В старинном родовом замке, на правом берегу Розового озера, царило бурное оживление. Дело в том, что два часа назад у супруги владельца замка, пани Коржиковой, родилось трое котят. Две девочки-кошечки и один чудный рыженький котенок — сын. Отец семейства, пан Коржик, был очень представительным рыжим котом с седеющими усами и моноклем в глазу. Он весьма обрадовался рождению сына, ибо дочерей мама приносила уже трижды. Старших удалось выдать замуж, те, кто помладше, учились в различных пансионатах, а самые маленькие воспитывались пока дома. По выражению пана Коржика — дочерей у него было как собак нерезаных! Так что, я думаю, понятно, почему в честь рождения Коржика-младшего дом был взбаламучен с подвалов до чердака. Готовился торжественный обед, прибывали приглашенные и незваные гости. Многочисленные родственники уже спешили с подарками. Даже от Его Королевского Величества прибыл специальный гонец с поздравительной депешей.

За всей этой суетой папа Коржик едва выкроил время, чтобы посоветоваться с женой относительно имени сына. Впрочем, для него самого этот вопрос был давно ясен.

— Дорогая, — начал он, указывая лапой на длинный ряд старинных портретов своих достойных предков, — я уверен, что ты не будешь против, если мы дадим малышу самое прекрасное и звучное имя, которое лучшим образом отражало бы его знатность и напоминало о достославных деяниях его дедушек, прадедушек, дядей, двоюродных братьев и прочих родственников.

— Нет, только не это! — раздраженно отмахнулась лапкой мама Коржикова. — Уж я-то знаю твои причуды. Ты опять хочешь уговорить меня дать ребенку имя из двадцати слов? Все наши дочери мучаются от этого. Подумать только, милой крошке Люси досталось та-а-кое имя! Его ведь ни муж, ни родные, ни даже ты сам не можешь выговорить полностью — Люсия дель Ляпсусова Рольгардина энд Мяуплюх дробь эс в квадрате Бельвельгерская Коржикова!!! И, учитывая знатность рода, она не откликалась ни на какое сокращение. Нет! Довольно! Мой сын будет иметь короткое и выразительное имя.

— Позвольте! — запротестовал папа. — Но он ведь и мой сын! Я не допущу, чтобы мой единственный мальчик носил короткое, бесхвостое имя! Его предки…

— А я тебе говорю, что у него будет одно имя. И лучше не выводи меня из себя! — с непередаваемой опасной мягкостью прошипела пани Коржикова.

Пан Коржик вообще-то был храбрым котом на поле брани, но вступать в скандалы с любимой супругой почему-то не решался. Он тихонько ретировался к двери и миролюбиво улыбнулся:

— Ну что ты так волнуешься, милочка? Конечно, мы назовем его так, как ты скажешь. Я просто уточнил некоторые детали… Все в порядке, отдыхай, моя лапушка, я не буду тебя беспокоить.

Когда папа Коржик ушел, мама-Коржикова поворчала еще с минуту и, повернув к себе сонного котенка, тихо мурлыкнула:

— Мой сладкий малыш, я назову тебя просто Рыжий. Это будет легкое, веселое имя. Спи спокойно. А эти бредовые идеи твоего папочки…

Почти в то же время пан Коржик сидел у нотариуса — и в книге рождения, смерти, брака и других гражданских актов появилась новая запись:

Вечером того же дня на левом берегу Розового озера, в крепком приземистом домике, чем-то напоминавшем кургузый фрегат без бушприта, также произошло знаменательное событие. У отставного адмирала королевского флота, одноглазого кота Румпеля, тоже родился сын. Пани Румпелева была уже кошкой в летах, и поэтому малыш родился один, без братьев и сестер. То есть, конечно, старшие братья и сестры у него были, но они давно выросли и покинули дом. Пан Румпель находился в отставке, его прошлые заслуги забывались, друзей было немного, родственников не было вообще. Или, вернее, почти не было. Или, что еще вернее, они были, но из-за давней ссоры все отношения меж ними и паном Румпелем были порваны. В память о своих былых подвигах адмирал хотел назвать сына громким именем — Гроза Полосатых Корсаров. Подумав, он решил, что это слишком претенциозно, и сократил до более выразительного и лаконичного — Гроза Полосатых. Поразмыслив еще, он пришел к выводу, что, пожалуй, имя Гроза — женского рода и мало подходит для мальчика. Решив к тому же, что его сын наверняка свяжет свою судьбу с королевским флотом, он окрестил котенка простым и очень морским именем — Полосатый.

Таким образом, в книге нотариуса появилось два новых имени: Рыжий (ибо пани Коржикова все же устроила скандал мужу) и Полосатый.

Оба малыша росли как на дрожжах, хотя и в совершенно разных условиях. Виллибальд Коржик получал разностороннее гуманитарно-физическое воспитание, приличествующее котенку из высокой семьи. В частности, он был неподражаем в сложной игре «Бантик на веревочке», сносно пел романсы о любви на крыше и умел восхитительно улыбаться любой дворовой кошке, не теряя при этом достоинства дворянина. В общем, он был добрый и храбрый котенок, единственным слабым местом которого была любовь ко всему романтическому.

Но если воспитанием Рыжего занимались гувернантки и приглашенные учителя, то за воспитание Полосатого взялся сам адмирал. Полосатый спал в гамаке, гулял в любую погоду, лихо расправлялся с рыбой, пел пиратские песни, мог перечислить достоинства любого судна и неплохо владел основами английского бокса. Это был крепкий, практичный котенок, готовый к любым ударам судьбы и сам умеющий наносить ей удары. Два героя никогда не встречались, так как жили на разных берегах Розового озера. Длительные прогулки по побережью и в лесу были запрещены Рыжему, а Полосатый пока просто не доходил до окрестностей замка.

Надо отметить, что гуляния эти были довольно рискованными. В лесах попадались шайки бродячих собак — рейнджеров, а на побережье шныряли бездомные коты, изображавшие попрошаек, но на деле мало чем отличавшиеся от разбойников.

Пан Коржик-старший неоднократно говорил Рыжему, что гулять без охраны опасно. Однако его юный сын был упрям, как д’Артаньян, и, закручивая едва пробивающиеся усы, высокомерно заявлял, что его благородная кровь не знает, что такое страх. Оба горячились, и постепенно атмосфера в доме накалялась. Подобные споры пани Коржикова пресекала, когда страсти отца и сына достигали апогея. Действовала она быстро и решительно, в результате чего Коржик-старший удалялся на кухню утешиться стаканчиком чего-нибудь душеспасительного, а Рыжий, получив подзатыльник, пулей летел в детскую. Там он раздавал несколько оплеух игрушечным солдатикам и изливал свою печаль, обняв шею деревянной лошадки.

В один из таких вечеров он решил, что дальше так продолжаться не может. «Я уйду из дома, — думал он, — уйду и стану великим путешественником. Что-нибудь открою или завоюю. А здесь, под боком у мамочки, не высидишь ни одного даже самого захудалого приключения. Итак, решено. Я стану странствующим рыцарем!» С этими мыслями он и уснул. Наутро Рыжий позавтракал в одиночестве (родители, как и все порядочные коты, спали почти до обеда) и стал осторожно собираться в дорогу. Он надел новые сапоги, охотничью куртку и, затянув ремень, оглядел себя в зеркало. Подумав, надел шляпу с плюмажем. Теперь из зеркала на него смотрел настоящий искатель приключений. Так, по крайней мере, казалось Рыжему. Еще немного подумав, он решил подобрать себе оружие. Ни одна из шпаг или сабель пана Коржика ему не подошла — они были слишком громоздки и тяжелы. Кухонные ножи остры, но неудобны. Вздохнув, он выбрал изящную серебряную вилку и рассудил, что на этом его экипировка закончена. С отчаянной решимостью Рыжий надвинул шляпу на брови и мягко спрыгнул с подоконника на клумбу. Перелезть через ограду тоже не составило труда. Рыжий вышел на побережье и, не имея твердого плана, куда идти, просто зашагал вперед. Если бы он знал — куда шел…

В тот же день Полосатый, гуляя в лесу, играл в индейцев. Он надел повязку с пером, вымазал мордашку сажей и, прихватив флотский топорик адмирала в качестве томагавка, носился по кустам с задранным хвостом, оглашая окрестности леденящим душу боевым кличем гуронов. Однако вскоре что-то привлекло его внимание, и он, замолчав, притаился в траве. На поляну вышли три здоровенных кота, с самыми бандитскими физиономиями. Они о чем-то тихо посовещались и, воровато оглядываясь, направились к побережью. По дороге к ним присоединились еще четверо крепких котов и один на костыле. Этот хромой был самый маленький, старый и незаметный. Но остальные слушались его беспрекословно. Полосатый сразу догадался, что это бродячие коты и идут они на какое-то черное дело. Адмирал Румпель часто рассказывал о подобных субъектах сыну и настоятельно требовал, чтобы тот держался от них подальше. Полосатый обычно слушался отца, но на этот раз любопытство взяло верх — как настоящий краснокожий, Полосатый пополз за бродячими котами, горя желанием узнать, что задумали эти продувные бестии!

Рыжий бодро шагал по берегу озера. Погода была замечательная, чуть припекало солнышко, цветы кланялись, и он отвечал им счастливой улыбкой. Немного позже Рыжий свернул к лесу, выбрал самую большую ромашку и воткнул ее в петлицу. Ах, как все было хорошо! Бедный котенок и не заметил, как из-за кустов высунулась чья-то черная лапа и поставила ему подножку. Благородный пан Коржик-младший кубарем покатился по траве. Когда он, удивленный и ошарашенный, поднял голову, вокруг него с кривыми усмешками стояли семь оборванных котов.

— Ты не ушибся, маленький? — с издевательской лаской произнес чей-то гнусавый голос.

Рыжий встал на ноги и увидел еще одного, хромого нахального, кота.

— Спасибо, все в порядке, — отряхиваясь, ответил он.

— Куда идет столь благородный молодой человек? — нагло продолжал Хромой.

— Я странствующий рыцарь и иду в дальние страны.

— А зачем, если не секрет?

— Не секрет. Я ищу приключения, — гордо ответил Рыжий.

— Ну что ж, одно ты, во всяком случае, уже нашел, — заметил Хромой.

— Какое же?! — радостно удивился Рыжий.

— На тебя напали разбойники, схватили и ограбили, — с тихим смехом закончил старый кот.

В тот же миг остальные коты бросились на Рыжего, крепко схватили за лапки, отобрали вилку, сняли шляпу. От удивления и неожиданности котенок даже не сопротивлялся. Однако через секунду в нем забушевала благородная кровь Коржиков.

— Подлые негодяи! Как вы осмелились поднять руку на дворянина?! Отпустите меня сейчас же или я всех вас тут перекалечу! — не своим голосом завопил он.

Хромой кот скептически оглядел негодующее дворянство и, сплюнув, потребовал:

— Снимай сапоги!

— Дудки! — отрезал Рыжий.

— Снимай сапоги, малявка, — зашипел Хромой.

Даже если котенок и хотел это сделать, то все равно не смог бы — его передние лапки крепко держали коты. Хромой быстро нагнулся и попытался стащить сапожок с Рыжего. Взвизгнув, котенок подпрыгнул и каблуком сапожка въехал Хромому в нос. Тот без звука отлетел в кусты. Коты опешили. Хромой на четвереньках выполз из кустов — его нос был похож на большой спелый помидор. Он с ненавистью взглянул на Рыжего и визгливо заорал:

— В лес! Все в лес! Повесить щенка на ближайшем дереве!

Семеро котов, взяв в охапку дерзкого искателя приключений, рванули к лесу. Коты выбрали подходящий сук и выудили откуда-то веревку. Хромой кот осторожно держался за нос и командовал:

— Быстрее! Быстрее! Не копошитесь, болваны! Семь здоровенных дураков одного паршивца повесить не могут!

Действительно, Рыжий брыкался, как чертенок, пытаясь лягнуть, укусить, стукнуть или оцарапать своих противников. Хромой еще раз открыл рот, чтобы поторопить своих разбойников, но тут флотский топорик, просвистев в воздухе, впился в дерево над его головой. Хромой опал с морды. В тот же миг долгий, с переливами, боевой клич индейцев завис над лесом.

Маленький вождь краснокожих с решительным видом шагнул на поляну. Орлиное перо и боевая раскраска делали его особенно грозным.

Гордой поступью он направился к Рыжему и, взяв его за лапу, вырвал из когтей котов. Те даже не пытались возражать — уж слишком невероятным казалось происходящее. Хромой кот, пробулькав что-то невразумительное, растопырил лапы и встал на дороге, пытаясь задержать освободителя. Невозмутимый «индеец», не говоря дурного слова, засветил ему в глаз. Хромой рухнул навзничь, а Рыжий со своим спасителем галопом бросились вперед. Ошеломленные коты не сразу пришли в себя, прошло несколько минут, прежде чем вопли Хромого привели их в чувство:

— Что вы стоите, идиоты?! Это всего-навсего два маленьких котенка, хватайте их, болваны! В погоню или я всех вас поубиваю!

Подхватив Хромого, коты ринулись вдогонку. В это время адмирал Румпель безуспешно пытался дозваться Полосатого. Он искал его уже минут пять и был ужасно рассержен.

— Я выдеру противного мальчишку, если сейчас, тысяча чертей, он не появится! — бормотал адмирал, лазая по кустам.

Время шло к обеду, а без малыша пани Румпелева не накрывала на стол. Старый морской волк был голоден и зол.

Рыжий и Полосатый переговаривались на бегу.

— Кто ты такой? — первым крикнул Рыжий.

— Меня зовут Полосатый, а живу я на берегу озера, а ты?..

— Полное имя Виллибальд Кнопс Мур-Мяу Гауфт… тьфу! Лучше просто Рыжий. Я тоже живу на берегу озера, в замке.

— A-а… я сразу понял, что ты из благородной семьи. Твой папа — владелец замка?

— Ага. А твой?

— Мой — адмирал флота.

— Ого! А ты что, так играешь в индейцев?

— Иногда. Я следил за этими бандитами, так, из интереса. А потом они вдруг схватили тебя.

— Случайность! Они напали сзади, а то я бы им показал.

— Жми быстрее! — вдруг прикрикнул Полосатый.

— А что такое? — Рыжий обернулся и сразу прибавил ходу.

Сзади, рыча, неслись бродячие коты. Положение становилось отчаянным… Быстро оценив неизбежность схватки, юный моряк круто развернулся и сжал кулаки. Рыжий по инерции пролетел еще несколько метров, однако развернулся и бросился на помощь новому другу — что-что, а трусом он не был!

Два маленьких героя стояли спина к спине в окружении подбежавших котов. Правда, теперь разбойники не спешили нападать, разбитый нос и подбитый глаз их атамана послужили хорошим предупреждением. К тому же те, кто нападают семеро на одного, всегда бывают трусами. Наконец Хромой все же попытался взять инициативу в свои руки.

— Эй, малявки! — заорал он, прячась за спины своих товарищей. — А ну, сдавайтесь, пока мы из вас котлеты не понаделали!

Коты нервно засмеялись, стараясь подбодрить друг друга. Рассудительный Полосатый промолчал, но нахмурил брови, зато Рыжий, вспыхнув от негодования, немедленно встрял в перебранку:

— Сами вы — облезлые коврики для блох! Вас даже на тряпочки для мытья полов не возьмут. В последний раз говорю — брысь отсюда! Суслики маринованные! А не то всем хвосты поотвинчиваю!..

Полосатый аж крякнул от удовольствия, а Рыжий гордо огляделся, наслаждаясь произведенным эффектом. «Маринованные суслики» пристыженно молчали. Потом один обернулся к Хромому и виновато сказал:

— Да ну их! Пусть себе идут… И чего мы с мелюзгой связались?

Хромой злобно взвизгнул и с размаху ударил кота по морде:

— Молчать! А ну, взять их! Я из них варежки сделаю — одну рыжую, другую полосатую. Взять их, я сказал!

Коты угрюмо двинулись на шаг вперед.

— Полундра! — неожиданно завопил Полосатый и сам бросился на врагов.

Образовалась куча мала. Пыль летела во все стороны, юные герои дрались как львы. Кто, где, кого, чем и по какому месту — разобрать было невозможно. Однако в конце концов Рыжего и Полосатого все же скрутили и представили Хромому.

— Так-так, допрыгались птенчики! — ехидно прошипел Хромой. — Ну, с рыженьким мы потом потолкуем, а вот ты, тельняшка…

И он потянулся когтистой лапой к носу Полосатого. В тот же миг какая-то неведомая сила приподняла Хромого за шиворот и, раскачав, швырнула в кусты. Сзади, грозный и могучий, стоял старый моряк — одноглазый кот Румпель.

Коты сразу бросились наутек. Хромой вылез из кустов и понесся быстрее всех. Теперь он даже не хромал, — по-видимому, пан Румпель был хорошим доктором. На этот раз друзья были спасены.

Рыжий и Полосатый, опустив головы, стояли перед адмиралом.

— Папа, — виновато начал Полосатый, — я честно играл в индейцев…

— Я тебе говорил, чтобы ты не связывался с бродячими котами? — перебил его Румпель, отвешивая сыну подзатыльник.

— Папа! Но они напали на…

— А мать ждет тебя к обеду, и я бегаю тут по кустам, как ошпаренный юнга.

Полосатый молча принял и второй подзатыльник.

— Но, папа, я только хотел объяснить…

— Молчать, когда с тобой разговаривают старшие! — отрезал адмирал и снова поднял лапу.

Но подзатыльник не состоялся — на лапе повис Рыжий.

— Я не позволю вам, — заверещал он, отчаянно пытаясь лягнуть Румпеля в живот. — Я не позволю вам бить моего друга!

— Что-что? — опешив от удивления, переспросил пан Румпель. — Ты не позволишь мне? Ты — мне?! Да я тебя…

Он попытался поднять вторую лапу, но не смог — на ней висел Полосатый.

— Папа! — орал он. — Папа, не надо — он мой друг!

— Карамба! — зарычал адмирал, махом стряхивая обоих в траву. — А ну, марш домой, пигмеи! Живо!

Котята не заставили себя просить дважды и, взявшись за лапки, пулей полетели к домику-фрегату. Дорогу показывал Полосатый, а Рыжему было совершенно все равно куда идти.

К тому же очень хотелось есть. А позже, вечером, накормленных и вымытых героев уложили спать. Пани Румпелева заботливо подоткнула каждому одеяло и поцеловала обоих в лоб — она была очень нежной и доброй кошкой, хотя и вступала порой в короткие споры со своим суровым супругом, кстати всегда одерживая верх. Когда котята уснули, пани Румпелева тихо спустилась в гостиную. Там, у камина, сидел старый адмирал и, задумчиво глядя на огонь, курил трубку. Пани Румпелева опустилась в кресло и взялась за вязание. Оба молчаливо ждали: кто же заговорит первым. Первым не выдержал пан Румпель:

— Этот мальчишка — из рода Коржиков, — мрачно буркнул он.

— И следовательно, твой племянник, — мягко вставила свое слово его жена.

— Племянник… Чтоб меня подвесили за хвост на бушприте! Я поклялся, что у меня больше нет родственников. Нет! С ними порвано навсегда. Они отказались от меня! Никто не смог мне простить того, что я ушел в море… Эти мышеловы кричали, будто я продался корабельным крысам, каково, а? Тысяча чертей им в глотку!

— Не так громко, дорогой, — поморщилась пани Румпелева, — дети спят…

— Дети, — сурово выдохнул адмирал, — конечно, они еще только дети. Но я не могу… не хочу, в конце концов, чтобы мой сын дружил с отродьем кошачьего дома Коржиков!

— А лично мне показалось, что он очень милый и воспитанный малыш, — заметила жена. — К тому же они с Полосатым прекрасно поладили. Ведь наш мальчик растет совсем один, в округе больше нет детей. Ребенок не может нормально развиваться, играя сам с собой, — ему нужны товарищи…

— А я? Разве я плохо занимаюсь его воспитанием?! Кто научил его петь песни?

— Самые бандитские…

— Это не важно! Их все пели в свое время… Кто научил его боксу?

— О… великое искусство — бить морду! Неужели это самое важное в жизни?

— Черти полосатые! — взорвался пан Румпель. — На тебя ничем не угодишь, дорогая! Чего же, по-твоему, не хватает нашему сыну?

— Сверстников. У каждого ребенка должны быть друзья его возраста.

— Через год я отдам его в юнги, — попытался возразить Румпель.

— А весь год он будет жить один? Зная, что на другом берегу озера у него есть друг? Да он сбежит к нему, даже если ты прикуешь его якорной цепью.

Старый адмирал не мог отрицать справедливости этих слов, он слишком хорошо знал собственного сына. Подумав, он решил:

— Завтра я отведу этого юного героя домой. Но близко к замку я не подойду — и не уговаривай меня! Пусть Полосатый сам доведет его до дверей, если захочет. Потом я заберу сына домой. А сумеют ли они встретиться еще? Это уже не мое дело! Единственное, что я могу тебе обещать, — так это то, что не буду им мешать…

Пани Румпелева только улыбнулась в ответ.

Утро было теплое, солнечное и очень радостное. Пан Румпель с плохо скрываемой улыбкой щурился на солнце. Рыжий и Полосатый вприпрыжку бежали впереди адмирала, ни на минуту не прекращая веселой болтовни. Все трое направлялись к замку Коржиков. Рыжему не хотелось прекращать так замечательно начавшиеся приключения. Но, с другой стороны, он с наивным восторгом предвкушал, что будет, когда он приведет своих новых знакомых в родительский дом. Как все обрадуются его возвращению!.. Как он будет рассказывать о своих подвигах, о храбрости Полосатого, о силе и справедливости адмирала и о доброй душе пани Румпелевой!..

«Конечно, папа с мамой сразу же полюбят их, — мечтал он, — да иначе и быть не может… Правда, папа иногда чересчур строгий, но мама… мама сразу все поймет, и Полосатый с отцом останутся у нас погостить. Хоть на денек. Но лучше даже на неделю. Мы бы играли с Полосатым в индейцев, я бы показал ему свою лошадку. А наши родители вели бы беседы о политике или что-нибудь рассказывали о прошлых временах. Ведь наверняка адмиралу флота есть что поведать о своих морских путешествиях. Да и папа может вспомнить немало интересного о жарких боях у форта Мурр-Дог. Ах, как все будет замечательно!»

Что ж, мечтать не вредно, к тому же когда же и мечтать, как не в детстве. Меж тем вскоре показались башни замка. Пан Румпель остановил котят.

— Ну, вот что, малыш, — обратился он к Рыжему, — дальше вы пойдете вдвоем. Я подожду Полосатого здесь.

— А разве вы не пойдете с нами? — удивился Рыжий. — Я так хотел познакомить вас с папой…

— Ну уж нет! Мы с ним отлично знакомы, но вряд ли он мне обрадуется, — покачал головой Румпель.

— Почему?! — еще больше удивился Рыжий.

— Тебе этого не понять. Может быть, узнаешь потом. Ну все, бегите. Полосатый, не задерживайся, я жду тебя здесь.

И старый кот с самым неприступным видом сел на пенек, давая понять, что разговор закончен. Ничего не понимающие котята пошли дальше одни. Рыжему стало немножко грустно, он понял, что не все мечты сразу сбываются, даже если очень хочется.

Появление друзей вызвало в замке жуткий переполох. Прибежали супруги Коржиковы, Рыжего зацеловали, заобнимали и затормошили. Все, от последнего лакея до первого камердинера, сбежались посмотреть на возвращение блудного сына. Дело в том, что стражники, посланные паном Коржиком на поиски сына, вернулись ни с чем, обнаружив, впрочем, помятую шляпу Рыжего, истоптанную поляну и флотский топорик, воткнутый в дерево. Все решили, что наследник погиб. Теперь же, по его возвращении, описать радость обитателей замка было просто невозможно.

Когда шумные восторги немного утихли, Рыжий рассказал о своем первом приключении, особенно упирая на свой героизм и храбрость Полосатого. Когда Рыжий дошел до того, как они с Полосатым дали рукопашный бой бродягам, пан Коржик не выдержал и бросился обнимать юного моряка:

— Милый вы мой! Как я вам благодарен! Вы — настоящий герой! Позвольте пожать вашу мужественную лапу. Благодарю! Благодарю! Кстати, а кто ваши уважаемые родители? Я хочу засвидетельствовать им свое почтение и огромную благодарность за столь замечательное воспитание сына.

Смущенный такой бурей комплиментов, Полосатый скромно ответил:

— Я живу на другом берегу озера. А мой папа — отставной адмирал пан Румпель.

Наступило неловкое молчание.

— Кто-кто? — изменившимся голосом переспросил пан Коржик.

— Адмирал Румпель, — чуть удивленно повторил Полосатый.

Коржик-старший обвел медленным взглядом всех присутствующих в зале и уставился на своего сына.

— Ты кого привел? — сердито спросил он.

— Как это кого? — не понял Рыжий.

— Кого ты сюда притащил, я тебя спрашиваю? — Голос пана Коржика зазвучал грозно и визгливо. — Ты что, не знал — какой негодяй этот Румпель?

— Он не негодяй, папа, — попытался возразить Рыжий, — он очень хороший, он добрый и справедливый, хотя и чуточку строгий, но все равно…

— Молчать! О чем ты говоришь, мальчишка?! Этот Румпель опозорил наш род! Он не вступил в армию мышеловов, а ушел в море. Ты понимаешь это?! Кот с благородной кровью ушел в море, как последний бродяга! Молчать! Всем молчать! Румпель — это паршивая овца в нашем стаде, и ты дружишь с его отродьем?! Подите вон, молодой человек! И чтоб я никогда больше не видел вас вблизи замка! — закончил он, обращаясь к Полосатому.

— Что ты несешь?! — возмутилась пани Коржикова. — Он же ребенок!

А Полосатый, опустив голову и повесив хвостик, медленно пошел к дверям.

— Вывести его побыстрее, — приказал пан Коржик лакеям, — моему сыну не нужны такие друзья.

Рыжий, онемев от горя и стыда, с глазами, полными слез, смотрел, как его друга выводят вон. Когда дверь за Полосатым захлопнулась, он не выдержал:

— Нет! Я не хочу! Верните его! Полосатый, не уходи! Верните его!

— Ну что ты, малыш, — миролюбиво заговорил пан Коржик, — это плохой котенок, ничему хорошему он тебя не научит. А в твоей комнате много новых игрушек…

— Я не хочу игрушки! Полосатый — мой друг! — захлебывался слезами Рыжий. — Он хороший! Он добрый! А вы все злые! Пустите меня!.. Полосатый!

— В детскую его, — кивнул лакеям пан Коржик.

Но он недооценил своего сына. Отчаяние придало Рыжему силы, а потеря друга — решимости. Змеей проскользнул он между ногами лакеев и рванулся к двери. На его пути встал толстый камердинер. Рыжий вспомнил, как это делал Полосатый, и по всем правилам английского бокса нокаутировал противника. Камердинер рухнул всей тяжестью на дверь, а Рыжий вырвался на волю. Пан Коржик с домочадцами, вопя, бежали следом.

Полосатый медленно брел вдоль берега. В горле стоял ком, а на душе было горько и одиноко. Сзади послышался какой-то неясный шум, затем показалось облако пыли и в воздухе повис отчаянный крик:

— По-ло-са-тый!!!

Рыжий несся вперед, перескакивая с камушка на камушек. Сзади, пыхтя и топоча, бежала свита пана Коржика во главе со своим господином. Полосатый удивленно смотрел на эту погоню, пока запыхавшийся Рыжий не схватил его за лапу и не заставил бежать вместе. Берег был крутой, и бедные котята никак не могли выбраться к лесу: лапки скользили по песку, и они вновь и вновь скатывались на берег. Опасность приближалась. В последний момент Рыжий увидел большую корягу, плавающую в метре от берега. Отчаянным прыжком он приземлился на нее, успев дать знак Полосатому. Тот, увернувшись от лакеев, прыгнул следом и, уцепившись за какой-то корень, влез к Рыжему. Пан Коржик в безмерной отваге ринулся в воду, но этот храбрый поступок неожиданно дал совсем нежеланный результат — коряга развернулась и мирно поплыла от берега.

Из леса выбежал старый адмирал и, увидев Рыжего и Полосатого на импровизированном корабле, спрыгнул на берег с криком:

— Стойте, салаги! Правь к берегу! Поймаю — вы у меня неделю на корму не сядете!

Потом он выволок бултыхающегося пана Коржика на берег и молча сел рядом. Коряга медленно удалялась. Мокрый пан Коржик встал и тоскливо взвыл:

— Виллибальд, вернись домой! Я больше не буду! Румпель, чего ты сидишь? Ты же моряк — сделай что-нибудь!

Румпель задумчиво взглянул на корягу и издевательски пробормотал:

— Курс норд-ост, скорость — один узел в час, ветер — норд, волнение четверть балла… — Вдруг он неожиданно вскочил и, сложив лапы рупором, заорал: — Правь на зюйд-ост! Трави стаксели! Тьфу! Какие там, к чертям, стаксели… — тихо закончил он.

Пан Коржик, обхватив голову лапами, раскачивался из стороны в сторону и тихо стонал. Адмирал еще раз пристально вгляделся в корягу, уже едва заметную на глади озера, и, тронув лапой Коржика, встревоженно сказал:

— Вставай! Их несет на форт Мурр-Дог.

Пан Коржик подскочил на месте.

Знаменитый форт Мурр-Дог был заложен на песчаной косе у границы соседнего королевства. По преданию, его строил еще дедушка нынешнего Его Величества. Кошачий гарнизон должен был охранять окраины государства от посягательства отчаянных рейтаров собачьего короля. В общем-то их королевства не были особенно агрессивными, и говорят, в старые времена кошки и собаки даже были союзниками. Но словно черная тень пролегла между двумя нынешними королями, посеяв непримиримую вражду. И если серьезная война пока еще не началась, то пограничные стычки вспыхивали почти ежедневно. Самым больным местом в этой распре являлся форт Мурр-Дог. Со времени своего строительства он около четырнадцати раз переходил из рук в руки или, вернее, из лап в лапы. Каждый раз, захватив форт, победители меняли название крепости: кошки упорно называли его форт Мурр, а собаки — форт Дог. В результате со временем образовалось двойное название — форт Мурр-Дог, которое стало применяться даже в дипломатической переписке.

И кошки и собаки, захватив форт, активно укрепляли его новейшими фортификационными сооружениями. Последние полгода Мурр-Дог находился во власти собак и считался неприступным. Его гарнизон был велик, пушки пристреляны, стены укреплены, а часовые — бдительны. Вот на эту-то неприступную твердыню и несло двух юных искателей приключений.

Рыжий, прикрыв глаза лапкой от солнца, с видом бывалого морского волка вглядывался в даль.

— Мой храбрый капитан, — обратился он к Полосатому, — как вы думаете, куда несет нас воля волн?

Полосатый хлюпнул носом и ворчливо ответил:

— Вот именно несет… Я сейчас начну ругаться, как боцман. Черт знает, что с нами будет, если изменится ветер или начнется волнение!

— Разве наш фрегат недостаточно испытан? — продолжая игру, прищурился Рыжий. — Или матросы не слишком храбры? Или капитан не уверен в себе?

— Какие, к лешему, матросы?! — не выдержал Полосатый. — Клянусь папуасами Новой Гвинеи, ты просто не понимаешь, что происходит!..

— А что, собственно, происходит? — искренне удивился Рыжий.

— Ты видишь берег вдали?

— Вижу. Ну и что?

— А вон там видишь черную крепость?

— Ну?

— Вот тебе и «ну»! Папа не раз показывал мне карту озера. Нас несет прямо на эту крепость…

— Ну и что? — наивно спросил Рыжий.

— О, Санта-Мария! — взвыл Полосатый. — Это же форт Мурр-Дог! Понимаешь ты это?! Мурр-Дог!!! Там собаки!

Вопреки ожиданиям, тревога Полосатого неожиданно возбудила в Рыжем отчаянную радость. Он выпрямился во весь рост и с безумной отвагой закричал:

— Форт Мурр-Дог?! Ах, это тот самый форт! Прекрасно! Мы будем иметь честь атаковать его!

— Псих… — обреченно выдохнул Полосатый.

А Рыжий, храбро глядя вперед, все больше воодушевлялся:

— Выше нос, Полосатый! Верь мне — нас ждут великие дела! Мы совершим то, что не смогли совершить наши отцы и деды! Вперед! Мы нападем на форт, атакуем гарнизон и отобьем у собак эту крепость! Мой храбрый друг! Я назначаю вас главнокомандующим всеми морскими силами нашей экспедиции. А я буду фельдмаршалом и лично поведу войска на эти неприступные стены. Ура!!!

Полосатый страдальчески поднял глаза к небу и глубоко вздохнул: до грозного форта оставалось не больше четверти мили. Часовые, наверное, уже заметили… Что будет… Ой, что будет?!

Часовые действительно не спали. Пока Рыжий развивал план кампании, генерал Гррам — комендант крепости — трудился над составлением доклада Его Собачьему Величеству, славному королю Доберману Гафту Третьему. Дело в том, что не далее как два дня назад король посетил форт Мурр-Дог и не особенно торопился в столицу. Когда часовые заметили корягу с двумя котятами на борту, генерал сунулся было к Его Величеству, но они изволили почивать. Поразмыслив, Гррам решил, что это и к лучшему: составляя доклад, он красочно описал нападение кошачьего десанта на крепость Его Величества. По словам генерала,

«…на форт бросилась эскадра кораблей с морской пехотой, числом не менее пятисот. В кровопролитной рукопашной схватке все кошки были перебиты отважным гарнизоном крепости во главе с геройским генералом. Причем все было сделано так тихо и аккуратно, чтобы, не дай бог, не потревожить августейший сон Его Величества».

Дописав сей документ, генерал лично поднялся на стену и осмотрел подплывающую корягу — до нее было метров двадцать.

— Утопить, — коротко бросил Гррам, — но тихо, чтоб ни звука, ни плеска!

Правда, без плеска не получилось — седой бульдог, один из самых старых вояк, выбрал ядро от пушки и выстрелил им в корягу. Удар был так силен, что Рыжий и Полосатый вверх тормашками полетели в воду. Дорого бы заплатил Рыжий за свой нахальный план, если бы не верный друг. Полосатый выплыл сам и выволок бесчувственного товарища на берег. Собаки гавкнули со стен пару раз, больше для очистки совести. Всякому ясно, что ожидает двух маленьких котят в собачьем государстве…

Полосатый делал Рыжему искусственное дыхание. Со стороны это, видимо, выглядело комично. Но из раздутого живота Рыжего вылилось не меньше ведра воды, прежде чем он пришел в себя.

— Ну, господин фельдмаршал, позвольте вас поздравить! Фрегат на дне, экипаж на берегу, атака на форт Мурр-Дог захлебнулась, а в ближайшее время сюда явятся собаки и сделают из нас чудесные коврики для стен.

Рыжий лишь жалобно застонал в ответ. Полосатый сочувственно похлопал его по плечу и продолжил:

— Вот что, ты смирно полежи здесь, а я осмотрю местность. Но уговор: без меня — никуда! Что бы ни случилось. Я быстро…

Полосатый огляделся и, раздвинув прибрежные кусты, осторожно двинулся вперед. Грозные стены Мурр-Дога были совсем рядом. Резкий собачий запах резал ноздри котенка.

«Да… Положение кислое… Когда вернусь домой, сразу сдамся папе — пусть лучше отшлепает. Конечно, Рыжий — парень хоть куда, с таким в любое приключение не страшно, но к собакам я больше не полезу! Даже если он назначит меня контр-адмиралом. В индейцев играть куда безопаснее. А тут… тут не знаешь, что ждет тебя за ближайшим холмом…» С этими размышлениями Полосатый стал обходить холм и вдруг в двух шагах увидел трех рослых бульдогов в гвардейской форме. Полосатый двинул назад, но тут вдруг холм вздрогнул, встал на ноги и повернулся к изумленному котенку мордой — перед маленьким героем стоял огромный сенбернар. Пес с удивлением посмотрел на котенка и добродушно спросил:

— Ты чего?

Тут повернулись и бульдоги. В отчаянии Полосатый подпрыгнул и со всей силы ударил сенбернара кулачком в челюсть. Огромная собака даже не пошевелилась. С таким же успехом Полосатый мог лупить по гранитной скале. В тот же миг бульдоги подхватили несчастного котенка и галопом понесли к воротам форта.

Рыжий медленно приходил в себя. Спустя полчаса после ухода Полосатого он начал понемногу ходить, разминая лапы. Еще полчаса он ругал себя всевозможными словами за то, что полез воевать в эту дурацкую крепость, да к тому же потащил с собой друга, которого, кстати, до сих пор нет. А минут через пятнадцать Рыжий начал всерьез тревожиться за Полосатого. Подождав еще несколько минут, он оправил курточку, подтянул ремень и отважно двинулся на поиски друга. Собственно, далеко он не ушел. Кусты раздвинулись, и огромная морда сенбернара наклонилась к Рыжему.

— Ого! — радостно сказал пес. — Еще один.

— Добрый день! — пропищал Рыжий.

— Добрый, добрый, — с удовольствием поддержал разговор сенбернар.

— Как ваше здоровье? Как семья? Дети? — Рыжий понемногу оправился и нашел в себе мужество вести светский разговор.

— Спасибо, все в порядке, — крайне добродушно ответил пес.

— Простите за назойливость, я впервые в ваших краях, вы случайно не видели здесь моего друга? Его зовут Полосатый. Он гулял где-то тут примерно час назад…

— Отчего же, видел. Это, наверно, тот маленький котенок, что ползал вокруг моего хвоста, а потом почему-то бросился на меня с кулаками…

— Что вы с ним сделали?! — похолодев от испуга, завопил Рыжий.

— Меня зовут Бум, — мягко вставил сенбернар.

— Где мой Полосатый? — захныкал Рыжий, размазывая слезы лапкой.

Пес сочувственно вздохнул и утешительно лизнул котенка — огромный язык умыл Рыжего с ног до головы.

— Его забрали королевские бульдоги, — сказал Бум, махнув хвостом в сторону форта.

— Я спасу его! Я должен его спасти! Где здесь ворота? Я вам весь форт разнесу по кирпичикам, если вы не вернете мне моего Полосатого! — стараясь выглядеть грозным, закричал Рыжий.

— Храбрец, — уважительно сказал Бум. — Только твоего друга обратно уже не вернешь: из лап гвардейцев еще никто живым не уходил. И твой Полосатый сейчас, наверно, уже в подземелье.

— Что же делать? — совершенно обреченно прошептал Рыжий, его решительность испарилась так же быстро, как и возникла.

— Знаешь что, — посоветовал Бум, — пойдем со мной в крепость. У нас сейчас гостит сам король — попробуй поговорить с ним. Правда, он не слишком умен, но… собака с юмором. Может, и договоритесь.

— А как я попаду к королю? Меня ведь просто разорвут по дороге…

— Ничего не бойся, поедешь на мне. Я тут работаю в таможне. Со мной не тронут. — И сенбернар гордо повел огромными плечами. — Да, пока не забыл, как тебя зовут?

— Рыжий, — поклонился котенок.

— Рыжий? Забавно! — добродушно хмыкнул Бум. — Ну что ж, Рыжий, залезай…

Его Величество король Доберман Гафт Третий изволили скучать. Час назад генерал Гррам доложил о нападении на крепость, а во время боя даже не удосужился разбудить Его Величество. Истинно королевская забава — война прошла без участия короля. Скучно… Теперь жди, когда еще кошки рискнут напасть. Скучающий король поймал муху, оборвал ей крылышки и пустил ползать по трону. Развлечений не предполагалось… Внезапно двери распахнулись, и на пороге показались королевские бульдоги.

— Ваше Королевское Величество! — рявкнули они. — Таможенник Бум привел котенка и просит разрешения поговорить с вами.

— Котьенок?! Ошень интересно… Подать его прям здесь тут! — Король всегда говорил с акцентом, дабы отличаться от подданных.

Бульдоги поклонились и вышли. Через минуту появились Бум с Рыжим. Доберман Гафт восседал на троне, рассматривая их в монокль.

— Добрый день, Ваше Величество… — начал Бум. — У нас к вам маленькое дело.

— Я слюшаю… — медленно протянул король.

Сенбернар подмигнул Рыжему, и тот, забыв все правила приличия, напрямую ляпнул:

— Отдайте мне моего Полосатого!

В этот момент в двери без всякого доклада влетел генерал Гррам.

— Не слушайте его, Ваше Величество! Это шпион! Он хочет разведать наши планы и сдать форт кошкам!

— Я не шпион! — возмутился Рыжий.

— Молчать! — взвизгнул генерал, бросаясь на котенка.

— Извините… — вмешался Бум, ленивым поворотом головы отбрасывая генерала к стене.

— Майн готт! — восхищенно воскликнул король. — Это же есть война! Мой любимий королевский развлечений!

— Стражу сюда! Не слушайте его, Ваше Величество!.. — хрипел генерал Гррам.

— Эй, ти! Как тебья зовут? — обратился король к Рыжему.

— Рыжий, Ваше Величество, — с поклоном ответил тот.

— Рижий? Ошень смешно! Рижий, ти есть шпион? Говори честно, смотри перпендикулярен в мой глаза и говори вся правда как на ладонь! Ти есть шпион?

— Есть? — не понял Рыжий. — Ну нет! Никакого шпиона я не ел.

— Ха-ха-ха! Ошень милий шутка! Ти есть весьма весельчак. Скажи мне, Рижий, а что ти тут гулял возле мой замок? Как ти здесь попаль?

— Я тут совсем случайно. Мы с Полосатым, это мой друг, плавали на коряге по озеру. Течение принесло нас сюда. Вдруг со стен бросили ядро, коряга разломалась. Полосатый вытащил меня на берег, а сам исчез. Бум говорит, что его забрали гвардейцы… — горестно рассказал Рыжий.

— Та, это ошень грюстный и романтишний историй… — сентиментально протянул король. — Но не горюй, мой крошка, я тебе весьма помогать. Генерал, где есть мой гвардейцы?

— Здесь, Ваше Величество! — рявкнули бульдоги, показываясь в дверях.

— Говорить правда! — строго обратился к ним Доберман Гафт Третий. — Где здесь есть маленький пленний Полосатый? Прям вот носить его сюда! И бистро, бистро! Один ног здесь, другие уже тут!

Бульдоги бросились выполнять приказание.

— Ваше Величество… — застонал генерал.

— Молшать! Эй, маленький крошка, скажи, а куда ушли весь остальной кошка, что нападаль на мой форт сегодня?

— Здесь не было никаких кошек! — искренне удивился Рыжий.

— А эскадра корабель? А морской пехот? А два часа рюкопашний бой на стенах? — допытывался король.

— Какой бой? Опомнитесь, Ваше Величество! — вмешался таможенник Бум. — Здесь уже почти год никаких боев нет. Кошки сюда и не суются.

Король бросил на генерала Гррама такой взгляд, что тот попытался зарыться в паркет. В этот момент гвардейские бульдоги ввели Полосатого. Юный моряк был изрядно потрепан, но цел. Рыжий взвизгнул и бросился на шею другу. Котята так крепко обнялись, что оторвать их друг от друга не было никакой возможности.

— Какой трогательний встреча… — всхлипнул король Доберман, вытирая слезу, он и в самом деле был очень сентиментален. — О майн киндер, подходить ко мне, я вас обнимайт. Рижий! И ти, вся в полоску, ви не есть шпионы, ви есть мой маленький дрюг! Я дарить вам свобода. Ви смело ходить по домам, вас, наверно давно искаль родительи.

Рыжий и Полосатый обняли короля за шею с двух сторон. Бум деликатно отвернулся.

Пан Коржик спешно собирал отряд добровольцев из королевских войск Его Величества Мурмяускаса Пятого. Узнав о том, что единственный наследник дворянского рода Коржиков пропал в районе форта Мурр-Дог, всколыхнулось все государство. О Полосатом не было и речи. Кого интересует судьба сына отставного адмирала? Впрочем, это интересовало в первую очередь самого Румпеля. Он-то и дожидаться не стал, пока соберется войско, а прицепил на пояс абордажную саблю и в одиночку двинулся в путь. Однако королевская армия шла ускоренным маршем и двигалась почти по пятам за адмиралом. Ходили слухи, что военную операцию возглавил сам Мурмяускас Пятый. Присутствие этого хитрого и вероломного государя способствовало поднятию боевого духа в войсках. Кошки незаметно встали лагерем вблизи Мурр-Дога и разослали разведчиков.

Рыжий и Полосатый в обнимку с Бумом вышли из королевских покоев. Во дворе Бума окликнули: «Эй, таможня, двигай сюда, поговорить надо!» Сенбернар оставил своих новых друзей и перекинулся буквально парой слов с высокой овчаркой. Когда он обернулся, Рыжего и Полосатого уже не было.

— Сбежали… — огорченно вздохнул Бум, — а еще друзья…

Правда, на миг ему показалось, что в одном из дверных проемов мелькнула хитрая морда генерала. Честный пес еще раз вернулся на место, где стояли Рыжий с Полосатым, и принюхался. Запаха котят не было! Не было и их следов. Словно котята улетели. Бум подозрительно огляделся и направился к королю.

Рыжего и Полосатого засадили в подземелье. Генерал Гррам весьма ловко спланировал их похищение. Бесхитростный Бум вряд ли мог даже предположить, что кто-то устроит целую интригу против его маленьких друзей. Грамм, получивший жестокий нагоняй от короля, решил отыграться на невольных виновниках своего унижения.

Со скуки Рыжий предложил поиграть в крестики-нолики. Для котят подземелье было довольно большим, и они, отколупнув кусок известки, исчертили весь пол. Потом сражение перекинулось на стены. Игра велась с переменным успехом. Признав равенство сил в интеллектуальных состязаниях, котята надумали поразмяться. Полосатый предложил чехарду. Рыжий был не против. Они прыгали друг через друга с полчаса, оглашая все подземелье отчаянным визгом, пока вдруг не заметили, что рядом с ними прыгают еще очень и очень многие. Котята замерли, вместе с ними резвились… блохи!

— Мама! — ахнули Рыжий и Полосатый, дружно прижимаясь к стене.

Блохи были в полном восторге — такой замечательной игры они давно не видели. Ведь всем известно, какие страстные прыгуны блохи! Их хлебом не корми, дай только прыгнуть подальше да повыше. Наконец самая крупная блоха счастливо выдохнула:

— Ух, класс! Давно так не веселились, я прям балдею от счастья!

— Такой прикол! — тут же радостно поддержали остальные блохи. — Это просто праздник какой-то!

— Эй, котята, — обратилась к друзьям крупная блоха, — вы сами придумали это развлечение?

Рыжий и Полосатый молча кивнули. Они-то не раз слышали страшные рассказы о том, как блохи, скопом бросившись на кошку или собаку, замучивали ее почти до смерти. Котята дрожали. Однако на этот раз у блох были самые мирные намерения. Они веселились. Постепенно и котята, успокоившись, стали перебрасываться шуточками со своими «соседями». Рыжему даже пришла в голову оригинальная идея.

— Скажите, — вежливо обратился он к крупной блохе, — вам тут не очень тесно прыгать? Я в смысле того, что мы вам здесь не очень мешаем?

— А-а-а, сбежать хотите! — прозорливо догадалась блоха.

— Хотим, — честно признались Рыжий и Полосатый.

— Пара пустяков! — высокомерно хмыкнули блохи. — Стучите в дверь, пусть сюда войдут эти мохнатые болваны. Мы их задержим, а вы тикайте.

— А вам за это ничего не будет? — на всякий случай уточнил Полосатый.

— Нам? За то, что покусаем пару собак? — расхохотались блохи. —Да если захотим, мы их всех съедим вместе с ошейниками! Давай стучи в дверь, не бойся!

Полосатый бросился к дверям и забарабанил в нее лапками. Рыжий, разбежавшись, пару раз пнул дверь сапожком. Раздался скрежет засовов, и обрюзгшая морда стражника-бульдога глянула в камеру.

— Бунт?! Я вам побунтую! Лапы на голову, мордой к стене! Без разговоров! Живо!

Блохи кинулись молча, всей кучей. Бульдог, визжа от боли, стал кататься по подземелью, махая лапами и безуспешно пытаясь укусить хоть одну блоху. Котята перепрыгнули через него, бросились вверх по лестнице и выскочили во двор. Да… такого количества собак сразу они никогда не видели! Псы удивленно воззрились на котят. Мгновение спустя началась ужасная травля! Два маленьких котенка пулей носились по двору, преследуемые рычащей собачьей сворой. Рыжий и Полосатый изнемогали. Долго так продолжаться не могло. Друзья схватились за лапки и, зажмурив глаза, приготовились к смерти. Какая-то страшная сила подхватила их, перевернула и подбросила вверх. Котята упали на что-то мягкое.

Осторожно открыв глаза, Рыжий и Полосатый увидели, что лежат на спине огромного сенбернара Бума. Рядом с ним стоял сам король.

Когда генерал Гррам узнал, что Бум добился встречи с королем и Доберман Гафт Третий был в невероятном гневе, он не стал дожидаться худшего и сбежал, прихватив план крепости. Примерно в миле от форта он наткнулся на кошачьих разведчиков и без сопротивления сдался им в плен. Кошачий король (а он действительно участвовал в походе) принял генерала очень ласково. Заискивающий Гррам тут же вручил кошкам план обороны форта, за что получил кучу благодарностей. После чего коварный Мурмяускас приказал связать генерала и приготовить к отправке подальше в тыл, где и предать его почетному повешению по возвращении армии из похода. Подозревая, что генерала Гррама будут искать, кошачий король велел выкопать побольше «волчьих ям» и наставить капканов. Небольшие отряды разведчиков по-прежнему прочесывали окрестность.

Форт был поднят по боевой тревоге. Искали генерала. Не нашли. Зато обнаружили пропажу секретной документации. На всякий случай гарнизон крепости занял боевые посты. Добрый король Доберман выразил желание сам проводить котят до побережья. На увещевания Бума он ответил лишь пожатием плеч:

— Мой добрый Пум, ты есть хороший пес, но ты не должен за меня огромно волноваться. Я сам провожаль моих крошка дрюзей до воды. Опасность — есть развлечение королей! В случай что я сам всех бить через английский бокс.

Рыжий и Полосатый сердечно простились с Бумом. Королевский повар дал им по ранцу с провизией, а офицер охраны две легкие шпаги из арсенала. Остальные собаки, узнав о героических подвигах и верной дружбе котят, прониклись к ним уважением и не пытались больше гонять по двору. Признаться, отношение к ним стало таким теплым и душевным, что Рыжему даже расхотелось уходить. Все равно дома, кроме порки, ничего не ожидалось. Поразмыслив таким образом, он сообщил об этом Полосатому. Тот ответил кратко:

— Меня мама ждет.

Полосатый был прав. Сопровождаемые Его Величеством котята двинулись в путь. Непринужденно болтая с королем, друзья дошли до самого побережья. Здесь Доберман Гафт Третий произнес прощальную торжественную речь.

— Майн киндер! — проникновенно начал он. — Мне есть особенно грюстно, что нам расставаться. У меня нет принц-мальшик, у меня есть один дочки. Шесть штук! О, майн либен готт! Как я выдавать их замуж?! Это мой больной проблем… Однако довольно политика. Вас весьма ждут фатер и муттер. Я целовать вас в нос, и вы бежать домой, домой. Не забывайте ваш старый добрый друг Доберман. Если вы еще раз будете мой гость, я есть весьма рад. Я есть…

Король не договорил. Из-за ближайших кустов вылетела большая рыболовная сеть и накрыла Его Величество с головой. В тот же миг двадцать отборных котов из разведки повисли на сети, стараясь окончательно запутать собачьего короля. Рыжего и Полосатого попросту отшвырнули в сторону, чтоб не путались под ногами. Доберман Гафт Третий защищался как лев, и не один кот летел по воздуху, сраженный мощным апперкотом или хуком справа. Одних зубов Его Величество повыбивал не меньше дюжины, но, к сожалению, боевые части кошек были слишком близко. В конце концов короля повязали…

В походном шатре Мурмяускуса царило бурное оживление. Пан Коржик и адмирал Румпель наконец-то смогли обнять своих блудных детей. Пана Коржика также уведомили, что его героического сына желает видеть сам король. Дело пахло большой наградой! Однако вся эта суета совершенно не радовала Рыжего и Полосатого. Почему? Котятам было жаль собачьего короля. Может, это и являлось страшным преступлением против своей родины, родственников, друзей и всех кошек в целом, но… ни Рыжий, ни Полосатый, наверно, не смогли бы объяснить, почему они так сожалеют о пленении одного из самых главных противников кошачьего народа. Доберман Гафт Третий был добр к ним и все…

В шатер ввели и генерала Гррама. Вельможи и полководцы кошачьего войска ждали только выхода короля. Под торжественную музыку и крики восторга Мурмяускас взошел на трон. Он был толст, напыщен и зловреден… Мановением лапы, унизанной перстнями, он подозвал к себе Рыжего. Отвесив изящный поклон, Рыжий подошел к королю.

— Маленький герой — сын достойных родителей! Род Коржиков всегда славился отважными кошками. Мы решили наградить тебя!

— За что, Ваше Величество? — удивился Рыжий.

— Какая скромность! — мягко восхитился король. — Однако тебе есть чем гордиться. Ввести сюда пленника!

Коты-охранники ввели в шатер крепко связанного Добермана. Собачий король даже в плену сохранял гордость и величие. Его глаза горели, зубы были стиснуты, а под лоснящейся шерстью перекатывались мускулы. Мурмяускас Пятый высокомерно глянул на пленника и ласково обратился к Рыжему:

— Малыш, за хитроумную помощь, оказанную государству в деле захвата короля враждебной страны, мы, Мурмяускас Пятый, награждаем тебя почетным орденом «Когтистая лапа». Орден — герою!

Грянула музыка. Юный «герой» ошеломленно переводил взгляд с короля на отца, с отца на Полосатого, пока вдруг не встретился глазами с Его Величеством Доберманом. Пленный король презрительно посмотрел на Рыжего и выразительно бросил:

— Ти есть мелкий предатель!

Орден поплыл перед глазами Рыжего. Но окружающие восприняли его слезы как знак благодарности своему монарху. Рыжий пошатнулся и чуть не упал в обморок. Полосатый успел подставить плечо и поддержать друга. В наступившей тишине раздался дикий вопль Рыжего:

— Я не пре-да-те-е-ль!

В шатре повисло гробовое молчание. Какое-то время никто не находил слов. В воздухе запахло порохом…

— Кажется, нашему мальчику солнце напекло голову… — медленно прошипел Мурмяускас Пятый.

— Нет! — встрял Полосатый. — Рыжий прав, мы никого не предавали! Собачий король очень добрый и хороший. Он нас провожал домой, и это вы первыми напали на него.

— Что ты сказал, щенок?! Ты смеешь обвинять Наше Королевское Величество?! — угрожающе поднялся Мурмяускас.

Рыжий и Полосатый встали спина к спине и, выхватив маленькие шпаги, загородили Добермана Гафта.

— Это бунт! — завизжал кошачий король.

— Ваше Величество, — тонким, но твердым голосом потребовал Рыжий, — отпустите собачьего короля!

— С какой стати?! — притворно удивился Мурмяускас Пятый.

— Он хороший! — в один голос аргументировали свои требования Рыжий и Полосатый.

— Нет, вы посмотрите, какие нахалы! — возмутился кошачий король.

— Мы не нахалы! — вновь возмутился Рыжий. — Доберман Гафт Третий дважды спас нам жизнь. Он провожал нас домой. А ваши стражники напали на него из засады, все на одного. Это нечестно! Благородные коты так не поступают. Мы не позволим обижать нашего дядю Добермана!

— Дядю? — У Мурмяускаса отвисла челюсть.

— Дядю! — подтвердили Рыжий и Полосатый. — Отпустите его, а то хуже будет!

— Стража! Взять мерзавца! — взвизгнул король, указывая на Рыжего.

Коты-стражники двинулись было на «преступника», но Рыжего загородила чья-то массивная фигура. Грозный адмирал Румпель, потрясая абордажной саблей, громко поклялся сделать австрийский шницель из всякого, кто прикоснется к ребенку.

— Не бойся, малыш! — бросил он Рыжему, свирепо оглядывая стражников единственным глазом.

— Это уже не бунт, это революция! Взять всех! — закричал король.

— Можно я?! Я их всех перекусаю! — просительно взвыл генерал Гррам.

— Можно, — подумав, согласился Мурмяускас.

Собачий генерал с места прыгнул на Полосатого, но точная и тяжелая пощечина кошачьей лапы изменила траекторию его полета. Толстый Гррам врезался в ряды стражников, задавив двоих насмерть. Невозмутимый пан Коржик отряхнул лапу и, подмигнув Полосатому, гордо заявил:

— Разобью морду любому, кто приблизится! Попробуйте только тронуть ребенка, бармалеи!

Стражники, опешив, топтались на месте. Доберман Гафт Третий удивленно глядел на новоявленных защитников. Мурмяускас долго ловил ртом воздух, пытаясь что-то сказать. Обстановка была сложная и взрывоопасная. В довершение всего два черных кота, дежуривших у входа, без звука влетели в шатер и прилипли к стене. Полог отодвинулся, и в проеме показалась огромная морда Бума.

Сенбернар был буквально увешан кошками, как новогодняя елка — игрушками. Не меньше полусотни отборных боевых котов с набитыми шерстью ртами пытались безуспешно укусить или оцарапать огромного пса. Бум отряхнулся, словно вышел из воды, и кошки разлетелись в разные стороны, как брызги.

— Ваше Величество, — обратился Бум к Доберману Гафту, — вас очень просят вернуться в форт. У нас большое несчастье.

— Несчастье? Не есть несчастье? Что у вас там творился, пока я тут гулял в гостях?! — встревоженно заговорил король.

— Дело в том, что одна из ваших дочерей, маленькая Шелли, выехала к вам в Мурр-Дог. Места у нас спокойные, и она ехала почти без охраны. В двух милях от форта на нее напали бродячие коты. Кучер дрался до конца и еле дополз до Мурр-Дога. Но Шелли! Ваша дочь в плену!

— Майн готт! — в один голос вскричали король, Рыжий и Полосатый.

Доберман Гафт обернулся к Мурмяускасу и торопливо заговорил:

— Мой венценосный брат! Я весьма рад бить ваш гость, но увы… Важний дел зовет меня в срочний дорога. Я есть ошень благодарен всем за весь торжественний прием. Мне совсем пора. Я весьма побежать. Прощай всем!

— Ну уж фигу вам! — подпрыгнул на троне Мурмяускас. — Вы все мои пленники и никуда не уйдете. Взять их!

Действительно, особенно бежать было некуда, к шатру успели собраться все кошачьи войска.

В этот критический момент Полосатому пришла в голову простая и гениальная идея.

— Мы спасем ее! Не волнуйтесь, король!

— Точно, — поддержал Рыжий, — мы сейчас сбегаем и спасем!

— О, майн киндер! — прослезился король. — Ви бежать спасать мой бедный дочка Шелли, а я вас тут прикрывать. Развязать Мой Величество!

Адмирал и пан Коржик мгновенно освободили короля, удивляясь самим себе, почему не догадались это сделать раньше. Буквально в тот же миг слуги Мурмяускаса бросились на них.

— Доннер веттер! — зарычал Доберман Гафт Третий, вступая в схватку. — Рижий и Полосатий — вперед! Бежать бистро, бистро, спасай мой Шелли. Мы постоим тут. Один за всех и все на одного!

В общей свалке Рыжий и Полосатый выскользнули из шатра и бросились в лес. Первое, на что они наткнулись, был большой отряд собак из форта, отправившийся на поиски короля. Рыжий подбежал к начальнику отряда и живо изложил ситуацию. Отряд трижды гавкнул в честь «юных друзей короля» и бросился в сторону, указанную Рыжим, на выручку Его Высочества.

Рыжий и Полосатый долго блуждали по лесу, но никого не нашли. Наконец Рыжий обнаружил красный бантик, зацепившийся за ветку ели. Дальнейшее было делом техники. Полосатый в своих индейских играх научился неплохо разбираться в следах. Впрочем, похитители не старались особенно маскироваться. После непродолжительной беготни по лесным тропинкам, кочкам и буреломам друзья вышли к старому заброшенному домишке. Трудно было поверить, что в такой глуши может быть чье-то жилье. Вокруг были горы мусора и обглоданных костей, в воздухе стоял противный запах гнили, а в одном из окошек домика горел свет. Ночь спустилась тихо и незаметно. Подойдя ближе, котята поняли, что попали в самый настоящий разбойничий вертеп! А заглянув в окно, друзья встревожились не на шутку. В домике за грязным столом в окружении семи ободранных котов сидел их старый знакомый — Хромой…

Друзья присели под окном и тяжело вздохнули.

Первым заговорил Полосатый:

— Мы влипли… Это тот самый Хромой. Уж он-то нас не забыл и теперь припомнит все.

— А может, не припомнит? — наивно предположил Рыжий.

— Ага, как же! После того как ты сапогом треснул его по носу, а я добавил синяк под глазом?

— Все равно надо как-то выкручиваться. Может, напасть на них врасплох?

— Можно. Но когда они придут в себя, то, клянусь Нептуном, они перемотают нас на клубок шерсти для носков!

В этот момент из окна раздался щенячий визг и вслед за ним жалобный кошачий вопль: «Она кусается!» Рыжий и Полосатый, вскочив, вновь заглянули в окно. Мрачная комната освещалась большим свечным огарком, все вокруг было завалено мусором, наверно, бродяги не убирались здесь со дня строительства избушки. Двое котов держали за лапки чудную крошку-доберманку. Это и была младшая дочь славного короля Добермана. Маленькая собачка оказалась так хороша, что у котят дрогнули сердца.

— Мы должны ее спасти! — вдохновенно прошептал Рыжий.

— Есть идея! — коротко бросил Полосатый. — Жди меня здесь и никуда не уходи.

В это время Хромой подошел к пленнице и с издевкой потрепал ее за ухо:

— Что загрустила, крошка? Твой папочка, наверно, скучает по тебе? Ничего, когда-нибудь мы дадим ему весточку из тюрьмы, где томится его бедная птичка!

Коты противно захохотали.

— Вы все разбойники и бандиты! Вас поймают и накажут! Мой папа… — возмущенно заговорила маленькая принцесса, но Хромой грубо оборвал ее:

— Тихо, крошка! Не тявкай, а не то нос откушу! Мы не разбойники и не бандиты. Мы… как бы это сказать… специальный отряд по мелким пакостям. Сам король Мурмяускас Пятый финансировал нашу операцию. Теперь твой папочка отдаст нам Мурр-Дог совершенно бесплатно, так сказать, без аннексий и контрибуций. А мы ему вернем любимую дочь… когда-нибудь… может быть. Так что будь умницей, крошка, и посмотри на нас поласковей…

С этими словами Хромой криво улыбнулся и попробовал пощекотать принцессу за шейку. Гневно взвизгнув, Шелли вырвала лапку и звучной пощечиной высказала свое отношение к заигрываниям Хромого. Кот медленно потер щеку и с тихой злобой процедил сквозь зубы:

— Ах, вот ты как! Недотрогу из себя строишь?! Займемся ею, мальчики…

Дольше терпеть Рыжий просто не смог. Отважный потомок рода Коржиков не мог позволить себе спокойно наблюдать издевательства над дамой. Бродячие коты еще не успели дослушать приказ Хромого, как оконная рама вылетела с тихим звоном, и на подоконнике, словно чертик из шкатулки, возник Рыжий. Коты замерли, присев на хвосты. Хромой крестился, словно увидел привидение, а маленькая Шелли смотрела на юного героя с удивлением и восхищением одновременно. Рыжий, сверкая глазами, отважно размахивая шпагой, пристукнул сапожком и повысил голос, полный благородного негодования:

— Подлые негодяи! Как вы посмели поднять лапу на даму?!

Хромой забулькал, пытаясь что-то сказать, но в этот момент дверь в домик распахнулась и на пороге возникло что-то страшное и невероятное. У существа были две головы, а небывалые лохмотья, утыканные костями и сучьями, придавали ему вид заблудившегося лешего. Однако завывало существо, как настоящий домовой. Даже Рыжий замер в недоумении, а чудовище, громыхнув костями, наклонило одну из голов, здорово напоминающую старый горшок, и взвыло тонким заунывным голосом:

— Хочу кошачьего свежего мяс-а-а-а!

Коты от испуга бросились под стол, Хромой с воплем полез прятаться в печку, а Рыжий, прикрыв собой Шелли, приготовился дорого продать свою жизнь. Между тем лохмотья на чудище раздвинулись и на свет божий показалась улыбающаяся физиономия Полосатого. Рыжий подмигнул другу и, схватив Шелли за лапку, бросился в окно. Полосатый взвыл еще раз, наслаждаясь произведенным впечатлением, и сбросил с себя все сооружение. Потом, не удержавшись, подошел к печке и пнул ногой в зад Хромому. После чего и пустился наутек, догоняя Рыжего.

Сражение в кошачьем лагере длилось всю ночь. Неустрашимый король Мурмяускас Пятый, средоточие всех добродетелей и достоинств, сбежал первым. Возвратиться опозоренным в свое королевство он не рискнул и потому скрылся в самом неизвестном направлении. В кошачьем войске началось брожение, часть сразу сдалась в плен, часть отчаянно защищалась, надеясь на короля (его бегство было обнаружено позднее). Большая часть войска неожиданно перешла на сторону Коржика и Румпеля, активно встав на защиту короля Добермана. По-видимому, основную роль сыграл авторитет пана Коржика как одного из самых известных дворян королевства и боевые заслуги адмирала Румпеля. Благородство и величие собачьего короля тоже имели свой вес. К тому же, несмотря на длительность войны, кошки всегда считали, что собак выгоднее иметь союзниками, чем противниками. В общем, к утру обстановка в лагере нормализовалась. Правда, обнаружилась еще одна пропажа — исчез генерал Гррам.

Вдвоем Рыжий и Полосатый вытащили обессилевшую принцессу из леса. Совсем недалеко, шагах в пятидесяти от них, уходил в Мурр-Дог последний отряд. Эвакуацией командовали Бум и Румпель. Котята пробовали кричать, но в общем шуме похода их никто не слышал. Шелли плакала. Полосатый медленно вытащил шпагу и задумчиво проверил остроту клинка. Преследователи были так же близки, как и спасители, но те, кто мог бы помочь друзьям, даже не подозревали об их присутствии.

Рыжий влез на какую-то чугунную трубу и, обнажив шпагу, закричал:

— Умираем, но не сдаемся!

Черные коты, услышав его голос, радостно взвыли и прибавили ходу. В это критическое время только Полосатый не потерял присутствия духа.

— Слезь с пушки, — приказал он Рыжему, — будем драться здесь. А за пушкой спрячем Шелли. Стоп! Это ведь пушка! Она же стреляет! Разворачивай, живо!

И котята вместе с маленькой принцессой развернули пушку дулом к преследователям. Запасливый Полосатый извлек из кармана огниво, высек искру и поджег сосновую ветку. Банда Хромого была уже в десяти шагах.

— Попались, пельмени! — радостно вопил вожак, подпрыгивая на плечах несших его котов.

«Пельмень»-Полосатый, с удовлетворением отметив, что у всех бродяг были видны синяки и шишки, а шкуры утыканы колючками, спокойно поднес факел к затравке. Грянул гром! Грохот выстрела был услышан даже в замке Коржиков.

Когда рассеялся дым, Шелли довольно сказала:

— Вся банда наповал! И еще кто-то толстый…

Поверх семи котов, лежащих на Хромом, распластался тяжелый генерал Гррам!

— Зачем он полез в пушку? — недоумевали котята, а из лагеря уже бежал огромный Бум, за которым большими прыжками несся адмирал Румпель.

Въезд в Мурр-Дог был крайне торжественным. Впереди шел сенбернар Бум, на котором верхом ехали Рыжий, Полосатый и Шелли. Чуть позади шагал адмирал Румпель, ведя смешанный отряд марширующих кошек и собак. Господи, как их встретили! Какой триумф! Какой праздник ожидал героев! Как был счастлив король Доберман! В общем, описать все это очень трудно, просто не хватит слов.

Все кошки были расквартированы в казармах форта и поражены тем, какими заботливыми и благородными хозяевами показали себя собаки. Собаки в свою очередь не переставали удивляться кошкам, находя в них веселых собеседников и приятных собутыльников. Дружба меж кошками и собаками крепла с каждым днем. Форт Мурр-Дог по обоюдному согласию был назначен дипломатическим местом переговоров и встреч, а также летней резиденцией обоих королевств.

Румпель и Коржик, будучи «товарищами по несчастью», так сдружились, что их редко видели друг без друга. Королевская власть, в связи с бегством Мурмяускаса, перешла к его опальному брату. Этот король был гораздо мудрее и всячески приветствовал дружбу кошек и собак. Рыжий, Полосатый и Шелли носились по всему форту, играя во всевозможные игры. Банда Хромого исчезла из обоих королевств, а опаленного и ушибленного Гррама пожалели, попросту отправив в отставку. Комендантом Мурр-Дога стал сенбернар Бум. Таким образом, все были довольны и счастливы. Однако счастье, как и беда, не может длиться вечно. Настало время возвращаться по домам. Король Доберман Гафт Третий собирался вернуться в столицу, а кошачьему войску и подавно было пора. Не то чтобы кому-то было плохо, просто все соскучились по родным. Шелли все чаще вспоминала маму, Рыжий и Полосатый тоже. Так что в конце концов настало время расставаться. Кошки возвращались к себе пешим строем, а за королем Доберманом прибыл флагманский корабль. Расставание не обошлось без слез. Рыжий и Полосатый висели на шее у собачьего короля, а добрый Доберман Гафт Третий уговаривал их:

— Майн киндер! Не надо столько огорчений. Ваш слез буквально нож по мой сердце. Вы приезжайт ко мне в столица. Я ошень ожидайт! У меня нет мальшик, вы есть два мой сын. Майн готт, как я без вас скучать… Мой милый Рижий и ти, мой добрий Полосатий, не забывайт ваш старий друг Доберман…

Котята плакали.

Прощаясь с Шелли, они, как настоящие мужчины, старались не хныкать. Но крошка Шелли рыдала совершенно искренне и не стыдилась этого — девчонкам можно. Расцеловав обоих друзей и заручившись их обещанием приехать в собачью столицу, маленькая принцесса взошла на корабль. В лапе у Рыжего остался один из ее бантиков, и он прикрепил его к груди. Провожали короля с дочерью торжественно. Пришли все. Были здесь и адмирал Румпель, и пан Коржик, и Бум.

Рыжий не сводил глаз с корабля, исчезающего за линией горизонта.

— Пора домой, малыш… — Пан Коржик обнял сына за плечи.

— Папа… — обернувшись, взволнованно заговорил Рыжий, — я хочу, чтобы Шелли всегда была с нами. Чтобы они жили у нас в замке. Чтобы мы каждый день играли. Чтобы…

— Это невозможно, мальчик мой… — как можно мягче ответил пан Коржик.

— Но почему?

— Потому, что она — принцесса.

— Но ведь и я дворянин!

— Потому что она — собака.

— Но разве кошкам и собакам нельзя дружить?

— Дружить можно. Однако когда она вырастет, ее отдадут замуж, а брак между кошкой и собакой невозможен.

— Но почему?! — не унимался Рыжий.

— Потому что… — Пан Коржик беспомощно огляделся вокруг и, не найдя что сказать, тяжело вздохнул.

Вслед за ним тяжело вздохнули Румпель и Бум.

Рыжий и Полосатый смело шагали по дороге, возвращаясь домой. Кошачье войско во главе с Коржиком и Румпелем шло следом. Легкий ветерок развевал перья на шляпе Рыжего, а теплое солнышко заставляло весело щуриться Полосатого. Небо было ясное, воздух чистый, и друзья, взявшись за лапки, звонко распевали на весь лес. Жизнь продолжалась.

И никто не знал, сколько еще новых приключений ждало их впереди…

Дорога домой — это всегда здорово. Кошачье войско двигалось прямо в столицу, а Румпель с паном Коржиком завернули к домику-фрегату. Встреча была самая радушная. Пани Румпелева накрыла такой стол!.. Весь вечер ушел на рассказы о чудесных приключениях Рыжего и Полосатого. Самих котят отправили спать пораньше, а их родители засиделись допоздна. По-видимому, Румпель с Коржиком слишком увлеклись старым ямайским ромом: когда наутро Полосатый спустился вниз, то собутыльники спали, как суслики, сидя за столом и опустив головы на лапы. Усталая пани Румпелева пока не вставала. Полосатый покружил по дому, выискал в буфете пару сушеных рыбок и, безуспешно попытавшись растолкать адмирала, пошел будить Рыжего. Однако Рыжий брыкался и ворчал, что вставать в такую рань могут только психи ненормальные. А для Полосатого подъем в пять утра был совершенно нормальным делом. Поэтому он быстро сбегал на кухню и, набрав в рот воды из чайника, поднялся наверх и прыснул на Рыжего. Коржик-младший с воплем выскочил из кровати и бросился догонять Полосатого. Так они с визгом и криками гонялись друг за другом, швыряясь тапочками и полотенцами, пока не вылетели кубарем на маленький балкон. Румпель называл его «капитанским мостиком». Здесь друзья уютно уселись на перилах и, болтая лапками, сгрызли по рыбке. Рыжий посмотрел в сторону замка:

— Мама, наверно, очень скучает…

— Ничего. Солдаты еще вчера должны были пройти мимо вашего замка, а твой отец просил передать записку. Так что нас ждет торжественный прием, — отозвался Полосатый.

— Значит, мама готовит что-нибудь вкусненькое. Ты когда-нибудь пробовал печеных мышей в сметане с шампиньонами?

— У нас не едят мышей. — Полосатый брезгливо поморщился и почесал себя за ухом. — Папа почему-то относится к мышам лояльно, у него были друзья среди корабельных крыс.

— Однако это действительно вкусно, — причмокнул Рыжий и, поглядев на чистое небо, заметил: — Странно, туч не видно, а гром уже гремит.

— Наверно, где-то гроза… Но я не слышал грома, — лениво ответил Полосатый.

— Нет, гремело! Вот прислушайся… Сейчас… Ага! Вот опять, слышал?

— Слышал! — встревожился юный моряк. — Но это не гром, это пушка.

— Какая пушка? — не понял Рыжий.

— Наверное, твоя мама решила встретить нас праздничным салютом.

— Ерунда! Пушка у нас действительно есть, но мама ее боится и всегда затыкает уши, когда папе приходит в голову пальнуть.

— Ну, тогда я не знаю… — развел лапами Полосатый.

— А ты уверен, что это пушка? — уточнил Рыжий.

— Еще бы. Да, кстати, там в кабинете у папы есть подзорная труба. Сейчас мы все увидим…

Полосатый оставил друга на балконе и побежал вниз. Через пару минут он уже держал трубу и, прищурив глаз, вглядывался в даль. Рыжий подпрыгивал рядом.

— Ну? Ну что? Замок видно? — суетился он.

Полосатый вгляделся пристальнее и, повернув к другу внезапно помрачневшую мордашку, тихо ответил:

— Видно…

— Дай посмотреть!

— Не надо… — Полосатый отвел трубу.

— Почему не надо? — возмутился Рыжий.

— Ваш замок горит…

Через два часа котята и их отцы были у стен замка. Сгорело все, что могло гореть, уцелела лишь каменная кладка, да и та почернела от копоти. Казалось, что по дому Рыжего прокатился огромный огненный шар. Сад выгорел, клумбы вытоптаны, железная ограда исковеркана и сломана… Повсюду стоял резкий, противный запах, перебивающий гарь и дым.

— Крысы! — выдохнул адмирал Румпель.

Пан Коржик стоял на месте как будто в забытьи, в его глазах блестели слезы. Рыжий оббегал черные развалины, бывшие когда-то его родным домом и, никого не найдя, бросился к отцу.

— Папа! Там никого нет! Где же наша мама? Что с ней? Я хочу к маме! — Рыжий орал уже в голос.

Доведенный до отчаяния горем друга, Полосатый обнял его за плечи, и они дружно заревели. Глядя на них, пан Румпель прижал к себе старшего Коржика и тоже дал волю слезам. Четыре кота рыдали на пепелище…

Крысы. Небольшие злые грызуны. В честном бою с кошкой, один на один, крыса потерпит поражение и будет съедена. Даже две-три откормленные твари не страшны хорошему коту. Страшно, когда крыс много. Когда они движутся сплошным покрывающим землю ковром, пожирая на своем пути все живое. Крысы не берут пленных, они убивают всех и сразу. Ходят упорные слухи, что своих раненых крысы загрызают на месте. Пощады нет никому.

Поэтому даже у храброго адмирала Румпеля холодело на сердце при мысли о том, что могло случиться с обитателями замка… Адмирал еще раз обошел развалины и убедился, что нигде не осталось ни одного кошачьего следа. Все было затоптано крысами. Но ведь оставалась армия?! Не могли же исчезнуть проходившие здесь войска числом не менее пятисот боевых котов! А столица? А молодой король Мурмис? После позорного бегства бывшего короля Мурмяускаса Пятого трон перешел к его опальному брату, так неужели и он сбежал?! Румпель отказывался в это верить.

Наконец адмирал, пан Коржик и их сыновья, вытерев слезы, двинулись в сторону столицы. И очень скоро они увидели боевые части крыс. Рыжий с Полосатым видели этих тварей впервые. Это вам не печеные мышки! Перед котами шла не разбойничья шайка, не бестолковая толпа, не объединенная бандитская группировка.

Это была — армия! Собранная, обученная, организованная, дисциплинированная, умеющая маневрировать, нападать и отступать, безропотно выполняя все приказы командиров. Страшный живой механизм войны! Все крысы носили черные треуголки, красные эполеты и широкие черные ремни, на перевязях болтались короткие шпаги, а на плечах качались копья. Войско казалось неисчислимым…

— Они движутся к столице… — медленно протянул пан Коржик.

— Карамба! — тихо ругнулся адмирал. — Я надеюсь, король еще держится?

— Судя по всему, да. Однако долг дворянина не позволяет мне сидеть в тылу, когда Родина в опасности! — Убедившись, что крысы отошли достаточно далеко, пан Коржик возвысил голос.

— Ты прав, старина! Мы должны пробиваться к своим. И я еще посмотрю, кто рискнет встать мне поперек дороги! — Адмирал погладил рукоять абордажной сабли и выразительно закрутил усы.

— Да… но куда мы денем детей? — помрачнел пан Коржик.

— Мы с вами! — в один голос заверещали Рыжий и Полосатый.

— Пойдете к нам домой! — отрезал Румпель. — Полосатый, держитесь вместе, друг без друга никуда, сидите дома и ждите нас. В самом крайнем случае с почтовым голубем отправьте письмо королю Доберману. Он не даст вас в обиду. Вопросы есть? Нет? А возражения не принимаются! Кругом! Поворот оверштаг и прямым курсом на норд! Марш!

Адмирал с суровой лаской слегка подтолкнул сына в спину. Пан Коржик обнял Рыжего и также наказал держаться вместе. Понурив головы и повесив хвостики, юные герои поплелись домой, а Румпель с Коржиком скрылись в лесу.

Первым не выдержал Рыжий.

— Идем, идем, а там война! Крысы осаждают столицу, — проворчал он.

— Папа велел сидеть дома, — неуверенно буркнул Полосатый.

— Много ли дома высидишь?! — продолжал искушать Рыжий. — А на поле брани мы покроем себя неувядаемой славой! Наши шпаги заржавеют без жаркого дела. Мы соберем войско, обойдем крыс с тыла и ударим во фланг! Враг бежит! Ура, ура, ура! Пленных в обоз! Я — главнокомандующий, ты — адмирал…

— Э, нет! Адмиралом я уже был, — вовремя вспомнил Полосатый. — С меня хватит, имей совесть.

— О чем ты говоришь? Мы же храбрые коты, мы не можем бросить своих отцов и ждать у моря погоды. К тому же мне очень надо найти маму… — скорбно закончил Рыжий.

Последний довод подействовал. Юный моряк остановился, почесал за ухом и спросил:

— Что ты предлагаешь?

Ответить Рыжий не успел, в лесу раздался шум, послышались крики, и едва друзья успели нырнуть в кусты, как их глазам предстало ужасное зрелище. На поляну выскочил какой-то незнакомец, одетый так же, как и крысы, но без треуголки. За ним, окружая его со всех сторон, высыпал десяток крыс. Размахивая шпагами и копьями, они постепенно сужали круг. Однако незнакомец не испугался, он ловко увертывался от свистящих клинков и раздавал точные крепкие удары, размахивая лапками направо и налево. При каждом особенно удачном попадании незнакомец кланялся и говорил: «Ос!»

— Здорово дерется! — восхищенно прошептал Рыжий.

— Молодец парень! — поддержал Полосатый.

— Так чего же мы сидим? Вперед!

И Рыжий с Полосатым, выхватив шпаги, с боевым кличем «Полундра!» бросились на врага. Неожиданное вмешательство котят решило исход схватки — крысы побежали. Друзья даже не успели толком помахать шпагами. Удивленный незнакомец, оправившись от изумления, стал быстро кланяться юным героям:

— Ос! Ос! Моя твоя совсем благодарный! Ос!

— Чего это он? — не понял Полосатый и, обращаясь к новоспасенному, спросил: — Ты кто? Хорек?

Незнакомец отрицательно замотал головой.

— Барсук? — уточнил Рыжий.

— Сурок? — продолжил Полосатый. — Опять нет… Наверно, бурундук?

— Опоссум? Мангуст? Кенгуру? — попытался показать свою образованность Коржик-младший. — Ну не бегемот же, в самом деле…

Незнакомец продолжал мотать головой.

— Вспомнил! — Полосатый подпрыгнул и хлопнул себя ладошкой по лбу. — Вспомнил, ты — суслик!

— Суслика, суслика! — радостно закивал незнакомец.

— Я — Рыжий, а он — Полосатый, — представил Рыжий себя и друга. — А тебя как зовут?

— Суслик-сан, — гордо ответил суслик. — Я — дезертира! Я не хотеть война. Я кошка очень люблю, он пушистый…

— Забавный у него акцент… — кивнул Полосатый. — Совсем как у короля Добермана, хотя и чуть-чуть не такой.

— Мы будем звать его «Дезертир», — решил Рыжий и, обращаясь к новому знакомому, добавил: — Ну что же, пойдем, Суслик-сан!

Пан Коржик и адмирал не дошли до столицы. Спустя два часа после прощания со своими детьми они натолкнулись на крысиный пикет. Схватка была яростной и короткой. Опытные в боях коты зарубили с десяток крыс и с большими предосторожностями двинулись дальше. Однако, по-видимому, кто-то из врагов успел сбежать и предупредить своих. Коржику и Румпелю была устроена засада.

Можете себе представить, какими словами ругался Полосатый, обнаружив наутро исчезновение друга. Отборные морские проклятия на трех языках густо висели в воздухе. В горячке Полосатый наорал на ни в чем не повинного Дезертира и даже вырвал сам у себя клочок шерсти из хвоста. Рыжему, наверно, очень икалось, так его вспоминали. Придя в себя, Полосатый пошевелил мозгами и быстренько сообразил, куда мог деться его неугомонный друг: «Опять подвиги совершает! Ух, попадется он мне…» И котенок и суслик двинулись по следам Рыжего. Однако не прошло и получаса, как Дезертир испуганно заверещал и встал столбом, отказываясь идти дальше.

— По-моему, крыс не видно, — невозмутимо заметил Полосатый.

— Крыса нет. Твоя сюда посмотри! — с суеверным ужасом показал лапкой бедный суслик.

Шагах в пяти от тропы, на мокрой от росы траве, темнел отпечаток лап исполинской собаки…

Рыжий гостил в плену. Крысы-разведчики доставили его в лагерь и привязали к пушке. От пережитых волнений котенок уснул и проснулся поздно утром, часов в одиннадцать. По лагерю взад-вперед сновали крысы. Их было много, очень много… Наверно, поэтому Рыжего даже не охраняли — куда тут побежишь… Впрочем, вскоре подошли четверо охранников и, отвязав лазутчика, повели его на допрос. В середине лагеря у шатра на полковом барабане сидела высокая толстая крыса в треуголке. Оглядев пленного, крысиный генерал визгливо заорал:

— Кто такой? Почему не в тюрьме? Где кандалы? Что делал в расположении части?

Рыжий сдвинул брови и совершенно ни к месту ответил:

— Щас как дам по уху!

Генерал был почти одного роста с пленным или даже чуть повыше и здорово развеселился:

— Ого! Какой шутник! Да ты, кажется, веселый малый — будешь у нас шутом! Напомни, чтобы я заказал тебе в столице колпак с бубенчиками!

— Трус и негодяй! — высокомерно протянул Рыжий. — Ты оскорбляешь пленного, пользуясь тем, что у меня лапы связаны.

— Ах ты, малявка! Да что бы ты сделал, если бы тебе развязали лапы?! Стоит мне моргнуть — и тебя разорвут на лоскутки! Эй, кто там есть — развяжите щенка!

— Пардон, это котенок, — вежливо напомнил худой адъютант.

— Наплевать! — визгливо отрезал генерал. — Ну ты, подойди сюда, я сам хочу посмотреть, какие у тебя потроха!

Рыжий растер лапы и ненавидяще глянул на крысу.

А генерал веселился вовсю:

— Ну, что же ты стоишь? Ну ударь меня, попробуй! Вот как, боишься?! Запомните, солдаты, все кошки — трусы!

Солдаты радостно засмеялись, и в тот же миг Рыжий резко взмахнул лапой… Генерал отлетел на три метра в сторону и сбил знаменосца. Смех оборвался.

— Палача! Казнить мерзавца! — завизжал крысиный генерал. Поперек его морды алели четыре свежие царапины — след когтей Рыжего.

Несмотря на охватившую их ярость, крысы все же не рискнули броситься на юного героя кучей, а послали за палачом. «Неужели они надеются, что я дам себя повесить? — удивленно подумал Рыжий.

Как это ни смешно, но, похоже, крысы именно так и думали. Они почему-то полагали, что осужденный на смерть сам полезет в петлю и оттолкнет скамейку. Появился палач. Небрежно оглядев Рыжего, он поправил черный колпак на голове и деловито произнес:

— Ну-с, молодой человек, не задерживайте общество. Генерал приказал вас казнить. Так что улыбайтесь шире, дышите ровнее и…

— Пошел вон, дурак! Меня один раз уже пытались повесить — шиш с маслом!

Удивленный палач повернулся к генералу:

— Он не хочет!

— Не хочет? — возмутилось крысиное войско.

А генерал даже начал заикаться от обиды:

— Я п-приказал тебя казнить! П-почему ты н-не хочешь вешаться? Это н-нечестно. Это же разв-вал дисциплины!

«Господи, куда я попал? Да они все тут просто сумасшедшие…» — подумал Рыжий, а вслух тихо спросил:

— Вы что, больные, что ли?

Крысы обиделись. Они окружили котенка и стали мягко подталкивать его к ближайшему дереву. Рыжий от души шваркнул одного, другого, а когда под руку попался палач, то досталось и палачу. Выплюнув два зуба, крыс-палач обиженно прошепелявил:

— Бешобрашие! Палаш — лишо неприкошновенное!

Рыжего сдавили со всех сторон, крысы наконец решили помочь осужденному, раз сам не торопится.

— Эй, вы чего? Пустите меня! Я не хочу! — отчаянно заверещал Рыжий.

Но его уже поставили на барабан и стали надевать петлю. Жестокая машина войны закрутилась, казнь ребенка была вполне в порядке вещей. Крысиный генерал осторожно потрогал расцарапанную щеку и громко скомандовал:

— В честь и славу нашего короля и всего крысиного народа, приказываю — повесить подлого кошачьего шпиона! Палач, начинай!

Зазвучала барабанная дробь, и вдруг, перекрывая ее, как гром среди ясного неба загрохотал оглушительный собачий лай. Рыжий не мог не узнать этот голос:

— Бум! Бумка! Бумушка-а!!!

Что было дальше, угадать нетрудно… Два прыжка понадобилось Буму, чтобы добраться до Рыжего. А потом была даже не война, а трагикомедия. Рыжий никогда не видел Бума в таком гневе. Крысы летели будто щепки. Сенбернар в три минуты превратил крысиный лагерь в свалку. Говорят, отдельных крыс находили в ветвях деревьев почти за полторы мили от места побоища. Рыжий был спасен.

Схватка длилась не более трех секунд. Бум растащил сцепившихся друзей в разные стороны и, держа обоих за шкирку, встряхнул для успокоения. Два неразлучных героя глядели друг на друга словно два заклятых врага.

— Вы что, с ума посходили? — удивленно заговорил Бум.

— Что он себе позволяет? — заверещал Рыжий. — Как он обращается с дворянином?!

— Я ему еще и не так врежу! — мрачно пообещал Полосатый.

— Врежет, врежет! Она такая, она врежет! — радостно закивал Дезертир.

— Цыц! — рыкнул Бум, еще раз встряхивая котят, а суслик снова полез в кусты.

— Вы, двое, нашли время выяснять отношения!

— Он меня бросил! Полез подвиги совершать! И все в одиночку! А если бы нас с сусликом ночью крысы накрыли?!

— Я не бросил! — неуверенно оправдывался Рыжий. — Я только на разведку вышел, всего на минуточку!

— Ах, на минуточку! — взорвался праведным гневом Полосатый. — Бум, пусти меня, я его по уху тресну!

— Я тебе тресну! — завизжал Рыжий.

— О Господи! Да замолчите вы наконец?! — грозно зарычал Бум. — Вы что, не понимаете, что делаете?! У вас — крысы, у нас — вороны, Отечество в опасности, а вы друг другу морды бить! Нашли время… А ну, кончай дурью маяться! Дуэль устроите потом.

Против «весомых» аргументов Бума было трудно возражать. Все четверо сели вокруг костра и попытались обсудить события. Причем Рыжий и Полосатый по-прежнему дулись друг на друга. Еще раз пересказав события, произошедшие в королевстве собак, Бум поинтересовался, где можно найти пана Коржика и адмирала Румпеля.

— Не знаю, — Рыжий пожал плечами. — Они ушли воевать с крысами. Сейчас уже, наверно, освобождают столицу.

— Вряд ли… слишком много крыс… — покачал головой Полосатый.

— А мне нужны кошки… — вздохнул Бум.

— Возьми с собой Полосатого, — язвительно фыркнул Рыжий. — Он наверняка умеет ловить птиц, браконьер несчастный!

— А ты… а ты…

— Не надо ссориться, самураи! — просительно заговорил Дезертир, выбираясь из кустов. — Пусть Полосатый ходит с Бум-сан, а моя ходить с Рыжий искать его мама.

Бум вопросительно взглянул на Полосатого. Тот пожал плечами и молча кивнул.

— Вот и договорились. Бум забирает Полосатого и едет к королю Доберману, а я остаюсь здесь и принимаю бой с крысиной армией. Дезертир, будешь моим адъютантом! — Рыжий встал, поправил портупею и проверил, легко ли шпага выходит из ножен.

— Ладно. Полосатый, залезай. — Бум помог котенку вскарабкаться себе на спину. В густой шерсти сенбернара его почти не было видно.

— Прощай, Бум. Я скоро к вам приеду, выгоню крыс и приеду.

— Желаю удачи, Рыжий, — отозвался пес. — А больше ты ни с кем не хочешь проститься?

— Пусть сначала кое-кто подумает о своем поведении, а пока я его и видеть и слышать не желаю!

— Сам дурак… — тихо донеслось со спины Бума.

Рыжий резко развернулся и, надвинув шляпу на брови, пошел по тропе. Дезертир засеменил следом. Благородный пан Коржик-младший не оборачивался — его мучила совесть…

Пан Коржик и адмирал Румпель сидели в подземелье. Настроение было препоганейшее. Вместе с ними сидела вся кошачья армия — почти пятьсот боевых котов. После короткой беседы выяснилась основная причина столь легкого захвата усатых вояк. Дело в том, что они подошли к замку Коржиков уже вечером и, естественно, даже не подозревали, что там их может ждать засада. Кошачье войско встретил хромой, облезлый кот в дорогом камзоле и, представившись камердинером, пригласил всех на ужин. Еще семеро неулыбчивых котов-лакеев помогли всем устроиться, объяснив, что хозяйка замка страдает мигренью и выйти не может. Гости поверили. Боевые коты радостно разместились в большом зале. Уже потом многие вспоминали, что будто бы чувствовали слабый крысиный запах, но… Столы действительно были убраны на славу — это-то и притупило бдительность. Вино лилось рекой, а в него явно было что-то подмешано. Не прошло и часа, как все пятьсот котов спали как убитые. Проснулись они уже в тюрьме. Столица была захвачена, а гарнизон геройски погиб в неравной схватке. Но молодого короля крысы не нашли, хотя тщательно прочесывали все здания. Пани Коржикова, вырвавшаяся на свободу, произвела кое-как два пушечных выстрела. Она надеялась успеть предупредить мужа… В отместку крысы подожгли ее замок и увезли несчастную кошку в плен. Впрочем, все надеялись на подкрепление из провинций. А также на помощь собак. Однако крысы очень удачно выбрали время для нападения, и спасения не было видно ниоткуда.

— Хорошо хоть дети в безопасности… — вздохнул пан Коржик, обращаясь к товарищу по несчастью.

— Да, — подтвердил адмирал. — Полосатый — дисциплинированный парень и четко выполняет указания старших.

— Мой Виллибальд тоже послушный мальчик… — неуверенно протянул Коржик и пристально поглядел на Румпеля.

— Чего ты так уставился? — неожиданно смутился адмирал.

— Да вот сдается мне, что мы думаем об одном и том же. Только почему-то боимся признаться в этом.

— Ты прав, — сурово кивнул Румпель. — Я тоже думаю, что эти сорванцы не пошли домой, а нарываются на подвиги где-нибудь поблизости.

— Что за молодежь!

И два старых кота принялись тихо ругать подрастающее поколение, в глубине души страшно гордясь своими непослушными сыновьями.

Бума с Полосатым очень ждали. В столицу собачьего государства они прибыли ночью. Дело в том, что прошлым утром на них тучей обрушились вороны. Схватка была неравная и безжалостная. Могучий пес лаял, кусался, подпрыгивал, бил по воздуху лапами и все равно не мог справиться с каркающими «истребителями». Полосатый бился хладнокровнее и успел насадить на шпагу одну ворону. Правда, вскоре другие сбили его с ног, а потом чей-то клюв вырвал клинок из лап. Полосатый подпрыгнул и, вцепившись в хвост одной из ворон, выдрал его почти полностью. Изнемогший от усталости Бум упал на землю, закрыв собой котенка, и прикрыл глаза лапами. Сквозь его густую шерсть удары клювов почти не чувствовались. Покружив над неподвижно лежавшей собакой, вороны наперегонки полетели в столицу хвастать своими подвигами. Бум и Полосатый решили передвигаться по ночам.

Король Доберман встретил путешественников в одном из подвалов дворца. Сам королевский дворец был полностью захвачен воронами. Доберман Гафт Третий находился в совершенной растерянности.

— Майн комрад, — взволнованно объяснял он Полосатому, — ми все не есть жить, ми — едва кое-как существовать. Как червяк, мушка и букашка. Ми все жить в подвалах, гулять только ночь, день сидеть смирно и не сметь воевать! Это не есть достойний жизнь… Мой королевств просто пропадай!

— А вы не пробовали договориться с воронами?

— О майн готт! Они не признавай переговоров, они требуй весь мой столиц и вся урожай с полей. Их вожак весьма бульварный хам!

— Плохо. Очень плохо. Однако и у нас в королевстве не лучше, — задумчиво протянул Полосатый.

— Я слыхать о ваш трагедий. Мы бы ошень вам помогай, мой бульдог вполне обучен душить крыс. Но я не иметь права оставить столицу без защиты гвардейцев, — виновато ответил король.

— Мне надо подумать, — решительно произнес Полосатый и в глубокой задумчивости начал ходить по подземелью.

Вокруг стояла такая тишина… Доберман Гафт со всей свитой с надеждой смотрели на маленького котенка, от которого зависела их судьба.

Задушевная беседа Румпеля и Коржика была прервана появлением стражи. В камеру вошел наряд крыс и еще хромой кот в крысиной форме. Он высокомерно оглядел пленных и гнусаво протянул:

— Я — полномочный посол Его Крысейшего Величества Криса Сырцаписа Восемнадцатого Страшного! Приказываю всем встать!

Коты поднялись и стали слушать посла с самым мрачным видом. Хромой кот почувствовал это и, отступив поближе к двери, заговорил еще нахальнее:

— Вы — жалкие мышеловы! Наш добрый король готов помиловать вас, хотя я ему этого не советовал… Он надеется, что хоть у кого-то из вас сохранились в башке остатки мозгов и вы поймете собственную выгоду. Его Величество хочет создать специальную кошачью полицию для отлова оставшихся бунтовщиков и…

— Так ты предлагаешь нам охотиться за своими товарищами? — едва дыша от праведного гнева, перебил его пан Коржик.

— Он хочет сделать нас предателями! — грозно заорали коты.

— Это он! Он самый! — вдруг закричал капитан кошачьей гвардии. — Вспомните, это он заманил нас в засаду у замка Коржиков!

— Сдается мне, что и я узнал тебя, Хромой! Мы ведь уже встречались?! — И с этими словами адмирал от души врезал Хромому по физиономии.

Хромой с визгом вылетел в дверь, а крысы едва успели закрыть замок, чтобы пленники не вырвались на волю.

— И передай своему крысомордию, что среди нас нет предателей! — загрохотал сквозь решетку голос Румпеля.

— Ну, вы меня еще попомните! — грозно прогнусил Хромой, оказавшись в безопасности. — И ты, старый баркас, особенно! Я еще отыграюсь!

— Значит, так! — начал свою речь Полосатый. — Вы даете в мое распоряжение сотню молодых псов, не боящихся высоты. Еще сотня собирает в лесу сосновую смолу. Двадцать пять добровольцев в толстых одеялах пойдут на дневную охоту. Я сам — займусь освобождением дворца. Все ясно? У матросов нет вопросов?

— У меня есть, — осторожно заговорил старый дог-полковник. — Молодой человек, а что, собственно, будут делать мои солдаты в одеялах на улице?

— Это я скажу им лично, перед самым началом операции! — отрезал Полосатый.

— Тогда я тоже сплошной доброволец! — поднял лапу король. — Я сам быть в первый ряд и страдать за мой Отчизна. Как говорить: либо грудь в крестах, либо сам под кустик!

— Хорошо. Итак, к завтрашнему утру все должно быть готово. Начало боевых действий в восемь часов утра.

Собаки оказались дисциплинированным народом. Уже в шесть часов смола кипела в котлах, а в половине восьмого двадцать пять добровольцев, включая короля Добермана и самого Полосатого, примеряли толстые ватные костюмы. После того как все были одеты, котенок потребовал, чтобы их густо обмазали смолой. Убедившись, что все сделано как надо, Полосатый скомандовал:

— Вперед! На абордаж! Главное — не приклеиться друг к другу! А через час посмотрим, кто наловит больше ворон.

Поняв план котенка, собаки радостно бросились на улицы города. Охота началась. Так думали собаки. Однако так же думали и вороны. Завидев псов, стаи птиц взвились в воздух и бросились в атаку из расчета дюжины на одного.

Но едва коготок или клюв птицы увязали в смоле, как «пропадала» вся птичка. Вороны не могли отклеиться от просмоленных стеганок. Буквально через пятнадцать минут все добровольцы были облеплены отчаянно орущими воронами и неслись к себе в подвалы. Охота удалась на славу. На короле Добермане прилипло не меньше полусотни разбойниц. Не повезло лишь юному герою. В него вляпались две вороны сразу, и котенок не смог их удержать. Птицы, яростно размахивая крыльями, медленно поднялись в воздух вместе с прилипшим к их когтям Полосатым. Уже сверху услышал Доберман Гафт отчаянный голос:

— Крыши! Ночью мажьте крыши!

Король подпрыгивал и выл от горя, собаки рычали и скулили, а Полосатый летел все дальше и дальше… 

Молодой принц Мурмис всегда находился в тени. Во время царствования своего двоюродного брата короля Мурмяускаса Пятого он был насильно сослан в деревню как возможный кандидат на престол. Говорят, что Мурмяускас даже подумывал о том, чтобы вообще избавиться от брата, и с этой целью тайно подбирал сильнодействующие яды. Судьба распорядилась иначе. В кошачьем государстве сменилась власть. Молодой принц взошел на престол. Однако царствовал он немногим больше недели, нашествие крыс обрушилось на страну. Но даже за короткий недельный срок все успели полюбить умного и благородного Мурмиса. Сердце Рыжего также всецело принадлежало молодому королю.

Итак, Мурмис Первый, Рыжий и Дезертир держали совет. Рыжий горячился и требовал сейчас же идти воевать в столицу. Король был более осторожен и надеялся, что его поддержат собаки и ополчение из провинций. Дезертир по очереди поддакивал то одному, то другому.

— Без помощи собачьего короля нам не одолеть такое полчище крыс. Даже если сейчас верные мне коты соберут войска в провинциях, мы не сможем долго противостоять регулярной армии. А ведь крысы постоянно получают подкрепления. Нет, без собак…

— Ос, ос! — кивал суслик. — Без собака никак нельзя. Сенсэй прав, ос!

— Какие собаки?! — шумел котенок. — Король Доберман сам ведет войну, и ему сейчас не до нас. Мы и сами с усами.

— Очень с усами, с больши-и-ми, ос!

— Но ведь ты говорил, что ему помогает наш волонтер Полосатый?

— Полосатая?! Полосатая — хороший герой.

— Ага! Герой… — издевательски фыркнул Рыжий. — Балбес он несусветный, вот он кто…

— Неправда! — вдруг перестал соглашаться Дезертир. — Полосатая — храбрый, честный и о-очень умный башка!

— А ты вообще молчи! — взорвался Рыжий. — Нашел кого защищать?! Да я ему!..

— Постойте, — остановил их король, — я не раз слышал просто легенды о двух маленьких котятах, совершавших в Мурр-Доге великие подвиги. Разве это были не вы с Полосатым?

— Мы, — нехотя признал Рыжий.

— А теперь ты ругаешь своего друга?! Вы что, успели поссориться?

— А чего он… — начал было котенок, но, подумав, замолчал.

Рыжий понимал, что виноват перед другом, его мучила совесть. В сущности, он был неплохой котенок, и если бы здесь сейчас вдруг появился Полосатый, то Рыжий первым бросился бы ему на шею с извинениями.

— Ну, в общем, Полосатый сейчас очень далеко. И рассчитывать на короля Добермана тоже не приходится. Я полагаю… — вздохнув, снова заговорил Рыжий, но король жестом попросил его замолчать.

Где-то неподалеку с боевой песней шел отряд крыс. Друзья притаились в кустах.

— Надо уходить, — тихо приказал король.

Тропинка привела их к озеру. Дезертир сбегал вниз и доложил, что обнаружил в камышах лодку. Все трое спустились к воде, на берег, — тут их и накрыли. Из леса как черные грибы посыпались крысы. Король обнажил шпагу, но Рыжий подтолкнул его, и Его Величество рухнуло в лодку. Котенок и суслик быстро оттолкнули ее от берега. Крысы были уже совсем рядом.

— Прыгай! — приказал Рыжий Дезертиру.

— Я твоя не бросай! — уперся было суслик, но котенок был непреклонен.

— Прыгай, я тебе приказываю! Головой отвечаешь за жизнь моего короля! — заорал Рыжий, и Дезертир бросился вперед.

Удачно приземлившись на корму, он еще дальше оттолкнул лодку от берега. Рыжий выхватил шпагу и кинулся навстречу врагам. Когда суслик и король обернулись к берегу, то кроме толпы обозленных крыс они больше никого не увидели. Лишь на одной из крысиных пик качалась шляпа Рыжего. Белый плюмаж развевался на ветру.

— Рыжий-сан! — отчаянно закричал Дезертир.

А лодку несло вдаль на середину озера.

Румпель ворочался на соломе и никак не мог уснуть. Все прочие коты давно спали, но адмирала мучили тревожные мысли: «Что же будет с королевством? Неужели все пропало и крысы возьмут верх? Что-то надо делать… Здесь, в подземелье, пятьсот боевых котов, вскоре прибудет помощь из провинций, потом еще молодой король… Карамба! Если только его уже не взяли в плен. Но ведь есть еще и собаки. Неужели Доберман Гафт бросит нас в беде? Не может быть! Надо срочно послать кого-нибудь в Мурр-Дог. Вот если бы здесь были наши ребята…» Старый кот приподнялся и вздохнул.

Чьи-то шаги послышались в коридоре, и сквозь прутья решетки заглянула острая крысиная морда.

Быстро оглядев подземелье, крыса остановила взгляд на адмирале и скрипуче рассмеялась:

— Здорово, Румпель! Ты что же, не узнаешь своих старых морских товарищей?

— Не может быть? — вскочил адмирал, в его единственном глазу блеснула слеза. — Чтоб меня протянули под килем! Неужели это ты, Румб?!

— Ха! Узнал все-таки! Старая дружба не забывается… Немало миль исходили мы по морям и не один пуд океанской соли съели на борту.

— А где Вант, Галс, Кривой Кортик и другие?

— Почти все тут. Как только мы узнали, что ты встал здесь на прикол, то сразу сказали себе: «Эта бухта не подходит для адмирала». И решили помочь.

За решеткой появились еще две улыбающиеся крысиные физиономии.

— Вант! Кривой Кортик! Братва! — радостно прошептал Румпель.

Действительно, встретить друзей, где встречаются только враги, — просто чудо.

Корабельные крысы и старый морской волк вновь нашли друг друга. Ни годы разлуки, ни войны — ничто на свете не могло поколебать этой дружбы. Бури, шторма, штиль, рифы, кораблекрушения, абордажи — все это связало крыс и кота самыми нерасторжимыми узами.

— Нас ждала виселица, — начал рассказывать Румб, когда адмирал немного успокоился. — Мы ведь плавали на кошачьем судне, а такое в крысином обществе не прощают. Но король обещал помилование всем, кто примет участие в новом походе. Вот так мы оказались здесь. Впрочем, нам не очень-то доверяют и за корабельными крысами ведется постоянная слежка.

— Да, ребята, мы все попали в скверную историю, — пробормотал Румпель.

— Теперь о главном. Завтра будет казнен один слишком гордый кот…

— Что?! Они назначили казнь?

— Да, но ты не спросил имени этого кота.

— Разве это так важно? Главное, что кто-то должен отдать свою жизнь на потеху этих серых тварей! Но мы не…

— Не спеши, адмирал. Этого кота зовут — Румпель!

Полосатый сидел во дворце. По иронии судьбы его заперли в комнате маленькой принцессы Шелли. Две усталые вороны приволокли котенка во дворец, сдали на руки страже, где его и вытащили из просмоленного костюма. После чего засадили под замок. Собственно, плен не особенно волновал Полосатого. Досадно было, что посадили его не в мрачное подземелье и не в страшную тюрьму, а в «девчоночью» спальню. Отважный моряк возмущенно фыркал, обводя взглядом обои в цветочек, кучу кружевных подушечек, роскошных кукол и бесчисленные коврики, бантики, ленточки, в беспорядке разбросанные по комнате.

Вскоре за Полосатым пришли. Подталкивая клювами пленника, вороны повели котенка по длинным галереям и доставили в тронный зал. Здесь Полосатый и оценил весь кошмар своего положения. Ворон было очень и очень много. Тронный зал загажен до предела. Высокие откормленные птицы с большими острыми клювами выглядели просто ужасающе. На троне сидела огромная черная ворона. Насмешливо взглянув на маленького котенка, она каркнула:

— Карр! Кого вы притащили?! Что?! Где?! И эта шмакодявка дважды влезала с нами в драку! Карр! Да это же смешно! Эй, клоп, иди сюда!

Под смех и оглушительное карканье Полосатого подтолкнули ближе. Наглая ворона дотянулась клювом до уха котенка и неожиданно каркнула во все горло. Бедный Полосатый не удержался на ногах и кубарем полетел на пол. Громоподобный вороний хохот потряс тронный зал, а нахальная птица довольно гаркнула:

— Увести пленника. Я его склюю завтра, как бутерброд!

Дезертир ошибался, думая, что Рыжий погиб. Нет, юный дворянин даже не попал в плен. Раскидав троих крыс, отважный котенок бросился в камыши и спрятался, сидя по горло в воде. Вслед ему полетело несколько копий, но искать опасного котенка где-то в мокрых камышах крысы не захотели. Поэтому, забрав шляпу Рыжего как доказательство победы, крысиный отряд отмаршировал в столицу. Пан Коржик-младший рискнул выползти из камышей лишь к вечеру. Солнце уже садилось, костер разводить было опасно, и Рыжий страшно замерз. Выбрав укромное местечко в лесу, он развесил мокрую одежду, а сам уснул, закопавшись в кучу прелых листьев. Наутро его разбудили боевые трубы крыс. Рыжий оделся и побежал разбираться, в чем дело…

На берегу озера, нависая над водой, высился небольшой помост. Вокруг плотными рядами стояли крысы. Дробно грохотали барабаны. Рыжий сразу узнал эту «музыку» — с ней вели на казнь. Котенок влез на сосну, чтобы лучше видеть. События происходили быстро и даже как-то буднично. На помост вывели здорового кота со связанными лапами и сдали палачу. Тот привесил коту на шею большой камень и с помощью помощников столкнул несчастного в воду. В последний момент кот обернулся, и котенок с ужасом узнал старого адмирала Румпеля.

В глубоком обмороке Рыжий рухнул с дерева. А крысы, еще раз протрубив в трубы, быстро отмаршировали обратно к столице. Минуту спустя вода в озере заволновалась, и из-под помоста вынырнул адмирал. Отфыркиваясь и отплевываясь, старый кот вылез на берег, на лапах и на шее болтались обрезанные остатки веревок.

— В прежние времена я мог находиться под водой и подольше. Мы даже доставали жемчужные раковины на Таити, — бормотал Румпель. — Однако и ребята молодцы, дали хороший нож и подсунули страже гнилые веревки… Ну что ж, теперь я на свободе и не будь я адмиралом Румпелем, если не подниму на освободительную войну все провинции!

Рыжий пришел в себя не скоро. Так велико было потрясение. Очнувшись, бедный котенок еще долго ревел в полный голос, навсегда прощаясь с покойным адмиралом. Рыжий любил Румпеля как второго отца, и такая потеря была выше его сил. Когда слезы наконец кончились, пан Коржик-младший грозно нахлобучил шляпу на самые брови и не разбирая дороги двинулся вперед — в его детской душе горела жажда мести!

— Только бы побыстрее встретить крыс! — молил он. — Только бы встретить! Я с ними за все посчитаюсь… И за маму, и за адмирала Румпеля, и за папу, и за все, все, все!

Рыжий вышел на ту самую поляну, где он впервые встретился с королем Мурмисом. Солнце уже поднималось к зениту.

— Я им покажу! И за моего короля, и за Дезертира, и… и… и за Полосатого… Ой! Мамочка-а-а!

Земля под ногами разверзлась, и котенок кубарем полетел в какую-то яму. Следом посыпались ветки и листья. Придя в себя, Рыжий увидел сводчатый потолок, сырые стены, обветшалый камень и неожиданно понял, куда он попал. Это был старый подземный ход, ведущий из дворца к озеру. Именно по нему и бежал из столицы молодой король. Рыжий не привык долго раздумывать, он поискал вокруг, нашел большую сломанную ветку, обмотал ее своим батистовым платком с монограммой и соорудил факел. Стукнув пару раз клинком по каменной кладке, добыл искру и раздул огонь. О, это был уже не тот наивный, изнеженный дворянчик, играющий солдатиками в детской. Нет! Суровые испытания и страшные приключения научили его смело смотреть в глаза опасности, делать все самому и находить выход из любого положения!

Рыжий долго шел по подземному ходу. Повсюду висела паутина, под ногами копошились насекомые, но ничто бы не заставило героя свернуть с избранного пути.

— Должен же он когда-нибудь кончиться? И уж наверное, куда-нибудь привести… Эх, если бы здесь сейчас был Полосатый, вдвоем мы… — Рыжий горько вздохнул, так ему не хватало друга. — Ну почему во всех книжках всегда есть добрые волшебники? Почему они помогают всем, кроме меня? Ну хоть какую-нибудь, самую захудалую фею… так нет! Ни тебе волшебной палочки, ни лампы с могучим джинном, ни шапки-невидимки… Ничего! Все сам. Все всегда — сам!

Неожиданно ему показалось, что его щеки коснулось легкое дуновение сквозняка. Действительно, между двух камней смутно белела едва видимая полоска света. Котенок прислушался. Сквозь щелку еле слышно доносился чей-то голос. Рыжий прижался ухом к стене и замер:

— Сегодня они казнили адмирала Румпеля, а завтра возьмутся за любого из нас, — услышал он смутно знакомый голос. — Если мы не придумаем, как отсюда выбраться, то нам конец! И не только нам с вами, а всей стране… Я, пан Коржик, призываю всех, кому дорога судьба Родины…

— Папа-а-а! — во весь голос завопил Рыжий.

Сумрачный Полосатый вновь сидел в спальне принцессы. Настроение было — хуже некуда! Воспитанный в суровых традициях морского флота, юный моряк не умел долго плакать и не привык унывать. Однако на этот раз в голову лезли самые противные и безысходные мысли.

«И долго я буду так сидеть? Наверно, не очень — всего до утра. А утром меня склюет эта пернатая акула… Да, веселенькая перспектива! Самому отсюда не выбраться, а помощи ждать не от кого. Папа занят, пан Коржик тоже, Бум и король не умеют ловить птиц. Значит, все… Спускай флаг и открывай кингстоны? Нет! Надо что-то делать! Нельзя же, в самом деле, ждать, пока сюда придет Рыжий и спасет меня! Ой! Тьфу, семь китов мне в глотку — какой еще Рыжий?! Да я и видеть не хочу этого разодетого хвастуна!»

Полосатый врал сам себе. Он очень скучал и безумно хотел видеть друга. В глубине души он давно все простил, а сейчас бы наверняка даже отдал свою тельняшку лишь за то, чтобы снова быть с Рыжим. Вдруг что-то подозрительно зашуршало в шкафу с платьями. Полосатый быстро взял себя в лапы и, незаметно подтянув к себе одну из, кружевных подушек принцессы, сделал вид, что ничего не слышит.

Дверца шкафа зловеще заскрипела. Сердце котенка забилось быстрее, он не боялся, но был готов ко всему. Дверцы наконец распахнулись, и из шкафа вышла маленькая фигурка в белом. Полосатый среагировал мгновенно и не промахнулся. Теперь эта фигурка лежала на полу, придавленная пышной подушкой, а сверху сидел юный моряк, угрожающе размахивающий погремушкой. Полосатый попытался ухватить тайного противника за горло, но в этот момент увидел лицо своего «врага» нос к носу и… слова застряли у него в глотке. Прошло, пожалуй, не меньше минуты, прежде чем он наконец сумел выдохнуть:

— Шелли?!

А из-под подушки прямо на него смотрели грозные и прекрасные глаза самой маленькой дочери короля Добермана…

Заслышав крик сына, пан Коржик сначала не поверил своим ушам. Потом с воплем кинулся царапать стену в том месте, откуда слышался голос. К его удивлению, каменная кладка зашаталась. На помощь Коржику бросились и другие коты. Под их общими усилиями стена рухнула, образовав изрядную дыру. В то же мгновение в дыре показался Рыжий и прыгнул на лапы к отцу.

— Ну, знаешь ли, Полосатый, ты просто невежа! — возмущалась Шелли, в то время как котенок вытаскивал ее из-под подушки. — Я сбежала от папы, пришла тебе на помощь, я хотела быть доброй феей из сказки, а ты?! Ты сразу подушками кидаться! Я так не играю…

— А как ты узнала, что я здесь? — перебил ее Полосатый.

— Как узнала, как узнала, — остановить Шелли было крайне трудно, — да об этом все знают. Вороны орут на каждом углу, что лазутчик кошек заключен во дворце. Правда, я не знала, что тебя заперли именно в моей комнате, но…

— А как ты сюда попала? — вновь перебил котенок.

— Полосатый, ты просто невыносим! Можешь ты меня просто до конца выслушать? Значит, так… Да у нас во дворце целая куча разных ходов, переходов и лазеек. Это система отопления помещений. Внизу топят печи, и тепло по большим коридорам идет по всему зданию. Вот мы с сестрами и поставили шкаф к одной из дверц этих коридоров. А у шкафа нет задней стенки. А я подумала — вот будет здорово, если я пойду по переходу и найду Полосатого. А папа…

— Да, что делает король Доберман? Он отдал приказ мазать крыши?

— О Господи, вечно ты меня перебиваешь! — возмутилась Шелли. — Ты просто несносный болтун! Ну, конечно, мажут! Папа сам полез на крыши, и все полезли, смолы еще много — вот и мажут. И никто не знает зачем. А действительно, зачем? Вороны на крышах не ночуют, они внутри дворца или в лесу. На крыши они садятся лишь днем. Так удобней охотиться за нами. А днем… Ой! Ведь днем солнце растопит смолу и… Полосатый! Ты великий герой и настоящий гений! Дай я тебя поцелую!

— Еще чего! — быстро отодвинулся котенок, но, не желая обижать Шелли, добавил: — Не сейчас, ты сначала будь доброй феей и выведи меня отсюда.

— Хорошо. Я буду волшебной феей в белом платье с кружевами, а ты заколдованным принцем и…

— Вот-вот, давай выводи побыстрее, — подталкивая Шелли к шкафу, заключил Полосатый.

Вся кошачья армия под предводительством пана Коржика осторожно выбралась из подземного хода. Голодные и усталые, коты были сейчас никудышными вояками и прекрасно понимали это. Поэтому пан Коржик решил увести армию к дому Румпеля, отдохнуть денек-другой, подкрепиться хорошенько и, соединившись с войсками молодого короля, ударить по крысам. О короле все рассказал Рыжий. Его Величество действительно спасся и на той стороне озера, соединившись с адмиралом Румпелем, собирал всех на священную войну за свободу Отечества. Пан Коржик очень гордился своим сыном, ведь это его непослушный ребенок вызволил их из темницы. Старый кот решил даже отдать Рыжему свою фамильную шпагу, но… Когда отец позвал сына, то с удивлением обнаружил его полное отсутствие. Рыжего не было. Все коты дружно подтвердили, что вот-вот видели котенка, что он только что был здесь, путался у всех под ногами и… исчез. Пан Коржик начал тихо «закипать». Гордость сыном перешла в неодолимое желание выдрать несносного мальчишку, как только он попадется в руки. Однако вскоре была обнаружена записка, висевшая на дереве:

«Папа, не волнуйся. Я побежал к пани Румпелевой. Мы приготовим обед на пятьсот персон. Идите быстрее. Твой Виллибальд».

Пан Коржик успокоился, гордость заботливым сыном вновь переполнила его.

Представьте себе выражение лица пана Коржика, когда они дошли до дома адмирала. Представили?! Естественно, Рыжий там и не появлялся! Да, по совести говоря, он туда и не собирался. Рыжий быстро сообразил, что под опекой папы все приключения сразу кончатся. А в его героической душе уже зрел план захвата столицы. В одиночку. «В крайнем случае, с Полосатым, — думал Рыжий. — Но поскольку его нет, то придется опять все делать самому…» Он оставил отцу «успокоительную» записку и быстренько нырнул в подземный ход. На этот раз Рыжий прошел дальше. Дойдя до лестницы, он взобрался по ступенькам вверх и через люк вылез в спальню короля. Дальше идти было опасно. Выжидая удобный момент, Рыжий пристроился под кроватью и задремал…

Нужный шампунь нашли сразу. Хотя в спальне королевы также все было перевернуто вверх дном, большой флакон не пострадал.

— Хорошо, что они его не выпили, — заметила принцесса. — А теперь ты посвятишь меня в свой секретный план. Я тоже хочу приложить все свои силы к спасению Отечества.

— Ладно. Веди меня в тронный зал, там все и узнаешь. Время дорого, — ответил Полосатый.

Вскоре они были у цели. Тронный зал был полон спящих ворон из ближайшей свиты вожака. Сам предводитель сидел на троне короля Добермана. Шелли дрожала, и Полосатый побоялся, как бы она по-девчоночьи не завизжала в самый неподходящий момент. С согласия принцессы котенок завязал ей рот ее же батистовым платочком. Стараясь ступать как можно тише, они двинулись вперед. Что было бы с ними, если бы хоть одна ворона проснулась? Даже подумать страшно! Однако пока счастливая звезда освещала их путь. Полосатый и Шелли, подкравшись к вожаку стаи, стали осторожно поливать его шампунем. Огромная птица вздрагивала сквозь сой, но не просыпалась.

Наконец шампунь кончился. Черная ворона уже стала перепелесой. Неловко развернувшись, Шелли задела локтем клюв вороны, и та, заворочавшись, открыла один глаз.

— Я тебе каркну! — грозно прошептал Полосатый, обомлев от страха.

Но птица не проснулась, ей просто стал сниться другой сон. На всякий случай Шелли завязала клюв вороны красной ленточкой, а потом, расхрабрившись, повязала вожаку свой кружевной передничек. После чего друзья дали деру. Оглянувшись, Полосатый хмыкнул от удовольствия: на троне сидела совершенно белая ворона в кружевной манишке, с бантиком на носу.

— По-моему, она похожа на Деда Мороза, — заявила Шелли, сняв платок.

— Это точно, — подтвердил котенок. — А теперь давай спрячемся где-нибудь до утра, потому что завтра у нас будет очень веселый день.

Денек действительно выдался веселый. Во-первых, прилетевшие из леса стаи удобно расположились на крышах и нетерпеливо ждали появления вожака. А во дворце в это время шло настоящее смертоубийство. Предводитель исчез! Вместо него на троне сидела совершенно белая ворона с девчоночьим передником на шее и с красным бантом на носу. Именно этот дурацкий бантик и вывел из себя всю свиту. Белая ворона в стае черных! Ужас! Кошмар! Предательство! Да еще в костюме шута горохового! Бедный вожак был удивлен больше всех. Это ведь все равно что лечь спать негром, а проснуться эскимосом. Собственная свита бросилась клевать и бить своего же властелина. Наконец этот орущий клубок перьев вылетел, вышибив оконное стекло, на площадь, и тут разинули клювы уже все вороны сразу.

— Измена! — повисло в воздухе.

Среди птиц поднялась паника! А тут еще оказалось, что никто не может даже взлететь — лапы и когти плотно увязли в смоле! Ошарашенный вожак ворон думал только о своем спасении и кое-как ковылял пешком по мостовой. Его свита, быстро оценив положение, заметалась и разлетелась в разные стороны. Ведь десяток придворных ворон ни для кого уже не страшен. Собаки с радостным лаем лезли на крыши и собирали ворон в мешки, как грибы. С оккупантами было покончено! Город ожил. А на балконе королевского дворца яростно отплясывали Шелли и Полосатый…

Рыжий сидел в тюрьме. В самой настоящей. На него не надели кандалы, но здорово надавали по шее. Хорошо, что рядом не оказалось противного Хромого, этот запросто мог устроить любую пакость. Но как раз в это время обнаружили бегство пленников, и старый кот пошел оправдываться перед Его Крысейшим Величеством. Честно говоря, котенок и не переживал особенно за свою судьбу. Рыжий верил, что папа и король не бросят его в беде, что его обязательно спасут. «А как же иначе? — думал он. — Папа пообедает у пани Румпелевой, возьмет саблю и придет за мной. Он же сильный и храбрый. Надо только немного его подождать. Зато потом мы поедем и найдем маму. Мама, мамочка, как же я по тебе скучаю… Где же ты, мама? Мама…

Узнав о том, что молодой король спасся и собирает войска, а помогают ему беглый пан Коржик и непотопляемый адмирал Румпель, да еще только что прибывшие спешным маршем гвардейские бульдоги во главе с самим Доберманом Гафтом, крысы стянули все войска и заперлись в столице. Они с трусливым упрямством ждали штурма. Обиженный Хромой не долго думал, чем досадить юному герою. Он прямиком отправился к Его Величеству крысиному королю Сырцапису Восемнадцатому Страшному и дал самый черный совет. Все крысы аж завизжали от восторга. Когда утром кошачьи разведчики вышли к стенам столицы, они увидели намалеванный большими буквами плакат, угрожающий немедленной смертью юному сыну пана Коржика при первом же выстреле с кошачьей стороны.

В походном шатре король Мурмис проводил экстренное совещание военного совета. Присутствовали Доберман Гафт, адмирал Румпель, Бум, пан Коржик и еще два высокородных дворянина из провинции. Первым начал кошачий король:

— Господа, я считаю необходимым отменить штурм и согласиться на любые переговоры. Этот мальчик спас мне жизнь, и я никогда не соглашусь пожертвовать ребенком даже ради спасения всего государства.

— Все верно, — кивнул адмирал. — Но как же они умудрились поймать мальчишку? Клянусь акульим плавником, это так не вовремя! Что, если крысам придет подкрепление? Долго ли мы сможем стоять под стенами? У нас нет палаток, войско спит на голой земле, провиант на исходе. Надо что-то делать…

— Я предлагать их крисиный король отпустить малютка Рижий и взять в заложники сам меня! — вдохновенно высказался собачий король Доберман Гафт. — Потом ви атаковать бистро, бистро и, возможно, успеть меня спасать. Я потерпляю… весь муки ада, но заступиться за малыша!

— Господа… я… должен… я обязан сказать вам… — Пан Коржик встал и срывающимся голосом продолжил: — Жизнь моего… единственного сына — не цена спасению всего королевства. Мы… начнем штурм! Прошу прощения, господа…

Адмирал обнял друга за плечи, и некоторое время все молчали. Наконец сенбернар топнул лапой:

— Будем ждать. Надо соглашаться на переговоры. Нам придется пойти на все уступки.

Печальные и озадаченные союзники вышли из шатра. Положение здорово осложнилось. Адмирал вспомнил о том, что еще не успел как следует поговорить с сыном по поводу его непослушания. Однако найти Полосатого не смог. Сначала Румпель был просто раздосадован, но когда ополченцы рассказали ему, что котенок еще недавно крутился вокруг шатра, а потом забрал верного суслика и куда-то исчез…

— Гром и молния! — взвыл старый моряк, хватаясь за голову. — На помощь! Этот негодный мальчишка опять сбежал!

— Все ясно, — тихо хмыкнул Бум. — Полосатый пошел спасать друга…

Все правильно. Подслушав, о чем спорят в шатре, котенок, быстро уяснил суть дела. Штурм не начинают, потому что Рыжий сидит в плену. Значит, надо всего лишь пойти и забрать его оттуда. Только и всего! Не дожидаясь, пока такая простая мысль придет в голову взрослым, он прицепил на пояс шпагу, кликнул Дезертира и двинулся в путь. Котенок справедливо считал, что уж если его друг смог легко попасть в столицу, то и для них с Дезертиром это не составит труда.

«Где-то здесь должен быть ход, по которому пан Коржик вывел армию, — размышлял Полосатый. — Если бы я был Рыжим, то побежал именно туда. Вот вечно он так… Почему сначала не подождал меня? Вдвоем бы мы сразу нашли дворец, а потом поймали Сырцаписа. Ладно уж, спасу его, но это в последний раз…»

— Полосатая! Я твой ход нашел, где Рыжий-сан загулял! — радостно завопил суслик, указывая лапкой на скрытую за кустами яму. Рядом, на еловых иголках, валялось белое перо из плюмажа Коржика-младшего.

— Вперед, флибустьеры! Мы должны его вернуть прежде, чем наши папы отведут войска от столицы.

По невероятно счастливому стечению обстоятельств в королевской спальне никого не было. Два авантюриста крадучись выбрались наружу и, поняв по разговорам стражи, где находится Рыжий, осторожно направились в тюрьму.

Рыжему было скучно. Он уже раз сорок облазил всю камеру, ища подкоп, тайный лаз или раздвижную стену. Все напрасно. Вдобавок ко всему здесь была кромешная тьма. Время тянулось медленно… «Когда же наконец придет папа?! — возмущенно думал Рыжий, расхаживая по камере от стены к стене. — Я замерз. Я есть хочу! Может, постучать в дверь и сказать этим противным крысам, что пленных кормить полагается?! Или они решили уморить меня голодом? Вот ужас… Я так и буду тут сидеть, потерянный для всего мира, как узник Железная Маска. Это, конечно, романтично и вполне достойно дворянина. А может быть, ко мне подошлют тайного убийцу?! Папа читал мне про таких в большой книге…»

В этот момент в замочной скважине стал тихо поворачиваться ключ. «Вот они! — решил Рыжий. — Хотят застать врасплох, но живым я им не дамся. Всем носы поразбиваю!»

Дверь быстро распахнулась и снова закрылась. В это короткое время невысокая фигурка бесшумно скользнула вовнутрь. Рыжий ударил наотмашь и не промахнулся! Незваный гость кубарем отлетел к двери, гулко стукнувшись о нее головой. Мгновение спустя суровый узник уже трепал пришельца за шиворот.

— Ну что, подлый убийца, думал меня обхитрить?

— Вот и спасай его после этого… — ответил знакомый ворчливый голосок.

— Полосатый?! — не сразу поверил Рыжий.

После первых объятий, взаимных извинений и дружного прощения всех обид юный моряк вкратце рассказал другу о том, как он его нашел и что за события произошли в кошачьем лагере, пока Рыжий отсиживался в плену. Пан Коржик-младший был счастлив узнать, что адмирал Румпель жив, что король возглавляет войско, что собаки пришли на помощь кошкам и у короля Добермана все хорошо. Затащив двух связанных крыс-стражников в опустевшую камеру, друзья, взявшись за лапки, удалились из тюрьмы наверх, во дворец.

— А где ты оставил Дезертира?

— Он на самой высокой башне. Пишет дегтем на крыше три буквы — SOS! — улыбнулся Полосатый. — Это значит — спасите нас и наши души. Войска ударят по столице немедленно!

— Здорово. Тогда вперед, у нас мало времени, — заторопился Рыжий.

— Куда? Скоро начнется штурм, нам надо найти где спрятаться.

— Спрятаться?! Ну нет! У нас с тобой другие планы.

— Какие? — подозрительно прищурился юный моряк.

— Мы идем пленять Его Величество крысиного короля Сырцаписа Восемнадцатого Страшного! — гордо провозгласил Рыжий, прыгая через две ступеньки.

Полосатый горестно вздохнул и последовал за другом. «Может быть, не надо было его выпускать?» — обреченно думал он.

Адмиралу Румпелю доложили о непонятных знаках, неожиданно появившихся на крыше самой высокой башни замка. Старый кот достал потертую подзорную трубу и навел ее на замок. Через минуту он уже стоял перед королем Мурмисом.

— Полосатый освободил Рыжего. Эти паршивцы просят нашей помощи. Начинайте штурм, Ваше Величество! — улыбаясь в седые усы, объявил Румпель.

Троим отчаянным героям все же удалось добраться до места. Вход в тронный зал охраняли две рослые крысы. Полосатый оставил Дезертира прикрывать тыл, а сам с Рыжим бросился в бой. Крысы не испугались, зазвенели клинки. Однако схватка закончилась быстро. Полосатый первым же выпадом угодил стражнику в лапу, а Рыжий, пофехтовав немного, с размаху отрубил своему противнику пол-уха. Перепуганные крысы бросились наутек. В тот же миг раздался оглушительный грохот, дворец задрожал и в воздухе запахло порохом.

— Это пушки! — радостно заорал Рыжий. — Наши атакуют столицу!

Кошачьи войска двинулись вперед. Из крепостных ворот навстречу им шли крысы. Они маршировали сомкнутым строем, выставив вперед копья. Дробно стучали барабаны, на ветру развевались штандарты и знамена. Началась великая битва! Первым в крысиный строй врубился пан Коржик со своими боевыми котами. Следом за ним вступили рычащие гвардейцы короля Добермана. Адмирал Румпель держал добровольцев в арьергарде. Молодой король дрался в отряде Коржика. Война — это очень страшно… В огромном сером море крыс героически боролись два островка защитников Родины. Стоны и проклятия висели в воздухе, и оружие нагревалось от крови. Войска кошек и собак не продвинулись вперед ни на шаг. Адмирал Румпель повел добровольцев в бой. Крысы дрогнули, но еще держались. Тогда с фланга ударил сенбернар Бум. Ударил один, без оружия, но его вмешательство переломило ход сражения. Словно ураган чудовищной силы бушевал на том месте, где дрался Бум. Огромный пес, грозно рыча, ударами тяжелых лап сбивал с ног целые полки крыс. Кошки приободрились и еще отчаяннее устремились на врага. Крысы медленно отступали. В этот критический момент неожиданно рухнул король Доберман. Благородный и честный, как Дон Кихот, он дрался в первых рядах, безрассудно бросаясь на копья врагов.

Вдохновленные его падением крысиные генералы вновь бросили войска вперед. В общей свалке пан Коржик пробрался к израненному Доберману Гафту и — один! — вытащил его с поля боя.

Командование принял король Мурмис. Гвардейские бульдоги на мгновенье растерялись, потеряв своего короля, а потом пришли в такую ярость, в какую способны впадать только бульдоги. «За короля Добермана!» — взвыли они. Остановить бульдогов было невозможно, они сносили все на своем пути, презирая смерть и опасность. Крысиные войска в панике отступали.

Грохот канонады усилил отвагу Рыжего и Полосатого. Оставив Дезертира охранять дверь, друзья с обнаженными шпагами ворвались в тронный зал.

Крысиный король Сырцапис Восемнадцатый Страшный действительно находился там. Он был одет в синюю мантию, черный камзол с лиловой лентой и высокие сапоги. Грудь и огромное брюхо короля были усыпаны орденами и медалями. Сырцапис с подзорной трубой в лапах наблюдал в окно за ходом сражения. Кошки и собаки уже врывались в город. Король только-только собрался отдать приказ о спасении своего Крысейшего Величества, как в тронном зале показались двое вооруженных котят. Двадцать отборных крыс исполинского роста — личная охрана Его Величества — молча двинулись вперед. Не долго думая, Рыжий и Полосатый как по команде бросились по портьерам вверх, зажав шпаги в зубах. Раскачавшись на портьере, котята прыгнули и удачно приземлились на огромную стосвечовую люстру, висящую в центре зала.

— Взять их! — завизжал король.

Крысы злобно подскакивали, размахивая клинками, но люстра висела высоко.

— Может, развлечемся немного? — подмигнул другу Полосатый.

— С удовольствием! — поддержал Рыжий. — Я буду просто счастлив позабавиться до прихода папы!

Полосатый улыбнулся и, отломив ближайшую свечку, запустил ею в нос короля Сырцаписа. Его Величество взвыло дурным голосом! Следующая свечка полетела в озлобленных представителей охраны короля. Котята веселились вовсю! Получить свечкой по носу не очень больно, зато как обидно!

Крысы просто осатанели от ярости, король забыл об отступлении и с проклятиями подпрыгивал под люстрой. Рыжий и Полосатый, израсходовав запас свечей, раскачивались, как на качелях, и строили крысам рожи. В этот момент и случилось непредвиденное: расшатавшийся крюк не выдержал и люстра рухнула!

— Доигрались, — пробормотал Полосатый, вытаскивая Рыжего из-под обломков.

Однако нет худа без добра — трое крыс оказались задавлены насмерть. Зато остальные, грозя шпагами, бросились на котят. Услышав грохот, прибежал верный Дезертир, но даже с ним их было всего трое против семнадцати врагов. Сырцапис Восемнадцатый влез на трон и, радостно потирая лапы, шумно руководил сражением. Дезертир успешно дрался чьей-то пикой. Полосатый взял шпагу обеими лапками и отмахивался от крысиных клинков. Шпага Рыжего выписывала хитроумные вензеля, успешно защищая своего владельца. На ответные атаки не было времени, котята едва успевали парировать удары. Долго так продолжаться не могло… они бы непременно погибли. Неожиданно в тронный зал вбежали еще три крысы. Мигом оценив обстановку, они сбросили черные камзолы и остались в полосатых тельняшках. С криком «Полундра!» крысы выхватили кортики и приняли сторону котят. Бой был отчаянный! Трое заступников геройски пали на месте. Дезертир, получив стулом по голове, в беспамятстве рухнул на пол.

— Спина к спине у мачты! — крикнул Полосатый, и двое друзей продолжали драться в уже изрядно поредевшем кольце врагов.

Если бы в этот момент в тронный зал не ворвался адмирал Румпель…

Когда с крысами было покончено и адмирал убедился, что дети целы, он вдруг опустился на одно колено и поднял на лапах умирающую крысу в тельняшке.

— Вант! Вант! Ты слышишь меня?! — хрипло закричал Румпель. — Вант! Не умирай, друг!

— Адмирал… — чуть слышно прошептал Вант, — ты все-таки пришел. Мы славно повоевали… вот только жаль…

— Не-е-ет! — закричал адмирал.

— А мальчишка очень похож на тебя… Такой же отчаянный… — Вант улыбнулся и закрыл глаза.

Адмирал застыл с мертвым другом на руках. Тронный зал постепенно заполнялся кошками и собаками. Король Сырцапис Восемнадцатый Страшный сидел в углу, злобно сверкая глазами. Рыжий и Полосатый шагнули вперед:

— Вы арестованы, Ваше Величество!

В зале повисла тишина. Сырцапис встал, покорно опустил голову и неожиданно выхватил из-за пазухи длинный кремневый пистолет.

— Будьте вы прокляты! — завизжал он, направив дуло пистолета в грудь Полосатого.

Раздался грохот! Но за мгновение до выстрела Рыжий закрыл собой друга…

Когда котенок открыл глаза, то увидел вокруг себя и отца, и друзей, и… конечно, маму. Пани Коржикова, освобожденная из темницы, едва не задушила сына в объятиях. После долгих слез, поцелуев и расспросов Рыжий наконец уяснил суть дела. Пуля коварного Сырцаписа, пущенная почти в упор, попала в серебряную пряжку ремня и рикошетом задела плечо котенка, но ударная волна сбила его с ног, а падая, он потерял сознание. Рыжего отнесли в королевские покои, срочно прислали врача. Тот перебинтовал котенка и прописал кучу рецептов, категорически запретив вставать. Среди всех новостей главным конечно же было известие о полном изгнании крыс с территории государства. Когда взрослые наконец ушли, Рыжий беспокойно заворочался на кровати. Плечо почти не болело, и любопытство вновь щекотало воображение. Котенок осторожно слез на пол и на цыпочках подошел к двери.

— Куда? А постельный режим? — раздался голос из-под кровати.

— Полосатый! — радостно вскрикнул Рыжий.

— Ага. Я тут замаскировался, пока они все суетились над тобой, — вылезая, рассказывал котенок. — А до этого оббегал весь дворец. Везде праздник, победа, от крыс даже запаха не осталось. А в той камере, где ты сидел, теперь заперт Хромой.

— А как наши? Все живы? — допытывался Рыжий.

— Твой папа в порядке. Король Мурмис ранен в голову, но легко. Мой отец насчитал после боя двенадцать ран, но все несерьезные. Мы потеряли почти треть войска. А бульдоги короля Добермана — вообще почти половину. Но зато говорят, что дрались они как черти! Битва была грозная, даже Бум ранен!

— Бум? — не поверил Рыжий.

— Клянусь Посейдоном! — подтвердил Полосатый. — Я сам видел, у него лапа на перевязи.

— Здорово! Но и мы им показали… Славная была схватка. Теперь мы уж точно покрыты неувядаемой славой. А где?..

Дверь распахнулась, и на пороге возник Дезертир. Рыжий хотел обнять фронтового друга, но суслик тихо остановил его:

— Пойдем.

— Куда? — спросили котята.

— Собачья король, Доберман-сан, совсем помирай, — печально ответил суслик.

Друзья испуганно переглянулись и бросились вслед за Дезертиром.

Благородный король Доберман Гафт Третий прощался со своими друзьями. В комнате находились его верные гвардейцы, Мурмис, пан Коржик, адмирал и Бум. Полосатый протолкался вперед, а Рыжий взобрался на спину огромного пса. Доберман Гафт полузакрыл глаза и говорил тихо-тихо:

— Мой младший брат. Ваш королевство спасен. Не жалейт об меня. Я исполняль свой долг.

Король Мурмис опустился на колено и зарыдал.

— Не надо таких огорчений, — вновь заговорил героический Доберман. — Пан Коржик и ви, адмирал… Я весьма уважайт вас. Ви били мне большой друг и в радость и в беда. Не забывайт меня.

Румпель и Коржик, обнявшись, плакали. Гвардейские бульдоги жалобно скулили. Неожиданно король разглядел Полосатого и жестом поманил его к себе.

— Мой милий Полосатий. Вот ми и встречайлись в последний раз. Я уходить далеко-далеко. Не покидай без заботы мой Шелли. Ты ведь не отказать в последний просьба свой добрий старий друг Доберман…

Полосатый захлюпал носом. Атмосфера стала насыщена сыростью до предела. Один Бум сохранял невозмутимое спокойствие. Наконец, покачав головой и подмигнув сидящему у него на спине Рыжему, он громко сказал:

— Ваше Величество, я бы не хотел отвлекать вас от душеспасительных мыслей, но Рыжему опять нужна ваша помощь!

— Что?! — Король поднял голову и бодро вскочил на ноги. — Мой милий крошка снова попадай в беду?!

Рыдания смолкли, все удивленно воззрились на «умирающего» Добермана Гафта.

— Будет жить! — удовлетворенно хмыкнул Бум.

Вот, собственно, и все. Жизнь пошла своим чередом. Пан Коржик вновь отстроил свой замок. Собачий король гостил у адмирала до полного выздоровления, уверяя, что «морской воздух весьма полезен для нашего здоровья…».

Мурмис Первый приводил в порядок столицу. Суслик Дезертир отдыхал у котят почти два месяца, а потом ушел к себе на родину, пообещав обязательно писать письма иероглифами. Рана Рыжего быстро зажила, и Коржик-младший вместе с Полосатым по-прежнему беззаботно играли в индейцев и пиратов.

Кончились ли на этом их приключения? Кто знает… А пока… пока они совсем еще дети. И им бы очень хотелось, чтобы детство не кончалось никогда. Ведь тогда мы обязательно встретимся…

Эгей! Рыжий и Полосатый! До встречи!.. До встречи…

Двенадцать фарфоровых рыцарей, суперагент Самюэль, Роберт с Лемохом сидели за праздничным столом. Черти разбиты наголову, из рыцарей серьезно не пострадал никто, разрушенную крепость восстановили, и над ней вновь развевался гордый флаг Фарфорового Ордена. Все праздновали победу! Поочередно произносились здравицы в честь подвигов каждого из рыцарей. Похвалы и величальные стихи торжественно витали над головами героев. Жлоб Полын-Бурьянов исчез в неизвестном направлении, и Сэм мудро предполагал, что он еще доставит хлопот в будущем. В свете всеобщего праздника Роберту был торжественно вручен настоящий ошейник и присвоено звание оруженосца сэра Готварда. Суперагент красовался с массивной собачьей цепью на шее, украшенной медальоном с девизом Ордена: «Выше жизни — только смерть, выше смерти — честь!» Лемоху был преподнесен крохотный, размером чуть меньше чертенка, томик стихов Киплинга. Геройскому сэру Гауфу оказали особый почет. Из-за своего неодолимого упрямства он вел поисковый отряд по избранному курсу, никуда не сворачивая. Поэтому и пропадал столько времени. Хотя, с другой стороны, именно это упрямство и привело его в нужный миг на кухню, когда он по кругу обходил всю квартиру. Так как в самом начале боя он разбил банку, служившую тюрьмой многим рыцарям, и потерял сознание от тяжелого удара, то не смог выполнить свой обет. Если помните, он обещал оборвать кучу хвостов с кисточками, сделать себе львиную гриву. Так вот, благородные рыцари собрали все найденные хвосты и, соорудив подобие огромного венка, водрузили его на бесчувственного бульдога. Когда сэр Гауф пришел в себя, ему любезно рассказали, как он страшен в гневе и где он оторвал себе такую львиную гриву. Смущенный бульдог застенчиво объяснил, что в бою на него что-то накатывает и он совсем ничего не помнит…

Спустя два дня суперагент Сэм подошел к наставнику Роберта.

— Сэр Готвард, мне необходимо уйти.

— Надеюсь, вы ненадолго, сэр Самюэль?

— Не знаю… — пожал плечами Сэм, — Я не создан для мирной жизни. Все время я воевал, дрался, боролся с опасностями. Мне нужно побродить в поисках новых приключений.

— Вы правы, — задумчиво признал ризеншнауцер. — Мирная жизнь тяготит военного.

— Вот-вот… Я только хотел бы попросить, если вас не затруднит, приглядите за Лемохом.

— Конечно, можете быть спокойны, — кивнул сэр Готвард. — Я буду воспитывать его вместе с Робертом.

— Благодарю вас! — поклонился Самюэль.

Проводить суперагента вышли все. Несмотря на то что он, Сэм, был настоящим пластилиновым чертом, его очень уважали. Лемох всплакнул, прощаясь с дядей, а Роберт попросил писать почаще. После чего сэр Готвард увел их читать какой-то старый рыцарский роман о жизни короля Артура.

Вот так и закончилась эта история. Конечно, это не последнее из приключений Роберта и Лемоха. Но об этом как-нибудь в другой раз. Фарфоровые рыцари не прощаются с вами и всегда придут на помощь тем, кому грозит беда. Поэтому наш рассказ можно продолжать бесконечно долго.

До тех пор, пока длится детство.

— И это все?

— Нет, конечно! Меня же еще не посвятили в рыцари…