© Сара Адам, текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

– Не приближайся! – выставляю руку вперед, когда Артем начинает опасно надвигаться, проходя в комнату прямо по валяющейся двери, словно не замечает последствий своих диких действий.

– А то че? – Он продолжает идти, в то время пока я пячусь, но вынужденно резко торможу, упершись в мягкий диван. – Не пойдешь завтра со мной расписываться? – хищно ухмыляется, потирая подбородок.

Завтра?! Расписываться?!

– Можешь убить меня прямо здесь! Я лучше умру, чем возьму твою фамилию, больной ублюдок! И да, я никуда с тобой не пойду!

В глазах бандита загораются недобрые огоньки, когда он настигает-таки меня и хватает за ворот кофты, насильно притягивая к себе. Князев заводит руку за спину, делая какое-то движение, и я с ужасом вижу, как к моему виску подносится пистолет.

– Не выйдешь, значит? – спрашивает он, пока я аккуратно пытаюсь вырваться, но бандит удерживает, вдавливая дуло в нежную кожу.

– Нет… – Из глаз мгновенно выкатываются горячие слезы ужаса и страха, в груди разрастается пожар от негодования и отрицания происходящего.

– Ты ж знаешь, я ни хера не терпелив. – Он угрожающе качает головой. – Отвечай!

– Нет… – как заведенная повторяю одно и то же, косясь на оружие. Не знаю, это ответ на вопрос или же просто вырывающееся слово от тревожных мурашек по коже.

– Давай-ка еще раз: Сара Миллер, ты выйдешь за меня замуж? – Уверенным, отточенным движением Артем убирает пистолет от виска и приставляет его к щеке. Он взводит курок, оружие издает устрашающий звук, что заставляет меня всю трястись в ожидании выстрела, сам же наклоняет голову поближе к моему лицу, пристально смотря в глаза.

Вопрос без права выбора – чистая формальность…

– Выйду… – на выдохе шепчу я, ненавидя себя за слабость и откровенную трусость…

Подошва дешевых кроссовок с неприятным звуком прилипает к раскаленному асфальту. Выбегаю на проезжую часть, чтобы срезать путь, нельзя терять ни секунды, отвлекаясь на соблюдение дорожных правил. Тормозящие водители гневно сигналят, осыпая меня нелестными словами за подобную выходку. Не сдержавшись, показываю средний палец в ответ: знали бы они, от чего и кого я убегаю, посочувствовали бы, да еще и подвезти предложили.

Они наверняка уже пустили своих ищеек на поиски. Сколько времени у меня осталось? Час, полчаса, минуты, прежде чем выследят и схватят, возвращая беглую невесту в логово монстра? Адреналин переполняет меня, заставляя двигаться дальше. Я смогу, у меня обязательно все получится! Умру, но не подчинюсь им, не стану очередным трофеем в постели Багровского.

Волосы разлетаются в разные стороны. Нервно поправляю на бегу ремешок спортивной сумки, полностью набитой деньгами. Да, я их украла, но это мой единственный путь к свободе.

Отныне никакой мафии, никакого насилия и принуждения! Я сама хозяйка своей жизни. Больше не игрушка, которую могут передавать как товар из одних рук в другие.

Спешно поднимаюсь по лестнице к автовокзалу родного города Самары, перепрыгивая сразу через несколько ступенек. У самого входа оглядываюсь по сторонам, но не нахожу никакой опасности и подозрительных личностей, меня преследующих, тут только люди, снующие туда-сюда со своими чемоданами и клетчатыми сумками.

– Билет на ближайший автобус, пожалуйста, – протягиваю паспорт сидящей за прозрачным окошком женщине.

– В смысле – на ближайший? – лениво уточняет тучная дама, глядя на меня как на умалишенную.

– В прямом: на ближайший, который выезжает. Сегодня, сейчас! – Руки дрожат, да и всю меня слегка потряхивает от волнения. – Все равно куда!

– Ну в Казань через десять минут отходит, – тем же вальяжным и равнодушным тоном отвечает Галина, как указано на бейдже. – Брать будете? Тысяча четыреста рублей.

– Буду. – Достаю из заднего кармана джинсов несколько купюр и отдаю кассирше. – Можно, пожалуйста, побыстрее? – взволновано подгоняю ее, не в силах наблюдать, как она неторопливо пересчитывает деньги и начинает рассматривать паспорт, печатая что-то на клавиатуре. У меня жизнь висит на волоске, каждая лишняя минута, проведенная в этом проклятом городе, усугубляет положение, а она… – Просто боюсь на автобус не успеть, – улыбнувшись дергающейся губой, поясняю, чтобы не вызывать подозрение.

– М-м… держите. – Поджав губы, кассир наконец протягивает мне билет к свободе.

Широким шагом выхожу на улицу, сразу же нахожу нужный автобус и забираюсь внутрь, занимаю свое место и тяжело выдыхаю, вытирая выступивший на лбу пот. У меня получилось! Бежать из города на автобусе было отличной идеей. Багровский в первую очередь начнет шерстить аэропорт, затем – вокзал, а когда дело дойдет до автовокзала, я буду уже далеко от Самары.

Теперь я в безопасности.

Доберусь до Казани, а потом в столицу, а если получится, так вообще за границу уеду, где меня точно не найдут…

Обхватив руками колени, наблюдаю за огнями ночного города в темноте небольшой, но уютной квартиры. Скоро рассвет, а я так и не сомкнула глаз, всю ночь просидела в одном положении. Воспоминания периодически накатывают, вгоняя в дикую панику и затяжную депрессию. Только оставшись наедине с собой, даю волю чувствам и позволяю себе погрустить.

Сейчас почему-то вспомнился весь пройденный мною путь. Самое сложное было находиться в подвешенном состоянии, каждый раз ожидая новые липовые документы. Из Казани я добралась до Москвы, где не могла надолго задерживаться. Оставалось найти нужных людей для подделки документов, а это оказалось несложно – даркнет кишит подобными предложениями. Так, Сара Абрамова исчезла, вместо нее появилась Екатерина Полякова, которая уехала в Англию и перед этим замела следы.

Английский до переезда я знала практически в совершенстве, поэтому языкового барьера не почувствовала, а за проведенное время отточила до совершенства и приобрела британский акцент. В Лондоне я прожила три месяца, но не смогла почувствовать себя в достаточной безопасности и банально прижиться, поэтому снова перешла на темную сторону интернета, чтобы получить новые документы, необходимые для переезда. За прошедшее время в Англии я так и не смогла привыкнуть к чужому имени, поэтому в заветной грин-карте, позволяющей осесть в Америке, была указана Сара Миллер. Да, возможно, брать собственное имя было ошибкой, но я не смогла себя пересилить, к тому же изменила возраст, прибавив два года: вместо восемнадцати мне стало двадцать лет. В конце концов, сколько девушек с таким именем ходит по всему миру!

По приезде в Штаты я слегка помоталась по разным городам, чтобы замести следы, и в конечном итоге обосновалась в Нью-Йорке. Единственная проблема заключалась в том, что у меня практически закончились деньги, а это означало, что нужно срочно искать работу.

После шести мучительных месяцев скитаний моя жизнь становится спокойнее и страх быть обнаруженной исчезает. Это большой город, здесь я точно в безопасности.

– Сара, спишь? – Хлопнув входной дверью, Бетти шаркающей походкой направляется в гостиную. – Детка, ты опять грустишь? – Подруга проходит, бросает пакет и сумку на пол, садится рядом на диван и притягивает меня к себе. Она не знает истинную причину моих частых слез и панических атак, думает, что все дело в бывшем парне, с которым мы болезненно расстались. Я же плачу оттого, что вынуждена была оставить свою семью на суд и растерзание Олегу Багровскому. Порой чувствую себя настоящей тварью, что поставила собственную свободу на первое место, не думая о родных…

Но обо мне тоже никто не думал, когда отдавал в жестокие лапы бандита…

– В норме, правда, – прижимаясь головой к хрупкому плечу, отвечаю я. – Как дела в клубе?

Пришлось соврать, выдумать липовые отношения с козлом, который систематически мне изменял. Я не могу раскрыть соседке истинную причину переживаний, пока что не готова пойти на такой шаг, рискнув абсолютно всем. Рассказать правду Бетти значит подставить ее, ведь неведение ситуации залог ее безопасности. Пусть спит спокойно, в отличие от меня, без мыслей, что однажды в нашу квартиру могут ворваться русские воры в законе.

– Долбаный Энтони поставил мне завтра дополнительную смену, представляешь! – Бетти отодвигается, возмущенно уперев руки в бока. – Сукин сын считает, что мы – роботы, которые должны впахивать без передышки!

Бетти – соседка по квартире и по совместительству коллега, именно она помогла мне устроиться официанткой в Opium – один из лучших ночных клубов во всем Нью-Йорке. Думала ли я, девочка из Самары, что буду работать и жить в Манхэттене, ежедневно сталкиваться с самыми богатыми людьми в Штатах, мажорами, известными личностями, которые приходят потусить? Нет, даже в самых смелых фантазиях я не могла это себе представить. Несмотря на то что я, беглянка, работаю официанткой, живу на съемной квартире, у меня есть основания благодарить судьбу за этот шанс и возможность. Даже если однажды меня найдут и силой вернут домой, мне будет что вспомнить, а потому я совершенно ни о чем не жалею.

Без высшего образования и профессиональных курсов такая работа – мой единственный вариант. Сама же подруга утром учится в колледже, а по вечерам подрабатывает, чтобы финансово не зависеть от родителей. Я пока что только откладываю понемногу денег на высшее образование. В лепешку расшибусь, но получу его! Не хочу всю жизнь подносы с алкоголем носить. Пока что я молода и полна энергии, поэтому мне не составляет труда проводить на ногах по двенадцать часов, а то и больше, но на будущее у меня совершенно другие планы.

– Завтра еще и твоя очередь готовить ужин, – произношу заговорщически, сдерживая вырывающийся смешок. Мы с Бетти хорошо ладим и понимаем друг друга с полуслова, за прожитое вместе время, несмотря на мой тяжелый характер, на удивление, даже ни разу не поссорились.

– Решила меня добить, да? – Подруга запрокидывает голову со страдальческим выражением лица.

– Ладно, закажем тайской еды, – ободряюще улыбаюсь я, – или доедим остатки сегодняшнего ужина. Я приготовила твою любимую грибную пасту.

– Ты лучшая! – Бетти соскакивает с дивана, подхватывает пакет, торжественно объявляя: – Я купила нам мороженое, идем скорее на кухню! А потом – спать. Хорошо, что у меня пар сегодня нету, а то загнулась бы с таким графиком!

Музыка долбит вовсю, отдавая гулом в ушах. Бедные мои перепонки, с этой работой однажды я точно оглохну! Закрываю глаза, сделав глубокий вдох и выдох. Нельзя так думать. Нужно быть благодарной.

Приглаживаю короткие темные волосы на голове. Нужно было сменить имидж, поэтому пришлось сделать каре и перекрасить свои русые волосы в черный. Вспоминаю, как делала это, обливаясь горькими слезами, самостоятельно, стоя перед зеркалом в ванной.

Глаза болят от темных линз, перекрывающих естественный зеленый цвет моих глаз. Сегодня слишком длинный и тяжелый день, до обеда мы с Бетти закупали продукты на месяц вперед, потому что так выгоднее и дешевле – покупать все большими пачками. Потом загружали в ее машину, а после тащили вручную на пятнадцатый этаж, потому что лифт – чтоб его! – не работал. Сделав три таких захода, мы упали на пол в коридоре и решили, что лучше сесть на диету…

Теперь же после дневной закупки и ночной смены все тело изнывает, так и просит присесть куда-нибудь на секундочку. Работа в одном из самых крутых и дорогих ночных клубов приносит хороший доход, но и отнимает большую часть времени и нервных клеток. Чтобы выжить, спать не на улице, а в теплой постели и нормально питаться, я вынуждена пахать с улыбкой на лице, обслуживая местную элиту.

Нет, я вообще-то не жалуюсь и не привыкла так делать. Сама выбрала этот путь, не желая подчиняться чужим решениям. Когда в очередной раз я начала тосковать по близким, в заднем кармане мини-юбки завибрировал телефон. Ненавижу униформу, в которой нас заставляют работать, но другого выбора нет. Благо я могу дать отпор нахалам, пытающимся меня склеить. На экране мобильного читаю сообщение от младшего брата.

Медленно выдыхаю и прижимаюсь спиной к стене. Сердце начинает биться сильнее от одного только упоминания этой фамилии.

Трясущимися руками набираю ответ:

Сколько у него займет времени, чтобы понять, что я давно уже за ее пределами? Боже, если бандит выследит мой маршрут, если как-то вычислит…

Спокойно, Сара, дыши, он не сможет этого сделать, не найдет тебя.

Страх за то, что от последствий моих действий могут пострадать совершенно невинные люди – мама и Мишка, – преследует меня последние месяцы, не отпуская ни на секунду. Общаться с братом очень рискованный шаг. Если Олег узнает, что Миша передает мне информацию, боюсь представить, что сделает с ним… Но брат упертый и каждый раз, когда я хочу прекратить нашу связь, уверяет, что все под контролем.

Именно поэтому я ни с кем не сближаюсь, кроме Бетти, и не открываю настоящую правду о себе. Олег Багровский держит в страхе всю Самару, у его братвы связи по всей стране, боюсь, что они не ограничиваются только Россией, но выходят и за ее пределы, а это очень плохо для меня…

Между нами восемь часов разницы: в Нью-Йорке сейчас двенадцать ночи, а значит, в Самаре восемь часов утра. Каждый раз, переписываясь с братом через фейковые странички в социальных сетях, которые никто не сможет отследить, я подсчитываю, сколько у них сейчас времени. Не знаю, для чего я это делаю… возможно, чтобы просто чувствовать себя хоть немного ближе к ним. Раньше у меня была совершенно другая жизнь, а если стереть из памяти последние лет пять, можно сказать, что она была идеальной: счастливая семья, родители, младший братик и большие планы на эту жизнь. У отца был бизнес, доставшийся по наследству от дедушки, мы жили в роскоши и достатке, но потом все пошло к чертям…

А теперь… теперь в свои столь юные годы я – беглянка, поскитавшаяся по миру и прячущаяся от русской мафии. Смогу ли я когда-нибудь жить полностью спокойно, без оглядки и волнений о завтрашнем дне?..

– Сара, тебя-то я и искал. – Старший над обслуживающим персоналом приближается, протягивая фартук золотистого цвета, в котором ходят только официанты, обслуживающие на верхнем этаже особенных посетителей. – Прибыл важный гость, ты должна обслужить его в VIP-зале по высшему уровню.

– Но почему я? – Вытаращив глаза, смотрю на начальника без особого энтузиазма, но протянутый фартук принимаю и повязываю на тонкой талии.

– Миллер не вышел сегодня. Наверху не хватает людей, у Бетти замученный вид, а у Моники прыщ на лбу размером с Монако. Вы – три мои лучшие пчелки, поэтому сейчас, кроме тебя, обслужить их некому. Будь вежливой и улыбайся, Сара. – Шон поправляет воротник моей блузки, приглаживая его. – Если справишься, получишь хорошие чаевые. Этот гость весьма щедрый.

– Черт возьми, они мне не помешают! – Счета за электричество сами себя не оплатят. Поджимаю губы, а затем натягиваю обворожительную, естественно, фальшивую улыбку из арсенала имеющихся и, цокая каблуками, разворачиваюсь и иду выполнять обязанности.

Шон смеется, качая головой. Я не вижу этого, но знаю, что он делает так всегда.

– Дьяволица! Третья кабинка – твоя! – бросает вслед.

– За это ты меня и любишь! – не оборачиваясь, парирую в ответ. Я умею находить общий язык со всеми, поэтому с коллективом проблем нет.

Особые посетители всегда находятся несколькими этажами выше, где могут без суеты наслаждаться вечером в уединенных комнатах, наблюдая с открытого балкона за танцующими внизу.

Поднимаясь по лестнице, сжимаю в руках смартфон с открытым приложением «Заметки», чтобы незамедлительно принять заказ. Меня немного потряхивает, потому что не часто приходится выполнять чужие обязанности. Работать в VIP-зоне безумно ответственно, потому что ты не знаешь, что на этот раз могут отмочить молодые мажоры. А учитывая слова Шона, что это важный гость, я волнуюсь вдвое сильнее.

Пройдя мимо танцующих на открытой площадке, я прямиком направляюсь к нужной мне комнате и, коротко постучав, вхожу внутрь. Быстро оглядываюсь: помещение отделано в темных тонах, обитые кожей стены и такого же цвета длинные диванчики со множеством декоративных подушек, стеклянные столики и большой плазменный телевизор на стене – все так и нашептывает о своем стиле и роскоши. Как только дверь за моей спиной закрывается, громкая музыка стихает из-за звуконепроницаемости помещения, в ушах начинает звенеть от тишины, которая мгновенно обволакивает, заставляя удовлетворенно выдохнуть.

Небольшая компания, состоящая из светловолосого мужчины лет тридцати пяти и нескольких девушек модельной внешности, восседающих по бокам от него, неторопливо переговаривается между собой, мило воркуя. Мужчина поглаживает ноги своих спутниц, а те дарят ему в ответ обворожительные улыбки. Чуть поодаль спиной к нам стоит высокий, крепко сложенный брюнет. Он держит телефон у уха и с кем-то разговаривает.

– Добрый вечер. – Британский акцент гости сразу же подмечают, смотря удивленно, и так происходит каждый раз, но я вынуждена продолжать им пользоваться для своей же безопасности. – Вы готовы сделать заказ? – улыбаюсь во все тридцать два зуба, подношу телефон поближе, показывая свое ясное намерение записать все их пожелания.

– Привет, красавица! – слащаво произносит светловолосый, осматривая меня с головы до ног, и особенно задерживает взгляд на длинных стройных ногах в этой до неприличия короткой юбке. – Сарочка, а принеси-ка нам на свой вкус. – То, как развязно он выговаривает мое имя, прочитав его на бейджике, вызывает тошноту, и я еле сдерживаюсь, чтобы не сморщить лицо.

«И это ваш важный гость?!»

– Прошу прощения, но, боюсь, вам нужно будет самостоятельно сделать выбор. – Бегло оглядываю сопровождающих девушек, которые поднялись и, что-то напевая, пританцовывают для своего сидящего господина. Н-да, красивые куклы на вечер!

В итоге, поняв, что флиртовать со мной и моим вмиг превратившимся в камень лицом не получится, блондин делает заказ в виде нескольких бутылок виски Macallan 1926, которое стоит, на секундочку, семьдесят пять тысяч долларов за бутылку, и шампанское Cristal Brut 1990 с ценником в семнадцать тысяч. Записываю, притворяясь, что это совершенно привычное для меня дело, и собираюсь уходить, как подает голос одна из девушек:

– Ой, а я хочу «Секс на пляже»! – Куколка надувает накачанные губки, явно не понимая, какой качественный алкоголь заказал их спутник, и просит самый банальный коктейль из всех возможных.

– И его тоже. – Мужчина одобряюще кивает, чтобы я дополнила заказ.

– Хорошо. – Дописываю, кивнув, и разворачиваюсь на каблуках.

– И давайте побыстрее, да? – осмелев, подает голос желающая выпить коктейльчика.

– Конечно. – Повернув голову, натянуто улыбаюсь, но, не удержавшись, тихо себе под нос добавляю на русском: – Сучка крашеная.

Гортанный мужской смех заставляет вздрогнуть и замереть на месте. Бросаю растерянный взгляд на сидящего блондина, но смеется не он.

– Ты откуда такая взялась? – спрашивает тот самый брюнет на русском, но с диким американским акцентом, впервые заговорив. Он оборачивается, демонстрируя острые скулы и цепкий взгляд. Не торопясь, вальяжно кладет телефон рядом с собой на столик, при этом не разрывая зрительного контакта со мной.

Сердце отчего-то начинает учащенно стучать. Он-то действительно не простой гость или обычный мажор, с которыми мы привыкли сталкиваться. Он другой.

Такой же, как Багровский.

Черт! Черт! Черт!

Эту энергетику я чую за версту, словно надрессированная собачка, всегда знающая своего хозяина. Слишком долго я прожила бок о бок с такими людьми, и не важно, русская это мафия или американская. Они все одинаковые: убийцы, насильники, отсидевшие – те, кто не считается ни с чьим мнением, возомнив себя Царем мира. Почему я сразу не поняла, кто он такой?.. Хотя как можно было понять-то? Стоял себе спиной и стоял…

Глаза непроизвольно расширяются от ужаса и осознания происходящего. Твою ж мать, он понял, что я оскорбила девушку! Он знает русский, и он бандит!

«Куда ты вляпалась, Сара?!»

– Прошу прощения, сэр, мне очень жаль, – начинаю тараторить, смешивая языки между собой. – У меня просто…

У меня просто дичайшая паника, вот что! Какого черта я оскорбила ее вслух?! Надо было мысленно послать куда подальше, и все! Идиотка, идиотка!

– Давно случайно не сталкивался с нашими, – продолжает говорить на русском мужчина, щуря глаза, и мне ох как сильно не нравится загоревшийся в них огонек. Сопровождающие смотрят с недоумением, не понимая, что происходит. Слава богу, что хоть они не поняли смысл сказанного оскорбления. – Сара, значит. Откуда ты?

Какова вероятность, что он поддерживает связь с русской братвой?

– Из Москвы, – вру не краснея. Выдумывать и обманывать, что я из Лондона, и прикрываться британским акцентом, нет смысла: он уже слышал и явно понял, какой мой родной язык.

– Давно переехала? – Склонив голову набок, как будто я интересная зверушка, он пристально рассматривает меня, словно в душу залезть пытается да все тайны разгадать. Мне становится так страшно от его проницательного взгляда, как будто сейчас он непременно поймет, кто я такая на самом деле.

– Два года назад. – Отступаю на шаг, дикое желание сбежать жжет в лопатках.

В голове набатом бьет тревога. Нельзя здесь больше задерживаться! Еще один непроизвольный шаг; ноги сами хотят унести меня отсюда как можно дальше, пока незнакомец не накидал дополнительную порцию вопросов. Отдам заказ на бар и скажу Шону, что плохо себя чувствую. Пусть кто-нибудь другой дальше их обслуживает…

– Куда ж ты, Сара? – Хищно блеснув глазами, мужчина делает выпад вперед, с грацией хищника надвигаясь на меня. Его акцент вызывает бурю противоречивых эмоций с примесью страха и отрицания, как будто я разговариваю не с гостем, а с преследующим меня в лесу одержимым маньяком.

– Простите, мне нужно работать, – говорю уже на английском, пытаясь вразумить всех находящихся в помещении и напомнить, что я обычная официантка, а затем, развернувшись, бросаюсь вон к выходу. Не оборачиваясь, захлопываю дверь и, стуча каблуками, быстро направляюсь к лестнице. Нужно как можно скорее убраться отсюда. Шаг, еще один… коленки отчего-то дрожат, но я игнорирую сигналы организма, продолжая идти.

Как же сильно в данный момент я проклинаю себя за подобную выходку! Впервые за семь месяцев позволила раскрыть свое происхождение, тем самым подставилась на ровном месте! Что теперь делать? Бежать? Фак, у меня больше нет денег на подделку новых документов и масштабный переезд – всего лишь небольшие сбережения, тысяч семь долларов. В принципе, на билеты в другой штат и жилье на первый месяц хватит.

Дура, дура!

Внутри разгорается настоящий пожар, нужно срочно что-то предпринять. Этот мафиозник слишком уж заинтересовался моим происхождением – вдруг Багровский уже кинул клич по своим каналам и они начали отлавливать всех подозрительных девушек? Господи, это звучит вполне разумно! Нельзя оставлять все просто так и сидеть сложа ручки.

Так, все, сейчас же сваливаю отсюда, собираю вещи и уезжаю из города. От этих мыслей и планов начинает больно колоть в сердце: слишком сильно прикипела к Нью-Йорку, работе и Бетти. Еще один урок на будущее: не привязываться к людям, а тем более к месту. Я должна быть мобильной и готовой сорваться в любой момент.

С другой стороны, может, я зря паникую? Ведь, собственно, ничего такого не произошло, я же простая официантка, которая всего лишь знает русский язык. Может, я накрутила себя? Багровский не всевидящее око, и вряд ли у него есть связи по всему миру, а если и есть, не станет же он вести рассылку с просьбой найти сбежавшую девку? Наоборот, это подорвет его репутацию, он наверняка сам, своими силами меня ищет. Хотя… чем черт не шутит?

В конце-то концов, не станет же брюнет всем подряд рассказывать об этом случае? Глупости какие, конечно, нет! У него наверняка дел по горло, а я раздраконила себя из-за ерунды.

Чья-то ловкая рука бесцеремонно хватает мой локоть и рывком поворачивает к себе лицом, прерывая бурный поток мыслей.

– Тебя разве кто-то отпускал? – вкрадчиво спрашивает он.

Первые секунды я ошарашенно молча смотрю, пока проклятый мафиозник по-хамски вплотную прижимает мое маленькое тело к своему, огромному.

– Отпустите! – Дергаюсь, но это не помогает, а, наоборот, только распаляет противника, который яростнее сжимает кожу. – Вы делаете мне больно, – стиснув зубы, неосознанно чеканю на английском. Все-таки за полгода этот язык стал привычным для меня в разговорах с чужими людьми.

– Говори на русском, – протяжно произносит нахал. – Приятно послушать родную речь.

Родную речь… Хочется материться и избить саму себя! Он не просто знает и понимает, он еще и русский, черт его дери! Хотя мужчина и ранее говорил: «Давно не сталкивался с нашими». С нашими! Как я сразу не обратила внимания за эту фразу?

Только я могла так проколоться и нарваться именно на соотечественника!..

– Я на работе. Пустите руку! – игнорируя просьбу, нарываюсь еще больше, продолжая говорить на английском: он так меня раздражает, что ничего не могу с собой поделать и на интуитивном уровне отказываюсь подчиняться. – Что вам нужно?!

– А че ты брыкаешься? – Повернув набок голову, он пристально наблюдает за моей реакцией. Он точно считает меня подозрительной, и виновата в этом только я сама.

– А че силой удерживаете? – не выдержав, отвечаю в такой же наглой манере, отчего бандит победоносно ухмыляется. Добился-таки своего!

– Да-а, русскую кровь ничем не разбавишь. – Захват немного ослабевает, и только проскальзывает мысль, что сейчас он точно отпустит, как мужчина делает шаг в сторону и тянет меня за локоть, заставляя тем самым следовать за ним. Он открывает дверь в соседнюю пустую VIP-кабину, входит и затаскивает меня внутрь. Вокруг, как назло, ни живой души: все танцующие испарились как по щелчку.

– Ч-что вы делаете? – Дерзости убавляется, когда брюнет проталкивает меня к центру, а сам запирает дверь и встает, скрестив руки на груди и широко расставив ноги.

– Поиграли – и хватит. Теперь говори: кто ты, бля?! – В его голосе не осталось ни капли намека на дружелюбие, только сталь и властный призыв дать ответ на поставленный вопрос. – Откуда ты нарисовалась, вся такая ладная?

Нервно сглатываю, представляя, как он сейчас вытрясет из меня всю душу и заставит рассказать правду… Нет, не позволю!

– Не понимаю, о чем речь. – Делаю решительный шаг вперед, пытаясь обойти стоящего громилу, но он угрожающе качает головой, мол, не рыпайся.

– Все-то ты понимаешь, милая моя. – От слов «милая моя» по телу проходится волна омерзения: именно так и говорил Багровский, когда возомнил, что скоро полностью и без остатка овладеет моим телом.

– Вы со всеми земляками так себя ведете? – спрашиваю, соответствующе поднимая бровь. – Подозреваете в понятных только вам вещах?

– А тебя есть в чем подозревать? – Он делает шаг вперед, надвигаясь на меня, отчего я инстинктивно отскакиваю.

– Да я даже имени вашего не знаю! Вижу в первый раз! Я простая официантка, чего вы хотите? – Голос неожиданно звучит с надрывом: чувствую, что он загнал меня в тупик во всех смыслах – морально и физически. Чего прицепился, как клещ?!

– Князев. Артем Князев, – представляется так, как будто его имя мне о чем-то вообще говорит, а затем, как коршун, наблюдает за своей жертвой.

– Рада за вас, Артем Князев, но мне нужно приступить к выполнению своих прямых обязанностей, – делаю еще одну тщетную попытку покинуть помещение. – Ваши друзья ждут свой заказ.

– Никто отсюда не выйдет, пока я не выясню, кто ты такая. Говори, кто подослал? Араи? – Он неожиданно повышает голос, и я вздрагиваю – не от страха, а от шока, что он позволяет себе подобное поведение. – Хотя можешь не отвечать: и так ясно, что он. Только этот сукин сын способен через бабу инфу вытаскивать.

Бабу? Совсем уже, что ли?!

– Я. Простая. Официантка. Че. Вам. Надо? – сквозь зубы раздельно произношу, не зная, каким образом еще можно достучаться до этого придурка.

– Для простой официантки слишком уж ты дерганая, – качает головой Князев, давая понять, что он не верит мне.

– Рядом с вами не только дерганой станешь! – не остаюсь в долгу, скрестив руки на груди в защитном жесте.

Бандит в два шага пересекает расстояние, разделяющее нас. Испугавшись его молниеносных движений, я начинаю пятиться, отчего одна нога подворачивается (туфли-то на шпильках), и я падаю. От неожиданности вырывается легкий вскрик, я пытаюсь схватиться за что-нибудь, но вокруг пустое пространство, и рука просто скользит по воздуху.

Такого позора в моей жизни еще не было!

Сильные руки Князева, подхватив меня за талию, не дают мне разбить голову о кафель и крепко прижимают к мощной груди. Тяжело дыша, хватаюсь за его рубашку, как за спасательный круг, а затем в полном замешательстве смотрю на точеное лицо, не выражающее ничего, кроме… похоти?!

Артем наблюдает за моей быстро вздымающейся грудью в проклятой блузке, которая практически ничего не скрывает. Заметив его потемневший взгляд, не предвещающий ничего хорошего, я хочу отстраниться, но Князев прижимает меня к себе еще яростнее, больно впиваясь пальцами в талию.

– Что вы себе позволяете?! Отпустите! – в сотый раз за этот вечер повторяю одно и то же и, замахнувшись, со всей силы влепляю ему звонкую пощечину. Лицо Артема остается таким же, ни на дюйм не поворачивается в сторону. На секунду мне становится так страшно от своего поступка, что хочется сквозь землю провалиться. Зачем я ударила его? С каждой минутой я только усугубляю свое положение. Однако, вспомнив, что и не из таких передряг выбиралась, требую: – Я сказала: немедленно отпу-у… – Горячий рот накрывает мои губы, сминая их, тем самым не давая договорить.

Мои глаза раскрываются в ужасе. Ладони автоматически упираются в твердую грудь в протестующем жесте, но ничего не помогает. Грудь бандита словно каменная, и все мои попытки отстраниться жалки. Не зная, что еще предпринять, я крепко стискиваю челюсти, пытаясь перекрыть доступ его языку, пытающемуся ворваться поглубже, но одной рукой Артем больно надавливает на мои щеки, заставляя раскрыть рот как следует. Князев полностью завладевает мною, углубляя поцелуй и по-хозяйски орудуя внутри своим языком внутри.

– М-м-м… – мычу я, в истерике колотя кулаками по его груди. Пытаюсь оттолкнуть Артема, но все тщетно, это еще больше распаляет его, и он начинает яростнее таранить мой несчастный рот. Не прерывая поцелуя, от которого я начинаю задыхаться, бандит сгребает меня в охапку и опускает на диван, нависая сверху. Я извиваюсь, вырываюсь из захвата, но ничего не помогает. Только когда нахал насыщается вдоволь и отпускает меня, лихорадочно хватаю ртом воздух, а затем с отвращением вытираю тыльной стороной ладони распухшие губы. При виде этого взгляд Артема загорается недобрым огоньком. – Да вы!.. Да я вас!.. Как смеете!.. Я найду на вас управу!.. Это был самый омерзительный поцелуй в моей жизни! – быстро дыша, выпаливаю, смотря на него с ненавистью.

«Дура, замолчи, зачем ты еще больше его злишь?! Себе же хуже делаешь!»

На самом деле это ложь: я целовалась-то всего пару раз, и то в подростковом возрасте, с мальчиками, ухаживавшими за мной. А потом было некогда, приходилось заниматься воспитанием младшего брата, затем – побег, выживание и все в том же духе. В общем, мне сейчас не до отношений и поцелуев.

– На меня? – Артем дерзко ухмыляется, оглядывая тело сверху вниз, особенно задерживает внимание на задравшейся от возни юбке. – Дорогуша, этот город принадлежит мне, как и вы все.

Че-е-е-ерт!

Господи, пожалуйста, пусть мои догадки не подтвердятся! Пусть он просто преувеличивает и не окажется мафиозником, который «держит» весь город, как Багровский… Ну почему, почему именно я постоянно нарываюсь на таких, как эти?! Как магнитом к себе притягиваю…

– Это не дает вам права насиловать кого вздумается!.. – Приподнимаюсь на локтях, чтобы выбраться, но еще сильнее приближаю свое лицо к его. Князев же, не растерявшись, проводит языком по моей щеке, как голодный кот.

Больной извращенец!

– А кто тебя насилует? – Его рука по-собственнически ложится на мою ногу и начинает поглаживать, постепенно добираясь до внутренней части бедра. – Разве тебе больно? Неприятно? – соблазнительно спрашивает, а меня бросает в жар от осознания, что никто не сможет мне помочь. Этот ненормальный на всю голову возьмет меня силой и глазом не моргнет!

– Я… я не хочу вас… Вы что, больной?! – не скрываю страха вперемешку с неприязнью, но наглеца, забирающегося под блузку и сжимающего мою грудь, это совершенно не волнует.

Одной рукой цепляюсь за него, пытаясь остановить, второй замахиваюсь, чтобы снова ударить, но Артем пресекает обе попытки, ухватив мои руки над головой своей одной.

– Хорош ломаться, Са-а-ара-а-а!

Когда его дыхание становится тяжелее, а твердая выпуклость упирается мне в бедро, в то время как сам бандит опускается с поцелуями на быстро вздымающуюся грудь и коленом пытается развести мои ноги в стороны, я начинаю плакать навзрыд.

Вся боль прошедших месяцев, несправедливость тех, которые подобно нависающему сверху мужчине мнят себя хозяевами мира, способными решать судьбы простых людей, использовать женские тела, как будто мы безвольные игрушки, выплескивается наружу с безудержными рыданиями.

– Ты че? – Только тогда проклятый Артем Князев обращает на трясущуюся меня внимание.

– Я девственница… – сквозь рыдания, заикаясь, бормочу, закрывая глаза, чтобы не видеть его рожу. – Не хочу-у…

– Гонишь, что ли? – В его грубоватом голосе слышится нескрываемое удивление. – Какая еще, на хер, девственница?!

«Обычная, блин! Самая настоящая».

– У меня никогда не было мужчины… – почему-то объясняю ему, в то время как слезы затекают в уши, неприятно стекают на шею. – Я не хочу так, не хочу насильно!..

– Бля! – на выдохе отвечает он и ослабевает хватку, освобождая меня от тяжести своего тела. – Че сразу не сказала?!

– А вы слушали, что ли?.. – Всхлипывая, бросаю на него испепеляющий взгляд, пытаясь прикрыть руками оголенные участки тела.

Артем поднимается и пытается усадить меня, но я вскакиваю и, несмотря на затуманенный разум, открываю дверь и выбегаю наружу.

Он не идет следом, остается внутри.

Спустившись вниз, несмотря на то что выгляжу я отвратительно, бегу на бар и отдаю заказ, попросив, чтобы помощник бармена сам его отнес, а затем ухожу в туалет, закрываюсь в одной из свободных кабинок, сползаю на холодный пол и взрываюсь слезами. В душе огонь жгучей обиды, чувствую себя такой грязной. Он попытался воспользоваться моим телом, а я не смогла даже дать отпор… Я такая слабая…

Примерно после получаса самобичевания, вдоволь выплакавшись и заставив себя успокоиться, я выхожу наружу и под пристальными взглядами посетителей умываюсь холодной водой. Жду, когда с лица сойдет краснота, и выхожу наружу. Плевать на опухшие глаза, иду напролом сквозь танцующих к Шону.

– Что случилось? – сразу заметив мое состояние, моментально спрашивает начальник.

– Кажется, я отравилась, ужасно себя чувствую. Можешь кого-нибудь вместо меня поставить на тех гостей из випки? – Смотрю на него, как кот из «Шрэка», сложив руки в умоляющем жесте.

– Хорошо, видок у тебя и правда ужасный, как будто кувыркалась с кем-то. Работать внизу сможешь? – Шон скептически оглядывает меня с головы до ног. Мои щеки заливает румянец, практически это со мной и произошло… не по собственной воле…

– Да… Наверное, да…

– Еще пару часов отработаешь, и свободна на сегодня. Оплату получишь полноценную. – Он с сочувствием проводит рукой по моему плечу. Несмотря на напускную строгость, Шон классный мужик, весь коллектив его обожает за человечность и подобные уступки, когда это действительно требуется.

– Прости, что подвела. Ты – лучший, Шони, люблю… – Посылаю ему воздушный поцелуй и, получив в ответ такой же, ухожу дорабатывать оставшиеся несколько часов. Осмысливать произошедшее и строить дальнейшие планы буду дома, оставшись наедине, сейчас у меня пока что шок и полное отрицание произошедшего…

Последующие часы работы постоянно оглядываюсь на верхние этажи с мыслью, что сейчас Князев придет завершить начатое, но мои страхи напрасны, он не объявляется. Когда часы показывают три часа ночи, переодеваюсь и сообщаю Бетти, что ухожу. Грех не воспользоваться такой возможностью, когда добровольно отпускают, еще и оплачивают!

Выйдя на улицу через запасной выход для персонала, мгновенно чувствую холод. Ночной воздух поздней осени заставляет тело дрожать; поплотнее запахнув пальто, складываю руки на груди и, втянув голову в плечи, бреду к дому. Хорошо, что мы с Бетти живем совсем близко, пешком минут семь-восемь. Хотя в такую погоду и это может показаться вечностью. Затравленно озираюсь по сторонам, но вокруг ни души, от этого становится плюс ко всему жутко. Ускоряю шаг, стук каблуков по асфальту раздается в воздухе. Решаю не срезать путь, а поворачиваю на оживленную улицу, где всегда кипит жизнь и снуют люди в любое время суток. Лучше я минут на пятнадцать дольше буду добираться до дома, чем поседею от страха. Постепенно меня начинает отпускать, тело расслабляется, а от ускоренной ходьбы я слегка согреваюсь.

Проходя мимо витрин закрытых магазинов, невольно подмечаю, что, пожалуй, только в Нью-Йорке каждый праздник ощущается так по-особенному. Совсем скоро Хэллоуин, и весь город постепенно традиционно украшается. Появляются тыквы со всевозможными рожицами, скелеты и светлая искусственная паутина. И хотя мы дома никогда не отмечали его, в этом году, пожалуй, присоединюсь к массовым гуляниям, чтобы вовсю прочувствовать местный колорит. Но больше всего с замиранием сердца жду Рождества, чтобы своими глазами воочию увидеть город в этот праздник. Новый год всегда был любимым для меня временем волшебства, тепла и уюта, но в Нью-Йорке я чувствую, что все будет фантастическим вдвойне.

Оживленная улица заканчивается. Сворачиваю на соседнюю, где людей нет, но по крайней мере горят фонари. До дома остается пара минут, облегченно выдыхаю и начинаю рыться в сумке в поисках ключей. Надо же, накрутила себя, каждого шороха теперь боюсь! Однако страхи оказываются небеспочвенными: прямо передо мной тормозит черная машина. Поднимаю голову и вижу, что она преградила мне путь. Отшатываюсь, даже не пытаясь разглядеть, кто за рулем, разворачиваюсь и бегу в противоположную сторону, но преследователь не намерен так легко сдаваться, машина с ревом поворачивает и несется следом. Волосы больно хлещут по лицу, закрывают глаза, я мотаю головой, чтобы отбросить их. Пальто расстегнулось, ледяной ветер пронизывает оголенные участки кожи до костей, заставляя дрожать то ли от холода, то ли от адреналина, то ли от дикого, первобытного чувства страха.

Бегу, не разбирая дороги, машина едет по правую сторону, сигналя. Господи, неужели это Багровский нашел меня?! Хотя, будь это он, не гнался бы следом, а сбил бы и несколько раз проехался по мне.

– Стой, сумасшедшая! – Знакомый голос заставляет меня повернуть голову, и через открытое пассажирское окно вижу, что за рулем сидит не кто иной, как проклятый Князев.

Еще лучше! Шило на мыло!

Да сейчас, ага, остановлюсь я! Чтобы ты закончил начатое? Делаю вид, что собираюсь бежать через перекресток, чтобы сбить с толку сидящего за рулем, но резко торможу и, повернувшись, несусь налево. Но на повороте врезаюсь в кого-то с такой силой, что меня отбрасывает назад. Звук тормозящей машины за спиной разносится на всю округу.

– Ай! – Взвыв от боли, потираю ушибленный нос.

– Вы в порядке? – гнусаво спрашивает мужчина, как и я, сжимая свой нос. – Простите, я вас не заметил.

– О нет, это моя вина, сэр! – качаю головой и боковым зрением замечаю, что к нам приближается высокая фигура моего преследователя. – Простите еще раз, – говорю и спешно пытаюсь ретироваться, постепенно переходя на бег. Князев хватает меня за плечо, заставляя притормозить.

– Далеко собралась? – угрожающе шепчет над ухом. Пытаюсь сбросить его руку, но Артем насильно разворачивает меня к себе лицом. Дежавю, не иначе!

– Девушка, все нормально? – Мужчина, с которым мы столкнулись, подходит ближе, подозрительно косясь на повернувшегося Артема. – Вы знакомы с ним?

– Нет… – Не знаю, что движет мною в этот момент. Чувство, что незнакомец способен защитить меня от бандита, подкидывает уверенности. – Он преследует меня с самой работы… – шепчу, практически не дыша.

Глупая, очень глупая затея…

– Молодой человек, немедленно отойдите от нее! – Незнакомец протягивает мне руку в приглашающем жесте. Делаю шаг навстречу, и все это, несмотря на не отпускающего мое плечо Князева, который, стоя рядом, рывком оттаскивает меня назад.

– И че ты мне сделаешь? – Его голос пропитан насмешкой, он произносит это так, словно забавляется.

– Я сейчас же вызову полицию! – несколько стушевавшись, отвечает второй.

– Ух как страшно! Сар, тебе страшно? Мне пиздец, так! – В голосе Князева, несмотря на сарказм, слышится угроза, и у меня у самой поджилки трясутся. – Иди-ка ты отсюда, друг! – Он делает резкий жест, и около моего лица возникает дуло пистолета, направленное на стоящего напротив мужчину, который тут же разворачивается и убегает. Сердце пропускает удар, я сглатываю ком в горле, в страхе, что сейчас Артем начнет угрожать и мне, однако оружие, как появилось, так же незамедлительно исчезает. – Сара, Сара, ты че творишь?! Мужика чуть не покалечила чужими руками!

– З-зачем вы преследуете меня? – Подняв голову, заглядываю в его лицо, которое в темноте ночи кажется еще более зловещим.

– Да не пойму, че не так с тобой! Дикая такая, как кошка, чуть что – когти сразу выпускаешь, – растягивая слова, произносит он, словно действительно обдумывает заданный вопрос.

– Да какая вам разница, что со мной не так?! – обреченно вздыхаю. Чувство вселенской усталости обрушивается тяжким грузом на плечи, опуская их вниз. – Оставьте уже меня в покое!

– Айда, домой закину! Нехер шляться по ночи одной! Просто довезу, без лишнего. Не ссы, – спокойно произносит Артем, таща меня за шиворот к BMW. – А то мало ли хмырь какой-нибудь прицепится, как тот мужик, например.

Ой, надо же, шуточки умеет шутить!

– Единственный человек, который ко мне прицепился, – это вы!.. – шиплю себе под нос, не удержавшись.

Несмотря на развязанный язык, шагая рядом с бандитом, я чувствую, как с каждым пройденным шагом внутри начинает зарождаться страх, что он попробует завершить начатое в клубе. Украдкой кошусь на Князева затравленным взглядом: лицо сосредоточенное, смотрит вперед, как будто это обычное для него дело – гнаться за кем-то в ночи, а затем принуждать к совместной поездке.

Мысленно презираю новоиспеченного спутника и проклинаю тот момент, когда согласилась обслуживать их, но когда я бросаю беглый взгляд на его машину, мысли мгновенно улетучиваются, и мне становится безразлично происходящее вокруг, страх полностью исчезает, и все, что я делаю: как умалишенная, разглядываю железного коня бандита… или кто он там.

– G-Power X6 Typhoon RS Ultimate V10, – завороженно шепчу, смотря на красавицу. Я помешана на машинах с самого детства, а конкретно об этой, можно сказать, мечтала. Это же один из самых быстрых внедорожников во всем мире!

– Впечатляет. – Артем присвистывает от моих познаний, не скрывая удивления. Открывает пассажирскую дверцу, и я забираюсь внутрь, не веря, что происходящее – реальность. Как же сразу не заметила, на чем меня преследуют?! Хотя какой адекватный человек будет подмечать такие вещи, пытаясь спасти свою жизнь? – А говоришь, простая официантка, – развязно ухмыляется он, опускаясь на водительское сиденье.

– Всегда о такой мечтала, – нехотя признаюсь, а потом сразу же жалею о сказанном. Зачем ему эта информация? Зачем я вообще села в эту машину? Несколько часов назад он пытался меня изнасиловать, а сейчас преследует, как маньяк, от самого клуба. – Я, наверное, лучше сама дойду… – Здравый смысл берет вверх, но я стараюсь быть максимально спокойной и вежливой, чтобы не бесить Князева лишний раз. На улице глубокая ночь, и если он нападет, никто не сможет помочь и даже не услышат моих криков. Протягиваю руку к дверце, но не успеваю прикоснуться, вздрагивая на месте.

– Сидеть! – раздается грубый голос. – Не рыпайся! Сказал, что довезу!

Артем заводит двигатель, машина приятно урчит и трогается с места; я нехотя направляю его, говоря, куда ехать, и через пару минут мы оказываемся у места назначения. Конечно, я соврала и назвала соседний дом, ведь со стопроцентной уверенностью могу сказать, что бандит не отстал бы, поэтому пришлось ему позволить подвезти меня, хоть с точным адресом я его и обманула.

– Спасибо говорить не буду, – не смотря Князеву в лицо, бормочу, закатывая глаза.

Всю дорогу меня не покидала мысль, что он явно преувеличил, говоря о своем статусе. Ну не может мафиозник, контролирующий целый Нью-Йорк, преследовать простую девушку-официантку и подвозить ее домой. От этой мысли на душе становится легче, и я ощущаю себя немного спокойнее, тем более что Князев слишком молодо выглядит для этой должности, на вид ему не больше двадцати восьми лет, если не меньше.

– Про девственность соврала? – Чувствую прожигающий, испытующий взгляд, но сижу прямо, не поворачиваясь. Становится безумно стыдно, что незнакомый человек узнал обо мне такую интимную вещь, на которую совершенно не имел права. Щеки, как и все лицо, непроизвольно начинают полыхать от смущения.

– Нет. – Голос почему-то звучит сипло. – Это правда.

Зачем я отвечаю на бестактный вопрос?!

«Давай, Сара, выходи из машины и забудь его как страшный сон! А еще лучше собирай вещи и беги из города!»

– Вижу, что скрываешь че-то, на лице твоем лисьем написано. Но докапываться до истины не буду. Считай – как извинение за инцидент. – Сказанное заставляет все-таки взглянуть на Артема. Хочу съязвить и сказать: «Ой, спасибо тебе, барин, что в покое наконец-то оставишь!», но сдерживаюсь, решая не злить бандита. Сидит себе как ни в чем не бывало, только смотрит опять как тогда.

«То кошка, то лиса. Зоолог, что ли?»

– Можете не смотреть таким взглядом? – не выдержав, наконец недовольно произношу я. Вот нет бы держать язык за зубами, а я треплюсь с ним!

Во всей округе стоит гробовая тишина. Слышно только мое сбивчивое дыхание. Наша с Бетти съемная квартира находится в хорошем и спокойном районе с минимальным количеством преступлений, но если я не закрою свой рот, чувствую, сегодня ночью все-таки одно произойдет.

– Каким взглядом?

– Как будто в душу залезть пытаетесь, – бормочу, переводя взгляд на капот машины, который еле виден из-за тусклого света фонарей.

– Странная ты, Сара, ох странная! – произносит он со своим американским акцентом. Так хочется попросить его прекратить говорить на русском, потому что мои уши уже не выдерживают. За семь месяцев я привыкла говорить на английском, поэтому сейчас уже чувствую себя немного нервной и уставшей, отвечая на родном языке. Он напоминает мне о прошлой жизни, которую я стараюсь забыть и упоминания о которой всячески избегаю.

– Не страннее чем вы! – парирую в ответ. – Могу я наконец-то идти? – Голос мой звучит грубее обычного, и я поджимаю губы от собственных невеселых мыслей.

– Иди, – цедит Артем так, как будто я задала глупый вопрос и он вынужден ответить. Не веря, что ужас сегодняшней ночи заканчивается, протягиваю руку и открываю дверь. Холодный воздух врывается в салон и заставляет меня поежиться. – До встречи, Сара, – многообещающе прощается преследователь, когда я выбираюсь наружу.

– До встречи? – не выдержав, цинично хмыкаю, уже стоя на асфальте, заглядываю в салон и, прежде чем хлопнуть дверцей, напоследок произношу: – Прощайте!

Уверенной походкой шагаю к чужому дому в ожидании, что сейчас Князев сорвется с места и уедет, а я пойду в свою уютную квартирку. Но нет, ничего не происходит. Черт, почему он не уезжает, почему я не слышу даже, чтобы двигатель завел?! Оглядываюсь назад как бы невзначай, чтобы посмотреть: Князев и правда сидит в машине, наблюдая за мной, как коршун за потенциальной жертвой. Ждет, когда войду в подъезд? Как мило, только вот чувствую, что это не забота, а банальная проверка: тот ли адрес я сказала.

Страх, что сейчас бандит раскусит мою ложь, заставляет набрать номер пятой квартиры, в которой живет знакомый парень. Прости, Сэм, я вынуждена сейчас буду использовать тебя, чтобы не попасться. Часы показывают четыре утра, совсем скоро рассвет. Бедолага, наверное, спит, но выхода у меня, к сожалению, нет. Жму еще раз на кнопку рядом с фамилией Smitt, а затем делаю вид, что ковыряюсь в сумке в поисках ключей.

– Да? – звучит из динамика сонный голос друга. Ну как сказать, друг… просто приятель, ведь я стараюсь ни с кем особо не сближаться.

– Сэмми… прости, что так поздно… я, просто… – не зная, какую ложь выдумать, мычу, подбирая слова. Так стыдно за свою отвратительную выходку!

– Сара? Заходи. – Сэм сразу же открывает дверь, голос мгновенно становится бодрым. Победной походкой прохожу в подъезд, но внутри останавливаюсь, обреченно выдыхая через рот: теперь придется подняться наверх и что-нибудь соврать в свое оправдание за предрассветный визит.

Ослепляющее солнце заставляет проснуться и, приподнявшись на локтях, прищурившись, осматривать одним открытым глазом помещение, в котором я нахожусь: небольшая, но симпатичная комната в строгом стиле так и кричит о том, что это холостяцкая берлога. Поднятые ролл-шторы на окнах, висящий напротив двуспальной кровати телевизор и встроенный серый шкаф с распахнутыми дверцами, демонстрирующий брошенные в беспорядке скомканные вещи во всей красе.

Сонный мозг первые минуты не может понять, где я нахожусь, но затем в мельчайших подробностях подкидывает воспоминания о кошмарных событиях прошлой ночи. Меня чуть не изнасиловали!..

Откинув одеяло от накатившей волны жара, я сажусь на кровати, опустив ноги на мягкий пол, застеленный ковром, и на несколько секунд прячу лицо в ладонях, чтобы осознать и принять произошедшее. Я чуть не оказалась рассекречена, а если бы Князев продолжил свои «пытки»? Если бы заставил, выдавил насильно правду?..

Однако проклятому бандиту всего этого оказалось недостаточно, и он, ко всему прочему, преследовал меня в ночи и гнался на машине как сумасшедший! Нет, у него точно с головой не в порядке! У всех людей его рода проблемы с психикой, самоконтролем и самомнением.

Но это еще не все. Я завалилась к Сэму, соврав, что потеряла ключи от квартиры и теперь не могу в нее попасть, пока Бетти не вернется со смены. Какая банальная, глупая и неправдоподобная ложь! Хотя вроде бы друг поверил в нее и галантно уступил свою комнату, а сам лег спать в гостиной. Уйти я не могла, потому что не знала, уехал ли Артем, а рисковать и идти на улицу не особо хотелось. В итоге выхода, кроме как остаться здесь, не было; прежде чем заснуть, я предварительно сбросила Бетти эсэмэску, сообщив, где останусь ночевать, чтобы по возвращении с работы подруга не волновалась, не обнаружив меня дома.

Поднимаюсь с кровати, поправляя помятые после сна джинсы и футболку, подбираю с пола брошенное оверсайз худи темного цвета с принтом из мультика «Король Лев» и спешно надеваю. Только я могу на работе в униформе выглядеть как развратная топ-модель, а домой уходить в одежде подростка-неформала. Быстро заправляю постель, собираю волосы в тугой хвост, а затем достаю телефон из кармана пальто. Часы показывают девятый час утра.

Сэм, наверное, давно проснулся, поэтому я, без страха разбудить хозяина, выхожу из спальни. Так и есть, диван в гостиной собран, спальные принадлежности сложены и лежат на краю. Запах подгоревшего хлеба ведет на кухню, я была уже как-то здесь вместе с Бетти в гостях на небольшой вечеринке в честь дня рождения Сэма, поэтому тут я чувствую себя неплохо.

– Доброе утро! – Заглядываю внутрь и вижу, как Сэм, обжигая пальцы, вытаскивает батон из тостера. – Помощь нужна?

– Привет! Ты как раз вовремя. Садись завтракать. – Он придвинул тарелку ко всевозможным джемам и арахисовой пасте.

Прохожу на указанное место с чувством легкой неуверенности от своей лжи и опускаюсь на стул; рука автоматически тянется к стакану гранатового сока. Отпиваю прохладного напитка, который мгновенно бодрит и дает заряд энергии, оставляя после себя приятное кислое послевкусие.

– Прости, что так вломилась посреди ночи. Чувствую себя ужасно из-за этого поступка. – Виновато гляжу из-под ресниц на Сэма, проверяя реакцию – верит или нет. Я привыкла сталкиваться с соседом на улице и всегда видеть в официальной одежде, когда он идет с работы. Сегодня же замечаю, что в неформальной обстановке он выглядит совершенно иначе: взъерошенные после сна волосы вместо привычной укладки, майка и спортивные шорты вместо делового костюма, и наконец-то отсутствие очков на лице, которые не дают разглядеть его красивые зеленые глаза. Вспомнив о цвете глаз, чувствую, как мои начинают болеть из-за линз, в которых мне пришлось лечь спать.

– Глупости, все в порядке. Я тебе всегда рад. – Блеснув глазами, Сэм с радостной улыбкой садится напротив меня. – Не обессудь за скромный завтрак, как ты понимаешь, готовить я особо не умею, – невесело усмехается он, намазывает на хлеб джем и протягивает мне. – Держи, ешь.

– Ты лучший, – благодарю, и мы принимаемся за завтрак в тишине, где каждый занят своими мыслями.

Мне невероятно стыдно за то, что приходится использовать Сэма в своих целях. Надеюсь, он не примет это за нечто «иное», потому что однажды я уже была вынуждена отказать в чем-то большем, чем просто дружба. Мне не нужны привязанности, а отношения именно это и означают. Возможно, встреть я Сэма при других обстоятельствах, пригляделась бы. Он симпатичный, достаточно спортивного телосложения, ответственный, работящий, финансово стабильный и без вредных привычек. А самое главное – безумно вежливый и добрый парень.

– Может, сходим вечером в кино? – как бы невзначай предлагает он, отчего я, практически не прожевав кусок тоста, тяжело проглатываю его, царапая горло, и запиваю соком. Ну вот, знала же, что так и будет!

«Проклятый Артем, все из-за тебя!»

– По вечерам я на работе, ты ведь знаешь, – сразу же нахожу ответ и хочу заметить: он правдивый. – А так – с радостью бы…

– У меня в субботу выходной, можем днем, – воодушевленно предлагает Сэм, наблюдая за моей реакцией.

– М-м-м… даже не знаю, вроде в субботу мы с Бетти собирались съездить за город, в гости к ее родителям, – сочиняю на ходу, – но, если планы изменятся, я дам тебе знать.

– А воскресенье? Возможно, к этому времени вы вернетесь? – Он никак не хочет сдаваться.

Кладу недоеденный хлеб на тарелку, выдыхая:

– Да, конечно. В воскресенье будет отлично, – выдавливаю улыбку скрепя сердце. Ладно, он меня приютил, схожу один раз в кино, но не более, некрасиво сейчас так явно его отшивать. – Ты на работу не опаздываешь?

– Меня повысили до начальника отдела по продажам, поэтому имею право, – хвалится Сэм, и мы продолжаем завтракать не торопясь, а после он предлагает подождать, пока соберется на работу, чтобы выйти вместе, но я любезно отказываюсь, ссылаясь на то, что меня ждет куча дел перед вечерней сменой, и ухожу. Не хватало еще, чтобы нас кто-то видел вместе, или, еще хуже, он выдумает себе невесть чего. Нет уж, спасибо, согласиться сходить в кино и так ошибка, за которую я буду гнобить себя до самого воскресенья.

Открыв дверь подъезда, подставляю лицо под ласковые лучи солнца. На улице стоит ясное октябрьское утро, город практически полностью окрасился в желтый цвет, приобретая теплые оттенки. Спускаюсь по широкой лестнице и оглядываясь с опаской по сторонам, перехожу дорогу к нашему дому. Страхи оказываются беспочвенными: машины Князева, слава богу, нигде нет. Поднявшись снова пешком на нужный этаж, тихо вхожу в квартиру, чтобы не разбудить наверняка спящую после смены Бетти.

– А вот и она-а-а! – радостно визжит подруга, выскакивая в коридор, как черт из табакерки. – Сара Миллер, ты только что пришла домой под утро после бурной ночи с Сэмом?! Когда ты успела стать такой распутной девицей?

– Ничего не было, Бекс, не выдумывай. Я просто не смогла найти ключи, а возвращаться в клуб по темноте побоялась. Остаться у Сэма было единственным вариантом. Ты же знаешь, я плохо чувствовала себя ночью. – Не хочется оправдываться, но именно это и вынуждена делать в данный момент, если не хочу рассказывать подруге о рандеву с Артемом Князевым во всех мельчайших подробностях. Особенно, думаю, ее удивит тот факт, что я знаю русский, и вообще новость, что я из России, а не Великобритании!

– Ага, так я тебе и поверила! Ночью она не смогла найти ключи! – Подруга театрально и подчеркнуто соблазнительно прикладывает руку к груди, а затем медленно спускает к животу. – Поэтому была вынуждена искать спасения у рыцаря по фамилии Смит. А утром ключи волшебным образом нашлись! За кого ты меня принимаешь?! Рассказывай правду, не-мед-лен-но! Давно вы чирикаетесь?

– Все было в точности, как ты сказала, кроме пошлого подтекста. – Прохожу мимо, но, не выдержав, начинаю улыбаться от горящего взгляда Бетти, жаждущей «горячих» подробностей.

– Ну и как он в постели? Сколько баллов из десяти? – не сдается, следуя по пятам.

– Ноль. Сэм спал в зале. – Сбрасываю с себя худи вместе с футболкой, а затем и джинсы. Бетти обходит меня по кругу, пристально рассматривая тело, оставшееся в одном нижнем белье. – Что ты делаешь? – Поворачиваю голову, следя за ней.

– Ищу засосы или следы укусов, – с серьезным видом сообщает она, закусывая губу, и практически вплотную прижимается носом к моей лопатке.

Я прыскаю от смеха, закатывая глаза, и, ничего не отвечая, ухожу в ванную под крики подруги по типу: «Признайся, вы переспали!»

Однако, когда я остаюсь наедине с собственными мыслями, улыбка сползает с лица от обрушившихся на меня воспоминаний. Почему я все еще здесь? Почему не собираю вещи, сбегая?

Одна часть меня истерично кричит: как можно скорее делай ноги, вторая успокаивает, напоминая о сказанных словах Князева, что докапываться до истины он не будет. Это странно, но я верю ему. Поведение бандита показало, что он не связан с Багровским и вообще не в курсе, кто я такая. Значит ли это, что я могу остаться в Нью-Йорке?

Пока принимаю душ, в голове то и дело всплывают последние сказанные колкие слова «До встречи, Сара» и хищный мужской взгляд.

«Брр, надеюсь больше никаких встреч с тобой, упырь!»

Башка трещит после очередного кутежа. Сколько раз давал себе слово завязать с выпивкой, но каждый раз, сука, что-то мешает. Вот и вчера все пошло не по плану, когда встреча с давним приятелем и по совместительству компаньоном в одном из казино Лас-Вегаса чуть по одному месту не пошла. Мы собирались перетереть его выход из доли, так как желания у Саймона участвовать в данном бизнесе поубавилось, а мне не в кайф тащить за собой мертвый груз.

Я мог бы приписать ситуацию той сексапильной Саре, но не стану. Девка не виновата, что у меня чердак сорвало, когда услышал, как ее сладкий язычок заговорил на давно забытом родном языке. От ее голоса, слов, говора дрогнуло внутри что-то зачерствевшее, давно покрытое пылью.

Сначала она меня просто заинтересовала, а потом внутри что-то щелкнуло. А вдруг засланная? Не верю в совпадения, что именно нас пришла обслуживать русская. Ичиро Араи – глава якудзы, с которым мой клан «Кольт» в последние годы ведет холодную войну, – как ни херово это признавать, умный мужик, он с легкостью мог устроить это представление, чтобы выбесить меня, вывести из равновесия. Тем более вела себя Сара охереть как подозрительно: дергалась, недоговаривала и, что самое удивительное, посмела рыпнуться на меня.

На меня, сука!

Либо она просто безмозглая, либо охуеть какая смелая и берега вкрай попутала. Склоняюсь больше ко второму.

Не собирался я ее насиловать, по крайней мере поначалу, проверить решил, как поведет себя. Если засланная от якудзы, то дала б без раздумий. Ичиро знает мой характер и наверняка бы предположил, что я захочу трахнуть это красивое личико, поэтому девка, идущая на задание, должна была быть готова к подобному исходу. Под ребрами странно скребло, не похожа была брюнеточка на падшую, несмотря на развратный видок, что, собственно, и подтвердилось. Сюрприз: она – девственница.

О-хуеть!

Не думал, что в современном мире девицы старше четырнадцати целками могут быть. Я помню свой первый опыт, нам было по двенадцать. По двенадцать, бля! А Саре на вид лет двадцать, если не меньше.

Да, никогда так не торкало от бабы, чтоб думать о ней несколько дней, поведение анализировать, размышлять и заниматься всей этой лабудой, достойной только чмошников. В моей жизни до хера телок, которые с удовольствием раздвинут ноги, только пальцем помани, например, как та, что лежит сейчас рядом, абсолютно голая и обессиленная. Не помню имени, но она была охуительно хороша, когда отсасывала.

Поднимаюсь с постели и подхожу к окну с видом на весь Нью-Йорк. Не могу смотреть спокойно на этот город. Сразу мысли невеселые лезут, что отца подвел, что не смог всю власть в руках удержать, что якудзы посмели районы Статен-Айленд и Бруклин в свои грязные лапы отгрести. Закрываю глаза, подавляя внутреннюю агрессию. Свое верну. Любой ценой!

Мысли какого-то хера снова возвращаются к Саре; последний раз я вот так, как с ней, беседовал спокойно на родном языке года четыре назад с Деллой, пока в жизни все по пизде не пошло. До того как часть города, что отец мне как наследнику завещал, так бездарно проебал.

Ноги сами ведут в кабинет, где мобилу вчера оставил; по памяти набираю знакомый номер. Знаю, что не ответит, как всегда, но желание услышать до боли знакомый голос Адалин пересиливает здравый смысл, и я жму на кнопку вызова. Оператор в записи сообщает, что абонент не абонент. Сука, за прошедшие годы такого не наблюдалось! Сбрасываю и звоню Майклу.

– Да, Арт? – с ходу отвечает моя правая рука.

– Че там с Деллой? Отчет охрана скидывала? – медленно выдыхаю, успокаивая нервы. В последнее время они ни к черту.

Знаю, я обещал оставить Адалин в покое, но не сдержал данное слово: слишком велика вероятность, что девушку могут вычислить враги клана и отыграться на невинной душе в отместку. А мне этого пиздец как не хочется, поэтому за ней незаметно двадцать четыре часа в сутки следят. Не скажу, что от этого мне спится спокойнее, но хотя бы знаю, что ее не прирежут где-то в подворотне или в лес не вывезут.

– Все под контролем, – отвечает Майкл, шурша бумагой. – Так, в семь тридцать утра, как обычно, вышла из дома, купила в Starbucks ванильный латте, прошлась пешком, а в восемь пятнадцать зашла в клинику. Смена у нее сегодня до девяти вечера.

– А труба-то че недоступна?! – спрашиваю закипая. Неужели номер поменяла, а они момент проебали?

– Дам указания, чтоб аккуратно под видом пациентов пошуршали, пробили. – Зная мою ебаную паранойю, Майкл готов на любые движения.

– Не надо, – дергаю губой. – По-другому выясни. Вечером скинь фотографии, как домой идти будет. Глаз с нее не спускать.

– Принял, босс, – чеканит Майкл, а затем аккуратно спрашивает: – Арт, зачем звонил ей опять?

– Не забывайся, психолог херов! – обрываю, заранее пресекая нравоучения. Знаю, что пора бы действительно освободить ее от своего назойливого, хоть и редкого внимания, но ничего с собой поделать не могу: душа тянется к единственному родному человечку из долбаного прошлого.

– На территорию подъедешь? – игнорируя выпад, меняет тему Майкл.

– Подъедешь, – отключаю трубу и швыряю ее на стол.

Пока стою под ледяным душем, пытаясь успокоиться, в воспаленном мозгу снова всплывает голос Сары: «Я девственница», «У меня никогда не было мужчины». Член непроизвольно дергается. Бля! Всю ночь выбить эту дурь из головы пытался, жестко вколачиваясь в какую-то брюнетку, лишь бы не вспоминать дерзкий язычок Лисы, но надолго эффекта не хватило. Стискиваю челюсти до скрежета. Ебать, плотно засела в мыслях и не хочет уходить! В голове мгновенно зреет детальный план, который не предвещает ничего хорошего для Сары, но сулит охуительное развлечение для меня.

Долгожданный выходной наступает, но омрачает его намечающееся «недосвидание» с Сэмом, а именно поход в кино. Все предыдущие дни я надеялась и порой даже молилась, чтобы проблема сама собой рассосалась и у парня появились неотложные дела, или метеорит на землю упал, не знаю, – в общем, что угодно, лишь бы совместное времяпрепровождение сорвалось. Но нет, чуда не случилось. Еще накануне вечером он прислал мне сообщение:

Класс… обожаю!

Нет.

Но, естественно, мое двуличие не знает границ, поэтому, чтобы не обидеть Сэма, я была вынуждена ответить:

Однако оправдала свое поведение нежеланием обижать Сэма. Он хороший парень, но, как показывает практика, совершенно не знает подхода к девушкам, а в особенности к таким странным, как я. Что мы любим? Сопливые драмы, фильмы о невозможной любви, где главные герои из совершенно разных слоев общества, где весь мир против этого союза, но они стоят до конца, и любовь преодолевает все преграды вопреки запретам, а в концовке еще и ломает стереотипы. На крайний случай, если уж парень очень сильно нравится, можно сходить на ужастик, чтобы под видом страха прятать лицо на его могучей и крепкой груди, наслаждаться, прижимаясь и вдыхая запах его парфюма.

Со стороны, наверное, может показаться, что я романтичная натура, но нет, пока что сама не понимаю собственные желания и чувства, постоянно отвлекаясь на выживание и бегство.

Дальше сосед не остановился и решил продолжить общаться через сообщения:

На этом мое дружелюбие вчера закончилось, поэтому я сделала вид, что не прочитала сообщение, убрала телефон в задний карман юбки и пошла дальше работать.

Смотрю в потолок, лежа на кровати, и размышляю над тем, что безумно не хочу никуда идти вечером. Я бы лучше закрылась в квартире, включила себе одну из первых частей «Форсажа» и с удовольствием пересмотрела. С самого детства я фанатела от этих фильмов о скорости, адреналине, машинах и крутых парнях. Мечтала стать такими же, как они, профессионалами, гонять на спортивной тачке, рассекать по городу, игнорируя светофоры и сигналящих водителей. Представляла, как все нутро заполняло бы чувство свободы и нереального кайфа от момента, когда ты несешься, запредельно нарушая все скоростные режимы. Как бы с крутым видом переключала скорости на коробке передач, мня себя Домиником Торетто[1] или Брайаном О’Коннором[2]. Как бы говорила «рано» о своем сопернике, когда он отрывался вперед, используя закись азота, а затем сама выжидала нужный момент, с дерзким видом раскручивала крышку и со всей мочи летела, финишируя первой. Эх, несбыточные детские мечты…

День идет своим неспешным ленивым чередом. Переделав все домашние дела и приготовив ужин, ближе к шести часам вечера выхожу на улицу, решаю час посвятить спорту, а затем вернуться и собраться к приходу Сэма.

После пробежки, стоя перед зеркалом, долго решаю, что надеть. Наряжаться не хочется, чтобы кое-кто не подумал, что я расфуфырилась для него. Однако идти в балахонах тоже не хочется. Останавливаюсь на чем-то между. Надеваю нижнее белье, черные капроновые колготки, платье-водолазку до середины бедра, а поверх накидываю плотный пиджак, длиной чуть ниже платья. Глянув на свое отражение, ухмыляюсь, что вся в черном. Ну и пусть, главное, что мне нравится, вышло довольно-таки стильно. Наношу легкий макияж, волосы оставляю распущенными. Обуваюсь в короткие осенние сапоги, последним штрихом захватываю сумочку на длинной цепочке, перекидывая ее через плечо. Так как собралась я раньше времени, решаю подождать Сэма у его подъезда: не вижу смысла сидеть в коридоре и отсчитывать минуты до его прихода.

Да, романтики у меня хоть отбавляй!

На улице уже стемнело. Перехожу дорогу и останавливаюсь, доставая свой смартфон из кармана пиджака.

– Знаешь, че происходит с теми, кто мне врет? – раздается над ухом колючий и, к сожалению, знакомый голос, вызывая дикий ужас в каждой клеточке тела… – А ты именно это и сделала, Са-а-ра. – Князев намеренно угрожающе растянуто произносит мое имя.

Поднимаю на него взгляд и отскакиваю в сторону, от греха подальше, побоявшись, что он снова вцепится в меня своими накачанными ручищами – слишком свежи в голове события той ночи.

Бандит на удивление спокоен. Убрав руки в карманы брюк, он пожирает меня с головы до ног искушенным взглядом, как будто я стою перед ним абсолютно голая.

Еле слышно шепчу:

– О чем вы? – В голове рисуются страшные картины о том, что этот неадекватный пробил по своим грязным мафиозным каналам мое происхождение и теперь знает всю правду. Вот и закончились твои каникулы в Америке, Сара. Пакуй чемоданчики…

– Подлая ты, Лиса! – Артем осуждающе качает головой, а меня в холодный пот бросает. Неужели и об украденных деньгах узнал?! Хотя, конечно, узнал, наверное, ему все в мельчайших подробностях рассказали!

– Ч-что? – Делаю шаг назад с остекленевшим взглядом. Внутренности скручиваются в тугой узел, низ живота начинает неприятно тянуть от волнения. Может быть, мне удастся сбежать? Вдруг еще не поздно? Пытаюсь составить план, в котором экстренно собираю только нужные вещи и покидаю Нью-Йорк.

Невероятно горестно становится от того, что придется начинать все с самого начала, оставляя этот период жизни позади…

– Так беспринципно кинула человека, что ночью тебя от незнакомого типа спас. С адресом обманула. Какая плохая девочка! – вкрадчиво произносит с дерзко ухмыляющейся улыбкой, выделяя последнее слово по-особенному, как бы намекая на мою девственность, а я успеваю умереть и воскреснуть от осознания того, что он просто издевается и, естественно, не в курсе побега из страны и вообще всей ситуации. Заметив каменное выражение моего лица и заторможенный вид, добавляет кивнув: – Видел, как из того дома вышла.

– Что вам нужно?.. – тяжело выдохнув через рот, спрашиваю первое, что приходит на ум.

Если он не знает правду, зачем явился?

Достав из кармана пачку сигарет, он вытаскивает папиросу, зажимает ее зубами, затем одной рукой прикуривает, а второй потирает голову, обритую почти наголо.

– Соскучился! – Дернув губой, он выпускает дым прямо в меня. Говорю же, ненормальный! Закашлявшись от едкого смрада, что ежесекундно перехватывает дыхание и заполняет легкие, отмахиваюсь рукой, пытаюсь рассеять его. – А ты?

– А я – нет! – истерично топнув ногой, зло чеканю, складывая руки на груди из-за его безобразной выходки. – И вообще, у меня свидание! – выпаливаю на эмоциях, о чем сразу же жалею. Лицо Князева мгновенно становится злым. Он щурит глаза, снова осматривая меня сверху донизу, словно до него в эту самую секунду доходит, почему я стою тут так вырядившись.

– Свида-а-ание? – угрожающе повторяет он с улыбкой, больше похожей на кровожадный оскал. Практически в этот момент дверь подъезда открывается и выходит Сэм, с удивлением глядя на нас. Представляю, как мы с Князевым смотримся рядом со стороны: оба в черном, я ниже ростом как минимум на две головы, плюс ко всему еще и агрессивно смотрим друг на друга.

Спускающийся по лестнице друг произносит:

– Сара? Что-то случилось? – Он скептически косится на Артема, убирая ключи в карман джинсовой куртки. – Добрый вечер, – воспитанно приветствует стоящего напротив меня Князева, который даже не удосуживается взглянуть на подошедшего.

Не успеваю ответить, потому что Артем подает голос, сделав последнюю затяжку и туша сигарету ногой:

– К нему ночью поднималась? – Бандита даже не заботит, что Сэм все слышит и из-за этого выяснения отношений ему может показаться, будто между нами что-то есть.

Он смотрит только на меня, пока я смотрю сразу на двоих: один – «недопарень», второй – «недонасильник».

– Ко мне! – уверенно отвечает сосед, сразу поняв, о чем идет речь, потому что именно эту фразу мафиози произнес на английском. – Сара забыла тогда ключи от квартиры. А собственно, в чем дело? Кто вы? – дипломатично спрашивает он.

– Да? Ключи забыла? – только сейчас соизволив взглянуть на Сэма, угрожающе произносит Артем, но затем, потеряв интерес к оппоненту, вновь переключает внимание на меня. От его голоса у меня по позвоночнику проходит холодок, пробираясь в каждую клеточку. – И как? Сорвал целку? – выплевывает грязно на русском, после чего меня бросает в жар, ведь он действительно произнес эту похабщину вслух.

– Да вы… вы не имеете права!.. – задыхаюсь от возмущения, не зная, что можно ответить в такой ситуации. Моя грудь тяжело вздымается; хорошо, что сосед не понимает, какие омерзительные вещи он несет. – Это моя личная жизнь, вас не касающаяся!..

Тут Сэм не выдерживает и повторяет:

– Я задал вопрос: кто вы? Что вообще происходит, Сара? Какие-то проблемы?

А мне стыдно отвечать. Безумно неловко, что он оказался втянут в эту глупую ситуацию с Князевым. Больше всего на данный момент хочется развернуться и уйти в квартиру, чтобы избежать совершенно необоснованной сцены ревности, на которую ни один из них не имеет права.

– Уверен, что потянешь правду? – Князев разворачивается к Сэму, неожиданно для всех присутствующих хватает его за края джинсовой куртки и рывком притягивает к себе. Сэм даже шелохнуться и опомниться не успевает.

– Не трогайте его! – Подаюсь вперед, цепляясь за руку Артема и пытаясь освободить друга, хотя тот и сам брыкается, приговаривая: «Ты че творишь?»

– Отошла! – рычит Князев таким угрожающим тоном, от которого мое тело непроизвольно подчиняется, заставляя отступить. Шестое чувство подсказывает, что лучше не злить бандита еще больше. Несмотря на то что Сэмюель довольно-таки крупный, по сравнению с Князевым он кажется маленьким мальчиком.

Да в первом дури хоть отбавляй!

Все происходит в считаные секунды, но я наблюдаю за развернувшейся картиной, как в замедленной съемке. Мафиози отпускает несчастного и одновременно наносит мощный удар головой по его лицу, отшвыривая, как букашку. Тот летит назад, не удержав равновесия, и падает на асфальт, но Артем на этом не останавливается, а, наоборот, надвигается, чтобы продолжить начатое.

– Ты больной, что ли?! – орет Сэм, пытаясь подняться и прикладывая руку к разбитому носу со стекающей кровью, но сумасшедший не дает ему это сделать, начиная наносить удары кулаками по лицу и корпусу.

– Пожалуйста!.. – кричу, зажимая рот ладонью. Я не могу не вмешаться, не имею на это права. О… Боже, бедный парень пострадал из-за меня на ровном месте! Все из-за меня! Подбегаю к мужчинам: один активно избивает, второй елозит, сопротивляясь. – Хватит, умоляю! – Однако Князев игнорирует просьбы. Я боюсь прикасаться к нему, чувствую ненависть к себе за это, но не могу пересилить себя. В голову приходит странная мысль, которая с помешанным Князевым должна сработать, и я иду на крайний, отчаянный шаг. Либо он сработает и Сэмми останется в живых, либо случится непоправимое, третьего не дано… Только вот что будет со мной, если Артем согласится?.. – Я сделаю все, что скажете, только отпустите его!..

Сердце бешено колотится. Чувствую себя настолько беспомощной и отвратительной, виновницей произошедшего. Лучше бы я была на месте друга!

Рука бандита застывает в воздухе, так и не прикоснувшись к намеченному месту. Поигрывая желваками, Артем несколько секунд раздумывает, а затем поднимается на ноги, вытирая окровавленные руки о свои штаны, и, сплюнув рядом с лежащим парнем, произносит:

– Еще раз увижу, как рядом с ней трешься, – ты не жилец. – Князев разворачивается, хватает меня под локоть и тащит к своей BMW. Я поворачиваю голову на лежащего на земле Сэма, который закрывает лицо рукой. В этот момент мое сердце обливается кровью от боли и жгучего стыда. Ненавижу, ненавижу тебя, проклятый психопат! – Отвернулась! Быстро! – больно сжимая кожу, на которой после этого останутся следы, цедит на русском, в то время как я обессиленно еле волочу ноги за собой.

Неадекват открывает дверцу машины и швыряет меня на переднее сиденье, развязной походкой обходит и садится за руль. Смотрю на свои сжатые дрожащие коленки, из глаз сами по себе стекают ручейки слез, падая на капроновые колготки и оставляя на них расплывчатый след.

Как я смогу после произошедшего посмотреть в глаза другу?! Какой позор! Хочется прямо сейчас сквозь землю провалиться, исчезнуть с этой планеты навсегда, лишь бы не испытывать те отвратительные, липкие чувства, которые терзают меня сейчас.

– З-за ч-что вы с… с ним т-так… Сэм хор-роший парень, – мычу, заикаясь и шмыгая носом сквозь пробивающиеся рыдания. – М-можно, я ему в‐врача вызову?

– Рот закрыла! – Звучит угрожающе, отчего я вжимаюсь в кресло. Тем временем внедорожник с ревом срывается с места и выезжает на оживленную дорогу.

Наружу рвутся ругательства, мат, проклятия и все, что я думаю об этом неуравновешенном, неадекватном, не контролирующем себя придурке! Что это вообще было?! Он взбесился за то, что я ночью поднялась в квартиру соседа?! Да кто он такой вообще, чтобы реагировать на подобного рода вещи?! Стискиваю челюсти до зубной боли, чтобы сдержать проклятия, вертящиеся на языке.

Князев несется по городу, обгоняя другие машины, выезжая на встречную, подрезая и ведя себя на дороге так же неадекватно, как и в жизни. Доходит до того, что порой я зажмуриваю глаза, думая, что сейчас-то мы уж точно впечатаемся в чью-то задницу, но нет, этот шизанутый умело объезжает все препятствия, избегая столкновения.

Телефон издает еле слышный звук входящего сообщения в зажатой в руках сумочке. Аккуратно, стараясь действовать как можно незаметнее и тише, выуживаю гаджет. На экране высвечивается эсэмэска от Бетти:

Следом еще одно:

Пишу короткий ответ:

– «Скажи Сэму, мне очень жаль», – нагло выхватив из моих рук мобильник, ядовито зачитывает вслух Князев, а затем без разрешения убирает его к себе в карман под мой ошарашенный, затуманенный слезами взгляд.

– Это мой, – не нахожу ничего получше, чем произнести эти два слова. Внутри образуется вселенская пустота, эмоции куда-то исчезают, все вокруг почему-то становится безразлично. Самое главное, что Бетти рядом с Сэмом, подруга позаботится о нем.

– Ты моя, телефон тоже мой, – объявляет вслух как должное, резко выворачивая руль и заезжая в темную подворотню, где вокруг какие-то контейнеры и склады. Вся содрогаюсь, даже не представляя, куда он меня завез, но затем понимаю, что это порт у реки. – На эту ночь, – добавляет, поясняя.

Глупо сейчас бояться и жаловаться, сама сказала: «Я сделаю все, что скажете, только отпустите его!» Теперь бандит непременно воспользуется мною по полной, ведь он думает, что в ту ночь я переспала с другим. Хотя это вообще его не должно волновать.

Тишину нарушает доносящийся гул голосов, музыка, рев моторов, по мере того как машина проезжает все дальше и вглубь. Артем сбавляет скорость, выезжая на открытую территорию у самой реки, и я вижу просто невероятное количество людей, самое настоящее столпотворение! Но это еще не все, повсюду стоят спортивные машины различных видов, марок и цветов, я такие только в фильмах видела…

Пораженная увиденным, открываю рот от осознания, что оказалась возле уличных гонщиков.

– Вы что, в этом участвуете? – округляю глаза, не скрывая удивления и шока.

Ну и ну! Так вот он кто, простой бандюган с нелегальным хобби по ночам! Пф-ф, а возомнил-то из себя невесть кого!..

«Этот город мой!» – злорадно передразниваю ранее сказанные им слова про себя.

– Организовываю, – безразлично отзывается он, останавливая BMW по самому центру. Тачку со всех сторон облепляют люди. Никогда не знала, что такое клаустрофобия, но, оказавшись в машине, когда вокруг тебя гудит толпа расфуфыренных девиц и татуированных парней, именно ее я и ощущаю.

Князев открывает дверь и выходит первым. Вокруг него собирается толпа, и я вижу на лицах людей и в их горящих глазах… благоговение, восхищение, любовь?!

Черт возьми, они что, больные тут все?! Смотря на происходящее, надеюсь, что мне позволят отсидеться внутри, не вылезая на холодный воздух, потому что тело до сих периодически потряхивает от произошедшего, но совсем скоро люди расступаются перед Артемом, как вода перед Моисеем, когда он обходит свою тачку. Князев открывает с моей стороны дверцу, заставляя выбраться наружу, и подает свою грубую руку. Естественно, игнорируя его жест, самостоятельно ступаю ногами на асфальт. Чувствую на себе прожигающие взгляды со всех сторон – как женские, так и мужские. Не скрывая интереса, гонщики и их спутницы осматривают меня, наверняка прикидывая, кто я для стоящего рядом. Хотя наверняка он привозит сюда каждую свою жертву, которой не дает покоя.

– Арт, порадуешь нас сегодня заездом? – спрашивает один из парней, с метками на лице, шее и руках.

«Арт»? Интересное сокращение!

– Не в этот раз, дружище, – по-отцовски похлопав по плечу задавшего вопрос, отвечает тот, чье имя даже произносить не хочу.

– Давай покажи класс новеньким! – подначивает кто-то из толпы.

– Арт, пожалуйста! – скандируют девицы с вываливающимися из топа купальника сиськами. И как им не холодно в таком виде на улице стоять?!

Возгласы доносятся со всех сторон. Теперь понятно, почему у этого психованного такая завышенная самооценка. Мне так хочется заставить всех заткнуться и рассказать, что сделал их кумир менее часа назад, избив ни в чем не повинного человека, но я всего лишь стою, молча наблюдая, хотя внутри сгораю от обиды и несправедливости. Может, все-таки нужно вызвать копов? У Сэма снимут побои, и, уверена, так просто его обидчик не отделается. Плюс ко всему я смогла бы получить судебный запрет, чтобы больше он ко мне не приближался. Это кажется безумно заманчивым, и я уже представляю, что буду делать, когда заполучу обратно свой телефон.

– Прокатимся? – Князев подмигивает мне, вырывая из зловещих мыслей, отчего мне мгновенно хочется наброситься на него и выцарапать его наглые глаза. А еще прямо при всех показать средний палец. Стоит весь такой, убрав руки в карманы темных джинсов, на которых не видно следов от крови Сэма. Настроение, смотрю, у него прекрасно поднялось при общении с нелегальными гонщиками. Урод!

Дергаю плечом, сложив руки на груди. Мол, наплевать, делай что хочешь. Хотя на самом деле самой ехать вместе с ним нет особого желания, но гордость не дает это сказать.

Толпа улюлюкает от того, что их Арт согласился на заезд, как будто был другой вариант. Раз он притащил нас сюда, то явно собирался погонять. К чему это пафосное представление?

Некий парень с рацией в руках сообщает, какие улицы свободны из-за того, что копы съехались в другой район на преступление. Все активно разбредаются по машинам, кто-то бежит к дороге, чтобы не пропустить представление. Мы не исключение, Артем кивает мне, мол, садись в тачку, и я делаю это молча, но, разумеется, с недовольным выражением лица.

– Ну че, готова к победе? – Дерзко ухмыляясь, он заводит мотор и выезжает через доки, держа руль одной рукой.

– На этой поедешь? – Любопытство берет вверх. Не выдержав, скептически выгибаю бровь. BMW, конечно, шустрая, но я еще не видела, чтобы на таких участвовали в гонках. Он утвердительно кивает: уверен в себе и победе. – Не выиграешь, – равнодушно цежу, лишь бы подпортить его хорошее настроение. И плевать, что я с ним на «ты».

– Пожалеешь. – Понизив голос, он поворачивает голову и смотрит потемневшим взглядом прямо мне в глаза.

– Я видела, как один из парней сел в Bugatti Veyron Super Sport, один из самых быстрых спорткаров. Ты не одолеешь его на своей машине, – продолжаю гнуть свою линию, качая головой для пущей убедительности.

– Тачка не всегда залог успеха, Лиса. Важен тот, кто за рулем, – не реагируя на мои выпады, поясняет Артем. – За победу ты подаришь мне свою девственность. – Он обнажает зубы в оскале, не предлагая пари, а утверждая как факт.

– Не отдам, потому что у тебя ничего не выйдет, – отвечаю, а потом понимаю, что спалилась. Обыграл, пока я пыталась вывести его на эмоции, в итоге попалась и подтвердила догадки.

– Так малыш Сэмми не смог растопить ледяное сердце и раздвинуть ножки Герды?[3] – ухмыляется. Так вот что его взбесило, теперь сомнений точно нет! Он действительно думал, что между нами в ту ночь что-то было?

Занавес.

– Ненавижу, – шиплю, как змея, еле удержав руки, чтобы не вмазать ему. Князев начинает гортанно смеяться, причем от всей души.

– Готовься, Лиса, этой ночью спать мы точно не будем! – многозначительно произносит он.

«Лиса…» Как же бесит это слово!

Проглатываю очередную волну агрессии. Спокойно, Сара, он просто пытается вывести тебя на эмоции твоим же методом. Так докажи, что у него ничего не получится.

– Если проиграете, оставите меня в покое, – в его манере бросаю слова в воздух, – и перестанете называть этим дурацким словом.

BMW становится в ряд с еще как минимум десятью машинами. Насколько я знаю, гонки проходят летом, а зимой водители готовятся к следующему сезону. Возможно, сегодня одна из тех, что завершит сезон этого года. Раньше я бы, наверное, безумно обрадовалась… нет, не так: я бы умирала от счастья, оказавшись здесь. Увидеть собственными глазами, а не в фильме, как крутые парни на спортивных тачках соревнуются между собой!

Но сегодня не тот день, когда я могла бы пищать от счастья.

Стройная девушка на шпильках, в кожаной мини-юбке и мизерном топе красного цвета, еле прикрывающими интимные места, проходит в центр и встает перед спорткарами. Моторы рычат, водители переглядываются между собой, обмениваясь кивками, а у меня потеют ладони от предвкушения и мурашки по всему телу. Я никогда не боялась скорости, но сейчас почему-то начинаю испытывать жуткий страх, ведь наши жизни будут зависеть от Артема. Одно неверное движение, невнимательность – и мы оба трупы. Стоил ли побег и месяцы выживания, чтобы вот так бездарно погибнуть из-за чужих амбиций?

Сейчас я узнаю, каково это – быть гонщиком, хоть сижу и не за рулем.

Блондинка поднимает обе руки вверх поочередно, краем глаза вижу, как Князев лениво разминает шею; немного потянув момент, девушка одним резким движением опускает руки, приседая на корточки, и машины с ревом стартуют. Уши мгновенно закладывает от звука несущихся тачек. Все происходит так быстро, что я не успеваю опомниться, Артем не просто быстро едет, он буквально летит с такой скоростью, что по бокам декорации сливаются в размытое пятно и невозможно ничего разглядеть.

Сердце то поднимается, то опускается вниз, бросаясь вскачь, кровь бурлит в венах от осознания того, что я участвую в чем-то запрещенном, в чем-то настолько запредельном. Сидящий за рулем абсолютно невозмутим и сосредоточен на дороге, лицо его не выражает никаких эмоций, как будто для него это обычное дело. Он едет, топя педаль в пол, стрелка спидометра вжимается до упора, показывая, что мы едем на максимальных оборотах.

Вдоль предварительно перекрытых дорог стоят люди, глядя на машины, пролетевшие за долю секунды, как космический корабль. Я не видела их лиц, да и силуэты особо тоже, но уверена: там был нескрываемый шок. Прискорбно признавать, но Князев едет в тройке первых, то вырываясь вперед, то отступая назад. Одна моя рука держится за ручку двери, вторая сжимает ремень безопасности. В глазах застыл дикий ужас и страх, я люблю скорость, но не до такой же степени. Зачем вообще согласилась ехать с ним?! Ни у одного из парней в машине не было рядом пассажиров, и теперь я понимаю почему: ни одна здравомыслящая девушка не согласится на подобного рода «шоковую терапию».

– А-а-а! – Из горла вырывается неконтролируемый вопль, когда сумасшедший, не сбавляя скорости, входит в поворот на соседнюю улицу. Шины визжат, машина виляет, зад уходит вбок, но Артем быстро выравнивает, умело выкручивая руль.

– Че трусливая такая? Не ссы, Лиса, со мной безопасно! – повернув голову, уверенно произносит он, пытаясь успокоить меня. Артем повышает голос, чтобы перекричать оглушительный рев машин.

– Не отвлекайтесь! – кричу, надрывая связки, но не для того, чтобы он услышал.

Зажмуриваю глаза, пытаясь унять дрожь во всем теле и абстрагироваться, потому что меня нехило так трясет. Салон оглашается смехом Князева, грубым и утробным, отчего мне становится еще страшнее.

– Смотри на дорогу, Сара! – нагло приказывает он. – Теперь твоя целка – моя!

Сказанное заставляет меня взглянуть перед собой, и вдалеке в виде маленькой, но приближающейся точки вижу финишную прямую. Бросаю ненавидящий взгляд на водителя, который нажимает на какие-то кнопки на приборе панели, и меня в считаные секунды вжимает в сиденье оттого, что машина ускоряется, вырываясь вперед, прямо как в фильмах!

Крики, вопли, звуки сигнала заполняют пространство, когда проклятый Артем действительно финиширует первым…

– Готова отдаться мне добровольно, Лиса? – не скрывая всей пошлости, спрашивает Артем…

– Прокатиться хочешь? – шепчет почти на ухо Артем, когда мы стоим у капота машины. Он особо не обращает внимания на снова облепивший нас народ, готовый поздравлять своего кумира с победой, смотрит только на меня, злую и насупленную. Естественно, когда он спросил, готова ли я отдаться добровольно, ответила, что нет! Легче умереть, но не сдать свои позиции!

Князеву ничего не нужно от собравшихся, свой трофей он уже заполучил. Уверена, мафиози именно так и считает. Оставшиеся участники гонки постепенно, один за другим прибывают на место. Люди общаются между собой, разговаривают, обсуждают, как я и предполагала, последнюю гонку сезона и дискуссируют на тему, кто, как и где будет проводить апгрейд своей машины.

Не знаю, что на меня находит, но я утвердительно киваю в ответ на заданный вопрос. Хочу прокатиться. Мы меняемся местами, и когда я обхожу машину, кто-то выкрикивает, что копы на подходе. Начинается настоящий балаган, все, как тараканы, принимаются разбегаться в разные стороны!

– Садись в тачку! – командует победитель. Не осознавая, что именно мне придется увозить нас от полицейских, сажусь за руль, не веря, что поеду на этой красотке сама, еще и при таких экстремальных обстоятельствах.

Как же давно я не гоняла! Провожу рукой по кожаной оплетке руля с благоговением. Артем наблюдает, не скрывая интереса, хоть мы и находимся на грани поимки. Опомнившись, завожу мотор, переключаю коробку передач и, отпустив педаль тормоза, резво сдаю назад, отъезжая от удивленных зрителей, что проезжают мимо и пялятся прямо в упор.

– Почему они так смотрят? – бубню, отчего-то испытывая дискомфорт от их пристального внимания.

– Ты – первая, кому я доверил машину.

Я не отвечаю, но бросаю на него скептический взгляд. Выворачиваю руль и одним резким движением разворачиваю машину на сто восемьдесят градусов, не сбавляя скорости, а затем, выжимая педаль газа до упора, несусь прочь, обгоняя других водителей. Красотка ощущается восхитительно, я получаю нереальный кайф, управляя ею. BMW такая маневренная, шустрая и комфортная!

Князев ненавязчиво указывает, куда ехать, где сворачивать, смотря в телефон с открытым приложением карты, на которой видны двигающиеся полицейские тачки. Не знала, что такие вообще существуют. Примерно минут через тридцать мы тормозим у самого дорогого жилого небоскреба в Нью-Йорке – Central Park Tower, который расположен в центре города, на Манхэттене.

– Почему именно сюда? – спрашиваю, хотя подсознательно понимаю куда и, самое главное, зачем мы приехали.

– Заезжай на подземную парковку! – командует Князев, игнорируя мой вопрос.

Я что, по его мнению, дура?!

– Вам надо, вы и заезжайте! – Зло выдохнув, суетливо отстегиваю ремень и выскакиваю из машины, громко хлопнув дверцей.

Трусиха!

Помимо нежелания ощущать себя падшей женщиной, отдавшейся первому встречному бандиту, я всегда думала, что секс происходит между мужчиной и женщиной по обоюдной симпатии, что они сливаются в одно целое из-за чувств друг к другу, трепетных и нежных. Ничего подобного к Князеву я не испытываю, даже близко нет. Только отвращение и полное отрицание его присутствия в моей жизни. Его же ко мне влечет только из-за банальной похоти. Хотела бы, чтобы первый раз был с нежным, опытным и чувственным мужчиной, который позаботился бы обо мне, не сделал больно, а затем не исчез, получив желаемое. Артем не подходит ни под один из описанных фактов, кроме, естественно, последнего. Уверена, именно так бандит и поступит.

Озабоченные мечты и фантазии пусть оставит при себе. Да, я проиграла спор, и что с того? Документально своей подписью нигде не заверяла, что сдержу обещание.

Стук сапог об асфальт заполняет пространство, когда я делаю несколько шагов в противоположную сторону от припаркованной как попало машины. Тут я вспоминаю, что наличных при себе нет, карточек – тоже, только телефон с онлайн-банкингом. Черт, мобильный-то у Князева! Первая мысль – наплевать и уйти без него, до дома сама и пешком доберусь, но затем понимаю, что не смогу без смартфона, а на новый сейчас лишних денег совершенно нет. Сжав кулаки, уже представляю, как придется унижаться и выпрашивать свою вещь! Разворачиваюсь и сразу же торможу, врезавшись в широкую грудь бесшумно преследующего меня Князева.

– Далеко собралась, малышка?

– Телефон отдайте! – истерично требую, отскочив на негнущихся ногах.

– Ты плюс ко всему еще и слово не держишь, балаболка! – чуть наклонившись, говорит он, обжигая горячим дыханием мои щеки.

– Надоели эти глупые игры в догонялки и дикие выходки! По-человечески прошу: прекратите лезть в мою жизнь!..

Несмотря на дерзость, внутри что-то тихо шевелится от страха перед Князевым. Стоит весь такой высокий, здоровый и грозный. Возится со мной непонятно почему. В постель свою затащить пытается, как будто других девушек вокруг ему мало. Я же видела, как на него смотрели сегодня те дамочки. Не спорю, если внешне парень харизматичный, брутальный и безумно горячий, уверена, каждая из них хотела бы оказаться на моем месте и отдаться ему хоть в машине, хоть на улице.

«Так, стоп, Сара, а что это за мысли такие?»

– А то че? – Он хватает меня за локоть, притягивая к себе, и развеивает положительные мысли, только что посетившие мою голову. На этот раз, прижатая к мускулистому телу, я ощущаю его совершенно иначе, почему-то, наоборот, инстинктивно в темноте ночи хочется прильнуть к нему. Гнобить себя за неожиданно возникшее желание буду позже, сейчас нужно думать о том, как убраться из этого места без последствий.

– Найду на вас управу! – Пытаюсь вырвать руку из цепкого захвата.

– Ты такая сексуальная, когда злишься! – Не дождавшись ответа, Артем без спроса накрывает мой рот дерзким поцелуем. В первые секунды я даже не осознаю, что он на самом деле это сделал. Бандит же не намерен останавливаться, проникает языком внутрь, кусает губы, посасывает, вызывая в теле непроизвольную дрожь далеко не от страха… – Хочу трахать тебя всю ночь пиздец как сильно, Сар. – Произнося это, он вжимается своим каменным пахом в мой живот, подтверждая свое желание действиями, пока его руки опускаются на ягодицы, по-хозяйски сминая их.

Тут-то меня и накрывает понимание, что будет происходить дальше. Не знаю, откуда берутся силы, но я отталкиваю нахала, успевая залепить звонкую пощечину, о чем сразу же жалею, потому что его это только раззадоривает и заводит сильнее, распаляя желание. В глазах Князева загорается недобрый огонек вперемешку со вселенской похотью.

Крепкие руки хватают меня, сжимая талию, и тащат, прижимая спиной к капоту. Под натиском бандита поясница прогибается, и я практически ложусь на холодный метал. Наша возня вызывает внутри бурю эмоций и адреналина, я пытаюсь вырваться, он удерживает, как умалишенный, кусая зубами все участки кожи, что попадаются, оставляя следы. Мои кулачки бьют его по спине, плечам, я пытаюсь отодвинуть ладонями голову Артема от своей шеи, пинаюсь, но он разводит мои ноги и устраивается между ними, задирая и без того короткое платье. Даже думать не хочу о том, что сейчас все городские камеры записывают, как я, распластавшись, лежу на машине, а надо мной коршуном нависает малознакомый мафиози, который в последнее время только и делает, что пытается затащить меня в постель.

Выброс эндорфина после гонки, бегство от преследующих копов и эйфория от самостоятельного управления скоростной BMW по Нью-Йорку в какой-то момент затуманивают мой разум, опьяняют, и я с ужасом замечаю, что уже не вырываюсь из его рук, а жмусь сильнее и ближе, отвечаю на ласки короткими вздохами и еле слышными стонами.

– Ненавижу! – упрямо отрицаю появившееся желание, когда мягкие губы посасывают шею, оттягивая и растягивая тем самым высокий ворот платья.

– Скажи еще, – одержимо шепчет он, заводясь от колких словечек, и сжимает грудь через слои одежды. – Или отымею прям щас!

Чувствую, как соски твердеют от возбуждения и начинают тереться о бюстгальтер.

– Не-нави-жу!.. – произношу по слогам, задыхаясь. Руки Артема властно разрывают капрон, тот трещит по швам, а совсем скоро я чувствую пальцы, врывающиеся в мои трусики. – Нет! – Хватаю его руку, пытаясь пресечь вторжение в интимное место, но Князева просьбы никогда не волнуют. Из горла вырывается глухой стон, когда он добивается желаемого и я ощущаю настойчивое прикосновение пальцев к набухшему клитору…

– Ебать, какая влажная! – Тяжело дыша, он прижимается своим лбом к моему, как будто кросс пробежал. – Признайся, ты хочешь меня так же сильно, как и я тебя!

– Ни капли! – упрямо качаю головой, стиснув зубы.

– Говори правду, иначе я порву тебя – прямо здесь, пальцами! – угрожает Князев, подтверждая слова действиями, и спускает два пальца ниже, к входу, постепенно проталкивая их. Легкий дискомфорт там, «внутри», увеличивается, и я понимаю, что он действительно сделает это!

– Хочу! Хочу! – признаюсь под нависающей угрозой лишения девственности в центре города, на капоте машины. Но я не вру, возможно, это энергетика Артема передалась…

«Что ты там хотела Сара? Нежно, аккуратно и ласково? Ха!»

Князев нетерпеливо спускает меня с капота, по-собственнически одергивает платье, запахивает пиджак, скрывая разорванные колготки. Я же стою, как истукан, просто наблюдая и находясь в полной прострации. Это все? Ему было достаточно услышать, что желание взаимно? Неужели теперь он отстанет и свалит в закат? Маленький огонек надежды разрастается до размера гигантского шара, но когда Артем обнимает меня за талию и подталкивает к входу в здание, шар лопается.

– К-куда? – Тело почему-то начинает трястись, пелена возбуждения постепенно спадает, вместо нее появляется совесть и упавшее чувство собственного достоинства. Как я могла так безрассудно себя вести и поддаться на провокации?! Торможу, упираясь ногами в асфальт. – Я не пойду, мне нужно домой. Это была ошибка! – Выскальзываю из объятий и, развернувшись намереваюсь уйти, но Артем хватает меня за руку и дергает на себя, заставляя снова впечататься со всей дури в его тело. Непроизвольное «ай» вырывается изо рта.

– Не играй со мной, Лиса, – угрожающе шепчет он, наклонившись ко мне. – Или ты сейчас шагаешь добровольно, или я сам отнесу тебя. Выбирай!

Князев говорит убедительно. Разум велит бежать и не связываться с ним, но сердце подсказывает, что, пока Артем не получит желаемое, он не отстанет. Возможно, после этой ночи, если я отдамся добровольно, он оставит меня в покое, потеряв всякий интерес…

Пока я размышляю, лихорадочно бегая глазами по ухоженной территории вокруг, Князев понимает мое молчание по-своему.

– Что вы делаете?! – визжу, не сдерживаясь, когда он хватает меня, закидывая себе на плечо, и уверенной походкой несет к зданию. – Отпусти! Отпусти, я сама пойду!

От перевернутого вокруг мира и покачивания на плече Артема меня слегка начинает мутить, но затем омерзительное ощущение во рту сходит на нет. Смирившись, помалкиваю, потому что знаю: с этим неуравновешенным спорить и тягаться бесполезно. Еще ни разу он не послушал и не подчинился.

Стеклянные двери разъезжаются, пропуская нас внутрь, в обитель роскоши и богатства. Возможно, оказавшись здесь при других обстоятельствах, я в полной мере оценила бы современный дизайн отделки, темный мраморный пол вперемежку со светлым, что соединяется по центру с узором незатейливых квадратных фигур, золотисто-коричневые стены и огромные люстры. Конечно, разглядывать это все, находясь в такой позе, не особо удобно, но так я хотя бы отвлекаюсь от мыслей о предстоящем и неизбежном…

Бессовестный ставит меня на пол только в просторном лифте, и то лишь для того, чтобы снова наброситься с настойчивыми поцелуями, не давая даже опомниться. Князев вжимает меня в поручни, одной рукой поднимает мою ногу, закидывая на себя и приказывает не двигаться, второй пробирается в трусики и начинает массировать клитор. Не буду скрывать, я проделывала с собой нечто подобное, но это ни в какое сравнение не идет с тем, что испытываю сейчас от умелых ласк бандита. Он настойчиво вырисовывает круги, вытаскивает пальцы, а затем снова погружается, надавливает, вводя мое тело в состояние некоего транса, когда все мысли улетучиваются и ты сосредотачиваешься только на его движениях и собственном учащающемся сердцебиении. Все сливается в одно размазанное пятно, Артем кусает мой подбородок, добровольно подставленную шею, целует приоткрытый из-за прерывистого дыхания рот.

По телу пробегают заряды тока, внизу живота стягивается тугой узел; эти ощущения мне незнакомы, поэтому становится даже немного страшно от того, как тело начинает потряхивать в экстазе.

– Давай, малышка, покажи, как ты кончаешь! – рычит Артем, продолжая свои пытки, и стягивает мои волосы на затылке, заставляя смотреть в его потемневшие глаза.

Как по щелчку двух пальцев, мое тело содрогается от подступившей волны наслаждения одновременно со звуком открывающихся дверей лифта. Из горла вырывается непривычный хриплый стон, я чувствую, как по позвоночнику скатывается капля пота, все тело обмякает, но Артем, доведя меня до первого в жизни оргазма, ловко подхватывает на руки и выносит из лифта.

Я не в состоянии трезво оценивать обстановку, поэтому проносящиеся мимо интерьеры особо не разглядываю, подмечаю лишь некоторые особо бросающиеся в глаза предметы и то, что тут слишком много места. Ступая по светлому коридору, Князев проходит через гигантские двустворчатые двери в квартиру, дальше – все как в тумане. Прихожу в себя, только оказавшись на широкой мягкой кровати в комнате, освещаемой лишь ночными огнями Нью-Йорка.

Матрас прогибается, когда на него опускается Артем с голым торсом, на котором виднеются неприлично красивые кубики пресса. По всему его телу красуются темные татуировки. Какие-то из них маленькие, какие-то большие, но я сейчас не в состоянии рассматривать их. Когда он успел раздеться до пояса? Взгляд мой бесстыдно задерживается на расстегнутых брюках с отчетливой выпуклостью, но я заставляю себя отвести глаза и сосредоточиться на матовом потолке; накачанные рельефные руки принимаются стремительно срывать с меня одежду, отбрасывая ее в сторону. Так я лишаюсь пиджака, платья и колготок. Когда дело доходит до нижнего белья, я робко касаюсь предплечья Князева, приостанавливая его; не знаю, откуда во мне появляется чувство стыдливости, просто я никогда не представала обнаженной перед мужчиной, и сейчас это ощущается немного странно и некомфортно…

Впервые Князев слышит мою просьбу, хоть она и не была озвучена вслух.

– Я никогда ни перед кем не… – Чувствую, что в данный момент жизненно важно сообщить эту информацию.

– Знаю, – перебивает он, нависая сверху, – и это охуеть как возбуждает, Лиса! Знать, что ты вся моя. Полностью. Без остатка. Такая чистая и невинная. Блядь, у меня крышу от этих мыслей срывает! – Он выглядел так, как будто девственник до первой телки дорвался.

Хочу возразить, что я вообще-то не его и никогда ею не стану, но язык не слушается и из меня вырывается только короткий рваный вздох. Мягкие губы припадают к ложбинке между грудями, оставляя дорожку легких поцелуев; затем спускаются вниз по животу. Без стеснения Артем устраивается между моих ног и целует меня через трусики, затем разводит напряженные бедра в сторону и продолжает ласкать сквозь тонкое нижнее белье. Тело заметно расслабляется, избавляясь от зажимов, на его место приходит вновь появившееся возбуждение. Заметив этот плавный переход между состояниями, он, удовлетворенно рыча, подцепляет края шелковых трусиков и, стянув их, швыряет в сторону. И вот я лежу перед ним, распластавшись, совершенно голая, за исключением бюстгальтера. Артем долго и похотливо рассматривает меня там. От этого у меня перехватывает дыхание, становится трудно дышать из-за тяжести в груди, и все тело бросает в жар от смущения.

Освободив меня от последнего атрибута одежды, Князев хватает зубами затвердевший сосок, оттягивая его, одновременно проделывает то же самое со вторым, только пальцами. Стыдливо ощущаю, как низ живота стягивает истома, а между ног становится очень влажно… Что он творит со мной? Как заставляет подчиняться? Словно мое тело только и делало, что ждало его…

В какой-то момент Артем отстраняется, снимает брюки вместе с боксерами, и я впервые вижу мужской половой орган вживую, да и вообще в принципе впервые. Он кажется настолько большим и толстым, находясь в полной боевой готовности, что по телу проходит табун мурашек, заставляя красную кнопку тревоги пульсировать в голове.

– Я передумала, – трусливо шепчу, отползая спиной к изголовью кровати с расширенными от ужаса глазами. – Он слишком… это слишком для меня!..

Артем начинает смеяться, запрокинув голову, как будто сказанные слова – полный бред.

– Ч-ш-ш, не бойся, Лисичка, – успокаивает меня с ухмылкой. Надвигается с грацией охотника, хватает за лодыжку, притягивая к себе. Я брыкаюсь, пытаясь вырваться, но, естественно, все старания напрасны. Оказываюсь лежащей под ним и такой уязвимой. – Смотри, как ты ему нравишься. – И коротким кивком указывает на слегка покачивающийся возбужденный член.

– А он мне – нет!.. – сквозь зубы говорю я, отчего бандит начинает угорать еще больше. Но вот веселье сходит на нет, его взгляд снова опасно темнеет. Артем устраивается, разводя мои бедра шире, чтобы уместиться меж ними своей огромной тушей. – Погоди! – Оттягивая момент, вспоминаю об обязательном атрибуте, о котором всегда слышала… – А п-презерватив? – покраснев, стыдливо уточняю.

– Я вовремя вытащу, – уверенно отвечает он, а я не понимаю, о чем вообще речь. Что значит «вовремя вытащу»? Лихорадочный поток мыслей прерывает ощущение кое-чего твердого, упирающегося во вход. В панике приподнимаю шею, чтобы посмотреть, но Артем хватает меня за подбородок, приказывая:

– Смотри в глаза!

Легко, блин, сказать! Когда в тебя каким-то колом тычут, тяжело сдерживаться, чтобы не контролировать процесс хотя бы зрительно.

От безвыходности киваю, тяжело сглотнув, Артем наклоняется, оставляет на моих губах влажный размазанный поцелуй, облизывает языком приоткрытую нижнюю губу, пока я пытаюсь сосредоточится на его лице и ни о чем не думать. Однако ничего не помогает, когда острая, резкая, молниеносная боль, простреливающая весь низ живота и поясницу, вырывает из горла истошный вскрик.

– Щас пройдет, маленькая… – Князев замирает, ласково убирая прилипшую к моему лбу прядку. Этот акт нежности и заботы совершенно не вяжется с образом мятежника и жестокого бандюгана, сложившимся в моей голове. – Легче? – уточняет он, слегка подавшись назад, а затем вперед. Жгучая боль заставляет лицо морщиться от каждого его движения. Закусываю губу до крови, рот заполняет металлический привкус. Горячий язык Артема слизывает алые капли, затем Князев мягко целует меня в висок. Он делает еще один плавный толчок, и я ощущаю, что острой боли стало меньше. Как быстро пришла, так же стремительно отступает.

– Легче, – подтверждаю сказанное уверенным кивком, давая понять, что он может продолжать.

Дважды повторять не нужно. Артем начинает двигаться, сначала аккуратно и плавно, наблюдая за моей реакцией, затем толчки становятся увереннее и сильнее. Постепенно начинаю за собой замечать, что вздохи уже далеко не от сковывающего дискомфорта…

После отступившей боли приходит новое чувство, распирающее изнутри от наполненности соединенных тел. Как удивительно устроен организм, я принимаю в себя его огромный член, который постепенно растягивает и заполняет меня всю до конца. Член… Пробую на вкус про себя это слово как что-то новенькое. Анализирую, что, скорее всего, весь этот процесс мне нравится, да, нравится!

Не прерывая поступательных движений, Князев наклоняется ко мне, завладевая моим ртом, в его движениях больше нет осторожности и ласки, только страсть, животная и дикая. Наглый язык проникает внутрь, метит территорию, показывает, кто здесь главный, схлестнувшись с моим, но я не уступаю, ввязавшись в страстную схватку. Его горячий рот ловит мои вырывающиеся стоны, которые от каждого толчка становятся все громче. Когда я уже понимаю, что дышать не могу, а весь низ опоясывает странное чувство, отдаленно напоминающее то, что испытала в лифте, пытаюсь оттолкнуть поджарое тело от себя из-за избытка чувств. Кажется, еще чуть-чуть – и меня всю на части разорвет от того, как рьяно он вколачивается в меня.

– Куда собралась? – вплотную прижимаясь своей вспотевшей кожей к моей, рычит Артем, отчего по телу бегут непроизвольные мурашки. В воздухе витает четкий запах секса, смешиваясь со звуками шлепков соединяющихся тел. Слыша их, я чувствую, как мои щеки заливает краска. Это все так необычно…

– Я… я… – Из-за перехватившего дыхания не могу озвучить свои ощущения, язык заплетается, когда меня всю сотрясает крупная дрожь от подступившего оргазма, спина выгибается дугой одновременно с протяжным стоном. На какое-то время я улетаю на другую планету, потеряв связь с реальностью.

Боже, как же хорошо!

– Завтра, когда не сможешь ходить, хочу, чтобы ты вспоминала этот момент. – Артем вбивается в меня во всю свою бешеную неконтролируемую силу, покусывая мочку уха. От его сиплого голоса и горячего дыхания по коже одна за другой проносятся волны мурашек.

Я потеряла ощущение времени, сбилась со счета, сколько раз за эту ночь он брал меня во всех позах, доводя до оргазма, сопровождающегося конвульсиями во всем теле. Короткие волосы прилипли ко лбу и шее, я уже практически не соображаю, только вот снова чувствую, как предательское тело пробирает уже до боли знакомое чувство подступающей разрядки.

Он не шутит: ходить я завтра, по всей видимости, действительно не смогу… Но кого это волнует? Закусив губу до боли, хриплю то ли от удовольствия, то ли от обезвоживания организма, когда руки Артема обхватывают мои запястья, поднимая над головой. Он наклоняется, смотря своим темным взглядом в мои глаза, а затем жадно повторяет действия, кусая и оттягиваю мою губу, а вскоре его язык опускается на шею и принимается ее облизывать и кусать, всасывая тонкую кожу. Хватаюсь за его напряженные плечи, как за спасательный круг, а когда уже больше нет сил сдерживаться, вскрикиваю от удовольствия, вонзаясь острыми ногтями в Артема, царапая и оставляя кровавые следы на его загорелой коже.

Постепенно толчки становятся рваными, резкими; чувствую, как нависающий сверху Князев напрягается всем телом, а затем вытаскивает свой член и, обхватив ствол рукой, начинает водить по нему рукой. Горячая светлая жидкость брызгает на мой живот, растекаясь лужицей. Так вот что значит «вовремя вытащу»! Интересно, это его первый оргазм за ночь или, периодически отключаясь, я не заметила предыдущих?

Лежу, неловко наблюдая за тяжелым дыханием Арта, но, когда он бросает на меня охотничий взгляд, спешно отворачиваюсь, не зная, куда себя деть от неловкости.

– Не вставай, – коротко бросает Князев и, поднявшись, идет к выходу. Бесстыдно приподнявшись на локтях, разглядываю его широкую спину и крепкие ягодицы, когда он покидает помещение и каждая мышца на его теле перекатывается от движений.

Красивый сексуальный мерзавец!

Откинувшись обратно на темные простыни, не замечаю, как глаза сами по себе закрываются, и я проваливаюсь в дрему на несколько минут.

– М-м… отстань… – устало и неосознанно мычу, когда крепкая рука пытается приподнять мою голову за шею. Отпихиваю от себя посмевшего потревожить сон и поворачиваюсь на бок.

– Лучше не свети голой задницей. – Возбужденный голос Князева вмиг вырывает меня из забытья. Его крепкая ладонь по-хозяйски опускается на поясницу и, поглаживая, спускается на мои ягодицы, сжимая их.

Черт, я больше не выдержу!

– Пожалуйста, хватит… – практически умоляю его. Да, умоляю оставить мое бедное тело в покое! После сегодняшней ночи я больше никогда не захочу секса. Лимит исчерпан, на всю жизнь хватит!

– Пей. – Нехотя убирая руку, он подносит к моим губам бутылку с водой, и я жадно делаю несколько глотков, после чего пересохшее от стонов горло перестает болеть. Удостоверившись, что я напилась, Артем залпом осушает весь оставшийся запас, швыряет бутылку на пол и тянется своими ручищами ко мне.

– Нет… – Затаив дыхание, представляю, как этот монстр снова схватит меня и начнет свое дело, но его протянутые ко мне крепкие руки поднимают меня с постели и несут в неизвестном направлении. Инстинктивно прижимаюсь к твердой груди в поисках защиты. Вот только защита от него самого и нужна…

Артем входит в огромную ванную комнату, наверное, размером с целую квартиру, в которой мы с Бетти живем. Здесь есть и прозрачная стеклянная душевая кабина с темной отделкой, и приличных размеров джакузи, на край которой он и усаживает меня. Стараясь не разглядывать голого мужчину, настраивающего температуру воды, бегло осматриваю оставшуюся часть помещения. Обернувшись, вижу за своей спиной панорамное окно.

Как не стыдно купаться и смотреть на город?! Хоть мы и находимся на сто двадцать девятом этаже, все равно неловко сидеть тут обнаженной. Инстинктивно прикрываю грудь руками. Заметив это, Арт ухмыляется, встает напротив меня во всей красе, а затем, легко подхватив мое тело, опускает в теплую воду. Внизу сразу же начинает неприятно щипать. Сглатываю, чтобы не подавать виду. Не думала, что лишаться девственности настолько больно, а затем… приятно…

Вода еле достигает оголенной груди, поэтому нагребаю побольше пены и придвигаю ее ближе к себе, чтобы прикрыться. Как же глубоко я ошиблась, думая, что буду нежиться одна! Хозяин жилища дает указание придвинуться ближе к середине, а затем садится сзади и притягивает мою спину к своему телу. В голове нет ни одной мысли, абсолютная пустота. По-хорошему, я должна сейчас ненавидеть себя за слабость, за то, что отдалась малознакомому мужчине, пытавшемуся изнасиловать меня в наше первое знакомство. Пожалуй, это будет завтра, когда я окончательно осознаю, что все произошедшее не бурная фантазия или страшный сон, а реальность.

Пальцы Артема блуждают по моей коже. Все бы ничего, но он бесстыдно пробирается в самые интимные места, аргументируя это тем, что этой ночью я полностью принадлежу ему и он может делать со мной все что пожелает, потому что, во‐первых, я проиграла спор, а во‐вторых, еще и пообещала сделать все, что он захочет, во время избиения Сэма. При упоминании друга сердце больно начинает колоть…

Урод!

Удостоверившись, что после расслабляющей ванны мне стало лучше, Артем ополаскивает наши тела и возвращает в спальню, но не для того, чтобы спать…

Слабый луч света пробивается сквозь плотно задернутые занавески. В какой момент Артем успел их закрыть? Быть может, когда я, обессиленная, заснула, а возможно, они и вовсе были в таком состоянии изначально. При воспоминании о произошедшем щеки обдает кипятком от стыда.

Это была другая девушка. Не я. Сара Абрамова никогда бы так безрассудно не поступила…

Но ты именно это и сделала…

Князев крепко спит, вплотную прижавшись к моей спине сзади. Аккуратно отбрасываю одеяло; постель шуршит. Беру руку Артема, обнимающую мою голую талию, и пытаюсь высвободиться. Слышу, как размеренное дыхание сбивается, и замираю, чтобы не разбудить Князева – не из-за беспокойства о нем, а просто потому, что собираюсь сбежать, естественно, не попрощавшись. Надеюсь, после того как он получил желаемое, теперь он оставит меня в покое и забудет. Когда дыхание спящего снова выравнивается, я предпринимаю еще одну попытку, подцепляю его указательный палец, поднимаю руку вверх и аккуратно выскальзываю из принудительных объятий.

Ступая по холодному полу на носочках, собираю разбросанные по комнате вещи и молюсь, чтобы занимающий всю кровать шизанутый парень не проснулся. Ноги не слушаются, бедра болят, в интимном месте все горит, а низ живота и вовсе стягивает ноющее чувство, словно перед «красными днями» женского календаря. Бросаю ненавидящий взгляд на голую загорелую спину Князева. Обыскиваю всю комнату, но не могу найти бюстгальтер. Заметно нервничая, что и так задержалась надолго, решаю наплевать на недостающий элемент нижнего белья и, выскользнув из комнаты, спешно одеваюсь в широком светлом коридоре.

Убираясь из логова монстра, невольно рассматриваю шикарный интерьер пентхауса. Все отделано современно, дорого и со вкусом, в стиле new money, о котором кричат сейчас везде. В голове возникает вопрос: откуда у уличного бандюгана такое жилье? Богатенькие родители? Проскакивая, как воришка, мимо гостиной, полностью состоящей из сплошных панорамных окон вместо стен, удивляюсь, заметив стоящий в углу черный рояль.

Домой добираюсь на такси, поймав его у дороги. Казалось бы, несмотря на юный возраст, я много в этой жизни пережила и прошла тяжелый путь, в конце концов, сбежала на другую часть планеты и успешно скрываюсь. Но только сегодня я стала настоящей женщиной, и ею меня сделал ненавистный мужчина. Какая ирония, судьба подкидывает такие события, которые и в страшном сне не приснятся!

Ввалившись в квартиру, достаю из сумочки телефон, который стащила из кармана куртки бандита, и смотрю на время: часы показывают половину первого дня. Да, неплохо мы так «отоспались»! Не обнаружив Бетти в квартире, быстро принимаю душ и решаю пойти проведать Сэма после вчерашнего ужаса, что он пережил, но когда выхожу из ванной комнаты, мобильник начинает вибрировать от входящих сообщений, одного за другим.

Замираю на месте, несколько раз перечитывая входящие сообщения. Только не это…

После прочитанного в горле мигом образовывается болезненный ком, к глазам подступают слезы, взгляд мутнеет.

Набираю сообщение трясущимися пальцами, руки не слушаются, буквы расплываются:

Медленно оседаю на пол прямо в коридоре, прижимаясь к стене. Я не могу оставить родителей без крыши над головой. Не имею права…

Из горла вырывается подавленный вопль, слезы капают на экран, размазывая текст. Содрогаясь всем телом, вытираю мобильник о халат. Мама! Как же сильно я соскучилась по ее ласковым рукам и теплым объятиям! Я намеренно не связываюсь с ней, чтобы обезопасить и себя, и ее.

Приложение показывает, что брат вышел из сети.

Всхлипываю, продолжая пялиться на экран. И в этот самый момент, как в глупых сериалах, в двери слышится щелчок от поворачивающегося ключа и в квартиру входит Бетти.

– Сара? Что с тобой?! – обеспокоенно спрашивает подруга, спешно подходит и опускается рядом, обхватив ладонями мое заплаканное лицо. В этот момент дамбу и прорывает.

Я рыдаю на плече подруги все последующие часы, переместившись на диван гостиной. Она успокаивает, не спрашивая, что происходит, только ласково гладит меня по волосам и спине, пока слезы не заканчиваются, сменяясь безмолвными всхлипываниями. К вечеру мы начинаем собираться на смену в гнетущем молчании, Бетти отговаривала меня, просила сегодня отлежаться дома, но я не согласилась. Зная себя, если бы осталась, то весь вечер и всю ночь провела в подвешенном состоянии, занимаясь самобичеванием и ненавистью ко всем людям, связанным с мафией, в том числе и к Князеву. Морщусь при одном упоминании о нем. Работа хотя бы на время отвлечет меня от гнетущих мыслей о том, что родители могут оказаться в однокомнатной квартире. Все состояние мы потеряли из-за отца, а вот дом уплывет из рук по моей непростительной вине! Что мы за семья-то такая!

– Парень, из-за которого ты часто плачешь… это он избил Сэмми, да? – спрашивает Бетти, когда мы идем в клуб. На улице темнеет, небо затянуто грозовыми тучами. Запах дождя так и витает в воздухе, свежий ветерок приятно обдувает лицо, приводя как следует в чувство. Подруга предложила прогуляться пешком, а не ехать на ее машине, чтобы проветрить головы перед сменой, и это была отличная идея.

Молчу какое-то время, прежде чем ответить:

– Нет, Бекс, – тяжело вздыхаю.

– Тогда почему он напал на Сэмюеля? Откуда вы знакомы? – недоумевает она, удивленно глядя на меня.

– Вчера я видела его второй раз в своей жизни, – отвечаю, наблюдая за округлившимися, как чайные блюдца, глазами подруги.

«Знала бы ты, что я еще и отдалась ему практически добровольно…»

– Что ему нужно от тебя?! Сара, давай напишем заявление, он же точно ненормальный! Почему вы с Сэмом оба противитесь, покрывая нападение?! – начинает закипать Бетти, остановившись посреди тротуара. – Куда он увез тебя вчера? Где ты была всю ночь?

Подруга задает правильные вопросы, на которые у меня, к сожалению, нет сил отвечать. Внутри вселенская пустота, Артем Князев сейчас не самая большая проблема. Есть поважнее.

– Бет… – Только я хочу попросить не развивать эту тему больше, а отложить разговор до лучших времен, но договорить просьбу не дает звук несущейся в нашу сторону машины, а затем оглушительный визг шин. За считаные секунды в голове проносится миллион вариантов развития событий, начиная от того, что это просто наркоманы за рулем, и заканчивая тем, что Багровский нашел меня. – Беги! – Прихожу в себя, хватая застывшую подругу, и мы срываемся с места, унося ноги прочь от остановившегося внедорожника.

– Кто это?! – орет Бетти, оборачиваясь назад, чтобы посмотреть на преследователей. – Сара, они догоняют!

– Я не знаю! – Внутри все клокочет от дикого страха. Каждая клеточка тела трепещет от ужаса, что нас вот-вот схватят. Адреналин бурлит в крови, разносится по венам, заставляя уносить ноги.

Далеко убежать не удается: практически через минуту нас хватают со спины в плотное кольцо рук, отрывая от асфальта. Бетти истошно вопит, я требую отпустить нас обеих, но, конечно, это все бесполезно. Дергаю ногами, извиваюсь всем телом, как уж, чтобы усложнить задачу похитителям. Бугаи тащат нас обратно к машине полубегом, все происходит так быстро, что ни одна не успевает опомниться и как следует дать отпор. Ребра больно сдавливают стальные тиски, чувствую, то ли от паники, то ли от нехватки кислорода, что начинаю задыхаться. Судорожно хватаю ртом воздух, откинув голову, грудь лихорадочно вздымается.

– Которая из них наша? Припадочная? – звучит грубый голос одного из мужчин.

– Да похер, обеих берем! Чтоб без свидетелей, – отвечает второй.

Мне становится так страшно не только за себя, но и за подругу. Еще один человек оказался втянутым в мой грязный мир, совершенно несправедливо и случайно…

«Нельзя тебе сближаться с людьми, Сара, неужели ты еще не поняла?»

Это последняя мысль, мелькающая в голове, прежде чем к лицу подносят тряпку, пропитанную жидкостью, отдаленно напоминающей запахом медикаменты. Когда я сознаю, что сейчас нас усыпят, во мне просыпается второе дыхание и я начинаю вырываться, брыкаясь с удвоенной силой. Легкое головокружение и дикая усталость накатывают мгновенно, заставляя невольно обмякнуть в чужих руках, как тряпичная кукла, а дальше – только непроглядная тьма.

Дыхание постепенно восстанавливается, мозг начинает соображать. Ледяной порыв ветра, пронизывающий до костей, вынуждает прийти в себя раньше, чем хотелось бы. Открыв глаза, с ужасом понимаю, что не вижу ничего, вокруг абсолютная темнота из-за накинутого на голову темного холщового мешка.

Осознание невеселой реальности волной пускает по позвоночнику табун мурашек от накатившей разом паники.

Темная улица. Визг шин. Стальные тиски рук, выбивающие из легких воздух, а затем – полнейшая тьма…

Нас похитили!

Челюсть болит от ткани, сдавливающей, как своеобразный кляп. Дергаю руками, связанными сзади, но не могу их развязать, только больнее себе делаю. Чувствую спиной, что ко мне кто-то прислонен.

Бетти!

Пытаюсь позвать ее, но из-за мешающего атрибута изо рта вырывается только болезненное, многострадальное мычание. Подруга дергается в ответ, больно ударяясь лопатками об мою спину со своего места в знак ответа. Даже боюсь представить, что она испытывает в данный момент!

Оглушительный шум воды, стекающей, как из водопада, вперемешку с шелестом деревьев вызывает внутри дикий трепет неизвестности. Нас вывезли за город? Понятия не имею, где вблизи Нью-Йорка есть водопады. Насколько далеко мы оказались от цивилизации? Сможем ли выбраться самостоятельно? Но самый главный вопрос: кто это сделал? Если бы это был Багровский, то не стал бы устраивать представление и сразу забрал на родину, чтобы отыграться там сполна. Князев? Но зачем ему похищать меня, да еще и Бетти, если желаемое он получил?

– Развяжите! – раздается над ухом грубый, неприятный, но в то же время властный голос, заставляя вздрогнуть. Лихорадочно пытаюсь анализировать, чтобы понять, знаю ли его владельца. Съеживаюсь, когда холодные руки срывают с головы мешок, открывая вид на возвышающегося около меня лысого мужчины азиатской внешности средних лет в сером пальто поверх пиджака и в кожаных перчатках. Это не Багровский и уж точно не Князев.

«Ты прям Шерлок Холмс, Сара! Дедукция на уровне!»

Пока неизвестный развязывает мой рот и руки, нервно оцениваю ситуацию.

– Ч-что вам нужно?! – Голос звучит хрипло, отдавая болью в горле из-за сухости, безумно – от страха и истерично – от неизвестности.

Господи, ну почему именно ко мне липнут неадекватные бандиты?! За что на этот раз?! В голове звучит тревожная красная кнопка: вдруг он по наводке Олега выкрал меня, чтобы обменять, заключив выгодную сделку?

– Что может предложить подстилка? – презрительно бросает мужчина, наклоняется и, больно дергая меня за волосы, насильно заставляет подняться на ноги.

Подстилка?!

Мерзавец намного выше меня, поэтому, чтобы взглянуть в его серые, как будто неживые глаза, приходится запрокинуть голову. Тело не слушается, ноги то и дело подгибаются. Чувствую себя, как желе или осиновый лист, качаясь из стороны в сторону.

Подсказывала ведь чуйка, надо было бежать в ту же ночь, после преследования Артема… А что теперь? Неужели мы умрем здесь? Шуршащие звуки сзади, шелест опавшей листвы под ногами и мычание подруги подсказывают, что ее тоже подняли на ноги. Неожиданно азиат, сняв перчатку, подносит костлявые пальцы к моему лицу и проводит ими по щеке, обескураживая и вызывая внутри целый ураган чувств, возглавляемых неописуемым отвращением.

Крепко зажмуриваю глаза, пытаясь абстрагироваться от ситуации. Это происходит не со мной. Все происходящее нереально. В моей жизни не может быть столько мафии.

– К-кто вы? – почти не дыша, шепчу одними губами, хотя внутри все вопит в истерике, требуя ответа, что вообще тут происходит и для чего нас вывезли?!

Из транса, заставляя дернуться, меня вырывает до ужаса знакомый хриплый голос:

– Ичиро! Дорогой, давно не виделись! – Я машинально открываю глаза, чтобы определить, откуда доносится голос. Вдруг это игра воображения и его здесь вовсе нет?

Но вот взгляд цепляется за темную фигуру.

Артем Дьявол Князев.

Весь день зависаю на территории клана с картой под рукой и составляю план на следующее «дело», параллельно решая вопросы касательно новоприбывших в «Кольт». По новым правилам, установленным мною, солдаты первым делом проходят полную проверку на связь с япошками и другими мелкими сошками, которые пытаются ебаные палки в колеса вставлять. Вот только вертел я их всех на причинном месте. После они садятся на детектор, ибо верить я на хер абсолютно никому не намерен. Даже если досье показало, что парни чисты и не связаны с недоброжелателями клана. А их у нас, как известно, до хера. Следующий этап состоит из трех месяцев изнурительных тренировок, и только потом новички допускаются к патрулированию улиц, а дальше уж как проявят себя, чтобы, скажем так, по карьерной лестнице вверх взобраться!

Сам я эти этапы не проходил. По-хорошему, вообще не собирался с кланом связываться, другие планы на жизнь были, более прозрачные, но судьба сыграла злую шутку, и теперь я вынужден ежедневно изображать дьявола, чтобы исполнить последнюю волю отца: удержать власть в руках и обезопасить его некогда любимый Нью-Йорк, который дал толчок и перспективу юному парню из русской глубинки, приехавшему покорять город в лихие девяностые без копейки в кармане.

Пальцы барабанят по деревянному столу, голос Майкла звучит где-то на фоне. Да, Князь, не так ты раньше свободное время коротал. Четыре года назад моя жизнь состояла чисто из нелегальных гонок, тусовок до утра и сменяющихся одна за другой в постели телок. Консильери что-то втирает, рассказывая о ночном набеге на подпольную лабораторию, где якудзы меф[4] производят.

Пока я драл Сару во всех позах, вспоминая былые времена, мои ребята в одиночку на дело пошли. Бля, член дергается, как у подростка, при воспоминании об охуительной брюнетке с длинными раздвинутыми ножками подо мной, что наутро сбежала, как Золушка, но туфельку, сучка, обронить не соизволила. Нервно выдыхаю: непорядок, предпочитаю лично участвовать в уничтожении грязного бизнеса Ичиро Араи, не пропуская веселье.

– Дурь куда дели? – перебиваю разглагольствование об успешной операции и прочей херне, пытаясь вытеснить из мыслей непрошеную гостью. Думал, возьму свое, отымею по полной и забуду, но какое там!..

– Как всегда, по схеме сработали, – не понимая, к чему я веду разговор, отвечает друг. – Изъяли и сожгли.

Достаю сигарету и закуриваю, чтоб подуспокоиться. Никотин постепенно заполняет легкие расслабляя. Выдыхая дым в пространство помещения, уточняю:

– Большая партия?

– Эта точка была одной из самых крупных, что мы за последние два месяца накрыли. – Майкл поднимается с места, обходит кожаное кресло, упираясь ладонями в спинку. – Арт, ответка нехилая прилетит! Там товара и бабок как минимум на пару лямов было.

Бросаю острый, говорящий вместо слов взгляд, друг осекается.

– Отправь дополнительных бойцов на северную часть Бруклина, что на неделе подмяли.

Мало-помалу я отбираю свои законные земли. Якудзы дают достойный отпор, непроизвольно вызывая уважение. Возможно даже, когда избавлю Нью-Йорк от мерзких япошек, буду скучать по ночным налетам. Это разжигает внутри бурный азарт, старые и давно забытые чувства. Подгоняемый мыслями о беззаботной жизни, рву за каждый метр этого города. Внутри, где-то там, сидит часть меня, подсказывая: даже забрав земли, не вернусь к прошлой жизни во времена, когда город принадлежал отцу, а я и пальцем не шевелил в клане. Как прежде, уже никогда не будет. Пора бы свыкнуться с неутешительным фактом.

– Час назад отправил, – самодовольно отвечает он, оттого что заранее предугадал мои указания.

– На границе Манхэттена тоже добавь. – Сбрасываю пепел в пепельницу и делаю новую затяжку яда, медленно убивающего легкие изнутри.

– Уже. – Он отталкивается, разминая шею. – Че, может, спарринг? Давно бойцам не показывали, как настоящие мужики драться умеют.

– А кто второй? – Поднимаюсь с места, туша недокуренную сигарету.

Майкл начинает ржать, как конь. Двигаем к выходу, но звук вибрации мобилы, оставленной на столе, заставляет тормознуть и вернуться. Хуевое предчувствие почему-то сразу дает о себе знать, и не подводит. На сенсорном экране высвечивается фото Сары, полулежащей на земле со связанным телом и ртом.

Ебаный в рот! Обмякшее хрупкое тело, голова откинута назад на тонкой, еле ее держащей шее.

Следом прилетает сообщение, а после него и геолокация:

– Сука! – Швыряю телефон в стену. – Сука! Сука! Сука! – Яростно стучу кулаком по столу.

Прилетела ответка. Да только оттуда, откуда не ждал. Так по-грязному, втягивая невинных лиц, мы еще не играли.

– Арт, че там? Делла?!

Разворачиваюсь с бешеным взглядом и широким шагом покидаю кабинет, пнув дверь так, что та с глухим стуком впечатывается в стену.

– Собирай бойцов, – даю указания, спешно сбегая по лестнице в сторону личного арсенала с оружием и боеприпасами. – Сара у якудз. В Ущелье.

Не задавая лишних вопросов, кто, блядь, такая Сара, Майкл полубегом удаляется, скрываясь в коридоре.

Втянул девчонку в мутные движения. Не должна она была попасть в гнилые руки Ичиро. Открываю железную решетчатую дверь в хранилище. Вытащу! Живой и невредимой вырву из вражеских лап!

Первым делом засовываю в берцы боевые ножи. Цепляю набедренную кобуру и засовываю в нее некогда любимый ствол бати – Beretta, предварительно проверив магазин с патронами. Хватаю АК-47 и выхожу, готовясь к зажигательной ночке.

Готовые солдаты с автоматами наперевес и бандольерами[5] через плечо ожидают, выстроившись в ряд. Майкл объясняет стратегию, давая указания, как всегда, четко, ясно и по делу. Даже и добавить, бля, нечего!

– Вы заходите с севера, вы – с востока, там скалистая местность у водопада, будете как на ладони, держитесь как можно ниже. Первыми не стрелять, но быть начеку! – без колебаний указывает пальцем каждому его миссию. – Араи держать под прицелом, не спуская. Вы, пятеро, контролируете всех, кто будет с главой якудз. Остальные срабатываете по стандартной схеме.

– В заложниках девушка. Она не должна пострадать, – дополняю речь ледяным тоном.

– Да, босс! – хором отвечают солдаты с немигающими взглядами.

Ущелье – излюбленное место Ичиро Араи, и он знает, что я об этом в курсе. Тихо. Спокойно. Безлюдно. Ты можешь вытворять со своим «уловом», что в башку взбредет, и ни одна душа в районе ста пятидесяти километров не услышит звуки их мучений. Мудак любит поиграть с жертвой, наслаждаться и упиваться ее страхом, доводя до безумия. В этом наша разница. Ненавижу тянуть кота за яйца, терпение ни хуя не про Артема Князева. Предпочитаю решать проблемы, пресекая на корню сразу же, без игр и разглагольствований. Быстрая смерть равна милосердию – с моей точки зрения. А я ебать какой милосердный!

Дорога до места, где держат Сару, занимает чуть больше часа. Напизжу, если скажу, что за это время на душе не скребло от мыслей, что в этот момент, пока моя тачка несется по шоссе, выжимая максимальную скорость во главе колонны, девчонка, возможно, страдает. Холодный разум подсказывает, что если мудак хотел отомстить, то грохнул бы ее сразу и отправил труп по почте, не вытягивая побазарить.

Нет. Тут что-то другое.

– Поднимайте дроны, – даю указания по рации, когда до места назначения остается километров десять-пятнадцать. – Заходим с севера.

– Есть поднять дроны! – звучит в ответ голос с шипением через динамик передатчика. Достаю мобилу и подключаюсь к прямой трансляции, на экране виден густой проплывающий лес с верхушками унылых, как моя житуха, деревьев. Ближе к самому ущелью виднеются расставленные по периметру японские шавки. Сжимаю руль крепче, сдерживая внутреннего дьявола, увидев полулежащую на земле Сару.

Ну, сука, держись! Папочка уже близко!

Взгляд цепляется за еще одно связанное женское тело, лежащее на земле. Не думал, что скажу это, но на миг гребаное сердце пропускает удар. Неужели Делла?! Как нашли?! Как посмели?! Пешка срывает с головы мешок и поднимает вторую за белокурые волосы, а я облегченно выдыхаю сквозь зубы: не она. Тяжело дыша, вдавливаю педаль до упора, выжимая из BMW максимум, тачка с ревом несется, рычит так же, как и мой внутренний зверь.

На их месте могла быть Адалин!

– Добро пожаловать! – На лице держащего меня мужчины появляется улыбка, скорее напоминающая злобный волчий оскал.

Сердце начинает биться чаще.

Артем здесь, он пришел. За мной? За нами? Неужели мы спасены?

Столько вопросов без ответа роится в голове. Князев приближается, за ним непрерывно следуют двое вооруженных, в принципе, как и он сам, мужчин. Я смотрю на него, как на божество, что сейчас вытащит меня и Бетти из этого персонального ада. Радостный мозг даже не задумывается в критический момент, что он тут забыл.

– Вижу, вы успели познакомиться? – скалится в ответ Князев.

– Не припоминаю рядом с тобой брюнеток. – Азиат отпускает меня. От неожиданности я теряю равновесие, одна нога подгибается, и я падаю на четвереньки, упираясь в землю ладонями, раздираю их. Спасибо хоть лоб не расшибла. Подняв голову, вижу, что, несмотря на внешнее спокойствие, кулаки Артема сжаты.

– Решил разнообразить, – непринужденно бросает он, отводя от меня мимолетный, но такой цепкий взгляд.

Несмотря на любезности, которыми обмениваются мужчины, диалог звучит максимально ядовито. Они враги, это видно невооруженным глазом. Пелена радости от появления Князева спадает, когда оппоненты переходят к деловому разговору, обсуждая какие-то набеги и похищение некой партии товара. Болезненное осознание бьется в разочаровании: Артем пришел, потому что из-за него нас и похитили!

Поворачиваю голову, чтобы взглянуть на бедную Бетти: на ее испуганном лице читается нескрываемый ужас. Девушку насильно удерживает громила, не давая пошевелиться. Бросаю извиняющийся и ободряющий взгляд, прошептав одними губами: «Все будет хорошо».

«А будет ли?!» – припадочно вопит подсознание.

Оглядевшись вокруг, оцениваю ситуацию; понимаю, что, ко всему прочему, мы еще и в меньшинстве: Арт и двое парней против как минимум двадцати людей его врага.

Как глупо и самонадеянно! Мы точно умрем!

– Отзови своих псов с моей территории, – спокойно, по-деловому произносит Ичиро, как его назвал Артем.

Князев самодовольно дергает губой. Нет, ну он точно смертник!

«Не о себе, так хоть о нас подумай!» – хочется кричать и наброситься на него с кулаками.

– Мы оба понимаем, что тебе недолго осталось управлять Бруклином. Я верну свои законные территории. – Арт складывает руки за спиной.

Что он несет?! Какие территории?!

– Ты, кажется, забылся, малец. У меня твоя телка. Если хочешь забрать ее целиком, а не частями, освобождаешь мои земли, и как бонус в течение месяца через Манхэттен будет идти трафик.

Трафик? В смысле, наркотики? Почему он ставит условие Артему про Манхэттен?

Подсознательно знаю ответ, и он мне совершенно не нравится. Артем не простой бандюган. Как и говорил этот неадекватный, город принадлежит ему, хоть и частично делит земли с врагом.

Выпучив глаза, осознаю, что лишилась девственности с настоящим американским мафиози. Как же я недооценивала Князев!

– По рукам! – Артем неожиданно быстро сдается и соглашается на условия азиата, и я смотрю на него с удивлением. Хотя понимаю причину такого решения: он ничего не сможет поделать против этой толпы, поэтому вынужден принять условия. – Милая, идем, – с ухмылкой, не предвещающей ничего хорошего, цедит он на русском и протягивает свою широкую ладонь, как бы приглашая меня подняться и подойти.

– Не так быстро, – щелкнув пальцами, тормозит ситуацию азиат. – Это условие только за одну девку. Что предложишь за вторую?

– Брюнетку забираю, а с той делай что хочешь, меня не колышет, – беззаботно отмахивается Артем.

– Нет!.. – Я умоляюще качаю головой. – Пожалуйста!

Бетти мычит и пытается вырваться из захвата, но попытки безуспешны. Чувство, что надвигается нечто неизбежное, заставляет меня умолкнуть и взглянуть в темные глаза Артема. Тот, словно поняв ход моих мыслей, делает еле заметный жест ладонью, показывая, чтобы я легла на землю. В этот же самый момент на всю округу разносятся оглушительные выстрелы буквально со всех сторон. Слушаясь приказа, падаю на землю, закрывая уши руками. Рядом слышится стук чьего-то падающего тела, а затем на землю валится Бетти. Бросив взгляд за ее спину, вижу мертвое тело охранника. Сглотнув болезненный ком, обнимаю дрожащую Бет и прижимаю к себе.

На территорию опушки около водопада, где мы находимся, сквозь ветки деревьев проступают люди Артема. Они ведут перестрелку с врагами, которые успешно отражают атаку. Он пришел не один, это был отвлекающий маневр, чтобы напасть с эффектом неожиданности.

Крепкие руки отрывают меня от подруги и ставят на ноги. Первая мысль: это Араи и сейчас он отнимет мою жизнь, но, взглянув, я вижу Артема. Прикрыв мою голову ладонью, он стреляет над ней в кого-то за моей спиной. Краем глаза вижу движение рядом: Бетти, как и меня, поднимает крепкий парень с автоматом наперевес.

– Майкл, выводи ее, – кивает в сторону моей подруги Артем. Парень слушается и, отстреливаясь, утаскивает Бетти в неизвестном направлении.

– Куда? – дрожа от страха, спрашиваю, пока взгляд мечется между отстреливающимися.

Азиата Араи нигде не видно. Неужели он сбежал с поля боя?..

– Не трясись, Сарка. – Даже в ситуации, когда в любой момент мы можем словить шальную пулю, этот ненормальный ухмыляется, бросая на меня красноречивые взгляды. – Пригни голову, – дает указания, хватает мою ладонь и движется в том же направлении, что и Майкл с Бетти.

Все вокруг кажется какой-то нелепой сценой из голливудского боевика. Артем уводит меня под звуки свистящих отовсюду пуль. Постоянно отвлекаясь и вздрагивая от каждого шороха, я не замечаю лежащую на земле толстую палку, спотыкаюсь о нее, летя лицом вперед, но ловкие руки успевают подхватить меня и крепко прижимают к себе.

– Не трогай! – Дергаюсь, отталкивая Артема, и сбрасываю со своей талии его руки.

– Давай щас без выебонов, да? – грубо отвечает он на русском. Эти дебильные перепады его настроения заставляют меня сжать кулаки покрепче и вынужденно молчать. Пока что. Пусть сначала выведет меня из ада, в который втянул, а потом-то уж я ему устрою! – Двигай! – И подталкивает в спину.

Ногу неприятно саднит от легкого ушиба, но я продолжаю путь, не жалуясь, с высокомерным выражением лица. Всю дорогу Артем держит пистолет наготове, собираясь пристрелить врагов в любой момент.

– Где Бетти? – с нотками начинающейся истерики спрашиваю я, когда мы выходим на широкую дорогу к огромному количеству машин. Несколько парней в такой же форме, как и те, что были в лесу, стоят с заряженными автоматами в боевой стойке. Не отвечая на вопрос, бандит ведет меня к своей BMW, которую я сразу же узнаю.

– Тебя отвезут в безопасное место, – нервно произносит он, опустив пистолет и открывая заднюю дверцу машины.

– Я никуда не поеду без своей подруги. Где она?! Почему нас похитили из-за тебя?! – гневно бросаю один вопрос за другим, испепеляя взглядом сощурившего глаза Князева.

Резкое движение его руки, а затем острая боль в шее заставляют меня замереть, растерянно открыв рот в немом крике то ли от шока, то ли от боли. Он вколол мне что-то?..

– Не получится у нас с тобой, походу, по-хорошему, Лиса. – Последнее, что я слышу перед мгновенно накатившей темнотой…

Легкие, едва уловимые прикосновения к лицу и нежные поглаживания по волосам вырывают меня из непроглядной темноты, постепенно возвращая к реальности. Злость захватывает все нутро от нахлынувших в один миг воспоминаний, хватит! Можно бесконечно сидеть здесь и жалеть себя, но тогда ничего не изменится. Я так же продолжу быть чьей-то жертвой, вынужденно участвующей в чужих разборках, постоянно втянутой в не касающуюся меня вендетту, проданной и использованной в качестве разменной монеты.

Но никто не учел одну вещь: это моя жизнь и я больше не позволю обращаться с собой подобным образом! Не позволю!..

Уверенно поднимаюсь с места, оглядев помещение вокруг: просторная комната с круглой кроватью под розовым балдахином в тон постели, на которой, собственно, мы с Бетти и находимся, декорирована в бежевых оттенках. Такого же цвета искусственный ковер на полу навевает странные домыслы. Телевизор, занимающий большую часть стены и смахивающий на домашний кинотеатр, и в дополнение – комод со встроенными шкафами. В том, что это квартира Князева, нет сомнений, вот только спальня совсем не та, в которой я вынужденно провела ночь. Она больше похожа на женскую. Однако, несмотря на кричащую обстановку, говорящую о дороговизне, заметно, что здесь никто не живет, в комнате совершенно не чувствуется чужая энергетика. Ощущается, скорее, как музей, грустный и одинокий.

Выдыхаю и разворачиваюсь: не время разводить демагогию, плевать вообще на то, чья это комната! Из-за этого мерзавца нас похитили, подвергли смертельной опасности, а после всего он еще и вколол мне неизвестно что и отправил в заточение в свою башню! Я возвращаю контроль над телом и решительно направляюсь к двери, желая как можно скорее свалить из логова зверя.

Какая ирония! Буквально утром я сбегала из квартиры, как мелкая воришка, а вечером снова оказалась здесь.

– Ты куда? – с легким волнением спрашивает стоящая позади Бетти.

– Давай уйдем, – киваю в сторону, оборачиваясь.

Подруга послушно семенит за мной по пятам, так же, как и я, желая поскорее вернуться домой. Выйдя наружу, осматриваюсь вокруг на наличие охраны, но никого вблизи не наблюдаю. Миновав длинный коридор с десятком закрытых черных дубовых дверей, мы оказываемся в холле около лестницы, ведущей на нижние этаже. Супер, у психа еще и квартира многоэтажная! Подхожу поближе к стеклянным перилам и смотрю вниз, борясь с легким головокружением от опьяняющей высоты. Два пролета подсказывают, что мы находимся на третьем этаже.

– Чья это квартира? – спрашивает спускающаяся позади по лестнице Бекс. – Того брюнета?

Я не отвечаю, боясь, что в любую минуту может объявиться охрана и заставить нас вернуться в комнату. Чуйка подсказывает, что Князев просто так не отпустит.

Но нас могут похитить снова, чтобы закончить начатое! Эта мысль бьет тревогу набатом в голове, но я отгоняю ее куда подальше: нет, такое больше не повторится! Надеюсь…

Черт, черт, черт! Мало мне было проблем, так еще и из-за него прибавилась угроза повторного похищения!

Ботинки стучат по деревянной лестнице, отдаваясь глухим монотонным звуком от каждого шага. Руки нервно сжимаются в кулаки и разжимаются от страха быть пойманными.

– Тише, – прикладываю указательный палец к губам, вставая на носочки, и уже на первом и знакомом для меня этаже крадусь к выходу, минуя просторную открытую гостиную. На улице стоит глубокая ночь, луна зловеще светит сквозь панорамные окна, как бы ухмыляясь над нами.

Наконец-то на горизонте виднеются те самые двери, ведущие в холл с лифтами, которые, кстати говоря, приоткрыты. Радуясь, что мы добрались до выхода, уже тянусь к металлической, царской ручке, но отскакиваю от нее как ошпаренная, услышав звук открывающихся створок лифта. Оборачиваюсь на обомлевшую подругу, которая зависла на месте, даже дыхание задержала от страха.

Мой взгляд начинает лихорадочно бегать по помещению в поисках укрытия. Хватаю Бетти за ледяную руку и бросаюсь сначала к лестнице, но затем понимаю, что лучше укрыться на первом этаже и переждать. Ноги сами несут уже по знакомому пути. Мы лихо пересекаем гостиную, не тормозя, поворачиваем налево, пробегаем несколько закрытых помещений, затем налево, и наконец-то я дергаю на себя знакомую дверь, которая без сопротивления поддается, впуская нас внутрь, в обитель зла.

Спальня Князева.

Прикрыв неплотно дверь, прислушиваюсь к голосам и каждому шороху. Здесь они точно в первую очередь искать не будут, а когда поднимутся наверх, мы быстренько прошмыгнем к выходу. Идеальный план!

– Где она?! – отовсюду разносится властный, грубый голос хозяина квартиры, отчего по спине непроизвольно пробегает холодок, заставляя поежиться.

– На третьем этаже, – отвечает незнакомый баритон. Прильнув к стене, я замираю в ожидании услышать шаги и хочу поскорее покинуть проклятую комнату, с которой связаны постыдные воспоминания. Щеки обдает жаром, когда в мыслях непроизвольно всплывает момент, как бандит кусает мою кожу, вколачиваясь… Трясу головой, чтобы поскорее от них избавиться.

– Здесь стоять! – командует в своей хабальной манере Артем, а затем слышится звук быстрых шагов по лестнице.

Я закрываю глаза, медленно выдыхая. Черт! Второй остался внизу. Что теперь делать? Как пройти мимо него незамеченными? Сколько Князеву понадобится времени, чтобы обнаружить нас в своей комнате?

– Почему ты так хорошо ориентируешься здесь? – шепотом, с толикой подозрения интересуется подруга, прерывая лихорадочный поток мыслей о том, как нам выбираться.

– Интуиция, – сразу же нахожу ответ и поднимаю голову к потолку, тяжело выдыхая.

Мы в ловушке, причем в самой настоящей. Почему бандит сразу не отправил нас домой? Зачем приказал привезти сюда? С одной стороны, раз Бетти тут, то он ничего со мной больше не сделает… не прикоснется. Возможно, присутствие здесь – это просто необходимая мера безопасности для того, чтобы нас снова не выкрали? Но ведь мы не можем всю жизнь прятаться.

– Сара, я похожа на дуру? – Подруга хватает меня за предплечье и поворачивает к себе лицом, заставляя отвернуться от приоткрытой щели двери, в которую я украдкой подглядываю. – Нас похищают, затем приходит какой-то парень и спасает, привозит в квартиру, где ты, кстати, чувствуешь себя, как в своем собственном доме. Теперь он объявился и спрашивает: «Где она?»

– Бетти, давай потом, – немного нервно отвечаю я, на что она поджимает губы.

– Нет. Ты объяснишь все немедленно! Я имею право знать правду! – Бетти складывает руки на груди в ожидании ответа.

– Сейчас не это самое главное. Я расскажу. Обещаю. Но потом! – закипаю от накалившейся обстановки. Чувствую, как воздух вокруг сгущается, затрудняя дыхание. Неужели узнать правду ей гораздо важнее, чем выбраться?

– Это твой бывший? Тот самый? – с видом следователя выпытывает подруга, а я, не удержавшись, фыркаю от комичности ситуации.

Господи, Бетти, знала бы ты, что в моей жизни все намного более запутанно, чем просто слезы по парню. Несуществующему парню.

– Кто твой бывший? – раздается за спиной шелестящий голос хозяина квартиры. Не ожидая его столь скорого появления здесь, да и вообще от шока вперемешку с ужасом, я, взвизгнув, дергаюсь на месте, быстро поворачиваясь к нему лицом и прикладывая руку ко рту. – Отвечай на вопрос! – сощурив глаза, произносит он уже агрессивнее.

Смотрю на раздувающиеся крылья носа Князева, хлопая глазами, как дурочка. Боже, он сейчас может подумать о Сэме и снова напасть на ни в чем не повинного парня! Несколько мучительно долгих секунд молчу, не зная, как реагировать и вообще в целом вести себя, но затем, выйдя из оцепенения, понимаю, что мой леденящий душу страх не имеет смысла. Несмотря на все произошедшее, именно ко мне бандит никогда не применял агрессию и силу… ну, конечно, если не учитывать попытку изнасилования и прошлую, можно сказать, принудительно проведенную вместе ночь, когда я переспала с Артемом в надежде, что он отвалит, получив желаемое.

– Говори имя! – призывно гремит уже на русском, а затем делает резкий выпад вперед, отчего мы с Бетти одновременно отскакиваем назад, однако я останавливаюсь, а она продолжает пятиться.

– К-какое имя? – Меня потряхивает от того, как угрожающе выглядит Князев, но, несмотря на это, спрашиваю намеренно на английском дрожащим голосом.

Делаю ли я себе этим хуже? О да! Судя по злобному выражению лица – еще как!

– Не зли меня, блядь! Имя бывшего, быстро! – играя желваками, дышит, как разъяренный бык, Артем.

– Это шутка какая-то?! Ты неадекватный! Только бывший сейчас волнует?! – издаю нервный смешок, который в данный момент совершенно неуместен, особенно учитывая сжимающиеся кулаки Князева.

Он склоняет голову набок, впиваясь в меня пронзительным, острым, как лезвие ножа, взглядом, словно пытается залезть в голову и прочесть мои мысли.

– А тебя че волнует?

– Нас похитили, вывезли в лес и могли убить! Мы оказались в центре перестрелки по твоей вине! Плюс ко всему ты накачал меня чем-то! Этого достаточно?! – не сдержавшись, перехожу на повышенный тон. Слова сами автоматически вырываются изо рта на русском, я закипаю от каждой сказанной фразы. В завершение тирады гневно топаю ногой и тычу в его сторону пальцем, раскрывая тем самым себя перед Бетти.

Черт подери! Глядя на рожу этого мускулистого маньяка, я совершенно забываю о конспирации. Он всякий раз вызывает во мне такую бурю чувств, вызывая на негативные и противоречивые эмоции, словно делает это нарочно, подпитываясь моим энергетическим полем. Ладно, Артем говорил на русском, можно было сослаться на то, что он умалишенный. Но я-то теперь точно не отверчусь, и вопросов у Бетти, забившейся в угол, появится в разы больше…

– М-м, мы перешли на «ты»? Мне нравится! – устало и лениво он движется ко мне навстречу.

Какого хрена я замечаю, что бандит устал?! Мне наплевать на его состояние! Пусть хоть упадет тут от переутомления! Однако, несмотря на бурный поток нескончаемых мыслей, непроизвольно цепляюсь взглядом за его внешний вид и пристально осматриваю его: темные джинсы и расстегнутая ветровка, если приглядеться, в мелкую крапинку, явно от чужой крови, на ботинках виднеется уже засохшая грязь, как будто он где-то землю копал. Костяшки пальцев сбиты в кровь.

– Ты хочешь, чтобы после всего пережитого я еще и на «вы» к тебе обращалась?! – Мы оказываемся практически вплотную друг к другу, и ни один не намерен отступать. Два упрямца, привыкшие стоять на своем и отстаивать свои позиции. Моя грудь тяжело вздымается от распирающего гнева и жгучей ненависти к стоящему напротив меня Князеву.

– Что именно? Оргазмы? – нагло усмехается он, обнажая идеально ровные белые зубы, по которым непременно хочется вмазать.

Возмущение вперемешку со стыдом и отрицанием мощной волной прокатывается по телу, заставляя кровь в венах забурлить. Да как он смеет произносить подобное?! Упрекать?! Он не дал мне право выбора, обложил со всех сторон, принуждая к близости! Не контролируя себя, я замахиваюсь, чтобы залепить ему звонкую пощечину, но Князев успевает перехватить мою кисть в миллиметрах от заветной цели.

Пожалуй, впервые я рада, что бандит говорит на родном языке и Бетти не понимает смысл сказанного. Почему-то не хочется, чтобы она узнала такие унизительные подробности моей личной и с недавних пор появившейся интимной жизни.

– Ненавижу! – шиплю, как кобра, дергаюсь с желанием освободиться, но Артем не намерен так просто отпускать меня и пресекает любые попытки. – Что ты вколол мне?! Наркотики?!

Князев хватает второй рукой мою шею, сдавливая ее своей широкой ладонью. Мои глаза расширяются от ужаса при мысли, что сейчас он задушит меня, судя по неконтролируемому гневу, плещущемуся в его темных глазах, что я сама напросилась, что не нужно было дерзить и пытаться ударить!.. Ведь знаю же, что силы неравны, и все равно лезу на рожон!

– Отпустите ее! – Бекс подбегает, но не успевает ничего предпринять, Артему хватает одного только убийственно-хладнокровного взгляда, чтобы подруга начала пятиться назад в страхе.

– Ебаный в рот! Королева драмы! Какую еще, на хуй, наркоту?! Успокоительное с димедролом, чтоб лишнего не натворила, – не стесняясь в выражениях, буквально плюет словами Князев, словно я самый глупый человек на свете.

– Ты не имел никакого права распоряжаться моей жизнью и телом как вздумается! Кто ты такой, чтобы решать, в какой момент меня вырубать?!

– Напомнить тебе, кто я такой? – вкрадчиво произносит он, выделяя каждое слово, отчего внутри пробегает холодок, а низ живота стягивает в странном волнении. – Хочешь этого, девочка, м-м?

– Пусти, – хрипло шепчу, словно одержимая. Пальцы Князева на шее триггерят не на шутку, заставляя вспоминать неприятные моменты из прошлой жизни, связанные с Багровским, а руку сводит от цепкой хватки. Одним слишком резким и рваным движением Артем разворачивает нас и подталкивает, надвигаясь сам, заставляя меня пятиться спиной назад. Ноги автоматически передвигаются в неизвестном направлении, я не могу повернуть голову, чтобы посмотреть, куда ведет меня психопат. Долго гадать не приходится: буквально через десять шагов я упираюсь икрами во что-то твердое, а затем, теряя равновесие, падаю на кровать. Князев нависает сверху, вжимаясь телом в мое, абсолютно без капли стеснения! – Ч-что ты делаешь?

– А что? Разве ты не за продолжением сюда пришла? – Он нахально выгибает бровь, намекая, что мы в его спальне, его загорелая ладонь неторопливо спускается с шеи на мою тяжело вздымающуюся от ужаса грудь. – Хочешь тройничок? Я всеми частями тела только за! – И легким кивком указывает в сторону Бетти.

– Никогда в жизни!

Господи, как стыдно перед ней за это шоу!

– Ревнуешь? – Как обычно, он истолковывает все на свой извращенный лад.

– Я скорее умру, чем испытаю к тебе что-то, помимо ненависти! – презрительно выплевываю, делая это с отвращением и полным презрения выражением лица. Произношу тихо, практически в его губы, чтобы отошедшая подруга не слышала сказанного. Даже боюсь представить, что она думает обо мне в данный момент!

– Лады, тогда трахну блондинку без твоего участия, – так же тихо, обдавая горячим дыханием мое лицо, произносит Артем, крепче прижимаясь ко мне.

– Не смей! – В голове всплывает видение, как этот неудержимый и озабоченный маньяк может принудить мою подругу к интиму. – Будь ты проклят, ненавижу! – добавляю пылко.

– А ночью кричала другое. – В его темных глазах пляшут дьявольские искорки.

Несмотря на пошлости, Князев не выглядит так, как будто хочет взять меня прямо здесь, несмотря на действия. Нет, он просто констатирует факты в своей дерзкой манере. Испытывает меня, выводит на эмоции, выворачивая наизнанку все нутро, заставляет показать ему всех своих демонов.

Упрямо молчу, поджимая губы. Разводить демагогию о произошедшем я не собираюсь и отвечать ему тоже, чтобы дальше тема не развивалась. Словно устав от представления, Артем неожиданно выпускает меня из стального захвата и поднимается, освобождая от тяжести своего крупного по сравнению с моим тела.

Проходя в центр комнаты, он сбрасывает с себя верхнюю одежду в виде черной ветровки и, не заботясь, швыряет ее на пол. Бетти, пригнувшись подбегает, забираясь на кровать. Сажусь, притягивая ее к себе.

– Сара, что происходит? – шепчет она, смахивая слезы, ручейком льющиеся из глаз. Трясущейся рукой глажу ее, пытаясь успокоить.

– Хорошие новости, Лиса, – стоя спиной, будничным тоном произносит Князев, заставляя меня поднять вопрошающий взгляд. Как же я ненавижу, когда он так меня называет, аж передергивает всю! – Ты берешь мою фамилию!

– А? – Не понимая, что несет этот психопат, выгибаю бровь.

– Замуж, говорю, выходишь за меня! – Повернувшись ко мне, он обескураживающе улыбается, разводя руки в стороны, но это больше походит на звериный оскал хищника.

У меня импульсивно вырывается непрошеный истерический смешок. Сначала один, затем еще, как итог, все тело начинает сотрясаться от дикого хохота. Замуж?! За него?! Хорошая шутка, очень хорошая! Но Артем, стоя с убранными в карманы брюк руками, не спешит осадить меня и сообщить, что это розыгрыш. А может, он просто решил вывести меня из себя.

Князев спокойно наблюдает за развернувшейся сценой веселья, которая постепенно перерастает в истерику с безудержными слезами. Он серьезен и действительно собирается взять меня в жены. Насильно. Бедная Бетти гладит меня по спине, успокаивая, не понимая, что такого сообщил Артем, из-за чего я начала плакать: ведь говорит проклятый на русском.

– Вас вывез нехороший перс. Поверь, Сара, говоря «нехороший», я имею в виду «конченый гондон». – Артем наконец подает голос, прерывая всхлипывания, тем самым заставляет меня умолкнуть и жадно вслушиваться в каждое сказанное слово. – Теперь ты – главное орудие его мести лично мне. Поэтому для тебя безопасно в этом мире только в одном месте: рядом со мной, и самое главное – под моей фамилией.

– Я никогда в жизни не соглашусь! – Отодвигаюсь от Бетти, приподнимаясь на колени на мягкой кровати.

Подруга не понимает ни слова, молча наблюдая за диалогом, перерастающим в очередной скандал.

– Как Сара Миллер, ты – ходячий труп, как Сара Князева – под защитой, моей и клана. Ясно изъясняюсь?

– Какого, к черту, клана?! – Из головы в этот момент совершенно вылетает тот факт, что он действительно не просто уличный бандюган и гонщик, а, как выяснилось, самый настоящий мафиози, заправляющий частью Нью-Йорка.

– Моего. – Артем убийственно холоден, уверен и, самое главное, спокоен, что ему, кстати, несвойственно.

– Не верю ни единому твоему слову! Ты специально это делаешь! Отпусти нас, Артем, ради бога, прошу! – Стираю соленые слезы, пытаясь вразумить его и достучаться хоть до капли совести, что имеется в этой жестокой голове. Но когда Князев даже бровью не ведет в ответ на мою мольбу, истерично вскрикиваю, надрывая связки: – Да зачем я тебе нужна?!

– Ичиро Араи просек, что ты не безразлична мне и что-то значишь, поэтому, как бы хуево эта новость ни звучала, Сара, он не прекратит охоту и попробует повторить сегодняшнее представление. Только исход будет хмурый. Я не смогу каждый раз дергаться, вытаскивая твой сексуальный зад, как бы он мне ни нравился и как бы сильно я ни хотел трахнуть его тоже. Только этот придурок может думать в такой момент о подобных вещах, еще и озвучивать свои мысли!

– Какого хрена он считает, что я для тебя что-то значу?! Мы просто переспали, черт подери!

На поставленный вопрос бандит ничего не отвечает, вальяжно проходит и впускает в комнату мужчину в военной форме.

– Ты свободна, – обращается к Бетти уже на английском.

– А я?! – Прытко соскакиваю на пол, шмыгая носом; подруга делает то же самое. – Я поеду с ней!

– Ты остаешься, Сара. Твою подругу не тронут, потому что я дал понять, что ее судьба мне по барабану, – тоном, не терпящим возражения, сообщает хозяин квартиры, пресекая все попытки оспорить его решение, и кивает мужчине, который мигом подходит, сгребает в охапку стоящую рядом Бекс и тащит ее к выходу из спальни.

– Отпусти ее! – кидаюсь с кулаками на спину уходящему громиле, желая его остановить, но подошедший Князев отрывает меня от своего подчиненного, как букашку, не церемонясь, несколько раз хорошенько встряхивает, приводя в чувство, и заставляет смотреть на него.

– Ты. Выходишь. За. Меня. Замуж. Вбей это в свою башку. – Играя желваками, он раздельно произносит каждое слово. – Мне тоже не в кайф эта новость, но обратного пути нет.

Я хлопаю глазами, осознавая, что он действительно настроен решительно и сделает это. Только вот не на ту ты напал, дорогой Артем Князев! Я сбежала от русских бандитов, что мне стоит избавиться и от тебя? План в голове рождается мгновенно. Нарочно, чтобы притупить бдительность, обмякаю в его руках, делая вид, что смирилась.

– И не мечтай! – Когда Артем уверен, что я сдалась, замахнувшись, наношу ему удар коленом в пах со всей силы, вложив в него вселенскую злость, и отскакиваю в сторону. Не ожидавший подобной дерзости Князев хватается руками за причинное место, согнувшись пополам; это дает мне возможность выбежать из спальни. Не знаю, правда, что он это произнес или же это просто игра воображения, но мне показалось, что Арт вслед бросил что-то типа «сучка!».

Выскочив наружу, осматриваюсь по сторонам, но солдата и Бетти нигде не видно, наверняка они уже спускаются вниз. В голове пульсирует одна и та же мысль: «Ну сбежишь ты сейчас, и что дальше? Уедешь домой, но ведь он все равно придет за тобой. Найдет и вернет».

Трясу головой, отбрасывая размышления: даже если и так, в любом случае без боя я ему уж точно не сдамся!

По памяти бросаюсь в гостиную, пересекаю ее, а дальше бросаюсь к лифту, чтобы поскорее сбежать из этой проклятой квартиры. Сердце гулко стучит в груди в бешеном ритме, дыхание сбивается, а ладошки потеют от неподдельного волнения. У самых дверей, ведущих к лифтам, останавливаюсь, дергая ручку на себя, пытаюсь открыть путь к свободе, но она, зараза, не поддается: кто-то закрыл ее на ключ.

– Далеко собралась, невестушка? – позади где-то вдалеке раздается шелестящий голос Князева и звук неспешных шагов. Пришел-таки в себя после травмы, ирод!

Понимая, что добраться до выхода не получится, потому что дверь выломать я точно не смогу, круто разворачиваюсь и бегу к лестнице на верхние этажи. Волосы разлетаются во все стороны, передние прядки больно ударяют по лицу, адреналин заполняет все нутро, подгоняя бежать быстрее. Перепрыгивая через ступеньки, боковым зрением вижу движение внизу и направляющийся следом за мной крупный силуэт. Страх оказаться пойманной будоражит не на шутку. После удара этот упырь теперь точно не будет со мной церемониться.

Что же я натворила!

Времени и сил добираться до третьего этажа нет, поэтому бегу, сама не зная куда. На втором этаже несколько ближайших дверей оказываются закрыты, но одна, к счастью, поддается, и мне удается укрыться за ней. Влетев внутрь, я запираюсь на ключ и нервно выдыхаю, прислонившись лбом к прохладному дереву, а после оглядываю помещение, в котором оказалась. Большой белый диван стоит в центре комнаты, отделанной в темных тонах с зигзагообразными черными линиями на стенах, широкий экран телевизора занимает практически всю стену, а стоящие рядом колонки подсказывают, что это домашний кинотеатр. Всевозможные пуфики на полу, множество статуэток медвежат Bearbrick – я бы даже сказала, целая коллекция. Эстет хренов!

– Дверь открыла! – раздается за дверью бас Артема, заполняя все пространство комнаты. – Не беси меня еще больше, Лиса!

– Дай уйти, и открою, – не оставляю попыток договориться, хотя глупо рассчитывать на то, что он согласится.

– Считаю до трех. – Артем барабанит пальцами по двери, а у меня от этого звука внутри все переворачивается, словно каждый стук отсчитывает и приближает мою кончину. – Раз! – Сердце клокочет, гулко ударяясь в груди, грозится вырваться в эту же секунду. – Два! – Я нервно сжимаю кулаки, впиваясь острыми ногтями в кожу, ноги сами заставляют меня пятиться от двери. – Три!

Бам! От грохота я вздрагиваю и отскакиваю еще дальше. Череда нескольких ударов о дверь – Бам! Бам! Бам! – вызывает такую смесь эмоций, что, кажется, вот-вот я упаду тут замертво от инфаркта. В том, что он выбьет единственную разделяющую нас преграду, я почему-то ни капли не сомневалась, но вот чтобы так быстро – нет…

Несчастное дерево летит вперед, с оглушительным стуком соприкасаясь с паркетом и поднимая пыль. Князев стоит в проеме с таким видом, словно не он секунду назад снес эту толстенную дверь с петель. Слишком спокоен, слишком расслаблен и ни капли не запыхался. Вот это сила и дыхалка у человека!..

– Не приближайся! – выставляю руки вперед, когда Артем начинает надвигаться на меня, проходя в комнату прямо по валяющемуся куску дерева, словно не замечает последствий своих действий.

– А то что? – Он продолжает идти, в то время как я пячусь, но вынужденно резко торможу, упершись в спинку дивана, развернутого сиденьем к экрану. – Не пойдешь завтра со мной расписываться? – ухмыляется, потирая подбородок.

Завтра?! Расписываться?!

– Можешь убить меня прямо здесь, я лучше умру, чем возьму твою фамилию, больной ублюдок! И да, я никуда с тобой не пойду! – В горле пересохло, я пытаюсь сглотнуть после гневной тирады, но получается с диким трудом.

В глазах бандита загораются недобрые огоньки, когда Князев все же настигает меня, обогнувшую диван, хватает за ворот кофты, насильно притягивая к себе. Он заводит руку за спину, делая какое-то движение, и я с ужасом вижу, как у моего виска оказывается черный пистолет.

– Не выйдешь, значит? – спрашивает он, пока я, выйдя из оцепенения, аккуратно пытаюсь вырваться, но Артем удерживает меня, крепко вжимая дуло в полыхающую кожу.

– Нет… – Из глаз мгновенно льются горячие слезы обиды, ужаса и страха, в груди разрастается настоящий пожар от негодования и отрицания происходящего.

– Ты ж знаешь, я ни хуя не терпелив. – Он угрожающе качает головой. – Отвечай!

– Нет… – как заведенная, повторяю одно и то же, косясь боковым зрением на оружие. Не знаю, что это – ответ на вопрос или же просто вырывающееся слово от тревожных мурашек по коже.

– Давай-ка еще раз. Сара Миллер: ты выйдешь за меня замуж? – Уверенным, отточенным движением Артем перемещает пистолет от виска к щеке и взводит курок. Оружие издает устрашающий звук, что заставляет меня трястись в ожидании выстрела. Сам же Князев наклоняет голову поближе к моему лицу, пристально заглядывая в глаза.

Вопрос без права на выбор – так, чисто формальность…

– Выйду… – на выдохе шепчу я, ненавидя себя за слабость и откровенную трусость…

Почему я боюсь смерти? Разве мне есть что терять? Задаюсь очевидным вопросом, проклиная саму себя. Ответ, несмотря на стрессовую ситуацию, находится мгновенно: не для этого я бежала из России, не для этого скрывалась столько месяцев, чтобы сейчас умереть от рук сумасшедшего, стоящего напротив меня.

Я сбегу и от него, но сейчас придется сделать вид, что смирилась, что подчинилась. Это всего лишь дело времени!

«Давай, Сара, ты сможешь».

– Будешь себя плохо вести?

– Нет… – Закрываю глаза, поджимая дрожащие губы, по которым стекают слезы от того, что приходится переступать через свою гордость, через принципы и убеждения.

– Хорошая девочка! – Довольный ответом, Артем убирает оружие и проводит по красной щеке тыльной стороной ладони. – Больше никогда не смей рыпаться, поняла? – произносит вкрадчиво, специально доводя меня до грани, делая такой же безумной, как и он сам.

– Жаль, я надеялась оставить тебя импотентом на всю жизнь! – не удержавшись и поддавшись на провокацию, выпаливаю, заглядывая в глаза с прищуром с нескрываемой ненавистью.

– Даже если б я стал импотентом, поверь, я б нашел, каким способом трахнуть свою Лису. Например, во‐о-от так. – Он снова прикладывает холодное дуло пистолета, только уже к ложбинке меж грудей, затем спускается вниз, к животу, вызывая внутри липкий страх вперемешку с трепетом. Одно неосторожное движение, и он меня пристрелит.

– Ч-что ты делаешь? – Голос дрожит, и я говорю осторожно, словно в любую минуту от дерзко произнесенных слов дьявол нажмет на курок.

– Демонстрирую доступные нам варики. – Горячий язык Князева проходится по моей щеке, оставляя после себя влажную дорожку. Ну что за звериные замашки? Он подобен животному, вылизывающему свою самку.

Брр! Мерзота!

– Ты мне противен… – Поворачиваю голову вбок, а он толкует это по-своему и, утробно рыча, обрушивается на мою шею с поцелуями и далеко не легкими укусами.

Артем прихватывает кожу зубами, оттягивает и кусает, а затем зализывает, когда я взвываю от болезненных ощущений. Мир начинает вращаться, и я не успеваю даже сообразить, что происходит, как Князев подхватывает меня на руки. Чтобы не упасть и не свисать, как сопля, вынужденно обхватываю ногами его тело. Он садится на диван, я оказываюсь сидящей сверху, и это кажется таким странным! Он внизу, но по факту под ним я – морально, физически, во всех смыслах. Арт уже давно подмял меня под себя, подчинил, заставил слушаться, практически сломал мою гордость, как бы тяжело ни было это признавать и как бы сильно я ни брыкалась и противилась. Ты – кукла, Сара, безвольная кукла!

Нравится ли мне, когда моим собственным телом, разумом и мыслями управляет малознакомый мужчина?

Я ненавижу это! И его ненавижу! Искренне, от души, от всего сердца!

Ненавижу бандита, шарящего руками по моему телу, словно оно принадлежит ему на правах собственности. Ненавижу себя за то, что каждый раз даю слабину. Но сейчас это предел, перебор! Точка невозврата. Сегодня он окончательно лишил меня свободы и собрался запереть в своей мафиозной клетке на сто двадцать девятом этаже.

Его холодные длинные аристократичные пальцы забираются под кофту, оттягивают чашечку лифа, захватывая в ладонь упругое полушарие. Я не могу пошевелиться, потому что, во‐первых, к моему бедру прижато дуло пистолета, а в пятую точку упирается прилично так ощутимое даже через штаны мужское достоинство Князева, и, что самое отвратительное, я не сопротивляюсь, потому что собственное тело предает и начинает откликаться на вражеские, до боли умелые ласки.

– Подвигайся, – хрипло приказывает он, оставляя легкий шлепок на груди, отчего сосок мгновенно твердеет. Не раздумывая ни секунды, я начинаю ерзать верхом на нем в поисках еще больших эмоций и гаммы чувств.

Что, черт возьми, он делает со мной?! Какого лешего я так легко подчиняюсь?! Зачем трусь об его пах, как в последний раз?

«Потому что ты тоже хочешь его», – шепчет оставшаяся во мне капля здравого смысла.

Я натягиваюсь, словно струна, и ахаю, хватаясь ладонями за его предплечья, оттого что Артем, не церемонясь, стягивает с меня брюки, отодвигает края трусиков дулом пистолета и проникает им в самое интимное место. Нервно сглатываю ком от осознания, что внутри меня пистолет!

– Вытащи его, – заглядываю в его глаза, замутненные пеленой тумана и грязной похоти. – Артем, вытащи его! Немедленно!

– Доверяешь мне? – Он наматывает мои волосы на кулак и притягивает мое лицо ближе к своему.

– Нет! – выпаливаю, пытаясь сжать бедра, но он не позволяет мне это сделать.

– Представь, что это мой член, давай расслабься и покажи, как папочка делает тебе хорошо.

– Больной ублюдок… – Не успеваю я договорить фразу, как Князев накрывает мой рот опьяняюще страстным поцелуем. Его язык проникает, переплетается с моим, в то время как рукой он начинает двигать пистолетом, орудуя там, потирая его о клитор и проводя дорожку от него к дырочке и обратно…

Это ненормально! Мы ненормальные!

Но кого это волнует?

Не замечаю, в какой момент из моего приоткрытого рта напрямую в губы Артема начинают вылетать хриплые стоны, а совсем скоро я и сама начинаю двигаться навстречу оружию, прогибаться в пояснице, насаживаться, закатывая глаза от дикого удовольствия. Низ живота опоясывает уже знакомое стягивающее чувство, когда мир вокруг замирает, а кожу потихоньку сотрясает от дрожи. Заметив мое состояние, Князев начинает активнее двигать пистолетом внутри, отпускает мои распухшие губы и припадает к торчащему из бюстгальтера соску. Тело мигом простреливает волна оргазма, выбрасывая из головы все неправильные мысли и оставляя только одно удовольствие. Не сдерживаясь, я откидываю голову назад, пока меня трясет.

Когда магическая пелена спадает, а мозг начинает соображать, я понимаю, что уже лежу абсолютно голая, распластавшись под расстегивающим ширинку Артемом. Пистолет, измазанный доказательствами моей страсти, бесхозно валяется в другой части дивана.

Он использовал оружие так же, как и меня.

Ну уж нет, теперь настала твоя очередь страдать, милый! Обхватываю рукой шею Князева, чтобы привлечь к себе его внимание. Он ведется и наклоняется вниз, наивно полагая, что я жажду обменяться слюнями, но, увернувшись, я прикладываю губы к его щеке, имитируя легкие, еще больше возбуждающие поцелуи. Томно перемещаюсь все выше и выше и наконец, добравшись до уха, сначала легонько касаюсь его губами, а затем, как вампир, раскрыв рот, клацаю зубами по хрящу, прокусывая его. Рот мгновенно наполняется теплой солоноватой жидкостью, вызывая нешуточную тошноту.

– Ах ты ж, блядь! – рычит Артем, даже не дернувшись. Признаться честно, я ожидала более бурной реакции: что он соскочит и будет визжать, обзовет меня и выгонит из квартиры. Хотя кого я обманываю? Последнее он в жизни бы не сделал.

Артем поворачивает ко мне лицо, полное агрессии, из уха на мою оголенную ключицу капает алая жидкость. Молча, не произнося больше ни слова, он перекидывает меня со спины на живот, раздвигая ягодицы.

– Эй! Отпусти! Отпусти, я не хочу! – истерю, пытаясь оттолкнуться на руках, но Князев удерживает меня в одном положении, вдавливая ладонь в мою поясницу и не давая даже на дюйм приподняться.

– А мне похер. Главное – чего хочу я! Запомни хорошенько, дорогуша! – С этими словами он, не церемонясь, врывается в меня своим каменным членом, выбивая весь воздух из легких. Утыкаюсь лбом в обивку мебели, стараясь восстановить дыхание от несанкционированного вторжения мафии в меня, однако жгущее, распирающее чувство там заставляет, открыв рот, жадно поглощать кислород.

Князев таранит меня сзади, не жалея, вколачивается резкими толчками, не сбавляя темпа, пространство заполняют характерные шлепки, тяжелое дыхание бандита и мое жалобное поскуливание сквозь стиснутые зубы. Из глаз капают слезы, пока он без спроса использует мое тело в своих беспринципных целях, заполняет всю внутри, показывая, кто тут главный.

«Не хочешь заниматься со мной сексом? О’кей, без проблем, возьму тебя силой!»

Сжимая веки, терплю и представляю, как буду мстить. Я устрою тебе, Артем Князев, такие эмоциональные качели, что даже и не снилось! Упиваюсь бессильной ненавистью до того момента, пока он не запускает свободную руку под мое тело и не просовывает палец к клитору, начиная его массировать и растирая влагу.

Это второй раз за вечер, когда меня предает собственное тело, отдавшись врагу во власть похоти…

Тело наливается свинцом, постепенно выводя меня из безмятежного состояния покоя. Каждая косточка начинает ныть, а голова кажется чугунной, словно я не спала несколько суток. Первые минуты не могу понять, где нахожусь и что происходит. Почему я не в своей комнате? Где Бетти и почему она не разбудила меня утром перед уходом на учебу?

Когда взгляд более или менее проясняется, я рывком сажусь на постели. Одеяло сползает вниз, и я понимаю, что спала абсолютно голая. В памяти воспроизводятся одна за другой картины прошлого вечера. Похищение, ночь, лес, радость от того, что за нами пришел Князев, ненависть к нему за то, что накачал чем-то. Неудачная попытка сбежать из квартиры, и самое страшное… он заставил согласиться выйти за него замуж под дулом пистолета, а затем брал силой, неоднократно брал силой…

Рука автоматически прикрывает грудь как раз в тот момент, когда в спальню из ванной комнаты входит не кто иной, как бандит, чертов Артем Князев. Подбираюсь вся от его неожиданного появления, подтягиваю коленки к груди в защитном жесте, от которого внизу все начинает тянуть, после того как полночи этот неадекват не мог угомониться. Возникает только один вопрос: ему что, других женщин мало? Почему именно я? Нью-Йорк кишит русскими девушками, если так хотелось завести интрижку именно с землячкой, прошелся бы по Брайтон-Бич пешком, там русская речь из каждого угла слышна. Первое время после переезда у меня даже была мысль осесть там, но я отмела ее практически сразу: во‐первых, легко быть замеченной, во‐вторых – низкие зарплаты и уровень жизни хуже, чем в центре.

Из мыслей меня вырывает голое тело Артема, едва прикрытое низко повязанным на бедрах полотенцем. По загорелой коже на очерченные кубики пресса стекают капли воды. Глядя на его явную свежесть, я начинаю чувствовать себя грязной. Хочется сорваться в ванную и смыть с себя мерзость близости.

Окинув меня, натягивающую одеяло до шеи, мимолетным взглядом, он ухмыляется, пересекает спальню и скрывается в гардеробной. Спасибо и на этом, а то я опасалась, что он устроит тут непрошеное стриптиз-шоу! Я лучше на сварку посмотрю, чем еще раз увижу его нагишом. Прижимаюсь головой к коленям, закрываю глаза и начинаю считать до ста, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце. Он сказал, что сегодня мы поедем расписываться. От одной мысли, что меня свяжут узами брака, дыхание спирает, а в груди начинает давить, заставляя лихорадочно хватать ртом воздух.

Не хочу!

Что я чувствую к липовому будущему мужу?

Ненависть – жгучую, всепоглощающую, разъедающую душу!

Ничего хорошего за этот короткий период от него я не увидела. Моя только недавно устаканившаяся жизнь полетела к чертям собачьим в тот самый момент, когда я вошла в ту злосчастную кабинку в клубе, чтобы принять заказ. Князев напал, преследовал меня, избил Сэма. Меня, можно сказать, принудительно лишил девственности. И это только начало списка, который, уверена, будет пополняться ежедневно!

Вот только вдруг Артем говорит правду? Что, если тот неприятный Ичиро Араи действительно попытается снова вывезти меня или, что хуже, и Бетти тоже в тот угнетающий и вселяющий ужас до самой глубины души лес с водопадом, при виде которого кажется, что сейчас тебя пристрелят, а трупик сбросят в воду и его унесет течением? Возможно ли такое, что этот брак действительно станет спасением не только для меня, но и для подруги? С одной стороны, сменив фамилию с липовой Миллер на Князеву, я в очередной раз замету следы своего исчезновения. С другой – Артем русский; что, если однажды к нему заявится кто-то из братвы и опознает меня? Спасут ли перекрашенные в темный цвет волосы и коричневые линзы?

Мысли распирают меня изнутри, решения бросают из стороны в сторону. Как лучше поступить?.. Вот только это все иллюзия. У меня нет права выбора, по факту я просто вынуждена буду выйти за мафиози, правящего Нью-Йорком. Какая ирония судьбы! Сара Абрамова бежала от мелкой шишки, управляющей Саратовом, а Сара Миллер оказалась в лапах еще худшего и могущественного человека!

– После секса будешь пить это. – Около моих ног падает нечто легкое. Приподняв голову, бросаю насупленный взгляд на бумажную желто-фиолетовую пачку таблеток.

Как Артем бесшумно подошел, что я не услышала шагов? Он стоит около кровати, полностью собранный, на нем широкие темные джинсы и плотная белая рубашка оверсайз навыпуск с расстегнутыми верхними пуговицами, частично открывающими вид на его грудь с тонкой серебряной цепочкой на шее.

– Что это? – спрашиваю, прочищая пересохшее горло: так воды хочется…

– Противозачаточные. Прими сразу две, – отдает команду и намеревается уйти, развернувшись, но тормозит от моих непредсказуемых действий: я швыряю ногой через одеяло коробочку на пол, та летит и с глухим стуком падает около его ног.

– Пей сам эту дрянь, если так хочется! Ты больше никогда ко мне не прикоснешься, чтобы я принимала их, понятно?! – Голос звучит истерично и отчаянно.

Князев медленно возвращается в исходное положение, в таком же темпе подходит, нарочно разжигая внутри мандраж: ведь я не знаю, чего можно ожидать от него в любой момент.

– Я буду брать тебя, когда захочу, как захочу и, самое главное, где захочу! – Он наклоняется, срывает крепко стиснутое в моих руках одеяло. Под натиском морального и физического давления я вынужденно опускаюсь спиной все ниже и ниже, в итоге оказываюсь лежащей под ним. Снова… Сколько еще это будет продолжаться?! – И делать я это буду без резинки, чтобы мой член чувствовал каждый миллиметр твоей узкой дырочки и кончал в нее без остатка! – чеканит слова так, что они отпечатываются в моей голове, въедаются, смешиваются с кровью, эхом разносясь внутри.

– Какой же ты мерзкий! – практически выплевываю, прикрывая оголенные участки кожи, но он отрывает мои одеревеневшие руки и сцепляет их над головой своей одной. Коленом разводит сжатые вместе бедра и никакие препирания и ерзания его не останавливают, широкая ладонь проходится по дрожащему животу, спускаясь ниже.

– Ц-ц-ц, а вчера пела, что не будешь больше рыпаться. – Зажмуриваюсь от хриплого рыка над ухом.

Протест в виде всхлипа вырывается, когда бандит погружает в меня два пальца, проталкивая их внутрь слишком резко и бесцеремонно. Щеки обдает жаром – не от возбуждения, от стыда, что он вытворяет такое средь бела дня! Если раньше я могла потеряться где-то в темноте, в поисках мнимой защиты, то сейчас вынуждена смотреть в его гладко выбритое самодовольное лицо при ярком солнце, заливающем всю спальню. Холодная свисающая цепочка болтается, прикасаясь к моему лицу.

Зажмуриваюсь, пытаясь абстрагироваться, но Артем не позволяет:

– Смотри на меня! – Он начинает толкаться сильнее, сгибая пальцы внутри, отчего я дергаюсь, пытаясь отодвинуться. Нехотя подняв веки, впиваюсь ненавидящим взглядом в его темные глаза, до боли стискивая челюсть. – Все уяснила? Две таблетки, Сара, прям щас! – С этими словами Князев вытаскивает свои проклятые грабли и, поднявшись, не отводя взгляда от моего лица засовывает их в свой рот, облизывая. Произойди подобное при других обстоятельствах, я бы назвала его в очередной раз ненормальным, но сейчас просто смотрю, распахнув глаза, как он с видом довольного кота проделывает странные и постыдные, на мой взгляд, вещи…

Снова натянув на себя одеяло, отползаю к спинке кровати, подальше от Артема.

– Собирайся, в пару мест заехать надо, – произносит он то, чего больше всего я и боялась.

– Куда? – Закусываю губу в надежде услышать что угодно, но только не про загс. Хотя, насколько мне известно, в Штатах другая система заключения браков, не как у нас. Для начала мы должны получить разрешение на брак, и вряд ли Артему удалось бы это сделать за сегодняшнюю ночь. Ведь он был безумно занят измывательством над моим телом!..

– Быстрее, у тебя полчаса, – сухо приказывает он и выходит из спальни, оставляя меня наедине с собственной токсичностью, пока я отбрасываю прилипшие к шее волосы, которые колются и ощущаются неприятно.

Часы на прикроватной тумбочке показывают восемь часов утра, при том что уснула я не раньше четырех. А вот по этому бесчестному даже не скажешь, что он не выспался. Выглядит так, словно с обложки журнала сошел. Привык, наверное, в своем мафиозном мирке вести подобный образ жизни, в котором сон запрещен.

Неохотно и лениво поднимаюсь с постели и топаю в ванную комнату. Естественно, я делаю все с точностью до наоборот, лишь бы насолить Артему: каждое мое движение размеренное и неторопливое, с оттенком лени. Намыливаю тело гелем, размазываю по коже, вдыхая невероятный аромат вишни, и вспениваю; теплая вода приятно щекочет, смывая весь негатив и усталость. Мама всегда говорила, что вода смывает плохой день, вот только у меня плохой день длится уже долгие месяцы…

После проведенной ночи внизу все неприятно тянет и ноет. Мне бы постельный режим, но в планах принудительное замужество. «Да уж, – усмехаюсь своим невеселым мыслям, – влипла я, конечно, не на шутку. Как мне с ним теперь жить под одной крышей? Сколько продлится этот брак? И самое главное – как защититься от сексуальных нападок и принуждения? Ведь слова «нет» Артем Князев не знает».

После освежающего душа я чищу зубы единственной имеющейся в доме щеткой. Естественно, это щетка Артема, но мне наплевать. Какой смысл брезговать, если наша микрофлора и слюни давно смешивались, причем неоднократно?

Вещей сменных с собой нет, поэтому я надеваю свою кофту и брюки. Расчески не обнаруживаю, фена, соответственно, тоже, поэтому просто приглаживаю ладонями влажные волосы и выхожу из спальни навстречу новому, не совсем воодушевляющему этапу моей жизни.

Пальцы отбивают чечетку по подлокотнику кресла в рабочем кабинете (привычка, от которой никак, бля, избавиться не могу, в моменты раздумий автоматом начинаю барабанить). Нервишки б подлечить.

Не думал, что перетрухаю так, по сути, за левую телку, что по стечению обстоятельств задержалась в моей гнилой жизни. Когда увидел, как она очутилась в лапах японской шавки, понял, что втянул девку в дела, ее не касающиеся. Только понять один хер не могу: баб через меня дохера прошло, но почему именно к ней, какого-то лешего, почувствовал что-то. А Араи, сука, не дремлет, подметил, почуял, пес бродячий!

Нельзя рядом с собой никого держать, и Делла правильно сделала, когда сбежала, решив отречься от меня и клана. Из нас двоих она оказалась башковитее, сумев отказаться от привычного уклада жизни. Ну а я погряз в крови по самое не хочу, и съебаться из этого болота вряд ли когда-нибудь удастся.

Откидываю голову назад, закрывая глаза. Столько проблем образовалось: нужно заменить погибших после вчерашней бойни новыми солдатами, обострение на границе, ожидание, откуда следующий удар от якудз поступит, и решение, где ударить самим. Плюс ко всему Адалин в полном отказе, даже слышать не хочет. А я, бля, чем занимаюсь?! Женюсь! Вот уж не думал не гадал, что в один день придется сковать себя узами… или как там эту лабуду, придуманную для баб, называют… Но это единственный варик, чтоб девчонку не грохнули. Та оставшаяся капля совести твердит, что не должны невинные страдать из-за таких, как я, отвечать за чужие поступки.

Есть в нашем круге правило, своеобразная омерта, скажем так: не трогать жен и детей врагов, если только это не кровная месть. После того как Сара станет Князевой, женой главы клана «Кольт», ее жизни не будет угрожать нависающая на данный момент опасность в виде ебаных якудз. Отпусти я ее вчера домой, сегодня утром нашел бы в центре, разобранную по частям, потому что похищение сорвалось. Свои условия Араи не отстоял, так еще и мои ребята раком его шавок нагнули. Потери он понес знатные, причем сам съебался моментально, да так, что пятки сверкали. В этом суть Араи: как только появляется малейшая угроза его никчемной жизни, он кидает подчиненных, спасая свою шкуру. Мой же отец всегда оставался со своими людьми до конца, какой бы замес там ни происходил. Его заветам касательно клана следую и я.

Всю свою гребаную жизнь я отнекивался от мафии, «Кольта», деятельности легендарного Константина Князева, чтобы не торчать в его тени, но по итогу от зова крови не убежишь. Я был рожден, чтобы унаследовать главенство, править и не дать этому городу рухнуть под натиском бесчестной падали.

Что-то долго ожидание затянулось. Встаю со своего места и выхожу из кабинета, спускаясь на первый этаж. Сара – зуб даю! – намеренно тянет время и испытывает мое терпение, специально долго собираясь. Нарывается, ох нарывается! Ну ниче, перевоспитаю, да так, что как миленькая на задних лапках прыгать будет. Так просто моя лисичка, конечно, не сдастся, но я выжму из нее максимум.

Крышу сорвало ночью знатно, когда она посмела рыпнуться. Еще ни одна баба себе такой вольности не позволяла, а тут эта молокососка характер показать решила, выебнуться, так сказать, да вот только не на того напала! Наказываю я жестко, только к каждому свой подход в воспитании использую. С Лисой это приятные методы.

Выбрасываю ее из головы: хорош уже зависать, как нарик, в ожидании очередной дозы, а ее все мало. С каждым разом хочется больше.

Достаю мобилу из кармана, набираю номер по памяти.

– Охрану Делле усилил? – с ходу задаю вопрос, как только Майкл успевает ответить на звонок.

Не дай бог с ней что случится – похуй на холодную войну, прекращу ее моментально, лично перерезав горло ублюдку, и клал я на последствия!

– Причем вдвое. Все под контролем. – Слышу, как Майкл делает затяжку сигареты на фоне голосов бойцов. – По лицензии все готово, в мэрии ждут, – отчитывается консильери о проделанных поручениях.

– С белобрысой че? – уточняю по цыпочке, что случайно попала под замес вместе с Сарой. – Из хаты не высовывалась еще?

– Пока нет, оставил пару ребят у дома: как объявится – присмотрят. Арт, там вопрос по новичкам нарисовался, распределить нужно для замены. Когда подъедешь?

– Совесть имей, чертяка, женюсь все-таки! – хмыкаю в трубу. – Сам займись!

– Медовый месяц организовать? – откровенно говоря, угорает в трубку. – Бля, может, в Токио махнете? Араи пиздец рад будет, что ты на его родине кайфуешь!

– Завязывай, – присоединюсь к хорошему настроению друга, – а то не успеешь моргнуть, как я тебя скручу и первым рейсом в Японию закину!

Сбрасываю звонок как раз в тот момент, когда госпожа невеста выходит из спальни с кислой миной. Сама ж так и просится на хорошую порку!

– Шевелись, времени в обрез! – поторапливаю, проходя первым к лифту.

– Ой, простите, барин, что от дел отвлекаю! Вы такой занятой, а тут я со своей свадьбой!.

– Не базарь! – Посылаю многозначительный взгляд, и девчонка сразу теряется, пряча свой острый язычок куда подальше. Правильно, лучше не зли меня, а то мысль повторить прошлое рандеву в лифте уже посетила мою извращенную голову.

В паркинге сначала подхожу к «бэхе», пока Сара топает сзади с насупленным видом, но, вспомнив о малышке, которую еще не успел объездить, разворачиваюсь и направляюсь к Aston Martin Victor.

Делаю это намеренно, зная, что Лиса, как выяснилось, шарит в машинах и болеет скоростными тачками так же, как и я. У открытой двери Сара так знатно подвисает, переводя взгляд с меня на машину и обратно. Такой реакции и ожидал – растопить ледяное сердце колючего ежика. Наконец, выйдя из оцепенения, она неуверенно садится в спорткар, не проронив ни слова, и мы выезжаем. Вот только девчонка наверняка думает, что путь держим сразу расписываться, по идее, так и планировал, но во время долгого ожидания ее сборов в голову пришла мыслишка, как еще больше довести ведьму до очередной истерики.

Паркуюсь у свадебного салона. Сара, естественно – вот куда без этого, бля! – не ожидая, что ей откроют дверь, выходит сама. С причиной ее поведения и острого недоверия к мужскому полу разберусь позже.

Мое молчание нарушается как раз в тот момент, когда Князев привозит нас в свадебный салон. Вот дала же себе слово игнорировать его персону и молчать! Правда, еле сдержала себя, чтобы не взвыть от восторга перед нереально крутым спорткаром, который видела только в обзорах блогеров на YouTube, а тут он стоит передо мной, такой весь красивый, навороченный, скоростной!

А когда я оказалась внутри салона этого космического корабля, чуть оргазм не испытала, ей-богу! Руки так и чесались прикоснуться к рулю, но я максимально сдерживала себя, впиваясь ногтями в сжатые кулаки. Больше Артем не узнает от меня ничего, абсолютно никакой информации о предпочтениях, желаниях и мечтах.

«Буду держать язык за зубами», – думала я и придерживалась этого целых двадцать минут, но не сдержалась, увидев внутри помпезного свадебного салона отвратительные (лично на мой предвзятый взгляд) манекены с белоснежными – аж глаза режет! – платьями.

Слишком миловидная девушка-консультант встретила нас сразу в дверях бутика. По всей видимости, нашу парочку тут уже ожидали, потому что она проводила нас сразу в зал показа, где расположены диванчики, огромные зеркала по всему периметру и профессиональное освещение. У своеобразного подиума уже было выставлено как минимум пятнадцать свадебных платьев на выбор различных моделей и кроя.

Артем, как будто проделывал это раз сто, проходит и по-барски усаживается на диван, закинув руки на спинки по бокам от себя. Царь, просто царь!

– У вас великолепная фигура! – щебечет Лукреция (как написано на бейджике). – Думаю, все представленные тут варианты подойдут идеально, подчеркивая изящность и тонкую талию. – Она проводит рукой перед висящими платьями, как бы демонстрируя.

– Я не надену это. – Складываю руки на груди, поворачиваясь к «женишку», и отрицательно качаю головой. Вся эта атрибутика триггерит меня не на шутку, вызывая самые отвратительные воспоминания, что могут быть…

– Не испытывай меня на прочность, Сара, я чертову проверку не пройду! – Выделяя каждое слово, Артем угрожающе кивает на закрытую дверь, где, как я понимаю, располагается примерочная.

– Эта свадьба – фикция. Мне не нужно никакое платье! – Как же Князев достал, просто сил нет! Чтобы не доводить до греха ни себя, ни его, махнув рукой, иду к выходу, наплевав на цирк вокруг.

Цепкие пальцы хватают меня за кисть, заставляя притормозить. Князев вырастает из ниоткуда, как обычно быстро и тихо, по-хищному подобравшись.

– Быстро. Пошла. Мерить. Ебаное. Платье, – максимально понижает он голос, пуская по телу волну мурашек. – Если не хочешь последствий.

– Что ты мне сделаешь, а? Тут кругом люди! – Вырываю руку из захвата, отступая.

– Думаешь, мне не похер? Ты ведь знаешь, на что я способен, да, девочка? – Он делает шаг вперед, и я автоматически отскакиваю от него назад, как от прокаженного.

– Это будет самый отвратительный день в моей жизни, понятно?! – сдавшись под натиском, буквально выплевываю слова, желая испортить ему настроение и вообще всю жизнь.

Гневно развернувшись на пятках, даже не взглянув на ни в чем не повинную девушку-консультанта, которая делает заинтересованный вид, разглядывая фурнитуру платья, фурией влетаю в отведенную комнату и сбрасываю с себя одежду, отшвыривая ногой. Взволнованная нашей перепалкой с Артемом, Лукреция помогает мне надеть и зашнуровать громоздкое и слишком пышное многослойное платье, в котором не то что ходить – даже стоять и дышать невозможно.

– Выглядите как настоящая принцесса! – осторожно подмечает девушка, смотря на меня с блеском в глазах.

– Спасибо, – бубню, вынужденно отвечая на вежливость, ведь она из добрых побуждений хочет сделать мне приятно «в такой важный день».

Выхожу наружу, еле передвигаясь, каждый шаг дается с трудом. Это платье, усыпанное блестящими камешками, тяжелее, чем я сама. Снова расположившийся на диване Арт даже немного напрягается, когда видит меня в новом образе. Он окидывает пристальным взглядом от головы до ног, и непонятно – то ли все слишком плохо и я выгляжу отвратительно, то ли ему понравилось, что вряд ли…

Лукреция помогает мне взобраться на подиум, что удается не без труда, и, только встав на него, я впервые смотрю на себя в сверкающем свадебном платье. Взгляд задерживается на отражении собственных глаз, в которых начинают мелькать картинки с такими неприятными воспоминаниями, а дальше они поглощают целиком, насильно унося в прошлое…

– Сар, я больше не могу! – Мишка отбрасывает от себя тетрадь с ручкой. – Ну ее, эту домашку! Пацаны, наверное, уже все на поле пошли в футбол играть, а ты меня тут мурыжишь своей математикой! Я тебе что, задрот?

Младший брат устраивает бунт, отказываясь делать уроки. Сама порой удивляюсь, как у мне удается до сих пор удерживать этого хулигана в ежовых рукавицах и заставлять продолжать учиться. Ему тринадцать, самый разгар переходного возраста, но родителям некогда заниматься воспитанием сына.

– Реши оставшиеся задачи, доделай уроки по русскому и иди играть в свой футбол, – бросаю на него короткий взгляд, параллельно нажимая педаль швейной машинки, что издает характерные монотонные звуки.

– Фуф! – Он со стуком опускает голову на стол, бубня себе под нос: – Заколебала, зануда!

– Я все слышу, – спокойно произношу, не отвлекаясь от процесса. Я шью одежду на заказ, продавая ее через Instagram. Боже, храни социальные сети, они приносят хоть и маленький, но реальный доход, который позволяет мне не зависеть финансово от отца!

Мы небогатая семья, но довольно-таки зажиточная. Все, что у нас осталось, – это некогда оставленная дедушкой империя в виде автомобильного салона, который под руководством моего отца дал трещину и постепенно начал разваливаться. Азартные игры губят Матвея Абрамова, но мы ничего не можем с этим поделать. Потихоньку он проигрывает в карты все нажитое имущество, боюсь, однажды мы останемся на улице… Каждый день как на пороховой бочке в ожидании неизвестности. Мама сутками напролет работает бухгалтером: днем на основной работе, а вечером берет подработки, ведя небольшие компании. Она откладывает часть заработанных денег тайком от отца на черный день.

Спустя примерно час я придирчиво рассматриваю каждый шовчик блузки, которую заказала постоянная клиентка. Я получаю огромное удовольствие от процесса, а смотреть на готовую вещь, свой труд, вдвойне приятно.

– Закончил? – спрашиваю, подходя к брату, потрепав макушку черных как смоль волос.

– Угу, – бурчит он, продолжая обижаться. – Могу я теперь идти?

– Подожди, вместе выйдем, мне заказ отвезти нужно. – Разглядываю его корявый почерк и тяжело вздыхаю, но ничего не говорю. Я заставляю его учиться не потому, что плохая и злая сестра, просто хочу, чтобы брат вырос образованным. Он умный парень, но очень ленивый. – Если вернешься раньше меня, садись за английский. Я знаю твое расписание, и не ври, Миша, что тебе ничего не задавали. Приду – проверю.

Выйдя из двухэтажного дома, – пожалуй, единственного, что осталось у нас после автосалона, – наблюдаю, как братишка убегает к своим друзьям. Тороплюсь на остановку, чтобы поскорее добраться в другую часть города из нашего коттеджного района.

Маршрутка полностью набита людьми, усатый мужчина уже как минимум раза три наступил на мою ногу, испачкав светлую обувь. Стискиваю зубы, чтобы не выругаться, но сдерживаюсь, потому что он не виноват: час пик, все едут с работы.

Добравшись до нужной многоэтажки, звоню в домофон, а когда дверь в подъезд открывается, поднимаюсь на четвертый этаж. Мне всегда неловко входить в дома заказчиков, но другого варианта нет. Мне нужно дождаться их примерки и проверить, что все идеально сидит, полностью подходя по параметрам.

– Сара, вы настоящая волшебница! – Заказчица восторженно крутится перед зеркалом в коридоре, разглядывая свою новенькую розовую блузку. – Так сложно найти модную одежду больших размеров! А красивой-то быть хочется! – Сидя на стуле, наблюдаю из кухни за ее горящими глазами.

– Рада, что смогла вам снова угодить, – отпив слегка остывший чай, улыбаюсь я.

– Руки у тебя золотые, девочка! Нигде не пропадешь с таким талантом! – продолжает восхищаться она, подходя ко мне с белым конвертом в руках. – Вот, держи, там за заказ, доставку и еще сверху тебе от меня – как благодарность!

– Ну что вы, не стоило… – Неуверенно принимаю оплату, сомневаясь, нужно ли оставлять себе «чаевые».

– Заслужила. Бери, бери, не стесняйся! – настаивает клиентка. – Я твой номер еще Галке из соседнего подъезда дала, она со мной одного размера, сказала, закажет у тебя платье. Сын у нее скоро женится, а наряд найти не может. Ну, сама понимаешь…

Попрощавшись, в приподнятом настроении бреду по городу. Приятно получать заряд энергии от своих довольных клиентов. Надеюсь, со временем у меня станет еще больше заказов. Домой возвращаться совсем не хочется, но на улице постепенно начинает темнеть, а шататься одной в такое время суток тоже желания нет. Подруг, с кем можно было бы скоротать вечер, у меня нет из-за сложного характера: всегда режу правду-матку, а людям это, как известно, не нравится…

Единственный, с кем я могу поболтать и порой выговориться, – Мишка, ближе человека у меня нет. Хоть разница у нас с ним всего в четыре года, мне пришлось рано повзрослеть и взять на себя ответственность за его воспитание. После одиннадцатого класса я была вынуждена остаться сидеть в заточении, чтобы держать дом в чистоте, готовить еду и смотреть за братом. Но я верю, что однажды смогу получить высшее образование вопреки всему.

Так как часть пути до дома я прошла пешком, оставшаяся прошла намного быстрее, снова в переполненном общественном транспорте. Когда-нибудь я снова буду ездить на переднем сиденье машины, как в те времена, когда отец не проигрывался. Но я заработаю сама, всего добьюсь собственными силами. Заряженная мощной энергетикой успешной женщины, поворачиваю в нужный переулок и на секунду замираю, делая неуверенный шаг вперед.

На улице стоят сумерки, как минимум пять черных внедорожников припарковано около нашего особняка. Кто незваный гость, понимаю сразу.

Багровский.

Олег Багровский.

Блатные номера местного бандита, что держит город в страхе, знают все, я уж так особенно. Именно его шайка потихоньку обчищает нашу семью, отбирая у отца в покере имущество. Кто-то скажет, папа сам виноват, но это зависимость. Игроманы больны, а бесчестные люди этим пользуются. Каждый раз он думает: «Сейчас точно отыграюсь, верну вдвойне, на этот раз уж точно повезет!» – но нет, не выходит, и он проигрывается раз за разом, теряя все больше.

Сжав кулаки, прохожу мимо стоящих бандюганов в кожаных куртках, что провожают меня ухмыляющимися взглядами. Они не первый раз сюда приезжают, это будет происходить до тех пор, пока мы не потеряем все! Ненавижу, вот прям всем сердцем ненавижу! На территории дома поднимаюсь по ступенькам лестницы. Металлическая дверь распахнута, и я вхожу внутрь, где царит полумрак вперемешку с дымом сигарет. В гостиной нахожу сидящего за столом отца с опущенной на руки головой.

– Что на этот раз? – Останавливаюсь, складывая руки на груди. Папа поднимает на меня красный взгляд. Багровский стоит с довольным лицом. Желание проехаться по его надменной роже отдается жгучим жжением в ладонях, но вынужденно сдерживаю себя. Я меньше его в три раза, если рыпнусь, скрутит в бараний рог. Проходили уже, знаем.

– Здравствуй, Сара, – грубым, прокуренным голосом произносит Олег, но я не отвечаю на приветствие. Не желаю ему здравия и никогда не буду желать.

– Доченька… прости… – Папа снова роняет голову на руки, как безвольная кукла. Подхожу к нему, опустив руку на плечо, в поддерживающем жесте. – Я не думал, что так получится… в этот раз точно должно было повезти…

Каждый раз одно и то же. Отчаяние, сожаление, казалось бы, искреннее раскаяние.

– Дом? – озвучиваю самое страшное, что может быть. Кроме него, нам больше нечего терять. Господи, мы остались на улице! Бедная мама, она еще даже не знает! Куда мы пойдем жить?..

– Ну-ну, ты что ж, меня за монстра держишь? – не давая ответить папе, встревает Багровский, лениво подходя ближе. – Разве оставил бы я такую уважаемую семью на улице?

Подонок!

– Что он проиграл? – Смотрю на Олега ненавидящим взглядом, даже не скрывая. Отчасти я веду себя так, потому что знаю, он не причинит мне весомого вреда – так, разве что попугает.

Багровский неравнодушен ко мне. Как я это поняла? Он и не скрывает. Больной, одержимый ублюдок преследует меня так долго, пытаясь затащить несовершеннолетнюю в свою постель:

«Не хочу ломать тебя, сама придешь, добровольно».

«Ты только моя, заруби себе на носу!»

«Все равно моей станешь, Сарка!»

«Убью, но другому не достанешься!»

Теперь понятно, почему он прицепился именно к нашей семье, как проклятый клещ!

– Сара… я… – Папа пытается объясниться, но алкоголь в крови затрудняет его речь. – Не хотел… я ужасный отец… я предлагал забрать дом, но он настаивал…

«Что, если не дом?»

Сглатываю ком в горле, подавляя волну паники.

– Тебя, – убирая руки в карман брюк, довольно подает голос Олег. – Матвей проиграл тебя. Мне.

Нет!..

Нет. Нет. Нет.

– Врешь, – выдыхаю, отскакивая от обоих. – Па, скажи, что он врет! – Голос срывается от отчаяния. – Не молчи, скажи, что это не правда!

Он не мог так поступить со мной! Как можно проиграть в карты родную дочь?!

– Прости… – отвечает, даже не смотря в мои глаза.

– Собирай вещи, Сара, – довольный собой, отдает приказ Багровский, словно я уже его собственность.

– Зачем? – Пячусь к лестнице, стирая слезы, стекающие по щекам.

– Что значит «зачем», родная? Теперь ты моя, значит, и поедешь вместе со мной.

– К-куда? – Нога упирается в ступеньки, я готова в любую секунду броситься наверх. Что угодно, но только не попасть в бандитские лапы!

– В наш дом. Ты не волнуйся, сделаем все красиво, как положено. Свадьба, то-се! Че вам там, бабам, еще надо?

– Я лучше сдохну, чем твоей стану! – выплевываю слова и, развернувшись, взбегаю по лестнице, но не успеваю запереться в комнате, как Олег, настигнув, хватает меня за волосы, стягивая их на макушке, и заставляет смотреть в свои зеленые, как мерзкое болото, глаза.

– Поиграть со мной решила?! Ниче, я эту дурь из тебя как из миленькой выбью! Ты мне ноги целовать должна, тварь! Ходишь, строишь из себя цацу невъебенную, носом от меня вертишь! А жизнь-то вон она как обернулась! Теперь ты передо мной ползать будешь! – Жгучая пощечина жжет кожу, не веря в происходящее, прикладываю холодную ладонь, с ужасом смотря на обидчика. – Двигай давай, думала, церемониться с тобой кто-то будет? – Продолжая удерживать, он стаскивает меня вниз по лестнице и тащит к выходу. Брыкаюсь, пытаясь вырваться, ору, но никто не реагирует на мои просьбы отпустить.

– Папа! Пожалуйста!.. – рыдая, кричу, пытаясь обернуться, когда Багровский выталкивает меня на улицу.

– Сарка! Сара! – Миша вбегает через ворота. – Эй, отпусти ее! – Он бросается на бандита, но его шавки без особых усилий обхватывают худощавое тельце брата.

– Не трогайте его, уроды! – воплю на всю округу, когда вижу огромные лапы, сдерживающие брата.

– Заткнись!

Упираюсь ногами, отчего пыль поднимается вверх с земли, но Багровского это мало волнует, он пытается зажать мне рот ладонью, чтобы не кричала, привлекая внимание соседей. Один из свиты открывает дверь в машину, и Олег без особых усилий швыряет меня внутрь салона, забираясь внутрь следом. Хочу выбраться через дверь со своей стороны, но сидящий за рулем водитель блокирует ее.

– Я убью себя, слышишь? Убью! – убирая растрепанные волосы с лица, тяжело дышу, глядя в покрытое шрамами лицо врага.

– Свадьбу на днях сыграем, – словно не слыша сказанных мною слов, размышляет он вслух, специально, чтобы еще больше вывести меня на агрессию. Больной ублюдок! – Не могу дождаться, когда разорву на тебе платье в первую брачную ночь!

– Наверное, переволновалась! Ничего, такое часто бывает, особенно учитывая, что у вас и свадьба сразу сегодня! – звучит надо мной тонкий и весьма взволнованный женский голосок. В глаза сразу бросается яркий свет ламп. Не выдержав, зажмуриваюсь и прикладываю руку к лицу, чтобы от него спрятаться.

Не говоря ни слова, кто-то легко подхватывает меня и несет в неизвестном направлении, пока я продолжаю закрывать лицо. Невесомость прекращается, вместо нее начинаю ощущать, что сижу у кого-то на коленях.

Осторожно открываю глаза и вижу Артема. Одной рукой он придерживает меня сзади за поясницу, второй промокает салфеткой вспотевшую шею. Ненависть и вся гамма чувств к бандиту возвращаются, как только заглядываю в его лицо и вспоминаю, что все происходящее – его вина.

Я какой-то чертов магнит для мафиози! Может, во мне чип вшит, который притягивает их, заставляя хотеть взять в жены?

Свадебное платье чувствуется на теле безумно тяжелым, некомфортным и неприятным. К горлу подкатывает тошнотворный ком от воспоминай, что накатили, пока я была в бессознательном состоянии.

– В норме? – хриплым голосом, в котором тщательно скрыты острые нотки волнения, спрашивает Артем. – Или платье настолько понравилось?

Оттягиваю от себя прозрачный ворот, который ко всему прочему еще и душит.

– Отпусти… – Выбираюсь из кольца рук и, поднимаюсь на слабо держащиеся ноги. Слегка покачиваюсь.

– Выпейте воды, вот. – Лукреция подает мне прозрачный стакан с прохладной жидкостью, который я залпом осушаю, освежаясь. Сразу становится немного легче.

Поблагодарив девушку, решительно направляюсь в примерочную, желая как можно быстрее снять с себя эту отвратительную вещь. Когда у моих ног лежит блестящей грудой белое платье, не заботясь о внешнем виде, да и, признаться честно, чтобы усложнить жизнь Артему, выхожу в зал ожидания в одном только нижнем белье. Не стесняясь своей наготы, прохожу к вешалкам с предоставленными вариантами и начинаю выбирать более или менее сносное для себя. Так как права отказаться нет, хотя бы выберу самостоятельно.

Заметив мой внешний вид, Артем откидывается на спинку, потирая подбородок с потемневшим взглядом. Да, дорогой, я превращу твою жизнь в кромешный ад! Теперь ты только и будешь смотреть на это тело со стороны, пуская жалкие слюни. Перекопав кучу пышных и громоздких платьев, я уже практически отчаиваюсь, пока взгляд не падает на то самое!

– Его наденем. Прям здесь, – поворачиваюсь к улыбающейся из-за моего загоревшегося взгляда Лукреции. Она помогает мне надеть платье, зашнуровать его и провожает меня к подиуму. Взглянув на себя в зеркало, даже и не узнаю эту девушку, выглядящую безупречно в свадебном платье из благородного атласа, выполненном в стиле минимализма. Не удержавшись, провожу рукой по декольте с деликатной драпировкой, а затем по длинным рукавам с рядом пуговичек. Струящаяся юбка с разрезом практически от бедра и шлейфом дополняет образ, делая его поистине роскошным.

– Невероятное, – шепчу сама себе, не в силах отвести взгляд. Из головы даже вылетают мысли о том, что я ненавижу все, что связано со свадьбами и браком в целом. Неудачный пример родителей дал понять, что в большинстве семей идиллия отсутствует, а существует только неприглядная бытовуха, проблемы и отсутствие взаимопонимания.

Вот только я не знаю, какой статус у нашего брака. Хотя что тут думать? Вряд ли Князев собрался делать его настоящим.

– Когда разведемся? – обернувшись к жадно разглядывающему меня Артему, бесцеремонно задаю волнующий вопрос прямо в лоб, на русском, чтобы наш зритель не понял.

Он скептически выгибает бровь, а затем начинает смеяться, и у меня по позвоночнику ползут мурашки от его низкого и вибрирующего смеха.

– Тебя только это сейчас волнует? – спрашивает он, как будто с нашкодившим ребенком разговаривает.

– Ты ведь понимаешь, что я не собираюсь сидеть рядом с тобой всю жизнь в ожидании, пока проблемы с тем азиатом решатся?

– Продолжай. – Артем с интересом склоняет голову набок.

– Что продолжать? Я спрашиваю у тебя: ты нашел решение проблемы с вашей враждой? Как долго я должна буду жить под твоей фамилией?

– Пока один из нас с ним не умрет… – Он безразлично пожимает плечами.

– Что?! С ума сошел?! Я думала… думала… – Не могу подобрать слова, чтобы описать весь спектр чувств, бурлящих внутри от злости и негодования.

– Думала что? – добивает он меня, уточняя. Как будто и так не понял, что я имею в виду.

– Думала, у тебя есть решение проблемы! И наш фиктивный брак – временный. Месяц, два, ну максимум – три!

На этот раз Артем начинает смеяться громче, но смех его совершенно не веселый, а скорее обреченный, и мне это не нравится…

– Я веду вражду с ублюдком четыре года, Сара, – успокоившись, произносит он серьезно, а у меня челюсть отвисает. – Я избавлюсь от него, это вопрос времени. Только сроков не скажу, уж извини, дорогая. Придется потерпеть. Поверь, твое кислое общество мне тоже особо не в кайф, – заявляет он, а у меня челюсть отвисает от наглости и оскорбительных слов.

«Кислое общество?! Ну, погоди… ну я тебя!..»

– Что-то по ночам я не заметила, что тебе моя компания не по душе, – швыряю ответку по его же методу. – Когда ты вколачиваешься в меня, бурно кончая, приговариваешь совсем другое, дорогой! – произношу и с победоносным выражением лица отворачиваюсь к зеркалу. Краем глаза вижу, как мерзавец поднимается с дивана и направляется к подиуму, но делаю безразличный вид, подавляя растущее волнение и стягивающее чувство внутри живота.

– Оставь нас, – бросает Артем Лукреции, и та спешно покидает помещение, не успевая даже пикнуть и возразить. – Смотрю, схватываешь на лету. – Он поднимается на подиум.

– Спустись немедленно! – шикаю, отмахиваясь рукой, и хочу отойти, но Князев успевает схватить меня за талию и прижать к своему мощному телу.

– Сегодня помимо словечек своим грязным ротиком ты захватишь кое-что еще. – Его горячее дыхание обжигает ухо и шею.

– Даже не мечтай! – цежу сквозь зубы, впиваясь острыми ногтями в его руку, а у самой ноги предательски подкашиваются, несмотря на то что я дала себе обещание не входить в половой контакт.

– Не имею такой привычки. Воплощаю все в жизнь! – Он прикусывает зубами мочку моего уха.

– Не в этот раз! – Собрав все силы, отталкиваю его от себя и спускаюсь с подиума, направляясь к выходу. Остановившись в проеме, спрашиваю: – Ну мы едем жениться или нет?

Князев останавливает машину на парковке около мэрии. Когда я оказываюсь около государственных зданий, мне становится отчего-то некомфортно и страшно. Подсознательно я понимаю, почему испытываю подобное: беглянка с купленными документами. Да, они оригинальны, тут нет сомнений, мне делали их как раз таки сотрудники уполномоченных органов, да и я пользовалась ими уже неоднократно, но сама-то понимаю, что не имею права находиться в Штатах. Грин-карта купленная, а не заслуженная.

Артем галантно, что ему совершенно несвойственно, подставляет мне локоть, но я прохожу мимо, не собираясь прикасаться. Такой расклад его не устраивает, он догоняет меня, хватает и с силой сжимает моей рукой свой локоть.

Он вынудил меня напялить платье, а сам, в чем утром был, в том и приехал расписываться. Ну нормальный вообще?! Это, кстати, был риторический вопрос: сама знаю, что ненормальный! И я буду вынуждена жить с ним неопределенное количество времени. Нужно было бежать, да, пришлось бы знатно попотеть, чтобы избавиться от такого хвоста в виде Артема Князева и его врага Ичиро Араи. Меня останавливает только одно: Бетти. Если я знала, что Олег не тронет родителей и брата, то не уверена, что Артем смилуется над подругой… или еще хуже: отзовет своих псов и с ней разберутся его враги.

Теперь Олег Багровский не самая большая проблема. С сегодняшнего дня я – самая настоящая заложница клана «Кольт».

Здание мэрии находится на Нижнем Манхэттене, то есть как раз таки на территории, которую контролирует Артем. Как удобненько все вышло! Теперь понятно, почему за одну ночь он смог организовать регистрацию брака, да еще и не нужно сутки выжидать после получения разрешения. Разглядываю здание: фасад оформлен в стиле французской эпохи Возрождения. На фоне бесконечного количества высоченных небоскребов это сооружение невольно переносит тебя в прошлый век, одна только мраморная лестница чего стоит!

Внутри нас встречает парень, клерк в строгом сером костюме, выглядящий настолько неуверенным, милым и молодым, что сразу видно: он не так давно работает тут. При виде Князева, возомнившего себя царем и богом мира, с идеальной осанкой и высокомерием на лице, парнишка тушуется, и мне становится его жаль.

– Добрый день, мистер Князев, мисс! – приветствует он нас, слегка кивнув. Произношение этой фамилии на английском звучит так смешно, что я, не удержавшись, начинаю улыбаться, подавив смешок, что не ускользает от пристального внимания жениха. – Прошу, следуйте за мной.

– Спасибо! – благодарю парня, делая шаг вперед.

– Попутала? – обескураживает меня Артем, сбрасывая мою ладонь, и хватает сам за кисть, крепко сжимая, тем самым заставляя притормозить и остановиться посреди длинного коридора со множеством кабинетов.

– Мне больно, – цежу сквозь зубы, пытаясь выдернуть руку, но это еще больше его распаляет и разжигает огонь в глазах.

– Заигрываешь на моих глазах с левым парнем?

– Ненормальный, что ли?! – На моем лице нескрываемый шок, глаза округлились до немыслимых размеров. Что он вообще несет?! – Хотя, знаешь, можешь даже не отвечать: и так понятно!

– Что тебе понятно? – Он толкает меня к стене, хватая ладонью за шею. Моя ладонь автоматически ложится поверх его руки в попытке отодрать, но захват настолько титанический, что едва ли у меня хватит сил сделать это.

– Что ты не в адеквате! Еще ни разу не видела в нормальном состоянии! Каждый раз одно и то же: угрозы и насилие!

– Потому что кое-кто, блядь, слишком часто играет с огнем! – рычит Артем, агрессивно прижимаясь своим носом к моему. От того, что он настолько близко, я немного теряюсь, сдавая позиции.

Боже, наверное, этот несчастный парень думает о нас невесть что!

– Мы опаздываем, – пытаюсь успокоить Князева, опять впавшего в беспричинную агрессию. – Нас ждут, Арт, – намеренно произношу сокращенно прозвище, как бы подстраиваясь под него и пытаясь войти в доверие. Бандит слишком психически неуравновешен, пора бы уже научиться контролировать его и тушить пожар.

Мне становится противно от самой себя и возникших мыслей. Почему я должна вообще под кого-либо подстраиваться?!

Но это срабатывает на все сто процентов: Артем вопросительно выгибает бровь, его хватка ослабевает, и он наконец-то отпускает-таки меня, делая шаг назад.

Жадно вдыхаю глоток воздуха через рот, массируя шею, и, отлепившись от стены, следую за идущим впереди женихом. Парень вводит нас в просторное помещение. Оно совершенно не похоже на загсы, к которым я привыкла, и удаляется, плотно закрыв за собой дверь. Уверена, после этого он расслабился. Да я бы тоже хотела ретироваться отсюда и забыть все, как страшный сон!

Оглядевшись, подмечаю, что это обычный офис в мэрии, без праздничного убранства и привычного расписного зала с торжественной музыкой, свидетелями и толпой гостей.

– Добрый день! – Клерк средних лет встает со своего места, приветствуя жениха и невесту.

– Артур. – Князев пожимает протянутую руку. Они что, знакомы? – Благодарю, что пошли навстречу и организовали все в сжатые сроки, – делает уважительный, еле заметный одобряющий кивок.

– Ну что вы! Это самая малость, что мы можем сделать для вас и вашей прекрасной невесты! – с содроганием и искренним восхищением произносит Артур. – Хотели бы еще раз поблагодарить за финансирование ремонта здания, это очень ценный вклад для мэрии и в целом для города. Вы очень много делаете для нас! Спонсирование от фонда «Кольт» помогает поддерживать состояние районов в достойном виде, главным образом благодаря вашей щедрости!..

Фонд «Кольт»? Едва сдерживаю себя, чтобы не прыснуть от смеха.

Артем, видимо, не привык слушать в свой адрес столько благодарностей, поэтому ничего не отвечает, а просто кивает, как будто желает, чтобы эти дифирамбы поскорее прекратились. Ну надо же! Прям мать Тереза, ну или отец Тереза! А нет, Робин Гуд! В общем, не суть, что-то я разошлась…

– Начнем? – намекая на то, что пора бы уже приступить к регистрации противного мне брака, произносит Артем.

– Да-да, конечно! Было заявлено, что у вас нет свидетелей. Если хотите, мы можем пригласить кого-нибудь из сотрудников для урегулирования формальностей. – Артур принимается просматривать бумаги на своем столе, как бы готовясь к церемонии.

– Не стоит, – сдержанно отвечает жених.

Я стою как изваяние, чувствуя себя третьей лишней в этом сборище, где мое мнение вообще не учитывается. Как будто я пустое место.

– Предпочитаете полную церемонию? – снова уточняет сотрудник мэрии, глядя на Артема – мать его, будь он неладен!

Громче положенного объявляю «нет» одновременно со стоящим рядом, который довольно отвечает «да».

Как думаете, чей ответ засчитал Артур? Конечно, того, кто спонсирует их шарашкину контору.

«Ну, погодите, я вам устрою свадебку года!»

Клерк прочищает горло, становится за свой стол перед нами, берет в руки папку и приступает:

– Перед тем как официально заключить ваш брак, я хотел бы услышать: является ли ваше желание свободным, искренним и взаимным. С открытым ли сердцем, по собственному ли желанию и доброй воле вы заключаете брак? Прошу ответить вас, жених.

– Да! – с самодовольным (или, я бы даже сказала, с издевательским) выражением лица отвечает Артем.

– Прошу ответить вас, невеста, – соизволив обратить на меня внимание, ждет ответа регистратор.

Сдерживая вырывающуюся токсичную улыбку от представления, что тут сейчас закачу, отвечаю:

– Нет. Я вынуждена, потому что моей жизни угрожает опасность – по его вине, между прочим. – Смотрю в глаза ошалевшего Артура, который поворачивает голову то на меня, то на Артема. Второй из них, не сдержавшись, обнажает зубы в улыбке-оскале, моргнув, как бы принимая мою игру.

– Продолжайте, – отдает приказ Артем, как будто совершенно ничего не произошло.

– Согласны ли вы, Артем, взять в жены Сару, быть с ней и в горе, и в радости, богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?

– Согласен, – бросая на меня острый взгляд, ни минуты не раздумывая, отвечает Князев.

– Сара, согласны ли вы стать женой Артема, быть с ним и в горе, и в радости, богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?

– Нет, нет, да, да, нет, нет, да, нет, – как бы задумываясь о сказанном, загибая пальцы, начинаю отвечать, вспомнив тот самый мем из интернета.

Бедный Артур находится в неудоумении от поведения неадекватной невесты. Это меня безумно веселит, ведь он наверняка считает Артема крупным бизнесменом и состоятельным человеком, филантропом, который наконец-то решил сковать себя узами брака, а тут такое шоу!

– Артем, клянетесь ли вы любить Сару до конца своих дней? – игнорируя мои выпады, продолжает церемонию.

– Клянусь, – по-прежнему соглашаясь со всем, отвечает мой будущий муженек.

– Сара, клянетесь ли вы любить Артема до конца своих дней? – с некоторым замешательством задает он вопрос, в надежде, что вот тут-то хоть я должна ответить долгожданное «да», но…

– Нет, – пожав плечами, отрицательно качаю головой.

– Если здесь есть те, кто против этого брака, пусть говорят сейчас или молчат до конца дней! – зачитывает Артур, уже с тревогой.

И его опасения небеспочвенны. Вздохнув, как будто тут все держится на моих хрупких плечах, произношу:

– Я против.

Артем ведет себя, конечно, достойно, я бы даже сказала, он как будто не удивлен моей выходкой, словно ожидал чего-то подобного и я оправдала его ожидания. Возможно, это игра бурной фантазии, ведь он просто стоит, сложив одну ладонь поверх другой.

– Готовы произнести клятвы? – решает, видимо, добить всех в этом помещении клерк.

Артем стоит в ожидании, предоставляя слово мне первой. Хорошо, милый. Начинаю торжественно на русском, чтобы Артур не грохнулся в обморок.

– Клянусь ненавидеть тебя все дни брака и отмечать их красным крестиком в календаре до своего освобождения от тебя, монстр Князев! Клянусь развестись с тобой и сбежать при первой же возможности, забыв, как страшный сон! – повернувшись лицом к практически мужу, произношу с самой искренней улыбкой на лице, ведь каждое сказанное слово – правда.

– Клянусь найти тебя в любой части планеты и вернуть к себе. Клянусь хотеть тебя и иметь день и ночь, от рассвета до заката! – вторя мне, говорит на русском Князев. Даже сейчас он несет похабщину, совершенно не стесняясь клерка.

– Властью, данной мне, объявляю вас мужем и женой! – торжественно произносит Артур, и слышится мне, что он вздохнул с облегчением. – Можете поцеловать невесту!

– Зашибись! – огорченно выдыхаю я. Артем обвивает мою талию, прижимая меня к себе. – Не надо, не при нем же! – шепчу, пытаясь отделаться от поцелуя.

– Это традиция, дорогая женушка. Кто мы такие, чтобы не слушаться закона? – Властные губы накрывают мой рот в жарком поцелуе, язык мужа собственнически проникает глубже, исследуя территорию – мокро, грязно, страстно. Он отпускает меня только тогда, когда я начинаю задыхаться, упершись кулаками в его твердую грудь.

– Я превращу твою жизнь в ад! – тяжело дыша от нехватки кислорода, даю обещание, смотря прямо в черные, как тьма, две пары глаз.

– Она и есть ад.

Когда мы выходим из мэрии, забрав свидетельство о регистрации брака, мое настроение ниже плинтуса, эго подавлено. Я чувствую себя игрушкой, которую передают из рук в руки.

Кажется, хуже уже быть просто не может, но когда Князев открывает тяжелую деревянную дверь, пропуская меня на улицу, я понимаю, что сильно ошибалась. Снаружи нас ожидают по меньшей мере пятнадцать журналистов с фотоаппаратами, камерами и микрофонами. Сначала я не вызываю у них интереса, но когда следом выходит Артем, толпа приходит в действие, спешно поднимаясь по лестнице к новобрачным.

Мозг лихорадочно прикидывает, что сейчас репортеры начнут снимать и делать фото, и, сообразив, я быстро прикрываю лицо ладонью. Муж, поняв мой настрой, рукой легонько отодвигает назад, пряча за свою широкую спину, чему я безмерно благодарна.

Я, конечно, понимала, что он богат и имеет прикрытие от теневой деятельности неким легальным бизнесом, но не думала, что Артем популярная личность, на которого ведут охоту журналисты.

– Мистер Князев, вы действительно женились?

– Почему невеста не хочет показывать свое лицо?

– Раскройте, кто ваша избранница?

– Как давно вы приняли решение пожениться?

– Сколько встречались, прежде чем поняли, что готовы на такой серьезный шаг?

– Невеста беременна? Вы ждете малыша?

– Расскажите, как вы сделали предложение? Наверняка это было романтично?

Бестактные вопросы поступают бесконечным потоком один за другим; не отвечая ни на один, Артем поворачивается ко мне лицом:

– Что за реакция?

– Я не хочу где-то светиться, мне не нужна публичность за твой счет! – продолжая прикрываться, пытаюсь перекричать голоса репортеров.

– Почему? – задает он весьма резонный вопрос.

– Ты обещал не копаться в моем поведении, помнишь? – намекаю на тот разговор в машине, где Артем дал слово не рыть информацию под меня в качестве извинения за попытку изнасилования в клубе.

Не задавая больше вопросов, Князев приказывает мне схватиться за него и идти следом, что я впервые с радостью выполняю. Взявшись одной рукой за его локоть, второй прикрываю лицо и спускаюсь по мраморной лестнице следом за мужем.

Не хватало только, чтобы меня в новостях показали и Багровский нашел! Но это еще не самое страшное, что может произойти…

Вдруг Артем узнает всю правду? Он сумасшедший и способен на многое, а если вспомнить историю с Сэмом и элементарно сцену с парнем, встречавшим нас в мэрии, я представляю, что он сотворит из ревности, узнав всю правду о моем прошлом!

Всю дорогу я не нахожу себе места, нервно кусаю губы, обдумывая произошедшее. Волнение липкими щупальцами въелось под кожу и отказывается, зараза, уходить. В голове только одна-единственная мысль: теперь меня точно найдут. Если журналисты сделали фото или видео, где видно лицо, то все… при-плыли.

Не спрашиваю, куда мы едем, пока Артем не сворачивает в некую подворотню, явно не похожую на центр Манхэттена, где расположен пентхаус, в котором я обязана буду прожить весь период липового брака.

– Что это за место? – спрашиваю, выходя наружу, когда Артем распахивает дверцу машины, и оглядываю переулок. Может, он решил меня тут прибить?

– Обручальные кольца будем делать, – загадочно произносит он, кладя руку мне на поясницу, и подталкивает к зданию без вывесок, оформленному в готическом стиле.

– В смысле – «делать»?

– Поймешь. – Он стучит в металлическую дверь; грубый голос по ту сторону спрашивает: «Кто?», на что Артем отвечает: «Князь», и нас сразу же радушно пропускают внутрь.

Ой, ну надо же – Князь! Царь Батькович, не иначе! Понторез! Самые страшные подозрения приходят в реальность: это тату-салон!

– Я не буду делать тату! – сразу обозначаю границы, когда мы оказываемся в комнате, не вызывающей доверия, с креслом, где, я так понимаю, набивают тату, диванчиками для ожидания, разрисованными стенами и альбомами с эскизами. Все выглядит в точности так, как клишированное представление о подобного рода мастерских.

– Не делать, а бить, – как всегда поправляет меня Мистер Совершенство.

– Какие люди! Сам Князь пожаловал! Какими судьбами, дружище? – Ответить мне не дает вошедший высокий и крупногабаритный мужчина с густой бородой и пирсингом в носу. Н-да, колоритненько!

– Поэкспериментировать решили, – кивает в мою сторону Князев. – Увековечишь нам дату?

В смысле – «решили»? Кто решил?! Ты и твоя шизофрения?!

– С радостью! – Гоготнув, бугай окидывает меня взглядом с интересом и кивает на кушетку со словами: – Дамы вперед!

– Я сказала, что не буду ничего бить! У вас тут антисанитария, еще не хватало заразу себе занести! – брезгливо морщу носик, как стервозная сучка. Я, кстати, такая и есть, если кто не заметил.

Мужчины переглядываются между собой в немом разговоре.

– Че, по стандартной схеме? Ты держишь, я отрубаю и набиваем? – с задумчивым и прискорбным видом, даже не смотря на меня, произносит татуировщик.

– Походу, придется, – вторит ему Арт с напускным вздохом.

– Э-э, о чем это вы? – Пячусь к двери, когда нахалы, одновременно развернувшись, надвигаются на меня. – Ты позволишь какому-то мужлану ударить меня? Эй, мы вообще-то женаты! – выпучив глаза, начинаю давить на жалость, выставив вперед ладонь со всеми сжатыми пальцами, кроме безымянного, хотя он прекрасно понимает, что я просто спасаю свою шкуру.

– Мелкая манипуляторша! – ухмыляется Артем. – Ой, как запела Лиса! Говорю ж, хитрющая!

– И не с такими разбирались! – басом произносит бородатый.

– Ладно-ладно, хорошо! Я сама! Не смейте прикасаться своими грязными лапами! – вскинув руки вверх, сдаюсь и самостоятельно топаю к кушетке, забираясь на нее прямо в свадебном платье.

Сам процесс не настолько болезненный, как я думала. И даже хорошо, что мне набили первой, иначе со стороны это вряд ли смотрелось бы легко и приятно. Было больно, не спорю, но весьма терпимо, тем более бородач нанес мне анестетик. Теперь на безымянном пальце красуются две римские цифры:

XII – X.

Сегодняшняя дата. Дата свадьбы. Двенадцатое октября.

У Артема абсолютно идентичное тату.

– Можно было обойтись обручальными кольцами, – недовольно бубню, смотря на палец, покрытый пленкой, которую наложили после процедуры.

– Кольца – банально. – Машина в очередной раз срывается с места. Когда ж уже этот день-то закончится?! Чувствую себя такой морально и физически истощенной…

– Теперь выводить придется, когда разведемся, – закатываю глаза, отворачиваясь к окну, поэтому не вижу выражения лица новоиспеченного мужа, а только слышу рев мотора и то, как спорткар набирает запредельную скорость, обгоняя в бешеном темпе плетущиеся машины.

Бесится? Ну и пусть! На здоровье!

– Ты поддерживаешь связь с братвой? – первая прерываю гнетущее молчание, задав животрепещущий вопрос.

– С кем? – переспрашивает Артем, поворачивая голову. Не услышал из-за рева мотора или не поверил собственным ушам?

– С братвой, – немного быковато повторяю. С кем поведешься, как говорится…

– Это че еще за вопросы?! – Черт, зачем я спросила?! Только вызвала к себе лишнее подозрение! Дурная голова!

– Ну-у-у… просто… – выдумываю на ходу, рассматривая маникюр. – Вы же все бандиты, наверное, общаетесь между собой на расстоянии? Маляву там кидаете… или как это называется… – нарочно произношу глупым тоном, чтобы показаться наивной дурочкой, которая просто интересуется, а не спрашивает с конкретной целью выведать информацию.

– Нет, Сара. С братвой связь не поддерживаю, – ровным тоном отвечает Князев, а я еле заметно выдыхаю. – Проблемы?

– Переживаешь за свою шкуру? – ухмыляюсь, поворачиваясь к водителю всем туловищем. – Если у меня с ними терки, отвечать перед бандитами будешь ты, ведь мы женаты. – С самодовольным видом демонстрирую палец с татуировкой.

Боже, как же обожаю играть на его нервах! Конечно, я понимаю, что Артем не тот человек, который будет кого-либо бояться, но не поиздеваться не могу.

– Без базара! – К великому огорчению, муж не реагирует на подкол и отвечает серьезно. – Говори, че у тебя там скребет на душе. Я решу.

Какое-то мгновение я даже верю ему. Смотрю в лицо Князева, и ей-богу, на долю секунды мелькает мысль признаться во всем. А вдруг и правда поможет, решит? Избавит от Олега, освободит родителей от гнета этого беспринципного гопника? Мне не нужно будет больше скрываться и прятаться под чужими фамилиями… Смогу жить, не оглядываясь со страхом.

Приоткрываю рот, слова сами так и рвутся наружу попросить о помощи. Я слишком долго была сильной, хочется, чтобы хоть раз в жизни за меня кто-то заступился. Помог, протянул руку и поддержал. Артем сказал такие важные два слова: «Я решу». От них на душе мигом потеплело, возможно даже, где-то в глубине души, зашевелился тот окаменевший червь, что не доверял людям…

Но вместо правды и крике о помощи с сарказмом вырывается:

– Помощь мне нужна только одна: спастись от тебя, Князев! – Фыркнув, складываю руки на груди, отворачиваясь, а у самой слезы на глазах собираются, и так больно внутри, как будто ударил кто-то.

Невыносимо тяжело… Тяжело от того, что он не вызывает абсолютного доверия, ведь после обязательно последуют ультиматумы и условия, а они мне ни к чему. Пусть все останется по-прежнему.

Оставшийся путь проводим в тишине, наконец-то виднеется Central Park Tower, и я облегченно выдыхаю. Неужели этот день закончился? Только вот что меня ждет дальше? Страх неизвестности сосет под ложечкой, заставляя обдумывать варианты недалекого будущего.

Поднявшись в квартиру, сбрасываю накинутый поверх платья пиджак, с подозрением косясь на новоиспеченного мужа. На радость и удивление, тот не делает никаких попыток наброситься с порога и ведет себя прилично. К возвращению в башню заточения на улице уже вечереет, город за окном окрашивается в теплый оранжевый цвет. Остановившись у панорамного окна в гостиной, я зависаю над раскинувшимся под ногами городом, который кипит и бурлит жизнью, несмотря на время суток.

– Пошли поедим, – раздается за спиной голос Артема. Обернувшись, вижу, как он стоит чуть поодаль. Когда подошел? Давно ли следил за мной? Отпускаю навязчивые мысли: паранойя до добра не доведет. С чего бы ему вообще подсматривать? В конце концов, это квартира Артема и он волен делать что заблагорассудится.

В желудке предательски урчит, и я с ужасом осознаю, что даже не помню, когда в последний раз ела.

На кухню захожу впервые, поэтому даже немного удивляюсь, увидев ее. Мне казалось, что хозяин явно никогда не ест дома, а делает это где-то в заведениях, однако стол накрыт всевозможными закусками, напитками, морепродуктами и десертами.

– Кто все это приготовил? – Не скрывая изумления, стаскиваю со стола тарталетку и надкусываю. Крошки летят изо рта, я пытаюсь поймать их рукой, но они все равно сыплются, и я мысленно даю себе подзатыльник. Н-да, само изящество.

– Шеф-повар местного ресторанчика. – Артем усаживается на стул и хлопает по соседнему, приглашая меня присоединиться. Я нарочно опускаюсь не на указанное место, а напротив него, хоть и видеть лицо новоиспеченного мужа нет особого желания. – Тебя не учили, что десерт оставляют напоследок?

– Не-а, зато тебя, душнилу, смотрю, многому обучили: постоянно исправляешь, тычешь в ошибки, показывая свое превосходство! – Нарочно делаю еще один укус, не отводя взгляда от Князева.

Зачем провоцирую, сама не понимаю.

– Душнилу? – переспрашивает он со своим секс-акцентом.

Я сказала «секси»? Забудьте: отвратительный акцент!

– Да, ты душнила, – поняв, что он не понимает значения этого слова, начинаю, откровенно говоря, глумиться. – Погугли на досуге.

Артем не притрагивается к еде, а только потягивает из бокала темный напиток, от которого разит алкоголем, и меня это, откровенно говоря, немного напрягает. Не то чтобы я плохо относилась к спиртным напиткам – работала-то официанткой в клубе, – просто, если Князев трезвый не особо адекватен, не представляю, что он может пьяным выкинуть.

– Провести тебе экскурсию, женушка? – Артем, не дожидаясь, поднимается, со скрежетом отодвигая стул.

– Уже исследовала часть местности, спасибо, дальше сама разберусь. – Вспоминаю, как очнулась в женской спальне, а потом пряталась в домашнем кинотеатре. Что-то внутри подсказывает, что лучше не ходить с ним никуда: уж больно он довольный и расслабленный, и намечающийся променад не предвещает ничего хорошего.

– Вставай! – Он повелительным тоном заставляет меня подняться и идти за ним. Я подчиняюсь, лишь бы не разжигать в нем азарта. Мой взгляд падает на кухонный нож, лежащий на столешнице. Делая вид, что разглядываю тарелку, протягиваю руку и стаскиваю предмет, прижимая к бедру покрепче, пока Артем выходит из столовой зоны, совмещенной с кухней.

Белое платье волнами колышется под ногами. Я следую за Князевым по пятам, как будто не знаю, куда он нас в итоге приведет. В спальню, куда же еще! Только вот он не учел одного: больше я не позволю ему обращаться со мной подобным образом! Никогда, никогда не дам к себе прикоснуться против воли! Крепче сжимаю рукоятку ножа, пряча в складках свадебного платья. Захватить его с собой было лучшим решением за сегодняшний день.

Экскурсия по пентхаусу быстрая, смазанная и не запоминающаяся: слишком много помещений, спален, комнат для персонала, и все в этом духе. Подмечаю, что имеются спортзал, бассейн и финская сауна. Все тридцать три удовольствия, не выходя из дома. Удобненько!

Артем пропускает меня в спальню, входит следом, только даже до середины пройти не удается, потому что он буквально сразу обвивает мою талию, прижимая к себе. Чувствую даже сквозь слои нашей одежды, как через брюки выпирает его достоинство, показывая степень желания. Больной извращенец, он готов заниматься сексом сутки напролет! Но на этот раз, дорогой, тебя ждет конкретный такой облом.

– У меня голова болит. – Отодвигаю шею, склоняя голову набок от настойчивых поцелуев.

– Не уяснила ты урок, Лиса. – Взбесившись, он сжимает мою талию в стальных тисках и разворачивает меня к себе лицом.

– Не называй так, никакая я не лиса! – Стискиваю челюсти с недовольством, отворачиваясь к стене.

– Хитрая, сексуальная, охуенная Лиса. Моя Лиса! – нарочно, по-особенному выделяет последние слова.

– Да не твоя, уясни уже! – упрямо качаю головой, закатывая глаза. – Этот брак – фикция! Я согласилась только для того, чтобы выжить. Не мечтай о большем!

– Похер! Если брак – фикция, то секс – нет! – И, не говоря больше ни слова, он обрушивается на мои губы, накрывая их грубым, диким и животным поцелуем. Я сопротивляюсь как могу, держу зубы стиснутыми, но грубые пальцы Артема впиваются в челюсть, надавливая и тем самым заставляя разомкнуть рот.

Не отрываясь от поцелуя, на который я абсолютно не отвечаю взаимностью, а только терплю, впиваясь в рукоятку ножа, Артем заводит руки за мою спину и пытается расшнуровать платье; когда понимает, что дело плохо, то, не церемонясь, просто дергает ткань в разные стороны и разрывает атлас.

Артем блуждает руками по моей оголенной спине, спускается ниже, снова возвращается и так по кругу. Его руки перемещаются на грудь, сжимая ее сквозь ткань. Нетерпеливые движения и ласки начинают находить отклик в моем в очередной раз предавшем теле, но когда Арт подцепляет пальцами края разорванного свадебного платья на плечах, намереваясь сбросить его, оголяя тем самым тело, в моей голове что-то щелкает.

«Нет. Не в этот раз!»

Вскинув руку с ножом вверх, прижимаю лезвие к его животу в области ребер. Острие впивается в рубашку, грозясь воткнуться; для пущей убедительности своих намерений вжимаю сильнее, отчего ткань натягивается, пока я заглядываю в хищные глаза Артема.

– Все ждал, когда в ход рискнешь пустить, – без капли волнения – как бы мне хотелось – произносит он с жадным интересом.

Что?

Он знал? И не остановил?

– Больше никогда – слышишь? – никогда не прикасайся ко мне! – Голос срывается, дрожит: еще никогда я не угрожала человеку так, в открытую. Даже Багровскому, а тот сделал больше ужасных вещей, чем стоящий напротив меня Князев.

– Давай покажи, на что способна, Лиса! – намеренно провоцирует он, сильнее вжимаясь в холодное оружие. – Дави резче, один рывок, и сможешь избавиться от меня.

– Ты больной! – У меня подкатывают слезы. Он должен был испугаться и отступить, а не лезть на рожон…

– Воткни его, Сара! – Помещение сотрясает грубый рык Артема. – Взялась – доводи дело до конца! Никогда не давай заднюю!

Каждое слово заставляет меня дрожать сильнее, мои смешные попытки припугнуть просто жалки. На что я рассчитывала? Какая же я глупая, он как брал силой, так и продолжит, несмотря на угрозы…

Выход только один: убить себя или его.

Рука обессиленно опускается вниз в отчаянном жесте, но затем, поднявшись вверх, разрезает воздух между нами. Артем сразу понимает, что я собираюсь сделать, это читается в его тяжелом взгляде. Я прикладываю нож ребром лезвия своей шее, да с такой силой, что оставляю на коже мелкие порезы, из которых на подол белоснежного платья, пачкая его, начинает капать алая кровь.

– Я убью себя! Мне уже нечего терять, слышишь?! – Да, дорогой, такого поворота событий в первую брачную ночь ты точно не ожидал. Надавливаю сильнее, отчего ручеек начинает бежать плотной теплой струей, уже стекая по шее на плечи и грудь.

– Убери нож, дурная! Покалечишься! – произносит он, как будто маленького ребенка воспитывает.

– Я. Сказала. Отойди. От. Меня! – Из горла вырывается истеричный вопль оттого, что он не воспринимает меня всерьез. Арт делает ленивый шаг назад, видимо лишь бы я угомонилась, но это не помогает. Процесс запущен, и обратного пути нет.

Колени подгибаются от бессилия. Я оседаю на пол, громко всхлипнув. Хочется волком выть от несправедливости, что вокруг творится… Почему именно на мою долю выпала участь жертвы со стокгольмским синдромом?! Почему моя семья повязана криминалом?! Цепочка пошла от проклятого Олега и привела в капкан к главе клана «Кольт». Я вообще никогда не должна была с ним встретиться! А теперь вынуждена жить, терпеть близость и делить постель непонятное количество времени с больным, сумасбродным бандитом! Я же свободный человек, личность, в конце концов, у которой есть свои планы, мечты и желания! А их просто смяли, как ненужную бумагу, и сожгли!

Сбежала от одной мафии, а попала в лапы другой!

Плещу ледяной водой себе в лицо, стоя перед зеркалом шикарной ванной комнаты. Утро выдалось по-особенному дрянным практически из-за отсутствия сна этой ночью. Стыдливо прячу глаза от собственного отражения из-за вспыхнувшей в голове сцены, вспоминая о том, что я вчера закатила…

Не ожидала от себя подобной истерики, да и Артем, наверное, в принципе, тоже. Пристальный взгляд бандита не забуду никогда, он смотрел на меня с примесью удивления и даже, какого-то черта, уважения, что ли?.. Неужели ему понравилось, что я сумела дать отпор, или моя фантазия сыграла злую шутку?

А после… после случившегося шоу он, к моему удивлению, успокаивал меня, терпеливо гладя по волосам, и игнорировал стекающие слезы, насквозь промочившие его светлую рубашку. Все происходило в немом молчании: полумрак комнаты, всхлипывающая горе-жена и насильник-муж. Хороша парочка, ничего не скажешь! Не знаю, почему я дала ему прикоснуться ко мне, позволила утешать и убаюкивать, ответа на этот вопрос нет даже у меня. Когда кое-как только под утро получилось заснуть, Артем испарился. Возможно, мне все почудилось, а его и вовсе не было рядом?

Выходить из комнаты невероятно стыдно, сталкиваться с Князевым нет желания. Разумом я понимаю, что вина за мой срыв полностью лежит на нем, но тем не менее неловко мне. Уверена, Артему подобное чувство незнакомо. Часы показывают двенадцать часов дня, в желудке предательски урчит, и я вынужденно покидаю укрытие в виде спальни, предварительно приняв душ и накинув на себя мужскую футболку длиной до бедер из-за отсутствия собственной одежды в его квартире.

Выйдя наружу, не слышу ни единого шороха. Ну и замечательно, значит, в квартире я одна! Вряд ли Князев часто проводит время дома, а это значит, что я буду предоставлена сама себе ежедневно до наступления ночной смены в клубе.

Зайдя на кухню, обнаруживаю все в том же состоянии, что осталось вчера: заставленный едой стол и отодвинутые стулья. Тяжело вздохнув, принимаюсь за уборку, лишь бы скоротать время и параллельно придумать причину для начальства сегодня вечером, почему я отсутствовала целых два дня на рабочем месте. Придется немного помурлыкать перед Шоном, он парень добрый, все поймет и прикроет перед руководством.

Половина закусок испортилась из-за того, что в помещении слишком жарко. С горечью смотря на канапе с семгой, безжалостно выбрасываю в мусорное ведро, то же самое происходит и с остальным. То, что спасти удалось, накрываю пищевой пленкой и убираю в холодильник. Грязную посуду складываю в раковину и мою, а затем насухо вытираю салфеткой. Только после этого замечаю, что здесь имеется посудомоечная машина и я могла не мыть вручную. Все-таки хорошо, что раньше дома, в России, быт я вела самостоятельно, потому что мама была занята работой круглые сутки. Зато сейчас я все умею, и учить меня, что и как делать, не нужно. В сердце мгновенно начинает колоть от тоски по семье – до такой степени, что хочется волком выть.

Когда вокруг все блестит и сверкает, потому что я еще и фасад шкафов протерла, довольная собой, беру из корзины зеленое яблоко и, откусив сочный кусок, разворачиваюсь, чтобы выйти, но подскакиваю на ровном месте, еле сдержав испуганный вскрик. В проеме в темном спортивном костюме, скрестив руки на груди, стоит не кто иной, как Артем. Он выглядит вспотевшим: по всей видимости, занимался спортом или вернулся с пробежки.

– Уже ухожу, – тихо сообщаю ему и, опустив голову, прохожу мимо, но Князев заставляет меня притормозить, схватив за кисть. – Что? – бурчу, опасаясь, что он снова нападет на меня со своими озабоченными припадками.

– Как ты? – Чего-чего, но такого вопроса я точно не ожидала от человека, которого заботит только он сам.

– Великолепно! Просто прекрасно! – плююсь ядом, выдергивая руку, и покидаю кухню. Еще смеет спрашивать, как я?! После всего пережитого по его вине, после всех действий, которые снежным комом навалились за короткий срок, так что я даже опомниться не успела, как оказалась окольцована! Да пусть вообще спасибо скажет, что не прирезала его!

Гневно топаю, собирая внутри все больше и больше агрессии по отношению к нему. Прохожу в гостиную и застываю на месте как изваяние, увидев смирно сидящую на ковре черную бойцовскую псину, с интересом смотрящую на меня. Яблоко выпадает из рук прямо на пол и укатывается, а я с дикими воплями разворачиваюсь и бросаюсь обратно на кухню. Захлопнув за собой дверь, прислоняюсь к ней спиной. Сзади слышится агрессивное гавканье и топот; в страхе, что животное ворвется внутрь, отлепляюсь от двери и, визжа от страха, прячусь за спину повернувшегося Артема, который до этого стоял со стаканом воды в руках.

– Там собака! Огроменная! – Хватаюсь руками за его худи, как за спасательный круг.

– Собака? – переспрашивает он с напускным, как я потом поняла, удивлением.

– Ты что, не слышал лай? Она прям за дверью! – Тяжело дыша, смотрю на повернувшего назад голову Князева, на котором я буквально повисла.

– Гонишь? Где? – Артем сует стакан мне в руки, я беру его на автомате и ставлю на столешницу, даже не взглянув.

– В гостиной, Артем! – киваю истерично на дверь. Бугай делает шаг вперед, я же следую по пятам, как ребенок, боящийся потерять маму в толпе, и не отступаю ни на шаг.

– Никого нет, – объявляет он в пустом коридоре, а затем начинает воспроизводить подзывающие жесты, направляясь в гостиную.

– Че ты делаешь?! Зачем зовешь?! – Только когда я подаю голос, со стороны спальни слышится громкий лай, а потом появляется та самая собака и агрессивной походкой, скалясь, идет на нас.

Взвизгнув, я инстинктивно прижимаюсь к спине Артема в поисках защиты, а он начинает утробно смеяться.

– Фу, Рой, сидеть! – командным тоном обращается к псу, который сразу же выполняет приказ хозяина, перестает рычать и опускается на задние лапы, навострив уши.

– Так это твой пес! – Изо всех сил зло стучу кулаком по спине Артема.

Устроил тут сцену, как будто у меня с головой не в порядке, а собака померещилась или привиделась!

– Чей еще, Лиса? Не трусь, не тронет.

– Меня овчарка в детстве укусила, – трусливо выглядывая из укрытия, сообщаю я. – Почему я раньше его не видела?

В голове сразу представляются сцены, как этот маньяк держал собаку запертой в одной из комнат наверху. Да нет, бред, я осматривала всю квартиру, но его тут не было.

– Рой, ко мне! – Видимо, Артем решает добить меня, раз подзывает пса. Животина подходит, пока я мысленно душу богу отдаю, трясясь. Хочется избить Князева за издевательство над моей и без того расшатанной нервной системой! – Сара – друг. – Зверь, именуемый Роем, медленно приближается ко мне, как будто понимает, что я до смерти боюсь его, аккуратно подносит морду к моим ногам и начинает обнюхивать их, обходя по кругу. Умная псинка!

– Ч-что он д-делает? – сжимаю крепче ткань в руках, в любую секунду ожидая подвоха и болезненного укуса.

– Знакомится, протяни руку, – таким же тоном, как секунду назад своей собаке, приказывает мне Князев. Ну супер! Колеблюсь с минуту, но черныш зарекомендовал себя довольно-таки воспитанным, поэтому протягиваю трясущуюся ладонь, и собака сначала принюхивается какое-то время, а затем подставляет макушку, имитируя поглаживание.

– Обалдеть, – шепчу, не веря, что животные бывают такими умными. – Что это за порода?

– Смышленее, чем ты. Американский стаффордширский терьер, – ухмыляется Князев и отходит.

– Ага, и ты! – кидаю ответку, но Артем игнорирует выпад и молча покидает гостиную. Фыркаю, наблюдая, как пес идет следом за своим хозяином, виляя хвостом. – Мне нужно съездить домой! – кричу в спину, опомнившись.

– Ты дома, – отвечает он ровным тоном, даже не оборачиваясь.

– Все мои вещи остались на квартире, – не желая спорить, пытаюсь приводить весомые аргументы. – Мне нечего надеть, а вечером смена!

– Какая смена? – Артем резко тормозит, оборачиваясь с мрачным выражением лица.

– Я работаю, если ты забыл. – Складываю руки на груди в защитном жесте из-за темнеющего взгляда Князева. – В клубе, официанткой.

– Со вчерашнего дня ты домохозяйка. – Он тычет в меня указательным пальцем на расстоянии. – Моя жена не может работать официанткой. Вообще не может! Ты – Князева, уяснила?

Закатываю глаза от нелепых аргументов: при чем тут фамилия вообще?

– Фиктивная жена, не забывай. Ты не можешь запереть меня здесь, я хочу работать. Зарабатывать! – закипаю от элементарных вещей, которые и дураку должны быть понятны, а приходится разжевывать. – На что мне жить?

– Че ты несешь?! – Голос Артема скорее похож на звериный рык, и у меня все внутренности скручивает, как у провинившейся наложницы перед самим султаном. Затем, словно взяв себя в руки, уже спокойнее добавляет: – Работать нужды у тебя нет. Я твой муж, Сара, каким бы ты ни считала этот ебаный брак, и обеспечить свою жену в состоянии. Базар окончен.

Не давая мне даже пискнуть, он пресекает ответ, сжав в воздухе ладонь в кулак, и уходит из квартиры восвояси.

Дни сменяют друг друга, вместе с тем настроение падает все ниже и ниже. Со дня свадьбы на улицу я больше не выходила, потому что барин не велел: опасно, видите ли! Из-за кого, интересно, мне опасно?! Почему я должна прятаться в башне из-за чужих разборок?

Стараясь держаться, я даже начала искать плюсы в этом всем. С одной стороны, смена фамилии еще сильнее отдаляет меня от Багровского, плюс ко всему не нужно экономить и волноваться из-за денег, они мне совершенно не нужны, потому что шагу на улицу не делаю. Не нужно волноваться из-за слежки и беспокоиться о собственной безопасности, потому что квартира под круглосуточным видеонаблюдением.

Однако я уже готова на все, лишь бы ступить ногой на асфальт, почувствовать свежий воздух не из открытого окна, а выйдя на улицу. Вещи из квартиры Бетти Артем мне так и не дал забрать, поэтому щеголяю по квартире в его шортах и футболках. Выгляжу, конечно, супер в этих секси-нарядах, но, признаться честно, мне это только на руку – глаз хозяйский не радовать своим антивозбуждающим видом пацанки. Несмотря на плюсы, с каждым днем все больше понимаю, что это не дело и на квартиру съездить все-таки нужно. Просто край как необходимо забрать декоративную и уходовую косметику, кремы для тела и лица, шампуни, бальзамы. Да вся моя жизнь осталась там!

Куда делся мобильник, без понятия, подозреваю, что, скорее всего, потерялся во время похищения якудзами. Новый мне, само собой, никто не предоставил – как сказал Артем, «нет надобности». На самом деле уверена: он боится, что я что-нибудь устрою или сбегу, а без карт и онлайн-приложения с банком не смогу. Единственная радость – Ipad, который барин любезно предоставил мне, только вот я не помню ни одного пароля, а восстановить из-за отсутствия сим-карты не могу…

Все, что я делаю, – ежедневно мониторю новости на наличие моего лица в статьях, но, слава всем богам, не нахожу. Информация о женитьбе Артема Князева была во всех крупных социальных медиапространствах, но лица моего, к счастью, на снимке не видно, только закрывающая ладонь, черные волосы и то, как Артем прикрывал меня своей широкой спиной. В статье говорилось, что завидный холостяк, миллиардер и филантроп, хозяин сети казино по всем США, наконец встретил-таки ту самую, с кем готов связать свою судьбу, что свадьба прошла скромно и без свидетелей. Я чуть не захлебнулась собственным ядом, пока читала о том, какой замечательный и великолепный муженек достался моей скромной и никому не известной персоне.

Нервно встаю с дивана; сил уже нет бездельничать и кочевать: кухня-диван-кровать! Придирчиво оглядываю пространство вокруг себя, все блестит и сверкает, буквально только вчера приезжали из клининг-сервиса и весь дом убрали (к слову, проделывают это три раза в неделю). Я, в принципе, не против, а только за. С чего бы я должна мыть, стирать и обхаживать этого надменного индюка? Единственное, что делаю, когда совсем уже скучно, – готовлю.

Со дня свадьбы, после моего фееричного «шоу» с ножом, попыток принудить к близости со стороны мужа больше не поступало. Если первые дни я все-таки опасалась, то сейчас совершенно расслаблена, учитывая, что он дома практически не появляется. Видимо, я была настолько убедительна в словах о самоубийстве, что Артем прислушался. Выключаю телевизор, швыряю пульт на журнальный столик и бреду к лестнице, чтобы спуститься на первый этаж, в спальню, но ноги сами притормаживают около рабочего кабинета Князева. Внутри я никогда не была, поэтому останавливаюсь, взвешивая все за и против.

С одной стороны, разум велит не соваться куда не следует, с другой стороны, приказа не входить не было. Артем вообще не обозначал границы, куда мне нельзя заходить и что-либо трогать, я вольна делать, что душе угодно. Второй аргумент кажется более весомым, поэтому ладонь сама опускается на ручку и нажимает, открывая.

Войдя в обитель мафии, я ожидала увидеть массивный стол, кожаные кресла и диваны, задернутые шторы и все в этом духе. Но каково же было мое удивление, когда внутри оказался скромный кабинет, залитый солнечным светом, с видом на весь город. Интерьер заставляет фантазировать, словно я нахожусь в параллельной вселенной, где Артем не уличный бандюган (ну ладно, не уличный, а просто бандюган высокого уровня), а крупный бизнесмен, предпочитающий строгую классику и искусство. Бюст неизвестного мужчины, что смотрит на меня с темной мраморной тумбы, тому подтверждение.

Прохожу к темному столу, расположенному по центру, провожу рукой по дереву, имитируя проверку на чистоту, но на самом деле просто от желания прикоснуться, отодвигаю серое кресло и плюхаюсь в него, представляя себя могущественным главой клана «Кольт».

– Ты просишь выйти за тебя замуж, но ты делаешь это без уважения, – подняв указательный палец вверх, произношу с интонацией Вито Корлеоне, как в легендарном фильме «Крестный отец», а затем начинаю смеяться и встаю, подходя к книжному стеллажу, расположенному позади стола во всю высоту и ширину стены.

Выглядит сие чудо скорее просто как инсталляция для дизайна, хоть книги там имеются – в основном по психологии и управлению бизнесом (подмечаю про себя, что Артемушка у нас еще и такими вещами увлекается). Одна-единственная книга в белом переплете совершенно не вписывается в интерьер и выглядит потрепанной, словно ее зачитали в буквальном смысле до дыр. Рука сама тянется и берет с полки интересующий предмет, на обложке написано: «Книжный Вор», автор – Маркус Зусак. Прочитав аннотацию, вспоминаю, что видела экранизацию, но даже не подозревала, что фильм снят по книге.

Пока возвращаюсь к креслу, чтобы сесть и почитать, пальцами пробегаюсь по шелестящим страничкам, как изнутри вылетает и падает на пол фотография. Наклонившись, поднимаю снимок, на котором запечатлена невероятно красивая и изящная девушка, похожая на ангела, сошедшего на грешную землю с небес. Блондинка смотрит в кадр, сидя на траве, улыбаясь во все тридцать два зуба, словно ее насмешили специально, а она, не ожидая, рассмеялась. На обороте мелким почерком подписано: «Делла, 17 лет».

Делла… Какое красивое и необычное имя!

В голове сразу возникает масса вопросов. Кто она? Почему Артем хранит ее фотографию? Бывшая девушка? Подруга? Любимая?

Останавливаю бурный поток мыслей. Какое вообще мне дело до этого? Меня абсолютно не касается личная жизнь Князева, он волен делать и любить кого угодно, только пусть держится от меня подальше. Но мысль о том, что у каменного сердца моего муженька есть слабости, не дает мне покоя, засев глубоко внутри. Желание читать книгу (как я понимаю, той самой Деллы) полностью отпадает, и, закинув фотографию улыбающейся девушки обратно в книгу, я возвращаю роман на место и ухожу.

Настроение падает на дно океана. Спускаясь по лестнице с надутым выражением лица, натыкаюсь на пришедшего Артема, которого не видела со вчерашнего дня.

– И тебе привет, дорогуша! – Он вскидывает брови, когда я с насупленным видом прохожу мимо, не произнеся ни слова.

«С Деллой здоровайся!»

– Не понял, – бестактно тормозит он меня, хватая за плечо.

– Чего? – Вообще, эта огромная разница в росте мне порядком поднадоела, когда он, как букашку, останавливает, а мне приходится задирать голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Это раздражает меня еще больше, заставляя злиться на стоящего рядом Князева.

– Че за закидоны? – От его грубого голоса я ежусь.

– Я устала тут сидеть! Мне надо заехать к Бетти, забрать вещи и узнать, как дела у подруги! Ты не можешь держать меня тут вечно! Посмотри на мой вид, я – как бомжиха! – Решаю плохое настроение из-за шикарной блондинки переложить на это, на ходу выдумывая аргументы.

Отчасти действительно давно пора объясниться с Бекс: она наверняка безумно волнуется и считает меня виновницей похищения. Радует хоть, что за ней по сей день присматривает охрана Князева.

– Бля, куплю я тебе шмотки, не грузись! – Артем окидывает меня взглядом с ног до головы, и до него словно только сейчас доходит, в какой одежде я хожу.

– Не нужны мне новые, свои хочу! Свои, понимаешь?! – Складываю руки на груди, откидывая голову назад и тяжело выдыхая через рот. Агрессия так и прет из меня, грозясь вот-вот повалить паром из ушей.

– Погнали! – шокирует меня Арт, так быстро сдав позиции и согласившись.

Серьезно? Так легко?

Бросив скептический взгляд на Князева, еще раз уточняю, не послышалось ли мне, на что хозяин велит надеть теплую куртку, и мы действительно выезжаем. По дороге бросаю украдкой взгляд на Князева и подмечаю, что он выглядит заметно уставшим и рассеянным. Обычно он собран и готов в любую секунду наброситься на оппонента, а тут немного даже непривычно.

После двух недель заточения сейчас я чувствую себя пещерным человеком, который никогда не был в социуме. Пока джип несется по вечернему Нью-Йорку, жадно разглядываю пролетающие улицы и здания. Как же я соскучилась по свободе! Последние месяцы я была вольна в своих действиях и выборе. Да, я скрывалась, но по крайней мере никто не ограничивал мое передвижение и общение с внешним миром.

Я работала, читала, развивалась, общалась каждый день с новыми людьми, занималась спортом и вела активный образ жизни. Во что я превратилась сейчас? В зеркало без слез не взглянешь! Косметики нет, украшений нет, одежды тоже нет! Господи, я даже нижнее белье не ношу! Чувствую себя вторым сортом. Нужно срочно это исправлять и реанимировать женскую энергию!

– Резче давай! Даю полчаса на сборы, иначе поднимусь – и плохо будет всем! – Артем паркует машину во дворе, около дома, отвлекаясь на входящие уведомления на мобильнике. Хочу съязвить: «Куда торопишься? Делла ждет?», но решаю не играть с огнем и молча выпрыгиваю из машины, предварительно смачно хлопнув дверцей в отместку.

Четыре часа утра. Нью-Йорк. Нормальные люди спят, но кто сказал, что мы такие?

– Большую часть установить на первом этаже, – даю указания, наблюдая, как парни крепят взрывчатку к колоннам.

Разведка пронюхала, что Араи прикупил землю со строящимся заводом. Через час у него его не будет. Бизнесмен херов, посоветовался бы хоть с папочкой, куда вкладываться нужно.

Ухмыляясь, зажимаю сигарету в зубах, подхватываю взрывчатку, сажусь на корточки у колонны и принимаюсь самостоятельно устанавливать. Принимать личное участие в деле не значит быть лохом – нет, я кайфую от процесса по уничтожению якудз, и этот своеобразный кайф похлеще, чем от дури.

– Как семейная жизнь? – Майкл подсаживается рядом, помогая мне затянуть проволоку.

– Отъебись! – Даже не взглянув на консильери, проверяю, как держится устройство, и поднимаюсь. – Делом займись, – киваю в сторону солдат.

– Че ты? Не дает? – продолжает доебываться и попадает в самую точку, бля! Мой взгляд, брошенный на друга, красноречивее любых слов, он же, в свою очередь, поднимает руки в жесте, говорящем «сдаюсь». – Расслабиться тебе надо. Давай в Вегас сгоняем, давно с проверкой не наведывались. Совместишь приятное с полезным, – подмигивает мне, намекая на разнообразие и экзотику телочек-туристок, что крутятся в городе грехов.

– Будь другом, сквозняк нарисуй. – Поднимаюсь, швыряя сигарету на голый бетон.

Яйца болят так, что хочется кого-нибудь грохнуть, а эта сучка не дает даже малейшего намека на то, что подпустит к себе в ближайшее время. Сцена, как Сара прижимает нож к горлу, до сих пор в башке стоит. Либо я настолько довел, либо Лиса сама по себе психичка неуравновешенная. Надо же, нашел достойную женскую версию себя! Думал, попугает зубочисткой в руках, знал, что не сможет воткнуть нож в меня, но когда девчонка к шее приложила да кровь себе пустила, понял, что нервишки у нее знатно так расшатаны с моей подачи. Бля, че за баба! Сама кайф ловила, не скрывая, когда трахал ее грязно и жестко, а тут невинной овечкой прикинулась, которую принуждали. Заебаться ситуация!

Бросаю острый взгляд на валяющихся в углу связанных охранников, мычащих сквозь набитые тряпками рты. Походу, думают, что мы похороним их вместе со зданием. Нет уж, они будут жить, но не потому, что я до хуя великодушный! Нет, их миссия в этом деле – рассказать Ичиро, кто это все сделал, да еще и так ювелирно!

Работа идет слаженно – еще одно доказательство, что важно иметь рядом с собой только профессионалов, чтобы все было сделано четко и без заминок.

Когда все готово, Майкл проводит контрольный обход, а ребята вытаскивают вражеских шавок на приличное расстояние, швыряя на холодную землю.

– Грузитесь, выезжаем! – даю команду, прыгаю в «бэху», свою любимицу, и стартую последним, замыкая колонну машин. Кручу в руках детонатор, напоминающий небольшую рацию, только с одной красной кнопкой, и без раздумий жму.

Тишину ночи нарушает череда громыхающих взрывов, а затем земля содрогается от оседающего в огромной пыли здания, которое складывается, как карточный домик. Наблюдаю в зеркало заднего вида, как от завода не остается и следа, только столб пыли, разносящийся на всю округу, и разрушенные планы японского отродья.

Домой ехать нет мазы, не хочется сталкиваться с темноволосой фурией, при виде которой в башке мигом всплывают похабные образы, как нагибаю женушку во всех известных позах. Решаю перекантоваться на базе; ноги сами ведут в кабинет отца, до сих пор язык не поворачивается назвать его своим. Недостоин я еще считать территорию Константина Князева своей. Когда очищу имя, верну законно принадлежащие земли, тогда подумаю над этим. А пока я просто его тень. Завалившись в кабинет на рассвете, падаю на диван, укрываюсь курткой и отрубаюсь.

Весь следующий день провожу, решая возникающие и текущие мелкие вопросы. Пиздец как ненавижу всю эту херню, но статус обязывает!

– Босс, к вам посетитель. – В проеме кабинета появляется лысая башка одного из солдат. – Сказал, что земляк ваш.

Киваю головой, одобряя посетителя. Входящего парнягу вижу впервые, зрительная память у меня уж больно хорошая.

– День добрый, – начинает на русском с блатным воровским говором, хотя с виду сопляк, лет двадцать от силы.

Понятно, очередной мамкин бандит, считающий, что в криминальном мире все по щелчку пальца решается.

– Добрый. – Осматриваю его с головы до ног цепким взглядом, указывая рукой на кресло. С таким же борзым видом он плюхается в него, широко расставив ноги и закинув руки на подлокотники. – Чем обязан? – Откладываю отчет по новобранцам, полностью сосредоточившись на госте.

– Маза одна есть. Добрые люди подсказали, что большую часть Нью-Йорка наш человечек крышует. – Поц развязно крутит головой по кабинету, оценивая обстановку.

– Что за люди? Зовут тебя как?

– Леха Филатов я, – произносит он так, как будто я должен знать, кто это. В душе не ебу. – Пацаны районовские шепнули.

– Сокращай. Ближе к сути, – обрываю разглагольствования о том, какой он пробивной, со связями, еле сдерживая себя, чтобы сразу не вышвырнуть слишком самоуверенного чморилу за шиворот.

– Да зацепился с утырком в баре, то-се, короче, пробил за него, бизнес имеется. Предлагаю отжать. С тебя – люди, с меня – инфа. Делим пятьдесят на пятьдесят.

– Че за бизнес? – спрашиваю чисто из любопытства, чтобы узнать мерки нормы бабок для щегла, потирая щетину на подбородке, чтобы скрыть пробивающийся оскал ржача.

Ладно, спишем на молодость и наивность, я, походу, в его возрасте тоже таким долбоящером с высокой самооценкой был, пока жизнь не приземлила.

– Сеть кофеен. – Воодушевившись, Леха выпрямляется в кресле. – Тема реальная, отвечаю.

– Отжимать как собрался? – Поднимаюсь и, обойдя стол, облокачиваюсь на него.

– Ну так… поэтому сюда и пришел. – Тут-то план пацана и проседает, судя по недоумению на роже. – За помощью.

– То есть ты хочешь, чтоб я отжал бизнес у человека только потому, что ты с ним зацепился?

– Ну… в принципе, да, но он черт редкостный! – Он нервно заламывает пальцы.

Ни доказательной базы, ни личных границ. Только большие амбиции и ноль мозгов. Охуенный компаньон, че!

– А ты не черт? – Барабаню пальцами по столу, рассматривая наглую конопатую харю.

– В смысле? – Он хочет взбрыкнуть, но потом, походу, вспоминает, перед кем сидит, и глотает обидку.

– Скажи-ка мне одно, малец: какого хуя я должен отжимать чей-то бизнес?!

– Своим помогать надо. – Леха нервно дергает ногой, чувствуя, что помощь ускользает из рук.

– Кому это «своим»? – уточняю, хотя заранее знаю ответ.

– Землякам, – не понимая, чего я доебался, отвечает.

Не, ни хуя ты мне не земляк!

– Слушай сюда, родной, и мотай на ус. Если хочешь поддержки «своих», уматывай туда, откуда прикатил. Находясь в Штатах, будь добр уважать местных, это ты приехал к ним, а не они к тебе. – Тычу пальцем в его сторону, гневно начав воспитательную тираду. – И это касается любой страны. Учись решать проблемы самостоятельно, а не бежать сразу к старшим за помощью, как крыса ебаная! Доступно разъяснил?

– Более чем. – Он поднимается с кислой миной и уже не такой борзой походкой топает к двери.

– Стоять! – Не уяснил, походу, пацан главного. – Когда ты приходишь к уважаемым людям, а я, как бы, бля, нескромно это ни звучало, таковым и являюсь, будь добр соблюдать субординацию и не строить из себя хуй знает кого. Косить под блатного и коронованного мне тут тоже не надо. Уважаемые воры себя так не ведут, а если ты и чалился на малолетке, преимущества тебе это никакого не дает.

Обернувшись, Леха бубнит:

– Угу, спасибо.

Шпана должна принять один факт: легко ничего не бывает, а то, что достается таким путем, ведет только в одно место: на зону. Чтобы избежать этой участи, нужно знать, с кем дружить, и иметь башку на плечах, в которой есть мозги размером не с грецкий орех.

На хату возвращаюсь ближе к вечеру, уставший, злой и пиздец какой неудовлетворенный. Первым делом решаю снять напряжение спортом, иначе этой ночью Лиса точно будет насильно отымета. Похуй, если даже снова попытается харакири себе сделать!

По пути встречаю еще больше агрессивную, чем сам, Сару. Не могу с собой ничего поделать, кайфую, когда она бесится, и сам нарочно цепляю ее. Но в этой ситуации жена, конечно, оказалась права. Видок у нее занятный в моем домашнем шмотье, признаюсь, первые дни угорал и намеренно не давал тряпки свои забрать, а потом навалился клан, и этот вопрос напрочь вылетел у меня из башки. Поэтому и согласился завезти ее на хату. Мог бы с ребятами отправить, но внутри что-то щелкнуло: как представлю, что она в машине с мужиком другим едет, отыграться на ком-нибудь хочется.

– Резче давай. Даю полчаса на сборы, иначе поднимусь – и плохо будет всем. – Ждать – самое ненавистное занятие, плюс ко всему мобилу бомбит от сообщений Майкла, что есть подозрение на нападение якудз с северной части Бруклина на Квинс.

Отдаю приказ, чтобы лично проконтролировал ситуацию, пока я не подъеду, а сам выхожу из «бэхи» и иду в конце дома к солдатам, что посменно караулят хату блондиночки.

– Добрый вечер, босс! – Увидев меня, они выходят из тачки.

– Как обстановка? – опираюсь на капот, убирая руки в карманы. – Шавки японские не объявлялись?

– Никого подозрительного за все время наблюдения не было. – Парни отчитываются, а мой взгляд цепляется за чморилу, который к Саре яйца катил, после чего словил пиздюлей.

– Этого часто видите? – киваю головой на нужный объект.

– Да, каждый день. Есть проблемы с ним, босс? Проверить? – Солдат приходит в полную готовность, но я его останавливаю, отрицательно мотнув головой.

Взгляд цепляется, как поц переходит дорогу, входит в подъезд, в который зашла Сара минут десять назад, и пазл складывается.

За-а-аеби-и-ись вечерочек намечается!

С любовником увидеться, значит, решила?! За моей спиной?! На че рассчитывала?! Что я не замечу его, пока в тачке, как лох, ждать буду? Дернув губой, одним резким движением отлипаю от железа и, разминая шею, уверенным шагом иду следом, давая солдатам знак оставаться на месте. Сначала хочу прихлопнуть очкарика сразу же, но потом решаю выждать и подняться после, чтобы застать голубков с поличным. Внутренний монстр уже точит ножи, предвкушая пиздец, что я им устрою. Еще ни одна тварь, что за моей спиной такое проворачивала, безнаказанной не осталась! Не пощажу! Ох, пиздец тебе, Лиса!

Пока ехал в лифте на нужный этаж, любезно подсказанный малявкой вместе с номером квартиры, представлял, как голыми руками ломаю ее шею на глазах любовника, а затем – как режу его на куски.

Распахнув приоткрытую дверь в квартиру так, что та долбанулась об стену, вхожу внутрь, натыкаюсь в коридоре на Сару и держащего ее за руки пидора, которые сразу же оборачиваются. Жена отскакивает от любовничка в сторону, пока тот, зависнув, смотрит во все свои четыре глаза.

– Заебись вечериночка! Позвать не забыли? – Разминая шею, надвигаюсь на парочку.

Странное чувство, что это уже не мой район и дом, охватывает меня целиком и полностью. Все кажется таким чужим, и чувство такое, словно я не была тут тысячу лет, хотя по факту даже месяц не прошел, как переехала к Князеву.

Нерешительно подойдя к подъезду, звоню в домофон, молясь, чтобы никто не увидел меня в мужской одежде, без макияжа и с хаосом на голове. Раньше я всегда была одета с иголочки, не позволяя себе даже мусор вынести в домашней одежде, а сейчас – как будто из плена сбежала. Хотя по факту так и есть, только не сбежала, а на время выползла из берлоги монстра.

– Да? – звучит бесцветный голос подруги.

– Бекс, это я. Откроешь? – прочистив горло, произношу сипло.

– Сара! – вскрикивает она и нажимает на кнопку, после чего дверь в подъезд открывается.

Пока поднимаюсь в квартиру, в которой прожила столько месяцев, разделила веселые и не очень моменты с лучшей и единственной подругой, что у меня была, на глаза накатываются слезы горечи. Как же больно прощаться с местом, к которому так прикипела, которому отдала душу, вложила силы, чтобы навести уют! Проклятый бандит отнял у меня привычную жизнь, лишил связи с подругой, заставил бросить работу, а теперь я должна собрать нажитые, доставшиеся с таким трудом вещи и навсегда покинуть родной дом, который больше не мой!..

Плюс ко всему внутри сгораю от стыда за то, что теперь уже подруга будет вынуждена искать себе новую соседку, чтобы не оплачивать огромную сумму аренды за квартиру в одиночку.

Легкое волнение охватывает меня. Что говорить Бетти? Как объяснить все происходящее? Раскрывать ли всю правду о себе и деятельности Артема? Ни на один из вопросов у меня нет ответа, что только все усугубляет, заставляя меня нервничать не на шутку. Чувствую себя так, словно иду сдавать экзамен.

– Бекс! – с порога бросаюсь в объятия подруги. – Боже, как я скучала!

– А я-то как! – Она обнимает меня так крепко, что, кажется, сейчас раздавит. – Все, вернулась домой? Как он отпустил тебя? Рассказывай каждую деталь немедленно! – Бетти отстраняется, осмотрев с головы до ног. – Ужас, что за вид у тебя!

– Нет… – всхлипываю я, утыкаясь носом в плечо. – Я за вещами…

– В каком смысле – за вещами? Почему? – Артем в тот вечер говорил на русском, Бетти не поняла ни слова насчет замужества, поэтому сейчас не может сложить весь пазл в своей голове.

– Все так сложно… Я вышла замуж… теперь мне придется жить с ним… Я бы с удовольствием осталась тут, но у меня нет выхода, – произношу бессвязно; слова складываются в фразу, больше похожую на бред сумасшедшего.

– Погоди, стоп, Сара! – Бетти отодвигается и берет меня за плечи, призывая успокоиться и объяснить нормально. – Что ты сказала?! Замуж?! За того сумасшедшего?! – искренне негодует она.

– Да. – Закусив губу изнутри, борюсь с рвущимися наружу слезами.

– Я места себе не находила, не могла никак дозвониться, слала миллион сообщений, а ты в это время втихаря вышла замуж?! – Она округляет глаза, в которых я вижу осуждение. – Сколько раз я просила тебя делиться со мной, рассказывать о проблемах и переживаниях, но ты упорно не впускала в свою жизнь, а теперь приходишь и говоришь, что вышла замуж! Вау, просто вау, Сара! Браво!

– Прости, Бетти, все совсем не так, как ты думаешь… – пытаюсь оправдаться, но она отшатывается с разочарованным выражением лица. – Кажется, я тебя совсем не знаю, подруга. – В ее голосе так и сквозит холод, а у меня сердце кровью обливается от сложившейся ситуации, в которой я оказалась заложницей.

– Да, мне пришлось! – вскрикиваю, взмахивая руками, в надежде, что она наконец-то попытается войти в мое положение. – Чтобы спасти наши жизни! Если бы я не согласилась, нас бы похитили снова и исход мог быть намного печальнее, понимаешь?!

– В каком смысле?

– В таком, Бетти! Я вынужденно вышла замуж за Артема. Взяла его фамилию, теперь меня не тронут, а за тобой, между прочим, все это время следит его охрана!

– Что-о-о?! – Вот теперь-то подруга по-настоящему в шоке и, кажется, начинает соображать, что к чему. – Погоди… Кто он, черт возьми, такой, что нас похищают, а под его фамилией тебя не тронут, а меня охраняют?! – начинает догадываться совсем неглупая Бетти, складывая руки на груди в ожидании ответа.

– Миллионер, филантроп, хозяин сети казино, завидный холостяк. Новости, что ли, не смотришь? Там трубили вовсю о тайной свадьбе, – иронично перечисляю достоинства муженька, цитируя слова из статей.

– Да какие новости?! Я места себе не находила все это время! Ох, погоди! – Она поднимает с тумбочки мобильник, в котором мигают входящие сообщения, спешно набирает кому-то ответ, а затем снова переключает внимание на меня со странным видом.

– Нужно собираться, мало времени, – с горечью произношу, как бы призывая саму себя к действиям, и прохожу в бывшую спальню. Все лежит на местах, как я и оставляла, когда собиралась на смену в ночь похищения. Ушла, но обещала вернуться…

Открыв дрожащей рукой шкаф, достаю дорожную сумку и наспех бросаю туда самые нужные и любимые вещи, потому что абсолютно все не вместится. Также убираю с комода косметику, украшения и остальное, что попадается под руку.

– Не верится, что ты правда съезжаешь, – звучит за спиной подавленный голос Бетти. Она стоит, опершись о дверной косяк и сложив руки на груди.

– Когда найдешь новую соседку, дай знать, я заберу все оставшееся… – Застегивая кожаную сумку, поднимаюсь, в последний раз с грустью оглядев спальню.

– Хорошо, – всхлипывает Бекс, но ее начинающиеся рыдания прерывает неожиданный звонок в дверь.

– Кого-то ждешь? – интересуюсь я, выходя следом в коридор и попутно смахивая скатывающуюся по щеке слезинку. Неужели Артем, не выдержав, решил подняться? Я вроде не так долго тут пробыла, чтобы он успел взбеситься, хотя Князеву достаточно одной минуты для превращения в бешеного зверя.

Дверной замок щелкает, Бетти открывает дверь, и я вижу на пороге Сэма. Удивленно распахиваю глаза, когда он проходит в квартиру.

– Привет, Сара, – хмуро здоровается он.

– Эм-м… привет… – натягиваю виноватую улыбку. После того инцидента, когда Арт избил его, мы даже не виделись, и я не успела извиниться. – Я очень переживаю из-за произошедшего…

– Кто тот сумасшедший? – не церемонясь, переходит к делу Сэм.

Не хочу отвечать: если скажу имя, что оно ему даст? Даже если найдет в интернете информацию об Артеме, настоящую правду он не узнает в любом случае.

– Какая раз…

Сэм не дает мне договорить.

– Я имею право знать! – перебивает он меня и проходит в квартиру. Такое чувство, будто он целенаправленно заявился для разборок.

Пренебрежительный тон по отношению к Артему мне почему-то не нравится. Вот только почему? В груди разрастается полыхающий огонь; я гневно выдыхаю, сдерживаясь, чтобы не сказать: «Только я могу называть бандита сумасшедшим, оскорблять за глаза и тихо ненавидеть! У тебя, Сэм, нет абсолютно никакого права выражаться о Князеве подобным образом!»

Однако совесть нашептывает, что вообще-то Арт избил до полусмерти бывшего соседа, и тот, бесспорно, имеет право злиться и говорить, что думает…

Бетти втихую ретируется, чтобы не мешать нам поговорить. Какого черта она вообще позвала его за моей спиной, не предупредив и не спросив, хочу ли я участвовать в данном разговоре?! А сделала это именно Бекс, в этом нет сомнений. Не верю в совпадения, что Сэмюель проходил мимо и решил заглянуть на чай, а тут – я!

– Это мой муж, – поджав губы, произношу вмиг похолодевшим тоном. Сама не понимаю, на кого я больше злюсь – на себя или на незваного гостя?

Какого хрена я сказала, что он мой муж?! Это фиктивный брак! Что происходит, Сара?! Ты же ненавидишь проклятого мафиози всей душой и телом, а тут защищаешь его перед человеком, у которого прощение должна вымаливать!

Совсем стыд и совесть потеряла.

– Ты давала мне надежду, при том что встречалась с другим?! Просто невероятно! – Сэм нервно проводит рукой по волосам. – То есть ты, заведомо зная, что у тебя неадекватный парень или жених… кто он там был на тот момент, собиралась идти со мной на свидание?! Для чего? Чтобы позлить его?! Добавить перчинку в отношения?! Заставить ревновать?!

Что он вообще несет?!

Да почему в последнее время все считают, что могут отчитывать меня и предъявлять претензии? Устала я, смертельно устала быть всем хорошей игрушкой для битья!

– Ничего я тебе не давала, Сэм. Не выдумывай! – Закатив глаза, обхожу его, желая поскорее покинуть квартиру и избежать неприятного разговора, но парень захватывает мои кисти в свои ладони, не давая пройти.

Согласилась сходить один раз в кино, а он нафантазировал себе невесть что! Вот не нужно было подпускать никого ни на шаг, еще раз убедилась! Но это моя вина, не нужно было в ту ночь преследования обманывать Князева, тогда не пришлось бы ночевать в соседской квар-тире.

– Отпусти! Что ты делаешь?! – пытаюсь вырваться, но захват слишком крепкий.

Грохот металлической двери, впечатавшейся в стену, заставляет меня вздрогнуть и взглянуть за спину соседа, изумленно распахнув глаза от неожиданности.

Все разворачивается, как в замедленной сьемке мыльной оперы или индийского кино. Мое бедное сердце начинает колотиться в груди с бешеной скоростью, грозясь вот-вот выскочить наружу от происходящей сцены: Артем стоит на пороге, смотря, как разъяренный бык, крылья его носа раздуваются, уничтожающий взгляд мечет молнии. Опомнившись, я отскакиваю от Сэма, словно от заразного, представляя, как со стороны все выглядит…

– Заебись вечериночка! Позвать не забыли? – Разминая шею, Князев входит в квартиру, целенаправленно надвигаясь на нас, стоящих в другом конце коридора. Арт, с его габаритами, смотрится в нашей квартирке до ужаса неуместно.

– Я собралась, можем ехать, – тяжело сглотнув ком в горле, с трудом дыша, объявляю громче положенного тонким голосом, чтобы поскорее убраться отсюда, хотя прекрасно понимаю, что так просто муж не уйдет. Все только начинается.

Меня охватывает страх, что история повторится. Лихорадочно пытаюсь придумать, как же поскорее увести отсюда представителя местной мафии, но по его виду с уверенностью могу заявить: он решительно настроен устроить самосуд.

– Правда? Ты ж моя хорошая! – Он приближается ко мне, как хищник, а я с трудом сдерживаюсь, чтобы не броситься бежать куда угодно, запереться, скрыться с глаз долой. – А поебаться с любовником не забыла?! Нет?!

– Что за бред, мы не любовники! – По телу прокатывается волна жара. Какой грязный у него язык! Не удержавшись, корчу гримасу отвращения. Будем откровенны: к Сэму я никогда не испытывала влечения, а уж тем более не думала о том, чтобы переспать с ним. Хочется кричать, что в моей жизни никогда не было секса и мыслей о распутстве, пока именно Артем не ворвался в нее и сам не развратил меня!

Слышу позади быстрые шаги и, обернувшись, вижу выглядывающую Бетти. Шепчу подруге, чтобы она закрылась в комнате и не смела выходить. С раскрытыми от ужаса глазами она послушно кивает и незаметно ретируется.

– Ты не имеешь права разбрасываться словами ни в мой адрес, ни в адрес Сары! – Сэм выходит из оцепенения, хотя до этого стоял как вкопанный, и, набравшись смелости, с напускной уверенностью отвечает Артему.

Зря, ох зря! Теперь ищи пятый угол! Хочется кричать, но могу выдавить только:

– Сэм, не вмешивайся, пожалуйста, – пытаясь потушить разрастающийся пожар, готовый перерасти в настоящую катастрофу.

– И че ты сделаешь? – Муж хватает соседа за ворот ветровки, как котенка, и изо всех сил безжалостно толкает лицом и всем телом в стену; тот отскакивает от поверхности, как мячик. Из носа пострадавшего хлещет фонтаном красная кровь, забрызгивая его одежду, стену и все вокруг.

– Прекрати! – взвизгиваю, закрывая глаза руками, чтобы не видеть эту картину. От вида крови меня начинает не на шутку мутить. – Артем, пожалуйста, все не так, как ты подумал! – Зная слабости мужа, начинаю говорить с ним на русском, чтобы немного вразумить его и привести в чувство, давая понять: это я, Сара, та, которую ты заприметил именно из-за родного языка. Это работало, но, к сожалению, только до сегодняшнего момента.

Пока Артем обращает ко мне взгляд, полный жгучей ненависти вперемешку с презрением, Сэм оперативно выуживает из кармана что-то черное и тычет им в бок Князева. Странный электрический звук разрезает пространство, Артем вздрагивает, крепко стиснув зубы, его тело словно немеет, оглушенное болью. Тут до меня, глупой, доходит, что это электрошокер! Еще немного, и дезориентированный Артем потеряет сознание, если Сэм не прекратит.

– С ума сошел?! – визжу, как сумасшедшая, бросаясь к мужчинам, и одновременно успокаиваю себя: я просто не хочу, чтобы он тут грохнулся и отключился только потому, что должен еще привезти нас обратно в пентхаус. Без сожаления резво выбиваю из рук Сэма электрошокер, тот летит на пол, разбиваясь. – Ты что, больной?!

– Это я больной?! – Сосед бешеным взглядом смотрит на валяющийся пластик, а затем начинает наступать на меня. – Ублюдок избил меня до полусмерти, а ты защищаешь сейчас его?! В кого ты превратилась, Сара?!

– Готовься встретиться с Создателем, гондон! – Выйдя из оцепенения, Артем хватает за шею надвигающегося на меня Сэма, разворачивая к себе, а затем начинает наносить ему агрессивные удары. Сэм не успевает даже среагировать, как оказывается стоящим на коленях. Князев наносит ему контрольный удар коленом в окровавленное лицо, тем самым вырубая оппонента.

Я не успеваю вымолвить ни слова, стою как вкопанная, наблюдая за развернувшейся сценой необоснованной агрессии и ненависти мужчин друг к другу. И всему виной я. Возникает такое отвращение к самой себе, что хочется волком выть. Молча оседаю на пол, подтянув колени к груди, и прижимаю к ним голову. Сейчас бы уединиться, спрятаться, убежать от всех и остаться наедине с собой…

Мечтам не суждено сбыться: чувствую жгучую боль от того, что кто-то стягивает мои волосы на затылке, заставляя поднять голову. В страхе распахнув глаза, вижу перед собой сидящего на корточках Артема. Из глаз брызжут горячие слезы от душевной боли вперемешку с физической. От того, с каким презрением он смотрит на меня, я ежусь в ожидании, что следующая на очереди получения побоев – я, Сара Абрамова-Миллер-Князева.

– Я… я… – Не могу внятно сформулировать, да и вообще не знаю, что хочу сказать: слова не идут, мысли куда-то разбежались в истерике.

Уже второй раз Князев избил Сэма из-за меня!.. Все из-за меня! Я – причина бед для людей в моем окружении. В голове разом собираются все проблемы: что там происходит на родине? Мы ведь не разговаривали с Мишкой несколько недель. Забрал ли уже дом Багровский? Как родители? Что они делают? Столько вопросов, и ни на один из них нет ответа…

Из груди начинают вырываться неконтролируемые всхлипы.

– За ебаря переживаешь? – истолковав ситуацию по-своему, приходит к несложному выводу Артем. – Знаешь, что мне хочется сделать сейчас больше всего? – интригующе зловеще задает вопрос. Мотаю головой в ответ, что не знаю. – Отпиздить тебя. Еще сильнее, чем этого, – кивает на валяющегося без сознания Сэмюеля.

– Ты ненормальный, – шепчу сквозь слезы, стекающие по щекам на губы, а с них – на поджатые колени.

Разумно промолчать, но я словно дала себе слово намеренно нарываться и лезть на рожон. Для чего? Чтобы он действительно избил меня? Чтобы узнать все грани его дьявольской сущности?

– Я ненормальный, да. А кто ты, Сар? А? – Он еще сильнее стягивает мои волосы на затылке, притягивая лицо практически вплотную к своему. – Кто ты, бля, после этого?! За вещами тебе надо было?! Это твои вещи?! Отвечай, сука! – насильно поворачивает голову на избитого, а затем обратно на себя.

– Все было не так, – глотая горечь обиды от произнесенных слов, стараюсь успокоить себя, что его мнение не правдиво. Я не такая, я не звала Сэма, чтобы увидеться…

Сложившаяся ситуация – полнейший сюр!

– Ты не имеешь права на ревность! – выпаливаю с ненавистью, о чем мгновенно жалею.

– Не имею права? – переспрашивает он с интонацией маньяка, сжимая двумя пальцами мою челюсть и буквально рычит в лицо: – Я – ТВОЙ МУЖ!

– Ф-фиктивный. – Зажмуриваюсь, чтобы не смотреть на взбешенного Артема, готового разорвать меня на мелкие кусочки.

«Да заткнись же ты, Сара!!»

– СЮДА, БЛЯДЬ, СМОТРИ! – Прикрикнув, он встряхивает меня с такой силой, что моя голова болтается, как мячик, грозясь оторваться. – Покажем Сэмику, какая мы фиктивная пара? – С этими словами срывает с моих плеч куртку и, не мешкая, одним движением разрывает на две части футболку прямо на груди.

Холодный воздух касается оголенной кожи, отчего соски мгновенно твердеют, а по телу от макушки до пят пробегаются морозные мурашки. Не веря, что происходящее – реальность, несколько раз моргаю, сбрасывая из глаз накопленные слезинки, с приоткрытым ртом в немом крике.

Артем нахраписто оттаскивает меня от стены и швыряет на пол, нависая сверху. От соприкосновения с кафелем затылок прознает тупая боль. Одной рукой Князев удерживает мои ладони над головой, не давая даже малейшей возможности вырваться, второй расстегивает ширинку собственных брюк.

– Перестань! Прекрати, Артем! – кричу, создавая возню, чтобы он не мог раздвинуть мои ноги и устроиться поудобнее.

«Борись! – истерически вопит подсознание. – Если сдашься, он изнасилует тебя, не задумываясь о последствиях. Монстру наплевать на чужие чувства!»

Решив перехитрить дьявола, создаю иллюзию того, что сдалась и больше не сопротивляюсь, наоборот, начинаю недвусмысленно выгибать поясницу навстречу и томно дышать.

Князев теряет бдительность, думая, что я завелась, но в самый неожиданный для него момент я бью его коленом в пах – не жалея, вложив в удар накопленную за время заточения злость. Артем замирает, громко и грязно выматерившись от боли самыми нелестными словами, я же, воспользовавшись ситуацией, когда он, не удержавшись, опускается ниже, собрав все силы воедино, делаю выпад вперед и бью лбом в нос врага, полностью его дезориентируя.

«Так-то тебе, урод!»

Не знаю, откуда во мне появляется столько скорости, ловкости и сообразительности. Сбрасываю в два счета тяжелое тело бандита и, сорвавшись с места, бросаюсь вон из квартиры. В этот миг мне наплевать на всех и все вокруг! Не важно даже, что разорвана одежда, что Сэм лежит без сознания, а Бетти прячется в комнате. Я просто беру разорванные края футболки и зажимаю в кулаке. Времени ждать лифта нет, поэтому бросаюсь на лестничную площадку и, перепрыгивая где-то через несколько ступенек, а где-то и половину пролета, спешно спускаюсь вниз.

Адреналин бурлит в крови, заставляя бежать как можно скорее – без разницы куда, лишь бы подальше от Князева.

Своими действиями я собственноручно подписала себе смертный приговор, вырыв яму.

– САРА! – этажами выше слышен не предвещающий ничего хорошего громоподобный вопль мужа, когда несколько пролетов успешно преодолено.

Сердце гулко стучит в груди, от властного голоса Князева дышать становится тяжелее. Еще немного, и я потеряю сознание от дикого страха.

– Мне крышка, точно, крышка… – истерично шепчу себе под нос, пытаясь ускориться, подгоняемая топотом шагов Артема позади. Он близко, безумно близко и совсем скоро нагонит…

Ноги гудят от резких прыжков, дыхание уже давно сбилось, дышу через рот. Буквально выбегая в холл, слышу за спиной топот по лестнице и понимаю, что Князев совсем близко. Однако, несмотря на его спортивность, скорость на моей стороне за счет легкости и того, что в последнее время я занималась бегом. Рука толкает заветную дверь, ведущую на свободу; оказавшись на морозном ночном воздухе, не останавливаясь ни на секунду, уже ликующая от собственной победы, на ходу прикидываю, в какую сторону лучше двигаться, но, едва спустившись на асфальт, оказываюсь жестко захвачена в кольцо крепких рук и оторвана от земли.

Визг отчаяния вырывается наружу, когда осознание приходит: он поймал меня и теперь пощады не жди!

– Далеко собралась? – Над ухом звучит тяжелое и до ужаса хриплое дыхание Артема; в этот же миг чувство невесомости обволакивает тело, заставляя меня дико паниковать.

Муж насильно отрывает меня от земли, сжимая с нечеловеческой силой ребра. Становится трудно дышать.

– Больно… – судорожно делая неглубокие вздохи, пытаюсь отлепить от себя его руку, впиваясь острыми ногтями в кожу, но ему хоть бы хны.

– Да по хуй мне! – не щадя, бьет он меня словами, пока тащит к припаркованной неподалеку машине. Желание высвободиться из стальных оков перевешивает боль, и я начинаю активно сопротивляться, мотая ногами и пытаясь зацепиться руками за любую часть его тела, лишь бы навредить ему, заставить невыносимо страдать.

– Я никуда с тобой не поеду! Не хочу видеть, не хочу знать тебя! Будь проклят тот день, когда мы столкнулись!.. – задыхаясь, шиплю с надрывом. – Ты больной! – Сама не понимаю, зачем произношу это все, еще большее раздражая Артема.

– Рот завали! Не в том положении, чтоб пиздеть! Щас приедем, и я с тобой продолжу! – многообещающе предостерегает тоном, не предвещающим ничего хорошего.

Что значит – продолжит?! Мерзавец ставит меня на землю, чтобы открыть дверь, а затем бесцеремонно швыряет на заднее сиденье машины. Хватаю открытым ртом воздух, трогая болящий от тисков живот.

Страшные картины расправы рисуются в голове, пока Князев обходит BMW и садится за руль. Он собрался изнасиловать меня? Снова принудить к сексу?! Дергаю ручку двери, инстинктивно желая сбежать, но она, зараза, не поддается.

– Только попробуй, – угрожающе произносит бандит, и машина с ревом срывается с места.

За все время в дороге, что BMW несется по центру, обгоняя и подрезая других водителей, он даже ни разу не взглянул на меня в зеркало заднего вида. Не то чтобы я нуждалась в этом, просто впервые Артем игнорирует меня, не испепеляя своими устрашающими глазищами.

Забившись, как побитый котенок, в угол, свернувшись калачиком, поджав под себя ноги, я исподлобья наблюдаю за ведущим спорткар Князевым: желваки ходят ходуном, взгляд сосредоточен на дороге, абсолютно пренебрегая моим присутствием. То, как он умело выкручивает руль одной ладонью, завораживает, заставляя, как умалишенную, наблюдать за этими залипательными действиями и задумываться, как уличный гонщик смог стать настолько влиятельным мафиози с собственным кланом, что управляет большей частью огромного города?

Кто дал власть в руки этого неуравновешенного? Какое вообще он имеет право вести себя настолько отвратительно?! Снова избил Сэма, чуть не изнасиловал меня на полу в коридоре квартиры! Уму непостижимо! Внутри кипит дикая ярость и ненависть к Князеву, так что физически жжет в груди. Никогда и никого я еще так сильно не ненавидела, как фиктивного мужа! Если бы могла, выцарапала бы глаза, как дикая кошка. Самое обидное в этой ситуации, что я снова беззащитна и не могу дать ему отпор.

Когда машина заезжает на подземный паркинг, господин выходит, вытаскивает меня и, естественно, силой тащит к лифту. Ноги то и дело подгибаются, отказываясь слушаться, при мысли, что сейчас Артем, как и обещал, завершит начатое.

Страх подтверждается, и самый страшный кошмар, который может быть, приходит в реальность, когда буквально с порога мафиози отдает команду:

– Через десять минут, когда я войду в спальню, чтобы была готова.

– Как понять – г-готова? – Несколько раз моргнув, поднимаю голову, переспрашивая. Подсознательно прекрасно понимаю, что он имеет в виду, но разум упорно игнорирует тихий голос, разжевывающий послание мужа.

– Готовая. Голая. Возбужденная. – Он окидывает меня таким взглядом, словно я уже предстала перед ним обнаженной. Покрепче сжимаю в кулаке разорванную футболку, представляя, что это шея Князева. Тело охватывает мгновенный жар. Проглотив волну ненависти, отвращения и злости, отворачиваюсь, тяжело дыша. – А если не исполнишь приказ, отзову солдат, охраняющих твою белобрысую подружаню. Какие будут последствия, сечешь?

Он не шутит! Клянусь, не шутит!

Артем сделает это и глазом не моргнет. Человеческие жизни для него ничего не значат. Одной девушкой больше, одной меньше… Борясь с бешено колотящимся сердцем, киваю в знак согласия и, проглотив ком в горле, на негнущихся ногах ухожу в спальню приводить себя в порядок и ждать дьявола в постели. Подчинюсь, стерплю, сделаю все, как он сказал, ради подруги: я не могу рисковать ее безопасностью!

Наплевав на возможную злость хозяина положения, громко хлопнув дверью, влетаю в спальню, сбрасывая разорванную верхнюю часть, снимаю шорты, агрессивно кидаю одежду в угол спальни и иду в ванную комнату. Теплые струи воды не расслабляют тело, а, наоборот, заставляют трястись в ознобе под тропическим душем, борясь с подступающими слезами и истерикой.

Какого черта, Бетти, ты позвала Сэма?! Если бы не он, этого бы не произошло! Хочется кричать, рушить и ломать все вокруг от несправедливости. Я только отвадила Князева, очертила границы дозволенного, он даже спал в другой спальне отдельно, а что теперь?.. Я снова вынуждена стать его подстилкой…

«Готовая. Голая. Возбужденная».

Ха! А больше тебе ничего не нужно? Возбуждение от меня ты увидишь теперь только во сне. Несмотря на отвращение, исполняю приказ, лишь бы невинная подруга не пострадала… Я подчинюсь, отдамся, буду податливой, безэмоциональной куклой, но большего от меня он может не ждать.

Тщательно намыливаю тело мочалкой и гелем для душа, оставляя на коже красные следы от того, что сильно тру, пытаясь смыть с себя ранние прикосновения Князева. Монстр, насильник, упивающийся чужими страданиями! Угораздило же меня связаться с таким!

Возвращаюсь в спальню, закутанная в гигантских размеров махровое полотенце, глянув на часы, подмечаю, что уложилась в четко обозначенное время. Насухо вытершись, сбрасываю не нужный больше атрибут и опускаюсь на кровать, предварительно приглушив свет с яркого на тусклый. Шелк приятно холодит оголенную кожу, отдавая импульсами повсюду. Я не чувствую неловкости, стеснения – тоже. Артем видел меня голой неоднократно, причем в разных позах, так что стыдиться уже нечего, стыд я потеряла давно.

Время, кажется, тянется безумно медленно. Я лежу, уставившись в потолок, и, практически не дыша, прислушиваюсь к каждому шороху за дверью. Кажется, вот-вот и сейчас дьявол ворвется в спальню, ураганом сметая все преграды на пути, но ничего не происходит. Каждый раз воспаленное подсознание играет злую шутку.

В какой-то момент глаза непроизвольно слипаются от усталости и пережитого стресса, и я проваливаюсь в беспокойную дрему, ворочаясь на постели, а когда открываю глаза, часы показывают, что прошел целый час, но Князева до сих пор нет. В спальне я по-прежнему одна. Свернувшись клубочком, устраиваюсь поудобнее на подушке в мучительном ожидании неизвестного и снова бесконтрольно проваливаюсь в темноту.

Кокетливый женский смех вырывает меня из сна, и я, несмотря на рассеянное после пробуждения состояние, напрягаю слух. Первая мысль – показалось, не может быть! Но звук повторяется, и я резко сажусь на постели, осознавая, что по-прежнему абсолютно голая. Часы показывают одиннадцать часов утра. Поднявшись под чье-то раздражающее веселье, доносящееся из гостиной, быстро прохожу к комоду, выуживая из него первую попавшуюся черную мужскую футболку, доходящую до середины бедра, натягиваю на себя и резво покидаю спальню, отправляясь на поиски.

Может, это та самая Делла с фотографии?! Сердце пускается вскачь от резонной мысли…

– Ты такой сексуальный! – томно произносит с нескрываемым вожделением мелодичный голосок.

Притормаживаю перед развернувшейся картиной Репина «Не ждали». Полуголая кудрявая шатенка в неприлично коротком розовом платье, открывающем вываливающиеся сиськи и все прелести, что должен скрывать низ платья, но не делающем этого, сидит верхом на Артеме, который, в свою очередь, полусидя распластался на диване с расстегнутыми брюками и абсолютно без рубашки. Нахалка держит руку на ширинке, соблазнительно поглаживая, и, черт возьми, он возбужден! Князев же лениво сжимает в ладонях ее томно покачивающиеся бедра и ягодицы.

В первую секунду я отчего-то чувствую облегчение: это не Делла. Почему я воспринимаю ту девушку как потенциальную угрозу?

Но следом приходит жгучая волна негодования, разносящаяся по телу, разжигающая внутри огонь и заставляющая меня максимально распахнуть глаза, готовые в любую секунду вылезти из орбит.

– Это че еще за хрень? – вкрадчиво произношу угрожающим тоном, как будто имею на это право. Не узнаю свой голос и речь со стороны, как будто не я сказала, а Князев. Собственно, а почему я злюсь и нервничаю?

– Ты кто такая? – Не ожидав встретить «зрителей», незнакомая сучка стервозно вскидывает бровь, бросая на меня оценивающий, я бы даже сказала – презрительный взгляд. – Арт? – Она, как Бэмби, поворачивает свои глазки к Князеву.

Разумный вопрос задает цыпа, но вместо самокопания, расставления приоритетов и тушения пожара я, наоборот, разжигаю его еще сильнее:

– Я кто такая?! – повторяю вопрос, выпустив наружу свою самую стервозную и, я бы даже сказала, отбитую Сару из арсенала имеющихся. – Я его жена, сучка! – И, не дожидаясь ответа, уверенным шагом подхожу и хватаю не успевшую ничего осознать подстилку за волосы, стаскивая с не шелохнувшегося Артема. Однако, клянусь, я видела, как на его щетинистом лице проскользнула едва уловимая тень удовлетворения. Самое бесящее то, что он сидит, зорко наблюдая. Небось упивается своим триумфом.

– Руки убра-а-а-а-ала от меня! – визжит телка, пока я тащу ее к выходу, продолжая удерживать за гриву. – Арт! Арт, скажи ей! Малыш, кто эта сумасшедшая?

Малыш?!

– Рот закрой, иначе зубы выбью! – шиплю, как змея, даже не оборачиваясь, хватаю активно сопротивляющуюся развратницу и заталкиваю в лифт, самостоятельно нажимая кнопку на нулевой этаж, в подземный паркинг. Да, делаю я это намеренно: из паркинга невозможно подняться на первый этаж, ведущий наружу, если у тебя нет клубной карты дома. Поэтому незваная гостья будет вынуждена на своих куриных лапках протопать всю огромную подземку, чтобы выйти на улицу. Возвращаюсь в гостиную с видом разъяренного быка в ожидании хоть каких-то слов, но Артем молчит, осматривая мое тело в неприлично короткой футболке, делая вид, что ничего не произошло. – Как насчет объясниться?

– Спрашивать будешь со своих ебарей. – Непринужденно разминая шею, он закидывает руки на спинку дивана. – А у нас фиктивный брак, – произносит мои же слова урод.

– Думаешь, я ревную? – издаю токсичный смешок, качая головой. – Всего лишь боюсь, что заразу могу подцепить после твоих гостей, – нарочно выделяю последнее слово. – Будь добр, продезинфицируй диван, как встанешь, а то я брезгую на него садиться. Неизвестно, что вы успели тут сделать.

Откинув волосы назад, не дожидаюсь ответа и ухожу на кухню готовить себе завтрак. Между вчерашним и сегодняшним поведением Артема колоссальная разница. Если ночью он готов был рвать и метать, то сегодня заметно успокоился. Пар, что ли, где-то выпустил? Небось отметелил очередную попавшуюся под руку жертву и остепенился.

Во время нарезания хлеба, анализируя произошедшее, сжимаю в руках рукоять ножа покрепче, борясь с диким желанием пойти и прирезать хозяина квартиры. Заставил меня, как последнюю девушку легкого поведения, голой ждать его всю ночь в постели, а сам… сам всю ночь забавлялся с дамами с низкой социальной ответственностью, еще и в дом притащил!

«Я не ревную, нет, это однозначно не ревность!» – рассуждаю, намазывая на хлеб клубничный джем. Какого черта он устраивает мне сцены, нападает на невинных людей, а сам на следующий день приводит в квартиру баб?!

Так проходит несколько дней: в самобичевании, анализе произошедшего и раздумье, что будет дальше.

Поняв, что просто так сидеть и ждать, когда у меня появится телефон, нет смысла (мой утерян безвозвратно, а просить у ненавистного мафиози ничего не собираюсь), и, скачав нужное приложение на приватизированный мною планшет Артема, я создала новую страничку, нашла Мишку и написала ему. Пришлось долго проходить всевозможные проверки от него, скажем так, на идентификацию личности, но в итоге он понял, что это действительно я, и рассказал, как там обстановка.

Дом Багровский не забрал, как и предполагал Мишка, этот бесчестный просто припугнул, в надежде, что кто-то из семьи расколется и сдаст мое местоположение, но братишка кремень и не раскололся. Все-таки настоящий мужчина у нас вырос! Никогда не думала, что этот малец однажды сможет мне так сильно помогать, поддерживать и мотивировать!

Естественно, о замужестве я не сообщила: не нужно ему об этом знать, тем более что я надеюсь, что в ближайшее время разведусь. Я безумно хотела бы пообщаться с братом по видеокамере или хотя бы по аудиозвонку, но, к сожалению, это очень рискованно. Я не могу знать наверняка, не установлена ли на его телефоне прослушка.

Вздохнув с облегчением, позволяю себе немного расслабиться и отпустить ситуацию, по возможности восстанавливая нервные клетки. Тем временем в Нью-Йорке сильно холодает; самое грустное и обидное, что сегодня Хэллоуин. Это первый год, когда я могла бы отметить желанный праздник, который так сильно хотела увидеть собственными глазами. Нарядиться, сделать грим и присоединиться к массовым гуляниям, всю ночь ходить сквозь гудящую толпу призраков, ведьм, мертвецов, клоунов, но куда уж там… Нервно выдыхаю, стараясь не закипать еще больше.

Я хожу, не скрывая своего настроения. Каждый раз, глядя в лицо Артема, вспоминаю ту кудрявую брюнеточку и представляю, как Князев берет ее во всех позах, а она томно стонет и выкрикивает его имя. Дело дошло до самого настоящего абсурда: мне даже начали сниться подобные сцены. По утрам я просыпаюсь в липком поту и бегу смывать отвратительное ночное наваждение. Каждый раз парочка смотрит на меня, занимаясь сексом, я слышу и словно нахожусь рядом. После этих адских сновидений выгляжу и ощущаю себя чернее тучи.

Артем же полностью меня игнорирует. Точнее, нет, не так: испытывает меня на прочность. Мы, как два сожителя, делим общую жилую площадь. Его молчание раздражает меня еще больше, хоть видимся мы очень редко, потому что он пропадает черт знает где. Попыток приставать тоже больше не было, и я начинаю все больше убеждаться в том, что он спит с другими женщинами.

Если Князев думает, что может натаскаться, а потом прийти в мою постель, то пусть не обольщается: умру, но больше в жизни его к себе не подпущу! Подпустить-то не подпущу, но нервишки намотать на кулак могу. В голове молниеносно рождается зловещий план. Обычно Артем практически не бывает дома, да и ночевать он приезжает через раз. Уж не знаю наверняка, с женщинами он коротает время или занят своими бандитскими делами, но меня это не должно волновать, только радовать.

На улице давно стемнело, наблюдая за огнями вечернего и такого любимого города, отхожу от окна. Поднимаю голову, оглядывая потолки помещения; я всегда подозревала, что по всей квартире установлены камеры, вот только незаметные, женская чуйка подсказывала. Эту теорию мы сейчас и проверим. Прохожу к журнальному столику, поднимаю с него iPad, подключаю планшет ко встроенным колонкам и включаю одну из любимых песен.

Приятная музыка и женский голос разносятся отовсюду, заполняя пространство зажигательными ритмами. Швыряю гаджет куда подальше, провожу рукой по спинке дивана, проходя в центр комнаты и наслаждаясь песней Jah Khalib & Maruv «По тонкому льду».

– «По льду за тобой иду, по тонкому льду… ла-ла-ла-ла, ла-ла-ла-ла», – начинаю подпевать, покачивая бедрами; руки проходятся по талии, поднимая вверх коротенькое атласное платье. Легко подцепляю сначала одну бретельку, полностью оголяя плечо, затем вторую, проделывая все то же самое, не торопясь и безумно соблазнительно.

«Боже, что я творю?!» – мелькает здравая мысль, но пути назад нет. Я уже стою с голой грудью и болтающимся на талии платье. Не мешкая, чтобы не передумать, пританцовывая, опускаю руки, удерживающие ткань, та спадает к ногам волной.

Сама не веря в происходящее, легко перешагнув через атрибут одежды, прохожу ближе к окну, наблюдая за своим обнаженным телом. Музыка обволакивает, успокаивает и уносит подальше от злости, проблем и забот. Я кручусь перед панорамными стеклами, выгибаю спину, как кошка, провожу ладонями по шее в страстном танце, отбрасываю волосы назад, исследую себя руками.

«Если ты наблюдаешь – мучайся, отныне это тело будешь видеть только издалека и мечтать!» – проносится в голове злорадная мысль. Следом включается K-maro Let’s Go. Песни сменяются одна за другой, на коже выступает испарина. Решив закругляться с шоу-программой, я, нарочно медленно и томно нагибаясь, поднимаю платье и бреду в спальню, а затем в душ. После неплохой такой кардиотренировки балую себя, принимая ванну с приятной пенкой и скрабом.

Настроение заметно улучшается, и я решаю, что раз не могу пойти на Хэллоуин, то устрою себе его самостоятельно. Накинув на тело атласный халатик красного цвета, больше напоминающий кимоно, направляюсь к туалетному столику и своей косметике. Кстати, не знаю, кто и как, но собранные мною вещи, которые остались после потасовки в коридоре квартиры Бетти, доставили сюда. Однажды утром я просто обнаружила сумку с ними у своей кровати.

Садясь на пуфик перед зеркалом, долго не могу решить, какой грим нанести. По итогу выбор падает на макияж Харли Квин, наношу на лицо светлый тональный крем, который по ошибке заказала в интернете, зато он пригодился сейчас. Как говорится, нет худа без добра. Подкрашиваю брови, следом достаю палетку с тенями, один глаз крашу синим цветом, второй – красным. На губы наношу алую матовую помаду, а в дополнение рисую под правым глазом каноничное черное сердечко.

– Куда намылилась, Лиса? – Хриплый голос Артема заставляет меня вздрогнуть от неожиданности. Князев вальяжно проходит в спальню, которую я намеренно оккупировала. Игнорирую заданный вопрос, нарочно продолжая делать вид, что наношу еще один слой помады.

Как в той песне было? «Плачь и смотри со стороны».

– В молчанку играем? Мне нравится. – Хищно блеснув глазами, он опускает грубую руку мне на плечо, подцепляя пальцем тонкий край халата на ключицах, отчего я вздрагиваю, а по телу начинают ползти неприятные мурашки.

– Просто наношу грим, – отодвигаясь от настойчивых прикосновений, нехотя отвечаю, чтобы он прекратил.

– На хера? – спрашивает он, вскидывая густые черные брови.

Как всегда, я сама воспитанность и интеллигентность.

Вздохнув, как будто смертельно устала от глупых вопросов, поясняю для особо одаренных:

– Сегодня Хэллоуин.

– И че? Тебе кто-то разрешал выходить из квартиры? – Едва уловимые нотки веселья пропадают из его голоса, появляется вновь мафиози-быдло.

– Я и не собиралась. – Закатив глаза, закручиваю колпачок помады и закидываю его в раскрытую косметичку, а затем встречаюсь взглядом через зеркало со стоящим позади Артемом. Заряд тока проходится по нервным окончаниям от того, как он смотрит. И нет ни малейшего сомнения в том, что он видел по камерам, что я вытворяла часом ранее. Прочистив горло, сообщаю: – Пойду умоюсь.

От греха подальше лучше выйти из комнаты, иначе еще чуть-чуть, и напряжение между нами можно будет ощутить физически. Поднимаюсь на слегка трясущихся ногах.

– Стоять! – приказывает Артем, и я застываю как статуя, не в силах сделать хотя бы шаг, в очередной раз невольно подчиняясь властной энергетике Арта. – Мне тоже сделай.

– Что сделать? – переспрашиваю с опаской.

– Грим. Если понравится, пойдем пошерстим среди местной нечисти.

Ты что, бля, делаешь, Князь?! Увидит кто – засмеет. В башке крутятся вопросы без ответа, пока сексуальная Сарочка в невьебенно коротком халатике трясущейся рукой то подносит к моему непрезентабельному фейсу кисточку, то сразу же убирает, не зная, что намалевать. Ее длинные ресницы трепещут, зубки прикусывают нижнюю губу. От ее соблазнительного вида мой член, как у подростка, то и дело дергается в штанах.

Буду честен хоть сам с собой: грим для меня просто причина приковать девчонку к себе, заставив стоять рядом и самостоятельно прикасаться. После того случая на хате я всерьез намерен был оторваться на ней, не жалея, но Майкл вовремя позвонил, отвел, так скажем, от греха. Якудзы нанесли ответку после подрыва завода, пришлось сорваться на границу. Территорию отстояли, а потом погнали с консильери в клуб отметить дело.

Расслабиться мне не помешало бы, но вот незадача: темноволосая бестия залезла в бошку, и ни одна телка с соблазнительными формами не смогла вытравить этот образ из мыслей. Ни одной, ни другой, что старательно добрых полчаса отсасывала, стоя на коленях, не удалось это сделать (надо отдать должное рыжей, выложилась она по полной, но кончить не удалось, потому что каждый раз, как я закрывал глаза, передо мной возникала Сара). Не удалось и блондинистым двойняшкам, которые были жестко отодраны, только разрядку я не получил. Каждый гребаный день хотелось рвать и метать, Майкл и весь клан нехило так отхватывали за малейший проступок из-за моего и так паршивого настроения.

Пока Лиса припеваючи тусовалась в квартире, я, как запертый в клетке зверь, рвал на куски якудз и всех, кто попадался под горячую руку. Никогда, сука, не было проблем ни с одной телкой, но эта…

Черт дернул включить онлайн-трансляцию с камер видеонаблюдения в квартире! Я периодически наблюдал за девчонкой тайком, как маньяк, но сегодня аж током прошибло от того, что увидел: несанкционированный стриптиз от дикой кошки прямо в гостиной. Без капли стеснения эта стерва, покачивая задницей, сбросила с себя одежду и голая – голая, бля! – извивалась под музыку. Первые минуты я, как озабоченный школьник, увидевший порнуху, прилип к экрану ноутбука, наблюдая за развернувшимся шоу, и, видит бог, то, что вытворяла она, чуть не заставило меня кончить прямо в штаны.

И вот я уже несусь по городу на спортивном мотоцикле, на этот раз нарушая правила движения, и не потому, что я мудак, любящий это делать, а потому, что внутри все кипит оттого, как хочется разложить молодую жену на столе или прямо на полу, где она отплясывала.

Поднявшись в квартиру, я, конечно, немного успокоился и решил не горячиться, сразу же набрасываясь. Сара доведена до ручки и так просто сразу не сдастся. Я слишком хорошо изучил тело и характер своей Лисы, ей нужно время и немного настойчивых, но не резких ласк. К этому выводу я пришел, анализируя наше поведение и ее реакции. Моя девочка (а она именно моя) любит жестокость и грубость во время секса, просто пока не готова это признать. Но ничего, папочка тебя всему обучит и раскроет талант, показав грани возможных удовольствий!

Запах сладкой клубники ударил в нос, едва вошел в спальню, в которой ради безопасности Лисы не ночевал в последние дни. И вот я сижу, как конченая телка, пока девчонка рисует на моей морде хер знает че.

– Получается? – спрашиваю низким голосом, от которого у Сары на коже выступают заметные мурашки. Лисичка стоит между моих широко расставленных ног.

– Да… – прочистив горло, коротко отвечает она. Атмосфера напряжена до предела, прям ощущаю скованность Сары. Она еле держится, чтобы не сбежать и не скрыться от моего пристального маньяческого взгляда.

– Моя умница… – Рука сама тянется к нежной шее; провожу большим пальцем посередине.

– Ты меня отвлекаешь. – Рвано дыша, Лиса отстраняется, делая вид, что берет какую-то херню со столика. – Не шевелись, пожалуйста, я очень хочу пойти на ночные гуляния Хэллоуина.

– Если ты собралась к этому макияжу надеть блядский костюм Харли Квин, то жестоко ошибаешься! – Пристально заглядываю ей в глаза, когда она возвращается к работе, рисуя что-то на моей щеке. – Из дома я тебя в таком виде никуда не выпущу!

– Ты знаешь, кто она такая? – удивленно вскидывает брови Сара. – Не думала, что люди твоего уровня настолько приземленные и увлекаются подобными фильмами. И я не собиралась надевать развратные короткие шорты, потому что у меня таких нет… с собой! – фыркает нахалка.

– Вот и порешали, – киваю, а девчонка взвизгивает:

– Не шевелись, ты все размазал! – Легко, как маленький ребенок, топнув ногой, она поворачивается, совершая роковую ошибку, и тянется к другому концу стола, чтобы взять влажные салфетки. Проклятый халат задирается, открывая вид на часть голой задницы. Видит боженька, я пытался держать себя в руках, но она сама добила меня. Рука резко обхватывает тонкую талию, обвивая, и тянет на себя, Сара падает на мое колено, прижимаясь спиной к моей груди. – Ч-что ты делаешь? – Слышу, как учащенно бьется сердечко.

Молчу, потому что у самого, бля, ответа на этот вопрос нет. Ладонью провожу по трепещущему животику сквозь халат, постепенно его задирая; уверен, задницей она чувствует мой каменный стояк, поэтому замерла как статуя, практически не дыша.

– Мне… мне нужно закончить с гримом… – Маленькая ручка ложится поверх моей в попытке остановить.

– Убрала! – предостерегаю, и женушка молниеносно исполняет приказ. Распахиваю края халата и обхватываю упругую грудь. Вздох вырывается из груди Лисы, когда я подцепляю пальцами мгновенно твердеющий сосок, покручивая, то же самое проделываю другой рукой со вторым полушарием. Боковым зрением в зеркало вижу, как Сара приоткрыла сладкие губки, томно дыша.

– Артем… – вырывается всхлип, когда, наклонившись к пульсирующей венке на шее, оставляю засос.

– Готов поклясться собственной жизнью: ты уже течешь.

Сара подтверждает сказанное, крепко сжимая бедра. Да, детка, ты хочешь меня так же сильно, как и я тебя. Но не все так просто, папочка настроен поиграть. Неожиданно прекращаю ласки, рывком поднимая недоделанную Харли, и разворачиваю к себе лицом. Ничего не понимающая Сара с раскрасневшимся лицом и голыми сиськами таращится на меня во все глаза.

– Продолжай, – как ни в чем не бывало произношу, кивая на разложенную атрибутику.

Вижу, как внутри у нее происходят анализирующие процессы: где, как и что помешало продолжить? Переборов гордость, она снова берет в руку кисть, макает в какую-то цветную хрень и подносит к левой части лица. Вот только халат не запахивает, намеренно мучая меня видом, стерва. Мы стоим друг друга.

Яйца болят от долгого отсутствия разрядки, воспаленный мозг вопит: «Хули ты делаешь?!» Она уже готова была раздвинуть ноги добровольно! Вид голой груди и торчащих сосков, трясущихся от каждого движения, перед глазами заставляет член давить на ширинку брюк все сильнее.

Хотел проучить ее, а наказал себя.

– Готово, – объявляет с облегчением и надеждой в голосе жена, надеясь, что сейчас я поведу ее гулять. Повернув голову к зеркалу, вижу только половину лица, разукрашенную в черно-белый цвет. Вопросительно выгибаю бровь: мол че за…? – Это двойная сущность. Человека и дьявола, – тушуясь, сообщает тонким голоском.

– То есть таким ты меня видишь? Дьяволом? – На моем лице появляется улыбка, действительно напоминающая дьявольский оскал.

– Не… просто я… ну, если честно, то да… – сдается, признавшись.

– Заебись! Мне не нравится! – Поднимаюсь с места, чисто чтобы поиздеваться и позлить ее, растормошить, но она воспринимает все слишком всерьез.

– Так нечестно, Артем! Прошу, я сделаю все, что хочешь, только давай пойдем! – звучит отчаянно.

«Зря, ой зря ты это сказала, Сарка! Сама подкинула идею».

– На колени!

– В смысле? – непонимающе хлопает глазами.

– Пойти хочешь? Вставай на колени! – не давая осознать всю суть приказа, сам надавливаю на плечи, и под натиском Лиса опускается, все еще не понимая, что происходит. Кладу руку на ее затылок, притягивая голову ближе к выпирающему паху: – Соси.

Наконец появляется та сама стерва Сара, которую я ждал. Отпихнув мою ладонь, она спешно подскакивает на ноги.

– Хоть убей, но никогда, слышишь, никогда подобного не сделаю!

– Ага, что-то подобное я уже слыхал и про замужество, – ухмыляюсь, наблюдая за полыхающем от ненависти лицом жены. – Только вот, насколько мы знаем, ты балаболка редкостная и слов не держишь.

– Ты ведь не собирался никуда меня вести, просто хотел поиздеваться с самого начала! – Она делает шаг назад, сжимая кулаки.

– Нет! – Дергаю губой с самодовольным выражением лица. Давай, покажи мне настоящие эмоции, а не затравленную и забитую девку.

– Ненавижу тебя! Ненавижу, дьявола ты кусок! – Сара замахивается, чтобы залепить мне пощечину, но не успевает это сделать. Крепко перехватываю ее ладонь, впечатываю Лису в свое тело и жадно впиваюсь в сладкие губки жестким поцелуем.

Сара вырывается, бьет меня кулаками по спине, но я, игнорируя выпады, скидываю со столика все принадлежности и усаживаю на него Сару, широко разводя ее ноги. После душа девчонка, как и предполагал, без белья. Продолжая истязать нахальный ротик, что упорно сопротивляется, расстегиваю ширинку, сбрасываю штаны вместе с боксерами и устраиваюсь между длинными ножками поудобнее. Она доведена до предела, как и я, сопротивляется, бьет меня в грудь, но тут же притягивает ближе. Ненавидит и хочет, борется с собственными желаниями. Это хрупкое тело полностью и без остатка принадлежит мне, как бы она ни отрицала.

Протяжный стон смешивается с моим рычанием, когда я врываюсь в узкую дырочку жены без предупреждения.

– Блядь, какая тугая! – Сжимаю рукой тонкую шею и начинаю двигаться, постепенно наращивая темп и растягивая дырочку.

– Не так быстро, Артем! – жалобно скулит Лиса, хватаясь руками за края мебели.

– Не сжимай, себе же хуже делаешь, – предупреждаю ее.

Прохожу языком по пульсирующей венке на шее, чтобы расслабить напрягающуюся девчонку, рукой нахожу грудь и сжимаю, оттягивая розовый сосок. Всхлипы Сары становятся громче, она расслабляется, отключая мозг, и принимает мой член полностью.

Когда я перестаю себя сдерживать, увеличивая напор, перестаю контролировать зверя, что яростно вколачивается, вскрикнув, жена обмякает от наступившего оргазма и, не выдержав, заваливается спиной на стол. Трахать неживую куклу желания нет, хочу отдачи, поэтому выхожу, стаскиваю ее и, повернув к себе спиной, заставляю наклониться и расставить ноги пошире.

Вид, скажу я вам, открывается «мама не горюй»: влажная от соков киска Сары выглядит просто охуенно! Проведя рукой по входу, проталкиваю внутрь палец, смачивая его, затем вытаскиваю и бесцеремонно врываюсь членом, а влажный палец проталкиваю в девственную анальную дырочку.

Лиса мгновенно напрягается, когда начинаю двигаться в ней одновременно в двух местах.

– Ч-ш-ш, пока это просто палец, – успокаиваю, проталкивая глубже.

Решив, что для первого раза хватит, вытаскиваю, оставляю на заднице звонкий шлепок и начинаю ускоряться, безжалостно тараня женушку членом сзади. От мыслей и чувства, что я в ней, по телу разливается дикий кайф.

Когда пространство снова начинает заполнять ее тяжелое дыхание и поскуливание от накатывающего оргазма, просовываю руку к клитору и начинаю его массировать, чтобы ускорить процесс, потому что сам чувствую, что вот-вот кончу.

Сара вскрикивает; я ускоряюсь, обхватив руками упругие ягодицы, развожу их в стороны, от вида члена в смазке, скользящего внутрь аппетитной киски, бурно кончаю, крепко сжав талию Лисы. В этот ебаный момент понимаю, что только ее острый язычок и узкая дырка способны довести меня до финала.

– Таблетки, сейчас же! – Властный голос Князева выводит меня из транса и развеивает остатки наслаждения, возвращая в жестокую реальность.

Как я могла поддаться?! Как допустила, что он снова подкрался и залез мне в трусики?! Почему я позволила ему воспользоваться мной и моим телом?! Сглотнув, поднимаю взгляд на собственное отражение: халат болтается по бокам, тело покраснело в местах настойчивых прикосновений, но самое главное, что я вижу, – стоящий позади меня враг, внимательно, как коршун, наблюдающий за моей реакцией.

Выпрямляюсь, запахивая халат, поправляю взлохмаченные волосы и, проходя мимо к ванной комнате, пренебрежительно бросаю:

– Без советов обойдусь!

Естественно, варвара подобный ответ не устраивает. Господину нужно поклоняться, боготворить его и соглашаться с каждым сказанным словом.

– Не понял? – Артем тормозит меня, хватая за локоть на ходу. – Это че еще за выкрутасы?!

– Сама знаю, что и когда пить! Уж, надеюсь, ты не думаешь, что я от тебя детей хочу? Боже упаси! – Вырываю руку, посылая огненный взгляд, и скрываюсь в ванной, громко хлопнув дверью.

Ну и урод же он!

– «Таблетки, сейчас же!» – передразниваю Артема, выдавливая из пачки пилюлю. Закидываю в рот и запиваю водой из-под крана. Неприятный привкус хлорки вызывает рвотный рефлекс, но, зажмурившись, глотаю, чтобы не выходить наружу снова в таком виде.

Пока принимаю душ, вымывая из себя остатки страсти бандита, мысленно уже представляю, что он ушел и сейчас я спокойно и сладко засну в гордом одиночестве. Грим смываю в несколько приемов, потому что за раз такое дело не убрать. Наношу после всего успокаивающий кожу крем и выхожу из спальни, предвкушая мягкую постельку.

Вздрагиваю, когда в спальне вместо пустой кровати обнаруживаю на ней дьявола… во всех смыслах. Князев расслабленно лежит с разрисованным лицом и закинутыми за голову руками. На нем нет ничего, кроме боксеров.

– Ты че? – Повернув голову, он смотрит на застывшую меня, как на умалишенную.

– У меня тот же вопрос. – Стараясь не смотреть в ужасающее лицо, которое я сама и изобразила, обхожу кровать и останавливаюсь у пустой стороны. – Я спать хочу.

– Кто-то запрещает? – Князев упорно изображает непонимание.

– Ты не ночевал здесь в последнее время. – Так и чешется язык завить, чтобы он свалил. Свое получил, теперь свободен. – Можешь уйти?

Злость на саму себя за то, что снова поддалась соблазну, берет верх, хочется треснуть себя или Артема.

– Не забывайся, помни, в чьем ты доме и спальне, – холодным тоном заявляет он, а у меня по телу проходит волна жара от оскорбления.

– Ну простите, что стесняю ваше дьявольское высочество! Ты тоже не забывай, почему я здесь! – Слово выскакивает само по себе, и не только из-за грима на лице. Да как он смеет упрекать и тыкать, что я в его доме?!

Неожиданно Князев поднимается с постели. Я начинаю на автомате пятиться назад, вжимаясь спиной в стену, но он молча выходит из спальни. Недоуменно смотрю в спину удаляющегося Артема. Впервые он сдался в споре и ушел – так думаю я, пока дверь спальни снова не открывается и на пороге не появляется все тот же самый тип. Арт швыряет на постель черную коробочку; первые секунды не понимаю, что это, пока он не плюхается на постель со словами:

– Мобила тебе.

– Мне подачки не нужны! – Стреляю глазами, а руки так и чешутся схватить заветный iPhone, явно последней модели, но я упорно не подаю виду. – Оставь себе.

– Слышь, ты мученицу из себя не строй. Бери и не ломайся! – Артем гасит свет и ложится, устраиваясь поудобнее. С чего такая щедрость?

Стою какое-то время, не решаясь, но затем беру новый яблочный гаджет, засовывая гордость куда подальше, и тихонько выхожу из спальни, чтобы настроить его и перенести аккаунт с планшета для общения с Мишкой.

Однако, несмотря на спокойное завершение дня, утром я просыпаюсь от настойчивого и громоподобного голоса Князева:

– Какого хуя?!

– Какого хуя?! – Распахиваю глаза от грубого рыка Артема. Несколько раз моргаю, чтобы сосредоточить размытый взгляд. Князев стоит надо мной у кровати и держит в руках айфон – тот самый, который он вчера мне подарил. – Че это? – развернув экран, показывает на открытый диалог.

– Ты шарился в моем телефоне? – Пытаюсь выхватить гаджет, но Князев ловко поднимает руку вверх. Откидываю одеяло и поднимаюсь на постели. – Отдай немедленно! – Мой голос звучит слишком взволнованно и надрывно.

Сердце колотится в груди, готовясь вот-вот выпрыгнуть. Нужно было поставить пароль сразу же, но я даже и подумать не могла, что Артем нарушит личные границы и начнет копаться в переписке.

Боже, какая я дура! Он изначально подарил его, чтобы проверить, кому первому я напишу! Слава богу, я предварительно стерла предыдущие сообщения в переписке с братом, оставив только последнее.

– Это он, тот бывший, о котором блондинка пиздела?! – яростно рычит Князев, потрясая гаджетом, после чего зачитывает эсэмэски: – «Я так соскучилась по тебе, Миш!» – Морщит лицо в отвращении. – «А я – по твоим сырникам!» – Он переводит взгляд, мечущий молнии, с телефона на меня. Вижу, как крепко его рука сжимает телефон, готовясь в любую секунду раздавить.

– Прекрати! – Спрыгиваю на пол и повисаю на руке Артема, чтобы выхватить из рук свою собственность.

Придурок! Какой же он придурок!

– Предпочитаешь со своими тереться, да?! – грязно усмехается Князев, явно намекая на непристойные вещи.

– Почему ты все сводишь к примитивному сношению?! Откуда в тебе столько грязи?! – Борясь с приступом тошноты, осуждающе качаю головой. – Ты же прекрасно знаешь, что до тебя у меня никого не было. – Почему-то не очень хочется это говорить, но Князев вынуждает.

– Вы бабы изворотливы: если не в одну дырку даете, так в другую.

– Нет слов! – Разочарованно делаю шаг назад, отшатываясь, не веря собственным ушам. Мерзотина! – Ты отвратителен! А знаешь, засунь этот телефон в задний проход своих шлюх! И да, это переписка с моим младшим братом, кретина ты кусок! – Развернувшись, смахиваю непрошеные слезы и убегаю, запершись в ванной комнате. Почему его слова так сильно цепляют и задевают? Почему его мнение обо так много значит для меня?

Прижимаюсь спиной к прохладной двери. В голове щелкает: не нужно было говорить, что это брат.

Черт, черт, черт!

Но так хотя бы неадекватный не будет писать Мише и устраивать допрос с пристрастием, а еще хуже – пытаться выследить через IP-адрес. А он способен на подобное, я знаю. Только вот теперь, узнав о брате, Князев может заинтересоваться остальными членами моей семьи и начать копать.

Нехотя признаю: нужно помириться с ним, по крайней мере, сгладить острые углы и отвести подозрения.

Но Артем не намерен оставить меня даже на секунду в одиночестве. Несчастную дверь начинают сотрясать удары кулаков, и я отскакиваю.

– Открой! – командует шелестящий голос по ту сторону. Не в силах противостоять и уже не боясь ничего, что он может вытворить, открываю дверь с видом вселенской усталости. Я думала, он пришел на продолжение разборок, но Артем произносит: – Через десять минут выходим, собирайся.

– Куда? – спрашиваю, непонимающе хлопая глазами.

Игнорируя мой вопрос, он бросает, уходя:

– Одевайся потеплее.

М-да… Полностью в своем репертуаре! Хоть на душе остался осадок от гнусного скандала и страх неизвестности сидит глубоко внутри, подгоняемая интересом, я быстро заканчиваю с водными процедурами и выхожу. Пройдя через просторную спальню в гардеробную, решаю надеть теплые черные джины-клеш, такого же цвета водолазку с высоким воротником и накидываю поверх всего этого дела дутую куртку с капюшоном. Не знаю, сколько на улице градусов, но со стороны, смотря в окно, кажется, что безумно холодно.

Князев ожидает меня уже около лифта. Он, как всегда, выглядит, словно сошел с обложки журнала трендов. И я уверена на сто процентов, он накинул на себя первые попавшиеся под руку джинсы и свитер оверсайз темного цвета, но, несмотря на это, выглядит безумно стильно.

– Почему наверх? – Непонимающе смотрю на Артема, который жмет кнопку лифта не на паркинг, а на крышу здания.

– Прокатимся.

– На лифте? – Не понимая, к чему он клонит, закатываю глаза, но Князева это, на удивление, не злит. Он хмыкает как раз в тот момент, когда металлические створки открываются и мы выходим на крышу, состоящую из площадки с ожидающим нас вертолетом. – Шутишь? – Ледяной ветер бьет в лицо, волосы разлетаются во все стороны, но меня это мало волнует.

Артем проходит к вертолету, который я, на секундочку, вижу впервые в жизни вблизи, и он кажется не таким уж большим, как это всегда казалось в фильмах и сериалах. Он открывает дверцу, приглашая забраться внутрь. Какое-то время я колеблюсь, не зная, соглашаться или нет. На таких аппаратах я никогда не летала, и сейчас мне становится безумно страшно, до дрожи в коленках.

– Ни шагу назад, солдат! – подшучивает он.

Издевка подстегивает мне вспомнить, что я не трусиха и никогда ею не была. Когда я усаживаюсь, Арт пристегивает меня ремнем безопасности, напоминающим те, что в гоночных машинах.

– А… а где пилот?! – спрашиваю, когда он садится на место за своеобразным штурвалом.

– Он перед тобой, – сухо, без капли хвастовства и понтов сообщает информацию Князев, как будто говорит о погоде.

– Ты?! – широко распахнув глаза, спрашиваю, не веря собственным ушам. Нет, я понимаю, что он гонщик и увлекается машинами, но это же вертолет… вертолет!

Наши жизни сейчас будут зависеть от бандита, который пристегнулся и протягивает мне огромные наушники для защиты слуха от шума. Трясущейся рукой надеваю их, пока Артем нажимает какие-то кнопки рядом со множеством датчиков на приборной панели. Выглядит он абсолютно уверенным, каждое движение профессионально отточено, лопасти начинают набирать скорость и крутиться сильнее. Вместе с этим увеличивается и шум, но наушники его частично глушат.

Сердце проваливается в пятки, когда вертолет начинает взлетать и набирает высоту достаточно быстро. Вцепляюсь руками в ремень безопасности в поисках бессознательной защиты. Завораживающий вид на весь город с птичьего полета открывается через переднее стекло во весь рост. Завороженно наблюдаю, и с каждой минутой страх постепенно начинает отступать, на его место приходит восторг. Кручу головой во все стороны, рассматривая высотные здания, парки и пруды. Я всегда была влюблена в Нью-Йорк, но сегодня особенно остро ощущаю свои чувства к этому городу!

– Посмотри направо, – неожиданно звучит в наушниках хрипловатый голос Артема; он наклоняет вертолет в указанную сторону, поворачивая. Дыхание спирает от переполняющих эмоций от раскинувшегося под нами города. – Нравится? – спрашивает он, глядя на меня в упор.

Полет проходит спокойно, я продолжаю жадно наблюдать за сменяющимися пейзажами, пытаясь запомнить каждый момент и деталь. Иногда даже достаю из кармана возвращенный смартфон, не стесняясь Князева, записываю видео, чтобы потом пересматривать. На некоторых кадрах даже вижу его самого, но он упорно делает вид, что не замечает камеру, и не светит лицо полностью, только сбоку сосредоточенный точеный профиль, острые скулы, пухлые губы…

«Так, стоп. Прекращай, Сара, а то полетела душа в рай!»

– Куда мы летим? – спрашиваю, когда понимаю, что наш полет заключается не просто в экскурсии. Нет, мы летим за пределы мегаполиса, под нами проплывает шоссе с несущимися машинами и деревья леса по бокам.

– Тебе понравится, – сообщает Артем, не сомневаясь в своих словах.

Часы показывают, что мы летим около часа, возможно, чуть дольше. В салоне становится заметно холоднее, потому что перед нами виднеются снежные вершины гор и припорошенные снегом верхушки деревьев. Решаю не спрашивать, что это за местность, потому что знаю: не скажет в любом случае. Откинув голову на сиденье, наблюдаю, пытаясь сдержать улыбку. Сегодня один из самых лучших дней в моей жизни! Даже и мечтать о таком не могла! Хочется поблагодарить Артема, сказать, что он сделал меня безумно счастливой, устроив полет на вертолете.

Открываю рот, пытаясь произнести речь, но, пока настраиваюсь, улыбка с моего лица спадает от начинающих пищать датчиков с приборной панели. Взгляд цепляется за один из них, на котором красная стрелка падает и звуки усиливаются. Артем, как и я, бросает острый взгляд именно на него, спокойно щелкает тумблерами, но ничего не помогает. Нас знатно так встряхивает, и я снова хватаюсь за ремень.

– Что случилось? – спрашиваю дрожащим голосом, стараясь держать себя в руках и не паниковать. Хотя мне это удается плохо и сердце пускается вскачь.

Я думала, Артем отмахнется, не ответит из-за нервов, но он отвечает ледяным голосом:

– Двигатель отказал.

– Как это – отказал?! – спрашиваю на выдохе. Становится невозможно дышать, как будто из легких выкачали весь воздух. Грудь сдавливает, паника липкими щупальцами пробирается в каждый уголок подсознания: мы разобьемся!

Видимо, на моем лице все написано, поэтому Князев своеобразно успокаивает:

– Не ссы, нормально все будет.

Бросаю взгляд из-под дрожащих ресниц на заканчивающийся под нами лес и виднеющуюся опушку, окруженную горами и скалами. Вертолет начинает качать из стороны в сторону, когда Артем пытается посадить его вручную. Дым, я так понимаю, исходящий из нашего судна, заволакивает обзор, усиливаясь с каждой секундой. Я не понимаю, что именно происходит, почему, если отказал двигатель, мы не падаем вниз камнем и почему он вообще, черт подери, отказал?!

Делаю глубокий вдох и выдох, чтобы не паниковать; кресло трясется, как и все вокруг. Писк датчиков не дает полноценно успокоиться, верхушки елей царапают дно вертолета, когда Артему удается снизиться.

Муж командует держаться крепче, из-за усиливающегося ветра нас мотает по сторонам; резкий толчок – и встряска, несмотря на пристегнутые ремни, выталкивает меня вбок. Я больно ударяюсь виском о стекло, перед глазами все начинает плыть, а затем – темнеть.

Цепляясь за реальность, хочется позвать Артема, но кромешная темнота поглощает меня.

Жуткий холод и завывающий ветер, пронизывающий до костей, вызывают дрожь во всем теле. Слабый пищащий звук раздражает барабанные перепонки, заставляя издать сдавленный стон отчаяния в надежде, чтобы он прекра-тился.

Первое время не могу понять, где нахожусь и что произошло, заставляю себя распахнуть веки, мозг затуманен, взгляд расфокусирован. Я чувствую тошноту. Почему мое тело в неудобной полусогнутой позе? Дрожащей рукой провожу по лицу, потираю пальцами глаза. Четкий запах дыма окутывает, обволакивает со всех сторон.

Жарко. Почему так жарко?

Артем… Чувство, что муж где-то рядом, четко сидит внутри.

– Арт? – хрипло зову его, произнести удается не с первого раза, и голос звучит ужасно тихо и неуверенно. – Артем?

Тишина. Ответа нет.

Прокашлявшись, заставляю себя попытаться разглядеть хоть что-то из-за пелены перед глазами, но затем понимаю, что это дым, который не уходит, а только усиливается.

Зову Князева еще раз, а затем, не получив ответа, протягиваю мгновенно начавшую ныть руку и нащупываю на соседнем сиденье мужа. Он без сознания!..

Отстегнув трясущимися пальцами ремень безопасности, не без труда сползаю и, практически ничего не видя, пытаюсь открыть заклинившую дверь со своей стороны, но та, зараза, упорно не поддается. Глаза начинает щипать от едкого дыма. Смаргиваю слезы и, несмотря на полное отсутствие сил, начинаю выбивать дверь. Меня душит кашель, скрежет металла разносится на весь салон, когда с пятой попытки мне удается это сделать.

Ледяной воздух врывается внутрь, немного рассеивая дым. Еще чуть-чуть, и салон загорится! Осознание этого заставляет меня действовать быстрее. Обернувшись, вижу бессознательного мужа. Вертолет лежит на заснеженной земле как раз таки боком на стороне Князева. По стеклу размазана кровь; прикладываю руку к правому виску Артема и чувствую теплую жидкость. Подавив волну паники, отстегиваю ремень и, подхватив мощное тело за подмышки, пытаюсь поднять его, но ничего не выходит.

– Ну же… давай… – Пыхтя, делаю еще одну попытку сдвинуть Артема, но он словно прирос к сиденью. – Качок недоделанный!.. – Злость захватывает все нутро: на себя – за беспомощность, на него – за то, что отключился и я вынуждена спасать его, вытаскивая, а не наоборот. – Вставай! Помоги мне, иначе мы оба умрем! – произношу с надрывом, как крик души из-за безысходности. Из глаз льются слезы.

Кулаки сами находят грудь Князева, и я в отчаянии осыпаю ее ударами. От моих активных атак муж слегка наклонятся вперед, и, слава богу, это дает преимущество. Ловлю его на себя, еле обхватываю руками, как бы обнимая, и тяну.

Мощное тело Артема наваливается на меня, его руки болтаются по бокам, мое сердце колотится в груди, поясница готова вот-вот прогнуться назад и сломаться от немалого веса мужа. Ноги не слушаются, ужасно, что мне приходится тащить Князева задом, не видя, что у меня за спиной. Еле-еле передвигаю, волоча его, замерзшими в кроссовках ступнями, дышать тяжело, на лбу проступает испарина.

Но самое страшное ждет меня, когда, не почувствовав под левой ногой опоры, я вываливаюсь через открытую дверцу вертолета и падаю назад из салона на снег, а сверху летит и сам пострадавший…

– М-м-м… – мычу, плача от невыносимой боли, парализующей тело, когда спина соприкасается с землей, а грудь сдавливает навалившийся всем весом Артем. Ребра болят, как и вся грудная клетка.

«Пожалуйста, хоть бы не перелом!»

Кажется, что кислород закончится прямо сейчас и я тоже отключусь. Хочется жалеть себя, плакать и успокаивать, что я и делаю, пока взгляд не цепляется за маленький разрастающийся огонек с верхней части вертолета, где расположены лопасти и двигатель.

Осознание надвигающей катастрофы приходит как цунами: он совсем скоро взорвется!..

Подгоняемая адреналином, бурлящим в крови, я не без труда сбрасываю с себя Артема, переворачивая его спиной на снег. Лежу с минуту, приложив руку на болящие ребра и восстанавливая дыхание. Нельзя медлить, надо вставать, хватит жалеть себя! Скосив взгляд на бессознательного и такого беззащитного Артема, я беспокоюсь о нем, несмотря на то что он не раз делал мне больно, и не только физически. Внутри сидит странное и необъяснимое чувство, что спасать в первую очередь надо его, а не себя. Почему?..

«Потому, что он сделал бы то же самое», – тихо нашептывает подсознание.

Стиснув зубы, встаю, отряхиваясь. В голове всплывает воспоминание, как в детстве отец брал меня с собой на охоту. Как жаль, что я была глупой девчонкой, не прислушивалась к нему и не запоминала его наставления о том, как выжить в лесу. Знания о том, как определять время и куда двигаться, сейчас бы отлично пригодилось, учитывая, что мобильник в моем кармане разряжен.

Бросаю косой взгляд на дымящийся и уже загоревшийся вертолет; чуйка подсказывает, что внутри салона должно было что-то остаться на случай чрезвычайной ситуации. Нотка сомнения сидит внутри, но выжить одной с бессознательной мужской тушкой зимой в лесу, без какого-либо средства защиты, не удастся. Неизвестно, какой степени травма у Артема, он давно уже должен был прийти в себя. Слишком долгая отключка начинает сеять внутри еще большую тревогу.

Быстро, насколько это возможно, возвращаюсь к вертолету и забираюсь внутрь. Ледяной ветер разгоняет внутри смог, и я вижу хотя бы очертания предметов. Обшариваю все вокруг в поисках сама не знаю чего. Когда надежды уже не остается, опускаю руку в узкий проем за пассажирское сиденье и обнаруживаю там что-то вроде кармана. Нащупываю нечто твердое, а достав, сдерживаю ликующий крик: военный бинокль! Проделываю то же самое с сиденьем Артема. Какова вероятность обнаружить там что-то помимо такого же бинокля? Боги сегодня на моей стороне, и я выуживаю оттуда небольшой пистолет. Твердый металл утяжеляет руку; хлопаю несколько раз глазами, не веря, что это правда. Пока не передумала брать его с собой, быстро убираю оружие за пояс джинсов.

Ноги вязнут в снегу, когда я бегом возвращаюсь к Артему. Лежит себе безмятежно… Интересно, ему снится там что-нибудь? Если да, то надеюсь, он там страдает точно так же, как и я сейчас. Добытый бинокль засовываю в карман куртки. Тяжело вздохнув, чтобы придать себе моральных сил и уверенности, обхожу мужа сзади, наклоняюсь и, подхватив за подмышки, кряхтя, начинаю оттаскивать как можно быстрее, пока не случилась еще большая беда. Когда мы находимся на достаточно безопасном расстоянии от предполагаемого взрыва, с уверенностью, что мы не пострадаем, достаю бинокль и начинаю осматривать территорию. Потихоньку начинает темнеть. Пошарив по карманам, нахожу телефон Князева, но сеть не ловит. Поворачиваюсь во все стороны, пытаясь поймать сигнал, но попытки безуспешны. Волнение за мужа не отпускает ни на секунду, ему срочно нужно в больницу или хотя бы оказать первую медицинскую помощь. Кто вообще кладет в вертолет оружие, а не аптечку с необходимыми лекарствами?! Естественно, мой бандит!

Разочарованно возвращаюсь к изначально задуманному плану и детально изучаю местность, понимая, что, кроме меня самой, нам сейчас никто не поможет и не вытащит. Вокруг только устрашающий лес, надежда на спасение иссякает с каждой секундой. Когда я уже хочу швырнуть ни в чем не повинный предмет, взгляд цепляется за точку между горами, отдаленно напоминающую дом.

Смотрится он не так далеко. Как же я сразу не заметила его? Как бы тяжело ни было до него добираться, в любом случае это единственная возможность элементарно найти помощь и согреться. Сдаваться не в характере Сары Абрамовой, а учитывая, что сейчас я ношу фамилию одного из самых устрашающих мафиози мегаполиса, так и подавно. Я не имею права сдаваться, не для этого прошла столько трудностей и испытаний!..

Снег облегчает дорогу, спина Князева скользит по ней идеально, только вот я начинаю переживать, что он весь забивается и пропитывает его одежду. Помимо сотрясения, ему не хватало еще и почки отморозить! Идея приходит мгновенно, сама я в движении, поэтому холода не чувствую. Сбрасываю верхнюю одежду, оставаясь в водолазке, и заматываю куртку на пояснице Артема: пусть хоть слегка согревает его.

Если дорога по ровной поверхности хоть и заставляла уставать, но не сильно, то, поднимаясь вверх по заснеженному холму к заветному спасению, я готова волком выть от ощущения собственного бессилия. Дрожащие руки то и дело норовят соскользнуть с тела Артема, я стараюсь максимально сосредоточиться, чтоб еще больше не покалечить своего фиктивного мужа. Не знаю, зачем я спасаю его, надо было бросить там и уходить в одиночку. Замерз бы, да и избавил от гнета собственной персоны!

Но все мы прекрасно знаем, что я бы никогда так не поступила. Не смогла оставить нуждающегося в помощи и защите, каким бы ужасным он ни был.

Давно сбившееся дыхание заставляет дышать через рот, пар выходит наружу, растворяясь, волосы покрылись инеем и застыли колом, а пальцы рук давно закоченели. Меня всю трясет, но, несмотря на это, я упорно продолжаю подниматься. Сколько времени проходит, знает только один Всевышний, по ощущениям, не меньше нескольких часов. В обувь набился снег, я давно уже перестала чувствовать лодыжки.

– Не могу, я больше не могу!.. – еле шевеля губами, произношу в изнеможении.

Самый главный вопрос, что крутится в голове на протяжении всего пути: почему двигатель в вертолете отказал? Что послужило причиной? Неужели от нас, а скорее всего, именно от бандита хотели избавиться? Или это простое совпадение, стечение обстоятельств? Что, если бы он летел один, без меня, и получил травму? Даже думать об этом не хочется. Артем бы погиб, и что стало бы со мной? Тот азиат, Ичиро Араи, явно не оставил бы меня в живых. А вдруг он и подстроил крушение? Если рассуждать логически, хоть в вертолетах я совершенно не разбираюсь, что могло послужить причиной отказа двигателя? Утечка масла? Но почему? Перерезали шланги?

Размышления помогают, отвлекают от боли. Моя жизнь была сумасшедшим домом до момента, пока в ней не появился Артем Князев, после этого она превратилась в самый настоящий ад.

Кажется, что уже все, больше не могу и хочу сдаться, будь что будет: замерзнем – все равно, умрем – все равно! Главное – пусть мучения поскорее прекратятся. И тут, чувствуя, как последние силы покидают меня, повернув голову, так как поднимаюсь задом, я вижу возвышающийся между снежными горами и скалами на самом обрыве огромный особняк гигантских размеров. Такой невероятной красоты я давно не видела! На секунду замираю, не веря собственным глазам. Молясь про себя, чтобы внутри оказались хозяева и позволили войти внутрь, отогреться и вызвать помощь, ускоряюсь, насколько возможно, и подтаскиваю своего больного к дому. Все позади, мы будем жить!..

Времени на раздумья и неуверенность от возможного отказа нет. Не удивлюсь, если нас не впустят даже погреться: кто захочет в свой дом проблему? Подойдя к двустворчатым огромным дверям, стучу, но ответа нет. Стучу еще раз, уже посильнее, но эффект тот же. Отойдя и приложив руки к щекам, заглядываю внутрь через стеклянное окно в пол, чтобы попытаться разглядеть: свет не горит, нет никаких вещей, дом выглядит пустым. Ладонь уже увереннее ложится на металлическую ручку и нажимает вниз. Сердце взволнованно пропускает удар, раздается щелчок, и дверь поддается, медленно открываясь за счет своей массивности.

Несмотря на звенящую тишину вокруг, аккуратно заглядываю внутрь.

– Здравствуйте… – Ответа нет. – Эй, есть кто-нибудь? – Собственный голос эхом отдается от стен, вызывая по телу мурашки от странного чувства. Обернувшись, бросаю взгляд на лежащего на снегу Артема, и сердце сжимается при виде мужа в таком беззащитном виде.

Непривычно. Очень непривычно.

В голове мелькает мысль, что сейчас он встанет, подойдет своей уверенной походкой, схватит меня за волосы, скажет грязную вещь, попрекнет Сэмом, заставит войти внутрь и запрет, заставит сидеть вместе с ним и не отходить ни на шаг.

Надеясь, что хозяева не вызовут копов за проникновение со взломом, а войдут в положение, сделав последний рывок на сегодня, заношу Артема внутрь. Мы сразу попадаем в просторную гостиную, взгляд падает на камин в дальней части стены. Подтащив Артема к нему, я сразу же разжигаю огонь аккуратно сложенными рядом дровами.

В самом доме тепло. Быстро оббежав все три огромных этажа в поисках хозяев, как и думала, никого не обнаруживаю. Самое странное, что в поисках аптечки на кухне я обнаруживаю продукты. Значит, совсем скоро сюда вернутся…

У меня, правда, не было другого выхода, кроме как войти без разрешения…

Найдя чемоданчик, полностью набитый необходимыми лекарствами, бегом возвращаюсь к Артему и сажусь рядом на пол. Положив голову мужа себе на колени, тщательно осматриваю рану, а затем обрабатываю антисептиком, вытирая кровь. Все тело Князева ледяное; начинаю снимать с него холодную одежду, оставляя только боксеры. Аккуратно растираю руками кожу, имитируя массаж, а затем, стянув с дивана два толстых пледа, расстилаю один на полу и перекладываю Арта на него, вторым укрываю сверху.

То же самое проделываю с собой и ложусь рядом; дрова в камине уютно потрескивают, отдавая тепло. Прижимаясь к Артему, кладу голову ему на грудь.

Надеюсь, мы сможем согреть друг друга…

Ощущение уюта и тепла окутывает меня. Так мягко и приятно я давно себя не ощущала. Сладко вздохнув сквозь сон, поворачиваюсь на другой бок, и в этот самый момент все чувства обостряются до предела, заставляя вспомнить произошедшее: крушение вертолета, мучения от спасения ненавистного мужа и чувство ломоты во всем теле, которое сейчас начинает возвращаться.

Когда я успела заснуть? Вроде лежала и пыталась согреть ледяное тело Князева. Сколько прошло времени? Щупаю рукой рядом с собой в поисках бессознательного Артема, но ощущаю только пустоту рядом. Его нет! Резко распахнув глаза, вижу перед собой потухший камин. В комнате светло, неужели целая ночь прошла так быстро?

В бешеном темпе поворачиваюсь на спину и сажусь, сбрасывая одеяло, а затем поднимаюсь, истерично оглядываясь вокруг. Куда он делся? Самые страшные мысли закрадываются в голову: а вдруг те, кто хотел избавиться от Артема, добрались сюда и навредили ему? Забрали? Убили?!

– Артем? – зову истерично дрожащим голосом, в пустоте огромного дома он отдает странным холодом. Не найдя мужа в гостиной, вбегаю в кухню, но и там пусто. Возвращаюсь назад, намереваясь подняться наверх. – Арт… – Не успеваю договорить, как уличная дверь распахивается и в нее входит Князев собственной персоной, держа в руках охапку дров.

Какого фига?!

Его пристальный взгляд почему-то заставляет меня стушеваться. Приняв как можно более беззаботный вид, словно не я только что с безумным выражением лица в страхе искала его, язвлю осипшим голосом:

– С возвращением на грешную землю. – Видимо, вчера я застудила горло, пока дышала через рот. Князь не отвечает, молча продолжая буравить меня пристальным взглядом. Н-да, видимо, сильно головушкой своей мафиозной приложился! Ну ничего, нам не привыкать к его неадекватности. – Развлекайся, – киваю на дрова и, развернувшись на пятках, ухожу на кухню.

В полной уверенности, что Князев занят в гостиной своими делами, начинаю бубнить себе под нос:

– Сам свой камин разжигай, больше я палец о палец ради тебя не ударю! – Открыв холодильник, осматриваю содержимое и достаю молоко. – Вытащила из вертолета, тащила на собственном горбу, согреть пыталась, а он даже слова не вымолвил! – Гневно топаю, рыская по огромным шкафам в поисках стакана, но его нигде нет, и это еще больше распаляет мой гнев.

Во мне просыпается токсичная ворчливая бабка, которая всем недовольна. Раскрыв очередную дверцу шкафа, наконец-таки нахожу стаканы, но вот незадача: дотянуться не могу из-за невысокого роста. Громко пыхтя, тяну пальцы, но замираю, нервно сглотнув, когда чувствую, как сзади ко мне прижимается Артем, а его рука, мелькая прямо перед моим лицом, вытаскивает посуду и ставит на столешницу.

Как много из сказанного он услышал?

Долго гадать не приходится, над ухом звучит хриплый голос:

– Спасибо, Лиса.

Впервые меня не раздражает это слово, в груди отдает жаром. Он слышал мои слова… и поблагодарил!..

Мозг начинает соображать, и до меня доходит ужасная мысль: черт, я же раздета! Повернув голову, вижу: в стекле отражается мое голое тело в одном только нижнем белье и прижимающийся сзади Артем.

– За что ты меня благодаришь? – Сглотнув тяжелый ком, впиваюсь пальцами в деревянную мебель.

Сердце отбивает чечетку; только сейчас, несмотря на напряжение, я дышу полной грудью без страха за то, что Артем может умереть. Он в полном порядке, и мне больше не нужно быть сильной и заботиться о двоих. Ведь мне это совсем не понравилось…

В последние дни, живя в заточении, я даже не осознавала того, что полностью расслабилась и отпустила ситуацию, положившись на Князева. Несмотря на ненависть к нему, я не волновалась о том, что Олег найдет меня, и знала, что глава якудз не доберется и не навредит мне. Я всецело доверила свою жизнь Артему, зная, что он контролирует все вокруг.

Но вчера жизнь решила устроить мне встряску.

– Ты сама все озвучила. – В его голосе слышны ироничные нотки, и мои щеки заливает румянцем от стыда.

– На самом деле… мне не нужна благодарность, просто взбесил твой игнор… – нехотя признаюсь скрепя сердце. Пусть не думает, что я стерва, делающая добро ради похвалы!

– Знаю.

Мы продолжаем стоять в той же позе, и это становится неловким, кажется, только для меня.

– Как ты себя чувствуешь? – прочистив горло, искренне интересуюсь, вперив взгляд в фартук на стене.

– В норме. А ты? – Голос Артема звучит ровно, дыхание размеренное, в отличие от моего.

– Тело ломит, – признаюсь честно. Никакие силовые и кардионагрузки в зале не сравнятся с тем, какая тренировка у меня вчера была.

– Здесь? – Его ладонь опускается на мой локоть, поглаживая как раз в том месте, где ноет, затем спускается к животу, ведя вниз, задерживается на бедре, поглаживая.

Там, кстати, тоже болят связки… и как он только предугадывает это?

– Угу, – рвано дыша, подтверждаю я.

Без капли стеснения Артем начинает блуждать руками по моему телу, поглаживая, отчего у меня начинается тахикардия. Так приятно, так умело, так горячо… Воздух вокруг сгущается до предела, чувствую, что еще чуть-чуть – и я начну задыхаться. Откидываю голову назад, прижимаясь к груди Князева. Хочется кричать, чтобы он не останавливался!

– Скажи, что это пистолет, – подавив улыбку и закусывая губу, шепчу, чувствуя, как в поясницу вжимается что-то твердое.

– Лучше, малышка. – Этот голос сводит меня с ума. Может, у меня просто овуляция?.. Никогда бы в жизни не подумала, что он сможет завести меня добровольно, без агрессии и принуждения. Да что ж такое, наваждение прям!

Артем ловко разворачивает меня к себе лицом и жадно припадает к губам, завладевая ими полностью и без остатка, словно сейчас это самое необходимое в его жизни. Впервые не сопротивляюсь, отвечаю взаимностью и с ужасом понимаю, что хочу больше, чем просто поцелуй, до одури хочу, до дрожи в коленках…

Низ живота тянет, сжимаю бедра, стараясь унять разбушевавшиеся гормоны, боясь собственных желаний. Артем считывает мое тело, как свое собственное, поняв без слов, опускает руку вниз и, не томя, засовывает в трусики, проникая в складки.

Он ловит мое дыхание и рвущиеся наружу стоны, приговаривая, какая я влажная для него. Только для него! И я не спорю, не перечу, потому что сейчас так и есть.

Оторвавшись, муж нетерпеливо подхватывает меня и усаживает на столешницу. Не веря собственным глазам, смотрю, как он стягивает с меня трусики и опускается на колени. Осознание приходит, когда крепкие ладони разводят мои ноги в стороны, закидывая на мощные плечи.

Никогда бы не подумала, что он… способен на такое…

– Артем… – У меня вырывается всхлип, когда Князев припадает губами к горячим складкам, начиная ласкать меня там.

Такого я еще не испытывала! Невыносимо сладко, влажно и… приятно. Причмокивая, он вырисовывает круги и узоры, пока я извиваюсь и порой пытаюсь вырваться из захвата от избытка накативших чувств. Мое тело натянуто, как струна, и готово разлететься на множество частей в любую секунду – вот что он вытворяет со мной. Язык давит на клитор, но когда Арт снимает мои ноги с плеч и заставляет поднять их на столешницу для еще большего доступа, я готова провалиться сквозь землю от того, насколько возбуждена и истекаю, а он это видит.

– Сладкая, – урчит муж, возвращая свое внимание, а я откидываю голову назад, закусывая губу. Низ живота сводит судорогой, рука сама тянется к затылку Арта непонятно зачем. Таких ярких вспышек я еще никогда не испытывала.

– Я… я больше не могу… – на выдохе шепчу дрожащим голосом, когда он, не прекращая ласки, проталкивает в меня два пальца. Задыхаясь, запрокидываю голову, и мир взрывается фейерверком, не сдерживаясь, вскрикиваю от удовольствия, рассыпаясь на атомы…

В момент, когда Князев подхватывает меня на руки и выносит, кажется, что он намерен продолжить рандеву у камина, но, оказавшись в гостиной, поворачивается к лестнице и идет со мной на руках на второй этаж. Молча и обессиленно наблюдаю, как, миновав длинный коридор, он направляется к центральной двери и, толкнув ее, проходит внутрь. Это оказывается гигантских размеров роскошная спальня, явно походящая на хозяйскую. Вокруг все отделано деревом, в принципе, как и весь дом. Убранство вокруг подсказывает, что это то самое место для отдыха, куда ты приезжаешь за город расслабиться и не думать ни о чем. Большая кровать, застеленная ворсистым темным пледом, так и манит прилечь. Артем, словно услышав мои мысли, усаживает меня на мягкую постель, но сам проходит к двустворчатым дверям, раздвигая их. Задерживаю дыхание от увиденного: огромный раскинувшийся лес виднеется с веранды, на которой установлено гигантское джакузи. Просто дух захватывает!

Князев включает воду и возвращается за мной.

– Когда ты успел исследовать этот дом? Думаю, нам не стоит своевольничать тут, скоро могут вернуться хозяева… – С волнением наблюдаю, как он, подходя ко мне, сбрасывает с себя одежду.

– Считаешь? – ухмыляется, бесстыже стаскивая брюки вместе с боксерами.

Знает, гад, как смутить меня! Перевожу взгляд на панорамные окна с другой стороны, через которые виднеется практически идентичный снежный вид, только не на лес, а на горы.

– Да. Мы и так, считай, влезли без разрешения, – произношу задумчиво, – так теперь еще и купаться в чужой спальне будем. Для тебя, наверное, это привычное дело – вытворять, что душа пожелает, но для меня – нет, – угрюмо подытоживаю, представляя, как хозяева вызывают копов и нас забирают в наручниках. Это, конечно, вряд ли произойдет, не представляю, чтобы Артем позволил так с собой обращаться, но фантазия хочет драмы и подкидывает все больше и больше страшных картин.

– Идем. – Князев тянет меня за руку, заставляя встать, когда я упрямо продолжаю сидеть, надув губы из-за того, что он игнорирует мои страхи, затем, не церемонясь, подхватывает мое тело и закидывает к себе на плечо.

– Варвар! – Бью его по накачанной спине, но Князь только смеется от моих жалких попыток. – Я правда волнуюсь, что хозяева могут вернуться в любой момент, почему ты не понимаешь? – Впиваюсь в него взглядом, когда он, аккуратно придерживая, опускает меня в горячее бурлящее джакузи. Морозный воздух обжигает кожу, а вода греет; погружаюсь по самый подбородок. Пузырьки приятно щекочут тело, пуская мурашки блаженства. Такой приятный контраст вводит меня в транс, заставляя забыться…

– Хозяин перед тобой, – будничным тоном сообщает Князев, садясь рядом.

– Что-о-о?!

Какого?..

Звериная чуйка обострена до немыслимого предела. Открываю глаза как раз в тот момент, когда чья-то рука тянется ко мне. Инстинкты срабатывают быстрее, чем мозг. Не до конца успев распахнуть глаза, хватаю нападающего и швыряю на пол, садясь сверху, замахиваюсь, но в миллиметре от соприкосновения кулака с рожей торможу.

– Арт! Это я, Майкл, братан! – До боли знакомый грубый голос выводит меня из коматоза. Тряхнув башкой, вглядываюсь. И вправду он, говнюк!

– Че за херня?!

Башка гудит, как после хорошо проведенной ночи, но это определенно не тот случай. Оглядываюсь по сторонам, пытаясь вернуть самообладание и восстановить память: мы в охотничьем домике.

– Я думал, вы сгинули… – Отпускаю слегка пострадавшего. В два счета поднимаюсь с пола и подаю руку своему заму.

Взгляд падает на лежащую у камина Сару. Ее сон такой крепкий, что она даже не шелохнулась от нашей потасовки. Инстинктивно подхожу и укрываю Лису пледом, чтобы скрыть от чужих глаз ее тело в одних труселях и лифчике. Майкл усмехается при виде моего собственнического жеста, но сразу принимает серьезный вид после моего уничтожающего взгляда.

Сара, не просыпаясь, сворачивается калачиком и натягивает плед до подбородка, сладко посапывая.

– В смысле?.. – Последние слова консильери долетают до меня только сейчас.

– Давай не здесь, – предлагает друг здравую идею, кивая на спящую красавицу.

Я накидываю одежду, потому что какого-то лешего тоже был раздет, и мы выходим на свежий морозный воздух, окончательно сбивающий сон, возвращая мозги на место.

Чувство, когда ты не помнишь часть дня, напоминает о былых временах, но сейчас оно особенно неприятно. Последнее, что помню, – как отключилась Сара, удар вертолета о землю, а дальше – темнота.

Друг достает из кармана пачку сигарет и протягивает мне. Глубокая затяжка никотина расслабляет. Выдыхая дым, спрашиваю, повернув морду:

– Как ты узнал, что вертолет упал?

Вариантов парочка имеется, но я хочу слышать именно ответ Майкла.

– Когда ты всю ночь на связь не выходил, мы вылетели с ребятами на поиски. Под утро буря стихла, и мы нашли разбившийся вертолет. Всю округу прочесали, следы снегом замело. Бля, Арт, давно я так не перетрухал! – Молча слушаю, не перебивая, но не догоняю. Подсознание уже заранее готово к новости, но упорно отказывается воспринимать правду, что лежит на ладони. – Вы как до дома добрались? Пешком? Ошалеть, это ж сколько вы тащились!

Уточнять, что это не ребята нас в дом пригнали, нет смысла.

– Ноут с собой? – Делая очередную затяжку, оборачиваюсь на припаркованные внедорожники со стоящими рядом с домом солдатами.

– Да, запись с камер хочешь посмотреть? – Не до конца понимая, на хрена оно мне надо, Майкл швыряет окурок на землю, туша об снег, а затем сбрасывает с обрыва скалы, на котором мы стоим, и двигает к тачке.

Неторопливо докурив, обдумывая произошедшее, подхожу в тот самый момент, когда Майкл открывает записи видеонаблюдения с уличных камер дома.

– Ай да умница моя! – кривлю губы в усмешке, когда вижу хрупкую фигурку Сары, которая с трудом тащит меня, здоровенного бугая, по крутому подъему.

– Охуеть! – подытоживает мои мысли Майкл. – То есть она сама притарабанила тебя сюда? – до сих пор не веря увиденному, задает он вопрос, скорее риторический.

– Достойную жену себе нашел, – произношу вслух, а мысленно добавляю: «Удивила, Лиса». – Езжайте. Пару дней здесь перекантуюсь, как и планировал.

– Может, охрану оставлю? Пока не разберемся, че с двигателем случилось, нужно быть начеку.

Вглядываясь в снежные горы, отрицательно мотаю головой:

– Нет. Сюда не рыпнутся.

Дом оснащен всевозможным примочками, огнеупорным материалом снаружи и пуленепробиваемыми стеклами. Это самая настоящая крепость, в которую хер попадешь, если тебя не ждут внутри. Ночью Саре фортануло, что в моей куртке лежал автоматический ключ, который по мере нашего приближения разблокировал двери самостоятельно.

Напоследок, перед тем как разойтись, отдаю приказ выяснить все детали, связанные с крушением, и узнать о причастности третьих лиц, а именно японского ублюдка. Затем иду к поленнице набрать дров, чтобы разжечь потухший камин. Перед глазами до сих пор стоит сцена, как Лиса меня тащила.

– Арт… – Входя в дом, слышу тонкий голосок и вижу его взволнованную обладательницу, взлохмаченную после сна. Окидываю ее взглядом с головы до ног, а в мыслях крутится только одно: «Сколько ж духу в этой мелкой!»

Между нами словно что-то изменилось, словно переключили невидимый рычаг, вывели из темноты на свет, раскрыли глаза и показали, что мы не те, кем были до.

Лениво лежим на кровати после очередного марафона восемнадцать плюс. Нет, мы не та парочка, что будет нежиться в обнимку после секса, но и не расходимся, разругавшись, по разным углам, как раньше. Так странно, сейчас у меня нет былой неприязни к Артему – возможно, из-за того, что я думала о его смерти, как бы ужасно это ни звучало. На долю секунды мне казалось, что я не смогу дотащить его, что мы умрем в заснеженном лесу, а тела разорвут дикие звери.

Я чувствую себя обновленной.

«Восставшей из мертвых!» – смеется подсознание.

– Хочешь есть? – Поворачиваюсь на бок к лежащему мужу, подперев голову рукой.

Артем переводит на меня задумчивый взгляд. Он тоже другой и ведет себя странно – спокойнее, намного спокойнее. Горный воздух, что ли, влияет или это место заколдовано?

– Пошли. – Он поднимается с постели, натягивая боксеры на голую задницу, а мне кидает свою здоровенную футболку. – Придумаем что-нибудь.

Накидываю одежду, изумленно уточняя:

– Вместе? – Ничего себе! – Я думала, таким, как ты, не по чину женщинам на кухне помогать.

– Меньше думай, а то твой маленький котелок уже не выдерживает! – возвращается говнюк Артем. Пропускаю волну возмущения, стараясь не воспринимать сказанное в штыки, чтобы не устроить свежую порцию разборок.

«О господи, что со мной происходит?! Я сдерживаю себя?!»

– Нужно было оставить тебя в вертолете. – Обгоняя нахала на лестнице, спрыгиваю со ступенек и захожу на кухню первая, с чувством выигранной битвы.

За спиной раздается цоканье Князева. Он удивляет меня второй раз за сегодняшний день. Как выясняется, Артем довольно-таки неплохо ориентируется на кухне, и с бургерами, которые было решено приготовить, мы справляемся минут за тридцать.

Пока Артем обжаривает мини-котлеты, я размораживаю булочки, готовлю необходимые ингредиенты в виде нарезанных кружочками помидоров, листа салата, мелко нарубленных соленых огурчиков, лука и, конечно же, сыра. Потом мы совместными усилиями, даже ни разу не поскандалив, собираем бургеры, я протыкаю их шпажками, чтобы не развалились, разливаю по стаканам колу, складываю все это хозяйство на деревянный поднос и вручаю Артему, чтобы он отнес все в гостиную, где мы будем ужинать под какой-нибудь фильм.

В итоге Князев включает сериал «Пацаны», а я не возражаю, потому что не видела, но была наслышана о нем. Но как только начинается серия, мне становится омерзительно, так что я едва не давлюсь едой.

– Что за мерзость?! – запивая как можно быстрее колой, с отвращением тычу рукой в экран.

– Если бы супергерои существовали в реальном мире, то именно такими бы они и были, – с умным видом знатока начинает рассказывать муж; его глаза горят. Все мужики одинаковы, только повод дай похвастаться знаниями. – Вот, смотри, это прототип Флэша, это – Бэтмена, а она – Чудо-Женщины.

Слушаю с интересом; по мере того как на экране появляются новые персонажи, Артем рассказывает об их суперспособностях и объясняет детали. Я искренне стараюсь вникнуть в суть, но мысли то и дело возвращаются в реальность. Не выдержав, произношу:

– Надолго мы здесь останемся?

Новость о том, что это дом Артема, до сих пор не укладывается в голове. И как я сразу не догадалась? Он же явно изначально и вез нас сюда!

– Из-за бури ночью дорогу замело, – нехотя отвечает он. – Придется задержаться, пока не почистят.

– Я думала, ты можешь все. – Откладываю наполовину съеденный бургер на стол, потому что больше не лезет.

– Против стихии я бессилен. Тебе тут не нравится?

– Нравится, просто… немного жутковато без людей, – признаюсь честно. Как за окном стемнело, я даже боюсь выглядывать наружу.

– Со мной можешь ничего не бояться. Этот дом – самое безопасное место, что может быть. – Артем нажимает на кнопку пульта, останавливая сериал, и поворачивается ко мне всем туловищем, продолжая жевать.

– Угу, я заметила вчера, что с тобой можно ничего не бояться. – Сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Знаю, я не должна попрекать Артема инцидентом, но ничего не могу с собой поделать. Взгляд падает на огромный синяк на бедре как напоминание о произошедшем.

– Обычно здесь, в охотничьем домике, собираются на пару дней большие компании со всех Штатов. Тебе бы понравилось.

– Бандиты? – спрашиваю, скептически выгибая бровь.

– Да, Сар, именно они, – ухмыляется он моей непосредственности.

Прочистив горло, решаю сменить тему:

– Как ты стал главой клана?

Кажется, неожиданный вопрос застает мужа врасплох. На мгновение он впивается в меня цепким взглядом, словно хочет прочесть мои мысли.

– Унаследовал от отца. – Сухая констатация факта.

– Он… умер? – с искренним сочувствием интересуюсь я. – Прости, если ты не хочешь говорить на эту тему и я лезу не в свое дело. Просто мы провели столько времени вместе, и неизвестно, сколько это еще продлится. Хочется узнать тебя немного получше.

«Но надеюсь, что ты моей персоной интересоваться не будешь».

– Он истек кровью. На моих руках, – без капли эмоций отвечает он на заданный вопрос.

– А мама?.. – Прикусываю щеку изнутри.

– Умерла, когда я был маленьким.

– То есть у тебя больше никого нет? – На душе становится так тяжело. Он такой же одинокий, как и я. Только я сбежала, добровольно отказавшись от семьи, Арт же потерял своих близких…

Князев с легкой ухмылкой отрицательно качает головой, но произносит:

– Есть. Ты.

Внутри что-то екает от сказанного, но я прогоняю это чувство как можно дальше. «Не верь ему, не позволяй приблизиться. Ничем хорошим это не закончится. А как же Делла?!» Проглатываю эти мысли, естественно, не решаясь их озвучить.

– Откуда ты все это знаешь и умеешь? Имею в виду сериалы, управление вертолетом, гонки. Для человека с подобной деятельностью ты слишком современный и раскрепощенный.

– Вне клана раньше я был другим, – сухо отвечает Артем, пока я тереблю края футболки.

– А каким ты был? – признаюсь, заинтриговал.

– Богатеньким ублюдком, который жил на отцовские деньги, – все так же безэмоционально сообщает он. Я не знаю, что на это ответить. – Я не хотел этого всего, – продолжает Артем, отвечая на мой недоумевающий взгляд. – Клан. Пока отец был жив, я открещивался от всей этой грязи, насколько мог. Жил в свое удовольствие. Но когда Константина Князева пристрелили, а я не смог ничего сделать, пытаясь зажать хлеставшую во все стороны кровь из его шеи, понял, что выбора у меня, по сути, и нет.

– А дальше? – Слушаю его с замиранием сердца и большим интересом.

– А дальше тебе станет скучно, кнопка. – По его голосу я понимаю, что он недоговаривает и не хочет рассказывать важные вещи. Чутье подсказывает, что это связано с женщиной.

Оставшуюся часть вечера мы досматриваем еще несколько серий, но уже молча, каждый думая о своем, и, усталые, ложимся спать. На удивление, рядом с Артемом мой сон спокойный и безмятежный; уж не знаю, в чем причина, но только этой ночью, когда он мирно спал рядом, я ощущала защищенность и, выдохнув полной грудью, не боялась ничего, даже устрашающей темноты за панорамными окнами.

Утром в постели я просыпаюсь одна, соседняя сторона еще теплая, но мужа нигде не видно. Умывшись и наспех приняв душ, надеваю свои выстиранные и высушенные вещи и выхожу из комнаты. Спускаясь по лестнице, я уже слышу длинные телефонные гудки, доносящиеся с первого этажа. Ноги сами автоматические останавливаются на предпоследних ступеньках, я не собираюсь подслушивать, но гудки идут, один за другим заставляя стоять на месте, чтобы не мешать намечающемуся разговору. Когда уже собираюсь раскрыть себя и выйти из укрытия, абонент отвечает.

– Алло? – звучит в трубке тонкий женский голосок, и я, как ссыкло, замираю. Артем молчит по неизвестной мне причине, хотя сам и позвонил. – Опять ты? – вздохнув, обреченно уточняет его собеседница.

– Делла… – Сердце пропускает удар, когда Князев произносит то самое имя с невыносимой для меня нежностью в голосе.

– Оставь меня в покое, Артем, умоляю тебя! – опустошенно просит она, тяжело выдохнув.

– Не могу, ты – единственная, кто у меня остался. – Его слова режут хуже лезвия ножа. Прикрываю рот ладонью, сдерживая рвущиеся наружу оскорбления.

Мне становится так больно, невыносимо… Хочется кричать, что вчера то же самое он говорил мне!

– У нас была семья, БЫЛА, Артем, но ты выбрал клан. Теперь меня нет в твоей жизни. – Девушка не щадит его, чувствуется, что она доведена до предела. – Слышала, ты женился. Поздравляю! Какая она?

– Адалин, послушай… – Голос Князева настолько упавший, я никогда не слышала от него таких искренних чувств. Где же тот самец, что дерзит мне, крушит все вокруг и никого не щадит? Почему с ней он совсем другой?!

– Нет, это ты меня послушай! Я устала быть твоей тенью и тенью проклятого «Кольта». Дай мне ЖИТЬ, я жить хочу, понимаешь?! – Ее голос срывается на крик отчаяния. – Дай же мне вздохнуть спокойно без твоего присутствия! Отзови своих псов! Да оставь же ты меня в покое! Не звони! Неужели ты не понимаешь, что мне тоже больно?! До сих пор больно! – Проклятая Делла срывается на плач.

Мой взгляд прикован к собственным голым ногам. Я с ужасом осознаю, что из глаз стекают слезы. Вытерев их ладонями, спешно поднимаюсь наверх, возвращаясь в спальню, чтобы не слушать продолжения разговора: страшно представить, что еще я могу оттуда узнать. Бегом скрываюсь в ванной комнате, запершись изнутри, и оседаю на пол, прижавшись к двери. В груди так жжет, так сильно жжет, что трудно дышать.

Не знаю, сколько времени я провожу, сидя на полу в одной позе, уткнувшись лицом в поджатые колени. Я ненавижу себя за чувство ревности, ненавижу Князева, который вчера на секунду показался мне другим человеком! Может, это было просто последствия пережитого стресса? Скорее всего, это так.

И я принимаю почему-то с трудом давшееся решение. Внутри переключается тот самый рычажок, возвращаясь в исходное положение. Отныне к проклятому мафиози у меня только одно чувство: ненависть! Кроме этой эмоции, он больше ничего не получит!

Поднявшись на негнущихся ногах, подхожу к раковине и долго ополаскиваю лицо прохладной водой. Гляжусь в зеркало в последний раз, чтобы убедиться в отсутствии следов слез.

В дверь стучится хозяин жилища.

Со стеклянным взглядом открываю защелку и выхожу наружу как фурия:

– Звони, пусть нас вытаскивают из этой глуши! Еще один вечер рядом с тобой я не выдержу!

День сурка. После возвращения из того лесного дома наше общение свелось к минимуму. Именно этого я и хотела. Все вернулось на круги своя, так и должно быть. Мы не пара, это фиктивный брак. Между нами была лишь мимолетная страсть, не более. Я запретила себе чувствовать что-либо, помимо ненависти и презрения, но Артем и не планировал вернуть мое расположение к нему. Он не понял, что я подслушала разговор, потому что в тот день, когда я вышла из ванной в спальню, на его лице читалось явное недоумение из-за резкой смены моего настроения за одну ночь.

В моей голове ясно укоренилась одна вещь: Князев уже был женат и Делла от него сбежала. Значит, когда Артем взял на себя клан после смерти отца, она не выдержала этого всего и ушла. Осознание приходит неожиданно: та спальня, в которой меня держали после похищения, – комната Адалин!

Зашибись!

По-хорошему, меня это совершенно не должно волновать, но, зараза, волнует. Причину для себя я выяснила: все дело в том, что сначала он заливал в уши, что у него есть только я, а после, буквально на следующее утро, звонил бывшей и говорил, что она – единственная, кто у него остался. Ну не урод ли ты, Артемушка, после этого?!

Если женщина, с которой он был в браке, которую любил, сумела уйти, то это получится и у меня. Как только угроза в виде Ичиро рассосется, не раздумывая ни секунды, уйду, не оглядываясь.

Князев возвращается домой как раз в тот момент, когда я под невеселые размышления нарезаю овощной салат в миску поде.

– Как жизнь молодая? – Он проходит к холодильнику и выуживает оттуда графин с водой.

Настроение, которого и так не было, от его присутствия мгновенно портится еще сильнее. Каждый день я провожу в одиночестве, за все дни Артем появился раза три максимум, и то мельком. Мне не интересно, чем он занят, наверное, со своей бывшей помириться пытается.

– Лучше всех! – цежу сквозь зубы и начинаю громче стучать ножом, нарезая огурец; мысли о незнакомой блондинке так и сидят внутри, вызывая необъяснимую агрессию. Боковым зрением кошусь, как, не заботясь о гигиене, Артем начинает пить воду прямо из графина. – Вообще-то для этого существуют стаканы. – Вскинув брови, поворачиваюсь всем корпусом к хозяину квартиры.

Напившись, Князев ставит посуду на столешницу и, приблизившись, самодовольно произносит, кладя руку мне на поясницу:

– Чего это ты, мегера?

Мегера?!

– Не трогай! – Отодвигаюсь, демонстративно поднимая нож повыше.

– Зубочистку опусти, поранишься, – хрипло предостерегает он с нездоровым азартом в глазах. Не успеваю я ответить, как мой телефон, лежащий возле разделочной доски, начинает вибрировать от входящего звонка. Вытерев руку салфеткой, отвлекаюсь от перепалки и поднимаю гаджет, смотря на незнакомые цифры. Странно, вроде, кроме Бетти, никто не знает мой новый номер.

– Кто это? – грубо интересуется Артем, но я игнорирую и отвечаю на звонок, отходя от него подальше:

– Алло?

– Сара, привет, малышка! – В трубке звучит мужской голос, и я сразу узнаю в нем своего бывшего начальника из клуба. – Это я, Шон.

– Привет, – расплываюсь в искренней улыбке: так приятно слышать кого-то из прошлого. Относительно счастливого прошлого.

– Как дела? Бетти давно сказала, что ты вышла замуж, но я все не верил. Это правда?

– Да-а… – уклончиво отвечаю, бросая взгляд на муженька, который стоит, глядя на меня, как бык на красную тряпку. – Так получилось. Извини, что подвела и оставила без объяснений.

– Кто это, Сара? – настойчивее играя желваками, повторяет Артем, но я делаю еще один шаг назад к стене. – Не беси меня, блядь!

– Надеюсь, не отвлекаю? Я, собственно, по делу звоню… – Не могу дослушать, потому что Князев приближается и хватает мою руку, пытаясь отобрать телефон. Я сопротивляюсь изо всех сил, но проигрываю: он слишком крепко сжимает мое запястье, и я расслабляю ладонь.

– Кто это?! – отобрав мобильник, рычит в трубку Артем. – Какой, на хуй, Шон?! Слушай сюда: еще раз позвонишь моей жене – я тебя найду и отрежу яйца!

Волна шока и стыда захлестывает меня с головой, по венам растекается горячая лава. Да как он смеет?!

– С ума сошел?! Ты что творишь? – В глазах от унижения собираются слезы. – Ты опозорил меня, варвар, дикарь! Это был близкий человек, который поддерживал меня месяцами!

– Близкий? Близкий?! – Крылья носа Князева раздуваются в неистовой агрессии. – Моя жена не будет общаться с другими мужиками!

– Фиктивная жена! Запомни уже это! – Не справившись с эмоциями, со всей силы бью Артема обеими ладонями в грудь, но он даже не шелохнулся и не сдвинулся ни на дюйм.

Князев делает выпад, я инстинктивно шарахаюсь и едва не взвизгиваю от разбившегося о стену над моей головой смартфона. Телефон разлетается вдребезги, а я только поднимаю на него полные ненависти глаза.

– Еще раз я услышу или увижу, как ты разговариваешь с кем-либо без моего разрешения, это будет не телефон, а твоя башка, – вкрадчиво чеканит он, чтобы я впитала и усвоила каждое слово.

– Ты кто такой, чтобы распоряжаться каждым моим шагом?! – Несмотря на то что губы у меня дрожат, я отказываюсь мириться со сказанным. – Ты – чертов псих! Я не твоя подопытная зверушка, иди и командуй своей Деллой! Вот только незадача: она тебя даже слышать не хочет!

Только когда лицо Князева искажает хищная гримаса, я понимаю, что выдала себя с потрохами, спалилась на эмоциях. Недаром говорится: «Язык мой – враг мой». Ладонь Артема обхватывает мою шею спереди, и он в один рывок, толкнув, прижимает меня всем телом к стене. Я со всей дури ударяюсь спиной, из горла вылетает вздох от соприкосновения с твердой холодной поверхностью.

– Подслушивала?! – как маньяк, спрашивает он одержимо, хотя и так знает ответ.

– О, и узнала много нового! – нарываюсь еще больше: пути назад нет и давать задний ход я не собираюсь. Хочется сделать ему так же больно.

– Это. Тебя. Не. Касается! – Его рука все сильнее сжимается на моей шее, перекрывая кислород. Обхватываю ладонью его запястье, пытаясь отодрать руку, но попытки безуспешны.

– Надо было оставить тебя сгореть в том вертолете. Я уже не выдерживаю находиться рядом, – хриплю на выдохе с ненавистью в голосе. – Или лучше бы тогда Ичиро Араи пристрелил меня, чем быть рядом с таким животным, как ты!

– На что ты готова пойти, чтобы не быть в браке со мной? – Лоб Князева соприкасается с моим, но я не отвожу взгляда от его пристальных черных глаз.

– На все. Даже умереть. – Мой мозг потерял связь с языком, тот зажил собственной жизнью. По позвоночнику проходит нервная дрожь, а корни волос больно стягиваются. Князев хватает меня, сжимая короткие волосы, и тащит из кухни. – Отпусти! Ты что творишь?! – Хватаюсь руками поверх его рук, пытаясь вырваться, но хватка Князева стальная. Он дотаскивает меня в таком положении до гостиной, пока я вынужденно следую за ним, а затем, не отпуская, тянет к лестнице и наверх. Я то и дело спотыкаюсь на ступеньках, норовя упасть и разбить нос, но упасть мне не дает держащий меня урод.

– Завали рот! – глухо рычит он, тяжело дыша, когда я начинаю осыпать его оскорблениями и проклятиями.

Долго гадать, куда мы держим путь, не приходится. Распахнув дверь с нечеловеческой силой, Князев влетает внутрь собственного кабинета вместе со мной, разжимает захват и швыряет меня в кресло. Я откидываюсь от силы удара, вжимаясь в кожаную спинку, и тяжело дышу, как будто кросс пробежала. Сердце гулко стучит в груди, футболка прилипла к вспотевшему от нервов телу.

– Тебе лечиться нужно! – Сдуваю волосы с лица, пока грудь тяжело вздымается. Внутри каждая клеточка трепещет от неизвестности: что ждет меня впереди?

Я сказала, что готова умереть… Теперь он убьет меня? Внутри абсолютно нет страха перед смертью. Слишком надолго затянулись мучения в этой квартире, что довели меня до точки невозврата. Так продолжаться больше не может, я не выдержу. Я больше не хочу быть игрушкой в руках неуравновешенного бандита!

Пока я истерично размышляю, Артем обходит стол и достает оттуда… револьвер. Раскрыв барабан, он высыпает все патроны на стол; те с характерным звуком отскакивают от поверхности, некоторые летят на пол. Хлопком ладони глава клана останавливает один из них, накрывая его, а я вздрагиваю от оглушительного звука, сжав кулак, чтобы унять нервную дрожь.

– Сыграем в русскую рулетку? – спрашивает он, заряжая револьвер одним-единственным патроном, а затем резко захлопывает и крутит барабан.

Его черные глаза, полные бездонной и опьяняющей тьмы, смотрят в упор на меня. В ушах стоит шум. В русскую рулетку? Сначала я не понимаю, но затем мозг начинает соображать, и я осознаю все безумие происходящего…

Артем уверенным шагом подходит ко мне, хватает за локоть и рывком поднимает на ноги, заставляя встать напротив него. Мозг пытается вспомнить правила игры… Мы будем по очереди нажимать на курок, пока один из нас не получит пулю!..

– У тебя есть только один способ избавиться от меня, Лиса, и это – смерть! – пылко произносит он в мои губы без капли заминки. Арт говорит правду, и настроен он серьезно…

Осознаю ли я в полной степени, что это финал нашей короткой истории, что сейчас кто-то в этой комнате умрет – по-настоящему, в реальности, а не в пустых обещаниях.

Артем вкладывает оружие в мою дрожащую ладонь, обхватывает сверху своей рукой и подносит к своему виску.

Сердце гулко стучит в груди. Неужели это все? Конец? Я добилась своего, теперь мы оставим друг друга в покое… Только почему от этого не легче, а внутри все изнывает от невыносимой, пожирающей боли?

Артем не дает мне шанса сбежать, крепко держит и вжимает моей рукой оружие.

– Нажимай на курок, Лиса!

– Нажимай на курок, Лиса! – разрезает воздух хриплый голос Артема. Сквозь застилающую пелену предательских слез я не вижу четко его лица, но уверена: оно не выражает теплых эмоций и чувств. От холодного металла в руках кожа начинает неметь. – Жми. На. Гребаный. Курок.

Сморгнув горячие слезинки, стекающие по щекам, вглядываюсь в злые глаза оппонента, в которых горит только одно чувство: ярость. За то, что я узнала о его бывшей и неразделенной любви? Неужели у этого самодура настолько завышена самооценка, что он скрывает правду?

– Не волнуйся, я никому не расскажу, что тебя кинули, после того как ты сгинешь и попадешь в чистилище. Ты ж даже ада не заслуживаешь, – цежу сквозь зубы, буквально выплевывая слова с неприязнью.

«А что, если пуля достанется не ему, а мне?»

– Черкану брату адрес твоей могилки, если че, – обнажая оскал, злорадствует Князев, а меня бросает в дикий жар, по телу проходится табун далеко не приятных мурашек.

Сжимаю рукоять покрепче, представляя, что сделаю это. Выстрелю. Я смогу! Пора прекратить танец с дьяволом!

Он преследовал меня, как обезумевший сталкер, неоднократно принуждал к сексу. По его вине нас с Бетти чуть не убили, он дважды избил Сэма, привел в дом любовницу… и самое просто невероятное: Артем был женат и названивает бывшей, до сих пор не оставляя ее в покое! Я могу продолжать список его отвратительных выходок бесконечно. Только вот почему, когда я гуглила его имя, в статьях не было ничего о прошлом браке Князева? Абсолютно никакой информации и упоминаний о некой Адалин. Осознавая все поступки Артема, понимаю, что дальше так продолжаться не может. Он безумен и делает меня такой же!

Коленки то и дело норовят подогнуться от бессилия, но я максимально стараюсь взять себя в руки и вернуть здравомыслие, хотя всхлипы отчаяния то и дело срываются с уст. Артем же стоит как изваяние, сжимая руку все крепче, призывая к действию. Его цепкие глаза следят за каждым моим вздохом.

– Я тебя ненавижу, так сильно ненавижу!.. – еле шевеля дрожащими губами, с болью в голосе от стоящего кома, выдавливаю из себя, как отчаяние. И себя ненавижу за слабость, что сейчас проявляю.

Моральный урод, который морочил мне голову все это время, а сам не мог успокоиться и забыть бывшую!..

«Но ведь он женился на тебе только для того, чтобы спасти от якудз! – вопит в истерике часть меня. – Почему я так близко к сердцу воспринимаю Деллу?! Разве у нас настоящий брак? Нет, фикция!» Но другая часть отказывается размышлять, искать причину и просто ненавидит их обоих.

– Это твой единственный шанс, не упусти его, девочка! – Князев непоколебим. Даже сейчас оружие в моих руках, но власть и тотальный контроль полностью у него.

Делла… В голове всплывает, с какой нежностью Артем обращался к ней и как все это время он ведет себя со мной. Просто небо и земля!

Что почувствует эта девушка, если Князев умрет? Будет ли оплакивать его? Соблюдать траур?

Но я знаю, кто виновник моего нынешнего состояния. Я сама себя накрутила. Сама выдумала то, чего нет, сама дала себе надежду. Он мне ничего не обещал, кроме спасения жизни, остальное лишь разыгравшаяся бурная фантазия. За что я взъелась? К чему желать смерти одному из нас, если это все фикция?

«Но как же тот единственный счастливо проведенный вместе день?!»

– Нет, – качаю головой, вырываясь, но аккуратно, ибо страх нажать на курок слишком велик. – Я не играю по твоим правилам!

– Жить хочешь, а? – Муж, однако, не намерен отступать, он провоцирует меня, пытается довести до безумия, до точки невозврата, подталкивая к выстрелу.

– Не хочу всю жизнь провести с тяжким грузом от мысли, что ты подох от моей руки. Да и как твои шавки останутся без хозяина? – Поворачиваю голову, отбрасывая все эмоции и включая свою теневую сторону отмороженной Сары, которая именно сегодня в самый нужный момент прячется.

«Ты не дождешься больше от меня слез, и манипулировать собой я не позволю!» – мысленно проговариваю я. Хватка Князева не ослабевает, однако он вцепляется свободной рукой в мои волосы, собирая их на макушке, и приближает мое лицо к своему. Господи, если произойдет выстрел и там окажется пуля, его мозги будут на мне! От последней мысли тело содрогается и к горлу подкатывает легкая тошнота.

– Вспомнил, какая ты сука, и у меня встал! – Злобно ухмыльнувшись, Артем разжимает руки, поигрывая челюстью, словно задумал что-то. Мерзость!

Моя ладонь обессиленно опускается, роняя чертов револьвер, тот падает с глухим стуком, соприкасаясь с полом.

– Ты и не должен это забывать. – Бросив взгляд на оружие, отшатываюсь назад, как от заразы, но проклятый надвигается следом, тем самым заставляя меня отходить, шагая еще и еще в дико подвешенном состоянии от неизвестности, ведь он в любой момент может выкинуть что угодно.

– Моя сука… – Вскинув руку, как одержимый, маньяк проводит костяшками пальцев по моей щеке, опускаясь вниз; пытаюсь отвернуться, но Артем больно сжимает мои щеки двумя пальцами, возвращая лицо в исходное положение.

– Тебе лечиться надо, отстань от меня! – Это не шутка, на полном серьезе я так и считаю: разве нормально, что человек в здравом уме, который минуту назад пытался нас убить, сейчас возбужден до предела?!

Сопротивляюсь, желая как можно скорее избавиться от Князева. Мои руки нащупывают его плечи и надавливают на них, чтобы максимально отодвинуть его, но это только сильнее распаляет мужа, и он, навалившись своим телом, придавливает мою поясницу к столу.

– Так давай, вылечи меня. – Влажный язык опускается на мою шею, проводя снизу вверх к щеке. Морщусь от отвращения, зажмуривая глаза.

– Обратись к психиатру, придурок! – не жалея, насколько это возможно в моем шатком положении, замахиваюсь коленом в его достоинство, но Артем, предугадав мою реакцию, заранее успевает сместиться, и удар приходится всего лишь в бедренную часть.

– Ц-ц-ц, ты делаешь себе только хуже… – По телу пробегает дрожь от горячих прикосновений Артема. Пробравшись под майку, он оттягивает чашечку бюстгальтера в сторону, освобождая налившуюся грудь. Соски мгновенно твердеют, а по позвоночнику проходит сладостная дрожь. Яростно дыша, ненавижу себя за то, что начинаю заводиться, отчетливо ощущая каменную эрекцию Князева. – Моей девочке нравится, когда я делаю так. – Обхватив ноющий сосок, он начинает прокручивать его в своих пальцах; возбуждение концентрируется внизу живота, утяжеляя дыхание. Стискиваю челюсти, пытаясь отогнать это жгучее чувство, но бесполезно: процесс запущен.

Он пытался убить нас обоих, а я забыла об этом моментально, как только его проклятые грабли начали ласкать меня. Я такая же больная, как и он! Хватит это отрицать! Каждый раз тело откликается на него, как будто у меня стокгольмский синдром!

– Мне. Не. Нравится! – обманываю не только его, но и саму себя, ведь я снова проиграла в очередной битве, и сбившееся дыхание тому подтверждение.

– За ложь я наказываю, Сар. – Жадный рот накрывает мой в таком грязном, влажном и страстном поцелуе, что я совсем перестаю соображать, теряясь. – Ты хочешь, чтобы я тебя наказал? – надсадно дыша, хрипит Князев.

– Меня и так жизнь наказала, подсунув тебя. – Дрожащей ладонью пытаюсь отодрать от себя его лицо, но, естественно, он не сдвигается ни на дюйм. Все-таки капля здравомыслия еще присутствует, раз я пытаюсь сопротивляться.

Пространство заполняет низкий смех Князева от сказанных мною слов; вибрация от его тела передается мне, распаляя и заставляя еще сильнее ненавидеть его и себя. Почему?! Почему я так страстно желаю его?! Почему хочу, чтобы он ворвался в меня, тараня своим членом?! Почему хочу почувствовать его тяжелое тело на себе в момент, когда он бурно кончает?! Что Артем сделал с моим телом? Каким образом подсадил на себя, как на наркотик? В какой момент я потеряла власть над собой? Ведь он – редкостный мудак … и любит другую, а я… а я снова ощущаю себя преданной собственным телом, и от этого хочется волком выть.

– Знаешь, дам тебе право выбора: че хочешь – анал или минет? – будничным тоном, словно речь идет о погоде, спрашивает Князев, поднимая темный дьявольский взгляд, а меня словно кипятком ошпаривает.

Это шутка?!

У меня непроизвольно вырывается нервный смешок на грани истерики, но когда я понимаю, что Артем вполне серьезен, дергаюсь всем телом, пытаясь высвободиться. Однако его крепкие руки стальными тисками сжимаются на талии, удерживая меня на месте.

– Ты не можешь меня заставить! – Зная, что как раз таки может, отрицательно качаю головой. – Я не буду. Это… это омерзительно!

– За закрытыми дверьми между мужем и женой нет ничего омерзительного, Лиса. – Губы Артема нащупывают нежную кожу за ушком и принимаются ласкать ее.

Опьяняющие движения заставляют мозг начать плавиться; хочется просить, чтобы он не останавливался, чтобы вернул руку под маечку… Он точно гипнотизирует меня, так и манит в сети разврата, куда я сама и бегу, как мотылек, летящий на огонь. Приоткрыв рот, глубоко дышу, закрыв глаза. Арт, словно услышав призыв, одной рукой пробирается за резинку брюк, а затем под трусики.

– Я… сказала… нет… – Каждое слово дается мне с трудом; умелые пальцы Артема нащупывают самую чувствительную точку и принимаются ее массировать, а я не замечаю, в какой момент начинаю ритмично двигать бедрами навстречу ему, чтобы усилить трение и ощущения.

– В твоем лексиконе не должно быть для меня слова «нет»! – Хриплый голос подсказывает, что Князев и сам на грани. Еще чуть-чуть, и он окончательно потеряет контроль над собой.

– Ты можешь об этом только мечтать, Арт! – язвлю я, несмотря на то что мое тело вздрагивает от удовольствия.

Весь низ живота опоясывает дикое чувство максимального возбуждения, когда уже кажется, что если сейчас не получишь разрядки, то взорвешься. Закусываю губу до боли, не в силах больше терпеть эту сладкую истому.

– Базара нет, я и сам могу выбрать! Твой грязный ротик давно заслуживает быть хорошенько оттраханным. – Не успеваю я переварить сказанное, как Артем вытаскивает из трусиков руку и, надавив мне на челюсть, проталкивает в мой рот два пальца. Вкус собственного возбуждения будоражит рецепторы и обо-няние.

По ощущениям на меня словно ушат ледяной воды вылили – так быстро и резко я прихожу в чувство от произошедшего. Распахнув в ужасе глаза, хватаюсь за кисть Артема и отбрасываю ее. Возбуждение как рукой снимает, когда я смотрю на ухмыляющегося подонка.

– Пусть тебе твоя Делла подставляет задний проход и встает на колени, понял?! – Пытаюсь отлипнуть от стола и отодвинуть от себя ненавистного мужа, а гнусные слова так и льются из моего рта на автомате. Омерзительно произносить и представлять это, но я перестаю себя контролировать. Яркими вспышками фантазия рисует ту самую блондинку, стоящую на коленях перед Артемом. По венам бежит раскаленная лава, жгучая – мать его! – ревность захлестывает с головой.

Вот только после сказанного ухмылка спадает с лица Князева, и в его взгляде появляется отвращение и ненависть ко мне. Качнув головой, он прикладывает два пальца к переносице, как будто ведет борьбу с самим с собой, пытаясь унять внутреннего зверя, готового вырваться наружу. Все происходит в считаные секунды, и, схватив за шкирку, как провинившегося котенка, и развернув к себе спиной, Артем швыряет меня на стол, заставляя лечь на него животом.

– Что ты делаешь?! Отпусти! – Упершись ладонями, пытаюсь оттолкнуться, но Артем давит локтем на поясницу, в то время как сам стаскивает с меня штаны и спускает их до щиколоток. – Нет! Не надо! – всхлипывая, начинаю молить, понимая, к чему это все ведет. Звук расстегивающейся молнии подсказывает, что настроен монстр серьезно. Взгляд лихорадочно бегает по столу в поисках хоть чего-нибудь для самообороны. Темная мраморная статуэтка в форме пирамиды стоит чуть левее; прикидываю, что она идеально подходит, задержав дыхание и моля бога, чтобы Князев это не заметил, протягиваю руку, хватая предмет как раз в тот самый момент, когда он опускает горячие ладони на мои ягодицы, разводя их…

Прохладная фигурка утяжеляет ладонь; не раздумывая ни секунды, чтобы не успеть проанализировать всю степень последствий, вывернувшись, как грациозная кошка, замахиваюсь и шарахаю ею Князева по голове.

Глухой стук заполняет все пространство, пока я, учащенно дыша, смотрю на ошалевшего от удара Артема, а затем, нагнувшись, натягиваю штаны и намереваюсь смотаться из кабинета.

– Куд-да-а-а? – Не успеваю я сделать и пары шагов, как пострадавший хватает меня сзади за шею. – Что ж ты, милая моя, сказала б сразу, что с другого начать хочешь! – Сильные руки давят на мои плечи, заставляя упасть на пол на подогнувшихся коленях. Морщусь от прострелившей боли в коленных чашечках, но самое страшное, когда Артем обходит, становясь с расстегнутой ширинкой прямо перед моим лицом, приказывая: – Снимай их!

Дыхание спирает, упрямо отрицательно качаю головой:

– Не буду.

– Твое мнение, блядь, не учитывается! Снимай, я сказал! – рычит он, а я слышу стук собственного сердца.

– Что во фразе «я не буду» тебе не понятно?! – Брызжа ядом, крепче стискиваю челюсти, но Артему это не мешает надавить пальцами, раскрывая мой рот, при этом грациозно сбросить с себя брюки вместе с боксерами.

– Шире! Зубами не трожь! – командует мерзавец, врываясь в мою несчастную глотку своим огромным членом, что стоит колом в полной боевой готовности. – Или ты хочешь, чтобы твоя подружка осталась без охраны?!

Тварь!

В глазах собираются слезы обиды и отчаяния вперемешку с дикой ненавистью. Манипулятор хренов!

– М-м-м… – только и могу мычать, упираясь ладонями в бедра мужа.

Не щадя, Князев наращивает темп с каждым толчком и углубляется все сильнее. Странные и непривычные звуки доносятся из моего бедного и несчастного рта, а когда толстый член достает до самой глотки, я начинаю давиться с непривычки, из глаз текут слезы, изо рта на майку течет липкая слюна… Такого унижения я еще никогда не испытывала. Челюсть немеет от одного положения, пока меня в прямом смысле слова имеют в рот.

– Блядь, моя охуенная Лиса! – Артем большим пальцем проводит по моей щеке, давя изнутри на нее в это время своим агрегатом. Нужно ли говорить, сколько ненависти в моем взгляде обращено на насильника? – Трахал б вечно эти сладкие губки! Шире, Сара, еще шире!

Вибрирующий звук мобильника нарушает ритмичность действий Артема, когда он то вытаскивает член, ударяя по высунутому языку, то следом врывается в рот во всю длину. Подняв взгляд из-под опущенных ресниц, вижу, как Артем пристально наблюдает за собственным сотовым, валяющимся на столе; правда, двигаться не перестает, и совсем скоро звук стихает, но практически сразу же повторяется, и так раза три.

– Только попробуй рыпнуться! – предупреждает Князев, вытаскивая член, и идет за сотовым, затем возвращается, снова подставляя свой агрегат. – Продолжай. Соси, иначе блондиночка может пострадать! – приказывает, отвечая на звонок.

«Только ради Бетти, только ради Бетти потерпи!» – повторяю про себя, как мантру. Не сводя с Князева ненавидящего взгляда, неуверенно взяв ствол ледяной рукой, обхватываю кончик онемевшими губами, наблюдая, как Артем втягивает воздух сквозь зубы.

– Говори! – рокочет он в трубку. Отдаленно я слышу мужские голоса и шум, крики, пока сама дюйм за дюймом поглощаю все больше вражеского члена… Но вот мои неуверенные потуги завершаются в момент, когда Артем, грязно матерясь, швыряет телефон на пол, обхватывает мое лицо ладонями и, не жалея, начинает вколачиваться самостоятельно, пока я давлюсь.

Глухой рык заполняет пространство, а затем горячая и вязкая жидкость брызгает в горло. Тяжело дыша, Князев отстраняется, глядя на то, как неуверенно я сглатываю чужое семя. Странно, но я не чувствую отвращения, хотя должна.

Вытираю тыльной стороной ладони рот, старательно избегая смотреть на монстра, в очередной раз использовавшего меня в своих целях. Омерзительное чувство, что я падшая женщина, до ужаса грязная потаскушка, липкими щупальцами распространяется по всему телу. Не говоря ни слова, Князев отходит и, обойдя стол, вытаскивает что-то. Неловко поднявшись с места, обхватываю себя руками и разворачиваюсь к двери.

– Куда ты? – Спокойный голос Арта вгоняет меня в ступор. В смысле – куда?.. Только сейчас, подняв голову на мужа, вижу, что он достал пачку влажных салфеток и уже вытер свой агрегат, застегивая штаны. Швырнув использованную салфетку, выуживает новую и, подойдя, сам вытирает мое лицо, а после шею.

С опаской наблюдаю за актом необоснованной и необъяснимой, с моей точки зрения, нежности.

– Мы вроде как пришли сюда, чтобы покончить со всем этим, – прочистив неимоверно саднящее горло, произношу, заключая сегодняшний вечер. «Пришли», конечно, громко сказано.

– Ты никогда не избавишься от меня, вбей это в свою милую башку! – Закончив, он оставляет легкий поцелуй на моем лбу.

– Что значит «никогда»?! – Вырываюсь и отступаю назад на несколько шагов. Тяжело сглотнув, удивленно смотрю на Князева во все глаза. – У нас же был уговор. Пока ты не решишь вопрос с тем азиатом, у нас фиктивный брак.

Паника захлестывает все нутро, заставляя лихорадочно искать решение проблемы. Я не могу провести с ним всю жизнь, вместе, как семья! Быть рядом с Артемом и так слишком опасно, хоть он и не поддерживает связь с братвой.

– Я все сказал. – Муж на удивление спокоен, как удав. А где же агрессия? – Если твоя душа требует официоза, то наш брак настоящий с этой самой секунды.

– Ты не так понял… – Хочу объясниться, что мне нужно не официальное объявление позиций, а затем приходит осознание, что все он прекрасно понимает. – Посмотри на нас! Мы оба ненормальные, какая может быть семья при такой психушке?! – пытаюсь вразумить Артема, но он не прислушивается ни к доводам рассудка, ни к аргументам. – Семья строится на любви и взаимном уважении, мы же сделали это вынужденно!

– Тема закрыта. – Князев обходит меня и уверенным твердым шагом идет к двери, на этот раз я догоняю его. Хватаюсь за кисть мужа, тормозя его.

– Нет, Артем! Ты не можешь так поступить! Мне всего восе… – Опомнившись, что чуть не назвала настоящий возраст, замолкаю. Хотела сказать, что мне всего лишь восемнадцать лет, я слишком молода для брака. – Мне восемь месяцев понадобилось, чтобы наконец-то адаптироваться здесь, а теперь ты собрался заковать меня в квартире? – тут же нахожусь, не моргнув и глазом, но дьявола не проведешь.

Моя ложь была идеальная. Мне всегда верили, но только не он…

Склонив голову набок, сканирует пристальным взглядом с прищуром:

– Скока-скока месяцев, говоришь?

– Восемь, – повторяю, прикидывая свой приезд в голове.

И тут щелкает мысль: при первой встрече в клубе я сказала совсем другое! Твою же мать…

И он тоже это помнит.

– Ты ж говорила, два года как переехала? – Почуяв, как хищник, страх своей жертвы, Арт начинает морально давить на меня, докапываясь до истины. – Или в цифрах потерялась, а, Лиса?

– Ниче я не терялась. – Складываю руки на груди в защитной позе. – Восемь месяцев как в Нью-Йорк переехала, а так – да, два года. А че, есть сомнения? Ты не стесняйся, скажи, я тебе поясню, – приняв надменный вид, говорю как можно высокомернее, демонстрируя свое превосходство. М-да, жаргончик у меня тот еще нарисовался! С кем поведешься, как говорится.

«Ты думаешь, один тут самый умный, Артемушка?»

– Смотри, Лиса, если узнаю, что пиздишь, – а я, поверь, узнаю, – хана тебе, моя хорошая! – Подцепив за лямку майки, он притягивает меня к себе, вкрадчиво произнося каждое слово, а у меня по позвоночнику ползут тягучие мурашки от его многообещающего тона и горячего дыхания, обдающего лицо.

– Не сомневаюсь, – кривлю губы в саркастичной усмешке, пряча за этой маской девочку, что в истерике хочет бегать и орать и при этом рвать на себе волосы.

Отпустив меня, Артем произносит:

– Можешь сгонять к подруге: благодарность любимой женушке за минет. – И исчезает из поля зрения за дверью, криво ухмыльнувшись. Я даже пискнуть не успеваю, а хотелось бы послать куда подальше.

УРОД!

И тут я понимаю, что да, расчетливый мерзавец намного дальновиднее меня. Как я могла повестись? Он так ловко перевел разговор на другую тему, смог притупить мою бдительность. Злясь на саму себя, выхожу, гневно хлопнув дверью, и топаю по лестнице, направляясь в спальню, а затем в душ, желая смыть с себя позор сегодняшнего вечера.

Горячая вода стекает по волосам, прилипшим к лицу и шее, по телу. Обреченно наблюдаю, как она ручейком бежит к сливу и просачивается в него. Хочу так же ускользнуть из этой квартиры, исчезнуть и забыть все пережитое, как страшный сон.

Настоящий брак.

Мы – муж и жена, и не на бумажке, а в реальности.

Артем – мой муж… Артем – муж, а я – жена… Смакую фразы, словно хочу попробовать их на вкус. Так странно звучит, даже в мыслях не укладывается.

Но нет, как бы сильно ни хотелось Артему поиграть в семью, никогда этому не бывать! На это есть ряд причин, о которых он не знает.

А если однажды Багровский все-таки выйдет на меня? Через Мишку? Отследит? От этой мысли меня начинает знатно так потряхивать при одном только представлении, что со мной произойдет, когда Артем, решивший устроить из фиктивного брака настоящий, узнает, что я – фальшивка, беглянка, еще и воровка, которая сбежала накануне свадьбы от другого. Что я предназначалась Олегу. Отец проиграл меня в карты Багровскому.

Несмотря на препирательства и грязные словечки, на которые я не скуплюсь по отношению к Князеву, нельзя сказать, что я не боюсь его. Боюсь, и не только физически. Артем способен раздавить меня, как букашку, во всех смыслах этого слова. Втоптать в грязь, уничтожить морально и сломать тело. Сейчас это лишь демоверсия того, на что он способен. Я точно отправлюсь в ад, когда он узнает правду. Самое простое, пожалуй, будет, если Артем оставит в живых змею, которую пригрел, и просто отдаст Олегу, где дальше начнется персональный ад в России. Это всего лишь дело времени, когда правда всплывет наружу.

Словно лампочка, в голове зажигается безумная идея: у меня есть шанс сбежать – сегодня, сейчас. Он же сам любезно разрешил мне съездить к Бетти, тем самым совершив огромную ошибку.

Вот только как?

Артем явно не позволит мне передвигаться по городу самостоятельно. Снаружи спальни наверняка ждет водитель в лице охранника.

Резво поднявшись с кафеля, подгоняемая собственным энтузиазмом, выключаю воду и, завернувшись в полотенце, спешно выхожу из ванной комнаты. В голове набатом бьет только одна-единственная мысль: «Это твой шанс, Сара! Другого не будет».

Вот только как бежать без наличных? Решив, что с этим разберусь позже, достаю из шкафа сумочку-клатч, закидываю в нее документы и свои банковские карточки. Сниму нал сразу же по дороге, как появится возможность, чтобы потом за пределами города не светить своим местоположением, если вдруг Артем решит пробить. Этот клатч – единственное, что я могу взять с собой, не вызывая подозрений. Быстро высушив волосы, распахиваю шкаф и начинаю одеваться как можно резвее. Нужно что-то удобное, поэтому натягиваю черные леггинсы, теплый свитер до середины бедра с широкими рукавами, перекидываю через плечо сумочку и только потом надеваю дутую куртку оверсайз и массивные кроссовки.

Как и ожидалось, в гостиной меня ожидает мужчина лет тридцати пяти, весь в черном, прям как люди Икс. Полный сюр, у них что, униформа обязательная?

– Добрый вечер, миссис Князева, – голосом робота приветствует подчиненный Артема.

– Добрый, – отвечаю, сдерживая истерический смешок от предвкушения и произношения этой гребаной фамилии на английском.

Имени своего охранник не сообщает, поэтому будем называть его «солдатиком». Когда я прохожу рядом с ним, мой взгляд выхватывает ключи от машины в его руке. Закусив губу, раздумываю, каким образом я смогу отнять их у этого громилы.

– Босс дал указание сопроводить вас, – все с той же интонацией сообщает охранник.

– Знаю. – Ноги сами несут меня не к лифту, а в сторону кухни. – Только воды захвачу, горло саднит, – выдумываю на ходу.

На самом деле монстр внутри меня уже вынес приговор этому парню и мысленно отработал план действий. Войдя на кухню, подхожу к холодильнику, распахиваю его и достаю небольшую стеклянную бутылку с минеральной водой. Для пущей убедительности открываю и часть сливаю в раковину, делая вид, что уже отпила. Мне сейчас даже капля в глотку не влезет – настолько все трепещет внутри от дерзкого плана.

– Можем ехать. – Выходя, избегаю смотреть «солдатику» в глаза; мой взгляд прикован только к ключам в его руке, и, клянусь богом, я уверена, что они от той самой BMW.

Войдя в лифт, охранник нажимает на кнопку паркинга, и тут происходит самое страшное, что может произойти: план рушится, как карточный домик, когда он убирает ключи в карман пиджака. Все тело бросает в жар, становится трудно дышать. Прикладываю ледяную ладонь к щеке, а затем к шее.

– Вы в порядке? – Заметив странное состояние жены босса, «солдатик» оборачивается с недоумевающим взглядом.

– Кажется, мне нехорошо, – драматично объявляю. Меня прямо-таки колбасит от ужаса, но он сам подал мне идею.

Ноги машинально подгибаются, словно мое тело само начинает действовать, не дожидаясь сигнала от мозга. Естественно, охранник не дает мне упасть, подхватив за поясницу, отчего я зависаю в горизонтальном положении, а голова откидывается назад. Пока «солдатик» пытается привести меня в чувства, хлопая ладонью по щекам, моя ловкая рука, поднявшись вверх, забирается, как змея, в распахнутый пиджак, аккуратно и безумно незаметно выуживая оттуда ключи. Засовываю их в свою куртку, и – о чудо! – мне становится легче!

Выпрямившись не без помощи, благодарю подчиненного и сообщаю, что у меня низкий гемоглобин, поэтому подобное самочувствие – нормальное явление, предобморочное состояние – тоже.

Звук сообщает о прибытии на нужный этаж, створки лифта разъезжаются, и только охранник хочет выйти первым, я, безжалостно замахнувшись сзади, со всей силы разбиваю о его темя стеклянную бутылку; она разлетается на множество мелких осколков, и пока дезориентированный охранник сгибается, толкаю его, заставляя упасть на колени, резво оббегаю и заталкиваю внутрь, нажав кнопку лифта на крышу здания.

– Простите! – искренне бросаю напоследок и, развернувшись, со всех ног бегу по бетонному полу, одновременно доставая ключи и пикнув сигнализацию. Как и предполагала, это BMW, стоящая в соседнем ряду.

Все время оглядываясь назад, супербыстро подбегаю к машине и забираюсь внутрь. Только с третьего раза лихорадочно вставляю ключ в замок зажигания и, заведя машину, с ревом стартую с места, наблюдая за паркингом в зеркало заднего вида, но никого не вижу.

У меня получилось! Теперь я свободна!

Лысый мужчина средних лет в пустом зале ресторана. Его столик окружен многочисленной охраной, терпеливо ожидающей, пока хозяин неспешно поглощает привычную японскую еду. Традиционная рюмка для сакэ – сакадзуки – опустела, но он не спешит ее наполнять. Ичиро Араи всегда знает меру во всем, будь то алкоголь или собственные действия. Его острый взгляд сосредоточен, а мысли, по обыкновению, собранны.

– Господин, машина Князева пересекла нашу границу, – с опаской, слегка наклонившись к главе, сообщает начальник охраны клана «Якудза».

– Давите! – Грубый голос японца эхом отдается от стен. – Привезите мне его труп!

Подобное за все время вражды происходит крайне редко, но Араи не удивляется выходкам врага. Ичиро ждет, зная, что сосунок, которого он считает недостойным имени отца, посмеет выкинуть нечто подобное: слишком импульсивный, не умеющий контролировать себя, резкий, невоспитанный, нахальный, вытворяющий то, что душа пожелает, и, что самое главное, привыкший оставаться безнаказанным, – одним словом, настоящий представитель своей нации. В его возрасте Ичиро был почтителен к старшим, но от этого подобного можно не ожидать.

Частично сын перенял характер от отца, Константина Князева, которого Ичиро считал достойным соперником и никогда не переходил черту дозволенного. Он знал, ждал своего звездного часа и дождался его с неожиданной смертью Князева-старшего.

Ичиро казалось, что после смерти Константина подмять под себя «Кольт» и весь Нью-Йорк не составит труда, ведь единственный сын был совершенно не заинтересован в наследии отца. Льющийся рекой алкоголь, распутные женщины, дурь и отсутствие ответственности – именно таким был наследник клана. Однако после смерти отца парень быстро сумел взять себя в руки. Это был первый раз, когда Артем удивил Ичиро. Второй – когда дал достойный отпор, хоть слегка и опоздал, потеряв часть территории. Третий – когда женился на проходимке, которую трахнул разок.

Спустя час трапезы, пока глава клана тщательно пережевывал пищу, в это время его люди гнались за спортивной BMW, теснили, зажимали, и как итог водитель, сидевший за рулем, не справившись с управлением, слетел в кювет. Вот только за рулем был не Артем Князев.

– Босс… – Сглотнув болезненный ком, начальник охраны снова наклонился, услышав новость через наушник. – Машина деактивирована, но за рулем была девушка.

– Девушка? – подняв узкие глаза на подчиненного, переспросил Араи, откладывая нож в сторону. – Где она сейчас?

– Такое дело… Ребята, когда увидели, что за рулем не тот русский, запаниковали, а девушка вся окровавленная была, без сознания…

– ЧТО С ДЕВЧОНКОЙ?! – гремит бас японца. Ичиро славится не только терпением, но и скоростью, с которой он его теряет.

– Ребята, когда поняли, кто девка, вывезли ее на кладбище и закопали. Она еще дышала.

– УБЛЮДКИ! – Тяжелый кулак с грохотом опускается на стол, от чего приборы, громко звякнув, стучат, подлетев. Отшвырнув салфетку, Ичиро вскакивает со своего места, спешно направляясь к выходу.

Только что его кланом был нарушен запрет на неприкосновенность семьи в войне.

Опьяненная успешным побегом, покинув паркинг, я вливаюсь в бурный поток машин, ловко маневрируя. Как же я скучала по этому чувству свободы! Пальцы нервно сжимают кожаный руль спорткара, отчего тот трещит. Нужно выработать четкий план действий, чтобы дорога в другой штат была спокойнее. Первым местом, где можно укрыться, в голову приходит Балтимор: помню, проезжала мимо этого городка, когда решила обосноваться в Нью-Йорке, и уж больно он мне запомнился наличием преимущественно темнокожего населения. Надолго, конечно, там задерживаться не буду, но хотя бы смогу обналичить карты и избавиться от тачки. Дорога займет часа четыре; пока Артем узнает о побеге и отследит машину, я уже буду на полпути. Фора на моей стороне.

План кажется мне логичным, пока я шашкую среди машин, обгоняя еле плетущихся водителей. Открываю окно, впуская внутрь салона свежий морозный воздух, что начинает больно хлестать лицо и путать волосы, поэтому надеваю на голову капюшон. Гляжу на огни ночного города, ставшего таким любимым, и на душе становится тяжело, ведь я искренне полюбила этот мегаполис. Грустно вздохнув, понимаю, что даже не смогу попрощаться с Бетти перед отъездом.

Наконец-то манхэттенские пробки заканчиваются, и, проезжая по Бруклинскому мосту, я все четче начинаю осознавать, что на самом деле уезжаю, в очередной раз оставляю нажитое и начинаю жизнь с чистого листа. Только теперь на меня будет вести охоту не только Олег Багровский, но и Артем Князев – несостоявшийся жених и муж. Вот так ирония судьбы! Скажи кому, не поверит, что за такую короткую жизнь я многое повидала.

Жму на кнопку на приборной панели, и в машине включается местное радио с какой-то музыкой в стиле кантри. Настроение мигом вызывает желание махнуть на юг, в Техас, но я решаю не поддаваться импульсивному минутному хотению и не сворачиваю с намеченного плана. Внутри сидит стойкое предчувствие, что Князев может объявиться на пути в любой момент, поэтому, когда выезжаю на широкую полупустую дорогу, вдавливаю педаль до упора, желая как можно скорее свалить из города. Усилившийся рев мотора глушит тихую музыку, но мне наплевать, этот урчащий звук, наоборот, успокаивает расшатанные нервы. В голове всплывает воспоминание, как Князев дал мне эту малышку после гонки, а затем мы удрали от копов. Мог ли один из нас в тот день предположить, что по счастливой случайности именно ее мне и доведется угнать? Вряд ли.

Несмотря на нахлынувшие воспоминания, взгляд цепляется за странную машину сзади, что следует за мной от самого моста. Поначалу я не придавала этому значения, но сейчас она начинает слегка напрягать. Стараюсь не нагнетать, но решаю проверить собственную теорию и, не сбавляя скорости, резво меняю полосу на левую; преследующий джип проделывает то же самое. Куда виляю я, туда и он! Как же все-таки быстро Князев вышел на мой след!

Сердце падает в пятки, когда из-за черного внедорожника по обе стороны выплывают еще две идентичные машины. Нет, так просто я вам не сдамся, ребята! Вдавливаю педаль в пол до упора, и меня вжимает в кресло от нереальной скорости, которую набирает BMW. Взгляд то и дело мечется от дороги к зеркалам, мониторя, где находятся преследователи. Крепче сжимаю руль, как будто это может как-то помочь, но, несмотря на мои усилия, один из джипов, что по центру, держится слишком близко. Руки дрожат, ладошки неприятно потеют, а адреналин заполняет все нутро. Я не хочу обратно… Князев будет в ярости и устроит мне изощренное наказание за то, что посмела рыпнуться!..

Впереди горит красный сигнал светофора, но я не намерена так легко сдаваться. Шины визжат, когда я, не сбавляя скорости, выкручиваю руль и сворачиваю направо, на соседнюю узкую улочку; аналогичный звук позади подсказывает, что какой-то из трех машин удалось повернуть следом, несмотря на то что действовала я непредсказуемо. А не Артем ли это за рулем?

Оглушающий звук выстрела заставляет меня вскрикнуть и прикрыть голову рукой, когда заднее стекло с оглушительным треском разлетается на множество мелких осколков, заполняя собой всю заднюю часть салона.

– Князев, ты че, больной?! – визжу от ужаса. Если он решил меня напугать таким способом, то у него это отлично получилось! Совсем с ума сошел? Свою же машину и портит, идиот! Прикрывая голову, виляю, мотая рулем в стороны, чтобы усложнить ублюдкам задачу. Это не просто способ запугать – это самое настоящее покушение на жизнь! Неужели Артем настолько разозлился, что решил прикончить меня?!

Мозг начинает лихорадочно соображать. Зачем ему убивать меня? Арт никогда не пошел бы на такое. Что, если это не Князев, а Ичиро Араи?! При мысли об этом мгновенно всплывают воспоминания о том, как мафиози говорил, что он управляет только частью города. Горестное осознание приходит не вовремя: я на чужой территории – там, где городом заправляет клан Якудз.

Выскочив с небольшой улицы на автомагистраль, грязно выругавшись из-за огромного количества машин, я начинаю петлять по полосам, обгоняя еле плетущиеся. Это становится моей проблемой, потому что черные тачки оказываются все ближе и ближе, благо хоть сейчас не стреляют из-за свидетелей и я могу не наклоняться, а сосредоточиться только на дороге. Ветер гуляет в салоне; зябко поежившись то ли от холода, то ли от страха, бросаю взгляд в зеркало заднего видения, где можно рассмотреть устрашающе горящие фары преследователей.

Дикое желание позвонить Князеву и попросить вытащить меня из кошмара наяву жжет внутри, но мобильник разлетелся на мелкие осколки на кухне от его же рук. Паника отчаяния захлестывает все нутро: ну зачем я рыпнулась?! Зачем сбежала?! Теперь, если они нагонят и схватят, Артем не сможет так просто вызволить меня из рук проклятого азиата. Да и что уж говорить, я сама забрела на их территорию на тачке, которая привлекает огромное внимание.

Господи, они наверняка думают, что за рулем сам Арт! Из-за затонированных боковых окон непонятно, кто управляет машиной, а через разбитое заднее стекло они видят только мой натянутый капюшон.

Ох, что же сделает Князь со мной, увидев, что случилось с его любимой машиной! Нервно закусывая губу, ускоряюсь, прекратив петлять среди пробки, первой стартанув на зеленый сигнал светофора. Бруклин заканчивается, и я выезжаю на территорию Статен-Айленд, в надежде, что это часть Артема, но мои надежды рушатся как карточный домик, когда я вижу снова появившиеся в зеркале заднего вида три пары мигающих фар. Здесь они начинают вести себя еще более своевольно и агрессивно, напирая. Несколько выстрелов, а затем хлопки, и я понимаю, что мне прострелили задние колеса… Машина начинает на скорости вилять во все стороны. Меня мотает по салону, но я пытаюсь изо всех сил не потерять управление, однако от мощного удара сзади впечатываюсь лбом в руль, а затем понимаю, что машина летит с дороги боком, начиная переворачиваться…

Я не ощущаю боли, хотя чувствую, как из носа течет теплая кровь, во мне нет страха перед смертью. В голове только одна-единственная мысль: «Неужели это конец?!»

Вот уж, блядь, не думал не гадал, что придется собственными силами подавлять хаос долбоебов в клане! Обычно подобной херней занимается Майкл, но сегодня сукин сын умотал в Лас-Вегас проверять сеть казино. Подобные разборки среди солдат случаются редко, но метко. Весь день, пока я был на территории, уроды ходили по струнке, но стоило уехать, как говорится, «кот за двери – мыши в пляс»!

– Еще раз, на хуй, произойдет такая ересь, собственноручно колени прострелю! Это ясно? – выстроив в ряд, как провинившуюся школоту, отчитываю шайку придурков, что между собой зацепились и устроили дебош на базе.

– Да, босс! – хором отвечают синющие рожи с кровоподтеками, по которым я лично хорошенько приложился.

– Вы двое, – киваю в сторону зачинщиков; мой голос звучит угрожающе, как никогда, – сдать Мигелю оружие, чтоб я ваши уебские рожи в своем клане не видел. Пусть каждый знает свое место!

Вытерев разбитые костяшки пальцев о штанину, разворачиваюсь и иду в кабинет с диким желанием набухаться. Как же меня заебало это все, кто б знал!

– Почему ты не завел себе еще одного сына, чтобы передать клан ему, а? – Взяв со стола фотографию Константина Князева в черной рамке, вглядываюсь в улыбающееся лицо отца, сидящего прямо в этом кабинете. Улыбался так он только тут своему любимому делу. – Какого хера все это я должен тащить, бать?! Недоволен там, наверное, мной, да? Я, походу, твое самое большое разочарование.

Вернув фотку на место, неосознанно потираю лицо рукой, а затем подхожу к мини-бару и наливаю в стакан скотч. Кто я такой, чтобы отказывать собственным желаниям? Осушив рокс до дна, плескаю еще одну порцию и плюхаюсь на диван, закинув ноги на журнальный столик.

Интересно, че там Лиса? Зализывает небось раны у своей трусливой подружайки. Не знаю, на хера разрешил жинке увидеться с этой мямлей, что даже за подругу постоять ни разу не смогла. Старею, что ли?

По идее, думал позволить с ночевой остаться, но щас понимаю, что не-а, ни хера подобного. Охраннику, сопровождающему сегодня Сару, были даны четкие инструкции не отходить ни на шаг и пасти ее даже в квартире подруги. Член начинает давить от одного только воспоминания о том, как женушка, стоя на коленях, неумело отсасывала. Поеду и верну домой.

Одно я понял точно: не отпущу. Никогда! Моя, и только! А если уйти попытается или узнаю, что шашни за моей спиной с кем-то посмела крутить, убью сучку, не пожалев!

Тогда, в охотничьем домике, после разговора с Деллой я окончательно осознал, что потерял с ней ту связующую нить. Сара, по итогу, единственная, кто рядом, хоть и делает это вынужденно. Возможно, у меня к ней больше чем просто элементарная похоть. Желание оттрахать я испытывал ко многим, но эта чертовка нечто большее. Хотя кто его знает, может это, бля, от гребаного одиночества, преследующего меня, сука, на протяжении многих лет.

Когда Лиса жизнь мою поганую спасла, внутри щелкнуло что-то: никто бы на ее месте из баб так не поступил. Побоялись бы маникюр испортить и спасали бы свой тощий зад. Это и стало моей точкой невозврата в принятии решения. Странное желание защитить дикую кошку, уберечь от всего мира остро сидит внутри. Ни к кому подобного первобытного чувства я не испытывал.

Звонок Делле был скорее последним шагом, перед тем как поставить жирную точку и оставить в покое родственную душу, а вместе с тем и прошлое. Только, бля, не ожидал, что бестия подслушает разговор. Вот, значит, почему она повела себя так резко, стала требовать вернуться домой. А я и не возражал: таким заебанным себя чувствовал после разговора, что не стал пытаться разобраться с бабскими закидонами.

А вот сегодня, когда узнал, что она слышала разговор, чердак знатно так снесло. Не от самого факта, а из-за того, что услыхала одну из моих слабостей. Никто не должен об этом знать.

Погрузиться в сегодняшнее веселье с русской рулеткой и новость о том, что теперь наш брак настоящий, потому что для себя я давно это уже понял, не дает звук уведомления. Разблокировав смартфон, открываю входящее сообщение с незнакомого номера. Фотография земли, похожей на могильный холмик в темноте кладбища, а следом текст: «Спаси свою жену» – и точка геолокации.

Че за хуйня?! Поднимаюсь с места и набираю номер охранника, который должен быть с Сарой, но мудак не берет трубу. Стискивая челюсти, открываю программу с отслеживанием местоположения тачки, и глаза наливаются кровью, когда вижу, что BMW находится не на Манхэттене, где должна быть, а на выезде из города.

– СУКА! – Мат заполняет пространство, и ноги сами несут меня к выходу.

Все происходит быстро и как в тумане; казалось, только что был на базе, а сейчас уже несусь по городу в сторону кладбища, которое указано на метке. Руль скрипит под натиском. Как он посмел, ублюдок японский?! Как выманил их за нашу территорию? Че добиться пытается?!

Дорога скользкая из-за ливня, но мне похуй. Проношусь на красный, даже не тормозя под оглушительные звуки сигналящих пидорасов. Меня волнует только одна мысль, которая никак не хочет съебаться из головы: Сара может быть мертва, если не успею…

С диким грохотом машина влетает на территорию кладбища, снося приоткрытые металлические ворота. Уже издалека вижу ту самую свежую могилу и с визгом торможу перед ней; зад машины виляет, разрыхляя мокрую землю вместе с травой.

– Сара! Сара! – Выпрыгиваю наружу, даже не захлопывая дверь, и, подбежав, опускаюсь на колени, начиная лихорадочно откидывать руками землю. – Если ты есть, там, наверху, клянусь тебе, я больше не сделаю ей больно, только помоги! Она ж вообще не при делах! На мне кровь, не на ней!

Сырая почва превращается в месиво, когда я отбрасываю ее, на хуй, во все стороны. Льющийся дождь застилает глаза, но даже сквозь него я различаю темные волосы, понимая, где лицо моей малышки, и начинаю яростнее швырять землю, раскапывая бессознательное лицо жены.

– Маленькая моя… – Первым делом проверяю пульс. Живая! Хлопаю ее по щекам, пытаясь привести в сознание. – Открывай глаза, Сар!

Еще несколько минут, и все тело жены освобождено от груза земли. Вытаскиваю ее из неглубокой ямы, перекладывая на ровную поверхность, и начинаю делать искусственную вентиляцию легких, глубоко выдыхая в начавшие синеть губы Лисы.

– Я спасу тебя, малышка, спасу!

Животный страх – не совсем привычное для меня чувство. Впервые я его ощутил, зажимая рану отца, второй раз – сейчас.

Судорожный, я бы даже сказал, болезненный вздох и резко распахнутые глаза жены – словно удар под дых.

– Ар… Артем… – истошно закашлявшись, хрипит она, пытаясь ухватиться ледяными пальцами за мой промокший свитер.

– Ч-ш-ш, все хорошо, дыши. – Не знаю, у кого из нас сердце стучит громче, но всплеск адреналина сегодня я получил нехуевый.

Крепко прижимаю тельце к себе, чтобы согреть, и закрываю глаза, прижимаясь челюстью к ее макушке.

– Холодно… домой… хочу домой…

Больно хлещущий по коже дождь заставляет все тело трястись от озноба, пробирающего до самых костей. Сознание блокирует воспоминания, как нечто нежелательное, словно хочет уберечь от ужасно пережитых моментов.

Крепкое тело Артема вжимает меня в свое, пытаясь согреть.

– Холодно… домой… хочу домой… – еле шевеля языком, умоляю его я.

Продолжая удерживать меня, Князев рывком поднимается на ноги, словно и сам не хочет находиться здесь лишнюю секунду. Вокруг стоит кромешная тьма; зажмуриваюсь, пряча лицо на шее мужа, когда он шагает к машине, а перед моим взором открывается раскопанная могила и надгробия по соседству…

– Ты в безопасности, я рядом… – И я верю, верю, что рядом с этим мужчиной мне безопасно.

Артем открывает заднюю дверцу, но я прошу посадить меня спереди, и он сразу же соглашается. Усаживает и сам пристегивает меня, как маленького беспомощного ребенка. Свернувшись клубочком, наблюдаю за находящимся рядом Князевым, мне комфортнее быть ближе к сидящему за рулем мужу, чем снова в темноте одной.

«Артем спас мою жизнь, снова… если бы он не успел, я могла умереть… Господи, они закопали меня живьем, хорошо, что я была без сознания!»

Крепко зажмуриваюсь, чтобы отогнать непрошеные мысли, от которых по телу ползут неприятные мурашки. Но во тьме собственных мыслей страшные картины лезут в голову, как будто я со стороны наблюдаю за собственной погоней, как теряю сознание, а затем как меня хоронят заживо. С ужасом распахиваю глаза, впиваясь взглядом в Артема, который тоже сам не свой. Он явно на взводе и, как пороховая бочка, готов взорваться в любой момент. Его одежда, как и я, вся в земле, под ногтями черные полоски. Чувствую запах сырости от себя…

Дождь стеной льет за окном, дворники не успевают сгонять стекающую воду, но Князева это не смущает, погруженный в собственные, уверена, невеселые мысли о расплате за случившееся, он уверенно ведет автомобиль.

– Это моя вина, я не должна была сбегать, – с искреннем раскаянием произношу я. – Твоя машина… она… я не справилась с управлением и перевернулась, улетев в кювет… Мне так жаль! – Визг шин, оглушительный звук скрежета металла, словно это произошло сейчас, заполняют барабанные перепонки, но я сдерживаю себя, чтобы не закрыть уши руками и не расплакаться. – Я оглушила охранника в лифте, он не виноват… – вспоминаю несчастного, что пострадал от моих импульсивных и эгоистичных действий.

– Это будет уроком нам всем, – на удивление ровным тоном отвечает Артем.

– Ты не злишься?.. – неуверенно спрашиваю, шмыгая носом. – Я думала, ты будешь взбешен и порвешь меня на куски за BMW.

Машина заезжает в подземный паркинг. Арт паркуется, но не спешит выходить из салона. Мы сидим молча какое-то время, прежде чем он начинает чеканить строгим голосом надзирателя:

– Мне искренне похуй на тачку. Это кусок железа, который я могу купить хоть сейчас. Ты рисковала своей жизнью, Сара. Теперь ты понимаешь, на что способны гребаные якудзы?

– Но ты говорил, что они не трогают членов семьи… – Сдерживаю слезы, губы начинают дрожать. – Как… как ты нашел меня?

– Это все пиздец как странно, но я выясню.

Только сейчас осознаю, что он рыл могилу своими руками… Чувство паники охватывает каждую клеточку моего тела. Судорожно вздыхаю, затем еще раз, но воздух как будто не попадает в легкие.

– Тихо, тихо… – Муж притягивает меня к себе, гладя по голове, как маленького ребенка. – Я рядом, все хорошо. Больше ни одна тварь не протянет к тебе свои грабли.

Артем продолжает нашептывать мне ласковые слова, успокаивая, с каждой минутой паника отступает и мое тело перестает трястись. Если раньше меня и били панические атаки, то сейчас они вернулись с усиленным эффектом.

Поднявшись в квартиру, Артем несет меня первым делом в спальню, сбрасывает с меня грязную одежду, раздев догола. Я не чувствую стеснения, в его движениях нет абсолютно никакого сексуального подтекста, только забота. Князев не позволяет мне самостоятельно идти, в душ тоже заносит на руках и ставит на кафель, настраивает воду и хочет взять в руки гель для душа, но я решаю, что это перебор.

– Я сама… – Перехватываю руку Князева, заглядывая в его черные, как ночь, глаза. Муж сдержанно кивает и выходит, оставляя меня одну. Он понимает все без слов, хотя должен злиться, ведь это я наворотила дел. Даже не могу представить, что у него внутри сейчас происходит. Явно клокочет от ярости, но сдерживается, чтобы не показывать свою истинную сущность. А еще я не могу представить, что он чувствовал в тот момент, когда рыл руками землю. Это в миллиард раз хуже, чем когда я тащила его в охотничий домик.

Тщательно намыливаю грязное тело арбузным гелем для душа; приятный запах окутывает со всех сторон, а мягкая пена ласкает кожу. Неожиданно низ живота пронзает боль, я, не сдержавшись, хватаюсь за него рукой, а затем, почувствовав там что-то влажное и потрогав пальцем, вижу кровь.

– Артем… – хрипло зову мужа, оставившего меня одну. – Ар… – Не успеваю договорить, как он входит внутрь и отслеживает мой взволнованный взгляд к ногам. Вода, окрашенная в алый цвет, стекает по моим ногам вперемешку со сгустками крови.

– Что за?.. – Артем прямо в одежде заходит под струи воды, осматривая мое тело на признаки ран, но ничего не обнаруживает. – Щас дока вызову, не паникуй. – И больше не говоря ни слова, разворачивается и выходит наружу.

Мой остекленевший взгляд прикован к кафелю, в голову заполняет звенящая пустота, в которой горит тревожная кнопка.

«Спокойно, Сара. Это может быть следствием сильного стресса или гормонального нарушения. Такое бывает. Дыши».

Ожидание доктора становится настоящей пыткой, хоть и занимает меньше часа. Когда я, свернувшаяся клубочком от тянущего чувства внизу живота, лежу на постели, завернутая в банный халат, в спальню быстрым шагом входит мужчина лет шестидесяти с сединой в волосах. Пальцы руки немеют от волнения и странного предчувствия; приподнимаюсь, меняя положение на сидячее, стараясь принять непринужденный вид, хотя внутри разрастается настоящая паника: я никогда не была на приеме у гинеколога, а тут еще и мужчина! Да и гинеколог ли он вообще? С вероятностью в девяносто девять процентов – нет.

– А женщин не было? – тихо спрашиваю у вошедшего следом Артема.

– Это наш док. – Он ободряющего подмигивает мне, но легче от сказанного не становится. – Пал Сергеич, поаккуратнее, лады? Это тебе не мужиков штопать, – обращается он к доктору, который, достав из чемоданчика белые медицинские перчатки, молчаливо натягивает их на руки.

Зашибись, он тоже русский!

– С той стороны подожди, – прокуренным голосом отвечает, я так понимаю, Павел Сергеевич, и разговаривает он с Артемом вообще не как с начальником, а так, словно знает его много лет, но не как предводителя клана, а как мальчишку.

– Нет, – непреклонно отвечает Арт. Я впиваюсь в него умоляющим взглядом, легким кивком прося выйти. Не очень хочется, чтобы он видел мой позорный осмотр. Все-таки это кажется интимной вещью. Уловив смысл моего знака, Князев нехотя бросает «ладно» и выходит, плотно прикрыв за собой дверь.

Только после этого доктор подходит ближе с изучающим видом.

– Давай осмотрим тебя, – не церемонясь, делает жест, подзывая к себе. Его голос звучит на русском с легким акцентом, но не с таким диким, как у Артема.

– А без осмотра никак? – Нервно сглатываю, представляя, что сейчас придется… Даже думать об этом не хочу!

– Без осмотра, милочка, я и по телефону проконсультировать мог.

Придвигаюсь к краю кровати. В первую очередь врач осматривает мои зрачки, уточняет, где что болит и беспокоит. Получив отрицательный ответ, велит мне лечь, а на мой молчаливый смущенный протест спокойно произносит:

– Давай, чего я там не видел…

Тяжело вздохнув, подчиняюсь. В конце-то концов, он доктор. Щеки заливает краской от неловкости, когда без возможности отказаться я вынуждена проходить через подобное. Ложусь на спину на указанное доктором место, приподнимаю полы халата и, зажмуривая глаза, согнув ноги в коленях, развожу их в стороны.

Осмотр проходит в гнетущем молчании. Когда доктор сообщает, что закончил, спешно сажусь и прикрываюсь, запахнув халат поплотнее, еще и прикрываюсь одеялом.

– Предохраняетесь? – стягивая перчатки, с хмурым видом уточняет Павел Сергеевич.

– Да… – нехотя отвечаю, закусив щеку изнутри. Господи, весь этот день как страшный сон!

– Как именно?

– Таблетками, вот… – выудив пачку из прикроватной тумбочки, показываю доктору, но он, даже не взглянув, кивает.

Мне очень не нравятся эти вопросы… К чему он ведет?

– Месячные когда в последний раз были? – Острый взгляд впивается в меня. Неловко теребя ногтем большого пальца указательный, с ужасом осознаю, что перестала отслеживать цикл!

Боже, какая я дура!

– В прошлом месяце… в этом еще не было.

– Понятно. – Тяжело вздохнув, врач как бы нехотя произносит: – У тебя выкидыш. Срок ранний, судя по всему, неделя-две. Плюс сотрясение. Какие нужно будет принимать лекарства, составлю список, отдам Теме. А пока в ближайшие дни – постельный режим, никаких стрессов и волнений, – заключает док, поднимая с пуфика свой чемоданчик.

Выкидыш…

Павел Сергеевич говорит еще что-то, уже стоя в дверях, но я смотрю только перед собой, находясь в прострации. Слова долетают короткими обрывками, словно через толщу воды.

Выкидыш… Я была беременна?!

«Беременна…» Такое странное слово.

– Не говорите ему… – еле шевеля губами, оборачиваюсь со стеклянным взглядом, но оказывается, что в комнате я совершенно одна.

Чувство паники сдавливает горло, из легких словно весь воздух выкачали, и дышать совсем невозможно! Поднимаюсь с постели, но получается не с первого раза. Сердце колотится, отдаваясь звоном в ушах; запутавшись в одеяле, сбрасываю его с себя, но оно, зараза, не поддается, и это еще сильнее подводит к грани.

– Отвали! – пытаясь вдохнуть, разговариваю сама с собой и светлой постелью, когда наконец удается выбраться из капкана. Ноги заплетаются, но я добегаю до окна и, схватившись за ручку, распахиваю его полностью. Морозный ледяной ветер бьет в лицо, но мне мало. Растирая рукой горло и судорожно вдыхая, подаюсь вперед, практически вываливаясь из окна на сто двадцать девятом чертовом этаже, лишь бы вздохнуть полной грудью. Господи, я не хотела от него детей, но зачем так! Если бы я только знала, что внутри меня зарождалась жизнь, я бы никогда не сбежала, не подставилась!

– Сара! Ты что, блядь, делаешь?! – Непонятно когда вошедший Артем подлетает ко мне и, обхватив мою талию, оттаскивает меня от окна.

– Отпусти! – Впиваюсь острыми ногтями в его руку, но он не отстает. – Отпусти, я хочу подышать, я задыхаюсь! – Истерично бьюсь затылком в предплечье мужа, пальцами ног истерично пытаюсь схватиться за ковролин, но все тщетно. Слышу, как учащенно бьется сердце Артема, и стараюсь сфокусироваться только на нем, отвлечься. Это всегда помогает… Помогало…

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

– Думал, сигануть собралась. – Пальцы Князева отбрасывают прядки с моего лица, поглаживая голову.

Я не отвечаю. Мне нечего сказать. Не хочется язвить или опровергать.

Мысль, что я могла стать матерью, не выходит из головы. Задумывалась ли я когда-нибудь о детях? Вряд ли, мне было достаточно Мишки, которого я растила вместо родителей. Но чтобы свой собственный… Видимо, я слишком плохой человек, если даже ребенка размером с зернышко сохранить не смогла. Да это и не ребенок еще был, но легче от этого не становится…

– Ты, наверное, винишь меня сейчас, да? Я… я ведь тогда, в охотничьем домике, не принимала противозачаточные, совсем забыла про них, да и с собой не брала.

– Херню не неси! – Он крепче сжимает мою талию.

– Знаю, ты не хотел этого ребенка и наверняка настаивал бы на аборте, потому что я четко понимаю твою позицию. Я и сама не собиралась становиться матерью, но почему так больно, Артем? – задаю волнующий вопрос, но муж не отвечает, только молча гладит меня, обнимает и покачивает из стороны в сторону, прижимая к себе, а я и не сопротивляюсь, полностью отдалась в его власть. – Ничтожная, ни на что не способная как женщина! Ведь это я виновата, это последствия моих действий…

Грудь разрывает от накативших рыданий, босые ноги немеют от морозного воздуха, что пропитал спальню, кончики пальцев совсем не ощущаются, но мне наплевать. В этот самый момент ненавижу себя больше всех на свете. Ведь теперь на моей душе тяжкий груз и грех за убитую невинную душу.

– Это не твоя вина. – Голос Артема приобретает бесцветный оттенок. Он злится, чувствую, как напряглась его грудь.

– А чья?! – взвываю пуще прежнего. – Я угнала твою машину, залезла на вражескую территорию, не справилась с управлением, – как заведенная, уже второй раз рассказываю ему одно и то же по кругу. – Я же чувствую, ты злишься…

– Кто втянул тебя в это дерьмо? Единственный, на кого злюсь, – я сам! – сквозь зубы цедит мужчина. – Ты не должна думать ни о чужих территориях, ни о кланах. Ты должна была прожить обычную жизнь без моего криминального участия. Если бы я знал, если бы только знал, что криминал появился в моей жизни задолго до твоего появления! Но рассказать не могу… от этого сердце начинает болеть еще сильнее. Сейчас, в этот самый момент, скрывать правду стало почему-то совсем невыносимо.

Арт подхватывает мое тело, как пушинку, уносит на кровать, аккуратно укладывает на матрас и укрывает теплым воздушным одеялом, подоткнув его со всех сторон. Не говоря ни слова, обходит и ложится на соседнюю половину, притягивая меня к себе, как в коконе. Все тело наливается свинцом, такое ощущение, будто по мне проехался грузовик. Мгновенная слабость и ломота в костях, да и во всем теле, пробирает до невозможности. Закрываю глаза, пытаясь представить, что это все – страшный сон, который прекратится, когда я их открою. Ничего не произошло, вот проснусь утром, а Князев снова превратится в говнюка, и мы продолжим войну на том месте, где остановились.

Но сон, зараза, упорно не идет, как бы я ни пыталась отключить голову, мысли вихрем витают, подкидывая все больше обрывков событий. Непонятно, сколько проходит времени, но я так и лежу в одном положении, не шевелясь, крепко зажмурившись, пока не чувствую, как матрас выпрямляется. Артем поднимается? Распахнув глаза, понимаю, что мои догадки оправдались: он направляется к выходу с хмурым выражением лица, погруженный в собственные мысли.

– Ты куда? – Голос звучит странно, совсем не похоже на мой. Нос заложен, и я понимаю, что все это время дышала через приоткрытый рот.

– Вернусь скоро. – Муж отворачивается, намереваясь покинуть меня, и мне становится так страшно. Не хочу спать и оставаться одна в этой огромной и холодной спальне.

– Пожалуйста, не уходи, – прошу его. Впервые я предстаю перед ним такой беззащитной, одинокой и ни на что не способной. Гадкое чувство собственной ничтожности долго будет преследовать меня.

– Спи, – безразличным тоном приказывает Артем и выходит.

«Спи»… Одно и то же слово эхом разносится отовсюду, вгоняя меня в дикую депрессию и апатию. Я хочу закрыться от безразличного голоса Артема, но он продолжает меня терзать.

– Хватит! – вскрикиваю, резко садясь на постели.

Сон. Это всего лишь проклятый сон. Прикладываю левую ладонь к груди, тяжело дыша и пытаясь унять колотящееся сердце.

Яркое, щедрое ноябрьское солнце бьет в окна, заставляя прищуриться, что я и делаю, дополнительно прикрывая лицо ладонью. Легкий стук заставляет напрячься: что за?..

– Войдите, – отвечаю на всякий случай, если мне не померещилось и это не игры воображения.

– Доброе утро, миссис. – Дверь приоткрывается, и в спальню входит, улыбаясь, пухленькая девушка лет тридцати пяти латиноамериканской внешности, с дредами, в медицинской униформе. – Меня зовут Наоми, я буду вашей сиделкой на ближайшие дни.

Что?!

– Сиделкой?! – Совершенно позабыв о правилах приличия, удивленно кривлю лицо, но девушка продолжает тепло улыбаться. Что-то мне подсказывает, она в курсе всего произошедшего и поэтому такая снисходительная.

– Да, ваш муж попросил доктора Павла найти помощницу.

– Но зачем мне помощница? – скептически кошусь на непрошеную гостью. На всякий случай шевелю пальцами рук и ног: вдруг меня за ночь парализовать успело, а я не в курсе. Тело отзывается, как обычно, и я окончательно путаюсь от новости.

– Вам необходимо ставить несколько раз в день капельницы с витаминами, следить за принятием лекарств и приемом пищи. – Наоми подходит ближе, нарушая мое личное пространство, и откидывает край одеяла. – А еще я должна следить за режимом и физическим состоянием. Уже практически обед, а вы пропустили завтрак. Поэтому подъем – и в душ.

– А вы в тюрьме раньше не работали? – уточняю, не сопротивляясь, когда поднимаюсь с постели. Бестактный вопрос вырывается на автомате, но девушка не обижается, а прыскает от смеха.

Взгляд падает на кровавое пятно на простыне, которое мы обе замечаем. Переминаюсь с ноги на ногу от неловкости ситуации.

– Кровянистые выделения в последующие несколько дней – это нормально, не волнуйтесь. Скоро они пройдут, – успокаивает меня Наоми, взяв мои ладони в свои руки.

– Хорошо, – выдохнув, соглашаюсь, хотя другого выбора нет, и топаю в ванную. Я доверяю этой девушке, хоть и не совсем понимаю, к чему мне сиделка, еще и небось на весь день.

Стоя под теплыми, расслабляющими одеревеневшие мышцы струями воды, я прихожу к выводу, что Артем решил не возиться со мной самостоятельно, а нанял сиделку, чтобы откупиться таким образом. Умный ход, вполне в его стиле. Глупо было надеяться или думать, что он останется рядом и будет убаюкивать и успокаивать всю ночь негодную жену. Терпения Князева хватило на полтора часа, и он снова свалил в закат к своему клану. Зачем ему я? Ведь в ближайшие несколько недель никакого секса с никчемной Лисой ему не светит, вот и укатил.

После душа меня ждет щедро накрытый стол с завтрако-обедом, а после – двойной удар дозы систем, витаминов, таблеток и бесед с Наоми. Мы болтаем обо всем на свете и одновременно ни о чем. Так проходит несколько дней, за которые Артем ни разу не появляется в квартире. Наоми приходит ранним утром, когда я еще сплю, чтобы все подготовить, а уходит поздним вечером. Даже не знаю, как бы я справилась без нее одна со всем этим списком таблеток, признаю, что помощь действительно была необходима. Лекарства значительно улучшают мое состояние, а кровянистые выделения прекратились. Наоми привела мой организм в полный порядок, попыталась сделать это и с моральным состоянием, но тут она бессильна: внутрь своей головы я ее так и не впустила.

Телефона у меня снова нет, а планшет я не смогла найти, поэтому в очередной раз оказалась совершенно отрезанной от всего мира. Только телевизор и музыкальные каналы стали лучшими друзьями. С каждым прожитым часом я все больше взращиваю внутри себя ненависть к Артему. За эти дни он ни разу не объявился, никак со мной не связался, даже чтобы элементарно спросить, как дела. Видимо, ему действительно совершенно плевать на меня, а я еще позволила себе на секунду впустить его в сердце в ту ночь, когда он меня спас…

Тьфу!

Хватит, Сара! Он не думает о тебе, и ты не смей о нем думать!

Но, несмотря на злость, сердце внутри кровоточит, а слезы обиды накатывают то и дело. Мне нужна была твоя поддержка, так была нужна!

Как же я презираю себя за эту чертову слабость! Соберись, девочка, верни прежнюю стерву Сару и покажи ему, кто здесь главный!

И я принимаю решение больше никогда ничего не чувствовать.

Слово «пиздец», как и любое другое, не сможет передать всю суть этой ночи! Сегодняшний день будет вторым в моем списке конченых – не по степени, а по факту его существования.

– Ты куда? – спрашивает Лиса, распахнув глаза, когда я, поднявшись с постели, бесшумно шагаю к двери, разминая шею. Думал, заснула, но нет.

– Вернусь скоро, – отворачиваюсь, нажимая на ручку, но просьба жены застает врасплох.

– Пожалуйста, не уходи, – тихим и опустошенным голосом просит Сара.

– Спи, – выдохнув, стараюсь говорить как можно спокойнее, сдерживая нарастающий внутри огонь ярости, и выхожу, захлопнув за собой дверь. Не могу остаться, маленькая! Места себе не нахожу!

Первым делом достаю из кармана мобилу, набирая Майкла.

– Арт, я на базе. Бойцы в полной готовности, ждем сигнала, – как всегда, с ходу переходит к делу незаменимый консильери.

– Передай весточку якудзам, что я жажду встречи с их лысым дырявым господином. Скоро буду.

Отключаюсь и иду в комнату охраны, где того мудака, что проебал сбежавшую Сару, заменяет другой солдат.

– Доброй ночи, босс! – Он встает со своего рабочего места.

– Я – на базу, ты – за главного. И не дай бог, Алекс, в мое отсутствие здесь произойдет необъяснимая хуета!

– Принято, – кивает он. – Все будет под контролем.

– Уж надеюсь, если не хочешь повторить судьбу Шона. – Бросаю взгляд на стену с правой стороны, где еще сохранилась разбрызганная кровь в крапинку. Нет, его не убили, но ходить и двигать конечностями долбоеб еще долго не сможет.

Телефон, лежащий во внутреннем кармане куртки, вибрирует, оповещая о входящем сообщении.

«Твою жену взяли по ошибке, когда девчонка пересекла границу Бруклина. Виновные уже кормят червей в земле», – гласит сообщение от неизвестного номера.

Араи.

Сразу же набираю цифры, но абонент уже не абонент.

Трусливый гондон! Не хочешь, значит, встретиться? Хорошо! Мы с тобой по-другому вопрос порешаем.

Мчась по ночному Нью-Йорку, в голове обмозговываю план, который давно откладывал. Батя никогда не сотрудничал с легавыми, а когда со мной год назад связались из ФБР, любезно предложив раскрутку Араи, я послал их на хер. Мудак давно перешел границы дозволенного, распространяя дурь. По идее, западло иметь общее дело с ментами, но сегодня эта идея кажется мне невъебенно заманчивой. Грязный ублюдок начал играть не по правилам, дважды втянув в наши разборки Сару. На этот раз он переступил черту, моя жена потеряла ребенка и чуть не погибла сама. Никогда не понимал драмы, но, сука… сегодня я рыл собственными руками могилу жены, не зная, живая она или нет!

Сжимаю кожаный руль тачки, выдыхая через нос и вжимая педаль газа до упора. До базы добираюсь в рекордно короткие сроки, влетев на территорию, с визгом торможу и выскакиваю, направляясь к зданию. Ледяной ночной воздух херачит по роже, забираясь под одежду, но мне похуй.

– Когда следующая поставка товара у япошек? Че там твой информатор, на связь выходил? – спрашиваю у идущего сзади Майкла. Войдя в кабинет, сбрасываю куртку, швыряю ее на диван и первым делом направляюсь к мини-бару.

– Завтра в четыре утра груз будет выезжать из лаборатории на юге Статен-Айленд, на отшибе которая. Груз погонят в Нью-Джерси. – Друг раскрывает на столе карту, показывая указательным пальцем маршрут.

– Это точно? – Отставляю бокал с налитым виски и, достав сигарету, закуриваю. – Сколько тачек в сопровождении?

– Да, ручаюсь. В колонне вместо одной заявленной будет три машины. Ублюдок страхуется, но наш человечек тоже в конвое, за рулем одной из машин, поэтому проблем не должно возникнуть.

Киваю, делая затяжку, обхожу стол, сажусь в кресло и начинаю рыться в ворохе хаотично разбросанных бумаг в поисках нужного клочка с номером.

– Ты тут ничего не трогал? – спрашиваю, осматривая со всех сторон поверхность и откидывая ненужные записи в разные стороны.

– Нет. Потерял че? – уточняет друг, забрав карту, чтобы не мешала раскопкам.

Не найдя на поверхности, начинаю искать в тумбочке стола, выдвигая каждый отсек, вытаскиваю все бумаги, перебираю и наконец только в третьем нахожу в хлам смятый, а затем разглаженный кусок бумаги с цифрами. Стряхиваю пепел в пепельницу, что подает Майкл, и, взяв мобилу, набираю записанный собственным корявым почерком номер.

– Признаюсь, не думал, что дождусь звонка. В прошлый раз вы изъяснялись более чем доступно, мистер Князев, – слышится в трубке полусонный голос федерала.

– Жизнь – штука непредсказуемая, – делая очередную затяжку, отвечаю я. – Завтра в пять утра передвигающемуся грузу из лаборатории Араи кое-что помешает. Точную локацию вышлю позже. Надеюсь, вы сечете, что нужно будет дальше делать.

– Свою работу я знаю отлично, – сквозь зубы отвечает мудак на подъеб.

– Тем не менее за прошедший год японца на блюдечке приношу вам я, хоть работу вы свою, конечно, заебись как знаете.

– Что взамен? – В прокуренном голосе так и сквозит подозрительность.

– Скажем так, у меня свой интерес. Но конкретно от вас мне на хер ничего не надо. Конечно, кроме горящей задницы якудз.

– Это я устрою, – расслабившись, выдыхает сотрудник ФБР, поняв, что подвоха нет. Хотя на его месте я бы булки не расслаблял.

– Что ты задумал? – Майкл косится на меня, когда я нажимаю кнопку «отбой», швыряя телефон на стол.

Я знаю, что за один рейс груза японское отродье не посадят, но на хвост присядут и жизнь подпортят, пока я продолжу уничтожать его клан.

Хотел грязной игры, старый мудак? Ты ее получишь!

Гигантские убытки, разборки с покупателями, до которых не дойдет груз, так еще и федералы, дышащие в спину, – самая малость, что я для тебя уготовил!

На следующий день в клане происходит четкая разработка плана перехвата под моим чутким контролем. Как выразилась однажды Сара, я душнила, и, походу, моя девочка была права.

Информатор Майкла слил точный маршрут, по которому мы отработали схему, после чего скинул данные копу. По идее, я мог положиться на консильери и доверить операцию ему, но внутренний зверь не позволил. Я должен был лично нанести удар мудаку, базара нет. Это не самая достойная ответка, но она – предпосылка к катастрофе, которая произойдет с Араи.

Главная загвоздка заключалась в том, чтобы провернуть дело, не привлекая к себе внимания. «Кольт» никогда не скрывал своих действий, брал всю ответственность на себя, давая врагу понять, кто его главная проблема, но не в этот раз. После сообщения ублюдка ему была передана весточка с посылом, что ситуация не исчерпана, но раз виновные наказаны, нападений не будет. И мне глубоко похуй, что это был пиздеж. Важно не то, что ты делаешь. Важно – как и где. С той ночи была пересечена грань, стерлись все границы с установленными правилами и моральными принципами. Время такое: или ты, или тебя.

Так как перехват происходил за городом, по пути в другой штат, выезжали мы на не паленых машинах, которые приберегали на один из подобных случаев, с левыми номерами другого штата; все солдаты, участвовавшие в операции, работали в экипировке без нашивок клана и в масках, полностью закрывающих лица. Выехали заранее, под покровом ночи, и заняли свои позиции по обеим сторонам от шоссе в лесу, раскинувшемся с двух сторон.

Подготовились мы основательно, но, несмотря на это, без заминок не обошлось. Не учли патрульную машину, нарисовавшуюся в тот момент, когда наши тачки начали выезжать по одной, по-тихому следуя за якудзами до точки назначения, где должны были накрыть ублюдков вместе с товаром. Копы с мигалками начали гнать за закрывающей тачкой нашу своеобразную колонну, требуя остановиться: походу, увидели, что в машине мужики в экипировке. Мне пришлось задержаться и помочь ребятам справиться с отказывающимися договориться ментами. Сработали относительно быстро и тихо, отрубив гондонов, и, связав, отогнали их машину подальше в лес, а затем нагнали оторвавшихся солдат, где уже началась заварушка; короче, подоспели мы к середине акта.

Когда наемники Араи были обезоружены, оглушены, связаны и усажены на асфальт рядом с выложенным товаром, полностью перекрывшим дорогу, подоспело ФБР. Мы же в это время уже избавлялись от тачек и номеров, делая ноги.

Информатор Майкла, чтобы не вызывать подозрений ни к нему, ни к нам, тоже был повязан, но условия по его особенному содержанию были заранее обговорены.

Короче, дни на базе слились в одно сплошное пятно. Как только я собирался ехать домой, происходила херня, требовавшая неотложного решения, начиная от стычек на границе, заканчивая ебаным пожаром из-за замкнувшей проводки, а впоследствии и подряд трех взрывов боеприпасов на складе. Я его рот манал, понесенные убытки – это плохо, а вот десять погибших солдат, что оказались поблизости, – это, блядь, просто пиздец! В последние дни на языке вертятся только одни маты.

Пожарные, менты, «Скорая» – весь набор сказочных персонажей стал гостем на базе. Естественно, лишних вопросов не задавали, ибо у «Кольта» все копы на территории прикормлены, но во всем этом беспределе мои мысли то и дело возвращались к жене, которая осталась дома под присмотром нанятой медсестры.

Сейчас обессиленная Лиса спит, но даже, казалось бы, в беззаботном состоянии маленькое тельце жены потряхивает от ночных кошмаров. Битый час, бля, лежу, но сон, зараза, упорно не идет из-за размышлений о прошедших днях. Сара не знает, что я вернулся домой, даю башку на отсечение, она меня ненавидит за то, что оставил одну и свалил почти на двое суток. Но были причины, маленькая. Я должен был наказать: за тебя, за… Слово «ребенок» встает комом в горле.

Да, я никогда не хотел иметь малолетних спиногрызов, которые вырастут неблагодарными ублюдками по типу меня, да и напизжу, сказав, что у меня сердце разрывается из-за потери нерожденного ребенка. Оно разрывается, но от состояния Сары: женщины всегда остро реагируют на подобное, а тут пиздец какая щепетильная тема! Короче, отцовский инстинкт не появился, но если бы не выкидыш, а Сара захотела его оставить, хуй знает, рожала бы, походу. Тем более слова о браке были правдивыми. А кто, если не дети, делает его самым что ни на есть настоящим?

Но, как говорится, мы предполагаем, а бог располагает (если он есть, конечно, а судя по тому, что творится в наших жизнях, он либо забыл о существовании семьи Князевых, либо… ну, короче, мысль ясна).

Встаю с постели, хватаю с тумбочки мобилу и выхожу из спальни, поднимаясь в кабинет на второй этаж, прохожу к креслу и сажусь за стол, даже не включая света. По памяти набираю знакомый номер. Но гудки идут, а абонент в очередной раз не отвечает на звонок, игнорируя. Я знаю, что сегодня у Деллы ночная смена и она не спит. В который раз говорю себе прекратить, как маньяк, сталкерить девушку, но не получается. Сам себя презираю за слабость в отношении нее.

Швыряю трубку и ставлю локти на стол, прижимая раскрытые ладони к лицу. Перед закрытыми глазами начинают мелькать картинки, как на старой фотопленке, унося в воспоминания, где я был счастлив. У меня была семья, совершенно не было проблем и дерьма вокруг. Перед взором мелькает Делла в розовом платье, бегающая босиком по зеленому саду нашего дома, ее светлые волосы развеваются на ветру, а в руках – та самая книга, что стоит сейчас на стеллаже за моей спиной.

«Ой, Темка, отстань!» – Ее звонкий голос с бархатным смехом звучит как настоящий, словно она произносит это сейчас.

До смерти не хватает ее легкости, воздушности и доброго сердца. Мягких пальцев, после прикосновения которых проходит даже самая страшная боль. Нежных слов, что излечат любую душу. Только вот все изменилось. Я изменился, Адалин изменилась. Мы уже не те, что были раньше, и вряд ли когда-нибудь снова станем такими. Теперь у каждого своя жизнь, наши пути разошлись, и пора бы уже свыкнуться с этой мыслью.

У меня есть семья, и я не намерен ее потерять.

Что-то тяжелое сдавливает мое тело, затрудняя дыхание. Пытаюсь повернуться, но не получается, паника сковывает все тело, и я экстренно просыпаюсь. Сердце пропускает удар, когда я понимаю причину образовавшейся проблемы. Князев, мать его, будь он неладен, крепко спит, обнимая и придавив меня своей головой и верхней частью тела, на моем животе. С ума, что ли, сошел?

Несколько секунд я рассматриваю мужа, часто моргая в надежде, что это мираж и на самом деле его здесь нет. Гляжу на безмятежное лицо Артема, и на меня сразу же накатывают воспоминания о произошедшем, которые я гнала из собственной головы со скоростью света. Тело-то мое восстановилось, но вот с ментальной часть остались проблемы, я сама это четко осознаю, хоть вслух никогда и не признаюсь.

Становится странным лежать вот так вместе. Так не должно быть. Я же дала себе слово больше не подпускать Артема близко во всех смыслах.

Нажимаю на плечо Князева, думая, что он проснется и сам отвалит, но его дыхание остается таким же размеренным. Повторяю попытку, нажимая на оба плеча, – эффект тот же.

– Артем. – Кручусь, как уж на сковородке, под грузом мускулистого тела мужа, пытаясь высвободиться. – Артем, встань. Мне тяжело!

Из груди Князева вырывается протяжный вздох, а затем он поднимает заспанное лицо с отметинами от пледа на щеке прямо на меня. Сначала просто смотрит, но затем, несколько раз моргнув, впивается взглядом мне в глаза, глядя в упор.

– Встань, говорю. Мне тяжело, – сухо повторяю со стервозным выражением лица.

Приподнявшись на ладонях, он переваливается на пустую половину кровати и садится, разминая шею.

– Как ты себя чувствуешь? – повернувшись, уточняет Артем с каким-то странным выражением лица, словно смотрит на инопланетянку.

– Ох-ре-ни-тель-но, – скандирую, добавив в голос максимум яда. Надеюсь, ты отравишься, ирод.

Мои агрессивные мысли прерывает бестактный вопрос:

– Че с глазами? – Князев кивает на мое лицо, и я замираю, несколько раз моргнув, как глупая лань.

Линзы! Я сняла на ночь чертовы карие линзы!

Сглотнув, не подавая виду, сажусь на постели, безразлично пожимая плечами:

– А что с ними не так? – Давай, больше уверенности, Сара!

– Ты линзы носила? – спрашивает он, словно я на допросе, продолжая буравить меня взглядом.

Хотелось бы сказать, как Эдвард Каллен, что это флюоресценция, но Арт не поймет иронии.

– Да, носила. До сих пор ношу, просто на ночь сняла. И что? Они для зрения, но с прикольным оттенком. – Больше подробностей для правдивости не помешает.

– На хрена менять родной цвет? – В голосе Князева слышится подозрительность, и это мне совсем не нравится.

– Ту-у-уф! Я терпеть не могу свои зеленые глаза, понятно? Не нравится мне, всегда карие хотела! Теперь ты доволен? Все вопросы исчерпаны? Тебя интересуют только линзы, а не то, что ты кинул меня здесь на несколько дней, не звоня и не приезжая?! – Как там говорят? «Лучшая защита – это нападение»? Так вот, отличный метод. Действенный. Но я рычу правду, то, что в действительности будоражит душу.

– Не мог вырваться, были дела. – Думаю, Артем прекрасно понимает, что я сменила тему, но тем не менее на тираду отвечает.

– Конечно, ведь твой любимый клан намного важнее меня и… – Не договорив, замолкаю, осознавая, что мой выкидыш для Артема вообще не проблема, не аргумент и не повод для огорчения. Ему же сто процентов абсолютно по барабану.

– А ты думала че? У твоей юбки сяду и буду рядом, как вшивая псина, ошиваться?! – нещадно бьет меня словами он, совершенно не заботясь о моих чувствах.

– Давай, продолжай. Покажи свою истинную сущность, а то я стала забывать, какое ты на самом деле дерьмо, Артем Князев! – Соскакиваю с постели, откидывая одеяло, но отшатываюсь от того, что урод поднимается следом с агрессией в каждом движении. – Что ты мне сделаешь, а?! Ударишь?! Изнасилуешь?! Действуй, после жизни с тобой меня уже ничем не удивить, неадеквата ты кусок! – Голос срывается, и я развожу руки в стороны, как статуя в Рио-Де-Жанейро. – Че стоишь?! Я жду! – Последнее почему-то произношу с надрывом из-за образовавшегося болезненного кома в горле.

Князев приближается ко мне походкой хищника, но я не сдвигаюсь с места, достойно ожидая порции негатива и абьюза по отношению ко мне, но то, что он делает, совершенно выбивает меня из колеи, обескураживает. Его мощные руки хватают меня за талию, впечатывая в свое тело, и крепко обнимают. Одной рукой он удерживает меня, начавшую вырываться, второй гладит по волосам, пытаясь успокоить. Душевная боль, которую я сдерживала, прорывается наружу, разъедает все изнутри, заставляя меня буквально сгорать.

– Отпусти, не трогай меня! Не хочу тебя видеть! – Вжимаясь лбом в обнаженное тело Артема, смаргиваю слезы, злобно рыча, как загнанный зверек.

– Теперь я рядом, – успокаивает он меня, словно прекрасно понимает причину обиды. Хотя тут, наверное, и дураку понятно, ведь мои чувства и эмоции как на ладони.

– Уходи туда, где ты был все это время! И медсестру свою забери, мне вообще никто не нужен! Я сама могу справиться, – всхлипывая от неконтролируемых слез, цежу я. – Ясно тебе?!

– Ясно, – отвечает он таким тоном, будто говорит с маленьким ребенком. Князев никогда не извиняется, это совершенно не в его стиле, я и не жду, но душа так и горит высказаться.

Я ведь дала себе слово ненавидеть его, игнорировать и не подпускать. Так почему же дьявол снова забрался под кожу, залез в душу, вывернув ее наружу? Почему, ничего не делая, заставляет говорить с ним, высказывать обиду, но при этом, отрицая, самой льнуть к его телу в поисках заботы и защиты? Хотя вслух никогда в этом не признаюсь ни себе, ни тем более ему. Что, черт возьми, со мной происходит?!

– Сколько мы пробудем в Чикаго? – живо интересуюсь, когда мы спускаемся по трапу частного самолета, прилетев по делам Артема в другой штат.

Этот полет я, пожалуй, запомню на всю жизнь: никогда не летала бизнес-классом, а тут – целый самолет, и, кроме нас, других пассажиров нет! Конечно же, виду Князеву я не подавала, сохраняя образ стойкой и непоколебимой леди, которую ничем не прошибешь. Хотя после полета на вертолете это, конечно, окажется на втором месте по незабываемости. Ужасаюсь про себя, вспоминая, как тащила Артема по ледяному снегу.

Брр!

– Завтра вернемся. А что, у тебя планы? – насмехается ирод, прекрасно зная, что двадцать четыре часа в сутки я сижу, запертая в его башне на сто двадцать девятом этаже, и никаких планов быть не может даже при желании.

Не скажу, что отношения между нами наладились, прошло всего несколько дней с момента шаткого перемирия, когда Арт вернулся домой. И то, что Князев взял меня с собой сегодня в Чикаго, как он выразился, «развеяться», пока будет решать дела с неким компаньоном, а я согласилась, уже что-то да значит. По крайней мере, я постаралась отпустить обиду и по возможности не дуться.

Тема выкидыша больше не поднималась, и я до сих пор толком не знаю истинное мнение Артема на этот счет. Хотя чего гадать, ему явно это на руку. Артем не хотел детей и ясно давал мне это понять. Тряхнув головой, пытаюсь избавиться от вновь накативших грустных мыслей. Не знаю, откуда во мне взялась эта дурацкая сентиментальность. Я всегда умела абстрагироваться от ситуации и забывать вещи, о которых не хочется думать, но это… никак не хочет выходить из головы, заставляя меня снова и снова проживать боль.

Возле самолета нас уже ожидают две черные машины, одна с водителем, вторая с охраной для сопровождения. «Интересно, в этом городе тоже идут разборки и дележ территории, как в Нью-Йорке, или абсолютная власть только в одних руках?» – задаюсь вопросом. Пожалуй, это не стоит спрашивать у мужа, чтобы не вызывать подозрений из-за моего интереса к мафии. Я, конечно, жена криминального авторитета, но должна делать вид, что никогда не была связана с этой темой ранее и вообще для меня это все впервые.

«Багровского и русской мафии в твоей жизни никогда не было, Сара, и Артем никогда не должен об этом узнать».

«Должен! Он все поймет и поможет, Артем не монстр!» – шепчут совесть и здравый смысл, но я наотрез отказываюсь прислушиваться к ним.

Бросаю косой взгляд на идущего рядом Князева. Он, как обычно, выглядит с иголочки в своем полуспортивном стиле. В гардеробе мужа преимущественно преобладают темные цвета, и совру, если скажу, что мне это не нравится. Вот и сейчас на нем черные широкие вельветовые брюки, толстовка оверсайз и куртка нараспашку. Вот так взгляни со стороны, и можно подумать, что это обычный уличный пацан, но никак не глава клана. Я же тоже наверняка не выгляжу как жена мафиози, облаченная в платье-лапшу длины миди и теплый пиджак. В общем, мы стоим друг друга во всем.

– А кто твой компаньон? Он крышует Чикаго? – не сдержавшись, любопытствую, осматривая крупногабаритные внедорожники, к которым мы направляемся, и пытаюсь представить, что происходит на местной территории.

Тоже кровь, похищения, убийства, месть и дележ территории?

– Откуда у тебя этот нездоровый интерес? – приподняв брови, спрашивает Артем своим хрипловатым голосом, впиваясь в меня взглядом.

Вот как можно о чем-то нормально беседовать, если он каждый раз цепляется к словам и подозревает меня во всех смертных грехах?!

Мужчины, ожидающие нас снаружи, облачены в черные костюмы. В ушах у них наушники, как у военных, на поясе у каждого кобура. Они здороваются с Артемом, даже не взглянув на меня, и приглашают сесть в машину. Это что? Отсутствие уважения к женскому полу в Чикаго или же, наоборот, то, что они не смотрят на чужую даму, – дань уважения? Арт не дает открыть для меня дверцу и делает это сам, помогая мне залезть в кожаный салон автомобиля, а затем обходит и усаживается на соседнее сиденье.

Ну что за собственнические замашки? Ладно, мне нравится, продолжайте. Феминистка Сара внутри меня морщит носик, смотря на вторую личность, что радуется этому жесту. С каких пор я стала такой глупой?

Несмотря на огромное количество незнакомцев и чужой город, рядом с Князевым я чувствую себя в полной безопасности. От него исходит уверенность, и я вижу, с каким уважением на него смотрят чужие наемники, словно знают, кто такой Артем Князев и на что он способен. А учитывая, что с нами нет телохранителей, Арт и вовсе считает себя бессмертным либо очень сильно доверяет Мистеру Икс, который проживает в Чикаго.

– Зачем ты взял меня с собой, если даже просто на вопрос ответить не хочешь? – перехожу на добрый русский язык, закатывая глаза, чтобы водитель ничего не понял. – Иногда ты нереально невыносим.

Я привыкла общаться с мужем, смешивая между собой два языка, сегодня этот навык очень даже кстати.

– Ты давай… это… много не базарь, – тщательно подбирая слова на родном языке, грубо отвечает с акцентом Артем и в ответ на мое ядовитое хмыканье от его смешного произношения многозначительно выгибает бровь. – Ты напрашиваешься на хорошую порку. Могу организовать, Лиса!

– Это единственное, что ты и можешь! – Презрительно фыркнув, складываю руки на груди и отворачиваюсь к окну, рассматривая пролетающие пейзажи, потому что машина уже тронулась и выехала за пределы аэропорта.

– Я не стану устраивать разборки при чужих, как бы сильно ты ни нарывалась: не хочу, чтобы чикагцы пришли в ужас, видя твой голый зад, который я буду трахать в наказание. Сделаем это позже, когда останемся наедине. – Слова Артема обескураживают, заставляя повернуться с расширенными от ужаса глазами и взглянуть в его нахальное лицо с легкой щетиной.

– Ты не посмеешь! – шиплю, однако отодвигаюсь на сиденье от греха подальше, но мужа это только забавляет.

– Пора б уже лишить тебя анальной девственности, – произносит он, вкрадчиво упиваясь своей властью и моей реакцией. Все тело обдает жаром, и я расстегиваю пуговицы пиджака, который почему-то стал затруднять дыхание, сдавливая.

Лучше бы я осталась дома, а еще лучше – заткнулась и действительно не нарывалась, но метаться уже поздно. О боже, он положил глаз на все части моего тела!

– Прокляну, Князев! – Стреляю глазами, пытаясь испепелить этого гада, уничтожить или хотя бы язык отрезать.

– Да? Интересно, как? М-м-м… хочешь ролевуху, ведьмочка? Организуем! – Артем упорно продолжает насмехаться, выбешивая меня своим шелестящим голосом.

– Единственная ролевуха, что тебе светит, будет с твоей правой рукой, – победоносно говорю я. – И ничего ты мне сделать сейчас не можешь. Обидненько, да? – киваю на водителя, смотрящего на дорогу, и расплываюсь в вызывающей улыбке.

Не знаю, зачем я пытаюсь выбесить Князева, зачем играю с огнем. У самой нет ответа на этот вопрос. Просто, наверное, хочется ковырнуть его посильнее.

– Отвечаешь за базар? – Наружу вырывается истинная быдляцкая сущность Артема. Он протягивает руку и берет мою ладонь, я дергаюсь, глядя на его ухмыляющуюся рожу, но затем расслабляюсь, когда он начинает просто перебирать мои пальцы.

– «Атвицаю», – передразниваю его, как ершистый подросток.

А то я ж надумала себе, что он устроит показательное наказание в виде… Мысль не успевает сформироваться, взгляд цепляется за то, как, протянув свободную руку к панели около ручки дверцы, Князев что-то щелкает, и с ужасом, повернув голову, наблюдаю за поднимающимся темным стеклом, полностью ограждающим передние сиденья от задней части салона, разделив машину на две зоны.

– Что ты сделал?! Верни немедленно все как было! – Вырываю ладонь и инстинктивно ударяю Артема кулаком по плечу, а поняв, что сделала, спешно отодвигаюсь на другой край.

– А что? Такая ж смелая была! Вот твое истинное лицо, Лиса: языком трепать ты умеешь, а когда дело доходит до действий, даешь заднюю, ссыкло! – Князев, не церемонясь, прижимает мое хрупкое тело к своему мощному, возвращая на место, и проводит большим пальцем по нижней губе в слишком интимном и многозначительном жесте, будоражащем кровь.

– Я не ссыкло! – Клацаю зубами, кусая его со всей силы и развеивая дымку дурмана, что наслал этот гад, отчего Артем шипит, грязно выругавшись, и хватает мою шею, притягивая лицом к своему лицу, а затем, не спрашивая разрешения, завладевает губами, целуя – жадно, мокро, горячо… и страстно.

Я теряюсь в прострации, мысли улетают, отдаляясь от тела, что находится во власти Князева. Совру, если скажу, что меня не заводит целоваться с ним. Он делает это до безумия умело, врываясь языком, чтобы метить территорию и показывать, кто здесь главный. Арт настолько искусен в этом деле, что создается ощущение, будто наши губы занимаются любовью… хотя это слово совершенно не подходит. Сексом – да, верно. Жарким сексом!

Муж в два счета приподнимает меня и усаживает на себя верхом в позе наездницы; мои колени упираются в кожаные сиденья по бокам от него. К своему стыду, который я давным-давно потеряла, чувствую возбуждение Артема своей задницей, и, видит бог, он готов на миллион процентов заняться этим делом прямо здесь и сейчас.

– Что ты делаешь?! – Строя из себя недотрогу, выпучиваю глаза, когда ладонь Князева ложится на мою поясницу и заставляет подвигаться, тем самым создавая трение между телами. – Я не собираюсь тут ничего такого с тобой вытворять!

– Что именно? – хмыкает Артем, всасывая кожу за мочкой уха, а я не отвечаю на вопрос, потому что сдерживаю стон от прострелившего низ живота возбуждения. – Говори, Сара! Быстро! – требует безукоризненного подчинения и мгновенной реакции.

– Ты никогда не сможешь сделать из меня свою зверушку, ежесекундно выполняющую приказы, – одергиваю Князева, возомнившего себя царем всея Америки.

– Да что ты говоришь, моя ж ты хоро-о-ошая?! – со слишком подозрительно добренькой интонацией цедит он сквозь зубы, пока его грубая рука стягивает мои несчастные волосы на макушке.

– Князев, отпусти! – Дергаю шеей, но попытки высвободиться безуспешны. От елозящих движений я начинаю еще больше тереться о проклятый пах мужа. – Ты выводишь меня из себя!

– У-у-у, какая горячая лисичка попала в мои руки! – Больной проводит влажным языком в классическом жесте, как обычно, по моей щеке, злорадно ухмыляясь, как будто в его капкан действительно попал зверек. Хотя, кажется, так и есть. – Покажи, как ты выходишь из себя? Вот так? – Артем забирается рукой под платье, не обращая внимание на мои угрозы и вопли, по-собственнически сжимает грудь через бюстгальтер, оттягивает чашечку лифа, обхватив двумя пальцами вмиг затвердевший сосок. Стиснув зубы, сдерживаю вырывающийся сладкий стон, крепко зажмуриваясь, ибо выдавать собственное возбуждение не хочется. – Я чувствую, как учащенно бьется твое сердечко.

– Это от омерзения, – не остаюсь в долгу.

– Продолжим позже, когда останемся одни. Вот тогда, Лиса, я не посмотрю на твои слова и мольбы. Я возьму тебя жестко, во всех позах, во все отверстия. – Голос Артема понижается до многообещающего шепота, пока он угрожающе произносит грязные вещи на ушко, горячее дыхание опаляет кожу, пуская по ней табун мурашек. Самое страшное, что я распаляюсь еще сильнее, вот только не сразу понимаю, почему он переносит момент наказания на потом.

Распахнув глаза, бросаю взгляд в затонированное окно, и до меня доходит, что машина стоит на месте, не двигаясь. Мы приехали в место назначения, поэтому Князев прекратил свои постыдные домогательства. Не дожидаясь, пока он поможет, самостоятельно сползаю с него, садясь на кожаное сиденье, и спешно привожу в порядок одежду, приглаживаю волосы, переводя дух. Арту же это совершенно не требуется, он абсолютно собран и ни капли не помят, только жадно наблюдает за мной с плотоядной улыбочкой, словно я – эклер, который худеющий хочет съесть.

Когда я объявляю, что готова выходить, Артем покидает салон, обходя машину, и открывает дверь, галантно помогая мне вылезти из высокого джипа.

– Твои машины мне нравятся больше, – бубню себе под нос, когда выпрыгиваю на землю. – Эти слишком высокие.

– Просто ты у меня метр с кепкой. – Князев впервые на моей памяти улыбается по-доброму, снисходительно.

– Эй, вообще-то я ростом метр шестьдесят один! – оскорбляюсь, боковым зрением наблюдая, как к нам приближаются двое мужчин в темных костюмах. Ни фига себе, прям как люди Икс.

– Прям метр шестьдесят один? – уточняет он, издеваясь, но я не отвечаю и, гордо вскинув брови, отворачиваюсь, на что муж треплет меня по волосам, как ребенка малого.

– Не трогай! – шиплю тихо, чтобы услышал только рядом стоящий.

– Добро пожаловать, родной! – Мужчина лет тридцати, возможно чуть больше, подходит, встречая гостей и раскидывает руки для братских объятий. Они с Артемом хлопают друг друга по спине. – Как долетели?

И нет сомнений, это тот самый друг, он же коллега, к которому мы прилетели. Уверенность так и сквозит в каждом его движении, идеальной осанке, и властная энергетика навевает страх.

«Давно не виделись, что ли, голубки?»

– От души, брат! Здорово, чертяка! – Арт повторяет те же приветственные жесты со вторым мужчиной, который чем-то похож на первого.

Скептически наблюдаю за процессией бандитских любезностей, пока кто-нибудь из них не заметит мою скромную персону.

– А это у нас что за богиня, сошедшая с небес? – Второй мужчина бросает на меня взгляд, развязно улыбаясь, и протягивает руку то ли для рукопожатия, то ли для того, чтобы поцеловать мою руку.

«Ты у нас что еще за фрукт?»

Отвечаю скептическим взглядом, еле сдерживаясь, чтобы не фыркнуть, но руку не подаю.

– Губу-то закатай, Джон, это моя супруга Сара. – Арт вроде и в шутку произносит это, но в его интонации так и сквозит угроза. – Не протягивай руку: откусит по локоть!

Я изумленно поворачиваюсь на голос мужа. Что за оскорбления?!

Так называемый Джон начинает смеяться, а я поджимаю губы, ничего не говоря, ибо у меня могут вырваться нелицеприятные фразочки.

– Приятно познакомиться, Сара. – Первый брюнет, слегка сощурив глаза, смотрит на меня в упор, как будто сканирует мой мозг. – Я – Адам Коулман, а это мой заместитель Джон Грей, – указывает рукой на пикапера, который, кажется, ничуть не смущен. Тембр его голоса обволакивает, сразу располагает к себе, не оставляя шанса, но внутри все равно появляется странное чувство по отношению к нему, как будто передо мной стоит не человек, а тигр, готовый наброситься и разорвать в любую секунду.

– Взаимно, – сухо отвечаю, обводя взглядом место, в котором мы находимся. Это довольно-таки зеленая территория, разделенная забором на две части, с большой парковкой и трехэтажным зданием.

Я абстрагируюсь от начавшейся мужской беседы, потому что мне это совершенно не интересно, и двигаюсь следом за ними, когда все трое направляются к тому самому высоченному забору. Джон вводит код, ворота открываются, и мы попадаем на самый настоящий… офигеть какой большой участок с огромным количеством складов и машин, больше похожих на военные! Еле сдерживаю себя, чтобы не присвистнуть.

Интересно, а как выглядит база Артема?

Обрывки фраз все-таки долетают до меня. Бандиты говорят о чем-то вроде взрыва, оружия, поставок, сроков и о прочей мафиозной лабуде.

Я говорила, что испытала шок, когда увидела склады? Забудьте: настоящий шок я словила, словно меня огрели по голове, когда мы зашли внутрь одного из расположившихся ангаров. Такое ощущение, как будто мы попали в Афганистан. Куча разных образцов оружия выложена на своеобразные металлические стеллажи, я так понимаю, как показные экземпляры. Разные примочки, совершенно непонятные для меня приборы, экипировка и много всего, что пригодится на чертовой войне.

Отделившись от группы, молчаливо прохожу вперед и начинаю разглядывать пистолеты, пока бандиты смотрят что-то в планшете. Немного пораскинув мозгами, догадываюсь, что Адам занимается поставкой оружия, а прилетели мы для того, чтобы Арт сделал заказ. Только вот, если они такие хорошие друзья или знакомые, зачем делать это лично, если можно удаленно – просто позвонить и сказать, что нужно?

Под размышления, не спрашивая разрешения, беру один из ТТ-пистолетов, прицеливаясь в мишень в виде человека в другом углу помещения. Металл утяжеляет руку, вызывая воспоминания о том проклятом дне и игре в русскую рулетку… Пресекаю хаотичные мысли, пока вновь не стала думать о побеге.

– Не покалечься. – Голос Артема выводит из транса, он звучит совсем близко, заставляет вздрогнуть внутри, но не снаружи. Я не подаю виду, продолжаю уверенно стоять на ногах, сжимая рукоять.

– Ты постоянно меня недооцениваешь, Артем, – не опуская оружия, отвечаю я. – Отец брал меня на охоту с детства. – И поворачиваю шею, поднимая голову вверх, чтобы взглянуть на смотрящего сверху вниз Князева.

– Где он сейчас? – с налетом интереса, склонив голову набок, спрашивает муж.

– Моего папы больше нет, – вру, но в то же время говорю правду. Того отца, что вырастил меня, не осталось, его место занял другой человек, игрок, который, не пожалев собственного ребенка, проиграл в карты… так хладнокровно отдал в руки неадекватного извращенца, зная, что тот сможет со мной сделать.

«Спокойно, спокойно!» – повторяю слова, как мантру, про себя.

Я не держу обиды на папу, он просто болен.

Арт наблюдает за моим покрасневшим лицом; чувствую, что порозовела, ведь щеки горят огнем. Адам и Джон, кажется, переговариваются между собой, не обращая на нас внимания. Не говоря больше ни слова, муж берет с той же полки, где было оружие, магазин, заряжает в него патроны и вручает мне. Вторя ему, с уверенным выражением лица и четкими действиями я вытаскиваю из пистолета пустой магазин и вставляю полный.

«Думаешь, я струшу? Не на ту напал, дорогой!»

Подняв оружие перед собой, прицеливаюсь, как учил меня Матвей Абрамов, опытный стрелок. Оглушительный звук выстрела разрезает пространство; вижу боковым зрением, как Арт поднимает руку, показывая хозяевам территории, что все под контролем. Первый выстрел приходится за нужной полосой с цифрами, но я делаю это нарочно, чтобы Артем расслабил булки и не ожидал, что произойдет дальше. Легкий хмык слышится рядом, но я, не давая ему опомниться, выравниваю дыхание, стараясь сосредоточиться только на точке, в которую хочу попасть. Представляю, что передо мной не мишень, а проклятый Олег Багровский, из-за которого моя жизнь полетела к чертям собачьим. Делаю три выстрела один за другим, не давая опомниться ни себе, ни присутствующим. Пули точно врезаются в голову, в центр и в сердце мишени.

Когда звон в ушах прекращается, слышу звук свиста и хлопки, раздающиеся от подошедшего мужчины. Это Джон.

– Зашибись, девчонка стреляет! Князь, признавайся, где нашел этот бриллиант?

– Где нашел, больше нет, – отвечает муж.

Вручаю ему оружие, предварительно вытащив магазин, и топаю к выходу, совершенно не подавая виду, что внутри бушует целый ураган победных эмоций. Будешь знать в следующий раз, с кем имеешь дело, прежде чем выпендриваться!

Совсем скоро мужчины выходят из помещения, пока я, сложив руки на груди, разгуливаю около ангара. Далее, больше не задерживаясь на базе, мы рассаживаемся по машинам: мы с Артемом – в ту, на которой приехали, а Адам и Джон – на «Гелендвагене» следом. Путь, как я понимаю, лежит в город, чтобы немного расслабиться после заключенной между мафиози сделки. Я давно никуда нормально не выбиралась из квартиры, поэтому поездка в Чикаго ощущается как глоток свежего воздуха.

Практически всю дорогу до места назначения мы проводим в восхитительном лично для меня молчании. Князев же сидит с ноутбуком на коленях, читая какие-то отчеты и рассматривая таблицы с цифрами. Периодически он звонит Майклу, обсуждая некую стройку и заключенные с кланом Адама договоры о «чистом» оружии и тачках.

В Чикаго я впервые, поэтому жадно разглядываю фасады зданий и рассматриваю местных жителей, когда мы выезжаем из своеобразной промзоны в центр. Этот город сильно отличается от Нью-Йорка меньшим количеством снующих людей, нет гигантских пробок, и самое главное – здесь холоднее! В целом, если бы я изначально переехала жить в Чикаго, то с радостью бы осталась надолго и обосновалась.

«И не появился бы в твоей жизни Артем Князев!» Только теперь я не знаю, радует ли меня эта мысль.

К тому времени, когда машина останавливается в центре города около современной высотки с ночным клубом на первом этаже здания, вывеска которого гласит: Em, на улице темнеет и становится заметно прохладнее.

Наблюдаю из окна за висящей объемной фигурой бокала для мартини и гадаю, что это за необычное, на мой взгляд, название из двух букв. Сокращенное имя со смыслом или же просто красивый логотип? Артем тем временем выходит из салона и, снова не позволяя сделать это водителю, самостоятельно помогает мне выбраться из машины.

Еще раз подмечаю, но уже про себя, что мне больше нравится вкус Князева в выборе маневренных спорткаров, а не гигантских джипов. Все эти «Рейндж роверы» и «Гелендвагены» так и кричат о том, что их владельцы – уверенные взрослые толстосумы, что мнят себя господами мира. Возможно, это просто триггер из-за Багровского…

Небольшой четверкой минуем собравшуюся толпу, что растянулась для фейсконтроля на половину улицы, однако именно нас пропускают молниеносно, и, на мое удивление, это оказывается клуб одного из наших спутников, ибо охрана на входе очень учтиво произнесла: «Добро пожаловать, босс!», только вот я не совсем поняла, кому именно.

Внутри галдит музыка, нещадно заполняя басами пространство, все горит неоном кислотного цвета, толпа гудит под ритмичные звуки, девушки соблазнительно покачивают бедрами, в то время как парни подбирают себе очередную «жертву». Судя по всему, здесь крутой диджей, около которого собралась кучка блондинок с бокалами в руках в еле прикрывающей все неприличные места одежде.

Однако внизу, среди гостей, мы не задерживаемся и поднимаемся на второй этаж с широким балконом, из которого открывается вид на весь клуб, а также с имеющимся собственным баром и танцполом, только с гораздо меньшим количеством посетителей, классом повыше. Прям навевает воспоминание о нашем знакомстве с мужем. Боже, до сих пор странно называть Артема мужем, между нами все так неоднозначно! Бросаю косой взгляд на идущего рядом главу клана «Кольт», который приобнимает меня за талию, тем самым метит территорию перед другими, заявляя свои права, ведь я чувствую на себе прожигающие взгляды местных мужчин.

Мы присаживаемся за столики с диванчиками; тюль прикрывает пространство со всех сторон, создавая иллюзию уединения от внимания других гостей. Учтивый официант приносит коктейли, хотя мы вроде бы еще не успели даже ничего заказать, однако я отказываюсь от алкоголя наотрез. Смотрю на обстановку вокруг, и настроение падает до нуля из-за постоянно накатывающих воспоминаний о днях, прожитых в Нью-Йорке до появления Артема. Музыка заставляет тело вибрировать; не понимаю, как я выдерживала смены без раскалывающейся головы. В общем, меня штормит: я вроде как и привыкла к новому статусу, возможно, даже прониклась некими чувствами к мужу, хотя себе в этом не признаюсь, но тем не менее с грустью думаю о свободе и бывшей работе…

Князев ассоциируется с болью, принуждением и манипуляциями, я чувствую, так вообще не должно быть, это нездоровое чувство. Смотря на миловидную девушку, принимающую заказ у соседнего столика, вспоминаю своих клиентов и живое общение с людьми. А что сейчас? Я скоро разучусь разговаривать как нормальный человек, в моем лексиконе остались только атакующие фразочки для собственной защиты и блатной жаргон.

Пока я сижу, погруженная в раздумья, мужчины беседуют между собой, а рука мужа ненавязчиво поглаживает меня по спине. Чувствую, что, несмотря на разговор с Адамом и Джоном, Арт то и дело прожигает меня взглядом, явно догадываясь о причине моего упаднического настроения.

– Я у бара посижу, ладно? – Немного вытянув шею, прислоняюсь губами к уху Артема, чтобы предупредить, но его рука мгновенно притягивает меня к себе за талию.

– Зачем? – Его проницательный взгляд впивается в мое лицо, пытаясь выцепить информацию.

– Просто. У вас свои разговоры, мне это не интересно, – отвечаю достаточно честно уставшим голосом. Этот день оказался слишком долгим для меня.

– Нет, сиди здесь! – безапелляционно отрезает он, отворачиваясь, а я еле сдерживаюсь, чтобы не взбеситься.

– Ты же знаешь, я все равно встану, и будет скандал. Я не спрашивала разрешения, Артем, я поставила тебя перед фактом, – не скрывая гнусного настроения, произношу тихо, четко отстаивая собственную позицию. Не дожидаясь ответа, поднимаюсь под горящим взглядом мужа. – Я буду у тебя на виду. – И, чтобы сгладить напряжение, подмигиваю, выдавливая улыбку и, развернувшись, ухожу под его явно буравящий меня взгляд.

За барной стойкой не так много посетителей, и в основном это девушки. Заприметив свободные места с краю, прохожу и сажусь, положив на столешницу локти и опустив на них голову.

– Че пить будешь, кобра? Угощаю. – На соседний стул опускается Джон, консильери того самого мрачного и устрашающего Адама Коулмана, вынуждая меня сдержать стон недовольства и поднять голову с рук.

Поворачиваю лицо к симпатяге. Встреть я его при других жизненных обстоятельствах, однозначно бы влюбилась, хоть он явно редкостный бабник, улыбчивый ловелас, который, уверена, любую в свои сети захомутает, не оставив шанса соперникам. Невесело ухмыляюсь про себя: дьявол Князев никогда не сможет прочитать мои мысли, которые, даю голову на отсечение, ему бы не понравились.

– Сок. Апельсиновый. – Зачем отказываться, когда так любезно предлагают, тем более что за весь вечер я не сделала ни глотка?

– Босс не разрешает чего покрепче? – интересуется он, но по-доброму. Есть в этом парне что-то такое уютное, свойское. И хотя изначально я восприняла его в штыки, сейчас хочется излить душу.

– Я потеряла ребенка… – Что, собственно, и делаю, вываливая правду на парня, складывая руки на барной стойке перед собой.

На хрена я ему это говорю?! Глупостями занимаюсь, чужие проблемы никого не интересуют в нашем мире!

– В парке? – Не растерявшись, Джон вскидывает брови, а я первые секунды не понимаю прикола. Когда мозг перерабатывает информацию, не удержавшись, начинаю улыбаться, как дурочка, а затем и вовсе смеяться, но смех мой полон боли.

Джон подхватывает, присоединяясь, и мы хохочем, как два дурачка.

– В душе, – сквозь икоту произношу, стирая непроизвольные слезы.

Боль – безумно странное чувство: оно сковывает все тело в самый неподходящий момент, заставляет обнажить раны, показать свои слабые стороны.

Когда приступ смеха проходит, Джон протягивает мне салфетку, я принимаю ее с благодарностью и вытираю лицо, на котором нет ни грамма макияжа.

– Легче? – с пониманием во взгляде уточняет Джон, и до меня доходит, для чего была эта шутка. Грей заставил меня почувствовать, прожить сидящие внутри эмоции, а не подавлять их, как я делала все это время.

– Спасибо. – Закусив нижнюю губу, утвердительно киваю; в глазах блестят слезы, но я быстро смаргиваю их, успокаиваясь. – Думаю, мне было это необходимо.

Так странно, что чужому человеку намного легче признаться в собственной боли.

Бармен опускает на стойку заказанный апельсиновый сок с трубочкой и зонтиком на зубочистке, а перед Джоном – бокал с темной жидкостью. Взяв зонтик за верхушку, слегка покручиваю его в пальцах.

– Если муженек разрешит, можешь записать номер дядюшки Джона и звонить, когда станет совсем уныло.

– Пожалуй, это будет перебор. – Отпиваю глоток сока, смешно кривляясь.

– Да я из вежливости предложил, не обольщайся! – фыркает Джон, отворачиваясь на стуле, давая понять, что разговор окончен.

– Жаль, что ты из Чикаго. Могли бы стать лучшими друзьями, – искренне заявляю, уже допивая сок. И это чистая правда, Джон – просто невероятный: легкий, веселый и безумно приятный парень. Если бы не пистолет у него за поясом, я бы подумала, что они с Адамом простые бизнесмены, а не мафиози. К слову, они действительно бизнесмены. Взять тот же бар, в котором мы находимся, – оказывается, он принадлежит сидящему рядом Грею, это я поняла из их разговора.

– Не-а, это вряд ли. С женщинами я умею делать только одно, и поверь, кобра, это слово точно не «дружба».

– Омерзительно! – осуждающе цокаю языком.

– Слышу это слово в свой адрес чаще, чем собственное имя, – произносит Джон, но я не отвечаю.

На какое-то время каждый из нас погружается в свои мысли, после чего Грей начинает говорить:

– Каждая ситуация в жизни – это определенный урок. К сожалению, в большинстве случаев свои ошибки мы осознаем слишком поздно, когда ничего исправить нельзя. – Он неожиданно становится серьезным, словно говорит не только о моей боли, но и о чем-то своем. – И только ты знаешь, для чего тебе это испытание, за какие грехи и проступки. – Джон говорит, глубоко погрузившись в воспоминания, но, словно опомнившись, что сказал это вслух, залпом осушает бокал с горьким напитком, сморщив лицо.

Язык так и чешется спросить, что стало для него уроком, но не решаюсь: если бы хотел, рассказал сам. Я, конечно, бестактная, но не до такой степени, не хочу бередить чужие раны. Полюбопытствовать не дают и подошедшие Артем с Адамом.

– Смотрю, вы нашли общий язык. – На лице босса Джона появляется легкая улыбка.

Артем же не настолько доброжелателен и произносит грубее, с прищуром:

– Кое с кем давно не проводили воспитательную беседу.

– Ага, мы ж в детском саду, а ты наша нянечка. – Оборачиваюсь к мужчинам и закидываю на барную стойку локоть, подперев голову кулаком. – Закажешь мне молочка?

Джон и Адам прыскают от смеха.

– Высшие силы наказали тебя твоей же копией. – Адам сочувственно хлопает Князева по плечу.

– Она настоящая дьяволица в обличье ангела. – Артем закатывает глаза.

– Надо ее с Белкой познакомить, а то сидит деваха дома одна, скучает, – встревает в разговор Джон.

– Белка? – Странное прозвище вызывает интерес, он всем так клички дает?

– Ага, рыжая такая наглая белка. Ну Адам, если захочет, сам расскажет… – многозначительно отвечает весельчак, но последнюю фразу добавляет шепотом: – Как в дупло свое заманил.

Я ничего не понимаю, но хихикаю, когда Адам Коулман уничтожает своего зама… точнее, даже не так: он буквально испепеляет его взглядом.

– Дяхан ее на базу напал? – словно понимая, о ком и о чем речь, задает интересующий вопрос Артем.

– Да, ублюдку крышу снесло, когда девчонка у меня оказалась. Разворошил я осиное гнездо, придется пока у себя подержать, ради ее же безопасности.

– А она че? Не рыпается? – Мой муж, я бы сказала, активно участвует в неких делах Чикаго; полагаю, мужчины осведомлены о делах друг друга во всех подробностях.

– Да один хер там! – Адам приглаживает волосы в нервном жесте, но подробнее не рассказывает: видимо, та самая Белка неплохо ему так нервы треплет или испытывает на прочность.

– С Галанте созванивался. Занят семейной жизнью в самом разгаре. Надо бы собраться вчетвером, не по делу, а так, а то, чухаю, Максимилиан скоро от своей любимой жены и детей на шаг не отойдет! – смеется Артем, но по-доброму. Ясно, это их четвертый из компашки. Не думала, что у мафиозников бывают свои небольшие тусовки, где они тесно дружат и помогают друг другу с проблемами.

– Кровавый Макс уже не тот. – Адам отпивает из бокала, который все это время держал в руках.

Артем ставит свой полупустой бокал около моего.

– Пойдем. – Неожиданно для остальных мужчин, да и меня он протягивает мне руку, приглашая подняться, и кивает в сторону лестницы.

– Уезжаем? – уточняю, вставая и безропотно вкладывая свою ладонь в его, хотя мне это несвойственно. Артем не отвечает, а просто молча ведет нас вниз. – Твоя загадочность пугает. Решил убить меня в туалете? Под лестницей?

– Слишком просто, – хмыкает муж.

Идя чуть позади, разглядываю его широкую спину и не могу, черт подери, не заметить, как на Князева пялятся местные телки. Пожирают его глазами, пытаясь привлечь внимание любым способом. Хоть я и не подаю виду, но внутри меня постепенно начинает разгораться огонь ревности, несмотря на то что Арт совершенно не дает повода, он даже не смотрит на других женщин. Так и хочется крикнуть: «Эй, сучки, посмотрите на его безымянный палец с татуировкой даты нашей свадьбы! Он занят!»

Пройдя в центр танцпола, с довольной ухмылкой зверя, явно предвкушая веселье, муж притягивает меня к себе вплотную и начинает покачивать наши тела под зажигательные ритмы одной из моих любимых песен – Ride it – Dj Regard. Не скрывая шока, удивленно выгибаю бровь от его раскрепощенности, а Арт, не замечая никого вокруг, оставляет на моей шее сладкий поцелуй. Волна жара проходится по телу, когда он проделывает это снова и снова, распаляя меня. Сама не замечаю, как расслабляюсь и отдаюсь мелодии, растекающейся по венам вместо крови.

Как там говорят? «Как мужчина танцует, так он и занимается сексом»? Так вот, это чистая правда! Артем сливается с ритмом музыки, и это выглядит не нелепо, он нереально хорош в движениях, идеальном слухе. Танцуя, Князев не теряет своей мужественности, наоборот, он еще более брутален и желанен. Руки Арта блуждают по моему телу, то и дело спускаются ниже, к ягодицам, сминая их, а я плавлюсь и горю… Глаза мужа светятся огнем, когда я заглядываю в них и тону, пьянея без капли алкоголя. Мы сливаемся в одно целое, весь мир перестает существовать. Только он, я и музыка.

Слова песни идеально олицетворяют то, что сейчас происходит между нами. Несмотря на слои одежды, мое тело находится в экстазе, словно мы занимаемся сексом, жарким, диким и бурным сексом! Чувствую, как капли пота стекают по позвоночнику, по шее в ложбинку между грудями, по виску…

Мой рот приоткрыт от нехватки кислорода – то ли от того, что в помещении многолюдно и жарко, то ли от того, что Арт слишком сильно сжимает меня в объятиях, не оставляя даже миллиметра расстояния.

– Скажи мне, как ты течешь, – шепчет муж, разворачивая меня к себе спиной и плотно вжимая в свой выпуклый сквозь брюки член.

Горячее дыханием с примесью сигарет обдает ухо, между ног и правда безумно влажно, но я не собираюсь признаваться в этом…

– Вовсе нет, – тяжело дыша, обманываю его, и трусь затылком о крепкое плечо. – Артем, не надо! – Хватаю его за руку, пытающуюся пробраться под платье.

– Ты ж знаешь, я могу это проверить в два счета, Лиса, – хрипит Князев, тоже тяжело дыша. – Говори!

Мы оба завелись не на шутку, и потушить этот пожар будет сложно…

– Я… да. Я влажная… там, – выдавливаю правду, лишь бы он не устроил тут показательную проверку.

Князев резко отстраняется, разворачивает меня к себе лицом под моим удивленным взглядом и бросает:

– Поехали!

Не спорю, просто следую за мужем сквозь толпу, расступающуюся перед ним. Его энергетика настолько сильная, что незнакомые люди заведомо уважительно уступают ему дорогу с танцпола к выходу.

На улице машина стоит на том же месте, хотя, уверена, тут нельзя парковаться. Забираемся в салон, как дико возбужденная молодежь, Артем дает водителю сигнал, и машина срывается с места, увозя нас бог знает в какое место.

– Куда мы едем? – спрашиваю сквозь боль в пересохшем горле.

– В отель, и явно не спать, лисичка. – Муж заваливается на меня сверху, вжимая в сиденье и жадно целуя, пока его рука забирается под платье, по-хозяйски шаря по телу. Перегородка, отделяющая заднюю часть салона от водителя, по-прежнему поднята, и это меня безумно радует. – Лишим твою попку невинности. – Зубы прикусывают мою нижнюю губу, оттягивая ее.

После сказанного возбуждение как волной слетает, а разум мгновенно трезвеет и начинает бить тревогу.

– Нет, Артем. Ничего подобного сегодня не будет.

Так просто я ему не дамся! Пусть хоть что попытается сделать, не позволю против воли! С меня хватит!..

Дверь в роскошный номер отеля с гостиной и двумя спальнями будоражит эстета внутри меня. Я никогда не бывала в дорогих отелях, поэтому восхищенно осматриваю апартаменты, поочередно обходя каждое помещение. Моя фантазия об отеле заканчивалась на двухместном номере где-то в Турции на all inclusive.

Князев в это время спокойно наливает себе бокал виски и усаживается на диван, стоящий по центру, с прищуром наблюдая за моей развернувшейся ревизией.

В машине я четко обозначила свои границы и с уверенностью в голосе заявила, что между нами ничего не будет, а уж тем более того самого, что он пообещал. Даже думать об этом не хочется, а уж представлять – тем более! Не буду скрывать, я читала о подобном виде секса в интернете на форумах, и отзывы от женщин, знаете ли, там были не самые лестные. В мельчайших подробностях рассказанные ощущения, что чувствуешь, когда в твой задний проход вдалбливается мужское достоинство, – совсем не то, что я хотела бы испытать.

– Я, чур, ночую в этой спальне, – с хитрым умыслом разделяю территорию, давая понять, что спать вместе мы явно не будем.

Но Артема не провести, он лукаво ухмыляется, качая головой, ведь прекрасно понимает, для чего я это делаю.

– Хитрая Лиса, ой хитрю-ю-ющая! – Он слизывает с нижней губы каплю алкоголя, а я сглатываю слюну от этого завораживающего вида его языка, который однажды доставил мне удовольствие…

– Ну все, давай, спокойной ночи, – с бешено колотящимся сердцем и невинным взглядом, хлопая длинными ресничками, прощаюсь, нарочно зевая.

– Стоять! – Артем залпом допивает остатки напитка, откладывая бокал, и двумя пальцами подманивает меня к себе в повелительном жесте.

– Зачем? – Непонимающе стою на месте, не желая исполнять приказ.

– Сладких снов пожелать хочу, – подмигивает он, продолжая манить меня. На лице Артема больше нет той плотоядной и двусмысленной улыбочки, поэтому на секунду я даже верю, как последняя лохушка, в искренность его намерений и торопливо подхожу. Чем быстрее распрощаемся, тем лучше. Закроюсь в спальне на ключ и лягу спать. Может, Арт настолько устал от переговоров и встречи, что воспринял мои слова всерьез и у него совершенно нет желания и сил на обещанный… анальный секс, что вызывает гамму страха, ужаса и неприязни… – Поцелуй мужа на ночь, раз собралась отдельно спать. – И подставляет щетинистую щеку.

Я колеблюсь несколько секунд, а затем наклоняюсь, выпячивая губы, только вот соприкоснуться с его щекой они не успевают. Все происходит за считаные мгновения. Широко расставленные ноги Артема смыкаются на моих коленях, как чертова ловушка. Из моего горла вырывается вскрик, когда муж обхватывает руками мою талию и валит меня на мягкий диван, нависая сверху сам.

Чертов ниндзя!

– Эй, так нечестно! – Поджимаю губы, злясь на себя за то, что повелась на этот голимый лохотрон. – Где ты потерял свою совесть?! – ядовито шиплю, когда горячий рот Арта накрывает поцелуем мою шею.

– Между твоих стройных ножек, – ухмыляется Князев, опаляя кожу жаром; его ладонь, несмотря на мои протесты, разрывает капроновые колготки и накрывает трусики. – Вот тут, – наглядно демонстрирует он, создавая трение сквозь ткань.

Идиот! Какой же он идиот!

– Я не хочу, слышишь? – Упрямо извиваюсь, ясно давая понять, что на близость не настроена. Мой мозг возбужден, фантазия – тоже, но вот тело – нет, и я не понимаю, в чем причина. Возможно, это блок после выкидыша и страх повторно забеременеть, а затем снова потерять ребенка…

Нет. Глупости.

– А я хочу. – Он покусывает мои скулы как зверь, утробно рыча. Чувствую, как в бедро упирается его очень даже ощутимая эрекция. – Соскучился по твоей узкой киске, анал подождет. – С этими словами Артем отодвигает края трусиков, пробираясь пальцами внутрь. «Ты уж определись, блин, чего хочешь: то одно говорит, то другое!» Мысленно закатываю глаза и зажмуриваюсь, поворачивая голову набок.

Если раньше я и заводилась от его грубости, то сегодня не тот случай, хотя, откровенно говоря, и флиртовала.

– Серьезно, Артем, мне неприятно насильно… – Подтверждение тому – отсутствие отклика у тела, и муж это понимает, когда проталкивается пальцами в сухое влагалище. Не знаю, что происходит, нет возбуждения, и все. – Просто… просто, кажется нельзя этим заниматься неделю или около того, а времени, если ты помнишь, прошло меньше, – прочистив горло, в котором першит, сухо сообщаю ему.

Страшная мысль, что теперь Князев точно решит воплотить в жизнь обещание про задний проход, мелькает в голове, но он без колебаний понимающе освобождает мое тело от собственного груза и помогает мне подняться на ноги.

Я не скрываю своего удивления, ведь Артем впервые прислушался ко мне, и самое главное – услышал!

– Пошли спать, просто спать, Сар. И хуйню про отдельные комнаты чтоб больше не слышал!

Член невыносимо давит в паху, лежать вот так рядом с Лисой, чье дыхание сигнализирует о том, что моя девочка тоже не спит, невыносимо. Благо в темноте помещения она не видит всю степень моего возбуждения, иначе реально бы заперлась в соседней комнате. Хер знает, что произошло – и со мной, и с ней! Впервые я внял чувствам и желаниям жены, не стал брать силой, не захотел в очередной раз ломать и принуждать ее. Да и обещание, произнесенное на кладбище в ту ночь, было дано неспроста. Если раньше, по большому счету, мне было похуй на желания Сары, то после пережитого ею давить неохота. Она и так пережила до хера дерьмового, а тут еще и я, до неадекватности озабоченный и готовый трахаться день и ночь.

Тело-то возбудить я бы смог, но для этого пришлось бы принуждать. Поэтому лежу, как подросток недотраханный, и раздумываю, не пойти ли подрочить под душем, чтоб снять напряжение. Стискиваю зубы до скрежета, зная, что это все равно не поможет.

«Ты хочешь почувствовать, как растягиваются ее узкие стенки от твоего члена», – шепчет внутренний зверь, и он, сука, прав.

– Спишь? – Тонкий голос Лисы звучит как писк мышки. – Артем? – мягко добавляет она, когда я не отвечаю.

Видит бог, я пытаюсь себя сдерживать! Сейчас идея спать в разных комнатах кажется мне здравой. Может, съебаться по-тихому, пока дел не наворотил и не набросился на Лису?

Постель шелестит под женой, когда ее хрупкое тельце придвигается ближе.

– Лучше лежи на месте… – Мой голос какого-то хуя хриплый.

– Почему? – наивно уточняет она, кладя мягкую и теплую ладошку на мой обнаженный пресс. Давай проведи пальчиками еще чуть ниже.

Выдыхаю сквозь зубы, не разжимая челюстей. Зря, ой зря!

– Убери, Сар, от греха подальше. – Кладу поверх ее маленькой и нежной ладошки свою, большую и грубую, и убираю на простыни.

– Ты больше не хочешь меня? Я тебе неприятна? – приходит она к тупому умозаключению, на которое хер пойми как вышла.

– Что за бредовые мысли варятся в твоем неуемном котелке?!

– Просто… раньше мои отказы тебя еще больше распаляли, а сегодня ты так легко согласился. – Слышу, как Лиса кусает губы, слегка клацая зубами, и это ебать как заводит, хотя кажется, что дальше больше некуда.

– Хотела, чтоб я взял силой, как обычно? – Бес внутри меня потирает ладошки, предвкушая веселье. Давай скажи, и мы не будем спать всю ночь напролет.

– Нет, но ты и не попытался… – Тяжело вздохнув, Сара поднимает руку, чтобы откинуть от шеи прилипшие волосы. От этого движения в воздухе поднимается ее цитрусовый аромат.

Женщины, какие они иногда сложные!

– Бля, вас, баб, хуй поймешь! Брать силой – плохо, не брать – тоже плохо! Родная моя, ты уж определись, чего хочешь. – Закидываю руку за голову, чтоб убрать зудящие пальцы, желающие прикоснуться к жене.

– Тебя. Хочу тебя, но не в том смысле. Настоящего. – Голос Сары звучит неуверенно, что ей несвойственно, обычно она идет напролом, снося, как танк, все на своем пути.

– Я всегда настоящий и не строю из себя того, кем не являюсь. – Это что еще за херню нездоровую она подняла?!

– Знаю, я о другом. Иногда в тебе проскакивает тот Артем, которого ты скрываешь под маской грозного главы клана: заботливый, понимающий, ласковый и любящий… – Слышу, как она поворачивается на бок, ко мне лицом. – Я… я слышала, как ты разговаривал с той девушкой. Знаешь, в тот момент я вас обоих возненавидела. Ее – за то, что с ней ты другой, а тебя – за то, что со мной ты не такой, как с ней. Наверное, звучит как бред…

В тишине спальни слышно, как Лиса тяжело сглатывает ком в горле. Не выдержав, вторя лежащей рядом, поворачиваюсь к ней лицом и провожу пальцами по нежной щеке.

«Моя маленькая, сколько ж дерьма я тебе сделал, и сколько еще тебе предстоит пройти рядом с таким долбоебом, который сначала делает, а потом понимает, как нахуевертил близким людям!»

– Простишь меня, Сар, за все? – Походу, впервые в своей гнилой жизни я прошу у кого-то прощения. И напизжу, если скажу, что это дается легко. Как сказала бы сопливая дама, «слова застревают в горле».

– Я тебя так сильно ненавижу! – Голос Лисы переходит на шепот с такой отчетливой болью, что у меня, ебанутого Артема Князева, сердце начинает щемить от ее признания.

– Не хочу тебя больше травмировать, поэтому и не стал брать силой, – какого-то хера откровенничаю я. Почему ночью меня пробивает на такие слюнявые темы?

– Спасибо, что взял меня с собой, мне необходимо было развеяться, – все так же тихо продолжает Сарае.

– Иди ко мне. – Притягиваю женушку к себе, крепко обнимая. Никому не отдам, только моя Лиса!

Лежать с ней вот так, в обнимку, в темноте и без недосказанности, когда мы открыто вывалили то, что на уме, без срача и скандала, как выясняется, не хуже, чем страстно потрахаться. И мне это охуеть как нравится!

Будем почаще практиковать.

Возвращаться домой в Нью-Йорк оказалось немного грустно. Чикаго запомнится моей скромной персоне на всю жизнь тем, что произошло между нами с Артемом этой ночью.

Нет, интима не было. Это намного больше, сокровеннее, чувственнее до самой глубины души. Не найдется слов на всем белом свете, чтобы это объяснить. Мы словно сплелись душами, прочувствовали на совершенно ином уровне, обнажили друг перед другом души и собственные раны. Мы были в одежде, но в то же время совершенно голые. Не знаю, что на меня нашло, зачем я призналась во всех этих вещах… но сожалений нет!

Самое интересное, что при упоминании бывшей Артема на этот раз он не взбесился – наоборот, словно прочувствовал мои страдания на собственной шкуре, понял абсолютно всю боль, которую причинил мне.

Не знаю, что именно изменится в наших жизнях и отношениях с сегодняшнего дня, но что-то однозначно произойдет. Я предвижу: грядет некий новый этап, который приведет нас на новый уровень, и чувствую сердцем, что нужно наконец-то признаться Артему во всей правде. Эта ночь изменила меня и показала на самом деле важные вещи; возможно, я и преувеличиваю, но теперь четко осознаю, что это мой муж и обманывать его больше нельзя. Пока не произошла катастрофа вселенского масштаба, нужно сознаться. Он поймет и, возможно, даже поможет решить проблему с тиранией Багровского по отношению к моей семье.

Знаю, мы на другой части планеты, но, уверена, Арт сможет. У такого, как он, несмотря на слова, что не поддерживает общение с братвой, всегда везде есть связи и точки давления.

– Я хочу поговорить с тобой, – заходя издалека, сообщаю, когда машина заезжает в паркинг, приехав прямиком из аэропорта.

– Случилось что-то? – Муж вопросительно выгибает бровь, повернув голову в мою сторону. – До вечера ждет?

Он уже, наверное, и не знает, какой еще выходки от меня можно ожидать. О да, дорогой, со мной тебя ждет веселая во всех смыслах жизнь до самой старости!

«Серьезно? Ты так быстро сдалась в его лапы, подняв белый флаг капитуляции? Не узнаю тебя, Сара! Соберись, тряпка!» – Внутренняя стерва пытается держать оборону и вразумить ту часть меня, что начала растекаться лужицей перед сидящим рядом мужем.

– Нет, просто хотела поделиться кое-чем. Это важно, но да, до вечера вполне ждет. – Закусываю щеку изнутри, мысленно делая глубокий выдох. Хорошо, что не сейчас: я бы не смогла подобрать слова, а так подготовлюсь морально и составлю речь, подумав, как можно мягче и безобиднее сообщить новость мужу, что меня ищет жених и что мой отец проиграл ему в карты собственную дочь.

– Вот и порешали. – Князев отстегивает ремень безопасности и тянется, чтобы нежно поцеловать меня в лоб. – Беги, к вечеру буду.

– Приготовлю пасту? – Загоревшимися глазами смотрю на Артема, ожидая его реакции.

Ух ты, мы будем ужинать вместе, как настоящая семейная парочка!

– Из стейков, – ухмыляется он, многозначительно поглаживая рукой мое бедро в обтягивающих легинсах.

– Ой, все, я пошла! – Смеясь, отцепляю нахальную руку и, открыв дверцу машины, выскакиваю наружу, пока не стало слишком поздно и Артем не завелся, хотя он и так тянется за мной до самого конца, пока я не оказываюсь стоящей на приличном расстоянии, около соседней машины. Показываю ему язык и, развернувшись, топаю к лифту, покачивая бедрами. Муж сигналит в ответ на мое поведение, а я, как глупый влюбленный подросток, с улыбкой до ушей продолжаю свое шоу.

Однако, несмотря на улыбку и веселье, внутри меня сидит лютый страх от принятого решения и будущей неизвестности. Ведь реакция Артема может быть совершенно непредсказуемой. Я не знаю, что можно ожидать от него, но он однозначно должен узнать правду от меня самой, а не от третьих лиц, пока не стало слишком поздно.

С одной стороны, я уверена, что все будет в порядке. Ведь он адекватен и должен понимать, что все это было до него и против моей воли. С другой стороны, господи, это же Артем! При упоминании о роли другого мужчины в моей жизни может произойти самый настоящий конец света, который разрушит тот карточный домик, который мы сумели построить.

С этими невеселыми размышлениями я поднимаюсь в квартиру и первым делом направляюсь в спальню, сбрасываю с себя всю одежду и иду в душ принять горячую ванну. Набрав до краев воду с покрывающей всю поверхность ароматной пенкой, лежу до тех пор, пока она не остывает.

Вытершись, подхожу к громадному зеркалу у раковины и разглядываю свое обнаженное тело. Раньше я смахивала на подростка своим маленьким тельцем, сейчас оно превратилось в тело женщины с мягкими и плавными изгибами; кажется, что даже грудь стала полнее и красивее. Возможно ли, что это Артем сделал меня такой? Ведь до встречи с ним я никогда не смотрела на себя такими горящими глазами.

Тряхнув головой, решаю, что все это глупости, туго завязываю пояс накинутого шелкового халата и принимаюсь расчесывать волосы с отросшими корнями, где проглядывает мой родной цвет волос. Снимаю линзы, которые вынужденно надевала в Чикаго для конспирации, и выхожу в спальню, решая поспать пару часиков. Сон настигает меня мгновенно, только он вовсе не спокойный. Мне снится Артем, которому я рассказываю правду, а он понимающе обнимает меня, говоря, что всегда будет рядом и поможет, но в тот же миг картинка меняется, и муж превращается в зверя, круша все на своем пути от услышанного.

В итоге, проспав целых четыре часа, встаю, чувствуя себя совсем разбитой, привожу внешний вид в порядок после кошмара. Чтобы хоть немного поднять настроение, делаю уход в виде масочек, кремов и прочей женской ерунды, которую сама порой не признаю.

Выйдя из спальни в легком желтом сарафане, потому что в квартире, несмотря на минусовую температуру за окном, стоит невыносимая жара, слегка замираю в гостиной, увидев на журнальном столике коробочку с перевязанной широкой красной лентой. Подойдя поближе, шаркая тапочками по полу, вижу, что это новый смартфон! Улыбнувшись, как кот, объевшийся сметаны, распаковываю неожиданный подарок от мужа. Включив Iphone, обнаруживаю, что внутри уже установлена сим-карта и скачано то самое приложение для общения с Мишкой, и самое интересное – аккаунт включен! Да, занятно! Программисты или сам Артем постарался на славу, чтобы облегчить мне жизнь? Решаю, что спишусь с братом завтра, потому что в Самаре уже вечер и наверняка родители дома, а мы должны соблюдать конспирацию.

Слегка прибравшись в квартире, бреду на кухню и приступаю к приготовлению пасты, попутно решаю порадовать Артема стейками, о которых он говорил. Мужчина есть мужчина, что ему паста? Ему мясо подавай! С ужасом замечаю, что превращаюсь в самую настоящую жену и домохозяйку, которая старается угодить мужу и его прихотям, а еще ворчит, когда собирает разбросанные носки и возвращает вещи на свои места.

Хотела ли я когда-то подобной судьбы для себя? Не думаю. Но сейчас это кажется правильным, как будто так и должно быть. Возможно, впервые за время переезда в Америку я чувствую себя спокойно под крылом Князева, да и мысли о побеге в последние несколько суток даже не возникали… Это ли не знак?

Когда мясо обжарено, а паста готова, сервирую стол на двоих в гостиной. Расстилаю белую скатерть, не знаю зачем, просто хочется сегодня поужинать по-особенному. Взгляд то и дело перемещается на наручные часы, показывающие шесть часов вечера; думаю, Артем должен вернуться с минуты на минуту. В дополнение к роскошно накрытому столу, словно у нас праздник или день рождения, ставлю подсвечники и зажигаю в них красные свечи.

Полумрак добавляет обстановке романтичности и легкой таинственности. Не понимаю, почему Артем до сих не заподозрил меня? Неужели он настолько держит данное тогда в машине слово, что не стал копать?

Еще раз придирчиво все осматриваю на идеальность, поправляю съехавшую вилку, разглаживаю с краю скатерть и опускаюсь на стул, поглядывая на входные двери, ведущие к лифту.

Все тело ломит, хочется пойти прилечь, видимо, мой организм после месяцев в стрессе и напряжении сейчас решил расслабиться по полной. Глаза слипаются, облокачиваюсь на стол и подпираю щеку ладонью, решив посидеть немного в таком положении. Странное чувство, когда ты балансируешь между сном и реальностью, окутывает со всех сторон. Звенящая тишина в квартире обволакивает атмосферой уюта и спокойствия, словно покачивая на облаках, до того самого момента, пока я не распахиваю глаза в ужасе, дергаясь от дикого рыка Князева.

– Езжай на базу! – Голос мужа доносится из помещения для охраны, расположенного совсем рядом возле лифта. – Съебался, я сказал. Резче!

Спешно поднимаюсь со стула, не понимая, что происходит. В квартире стало еще темнее, легкий полумрак создает устрашающую дымку, а когда силуэт мужа появляется в проходе, сердце отчего-то начинает ускоренно стучать при виде Князева. Он входит в гостиную неторопливо, каждое движение отточено и неспешно. В темноте не вижу его взгляда, но ясно ощущаю, что Арт вперился в меня, сканируя.

– Что случилось? – спрашиваю, но ответа на поставленный вопрос нет. Зверь все надвигается, но я стою на месте, в ожидании объяснений. – Артем?

– А что могло случиться? Как думаешь, а, Сар? – Голос мужа холоден, и я невольно ежусь от мурашек, пробегающих по телу. – Ничего рассказать мне не хочешь?

– Нет. – Не понимаю, откуда этот неадекватный приступ гнева. – Почему ты разговариваешь со мной в таком тоне? – Будь это в другой день, я бы не удивилась, но вчера и сегодня утром между нами все было совершенно по-другому.

– А как мне с тобой разговаривать, Сара Матвеевна? – Артем подходит ко мне вплотную, выплевывая слова, а меня словно в раскаленную лаву окунают, оттого что он произносит мое настоящее отчество.

– Ты… – Сглатываю собравшуюся во рту от нервозности слюну, задрав голову, чтобы посмотреть в точеное лицо Артема. – Откуда?..

– Разве я тебе не говорил быть честной со мной? – Грудь Арта тяжело вздымается, а взгляд мечет молнии. – Не говорил, что по-любому узнаю? Не просил поделиться проблемами, а не пиздеть внаглую?! – С каждым сказанным словом он все больше переходит на грозный крик.

Что конкретно он узнал?

– Че молчишь, блядь?! Я просил тебя поделиться о проблемах с братвой?! То есть так ты оценила мои возможности?! Посчитала, что я не смогу справиться с твоим бывшим ебарем?!

Значит, он все знает. Не только о фальшивых документах, но и о Багровском…

– Все не так, как тебе преподнесли. – Вперив взгляд в пол, закусываю щеку с внутренней стороны. Нет, я не буду плакать, ты не увидишь моих слез!

– О, а ты у нас ясновидящая цыганка Аза? Знаешь, как мне преподнесли, сука?! – Артем хватает мой локоть, больно сжимая его. Я инстинктивно пытаюсь вырваться, подняв гневный взгляд на его лицо.

– Убери от меня руки! – Дергаюсь, но муж слишком силен, и мои потуги просто жалки.

– Ты хоть представляешь, что означает, на хуй, когда к главе клана заявляются и пиздят, что его жена – фальшивка?! А?! Беглянка с купленными доками, что обворовала какого-то русского гондона… ой, простите, жениха! Че, перед замужеством покутить захотелось? Чтоб Багрянов танцы с бубном вокруг тебя устроил, доказывая свою любовь?

– Багровский… – зачем-то делаю только хуже, произнося правильную фамилию, которую ненавижу всем естеством.

– Мне по-е-бать! – злобно чеканит Арт. Он выглядит так, будто в него бес вселился. Глаза горят нездоровым блеском, наблюдая за малейшей эмоцией жертвы. Неожиданно муж отпускает мой локоть и, как одержимый, обхватывает ладонями лицо, сжимая в невыносимо болючих тисках. – Ты, ебана в рот, вообще собиралась рассказать?! Почему ты не сделала этого, Сара?! Почему какие-то пидорасы приходят ко мне, показывая записи с камер, и говорят, что я пригрел чужую женщину, воровку и змею?! Кто ты вообще такая?!

«Конечно, собиралась… но ты решил поверить им, напал, не спрашивая про мою историю…»

– Нет. Не собиралась. – Истеричная Сара уходит, на ее место приходит хладнокровная, как выразился муж, змея. Внутри все становится бесцветным, мне безразлично происходящее.

Мы перечеркнули все хорошее, что между нами воцарилось.

– ПОЧЕМУ?! – Князев переходит на крик, встряхивает меня за плечи, а затем резко отпускает, так что я пошатываюсь, еле удержавшись. Муж отступает, пиная изо всех сил выдвинутый стул за моей спиной, тот со скрежетом отлетает, опрокидываясь, следом летят и соседние… Вздрагиваю, как будто ошпарилась кипятком.

Сейчас тот самый момент, когда я бы хотела провалиться сквозь землю, исчезнуть из этой квартиры, города, Вселенной… просто прекратить свое существование. Скупая слеза скатывается по щеке, но я быстро стираю ее рукавом, пока Князев крушит квартиру, переворачивая всю мебель, попадающуюся под горячую руку. Не трогает только накрытый стол.

– Потому что я тебе не доверяю, – сквозь ком в горле заявляю я, а Артем прекращает погром, поворачивая голову в мою сторону.

– Ты мне не доверяешь? Моя ж ты хорошая! – Муж подходит медленно, смакуя каждое движение, пока его ноздри раздуваются от гнева. – Только вот из нас двоих пиздоболка – ты!

Хорошо, раз ты считаешь меня таковой, я ею и буду.

– Я тебе больше скажу, по сей день мечтаю… – Мою переходящую на крик вперемешку с ненавистью речь прерывает звонок из кармана Артема. – Ответь, может, расскажешь новости Делле! – выплевываю имя своего врага, хочется сделать ему больно. Так же невыносимо больно, как и мне сейчас.

– У тебя пять секунд! – отвечает он на звонок, швыряя телефон на стол и опираясь на него ладонями, с опущенной головой, тяжело дыша, словно кросс пробежал.

– Арт… – В динамике на громкой связи раздается мужской голос того самого зама – Майкла. – Адалин пропала с самого утра и не выходит на связь. Охрана перевернула всю хату, ее нигде нет. Мобилу не можем отследить: вырублена.

Из моего рта вырывается непроизвольный смешок отчаяния. Закрываю лицо ладонями, отворачиваясь. Сама не понимаю, то ли смех нарастает, то ли истерика прорывается, но все тело начинает сотрясать дрожь.

– Какого хуя я это только сейчас узнаю?! – угрожающе звучит низкий голос Артема.

«Ну надо же, когда дело касается любимой, как он меняет тон!»

– Бля, ребята шерстили своими силами, когда поняли, что не вывозят, связались со мной! – звучит из трубки серьезный голос, который в данный момент я ненавижу.

– Еду, – сухо и утвердительно произносит Артем, сбрасывая звонок и заставляя меня обернуться на него с расширенными глазами. Не сказав больше ни слова, он разворачивается и спешно уходит, оставляя меня в оглушительной тишине наедине с собственными мыслями и тахикардией.

«А как же я?!» – хочется кричать в спину, броситься следом, напасть на него с кулаками, но я не делаю ничего подобного, просто молча смотрю на свою разрушенную жизнь. Только когда двери лифта закрываются, я по-настоящему осознаю, что Артем сделал это. Ушел. Оставил свою жену совершенно одну…

Не захотел узнать правду обо мне, в очередной раз предпочел проклятую Деллу!

Подбегаю к столу и хватаю края скатерти в том самом месте, где лежал паршивый телефон, а затем с криком отчаяния тяну ее на себя вместе со всем содержимым. Посуда с оглушительным грохотом летит на паркет, разбиваясь на множество мелких осколков. Мой отчаянный визг перемешивается со звуком битого стекла и душевной боли.

Он выбрал ее, а не меня! Он всегда будет выбирать ее! В очередной раз призрак проклятой Адалин забрал у меня Артема!

Это все! Конец!

Ноги подгибаются, и я, не в силах бороться, обессиленно оседаю прямо на осколки, не заботясь о боли в ногах и ладонях. Слезы льются ручьем из глаз, не прекращаясь. Сжимаю кулак, стуча себе по груди в области сердца, лишь бы эта невыносимая боль прекратилась и перестала меня терзать.

«Ты же этого хотела – свободы. Получай! Артем знает правду, он ушел и не хочет тебя видеть».

Но сердце кровью обливается от несправедливости. Неужели я проклята и никогда не смогу быть счастлива? Почему, когда между нами все только наладилось, кто-то пришел и вывалил Артему правду, перевернув ее с ног на голову? Как Олег нашел меня, как смог выйти на «Кольт»? Кого он подослал? Что теперь будет?

Миллиард вопросов вихрем кружится в голове. Что делать, как быть и жить дальше? А если Князев найдет эту Деллу и приведет в дом, как и меня, чтобы защитить? Нет, я не переживу ее присутствия здесь! Не смогу остаться в здравом уме и делить своего мужа с поганой блондинкой! Что, если он вышвырнет меня и заменит ею? Ведь за столько лет его чувства к Адалин не угасли…

Я подожгу эту чертову квартиру вместе с ними, да!

Истерику прерывает звонок уже моего мобильника, валяющегося на полу. Артем? Кроме него, звонить некому! Шмыгнув заложенным носом, не заботясь о мерах предосторожности, потому что сейчас вообще плевать на собственное тело, подползаю по полу к звонящему айфону. Зачем он звонит, что хочет сказать? Чтобы я собирала вещи и уматывала?..

Вытираю кровоточащими пальцами слезы, переворачиваю смартфон экраном вверх, однако вижу высвечивающийся входящий звонок в приложении от фейкового аккаунта Мишки. Хлопаю ресницами, непонимающе смотря: у нас же был уговор только о переписке. Под мои раздумья стандартная мелодия прекращается, но затем начинается снова. Дрожащими пальцами поднимаю iphone, отвечая на звонок.

– Миш, что-то случилось? – звучит мой гундосый и опустошенный голос. – Ты что, забыл, что никаких зво…

– Привет, любимая, – звучит в трубке осипший голос Багровского, и я замираю, переставая дышать… – Чего затихарилась, мышка моя? – хмыкает он, а в голове рисуется омерзительный образ его мимики, которую я знаю слишком хорошо.

– Где Миша?! – спрашиваю, повышая тон. Страх за брата сдавливает виски, заставляя прикрыть глаза, а затем снова распахнуть их с бешеным взглядом – Олег, где Миша?!

– Ну-ну, че ты нервничаешь? Малой со мной, рядышком тут, только… это… не обессудь, поговорить с любимой сестричкой не сможет. – В прокуренном голосе подонка слышится чувство собственного превосходства.

– Что ты сделал с ним, мразь?! – У меня словно отключают рычаг, отвечающий за адекватность. На кону безопасность братишки, оказавшегося заложником ублюдка.

– Язык прикуси, подстилка американская! Как, кстати, мужу понравились новости, что добрые люди преподнесли? – Слышу, как Олег делает глубокий вдох, словно нюхает что-то.

– Что тебе нужно от меня?

– Глупый вопрос, мышонок: ты, как и всегда. – Если бы я не знала Багровского, то подумала бы, что он расслаблен, но все как раз таки наоборот. – Короче, слушай и запоминай: если хочешь молокососа своего видеть живым, здоровым и со всеми конечностями на местах, советую посадить свою задницу на первый же рейс и возвращаться домой. Наша подготовка к свадьбе слишком затянулась!

Он не дает мне возможности ответить, в трубке слышатся только гудки сброшенного звонка.

«Нет! Миша!..»

Лихорадочно набираю на кнопку вызова, но ублюдок не отвечает. Проделываю так несколько раз, а затем вижу входящее сообщение с фотографией связанного брата, лежащего на диване, а следом – уведомление, что меня заблокировали…

Сжимаю и разжимаю кулаки несколько раз, чтобы собраться морально и физически.

Дальнейшие мои действия происходят на уровне робота, которому отдали приказ. Крепко держу мобильный телефон, словно жду звонка от передумавшего Олега, который должен перезвонить, пока ноги сами несут меня в спальню к шкафу. Спешно достаю тот самый клатч и закидываю в него паспорт и кредитки. Время работает против меня, на кону стоит жизнь самого дорогого человека на свете. Набрасываю теплую куртку прямо на платье, обуваюсь и, не оборачиваясь, выхожу из спальни, ступая по хрустящим осколкам прямиком к лифту. Меня никто не остановит, Артем выгнал охрану.

Значит, так и должно быть. Видимо, от судьбы не уйдешь, как ни старайся. Артем сделал свой выбор, а я – свой.

Я спасу брата ценой собственной свободы, которая по сравнению с его жизнью ничего не значит. Достанусь Багровскому, от которого скрывалась долгие месяцы.

Палец с набитой татуировкой вместо обручального кольца дрожит.

Вот и все! Прощай, Артем Князев! Прощай, муж!

Доминик Торетто – персонаж франшизы «Форсаж».

Брайан О'Коннор – персонаж франшизы «Форсаж».

Герда – вымышленный персонаж сказки «Снежная королева» Ханса Кристиана Андерсена.

Мефедрон – синтетический наркотик, запрещенный к обороту.

Бандольера представляет собой карманный ремень для хранения либо отдельных патронов, либо лент с боеприпасами.