– Черт побери, эта проклятая «кофемолка» не работает, – проворчал Боб Моран, прислушиваясь к мотору. – Скажу прямо, поломка машины здесь не лучший подарочек неба…

Небольшой туристский самолетик, летевший над саванной Центральной Африки, следовал путями миграций антилоп и зебр. Иногда семья жирафов пробиралась сквозь заросли мимоз, а временами внизу двигались, как паровозы, носороги. Только львы дремали в тени акаций, не обращая внимания на жужжание механической птицы.

Только после того, как он описал некоторые свои приключения и издал книгу, Боб Моран смог купить по случаю «этажерку», на которой решил наконец добраться до своего старого друга Аллена Вуда, живущего в Валабо, в джунглях Центральной Африки.

Оставался всего какой-нибудь час полета до Валабо и слева уже просматривалась река Н’Толо, когда мотор зачихал и стал давать сбои.

– Только не хватало, чтобы эта проклятая «кофемолка» отказала! – громко и раздраженно повторил Боб Моран, обалдевший от долгих часов одиночества.

Едва он проговорил это, как мотор опять зачихал, а потом совсем замолк.

Слева, в направлении реки, Моран уже заметил скопище крыш и плантации.

«Только бы дотянуть туда, – подумал он, – а уж там мне помогут…»

Однако его надеждам не суждено было сбыться: мотор, чихнув еще пару раз, совсем смолк.

– Ну что ж, дело становится совсем невеселым. Теперь только бы не наломать дров. Эта деревянная кукушечка стоила мне слишком дорого, чтобы разлететься в щепки…

Он немного опустился и пошел на планирование. Нужно было осмотреть местность. Внизу отчетливо выделялась полоса песка и щебенки, что, хотя и не было хорошим гнездышком для посадок, все же позволяло приземлиться.

– Ну, чтобы повезло!– прошептал Моран. – Нельзя же играть в Икара, не представляя, где сядешь.

Он решил сесть на песчаный участок, чтобы хоть немного покатиться, снижая скорость. Стиснув зубы и напрягши мускулы, Моран встретил первый удар о землю, но дальше все было нормально. Машина шла, снижая скорость, потом на четверть развернулась и застыла.

Моран отключил приборы, и у него вырвался вздох облегчения.

Пригладив рукой волосы, он повернулся в кресле, чтобы как следует осмотреть саванну, над которой уже заходило солнце. Слева виднелась опушка леса.

«Скорее всего, в том направлении я видел крыши. Но, пожалуй, сейчас туда не добраться. Через пару часов будет темно; хоть глаз выколи, так что лучше посидеть в джунглях. В самолете я нахожусь в относительной безопасности. У меня есть продукты, вода, оружие, так что легко продержусь до завтрашнего утра. Ну, а там пойду искать помощь…»

Так что, если завтра повезет, мотор ему наладят. Спрыгнув на землю и осмотрев мотор, он еще раз убедился, что одному ему не справиться.

– А уж с плантации, – заговорил он громко, – я смогу послать писульку в Валабо, а оттуда телеграмму в Бомба, чтобы мне подбросили необходимые запчасти. Ну, а теперь постараемся провести ночь как можно комфортабельней…

Он забрался в кабину, чтобы взять мачете и карабин. Нужно было вырубить растительность вокруг самолёта, как это делают аборигены Родезии, чтобы защитить свое жилище от диких животных.

Пока Боб занимался этим невинным делом, его с любопытством рассматривали лев и львица, которые лежали на почтительном расстоянии от него. Покончив наконец с изгородью, он издал радостный крик и отошел с удовлетворенным видом человека, выполнившего свой долг.

Поскольку солнце уже клонилось к горизонту, а ночь здесь наступала быстро, Боб сделал последние приготовления. Он разжег большой костер, что должно было также удерживать диких зверей на почтительном расстоянии. Затем залез в самолет, достал неприкосновенный запас и перекусил, глядя, как солнце быстро садится за горизонт, подсвечивая облака во все оттенки розового и желтого. Почти тут же упала ночь, густая и темная, освещаемая только светом костра. Тут же зазвучали какие-то крики, шорохи, гудение насекомых, рычание и топот удирающих ног.

Трудно сказать сколько, но не менее четверти часа, Боб сидел, поругивая судьбу. Ведь он давно уже должен был быть в Валабо, комфортабельно устроившись в бунгало Аллана Вуда, попивая виски с содовой.

Боб надел кожаный пояс с кобурой, в которой покоился крупнокалиберный «кольт», и спустился, чтобы подбросить веток в костер. В свете пламени он еще раз посмотрел по сторонам, но не обнаружил ничего подозрительного. Тогда, снова забравшись в кабину, он разложил сиденья, пристроил поудобнее под руку карабин, лег и почти тут же погрузился в сон.

Солнце уже поднималось над горизонтом и туман рассеивался, когда Боб Моран очнулся от тяжелого полусна. Он облизал сухие губы, потом провел пятерней по жесткому ежику волос. Костёр совсем потух, а рогатых монстров не было и в помине.

– Ну одного-то, пожалуй, я подстрелил ночью, – пробормотал француз. – Надо посмотреть, где он валяется,..

Не выпуская карабина из рук, он спустился из самолета и подошёл к изгороди. Однако там, откуда чудовища бросали землю на костер и где должен был лежать подстреленный монстр, не было никаких следов. «Зверь или человек, – подумал Моран, – но существо, в которое попала моя пуля, вовсе не было призраком, поскольку привидения не вскрикивают… Пойду туда, где упал первый монстр, по которому я открыл огонь…» Однако и там не было тела.

– Но я уверен, что не промахнулся. Я не мог не попасть в такую мишень!

И тут Моран насторожился. Он заметил на камне коричневатое пятно. Нагнувшись, он понял, что это свернувшаяся кровь.

Ну, конечно, я не ошибся, – прошептал он. – Наверняка попал и даже убил. Но где же жертва?

Он еще раз внимательно осмотрелся, но не обнаружил ничего: ни тела, ни следов.

Боб задумался.

Нет, это не сон,– громко проговорил он.– Пятно крови – доказательство тому. Но факт остается фактом: моя жертва, кем бы она ни была, испарилась. Прямо скажу, эти рогатые чудовища – большая загадка.

Едва он произнес эти слова, как услышал какие-то крики и увидел группу негров в шортах, с ружьями, а с ними белого, тоже вооруженного. Поскольку в их действиях не было ничего угрожающего, Моран двинулся к ним. Негры остановились, а белый подошел к французу и, кивнув на самолёт, спросил:

– Это ваша машина?

Боб утвердительно покивал в ответ.

– Да, моя. Вчера вечером у меня сломался мотор и я был вынужден приземлиться здесь.

– Так это вы тут палили ночью? – снова спросил незнакомец.

Моран опять утвердительно кивнул.

– Совершенно верно. На меня, напали какие-то странные существа с когтями и рогами…

Лоб незнакомца пересекли морщины.

– Странные существа с когтями и рогами…– как эхо повторил он. – Наверное, вы тоже имели дело с демонами водопадов…

Пока они так разговаривали, Боб изучал своего собеседника. Это был человек высокого роста, лет около тридцати, блондин с небольшой бородкой, довольно симпатичный, несмотря на не слишком выразительные бледно– зеленые глаза.

– Демоны водопадов? – переспросил француз. – Как это понимать? Мне начинает казаться, что ваши «демоны» скорее негры в ритуальных масках, только и всего…

– Может быть, может быть. Но не стоит сейчас заниматься объяснениями. Я – владелец плантации, которую вы, наверное, видели сверху, здесь, неподалеку от реки, за этим леском. Если вы не против, то будьте моим гостем, и мы поговорим о демонах водопадов… Но я забыл представиться. Меня зовут Питер Ван Хорн…

– А меня Робер Моран…

Они пожали друг другу руки. Потом в окружении негров они двинулись в направлении реки.

На удобной кровати в задней комнате бунгало Ван Хорна Боб Моран ворочался с боку на бок, пытаясь заснуть. Иногда сквозь москитную сетку, окружающую его ложе, как кокон, он видел пустую комнату в лунном свете, делающем все окружающее каким-то нереальным.

Боб не знал, что мешает ему заснуть, жара или какое-то внутреннее беспокойство. В течение дня рабочие перетащили его самолет, и теперь он ожидал ремонта в одном из складов, находясь в полной безопасности. В этом Моран был уверен. Но откуда же тогда беспокойство? Может быть, это результат рассказов Питера Ван Хорна о жюжюрусах?

В конце концов Боб все же задремал.

Француз не мог бы сказать, сколько длилось его забытьё, но очнулся он от чьего-то присутствия в комнате. Открыв глаза, Боб почувствовал, что волосы зашевелились у него на голове. Сквозь пелену москитника он увидел морду жюжюруса, который надвигался, растопырив чудовищные лапы с когтями, готовый вот-вот ударить.

У Боба мгновенно сработал защитный рефлекс, и он откатился на другой конец широкой постели, услышав, как когти вспороли матрас в том месте, где он только что находился. Падая на пол, Боб дернул за сетку, и та окутала нападающего.

Вскочив, Моран хотел схватить оружие, но кобура с пистолетом лежали в изголовье, там, где находилось чудовище. А оно, орудуя когтями, как ножами, освобождалось от москитной сетки и рвалось к Бобу. Француз лишь успел схватить стул и изо всех сил обрушить его на мерзкую морду жюжюруса. И тут произошло неожиданное… От мощного удара голова с огромными клыками и рогами сорвалась с плеч и полетела на пол, обнажив гримасничающее, покрытое татуировкой лицо огромного негра. Человек, видя, что его разоблачили, все же бросился на Морана, выставив свои страшные фальшивые когти, но француз успел ударить его в солнечное сплетение и нырнул в классическом кувырке дзюдо в сторону кобуры с оружием. Буквально на лету подхватив оружие, он бросился на пол. А противник уже приближался. Боб понял, что выбора у него нет. Выхватив из кобуры оружие, он трижды нажал на спусковой крючок. Получив заряд в грудь, жюжюрус успел еще сделать шаг вперед, но тут же потерял равновесие и рухнул.

В последнем усилии его когтистая лапа заскребла по полу в двадцати сантиметрах от Морана, затем пальцы застыли и уже больше не шевелились.

Боб, сжимая дымящийся пистолет, медленно встал, взглянул на лежащего у его ног негра и повернулся на скрип открывающейся двери.

В комнату ворвался Питер Ван Хорн в пижаме и с пистолетом.

– Что случилось?– выкрикнул он.

Стволом своего оружия француз указал на жюжюруса.

– Он набросился на меня, когда я спал, но мне повезло.

Француз опустился на колени возле маски и стал разглядывать ее.

– Череп буйвола с рогами, покрытый крокодиловой кожей. Рога обожжены, чтобы сделать их неузнаваемыми. А в челюсти вставлены кабаньи клыки. Чтобы создать иллюзию щелканья челюстями, жюжюрус дергал за тонкую веревочку, закрепленную изнутри… вдоль шеи. Так… Глаза из небольших жемчужин, наклеенных на окрашенную в красный цвет деревяшку. Малейший лучик света заставляет их сверкать…

Питер Ван Хорн тоже опустился на колени рядом с трупом.

– Смотрите-ка. Костюм сшит из крокодиловой кожи, а на плечи подложена кожа, свернутая в рулон, чтобы сделать их шире. В шее прорезана пара отверстий, чтобы можно было видеть. Вот вам и объяснение высокого роста жюжюруса. Впрочем, этот негр и так довольно крупный.

Ощупав тело, плантатор вытащил что-то вроде небольшой метелки, спрятанной под шкурой лжемонстра.

– Эти жюжюрусы используют метелки, чтобы уничтожать следы сразу после того, как пройдут. Ну, а когда кого-нибудь из них подстрелят, сообщники утаскивают труп в джунгли и зарывают. Вот поэтому-то тел и не находят. К тому же они действуют под покровом темноты. Вот и выходило, что они якобы существа потусторонние… Вы правильно предположили, господин Моран, что это замаскированные люди, вроде членов секты леопардов…

Говоря это, Ван Хорн перевернул жюжюруса на спину и стал внимательно изучать рельеф татуировки на лице мёртвого. Через пару минут он взглянул на Морана.

– Думаю, что не ошибаюсь… Этот человек принадлежал к племени бамбара, которое вместе с пигмеями живет в районе водопадов. В этом смысле жюжюрусы действительно демоны водопадов.

Он снова помолчал.

– До сего времени, как вы знаете, никто ничего точно не мог сказать о демонах водопадов. Но теперь благодаря вам он» полностью разоблачены.

Боб скорчил гримасу.

– Уж никак я не желал участвовать в этом эксперименте. Если бы этот фанатик успел хватить меня своими когтями!..

Боб даже вздрогнул, представив такую картину.

В этот момент в комнату вбежал слуга Ван Хорна и закричал, обращаясь к хозяину:

– Бвана, скорей смотреть… Бвана смотреть!..

Моран и хозяин, обменявшись быстрыми взглядами, выскочили за ним.

Сидя за кустами мимозы на берегу неширокой речушки, Моран наблюдал за семейством слонов, находящихся метрах в двухстах от него. Ему страшно хотелось сделать голову слона крупным планом, слона-вожака.

Быстрыми движениями Моран сменил телеобъектив и повернулся к Джанго, который держал его ружье, стоя в нескольких метрах. Движением подбородка Боб кивнул на толстокожих, Джанго также знаком ответил, что понял, и, согнувшись, двинулся к стаду. Оба подходили к цели все ближе. Оставалось уже около тридцати метров. Вожак повернулся в профиль, и голова его занимала весь видоискатель. Снимок должен получиться великолепный. Боб перевел кадр, как вдруг метрах в пяти перед ним взлетел фонтанчик земли, и только потом донесся звук выстрела. Стреляли явно в него. Моран, не ожидая другого выстрела, бросился ничком за ствол дерева, а стадо побежало в противоположную сторону.

«Кто же хотел заполучить мою шкуру? – мелькнуло у француза. – Джанго?..» Но звук выстрела донесся издали, к тому же Боб без труда узнал бы «голос» своего «экспресса».

Напуганный выстрелом, к нему подполз Джанго, и Боб, повернув голову, спросил:

– Джанго, ты знаешь, кто стрелял?

Охотник покачал головой.

– Джанго не знать. Но он думать, что знать место, откуда стрелять. Бвана посмотреть…

Он показал пальцем на холм в километре от них, где что-то блеснуло.

«Наверняка блеск солнца в оптическом прицеле, – подумал Моран. – «Охотничек» стрелял из карабина с оптикой. Любопытно бы узнать – почему…»

Француз посмотрел в видоискатель, но расстояние было слишком велико, к тому же неизвестный скрывался в тени скалы.

– Стоит, пожалуй, добраться до этого людоеда, – прошептал Моран.

Он взял у Джанго свой тяжелый «экспресс» и дважды выстрелил по холму. Естественно, он не надеялся попасть, а только дать понять, что стрелок обнаружен. Подождав немного, Моран сказал Джанго:

– Давай-ка доберемся до холма. Может быть, что-нибудь прояснится…

Пока они осторожно с двух сторон подходили к холму, там уже никого не было.

– Да, птичка упорхнула, – буркнул Моран – Не хочет с нами знакомиться…

Что-то блестящее привлекло его внимание– Боб нагнулся и поднял гильзу от «магнума-300».

Моран улыбнулся.

– Остается только найти того, кто пользуется «магнумом-300».

Впрочем, это еще ничего не доказывало, так как многие охотники использовали его, к тому же в сочетании с оптическим прицелом.

– Вот уже два дня шесть длинных, тяжело груженных пирог поднимались по реке Н’Толо. Второй день заканчивался, огромный раскаленный шар в зеленоватом небе опускался к западу; на реку ложилась тишина, и казалось, что по берегам прекращается всякая жизнь. Дневная живность уже заканчивала свои дела, а ночная еще не начинала. Река казалась вымершей – ни крокодила, ни птицы,– она только поблескивала, как полированный агат. Только иногда врывался в тишину плеск весла, и снова все смолкало.

Сидевшие в первой лодке Боб Моран и Питер Ван Хорн, держа под рукой карабины, тоже молчали, утомленные за день потоками солнечных лучей, проникавших, казалось, даже сквозь тонкие фетровые шляпы.

В течение двух последних дней в поведении Ван Хорна не было ничего подозрительного, и Моран спрашивал себя, не стал ли он жертвой собственной подозрительности.

Пока он так раздумывал, плантатор поднял руку и указал на два десятка хижин на левом берегу в километре от них.

– Мы остановимся здесь в селении яшибе, сменим гребцов и завтра на рассвете продолжим путь к водопадам.

Яшибе считались лучшими гребцами на всем протяжении реки, а те, что гребли сейчас, являлись жителями равнин и были родственниками рабочих на плантациях. Они, конечно, хуже знали реку, что было еще одной причиной заменить их.

Скоро пироги достигли селения и причалили к пирсу, сооруженному из толстых стволов деревьев, с которых даже не счистили кору.

Несмотря на то что в хижинах кое-где горел огонь, селение казалось вымершим, и не было даже охраны у крупных долбленых лодок, колыхавшихся у пирса.

На загорелом лице Ван Хорна отразилось некоторое беспокойство.

– Что-то непонятно,– пробормотал он.– Яшибе– мои друзья, и обычно при приближении флотилии все высыпают на берег– А сегодня нет никого. Может, их всех разом унесла эпидемия?

Первая пирога пристала к берегу. Ван Хорн спрыгнул на землю, за ним Моран, и оба они отправились к центральной площади. Ван Хорн остановился у прямоугольной хижины, несколько крупнее других и стоящей на чем-то вроде двухметровой платформы из бамбука.

Наверх вела деревянная резная лестница. Питер Ван Хорн остановился у ее подножия и громко крикнул:

– Н'Анго!

Прошло секунд десять, но ответа не было, и Ван Хорн снова закричал:

– Н'Анго!

Опять прошло несколько секунд, но, когда плантатор в третий раз раскрыл рот, чтобы выкрикнуть имя, занавеска из львиной шкуры откинулась и появился высокий негр. Это был настоящий гигант, очень молодой, тонкий и мускулистый. Голова его была выбрита, и только на макушке оставлен довольно длинный хвост, перехваченный кожаной лентой. Вокруг его бедер была наброшена красная повязка, а шею украшало тройное ожерелье из зубов леопарда. В левой руке он небрежно держал карабин «винчестер», такой старый, что он наверняка относился еще к эпохе рабства.

– Ты больше не принимаешь друзей, Н'Анго? – спросил Ван Хорн на языке его племени.

– Никогда не знаешь, где друзья,– ответил вождь. – Издалека мамба напоминает безобидного питона, однако ее яд убивает как молния…

Моран не знал языка этого народа и не понимал слов, которыми обменивались эти двое. Однако по мимике собеседников он отчасти догадывался о сути.

– Что ты хочешь сказать, Н'Анго? – спросил плантатор. – Ты сомневаешься в моей дружбе?

Вождь пожал плечами.

– Ты, конечно, прибыл сюда не для того, чтобы говорить со мной о дружбе, – избежал он прямого ответа на вопрос. – Что ты хочешь?

– Я хочу со своими людьми добраться до бамбара. Я хочу также нанять твоих гребцов, которые хорошо знают верховья реки…

Н'Анго некоторое время молчал. Наконец на его суровом лице зазмеилась враждебная улыбка. Он помотал головой.

– Н'Анго не даст гребцов, – громко сказал он.

– Почему? Разве твое племя боится бамбара и жюжюрусов?

– Яшибе не знают страха, они не боятся ни бамбара… – Н'Анго немного поколебался, но затем закончил: – ни жюжюрусов. Но причину отказа Н'Анго не скажет…

Ван Хорн помолчал, подумал, затем вдруг решился.

– Согласно старой договоренности между отцом Н'Анго и моим отцом,– быстро бросил Он, – я требую носильщиков.

Лицо вождя стало еще более замкнутым.

– Белый человек не может требовать, – сухо произнес он, поднял голову и бросил какой-то короткий приказ. Затем продолжал: – Чтобы белый человек понял, почему он не может требовать, обернись…

Плантатор и его компаньон обернулись и увидели толпу воинов в боевой раскраске и с копьями, которые медленно двигались от хижин по направлению к ним.

Могила Яна Ван Хорна была на правом берегу реки на вершине небольшого холма. Это была куча крупных, положенных один на другой камней, своего рода надгробие в метр шириной и два длиной. На вершине стоял большой крест с вырезанной ножом надписью: «Ян Ван Хорн».

Когда к середине пятого дня плавания стал виден холм, течение реки усилилось и появился легкий туман, окутывающий даль, что означало приближение водопадов.

Еще можно было продвигаться вперед, но Питер Ван Хорн пожелал посетить могилу брата. Кроме того, он решил дать полтора дня отдыха гребцам, прежде чем сделать бросок вперед.

Пока негры разбивали лагерь, Ван Хорн повел Морана к могиле брата. По дороге он собирал дикие цветы, чтобы положить их на надгробие.

Двое белых надолго застыли у могилы. Но, как подметил Моран, на лице плантатора не было видно великой печали и даже уважения. Скорее это было безразличие.

Так и не обменявшись ни словом, Боб и его компаньон вернулись в лагерь. Там первым заговорил Моран:

– Жаль, что при этом не смог присутствовать Донгбе…

Ван Хорн вздрогнул.

– Что вы хотите этим сказать?– спросил он голосом, в котором француз уловил некоторое подозрение.

– Я просто хочу сказать, вернее, выразить сожаление, что Донгбе мертв. Он бы тоже посетил могилу вашего брата.

Питер тяжело опустил голову.

– Да, Донгбе любил нас обоих, Яна и меня. Он был наш любимый черный охотник, и мы трое совершали прекрасные охотничьи экспедиции, рискуя наскочить на разъяренного слона или попасть в когти какого-нибудь хищника… Увы, Донгбе тоже мертв, и мне одному приходится оплакивать несчастного брата!..

Оба снова замолчали, и опять первым заговорил Моран.

– Не кажется ли вам странным, что жюжюрусы никак не проявили себя до нашего отбытия с плантации? – спросил он. – Да и теперь никто не замечал, чтобы они бродили вокруг наших стоянок. Отъезд экспедиции в район водопадов наделал немало шума, и логически жюжюрусы должны были пустить в ход всё, чтобы напугать людей, заставить их разбежаться.

– Жюжюрусам известно, что они раскрыты, так что вряд ли есть смысл заниматься запугиванием черных. Словом, они демаскированы, поэтому-то и не пытаются сделать что-либо против нас. Но бамбара явно предупреждены о нашем приближении и, конечно, уже создали небольшой комитет по встрече…

– А вы не боитесь, что наша небольшая группа будет разбита бамбара? Наскодько я понимаю, они довольно многочисленны…

– Я все это знаю, господин Моран. Но бамбара вооружены только луками, стрелами, дротиками и копьями– Если они нападут на нас или откажутся подчиняться, огонь наших карабинов быстро приведет их в чувство-

– Пусть небо услышит ваши молитвы! – воскликнул Моран.

Однако в глубине души он не разделял уверенности своего компаньона. Давно ушла в прошлое эпоха, когда при звуке выстрелов разбегались целые племена чернокожих, считавших своих поработителей полубогами…

Этой ночью Моран заснул, едва забравшись в палатку. Несмотря на свою хорошую физическую форму, он чувствовал усталость от палящего солнца, не слишком удобной пироги, где часами нужно сидеть, свернувшись и подняв колени, как мумия инков в Перу.

Когда он проснулся, было. ужо довольно светло, небо в щели плохо закрытого входа казалось серым.

Плохо закрытая палатка! Еще не прогнав остатки сна, Боб вспомнил, что; вчера, прежде чем лечь спать, он тщательно закрылся, чтобы не дать проникнуть внутрь мошкаре и всяким другим букашкам. Он помнил, что ночью не поднимался, и знал, что никогда не был лунатиком. Так что, по всем законам, палатка должна была остаться крепко закрытой… Но тем не менее…

Еще до конца не разобравшись в ситуации, Моран чуть-чуть повернул голову, глядя из– под опущенных ресниц. И тут он увидел руку • Она лежала на рукоятке его пистолета, который в кобуре висел в изголовье походной постели, и потихоньку пыталась его вытащить.

Боб, резко извернувшись, сильно ударил по кисти. Раздался крик боли, пистолет упал, и Моран тут же его схватил.

Одновременно он увидел похитителя и в первую минуту подумал, что это Питер Ван Хорн, но тут же понял, что ошибся. У незнакомца была длинная светлая борода, а волосы в беспорядке падали на плечи. Одежда была в лохмотьях.

– Это еще что такое?

Жесткий кулак ударил Морана в челюсть и отбросил назад. Одновременно кровать перевернулась и накрыла его. Когда Боб освободился и выскочил наружу, там никого не было.

И вообще весь лагерь еще спал, в том числе и одинокий часовой с карабином у костра.

– Итак, – прошептал Моран, – мой незнакомец скрылся…

Он снова забрался в палатку и спросил себя, почему он не поднял тревогу. Поставив кровать, Боб сел и долго тер глаза.

– Могу поклясться, что это был Ван Хорн, – пробормотал он опять. – Ван Хорн, но только небритый, лохматый и одетый вроде клошара из-под мостов Сены. Нет, решительно это не мог быть Питер Ван Хорн… Тем не менее…

Вдруг он вздрогнул, словно испугавшись своей мысли.

– Нет, это невозможно! Невозможно!

Целую минуту он, наморщив лоб, смотрел отрешенным взглядом, потом повторил:

– Нет, это невозможно! Невозможно!

Потом он стремительно вскочил,

– Может, это и не мое дело, но я должен быть уверен.

Он быстро оделся, затянул пояс и вышел наружу. Полусогнувшись, он незамеченным выбрался из лагеря и дошел до саванны.

Когда Боб удостоверился, что его никто не может увидеть, он выпрямился и двинулся вперед решительным шагом.

Тут он прошептал опять:

– У меня должна быть полная уверенность! Мне нужно, чтобы сердце было спокойно!

Куда и с какой целью так спешит Боб? Он быстрым шагом идет вдоль реки. Вдруг неподалеку от леса он насторожился. В листве Моран заметил силуэт человека, европейца высокого роста, с бородой и длинными волосами, одетого в лохмотья.

Боб замер.

Но в этот момент человек заметил Морана и бросился бежать.

– Эй! – закричал Боб. – Не бойтесь! Я не сделаю вам ничего плохого!..

Но незнакомец не слушал. Моран продолжал его преследовать, однако, когда он добрался до опушки, незнакомец уже имел приличный отрыв. Все же Боб упрямо бежал за ним, время от времени выкрикивая:

– Подождите! Я не сделаю вам ничего плохого!..

Но тот не слушал. На некотором расстоянии впереди Моран слышал шум шагов и хруст веток. И вдруг тишина. Тишина означала, что человек остановился, и Боб, пройдя немного вперед, тоже замер.

Он беспокойно огляделся вокруг, поскольку понимал, что незнакомец готовит ему ловушку. Но где он? Моран видел только деревья и траву между ними. Понимая, что незнакомец затевает какую-то пакость, француз взялся за рукоятку пистолета, хотя и не собирался стрелять. Сзади хрустнула ветка. Моран не успел повернуться, как что-то жесткое – скорее всего тяжелый сук – ударило его по затылку и сбило на землю. Теряя сознание, он почувствовал, как у него из кобуры вытаскивают пистолет, и провалился во тьму.

Сколько он был без сознания? Несколько минут? Час? Пистолета не было. Он пощупал затылок: ни раны, ни крови. Но в это время он почувствовал у щеки лезвие своего же ножа, который до того был за поясом. Боб засмеялся.

– Все, что ему было нужно, – это мой пистолет. А поскольку этот тип не хотел оставлять меня безоружным, то он оставил мне мой нож,– прошептал он.– Это доказывает, что парень не преступник.,..

Он встал, пошатываясь. Закружилась голова. Моран направился к болотистому рукаву реки. Там его ожидал сюрприз. Возле лужи находилась пара львов, вероятно плотно перекусивших ночью и теперь утолявших жажду. Боб остановился метрах в ста от них, поднял с земли толстую палку и начал кричать, пугая львов:

– Брысь, кошки!.. Драные котята, кыш!..

Уверенные в своей силе львы лениво, мирными глазами смотрели на кричащего и жестикулирующего человека; потом медленно и величественно удалились.

Моран предусмотрительно подождал, пока они скрылись, и пошел к болотистому берегу.

Там он вымыл лицо, шею и затылок. Прохладная вода прояснила его мысли. Боб посмотрел на небо, ещё бледное солнце и проговорил:

– А теперь стоит обдумать дело, в которое я вляпался…

Вообще-то, после этого паршивого удара, надо бы плюнуть на всё, вернуться в лагерь и, если возможно, добраться до Валабо, где Боба ждет горячий, дружеский прием Аллена Вуда и комфортабельное бунгало. А пока будут чинить самолет, можно отправиться поснимать зверей вместе с М'Боли, слугой Вуда.

Но Моран принадлежал к тем упрямым людям, которые, вбив себе что-нибудь в голову, идут до конца, чего бы им это ни стоило. Встреча с загадочным незнакомцем только укрепила его в этом намерении.

Вон первый водопад!

Моран указывал вдаль, где поток, казалось, вдруг потянулся вверх вертикальной стеной. У основания этой волнующейся стены стоял тонкий туман.

Это было на другой день после того, как развернулись описанные выше события. Как и надеялся Моран, Питер Ван Хорн больше не посещал «могилу» брата, естественно зная, что там никто не захоронен.

– Вот теперь начинаются трудности, – опять проговорил Боб.

– Ну, этот водопад не самый главный, – объяснил Ван Хорн. – Между ним и теми, которые считаются настоящими водопадами, есть стремнины и есть рукава совершенно спокойной воды, достаточно длинные. Дальше будут небольшие, в несколько метров высотой, водосбросы, а уж потом мы доберемся до настоящих водопадов, в окрестностях которых и живут бамбара и где должны иметь свою штаб-квартиру жюжюрусы…

Пироги быстро приближались к первому водопаду, и уже нужно было выходить на берег. Тут начались довольно трудоемкие операции по перетаскиванию лодок и поклажи к вершине водопада, а после все в обратном порядке.

На эту работу понадобился целый день, и только назавтра им удалось поплыть по спокойной реке, берега которой утопали в лесах, образовывающих с обеих сторон зеленые стены.

Так они плыли несколько часов. Становилось все жарче и жарче. Если бы не было бамбукового навеса над головой, Боб Моран и его компаньон могли бы сжариться заживо. Негры же, казалось, не замечали этой адской температуры.

Дело шло к полудню, когда один из гребцов поднял тревогу. Сзади них появилась целая флотилия длинных и узких пирог.

Питер Ван Хорн схватил мощный бинокль, висевший на шее, и посмотрел в сторону пирог. Потом быстро опустил бинокль.

– Бамбара, – сказал он. – Они наверняка заранее узнали о нас. Они прятались, выжидая, чтобы отрезать нам отступление.

– Их пироги более скоростные, чем наши, – оценил положение Боб Моран. – Кроме того, их больше.

– Пусть приблизятся, – бросил Ван Хорн с кривой ухмылкой. – Тогда мы дадим по ним залп. Это сразу охладит их пыл…

Моран не был сторонником такого решения. Однако, если у бамбара было намерение напасть, а это было ясно видно, Боб, как и его компаньоны, вынужден был бы защищаться, чтобы спасти свою жизнь.

И тут француз вздрогнул и показал рукой вперед. Там тоже появились лодки бамбара с вооруженными воинами. Так что они оказались между двух огней.

– Дело усложняется, – глухо сказал Ван Хорн. – Бамбара все рассчитали…

В этот момент он оскалил зубы, а глаза вспыхнули зловещим огнём.

– Тем хуже для них, – проскрипел он. – Если бамбара хотят драться, они получат драку. Мы их уничтожим, мы посеем ужас на их землях.

И столько желания убивать и мстить было в тоне плантатора, что Боб пожелал бамбара избежать жестокого сражения.

Вот уже почти целый час экспедиция держалась посреди реки. Путь к отступлению преграждал двойной ряд пирог. Бамбара продолжали свою тактику, каждый раз убивая одного-двух людей Ван Хорна и отступая без малейшего урона.

Моран, сидя на дне одной из лодок, снял фетровую шляпу и провел пятерней по волосам, мокрым от пота.

– Так не может продолжаться, – сказал он. – Не можем же мы вечно стоять на месте посреди реки. Кончится тем, что бамбара перестреляют наших людей одного за другим…

– Я тоже боюсь этого, – в свою очередь согласился Ван Хорн. – Но что же делать? Мы не можем идти ни вперед, ни назад. Бамбара поймали нас в ловушку и захлопнули дверцу за нами…

Боб показал рукой на берег.

– Можно пристать, – предложил он, – и укрыться за перевернутыми пирогами. Таким образом, мы будем держать противника на приличном расстоянии и перестанем терять людей. Это, кроме того, позволит нам позже бежать. Кстати, полагаю, что карательные планы изменились?

Плантатор не ответил.

– Ваше предложение, пожалуй, удачно, – наконец уронил он. – Будем пробираться к берегу, открыв плотный огонь, чтобы не дать бамбара возможности приблизиться. А если они захотят нас перехватить, то вынуждены будут подняться и станут удобной мишенью.

Проект действительно был хорошим. Огонь карабинов заставит бамбара отступить, а экспедиция выберется и закрепится на берегу. Укрывшись за пирогами, люди Ван Хорна спасутся от стрел и дротиков бамбара.

План удался полностью. Теперь они сидели в укрытии, но враги окружали их как со стороны воды, так и суши.

– С наступлением ночи они попытаются атаковать нас, – задумчиво проговорил Боб.

Ван Хорн был того же мнения. Пироги были разложены широким ромбом, а посредине зажжен костер, который худо-бедно освещал окрестности. Осажденные видели, что где-то поодаль, между деревьями, нет-нет да и мелькали силуэты противника.

И вдруг там же, между стволами, возникли черные рогатые формы.

– Жюжюрусы, – выдохнул Ван Хорн. – Это они вдохновили бамбара на сражение.

Боб Моран стиснул зубы. Он чувствовал себя посторонним в этой битве. Ведь он и отправился вместе с экспедицией с единственной целью сдержать карательный порыв Питера Ван Хорна, но обстоятельства были сильнее его. Зная, что от бамбара нельзя ждать пощады, он вынужден был, вопреки своему желанию, убивать, чтобы не быть убитым.

Впереди жюжюрусов возникли бамбара и бросились в атаку. Их было около сотни.

– Огонь!– скомандовал Ван Хорн.

Карабины одновременно выплюнули свинец. Множество тел нападающих покатилось на землю. Но многие бамбара успели метнуть дротики, которые, к счастью, ударили только по пирогам.

Атака захлебнулась, и нападавшие в беспорядке откатились. В ряде мест вдохновляемые жюжюрусами бамбара пытались атаковать небольшими группами, но с тем же успехом.

– Думаю, что им хватит, – сказал Ван Хорн. – Может быть, они станут умнее.

Моран пожал плечами.

– По-моему, рано успокаиваться. У бамбара может быть еще масса трюков.

Едва француз проговорил это, как раздался довольно близкий звук барабанов. Ему ответили барабаны издалека.

– Телеграф тамтамов, – заметил Ван Хорн.

Он повернулся к Джанго, который лежал неподалеку.

– Ты понимаешь, о чем они переговариваются?

Может быть, бвана. Джанго слушать…

Негр долго прислушивался, а барабаны продолжали бить. Наконец он повернулся к Ван Хорну и Морану.

– Бамбара просят подкреплений из своих селений, – сказал он. – Селения отвечают, что будут посылать.

Боб и плантатор переглянулись.

– Подкрепления прибудут через много часов, – заявил Ван Хорн. – Это даёт нам выигрыш во времени.

– Но после этого на нас нападет всё племя, и тогда останется только сказать: привет честной компании…

Селение пигмеев вхута было расположено в глубине леса, где стволы деревьев поднимались на головокружительную высоту, как колонны волшебного храма. Здесь жило около двадцати семей. Круглые и низкие хижины были сделаны из ветвей и покрыты широкими листьями.

Ван Хорн сначала был очень насторожен, но, видя отношение пигмеев к Морану, несколько расслабился. Пигмее тоже стали более доверчивы, заметив, что члены экспедиции уважают их обычаи. Вождь племени Нага рассказал, что бамбара являются их постоянными врагами, поэтому пигмеи и пришли на помощь экспедиции. В то время, как бамбара готовились к последнему штурму, пигмеи, проскользнув незамеченными между ними, влезли на деревья, где скрылись со своим отравленным оружием.

Почти десять дней Моран, Ван Хорн и их компаньоны жили среди вхута, и все это время Ван Хорна сжигала одна мысль. Однажды вечером он заговорил с Мораном.

– Почему бы нам не воспользоваться союзом с вхута? – спросил он, хотя и понимал, что это предложение не совсем нравится французу. – Они же прекрасно знают расположение селений бамбара. С их помощью мы одержим победу над противником и навсегда отучим сеять ужас на равнине.

– А вы не считаете достаточным тот разгром, который потерпели бамбара?– спросил Боб.

– Я им не верю. Их победили вхута, а не мы. Если мы уйдем отсюда, не продемонстрировав собственную силу, жюжюрусы будут продолжать убийства.

– А нет ли какого другого средства урезонить бамбара, кроме как силой? – опять спросил Боб.

– Вот я и не знаю как…

– Мы можем отправить к ним делегацию, которая предложит союз, передаст подарки, ну что ещё?..

Питер Ван Хорн ухмыльнулся.

– Ну и кто же встанет во главе ее? Вы, наверное?..

– А почему бы нет? Если нужно, то я готов…

Плантатор иронически взглянул на собеседника.

– Ваш пацифизм делает вам честь, но пытаться вступить в контакт с бамбара в том состоянии духа, в котором они находятся, просто сумасшествие. Они боятся вхута и их отравленных стрел и только поэтому и оставили нас в покое, но члены делегации, о которой вы говорите, будут жестоко убиты раньше, чем вы достигнете их селения.

Моран надолго задумался. В душе он не мог не согласиться с Ван Хорном, но, вероятно, по причине нарастающей антипатии шёл наперекор плантатору.

– Может, вы и правы, – проговорил он наконец, как бы с сожалением. – Однако я предпочитаю думать, что существует средство, с помощью которого можно обойтись без нового кровопролития. Дайте мне подумать несколько часов. Надеюсь, что я найду такое средство.

Ван Хорн на мгновение заколебался, потом проговорил:

– Пусть так. Подумайте до завтрашнего дня. Если ничего не придумаете, то настраивайтесь на долгий разговор с Нага, после которого, надеюсь, будет окончательно разрушена мощь жюжюрусов.

Вот уже несколько минут сон Морана нарушал какой-то шум. Потом прозвучал жесткий приказ:

– Вставайте!.. Вставайте же!..

Боб окончательно проснулся и открыл глаза. Палатка открыта, и снаружи сочится серый рассвет. На пороге стоит человек, направив пистолет на спящего. Сначала Морану показалось, что это Питер Ван Хорн, но потом он понял, что перед ним тот самый незнакомец с бородкой, длинными волосами и в лохмотьях.

– Вставайте,– повторил незнакомец.

Боб сел, зевая во весь рот, затем пригладил пятерней жесткие волосы. Наконец, прямо взглянув на посетителя, он спросил:

– У вас что, привычка такая, проникать к людям на рассвете?

Незнакомец утвердительно кивнул.

– Идеальное время застать врагов врасплох.

– Вы ведь Ян Ван Хорн, не так ли? – спросил француз. – Тот самый Ян Ван Хорн, которого считают мёртвым…

– Совершенно верно. А кто вы?

– Меня зовут Робер Моран, и я сопровождаю вашего брата в его карательной экспедиции против бамбара.

– Что же общего у вас с моим братом?

Этот вопрос Ян Ван Хорн задал довольно резким тоном. Боб рассказал, как произошло его знакомство с плантатором. А также о союзе с вхута и вчерашнем отбытии Питера Ван Хорна в направлении селения бамбара.

– Но вы тоже, – закончил Моран, – должны мне дать некоторые объяснения. Для начала, как вы проникли сюда и почему вас не остановили люди вашего брата?

– На худом лице воскресшего из мертвых заиграла тонкая улыбка.

– Вы, кажется, забыли, господин Моран, что это также и мои люди…

Он пошире открыл вход в палатку, продолжая держать Морана под прицелом, и тот увидел, что чернокожие, собравшись группками, что-то оживленно обсуждают. Наверняка речь шла о возвращении их второго хозяина, которого уже год считали мёртвым.

Если я правильно понимаю, – заговорил Боб, – вы использовали отсутствие вашего брата, чтобы появиться и командовать этими людьми.

– Совершенно верно, господин Моран. До моей… моего исчезновения эти люди работали на плантациях и любили меня. Конечно, узнав о моей смерти, они повиновались моему брату, но теперь вернулся я, и они повинуются мне…

Боб понял, что шум в лагере, который разбудил его, был вызван появлением Яна Ван Хорна, которого сначала приняли за призрак.

– Если я вас правильно понимаю, вы считаете меня пленником…

Ван Хорн опустил полог.

– Это зависит от вас. Если хотите, мы можем стать союзниками, но для этого я должен убедиться, что могу доверять вам.

Мне тоже нужна уверенность, – проговорил Боб. – С нашей последней встречи, которая, как вы знаете, закончилась для меня ударом дубинки по затылку, я знал, что вы живы. И не только потому, что я заметил фамильное сходство, но и потому, что я проверил надгробие и удостоверился, что под ним никто никогда не был зарыт. Так что, прямо скажу, ваше появление меня не удивило. Но мне все же хотелось бы знать вашу историю, чтобы понять, кто же в ней играет роль Каина.

– Ну что же, ваше желание естественно, господин Моран. Чтобы стать союзником, вы имеете на это право.

Боб, указав пальцем на пистолет, проговорил:

– Может быть, побеседуем без этого … свидетеля. Дружеские разговоры лучше вести без него.

Ян Ван Хорн уставился на француза, словно желая прочесть его мысли. Кажется, он остался доволен, ибо наконец решился.

– Мне кажется, я могу вам доверять, – заявил он, засовывая пистолет куда-то в лохмотья и садясь на пол, в то время как Моран оставался сидеть на кровати.

– Вы можете довериться мне, – проворчал Боб, – по крайней мере до тех пор, пока не закончите с вашей историей. Если она меня не удовлетворит, то я оставляю за собой право свободы действий.

Всё утро Моран шёл вдоль реки. Временами заросли были так густы, что приходилось прорубать дорогу мачете. Всю дорогу его сопровождал шум водопадов и грохот тамтамов бамбара. Звук их каким-то необъяснимым образом доносился из-под земли, и, когда Моран прикладывал к ней ухо, звук слышался совершенно чётко.

Мало-помалу деревья расступились, и Моран оказался перед огромным водопадом, гигантской стометровой стеной воды, блестевшей на солнце, как стальной лист, а основание ее скрывалось в мельчайших, образующих облако, брызгах.

Боб несколько минут любовался этим грандиозным спектаклем, а затем двинулся к нагромождению скал, ведущих к вершине водопада. Это была своего рода монументальная лестница с разновысокими ступенями, состоящая из циклопических блоков, по которым физически хорошо подготовленный человек мог, хотя и с трудом, карабкаться вверх.

Чтобы добраться до вершины, французу понадобилось около часа. Там он и остановился, чтобы смахнуть пот и мелкие капли воды, осевшие на лице.

Перед Мораном расстилалась огромная саванна, через которую текла река. Вдали он увидел горы, в которых река брала начало.

Надвинув на глаза шляпу, Боб разглядывал раскинувшуюся перед ним равнину. Где-то там, на берегу реки, как утверждали пигмеи, должна находиться большая деревня бамбара. Однако Боб никак не мог ее разглядеть. Наверное, она была скрыта деревьями.

А тамтамы продолжали свой бесконечный грохот. Наверное, уже в двадцатый раз с начала пути француз приложил ухо к земле. Барабаны были, по-видимому, совсем недалеко, ибо звучали совершенно чётко. Это был глухой и тяжелый бой, как будто бил паровой молот.

– Похоже, что бьет один барабан, – прошептал Боб. – Наверное, один из тех огромных тамтамов, сделанных из громадного ствола дерева. Но черт меня побери, если я понимаю, почему грохот его доносится из-под земли…

Он встал и опять вытер пот. Мало-помалу до Морана стало доходить все безумие его предприятия. Охваченный рыцарскими чувствами, он только теперь осознал, что идёт на помощь преступнику, человеку, который несколько дней назад, во время охоты, хотел прикончить его самого. Во-вторых, он отправился один, и вскоре, может быть, за ним станет гоняться все племя бамбара. Боб, конечно, знал свои возможности и трезво их оценивал, так что на какое-то мгновение даже пожалел, что не послушал Яна Ван Хорна.

Но тем не менее за свои поступки он отвечал сам. Он всегда шёл до конца по тому пути, который избирал, хотя делал это вовсе не слепо, ибо привык планировать и раскладывать все по полочкам по ходу дела.

Теперь француз твердо решил прийти на помощь Питеру Ван Хорну и живым доставить его в лагерь. Однако до сего времени он ещё не обнаружил ни единого следа плантатора и его компаньонов. А, как он понимал, двигаться они должны были именно по этому пути.

Постепенно река, вдоль которой он шёл, ускорила свое течение, особенно в теснине между двумя холмами. Забравшись на вершину одного из них, он увидел многочисленные дыры, наверное вырытые водами.

«Скорее всего, это входы в одну из пещер, составляющих счастье контрабандистов, где, кстати, мог спрятать свое сокровище португалец, – подумал он. – Однако без знания точных ориентиров это все равно что искать иголку в стоге сена…»

Подняв голову к небу, Моран заметил, что над саванной кружат вороны.

Боб совершенно точно знал, что это означает. Там где-то впереди должен лежать труп. Конечно, это могло быть и животное, но нельзя исключать, что это человек… Он тут же подумал о Питере Ван Хорне.

Нужно посмотреть, – пробормотал он. – Нужно убедиться…

Пройдя в нужном направлении несколько минут, он добрался до места, над которым кружили вороны.

Спугнув сидящих на земле птиц, он увидел отталкивающее зрелище. Там лежали четыре обезображенных острыми клювами человеческих тела. Несмотря на отвращение, француз приблизился и узнал двух чернокожих, одетых в лохмотья цвета хаки, и двух пигмеев из племени вхута.

Подгоняемый запахом разложения, Моран отошел со сжавшимся сердцем.

Это останки четверых, кто сопровождал Ван Хорна. Их, конечно, убили бамбара.

Не теряя больше времени, Моран отправился дальше вдоль реки. По пути он насчитал еще восемь растерзанных трупов. Это была большая часть тех, кто сопровождал Ван Хорна, но останков самого плантатора Боб не обнаружил.

«Наверняка Питер Ван Хорн захвачен в плен, – подумал француз. – Бамбара сохранили его для какой-нибудь кровавой церемонии. Его будут пытать, а потом казнят. Любой идиот понял бы это сразу, услышав грохот барабанов… Но пусть меня повесят, если я понимаю, почему барабан звучит из-под земли… Насколько я знаю, бамбара– не троглодиты… Но… все же двинемся в путь. Все равно рано или поздно я разгадаю эту загадку. Барабан звучит слишком близко…»

Прошло уже с полчаса, как Моран обнаружил последний труп. Река расширилась, и течение стало более медленным. Солнце заходило, но Моран надеялся до сумерек добраться до селения бамбара. Там он заберется на дерево и постарается обнаружить хижину, в которой держат Питера Ван Хорна. Ночью он проберется в деревню и попытается освободить плантатора. «Чтобы потом передать его в руки правосудия, – подумал Боб. – Конечно, его осудят не только за попытку убить брата, но и за убийство Донгбе, чёрного охотника, который был свидетелем его преступления…»

Размышления Морана прервало появлений в саванне группы вооруженных воинов бамбара. Их было человек тридцать. Сначала он подумал, что его не заметили, но тут же понял, что ошибся, ибо бамбара разделились, стараясь окружить его со всех сторон.

Боб остановился. Конечно, он мог защищаться, но не стоило строить иллюзий: несмотря на огнестрельное оружие, он не долго бы продержался на открытой местности против стольких противников. Даже если попытаться бежать, то, при всей его выносливости, он не мог состязаться с охотниками за антилопами. Оставалось одно – ждать. И тут он вспомнил: река! Боб рванулся туда, но одна из групп уже отрезала ему путь.

Тогда, сняв с плеча карабин, он с колена прицелился в первую группу воинов. Француз дважды нажал курок, и двое бамбара покатились на землю. Пользуясь передышкой, Боб побежал к реке. Бросив взгляд по сторонам, не обнаружил крокодилов. Он столкнул в воду сухой ствол дерева и залег на нем, держа карабин наготове. Несколько дротиков полетело в его направлений, но не достигло цели из-за большого расстояния.

«Уф! Кажется, я удрал от них. Что делать, пришлось бороться за жизнь…

Однако не стоит успокаиваться. Бамбара явно постараются использовать пирогу, чтобы последовать за мной. От их дротиков мне не поздоровится».

Повернув голову к воинам на берегу, он обнаружил, что они не сдвинулись с места.

«Что они ждут? Что, они решили поприсутствовать при регате вместо того, чтобы броситься за ближайшей пирогой?»

И тут Моран понял. Поток подхватил дерево и закружил его.

– Стремнина! – пробормотал Боб.

Он попытался как-то направить ствол к берегу, противоположному тому, где находились бамбара, но ничего не мог поделать. Может быть, это и удалось бы ему, имей он хорошую пирогу и вёсла, но пытаться грести обломком ветви было бесполезно. Впрочем, как и прикладом карабина. Это было все равно что пытаться добраться до Луны в коробке из-под сигар.

Плывя со скоростью автомобиля, ствол, на котором примостился Боб, влетел в горловину, ведущую прямо к водопаду. Через несколько минут смерть. При падении с высоты почти в две сотни метров человек разбивается в лепешку, ибо вода приобретает твердость металла. Горловина состояла из нескольких отверстий, пробитых когда-то водой. В одно из них и несло ствол. Сверху свисали какие-то лианы и корни. За один из них и ухитрился ухватиться Моран. Ствол рвануло из-под него потоком, так что руки чуть не вывернуло из плеч. Вися в пустоте, француз медленно подтягивался, пока не выбрался на утолщение корны примерно с ногу человека. Но дальше нужно было лезть к выступу несколько метров по гладкой и скользкой стене. С рюкзаком и карабином это было невозможно. Но, расставшись с оружием, он вряд ли мог выжить во враждебном окружении. Достав тонкую веревку, Боб связал карабин и рюкзак, перекинул их через корень, а сам, взяв другой конец, пополз вверх по стене. Этот десяток метров он преодолевал полчаса, пока, рискуя каждую минуту сорваться, не очутился на карнизе. Там он увидел ведущее куда-то вглубь отверстие. Моран отдышался, восстановил дыхание и подтянул мешок с карабином. Отверстие было около двух метров в диаметре и вело в глубь холма. Щека чувствовала сквознячок. В этот момент он подумал о грохоте тамтама, который оглушающе звучал из отверстия.

Боб успокоился. Его теперь охватило неодолимое желание узнать, что же кроется за загадочным громом барабана.

– Ну что ж, проделаем небольшое подземное путешествие, – пробормотал он, – На своем веку я немало полазил по пещерам. Одной больше, одной меньше…

Проверив карабин, который он разрядил, стреляя по бамбара, Боб вытащил из мешка маленький фонарик. Итак, можно было начинать подземное путешествие.

Целую минуту оглушенный Моран не мог прийти в себя от сделанного открытия. Когда он отправился на поиски плантатора, все было против него. Но случай привел его к цели, и теперь Моран обдумывал, как ему добраться до пленника незамеченным.

На цервый взгляд, кроме барабанщика и Ван Хорна, в пещере никого не было, если только кто-то еще не скрывался за естественными колоннами. Моран еще раз внимательно осмотрелся. Все правильно, из противников был только раскрашенный красным drummer[2]. На него-то Моран и обратил всё своё внимание. Он действовал так, как будто руки его жили отдельно от тела. Даже неподвижный взгляд был устремлен куда-то в пространство. Барабанщик не моргал, не поворачивал головы, а только поднимал и опускал колотушки с точностью механизма.

«Скорее всего, он чем-то одурманен, – подумал Боб. – Только под воздействием наркотического вещества человек может колотить таким образом, неустанно, как робот. Посмотрим, как он среагирует, когда я проникну в храм…»

Он покинул прикрытие и спустился вниз, готовый ко всему. Но drummer не обратил на него никакого внимания. Он продолжал бессмысленно пялиться перед собой, как загипнотизированный.

Моран, продолжая свою опасную игру, продвигался по пещере, стремясь обогнуть тамтам.

Он двигался, как тень, от колонны к колонне, держа в руке пистолет и готовый в любой момент стрелять при необходимости. Однако до цоколя, где находился Питер Ван Хорн, он добрался без происшествий. Плантатор был привязан к крестовине толстыми лианами и не подавал признаков жизни. Голова его склонилась на сторону, и казалось, он не дышит. Моран даже подумал, что он мертв.

– Питер! – вполголоса позвал он. – Питер! Ван Хорн не пошевелился, и Боб понял, что из-за грохота барабана Питер не слышит его. Он тронул лодыжку плантатора, и тот открыл глаза. Несмотря на то, что голова продолжала бессильно свисать, он узнал Морана.

Боб прочитал по губам слова, произнесенные Ван Хорном:

– Это вы, Боб?

Не отвечая, француз вынул нож и разрезал путы пленника. Питер Ван Хорн стал растирать руки и ноги, чтобы восстановить кровообращение. Потом Моран потянул его за локоть.

– Нужно уходить отсюда, –прокричал Боб прямо в ухо плантатору.

– Не знаю, как вы сюда проникли, но, должно быть, путь не плохой, – прокричал в свою очередь тот.

Боб помотал головой.

– В том пути нет выхода. Но слишком долго объяснять… Надо уйти подальше от этого чертова барабана, чтобы хоть немного лучше слышать.

Согнувшись, Боб и его компаньон добрались до другого конца пещеры, как можно дальше от тамтама.

– Кроме него, здесь больше никого нет?

Плантатор закивал.

– Да. Этот человек наркотизирован. Он так колотит с самого утра без единой остановки…

– Как получилось, что его одного оставили здесь с вами?

– Если я правильно понял, это своего рода обряд очищения. Только находящийся под воздействием наркотиков барабанщик может быть в секретном храме вместе с жертвой. Потом будет принесена жертва, но не здесь, так как нельзя проливать кровь в обители бога. Жертву, должно быть, будут приносить в деревне бамбара.

– Откуда вы все это знаете? – удивился Боб..

– Не забывайте, что здесь у бамбара бывал мой отец, и он же обучил меня немного их языку. С момента, как меня схватили, я кое– что понял из их разговоров. После того как были убиты мои люди, бамбара под руководством нескольких жюжюрусов приволокли меня сюда, затем связали, как вы видели.

Моран долго разглядывал пещеру, пытаясь обнаружить выход.

– Каким же путём вас тащили сюда?

Питер Ван Хорн взял Боба за руку и повел в угол храма, где стояла лестница с толстыми перекладинами, верхний конец которой терялся во тьме.

– Лестница ведет наружу, – объяснил Ван Хорн. – К простой дыре в скале, заткнутой переплетенными ветками;

– Как вы полагаете, поставили там жюжюгрусы часовых снаружи?

Плантатор развел руками.

– Не знаю, но вполне возможно…

Немного поколебавшись, Моран решил:

– Придется попытаться. В любом случае я уже оглох от этого барабана. Вот держите. А я возьму пистолет…

Он снял карабин и протянул его плантатору. Тот горячо пожал ему руку и проговорил дрожащим голосом:

– Огромное спасибо за то, что вы пришли, Боб…

Моран сделал вид, что не заметил пожатия.

– Ладно, не благодарите. Не будь я дурацким донкихотом, оставил бы вас вашей судьбе, которую вы заслуживаете…

И, не обращая внимания на эффект своих слов, Боб начет карабкаться по лестнице.

Подвешенных к шестам Боба Морана и Питера Ван Хорна иногда клали на землю, носильщики менялись, и путь продолжался. Воины бамбара распевали триумфальную песнь, полную сумасшедшего взвизгивания и гудения, а присутствие демонов водопадов в их адских масках придавало еще более фантастический характер происходящему.

У Боба возникло чувство, что вопящие черти тащат его, как грешника, в ад. Иногда, несмотря на боль в туго перетянутых руках и ногах, он бросал взгляды на Ван Хорна. Плантатор не шевелился, голова его безвольно болталась, а вниз падали кажущиеся черными капли крови… Может, Ван Хорн уже умер? Это было бы для него много лучше.

Через час показалось наконец селение бамбара. Как и большинство африканских деревень, это было скопище круглых хижин со стенами из глины и крышами из пальмовых листьев. В центре была небольшая площадь. Окружал деревни довольно высокий частокол.

Из хижин высыпало всё население, поднятое звуками ужасного пения, а посреди площади горел костер.

Под дикий визг женщин и угрозы воинов, потрясающих копьями, пленников подтащили ко входу в большую хижину, где и оставили. Шесты вынули, а Боба и Ван Хорна, не развязывая пут, внесли внутрь и бросили на пол. Бамбара удалились, оставив у двери двух вооруженных копьями часовых. Впрочем, эта предосторожность была совершенно излишней, ибо оба белых не могли сделать ни малейшей попытки к бегству.

Снаружи били тамтамы в том же ритме, что и в подземном храме жюжюрусов. Моран попытался развязать путы зубами, но безуспешно. Он повернулся туда, где бамбара положили тело Ван Хорна, но было слишком темно. Тем не менее, стараясь перекрыть грохот барабанов, Моран позвал:

– Ван Хорн!.. Ван Хорн!..

Он уже не надеялся получить ответ, когда еле-еле прозвучало:

– Да, Боб… Да…

Вздох облегчения вырвался у француза. Он знал, что Питер Ван Хорн – преступник, но тем не менее ответ плантатора как-то успокоил его, показав, что он не один и, по крайней мере, можно вместе бороться за освобождение.

– Как вы себя чувствуете?

– Плохо… Я потерял много крови и очень больно… Впрочем, боль утихает, так что я долго не протяну…

– У вас вечно какие-то бредовые идеи, Питер. Ваша рана не такая уж и тяжёлая, и мы выкрутимся. Оба выкрутимся.

Плантатор ответил не сразу, и долгое время слышался только грохот тамтамов, потом он опять заговорил:

– Я не строю иллюзий… Смерть уже не за горами.., Я чувствую ее… Это наказание… За мои преступления.

– Не будьте дураком. Мы выпутаемся…

Снова долго был слышен только бой барабанов, потом Моран услышал голос Ван: Хорна.

– Боб! – проговорил он негромко. – Боб!..

– Слушаю. Что такое?

– Я скоро умру, я знаю… Но мы здесь… с вами… вдвоем… Я хочу, чтобы вы поговорили со мной… как священник… Может, мне станет легче, после исповеди…

– Ваши тайны – это ваши тайны, – сказал Моран. – Держите их при себе… Если вы выживете, то эти ваши тайны обернутся против вас. Тем более что вы не можете просить, чтобы я хранил молчание…

– Я вовсе ничего не требую от вас, только прошу выслушать…

Голос Ван Хорна прерывался, слабея, и Боб не смог отказать в последней просьбе умирающего. Теперь уж ему стало ясно, что плантатор долго не протянет. Впрочем, и он тоже…

– Я слушаю вас…

– Подползите немного… Я боюсь, что не смогу договорить до конца… Я слабею, а этот проклятый барабан… Вы можете не услышать моих слов…

Извиваясь, как червяк, Мораи пополз на голос. Остановился он, только уткнувшись в тело Питера Ван Хорна.

В течение всей ночи звучали дьявольские тамтамы, жуткие крики бамбара и устрашающий вой жюжюрусов.

На рассвете Боб Моран задумался, какие еще испытания готовит ему судьба. Он несколько раз пытался освободиться от пут, но ремни из буйволиной кожи, которыми он был связан, не поддавались.

Рядом с собой в бледном свете, падающем сквозь щели хижины, француз видел тело Питера Ван Хорна, для которого уже не существовали страдания этого мира. В своем положении Боб иногда даже завидовал умершему, но быстро брал себя в руки, намереваясь бороться до конца. Ещё и ещё раз он ругал себя за то, что ввязался в эту авантюру, вместо того чтобы добраться до Валабо и мирно отдыхать с Алленом Вудом.

– И что же Ян Ван Хорн не удержал меня силой от этой глупой попытки спасти его брата? – прошептал Боб. – Почему?

Потом сам же над собой и посмеялся.

– Да уж, попробовал бы он удержать меня силой: я бы ему показал!..

И тут вдруг наступила тишина. Смолкли тамтамы. Не раздавалось ни одного возгласа. И в этой тишине Моран вдруг услышал жуткий крик, подобный реву раненого зверя. Он услышал затем шарканье сотен босых ног, приближающихся к хижине, и понял, что наступил час расправы с ним.

Прошло несколько долгих секунд, и наконец в хижину вошла группа воинов бамбара. Одни сняли путы с Морана, другие занялись телом Питера Ван Хорна. Увидев, что тот мертв, они громко стали что-то говорить, жестикулируя, видимо обсуждая случившееся.

Конечно, Боб не понимал, что они говорили, но это было ему и не столь важно. Его руки и ноги были свободны. Оставалось только использовать подвернувшуюся возможность.

Резким ударом он сбил с ног стоящего у двери воина и выскочил наружу. Однако снаружи толпились другие воины, и француз понял, что попытка его провалилась. Но он не мог сдаться без боя. Он бешено колотил руками и ногами, сопротивляясь бамбара, которые набросились на него. Многих он сбил на землю, но перевес сил противника явно сказывался, склоняя чашу весов не в его пользу. Тем не менее, схваченный двумя десятками рук, он продолжал драться, царапаться и кусаться…

В конце концов его усмирили, и рядом встал демон водопадов. У Морана на мгновение мелькнула мысль, что это чудовище перервет ему горло своими когтями. Но ничего не случилось. Жюжюрус указал рукой на выход из деревни и отдал приказ. Боба потащили через площадь, потом выволокли за ограду и принесли на площадку у реки, где стоял огромный тамтам. В этом месте в десятке метров одна от другой росли две молодые пальмы, стволы их были наклонены к земле и привязаны веревками к кольям.

Боб тут же понял, для чего это было приготовлено. Его привяжут к этим пальмам, а потом перережут сдерживающие их веревки, после чего тело будет разорвано.

Наступило всеобщее замешательство. Но вот уже другой жюжюрус подхватил выпавшую саблю, но не успел даже взмахнуть ею. Снова прозвучал выстрел, и он тоже покатился наземь. И тут из-за каждого дерева, куста и камня появился вооруженный человек, одетый в форму цвета хаки. Среди них тут и там мелькали пигмей, потрясающие дротиками и луками с отравленными стрелами.

Неожиданная атака застала бамбара врасплох. Они побросали оружие и сдались без сопротивления.

К Морану подошел европеец, в котором тот узнал Яна Ван Хорна. Плантатор вынул нож и перерезал путы француза.

– Рад, что успел прибыть вовремя, – проворчал он.

Моран отошел от пальм, растирая кисти, и ответил:

– И я тоже рад! По правде говоря, я не надеялся на ваше вмешательство. Думал, что вы уже совсем забыли обо мне, недовольный к тому же моим отношением к вашему брату…

Ян Ван Хорн пожал плечами. Он переоделся, побрился, обрезал покороче волосы. Сейчас он ничем не напоминал прежнего дикого человека и хотя был похож на своего брата, отличался от него значительно большей мягкостью во взгляде.

– Я вовсе не забыл о вас, – сказал Ван Хорн. – После вашего ухода я встретился с Нага, вождем пигмеев. Ему потребовалось некоторое время, чтобы собрать своих людей и двинуться в путь. Пока готовились, день прошёл, и мы вышли уже ночью. На рассвете оказались близ деревни бамбара, но там было пусто. Я направил вперед нескольких разведчиков, и они, вернувшись через час, доложили о том, что здесь происходит. Учитывая, что вот-вот может случиться непоправимое, я двинулся сюда сразу со всеми людьми. Бамбара слишком увлеклись своим праздником и не выставили даже часовых. Нам оставалось только окружить их и вовремя вмешаться, чтобы вырвать вас из их когтей…

– Из лап и когтей их сообщников жюжюрусов, – улыбнулся Моран. Я ваш должник, Ян. Без вас я бы уже высоко висел, разодранный пополам… Если разрешите, то я вас так и буду называть: Ян, а вы можете называть меня Боб и даже похлопать по плечу, если вам этого захочется…

Но Ван Хорн, казалось, проигнорировал его чувства.

– А Питер? – спросил он. – Вы нашли его?

Лицо Морана посуровело.

– Я нашел его. Увы, он мертв. Его пронзили дротиком бамбара, когда они захватили нас…

Он протянул руку в направлении деревни и добавил:

– Он лежит там, в хижине. Перед смертью он просил, чтобы вы простили его, и я обещал, что вы это сделаете…

Ян Ван Хорн не ответил. Он опустил голову, но это не помешало Морану заметить, как гю его загорелым щекам скатились две слезинки.

Пироги на этот раз медленно спускались по реке Н’Толо в лучах казавшегося плавящимся золотом солнца. Первой шла лодка, в которой под навесом из огромных листьев сидели лицом друг к другу Боб Моран и Ян Ван Хорн.

– Слушайте, а как же с кладом?– спросил француз.

Ян Вац Хорн подпрыгнул.

– Чёрт побери, я и забыл о нём!.. Но ведь мы плывем от водопадов уже два дня. Знаете, у меня, наверное, не хватит мужества снова вернуться туда. Слишком много дурных воспоминаний… Но почему же вы не напомнили мне об этом раньше; когда еще было время заняться сокровищем?

– Не забывайте, что это ваше сокровище, – ответил Моран. – Так что вам и нужно было о нем думать…

Ван Хорн помотал головой.

– Вы, конечно, правы, Боб. Если я не вспомнил о кладе, значит, он не имел для меня большого значения. Тем более что благодаря вашему свидетельству я получу обратно во владение свое состояние и имущество брата, ибо я его единственный наследник… Если же вы хотите добыть это сокровище, то вот вам документ португальца. Он ваш…

Молодой плантатор вынул из кармана желтую и драную бумагу. Боб повертел ее в руках, затем сунул в карман охотничьей куртки.

– Вь что же,, даже не прочитали?-, удивился Ван Хорн.

Боб пожал плечами.

– Вы просто не представляете, каких только историй о кладах я нё наслушался, мотаясь по белу свету, так что еще одна не очень меня интересует! Кроме того, мне кажется, что я долго еще не увижусь с нашими друзьями бамбара. Мы их успокоили и напомнили о том, что Колониальная служба не потерпит их бунтов. Мы также уничтожили жюжюрусов. Однако, тем не менее, если бамбара поймают кого-нибудь в джунглях, то боюсь, что они не станут устраивать праздник в его честь. На какое-то время они притихнут. Пока счета оплачены. Но ведь ни они, ни другие чернокожие Африки не приглашали некоего Стэнли[3] совать нос в их дела…

Моран похлопал себя по карману, в котором лежал документ.

– После всего, – заявил он, – кто знает, может быть, однажды я снова случайно окажусь рядом с этими проклятыми водопадами. А может, мне вдруг захочется посмотреть, какого цвета дублоны были у контрабандистов и работорговцев. Но в данный момент добрый глоток свежей воды мне дороже всех сокровищ.

Он схватил стоящую у ног фляжку и, задрав голову, сделал этот добрый глоток. И тут же подумал о том, что еще предстоит чинить самолёт, потом добираться до Валабо, где в своем бунгало ждет его друг Аллен Вуд, сохраняя для него самое комфортабельное кресло на всем чёрном континенте, а кроме того, обладает непревзойденным искусством составлять освежающие напитки.

Боб уже представил себя сидящим на террасе под большим вентилятором со стоящим рядом холодным бокалом соды-еще-кое-с-чем, в котором плавают огромные айсберги льда, больше, чем Пароход «Титаник». Да, вот тогда-то его счастье будет полным.

Примечания

Кровавая секта времен старой Африки: Попытки возродить ее били зафиксированы и в нашем веке.— Здесь и далее примеч. перев.

drummer – от английского drum – барабан. Так в тексте

Стэнли – Стенли Генри Мортон (1841 – 1904) – журналист, исследователь Африки. Находясь на службе бельгийского короля, участвовал в захвате бассейна р.Конго.