Ведьмин оберег
— Стойте, подождите!
Одновременно придерживая юбки и широкополую шляпку, к дилижансу неслась девушка. Из вещей – один саквояж. С недовольным кряканьем разбегались из-под ног утки, потревоженные припозднившейся пассажиркой. Звонко чавкала грязь под модными, явно непредназначенными для немощёных улиц ботинками. Платье – синее, шёлковое, с пышной кружевной нижней юбкой – тоже. Сразу видно, девушка впервые пользуется услугами дилижанса.
Кучер широко зевнул и крутанул в руке кнут. Он уже собирался отъезжать, когда появилась эта девица. Что ж, места есть, лишние деньги не помешают.
Запыхавшись, девушка с неожиданной для столь хрупкого создания силой распахнула дверцу экипажа и, не глядя, плюхнулась на сиденье, прямо на колени дремавшего мужчины. Тот, в отличие от неуклюжей пассажирки, оделся подобающе случаю – в немаркий дорожный костюм. Зато тоже не озаботился поклажей: всё имущество, состоявшее из лаковой шкатулки, мужчина носил с собой, сейчас же и вовсе заложил за поясницу, чтобы не украли.
— Осторожнее! – разомкнув веки, огрызнулся потревоженный пассажир и взглянул на карманные часы: шесть утра. – Откуда вы только взялись?
— Сбежала, — в тон ему ответила девушка и, извинившись, перебралась на свободное место.
Дилижанс тронулся. Сонная, тонущая в лучах рассвета деревня, осталась позади. За окном замелькали поля, сизой дымкой маячил на горизонте лес.
Девушка искоса посматривала в окно и крепко прижимала к груди саквояж. Сама того не замечая, она теребила бахрому кожаной кисти, украшавшей одну из ручек сумки. Значит, нервничала. Волнение выдавали и плотно сжатые губы, напряжённая линия скул и бегающий взгляд.
Хватятся лошади или нет? Не нагрянет ли с самого утра матушка? Кобылку девушка привязала на околице: всё равно далеко не ускачешь с непривычки, на дилижансе спокойнее. А вот до деревни от имения можно быстро добраться только верхом, особенно на каблуках.
Мужчина со шкатулкой следил за спутниками из под полуопущенных ресниц. Со стороны он казался спящим, на самом же деле видел всё, что происходило в дилижансе. Вон, раскрыв рот, храпит дама в жёлтом. Несомненно, «старая дева»: женщины в таком возрасте редко путешествуют одни, да ещё так одеваются. Платье вышло из моды лет тридцать назад, а чепец пожелтел от частых стирок. На кружевные оборки и вовсе было жалко смотреть. Рядом примостилась супружеская пара. Оба молоденькие и бедные. Зато счастливые, какими счастливыми бывают только молодые люди, едва вступившие в жизнь. Из обрывков разговоров мужчина понял, они студенты. «И не маги, — с самодовольством мысленно отметил он. – В лучшем случае – лекари, но, скорее всего, и вовсе не имеют ни малейшего отношения к Академии. За весь путь – ни крохотного заклинания». Дальше – эта девица. Симпатичная: лицо сердечком, большие голубые глаза, только волосы подкачали, невзрачного мышиного цвета. Забилась в уголок и затихла. Кого или чего она так боится?
По эту сторону ехал отставной судья с семьёй. Если б не он, мужчина бы умер со скуки. А так есть с кем переговорить и перекинуться вечерком в картишки. Супруга седовласого господина Нойта, разумеется, категорично возражала против подобных забав, но муж ни её, ни вечно капризничавшую дочь не спрашивал.
Одно место пока оставалось свободным – непосредственно рядом с мужчиной в сером костюме. Оно предназначалось для некой особы, письмо которой, среди прочего, хранилось в шкатулке незнакомца.
Дилижанс подпрыгивал на ухабах. Пассажиры мирно спали. Все, кроме двоих.
Девушка, столь стремительно влетевшая в дилижанс, достала записную книжку в кожаном переплёте и, хмуря носик, перелистывала её. Второй, свободной, рукой она неосознанно теребила цепочку на запястье. Судя по всему, некогда она украшала шею пассажирки, но потом звенья порвались, а девушка так и не удосужилась починить украшение. Цепочку с подвесом в виде тройного серебряного полумесяца некогда подарила мать на совершеннолетие, а той в свою очередь проезжая ведьма. Та постучалась в дом перед самыми родами, помогла благополучно разрешиться от бремени и оставила подарок, который якобы принесёт счастье в дом. А всё за то, что её не выгнали, а пустили переночевать. Луну из неогранённого изумруда девушка потеряла. С тех пор на её голову и посыпались несчастья. Сначала мелочи, вроде испорченных любимых туфель, а потом и помолвка с нелюбимым.
Девица кожей почувствовала чужой взгляд и подняла голову. Её глаза на миг встретились с глазами мужчины, на которого она недавно упала. Вздрогнув, девушка поспешила отвернуться. Странный мужчина, и взгляд колючий. Сидит и будто изучает, оценивает, решает, достойна ли она тут ехать. По одежде не определишь ни сословие, ни профессию, ни достаток. Возраст… Да уж старше неё! Наверное, ровесник кузена, который служит в Гвардии. Симпатичный? Сложно сказать. Нечто среднее. Шатен. Волосы коротко стриженые, глаза серые. Тяжёлый подбородок выдаёт упрямый характер и несгибаемую волю. Такому бы в Комиссариате полиции работать!
— От кого прячетесь?
Девушка вздрогнула и, сделав вид, будто не расслышала, отвернулась. Пальцы, сжимавшие саквояж, подрагивали.
— Госпожа, я к вам обращаюсь.
Незнакомца забавляли её тщетные попытки избежать разговора. Не он, так кто-то другой обязательно поднимет неприятную тему: увы, скрывать волнение девушка не умела.
— Я не разговариваю со случайными попутчиками, — гордо вздёрнув носик, свысока ответила пассажирка.
Внутри же всё сжалось. Неужели кончено, не успев начаться? Вдруг это друг отца или, того хуже, сыщик, нанятый женихом? Когда только успел! В таком случае она станет кричать, кусаться, брыкаться, но не пойдёт к алтарю с тем бароном. Пусть он трижды богат, пусть отец трижды обещал ему руку дочери. Пусть сам выходит замуж за своего разлюбезного партнёра!
— Я заметил, вы на редкость хорошо воспитаны, — хмыкнул незнакомец и представился: — Гворий.
— Просто Гворий? – девушка недоверчиво взглянула на него.
Однако что за фамильярность! За кого он её принимает? По имени называют друг друга только друзья и родственники. Вряд ли попутчик относится к одной из этих категорий.
— Для вас – да, — краешками губ улыбнулся Гворий, но глаза оставались абсолютно серьёзными. Он старался не пропустить ни малейшего изменения позы или мимики незнакомки. — По-моему, достаточно. А вы, госпожа?..
Девушка колебалась, покусывая носовой платок. В итоге брякнула первое попавшееся имя:
— Алиса.
— Лжёте, — категорично заявил Гворий и откинулся на сиденье, вновь прикрыв глаза. – Мимикой себя выдаёте и дышите иначе.
— Да кто вы такой?! – в сердцах прошипела мнимая Алиса, в действительности Марра Торион. – Полицейский?
Гворий пожал плечами.
— Нет, просто любопытствующий. Неприятно, когда тебе лгут. Но если вам угодно, госпожа, останетесь Алисой. Так от кого вы бежите? И не надо говорить, будто сели в этот экипаж ради прогулки. Актриса из вас плохая, а помощь попутчика пригодилась бы. Бывают ситуации, когда чужое свидетельство дорого стоит.
Марра сжала пальцы так, что побелели костяшки. Она пока не задумывалась о том, что станет делать, если её поймают. А ведь действительно допросят и запрут в участке, пока не приедет отец. Между тем, одна невинная ложь могла бы спасти от ненавистного брака. С другой стороны, у Марры не было никаких оснований доверять Гворию, более того, он казался крайне подозрительным.
Мужчина видел на лице попутчицы отголоски внутренней борьбы, но не спешил вмешиваться. Хватало своих дел, чтобы взваливать на плечи чужие. Гворий придерживался правила: не позволяй другим мешать себе, а тайна девицы могла теоретически навредить любому из пассажиров дилижанса. Особенно ему, для которого любое повышенное внимание – шаг к провалу. Полиция же и вовсе числилась в злейших врагах.
— Хорошо, — наконец решилась Марра, — я сбежала накануне собственной свадьбы.
— К любовнику, полагаю? – равнодушно осведомился Гворий.
Какая мелочь! Житейские неурядицы незадачливой невесты вряд ли помешают Гворию и лишат его работы. Сразу потеряв интерес к незнакомке, мужчина погрузился в дрёму. Но Марра не собиралась заканчивать разговор и, чтобы не тревожить покой пассажиров и, заодно, не делиться секретами со всем дилижансом, перебралась на пустое место рядом с Гворием.
— Никакого любовника у меня нет! – обиженно пробурчала она. – Я к двоюродной тётке еду.
— А? – Гворий вздрогнул и потёр глаза, не сразу сообразив, что за девица трясёт его за плечо: Марре показалось невежливым чужое сопение.
Девушка терпеливо повторила ответ и в упор уставилась на собеседника.
— Чего? – невежливо пробурчал тот, снова прикрыв глаза. – Совета спрашиваете? Так к тётке ехать глупо, первым делом там искать будут. И спите уже!
Марра вздохнула и прикорнула тут же, доверчиво положив голову на плечо Гворию. Тот недовольно засопел, но промолчал. Невелика тяжесть, потерпит.
Девушка сошла в первом же городке. На оставшуюся дорогу банально не хватило денег, Марра и так выгребла всю мелочь. Дилижанс отъехал, а она осталась растерянно стоять в облаке пыли, гадая, куда теперь податься без денег. Видимо, стоило рискнуть и залезть в сейф отца, но все мы крепки задним умом.
Вечером того же дня свободное место в экипаже заняла женщина. Оно стараниями Гвория осталось незанятым: мужчина ещё в начале пути выкупил его. Женщина прятала лицо под густой вуалью и не снимала перчаток с рук.
— Вы прочитали моё письмо и согласны на изложенные в нём условия? – бархатный шёпот холодком прошёлся по коже.
Гворий кивнул и предложил обсудить детали в гостинице, благо до неё оставалась пара часов езды.
— Вот описание, — женщина вытащила из муфты свёрнутый трубочкой лист и протянула собеседнику. – Остальное в гостинице. Я накидываю за срочность половину.
Гворий цокнул языком и возразил:
— Вдвое, иначе не стану. Ищите за оставшийся день кого-то другого, мне и так всю ночь скакать. Не могли приехать сразу в город! – недовольно добавил он.
— Не могла. Если кто-то узнает, что я вернулась… — женщина замолчала, с опаской оглядевшись на остальных пассажиров. – Словом, я тут проездом.
Гворий пожал плечами. Он привык к причудам клиентов. Потянув за шнурок, мужчина развязал свиток и пробежал глазами по приметам. Нахмурившись, перечитал с начала, уже внимательнее, а потом, не заботясь присутствием дам, грязно выругался. Марра Торрион спала на его плече, а он её отпустил! Разумеется, Гворий ничего не сказал заказчице и с каменной маской спокойствия на лице вернул бумагу.
— Оставьте себе.
— Не нужно, у меня отличная память, — хищно улыбнулся Гворий.
* * *
Практически ничего не видя из-под глухого капюшона, Марра обречённо брела по кладбищу вслед за Селеной. Подруга детства, пять лет назад вместе с родителями переехавшая в столичный Гаор, а ныне успешно учившаяся в местной Академии магии, согласилась приютить бедняжку. Увы, не совсем бескорыстно. Как раз начались семинарские и практические занятия – горячая пора для студентов, и Селена потащила Марру на кладбище. Девушка не понимала, как женщине может нравиться некромантия. От одной мысли о гробах её тошнило, а Селена с упоением рассказывала о знаках подчинения и классификации мертвецов. Кто на такой женится? Однако Селена считала иначе и с упоением студентки-второкурсницы целыми днями училась повелевать смертью. Одного Марра не понимала: зачем ради дополнительных баллов в одиночку, без преподавателя, даже без молодого человека тащиться на Старое городское кладбище? Селена утверждала, тут прячется зловредный призрак. Если привязать его к какому-нибудь телу и предъявить в Академии, профессор зачтёт как экзамен. Марра пробовала отказаться, даже обрадовалась, когда пошёл дождь: уж теперь-то подруга наверняка останется дома, но надеждам не суждено было сбыться.
Лопата с киркой оказались тяжёлыми. Сумка Селены тоже. Сама некромантка шагала впереди налегке, мотивируя это тем, что магу нужны свободные руки: «Как я иначе нас защищать буду?» Огня не зажигали, чтобы не спугнуть духа и не привлекать ненужного внимания. Заметь сторож незваных гостей, выгнал бы взашей, ещё бы в участок сдал. А это верный конец: отец до сих пор разыскивал Марру, даже несмотря на то, что несостоявшийся зять утешился с другой. Девушка узнала о помолвке из столичных газет. Ещё бы, речь ведь о бароне Навесском, одном из богатейших людей королевства! Радовало, что журналисты не разыскали портрета Марры. Селена шипела о ветрености мужчин, прыгающих в чужую постель в день сорванной свадьбы, девушка же радовалось удачному стечению обстоятельств. Наверняка та женщина мечтала стать баронессой, вот боги и услышали её молитвы, осчастливив сразу двух смертных.
Все эти дни Марра до дрожи в коленках боялась встретиться лицом к лицу с родителем. Она догадывалась, чем обернулся её поступок, какой скандал разразился и как он повлиял на положение семьи, но мук совести не испытывала. Лучше уж с подругой-некроманткой на кладбище, чем с постылым мужем за праздничным столом.
Противный дождь пробирался под плащ, холодил и без того ледяные пальцы: ночь выдалась на редкость промозглой, и не скажешь, что август. Стиснув зубы, Марра терпела. Куда ей податься без денег, если Селена выставит? Хватит того, что подруга приютила до окончания сессии и оплатила место в дилижансе. Каких трудов Марре стоило убедить кучера продать место в долг! Девушка до сих пор вздрагивала от пережитого унижения. Но не сдаваться же в самом начале пути, в соседнем городке? В результате в Гаоре пришлось сидеть в качестве залога и переживать, придёт или не придёт Селена, согласится ли заплатить за бывшую подругу. Марра жутко боялась, что та откажется. А что, отношения охладели, дружба осталась в прошлом. Даже писали друг другу редко, раз в полгода, и давно не поверяли никаких секретов. Обошлось. Жутко повезло, что Селена поссорилась с родителями на почве увлечения некромантией и жила в общежитии. Но до того Марра провела несколько томительных часов в ожидании, гадая, не напутает ли чего мальчишка — посыльный.
Противно чавкала глинистая земля, то и дело норовя уйти из-под ног.
— Далеко ещё? – ныла Марра. Говорила шёпотом: боялась спугнуть привидение или, того хуже, умертвие.
— Т-с-с! – Селена приложила палец к губам.
Марра тут же прикусила язык и испуганно огляделась по сторонам. И тут она заметила странный огонёк. Сначала она приняла его за фонарь сторожки, но потом убедилась, что ошиблась. Может, огонёк и вовсе привиделся: слишком быстро погас.
Замешкавшись, Марра чуть не потеряла из виду Селену. Поправив инструменты на плече, девушка кинулась догонять подругу и тут заметила метнувшуюся наперерез тень. Марра закричала, отшатнулась и, неуклюже взмахнув руками, упала. Да так неудачно, что ударилась головой о надгробную плиту и потеряла сознание. Инструменты с глухим звоном упали на Марру, добавив синяков.
Гворий в задумчивости склонился над девушкой. Принесло же в такую погоду! Клад искала, что ли? Иначе зачем кирка. Поморщившись, Гворий заметил вторую девицу, блуждавшую среди могил. Им тут мёдом намазано? А, похоже, вторая магиня – явно ставит защитное заклинание. Воздух чуть потрескивал: неумелая, неопытная. Такую магию легко развеять, Гворий тоже умел.
Плохо. Наверняка спугнули жертву. А ведь такой случай! Кладбище, дождь, ночь – идеальные декорации для смерти.
Гворий присел на корточки и дотронулся до сонной артерии Марры: дышит. Но крови много. Вот уж точно угораздило! Даже обидно. И оскорбительно для убийцы, когда жертва делает за него всю работу. Так бы избавился от свидетелей, а после отправил в мир иной графа Потеского.
— Эй, что вы делаете? – Селена, наконец, заметила отсутствие подруги, бросилась на поиски и, разумеется, увидела Гвория. – А ну-ка отпустите её! Я некромантка, сейчас скелет подниму!
Гворий проигнорировал угрозы: всё равно неопытная магиня никакого серьёзного вреда не причинит. Сплюнув ругательство, мужчина оглянулся по сторонам и принял решение. Бросив Марру лежать, где лежала, он вытащил кинжал и скользнул к Селене. Этому Гворий научился от дроу. Некромантка даже пикнуть не успела, как ощутила холодную сталь у горла. Но Гворий не собирался убивать, всего лишь оглушил и отволок за ближайшее надгробие. Девица всё равно ничего толком не разглядела. Что она видела? Только закутанную в плащ фигуру. Ни лица, ни даже телосложения. Пусть полиция допрашивает, даже магическое сканирование ничего не даст.
А вот и граф Потеский. Опаздывает.
Над кладбищенской дорожкой замерцал огонёк. Пригнувшись, Гворий пристально наблюдал за ним, а потом начал смещаться по дуге, к нужной могиле. Второй, сменный кинжал, беззвучно выскользнул из ножен.
Всё, что успел граф, — обернуться на шорох.
Тёплая кровь брызнула на могилу любовницы, которой чудаковатый граф раз в год приносил цветы. О привычках жертвы рассказала заказчица – супруга ныне покойного аристократа. Нет, её не смущала мёртвая соперница, всего лишь хотелось скорее овдоветь.
Гворий на всякий случай нанёс второй удар и, убедившись, что на кладбище больше никого нет, вернулся к Марре. Она всё ещё не пришла в себя. Вздохнув, Гворий убрал оружие и поднял девушку на руки. Её голова безвольно свешивалась, словно у тряпичной куклы. Что же с ней делать?
Мужчина не знал, что заставило взглянуть на лицо Марры, но это, определённо спасло ей жизнь. Гворий узнал это лицо сердечком – девушка, которую требовала устранить прошлая заказчица. Надобность в убийстве отпала, как только стало известно о расстроившейся свадьбе. Марра так и не узнала, как близко стояла от порога смерти. В рубашке родилась! И вот теперь снова ходит по лезвию ножа.
Пока Гворий думал, Марра открыла глаза и тоненько застонала. Мужчина не знал, почему не бросил девушку умирать под дождём. «Старею!» — подумал он, перекинув Марру через плечо, а вслух приказал молчать. Девушка не возражала: не в состоянии была звать на помощь.
Мужчина подошёл к Селене, чтобы проверить, не очнулась ли та. Нет, лежит. Дождь хлещет по щекам, забранные в хвост волосы превратились в сосульки. Неподалёку зияла свежая могила. Такой соблазн! Сбросить туда обеих, зарыть, и дело с концом. Гворий уже шагнул к зиявшей в земле дыре, когда Марра, догадавшись о его намерениях, взмолилась: «Пожалуйста!» По лицу текли смешанные с дождём слёзы.
— Да не за этим! – зло буркнул Гворий.
И вновь с тоской мысленно констатировал:
— Точно старею. Девочку пожалел.
Гворий принёс Марру домой, сгрузил на постель и пошёл греть воду. Из головы не шла грязная окровавленная девушка. Он позволил ей рассмотреть себя, услышать голос, то есть нарушил все заповеди своего ремесла. И ладно бы ещё на кладбище, так ведь снял маску. Странно, что не узнала, или права поговорка о памяти? Девичья память что решето, ничего не задерживается.
Вернувшись, Гворий застал Марру в состоянии забытья. Пришлось потрудиться, чтобы вернуть её к жизни.
— Так, — засучив рукава, тоном, не терпящим возражений, приказал Гворий, — глаза не закрывай. Я у подземных богов не отвоюю.
— Вы кто? – чуть слышно запоздало спросила Марра.
Перед глазами всё расплывалось радужными кругами, предметы никак не желали обретать чёткость. Девушка понимала лишь, что лежит в тепле и на чём-то мягком.
— Старый знакомый, — хмыкнул Гворий, смочив тряпку в тёплой воде, и предупредил: — Щипать будет.
Марра кусала губы и покорно терпела, пока мужчина смывал кровь. Наверное, если бы девушка заметила в руках Гвория ножницы, воспротивилась бы, но зрение по-прежнему играло на руку лекарю. Тот осторожно выстриг нужный участок и сокрушённо цокнул языком: рана серьёзная. Звать врача не хотелось: сразу возникнет куча вопросов, значит, придётся обойтись собственными силами. Гворий вздохнул и покосился на окно. За ним в густой темноте по-прежнему барабанил дождь. Он напомнил о собственной одежде и платье Марры. Нужно бы её переодеть, а ещё лучше выкупать в горячей ванне, чтобы не простыла. Только вряд ли девушка обрадуется такой инициативе.
Гворий понимал, что банально тянет время. Ему до колик в животе не хотелось прибегать к магии, слишком нелюбимой и вызывавшей состояние, сродни похмелью. Но судьба не оставила выбора.
Подложив под голову Марры свежее полотенце, Гворий разрешил той закрыть глаза и снял только что наложенную повязку. Убрал мазь и замер, стараясь нащупать внутри себя слабый росток тепла. Вроде, есть. Странно, обычно приходится долго искать. Гворий осторожно потянулся от него горячими жгутиками к краям раны. Пальцы окутала зеленоватая дымка, и лечащими чарами опустилась на стриженую голову Марры. Кровь, сворачиваясь, зашипела, кожа постепенно начала затягиваться.
Руки Гвория дрожали. Он не заметил, как прокусил губу – настолько сильным оказалось напряжение. Привкус металла во рту вернул к реальности и напомнил: не стоит тратить силы на случайных попутчиков в лодке жизни. Зачем вообще было брать Марру? «Потому что она тебе понравилась, — ответил беспристрастный внутренний голос. – Ещё тогда, в дилижансе, поэтому ты и позволил девушке выспаться у тебя на плече и провёл расследование, а не сразу убил». Гворий раздражённо отмахнулся от непрошеного знатока душ и поспешно завершил лечение. Пусть само всё до конца заживет, волосы новые вырастут. Мужчину пошатывало, и он, наплевав на приличия, лёг рядом с Маррой и, не раздеваясь, уже через пару минут забылся тяжёлым сном.
Гворий проснулся от чьего-то пристального взгляда. Подскочил, одновременно уходя от возможного удара, и потянулся за ножом. Марру спасла отменная реакция Гвория: тот успел в последний момент отвести руку.
— Преисподняя! – сплюнул мужчина и со вздохом облегчения рухнул на кровать. – Никогда, слышишь, так больше не делай!
Собственно, а когда – никогда? Разве он сегодня же не избавится от девицы?
Марра судорожно кивнула и нахмурилась. Серые глаза мужчины казались смутно знакомыми. Но гораздо больше её волновало, почему она оказалась в одной комнате, более того, в одной постели с этим человеком. Одетая, но с подозрительно перевязанной головой. Марра ощупала себя и ахнула: половины волос нет.
Вместе с тупой головной болью медленно начали всплывать в памяти события прошлой ночи: кладбище, дух, Селена…
— Где моя подруга? – Гворий едва не оглох от визга. – Что вы с ней сделали? Вы меня похитили?
Мужчина сморщился и зажал уши руками. Последствия чар всё ещё не развеялись, и взволнованный высокий голос Марры молоточком стучал внутри полого черепа.
— Дома, наверное. Ничего. Нет, — терпеливо ответил на все вопросы Гворий и задал свои: — Что дальше делать собираешься?
— То есть? – опешила Марра.
— С собственной свадьбы ты сбежала, от родителей прячешься, с подругой долго не проживёшь.
— Вы знаете? – в ужасе округлила глаза девушка и отползла на другой край кровати. Зачем-то предупредила: — Я кричать стану!
Гворий выругался второй раз за утро и сел. Хотел сказать что-то обидное, но раздумал. Права она, собственно, двусмысленно всё прозвучало. На месте девушки он бы тоже подумал, что её зовут в содержанки, а то и в публичный дом.
Кашлянув – от смущения, а не по причине плохих лёгких, — Гворий взъерошил пятернёй волосы и почесал подбородок. Марра ловила взглядом каждое движение, готовая в любую минуту осуществить угрозу.
Да, ситуация! Оставил бы на кладбище…
— Вот что, — сурово заявил Гворий и встал, нависнув над Маррой, — выметайся-ка ты из моего дома. Первую помощь я тебе оказал, силы потратил, между прочим. Думаешь, я с большим удовольствием лечу неуклюжих девиц, гуляющих ночами по кладбищам?
— Вы сами-то что там делали? – парировала девушка.
Она втянула голову в плечи и, чтобы не потерять равновесие: в голове по-прежнему хозяйничали волны нездоровья, то накатывая, то оставляя в покое, оперлась на руки.
— Работал, — хмыкнул Гворий и без зазрения совести соврал: — Некромант я.
В комнате на миг воцарилось молчание. Марра со смесью страха и любопытства взирала на Гвория, а тот думал, как бы избавиться от нежданной жилички. При любых других обстоятельствах он, пожалуй, сводил бы её в кондитерскую, поухаживал и распробовал эти чуть пухлые губки на вкус, но сейчас речь шла о жизни. Девочка симпатичная, этого не отнимешь, в его вкусе, только этого мало. Сколько их, таких девушек, терять голову от каждой жизни не хватит. Лишь бы только лишнего не сболтнула! Придётся следить.
Голова ответила кратким приступом мигрени, и Гворий с глухим стоном прилёг на постель, сжимая виски. А всё лечебные чары! Увы, с магией у него сложились непростые отношения. С одной стороны, она хорошо давалась, с другой – слишком много отнимала. Поэтому, закончив экстерном Академию, Гворий не сменил профессию. Уж с оружием-то таких проблем не возникало. Оно любило Гвория, тот платил ему взаимностью.
— Вам плохо? – забеспокоившись, спросила Марра.
Гворий промолчал, только сильнее сжал зубы. Не нужна ему её жалость, а помощь пусть для себя прибережёт.
Когда приступ миновал, мужчина вновь поднялся на ноги, без лишних слов сгрёб Марру в охапку и понёс вниз. Лестница оказалась для девушки непреодолимым испытанием: к горлу вновь подступила тошнота. Подумав, Гворий с неохотой вновь потянулся к ростку тепла внутри себя. Мужчине не хотелось, чтобы Марра узнала, где он живёт, пришлось накинуть на девушку сонные чары.
Выбравшись через чёрный ход, Гворий закоулками отнёс Марру к одному из постоялых дворов, где и бросил, прислонив к стене кухни. Мужчина не сомневался, девушку найдут, без помощи не оставят. Чары тоже не причинят вреда, сами рассеются через пару часов.
Гворий толкнул дверь, освещённую красными фонарями. На душе было муторно, жизнь опостылела. Дошло до того, что хотелось завязать с ремеслом. Такое иногда случалось в дождливую осеннюю пору, когда мужчина перебирал бренди. В последний раз – два года назад, когда Гворий не смог приехать на похороны сестры. Он постоял у могилы только через месяц, оставил скромный букет и ушёл, проклиная заказчика. И вот теперь… А всё проклятая девица! Начала снится по ночам, мешала выспаться. Раз за разом падала на могильные камни и разбивала голову в кровь. Наваждение какое-то!
На шее покачивался неогранённый изумруд в форме луны. Гворий нашёл его в кровати, уже после того, как оставил отнявшую сон девицу у постоялого двора. Камень выпал, когда мужчина перестилал постель, и сразу понял, это не простое украшение, а оберег. Полученного образования хватило, чтобы ощутить исходившее от камня тёплое излучение. Такое давали лишь защитные чары. Разумеется, Гворий оставил его себе: в нелёгком ремесле наёмного убийцы не помешает удача. Мужчина купил для камня серебряную цепочку – именно этот металл лучше всего передаёт чары, порой даже усиливая их, — и отнёс к ювелиру, чтобы тот приделал к камню ушко. По словам мастера, камень некогда крепился к другому элементу украшения, но штифт потерялся.
Гворий догадывался, кто некогда носил изумруд, и, повинуясь шестому чувству, носил амулет на груди. Пару раз, правда, порывался снять, но не мог провести без камня больше часа: сердце начинало щемить от непонятной тоски.
Мужчина только что выполнил крупный заказ и вернулся в столицу отдыхать. Пока полиция лениво писала в графе «Причина смерти»: «Самоубийство», истинный виновник гибели отца семейства собирался приятно провести время в компании девочек.
В зале ярко полыхали свечи, гремела музыка. Румяные девицы в декольтированных платьях лихо отплясывали кадриль и заливисто смеялись. Звенели бокалы, пахло сигаретным дымом.
Гворий задумчиво обвёл глазами свободных девушек. Какую же? К нему тут же, покачивая бёдрами, подошла хозяйка заведения, тоже бывшая «ночная бабочка», и подобострастно поинтересовалась, что угодно господину.
— Голубоглазую шатенку, — слова вырвались сами собой. – Скромную, тихую, молоденькую.
— Девушку? – глаза женщины загорелись алчным огнём. – Девушка дороже.
Гворий задумался. Обычно с девственницами столько мороки, но в этот раз ему захотелось разнообразия. Хозяйка заливалась соловьём, расписывая достоинства новой подопечной, которая, по её словам, работала первый день.
— Чистенькая, белокожая, воспитанная. Лицо сердечком…
— Беру! – не дослушав, ответил Гворий и всучил оторопевшей от такой поспешности женщине деньги за всю ночь.
Лицо сердечком, значит. Вот и отомстит той девице из сна. Может, когда развлечётся с местной голубоглазкой, наваждение уйдёт из его жизни.
Мысли о брошенной у постоялого двора Марре раздражали Гвория: они мешали работе и отнимали покой. Трудно выспаться, когда по ночам снится девушка. Прикопал бы на кладбище и спал спокойно! Но прошлого не изменишь, поглядим, какую девицу раздобыла Сара. Обычно товар у неё первоклассный, не всякая дворянка так хороша. Гворию ли было не знать, как порочны иные аристократки!
Хозяйка проводила клиента на второй этаж и лично отперла комнату. За дверью тут же стихли рыдания. Вспыхнул свет, выхватив из темноты сгорбившуюся фигурку на кровати. Девушка лет двадцати, не больше. Мышиные волосы завиты в крупные локоны и собраны на затылке, открывая беленькую шейку. Из одежды – алое платье с чёрным корсажем, казавшееся жутко вульгарным для этого невинного существа. Девушка сидела спиной к Гворию, и он не видел её лица, зато знал, она плачет. Ничего, он не грубое животное, хорошо, что взял на всю ночь. Успеет и удовольствие получить, и девушку успокоить.
— К тебе пришли, Жакета, — медовым голосом пропела хозяйка. – Радуйся, мужчина хороший, больно не сделает.
Девушка даже не пошевелилась, только перестала плакать.
— Из хорошей семьи, — вздохнула содержательница борделя. – Для нашей сестры это недостаток. Но не беспокойтесь, сама её учила.
— Откуда она у вас? – в мозгу Гвория завёлся червячок сомнения.
Слишком знакомая фигура, на лицо бы взглянуть.
— На улице подобрала больную. Приятной ночи!
Хозяйка удалилась, оставив их одних.
Гворий неторопливо расстегнул сюртук, бросил его на стул и занялся жилетом. Девушка по-прежнему не двигалась, казалось, даже не дышала.
— Ну, посмотри на меня, не бойся, — Гворий постарался придать голосу как можно больше теплоты. – Обещаю, я буду нежен, Жакета.
Теперь он сожалел, что поддался порыву и выбрал девственницу.
— Я не Жакета, — подала голос девушка и выпрямилась.
Гворий вздрогнул и непроизвольно схватился за горло.
— Марра? – всё ещё не веря, спросил он.
Похоже, наваждение решило отравить даже плотские удовольствия. Отстанет от него когда-то эта девчонка? День и ночь покоя не даёт!
Девушка обернулась, глянув блестящими голубыми глазищами. Лицо у неё оказалось зарёванное, веки опухли. Руки неловко прикрывали наполовину оголённую грудь.
Гвория ударило в жар. Он не мог отвести взгляда от пухлых губ и, будто ухнув в омут, потянулся к Марре. Она оказалась совсем невесомой, Гворий легко подхватил её на руки, лихорадочно покрывая поцелуями лицо, шею, слизывая солёные слёзы. Мужчина буквально задыхался от желания. Кажется, Марра что-то говорила, но Гворий не слышал. Сердце набатом звучало в ушах, жар разрывал тело, руки лихорадочно расстёгивали одежду.
Вид обнажённого девичьего тела сводил с ума. Гворий с трудом контролировал себя, напоминая о данном обещании. Он должен быть с ней нежным, должен!
Успокоение пришло с тихим вскриком Марры, когда Гворий, наконец, ощутил её. Его будто покачивало, уносило в неведомые дали. Такого он не испытывал ни с одной женщиной. Притихшая Марра уже не пыталась помешать их единению, наоборот, в моменты прояснения сознания Гворию казалось, будто она пытается вторить ему.
А потом всё вдруг померкло, ушло на второй план, чтобы вознести к небесам.
Тяжело дыша, Гворий лежал рядом с Маррой и гладил её покрывшийся мурашками живот.
— Бедная моя, как же ты здесь оказалась? – мужчина притянул девушку к себе и осторожно поцеловал.
Она всё ещё часто дышала, но не вырывалась, не вздрагивала: смирилась. Гворий принялся ласкать Марру, стараясь стереть воспоминания о неблаговидном поступке. Он сам не понимал, что на него нашло. Желание унялось, сменившись чувством приятной опустошённости и небывалой нежности к Марре. Она сквозила в глазах, в каждом движении. Ощутила её и Марра и невольно потянулась к Гворию, к исходившему от него теплу. Девушка уткнулась мужчине в подмышку и выдохнула:
— Так вот, как это бывает! В книгах совсем не так.
— А как? – поинтересовался Гворий и переложил её голову себе на плечо. С затаённым страхом спросил: — Очень больно?
Он боялся своей несдержанностью навредить Марре. Второго шанса в таком деле не бывает, а первое впечатление может всё испортить.
Девушка покачала головой и пробормотала:
— Хотя бы с вами, а не с мужем хозяйки. Тот всё хотел меня изнасиловать, научить любви, как он выражался, а я не давалась.
В жилах Гвория закипала злость. Как они смели так обращаться с Маррой! Убить бы хозяйку, чтобы другим стало уроком. Наверняка нашла Марру на улице, вылечила и предъявила счёт.
А ведь это он, Гворий, во всём виноват, внезапно осознал мужчина. Он сделал неверный выбор и теперь за него расплачивался. Хорошо, что судьба подарила шанс всё исправить, а если нет? Мечтал бы об этих голубых глазах, о единственной женщине, которая не стала мимолётным увлечением, а Марра в это время ублажала бы пьяных мужчин.
Незнакомое прежде чувство вины грызло сердце, развеяв сладостную истому.
— Сколько ты должна хозяйке? Я заплачу.
Гворий приподнялся на локте, нависнув на Маррой. Какая же она ещё юная! И тело девичье… От воспоминаний о недавнем блаженстве по коже пробежала дрожь. Гворий прильнул к манящим полуоткрытым губам и сгрёб девушку в объятия. Выпускать не хотелось.
— Я выкуплю тебя и заберу с собой, — твёрдо заявил он, стараясь разглядеть выражение глаз Марры. – Я как раз присмотрел большой дом, станешь в нём хозяйкой.
Девушка встрепенулась, с силой ударила Гвория в грудь и села. Глаза её полыхали ненавистью.
— Вы… вы… мерзавец! Подлый негодяй, вы ещё смеете издеваться надо мной после того, как…
Марра не договорила и разрыдалась, беззащитно пряча наготу под одеялом.
Чуть помедлив, – вдруг снова набросится с кулаками? – Гворий тоже сел и несмело обнял девушку. Он сам теперь ощущал себя последним мерзавцем, который воспользовался ситуацией. А всё треклятая выпивка! Сейчас хмель развеялся, и мужчина дорого отдал бы, чтобы повернуть время вспять.
— Да, ты права, — медленно произнёс он, — я не слишком порядочный человек. Единственное моё оправдание – любовь.
— Любовь? – Марра резко обернулась и рассмеялась ему в лицо. – Похоть, вы хотели сказать? А вы мне нравились…
Девушка уронила голову на руку и с досадой на себя пробормотала:
— Какая ж я дура! Поверила, будто вы пришли спасти меня!
— Прости, — сокрушённо прошептал Гворий.
Он не знал, как поступить, как вернуть то зарождающееся чувство, которое, как оказалось, испытывала к нему Марра. Другие вставали на колени, целовали руки, но Гворию казалось это смешным и нелепым. Вместо этого он решил зайти с другой стороны и воззвать к благоразумию девушки. А дальше Гворий сумеет завоевать её симпатию.
— Повторяюсь, я мерзавец, но подумай сама, куда тебе деваться? К родителям? Они на порог не пустят. Сначала сбежала со свадьбы, потом честь потеряла. К подружке? Ей своих проблем хватает, чтобы ещё и твои решать. Сколько ты у неё проживёшь? Месяц, два? А потом? На улицу? Не лучше ли выйти замуж?
— Замуж? – Марра изумлённо подняла на него глаза.
Гворий кивнул.
— Ты не думай, я не принц. И дом у меня не замок. Ты ведь дворянка, не привыкла сама готовить, а у меня придётся. И дома я бываю редко…
Мужчина замолк, призадумавшись. Тяжело с женой при его работе. Видимо, пришла пора завязать с делами, открыть свою лавочку, как собирался. Всё равно когда-нибудь пришлось бы. Ну, а на досуге никто не мешает и впредь щекотать полиции нервы. Не сможет Гворий без всего этого, мирная жизнь легко даётся только на словах. Можно и вовсе сменить хозяев и устроиться в Тайную службу. По сути, работа та же, зато не мешает семье.
— Ты предлагаешь мне руку и сердце? – всё ещё не веря, вновь переспросила Марра.
— Предлагаю. И долг заплатить. Один раз предлагаю, заметь.
— А развестись можно?
Девушка задумалась, даже плакать перестала. Ещё раз осмотрела мужчину, сделавшего её женщиной. По сравнению с прежним женихом – красавец! И, если на то пошло, он ей нравился. Особенно теперь, когда не стал оправдываться. Селена рассказывала, есть отличный способ проверить, сложится ли с мужчиной: поцеловать. Наверное, так и следует поступить, чтобы узнать наверняка. Хотя Гворий прав, опозоренная девушка никому не нужна, а он замуж зовёт.
— Можно, конечно! – рассмеялся мужчина и, будто предугадав желание Марры, потянулся к её губам.
Поцелуй длился долго, у девушки даже перехватило дыхание. Когда всё закончилось, она стеснительно поправила волосы и покраснела.
— Как вас зовут? Понимаю, порядочной девушке не положено ложиться в постель с незнакомцем, но… — Марра ковырялась пальцем в одеяле, не зная, как закончить фразу. Поцелуй до сих пор обжигал губы. И тут она вспомнила, радостно всплеснув руками: — Так мы с вами ехали в одном дилижансе! Я ещё тогда вам на колени плюхнулась, помните?
— Помню, — улыбнулся Гворий и мысленно поблагодарил богов за кошмары. Не будь их, никогда бы больше не встретил Марру, не пришёл бы в этот бордель.
— Вы… — девушка нахмурилась, припоминая имя. – Вы Гворий, верно? Некромант?
— Некромант, некромант, — не стал разубеждать её мужчина и лёг, любуясь плавными изгибами тела. – И как всякий некромант, никуда свою добычу не отпущу.
— Ложись, — он похлопал рукой рядом с собой. – Спи. А с утра я с хозяйкой поговорю. Поверь, — Гворий усмехнулся так, что по телу пробежали мурашки, уж мне она не откажет!
Марра до последнего не верила, что переступит порог страшного дома, даже когда погасшие красные фонари остались далеко позади. Гворий бережно поддерживал её под локоток и, по его словам, вёл на почту. На вопрос: «Зачем?» не отвечал, только загадочно улыбался. Оказалось, Гворий хотел послать письмо родителям Марры: мол, жива, обручилась.
— Зачем вы это сделали? – девушка пристально смотрела на мужчину, тщательно, с наклоном выводившего сочинённый по дороге текст.
Она сразу поняла, он старался изменить почерк. Но почему?
— Что именно, милая? – не отрываясь от занятия, пробормотал Гворий.
Будущие родственники будущими родственниками, но где гарантии, что они не отнесут письмо в Комиссариат? Лучше подстраховаться. Ещё бы порошком присыпать, только не хотелось привлекать лишнего внимания, а его не миновать, либо Марра, либо почтовый служащий обязательно заинтересуются.
— Не называйте меня милой! – раздражённо притопнула девушка.
— А как же мне называть любимую женщину? – с обескураживающей улыбкой обернулся к ней Гворий.
Обидные слова замерли на языке. Сама того не желая, Марра расплылась в ответной улыбке и безропотно позволила поцеловать руку.
Всё так странно: сначала дилижанс, потом кладбище, увеселительный дом и признание в любви.
— Вы не шутите? – нахмурилась Марра. – Вы действительно любите меня?
Она не верила: слишком уж похоже на сентиментальный роман.
Вместо ответа Гворий отложил самопишущее перо и торжественно, под умилённое аханье старушки, отправлявшей племяннице открытку с видом столицы, опустился перед Маррой на одно колено.
— Вы правы, — он покаянно опустил голову, — я сделал предложение не так, как следовало. Позвольте мне всё исправить. Леди Марра, осчастливите ли вы меня согласием, примете ли моё сердце и даруете ли прощение?
Щёки девушки пошли пятнами.
Взгляды окружающих давили, подталкивали к одному единственному ответу, но Марра дала третий.
— Я дарую вам шанс заслужить мою руку.
Гворий рассмеялся и покачал головой. Вот ведь упрямица! Но ничего, никуда Марра от него не денется. Гворий сумеет загладить свою вину и завоевать сердце красавицы. Она не так уж холодна, как желает показаться. Гворий видел интерес и признательность, сквозившие в глазах, а из этого сора так легко вырастить любовь.
Мужчина решил сыграть свадьбу по всем правилам. Это даже забавно – породниться с дворянами. Ему – титул, им – зять с дипломом мага. Хоть какое-то утешение и повод похвастаться перед соседями. Разумеется, Гворий чуть приукрасит свои достижения, чтобы пустить пыль в глаза, но при желании покажет заветную бумажку. Она подлинная, с несгораемой печатью. А вот помолвку лучше заключить сегодня же, чтобы родители не забрали дочку, или сама Марра не передумала. Но девушка даже не думала бежать, наоборот, держалась рядом, опасаясь вновь оказаться в центре неприятной истории.
Кольцо Гворий выбрал простенькое, но золотое и с камушком – под цвет глаз Марры. Та подарок не приняла: «Слишком рано, господин, я вас совсем не знаю». Пришлось убрать коробочку в карман и заняться обольщением девушки. Гворий начал с ужина в лучшем ресторане и огромного букета роз под дверью поутру. Марра вернулась к Селене, она же и обнаружила шикарный подарок и карточку.
— Похоже, у тебя нашёлся щедрый поклонник, — Селена с завистью вдохнула аромат цветов и с неохотой отдала подруге. – Познакомила бы.
Марра зарделась и предпочла не рассказывать о Гвории.
Вновь они встретились вечером. Мужчина караулил у ворот Академии с очередным букетом, на этот раз белых лилий:
— Символ чистоты для прекрасной дамы.
Марра закашлялась. Уж Гворию ли не знать, что она не невинна! Марра бросила быстрый взгляд на мужчину: не издевается ли, но нет, предельно серьёзен.
Они вновь поужинали в ресторане.
— Это твоё, — Гворий неожиданно положил на стол цепочку с неогранённым изумрудом. – Ты забыла у меня дома.
— Откуда?.. – изумлённо выдохнула Марра.
Она потеряла камень много недель назад, далеко от столицы, и вот изумруд оказался в руках Гвория.
— Я же говорю, цепочка порвалась, ты потеряла, я нашёл, — чуть нервно повторил мужчина, дивясь непонятливости любимой.
— Гворий, я потеряла его не здесь, — покачала головой девушка и дрожащими руками взяла изумруд.
Затем сняла с шеи своё украшение и поднесла серебряные луны к луне. Их будто магнитом притянуло друг другу. Марра удивлённо вскрикнула, когда два украшения намертво слились в одно.
— Это… это невозможно! – девушка подняла на Гвория блестящие от слёз глаза. – Ты ведь сделал это специально, верно?
Гворий заверил, что не колдовал. Он сам ничего не понимал.
А Марра начала сбивчиво рассказывать, как некогда потеряла изумруд, и с тех пор вся жизнь пошла наперекосяк.
— И вот теперь ты вернул мне изумруд, — закончила она свой нехитрый рассказ. – Неслучайно, верно?
Мужчина улыбнулся и вторично положил перед Маррой обитую бархатом коробочку. Ему казалось, лучше момента не найти. Гворий молчаливо опустился на колени. Марра колебалась, моля небеса послать какой-нибудь знак, но они остались глухи. И, вздохнув, девушка пролепетала: «Я согласна». Амулет явно указывал на то, что именно Гворий уготован ей судьбой. Откуда тогда у него взялся изумруд? Он не мог украсть его, не мог найти, камень могли подбросить мужчине только боги. И кто же, если не они, спаяли части ведьминого оберега воедино? Да и Гворий прав, кто возьмёт сбежавшую невесту, потерявшую честь в месте, о котором девушкам из благородных семей не положено знать. В конце концов, жених – мужчина видный, порядочный, красиво ухаживает, вроде, любит. И спокойно с ним рядом, ничего не страшно. Это ли не то, о чём мечтает любая девушка?
Гворий, хоть и жаждал услышать положительный ответ, удивился. Он полагал, Марра не захочет иметь с ним ничего общего, займёт денег, попытается откупиться, но нет, та разрешила проводить себя домой и приняла приглашение на субботнее открытое представление. Чем дальше, тем больше. Девушка перестала дичиться, писала Гворию короткие записочки, охотно проводила время с женихом. Мужчина заработал право целовать её на прощание, а потом и вовсе уговорил зайти вечерком на чашечку кофе. Тогда Марра впервые его поцеловала. Через неделю, поборов стеснение девушки, Гворий уговорил её остаться на ночь и постарался, чтобы Марра об этом не пожалела.
А перед самым приездом родителей девушка и вовсе преподнесла сюрприз, признавшись: «Нас уже трое». И лукаво добавила: «Тебе точно придётся жениться на мне, Гворий, не отвертишься!» Он и не собирался.
Конец