то я уже видела эту картинку, – сказала одна из девочек, поглядывая на коробку через плечо державшего ящичек мальчишки. – Но вот только где…

– Это же эмблема нашего отеля, – пояснила женщина в фиолетовой юбке. – Эта картинка есть на всех товарах из отеля – например, она была на коробке с печеньем, которую я недавно приносила.

– Хмм… А что тут нарисовано? Лошадь? – спросил тот мальчик, который тоже попросил коробку.

– Это Пегас, – ответила женщина.

– А, вспомнила! – вдруг воскликнула девочка, разглядывавшая коробку. – Эта же картинка есть на полотенцах у нас дома.

– На полотенцах?

– Ну да. На большом банном, на обычных тоже, и на маленьких полотенчиках тоже. Это самые красивые и мягкие полотенца в доме.

– У нас в отеле купили, что ли? Правда, не знаю, продаются ли у нас полотенца… – Женщина в фиолетовой юбке склонила голову в раздумьях.

– Нет, мы их купили на базаре, – сказала девочка.

– На базаре?

– Ну да. На школьном базаре. Мы туда ходили с мамой. Маю, а вы на базаре были когда-нибудь?

– Ни разу.

– Ни разу? – удивился мальчик. – Я вот каждый раз хожу. Там же так весело! Там продаются хот-доги, а еще есть зона с играми.

– Правда?

– Мне как-то раз на базаре купили мангу и кроссовки.

– Ого! И когда же проводятся базары?

– Каждый месяц, в третье воскресенье. А давайте в следующий раз вместе сходим?

– Да, давай. Если, конечно, на работе выпадет выходной.

Когда они успели перезнакомиться? Мне все дети кажутся одинаковыми, но за время этого разговора я запомнила того мальчика, попросившего коробку – его называли Моккуном, – и девочку по имени Мика. А еще есть Юдзи, Канэпон и Минами. А Маю – это сама женщина в фиолетовой юбке.

Потом Маю рассказала о заходивших в отель знаменитостях, и дети очень ей завидовали.

На следующий день после завершения обучения женщину в фиолетовой юбке отправили работать на тридцатый этаж. Именно там часто останавливаются знаменитости. Но я редко появляюсь там – за каждым этажом закреплен свой персонал. Из-за этого я стала намного реже видеть женщину в фиолетовой юбке на работе. В последнее время я гораздо больше наблюдаю за ней в торговом квартале или в парке.

С того дня, когда она столкнулась с приставаниями в автобусе, на остановке по утрам я ее больше не видела. Но обратно я ее периодически наблюдаю в салоне, так что, видимо, она отказалась только от утренних поездок на автобусе. Без автобуса она может добраться на работу только пешком, на поезде или на такси, но какой именно способ она выбрала, для меня пока остается загадкой. Судя по времени, отмеченному в журнале прибытия, в последнее время женщина приходит на работу минут на пятнадцать раньше обычного. Заходя в раздевалку, я часто наблюдаю ее уже переодетой и увлеченно расчесывающей волосы перед зеркалом. При каждом касании щетки по комнате разносится свежий цветочный аромат шампуня. Оставленных мной пробников хватило бы только на пять дней, но и через две недели, и через три от ее волос исходит все тот же аромат. Как же так? Но на самом деле в этом нет никакой загадки – и объясняется все максимально просто.

На самом деле, я на днях видела, как она в аптеке покупала бутылку для переливания этого самого шампуня. А раз берет многоразовую бутылку – значит, сам шампунь она уже купила. Похоже, те пробники пришлись женщине по душе. А ведь могла бы и не покупать – шампунь можно запросто взять и в отеле. И не только шампунь – можно взять и кондиционер, и жидкое мыло, и обычное кусковое. Почти у всех наших сотрудников в ванной комнате стоят бутылочки с логотипом отеля. От всех в отеле каждый день пахнет одним и тем же шампунем. И только от женщины в фиолетовой юбке исходит свежий цветочный аромат.

Об этом ее как-то и спросила в раздевалке Цукада.

– Слушай, Хино, а почему ты нашим шампунем не пользуешься? – поинтересовалась она.

– В смысле? – с озадаченным видом переспросила та.

– Хороший шампунь вообще-то, так почему бы и не взять себе?

– Хмм… Хороший, говорите? – проговорила женщина, распуская собранные на затылке волосы.

– Хороший. Да еще и бесплатно – бери, сколько хочешь, вот все и пользуются. Ты тоже сегодня попробуй.

– Хм… – Женщина в фиолетовой юбке бросила взгляд на маленькую бутылочку шампуня в руках коллеги. – Запах у него какой-то…

– Запах?

– Ну да. Как будто рыбой пахнет, вам не кажется?

– Не знаю, не замечала…

– От него пахнет сырой рыбой. А, нет, я не хочу сказать, что от вас воняет рыбой! Я про шампунь!

Женщина в фиолетовой юбке смеялась, но Цукада даже не улыбнулась. Я слушала их разговор с некоторым напряжением. Увидев, как Цукада молча убрала бутылочку шампуня в шкафчик, женщина, похоже, поняла всю неловкость сложившейся ситуации и поспешно сменила тему. Предложив снова пойти выпить вместе, она кое-как смогла выкрутиться из положения.

Женщина в фиолетовой юбке, быстро завершив обучение, перестала уже быть новенькой. Как только она стала полноправным сотрудником, граница между ней и старшими сотрудниками несколько размылась. Иногда я вижу ее в столовой, где она увлеченно сплетничает с местными «старожилами», но, если честно, издалека не могу разобрать, кто конкретно там сидит. Прическа, одежда, осанка, мастер-ключ на поясе, дрожащий и побрякивающий всякий раз, как она смеется. Женщина в фиолетовой юбке полностью влилась в коллектив.

Но если напрячь глаза и присмотреться, можно все-таки разглядеть ее истинные чувства. Нельзя сказать, что ей приятно здесь находиться. Улыбается она одними губами – в глазах же никакого веселья нет. В то время, как другие сотрудницы оживленно беседуют, она одна выглядит какой-то печальной. Женщина просто подстраивается, улыбаясь через силу, чтобы не мешать старшим веселиться. Пару раз я даже окликала ее, надеясь увести из этого удушающего пространства. Но оба раза я пыталась позвать ее прямо в разгар беседы, а потому на мои оклики никто не обратил внимания.

Прошло уже почти два месяца с тех пор, как женщина в фиолетовой юбке стала уборщицей. Хорошо это или плохо, но, думаю, это означает, что она научилась правильно вести себя на рабочем месте.

Мне стало даже как-то одиноко, но ничего не поделаешь. В таких местах, как у нас, где работают почти одни женщины, тема для разговоров только одна – сплетни, так что остается лишь притворяться заинтересованным, даже если тебе нисколько не интересно.

Сплетням этим нет конца – меняется только их объект. Сегодня один человек, завтра – другой. Всегда кто-то кого-то обсуждает. Совершенно неважно, ветеран ты или новичок. Сплетни ходят практически о каждом из сотрудников. Разумеется, женщина в фиолетовой юбке – не исключение.

– А Хино, я смотрю, изменилась за время работы у нас.

– Согласна.

– Не кажется, что она как-то повеселела?

– Кажется, кажется!

– В первое время она была гораздо бледнее и все время ходила хмурая.

– Ага, а сейчас даже как-то здоровее стала, что ли…

– Я тоже так думаю.

Да, слухи о ней ходят положительные. Как они и говорили, за эти два месяца женщина в фиолетовой юбке и впрямь сильно изменилась. Сильнее всего изменилось лицо. Впалые прежде щеки округлились, да и цвет лица стал заметно лучше. Одним словом, она немного пополнела. Хотя с первого взгляда и не скажешь, что она так уж много ест. В первое время она на обеденном перерыве просто пила чай, и я даже беспокоилась, что она однажды просто упадет.

В столовой, рядом с торговыми автоматами, есть бойлер с зеленым чаем, которым может бесплатно воспользоваться любой сотрудник. Женщина в фиолетовой юбке постоянно наливает чай из него. Пьет она маленькими глотками, держа обеими руками пластиковую кружку. И всегда, с самого первого дня, к ней кто-нибудь подходил и окликал.

– О, новенькая. Ты что, одним чаем обедаешь? – спрашивали они.

– Да, – отвечала женщина.

– Неужто на диете?

– Нет.

– Ну нельзя же так! Тебе нужно немного поправиться. Так, что хочешь? Можешь выбрать какой-нибудь десерт, я угощаю.

Так она получала то пончик, то мандзю[3], то рогалик. А еще я видела, как ей давали карамельки, жвачки, мандарины и печенье. Чай я пью точно так же, но меня ни разу так не угощали. Может быть, дело в том, что я пью стоя, а она – сидя? Она всегда сидит в одиночестве за столом, рассчитанным на шесть человек. Возможно, ее несколько печальный профиль вызывает у окружающих желание помочь. Шеф постоянно угощает ее кофе, и я видела даже, как Цукада делится с ней онигири[4], которые входят в комплексный обед. Женщине в фиолетовой юбке можно даже не приносить обед с собой – голодной она все равно не останется. А если вдруг ее никто ничем не угостит, подкрепиться можно и в номере. Она знает, как это можно сделать.

Иногда она запирает дверь номера изнутри – думаю, этому ее научила Цукада или еще кто-нибудь из старших сотрудников. Так делают абсолютно все, но на самом деле это запрещено. На самом деле есть правило, которое гласит, что во время уборки дверь номера должна быть открыта – это касается как проходящих стажировку новичков, так и завершивших обучение сотрудников.

Чем же женщина в фиолетовой юбке занимается за запертой дверью? Разумеется, делает уборку, но не только. Она пьет принесенный в номер кофе, подъедает платные орешки и конфеты или ест за обе щеки бесплатные сэндвичи, не съеденные постояльцами. А еще она порой валяется в кровати и смотрит телевизор, периодически засыпая, а потом греет ноги в ванной. Возможно, она даже пьет шампанское. Отпирая замок и покидая номер, она почти всегда что-то пережевывает.

Вот почему все говорят, что она поправилась. Да и прежде растрепанные сухие волосы стали гладкими и блестящими явно не только потому, что она сменила шампунь. Не зря ведь говорят, что люди обретают лоск, стоит только восполнить недостаток питательных веществ.

А еще я слышала такой разговор.

– А Хино стала настоящей красавицей, – заметила одна сотрудница. – Неужто сделала пластическую операцию?

Думаю, это можно считать похвалой.

– Да быть не может! Наверняка просто накрасилась, – возразила ей стоявшая рядом коллега.

– Хм. А она здорово делает макияж.

– Ага.

– И работает быстро.

– И правда.

– Старшие сотрудники все время говорят, что ей можно без проблем доверить срочную уборку номеров.

– Да еще бы – она же и правда очень быстро убирается.

– Иногда даже слишком быстро…

– Да уж, есть такое.

– Не хочется так говорить, но иногда начинаю волноваться, а не халтурит ли она.

– О да, у меня тоже бывает.

– И начальство, наверное, прекрасно об этом знает…

– Знать-то знает, конечно… Но она же у них любимица.

– По-моему, с нами и начальством она даже здоровается по-разному.

– Мне тоже так кажется. Как будто, знаешь, тон немного меняется…

– По-моему, она специально так делает.

– Ну да.

– А что с тележкой творит – вообще слов нет!

– Вот-вот! После нее всегда чего-нибудь не хватает!

– Недавно вон вообще был только один кусок мыла!

– Совсем о других не думает! Вечно думает только о себе…

Через несколько часов после этого разговора я тайком пошла проверить тележку, которой сегодня пользовалась женщина в фиолетовой юбке. Сама она давно уже ушла домой. Как и говорили те сотрудницы, в тележке была лишь одна щетка, а шапочек для душа и вовсе ни одной не было. Возможно, она собиралась восполнить все недостающее завтра утром, но завтра у нее выходной. А у меня, кстати, рабочий день. Выходные у нас не совпадали где-то две недели. Мне не нравилось, что актуальную информацию о женщине в фиолетовой юбке я могу получить лишь из сплетен сотрудников, но даже это лучше полного неведения.

И вот, когда я уже думала, что остается только надеяться на распределение персонала по этажам в следующем месяце, до меня дошли новые слухи.

На сей раз они исходили от начальства. И поверить в них было весьма непросто. Поговаривают, что женщина в фиолетовой юбке встречается с нашим шефом! Чего? С кем? С нашим-то шефом?! Он же женатый человек, у него ребенок! Нет, точно вранье.

– Это правда! – заявила Хамамото, разворачивая конфету.

– А ты что, видела? – спросила Цукада, разрывая пакетик с сушеными моти[5]. По всей комнате разнесся запах соевого соуса.

– Знаю девчонок, которые видели, и их много. Говорят, Хино в последнее время каждый день ездит на работу на директорской машине.

– На машине шефа? Ничего себе…

На следующее утро я решила проверить полученные сведения. В общем, в итоге они оказались правдой. Женщина в фиолетовой юбке и впрямь приехала на работу на машине шефа. Теперь понятно, почему она не приходит по утрам на остановку. Зачем ей автобус, если начальник встречает ее у дома и потом отвозит прямиком на место работы!..

Правда, я не знаю, встречаются ли они. Своими глазами я видела только, как начальник на черной машине в восемь утра подъезжает к дому женщины, паркуется и дважды сигналит, а через несколько секунд дверь комнаты 201 открывается, из-за нее выглядывает хозяйка, ищет глазами машину шефа и, заметив его, с улыбкой машет рукой. Потом она выходит и, глядя под ноги, тихонько спускается по ступенькам, открывает дверь со стороны пассажирского сиденья машины, садится, перекидывается парой слов с водителем, пристегивается, а шеф одновременно с этим заводит двигатель.

Начальник, несомненно, отвозит подчиненную на работу на своей машине.

И что дальше? Я слышала, что эти ежедневные поездки на работу в одной машине постепенно сблизили их, и так они начали встречаться. Но правда ли это?..

Воскресенье. Впервые за три недели нам выпал общий выходной. Температура воздуха – 21 градус. Влажность – 60 %. С самого утра стояла приятная ясная погода.

Девять часов. Женщина в фиолетовой юбке открыла дверь своей квартиры и вышла на улицу. Даже издалека понятно, что сегодня она нанесла больше косметики, чем обычно. Волосы тоже блестят сильнее обычного – видимо, вчера вечером она расчесалась особенно тщательно. По лестнице она спускалась медленно, а выйдя на дорогу, немного ускорила шаг. Цокая каблуками, она направилась к ближайшей автобусной остановке.

В это воскресное утро на остановке никого не было. Сегодня автобусы ездят по расписанию выходного дня – только два рейса в час.

Автобус на 9:14 пришел точно по расписанию, и мы сели в салон. Он был совершенно пуст. Женщина в фиолетовой юбке села на третье сиденье, одиночное, я же забралась на самое заднее длинное сиденье. Давно мы не сидели в одном автобусе. Это незначительное событие очень меня обрадовало. Всю дорогу женщина в фиолетовой юбке то рассеянно смотрела в окно, то, вытащив из сумки карманное зеркальце, сосредоточенно рассматривала свое лицо. Один раз она достала новенький мобильный телефон (и когда только успела купить!), взглянула на экран и, ничего не делая, убрала обратно в сумку.

В 9:45 автобус прибыл на остановку у станции. Это и был наш пункт назначения. Расплатившись за проезд (женщина в фиолетовой юбке заплатила наличными, я же показала водителю проездной), мы вышли из салона.

Женщина вошла в офисное здание по соседству с автовокзалом. Мне было интересно, что же ей там понадобилось, но она в итоге просто прошла здание насквозь. Спустившись на цокольный этаж, мы прошли до еще одной лестницы, снова поднялись на первый этаж и вышли к станции. Там много ресторанчиков и сувенирных лавок, но было еще слишком рано, так что все они, не считая одного-единственного кафе, еще были закрыты. Женщина в фиолетовой юбке подошла к этому кафе, толкнула дверь и вошла внутрь.

В зале было двое посетителей. Один, мужчина лет сорока в серой шерстяной шапке, сидел за стойкой и непринужденно беседовал с барменом, а второй, мужчина в черной бейсболке, сидел за самым дальним столиком, повернувшись спиной ко входу.

Мужчина в бейсболке оказался нашим шефом. Заметив женщину в фиолетовой юбке, он сложил газету, которую до сего момента читал, и поднял лежавшую на стуле напротив сумку через плечо.

Это была точно такая же черная сумка на длинном ремне, как та, с которой он обычно ходит на работу. Женщина села на освободившийся стул и, повернувшись к стойке, обратилась к бармену:

– Чай с молоком, пожалуйста.

Потом она спросила у шефа:

– Что ел?

Мужчина, взглянув на опустевшую тарелку, ответил:

– Завтрак с омлетом.

Женщина в фиолетовой юбке, тоже взглянув на его тарелку, заметила:

– Кажется, омлет был вкусный.

Шеф бросил быстрый взгляд на свои наручные часы, и почти одновременно с этим бармен подал заказанный чай.

– Пора, – сказал начальник.

– Погоди, дай хоть глоток чаю сделать, – ответила женщина в фиолетовой юбке, отпивая немного.

Мужчина надел лежавшие на столе солнечные очки и поднялся со стула. По виду они напоминали мои, но наверняка были намного дороже – я-то свои купила в магазине товаров по сто иен.

На кассе расплатился шеф. Завтрак и чай с молоком обошлись, в общей сложности, в 880 иен.

В 10:20 они вышли из кафе и пошли, держась за руки, по улице, на которой начали открываться магазины. Мужчина напряженно поглядывал по сторонам. Женщина в фиолетовой юбке, в противоположность своему спутнику, шагала уверенно и спокойно. Мне показалось, что чем больше нервничал шеф, тем сильнее женщина сжимала его руку. Минут через десять они вдвоем вошли в одно из зданий. Вывеска на нем гласила: «Yokota Cinema». Это был кинотеатр.

В 10:35 женщина в фиолетовой юбке купила в киоске попкорн и колу. Сразу после покупки шеф быстро запустил руку в ведерко с попкорном и бросил пригоршню кукурузы в рот.

– Эй! – возмутилась женщина, на что ее спутник только рассмеялся.

В кинотеатре начальник сразу стал выглядеть более расслабленно.

Они взяли билеты на два фильма – «Скорость» и «Грязного Гарри». Я смотрела только «Скорость». Думаю, фильм мне понравился. Но смотрела я давно и ничего толком не помню.

В 10:45 начался фильм. Сначала показывали «Скорость». Во время просмотра я начала понемногу вспоминать этот фильм. Я думала, что бомбу там заложили в поезде, но нет – на самом деле, это был автобус. А поезд появился уже в конце.

Женщина в фиолетовой юбке, всецело поглощенная просмотром, даже не притронулась к попкорну. Начальник же, в противоположность ей, никак не мог успокоиться: он то ел попкорн, то пил колу, то почесывался, то утыкался носом в плечо женщины и, как казалось мне, нюхал ее, то разминал шею, то широко зевал, а в итоге и вовсе захрапел. Женщина в фиолетовой юбке лишь раз взглянула на своего спящего спутника, а все остальное время смотрела вперед – на экран.

Фильм «Скорость» закончился в 12:45. После пятнадцатиминутного перерыва, ровно в час, начнется «Грязный Гарри». Интересно, что это за фильм такой? Вот после перерыва и узнаю.

И тут они оба вдруг встали со своих мест. Я думала, что они отправились в туалет, но что-то их все нет и нет. Я пошла в вестибюль посмотреть, куда они там подевались, и в окно увидела, как женщина в фиолетовой юбке и шеф шагают в сторону станции. Я поспешила последовать за ними.

В отличие от утра, сейчас улица была заполнена людьми. Отличный момент, чтобы показать свои способности!

– Смотри! – сказала женщина, поворачиваясь к шефу спиной и легко скользя в толпе, как фигуристка на льду.

– Ну ничего себе, вот это ловкость! – со смехом зааплодировал издалека начальник.

Женщина в фиолетовой юбке с широкой улыбкой обернулась и остановилась, ожидая, когда шеф ее догонит. Дождавшись его, женщина снова нырнула в толпу. Потом она снова остановилась, обернулась с улыбкой на лице и снова стала ждать начальника. И так раз за разом. Шеф то и дело поправлял шляпу, пока его спутница смотрела в другую сторону.

В час дня пара остановилась у сетевого книжного магазина, чтобы почитать. Начальник взял себе номер ежемесячного журнала, подписанный как «Сборник лучших рецептов рамена[6]». Женщина в фиолетовой юбке взяла в руки по одному экземпляру разных журналов про кино. Но на свои журналы она даже не смотрела – вместо этого женщина то и дело поглядывала на раскрытые страницы сборника рецептов в руках шефа. Реплик я не слышала, но по губам женщины можно было прочитать нечто вроде: «Выглядит аппетитно!». Возможно, на обед у пары будет рамен.

В час десять они покинули книжный и отправились в круглосуточный бар в соседнем с расположенным у станции деловым кварталом переулке. Обедать они собрались совсем не раменом.

– День добрый! – сказал шеф, ныряя под вывеску.

В воскресенье с самого обеда (или, скорее, как раз потому, что сейчас воскресенье и время обеда) зал был полон посетителей. Я примостилась в уголке за стойкой.

– Извините! – окликнул бармена начальник. – Это, это, это, и еще вот это, пожалуйста.

Пока шеф делал заказ, женщина в фиолетовой юбке молчала. Сквозь шум голосов посетителей до меня иногда доносился смех мужчины, а вот голоса женщины я не слышала. Похоже, начальник – один из местных завсегдатаев.

Через час шеф обратился к сотруднику бара, находившемуся в зале:

– Прошу прощения, можно мне остренького, как обычно?

«И что же это за “остренькое” такое?» – подумала я. Оказалось, он имел в виду бамбуковые побеги.

Шеф пил большими глотками. Женщина в фиолетовой юбке выпила две рюмки коктейля, а ее спутник за то же время уже шесть раз попросил подать еще пива.

Пьяница за соседним столиком спросил:

– А в каких вы, позвольте узнать, отношениях?

– А вы попробуйте угадать, – ответил шеф, уже покрасневший от выпитого.

– Хмм… Отец и дочь? – предположил случайный собеседник.

– Именно! – кивнул начальник.

Шеф и женщина в фиолетовой юбке заказали вареный рис с овощами и кимчи. Я уж думала, что на этом их трапеза и закончится, но они заказали еще и поджаренный онигири, который они ели, отщипывая палочками по кусочку.

Без пятнадцати пять. Женщина в фиолетовой юбке и ее спутник ели и пили уже три с половиной часа. Покинув бар, они вернулись в деловой квартал, прошли мимо станции и, никуда больше не заглядывая, двинулись прямо на автостанцию. Женщина шла твердой походкой, а вот ее немало выпивший спутник, казалось, вот-вот где-нибудь споткнется и упадет. Следуя за ними по пятам, я несколько раз оглянулась назад. Все потому, что я, выпив три бокала пива и заказав две закуски, так за них и не расплатилась. Я боялась, как бы кто-нибудь из сотрудников бара не погнался за мной, но никого видно не было.

Одна минута шестого. Женщина в фиолетовой юбке что-то коротко сказала примостившемуся на скамейке автостанции шефу. Потом она отправилась в ближайший киоск, откуда вернулась, держа в руке бутылочку спортивного напитка. Присев рядом с начальником, женщина отвинтила крышку и передала напиток своему спутнику. Шеф сделал первый неуверенный глоток, а затем то и дело подносил пластиковую тару к губам.

Вскоре пришел автобус. Пять минут шестого. Но на этот автобус они садиться не стали. Шеф, бледный как полотно, на что-то жаловался женщине в фиолетовой юбке, размахивая руками.

– Если сейчас сядем в автобус – меня вырвет, – произнес начальник и тут же помчался в туалет.

Женщина в фиолетовой юбке, в одиночестве сидя на лавочке, допила остатки спортивного напитка. Допив, она опустила голову, уставившись на свои ногти. Теперь она напоминала мою подругу Мэй, с которой мы дружили в начальной школе.

В пятнадцать минут шестого начальник вернулся с выражением облегчения на лице.

– Прости, прости, – извинялся он, вытирая рот платочком.

Теперь в туалет отправилась уже женщина. Оставленный на скамейке мужчина достал мобильный телефон. Вдруг оторвавшись от экрана, он ощупал ладонями голову и лицо.

– Ничего нет, – сказал он.

После этого шеф расстегнул молнию сумки, которую держал под мышкой.

– А, вот она! – на сей раз произнес мужчина.

Как оказалось, искал он свою бейсболку. Найдя, он тут же надел ее. Но начальник продолжил шарить в сумке, разыскивая что-то.

– Нету, нету, нету…

В этот раз он так ничего и не нашел. Искал он солнечные очки. Мужчина забыл их в углу стола в баре. На самом деле, искомые очки сейчас на мне. Как я и думала, они совсем не такие, как мои, купленные всего за сто иен. Большие, но все равно легкие, как воздух. А на обратной стороне дужки выгравировано имя – TOMOHIRO.

После нескольких минут бесплодных поисков шеф наконец сдался. Закрыв сумку, начальник, словно пытаясь компенсировать потерю очков, надвинул бейсболку на глаза.

В 5:35 пришел автобус. Салон был занят старшеклассницами с теннисными ракетками. Женщина в фиолетовой юбке спросила:

– И этот пропустим?

– Нет, давай сядем, – ответил начальник.

Вслед за ними, пропустив вперед еще трех человек, в салон забралась и я. В узком проходе мне удалось встать так, чтобы оказаться спиной к спине с объектами моего наблюдения. Если стоять настолько близко, то легче остаться незамеченной. Между мужчиной и женщиной, стоявшими у меня за спиной, состоялся следующий диалог.

– Что бы подарить племяшке на день рождения? – задумчиво сказала женщина.

– А ты еще не определилась? – спросил шеф.

– Нет.

– Может, мягкую игрушку?

– Игрушку, говоришь…

– Так ей же всего годик.

– Это племяннику. А племяннице шесть.

– А, да?

Ну так и что с того?.. Они продолжали обсуждать подарок, даже ни разу не обнявшись. В итоге женщина сказала:

– Съезжу домой и попробую спросить у брата, чего она сама хочет.

Насколько я знаю, речь идет о старшем брате женщины.

Вообще-то, у самого шефа тоже есть дочь – в следующем году уже пойдет в школу – но ее эти двое даже ни разу не упомянули. Ну не может же быть, что женщина в фиолетовой юбке не знает, что у ее спутника есть ребенок?.. Впрочем, я и сама впервые узнала, что у женщины есть старший брат и двое племянников.

В пять минут седьмого парочка вышла из автобуса. Сошли они на давно знакомой мне остановке. Мужчина и женщина шли на несколько метров впереди меня, держась за руки. Перейдя дорогу по «зебре» и пройдя под арками, они направились в ту самую булочную. Женщина в фиолетовой юбке, взяв поднос, положила на него две булочки с кремом и сэндвичи в упаковке. Она же и расплатилась на кассе. Эта покупка обошлась в 740 иен.

Пока что никто ее не узнал. Интересно, как отреагируют люди в торговом квартале, узнав в спутнице шефа ту самую женщину в фиолетовой юбке?

– Да ладно?! Женщина в фиолетовой юбке привела домой мужчину! – Мне представлялось, что первым ее узнает какой-нибудь прохожий. И как-то так он, прерывисто дыша, сообщит неожиданную новость хозяину магазина, в который этот прохожий, несомненно, тут же помчится со всех ног.

Этот хозяин передаст полученную информацию соседу, тот – хозяину соседнего магазина, и так по цепочке. Покупатели, позабыв про шопинг, толпой выйдут на улицу, а тот самый прохожий быстренько освободит путь, по которому с другой стороны улицы пройдут женщина и ее спутник. Торговый квартал превратится в некое подобие прохода между рядами в церкви во время брачной церемонии. Кто-то, не сдержавшись, закричит «Поздравляю!». Дети, до сих пор прятавшиеся за вывесками, выскочат, как зайцы, и громко засвистят.

– Вот, держи! – скажет хозяин рыбного магазина, вручая женщине в фиолетовой юбке целого морского карася, и вслед за ним хозяин цветочной лавки подарит букет роз, а хозяин бара – литровую бутылку.

И тут же телевизионщики – и когда они только успели тут оказаться! – снимут парочку крупным планом, а журналист протянет микрофон: «Расскажите, что вы сейчас чувствуете?» Когда женщина посмотрит в камеру, где-то в углу экрана появится небольшое пустое пространство, в котором отразится что-то на фоне. И что же это?

– Это же…

– Это же женщина в желтом кардигане!

…Покинув булочную, мужчина и женщина зашагали дальше, все так же держась за руки. Так они прошли метров десять, но никто из прохожих так ничего и не заметил. Потом они, держась то за руки, то под локоток, прошли мимо аптеки, мимо магазина с сушеными овощами и рыбой, мимо рыбного магазина, мимо мясной лавки, мимо овощной лавки, мимо цветочного магазина, а потом и мимо винного. И до сих пор никто – ни прохожие, ни хозяева магазинов, ни покупатели – совершенно никто во всем торговом квартале так и не узнал женщину в фиолетовой юбке.

Все так же никем не замеченные, они вышли из торгового квартала и отправились к окутанным ночной темнотой жилым домам. Эту ночь шеф провел в квартире женщины в фиолетовой юбке.

Следующий день выпал на первый понедельник месяца. Поэтому на утреннее собрание заявился менеджер.

– Десять банных полотенец, десять полотенец для рук, пять ковриков для ванной, набор из десяти чашек с блюдцами, пять винных бокалов, пять бокалов для шампанского, три чайника, – зачитал он, держа в руках заметки, с таким строгим выражением на лице, какого я еще никогда у него не видела. – Конечно, нельзя точно сказать, унесли ли все это клиенты или вещи испаряются где-то на территории отеля… – Оборвав свою реплику, менеджер пристально посмотрел на каждого из присутствующих сотрудников. – Посмотрите, как много всего пропало за один только прошлый месяц! Что-то я не думаю, что столько всего может случайно где-нибудь затеряться… Остается один вариант – кто-то сделал это намеренно. С сегодняшнего дня не только старшие сотрудники, но и весь ответственный за уборку персонал обязан носить с собой список предметов в номерах и обязательно заполнять его. Всем ясно?

Как только менеджер ушел, сотрудники тут же начали жаловаться на новые правила.

– Ну и что это был за тон?! Он что, подозревает нас в воровстве?..

– Совсем обнаглел. Тоже мне, двойная проверка! Раз так надо – пришел бы да сам проверил! Умник!

– Вот-вот! Да и вообще – какой смысл красть сразу десяток кружек или бокалов? Что с ними делать-то? Дома использовать?

– Да вот именно, куда столько?..

– Это все из-за шефа – ничего не делает, вот менеджер и наглеет!

– Так шеф же старше, разве нет? Мог бы и приструнить хоть раз!

– Ой да куда ему! У него же ветер в голове гуляет…

– Кстати, ты заметила? Их сегодня обоих нет…

– Вчера тоже не было.

– Вот же! Творят что хотят…

– А ты знаешь, сколько она в час получает?

– Сколько?

– Тысячу иен! Целую тысячу!

– Сколько?! Погоди, так это ж даже больше, чем у старших сотрудников!..

– Это правда? – подалась вперед до сих пор молча слушавшая разговор Цукада. – Она правда получает аж целую тысячу?

Не знаю, правда это или нет, но слух о том, что женщина в фиолетовой юбке получает тысячу иен за час, распространился молниеносно. В результате она, сама того не зная, нажила себе еще больше врагов. С тех пор, как сотрудники стали шептаться об отношениях женщины в фиолетовой юбке с нашим шефом, никто больше не называл ее даже по фамилии – с подачи старших сотрудников все в отеле начали ее попросту игнорировать. К счастью, в нашей работе такой бойкот никаких особых неудобств не причиняет.

Женщина в фиолетовой юбке давно закончила обучение, а значит, могла в одиночку делать всю порученную ей работу, ни с кем не разговаривая. В общении с кем бы то ни было для нее не было никакой необходимости, а потому женщина всегда вышагивала с совершенно спокойным видом.

Это спокойствие сохранялось, даже когда она пересекалась с коллегами в коридоре. Оно никак не менялось даже при встрече со старшими товарищами. Однажды я чуть не столкнулась с женщиной, буквально вылетевшей из кабины лифта. На самом деле, в меня врезался мешок с мусором, который она держала в руках. Потеряв равновесие, я плюхнулась задом на пол. А женщина в фиолетовой юбке просто молча ушла, даже не взглянув на меня.

Я сделала вид, что просто подбираю какой-то мусор на полу, а потом зашла в лифт. Кабину наполнял сладкий запах. Это был аромат духов женщины в фиолетовой юбке. Цукада охарактеризовала бы его как «запах гнилых бананов». Она наверняка скажет что-нибудь вроде:

– Я сразу пойму, была ли тут эта краля – по вони!

Интересно, это влияние шефа? И я не только о духах. В последнее время я заметила, что иногда она приходит на работу с накрашенными ногтями. Само собой, это запрещено. Когда Хамамото не выдержала и сделала ей замечание, женщина просто молча ушла. Я уже перестала понимать, кто кого на самом деле игнорирует.

К слову, шеф ночевал у женщины в фиолетовой юбке не только в тот день, когда я за ними следила. Потом он еще несколько раз заглядывал к ней. Он может просто остаться ночевать после свидания, а может приехать после работы на машине. Если верить моим записям, в позапрошлый понедельник он ночевал у нее. Во вторник не ночевал. И в среду тоже. В четверг ночевал. В пятницу, субботу и воскресенье не ночевал. В этот понедельник ночевал. Во вторник и среду не ночевал. В четверг, казалось, останется на ночь, но шеф уехал домой, побыв у нее всего два часа.

По понедельникам и четвергам начальник всегда ездит к женщине в фиолетовой юбке – неважно, с ночевкой или нет. Может, у них на этот счет есть какая-то договоренность?..

На следующий день после того, как шеф оставался у нее ночевать, запах духов женщины становился заметно сильнее. Стоило ей зайти в столовую, как все, кто там был, разом делали недовольные лица, зажимали носы и, будто сговорившись, уходили. А женщина спокойно садилась за освободившийся шестиместный стол и пила бесплатный зеленый чай в гордом одиночестве.

Но то на работе, а что же в личной жизни? Некоторые изменения произошли и там. Начав встречаться с шефом, женщина перестала заглядывать в парк.

– Что-то Маю не видно, – с сожалением говорили игравшие в парке дети.

Через две недели, впрочем, они перестали даже упоминать это имя. Их любимым развлечением стал моноцикл. Не то чтобы он был у каждого из ребят – на самом деле моноциклов было всего два. Дети катались на них по очереди или, разделившись на команды, устраивали нечто вроде эстафеты – в общем, развлекались, как только могли. Порой они так увлекались своей импровизированной эстафетой, что выбегали за пределы парка. Машины сигналили, прохожие ругались, а ребята, ни на что не обращая внимания, продолжали весело гонять на своих моноциклах. Доехав до начальной школы, они возвращались обратно в парк, но так ни разу и не узнали в стоявшей у таксофона возле универсама женщине, распространяющей сильный запах духов, ту самую Маю.

Сейчас ногти Маю заострены и выкрашены в красный, и этими своими острыми ногтями она и нажимает на кнопки телефона-автомата. Набирает номер – и тут же сбрасывает, и так раз за разом. Набирает, сбрасывает, снова набирает, немного ждет и снова сбрасывает. Сбросив, она щелкает языком. В выходные она может стоять так весь день напролет. Время для нее значения не имеет – хоть раннее утро, хоть поздняя ночь, ей все равно. Раз за разом она без устали набирает номер и тут же сбрасывает. Из-за этого уже даже я выучила домашний номер шефа.

Сейчас женщина в фиолетовой юбке погружена в беспокойство.

Она постоянно страдает в одиночестве. Она не может ни с кем посоветоваться. Ей просто не с кем поговорить о своих проблемах. У женщины в фиолетовой юбке все еще нет друзей.

Похоже, свои отношения с шефом она решила сохранить в тайне. Даже когда ее полушутливо об этом спрашивают, она сердито отнекивается.

– Да говорю же, не встречаемся мы!

– А-ха-ха, вот у нее точно такое же лицо!

– Интересно, она правда думает, что мы ничего не замечаем?..

– Гадость какая…

– Она, кстати, во время уборки запирает дверь изнутри. Жуть! Кто ее знает, что она там за запертой дверью делает…

– А вдруг там шеф прячется?

– Тсс!

Как только женщина в фиолетовой юбке заходит в лифт, все сразу замолкают, но тут же возобновляют разговор, стоит ей только выйти из кабины.

– Ну и вонь! Воняет гнилыми бананами…

– А ты ее ногти видела? Красные, как кровь!

– Кстати, а ты знаешь, что ее менеджер лично отчитал? Сказал, мол, еще раз нарушишь правила – уволю.

– Ох, да скорее бы ее выкинули уже! Вот ты знаешь, сколько она в час получает?

– Сколько?

– Полторы тысячи иен! Целых полторы тысячи!

Слухи разносились все сильнее. Похоже, эти слухи с каждым разом все больше сплачивали сотрудников отеля.

И вот, когда все чаще стали говорить, что нельзя просто так оставить любимицу шефа и что если ее не уволят, то надо всем вместе обратиться напрямую в головной офис, случился один инцидент.

Кто-то сообщил, что среди товаров на некоем школьном базаре появились вещи, взятые, по всей видимости, из нашего отеля.

Сообщение было анонимным. Сотрудник отеля тут же помчался на упомянутый базар и действительно опознал в некоторых товарах пропавшие из номеров вещи. Там были десять банных полотенец, десять полотенец для рук, пять ковриков для ванной… По количеству вещей было ровно столько, сколько пропало в прошлом месяце.

Вещи продавали ученики этой самой начальной школы.

Все они в один голос говорили, что их только попросили присмотреть за товаром. Мол, какая-то женщина пообещала дать за это денег…

Понедельник. На втором в этом месяце собрании менеджер сказал с каким-то странным спокойствием:

– Я не сомневаюсь в вашей порядочности. В номера заходят не только уборщики. Туда вполне могут заглядывать и сотрудники, ответственные за обслуживание в номерах, или вовсе посторонние люди вроде инженеров. Сегодня я пришел сюда, чтобы сказать то же самое, что говорил в прошлый раз. Пожалуйста, следите за количеством принадлежащих отелю вещей. Если заметите, что чего-то не хватает, немедленно сообщите начальству. А если кто-то, заметив нехватку вещей, не докладывает об этом или, зная, что вещи нет, отмечает ее наличие, то есть пытается скрыть факт недостачи, то зачем он это делает, как думаете? Прошу, скажите честно. Если признаетесь сейчас, никто вас ни в чем не обвинит. Но если никто так и не признается, нам, со своей стороны, придется обратиться в полицию – пусть они расследуют дело о хищении имущества отеля. Повторяю: пока что я не собираюсь никого ни в чем обвинять. Начальство тоже так считает. Это все. Если у кого-то возникнут вопросы – звоните в любое время суток. Конфиденциальность гарантирую.

Инструкторы сегодня вели себя тихо, хотя обычно наверняка начали бы жаловаться:

– Ага, «не сомневается» он! А сам подозревает всех без исключения!

Похоже, старшие сотрудники, как и менеджер, уверены, что преступник скрывается где-то среди нас. И все они – не только инструкторы, но и рядовые сотрудники – подозревали кое-кого конкретного. И на то была причина. Та самая начальная школа, где проходил базар, находилась прямо рядом с ее домом.

– Уверена, это Хино!

– Вот-вот!

– Она там рядом живет. Больше некому!

– Интересно, а шеф в курсе?

– А вдруг он за этими кражами и стоит?..

– Да зачем ему это?..

– Ясное же дело, ради денег!

– Каких денег-то? На школьном базаре доходы грошовые.

– То есть у него с деньгами все настолько плохо?

– Может, ему нужны деньги, чтобы развестись с женой?

– А они что, разводятся?

– Так у него же новая пассия появилась.

– Да ладно тебе, не станет он разводиться! Сам тут недавно радостно рассказывал, как они на десятую годовщину свадьбы в путешествие съездили, хотя я даже и не спрашивала.

– Ого. Получается, любовницу он бросит?

– Возможно, она специально его окрутила.

– Тоже вполне вероятно…

– Тихо! Она пришла.

Женщина в фиолетовой юбке, все такая же спокойная, молча подошла к лифтам. Цукаде это, видимо, не понравилось, а потому она шепотом сказала:

– Воровка!

– Что? – повернулась на голос женщина. Впервые за долгое время я увидела, как она на что-то реагирует. – Я тут ни при чем…

– Ни при чем, значит? – ответила Цукада. – А ничего, что вещи нашли на школьном базаре рядом с твоим домом?

– И что вы этим хотите сказать? – пристально посмотрела женщина на инструктора.

– Ты всегда запираешь номер изнутри во время уборки, так? – сказала Хамамото. – Что же ты там делаешь?..

– Да ничего особенного…

– Тебя же ясно спросили – что ты там делаешь? – настаивала Цукада.

– Кофе пью… – тихо ответила женщина в фиолетовой юбке.

– Тот, что для постояльцев?

– Да.

– Только кофе?

– Ну, иногда сладости ем…

– Но ведь они платные.

– Ну… да…

– Слышала? Платные сладости она ест!

– Кошмар, кошмар, – шептали со всех сторон стоявшие рядом сотрудники.

– Подождите-ка! Все ведь так делают, а не только я! Даже инструктор Цукада…

– А что я?

– Так вы же первая мне это и рассказали! Сами же говорили: хочешь попить кофейку – запирайся. И про сладости тоже. Мол, если включить платный канал на телевизоре – на ресепшене тут же узнают, а вот насчет конфет отмазаться не так сложно, так что иногда можно и стащить парочку. Говорили ведь, верно? Я просто следую вашим советам.

Цукада вздохнула:

– Ну вот, еще и других обвиняет…

– Но вы же сами говорили! Мол, некоторые прямо на работе шампанское пьют… Вот, например, как вы, инструктор Татибана! Фляга, которая торчит у вас из сумки, наверняка наполнена шампанским!

– Так ты что, поверила? – округлила глаза Хамамото. – Странная ты. Ясно же, что я пошутила!

Все хором рассмеялись. Даже сама Татибана хохотала, держась за живот:

– Я, конечно, люблю выпить, но до такого даже я не додумаюсь!..

И тут вдруг женщина в фиолетовой юбке протянула руку и забрала у Татибаны сумку.

– Ты что творишь?!

Достав из сумки голубую фляжку, женщина отвинтила крышку и понесла горлышко к носу, принюхиваясь.

– А ну верни! – Кто-то из сотрудников отобрал у женщины в фиолетовой юбке сумку и флягу и вернул их хозяйке.

– И что это было?.. Разве так можно!

– Там ячменный чай. Как видишь, не алкоголь. Разочарована? – с возмущением фыркнула Татибана, закрывая фляжку.

– Слушай, раз так сомневаешься – может, у всех фляги проверишь? – предложила Цукада. – Можешь начать с моей.

Инструктор вытащила из сумки свою фляжку и сунула ее под нос женщине в фиолетовой юбке.

– И мою проверь!

– И мою!

– И мою!

– Я следующая!

Один за другим все присутствующие сотрудники вытаскивали из сумок фляжки и бутылки, отвинчивали крышки и подносили тару к лицу мнительной коллеги.

Окруженная со всех сторон, женщина не могла даже пошевелиться. Она молча уставилась на множество открытых емкостей.

Но если присмотреться – нос у нее все-таки двигался. Похоже, она и впрямь тщательно вынюхивала, не налил ли кто чего-нибудь покрепче воды. Этим своим действием она снова рассмешила всех вокруг.

– Слушайте, а у нее точно с головой все в порядке?..

На часах было чуть больше девяти утра. Рабочий день только начинался. Среди фляжек и бутылок, со всех сторон окружавших женщину в фиолетовой юбке, алкоголем не пахла ни одна.

В конце женщина потянулась к расположенной чуть поодаль фляжке. И вдруг смех стал еще громче.

– Дура! Она же не пьет!

Услышав это, женщина, до сих пор смотревшая вниз, вдруг подняла голову.

– Ну вот, посмотри – у нее же на лице написано: «ни капли спиртного»!

И в этот момент, где-то на секунду, мы впервые посмотрели друг другу в глаза. Женщина в фиолетовой юбке первой отвела взгляд. Она вновь посмотрела на закрытую фляжку, но еще ближе подходить не стала.

– Ну что, теперь поняла? – обратилась к ней Цукада. – Никто из присутствующих не сделал ничего предосудительного. Кроме тебя.

– Прежде чем придираться к другим, разберись сперва со своими проступками!

– Вот-вот. Тем более, менеджер сказал, что пока не собирается никого обвинять.

– Или что, хочешь, чтобы кто-нибудь из нас доложил?

– Ну чего уставилась?

– Что-то не устраивает?

Женщина в фиолетовой юбке какое-то время упрямо смотрела на окруживших ее людей, а потом вдруг повернулась и помчалась к служебному входу.

– Стой, ты куда?!

– Рабочий день только начался!

С тех пор женщина в фиолетовой юбке больше не возвращалась.

Вечером после работы я отправилась к старому дому, где жила женщина.

Я была уверена, что она сидит дома, но в окнах ее комнаты света не было. Я прислушалась, прислонившись к входной двери, но за ней не было ни единого звука.

Какое-то время я наблюдала, спрятавшись в тени забора. Прождав минут тридцать, я хотела было встать и наведаться в парк, но тут вдруг заметила, как по безлюдной дороге к дому приближается автомобиль.

Машина остановилась перед домом. Это был давно знакомый черный автомобиль. Сегодня понедельник. Я открыла блокнот и сделала соответствующую отметку.

Водительская дверь открылась, и из кабины вышел наш шеф. Круглая тень начальника медленно поднялась по внешней лестнице на второй этаж. Мужчина остановился у самой дальней двери и осторожно постучался. Он продолжал стучать в дверь минут десять. И тут вдруг в до сих пор темных окнах зажегся свет. Дверь открылась, и из-за нее показался профиль женщины в фиолетовой юбке. Так она все-таки была дома!

После того, как они перекинулись парой слов через приоткрытую дверь, шеф попытался войти в квартиру, но женщина резким тоном пресекла его попытку:

– Не входи без разрешения!

Потом она спросила что-то про Исигаки. Именно туда начальник с женой ездили, чтобы отметить десятую годовщину свадьбы. Похоже, она подслушала разговор старших сотрудников и так узнала об этом путешествии.

– Тебя это не касается! – рассердился шеф.

– Еще как касается! – разозлилась и женщина.

– Я не ссориться сюда пришел!

– А зачем тогда?

– Я по поводу кражи, – начальник понизил голос.

– И ты туда же? Тоже подозреваешь меня, да?

– Но ведь… – Шеф украдкой заглянул за дверь комнаты женщины. – Они же у тебя в комнате – и чашки, и бокалы…

– Ими я пользуюсь сама, – ответила женщина. – Зачем мне их продавать!

– К тому же украденные вещи продавались на школьном базаре рядом с твоим домом.

– Да говорю же – зачем мне их продавать?!

– Тсс, тихо ты! Успокойся!

– Ну почему ты не можешь предположить, что вещи продавал кто-то другой?! С чего ты так уверен, что это именно я?! Ты больше не любишь меня? Разлюбил ведь, да?! Поэтому и поехал с женой на Исигаки…

– Да при чем тут эта поездка! Не об этом сейчас речь!

Послышался шлепок. Шеф ударил женщину в фиолетовой юбке по щеке.

– Больно! – закричала она. – Больно же, больно!

– П-прости. Прости, я не хотел. Прошу тебя, потише! Выслушай меня. На самом деле, меня тоже подозревают. Они пронюхали о наших отношениях и теперь поговаривают, что мы работаем сообща. Странно, да? Ну быть такого не может! Чтобы я – и торговал краденым на базаре?! Ну вот и что это такое! Попал под горячую руку, называется…

– В смысле «попал под горячую руку»?

– А что, не так, что ли? Ты понимаешь, зачем я пришел? А? Или не понимаешь? Ну так я скажу! Я пришел попросить тебя дать показания.

– Показания?

– Да. Скажи менеджеру, что я тут ни при чем и ты все сделала в одиночку.

– Чего?! – резко повысила голос женщина. – Вообще-то, я ничего не делала!

– Врешь.

– А вот и не вру!

– Врешь. Хватит отпираться! Ты же постоянно раздавала ребятам из школы фрукты и сладости из нашего отеля! Между прочим, они тоже считаются частью имущества компании! Впрочем, нет, даже хуже – они принадлежат нашим постояльцам! Получается, ты воровала еду у клиентов и отдавала ее школьникам. Они же и продавали на базаре наши полотенца и бокалы. Слышала? Дети рассказали, что их об этом попросила женщина! Да не могла ты не слышать!..

– Ничего я не знаю! Не знаю я!

– Ты пользовалась служебным положением, чтобы перепродавать вещи из отеля!

– Замолчи! Заткнись! Надо же – о служебном положении заговорил! Хватит строить из себя начальника! Я вот тоже кое-что знаю! Ты же сам каждый день спишь в тех номерах, которые не сдаются! Запираешься изнутри, как проснешься – пьешь предназначенный для клиентов кофе, а грязные чашки бросаешь на столике!

– Ну и что с того? Все так делают.

– Это еще не все! Разве не ты стащил нижнее белье Игараси Рэйны, когда она останавливалась в отеле?

– А…

– Я так и знала! А я-то думала, чего это ты копошился у двери ее номера… А ты копался в сумке с бельем, которая висела на ручке! Потом ты вытащил оттуда что-то красное и сунул в карман брюк. Это были ее трусики, ведь так? Поверить не могу! Кошмар! Извращенец! Извращенец!

– П-прекрати!

– Извращенец! Извращенец! Поганый извращенец!

– Сказал же – прекрати!

– Больно! А ну отпусти! Вот теперь я все расскажу! Всем! И жене, и менеджеру, и в головной офис сообщу!

– Прекрати!

Шеф схватил женщину за плечи.

– Прекрати! Прекрати сейчас же! Если ты и правда расскажешь – я этого так не оставлю!

Начальник так яростно тряс женщину в фиолетовой юбке, что у нее громко стучали зубы. Но и она не уступала. Улучив момент, женщина стряхнула руки шефа, пригнулась и начала бить его кулаками по животу. Мужчина застонал, пошатнулся, и в этот момент она пнула его между ног, довершив атаку оплеухой по лицу. Шеф, держась обеими руками за перила лестницы, попытался восстановить равновесие. Однако старые, проржавевшие перила уже не могли выдержать немалый вес нашего начальника. Они с треском сломались у самого основания, из-за чего шеф полетел на землю. Похоже, упал он неудачно – после падения мужчина лежал на коричневой земле без движения.

Женщина в фиолетовой юбке, дрожа, спустилась по лестнице.

– Томо? – Упав на колени рядом с лежащим на земле мужчиной, она протянула к нему руки. – Томо! Томо! – Женщина выкрикивала его имя и трясла его за плечи. – Томо… Томо… Томо… Эй, Томо, слышишь? Держись! Томо! Томо! Томо! Томо! Эй, я к кому обращаюсь?! Томо!

– Тсс, тише, – сказала я.

Женщина в фиолетовой юбке повернулась в мою сторону. Она была совершенно бледной, а лицо было мокрым от слез и соплей.

– Дай-ка взгляну.

Я вклинилась между ней и шефом.

Сначала я подняла его правое запястье, затем левое. Коснувшись его двумя пальцами под подбородком, я приблизила ухо к его рту. Женщина в фиолетовой юбке молча наблюдала за мной. После недолгого молчания я подняла голову и сказала:

– К сожалению, он мертв.

Женщина что-то пробормотала. Так тихо, что слов было не разобрать. Похоже, она не могла поверить в случившееся.

– Нет, не может быть…

– Думаю, он крайне неудачно ударился. Сердце совсем не прослушивается.

– Нет, нет! Не может быть! Нет! Ведь это же невозможно, да? Невозможно!

– Мне жаль, – покачала головой я.

– Нет! Нет! Томо, пожалуйста, открой глаза! Томо!

Женщина в фиолетовой юбке снова начала яростно трясти шефа. Я схватила ее за руку:

– Так ты его не вернешь. Очнись уже, посмотри в глаза реальности! Он умер! И сейчас ты должна не пытаться его воскресить, а бежать отсюда немедленно!

– Бежать?..

– Именно, – кивнула я. – Некогда мешкать! Скоро приедет полиция.

– Полиция?..

– Да. Ее вызвали соседи, когда услышали твои крики. Тебе надо бежать, пока полицейские не приехали.

– А…

– Давай быстрее!

– Н-но…

– Никаких «но»! Поняла? Прямо сейчас ты побежишь к автобусной остановке. Сядешь на рейс, который отправляется в две минуты девятого. Осталось четыре минуты, но ты успеешь, если побежишь со всех ног – ты же бывшая спортсменка, в конце концов! На станцию он должен приехать в 8:34. Там ты пересядешь на поезд. Найдешь экспресс до Ямасаки – садись на него. Запомнила? Ямасака. Как «гора» и второй иероглиф из слова «Осака». Там в камере хранения на западном выходе лежит черная сумка, не забудь забрать ее. Там кошелек, полотенца и одежда на два-три дня. Во внутреннем кармане кошелька лежит пятитысячная купюра – на билет хватит. В шкафчике еще есть спортивная сумка, большой рюкзак, пакеты из супермаркета и некоторые другие вещи, но это я потом сама заберу, так что оставь как есть.

– А…

– Хотела бы я сесть на тот же поезд, но я на ближайший автобус не успею, как ни старайся. Не волнуйся, я сяду на следующий автобус, который идет в двадцать две минуты девятого. С поездом та же история – приеду на один-два рейса позже тебя. Все будет хорошо. Я быстро тебя догоню. Думаю, в такой ситуации лучше разделиться – так легче остаться незамеченными. Ах да! Если проголодаешься – можешь купить бэнто на те деньги, что лежат в кошельке в камере хранения. А еще… Ах да, я же не сказала, на какой станции выходить! Экспресс делает всего три остановки. Выходи на третьей, Сантокудзи. Третья станция и тройка в названии[7] – запомнить легко. Пройдешь турникеты – сразу увидишь здание отеля Такаги. Правда, от отеля там одно название – так, дешевое общежитие с общими душем и туалетом. Сегодня переночуй там, хорошо? Как заселишься – первым делом отдохни. Ой, совсем забыла! Держи, это ключ от ящика в камере хранения. Не забудь потом закрыть, хорошо? А ключ спрячешь… хм… а вот хоть бы и в таксофоне! Прямо рядом с камерой хранения стоит зеленый таксофон. Под аппаратом лежит телефонный справочник – положи ключ куда-нибудь в середину между страницами.

– Но…

– Понимаю, место незнакомое, но постарайся сегодня как следует отдохнуть и выспаться. Завтра утром уже начнем искать работу. Попробуем вместе обойти всех, кто предлагает работу с проживанием. Не делай такое лицо. Даже если работа найдется не сразу, у меня в сумке припасено все необходимое для жизни. Еда, одежда и деньги есть, хотя и не сказать чтобы так уж много… Ну, на первое время на двоих хватит.

– Да нет, я не об этом! Просто… Почему?

– Что «почему»?

– Почему вы так стараетесь мне помочь, инструктор Гондо?

Ее слезы когда-то успели высохнуть, и маленькие круглые глаза теперь смотрели на меня.

– А я не инструктор Гондо, – сказала я, покачав головой. – Я – женщина в желтом кардигане.

– Так вы и есть женщина в желтом кардигане? – как мне показалось, сказала женщина в фиолетовой юбке. На самом же деле она просто смотрела мне в глаза, не говоря ни слова.

Я медленно протянула руку вперед и легонько ущипнула ее за нос.

– Тебе пора. Не волнуйся, я скоро догоню.

– Но…

– Скорее! До автобуса всего три минуты!

Посмотрев на мои наручные часы, женщина в фиолетовой юбке наконец поднялась на ноги. Смотрела она по-прежнему себе под ноги – видимо, беспокоилась за лежащего на земле шефа, но, услышав мой возглас: «Две минуты!», она подняла голову. Женщина побежала было в сторону остановки, но, описав полукруг, вдруг почему-то вернулась ко мне.

– Ты чего? Беги быстрее!

– Деньги…

– Что?

– Пойду возьму деньги. Не могу же я пойти на автобус без гроша в кармане.

– Возьми вот.

– Это же…

– Проездной! Не видишь, что ли? Давай быстрее, осталась всего минута!

Женщина в фиолетовой юбке умчалась прочь на бешеной скорости. Услышав звук сирены, я тоже вскоре покинула место происшествия. Дальше было ничуть не легче.

Так как я отдала свой проездной женщине в фиолетовой юбке, самой мне пришлось вернуться в свою квартиру и поискать что-нибудь ценное.

Когда я, задыхаясь, подбежала к своему дому, я увидела, что на двери висит огромный замок. Не найдя другого выхода, я разбила окно ближайшей кадушкой и так забралась внутрь. К счастью, с момента моего ухода в комнате ничего не изменилось. У окна находились футон[8] и телевизор, а в центре полупустого помещения валялось несколько полиэтиленовых пакетов.

Электричество, похоже, отключили. Сколько бы я ни дергала шнурок потолочной лампы, выключатель только впустую щелкал. В прошлый четверг из суда пришло уведомление о выселении, а потому я перебралась в манга-кафе. Само собой, при этом я собрала все ценные вещи, одежду, умывальные принадлежности, еду и даже кастрюли – в общем, все, что может понадобиться в повседневной жизни – и спрятала все в камере хранения на станции. Вещи в шкафчике можно хранить в течение трех дней. Сегодня утром я как раз закончила с переносом вещей в новую ячейку.

Вещей у меня полно, но забрала я, естественно, не все, что было у меня дома. Я не брала ничего крупногабаритного – такие вещи просто не поместятся в ящике – и оставила дома все, что не пригодится в быту.

Я подумала, что среди оставленных вещей может быть что-нибудь, что можно продать, что-нибудь такое должно быть… Так я несколько часов ощупью рылась в темноте, пока наконец не нашла на антресоли жестянку из-под рисового печенья с надписью «воспоминания», но к этому моменту я уже опоздала даже на последний автобус.

«Быстрее было пешком до станции дойти», – сетовала я, копаясь в обнаруженной коробке. Там я нашла брелок в виде кокосовой пальмы, открытки с аниме и монету, выпущенную когда-то давно в честь проведения международной выставки.

На следующее утро я, зажав в руке эту самую монету, села на самый первый автобус.

Сколько бы я ни пыталась запихнуть монету в монетоприемник, чтобы оплатить ею проезд, прибор выплевывал ее обратно. В спешке я уронила монетку, и водитель, посмотрев на меня с самым подозрительным выражением лица, молча протянул руку – мол, давай сюда свою монету.

Шофер пристально посмотрел на монету достоинством в пятьсот иен, на которой было написано «TSUKUBA EXPO’85».

– Довольно редкая монетка, – пробормотал водитель и, достав сумку, вытащил из нее свой кошелек. Он достал пять монет по сто иен и обменял их на мою юбилейную монету.

Я уж думала, что он разозлится, ведь моей монетой расплатиться нельзя, а потому теперь вздохнула с облегчением. Я заплатила за проезд двести иен, и у меня осталось триста.

Прибыв на станцию, я сразу направилась к телефону-автомату. На полке под самим аппаратом стопкой лежало три телефонных справочника. Решив проверить все их по очереди, я уже протянула было руку к верхнему, но тут заметила, что в проверке нет необходимости: повернувшись направо, я увидела, что ключ так и торчит в двери шкафчика камеры хранения.

Открыв дверцу, я обнаружила, что шкафчик совершенно пуст. Похоже, женщина в фиолетовой юбке благополучно забрала вещи. Правда, она, к сожалению, вытащила не только черную сумку, о которой я говорила, но и рюкзак, и спортивную сумку – вообще все, что было в ящике. Наверное, она мало что поняла из моих быстрых объяснений… Похоже, она так и села на экспресс с огромным багажом в руках.

Встав у билетного автомата, я обращалась к каждой прохожей, чье лицо казалось мне добрым. «Прошу, дайте сто иен», – попросила я у трех женщин, и, к моему удивлению, все три положили по монетке в мою протянутую ладонь.

А вот в четвертый раз я ошиблась с выбором. Эта на первый взгляд добрая женщина пригрозила мне, что позовет дежурного по станции. Я поспешила убраться оттуда. Вообще-то я планировала собрать всю стоимость билета на экспресс, которая составляла четыре тысячи двести иен, но не вышло. Придется выкручиваться тем, что есть. В автомате я купила обычный билет на самый ранний рейс и в 7:20 утра забралась в обыкновенный медленный поезд.

До места назначения я добиралась около шести часов. Мне просто не повезло – то светофор сломается, то кому-нибудь в вагоне вдруг понадобится медицинская помощь. В одном повезло: за пять пересадок кондукторы ни разу не проверили у меня билет. В час двадцать пять я наконец вышла на совершенно безлюдной станции Сантокудзи. Положив билет в деревянный ящик у выхода, я отправилась в отель «Такаги», где мы с женщиной в фиолетовой юбке договорились встретиться.

Сотрудник на ресепшене отеля, по всей видимости, задремал.

Я больше пятидесяти раз позвонила в колокольчик, и только тогда зевающий сотрудник отеля соизволил выйти из-за перегородки. На мой вопрос он ответил, что клиент с таким именем у них не останавливался.

– Быть такого не может, – сказала я. – Она должна была заселиться вчера около одиннадцати вечера.

Если вчера она успела на автобус, идущий в 8:02, и благополучно пересела на экспресс, то на станцию Сантокудзи она должна была прибыть где-то без десяти одиннадцать. Если в отеле вообще были свободные номера, то женщина в фиолетовой юбке должна была ночевать именно здесь.

Сотрудник отеля лениво листал тетрадь, на обложке которой от руки было написано «список постояльцев».

– Вчера вечером к нам заселились… раз, два, три… пять мужчин. И все. Ни одной женщины.

– Ни одной?

– Ни одной.

– Точно?

– Точно.

– Ну и где она сейчас в таком случае?

– Не знаю.

Я запаниковала. Неужели она сошла не на той станции? Или, поверив, что я скоро догоню, она осталась ждать на станции, а когда я так и не приехала, то рассердилась и где-нибудь спряталась?..

Я обшарила не только станцию и окрестности, но и обошла весь город в поисках женщины в фиолетовой юбке. В полицию я, конечно, не побежала, но опрашивала всех прохожих и продавцов магазинов.

– Простите, а вы тут женщину не видели? На вид лет тридцати, с длинными волосами.

– А во что она была одета?

Услышав этот вопрос, я начала было говорить о фиолетовой юбке, но замолчала. Я никак не могла вспомнить, что было надето на ней вчера вечером и какого цвета оно было. И куда же она подевалась?.. Я так ее и не нашла.

На днях к нам устроилась еще одна новенькая. На сей раз у новой сотрудницы, похоже, уже был опыт такой работы. Училась она быстро, но старшие сотрудники сразу же начали жаловаться, что голос у нее слишком уж тихий. Если все пойдет по обычной схеме, коллеги начнут над ней издеваться и доведут до увольнения меньше чем за месяц. Конечно, было бы лучше, если бы кто-нибудь помог ей разработать голос, но наш шеф, бывший участник театрального кружка, до сих пор находился в больнице.

Недавно мы все вместе ходили навестить его. Подумав, что вломиться толпой – не лучшая идея, мы заранее бросили жребий, чтобы решить, кто из нас пойдет к шефу. Идти должны были четыре человека, включая меня, но некоторые из проигравших, включая Цукаду, почему-то увязались с нами.

Нашего начальника положили в специализирующуюся на реабилитации клинику, расположенную в десяти минутах ходьбы от отеля.

Открыв дверь палаты, я увидела, что две из четырех коек пусты. На одной из занятых коек лежал худой старик и смотрел прикрепленный к потолку телевизор.

Через несколько минут в палату вернулись и наш шеф с женой.

– О, шеф! Вы уже можете ходить? – Цукада едва не бросилась ему на шею.

– Осторожнее, – сказала его жена, подхватывая пошатнувшегося и едва не потерявшего равновесие мужа.

– Хвала богам!.. Я так волновалась… – Цукада взяла его за руку и начала сильно ее трясти.

– Больно же! Вы чего тут собрались? Сегодня какой-то особенный день, что ли?..

– Ну как это – «чего»? Навестить вас пришли, конечно! – гордо ответила Цукада.

– Спасибо вам большое, – благодарно наклонила голову супруга шефа.

– Могли бы и позвонить, – сказал начальник.

– Да я звонила – не дозвонилась, – произнесла Цукада, вновь поворачиваясь к жене пациента. – Смотрю, он выглядит бодрее, чем можно было ожидать. Уже хорошо…

– И правда, – улыбнулась женщина.

Похоже, слухи о деспотичности жены шефа не соответствовали действительности. Супруга его, скромная и на вид даже не носящая макияж, постоянно поддерживала своего мужа, не давая ему упасть.

– Цвет лица вполне здоровый – хоть завтра на работу выходи, – заметила Хамамото.

– Не говори ерунды, – с усмешкой сказал начальник, передавая костыли жене и присаживаясь на койку.

– Когда выписывают? – поинтересовалась Татибана.

– Через две недели в среду, – ответил шеф.

– Вот и замечательно!

– Да как сказать… Я пока на костылях, в больницу ходить надо – кто его знает, когда достаточно восстановлюсь…

– Ну, в офисе-то вы работать сможете – никто не заставит человека с забинтованными ногами делать физическую работу, – сказала Цукада.

– Так-то оно так…

– По вам все скучают! Менеджер, пока вас нет, на каждое собрание приходит! С самого утра не продохнуть… Так ведь? – обратилась она к другим присутствовавшим в палате сотрудникам, и они согласно закивали.

– А менеджер… Ничего не говорил? – спросил шеф.

– Вы о чем?

– Ну…

– А, про ту женщину?

Начальник кивнул.

– Сказал, что полиция разберется.

– Полиция… – Мужчина нахмурился.

– Он на первом же собрании сказал, что с остальным будут разбираться полицейские, а нам остается только ждать и надеяться на ваше скорейшее выздоровление.

– Понятно.

– Но все-таки вам очень повезло, – сказала Татибана. – Даже не ожидала, что вам так быстро скажут дату выписки. Когда я услышала, что вас увезли в больницу после падения со второго этажа, я испугалась, что вы умрете…

– Да ну тебя! Хоронишь тут раньше времени…

Хамамото легонько пихнула Татибану в грудь.

– Да шучу я, шучу!

– Ой, знаешь, я и сам сперва подумал, что помер, – сказал шеф. – Очнулся в больнице, кругом белым-бело, вот и решил, что я уже на небе…

– А вы и впрямь везунчик – отделались сотрясением и поломанными костями.

– Прошу прощения, мой муж доставил вам столько беспокойства… – Жена шефа снова наклонила голову, извиняясь.

– Да ну что вы! – Цукада энергично замахала руками. – Шеф все-таки жертва преступления!

– Вот-вот! Эта женщина постоянно следила за вами, ведь так?

– Мы ничего не знали. Вас часто видели вместе, ну, мы и подумали, что вы с ней дружите. Может, встречаетесь даже… Ах, простите, нельзя о таком говорить при вашей супруге…

– Да ничего, – покачала головой женщина. – Муж, похоже, не смог отказать ей.

– Ну а как мне было ее отшить, если она грозилась навредить тебе и нашей дочке?..

– Кошмар… Вот мерзавка! – возмутилась Цукада.

– Надеюсь, все обошлось? – робко спросила у его жены Хамамото. – Она ничего вам не сделала?..

– Нет. Она каждый день названивала и молчала в трубку, но сейчас я рада, что обошлось только этим. Ладно я, но ведь она могла навредить моей девочке…

– И то верно. Это, конечно, я могу так говорить только потому, что выжил, но все-таки я искренне рад, что она столкнула меня, а не тебя или Алису.

– Не говори так!

– Вот-вот! Чего ж хорошего, если вас столкнули с лестницы… Это она во всем виновата. И вас преследовала, да еще и воровала…

– Да я тоже хорош. Придумал тоже – пойти к ней в одиночку…

– Какой у нас добрый шеф! Вы ведь просто подумали, что еще успеете переубедить ее, так?

– Ага. Сказал, что, если ей не хватает смелости – я пойду с ней, будем вместе просить прощения у менеджера.

– А потом?

– А потом она вдруг разозлилась.

– И столкнула со второго этажа?..

– Да она просто зверь, а не человек!

В палате вдруг повисла тишина. Старик, похоже, уснул, пока смотрел телевизор. Из его наушников доносился слабый звук, а сам дедушка слегка похрапывал.

Установившееся безмолвие нарушила жена шефа.

– Ох! Я же даже стулья вам не принесла! Схожу к медсестрам, попрошу.

– Да что вы, не надо! Нам уже пора идти, – сказала Цукада.

– Мы тут, кстати, цветов принесли, – сказала Хамамото, протягивая купленный по дороге букет каттлей.

– И пудинг, – произнесла Татибана, протягивая бумажный пакет.

– Спасибо вам большое. Если не спешите – я вам еще чайку принесу, посидите, поболтаете.

– Нет, мы и правда уже уходим…

– К тому же мужу наверняка скучно разговаривать только со мной.

– Вот-вот! Посидите еще немного, – попросил шеф.

– Тогда я вам помогу! Пойду попрошу стулья.

– И я!

– И я!

– А я чаю принесу.

– Можно я возьму вазу?

– Спасибо. А, бойлерная тут.

Вслед за женой шефа в коридор, шлепая тапочками, вышли и Цукада с остальными посетителями. В палате снова установилась тишина. Когда раздвижная дверь медленно и бесшумно закрылась, начальник тяжело вздохнул.

– Шеф, – обратилась к нему я.

– Ох, напугала. И давно ты тут, Гондо?

– С самого начала.

– Прости. Ох, ну я и испугался! Присаживайся.

Мужчина придвинул ко мне стоявший у стены складной стул. Я сама разложила его и плюхнулась на сиденье.

– Ну так вот, шеф…

– Что такое? Что случилось? У тебя такой вид… – Начальник чуть подался вперед.

– Шеф. Можно я вам скажу кое-что по секрету?

– Что? – Шеф сглотнул.

– У меня к вам есть одна просьба…

– Какая?

– Очень вас прошу! – склонила голову я.

– Ну ты чего?.. Что случилось-то?

– Пожалуйста, повысьте мне зарплату!

– Чего? – удивился мужчина.

– Очень вас прошу! А еще, позвольте мне брать аванс! Очень вас прошу, шеф!

– Стоп-стоп, погоди-ка. Чего это ты вдруг? Нашла, о чем поговорить в больнице…

– Ну пожалуйста, шеф!

– Да подожди ты! Подними голову. Извини, но финансовые вопросы я в одиночку решать не могу. Нужно договариваться с головным офисом, да и к тому же если я подниму зарплату тебе, то придется поднять зарплату и другим инструкторам.

– С этим вы как-нибудь выкрутитесь, ведь так? Вы же сможете, я знаю!

– Да с чего бы?! Не могу, конечно! Это тебе легко говорить… И вообще – повышение зарплаты требует тщательной проверки. И никто эту проверку проводить не станет, если, конечно, кто-нибудь не даст вашей работе особенно высокую оценку. Да даже если ты каким-то чудом на эту проверку попадешь – думаешь, сможешь ее пройти?.. Опоздания, ранний уход с работы, прогулы – удивительно, как тебя вообще еще не уволили! Ты вот знаешь, сколько раз другие сотрудники жаловались на твои внезапные исчезновения? Нет уж, не видать тебе повышения зарплаты. Не видать!

– Тогда… Дайте мне денег в долг?

– Чего?..

– Очень прошу! Я совершенно на мели.

– С чего бы это мне давать тебе деньги в долг?

– Ну, вы же все-таки начальник…

– Ну и как это связано?

– У меня сейчас даже проездного нет.

– Да мне-то какая разница?

– Я каждый день хожу на работу пешком. Из манга-кафе…

– Что? А почему не из дома?

– Меня выселили за неуплату аренды.

– Ох…

– Очень вас прошу, шеф!

– Стоп-стоп, это другое! Я тебе, конечно, очень сочувствую, но ничем помочь не могу.

– Пожалуйста, сделайте что-нибудь!..

– Да говорю же – не могу! Вот же… Ты же обычно молчишь, как рыба, тут вдруг заговорила – и надо же, пришла денег просить!.. Тебе не стыдно? Взрослая вроде, могла бы хоть хорошим манерам поучиться… Ладно. К родственникам обращалась уже? Кстати, а где твои родители живут?

– Шеф.

– Сказал же – «нет».

– Я никому не скажу, что это вы украли трусики Игараси Рэйны.

– Ч-что?..

– Обещаю, я никому никогда не расскажу!

– … Я подумаю, – сказал начальник, немного помолчав.

– Спасибо вам огромное!

В это время в бойлерной, куда двое моих коллег отправились за кипятком для чая, шел совершенно иной разговор.

– Ого! Поздравляю! – донесся до палаты радостный возглас Цукады.

Интересно, чему она так обрадовалась? Потом я узнала, что в следующем году в семье шефа должен родиться второй ребенок. Его жена, как оказалось, недавно узнала о своей беременности.

Сегодня у меня с самого утра полно свободного времени.

Я развесила постиранное белье сушиться, сделала уборку, позавтракала, смотря телевизор, потом немного полежала и наконец отправилась за покупками в торговый квартал.

Там я зашла в аптеку, в винный магазин и в булочную. На обратном пути я завернула в парк и села на самую дальнюю из трех скамеек в южной части парка. На ту самую «специальную» скамейку, обычно занятую женщиной в фиолетовой юбке. Если не присматривать, то лавочку кто-нибудь непременно займет.

Поэтому я и решила сидеть именно там. Конечно, в парке есть табличка, на которой написано, что нужно уступать друг другу место, но насчет конкретно этой скамейки никаких жалоб не поступало.

Ах, если бы она однажды хлопнула меня по плечу и сказала: «Эй, это мое место!» Если бы тут вдруг появилась настоящая хозяйка этой лавочки! Вот тогда я с радостью уступлю это место.

Зажав сумку с покупками под мышкой, я достала оттуда пакетик с кремовой булочкой. Булочка была еще теплой. Сначала я разломила булочку пополам, положила одну половину на колени, а вторую поднесла ко рту. И в этот самый момент кто-то хлопнул меня по плечу.

Ребенок, так удачно выбравший время для своего «нападения», с громким смехом убежал.

Нацуко Имамура родилась в 1980 году в Хиросиме. В 2010 году получила премию Дадзая Осаму за произведение «Новенькая». В 2011 году получила премию Мисимы Юкио за сборник, в который вошли два произведения – переименованная в «Я, Амико» «Новенькая» и «Пикник». В 2017 году она получила литературную премию Каваи Хаяо за произведение «Утка» и литературную премию для молодых авторов имени Номы за «Дитя звезд». Среди ее произведений есть также «Папа, я и магазин на улице Сакурао», «Зимняя ночь», «Аса, ставшая деревом» и «Воспоминания одной ночи».