Кэнди

«Давайте устроим рождественскую охоту», — сказали они.

«Это будет весело», — сказали они. Чего «они» не сказали, так это на кого они планировали охотиться… или каким будет приз.

О да, в обоих случаях это была бы я. Несмотря на то, что температура была близка к минусовой, у меня по спине всё ещё струился холодный пот.

Вдалеке выли волки. Их крики были дикими, как у диких зверей, почуявших запах. Мой запах. Они, должно быть, уже близко.

Дерьмо на рождественском печенье! Как могла моя ночь принять такой кошмарный оборот?

Только что мы чудесно ужинали в канун Рождества. А в следующее мгновение мой отец встал и объявил, что сегодня состоится брачная охота. Охота была очень весёлой, и вся наша стая наслаждалась ею. Но брачная охота не проводилась в течение нескольких десятилетий после того, как волчицы объединились и пригрозили покинуть стаю, если эти охоты продолжатся.

Мужчины ликовали, завывая от возбуждения и стремясь вернуть древнюю традицию. Мой желудок сжался при мысли о девушке, за которой они будут охотиться, и по мере того, как ужин принимал такой оборот, дурное предчувствие окутывало меня, как тёмный плащ.

Мой отец подождал, пока улюлюканье и вой немного утихнут, прежде чем объявить, что добыча, за которой будут охотиться мужчины… была я. От шока мой стакан упал на пол и разлетелся на миллион осколков, в то время как моё сердце сделало то же самое в груди.

Я открыла рот, чтобы запротестовать, сказать, что лучше съем двадцать фунтов фруктового пирога, чем быть выслеженной и отданной в качестве приза победителю. Но мой отец обратил на меня свой безжалостный, тёмный взгляд, его седые брови сошлись над ледяными глазами, и я поняла, что у меня нет ни единого шанса. Слово альфы было законом. Бросить вызов ему на глазах у всей стаи — значит быстро превратиться в изгоя.

В зале воцарился хаос, мужчины практически пускали слюни, глядя на приз, который болтался перед ними. Я. Меня затошнило, я не могла дышать из-за тестостерона, перекрывшего кислород в комнате. Мужчины, от внимания которых я прежде бесчисленное количество раз отказывалась, были вне себя от восторга при мысли о возможности сделать меня, дочь альфы, своей парой — это был идеальный рождественский подарок, и всё это время их глаза сияли от того, что они, вероятно, считали рождественским настроением.

Сколько я себя помню, мой отец, альфа стаи Эвергрин, был одержим всем, что было связано с Рождеством. Он считал себя странной версией оборотня — «Когти Санты». Как будто он верил, что если ему не удастся превзойти прошлогоднее празднование Рождества, то само волшебство Рождества исчезнет.

Он был помешан на иллюзиях, и поэтому все в нашей компании вращалось вокруг темы праздника. Его одержимости не помогало и то, что основным источником дохода стаи были почти бесконечные автобусы с туристами, которые приезжали в Эвергрин в зимние месяцы.

Домики стаи напоминали очаровательные коттеджи из немецкой рождественской деревни, каждый из которых был украшен замысловатой отделкой и мерцающими огоньками. Все деревья, окружающие дома, были украшены веселыми гирляндами.

В нашем необычном городке вас ждали конкурсы по изготовлению пряничных домиков, тёплые яблочные пироги со взбитыми вручную сливками, чашечки ароматного горячего какао, катание на оленьих упряжках со звенящими колокольчиками, крутые горки для катания на санях, эпические бои снежками и сытные трапезы у огромного каменного камина, занимавшего целую стену обеденного зала.

Часто гости приезжали сюда на несколько дней подряд, чтобы насладиться всем, что предлагает наш маленький городок. Им очень понравились впечатления, и им не хотелось покидать волшебство Эвергрина. Все это время наши гости понятия не имели, что существа, с которыми они празднуют Рождество, гораздо больше подходящие для Хэллоуина, — оборотни.

— Пожалуйста, папа, — прошептала я себе под нос.

Его белая неряшливая челюсть была сжата.

— Знай своё место, Кэнди.

О, я прекрасно его знала. С самого своего рождения я была для моего отца всего лишь ещё одним инструментом, с помощью которого он пропагандировал свою безумную любовь к Рождеству. Я просто никогда не думала, что он зайдёт так далеко. Я недооценила его, и сегодняшний вечер ещё раз доказал этот факт. Его одержимость собственной персоной значила для него больше, чем собственная дочь.

При мысли об этом мне захотелось закатить глаза или разрыдаться, но, к сожалению, я не смогла сделать ни того, ни другого, так как мои глаза почти полностью заледенели во время моего поспешного бегства.

Мой отец дал мне фору всего в пятнадцать минут. Это было сделано не для того, чтобы дать мне время собрать какие-либо припасы или вещи, которые я, возможно, захотела бы взять с собой. Нет, эта фора была просто способом ещё больше возбудить волков-самцов и привести их в ещё большее бешенство.

У меня было не так много материальных ценностей, в основном потому, что я предпочитала простую жизнь без лишней суеты. Но моё сердце болело из-за того, что я была вынуждена расстаться с драгоценностями моей матери, её дневниками и маленькими безделушками, которые она покупала мне, когда я была ребёнком.

Моя мать умерла, когда мне было шесть лет, и её вещи были единственным, что у меня осталось от неё, кроме воспоминаний, и я дорожила каждой из них. Я подозревала, что мой отец не дал мне достаточно времени, чтобы собрать их, потому что надеялся, что это поможет мне освоиться в его новой игре. Он хотел сохранить вещи моей матери в качестве гарантии того, что я вернусь, а не убегу навсегда.

Он был сыт мной по горло. За последние несколько лет я совершенно ясно дала понять, что не возьму себе пару, если только он не будет моим истинным. Я страстно мечтала найти эту идеальную пару, независимо от того, насколько малы были шансы на то, что я его найду. Родственные души были редкостью среди оборотней, но не невозможны.

Мой отец неустанно настаивал на спаривании по договоренности. Он надеялся выдать меня замуж за одного из своих самых сильных волков, но каждый раз я отказывалась. Теперь же, похоже, дорогой отец наконец устал ждать, пока я найду свою вторую половинку, и решил взять дело в свои руки.

Пока мой отец сдерживал волков-самцов, давая мне крошечную фору, у меня едва хватило времени схватить ботинки и куртку, прежде чем я выбежала в снежный вечер. Стая возбуждённо перешёптывалась, наблюдая, как я одеваюсь, и зааплодировала, когда я скрылась в тускло освещённом лесу. Сама мысль о том, что я попытаюсь убежать от этих людей, будучи в человеческом обличье, была абсурдной, но я должна была быть в человеческом обличье, чтобы мой непродуманный план сработал.

Я вернулась в настоящее, когда между деревьями мелькнула тень. В панике я оступилась и споткнулась. Я упала на колени в глубокий сугроб, теряя драгоценное время. И прямо сейчас мне была нужна каждая драгоценная секунда.

Ночь огласилась жутким воем эвергриновских волков, на этот раз гораздо ближе. Слишком близко.

«Торопись. Торопись. Торопись», — повторяла я эти слова про себя, стараясь напрячься сильнее.

Уже наступила ночь, когда я выбралась из леса и побежала по заснеженным полям. Я снова споткнулась, мои полузамерзшие ноги подкосились, и я рухнула на землю. Стиснув зубы от испытываемого дискомфорта, я огляделась по сторонам.

Сначала я ничего не могла разглядеть в темноте, но, в конце концов, заметила вдалеке старинный особняк. Его темно-красная краска и замысловатая деревянная отделка в готическом стиле резко контрастировали с ослепительно белым снегом, который мягкими волнами лежал вокруг него.

Я застыла, осознав реальность того, что собиралась сделать. Время поджимало, но была ли я действительно готова рискнуть и вступить в схватку со стаей Бримстоун? Они с такой же вероятностью превратили бы меня в коврик для своего очага, как и прислушались к моей жалкой мольбе.

Подув на свои онемевшие, посиневшие пальцы, чтобы согреть их, я попыталась придумать альтернативу. Любая альтернатива была бы лучше, чем тот мрачный вариант, который был передо мной.

Её не было, а вой был ближе, чем когда-либо прежде.

Мои глаза защипало от непролитых слёз, и я едва сдержала крик разочарования из-за несправедливости моей ситуации. Я не просто плыла по течению без весла. Нет, это было больше похоже на прыжок с парашютом без парашюта и молитву о том, чтобы какой-нибудь незнакомец захотел тебя поймать.

Я выдохнула, затаив дыхание, и на дрожащих ногах двинулась вперёд. Времени на раздумья больше не было. Пришло время действовать или покориться судьбе. Я бежала по глубокому снегу, спотыкаясь и падая по пути к тёмному, внушительному дому.

Я бы смогла преодолеть расстояние между двумя стаями вдвое быстрее, если бы была в волчьем обличье, но это был небезопасный вариант. Согласно закону об оборотнях, оборотень в волчьей форме, обнаруженный на территории другого альфы, может быть казнён мгновенно, без каких-либо последствий.

Хотя в наше время большинство альф редко пользовались этим правилом, я не была готова пойти на такой риск. Особенно когда дело касалось этого конкретного альфы. Альфа Бримстоун не отличался дружелюбием и заслужил репутацию жестокого человека, когда дело касалось нарушителей границ.

И именно поэтому я продолжала передвигаться на двух ногах, хотя это делало меня медленнее, и я отмораживала себе задницу. Я надеялся, что альфа остановится достаточно надолго, чтобы подумать о том, чтобы проявить милосердие, а не убивать меня на месте.

Забудьте о любовных романах об оборотнях, где все альфы были друзьями — или, по крайней мере, ладили настолько, что ходили друг к другу на вечеринки. Это была выдумка, а не мир, в котором я жила. На самом деле, альфы были беспощадны и брутальны, когда дело касалось волков, не принадлежащих к их стае. Это вынуждало наш вид жить в жестких рамках стаи и следовать жестким законам.

Мужчины-оборотни, независимо от ранга в стае, были чрезмерно территориальны по отношению к тому, что им принадлежало. Пока каждая стая оставалась в пределах своих границ, нашему виду удавалось избегать полномасштабной войны.

И я только что пересекла границу и оказался на территории стаи Бримстоун.

Моей единственной надеждой было то, что Коул, альфа Бримстоун, примет меня в свою стаю и решит не убивать. Если бы Коул принял меня в свою стаю, я бы считалась его, и его альфа-натура заставила бы его защищать меня. Надежда была свободна, не так ли?

К сожалению, мой отец и стая Эвергрин всё ещё считали меня своей собственностью, и, судя по звукам, издаваемым самцами-волками, они не собирались сдаваться в ближайшее время.

Конечно, они не пришли бы на земли Бримстоун? Это был бы серьёзный риск, и ради чего? Волчицы не были редкостью; в стае Эвергрин было много подходящих самок. Они рискнут развязать войну, если продолжат охотиться на меня на землях другой стаи.

Взбежав на крыльцо, я схватилась за ледяную дверную ручку и тут же пожалела об этом, когда моя вспотевшая ладонь прилипла к ней. Я изо всех сил дёрнула, но тяжелая дубовая дверь выдержала. Оторвав руку от ручки, я метнулась за угол дома. Я нашла маленькую боковую дверь и изо всех сил дёрнула за ручку. И снова дверь держалась крепко-накрепко.

Не собираясь сдаваться, я побежала к задней части дома. Мои руки дрожали, когда я взялась за старинную бронзовую дверную ручку и повернула её. Сюрприз, сюрприз. Она была заперта. С нарастающей паникой, охватившей мою грудь и сдавившей лёгкие, я ещё раз подёргала ручку. На этот раз я навалилась плечом на массивную деревянную дверь. Она даже не шелохнулась.

Я боролась с желанием закричать от досады. Если бы я закричала или постучала в дверь, это могло бы предупредить волков, охотящихся за мной, о моём местонахождении, поэтому я сжала губы и молчала. Ситуация была ужасной. Я никогда не чувствовала себя такой беспомощной, и это чувство мне не нравилось.

«Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста, будьте дома».

Снова повернув ручку, я мысленно взмолилась, чтобы кто-нибудь открыл дверь.

Ответа не последовало. Я думала, что встреча с членом стаи Бримстоун будет ужасной, но оказалось, что хуже — никого нет дома. Страх, который я сдерживала, разрастался и грозил захлестнуть меня.

Я должна была найти альфу до того, как волки Эвергрин найдут меня. Альфа Коул должен был либо принять меня, либо убить. В противном случае, моим единственным выходом было закончить вечер, будучи доставленной обратно в Эвергрин в качестве чьего-то приза… Но этот вариант вообще не подходил.

Ветер изменил направление, и в мою сторону донёсся свежий запах. Волки из моей стаи были здесь. У меня не было ни времени, ни удачи. Мой взгляд метался по крыльцу и двору в тщетных поисках места, где можно спрятаться. Заметив древнюю решётку, опоясывающую дом, я практически бросилась на неё и начала карабкаться на крышу.

Это был не самый умный ход, но в своём волчьем обличье мужчинам было бы трудно последовать за мной. Они должны были быть полными идиотами, чтобы появиться на земле Бримстоун в своём волчьем обличье. В прошлом их мозг оказывался таким же полезным, как у ежа на фабрике презервативов, поэтому они могли оказаться достаточно глупыми, чтобы рискнуть проникнуть на чужую территорию. Особенно если они думали, что количество говорит в их пользу.

На полпути по скрипучей решётке я поскользнулась. Я сильно ударилась лицом о стену дома. Грубые деревянные доски содрали кожу с моей щеки, но из-за прилива адреналина в крови я едва обратила внимание на боль. Мои пальцы окоченели, и мне стало гораздо труднее хвататься за них и карабкаться. После ещё нескольких промахов и почти падения я, наконец, взобралась на заснеженную крышу.

Посмотрев вниз, я почувствовала, как у меня закружилась голова. Дом был всего в два этажа, но оборотни не очень-то любят высоту. Однако у меня не было времени испугаться высоты, потому что моё внимание привлекло движение среди деревьев. Моя шея дёрнулась в том направлении, и я быстро распласталась на крыше.

Намёк на знакомый чёрный мех промелькнул между деревьями, и мой желудок, который до этого свободно опускался к онемевшим пальцам ног, изменил направление и подкатил к горлу. Оставаясь неподвижной и не смея даже дышать, я молилась, чтобы моя стая не нашла мой след. Может быть, они сдадутся и исчезнут обратно в лес…

Из-за густых сосен на поляну вышел волк. Когда волк был залит бледным лунным светом, я узнала в нём полуночно-чёрного бету стаи Эвергрин, Рэндольфа. Я не могла поверить, что этот высокомерный любитель вынюхивать задницы рискнул своей жизнью только ради победы в этой охоте. На самом деле, возможно, я могла бы в это поверить. Рэндольф всегда считал себя выше правил, и у него была привычка раздвигать границы, когда дело касалось меня.

К сожалению, бете не потребовалось много времени, чтобы учуять мой запах. Его победный вой наполнил морозный ночной воздух, вызвав озноб, который не имел ничего общего с холодком, пробежавшим по моей спине. Страх заставил меня подняться на ноги, ощущая непреодолимое желание сбежать.

В глубине души я знала, что если я не спрячусь здесь, то мне больше некуда будет пойти. Некуда мне было бежать в поисках безопасности.

Спотыкаясь, я брела по заснеженной крыше старого особняка, и в висках у меня стучало, пока я пыталась сообразить, что делать дальше. Я никак не могла убежать от мужчин-оборотней, даже если бы была в своём волчьем обличье. Я была быстра, но не быстрее тех, кто усердно тренировался в течение многих лет.

Забравшись на крышу, я оказалась на открытом месте. Охотящиеся на меня оборотни не сразу сообразили бы поискать наверху, но в тот момент, когда волки подняли бы глаза и заметили меня, игра была бы окончена.

Несмотря на отчаяние, обморожение и растущую панику, я пыталась придумать способ спастись. Всё было лучше, чем сидеть здесь и ждать неизбежного. Я отказалась стоять здесь, пока у меня отнимали шанс найти свою вторую половинку. Я стоила большего, чем просто стать призом победителя в хитроумной игре моего отца.

Именно тогда я заметила дымоход, окружённый сугробами на крыше.

Не было никакого волшебного способа, которым я могла бы спуститься по дымоходу.

Не-а. Никогда. Этого не произойдёт. Было больше шансов, что настоящий Санта-Клаус появится и спустится по дымоходу.

Должен был быть другой вариант.

Кэнди

Пожалуйста, пусть будет другой вариант. «Пожалуйста».

Подув на замерзшие кончики пальцев, я посмотрела на поляну, окружающую дом. Волки быстро приближались ко мне. Они приближались к моим следам, и как только они их найдут, у меня будет всего несколько минут, прежде чем они поймут, что я на крыше.

Я, прищурившись, посмотрела на трубу. Что, если я попытаюсь соскользнуть вниз, только чтобы сломать себе шею? И всё же это звучало лучше, чем если бы один из волков внизу укусил меня, как самку. Я была бы жива, но моя душа умирала бы медленной смертью с каждым днём.

Так тихо, как только могу, я на цыпочках подкралась к дымоходу. Это, должно быть, была самая глупая идея, которая когда-либо приходила мне в голову. Я, наверное, даже не помещусь! Насколько я знала, у них мог быть разведён огонь. «Отлично». Я знала, что это ложь, потому что из трубы не валил дым, а кирпичи под моей рукой были холоднее кубиков льда, но это всё равно не делало мою идею хорошей.

Потирая лицо руками, я боролась со своими спутанными, хаотичными мыслями. Может быть, мне стоит просто вернуться к отцу? Может быть, я могла бы спрятаться в своей комнате, пока не закончится эта нелепая охота. Но смогу ли я победить стаю волков, охотящихся за мной дома? Если я всё-таки справлюсь, объявит ли мой отец меня победителем, если я вернусь домой одна, или он просто повторит это фиаско снова? Я подавила горький всхлип, уже зная ответ. Он, вероятно, выбрал бы самца из волков, объявил его победителем и позволил бы ему пометить меня.

Я вскарабкалась задницей на верхушку дымохода, мысленно готовясь начать осторожный спуск. От моего движения снег сдвинулся с крыши, превратившись в лавину. Толстый слой снега упал на землю с глухим стуком. Это был тот звук, который человек, возможно, и не заметил бы, но он ни за что не ускользнул бы от чуткого слуха волка.

Бета-волк резко повернул голову к крыше. Его горящие, обезумевшие от охоты глаза прошлись по крыше особняка. Я не думала, что он меня заметил, поэтому сделала единственное, что могла.

Я нырнула головой вперёд в дымоход. Я запоздало взмолилась, чтобы не сломать себе шею. Первые десять футов или около того я скользила слишком быстро. Грубые кирпичи ободрали мне локти, плечи и без того воспалённую щёку. Я подавила крики боли.

Труба становилась всё туже, замедляя мой спуск, пока я не смогла использовать ободранные ладони и колени, чтобы остановить головокружительное падение. Это было облегчением, так как у меня было меньше шансов сломать шею, если бы я могла контролировать своё приземление.

Дюйм за дюймом я продвигалась вниз по тёмным стенкам дымохода.

И тут это случилось.

Я была худощавой, но моя мама наградила меня сочным персиком, если вы понимаете, о чём я. Минуточку, кого я обманываю? Возможно, это она передала мне гены, но моя любовь к пончикам и горячему шоколаду, безусловно, способствовала округлости моей попы.

Короче говоря, я не должна была протискиваться сквозь дымоходы.

Честно говоря, я не думала, что кто-то, кроме Санты, должен был протискиваться сквозь дымоходы.

Моё тело поднимало в воздух пепел и сажу, из-за чего в тесноте было трудно дышать. Кровь прилила к моему лицу, и волна головокружения захлестнула меня. Слёзы потекли из глаз, в то время как я почти задыхалась от усилий, которые прилагала, пытаясь дышать, но не кашлять.

Я втянула в себя всё, что было в моих силах, одновременно извиваясь всем телом, как танцовщица живота — или, точнее, как нескоординированная гусеница на скорости. Казалось, прошла вечность, но, наконец, я увидела под собой отверстие дымохода.

Я с облегчением выдохнула, отчего моё тело дрогнуло, и я быстро скатилась вниз на последние несколько футов. Моё падение резко прекратилось, когда мои бёдра прочно и болезненно застряли в дымоходе… удерживая меня в четырёх футах от пола и оставляя голову и плечи болтаться в открытой каминной решётке.

Извиваясь туда-сюда, я пыталась освободиться, но это было бесполезно. Я не могла сдвинуться с места.

— Тьфу! — наполовину застонала я, наполовину заплакала одновременно.

Потянувшись, я попытался ухватиться пальцами за кирпичи, чтобы подтянуться. Когда это не сработало, я огляделся в поисках чего-нибудь, за что можно было бы уцепиться, подтягиваясь. В пределах досягаемости не было ничего, а кирпичи были слишком гладкими, чтобы за них можно было ухватиться. Я была не в силах освободиться и проклинала прекрасный пончик с идеальной глазурью, который съела утром. Хуже этого дня и быть не могло.

Камин был безупречно чистым, как будто им давно не пользовались. Это было бы практически грехом в стае Эвергрин, где звук потрескивающего огня наполнял каждый дом и большинство предприятий.

Это был великолепный камин, напоминающий что-то из богатого загородного поместья в Старой Англии. Легко было представить себе элегантные званые обеды, которые, вероятно, устраивались перед этим внушительным каменным камином много десятилетий назад.

Прищурившись, я попыталась сфокусировать взгляд на остальной части комнаты. Это было трудно, так как тяжелые шторы были задернуты, а большая комната освещалась только одной маленькой лампой. Обводя взглядом темную комнату, я столкнулась лицом к лицу с широко раскрытыми, потрясёнными, от которых замирало сердце, голубыми глазами.

Сани Санты! В этот момент до меня дошло, насколько ужасной была моя идея. В отчаянном желании сбежать от эвергриновских оборотней я представила, как стучусь в парадную дверь и умоляю альфу принять меня. Я не думала о том, как ужасно это будет выглядеть, если меня поймают на взломе и проникновении в дом… А меня определённо поймали. Не было ни малейшего шанса, что альфа проявит ко мне милосердие.

Голубоглазый мужчина прочистил горло.

— Эм, Коул? Я думаю, ты забыл вызвать дезинсектора. Похоже, у нас в дымоходе завелся ещё один вредитель.

Я услышала разочарованный вздох мужчины, который явно не уловил нотки шока в голосе своего друга, но не смогла найти его в полумраке комнаты.

— Компания сказала, что вернётся, чтобы перекрыть дымоход, но это было больше недели назад. Я позвоню ему завтра ещё раз.

— Хорошо, — растянул голубоглазый единственное слово на несколько слогов.

Наклонив голову, он изучал меня с насмешливым видом, а его губа приподнялась.

— Но что мы должны делать с этим? Оно слишком большое для совка, и, по-моему, оно застряло.

— Ну, с предыдущим я разобрался, так что с этим разбирайся ты, Фрост, — голос Коула эхом отдавался из тёмного угла комнаты. — Я оставил сварочные перчатки на прикроватном столике. Смотри, чтобы тебя никто не укусил. Может быть бешенным.

Мой страх перед этой стаей и её репутацией был настолько укоренившимся и сильным, что я забыла, как дышать. К счастью, моё сердце продолжало биться, хотя и колотилось о рёбра с силой, которая обещала, что позже у меня будет болеть. Всё изменилось после пренебрежительного замечания Коула о том, что я кусаюсь.

Я ахнула, возмущённая тем, что со мной обращались как с животным. Ну, я была животным, но не из тех, о ком они говорили. Он зашёл слишком далеко, и мой гнев вытеснил страх, когда он всплыл на поверхность. За приливом крови от ярости последовала ещё одна волна головокружения, напомнившая мне, что я слишком долго висела вверх ногами.

Когда голубоглазый, он же Фрост, с ухмылкой на лице потянулся за толстыми защитными перчатками, последние остатки моего самообладания лопнули.

— Да ладно тебе! Ты, конечно, шутишь! Ты же прекрасно видишь, что я не белка и не енот! И у меня нет бешенства! — запоздало добавила я.

Из тени послышалось насмешливое фырканье.

— Будь осторожен с этим, Фрост. Звучит сердито.

В этом он был прав! Это… то есть я была в ярости. Коул имел полное право убить меня за вторжение на чужую территорию, и я смирилась с этим. Чего я не могла допустить, так это того, что со мной обращались как с безмозглым животным. Если он планировал убить меня, то мог бы, по крайней мере, позволить мне сохранить те крохи достоинства, которые у меня ещё оставались. Ладно, ладно. Вероятно, у меня осталась лишь одна крошечная частичка. Но дело было не в этом.

Я извивалась, покрывая себя ещё большим слоем чёрного пепла, но так и не освободилась. Снаружи раздался волчий вой, за которым последовало ещё несколько. Я застыла. Мой гнев испарился, когда меня охватил ужас. Несмотря на то, что вся кровь в моём теле прилила к голове, я побледнела как призрак.

— Чего они хотят настолько сильно, что рискуют своими жизнями, вторгаясь на мою землю? — прорычал Коул.

«Это… это была я».

Затаив дыхание, я не смогла бы заговорить, даже если бы захотела. Фрост пересёк комнату и склонился надо мной, пока наши глаза не оказались почти на одном уровне. Вблизи он был потрясающе красив, и я воспользовалась возможностью запомнить каждую его чёрточку, веся вверх ногами. Его короткие грязно-русые волосы были зачесаны набок в непринужденной манере, которая, казалось, отражала его дразнящий характер. Он провёл огромной ладонью по своей квадратной челюсти и чересчур драматично постучал пальцем по своим полным губам. Не может быть, чтобы его губы были такими мягкими, какими казались, верно?

— Я не знаю, Коул.

Фрост приподнял бровь, и его глаза впились в мои, оценивая меня.

— Но, я думаю, что наш маленький гость знает. Не так ли, Вредитель?

Вредитель? Кем он себя возомнил, чтобы так меня называть? Я сжала челюсти от желания щёлкнуть зубами, предупреждая его, чтобы он отстал, но это, вероятно, убедило бы его воспользоваться сварочными перчатками, когда он будет освобождать меня. Это было бы унизительным дополнением к и без того ужасному дню. Я вздрогнула, когда прямо за домом завыли волки, от этого звука волосы встали дыбом, и я перестала сопротивляться. Сейчас было не время собирать трусики в кучу и терять самообладание. Мне нужно было отбросить свою гордость и умолять о том, чтобы моя жизнь была связана с набиванием чулок.

Не в силах усидеть на месте, зная, что я в ловушке, а волки Эвергрин всего в нескольких шагах от меня, я начала вырываться, не заботясь о том, что из-за этого у меня рвётся кожа и на теле появляются синяки.

— Да, я знаю. Они преследуют меня. Не могли бы вы, пожалуйста, помочь мне освободиться?

Я возненавидела себя за то, что мой голос дрогнул на слове «освободиться», и надеялась, что Фрост этого не заметит.

Голубые глаза Фроста сузились. Почему у него такие красивые глаза? И белые ли у него ресницы?

— Что значит, они здесь ради тебя? Более того, почему ты здесь? Мы не очень-то рады гостям, особенно если они из стаи Эвергрин.

То, как он произнес название моей стаи, сказало мне все, что мне нужно было знать о его чувствах к нам.

«Придержи свои колокольчики для саней». Я перестала сопротивляться.

— Не понимаю. Как ты узнал, что я из стаи Эвергрин?

У оборотней не было видимой метки, указывающей, к какой стае мы принадлежим, так как же он мог догадаться о моей стае?

Фрост постучал себя пальцем по носу и одарил мягкой улыбкой, от которой у меня защемило сердце. Хотя, скорее всего, моё сердце просто барахталось, потому что у него были проблемы с прокачкой крови по моему перевёрнутому телу.

Фрост слегка наклонился вперёд, и я была очарована, когда он сделал глубокий вдох.

— Вредитель, ты пахнешь как живое воплощение Рождества.

Время поджимало, и мне нужна была помощь Фроста. Я решила попробовать другую тактику. Я захлопала ресницами и приоткрыла губы, изо всех сил стараясь выглядеть соблазнительной.

— Пожалуйста, Фрост. Помоги мне.

Фрост опустился на корточки, смеясь до тех пор, пока не схватился за бока.

— Коул, чувак. Я не могу этого сделать.

Он вытер слёзы с лица, и его глаза озорно заблестели.

Реакция Фроста была бы ударом по моему самолюбию, но то, что я застряла вниз головой в дымоходе, должно быть, лишило меня возможности чувствовать себя намного хуже. Вместо этого я скрестила руки на груди и фыркнула.

Из тени выступил второй мужчина. Я знала Коула только по имени, так как много лет слышала рассказы об альфе и его подвигах, передаваемые шёпотом. Он не был известен ни добротой, ни общительностью. Ходили слухи, что он никогда не покидал свой дом, если только в его стае не возникала проблема, которую ему нужно было решить, или если он не был вынужден навестить старейшин.

И я только что вошла в святилище его дома, как будто я была большим боссом прямо с Северного полюса… за вычетом красного бархатного костюма и всей этой истории с застреванием.

Кэнди

Коул двигался по полу, не издавая ни малейшего звука. Каждая клеточка моего тела кричала, чтобы я бежала. Он был опасным хищником, как в человеческом, так и в волчьем обличье. Со своими короткими тёмными волосами, окладистой бородкой и загорелой кожей он походил скорее на опасную движущуюся тень, чем на человека.

Его шоколадно-карие глаза стали цвета обсидиана, когда он прошёлся взглядом по каждой части моего тела, которая была видна, и я не смогла его расшифровать.

— Ты здесь, чтобы шпионить для стаи Эвергрин, волчонок? — голос Коула был одновременно мягким, как мёд, и острым, как лезвие.

Я бы никогда не призналась в этом вслух, но моё тело мгновенно отреагировало на него. Кровь попыталась прилить к моим женским органам, но в моём нынешнем положении этого не происходило. Моё тело вспыхнуло, а кожа покрылась капельками пота. В этом не было никакого смысла, и я изо всех сил пыталась разобраться в незнакомых чувствах, которые испытывала. Он был красив, но все волки-самцы, как правило, похожи на кинозвёзд, и я никогда так не реагировала ни на одного другого самца. Так почему же моё тело так отчаянно желало этого незнакомца, как никогда раньше?

«Возьми себя в руки, Кэнди. Это не входило в планы».

— Н-нет.

Слово прозвучало как запинка, признак слабости, который я презирала. Прочистив горло, я встретилась с ним взглядом и попыталась снова.

— Я пришла сюда, чтобы присоединиться к твоей стае.

Брови Коула поднялись почти до линии его тёмных волос.

— Каждая стая оборотней на земле знает, что я редко принимаю новых членов в свою стаю. Зачем ты пришла сюда, зная, что мой ответ почти наверняка будет отрицательным?

Я слышала, как волки воют друг на друга, кружа вокруг особняка. Разве Коул не должен был что-то делать?

— Они вторглись на чужую территорию! Почему ваши стражи их не остановили? Почему вы не разорвали их на части? Я ожидала, что у альфы такой могущественной стаи охрана получше. Но, судя по всему, в наши дни вы позволяете кому угодно забредать на вашу территорию.

Я махнула на себя рукой.

— Показательный пример.

Фрост захихикал, отчего Коул бросил на него неодобрительный взгляд, от которого большинство волков съежились бы. Вместо этого Фрост небрежно пожал плечами.

— Извини, чувак. Она забавная.

Я фыркнула. Перед глазами у меня заплясали белые пятна, и я была почти уверена, что потеряю сознание, если как можно скорее не вылезу из трубы.

— Я гораздо смешнее, когда не вешу вверх ногами. Я бы очень хотела спуститься сейчас. Пожалуйста.

Скривив губы в отвращении, Коул снова уставился на меня. Когда он заговорил, его голос был низким и убийственным.

— Я знал, что ты на моей территории, с того самого момента, как ты ступила на неё. Единственная причина, по которой ты жива, заключается в том, что мне было скучно, и я подумал, что было бы неплохо немного развлечься. Ты прекрасно всё объяснила. А теперь слушай внимательно, поскольку я не буду повторять свой вопрос в третий раз. Почему ты здесь?

— Мой от… альфа.

Я собиралась сказать «отец», но сомневалась, что это принесёт мне какие-то очки в такой ответственный момент.

— Немного помешан на Рождестве.

— Я прекрасно понимаю.

Коул не выглядел удивлённым, что определенно добавило ему очков в моем списке. Я бы с радостью поворчала на подражателя Санты в любой день года.

Я не сводила глаз с Коула, хотя моя волчица кричала, чтобы я отвела взгляд от альфы.

— Да, хорошо. Сегодня вечером, чтобы отпраздновать Рождество, он решил устроить охоту за парой.

Слёзы жгли мне глаза, но я не хотела показывать, как глубоко меня задело решение отца. Я быстро заморгала, чтобы сдержать слёзы.

Фрост и Коул в одинаковой степени были шокированы моим откровением. После неловкой паузы Фрост заговорил, его голос дрожал от гнева.

— Ты хочешь сказать, что в морозную погоду по тёмному лесу бегают волчицы, за которыми гоняются похотливые самцы, желающие завладеть ими без всяких ухаживаний? Альфа Эвергрин разрешает охотиться на самок ради спортивного интереса?

— Да. Гм. Я имею в виду. Нет.

Я колебалась и отвела взгляд от их лиц, не желая, чтобы они прочитали выражение моего лица.

— Это всего лишь я.

— Только ты? — недоверчиво переспросил Фрост, поднимаясь на ноги.

— Да. Только я, — прозвучал жалобно мой голос, даже для моих ушей.

Коул сделал резкий шаг вперёд, и я автоматически отпрянула от его резкого движения. Заметив мою реакцию, Коул замер на полпути.

— Я не причиню тебе вреда.

Его слова были нежными, и моё сердце сжалось в ответ. Должно быть, от близости к могущественному альфе у меня помутился рассудок. Это было единственным объяснением того, как он воздействовал на мои эмоции и тело одним лишь голосом.

У Коула была репутация опасного и безжалостного человека. Мой отец постоянно предупреждал нашу стаю об опасности, что кто-нибудь из Бримстоун может нас поймать. Но ничего из этого не подходило к мужчине, стоящему передо мной.

— Мы можем продолжить этот разговор после того, как она уберётся из нашего камина. Это не может не радовать, и её лицо приобретает тревожный оттенок красного.

Фрост двинулся ко мне, но Коул протянул руку, останавливая его.

— Если мы потянем её, это может травмировать её или привести к перелому тазовой кости. Я бы предпочёл избежать этого. Будет лучше, если она сначала попытается освободиться сама, — предупредил Коул.

Убедившись, что Фрост не собирается вмешиваться, Коул схватил стул от антикварного столика. Пододвигая его ко мне, он старался, чтобы его движения были медленными и неопасными.

Опершись руками о спинку стула, я смогла приподняться на несколько дюймов. Мне этого хватило, чтобы пошевелиться и высвободиться из положения, в котором я застряла. Как только мои бедра освободились, я упала лицом в стул. К счастью, сработали мои волчьи инстинкты. Мне удалось сделать небрежное полусальто, и я неуклюже приземлилась на стул. Это было далеко не элегантно, но, по крайней мере, я больше не застревала.

Я вздохнула с облегчением, оказавшись правильно стороной вверх, и потёрла лицо, пытаясь унять нарастающую головную боль, без сомнения, размазав ещё больше сажи по своей бледной коже. Об этом я побеспокоюсь позже. Теперь, когда я была свободна и сидела перед альфой Бримстоун, пришло время сделать то, ради чего я, рискуя жизнью, пришла сюда.

Мне нужна была помощь Коула, и это должно было произойти сейчас. Если я не буду частью его стаи и не буду находиться под его защитой до того, как моя старая стая постучится в дверь Коула, то, согласно уставу оборотней, я буду собственностью Эвергрин и вернусь в стаю моего отца, где меня заставят спариться с бетой, который обязательно скажет, что он нашёл меня первым.

— Альфа Коул. Пожалуйста, прими меня в свою стаю, — выпалила я. — Я никак не могу убежать от этих волков, и я не могу представить себе жизнь, в которой я потеряю право выбирать себе пару и буду связана узами брака с Рэндольфом, бетой.

Коул и Фрост уставились на меня, не понимая, в каком отчаянии я была в тот момент.

Проглотив остатки своей гордости, я опустилась на колени перед Коулом.

— Я не могу стать его парой.

— Ты же понимаешь, что даже если я заявлю о том, что ты член моей стаи, они могут возразить, что у меня не было достаточно времени, чтобы сделать это официально. В этом случае ты всё равно будешь подчиняться альфе Эвергрин, — голос Коула был грубым, но не жестоким.

Как могло случиться, что моё сердце упало и воспарило одновременно? Коул не сказал «нет». Он подумывал о том, чтобы принять меня в свою стаю. Но он был прав. Я и забыла, что у них всё ещё есть шанс предъявить на меня права. Согласно закону об оборотнях, альфа может убивать нарушителей на месте без каких-либо последствий. Если обиженный альфа решит не наказывать немедленно, то оборотень-нарушитель будет возвращён в свою стаю, а его альфа будет нести ответственность за любое дальнейшее наказание.

Эти правила были введены потому, что старейшины не хотели, чтобы оборотни жили бесконечно долго в качестве заключенных в крошечных клетках. Когда оборотень не мог превратиться в своего волка, он медленно сходил с ума. Это была жестокая смерть.

Как альфа, Коул мог бы немедленно убить меня за вторжение на чужую территорию, но, проявив милосердие, моя стая могла бы попытаться вернуть меня обратно в Эвергрин и наказать там. Принятие меня в стаю может оказаться недостаточным основанием для того, чтобы альфа Коул оставил меня у себя.

Рыдание застряло у меня в горле. Возможно, мне придется вернуться в Эвергрин.

По какой-то необъяснимой причине мысль о расставании с этими двумя мужчинами пронзила мою душу острой болью. Что в них было такого, что вызывало у меня желание запустить руки в их волосы и ощутить вкус их губ? Почему провести остаток своей жизни, пытаясь заставить их улыбнуться, показалось мне раем, а не адом? Я никогда ни к кому так не относилась, никогда. И уж точно не к бете Эвергрин.

У меня по спине пробежали мурашки. Я не хотела быть пешкой в руках своего отца до конца своих дней и не могла позволить себе спариться с мужчиной, который большую часть своей жизни делал меня несчастной. Конечно, он изменился за последние два года, но только после того, как моя фигура стала более заметной, и он понял, что женитьба на мне поставила его в очередь на то, чтобы стать следующим альфой стаи Эвергрин. По крайней мере, с мужчинами, стоявшими передо мной, я сама делала выбор и не позволяла отцу решать мою судьбу.

Коул опустился на одно колено. Не самая подходящая поза для альфы.

— Посмотри на меня.

Я нерешительно подняла лицо, чтобы встретиться с ним взглядом.

— На что бы ты была готова, чтобы стать членом моей стаи? — спросил он грубым голосом. — Как далеко ты готова зайти, волчонок?

Коул

Я смирился с тем, что проведу ещё один холодный зимний день за чтением, одновременно стараясь не обращать внимания на непрекращающиеся шутки Фроста и его попытки вывести меня из себя. Всё шло не очень хорошо, и я мысленно умолял его отвлечься. Вселенная, должно быть, сжалилась надо мной. В конце концов, не каждый день красивая женщина проваливается в чей-то дымоход вниз головой.

Я был более чем заинтригован. Наши стражники сообщили нам, как только волчица ступила на нашу землю. Первый человек, который осмелился сделать это за многие годы. Моё любопытство было возбуждено, и вместо того, чтобы сорваться с места и выбежать на улицу, я подождал, чтобы посмотреть, что будет делать женщина.

Стук волчицы в дверь, чтобы её впустили внутрь, был неожиданным. Решение пробежать по моей крыше? Что ж, это было интересно, но странно. То, что она упала лицом вниз в дымоход? Это было совершенно неожиданно, и я сразу же был заинтригован.

Её появление наполнило комнату пьянящим ароматом пряной гвоздики, корицы, жженого сахара и легким привкусом сосны. От неё пахло Рождеством, праздником, который я не отмечал уже много лет. Хотя, если бы я знал, что Санта-Клаус похож на красивую маленькую мегеру, висящую вниз головой в моём камине, я бы пересмотрел свою позицию по поводу того, чтобы не отмечать этот праздник, и Санта мог бы спускаться ко мне по дымоходу, когда ему заблагорассудится.

«Я хочу, чтобы она кончала каждую ночь в году». Откуда взялась эта мысль? Тряхнув головой, чтобы избавиться от вожделения, затуманивающего мой разум, я точно понял, откуда она взялась. Приход нашей гостьи вызвал интерес у моего обычно невозмутимого волка. Я начал дышать ртом, стараясь не вдыхать больше её опьяняющий аромат, но это только привело к тому, что он скользнул по моему языку ещё более отвлекающим образом.

В обычной ситуации я бы приказал Фросту вытащить нарушительницу из дымохода и вышвырнуть её на улицу за её идеально округлую задницу. Вместо этого я хотел сам помочь ей спуститься. Желание прикоснуться к её коже было всепоглощающим, но я увидел страх в её глазах, когда подошёл слишком близко.

Впервые в жизни мне захотелось проклясть свою репутацию страшилища в мире оборотней. Для всех, кто не принадлежал к моей стае, я был злым, жестоким, ненавидящим Рождество злодеем, который предпочитал убивать людей, а не разговаривать с ними.

Фрост фыркнул, выдавая, что он подслушивал у меня в голове.

Ладно, хорошо. Последняя часть была правдой. Я презирал бесконечные светские беседы и бессмысленную болтовню, но старался быть справедливым в своих решениях относительно того, кому жить, а кому умереть. Это должно что-то значить.

Итак, что же такого было в этой светловолосой зеленоглазой женщине, что покорило меня? Было ли это из-за её красивого лица в форме сердечка? Была ли это копна длинных, покрытых сажей светлых волос, ниспадающих каскадом до пола, как у современной Рапунцель?

Возможно, это из-за того, что она так разволновалась, когда мы притворились, что она вредитель. Её раздражение из-за наших постоянных поддразниваний было восхитительным и редким для постороннего человека. Мне не терпелось когда-нибудь рассказать об этом нашим детям.

«Приостановись». Детям?

Громкие завывания, доносившиеся прямо из-за двери моего дома, были приятным отвлечением от того странного поворота, который приняли мои мысли, и я повернулся, чтобы рассмотреть необычную женщину. Её плечи были прижаты к ушам, и она грызла ноготь на большом пальце.

Мой слух оборотня легко уловил резкий стук её сердца. Она проявила отвагу, когда нырнула вниз головой в каминную трубу, даже зная, что ей придётся встретиться лицом к лицу с ужасным альфой Бримстоун, если она выживет. Теперь тревога накатывала на неё ощутимыми волнами. Странным было то, что причиной беспокойства, казалось, был не я, чего я ожидал. Нет, её беспокойство было вызвано чем-то или кем-то, кто находился за моей дверью.

Я ненавидел это, и ненавидел то, что эмоции, которые испытывала эта незнакомка, беспокоили меня. В этом не было никакого смысла. Я должен был быть злодеем. Люди оставляли злодеев в покое. Это была роль, которой я всегда был доволен. Не так ли?

— Пожалуйста, прими меня в свою стаю. Я никак не могу убежать от этих волков, и я не могу представить себе жизнь, в которой я потеряю право выбирать себе пару, и буду связана узами брака с Рэндольфом, бетой.

Соскользнув со стула, она упала на колени у моих ног.

— Я не могу спариться с ним.

Меня охватил ужас. Она не должна была лежать на полу, и ей никогда не следовало становиться перед кем-либо на колени и умолять. Я поклялся, что каждый, кто довёл маленькую волчицу до такого ужаса и отчаяния, заплатит за это своей жизнью.

— Ты же понимаешь, что даже если я объявлю тебя членом своей стаи, они могут возразить, что у меня не было достаточно времени, чтобы сделать это официально. В таком случае, ты всё ещё находилась бы под властью альфы Эвергрин, и они могли бы заставить тебя вернуться с ними.

Я едва сдержал рычание при мысли о том, что её могут утащить от меня.

Был один вариант, и мой волк его одобрил. Мой желудок скрутило от отвращения к тому, что я собирался сделать. В её глазах я, вероятно, превращался из её потенциального спасителя в хищника, пользующегося её тяжелым положением.

Я опустился на одно колено перед дрожащей волчицей. Я проигнорировал удивленный возглас Фроста о моём поступке. Альфа никогда ни перед кем не опускался на колени.

— Посмотри на меня, — приказал я, всё ещё борясь с желанием прикоснуться к её нежной, молочного цвета коже.

Она медленно подняла лицо и посмотрела на меня.

Я сбросил маску и позволил ей увидеть всю глубину моей души. Какая-то часть меня хотела отпугнуть её, чтобы она не приняла моё предложение. Она заслуживала гораздо лучшего, чем это.

— На что бы ты была готова пойти, чтобы стать членом моей стаи? И как далеко ты готова зайти?

Она посмотрела на меня полными слёз зелёными глазами.

— Я хочу того, чего у меня никогда не было. Шанс сделать выбор в своей собственной жизни. Сегодня вечером я выбрала эту стаю, стаю Бримстоун, в качестве своей стаи. Я решила покинуть стаю Эвергрин. Пожалуйста. Борись за меня. Я сделаю всё, что угодно, если ты сможешь найти способ, чтобы я осталась здесь.

Доверие, с которым она смотрела на меня, было как удар под дых и заставило моё закалённое сердце дрогнуть. Прошло бессчетное количество лет с тех пор, как я в последний раз что-то чувствовал, поэтому было удивительно узнать, что у меня всё ещё есть сердце. Я всегда исполнял свой долг и заботился о своей стае, но в моей жизни не было ни радости, ни эмоций.

Мой волк, который был относительно пассивным, не выходил у меня из головы с безумным желанием помочь ей. Насколько я знал, она могла представлять угрозу для моей стаи. Но почему тогда моя душа кричит от потребности защитить её?

Дверь затряслась от ударов кулаков, и блондинка бросилась ко мне, инстинктивно ища у меня защиты от эвергриновских волков-самцов, которые не собирались покидать мою территорию без неё. Её кожа едва не коснулась моей. Непрекращающееся желание моего волка прикоснуться к ней отдавалось у меня в голове.

— Я сейчас вернусь.

Мои слова были низким рокочущим обещанием или, может быть, угрозой?

Я направился ко входной двери, подавляя свои вновь нахлынувшие эмоции и готовясь встретить своих крайне нежеланных гостей. Резко распахнув дверь, я зарычал на пятерых мужчин, стоявших на моём крыльце.

— Лучше бы вам придумать невероятно веское оправдание для вторжения на мою землю.

Желая убедиться, что они знают, с кем разговаривают, я выпустил импульс альфа-энергии. Мои клыки удлинились, а глаза засияли. Это было предупреждением для нарушителей границы о том, насколько тонок лёд, на котором они стоят. Возможно, моя репутация и преувеличена, но она основана на правде. Я мог свернуть им шеи, не испытывая эмоций и не напрягаясь.

Несколько долгих мгновений мужчины смотрели на меня, разинув рты от шока. Это была реакция, к которой я привык. Никто не проронил ни слова. Они зря тратили моё время.

— Я жду, — прорычал я, придав своему тону больше командирского тона.

Это заставило их непроизвольно отступить от меня на шаг, что порадовало моего волка. Он был на взводе, и, если я в ближайшее время не уберу их со своей территории, всё может принять серьёзный оборот, что не обязательно будет плохо. У меня было много энергии, которую нужно было высвободить.

— Мы отследили одного из членов нашей стаи до этого места. Похоже, она случайно вторглась на вашу территорию. Мы здесь, чтобы забрать её обратно и принести извинения за любые неудобства, которые она, возможно, причинила вам. Вы же знаете, волчицы могут быть немного туповаты, когда дело касается законов об оборотнях.

На последней фразе он пожал плечами и скривил губы в напряженной усмешке.

Неужели этот идиот всерьёз думал, что мы сблизимся из-за его женоненавистнических взглядов и неуважения к волчицам?

«Съешь его». Мой волк облизнулся.

Я подавил дрожь и постарался не думать о том, какие поступки мог совершить мой волк, когда я был в своей форме оборотня, и он контролировал ситуацию.

— Уходи сейчас же.

Я начал закрывать тяжёлую деревянную дверь.

Мужчина шагнул вперёд и не дал мне закрыть дверь ногой. Мой взгляд скользнул вниз, к его ноге, затем обратно к нему. Он сглотнул, понимая, что ступил на опасную почву.

— Альфа, мы чувствуем запах нашей самки в твоём доме. Если бы ты просто прислал её к нам, мы бы уже были в пути. Нет необходимости убивать её. Наш альфа проследит, чтобы она была наказана, и после сегодняшнего вечера она будет на более жёстком поводке.

Самка сделала резкий вдох.

«Окрась снег его кровью», — затрясся от ярости зверь в моём сознании.

Мне потребовалось всё моё самообладание, чтобы сохранить голос ровным, когда я заговорил.

— Я прекрасно понимаю. Волчица попросила меня стать членом моей стаи. Я принял её просьбу. Теперь она член стаи Бримстоун, а это значит, что она вас больше не касается. Уходите немедленно, — на этот раз я вложил в свои слова всю силу своего альфа-тона.

Все мужчины опустились на одно колено и отвели взгляды… все, кроме бета-самца. Он перевёл взгляд на дверной косяк рядом с моей головой, но не опустился на колени. Из моей груди вырвалось низкое рычание. Наглый щенок.

Упрямый бета прочистил горло.

— Я считаю маловероятным, что она так быстро сменила стаю. Как мы можем быть уверены, что вы не удерживаете её здесь против её воли? Она принадлежит к стае Эвергрин, и ей нужно вернуться с нами. Было бы жаль, если бы старейшинам пришлось вмешиваться в это дело. Я уверен, у них есть дела поважнее, чем разбираться с непослушной волчицей.

Мои брови поползли вверх. Этот бета на самом деле допрашивал меня? Это было смешно и раздражало. По закону об оборотнях, я был в пределах своих прав.

Не одобрялось ли убийство других оборотней? Да. Но имел ли я право казнить нарушителей границы? Да. Намеренно ли я создавал образ жестокого человека, которому доставляло удовольствие казнить людей? Вам решать.

Люди гораздо реже приходили бы к вам, если бы думали, что вы можете убить их за то, что они зашли с корзиной фруктов. Вы бы никогда не застали людей, стучащих в мою дверь. Хотите продать мне пылесос? Он поможет убрать ваши разбросанные останки. Подарите мне бесплатную брошюру, предупреждающую о моей вечной участи? Я помогу вам обрести вечный покой немного раньше.

Главным препятствием, с которым я столкнулся, желая сохранить волчицу, были старейшины. Они не одобряли содержание заложников. Мы могли убивать оборотней, вторгшихся на чужую территорию, но держать их в неволе считалось высшей степенью жестокости.

Чтобы избежать заключения в тюрьму на длительный срок, старейшины создали устав, позволяющий стае вернуть своего потерянного члена. Если стая искала своего заблудшего товарища по стае, а альфа ещё не казнил нарушителя, стая имела право вернуть своего заблудшего волка. А это означало, что мужчины на пороге моего дома могли устроить мне неприятности со старшими.

Мне было всё равно. Они не заберут у меня очаровательную волчицу-трубочистку.

Ни сейчас, ни когда-либо еще.

Лучше бы кто-нибудь поскорее пришёл и продал мне пылесос. Судя по всему, мне он мог понадобиться.

Коул

Прежде чем я успел остановить её, самка протиснулась мимо меня. Блондиночка старалась не прикасаться ко мне, но от меня не ускользнуло, как она наклонилась ко мне, оставаясь вне досягаемости бета-самца. Интересно.

Мой волк приосанился.

«Она доверяет нам».

Я внутренне усмехнулся.

«Сомнительно. Она меньше боится нас».

Это было странно, учитывая, что среди волков я считался чудовищем.

«Она верит, что мы защитим её», — был полон злорадства зверь в моём сознании.

Женщина обратилась к бете.

— Рэндольф, я больше не принадлежу к стае Эвергрин. Альфа Коул говорит правду. Я хочу быть здесь. Передай моему отцу, что я желаю ему всего наилучшего на рождественских каникулах, — её голос был твёрдым, в нём не было и намёка на страх.

Бета, Рэндольф, резко вздохнул.

— Ты же не серьёзно.

— Белее чем, я имею в виду каждое слово. Ни для кого не секрет, что я была несчастлива в течение многих лет. Ты знаешь это лучше, чем кто-либо другой, — с горечью в голосе ответила она.

Повернувшись, чтобы посмотреть на меня, она слегка улыбнулась.

— Альфа Коул принял меня в свою стаю, и это тот самый старт с чистого листа, о котором я мечтала. Он был чрезвычайно любезен со всеми нами, кто топтался по его территории, так что я бы посоветовала вам пятерым вернуться на территорию Эвергрин, пока его гостеприимство не иссякло.

Я не был уверен, что делать в этой ситуации. Она поддерживала меня, и у меня сложилось четкое впечатление, что она была бы не против увидеть, как я разделаюсь с этими волками.

Скрестив руки на груди, она вызывающе вздернула подбородок. Она была силой, с которой приходилось считаться.

— Он не любит гостей на своем крыльце, — попыталась она еще раз, когда волки и не думали уходить.

Я прикусил щёку изнутри, чтобы удержаться от громкого смеха. Эта маленькая шалунья выставила меня психически неуравновешенным, капризным стариком. Сквозь моё веселье сквозило беспокойство. Так вот каким она меня видела? Злобный старый пердун?

«Неприемлемо. Отведи её в спальню и разберись с этим», — зарычал мой волк, снова принимаясь расхаживать.

Я мысленно представил себе все возможные способы, которыми я мог бы изменить её отношение ко мне, и моё тело напряглось. Почему она так на меня действовала?

Бета не был готов сдаться.

— До тех пор, пока всё не будет улажено должным образом и не будут оформлены необходимые документы, ты обязана вернуться в Эвергрин. Старейшины могут обсудить твой перевод, но ты вернёшься домой сегодня вечером… со мной. Это не тебе решать, Кэнди.

Кэнди. Её звали Кэнди. Это было до отвращения очаровательно… и ей это идеально подходило. Будут ли её губы на вкус как конфеты?

Я вернулся мыслями к текущей ситуации и пронзил Рэндольфа хищным взглядом. Он обращался с Кэнди как с непослушным ребёнком, но блеск в его глазах говорил о том, что он определённо не воспринимал её тело с такой точки зрения. Четверо мужчин позади него кивнули в знак согласия. Никого из них не обеспокоило то, как бета разговаривала с ней, так что, вероятно, это не было чем-то новым. Начали вырисовываться возможные причины, по которым она сбежала в мою стаю.

Возможно, им и позволялось обращаться с ней неуважительно на земле Эвергрин, но они не имели права командовать ею, находясь на моей земле.

— Это моя земля, мой дом, и вы стоите на моём крыльце.

«Отлично. Я усиливал атмосферу старика».

— Ты не имеешь права приказывать Кэнди или говорить с ней неуважительно в моём присутствии.

Не задумываясь, я обнял её за талию, прижимая к себе, подальше от волков Эвергрин.

От этого движения моя рука скользнула под край её рубашки. Мои пальцы коснулись бархатистой кожи на её талии. Электрический разряд пронзил меня с такой силой, что я чуть не упал на колени. Такое случается раз в жизни, о чём мечтал каждый оборотень. Мой разум пытался осознать то, что уже поняло моё тело…

Кэнди была моей парой.

Я давно перестал искать свою пару. Я и представить себе не мог, что она спустится ко мне по трубе. Радость, потрясение, восторг, желание и страх переплелись во мне, пока мои эмоции не пришли в полный беспорядок. Мой волк завилял своим пушистым хвостом, как мне показалось, в странном маленьком танце. Он был рад, что нашёл свою пару.

Рэндольф шагнул вперёд и схватил её за руку. Резким движением он попытался оторвать её от меня. Неверное движение.

Мой волк ворвался в мой разум, и я боролся с обращением. Я хотел перегрызть Рэндольфу глотку, но убийство беты требовало гораздо большей работы, чем я был в настроении выполнить. Это означало бы, что мне придётся оставить свою новообретённую пару и немедленно явиться к старейшинам.

К счастью, Фрост избавил меня от нерешительности. Фрост появился из темного дверного проёма со злобным рычанием. От его дикой ярости волосы на моём теле встали дыбом. Фрост, спокойный волк с почти идеальным самообладанием, боролся со своим превращением. Это было, мягко говоря, тревожно.

Аспен, мой постоянный заместитель, вышел из-за высокой живой изгороди, окружавшей старый особняк. Его большой рыжий волк щёлкнул челюстями и закружил по ступенькам крыльца.

— Я бы посоветовал тебе убрать руку и отойти назад. Немедленно! — мой голос дрожал, пока я боролся со своим волком за контроль. — Ты в трёх секундах от того, чтобы потерять эту конечность.

Бета Эвергрин неохотно отступил на шаг, на его лице застыло выражение человека, готового бороться за то, чего он хочет. Не повезло, я тоже хотел её. Я хотел её с того момента, как её милая маленькая попка застряла в моём дымоходе, и теперь, когда я знал, что она моя пара, ничто на свете не могло отнять её у меня. Он был сильным бетой, но у него не было ни единого шанса против меня.

— Ты не можешь просто взять Кэнди в свою стаю! Существуют правила, и ты это знаешь! Отдай её сейчас же, или ты рискуешь развязать войну между нашими стаями.

Его ноздри раздулись от едва сдерживаемого гнева.

— Кроме того, с чего ты взял, что у тебя есть какое-то право претендовать на неё?

Обхватив Кэнди за талию второй рукой, я притянул её к себе ещё крепче, заключая в объятия. Возможно, позже она убьёт меня за это, но в тот момент мне было всё равно. Волчица уже дала понять, что сделает всё, чтобы стать частью моей стаи и не попасть в лапы этих хищных мужчин.

Мой волк радостно заурчал, когда Кэнди всем телом прижалась ко мне. Повернув голову, она потёрлась щекой о мою рубашку, и её зрачки расширились, когда она вдохнула мой запах. Она не испугалась, а позволила мне обнять её. Интересно, осознала ли Кэнди, что её волчица сделала тонкое заявление, оставив свой запах на моей рубашке?

«Мы нравимся паре. Не разрушай всё, старик».

Трудно было отнестись серьёзно к предупреждению моего волка, когда он радостно вилял хвостом, как чёртов золотистый ретривер.

Положив подбородок ей на макушку, я сверкнул зубами в сторону волков Эвергрин. Это была угроза, а не дружеская улыбка, и они это знали.

— Кэнди — моя пара.

Её тело напряглось в моих объятиях, но она сохраняла спокойствие. Несколько секунд спустя Кэнди расслабилась и всем телом прижалась ко мне. Она приняла мои прикосновения и не стала отрицать, что мы пара. Мой волк был в эйфории, и моё сердце воспарило.

Рэндольф хрипло рассмеялся.

— Ты, должно быть, шутишь! Ты действительно собираешься убедить нас, что случайно нашёл свою пару сегодня? Я знаю, что ты лжешь. Кэнди — моя пара. Возможно, сегодня я не смогу забрать её с собой в Эвергрин, но я вернусь со старейшинами.

Он наклонился ко мне, оскалив зубы. Это был смелый шаг для беты.

— Держи свои руки подальше от неё, или начнется война. Кэнди. Моя!

От его заявления меня охватила ярость. Поскольку они были по официальному делу стаи, старейшинам не понравилось бы, если бы я их убил, но их гнев никогда не останавливал меня в прошлом. Единственное, что поддерживало жизнь этого высокомерного придурка, — это то, что я держал в объятиях свою вторую половинку. Я хотел провести следующие несколько дней, узнавая о ней всё, что мог, а не торчать на бесконечных совещаниях с раздражёнными старшими.

Кэнди ощетинилась, без сомнения, готовясь ответить ему тем же.

Мысленно я приказал ей замолчать. Он испытывал меня. Мне было приятно видеть, как она вспыхнула, когда мы дразнили её, называя бешеной вредительницей, но мне нужно было убрать этих людей с моей территории, пока я не потерял контроль над собой и своим волком. В тот момент, когда они прикоснулись к ней, он боролся за то, чтобы перекинуться и разорвать этих людей в клочья. Я хотел того же, но сейчас было неподходящее время.

Я затаил дыхание, ожидая увидеть её реакцию. Вместо того, чтобы заговорить, Кэнди пошевелилась в моих объятиях. Обняв меня за талию, она прижалась щекой к моей груди и улыбнулась мне. Она фактически отстранилась от мужчин, обращаясь с ними так, словно их больше здесь не было, и в то же время повернулась спиной к опасным самцам, чтобы встретиться со мной лицом к лицу.

Я хотел улыбнуться её вопиющему проявлению неуважения к бете и утащить её в спальню за то, что она была готова повернуться к ним спиной, надеясь, что я смогу защитить её, но мне удалось сохранить нейтральное выражение лица.

— Фрост. Аспен. Разберитесь с этим. Я отведу Кэнди в дом, чтобы она согрелась.

Я не стал дожидаться их ответа и отступил в дверной проём.

Фрост взял под контроль своего волка и небрежно прислонился к перилам со своей фирменной ухмылкой на губах. Аспен оглушительно залаял и набросился на мужчин Эвергрин.

Как только закрыл за нами дверь, я прислонился к стене, прижимая к себе мягкое тело Кэнди. Моё дыхание стало прерывистым, и мой волк завыл, требуя освобождения. Незнакомые ощущения разрушали моё тело и путали разум.

— Почему ты сказал им, что я твоя пара?

В глазах Кэнди было беспокойство и что-то ещё, чего я не мог понять.

— Потому что это так. Я не был уверен, пока не прикоснулся к тебе. Разве ты не почувствовала притяжение родственных уз, когда моя рука коснулась твоей кожи?

Я провёл пальцем по её щеке, не в силах удержаться, чтобы не прикоснуться к ней.

Волчица ни за что не смогла бы не заметить молнию, пронзившую их, когда активировалась брачная связь. Кэнди, должно быть, почувствовала это. Она впитала свой запах в мою рубашку и отдалась моим объятиям. Я наблюдал, как на её усталом лице появилось понимание. Кэнди чувствовала это, но не до конца понимала, что это такое. Неужели никто не объяснил ей, что чувствуешь, когда находишь свою вторую половинку?

Привстав на цыпочки, моя прекрасная пара подняла дрожащую руку и провела ею по моему небритому подбородку. Моя кожа вибрировала везде, где Кэнди прикасалась ко мне. Из-за угрозы моей паре со стороны волков Эвергрин и её прикосновений, от которых мои гормоны зашкаливали, мой волк сходил с ума от желания пометить её.

С силой, о которой я и не подозревал, я заставил себя оставаться неподвижным, позволяя её пальцам исследовать моё лицо в течение нескольких долгих минут. Мой самоконтроль дал трещину, когда запах её желания достиг моего носа, и она подняла свои расширенные глаза, чтобы встретиться со мной взглядом. Не в силах оставаться неподвижным, я просунул руку сквозь шелковистую завесу её волос к затылку и обхватил её голову своей ладонью.

— Я хочу поцеловать тебя, — произнес я хриплым и неузнаваемым голосом, как и я сам.

Уверенный в себе альфа-оборотень исчез, а на его месте был нервный щенок, готовый на всё ради женщины в его объятиях.

Её глаза блестели от слёз.

— Тогда поцелуй меня, Коул.

Это было всё, что мне нужно было услышать. Наклонившись, я коснулся её губ лёгким, как пёрышко, прикосновением. Я застонал, почувствовав, как её тело тает рядом с моим. Жар её соблазнительного тела, казалось, опалил мою кожу и привёл моё тело в возбуждение. Как я перешёл от планирования прожить свою жизнь холостяком к тому, чтобы желать эту волчицу больше, чем чего-либо ещё в своей жизни?

Я жадно впился в губы Кэнди, её сладкий вкус подействовал на меня, как самый сильный афродизиак в мире. Схватив её за волосы, я притянул её ближе и наклонил её голову, чтобы обеспечить себе лучший доступ. Я не хотел, чтобы между нами было хоть какое-то расстояние.

Смутно я услышал скрип открывающейся двери позади себя, но был слишком поглощён бархатным прикосновением её языка к моему, чтобы обращать на это внимание. Фрост попытался протиснуться мимо нас в узком проходе, но в итоге наткнулся на бедро Кэнди.

Кэнди выдохнула мне в рот.

Фрост замер.

Я застонал, оторвавшись от её губ, когда Кэнди отстранилась от меня и уставилась на Фроста широко раскрытыми зелёными глазами. Даже сквозь шум крови в ушах я мог различить грохот её сердца и прерывистое дыхание.

— Что происходит? — спросил я, не слишком довольный тем, что меня прервали.

Почему Фрост не дал нам побыть наедине? Ему нравилось шутить со мной, но сейчас было не время.

Фрост шагнул к Кэнди, протягивая руку. Мой волк был слишком близко к поверхности и слишком привязан к своей паре, чтобы позволить другому самцу прикоснуться к ней. Из моего горла вырвалось рычание.

К моему полному изумлению, Фрост встретился со мной взглядом и посуровел. Он схватил Кэнди и притянул её к себе. С рычанием он с вызовом обнажил свои длинные клыки.

Мир оборотней знал Фроста как моего бету. Чего они не знали о моём друге детства, так это того, что Фрост был альфой по крови. Не желая покидать стаю и желая сохранить нашу группу друзей, он решил стать моим бетой — что-то неслыханное для альфы. Это был первый раз, когда он бросил мне вызов или пренебрёг чётким приказом отступить.

Будь это в любой другой ситуации, я бы остановился и спросил его, что происходит. Но Фрост держал мою пару, которая наполняла комнату запахом своего желания, и мой волк был в нескольких секундах от того, чтобы заставить меня перекинуться.

Стиснув зубы, я шагнул к нему и протянул руку к Кэнди. Фрост спрятал её за спину, его мускулы перекатывались, пока он боролся с собственным превращением.

Он убрал мою пару из поля моего зрения. Фрост скрывал её от меня, и теперь он готов был умереть за это.

Я бросился на Фроста.

Кэнди

— Ого! Что за…

Рыжеволосый гигант с густой бородой протиснулся между рычащими мужчинами. Схватив Фроста за плечо, великан резким движением руки толкнул его к двери. И сильным толчком плеча он отбросил Коула обратно к стене с такой силой, что в гипсокартоне образовалась вмятина.

Не успела я и глазом моргнуть, как незнакомец сбил меня с ног и прижал к своей груди. Казалось, он был готов вытащить меня из этой ситуации. Он был силён, и я не смогла бы вырваться из его объятий, даже если бы захотела. Тёплое покалывание пробежало по каждому нервному окончанию моего тела, когда активировалась связь с третьей парой. Тело мужчины окаменело. Он не дёрнулся и даже не вздохнул.

— Что происходит? Это не имеет смысла.

Собиралась ли я с этого момента спариться с каждым мужчиной-оборотнем, который прикасался ко мне?

У волков была единственная пара. Одна. Так откуда же у меня их было три? Уронив голову ему на грудь, я пожелала, чтобы это был супер-странный сон, от которого я могла бы очнуться в любую минуту.

— Пара? — произнес рыжеволосый мужчина это слово как вопрос.

Он казался почти таким же озадаченным нашей текущей ситуацией, как и я.

— Моя, — прорычал Фрост, отталкиваясь от двери.

Гигант повернулся, прикрывая меня своим широким телом от двух других парней, ни один из которых не выглядел довольным.

— Аспен. Отдай её мне. Она моя пара. Ты слышал, как я объявил её своей парой перед бетой Эвергрин. Кэнди тоже это почувствовала, — выдавил Коул, его руки сжались в кулаки, когда массивная ладонь Аспена ободряюще похлопала меня по спине.

— Возможно. Но она и моя пара тоже. Итак, у нас проблема.

Аспен провел пальцем по моим волосам.

— Почему ты вся в пепле, красавица? Что они с тобой сделали?

Прежде чем я успела ответить, Фрост оттолкнулся от двери, засовывая руки в карманы. Он был взволнован и изо всех сил старался сохранять спокойствие.

— Она моя пара.

Как такое могло случиться? Мог ли этот день стать ещё более запутанным? Я только что сбежала от группы мужчин, которые хотели сделать меня своей парой, только для того, чтобы в итоге оказаться с другой группой мужчин, которые пытались заявить на меня права. Было ли в воздухе что-то ещё, кроме Рождества?

— Сейчас не время для твоих шуток, Фрост.

Коул бросил на него испепеляющий взгляд, прежде чем сделать шаг в сторону Аспена.

Я ожидала, что рыжий волк, держащий меня, отступит от своего альфы. Вместо этого Аспен выпятил грудь и выпрямился, готовясь к схватке с Коулом.

Фрост направился к нам.

— Какие уж тут шутки? — его голос понизился до опасно низкого уровня, который вибрировал по всей комнате.

— Вы оба ошибаетесь. Она моя пара.

Руки Аспена крепче сжались вокруг меня, и его мышцы напряглись.

Мне нужно было что-то сделать, чтобы разрядить ситуацию, но что?

«Думай, Кэнди, думай».

Этот вечер сменялся одним безумным поворотом событий за другим, и я изо всех сил пыталась приспособиться. Мой разум был измучен, а тело нуждалось во сне. Но я никогда не была склонна прятаться. Со скоростью, которая удивила всех, включая меня саму, я высвободилась из объятий Аспена и соскользнула с его тела на пол.

Бросившись между тремя мужчинами, я подняла руки.

— Ладно. Все, успокойтесь. Нет необходимости…

Я не успела продолжить, как Аспен прервал меня. Одним плавным движением он схватил меня за талию и забросил на высокий шкаф, как будто я была игрушкой, которую им нужно было убрать с дороги. Как только я оказалась в безопасности, мужчины бросились друг на друга, и особняк затрясся от их яростного рычания.

Это была не одна из тех дружеских ссор, когда они оттягивают удары и ерошат друг другу волосы. О нет. В ушах звенело от рвущейся ткани, глухих ударов кулаков и пинков по коже и приглушенных стонов боли. Коул швырнул Аспена в шкаф, стоявший подо мной. Я вскрикнула от страха, когда шкаф закачался из стороны в сторону, угрожая свалить нас обоих на пол.

— Фрост! Коул! Аспен! — мои крики и возмущённый возгласы остались без внимания.

Мужчины даже не остановились, но они были слишком поглощены своими волками, чтобы услышать меня.

Стекло разлетелось вдребезги, когда Фрост отлетел к столу, и Коул прыгнул на него сверху. Аспен схватил Коула и отшвырнул его от Фроста, и сам набросился на Фроста. Коул приземлился на ноги и, не сбавляя шага, промчался через комнату и прыгнул Аспену на спину.

Я могла бы просто продолжать сидеть здесь, как эльф на полке, или я могу сделать что-нибудь, чтобы остановить это, пока они не поубивали друг друга. Но я не была идиоткой. Встать между тремя волками-самцами в человеческом обличье было бы равносильно самоубийству.

Перекинувшись, я смогу быстрее уклоняться от ударов, и любые полученные травмы заживут быстрее. Тем не менее, пробираться между ними в моём волчьем обличье было ненамного безопаснее, чем в человеческом, но это был лучший вариант, который у меня был на данный момент.

— Не могу поверить, что мне приходится это делать, — пробормотала я себе под нос, снимая свою покрытую сажей рубашку и откладывая её в сторону.

Я быстро сняла с себя остальную одежду, так что мужчины этого даже не заметили. Они дрались из-за меня, но никто из них не заметил, что на мне не было ни единого лоскутка ткани. Это было бы смешно, если бы я не была так раздражена нелепостью ситуации. Почему мы не могли обсудить это, как разумные взрослые люди? Вместо этого они вцепились друг другу в глотки.

Одним плавным движением я спрыгнула с высокого шкафа и без усилий превратилась в волчицу. С лаем я бросилась в драку, покусывая конечности… и, возможно, пару симпатичных ягодиц. Я винила в этом свою волчицу.

Сбитые с толку, мужчины обернулись, осматривая комнату в поисках нового нападавшего. Теперь, когда они больше не сражались с размытой скоростью, я смогла разглядеть их отчётливо. Беспокоясь, что они, возможно, причинили друг другу боль, я окинула взглядом их тела, оценивая их травмы… пока моё тело не согрелось, и я почти задыхалась.

Украсьте ваши ёлки!

Эти парни были так накачаны, что казались высеченными из камня. Во время драки они порвали друг на друге рубашки и штаны, и одежда клочьями свисала с их покрытых потом тел. Сквозь зияющие дыры виднелись бугрящиеся мышцы. Стараясь быть сдержанной, я облизнула свои волчьи губы и понадеялась, что они не заметили, как у меня потекли слюни. Эти мужчины не могли быть моими, не так ли?

— Кэнди? — позвал Коул.

Я склонила голову набок, как бы говоря «да».

Прищурившись, Коул посмотрел на дырки на своих штанах. Дырки, оставленные моими острыми клыками. Ох.

Аспен подавился смехом.

— Она укусила тебя, Коул!

Сумасшедший рыжеволосый мужчина улыбнулся мне, в его глазах светилась гордость.

— Ты смелая, малышка.

Это было больше похоже на то, что я только что доказала, что мне не хватает нескольких огоньков на рождественской ёлке. Укус альфы был быстрым способом встретить свой конец. Решив, что мне нужно показать, что я сожалею, хотя мне и доставляло удовольствие кусать его, я легла на живот и придвинулась к нему. Посмотрев на него своими лучшими грустными щенячьими глазами, я жалобно заскулила.

Коул раздражённо вздохнул, затем опустился на одно колено, чтобы погладить моё шелковистое ушко.

— Больше так не делай. Поняла?

Я лизнула руку Коула и завиляла хвостом, радуясь, что он не может читать мои мысли. Если бы он мог, он бы знал, что я непременно собираюсь сделать это снова. И снова.

Фрост расхохотался, и мы все обернулись, чтобы посмотреть на него с опаской.

— Кэнди! Я понял! Кэнди, как сладкая конфетка!

Я закатила глаза, уже зная, к чему это приведёт. Фрост проигнорировал меня и продолжил хихикать.

— Аспен, посмотри, какой милый маленький красный завиток у неё на хвосте, — проворковал Коул.

Да, большой злой волк, альфа стаи Бримстоун действительно ворковал.

Коул уселся на пол и усадил моё волчье тельце к себе на колени, как будто я была домашним щенком. Которым я абсолютно не была. Нет, я была чертовски страшным оборотнем. Я разозлилась на такое неуважение, ожидая, что моя волчица оторвёт руку Коула от своего тела и изобьет его ею. Вместо этого она заскулила и перевернулась, чтобы ей погладили животик.

Я была в ужасе.

Оборотням в их волчьем обличье не очень-то нравилось, когда их гладили, но Коул заставил мою волчицу умолять о внимании. Из груди альфы вырвался сексуальный смех, и он почесал мне живот. Совершенно сбитая с толку, я решила, что никогда больше не превращусь в человека.

— Я никогда не видел ничего похожего на ее шкуру, — прошептал Аспен.

Их реакция не была неожиданностью. Моя волчья форма всегда вызывала такой отклик. Я опустила морду на лапы. Руки Коула гладили моё тело, пробегая по моему мерцающему белому меху. Моя шерсть переливалась, и доктор стаи с удовольствием наблюдал за этим. Он, наконец, узнал, что отдельные волосяные фолликулы построены в виде фрагментированных кристаллов. Это позволило свету проникать сквозь пряди и создавать эффект сверкания.

Пальцы Коула почесали у меня за ухом, отыскивая то место, до которого я никогда не могла дотянуться. Я взмахнула пушистым белым хвостом и услышала тихий смешок Коула. Приоткрыв один глаз, я поймала удивлённое выражение его лица, когда он изучал рыжую шерстку, обвивающую пушистый белый мех моего хвоста… точь-в-точь как леденцовая палочка, как они говорили.

Я родилась с изящным малиновым кольцом на хвосте, и мой отец увидел в этом доказательство того, что богиня луны одобряла его фанатичную одержимость Рождеством. Когда я росла, он вбил мне в голову, что я — знак того, что богиня луны благоволит к стае Эвергрин. Это было всё, чем я когда-либо была для своего отца. Памятный знак и трофей, которым можно похвастаться.

Мне следовало перекрасить свою шерсть в зелёный цвет, чтобы посмотреть, что об этом подумает мой дорогой старый папа.

— Очаровательно.

Аспен, должно быть, почувствовал, как сильно я расстроилась, и пытался заверить меня, что моя необычная окраска не вызвала у него такого отвращения, как у меня.

Моё сердце растаяло. Когда в последний раз кто-нибудь заботился о моих чувствах? Я по-волчьи улыбнулась Аспену, и мой хвост мягко стукнул по деревянному полу. Наклонившись, он провёл своими длинными пальцами по моей шерсти, и я застыла от удивления.

После смерти моей матери я не испытывала привязанности. Ко мне прикасались только тогда, когда надо мной издевались. Я так изголодалась по прикосновениям, что мысль о том, чтобы обниматься со своей парой или чтобы меня обнимали, пока я сплю, заставляла моё сердце сжиматься от тоски. Я закрыла глаза, наслаждаясь прикосновениями своих пар… даже если они всего лишь гладили моего волка.

Кэнди

Фрост встал и подошёл к шкафу, чтобы забрать мою одежду. Принёс её мне и положил на пол передо мной.

— Давай, Вредитель. Пора вернуться, чтобы мы могли поговорить.

Вредитель? Я зарычала и цапнула его за руку. Фрост только рассмеялся и легонько щёлкнул меня по носу. Я уставилась на него с отвисшей от ужаса челюстью. Пожалуйста, скажи мне, что он только что не «надрал мне нос». Я собиралась его убить. Имея двух пар, я могла позволить себе потерять одну, верно? Но что, если я выйду из комнаты, а двое других начнут драться? Наклонив голову, я изучал каждого в поисках признаков того, что они могут потерять контроль.

— Перестань волноваться, Кэнди. Мы закончили, — успокоил меня Коул. — Мы пройдём в гостиную, чтобы обеспечить тебе уединение. Дальше по коридору есть ванная.

Я схватила одежду своими мощными челюстями и направилась в ванную. Легко перекинувшись, я поспешила натянуть на себя одежду. Я с удивлением обнаружила, что не хочу расставаться с парнями даже на несколько минут. Кроме Фроста. Он был в немилости у оборотня.

Не утруждая себя обувью, я прошлёпала обратно по коридору в одних носках. Войдя в гостиную, я остановилась и попыталась оценить свою реакцию на каждого мужчину. Мне нужно было самой убедиться, действительно ли они мои, или моё тело сводит судорога от переполняющих меня эмоций. Подойдя к Коулу первому, я наклонилась и прижала свою прохладную ладонь к его лицу. По каждому нервному окончанию моей руки пробежали мурашки.

Когда мы были на крыльце, мой адреналин и страх были на таком высоком уровне, что я сначала не осознала реакцию моей волчицы на прикосновение Коула. Только когда он обнял меня и сказал Рэндольфу, что я его пара, до меня дошло, что я его пара.

Вся эта ночь казалась невероятной. Как странно, что я сбежала от поисков пары, потому что не хотела, чтобы меня связывали; только для того, чтобы в итоге наткнуться на своего истинного.

Я неохотно отступила назад. Коул взял меня за руку и усадил к себе на колени. Улыбаясь, я покачала головой и увернулась от его рук. По-прежнему игнорируя Фроста, я направилась к Аспену. Его тяжёлый взгляд был устремлён на меня со смесью тревоги и надежды. Я присела на подлокотник его кресла и провела тыльной стороной ладони по его подбородку.

Рука Аспена скользнула вверх по моей руке, лаская кожу. Везде, где касались его пальцы, моя кожа оживала, и появлялись помехи. Я понятия не имела, как такое возможно, но не было никаких сомнений в том, что и Коул, и Аспен были моими парами.

Вздохнув, я отстранилась и пересекла комнату, чтобы встать перед Фростом. Вместо того, чтобы выглядеть виноватым, его голубые глаза искрились едва сдерживаемым озорством. Он был источником неприятностей, и мне это втайне нравилось.

Ещё до того, как я дотронулась до него, я точно знала, что почувствую. Конечно же, в тот момент, когда наши тела соприкоснулись, по моей коже пробежало электрическое шипение родственной связи.

В то время как Коул и Аспен позволили мне уйти, Фрост этого не сделал. Его руки обхватили меня за талию, и он усадил меня к себе на колени, так что я оседлала его.

— Привет, красавица.

Я хотела продолжать злиться на него, но от сексуального урчания Фроста у меня внутри всё переворачивалось. Это было несправедливо.

— Привет, — прозвучал мой голос с придыханием, а щёки вспыхнули от смущения.

Что со мной было не так? Я никогда не смотрела на парней дважды, и теперь у меня было три родственные души. Я быстро оглядела комнату. Трое по-настоящему классных парней.

Прежде чем я смогла себя остановить, я задала вопрос, о котором мы все должны были думать.

— Как это сработает? Может ли это вообще сработать?

Прошло несколько долгих мгновений, в течение которых парни, очевидно, вели мысленный разговор, в который я не была посвящена.

— Мы не планировали этого, — наконец, ровным голосом ответил мне Коул, — но мы что-нибудь придумаем. Мы делили всё остальное на протяжении большей части нашей жизни, поэтому то, что богиня луны подарила нам одну пару, не должно было стать сюрпризом. Правда, это потребует некоторой работы. Оборотни не делятся друг с другом, и они очень привязаны к своим парам. А это значит, что, скорее всего, нам придётся столкнуться с ревностью. Но мы согласны. Ты слишком важна для нас, и мы не хотим уходить.

Слёзы застилали мне глаза. Я была нужна им, и они не собирались меня бросать. Мы разберёмся с этой странной ситуацией, в которую попали, и всё будет хорошо. У меня была настоящая семья. Никогда больше мне не придётся чувствовать себя одинокой.

Фрост прижал меня к своей груди, неловко похлопывая по спине, пока я пыталась сдержать слёзы. Его руки скользнули по моей шее, обхватив моё лицо своими мозолистыми ладонями. Нежно притянув меня к себе, он нежно прижался губами к моим губам. Взорвался фейерверк, и мои губы задвигались сами по себе, жаждущие большего.

Фрост не колебался и разделял мой энтузиазм, когда наши губы танцевали. Не в силах сдержаться, я провела руками по его груди и по остаткам потрёпанной рубашки, наслаждаясь ощущением его кожи на своих ладонях.

Фрост застонал мне в рот.

— Не могу поверить, что нашёл тебя. Я искал тебя столько лет.

Его руки начали исследовать моё тело, пробегая по талии и лаская грудь. Я выгнула спину навстречу ему, желая и нуждаясь в том, чтобы чувствовать его прикосновения повсюду.

— Ты точно не нашёл её, — прервал его Коул, тяжело дыша.

Не имея возможности видеть его лицо, было трудно сказать, было ли это от раздражения или желания.

— Нет, она нашла нас, когда выпала из нашего дымохода.

Фрост поцеловал меня в кончик носа.

— Самый симпатичный Санта-Клаус, которого я когда-либо видел. Я жалею, что мы не праздновали Рождество последние несколько лет. Может быть, она спустилась бы к нам в дымоход раньше.

— Думаю, что Рождество теперь мой любимый праздник, — усмехнулся Аспен откуда-то сзади меня.

— Теперь это определенно мой любимый праздник, — согласился Фрост, его руки скользнули под подол моей рубашки и коснулись моей обнажённой кожи.

Это простое прикосновение вызвало такую сильную волну желания, что мне стало трудно дышать.

— Ненавижу Рождество, — выдохнула я.

— О, теперь ты понимаешь? Я думаю, нам нужно что-то сделать, чтобы ты передумала, — прошептал Фрост мне на ухо, и от его тёплого дыхания меня обдало жаром.

— Я согласен, — добавил Коул.

Бесшумно пройдя через комнату, альфа опустился на колени позади меня. Он прижался губами к моей шее, а кончиками пальцев прошёлся по позвоночнику.

Чувствовать на себе руки обоих мужчин одновременно было выше моих сил. Я застонала, не зная, наклониться ли мне к Фросту или снова прижаться к груди Коула.

— Поцелуй его, — прошептал мне на ухо Коул, и моё тело тут же подчинилось ему.

Я наклонилась вперёд, и губы Фроста снова завладели моими. Поцелуй из сладкого очень быстро превратился в страстный.

Правая рука Фроста скользнула выше, щекоча мои рёбра, прежде чем обхватить мою нежную грудь через лифчик. В тот момент я никогда не ненавидела ни один предмет одежды так сильно, как свой лифчик. Я жаждала почувствовать прикосновение кожи моих пар к своей коже, когда между нами ничего не было.

Руки Коула скользнули по моей спине и остановились на бёдрах. Крепко сжав меня, он подтолкнул меня вперёд, пока свидетельство желания Фроста не прижалось ко мне. Не в силах сдержаться, я заёрзала. Фрост застонал от удовольствия и откинул голову на спинку кресла.

— Не двигайся, — прорычал приказ Коул, прикусывая мою шею зубами.

Кто бы мог подумать, что, когда тобой командуют, это так возбуждает? Я, конечно, не знала.

Закусив губу, я боролась с отчаянным желанием прижаться бёдрами к массивной выпуклости в штанах Фроста. Как раз в тот момент, когда я подумала, что вот-вот вспыхну, Коул качнул моими бёдрами вперед и назад. Движение было мучительно медленным, и я задрожала от ошеломляющих ощущений, которые нарастали во мне.

Большой палец Фроста скользнул под резинку моего лифчика, лаская чувствительную нижнюю часть груди. Его губы накрыли мои в ещё одном страстном поцелуе, в то время как рот Коула облизывал и покусывал мою шею. Они собирались убить меня. Я сбежала от своей стаи только для того, чтобы умереть от вожделения.

Однако, что за путь.

Коул схватился за подол моей рубашки и стянул её через голову. Прохладный воздух не помешал моей коже вспыхнуть от смущения и вожделения. Я хотела этих мужчин больше, чем чего-либо в своей жизни прежде. Я прошла путь от полного отсутствия прикосновений до ощущения, что меня гладят и трогают несколько пар рук. Это вызывало отчаяние в моей груди, поскольку моё тело грозило расклеиться.

— Я никогда не слышала, чтобы у оборотня было больше одной пары, — мой голос был чуть громче хриплого шепота.

— Я тоже.

Коул укусил меня за шею.

— Я бы предпочёл, чтобы ты была только одна, но я бы никогда не лишил тебя твоих пар. Богиня луны знает, что делает, и, по крайней мере, — услышала я насмешливую ухмылку в его голосе, — она выбрала двух мужчин, которых я могу терпеть.

— Я отвечаю тебе тем же, придурок, — фыркнул Фрост, обращаясь к Коулу, но отказываясь прекращать пробовать мои губы на вкус.

Повертевшись на коленях у Фроста, я оглядела тёмную комнату в поисках Аспена. Мне нужно было знать, что он готов дать этому — нам — шанс.

Глаза Аспена светились тёплым топазовым оттенком, показывая, что в нём скрывается волк.

— Я не из тех мужчин, которые делятся, но ради тебя я научусь приспосабливаться.

У меня в животе запорхали бабочки, а в груди расцвела надежда. Я никогда не думала, что найду свою пару, не говоря уже о трёх парах, которые хотели бы меня. Это было ошеломляюще, но в то же время удивительно. Я почти отказалась от мечты о том, чтобы однажды жить долго и счастливо.

Левая рука Фроста соединилась с его правой, и он продолжал ласкать мою грудь. Я подавила жалобный стон, когда его пальцы скользнули глубже в мой лифчик. Трясущимися руками я попыталась расстегнуть лифчик, но меня остановил Коул.

— Позволь мне помочь с этим, — предложил Коул.

Он снял лифчик, и тот упал на пол.

— Зачем на этом останавливаться?

Обхватив меня за талию, он расстегнул мои джинсы.

Пришлось повозиться, но нам удалось снять мои узкие джинсы. Вот тогда-то я и осознала свою нынешнюю ситуацию и задрожала. Я сидела верхом на Фросте в одних стрингах, в то время как двое мужчин прикасались к моей обнаженной коже, а третий наблюдал за мной.

— Я ожидал увидеть красное нижнее белье с рождественскими елками или северными оленями, но, чёрт возьми! Твои крошечные чёрные стринги сексуальны! — в голосе Фроста прозвучали дразнящие нотки, которые неожиданно успокоили мои нервы.

Я игриво прищурилась, изображая раздражение.

— Не обращай на него внимания, любимая, — проговорил Коул, покрывая поцелуями мою спину.

Фрост пошевелил бёдрами, вызывая восхитительное трение о моё чувствительное место. Сильно прикусив губу, я едва удержалась от громкого стона. Фрост продолжал двигать своим твёрдым телом, пока наше дыхание не стало прерывистым. Мои стринги промокли насквозь, и я покраснела, понимая, что, вероятно, оставила мокрое пятно и на джинсах Фроста.

— Подними её, Коул, — прорычал Фрост напряжённым голосом.

Коул не колебался. Одним плавным движением Коул встал и снял меня с колен Фроста, но вовсе не для того, чтобы усадить обратно на его тело. Нет, он держал меня вне досягаемости Фроста.

Я вскрикнула от резкого перепада высоты. Не обращая внимания на мою реакцию и проклятия Фроста, Коул развернулся на каблуках и направился к лестнице.

Кэнди

— Коул? Подожди! — ахнула я, пытаясь высвободиться из его хватки.

Моя кровь превратилась в расплавленную лаву, и моё тело жаждало наполнения. Я была немного раздражена и очень расстроена таким резким вмешательством.

Не сбавляя шага, Коул перекинул меня через плечо, как будто я ничего не весила. Его рука шлёпнула меня по голой заднице, и я взвизгнула от удивления, почувствовав легкую боль.

— Веди себя прилично, — в глубоком голосе Коула звучали дразнящие нотки, в которых слышался намёк на его альфа-тон.

Альфа-тон на меня не подействовал, поэтому я продолжала извиваться. Я сомневалась, что Коул вообще понял, что отдал мне команду.

— Постойте, мистер! Вы не можете указывать мне, что делать.

«Разве что в спальне», — мысленно добавила я про себя.

Коул замер на полпути к верхней ступеньке лестницы.

— Почему ты остановился?

Сбитая с толку, я огляделась, пытаясь понять, что заставило его остановиться как вкопанного.

— Я… Я не знаю.

Коул одной рукой обнимал меня за бёдра, удерживая на своём плече. Свободной рукой он потёр затылок.

Я снова начала ёрзать от нетерпения. Игры были забавными, но моя волчица теряла терпение. Нам нужна была наша пара. Например, вчера.

Тряхнув головой, словно разгоняя туман, Коул направился к двери в конце коридора. Он распахнул её ногой и внёс меня внутрь. Извиваясь, как только могла, я осмотрела комнату. Не было никаких сомнений, кому она принадлежала. Это было логово Коула.

Стены были выкрашены в глубокий дымчато-серый цвет. На полу из тёмного красного дерева в беспорядке был расстелен большой чёрный ковёр. Мой взгляд упал на кровать, стоявшую прямо посередине комнаты, и мои глаза расширились от шока при виде её огромных размеров.

Чёрное атласное стёганое одеяло в беспорядке лежало на кровати и частично растеклось по полу, открывая алые простыни под ним. Кроваво-красные простыни были единственной яркой цветовой гаммой в комнате, и они создавали потрясающий эффект.

Все в этой комнате излучало соблазнительную мужественность. Рука Коула коснулась моей обнаженной задницы, кончики его пальцев дразнили мой влажный жар и посылали электрические разряды по моему телу. Я хотела его. Мои клыки заныли — моя волчица тоже хотела его. Кому нужна такая большая кровать?

— Почему так долго?

Я вздрогнула от неожиданности, услышав голос Аспена.

Оглядев полутёмную комнату, я обнаружила своего рыжеволосого пару, полулежащего в тёмном кожаном кресле. Его взгляд блуждал по моему телу с голодом, который одновременно возбуждал и пугал меня.

— Это не шоу! — мой голос срывался, а кожа горела.

Этот человек был настоящим гигантом, как ему удалось проскользнуть мимо нас и попасть в комнату?

— Как ты вообще сюда попал?

— Нашим волкам нужно время, чтобы привыкнуть к стрессу, связанному с разделением пары. Со временем, возможно, мы сможем позволить друг другу проводить с тобой время наедине, но сейчас для нашего общего здравомыслия будет лучше, если мы останемся вместе.

Аспен заложил руки за голову.

Его мощные мышцы напряглись при смене позы, заставив меня резко втянуть воздух, поскольку моё тело отреагировало мгновенно. Благодаря трём красавцам я невероятно быстро превратилась из уравновешенной ханжи в жаждущую секса.

Ха-ха-ха.

— К тому же, Коул отнял у меня время, проведённое с тобой, так что я обязательно отплачу ему тем же.

Услышав голос Фроста, я дёрнулась в объятиях Коула и схватилась за грудь. С беззастенчивым смехом Фрост послал мне игривый воздушный поцелуй, развалившись на большом черном бархатном диване рядом с креслом Аспена.

Как они вообще сюда попали? Я взглянула на тёмные шторы, закрывающие окна, но они казались нетронутыми. В этом не было никакого смысла.

— Мне следовало закрыть свой шкаф, когда у меня была такая возможность, — проворчал Коул.

Аспен усмехнулся и покрутил на пальце сломанный замок.

— Тебе понадобится новый замок для двери. Этот, похоже, сломался. Какая жалость.

Коул вздохнул.

— Вы двое можете остаться, но, ради всего святого, заткнитесь, или я убью вас, — Коул произнёс угрозу таким ровным тоном, что я засомневалась, не шутит ли он.

Бросив меня на кровать, Коул снял свои спортивные штаны так быстро, что моя задница всё ещё подпрыгивала на матрасе, когда он подполз ко мне по кровати. Не знаю, чего я ожидала. Не то чтобы у меня был какой-то опыт в сексе, но я определённо не была готова к тому, что Коул сфокусирован на цели.

Коул прижал меня своим телом к матрасу.

— Кэнди, я едва сдерживаю своего волка. Мне требуются все мои силы, чтобы держать его под контролем, но есть шанс, что он вырвется на свободу. Я хотел бы быть достаточно сильным, чтобы уйти от этого, пока не обрету полный контроль, но я не могу. Ты моя пара, и я намерен заявить на тебя права, пока ты будешь выкрикивать моё имя.

Слова Коула должны были заставить меня кричать в ночи, как сумасшедшую, исполняющую рождественские гимны. Я была неопытна в том, что касалось секса, но даже я понимала, что играть в прятки с едва сдерживаемым оборотнем — плохая идея. Особенно, когда это твой первый раз. Но я не могла заставить себя уйти, несмотря на риск.

Моя волчица заскулила, почувствовав, как близко волк Коула был к поверхности. После долгих лет ожидания своей пары и нескольких часов, проведённых в ужасе от того, что мы проснёмся связанными с волком, который не был нашей парой, она отчаянно хотела быть отмеченной его волком.

— Я волчица, а не стеклянное украшение, Коул.

Протянув руку, я потрепала его по щеке неловким жестом, который должен был успокоить.

— Всё будет хорошо.

Коул наклонился вперёд и прижался своим лбом к моему.

— Любая женщина, способная выпрыгнуть из дымохода в самую гущу драки с оборотнями, — суровая женщина. В своей жизни я пережил гораздо больше потерь, чем радостей. Безопаснее оставаться наедине с собой, чем подвергать себя риску испытать душевную боль.

От меня не ускользнуло, как Коул отвёл от меня взгляд и как сжались его губы.

Уставившись пустым взглядом в стену, альфа Бримстоун продолжил:

— Как только я перестал беспокоиться, боль от потери или предательства тех, ради кого я готов на всё, перестала меня беспокоить. Судьба позаботилась о том, чтобы я на собственном горьком опыте убедился, что люди часто ищут моего общества только из-за преимуществ, которые даёт знакомство со мной, а не потому, что они ценят настоящую дружбу.

Я погладила твёрдые мышцы его бицепсов и почувствовала, как моё сердце разрывается от боли, исходящей от его слов. Неудивительно, что он удалился от публики и замкнулся в себе. В моей груди кипел гнев, горячий и требовательный. Я хотела выследить каждого, кто посмел причинить боль этому прекрасному мужчине. Моему мужчине.

Моей паре.

«Да, мой», — зарычала волчица. — «Кусай сейчас, поохотимся позже».

Несмотря на мою ярость, от её мыслей мне захотелось рассмеяться. Мы обе были готовы заявить свои права. Коул был нашим, во всём своём разрушенном совершенстве.

Коул пристально посмотрел на меня своими горящими глазами.

— Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь снова научиться доверять. И со временем я стал предпочитать тишину своего дома и получать удовольствие от того, что люди избегают меня.

Казалось, он верил в то, что говорил, но в его голосе не было слышно неприкрытого одиночества.

— Мы во всём разберёмся, Коул. Самое главное, что мы есть друг у друга… и Аспен, и Фрост.

Я наклонилась вперёд, чтобы нежно поцеловать его в губы, страстно желая ощутить вкус его губ.

Губы Коула завладели моими, целуя меня с неистовством, которое предупреждало о приближающемся натиске его желания. Когда он отстранился, мои губы были припухшими, и мы оба тяжело дышали.

— Я никогда не думал, что у меня будет пара. Ты — подарок судьбы, Кэнди, — его голос стал ниже, голосовые связки огрубели от вожделения.

— Рождественский подарок? — поддразнила я, не в силах остановиться.

Коул застонал и впился в мои губы ещё одним обжигающим поцелуем. Это должно было заставить меня замолчать, и я сделала мысленную пометку найти способы раздражать его в будущем, чтобы он был вынужден затыкать мне рот… почаще. Он не был похож на человека, которому нравятся остроумные шутки, так что, возможно, мне стоит попробовать это первой.

Я потеряла ход мыслей, когда язык Коула прошёлся по моей нижней губе, требуя проникновения. Меня охватило жгучее желание.

— О, Коул! — застонала я, выгибаясь навстречу ему всем телом.

— Может, я и не люблю Рождество, но мне всегда нравилось лизать леденцы, — поддразнил Коул, когда его губы переместились с моих губ на шею.

Его рука танцевала по моей коже, пытаясь запомнить каждый изгиб моего тела.

Немного повозившись, я протянула руку между нашими телами, чтобы обхватить его крепкое мужское достоинство. Я нерешительно сжала его и радостно улыбнулась, когда он сильно дёрнулся в моей руке.

— Да. Прикоснись ко мне, — прошипел Коул сквозь зубы.

Обхватив мою руку своей, он медленно провёл ею по своей длине. Его тело содрогнулось, а дыхание стало прерывистым.

— Не останавливайся. Я хочу, чтобы ты никогда не останавливалась.

Если раньше я думала, что возбуждена, то теперь, когда рука Коула коснулась моей, пока он учил меня, как доставить ему удовольствие, моё тело с каждой секундой становилось всё более влажным. Я провела пальцем по головке и нашла его самые чувствительные зоны. Тело этого мужчины было произведением искусства. Был ли он действительно моим, чтобы наслаждаться им до конца моей, надеюсь, очень долгой жизни?

— Мой волк. Я не могу больше сдерживать его.

На лбу у Коула выступили капельки пота, а глаза были плотно закрыты, как будто ему было больно.

— Перестань бороться с ним, Коул. Мы пара, я хочу тебя. Тебя всего.

Я даже не узнала свой низкий, хрипловатый голос. Он был не единственным, кто с трудом сдерживал нетерпеливого волка.

С гортанным рычанием Коул сдался. Он ослабил хватку на звере, больше не пытаясь сохранять полный контроль, и сосредоточил свой расчётливый взгляд на мне.

Я вздрогнула от свирепости, таившейся в этих светящихся глубинах. Но когда он облизал губы, мой страх рассеялся, и моё тело стало угрожать самопроизвольным возгоранием.

Лицо напряглось, Коул раздвинул мои ноги. Это были не просто глаза опытного хищника… Я смотрела прямо в глаза альфы. Грубая сила тяжело повисла в воздухе вокруг нас.

Этот человек мог бы править миром, если бы это его забавляло. Но Коул предпочёл жить в тихой части страны и держаться особняком. Община оборотней боялась его, основываясь на слухах, но они понятия не имели об истинной силе альфы Бримстоун.

Повинуясь инстинкту, я отпрянула от преследующего меня хищника. Неверное движение.

С рычанием руки Коула скользнули мне под бёдра. Он удерживал меня на месте, не давая мне отодвинуться, когда опустил голову и погрузил свой язык внутрь меня.

— Коул! — попыталась я выкрикнуть его имя, но это был не более чем хриплый крик.

Комната закружилась, когда длинный язык Коула неторопливо прошёлся по киске, его грудь одобрительно заурчала, когда он попробовал на вкус свидетельства моего возбуждения. Часть меня была смущена тем, что его язык находится в таком интимном месте, и хотела сомкнуть ноги. Но ещё это было невероятно эротично — чувствовать, как этот сильный мужчина лежит передо мной на животе, а его язык возбуждает ощущения, которые я даже в самых смелых мечтах не считала возможными.

Моя похоть победила, и я позволила своим плечам откинуться на кровать. Больше не пытаясь вырваться, я расслабила ноги и отдалась Коулу. Застонав, я запустила пальцы в его тёмные волосы. Ободрённый, Коул сильнее прижался ртом к моей сердцевине, а его язык задвигался быстрее, доводя моё вожделение до исступления. К тому времени, как он отстранился, мои ноги дрожали, а глаза отказывались фокусироваться.

— Полегче, Коул… — предупредил голос Аспена из тени, заставляя его в любой момент переместиться.

Коул либо не слышал, либо просто игнорировал Аспена. Руки Коула обхватили меня за талию, переворачивая со спины. Только что я лежала на спине и смотрела на него снизу-вверх, а в следующую секунду уже стояла на четвереньках, отвернувшись от него, выставив своё тело напоказ. Смена позы была быстрой и плавной, и у меня хватило времени только на то, чтобы ахнуть.

Сжав мои бёдра чуть сильнее, чем это было необходимо, Коул прижал мою попку к своему паху. Я застонала от обжигающего жара его эрекции, когда он прижался к моей ноющей сердцевине. Наклонившись, его зубы задели моё плечо. Горячее дыхание Коула обдало чувствительную кожу моей шеи, где после сегодняшнего вечера на мне останется его метка.

Наклонив голову набок, я подставила себя для его укуса.

— Пока нет, — прорычал он, прикусывая зубами мою кожу.

Коул прижался к моему скользкому телу. Одним сильным толчком он погрузился глубоко, уничтожив явный признак того, что это был мой первый раз. У меня потемнело в глазах, когда боль пронзила меня насквозь.

— Грёбанный фруктовый пирог! — закричала я в пушистую подушку, упав на локти.

Коул держал меня за бёдра, но сам словно окаменел.

— Кэнди? Это твой первый раз с мужчиной?

— Да, — прошипела я, дыша сквозь слабые толчки боли.

Его сжатые пальцы и прерывистое дыхание были единственными признаками того, что он не был статуей.

— Почему ты мне не сказала? Я бы постарался быть нежнее.

Я фыркнула.

— Потому что мне было немного неловко из-за этого, и я не хотела, чтобы ты был нежным. К тому же, я слышала, что это как пластырь. Лучше покончить с этим побыстрее.

Боль почти прошла, но Коул оставался неподвижным. Моё тело начало дрожать от потребности в чём-то большем. Я осторожно пошевелила бёдрами, позволяя эрекции Коула соскользнуть на дюйм. Восхитительное трение заставило меня вцепиться зубами в подушку, так как наслаждение грозило захлестнуть меня с головой.

— Коул. Пожалуйста. Ты нужен мне.

Я надеялась, что мои мольбы выведут его из ступора.

Скрипнул стул, когда Фрост вскочил на ноги.

— Серьёзно, Коул, если ты не готов к этому, просто скажи и уступи мне.

Это, казалось, вывело альфу Бримстоун из ступора. Он зарычал на Фроста, провоцируя его сделать ещё один шаг.

— Моя.

Не давая мне времени привыкнуть, Коул отстранился и вошёл в меня. Мои лёгкие перестали работать, и я с трудом дышала, когда он снова выскользнул из меня. Сильнее и быстрее он вонзался в моё шелковистое тепло, пока моё тело практически не завибрировало от восхитительных ощущений.

Коул завладел моим телом с жадным собственническим чувством, которое возбуждало меня больше, чем я когда-либо призналась бы вслух. Моё желание стремительно приближалось к кульминации.

— Коул! Коул! — стонала я его имя, пока сердце стучало у меня в ушах.

С каждым ударом что-то в моём животе сжималось, как пружина, готовая вот-вот раскрутиться. Я хотела большего, но меня больше всего пугало то, что произойдёт, когда я развалюсь на части.

С последним сильным толчком Коул погрузился в меня по самое основание. Наслаждение вспыхнуло во мне, как вулкан. На секунду это было слишком, и перед глазами засверкали звёзды. Мои кости исчезли, а конечности превратились в желе.

Я пискнула, когда Коул притянул меня к себе, прижимая спиной к своей груди. Он вошёл в меня ещё три раза, прежде чем его зубы глубоко вонзились в мою шею. Его тело напряглось, затем содрогнулось, и я почувствовала жар его разрядки.

Когда Коул закончил, он осторожно опустил меня на мягкое, как облако, одеяло. Улегшись рядом со мной, он повернул меня лицом к себе. Его глаза снова приобрели теплый шоколадный оттенок, свойственный человеческой половине Коула.

Я уткнулась носом в его шею, глубоко вдыхая его дымный запах, прежде чем вонзить клыки в шею Коула и пометить его как своего. Рука альфы Бримстоун метнулась к моему горлу. Его пальцы сжались на моей шее на долю секунды, и я подумала, что он собирается оторвать меня от себя. Вместо этого он ослабил хватку, и его большой палец погладил мою кожу. Моя волчица, наконец, успокоилась.

— Я никогда не слышал, чтобы самка отмечала самца, но я горжусь тем, что ношу метку своей пары, — произнес Коул со смущением и удивлением в голосе в равной степени.

Обычно я производила такое впечатление на людей, так что он со временем привыкнет к этому.

— К тебе также раньше никогда не спускалась по дымоходу волчица, но вот и мы, — игриво пошутила я, прежде чем забраться поглубже под одеяло и прижаться к его груди.

Грудь Коула заурчала от смеха, и я улыбнулась.

— Ты мой, Коул, — прошептала я.

Мы с моей волчицей были удивительно сыты и уже почти спали.

Кровать прогнулась под весом Аспена и Фроста, когда они забрались в постель, чтобы обнять меня. Я никогда не чувствовала себя такой довольной.

— Вы все мои.

Кэнди

Зевнув, я потянулась, как кошка, наслаждаясь тем, как мягкая ткань простыней касается моей обнажённой кожи. Каждая клеточка моего тела болела, но в самом лучшем смысле этого слова. Я заморгала в туманном утреннем свете, который просачивался сквозь темные шторы от пола до потолка, рассматривая трёх сексуальных, как корица, оборотней вокруг меня.

Коул лежал передо мной, его рука слегка касалась моей талии. Фрост растянулся в изножье кровати, обхватив меня за ногу. Несмотря на то, что он ещё не отметил меня, брачные узы подталкивали его к тому, чтобы поддерживать какую-то форму физического контакта между нами. Аспен тихо похрапывал позади меня, плотно прижавшись ко мне спиной.

Я никогда не чувствовала себя так уютно и любимой, как в тот момент. Прошлой ночью я сбежала от своего отца, чтобы обрести свободу, и нашла кое-что получше… любовь.

— Это мило. Но ещё слишком рано вставать, маленькая пара, — проворчал Коул, не потрудившись открыть глаза. — Ложись спать.

Мои щёки горели. Я и забыла, что, как только Коул отметит меня, между нами установится мысленная связь. Что ж, это может вызвать неловкость.

— Что она сказала? Это нечестно, мы её пока не слышим! — заскулил Фрост, приподнявшись на локте и уставившись на меня.

— Что-то о свободе, и она влюбляется в нас. А теперь все заткнитесь. Вот почему я не пускаю вас в свою комнату. Никому не следует вставать так рано.

Коул накрыл голову подушкой.

— У тебя самая большая кровать, так что, думаю, ты больше не будешь от нас запираться.

Фрост ухмыльнулся в сторону Коул, но озорно подмигнул мне.

Аспен перекатился на спину, чуть не задушив меня в крепких объятиях.

— Да. Мы любим тебя, девочка.

Коул быстро проснулся, когда меня оторвали от него. Отбросив подушку в сторону, тёмные глаза Коула пронзили мою душу.

Настроение изменилось с игривого на серьёзное, когда Коул протянул руку и провёл большим пальцем по моей нижней губе.

— Я люблю тебя так сильно, что это пугает меня.

Я думала, что Коула ничто не пугает. Если уж на то пошло, он был похож на человека, которому нравилось нагонять страх на других.

— Я тоже влюбляюсь в вас, и мне страшно.

Я даже не пыталась скрыть свой неподдельный страх. Признаться им было самым трудным поступком в моей жизни, но я хотела этого больше, чем чего-либо в своей жизни. Довериться им было риском, на который я была готова пойти.

Вдалеке раздался протяжный вой. Рэндольф. Я прижалась к Аспену. Моё отчаянное бегство прошлой ночью всё ещё было свежо в моей памяти, и это заставляло меня нервничать.

Коул протянул руку и взял меня за подбородок.

— Успокойся, красавица. Они никогда не заберут тебя у нас.

Тишину прорезал второй вой. Волк был за много миль отсюда, но вой был гораздо ближе, чем первый. Я вздрогнула. Стая Эвергрин была в пути.

Вздохнув и пробормотав что-то о том, что только одержимые могут вставать в такую рань, Коул выбрался из постели. Моё тело потеплело, когда я увидела, как моя великолепная пара одевается.

— Чем скорее мы покончим с этим, тем скорее они уйдут из нашей жизни.

Возможно, Коул и жаждал предстоящей конфронтации, но я определенно была не в настроении иметь дело с дорогим старым папой. Впервые с тех пор, как моя мама скончалась более десяти лет назад, я проснулась счастливой. И, конечно же, мой отец собирался разрушить это точно так же, как он разрушал всё остальное в моей жизни. Осознав это, я решила, что сегодня буду чертовски мелочной.

Губы Коула изогнулись в озорной улыбке.

— Один день с Бримстоун, и ты уже раскрываешь свою тёмную сторону, — поддразнил он, прочитав мои мысли.

Схватив подушку, я швырнул её в голову Коула. Разъярённый мужчина ловко поймал её и запустил в ничего не подозревающего Фроста. Фрост скатился с кровати и с проклятиями ударился об пол.

— Перестань лениться. Если мне приходится вставать в такой ужасный час, то и тебе следует быть на ногах. Кроме того, я хочу, чтобы ты подстраховал меня, когда придут наши посетители.

— Можно мне принять душ и причесаться? Я бы предпочла выглядеть собранной, а не так, как будто я только что встала с постели. Это будет нормально?

Я умоляюще посмотрела на Коула своими лучшими глазами.

— Мне нравится, что ты выглядишь так, будто только что вылезла из моей постели, и пахнешь моим ароматом. Но если ты почувствуешь себя более комфортно и тебе доставляет удовольствие заставлять их ждать, тогда тебе определенно стоит не торопиться.

Коул пожал плечами, по-видимому, его не волновало, как долго я заставлю ждать прибывшего альфу.

— Душ находится вон за той дверью, — указал он на дверь в углу комнаты. — Там ты найдешь всё, что тебе нужно. Я найду тебе что-нибудь из одежды, пока ты будешь принимать душ.

Высвободившись из объятий Аспена, я повернулась и быстро чмокнула его в щёку, прежде чем выскользнуть из кровати. Фрост шлёпнул меня по заднице, когда я пробегала мимо него, чем заслужил мой сердитый взгляд. Мне слишком хотелось принять горячий душ, чтобы иметь с ним дело, поэтому я продолжила свой путь в ванную.

Через несколько минут я уже была в душе. Горячие струи невероятно приятно массировали мои ноющие мышцы, и тихий стон сорвался с моих губ, прежде чем я смогла его сдержать.

— Продолжай издавать эти сексуальные звуки, и тебе придется принять душ вместе со мной, — донёсся из-за закрытой двери голос Фроста.

— Чертов слух оборотней, — потянувшись за шампунем, пробормотала я себе под нос.

— У меня есть и другие способности оборотня, которые, я думаю, могут тебе понравиться.

От глубокого смеха Фроста у меня затрепетало в животе, а в голове пронеслись мысленные образы того, как он присоединяется ко мне в душе.

— Фрост! Спустись со мной вниз. Сейчас же! — рявкнул Коул, и Фрост застонал от этого приказа.

«Тебе лучше следить за своими мыслями, манкая. Иначе ты сегодня вообще не выйдешь из этой спальни», — промурлыкал у меня в голове Коул. — «Сомневаюсь, что твоему отцу понравилось бы, что его заставили ждать на холоде, пока я буду насиловать твоё тело и заставлять тебя кричать».

Если его угроза была направлена на то, чтобы заставить меня перестать думать о том, чтобы спуститься с его «северного полюса», то он глубоко ошибался. Единственное, что удерживало меня от того, чтобы умолять их присоединиться ко мне, — это тревога от осознания того, что волки Эвергрин бродят по земле Коула.

«Это и твоя земля тоже, Луна», — прозвучал мягкий голос Коула в моей голове.

Я уронила бутылочку с шампунем. Луна? Как я могла забыть о титулах? Я просто хотела занять место в стае Коула… любое место. Теперь я была его Луной, и мой отец никогда не сможет затащить меня обратно в Эвергрин. Захват Луны был актом войны. Это было недопустимо, и это было единственное преступление, которое объединило все стаи оборотней на земле ради единой цели… спасение похищенной Луны и пример для стаи, которая осмелилась взять и приютить украденную Луну. Я была в безопасности, вне досягаемости моего отца до конца моей жизни.

«Никто никогда не заберет тебя у нас», — прошептал голос Коула. — «Я знаю, тебе нужно время, чтобы всё обдумать, поэтому я собираюсь заблокировать твои мысли сейчас. Если я тебе нужен, я здесь. Всегда».

Мои солёные слёзы смешались с горячей струей душа, когда тяжесть свалилась с моих плеч, и я почувствовала облегчение.

К тому времени, как я вышла из душа, я была готова встретить этот день… и своего отца. Я быстро вытерлась и вышла из наполненной паром ванной, завернувшись в полотенце.

Стоя в спальне, я замерла. Что мне было надеть? Грязная одежда, в которой я была вчера вечером, всё ещё лежала внизу, и мне не хотелось расхаживать в полотенце перед стаей Эвергрин. Шарики для помадки, я даже не была уверена, что готова появиться в чем мать родила перед своими парами.

Я чуть не разрыдалась, когда заметила на кровати пару серых спортивных штанов и чёрную футболку. Ребята заранее предвидели мои потребности и приложили все усилия, чтобы найти мне что-нибудь чистое из одежды.

Натянув спортивные штаны, пахнущие Фростом, я туго завязала их и пару раз подвернула резинку, чтобы они не свисали с бёдер. Футболка была мне великовата, что неудивительно, поскольку запах подсказал мне, что она принадлежит Аспену. Я быстро завязала её узлом спереди, чтобы придать себе какое-то подобие фигуры, а не тролля, живущего под мостом.

Взглянув на своё отражение в зеркале, я не смогла сдержать улыбку. Я выглядела счастливой. Мои глаза сияли, а бледные щёки пылали. Длинные блестящие светлые волосы скрывали метку Коула. Я подняла руку, намереваясь откинуть волосы назад, чтобы показать отметину нашим гостям, но передумала. Возможно, было бы разумнее сначала подождать и посмотреть, как пройдёт встреча.

Я спустилась вниз и увидела, что Коул, Фрост и Аспен расслабленно сидят на огромном темном кожаном диване. Прямо напротив моих пар сидел бета Эвергрин, который сверлил меня свирепым взглядом… и мой отец.

Моё сердце заколотилось, и я чуть не оступилась на лестнице, когда мой взгляд упал на старейшину оборотней, спокойно сидевшего в кресле у окна.

Альфа редко обращался к старейшине, и ещё реже старейшина приезжал лично, чтобы уладить спор. Обычно старейшины требовали, чтобы все участники пришли к ним. Тот факт, что мой отец действительно пригласил старейшину, показал, насколько отчаянно он хотел вернуть меня. Но почему? Неужели он зайдёт так далеко только из-за своей уязвленной гордости?

Старец повернул ко мне голову, и его губы растянулись в улыбке.

Моя рука, державшаяся за полированные перила, дрожала, когда я преодолевала последние две ступеньки. Думаю, мы были близки к тому, чтобы это выяснить.

Кэнди

— А вот и она, — произнёс Коул с холодной официальностью, выражение его лица было скучающим. — Дорогая, у нас гости.

Меня пронзила грусть, и я поборола желание утащить Коула обратно в спальню, отчаянно желая увидеть, как тепло возвращается в его глаза.

Потянувшись, Коул поймал меня за руку и усадил к себе на колени. Его руки обвились вокруг моей талии, прижимая моё тело к своей груди. Коул положил подбородок мне на плечо и глубоко вдохнул, втягивая в лёгкие мой запах и не пытаясь его скрыть.

Одобрение, также известное как публичное проявление чувств, от альфы Бримстоун, было неожиданным… но, о, таким желанным. Повернувшись, я потёрлась щекой о его щёку, прежде чем расслабиться в его объятиях. Я удовлетворенно вздохнула, успокаивающее прикосновение моей пары быстро прогнало моё беспокойство.

— Серьёзно, Кэнди? Что на тебя нашло? Ты никогда не проявляла такого вопиющего неуважения, как сейчас.

В словах моего отца чувствовалось неодобрение.

— А кто ты такой, чтобы так с ней разговаривать? — требовательно спросил Аспен, наклоняясь вперёд с огнем в глазах.

Именно в этот момент я поняла, что забыла сообщить мужчинам одну очень важную деталь.

Я никогда не рассказывала им, кто был моим отцом.

— Эм, ребята… — начала я, но отец оборвал меня.

— Я её отец, и я буду говорить с ней, как мне заблагорассудится, — усмехнулся он Аспену.

Все трое мои пары уставились на меня, их глаза слегка расширились.

— Сюрприз? — пискнула я.

Фрост выглядел удивленным. Аспен казался смущённым. Лицо Коула утратило всякое выражение, не выдавая того, что он думал или чувствовал. Я надеялась, что Коул, возможно, уловил семейную связь через нашу новую мысленную связь, но, похоже, он не уловил этого пикантного момента. Что, если он подумает, что я обманом заставила его укусить меня? Возненавидит ли он меня после этого? Он, вероятно, пожалел, что пометил меня.

«Я не жалею, что отметил тебя. Я жалею только о том, что мне приходится развлекать гостей, вместо того чтобы провести день с тобой в постели. Мы поговорим об этом позже», — попытался успокоить меня Коул по мысленной связи.

Я не успела ответить, потому что Рэндольф вскочил с дивана.

— Кэнди, это неприемлемо. Я не собираюсь сидеть здесь и смотреть, как ты целуешься с волком-самцом, только чтобы вывести меня из себя. Посиди здесь, пока мы не будем готовы уходить, и, возможно, я прощу тебя за это.

Он указал на подушку рядом с собой, как будто я была непослушным щенком, которому нужно было показать, где сесть.

— Нет, Рэндольф. Я останусь здесь.

Было невероятно приятно сказать Рэндольфу «нет».

Я пережила годы, когда он игнорировал меня, затем издевался надо мной, а в последнее время обращался со мной так, словно я принадлежала ему. Все это время мой отец не обращал на это внимания и продолжал говорить мне, что Рэндольф — идеальная пара для меня.

Я села немного прямее. Никогда больше ни один из мужчин передо мной не заставит меня чувствовать себя хуже, чем сейчас.

«Это моя девочка», — похвалил Коул по мысленной связи. — «Ты сокровище, а они были слишком глупы, чтобы понять это».

Лицо Рэндольфа приобрело уродливый малиновый оттенок, и он открыл рот, но, прежде чем он успел заговорить, старейшина постучал тростью по полу. Всеобщее внимание обратилось к старшему волку.

— Что касается данного вопроса, — старейшина прочистил горло, — по закону, стая Эвергрин имеет право забрать Кэнди домой. Они пришли за ней через несколько часов после того, как она вторглась на территорию Бримстоун.

Волки Эвергрин ухмыльнулись, в то время как мои пары выразили протест.

Не обращая внимания на реакцию мужчин, старейшина продолжил.

— Альфа Коул, ты проявил к ней милосердие и не казнил её. Однако это автоматически не даёт вам права удерживать её здесь, особенно когда её стая прямо заявила о своём желании вернуть её.

— А как насчёт того, чего хочу я? Вы знаете, как я оказалась здесь? — спросила я, расстроенная тем, что старейшины одобряют архаичный метод моего отца — найти мне пару.

Старейшина бросил на моего отца взгляд, полный отвращения.

— Да, я в курсе ситуации.

Он повернулся ко мне, внимательно изучая моё лицо.

— Есть много старых законов, которые остро нуждаются в изменении. Возможно, когда-нибудь найдётся альфа, готовый бросить вызов этим несправедливым законам. К сожалению, я должен выносить свои суждения, основываясь на законах в том виде, в каком они написаны. Ты должна быть возвращена своему отцу и стае.

На лице старейшины отразились жалость и печаль.

— У меня связаны руки.

Пришло время разыграть козырь. Я вызывающе вздёрнула подбородок.

— Я не брошу свои пары.

— Да, она нас не бросит, — добавил Аспен.

Руки Коула незаметно сжались вокруг меня, и на его скулах заиграл желвак.

— Твои кто? — возмущенно взревел мой отец, вскакивая на ноги. — Лучше бы тебе не позволять одному из этих бримстоунских волков ставить свою грязную метку на твоей шее!

Лицо моего отца из кроваво-красного приобрело багрово-баклажанный оттенок, а вены на его шее вздулись. Он никогда не проявлял ко мне привязанности, так что это показалось мне чрезмерной реакцией. Я знала, что он терпеть не мог, когда его маленькую игру портили, но разве он не должен был почувствовать облегчение от того, что я больше не была его проблемой?

Коул встал, потянув меня за собой и крепче прижимая к себе. Аспен и Фрост, как в тумане, встали перед нами, почти полностью закрывая мне вид на разъярённого альфу Эвергрин. Мне нравилось, что мои пары хотели защитить меня, но пришло время и мне постоять за себя.

Я была напугана, когда бежала, но за этим страхом скрывалась слабая пульсация силы. Сначала я думала, что это из-за того, что я вернула себе контроль над своей жизнью и свободой, но страх становился всё сильнее. Это была битва, в которой я должна была сражаться за себя.

Высвободившись из хватки Коула, я встала между Фростом и Аспеном. Я шагнула вперёд и остановилась, когда оказалась лицом к лицу со своим бывшим альфой. Он был выше меня на два фута, но мне было всё равно. Я устала его бояться.

— Говори тише. Я не позволю тебе разговаривать со мной в таком тоне, — в моём голосе звучали командные нотки.

Глаза моего отца расширились от шока, и, к моему удивлению, он замолчал. На самом деле я не ожидала, что это сработает. Возможно, моё неповиновение ошеломило его до такой степени, что он потерял дар речи?

— Альфа Коул, Фрост и Аспен — мои истинные пары, — продолжила я, воспользовавшись его молчанием.

— Ложь! — попытался крикнуть мой отец, но слова прозвучали не более чем хриплым шепотом.

Стул старейшины заскрипел по твердой древесине, когда он поднялся на ноги.

— У тебя есть доказательства, что они твои родственные души?

Встретившись взглядом с отцом, я собрала волосы в конский хвост. Укус Коула был отчетливо виден — доказательство того, что я не только нашла свою вторую половинку, но и была востребована.

— Интересно, — тихо промурлыкал старейшина.

Подойдя ближе, он не спеша изучил отметину на моей шее. Выпрямившись, он повернулся к моему отцу и заговорил нейтральным тоном.

— Альфа Коул — её пара. Ты больше не имеешь никаких прав на свою дочь. Она вольна оставаться в стае альфа Коула столько, сколько пожелает.

Лицо моего отца превратилось в маску ужаса.

— Что это за дурацкая шутка? Должен же быть способ исправить это!

Рэндольф повернулся к моему отцу, ярость исказила его черты.

— Ты обещал, что всё, что мне нужно сделать, это убедить Кэнди стать моей парой до того, как ей исполнится двадцать пять, и ты сделаешь меня следующим альфой!

— Это твоя вина! Если бы ты просто сделал то, что должен был, и поухаживал за этой глупой девчонкой, мне бы не пришлось объявлять охоту на пару!

Мой желудок налился свинцом, а к горлу подступила желчь. Они поняли, что я никогда не приму Рэндольфа в качестве своей пары, и придумали план, как заставить меня стать его парой. Охота на пару была подстроена.

Желание Рэндольфа заявить на меня свои права не имело ничего общего с тем, что он на самом деле хотел видеть меня своей парой. Его внезапное превращение из хулигана в притворную доброту было сделано исключительно для того, чтобы привлечь меня к себе. В глубине души я знала, но это подтверждение оставило неприятный привкус во рту.

Моё зрение затуманилось от слёз, когда я осознала, насколько близка была к спариванию без любви.

Руки Коула крепче сжались вокруг меня, безмолвно заверяя, что я не одна, и теперь этого никогда не случится.

Старейшина повернулся ко мне с сияющей улыбкой на губах.

— Есть ещё один древний закон, и я думаю, что он может вам понравиться, юная леди.

Мой отец побледнел и шагнул вперед.

— Нет, это не…

Старейшина поднял свою трость и ткнул ею моего отца в грудь.

— Альфа Эвергрин, я предлагаю тебе не перебивать меня.

Старейшина перевёл взгляд на меня и продолжил.

— Твоя мать была единственным ребёнком предыдущего альфы Эвергрин и Луны. Она вышла замуж за твоего отца, и несколько лет спустя у них родилась ты. Когда она трагически погибла, твой отец продолжал возглавлять стаю Эвергрин в качестве альфы.

Лицо старейшины оживилось, а брови приподнялись, как будто он ждал, что мы уловим какой-то скрытый смысл или изюминку.

— Твой отец был вожаком, хотя и не имел кровных прав на этот титул.

Когда никто не произнёс ни слова и не отреагировал, старейшина ущипнул себя за переносицу, как будто его терпение было на исходе.

— Закон об оборотнях требует, чтобы все альфы происходили из родословных альф, но в нём есть положение для крайне редких случаев, подобных этому. Поскольку твои бабушка, дедушка и мать умерли, а ты была слишком молода, чтобы быть вожаком, твой отец мог стать вожаком вместо тебя. Закон предельно ясен: когда ты находишь себе пару или, когда тебе исполняется двадцать пять, стая Эвергрин становится твоей.

Реальность обрушилась на меня, как бешеный товарный поезд. На следующей неделе мне исполнится двадцать пять. По закону оборотней, мне должны были передать бразды правления стаей, поскольку именно я являюсь носителем крови альфы… не по отцовской линии, а по материнской.

Мой отец будет вынужден уйти в отставку. Чего он никогда бы не сделал добровольно. Он намеренно скрывал от меня эту информацию. Температура в комнате резко подскочила, когда моя ярость вышла из-под контроля.

Он пытался заставить меня вступить в отношения с Рэндольфом, потому что мог контролировать молодого волка-самца и сохранить свою власть над Эвергрин. Вероятно, мой отец рассматривал готовность Рэндольфа заставить меня подчиниться как знак того, что он может держать меня под контролем. Я была не более чем пешкой в руках моего отца в его стремлении к власти.

Старейшина встал передо мной, не в силах скрыть торжествующей улыбки.

— Поздравляю тебя со спариванием и с твоей новой стаей, альфа Кэнди. Я знаю, что ты и твои пары сделаете замечательные вещи для Эвергрин.

Святые угодники! Это, должно быть, шутка. Я была так сосредоточена на предательстве моего отца, что даже не поняла, что это значило для меня и моих пар. Как мы собирались управлять Бримстоун и Эвергрин? В панике, с широко раскрытыми глазами, я повернулся лицом к своим парам.

Фрост выглядел позитивно ошеломлённым.

Аспен гордо выпятил грудь.

Коул? Ну, у него был такой вид, словно он увидел привидение. Может быть, призрак Рождества?

Его реакция отвлекла меня от моего нервного срыва, и я усмехнулась в злобном восторге, представив, как весело мне будет тащить мою пару Скруджа через праздничные гуляния Эвергрина.

Очевидно, прочитав мои мысли, он с ужасом посмотрел на меня.

Впервые с тех пор, как умерла моя мама, я поймала себя на том, что с нетерпением жду Рождества в Эвергрине.

Фрост

— Это безумие! Ты вообще слышишь, что говоришь? — закричал альфа Эвергрин, брызгая слюной.

Как милая Кэнди могла произойти от этого мерзкого волка?

— Женщина не может быть альфой! Это противоестественно и неслыханно.

Я ощетинился несмотря на то, что старейшина оставался невозмутимым, пока говорил.

— Я советую тебе помнить, с кем ты говоришь, Кристоф.

Если бы я не старался контролировать свою ярость и не слышал настойчивых требований моего волка оттащить нашу маленькую пару в безопасное место, я бы посмеялся над ужасом бывшего альфы, когда его назвали по имени. Это было хуже, чем если бы старейшина на самом деле влепил ему пощёчину.

Бесстрастное выражение лица Кэнди отсутствовало. Все эмоции, которые она испытывала, отражались на её выразительных чертах. Моё сердце болело за неё, и мне пришлось впиться ногтями в ладони, чтобы не схватить её и не убежать. Всё, что угодно, лишь бы увезти её отсюда.

«С ней всё в порядке?» — спросил я Коула.

Коул бросил на меня полный отвращения взгляд.

«Конечно, нет. Она сейчас на безудержных эмоциональных «американских горках». Удивительно, что она до сих пор не сломалась», — прорычал он у меня в голове. — «Если бы она прямо сейчас не захотела встать на ноги, Кристоф был бы уже на глубине десяти футов».

Я проглотил свою ревность из-за того, что у Коул была мысленная связь с ней, а у меня её не было. По крайней мере, пока. В то время как волки-самцы в стае могли общаться друг с другом посредством ментальной связи, волчицы могли общаться телепатически только со своей парой. Существовали различные теории относительно того, почему это могло произойти.

Двумя наихудшими, но, к сожалению, самыми популярными теориями были унизительная идея о том, что самкам волков не хватает душевных сил, чтобы справиться с ментальной связью в стае, и женоненавистническая идея о том, что связь между самкой и её парой помогает ей быть уверенной в том, что он общается от её имени.

Лично я думал, что наиболее вероятное объяснение кроется в недостатке самоконтроля у мужчин-оборотней и их крайней нуждаемости. Мы, вероятно, сошли бы с ума, если бы одинокий волк-самец заговорил с нашей парой по ментальной связи. Давайте посмотрим правде в глаза: мы были ревнивы и эмоционально нестабильны, когда дело касалось наших пар.

«Возможно, ты прав. Старейшины провели много ночей, размышляя над этим, и мы считаем, что, возможно, таким образом природа пытается обеспечить размножение нашего вида. Волки общительны, и изоляция волчиц от ментальной связи с их товарищами по стае может подтолкнуть волчиц к стремлению к общению с другим волком, что приведет к спариванию и размножению. Природа иногда может быть жестокой», — мысленно произнёс старейшина, печально качая головой.

Мой взгляд упал на Рэндольфа и Кристофа. Я ненавидела таких мужчин, как они. Мужчины, которые никогда не воспринимали волчицу как равную себе.

У меня голова шла кругом, когда я пытался вспомнить все свои уроки истории оборотней. Как ни старался, я не мог вспомнить ни одной женщины-альфы. Кристоф, возможно, прав. Возможно, старейшина ошибся, и женщины не могут быть альфами. Я съёжился от этой мысли. Если кто и заслуживал быть альфой, так это Кэнди.

— Я не ошибаюсь, щенок, — заговорил вслух старейшина, пронзив меня прищуренным взглядом.

Щенок? Я уже несколько десятилетий не считался щенком. И почему он всё ещё читает мои мысли?

Старейшина фыркнул и снова ответил вслух.

— В моем возрасте все, кому меньше ста, кажутся щенками. Отвечая на твой невысказанный вопрос, я читаю мысли каждого. Эта драма лучше, чем теленовелла.

Я пожал плечами. Если бы у меня была способность старейшин читать мысли каждого, я бы, наверное, поступил так же.

Постучав тростью по полу, старейшина обратился ко всем присутствующим в комнате.

— Кэнди — новый альфа стаи Эвергрин. Это не обсуждается. На протяжении веков было несколько женщин-альф, и они были потрясающими лидерами. К сожалению, наше общество забыло их истории. Вероятно, специально.

Он прищурился, глядя на Кристофа.

— Я отказываюсь преклоняться перед женщиной! Я скорее умру, чем подвергнусь подобному унижению, — заявил Рэндольф, скривив губы.

— Твою смерть можно легко устроить. Ты сейчас занят? — спросил Аспен, хрустя костяшками пальцев.

Кристоф положил руку на плечо Рэндольфа.

— В этом нет необходимости. Как только Кэнди станет твоей парой, ты возглавишь Эвергрин как альфа.

— На Кэнди моя метка. Она не будет спариваться с Рэндольфом, — из груди Коула вырвался предупреждающий рык.

— Я не слепой. Твоя метка хорошо видна на шее моей дочери.

Кристоф сделал ударение на слове «дочь», грустно улыбнувшись, как будто его задело то, что он не согласился с её решением.

— Но я заметил, что Кэнди заявила, что вы все трое были её парами. Признаюсь, я был шокирован этой идеей, но теперь она обрела смысл. Кэнди также может спариться с Рэндольфом, самцом Эвергрин. Альфа Коул слишком занят Бримстоун, чтобы беспокоиться о крошке Эвергрин. Рэндольф гораздо лучше знаком с Эвергрин и может возглавить их в качестве альфы, как только спарится с Кэнди.

Когда Кристоф закончил говорить, он оглядел аудиторию, как будто ожидал, что мы будем поражены его блестящей идеей. Мне стало интересно, кто из нас быстрее оторвёт ему голову. Вероятно, Аспен. Он был похож на снежного человека и с каждой секундой приближался к ним.

У Кэнди отвисла челюсть, и она уставилась на Кристофа.

— Твоя задница завидует всему тому дерьму, которое только что вылетело из твоего рта?

Я расхохотался так громко, что распугал всех птиц в радиусе мили. Каменная маска Коула слегка треснула, и уголок его рта приподнялся в улыбке. Аспен прикрыл ухмылку своей мускулистой рукой. В нашей маленькой Кэнди Кейн есть что-то пикантное!

— Не могу поверить, что ты всё ещё пытаешься отнять у меня право первородства. Эвергрин принадлежит мне, и я намерена сама вести своих волков. Эвергрин заслуживает альфу, который больше заботится о стае, чем о своем эго.

Кэнди шагнула к отцу, в её глазах горел огонь.

— И я никогда не приму Рэндольфа в качестве своей пары. Судьба подарила мне трех пар и Рэндольф не был одним из них.

Слепая ярость сорвала маску спокойствия, которую носил Кристоф.

— Если тебе не хватает морали, и ты готова раздвинуть ноги трем волкам-самцам, почему бы тебе не взять ещё одного? Эти трое, должно быть, получают удовольствие от совместного времяпрепровождения, поэтому у них не должно возникнуть проблем, когда они увидят, как ты ездишь верхом на четвёртом волке. Чем больше народу, тем веселее, верно?

Эти слова были адресованы Кэнди, но у меня всё равно перехватило дыхание. Как он мог так говорить о своей дочери? Кристоф зашёл слишком далеко. Мой шок превратился в ад ненависти, такой глубокой, что я боялся, что никогда не смогу вырваться из него. Как один, Коул, Аспен и я бросились на отвратительного бывшего альфу. Как только мы перережем ему горло, он больше никогда не сможет проявлять неуважение к нашей паре.

— Стоять! Никому не двигаться! — крик Кэнди эхом отразился от стен.

Эти слова ударили меня в живот, как физический удар. Моё тело подчинилось приказу альфы ещё до того, как мой разум осознал это. Команды альфы не действовали на меня, поскольку я был альфой, так почему же мой волк следовал приказу, как будто я был омегой?

Я попытался повернуть голову, но моё тело отказывалось двигаться. Сдавшись, я перевёл взгляд на старейшину, ожидая, что это он отдал команду. К моему полному изумлению, он стоял с широко раскрытыми глазами и застыл, как и все мы. Двигался только один человек в комнате… Кэнди.

«Она только что отдала приказ альфе?» — прошипел я в разум Коула, всё ещё пытаясь принять очевидное.

Коул в замешательстве наморщил лоб.

«Да, она это сделала».

«Но как? Команды альфы не должны действовать на нас, и уж точно они не должны действовать на старейшин», — прорычал Аспен ментально.

«Я не знаю, как», — огрызнулся Коул. — «Но, по-моему, она не в первый раз прибегает к этому. Вчера, когда я нёс её наверх, она велела мне остановиться, и я повиновался».

«Ты прав. Она использовала его и на крыльце», — пробормотал я, ошеломленный тем, что мы не заметили того, что было прямо у нас под носом. Чёртова женщина-альфа.

Грудь Кэнди тяжело вздымалась, и я уловил лёгкую дрожь в её руке. Альфа-энергия излучалась через неё так чисто, что казалось, она сияет, как звезда на рождественской ёлке.

Я попытался открыть рот и заговорить, но мои челюсти остались на месте. Когда она сказала «не двигаться», она имела в виду именно это. Позволив своей силе альфы полностью наполнить меня, я вырывался из объятий Кэнди. Это было бесполезно.

«Ты можешь освободиться, Коул?»

Как действующий альфа Бримстоун, он был самым могущественным из нас троих.

«Нет. Я даже не могу взломать команду. Она удерживает нас на месте, и мы застрянем, пока она не решит нас отпустить».

Даже через мысленную связь я практически ощущал гордость Коула.

Я тоже был горд, но был бы намного счастливее, если бы мог моргнуть глазами, а ещё лучше — врезать Рэндольфу по горлу.

Кэнди стояла неподвижно, обдумывая свой следующий шаг. Сделав глубокий вдох, она подошла к Рэндольфу, ощущая, как по её коже разливается необузданная сила.

— На колени.

Моя подруга не выкрикивала команду. В этом не было необходимости. Её сила обрушилась на бету Эвергрин, как бешеный замбони (прим. перев.: лёдозаливочная машина). Рэндольф упал на колени у её ног. Его тело подчинилось её приказу, но ярость в его глазах и сжатые челюсти свидетельствовали о его неповиновении. Это не осталось незамеченным Кэнди.

— Ты можешь говорить, но я советую тебе хорошенько подумать о том, что ты решишь сказать дальше.

Кэнди приподняла бровь, ожидая, что скажет стоящий перед ней мужчина.

Рэндольф не терял времени даром.

— Только потому, что ты чудачка от природы, которая может заставить меня встать на колени, не значит, что я когда-нибудь признаю тебя своей альфой.

Мне не нужно было быть экстрасенсом, чтобы увидеть будущее Рэндольфа. Он собирался отправиться в ад на санях, украшенных очаровательными колокольчиками.

Кэнди

Время, казалось, замедлилось, когда я посмотрела в полные ненависти глаза Рэндольфа. В моей голове пронеслись воспоминания, образы каждого раза, когда он делал всё возможное, чтобы я плакала засыпая. Когда мы были помладше, это были такие мелочи, как то, что я уронила свой обед на землю или дёрнула себя за длинную косу.

С каждым годом это обострялось, обзывательства становились всё более изобретательными, поступки — намного хуже, и к тому времени, когда мы стали подростками, его постоянные издевательства подорвали мою самооценку и уверенность в себе, заставив меня постоянно оглядываться через плечо.

Рэндольфу даже не пришлось марать руки, когда он мучил меня в старших классах, потому что у него была своя маленькая компания, которая стремилась набрать у него очки любыми способами. Сколько уроков я пропустила из-за того, что была заперта в шкафу или уборной? Сколько раз мою домашнюю работу вырывали у меня из рук и уничтожали за несколько минут до того, как её нужно было сделать? Сколько синяков покрывало моё тело от того, что он осматривал меня каждый раз, когда проходил мимо в коридоре? Слишком много, чтобы сосчитать.

Некоторые воспоминания мне удалось похоронить, они были почти забыты. Но другие заставляли меня плакать бессонными ночами. Как, например, на первом курсе, когда я рыдала в грязь лицом, а Рэндольф сбривал каждую прядь моих длинных светлых волос под одобрительные возгласы своих друзей. Я носила толстовку с капюшоном в течение нескольких месяцев, пока мои волосы снова не отросли.

Другим болезненным воспоминанием был мой выпускной вечер в старших классах. Я подружилась с волком низкого ранга. Он был безопасен. Несмотря на то, что он был неуклюжим, он был милым и пригласил меня пойти с ним. Это было бы моё первое свидание, и я часами мечтала об этом. Мой отец не видел смысла тратить деньги на бесполезную одежду, поэтому я устроилась на работу в кофейню и откладывала всё до последнего пенни, чтобы купить платье своей мечты и туфли в тон.

Когда я пошла готовиться к танцам, то обнаружила, что мое красивое тёмно-фиолетовое платье, перевязанное лентами, валяется на полу моей комнаты. Окно моей спальни было открыто, а к стеклу была приклеена записка. Сквозь слёзы я узнала почерк Рэндольфа.

«Если ты так хочешь, чтобы другой парень прикоснулся к тебе, разденься и посмотри, что произойдёт. Пока что мне нравится играть с твоим разумом, но скоро я буду наслаждаться тем, что буду трахать тебя так сильно, что ты не сможешь ходить. От твоих мыслей до твоего тела, ты принадлежишь мне. Не пытайся повторить это снова, или я сорву платье с твоего тела, а не с вешалки».

Я опустилась на пол в своей спальне и рыдала до тех пор, пока в моём теле не осталось слёз. Мой отец был слишком поглощён своими делами, чтобы беспокоиться обо мне, и поэтому я заснула на полу, окруженная разорванными в клочья фиолетовыми шёлковыми остатками моего уничтоженного платья.

На следующее утро я отнесла в кабинет отца то, что осталось от моего шёлкового платья, и смятую записку. Несмотря на то, что он всегда закрывал глаза на то, как обращались с его дочерью члены стаи, я верила, что на этот раз он вмешается… что он поведет себя как настоящий отец, который беспокоится о своей маленькой девочке.

Вместо этого мой отец усмехнулся, прочитав записку, пробормотав что-то о том, что мальчик знает, чего хочет. Он пытался убедить меня, что это нормальное поведение для влюбленного молодого волка, и что моё свидание только подтолкнуло Рэндольфа к осознанию того, как много я для него значу. Мой отец пытался убедить меня, что такая извращенная любовь — это нормально, и что я должна радоваться вниманию Рэндольфа и не беспокоиться всерьёз о своей безопасности.

Было ясно, что моему отцу понравилась идея о спаривании между мной и Рэндольфом, и не имело значения, сколько боли причинил мне Рэндольф, мой отец выбирал того сына, которого хотел, а не меня. То утро было тяжёлым испытанием для меня, но в конце концов я осознала, что действительно одинока в этом мире. Ни единой душе не было до меня дела. Люди в моей жизни заботились только о том, как я могу принести им пользу или развлечь их.

Именно тогда что-то во мне умерло. Я вышла из кабинета отца, вытерла слёзы и заперла свои эмоции подальше. Лучше вообще ничего не чувствовать, чем чувствовать только боль. Но когда я выбросила изодранную фиолетовую ткань, я решила, что если я больше ничего не смогу контролировать в своей жизни, то уж точно никогда не стану парой Рэндольфа и не позволю себе поверить, что его жестокость была просто ошибочной попыткой показать мне свою любовь. Если это была любовь, то я не хотела её.

«Маленькая пара, отпусти меня», — наполненные болью слова Коула задели меня за живое. — «Перестань выкидывать меня из головы. Впусти меня. Позволь мне позаботиться о тебе».

Тряхнув головой, чтобы прогнать туман из своего прошлого, я даже не осознала, что, по крайней мере частично, блокировала его от мысленной связи. У меня внутри всё сжалось. Как много он услышал?

«Я хочу услышать всё», — мысленно ответил Коул. — «Но я определённо услышал достаточно, чтобы понять, что эти люди должны умереть».

Я поднесла кончики пальцев к шее и провела ими по вздувшейся коже в месте метки Коула. За двенадцать часов Гринч из рода оборотней проявил ко мне больше доброты и любви, чем моя стая и отец проявили ко мне за двенадцать лет. Все трое моих парней проявили.

Потребовалось некоторое время, чтобы мои внутренние шрамы зажили, но я больше никогда не чувствовала себя беспомощной. Я изучала лицо человека, которого называла отцом, и придурка, возомнившего себя прекрасным принцем. Они связались не с тем альфой, и я хотела, чтобы они заплатили за прошлое и настоящее.

Я начала напевать.

«Каштаны поджаривались на открытом огне».

Но в данном случае огнём была я, и я была готова начать раскалывать рождественские орешки.

В моей голове раздался смех, и он не принадлежал ни мне, ни Коулу. Отлично, я наконец-то не сдержалась.

«Кэнди, ты не могла бы освободить меня от команды? Боюсь, что эти старые кости уже не такие подвижные, как раньше, и я становлюсь немного скованным. Не зря меня называют старейшиной», — проник в моё сознание голос.

Сердце подскочило к горлу, я развернулась лицом к старейшине, совершенно забыв о его присутствии в комнате. Когда я отдавала команду альфе, я не была до конца уверена в том, что делала, но это определённо не было приказом для него. Я просто хотела остановить кровопролитие до того, как оно начнётся, и дать себе время подумать. Почему мой приказ подействовал на старейшину? Я поморщилась. Он, вероятно, разозлился из-за моего неуважения.

— Вы вольны… — я заколебалась.

Почему мне показалось, что это действительно странная версия слов «Саймон сказал»?

— Сесть и устроиться поудобнее, — в конце я повысила голос, что прозвучало скорее, как вопрос, чем как утверждение.

Освободившись от моего приказа, старейшина выпрямился и улыбнулся мне.

— Перестань беспокоиться. Я не сержусь. Я заинтригован этим новым событием.

Старейшина изучал двух эвергринцев, с отвращением качая головой.

— Я знаю, что ты хочешь отомстить, и у тебя есть на это полное право, но я думаю, будет лучше, если я сопровожу твоего отца и Рэндольфа обратно в Эвергрин, пока всё не запуталось и не вступили в действие юридические факторы. Мы и так уже достаточно испортили твоё первое утро в качестве супружеской пары, и, если судить по мыслям, промелькнувшим в головах Аспена и Фроста, у тебя будет долгий день.

Старейшина ухмыльнулся, увидев, как мои щёки заливает румянец.

Оглянувшись через плечо на свои три пары, я затаила дыхание, увидев голод, сверкающий в их глазах.

К моему удивлению, мой отец не стал спорить со старейшиной. Он глубоко вздохнул и опустил голову, признавая свое поражение.

— Старейшина прав. Я понимаю, как ты относишься к Рэндольфу, Кэнди. И у меня нет желания идти против решения старейшин. Будет лучше, если я вернусь в Эвергрин и начну собирать свои вещи. Это будет странный переходный период для нас обоих.

Кристоф схватил Рэндольфа за плечо и оторвал его от пола.

— Ты серьезно? Ты просто сдашься? — пролепетал Рэндольф, пытаясь вырваться из рук Кристофа.

— Хватит! — огрызнулся Кристоф. — Прояви немного уважения к старейшине.

Я повернулась к старейшине и открыла рот, но он ответил на мой вопрос прежде, чем я успела его задать.

— Да, я буду там, когда ты приедешь, чтобы взять на себя полный контроль над стаей. Мы ждем тебя через два дня.

Выталкивая двух мужчин Эвергрин за дверь, старейшина оглянулся на меня и мысленно произнес:

«Спасибо, что проявила милосердие, альфа Кэнди, и дала Кристофу два дня, чтобы перевезти свои вещи из дома альфы. Это была незаслуженная доброта. Я тоже воспользуюсь этим временем с пользой. Я хочу поговорить с другими старейшинами, чтобы узнать, знают ли они, как у вас может быть несколько пар и как ты оставила этот след на шее Коула. Я никогда не слышал, чтобы самка претендовала на самца. Очень странно. Надеюсь, у меня будут ответы на твои вопросы, когда мы встретимся в следующий раз».

Я не смогла скрыть своего фырканья. «Странное» — было преуменьшение этого года. Я и не подозревала, что старейшина заметил отметину на шее Коула. Он, конечно, не упустил многого.

— Рэндольф. — Это слово вырвалось из груди Коула подобно грому.

Бета Эвергрин бросил на Коула злобный взгляд.

— Да?

— Ты должен был умереть за то, как обошёлся с Кэнди. Вопреки моему здравому смыслу, тебе позволили покинуть землю Бримстоун, всё ещё дышащим. Но если ты ещё хоть раз прикоснёшься к моей Луне, ты умрёшь. Мое уважение к старейшине не помешает мне скормить твоё тело стервятникам.

Лицо Рэндольфа исказилось, и он начал двигаться всем телом.

— Хватит. Вон! — рявкнул старейшина, выталкивая Рэндольфа на крыльцо.

Дверь с глухим стуком закрылась, а я стояла и смотрела на неё, прижав руки к бокам. Я не была уверена, испытала ли я облегчение или злость из-за того, что старейшина увёл Кристофа и Рэндольфа, прежде чем я поддалась своей боли и заставила их страдать тоже.

Чьи-то руки обвились вокруг моей талии, притягивая меня к теплой груди. Запрокинув голову, я встретилась взглядом с ледяными голубыми глазами Фроста.

— Ты в порядке?

Фрост наклонился и поцеловал меня в лоб.

Моё сердце растаяло от его заботы обо мне. Вместо ответа я повернулась в его объятиях и, поднявшись на цыпочки, прижалась губами к его губам.

Пока в моей жизни были эти невероятные мужчины, я была более чем в порядке.

Аспен

Я заставил себя сесть, иначе мне пришлось бы охотиться на бету и причинить ему боль. Мои пальцы впились в подлокотники кресла, когда дверь за нашими непрошеными гостями закрылась. Желание превратиться в волка и отправиться за ними было подобно зову сирены в моём сознании, искушая меня забыть о правилах и делать то, для чего я был создан: защищать и разрушать.

В моих жилах текла кровь альфы, но я не хотел быть лидером. Нет, мне нравилось быть исполнителем, тем, кто выносит приговор, когда приказ не выполняется. И прямо сейчас мне хотелось оторвать ноги Кристофа от его тела и засунуть их в его высокомерную задницу за то, как он посмел разговаривать с моей парой.

Я никогда не был поклонником экс-альфы Эвергрин, но именно Рэндольф по-настоящему возбудил во мне жажду крови. Я не знал подробностей того, что произошло между ними, но было ясно, что что-то произошло. Я видел боль в глазах Кэнди, и от меня не ускользнуло, как его вопль заставил её вздрогнуть в моих объятиях этим утром. Он не заслуживал находиться в комнате с моей милой маленькой парой, и всё же он чувствовал, что имеет право на её тело и положение альфы. Мои мышцы напряглись. Мне нужна была только одна веская причина, чтобы относиться к нему как к моей личной пиньяте, и он привёл мне несколько.

Я сдержался. Едва. Старейшина и Кэнди пришли к соглашению, и я бы не пошёл против того, чего хотела моя пара. Но в ту минуту, когда она хотя бы кивнула в знак одобрения, я был готов оттолкнуть Коула с дороги, чтобы первым выпустить клыки и перегрызть шеи обоим мужчинам.

Закрыв глаза, я медленно и глубоко вдохнул через нос и постарался вернуть свою жажду крови. Было непросто подчинить свои инстинкты инфорсера, когда они пробудились. Мне потребовалось несколько минут, чтобы вдохнуть аромат моей пары, чтобы успокоиться, но, когда я открыл глаза, моя жажда крови сменилась тупым зудом, а не всепоглощающей потребностью. Это была та часть жажды крови, которая всё ещё была проблемой.

Моё тело гудело от моей волчьей силы — силы, которую я должен был использовать, раздавая путёвки к Аиду в один конец. Я был лишён радости рвать глотки этим жалким оправданиям мужчин, и теперь моему телу нужен был способ высвободить необузданную энергию. Что ещё хуже, в комнате после стычки воняло тестостероном оборотней. С каждым глубоким вдохом запах всё глубже проникал в мои легкие и оставлял на языке едкий привкус. Для оборотней это было равносильно размахиванию красным плащом перед разъярённым быком.

Эти мужчины хотели отнять у меня пару. Пару, на которую я ещё даже не претендовал. Их запах витал в моём доме, напоминая мне об угрозе, которую они представляли.

«Моя».

Я не был уверен, был ли это мой волк или я сам, кто произнёс это слово в моей голове. Возможно, это были мы оба.

Голос Фроста вырвал меня из внутреннего водоворота хаоса, грозившего утопить меня.

— Пойдём, Кэнди. Давай приготовим тебе что-нибудь поесть. Это был долгий день, а ведь ещё даже не полдень.

Он неохотно выпустил её из объятий и, взяв за руку, потянул на кухню.

Коул посмотрел, как они выходят из комнаты, и потёр переносицу.

— Я ненавижу это, но мне нужно уладить кое-какие дела стаи, которые не связаны с преследованием стаи Эвергрин.

— Это не может подождать? — мне было трудно говорить из-за напряжения во всём теле.

Как он мог оставить её всего через несколько часов после того, как заявил на неё права? Большинство недавно спаренных волков неделю не выходят из своей комнаты.

— Если бы это могло подождать, я бы не бросил её. Об этом нужно позаботиться до того, как она вернется в Эвергрин на встречу со старейшиной, — прорычал Коул, едва сдерживая своего волка.

Я кивнул. Коул был невероятным альфой. Если он сказал, что это важно, значит, так оно и было.

Коул остановился у входной двери и пронзил меня горящим взглядом.

— Не причиняй ей вреда, Аспен.

Не уверенный, что он имел в виду, я приподнял бровь и ждал разъяснений.

— Я не идиот.

Коул сверкнул клыками и хрипло рассмеялся.

— Прямо сейчас ты проигрываешь битву. Твой волк победит, и ты будешь по уши в нашей маленькой паре, прежде чем я вернусь. Аспен, не забывай, какой ты офигенно большой. Ты был моим другом с тех пор, как мы были щенками, но, если ты причинишь ей боль, я убью тебя.

— Я бы никогда не причинил боль своей паре, — выдавил я из себя слова, разъярённый предположением Коула, что я причиню боль Кэнди.

— Нашей паре. Я с трудом сдерживаюсь. Одно дело — согласиться разделить её, и совсем другое — знать, что другой мужчина будет прикасаться к ней так, как мне хотелось бы. Не испытывай меня.

Коул в мгновение ока превратился из друга в альфу Бримстоун. Резко выдохнув, он заговорил немного спокойнее.

— Я провёл всё утро в её мыслях. Она хочет тебя, Аспен. Кэнди должна знать, что её любят и что она принадлежит кому-то. Возьми себя в руки и заяви на неё права.

Коул не стал дожидаться ответа. Входная дверь со щелчком закрылась за ним, оставив меня в одиночестве бороться с желанием, которое ураганом обрушилось на моё самообладание. Из кухни донёсся тихий смех Кэнди, и я сжал кулаки, борясь с желанием броситься к ней. Как бы мне ни было неприятно это признавать, Коул был прав.

С точки зрения размера, мы с Кэнди не были идеальной парой. Каким бы нежным я ни был, спаривание со мной доставит ей некоторый дискомфорт. Если бы я овладел ею сейчас, когда в моём теле бурлил коктейль из вожделения, гнева и альфа-энергии, я бы, скорее всего, взорвался и потерял самообладание. На меня давили сильнее, чем на взболтанную газировку, и я не хотел причинять ей боль.

Что, если я возьму её, как хотел мой волк, и она возненавидит меня позже? Хуже того, что, если доверие в её милых глазах сменится страхом?

Тихий голос Фроста, за которым последовал мелодичный голос Кэнди, вызвал острый приступ ревности, пронзивший мою грудь. Может быть, если я сяду за стол и посмотрю, как она ест, это успокоит моего возбуждённого волка. Я уже направлялся на кухню, прежде чем закончил мысль.

Я осознал свою ошибку, как только Кэнди появилась в поле моего зрения. Фрост был занят тем, что выкладывал содержимое битком набитого холодильника на островок посреди кухни.

— Серьёзно, Фрост, всё сойдёт. Я не привередлива!

Кэнди была отвернута от меня, так что она меня ещё не заметила.

Я увидел, как Кэнди наклонилась вперёд, пытаясь разглядеть все блюда, разложенные на гранитной стойке. Мой волк увидел, как нам представили очаровательную маленькую попку Кэнди. Образ её, распростертой на стойке, запечатлелся в моём мозгу, и я опустил руку, чтобы поправить ту часть своего тела, которая стала болезненно твердой.

«Возьми её». Мой волк истекал слюной, глядя на тело своей пары.

Опасная энергия, текущая по моим венам, начала искриться на моей коже. Я был как пороховая бочка с подожжённым фитилем, и мне нужно было выйти из дома и высвободить часть энергии, прежде чем я превращусь в человека-фейерверк.

Сделав шаг назад, я вздрогнул, когда скрипнула половица, выдавая моё присутствие.

Кэнди резко обернулась, и её глаза загорелись, когда она увидела меня.

— Аспен! Куда ты идёшь?

Я отступил ещё на шаг, пока она не заговорила снова.

— Иди сюда и поешь со мной, — сказала она.

Всё, что я услышал, было: «Иди сюда и съешь меня».

Кто я такой, чтобы отказывать ей? Особенно когда она так мило просила.

Я направился к ней через всю комнату.

Фрост закрыл дверцу холодильника как раз вовремя, чтобы увидеть, как мой взгляд меняется с человека на хищника. Его кожа побледнела, а мой волк ухмыльнулся. Он знал, что не сможет остановить меня. Никто не смог бы. Фрост был сильным мужчиной, но моё аномально большое тело было необычным среди оборотней. Было странно осознавать, что даже среди оборотней я выделяюсь как монстр.

— Аспен!

Фрост бросился к Кэнди.

— Беги, Кэнди! Убирайся отсюда!

«Идиот».

Мой волк закатил глаза от тщетной попытки Фроста помешать мне добраться до моей пары.

Я отшвырнул его в сторону. Если бы это был любой другой волк, кроме Фроста или Коула, я бы убил его.

Я провёл левой рукой по столешнице, с ужасающим грохотом сбросив на пол различные овощи, фрукты, яйца и банки с соусом. Обхватив Кэнди правой рукой за талию, я бросил её на стойку. Она сидела лицом ко мне, вытянув ноги перед собой, как будто собиралась отползти назад.

— Если ты этого не хочешь. Ты должна отдать мне приказ альфы.

Мои глаза метались между глазами человека и моего волка.

— Тебе от меня не убежать, и понадобилась бы целая стая волков, чтобы оттащить меня от тебя.

Её дыхание участилось, и моё сердце замерло. Она боялась меня.

Если бы мой волк был человеком, он бы хлопнул себя по голове.

«Не испугалась. Она возбудилась. Чувствуешь её запах?»

Схватив Кэнди за лодыжки, я дёрнул её к себе и прижался лицом к ширинке её брюк. Я вдохнул сладкий, как патока, аромат её возбуждения, и у меня пересохло во рту.

— Прикажи мне остановиться. Пока я не причинил тебе боль.

Мои клыки удлинились, из-за чего моя речь стала искажённой, или, может быть, она была приглушенной, потому что я всё ещё прятал лицо у неё между ног, не в силах насытиться феромонами моей пары.

— Сделай это, Кэнди! Он вот-вот сорвётся! — откуда-то из-за моей спины раздался голос Фроста, но я проигнорировала его.

Кэнди обхватила ладонями моё лицо, и я позволил ей приподнять мою голову.

— Пожалуйста, — захныкала она, и моё сердце упало, пока она не продолжила, — возьми меня.

Я перестал бороться со своей природой и поверил, что богиня луны знала, что делала, когда ставила Кэнди в пару со мной.

Просунув большие пальцы за пояс её спортивных штанов, я сдёрнул их одним плавным движением. Кэнди не успела среагировать, как я оторвал её бедра от столешницы и поднёс к своим губам её сочащееся тепло. Кэнди ахнула, когда её спина ударилась о прохладный гранит, а затем ахнула во второй раз, когда мой язык глубоко проник в неё.

Я продолжал приподнимать её бёдра, чтобы обеспечить себе лучший доступ, пока только её плечи и верхняя часть спины не упёрлись в столешницу, а ноги не обхватили мою голову. Она издавала тихие мяукающие звуки, но я был слишком возбужден, чтобы понять, были ли это звуки удовольствия или боли. У неё была сила остановить меня, если бы я зашёл слишком далеко.

Слизывая каждую каплю её нектара, я разочарованно зарычал, когда часть его ускользнула от меня, слишком глубоко для моего языка. Это было легко исправить, и Кэнди застонала, когда мой язык проник глубже. Я возобновил свои усилия, извиваясь языком внутри её тугих стенок и пытаясь выпить свою маленькую пару досуха.

Кэнди тяжело дышала и извивалась, её ноги обхватили мою голову, как тиски. Не желая рисковать своим трофеем, я впился пальцами в её бёдра, удерживая на месте. Сильнее прижавшись ртом к её входу, я издал глубокий рокочущий рык, от которого по её телу пробежали мурашки. Она закричала, достигая кульминации, и её бархатные стенки сомкнулись вокруг моего языка.

Моей наградой стала свежая волна её возбуждения, охватившая мой язык. Я зарычал в знак поощрения и был удивлён, когда её пронзил второй оргазм. Кэнди выкрикнула моё имя и задрожала у моих губ. Я мог бы пробовать её на вкус весь день, но моя эрекция увеличилась до такой степени, что причиняла боль, а джинсы были на ощупь как наждачная бумага.

«Пара. Претендуй. Пара. Заклейми», — повторилось требование у меня в голове.

Я отпустил её бедра, позволив телу Кэнди упасть на столешницу. Она лежала неподвижно, пытаясь отдышаться.

Я спустил штаны с бёдер и вздохнул с облегчением, когда моя эрекция вырвалась на свободу. Ещё до того, как мои брюки упали на пол, я провёл рукой по своему массивному обхвату. Другой рукой я схватил Кэнди за талию и, перекинув её через стойку, одним сильным толчком насадил на себя по всей длине. Она ощущалась потрясающе.

Кэнди закричала, и её ногти впились в мою кожу. Это только ещё больше раззадорило зверя, и, схватив её за бёдра, я вышел и снова вошёл в неё. Резкое прикосновение кожи к коже, когда я вошёл в неё, заставляя её тугое лоно растянуться и принять меня на всю длину, было музыкой для моих ушей.

— Аспен. Аспен! — крик Кэнди, казалось, доносился за тысячу миль отсюда, взывая к человеческой части меня.

Я не смог бы ответить, даже если бы захотел. Я был оборотнем со стояком? Ничто не могло вывести меня из транса, вызванного вожделением. Кэнди вскрикнула, и её тело прижалось к моей эрекции, когда она преодолела волны удовольствия от своего третьего оргазма. Однако мой зверь устоял, решив убедиться, что ей больше нечего дать, прежде чем уступить моему собственному освобождению.

Её тело пыталось задушить мой член, и моё собственное возбуждение нарастало, несмотря на все мои усилия сдержаться — магма, готовая взорваться. Зарычав, я схватил Кэнди за талию и развернул так, что она отвернулась от меня, прижавшись животом к столешнице. Я прижал её бедра к столешнице и обхватил пальцами её тазовые кости, чтобы защитить их от ушибов о гранит.

Мои толчки были жёсткими и грубыми, граничащими с порочностью; зверь, заявляющий права на пару и показывающий ей глубину необузданной потребности, которую она пробудила во мне. У меня было первобытное желание доказать своей паре, что я способен удовлетворить её. Снова и снова.

— Ах! Аспен.

Дыхание Кэнди было прерывистым.

Была ли она удовлетворена? Испытывала ли она боль? Я слишком далеко зашёл, чтобы разбираться в нюансах человеческого поведения. К счастью, я понял, что она сказала дальше.

— Не останавливайся! — захныкала она. — Пожалуйста, не останавливайся.

Моё тело напряглось от приближающегося оргазма. Я запустил пальцы левой руки во влажные от пота волосы Кэнди и просунул правую руку под неё. Схватив её за волосы, я притянул её к себе спиной. Это было неудобно из-за нашей разницы в росте, но мне удалось наклониться достаточно низко, чтобы прижаться губами к изгибу её шеи.

Я провёл правой рукой вверх по её животу, пока не коснулся груди. Кэнди выгнула спину, прижавшись грудью к моей руке, и всхлипнула, достигнув оргазма. Её тело трепетало в моих объятиях и сжималось вокруг моей эрекции, доводя меня до крайности и погружая в пучину экстаза.

Дёрнув её голову в сторону, чтобы обеспечить себе лучший доступ, я вонзил клыки в гладкую кожу её шеи, заявляя о своей любви к ней.

Кэнди

К тому времени, как Аспен отпустил меня, моё тело превратилось в лужицу опьянённой любовью слизи. Прохладная гранитная столешница приятно касалась моей разгоряченной кожи. Мне хотелось перевернуться и посмотреть на Аспена, но я была совершенно уверена, что мои мышцы испустили дух и отправились в загробную жизнь.

— Аспен, твои яйца касаются столешницы! — поперхнулся Фрост. — Я больше никогда не буду есть ничего, что касается стола. Забудь об этом! Давай просто сожжём его. Пока мы этим занимаемся, может быть, нам удастся выкинуть из моей головы образ твоей волосатой задницы, которая собирается разнести город в пух и прах. Теперь, когда ты немного пришёл в себя и я могу быть уверен, что ты случайно не съешь нашу пару, причём не в хорошем смысле этого слова, я собираюсь прогуляться, чтобы проветрить голову.

Фрост подмигнул мне, когда на мгновение появился в поле моего зрения, направляясь к двери. Я попыталась рассмеяться над драматизмом Фроста, но вышло лишь тихое фырканье. Моё тело было слишком измучено, чтобы даже по-настоящему рассмеяться.

Невероятное сумасшествие Фроста вывело Аспена из транса, в котором он, казалось, застрял. Мой пара-гигант осторожно поднял меня со стола и прижал к своей груди. Сквозь тяжёлые веки я сонно улыбнулась ему. Вместо того чтобы улыбнуться в ответ, он сжал челюсти, и вокруг его глаз появились жесткие морщинки, когда он увидел мой усталый вид.

— Мне так жаль… — начал Аспен хриплым голосом.

— Прекрати, — прошептала я, прижимая ладонь к его губам. — Если ты собираешься извиняться за то, что мы только что пережили, я не хочу этого слышать, потому что это означает, что ты больше так не поступишь, а тебе лучше сделать это снова.

Подняв руку, он обхватил пальцами мою ладонь. Аспен нежно поцеловал мою ладонь, прежде чем отнять её от своего рта, чтобы заговорить.

— Я люблю тебя, Кэнди Кейн.

Казалось, что эти мужчины склеивают моё разбитое сердце обратно. Трещины и шрамы останутся навсегда, но моё сердце было целым.

Аспен не дал мне времени ответить. Он поднялся по лестнице, отнёс меня прямо к огромной кровати Коула и положил на неё.

— Нет. Сначала мне нужно привести себя в порядок.

Моё лицо вспыхнуло от смущения, когда я поняла, какая я липкая.

— Тише, волчонок. Твоему телу нужен отдых.

Аспен исчез в ванной.

Из открытой двери донёсся звук льющейся воды, и когда Аспен вернулся, в руке у него было полотенце. Присев на край кровати, я вдруг почувствовала смущение. Я сжала дрожащие ноги вместе и натянула край простыни на обнаженную грудь.

Огромный волк опустился передо мной на колени.

— Не прячь от меня своё прекрасное тело.

Не обращая внимания на мою запоздалую попытку проявить скромность, Аспен осторожно раздвинул мои ноги.

Его тихий жалобный стон заставил меня опустить взгляд. На внутренней стороне моего бедра было небольшое пятнышко крови. Честно говоря, я была удивлена, что его не было больше. Это был всего лишь второй раз, когда я была с мужчиной, и Аспен вывел меня на совершенно новый уровень.

— Я сделал тебе больно, — голос Аспена дрогнул.

— Да, и это было невероятное ощущение.

Я провела рукой по его подбородку, размышляя, не слишком ли рано делать это снова.

— Я должен был быть сильнее и бороться со своими волчьими инстинктами, — прорычал Аспен, и его лицо исказилось от отвращения. — Почему ты меня не остановила? Почему я сам себя не остановил?

— Аспен, ты предупреждал меня о том, что должно было случиться, — зарычала я на него в ответ. — Ты сдерживал своего волка достаточно долго, чтобы дать мне шанс решить, чего я хочу. И я хотела тебя. Я не жалею об этом решении, и тебе лучше не жалеть о нашем первом разе вместе.

Аспен больше ничего не сказал. Взяв тёплое влажное полотенце, он не спеша вытер следы наших страстных занятий любовью.

В прикосновениях Аспена, когда он заботился обо мне, не было ничего сексуального, но его близость заставляла мое сердце биться барабанной дробью. Не в силах удержаться, чтобы не подглядеть, я бросила взгляд на его толстый член и пожалела, что у меня нет сил взять его в рот и поиграть на нем, как на дудочке. Если бы моё тело уже не перешагнуло порог нормальной усталости, я бы запрыгнула на него. Ага. Я бы поступила с ним по-своему, извиваясь у него на коленях, как танцующая подвыпившая леди. Я вздохнула. Это было нечестно. Как я могла сопротивляться ему, когда его тело было создано для дойки?

— Ради богини! Ты закончила? Ты всегда так думаешь?

Аспен уставился на меня с открытым от восхищения ртом. Или это был ужас? Его губы изогнулись в улыбке.

— Восхищение.

Какой ужасный момент для того, чтобы ментальная связь между нами окрепла настолько, что он смог услышать мои мысли.

— Я просто подумала, как бы мне хотелось, чтобы твои сперматозоиды пустились в плавание… — выпалила я прежде, чем я смогла сдержаться.

Аспен не дал мне договорить. Его губы запечатлели мой рот в обжигающем поцелуе, который заставил меня забыть о двенадцати днях Рождества и представить, как я весь день лежу в его объятиях.

Мои глаза закрылись, и я прильнула к нему всем телом. Аспен подхватил меня, легко поднял на кровать и укрыл одеялом. Я зевнула и прижалась к его груди. Мне нужно было сделать ещё кое-что, прежде чем я смогу насладиться утренним сном.

Мои острые клыки вонзились в кожу Аспена.

«Мой».

Я спала до тех пор, пока лучи послеполуденного солнца не бросили тени на пол спальни. В комнате было как в сауне, а волосы прилипли к лицу. Я попыталась сбросить одеяло, чтобы подышать свежим воздухом, но оказалась зажатой между двумя накачанными мужскими мускулами. Мой взгляд метался между двумя парами аппетитно выглядящих мышц пресса, и, не в силах сдержаться, я быстро облизал загорелую грудь справа от себя.

— Ты только что облизала меня? — глаза Коула превратились в узкие щёлочки.

— Эм, да? — колебался я. — Ты выглядишь аппетитно.

К тому же, я, по сути, жила в эротическом сне с этими великолепными мужчинами. Было бы стыдно не оценить это в полной мере. Я не добавила это вслух, но, должно быть, оба мужчины были у меня в голове, потому что они хихикнули.

— Где Фрост? — спросила я, не видя его в комнате.

— Он работает над проектом или что-то в этом роде, но скоро должен вернуться.

Коул притянул меня к своей груди.

Аспен крепче прижался к моей спине, зажимая меня между своими гораздо большими телами.

Коул уткнулся носом мне в шею.

— Раз уж ты попробовала меня на вкус, думаю, будет справедливо, если я тоже попробую.

Его язык скользнул вниз по моей шее и исчез между грудей.

Чтобы не остаться в стороне, Аспен провёл языком и поцелуями по моей спине.

— Восхитительная маленькая Кэнди Кейн.

У меня в голове словно замкнуло, пока Аспен и Коул продолжали расточать своё внимание моей коже. Я почти уверена, что знаю, что произошло бы дальше, если бы дверь не распахнулась и не ударилась о стену.

— Нет. Если у кого и есть такая возможность, так это у меня. Но её нужно покормить и напоить водой, прежде чем у меня появится такая возможность. У вас, ребята, никогда не было домашних животных? Это элементарный уход.

Фрост схватил меня за лодыжки и стащил с кровати.

— Давай, Вредитель. Внизу тебя ждет тарелка спагетти и чесночных хлебных палочек.

Перебросив меня через плечо, Фрост направился к двери.

Коул и Аспен запротестовали против моего похищения, но Фрост в ответ только показал средний палец, прежде чем его рука скользнула по моей заднице.

В тот момент, когда мне в нос ударил землистый аромат жареного чеснока, в животе громко заурчало.

— Моя бедная маленькая пара. Я отлучился на несколько часов, а они даже не могут вспомнить, как о тебе заботиться, — пробормотал Фрост, усаживая меня на стул.

Я закатила глаза так сильно, что подумала, что они могут слипнуться.

— Ты ведь знаешь, что я взрослый человек, верно? У меня есть общее представление о том, как сохранить себе жизнь.

— Конечно, знаешь, но теперь это наша работа.

Фрост нежно поцеловал меня в губы, прежде чем отстраниться и поставить передо мной тарелку с едой.

Боже, этот парень знал путь к сердцу девушки!

Я съела всё это за три минуты, пока Фрост удовлетворенно ухмылялся. Я только что закончила проглатывать последний кусочек, когда по лестнице спустился Коул с мобильным телефоном в руке.

— Мне только что позвонил старейшина. Он сказал, что остальные старейшины появились в Эвергрине несколько минут назад. Они просят о встрече с тобой, и он хотел знать, не согласишься ли ты приехать, чтобы повидаться с ними сегодня вечером?

Должно быть, я ослышалась.

— Все старейшины в Эвергрине?

Старейшины никогда не путешествовали всей группой, чтобы навестить стаю. От страха пища в моём желудке превратилась в свинец. Я сомневалась, что это хорошая новость для меня.

— Да, старейшина поговорил с ними о нашей ситуации, и они решили, что лучше всего приехать лично.

Коул провёл рукой по волосам, показывая, что он тоже обеспокоен.

Я глубоко вздохнула.

— Скажи ему, что мы отправимся туда через несколько минут. Давай покончим с этим, иначе я просто буду сидеть и волноваться.

Коул резко кивнул и набрал несколько цифр на своём телефоне, направляясь обратно наверх.

Поднявшись на ноги, я ополоснула тарелку в раковине и поставила её в посудомоечную машину. Я поплелась вверх по лестнице, но на самом верху столкнулась с Фростом.

— Я подумал, что это может тебе понадобиться.

Фрост протянул несколько пакетов с покупками.

Я заглянула внутрь и обнаружила джинсы, несколько выбеленных футболок, и несколько кусочков ниток и кружев, которые, как я предположила, должны были служить нижним бельем, и которые явно выбирал мужчина, который хотел их снять. У меня на глаза навернулись слёзы от его заботливости. Он был шутником, который, казалось, ни к чему в жизни не относился серьёзно, но он наблюдал за мной и пытался предугадать мои потребности.

— Эй, эй! Если они тебе не по вкусу, мы можем их вернуть. Пожалуйста, не плачь.

Большим пальцем Фрост вытер горячую слезу, скатившуюся по моей щеке.

— Мне всё нравится.

Я обняла его.

— Спасибо тебе, Фрост.

— Иди, готовься, Вредитель, — прошептал он. — Давай покончим с этим.

Фрост провёл языком по изгибу моего уха.

— Я всё ещё жду, когда подойдёт моя очередь, и едва держусь на ногах.

Шлёпнув меня по заднице, он вытолкнул меня в коридор. Собираясь, я глупо улыбалась, и эта улыбка не сходила с моего лица до тех пор, пока мы не въехали на территорию Эвергрин.

Кэнди

Мы подъехали к главному зданию, и я с трудом подавила рвотный позыв. Я была альфой Эвергрин. Это была моя стая. Но я сомневалась, что когда-нибудь смогу смотреть на дом, в котором выросла, без того, чтобы меня не преследовали воспоминания.

— Мы можем сжечь его дотла, — предложил Коул.

Я резко повернула голову к водительскому сиденью, чтобы проверить, шутит ли он. Он не шутил.

— Мы не можем просто так поджечь совершенно хороший дом! — пискнула я.

Коул пригвоздил меня своим холодным, расчётливым взглядом.

— Почему бы и нет? Если при виде него тебе становится грустно, его нужно сжечь.

— Потому что… ну, потому что ты просто не можешь.

Я нервно рассмеялась. Это было мило, но прозвучало немного безумно.

— Ты собираешься сжигать дотла всё, что заставляет меня грустить?

— Да.

Коул слегка наклонил голову, изучая меня.

— Я подожгу мир, если это то, что мне нужно.

Он был абсолютно серьёзен. Я мельком увидела альфу, которого все боялись и о котором шептались. Конечно, вместо того, чтобы испугаться, это меня завело.

— Я помогу, — добавил Аспен, берясь за дверную ручку.

— Я бы принёс бензин.

Голубые глаза Фроста сверкнули.

— И я бы обязательно принес тебе сморс, чтобы ты могла перекусить.

Как они могли быть милыми и в то же время пугающими? И почему я чувствовала себя с ними в такой безопасности?

— Потому что мы твои пары, — просто ответил Аспен и выбрался из внедорожника.

Коул провёл пальцами по моим распущенным светлым волосам.

— Ни в этом мире, ни в загробной жизни нет ничего, чего бы я не сделал для тебя. Ты моя…

— Наша, — Фрост закашлялся.

Коул бросил на него раздражённый взгляд.

— Отлично. Наша.

Повернувшись ко мне, он понизил голос до хрипоты, которая могла бы соперничать с басом на вечеринке братства.

— Мир может видеть в тебе безумно могущественного альфу, но никогда не забывай, что, когда двери закрыты, ты принадлежишь нам. Разумом, душой и телом ты принадлежишь нам, чтобы защищать тебя и радовать. И это то, к чему мы относимся очень серьезно.

Аспен открыл мне дверь.

— Альфа. Готова идти впереди?

Кивнув, я подавила слёзы из-за полной преданности мне моих пар. Выйдя из машины, я гордо подняла голову и направилась к дому, черпая силы в трех альфах, которые шли на шаг позади меня.

— Вам, ребята, не обязательно идти за мной, — прошипела я через плечо.

На лицах всех троих появились ухмылки чеширцев.

— Мы не возражаем. Вид потрясающий, — подмигнул Фрост.

У меня не было возможности ответить, потому что дверь с сеткой открылась и вышел мой отец — Кристоф. В тот момент, когда я увидела его лицо, мое беспокойство возросло до небес.

«Присмотритесь к нему повнимательнее. Я знаю эту улыбку. Он попытается отвлечь нас фальшивой веселостью, но он что-то замышляет», — предупредил я Аспена и Коула по ментальной связи, зная, что они передадут предупреждение Фросту.

Мне всё ещё нужно было научиться проникать в их сознание, как они проникали в моё, но, поскольку я никогда не испытывала ментальной связи до нашего спаривания, я всё ещё привыкала к новой способности. Мужчины использовали ментальную связь в течение многих лет, поэтому им было гораздо легче.

— Мы развели костер на заднем дворе. Старейшины ждут тебя там.

Кристоф спустился по лестнице такой быстрой походкой, что у меня в голове зазвенели сигналы тревоги.

Мой властолюбивый отец ни за что бы так легко не отказался от должности вожака и не был бы так рад этому. Независимо от того, что он сказал старейшине в доме Коула о том, что он уважает их мнение, он не собирался предоставлять мне полный контроль.

Обогнув дом, я увидела задний двор. Там полыхал костер, но двор был пуст. Холодок пробежал по моей спине, предупреждая меня за долю секунды до того, как волк набросился на меня, сомкнув челюсти на моём горле.

Нет. Не на моём горле… Он целился в метку Коула на моей шее. Рэндольф пытался овладеть мной силой.

— Перекинься! — выкрикнула я приказ, вложив в него всю силу своей альфа-команды.

Рэндольф перекинулся быстрее, чем я когда-либо видела, чтобы волк перекидывался раньше. Он закричал, когда его кости сломались от скорости превращения, быстро принимая человеческую форму. Его смена заняла меньше трех секунд, но я подозревала, что куче оленьего дерьма передо мной показалось, что прошло гораздо больше времени.

К моему изумлению, несмотря на боль, Рэндольф вспомнил о своей миссии. Он бросился мне на шею во второй раз, сверкнув клыками. Давайте будем реалистами. Вероятность того, что я услышу, как голый Коул поёт роковую версию «Джингл Белл», позвякивая колокольчиками, была гораздо выше, чем у Рэндольфа вонзить свои клыки мне в шею.

Мои волосы бешено хлестали по лицу, когда Коул пронёсся мимо меня, чтобы обхватить Рэндольфа за шею. Коул оторвал ноги беты от земли, как будто он ничего не весил, и они оба оказались на пустом заднем дворе.

Только там больше не было пусто. Старейшины, должно быть, услышали мой крик или вопли Рэндольфа, потому что они вышли из дома на заднее крыльцо. Я заметила, что довольно много членов стаи тоже направились во двор, их любопытство взяло верх.

— Тебя предупреждали.

Коул толкнул Рэндольфа в пылающий костер, казалось, не замечая или не заботясь о том, что его собственная рука была в огне.

— Коул! — всхлипнула я.

Раздался резкий треск, когда Коул сломал шею Рэндольфу и бросил его безжизненное тело в потрескивающий огонь.

Кристоф зарычал. Он подошёл ко мне сзади и обхватил правой рукой за шею. Сверкнуло серебро, когда нож в его левой руке метнулся к моему горлу.

— Волчица никогда не возглавит мою стаю.

Всё происходило со скоростью света, и мой разум с трудом поспевал за происходящим. В тот момент я должна была сделать сотню вещей. Отдать альфа-команду, сильно ударить его по яйцам, превратиться в волка и укусить его за руку. Но вместо этого я застыла, как всегда, когда была маленькой девочкой.

За ужасающим звуком ломающихся костей последовал влажный хлюпающий звук. Хватка Кристофа на моей шее ослабла, а затем ослабла, когда его тело рухнуло на землю, как мешок с углем.

У меня подкосились ноги, когда я повернулся посмотреть, что произошло.

Аспен стоял прямо за моей спиной. Тело Кристофа лежало на земле между нами. В его спине зияла дыра. Подняв глаза, я увидела, как Аспен бесцеремонно бросил сердце бывшего альфы на землю и вытер окровавленную ладонь о своё обтянутое джинсами бедро. Потому что это точно должно было очистить его руку.

— Он мёртв?

Я не могла в это поверить.

Аспен не ответил. Его тело вибрировало, как будто смерти моего отца было недостаточно, чтобы утолить его жажду крови, и он не мог понять, кем ему нужно быть — человеком или волком.

Фрост оттолкнул от себя волка и бросился ко мне, прижимая меня спиной к своей груди.

— Не отталкивай меня прямо сейчас.

Не стану. Моё облегчение от того, что я освободилась от отца, было слишком велико. Я боялась, что он проведёт остаток своей жизни на пенсии, следя за каждым моим шагом и пытаясь заставить меня поступать по-своему. Вместо этого он решил, что его титул важнее, чем его собственная плоть и кровь, и попытался убить меня.

Стая начала перешёптываться, их слова разносились по двору.

«Это монстр и его стая».

«Он страшнее, чем о нём рассказывают».

«Как вы думаете, он сумасшедший?»

«Почему он здесь, в Эвергрине?»

«Может быть, у него бешенство. Иначе зачем бы ему улыбаться, когда он сжигает себя?»

«Мне плевать, что у него бешенство. Я бы позволила ему заразить меня в любой день».

Я зарычала на последний комментарий, жгучая ревность заставила меня поставить женщину на место. Но с этим придётся подождать, пока я не удостоверюсь, что с Коулом всё в порядке. Подбежав к нему, я осмотрела его руку, ожидая обнаружить ужасные ожоги. Он был волком, поэтому мог исцелиться, но на такие серьёзные травмы, как эта, могли уйти недели.

— Как? — прошептала я, проводя пальцами по неповреждённой коже его руки.

Волосы были опалены, но кожа совершенно не пострадала.

Коул усмехнулся.

— Огонь на меня не действует. Как ты думаешь, почему я стал известен как альфа Бримстоун?

Старейшина, который посетил нас этим утром, прочистил горло, привлекая наше внимание к себе. Он кивнул на Коула.

— Коул.

Коул склонил голову набок.

— Старейшина.

— Зачем тебе лишать жизни оборотня на глазах у всех старейшин на земле? — спросил седовласый старейшина.

— Потому что я сказал ему этим утром, что если он ещё раз прикоснётся к ней, то умрёт. Я держу своё слово, — голос Коула звучал ровно.

Как он мог быть таким спокойным, когда я внутренне волновалась, что его могут забрать у меня или убить за то, что он убил волка?

Пожилой человек с пушистыми рыжими волосами застонал и опустился на стул.

— Почему это всегда ты, Коул? Тебе когда-нибудь надоест, что тебя вызывают к нам?

Коул пожал плечами.

— Я думал, вы позвонили мне, потому что соскучились по моему жизнерадостному настрою.

Это заявление было так похоже на заявление Фроста, что я несколько раз моргнула, чтобы убедиться, что это сказал Коул.

Плечи темноволосого старейшины затряслись, и он прикрыл рот рукой, чтобы скрыть смех.

— Ты хоть представляешь, сколько бумажной работы нам придётся сделать из-за этих двух идиотов? — огрызнулся рыжеволосый старейшина. — По крайней мере, убийство Аспена раскрыто. Кристоф собирался убить Кэнди, а убийство пары в любом случае карается смертной казнью.

— Вы собираетесь арестовать меня и тратить время впустую, поскольку мы все знаем, что вы всё равно меня отпустите, или нам стоит зайти и поговорить о том, почему вы все здесь собрались? — спросил Коул, положив ладонь мне на поясницу и направляя к крыльцу.

— Ты же знаешь, что мы не собираемся тебя арестовывать. Это не стоит беспокойства, — проворчал старейшина, которого мы видели сегодня утром, когда мы все вошли в дом.

— И они боятся тебя, — добавил темноволосый старейшина, его глаза заблестели.

— Хорошо. Как раз то, что мне нравится, — усмехнулся Коул и хлопнул старейшину по плечу.

Похоже, слухи об альфе Бримстоун были не так сильно преувеличены, как я думала.

«Если бы ты знала, ты бы спустилась ко мне по дымоходу и украла моё сердце?» — голос Коула чувственно коснулся моего сознания.

Мне даже не пришлось задумываться над ответом.

Абсолютно.

Кэнди

Незадолго до рассвета мы свернули на длинную извилистую дорогу, ведущую к дому Бримстоун. Логичнее всего было бы остановиться в Эвергрин. В конце концов, в главном доме было достаточно места для старейшин и моих пар, но моя волчица отказывалась остепеняться, пока мы были в доме. Может, теперь он и мой, но я всё равно чувствовала, что он принадлежит ему.

Мы часами обсуждали будущее Эвергрин и мои обязанности как новой альфы. Старейшины предложили мне уйти в отставку и назначить нового альфу. Я обдумывала это, но, когда я посмотрела на знакомые лица, среди которых выросла, я увидела надежду. В комнате не было ни одного заплаканного глаза. Они были рады, что Кристоф мёртв.

Я поняла, что была не единственной, кого задел эгоизм моего отца. Мы все заслуживали начать всё сначала, и я была полна решимости сделать всё, что в моих силах, и не бросать волков, которые доверяли мне направлять и защищать их.

Старейшины также хотели поговорить со мной наедине. Я тщательно скрывала от своих пар этот разговор, но мне предстояло найти способ как бы невзначай сообщить им, что моя жизнь, вероятно, никогда не станет нормальной.

Измученная и нуждающаяся в тишине, я пыталась придумать вежливый способ скрыться от старейшин и членов моей стаи, которые были разбросаны по комнате. Мне не стоило беспокоиться. Коул позаботился об этом, сказав всем, что у него есть дела в Бримстоун, которые также требуют присутствия Луны. Он подхватил меня на руки и, коротко кивнув, направился прямо к нашему внедорожнику, а Фрост и Аспен последовали за ним по пятам.

Я улыбнулась, положив голову на плечо Фроста, и подумала о том, как Коул выставляет себя высокомерным засранцем, так что мне не пришлось признаваться в своём беспокойстве.

— Он высокомерный осел, — произнес Аспен с шотландским акцентом, который становился сильнее, когда он уставал, и мне хотелось слушать его часами. — У меня есть вещи поважнее, которые я мог бы делать с тобой часами.

Глаза Аспена сверкали в полутёмном салоне автомобиля, позволяя мне разглядеть дикий голод, скрывающийся за ними.

— Отойди.

Фрост сверкнул клыками в сторону Аспена.

— Я стоял в стороне, пока вы с Коулом добивались нашей пары и создавали связь, но моё терпение на исходе.

Сначала я подумала, что он шутит над нами, но его дыхание стало затруднённым, а голубые глаза начали светиться.

Мускулы Аспена напряглись, готовясь к отпору, но также быстро он отпрянул к дверце машины, освобождая Фросту пространство.

«Кэнди, Фрост всегда отлично контролировал своего волка. Если он так сильно сопротивляется, это значит, что он испытывает сильный стресс. Поможет успокоить его, если ты продолжишь прикасаться к нему и не будешь прикасаться к Коулу и ко мне, пока вы двое не соединитесь», — сказал Аспен по ментальному каналу связи, не отрывая взгляда от лобового стекла, как будто полностью игнорируя меня.

Я положила руку на бедро Фроста и положила голову ему на плечо. Следующие несколько минут мы ехали в напряженном молчании. Мой мозг снова и снова прокручивал список того, что мне нужно было сделать в качестве новой альфы Эвергрин. Я договорилась о встрече с некоторыми высокопоставленными членами стаи. Мне нужен был новый бета, которому я могла бы доверять.

— Я мог бы стать твоим бетой, — заговорил Фрост, его дыхание успокоилось, и голос звучал почти нормально.

Сбитая с толку, я повернулась к нему лицом.

— Ты бета Коула! Тогда стае Бримстоун понадобился бы новый бета.

— Аспен может стать бетой Бримстоун.

Ответ Фроста пришел так быстро, что он, должно быть, долго думал над этим.

— Или… — глаза Коула встретились с моими в зеркале заднего вида, — я могу уйти с поста альфы Бримстоун.

У меня отвисла челюсть.

— И что дальше?

Он был альфой. Альфа. Коул не мог просто уйти и жить обычной — для оборотня — жизнью, не так ли?

— Быть твоей Луной, очевидно, — хихикнул Фрост, к нему вернулось чувство юмора. — Я уже вижу, как он надевает эти очаровательные фартуки и лепит пряничные домики вместе со всеми туристами.

Громкий хохот Аспена напугал меня больше всего в жизни. Я взвизгнула и чуть не забралась к Фросту на колени, а Коул случайно нажал ногой на тормоза.

— Очень смешно.

Коул попытался изобразить раздражение, но ему с трудом удалось скрыть улыбку.

— Я серьёзно, Кэнди. Если ты хочешь жить в Эвергрин, тогда я уйду и последую за тобой.

Дорога между домами Эвергрин и Бримстоун заняла около двух часов, а чтобы пробежать это расстояние пешком или в волчьем обличье, потребовалось больше времени. Мне следовало бы знать, поскольку я только что проделала это сама. Закусив губу, я пыталась решить, стоит ли мне говорить им, чего я на самом деле хочу.

«Да, ты должна рассказать нам. Ты все лучше умеешь блокировать свои мысли, и меня расстраивает, что я слышу только обрывки. Мне нравится слушать тебя», — мысленно пожаловался Аспен.

— Что, если… — я заколебалась.

Это был серьёзный вопрос. Возможно, это было чересчур. Мы были истинной парой, но встретились только что.

— Да, — в унисон ответили Коул, Фрост и Аспен.

— Что? — пролепетала я. — Вы, ребята, даже не представляете, о чём я хотела спросить! К тому же, Фрост не может слышать мои мысли, поэтому я уверена, что он ни о чём не догадывается.

— Ты собираешься нас покинуть?

Фрост приподнял бровь, приглашая меня согласиться.

— Конечно, нет! — запротестовала я.

Фрост пожал плечами.

— Тогда, что бы это ни было, нас это устраивает.

Коул остановил внедорожник на обочине и развернулся, чтобы уделить мне всё своё внимание.

— Мы устали от одиночества, но были не в силах что-либо изменить. Ты появилась в нашей жизни и осветила этот тёмный старый дом одним своим присутствием. С того дня я улыбался больше, чем за последние десять лет. Я не смог бы пережить, если бы снова погрузился во тьму, какой была моя жизнь до тебя. Так что да. Да на всё, что позволит мне просыпаться и видеть твоё прекрасное лицо каждый божий день до конца наших дней.

Слёзы текли по моим щекам, освобождая от всей боли, которую я хранила в своём разуме и сердце с тех пор, как умерла моя мать. Я была любима. По-настоящему любима.

Фрост отстегнул мой ремень безопасности и заключил меня в объятия. Он бормотал что-то, как мне показалось, успокаивающее, пока мои рыдания не стихли настолько, что я смогла расслышать его слова. Его голос был низким и успокаивающим, но он шептал отрывки. Очень, очень глупые.

Я ничего не могла с собой поделать и рассмеялась. Потом вцепилась в его рубашку, обливаясь счастливыми слезами.

— Ну, ты когда-нибудь расскажешь нам, о чём хотела спросить, девочка? — мелодичный акцент Аспена согрел моё сердце.

— Серьёзно, братан. Избавься от акцента. Это несправедливое преимущество. Тебе повезло, что твои родители позволяли тебе проводить так много времени с бабушкой и дедушкой в Шотландии, когда ты рос.

Фрост хмуро посмотрел на Аспена.

— И ты просто преувеличиваешь, потому что понял, что она считает это сексуальным.

— Не хочешь ли обсудить это дело снаружи, малыш? — насмехался Аспен.

Коул фыркнул, выезжая обратно на дорогу. Фрост прижал ладони к моим ушам и показал Аспену язык.

«Он забыл, что я могу разговаривать с тобой, не используя рот». Хрипловатый смешок Аспена что-то сотворил у меня внутри, и я была вынуждена сжать бёдра, когда почувствовала предательский прилив жара.

— Я подумала, — ответила я Аспену, пытаясь отвлечь мужчин, — что, может быть, мы могли бы построить дом на границе наших двух территорий. Таким образом, мы были бы более доступны для обеих стай.

Коул бросил свой телефон Аспену.

Аспен несколько минут постукивал по экрану, а затем наклонился вперёд и положил его на подлокотник.

— Готово. Завтра они доставят образцы чертежей и лучшие места для строительства вдоль границы, чтобы Кэнди могла выбрать из них. Он нанимает ещё две бригады, и всё будет закончено в течение трех месяцев.

— Они начнут завтра? И закончат в течение трех месяцев? — спросила я, моё сердце бешено колотилось.

Может быть, мне больше никогда не придётся ночевать в доме, которым управлял мой отец. Я могла бы ездить из одной стаи в другую несколько раз в неделю, пока дом не был достроен.

— Да. Он самый лучший.

Коул улыбнулся мне в зеркале.

— А не мог бы он построить ещё и домик для гостей? Я использую деньги Эвергрин, так что тебе это ничего не будет стоить.

Я прикусила губу, надеясь, что не испытываю судьбу.

Коул кивнул.

— Не понимаю, почему бы и нет. Мы попросим его включить это в наши планы на завтра. И я ни за что не позволю моей молодой невесте платить за её дом. Но зачем тебе гостевой домик?

— Это на случай, если Фрост начнет её раздражать, — прошептал Аспен слишком громко.

— Он для старейшин.

Я решила пойти дальше и сбросить ещё одну бомбу, которую прятала от них в своём сознании.

— Мы будем часто видеться с ними, поскольку выяснилось, что я первая женщина-старейшина. Были и другие женщины-альфы, но ни у одной не было трёх самцов… и ни одной, которая могла бы пометить своих самцов или использовать команду альфы для другого альфы. У них было несколько старых писем, в которых говорилось о волке, который внес изменения в расу оборотней, но они отнесли это к мифу или притче. Боже, как они были шокированы, узнав, что это было на самом деле.

Это было правдой, но я была не так шокирована, как тогда, когда они сказали мне об этом. Добрый старейшина, которого я встретила этим утром, заключил меня в отеческие медвежьи объятия. Он прошептал, что я именно тот, кто нужен волкам, чтобы изменить законы и построить лучшее будущее.

— Ты старейшина?

Фрост побледнел.

— Очевидно.

Я потрепала его по щеке.

— Но не волнуйтесь! Я сказала им, что мне всё равно, даже если сама богиня луны появится на моём пороге, я отсюда не уйду. Они могли бы прийти ко мне или научиться пользоваться «Зумом».

Последние десять минут поездки в машине прошли в тишине, и я с удовольствием свернулась калачиком в объятиях Фроста. Мои дёсны ныли от желания выпустить клыки и заявить на него права, но я заставила себя побороть это желание. Позже. После того, как он пометит меня.

Мы припарковались перед домом, и Фрост распахнул дверцу и влетел в дом.

— Что происходит? — вскрикнула я, цепляясь за его рубашку.

Когда Фрост снова посмотрел на меня, его глаза горели, а клыки сверкали.

— Если ты думаешь, что я не почувствовал запах твоего возбуждения, ты глубоко ошибаешься. Это было всё, что я мог чувствовать, и я едва сдержался, чтобы не взять тебя прямо там, в машине. Но я больше не могу ждать.

Кэнди

К моему удивлению, Фрост бросился бежать по длинному коридору, ещё крепче прижимая меня к своей груди. Я обхватила его ногами за талию, а руками обхватила за шею, чтобы не упасть. Коул и Аспен взревели от возмущения, за чем последовал грохот, а затем глухие удары, когда они опрокинули мебель в своём стремлении поймать Фроста.

Фрост промчался по коридору, чуть не врезавшись в стену, а затем взлетел по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, чтобы опередить двух разъярённых и, вероятно, возбуждённых оборотней, преследующих нас.

Впервые, как мне показалось, за многие годы, я рассмеялась. И это был не просто смешок. Нет, от такого смеха наворачиваются слёзы и болят бока. Это было потрясающе. Я не помнила, когда в последний раз испытывала такое чувство… счастья.

Грудь Фроста тоже заурчала, но не от смеха. Это было рычание, обещавшее, что в ближайшем будущем меня ждут непристойности. Он наклонился и втянул мою нижнюю губу в свой рот, отчего у меня между ног мгновенно разлилось тепло.

Коул и Аспен с грохотом поднялись по лестнице позади нас. Я крепче прижалась к шее Фроста, и мой смех эхом разнесся по узкому коридору. Фрост свернул в дверной проём и захлопнул за нами дверь. Он швырнул меня на кровать и развернулся, чтобы придвинуть к двери комод, как будто тот ничего не весил.

— Это должно их замедлить, — усмехнулся он, а затем плюхнулся на кровать рядом со мной, притянул меня в свои объятия и жадно поцеловал.

Дверь задрожала, когда мужчины снаружи ударили в неё. Последовал громкий стук.

— Фрост! Это нехорошо! — голос Коула звучал приглушенно, но я всё равно слышала раздражение. — Немедленно открой дверь.

В этой команде прозвучала вся мощь альфа-тона Коула, но Фрост проигнорировал её.

— Нет. Теперь моя очередь поцеловать нашу девочку и заставить её кричать. Уходите, — ответил Фрост, его губы скользнули вниз по моей шее.

Со стоном я расслабилась и вытянулась вдоль его тела. Его губы нашли мои в медленном поцелуе. Это было медленно и нежно, как будто не было двух разъярённых альф, громко угрожающих, что они сделают так, что у Фроста не будет детей, если он не откроет дверь.

Пальцы Фроста зарылись в мои спутанные волосы, осторожно, чтобы не причинить мне боль. Он медленно погладил меня по голове. Этот жест был успокаивающим, но в то же время заставил мои пальцы на ногах подогнуться.

Я подняла глаза к потолку и сильно заморгала.

— Это омела?

Фрост отстранился и гордо улыбнулся.

— Да. Я знал, что одним поцелуем мой голод не утолишь, поэтому решил занять тебя здесь на некоторое время.

Он не шутил. Это была не просто ленточка с веточкой омелы, свисающей с неё. Нет, этот сумасшедший покрыл потолок целым ковром из омелы.

Впервые с тех пор, как Фрост привёл меня в комнату, я по-настоящему изучила её. Я знала, что это его спальня, потому что это был единственный запах, который я могла уловить, и это было хорошо для него. Мы с моей волчицей были не в настроении делиться. В углу стояла рождественская елка, сверкающая золотыми и серебряными украшениями. Рождественские гирлянды мерцали там, где они были развешаны по всей комнате. В комнате даже пахло Рождеством, пряно-сладкими ароматами имбирных пряников, корицы и гвоздики.

— Ты сделал это ради меня? — прошептала я.

Фрост провел пальцем по моей щеке.

— Да. Вот почему я вчера ненадолго уходил из дома. Я подумал, что ты, возможно, затоскуешь по дому, и мне захотелось, чтобы хотя бы одна комната в доме казалась более знакомой. Это глупо.

— Нет, это не глупо. Это романтично. Я люблю тебя, Фрост.

Я притянула его лицо к своему для поцелуя.

Дверь застонала, дребезжа в своей раме, но, насколько я могла судить, на земле остались только мы двое. Однако я не упустила из виду его лёгкую ухмылку в ответ на некоторые из наиболее изобретательных ругательств, доносившихся из коридора. Он медленно стянул с меня одежду, его глаза впитывали каждый дюйм обнаженной кожи.

Наклонившись надо мной, Фрост положил руку мне на поясницу, притягивая меня ближе. Моя температура подскочила вместе с желанием, и моя волчица завыла у меня в голове, желая довести дело до конца с нашей невостребованной парой. К тому времени, как рука Фроста добралась до середины моих бёдер, я уже тяжело дышала.

Я разочарованно зарычала, когда его рука исчезла прежде, чем он успел коснуться моего ноющего жара. Перевернув меня на спину, Фрост сбросил рубашку и наклонился, чтобы уткнуться носом мне в шею. Он был осторожен, чтобы не придавить меня своим весом.

— Я безнадежно влюблён в тебя.

Я обвила руками его шею. Притянув его ближе, я прикусила мочку его уха и подразнила.

— Ты мне тоже нравишься. Но я бы хотела тебя ещё больше, если бы ты был внутри меня.

Мои пальцы прошлись по рельефным выступам его мышц. Оборотни, как правило, были крутыми, но Фрост поднял это на совершенно другой уровень.

Его рука нашла мою грудь, дразня твёрдый сосок. Моё сердце замерло, прежде чем найти свой ритм, а затем снова сбилось с него. Когда он накрыл мою грудь своим горячим ртом, я чуть не умерла на месте. Меня охватил чистый экстаз, удовольствие молнией пронзило моё тело.

Я вцепилась в его широкие плечи, оставляя ногтями лёгкие царапины на его коже. Фрост впился губами в одну грудь, затем в другую, его язык извивался и работал, сводя меня с ума.

Я извивалась под ним, отчаянно нуждаясь в прикосновениях. Не в силах остановиться, я обхватила ногами его крепкую талию и прижалась к нему всем телом.

Фрост застонал, когда его пульсирующая эрекция прижалась к моей щели, и только его светло-серые спортивные штаны разделяли нас. Его глаза остекленели от желания, когда он прижался ко мне.

— Ты нужна мне, — прорычал он сквозь стиснутые зубы, и низкий голос отозвался у меня внутри вибрацией.

Просунув большие пальцы за пояс его брюк, я стянула ткань с его бёдер. Когда всё больше его тела оказалось в поле зрения, а его эрекция высвободилась, я едва сдержалась, чтобы не пустить слюни. С громким стоном Фрост сбросил с себя трусы, прежде чем снова расположиться надо мной.

Я не смогла устоять. Взяв его возбуждённый член в руку, я нежно провела пальцами по его впечатляющей атласной длине. Он выдохнул с тихим шипением.

— Я больше не могу ждать, Кэнди.

Не в силах подобрать слов, я просто кивнула, надеясь, что мои глаза сказали ему то, чего не могли сказать слова. Я подвела его к своему гладкому входу, втягивая воздух, когда он дюйм за дюймом входил в меня. Теперь настала моя очередь зашипеть, когда он растянул меня дальше, чем было удобно. Тело Фроста напряглось, когда он заставил себя двигаться медленно и дать мне время. Каждый раз, когда я думала, что места больше нет, он продвигался дальше.

Я застонала, и в этом звуке смешались боль и удовольствие. Мой разум был перегружен интенсивностью ощущений, и я заставила себя вспомнить, что нужно сосредоточиться на дыхании. Фрост был не таким толстым, как Аспен, но он определённо был длиннее. Как только он полностью погрузился в меня, он остановился, давая мне перевести дыхание. Я почувствовала, как он дёрнулся, касаясь моих чувствительных стенок.

— Пожалуйста, — наконец смогла произнести я. — Сделай меня своей.

Фросту не нужно было повторять дважды. С нежностью, от которой у меня растаяло сердце, он выскользнул из меня. Когда он почти высвободился, он начал медленно входить обратно. Я ожидала, что Фрост будет жестковат, как это было с Коулом и Аспеном, но он не сбавлял темпа, не торопился и следил за тем, чтобы мои стенки приспособились к его длине.

Часть меня хотела крикнуть ему, чтобы он двигался быстрее, но другой половине нравилось, как он не торопится. Этот мужчина покрывал меня поцелуями и боготворил моё тело… и я была здесь ради этого.

Моё тело трепетало, моя потребность нарастала и подталкивала меня к краю пропасти. Фрост продолжал свой ровный, ритмичный темп, который разжигал во мне сильную потребность. Мне казалось, что на меня надвигается цунами, и я ничего не могла поделать, кроме как наблюдать.

Фрост уткнулся носом мне в шею, его волк готовился оставить свою постоянную метку. Я повернула голову, давая ему лучший доступ и страстно желая почувствовать, как его клыки вонзаются в мою кожу.

Наши тела покрылись потом, когда Фрост превратил нашу внутреннюю потребность в бушующий ад, продолжая проникать в моё бархатное тепло в том же нежном темпе.

— Фрост, я собираюсь… — у меня перехватило дыхание, моя потребность стала чем-то первобытным внутри меня.

Клыки Фроста впились в кожу моей шеи, когда он с силой вошёл в меня, погружаясь всё глубже. Моё освобождение вырвалось наружу. Я попыталась закричать, но от острого наслаждения у меня перехватило дыхание, и я изо всех сил старалась оставаться в сознании.

Вцепившись в широкую спину Фроста, я вонзила клыки в его плечо, моя волчица навсегда сделала его своим. Фрост прорычал мне в шею, что кончает, звук был приглушён его зубами, всё ещё впивавшимися в мою кожу.

Когда мир вокруг нас снова обрел чёткость, я поняла, что мы не одни.

Медленный хлопок привлёк моё внимание к маленькому диванчику в углу. Коул сидел, развалившись на диване, и в его глазах светился огонь, когда он драматично хлопал в ладоши. Аспен сидел на полу, расстегнув ширинку на джинсах и задрав одну ногу, поглаживая свою твердую эрекцию.

Они выглядели как на обложке мужского журнала, и моя волчица гордо расхаживала в моём воображении, гордясь своими сексуальными, как смертный грех, парами. Коул поднялся на ноги и направился ко мне, хищник, охотящийся на свою пару.

Подумать только, всё началось с того, что я сбежала от охоты. И теперь у меня положительно кружилась голова при одной мысли об этом. О, ирония судьбы!

— Аспен, как ты думаешь, сколько ещё раз мы сможем заставить её разорваться на части, прежде чем она начнёт молить о пощаде? — голос Коула был нежным, как шёлк, от дыма и секса.

Моё тело сжалось в ответ.

— Мой рекорд был четыре. Я предлагаю попытаться удвоить его.

Аспен поднялся на ноги, его глаза сияли.

Фрост что-то проворчал, когда я оттолкнула его от себя и вскочила с кровати.

Я хотела этих мужчин… но они не должны были знать, как сильно я хотела, чтобы они меня поймали.

— Давайте, волчата!

С визгом я выскочила за дверь спальни и помчалась по коридору.

Внимание, спойлер. Далеко я не убежала.

В конце концов, брачная охота может оказаться не такой уж и плохой.

Конец.