Прогулочный лайнер «Diamond Cross»[1], совершая круиз между Панамой и Сан-Франциско, сделал остановку неподалеку от небольшого селения на Мексиканском побережье Сан-Хуанико. В спокойном мелководном заливе кишели рыбачьи пироги, но крупнотоннажным судам приходилось стоять подальше на рейде. В жарких лучах догорающего солнца «Diamond Cross» казался детской игрушкой, поставленной на зеркало. Однако при взгляде на пироги иллюзия эта исчезала. Вокруг крутилась стая небольших хищных рыбок, которым пароход казался каким-то китом-альбиносом.

Небрежно развалившись в кресле на палубе, Боб Моран лениво разглядывал открывшуюся перед ним картину. Мексиканцы – мужчины, женщины и дети, – забравшись с лодок палубу, раскладывали перед туристами местные поделки: грубые соломенные самбреро, небрежно вычеканенные серебряные безделушки, плохо обожжённый глиняные горшочки и поддельные ацтекские древности, которые не могли бы обмануть никого, кроме туристов. Некоторые из них стояли у борта и бросали в воду монетки, а темнокожие подростки ныряли с пирог, чтобы поймать их, прежде чем они коснутся дна.

Моран машинально пригладил свой короткие чернью волосы, и лёгкая улыбка смягчила резкие чертьг энергичного лица, загорелого и овеянного всеми ветрами мира. Серые глаза его казались хорошо отполированными кусочками стали, хотя сквозь их холодный блеск проскальзывали искры юмора и даже доброты.

Не попав на самолет в Панаме, который должен был доставить его в Сан-Франциско, Моран, купив билет, отдыхал теперь на борту этого первоклассного лайнера, идущего вдоль американского побережья. Француз следовал, конечно, не как турист, а просто как человек, любящий свободу поступков, и в картинке, разворачивающейся на палубе, для него не было ничего нового, ибо плавал он по всем морям и пересек многие континенты.

Вдруг во взгляде Боба зажглась искра интереса. Один из мексиканцев, забравшихся на борт, привлек его внимание. Это скорее был метис, худой и похожий на птицу. Но Моран смотрел не столько на него, сколько на открытую им суму, в которой сверкали кинжалы всех размеров и форм с серебряными чеканными рукоятками.

Как множество других мужчин, Боб любил оружие, и вид кинжалов привлек его. Он подошел и стал перебирать клинки. Издали они казались искусно сделанными, но вблизи стало ясно, что у них очень грубые рукоятки и гарды[2]. И тут внимание Боба отвлекли действия одного из пассажиров.

Это был приземистый толстобрюхий китаец, с каким-то треугольным лицом, выпуклыми рыбьими глазами, прикрытыми такими тяжелыми веками, что, казалось, они до конца никогда и не поднимутся. Однако сквозь щелки этих чёрных глаз словно проглядывал хищный зверь, подстерегающий добычу. Верхнюю губу украшали черные усики, концы которых спадали до подбородка. Человек носил костюм из темного альпака и фетровую шляпу с полями.

Как и большинство стоящих у борта пассажиров, китаец развлекался тем, что бросал монетки молодым мексиканцам. Но в этот момент он смотрел не на юных ныряльщиков, а несколько правее, в открытий океан, где, приближаясь к судну, бороздил воду чёрный треугольник.

Все произошло очень быстро. Азиат вынул из кармана монету в один доллар и, показав ее одному из мальчишек, крикнул:

– Хватай!

– Нет! – закричал Моран, который заметил акулу. – Нет!

Но было уже поздно. Монета коснулась воды, а мальчишка прыгнул…

Глухой гнев вспыхнул в груди Морана, было ясно, что пассажир тоже заметил акулу. На пирогах зазвенели возгласы:

– Triburon!.. Triburon!..

Акула была совсем близко, и сквозь воду виднелось ее мощное веретенообразное тело. Юный ныряльщик уже всплывал, подхватив монетку, и чудовище готовилось вцепиться в него.

Что-то подтолкнуло француза помимо его воли. Держа в руке так и не положенный в сумку продавца кинжал, он прыгнул головой вниз в воду, как раз между мальчиком и акулой. Мексиканец вынырнул, победно размахивая монеткой, но его оглушили раздававшиеся отовсюду крики:

– Triburon!.. Triburon!..

Руки людей тянулись в направлении акулы. Ныряльщик повернул голову и увидел страшный плавник. Всё поняв, он, беспорядочно барахтаясь, поплыл к ближайшей пироге. Но было совершенно ясно, что не успевает.

Ужасные челюсти уже были готовы сомкнуться на несчастном подростке, когда случилось нечто невероятное: акула остановилась, затем наполовину выпрыгнула, согнулась и забила хвостом, а вода вокруг окрасилась красным. Потом чудовище перевернулось, и все увидели у нее на брюхе широкую длинную рану. Дернувшись, акула пошла на дно.

Раздались аплодисменты, а мальчишка тем временем уже взобрался на пирогу, Моран плыл к кораблю все еще с ножом в руке, но его тут же подхватила одна из пирог, потому что, привлеченные кровью, могли появиться другие акулы. Наконец француз оказался в безопасности. Зрители радостно выражали ему свою признательность. Его пирогу окружили другие, ему со всех сторон совали подарки: раковины, фрукты, цветы, фальшивый антиквариат. Кто-то надел ему наголову изящно сплетенное сомбреро, кто-то вручил со вкусом сделанные ножны. Какая-то девушка тянула к нему руки, крича: «My corazon!..», а солидная матрона призывала на его голову благословение Святой Девы Гваделупской. Морана с почетом подвезли к «Diamond Cross». Поднявшись на палубу, Моран увидел китайца, бросившего доллар, который мог стоить жизни юному мексиканцу. Незнакомец стоял, облокотившись на поручни, и, казалось, улыбался, но сквозь улыбку явно просвечивало разочарование.

Морана опять охватил гнев. Он сжал кулаки и процедил сквозь стиснутые зубы:

– Если ты думаешь, что это тебе пройдет так просто, то ты ошибаешься. Я еще помню, что значит желание скормить кого-то акуле…

Дверь каюты закрылась, но Моран еще некоторое время стоял опираясь на ручку и пытаясь потушить все еще пылавший в нем гнев. Наконец он расслабился и тихонько засмеялся, прошептав:

– Да, старина Боб, ты всегда был Дон Кихотом. Стоит только закричать от страха какой-нибудь девице или маленькому мексиканцу оказаться около акулы, как ты тут же лезешь в свалку и собираешь урожай шишек. Когда-нибудь это плохо кончится, какая-ни-будь мельница наподдаст тебе своим драконьим крылом. Пора угомониться, старина…

И он снова засмеялся.

– Сегодня куры несут золотые рйца, – продолжал он, – а ты готов отрезать им голову открывалкой для бутылок. Впрочем, мой маленький Боб, не забывай, что ты счастливчик. И с тех пор, как я тебя знаю, у тебя нет желания измениться…

Так говоря сам с собой, француз торопливо сбрасывал мокрую одежду. Потом он надел купальный халат. Конечно, в Сан-Хуанико было жарко, но вентилятор гнал струю прохладного воздуха, а Боб знал, что за приятная штука подхватить в тропиках насморк или катар верхних дыхательных путей.

Закутавшись в халат, Боб побрился, затем надел свежее белье и костюм из легкого альпака.

Больше Боб не вспоминал о своем приключении. Через несколько дней он доберется до Сан-Франциско, где его ждет друг шотландец – Билл Баллантайн. Вернувшись из Южной Америки, друзья собирались вместе добраться до США, но в Панаме оказалось только одно место на самолет и было решено, что Боб отправится на север, как школьник на каникулах, морем.

Наступила уже ночь, и Моран почувствовал голод.

– Надо сказать, что это небольшое купание вызвало у меня зверский аппетит, и я готов сожрать целого быка без соли и перца.

Он вышел из каюты и не спеша направился в ресторан первого класса, который уже был полон, ибо туристы старались побыстрей перекусить, чтобы посетить несколько ночных клубов, созданных возле Сан-Хуанико специально для пассажиров круизных рейсов.

«Когда-нибудь, – горько подумал Моран, – это маленькое симпатичное местечко превратится в новый Акапулько с отелями для снобов и другой индустрией развлечений. Да, сколько преступлений совершается во имя денег!..»

Наконец он уселся за столик в углу и очутился нос к носу с очаровательной брюнеткой, женщиной с узким разрезом глаз, которую сопровождал помощник капитана.

«Прекрасна, как драгоценный камень», – подумал Моран, не чуждый поэзии.

Помощник представил незнакомку.

– Мисс Ли только что сообщила, что ее столик занят другими пассажирами, с которыми ей не хотелось бы общаться. Вы позволите ей пообедать этим вечером с вами?

Моран бросил взгляд на столик, который жестом указал помощник, и увидел сидящего за ним Джона Мо. Вот уж действительно тип, который всем портит настроение.

Он поклонился и сказал:

– Конечно, конечно, мне приятно разделить столик с мисс Ли. Хотя сразу предупреждаю, что я не лучший собеседник.

– Я уверена, командан Моран, что за столом с вами будет приятно провести время. Спасибо за приглашение…

Она протянула французу тонкую длинную руку, которая, казалось, была сотворена из светлого фарфора, и проговорила:

– Сандра Ли.

– Прошу вас, мисс Ли.

Он незаметно осмотрел ее и пришел к мысли, что в ней есть какая-то таинственность. С момента, когда Боб ступил на палубу «Diamond Cross», у него не было еще времени ближе познакомиться с пассажирами. И вот теперь, оказавшись с девушкой, он сразу почувствовал в ней некий налет тайны, который она пыталась скрыть. «Глаза ее, чуть-чуть раскосые, – подумал Боб, – явно свидетельствуют о нескольких капельках азиатской крови. Впрочем, не слишком доверяйся своему воображению, старина». Наверное, ему пришли бы в голову иные мысли, знай он, что эти глаза следили за ним, когда он возвращался в свою каюту после стычки с Джоном Мо.

Консоме было проглочено прежде, чем Моран и Сандра обменялись хоть одним словом. Однако, подняв голову, Воб обнаружил, что мисс Ли внимательно разглядывает его. Девушка вовсе не смутилась, поняв, что он это заметил, и тут же спросила:

– Вы путешествуете, чтобы развлечься, командан Моран?

– Развлечься?.. Впрочем, да, если хотите… А точнее, просто из-за причуд судьбы. Я частенько хотел остановиться и отдохнуть, но всегда появлялось нечто, что толкало меня следовать дальше… Иногда я даже задавал себе вопрос: не вечный ли я жид[4]? Ну, своего рода воплощение…

Смех Сандры Ли прозвучал нежным колокольчиком.

– Но вы не похожи на человека, несущего на себе проклятие, командан Моран. Мне кажется наоборот, это вы управляете событиями. А нервы у вас прочные, как стальные канаты.

– Каждый делает, что может, мисс Ли… Но она продолжала свою мысль:

– Вы это доказали, нырнув, чтобы спасти, рискуя жизнью, юного мексиканца. Эта акула была столь ужасна, что на какой-то миг вы показались мне святым Георгием, поражающим дракона. Я аплодировала также, когда вы проучили этого грубияна, мистера Мо.

– Вы знаете, кулак действовал помимо моей воли. Я всегда чувствовал отвращение к убийцам детей.

В дальнейшем разговоре девушка, казалось, следовала какой-то только ей известной цели.

– А вы знали раньше этого мистера Мо… Ну… до вашего с ним объяснения?– спросила она, как бы безразлично.

– Я видел его два-три раза на палубе, как, впрочем, и других. Вот и всё наше общение.

– А Эролл Данкирк относится к числу ваших знакомых?

– По правде сказать, я впервые увидел его сегодня, когда он меня остановил.

Говоря это, Боб про себя подумал: «Эге! А. ведь это настоящий допрос. Не послал ли эту колдунью господин Мо?»

Он повернул голову, как бы оглядывая зал, но господин Мо не обращал на них никакого внимания. «Может, я и ошибаюсь, – опять подумал Боб, – и всё это чистейшей воды случайность. Мисс Ли – женщина, и, как все они, любопытна, поэтому и задает странные, казалось бы, вопросы».

Но тут же он подумал о том, что ему сказал Эролл Данкирк: «…на мой взгляд, лучше иметь дело с акулой-людоедом, чем с этим Джоном Мо, особенно повернувшись к нему спиной. Мне известна его репутация. Он живет в Сан– Франциско, где, как говорят, является одним из руководителей Клуба длинных ножей».

«А может, эта красавица Сандра тоже член этого таинственного клуба? – задал себе вопрос Моран.– А роль ее – помочь Джону Мо отомстить мне? Пожалуй, самому пора переходить в наступление и начать задавать вопросы!..»

– Позвольте и мне спросить вас, мисс. Не течёт ли в ваших жилах азиатская кровь?

Сандра тут же без задержки ответила ему самым натуральным образом:

– Да… представьте себе… Китайская кровь… От моего деда….

– В таком случае, может быть, вы проясните мне кое-что… Недавно некто говорил мне о каком-то Клубе длинных ножей, скорее всего китайском, но не мог сообщить никаких подробностей…

Наступила гнетущая тишина. При словах «Клуб длинных ножей» краски сбежали с лица Сандры, даже ее коралловые губки приобрели сероватый оттенок.

Ответила она слегка дрожащим голосом:

– Я очень сожалею, командан Моран, что не могу вам ничем помочь, так как никогда не слышала о Клубе длинных ножей, и, несмотря на дедушку-китайца, я американка до кончиков ногтей, не забывайте этого.

«Пой, пой, моя красотка, – подумал француз, – ты играешь комедию, но так же умело, как домашняя туфля играет в шахматы. Ты начала с этого оборотня Джона Мо, так что в подходящее время его уши высунутся в этой истории…»

Придя в себя от удивления, Моран подошёл к Данкирку и помог ему подняться. Американец покачнулся и застонал.

– Они ударили меня по голове, и не вмешайся вы…

– Они хотели ткнуть вас ножом… В прошлый раз вы предупреждали меня о Клубе длинных ножей, но такое впечатление, что они-то за вас и взялись.

– Длинных ножей? Ну не перебарщивайте, старина… Скорее это несколько мексиканских грабителей, решивших поживиться за счет богатой публики корабля и воспользовавшихся тем, что все сошли на берег… или почти все…

– А мне показалось, что это китайцы, – резко сказал француз.

Эролл Данкирк хохотнул, но смех его прозвучал фальшиво.

– Китайцы? Никто больше не похож на китайцев, чем мексиканцы, особенно ночью…

Это замечание совпадало с тем, о чем подумал Боб незадолго до того, пытаясь разобраться с нападавшими. Но продолжать спор не стоило, ибо Данкирк, приложив руку ко лбу, вскрикнул и пошатнулся. Моран твердой рукой поддержал его.

– Мне кажется, что вам лучше пойти лечь, господин Данкирк. Я отведу вас в каюту.

– Вы правы, произнес тот слабым голосом. – Что-то меня пошатывает… Моя каюта – номер 123.

Поддерживаемый Мораном американец добрался до своей каюты. Там Данкирк растянулся на кушетке и попросил:

– Будьте добры, заприте дверь-

Боб улыбнулся.

– Это на случай, если мексиканские… грабители надумают вернуться?

Эролл не ответил. Он посмотрел на шкаф, чик, вмонтированный в стену, и попросил:

– Там у меня таблетки,..

Боб растворил пару таблеток в стакане с водой и протянул раненому. Выпив, тот сделал гримасу, когда Моран стал осматривать его лоб, где было несколько ссадин.

Француз успокаивающе сказал:

– Ничего страшного. До завтра всё пройдёт.

Данкирк слабо улыбнулся.

– Нет, вы решительно спасли мне жизнь, командан Моран, к тому же вы – великолепный лекарь…

Боб не ответил. Он подумал, почему уже дважды за вечер этот Эролл называет его «командан Моран».

– Откуда вы меня знаете, господин Данкирк? – спросил он. – Вы уже знали, что это я, после столкновений с Джоном Мо, поскольку упомянули моё имя. Но нас не представляли друг другу.

На лице американца появилось насмешливое выражение.

– Ну, командан Моран, разве нельзя знать кого-то не будучи ему представленным? Впрочем, здесь нет никакой мистики. Пару дней назад вы прогуливались по палубе, а я стоял с помощником капитана. Тот показал на вас и спросил: «Знаете, кто это?» Я ответил, что нет. Тогда-то он и заявил: «Это знаменитый командан Моран».

Удовлетворительное объяснение, согласился Боб. Но он колебался, задать или нет еще один вопрос. Наконец решился.

– Еще пару слов, господин Данкирк. Вы тут мне сказали, что Джон Мо –г один из руководителей Клуба длинных ножей. Я как-то сразу не среагировал. Но потом мне стало любопытно. Что это за Длинные ножи? Мне помнится, что каким-то подобным словом называли краснокожие индейцы солдат регулярной армии, которые были вооружены саблями?

Американец слегка кивнул.

– Совершенно верно, краснокожие называли так белых солдат. Но это не те Длинные ножи… Вы слышали когда-нибудь, командан Моран, о Боксёрах?

– Это секта фанатиков, которые в конце прошлого века терроризировали Китай, особенно иностранцев, которых хотели – изгнать оттуда… Я полагал, что это уже стало достоянием истории…

Данкирк сделал гримасу.

– Тем не менее, – глухо сказал он. – Конечно, о Боксерах уже давно нет и речи, но существуете знаменитая Триада, могущественная китайская секта, одной из ветвей которой они были. Немногие слышали о Триаде, а она существует не только в Китае, но и в других странах, куда иммигрировали китайцы, например, в Малайзии, Индонезии и США… В Сан-Франциско эти люди называют себя Длинные ножи, а это было одним из прозвищ Боксёров. Об этом клубе мало что знают, но он руководит всем, что есть китайского в Соединенных Штатах, а также поддерживает связи с другими сектами в Сингапуре, Гонконге или Сайгоне. Полагают, что их логово расположено в Чайнатауне, а члены секты собираются и совещаются с лицами, закрытыми белой материей по обычаям Триады. Где же точно расположена их штаб-квартира и кто члены?.. Тайна… Об этом никто не знает…

– Но ведь вы утверждали, что Мо является одним из руководителей?

– Я этого не утверждал, а только заметил, что во Фриско ходят слухи об этом…

– Да, тут Боб не мог возразить. Но тем не менее он отметил, что обыкновенный турист Эролл Данкирк достаточно осведомлен о секретном обществе Триады и его филиалах, а также о Клубе длинных ножей. Впрочем, у него не было времени разобраться в своих мыслях, поскольку раненый, как бы догадавшись о готовых сорваться с его уст вопросах, слабо пробормотал:

– Если вы позволите, командан Моран, я бы немного отдохнул. Эти бандиты меня серьезно помяли, так что полежать спокойно мне не помешает.

Боб понимал, что Данкирк действительно нуждается в спокойном отдыхе. Он встал и откланился.

– Вы правы, господин Данкирк, вам следует отдохнуть…

Он пожал американцу руку и, покинув каюту, услышал, как за ним заперли дверь.

«Надо сказать, что этот Эролл стал уж очень опасливым после нападения… мексиканцев. Можно подумать, что он довольно сильно напуган…»

Проведя ночь на рейде Сан-Хуанико, «Diamond Cross» поднялся вдоль пустынного берега полуострова Калифорния и продолжал двигаться к северу в американских водах.

В этот вечер, как и в предыдущие, Боб Моран сидел на излюбленном месте в уголке средней палубы. Отсюда ему хорошо были видны одновременно море, дек[5] и салон первого класса, где были танцы.

С места, где он находился, Моран легко мог наблюдать за танцующими. Среди них он заметил Сандру Ли, которая грациозно двигалась с огромным –белокурым американцем, чемпионом по теннису. Боб также обратил внимание на Джона Мо, сидевшего в сторонке в своей неизменной фетровой шляпе и прихлебывающего виски с содовой. Эролл Данкирк, взобравшись на высокий табурет у бара, пил джин-физ с видом математика, решающего задачу квадратуры круга.

С того памятного вечера в Сан-Хуанико Моран не обмолвился ни словом ни с Джоном Мо, ни с Сандрой Ли, ни с Эроллом Данкирком, хотя с двукя последними он раскланивался. Почему же он не разговаривал ни с Сандрой, ни с Эроллом, что мешало ему? Может быть, ему не хотелось лезть в очередную авантюру? Что касается Джона Мо, то он явно не забыл прошедших событий, ибо время от времени бросал злобные взгляды в сторону Боба.

Китаец снова заказал виски. Моран обратил внимание, что Данкирк следит взглядом за барменом, несущим выпивку китайцу. Потом он оставил не допитым джин-физ, обошел танцевальную площадку и добрался до дека. Он прошёл недалеко от Морана, не заметив его, и двинулся вдоль дверей кают, выходящих на палубу. Боб все свое внимание переключил на него, удивляясь, почему Данкирк не допил свое пойло.

Данкирк продолжал идти вдоль кают, но вдруг остановился и допытался открыть одну из дверей. Это ему удалось, и американец скрылся внутри.

«Но это не его каюта, – подумал Моран.– Может быть, он просто обычный ворюга?»

Француз продолжал наблюдать за дверью каюты. Через несколько минут она открылась и появился Данкирк. Он запер дверь, скорее всего отмычкой, и снова направился к бару, так и не заметив Морана, сидевшего в тени. Француз задумался, а не Данкирк ли посетил его каюту? Но тут же понял, что тот никак не успел бы это сделать, поскольку Боб находился почти все время рядом с ним.

Моран продолжал размышлять, по привычке поглаживая жесткий ежик своих волос.

«А может, Данкирк побывал у меня в каюте перед тем, как на него напали? Но, с другой стороны, он не похож на простого вора, к тому же у меня ничего не пропало…»

– Вот что, – проговорил он наконец, – нужно узнать, кому принадлежит каюта, в которой побывал американец…

Он затаился в углу, как волк, ожидающий ягненка. Прошло полчаса. Из салона, покинув своего теннисиста, вышла Сандра Ли и, пройдя мимо Морана, обдала его легким запахом своих духов. Итак, она шла к той самой каюте… Но нет, Сандра миновала ее и скрылась за углом.

Прошло еще полчаса. Пассажиры выходили с танцев и из бара, но никто не вошел в нужную каюту. Но вот показался Джон Мо. Он-то и оказался владельцем, поскольку, хотя у Морана и мелькнула мысль, что китаец с американцем обшаривают одну и ту же каюту, тот не выходил. Боб продолжал следить. В иллюминаторе каюты зажегся свет, потом через некоторое время погас. Видимо, китаец лёг спать…

«Ладно, – сказал себе Боб. – Иди-ка ты, старина, к себе и не суй нос в осиное гнездо»

Растянувшись длинной очередью вдоль стойки в таможне Сан-Франциско, пассажиры с «Diamond Cross» терпеливо – ждали, пока чиновники тщательно рассматривали и ощупывали содержимое их чемоданов. Корабль уже целый час стоял в порту у сверхсовременного пирса, и только таможенные формальности отделяли вновь прибывших от волшебного калифорнийского города, убежища космополитов, в котором можно было найти испанские, мексиканские, итальянские и немецкие кварталы, а также существовал знаменитый Чайнатаун, настоящий азиатский город со своей прессой и телефонной связью на китайском языке.

Открыв оба свои чемодана, Боб Моран терпеливо ждал таможенника. Он был рад тому, что прибыл в Сан-Франциско и покинул борт «Diamond Cross», так как его совершенно не вдохновляло то, что случилось на корабле за последние несколько дней. Бобу хотелось скорее затеряться среди восьмисто тысяч жителей города. Однако все напоминало Морану о происшествиях на «Diamond Cross» а Сандра Ли уже покончила с формальностями, а вот Джон Мо со своей дюжиной чемоданов находился метрах в десяти от француза справа, а Эролл Данкирк в трех – слева.

– Желаете что-нибудь декларировать?

Моран вздрогнул и поднял глаза на таможенника в форме, который подозрительно сверлил его взглядом. Спокойно, поскольку это ему уже приходилось делать много раз в своей бродячей жизни, Боб ответил:

– Нет, ничего… У меня только личные вещи…

Опытный таможенник, который многое понимал по тону пассажиров, отвернулся и уступил место полицейскому, который сказал:

– Паспорт, please…

Моран протянул паспорт. Полицейский открыл его и коротко глянул. И тут на лице его появилось заинтересованное выражение. Он долго рассматривал Боба, как будто желая зафиксировать в памяти его черты.

– Робер Моран?.. Вы тот самый знаменитый командан Моран?

Француз утвердительно кивнул головой.

– Я действительно командан Моран. Что же касается «знаменитого»…

Полицейский улыбнулся.

– Не скромничайте, командан. Я надеюсь, что вы здесь не для того, чтобы свергнуть правительство Соединенных Штатов. Если то, что о вас говорят, – правда, то это в ваших силах…

– Ваше правительство прочно сидит, – бросил Боб, пожав плечами. – К тому же до сего времени я оказывал ему некоторые услуги…

– Конечно, командан Моран, конечно…

Полицейский передал паспорт Бобу, поднёс руку к козырьку и отчеканил:

– Добро пожаловать в Сан-Франциско, командан Моран…

В этот момент до них донеслись крики, и Боб узнал голос Джона Мо:

– Я заявляю вам, что не знаю, откуда взялись бриллианты!.. Я заявляю…

Моран повернул голову и увидел Мо, который жестикулировал и кричал, стоя перед таможенником, а тот держал на ладони с десяток блестящих камешков, только что выуженных из чемодана китайца.

– Итак, – насмешливо говорил таможенник, – вы утверждаете, что все это появилось по волшебству?

Джон Мо снизил тон:

– Но я утверждаю, что ничего не знаю по этому поводу… Вы должны мне поверить… иначе вы меня еще узнаете– Я американский гражданин и исправно плачу налоги и …

Таможенник посуровел.

– Я не спрашиваю вас о налогах, мистер. Речь идет о том, что вы тайно пытались ввезти бриллианты на территорию Соединенных Штатов. Следуйте за мной…

Окруженный кучей таможенников, подхвативших его багаж, Джон Мо скрылся за дверью, похожей на тюремную решетку. Моран проследил за ним взглядом. Какое, впрочем, дело ему до этого отвратительного типа!

Взяв свои чемоданы, Боб направился к выходу из зала, но позади нега прозвучал голос:

– А ведь помните, я говорил вам, командан Моран, что Джон Мо – тип малопочтенный…

Француз обернулся и увидел Эролла Данкирка, который нагонял его. На губах американца играла насмешливая улыбка, которая очень не понравилась Бобу. А Данкирк между тем продолжал:

– Мало ему того, что он связан с Длинными ножами, так еще занялся контрабандой бриллиантов…

Боб усмехнулся.

– Пусть первый бросит в него камень тот, кто никогда не делал ничего незаконного.

Говоря так, он имел в виду самого Данкирка, который на его глазах воровски проникал на борту «Diamond Cross» в каюту Джона Мо. Но Данкирк не уловил смысла этих слов. Он сменил тему.

– Не могу ли я быть вам полезен чем-нибудь, командан Моран?.. Я не забываю, что вы спасли мне жизнь… Может быть, хотите, чтобы я отвез вас в город…

Боб отрицательно помотал головой.

– Я не впервые во Фриско, бывал тут неоднократно, так что знаю его как свой карман…

Этот отказ не обескуражил Данкирка. Поставив чемодан на землю, он достал из бумажника прямоугольник из бристольского картона и засунул его в верхний кармашек пиджака Морана, говоря:

– Вот моя визитная карточка, на всякий случай… Если я вам когда-либо понадоблюсь, не стесняйтесь, звоните…

Оба вышли из зала. Данкирк подтолкнул Боба к такси. И пока шофер укладывал чемоданы, прокричал:

– Не забывайте, если что случится, прямо мне звоните…

– Конечно, конечно, – безразлично пробормотал: Боб.

Шофер занял свое место за рулем, и Моран назвал ему адрес:

– Отель «Пердидо».

Машина тронулась, и Боб тут же забыл о карточке Данкирка, как и о нём самом. Через несколько минут он встретится со старым другом Биллом и забудет приключение на «Diamond Crocc», так же как Джона Мо, Сандру Ли и других участников драмы, если это, конечно, была драма.

– Что это с ним, командан? Такое впечатление, что он увидел черта. Уж не это ли таинственное кольцо так его напугало?

Боб улыбнулся.

– У тебя, Билл, вечно играет воображение. Ну что из того, что бедный малый поскользнулся и чуть не потерял равновесие. Ты наверняка посмотрел на него, как носорог в джунглях, вот парень и перетрусил.

Но Билл не принял шутки.

– Нет, командан, он сначала позеленел, а потом у него затрясся поднос. Клянусь! Он посмотрел на тебя, потом на кольцо и вот тогда-то чуть не опрокинул поднос.

– Ну, Билл, ты и молодец! – смеясь воскликнул Моран. – Не знаю, кем уж ты был сегодня: доктором Ватсоном или Шерлоком Холмсом. Давай-ка после всех этих изысканий примем по глотку виски, мы вполне это заслужили.

Достаточно было произнести слово «виски», чтобы внимание Билла переключилось. Моран же сунул кольцо в карман, и вскоре друзья наслаждались смесью виски с содовой, приготовленной умелой рукой Баллантайна.

Пока Боб отпил половину стакана, Билл успел пропустить целых три. Тем временем наступила ночь.

Моран посмотрел на часы.

– Уже десять. Может быть, поспим. День у меня бьл достаточно напряженный; а встать я намерен пораньше, чтобы полюбоваться городом, освещенным первыми солнечными лучами.

– Ты прав, командан. Вставать рано – что может быть лучше для здоровья? Ну так что, по последней?

Моран отрицательно помотал головой, но Билл настаивал.

– Ты знаешь, что виски очень полезно для кровообращения?

– У меня и так хорошев настроение, – ответил Боб с улыбкой.

Но Баллантайна было не так просто смутить. Он пожал своими огромными плечами и громогласно заявил:

– Ну, если ты не хочешь восстановить свое кровообращение, то я докажу, что я патриот. Все-таки виски – это национальный шотландский напиток, ну… как у вас «Марсельеза»…

Он наполнил стакан, в котором вполне мог утонуть трехмачтовый бриг, и опустошил его небольшими глотками с видом гурмана. Потом прищелкнул языком, довольно вздохнул и похлопал себя по животу.

Боб засмеялся и отставил бутылку.

– Ну все, Билл, нужно баиньки… Пора спать. А если у тебя бессонница, ты пиши мемуары. Что до меня, то я задергиваю занавес. Спектакль окончен.

Моран начал раздеваться. Билл потихоньку, как тень, двинулся к двери и отправился в свой номер по соседству. Боб принял душ, а когда вернулся, то увидел, что бутылка с виски исчезла.

«Наверняка Билл продолжает доказывать, что он – патриот Шотландии…» – усмехнулся Боб.

Он лёг. Через открытое окно, выходящее на балкон, до него доносился шум огромного города. Засыпая, он услышал, как в соседнем номере звякнул стакан. «Наверняка мой друг «принимает последнюю дозу снотворного…"»

От виски мысль его перекинулась к официанту, который так испугался, затем к неожиданно появившемуся в чемодане кольцу и, наконец, истории с Джоном Мо и Клубом длинных ножей…

Потом, повернувшись на бок, он пробормотал:

– Хватит, старина Боб, долой кошмары! И вообще не забывай поговорку, что ночью все китайцы… серы…

– Полагаю, мисс Ли, что это требует объяснений, – спокойно, но твердо произнес Моран.

Девушка сидела в кресле, и ее волосы цвета эбенового дерева струились по плечам. Она опустила голову.

– Это действительно требует объяснений, командан Моран, но я решила вам их не давать…

Боб не настаивал. Взглянув на Баллантайна, он заметил:

– А этот, другой, тоже не захочет объясниться?

Второй непрошеный гость был связан простынями и помещен в кресло. Это был крупный образчик человеческой породы, ростом где-то под два метра, богатырского сложения. Борта пиджака из темной саржи он сколол булавкой, чтобы не была видна белая рубашка, а лицо намазал жженой пробкой, но все равно было видно, что это азиат.

Баллантайн покачал головой.

– Нем, как крот… Но морда недовольная. Сообщница более просто смотрит на вещи.

– Я не сообщница! – зло бросила Сандра Ли.

– Значит, конкурентка?

Она утвердительно кивнула.

– Значит, конкурентка… Однако…

Боб подтянул к себе стул и уселся на него верхом, опираясь руками на спинку.

– Ну что ж, мисс Ли, рассказывайте свою историю. Это многое упростите.

– Я ничего вам не скажу…

Но француз нисколько от этих слов не расстроился.

– Ну, мне по крайней мере известно, что вы пришли сюда из-за этого.

И он показал Сандре кольцо. Она помолчала, потом коротко бросила:

– Вы ничего не узнаете… Ничего…

Моран пожал плечами и сунул кольцо в карман пижамы.

– Как хотите, мисс Ли… В таком случае у меня только два решения. Первое – это вызвать полицию…

– Это не заставит меня говорить…

– А второе решение, – продолжал Моран, словно не слыша ее, – освободить вашего конкурента, отдать ему кольцо и посоветовать поскорее убраться отсюда…

При этих словах девушка потеряла все свое спокойствие. Она вскочила, и в голосе зазвучал ужас:

– Нет, командан Моран, вы не можете так поступить! Вы не сделаете этого!

– Что же мне помешает?

– Нет, вы этого не сделаете!

– Именно так я и поступлю…

– Почему вы меня мучаете?– плаксиво заговорила Сандра, ломая руки.

– Я никогда никого не мучаю, – ответил Моран, – но мне до чертиков надоела вся эта история, начиная с кольца, которое неизвестно как оказалось у меня, и кончая этими гостиничными воришками, не дающими выспаться… Раз вы не хотите ничего объяснить, я отдаю кольцо этому бурдюку, и дело кончено…

Девушка замахала руками, потом затихла и сдалась.

– Хорошо, командан Моран, я все вам скажу… После этого делайте, что хотите, только не отдавайте кольцо этому человеку…

– Ну, что ж, мисс Ли… Я вас слушаю… Можете начать так: «Жило-было однажды колечко…»

Сандра кивнула.

– Так и было… По легенде, это кольцо Крови и Дракона Конфуция. В конце концов оно оказалось у вдовствующей императрицы Китая Тзе Хи, которая поддерживала, как вы знаете, восстание Боксёров. Мой дед Тзао Ли был в то время шефом мощной Триады, секретного общества, пронизывавшего весь Китай, а секты Боксёров и Длинных ножей являлись его ветвями.

Чтобы придать восставшим уверенность, что дух Конфуция с ними, и изгнать чужеземцев из страны, Тзе Хи доверила моему предку кольцо Крови и Дракона, которое должно было поднять боевой пыл Боксёров. Но это ни к чему не привело, потому что в августе 1900 года международные войска вошли в Пекин, освободили осажденные европейские посольства, разбили Боксёров и захватили Запретный город, императорскую резиденцию, а император со своей ужасной матерью Тзе Хи успел скрыться.

Руководителей восстания разыскивали. Тзао Ли тайно покинул Китай, под другим именем обосновался в США, где ж занялся торговлей. Он женился на американке, которая стала моей бабушкой. Позже дедушка передал кольцо своему двоюродному брату, который владел плантациями в Колумбии.

Здесь кончается историческая, если так можно выразиться, часть моего рассказа. Хотя Боксёры и были разбиты, Триада сохранила могущество до наших дней. Вот уже двадцать лет ее члены, как в Китае, так и в китайских колониях в других странах, в память о Боксёрах, которых считали героями, приняли имя Длинных ножей. Таким образом возникли, а точнее сказать, возродились Клубы длинных ножей. Какова их цель? Та же самая, что и у Боксёров: борьба с иностранцами, но по всему миру.

Недавно Великий Глава Триады, который, как полагают, находится в Гонконге, решил найти кольцо Крови и Дракона и сделать его своего рода эмблемой. Было известно, что кольцо находится в Америке, и Джон Мо, главарь Длинных ножей в Соединенных Штатах, должен был отыскать его. Меня предупредил один член клуба, которому я когда-то оказала большую услугу. Хотя у меня одна восьмая китайской крови, я была постоянно в курсе азиатских дел и поняла, что Триада, овладев кольцом, использует его для недобрых дел, подогревая фанатизм адептов.

Тогда я решила завладеть кольцом раньше, чем его отыщет Джон Мо. Я добралась до Колумбии кружными путями, чтобы, забрав кольцо, скорее вернуться в Сан-Франциско. Но я не учла, что Джон Мо будет следить за мной.

Когда я села в Панаме на «Diamond Cross», Джон Мо уже там находился. Я поняла, что это вовсе не случайность. Кольцо было у меня, и я собиралась поместить его в надежное место по возвращении в Сан-Франциско. И мне тут же стало ясно, что Джон Мо знает об этом. Так и оказалось. В первый же вечер моя каюта была обыскана в мое отсутствие, но сокровище было спрятано надежно, и его не нашли. Я даже вышла на палубу, чтобы бросить его в море, но не решилась. А тут как раз и произошел этот инцидент на рейде Сан-Хуанико. Я видела, как вы спасли мальчика от акулы, а потом наказали Джона Мо. Это очень удивило меня, ибо нужно быть исключительно храбрым человеком, чтобы ударить шефа Длинных ножей.

– Я тогда не знал, что Джон Мо существует в этом качестве, – вмешался Моран, улыбнувшись. – И даже если бы я знал об этом, то вряд ли поступил бы иначе…

– Конечно, конечно, но в тот момент я решила, что если вы ударили Джона Мо, то никак не можете быть его сообщником. И тогда я подумала, что вы можете быть моим союзником в том, чтобы помешать Мо завладеть кольцом. Когда Джон Мо уселся за мой столик, наверняка чтобы предложить мне сделку, я воспользовалась этим и попросила помощника капитана представить меня вам. Не скажу, что это знакомство меня удовлетворило, ибо вы вдруг заговорили о Клубе длинных ножей. На первой же остановке корабля я проникла в вашу каюту, но не нашла ни единого признака того, что вы принадлежите к этой секте. Однако мне нужно было ещё время, чтобы решиться. Уйдя с танцев, я вторично проникла в вашу каюту. Вы неожиданно застали меня там, так что пришлось вывести вас из игры с помощью сильного наркотика. Затем я спрятала кольцо в один из ваших чемоданов и скрылась.

– Ну так что же? Сегодня ночью вы проникли ко мне, чтобы вновь завладеть кольцом?

– Да, конечно и. Но Длинные ножи не упускали меня из поля зрения.,. Один из их людей, вот этот, – Сандра указала на человека-гору, – следил за мной, и когда я вновь завладела кольцом, он хотел его отнять…

Девушка замолчала. Потом она вдруг склонилась вперед и схватила руку Боба.

– Теперь, когда вы все знаете, – сказала она, – можете действовать как считаете нужным. Но, слышите меня, сделайте так, чтобы кольцо Крови и Дракона не попало в руки Длинных ножей. Они используют его, чтобы закрепить свою оккультную власть, терроризировать миллионы бедных людей, совершать новые преступления и…

Сандра Ли не закончила. Неожиданно погас свет, и комната погрузилась в темноту.

Лейтенант Мартинец из сан-францисской полиции выглядел очень недовольным. Он шагал по номеру вдоль и поперек, опустив голову и рассматривая пол, как будто пытался найти там ответы на вопросы, которые сам себе и задавал.

Свет в отеле «Пердидо» горел уже с четверть часа, буквально с прибытия полиции, которую вызвала одна из горничных, услышавшая стрельбу наверху.

С сорванными с петель дверями и толпой полицейских, которые как будто собирались провести весь остаток своей жизни здесь, номер Морана выглядел настоящим полем сражения. Боб и Билл, сидя в креслах, как пай-мальчики, чувствовали себя словно на краю бури, центром которой был лейтенант Мартинец.

Некоторое время полицейский изображал из себя тигра в клетке, потом неожиданно остановился перед Мораном и в очередной раз взорвался вопросом:

– Но в конце концов, можете же вы сказать, почему эти типы напали на вас7

Я еще раз повторяю, лейтенант, – спокойно отвечал Моран, – что речь шла об ограблении.

– Грабители, которые терроризируют весь отель и поливают все свинцом?

– А почему бы и нет? – заметил Баллантайн. – Бандиты, которые грабят банки, еще и не то вытворяют.

– Здесь не банк, – нетерпеливо перебил его Мартинец.– Этих парней интересовала комната, и ничего больше,.. Но здесь не хранятся никакие сокровища!

«Ну, если бы ты знал, лейтенант! – подумал Боб, сунув руку в карман пижамы и нащупывая кольцо Крови и Дракона.– Если бы ты только знал!» Был момент, когда он хотел все рассказать полицейскому, но потом решил промолчать. Поверил ли бы тот? Поскольку кольцо было у него, оно защищало – в том числе и мисс Ли – от Длинных ножей, которые, конечно, не считали себя побежденными. Они скрылись при приближении полицейских машин, но до поры до времени.

– Может быть, эти грабители считали меня… более богатым, чем я есть на самом деле, – предположил» француз.

Мартинец продолжал мерить шагами номер. Его мексиканская внешность, плохо выбритые щеки и черный клок волос, выбивающийся из-под напяленной фуражки, придавали ему скорее вид гангстера, чем полицейского. Что касается его светлого костюма, то он был настолько помят, что напоминал ночную пижаму.

Через несколько минут Мартинец замер в охотничьей стойке. Он заметил куски простыни, которая служила путами для человека– горы и была разрезана, когда Длинные ножи его освободили.

– А это что, веревочка для танцев или куски скакалки?

Моран развел руками.

– Мой друг и я были заперты в ванной, как я уже говорил, лейтенант. Так что ничего не могу сообщить о том, чем тут занимались бандиты в наше– отсутствие.

– Но это объяснение явно не удовлетворило полицейского. Он указал на пистолет, лежащий на комоде.

– Это тоже необъяснимо оказалось здесь?

Билл Баллантайн ухмыльнулся, глядя на пистолет, как на газонокосилку.

– Это негодяи оставили нам на память, лейтенант.

Говоря так,* Билл не кривил душой. Но Мартинеца не удовлетворяло. Ои взял «кольт», понюхал ствол, потом вынул обойму и пересчитал патроны.

– Здесь нет трех, – заметил он. – Их, конечно, найдут и проверят, стреляли в комнате или из ванной.

«Ой-ой, – подумал Моран, – если они найдут в ванной гильзы, то мне будет трудно объяснить, как попал пистолет в ванную. Придется сообщить о человеке-горе, а там цепочка может довести до мисс Ли и до кольца. Эти – полицейские способны вытянуть правду…»

Вспомнив о мисс Ли, Боб подумал, что же с ней сталось. Удалось ли ей скрыться от Длинных ножей?

А Мартинец продолжал, как охотничья собака идет по следам дичи.

– Согласитесь, что во всем этом есть много загадочного. Я знаю вашу репутацию, господин Моран, и знаю, что, куда бы вы ни прибыли, возникают всякие штучки-дрючки. Вот и в этот раз. Едва вы прибыли в Сан– Франциско, как какая-то банда штурмует отель с единой целью проникнуть к вам в номер. И это происходит ни с каким-нибудь мистером Смитом или Джонсом, а именно с вами, королём всяческих драк! Ну так посудите сами…

– Мне нечего судить, – прервал его Моран. – Мой друг и я – жертвы обстоятельств, вот и все…

Полицейский, который рылся в ванной, вернулся, держа на ладони три гильзы, и показал их лейтенанту. Тот аж подпрыгнул.

– Гильзы от «кольта»!– воскликнул он. – Патроны отсутствуют в обойме к были выстрелены внутри ванной комнаты. И сделали это вы, командан Моран, или ваш друг.

Полицейский снова взял оружие и внимательно осмотрел. Потом нахмурил брови.

– Дело более серьезно, чем я предполагал. Номер пистолета тщательно спилен, что вызывает еще больше подозрений. Нам придется обсудить и этот вопрос, господин Моран. Если вы не хотите говорить здесь, я вынужден препроводить вас в участок. Там вам придется… сказать правду…

– Прежде всего, – проговорил Моран, ни на секунду не теряя хладнокровия, – я хочу позвонить в Вашингтон. Там у меня есть влиятельные друзья…

На этот раз его оборвал лейтенант Мартинец.

– Вы никуда не позвоните, господин Моран! – заорал он. – Здесь вам Фриско, а Вашингтон на другом конце света!.. Считай, что за границей… Так что…

В этот момент зазвонил телефон на ночном столике. Один из полицейских снял трубку.

– Алло!

Через несколько секунд он протянул её Мартинецу.

– Это вас, лейтенант…

Тот схватил трубку и все еще в запале заорал:

– Что?.. Что такое?.. Угу, это лейтенант Мартинец!.. Ну и что?.. Вы что, не можете оставить в покое лейтенанта Мартинеца?

Но вдруг полицейский побледнел, сник и тихо сказал:

– Извините, шеф… Я не узнал ваш голос… Господа Моран и Баллантайн? Да, они здесь, их дело кажется довольно тёмным, и я… Оставить их в покое?.. Но, шеф.. Хорошо, шеф… Слушаюсь, шеф… Я возвращаюсь со своими людьми и доложу вам, шеф…

Мартинец аккуратно положил трубку, затем обернулся к Бобу, нахмурив лоб, как будто решал какую-то сложную проблему.

– Я ничего не понимаю. Мне дают указание прекратить дело и оставить вас на свободе, вас и вашего друга…

Боб тоже ничего не понимал, но не подал и виду.

– Видите, лейтенант, – заметил он, – мне даже не понадобилось беспокоить Вашингтон…

Мартинец сделал знак своим людям и, последним направляясь к двери, взял Морана за руку, просительно проговорив:

– Надеюсь, вы меня извините, господин Моран. У меня тяжелое ремесло и бывают, конечно, ошибки…

– Конечно, конечно, – отозвался француз.– У каждого своя работа, и каждый делает ее, как может, а это не всегда легко…

Хотя уже давно наступила-ночь и большинство кварталов этого большого калифорнийского города спало, в Чайнатауне жизнь била ключом, поражая воображение светящимися вывесками, написанными китайскими иероглифами, флажками, полощущимися на ветру, круглосуточными кинотеатрами, ресторанами, где можно попробовать куриные яйца возраста египетских фараонов, но сохранившиеся не хуже мумий, лавочками, в которых можно купить лотерейные билеты на килограммы, театриками… Повсюду царили красный и желтый цвета, любимые цвета Будды, Что до людей – в большинстве азиатов, – сновавших по узким улочкам, то, казалось, что они возникали ниоткуда. Их как бы рождали порывы ветра, и исчезали они тоже от этих порывов. Были там и белые, большей частью матросы и туристы. Иногда мелькали какие-то тени, старавшиеся придерживаться улочек потемнее…

Тамарин-стрит и была такой тёмноватой улочкой, на которую бросали блики бумажные красные и желтые фонари, исписанные черными иероглифами, а также редкие пульсирующие неоновые вывески.

Моран медленно шёл вдоль улицы, в начале которой он вышел из такси. Как бы небрежно он огляделся по сторонам, каждую минуту ожидая нападения. За пояс его брюк был засунут пистолет человека-горы, до это мало его успокаивало. Несколько поодаль от него по противоположному тротуару брел Билл, одетый бродягой. Шляпка-панама прикрывала его рыжие космы, к тому же он шел слегка пошатываясь, словно прилично выпивший человек. Моран чувствовал его поддержку, но в правом кармане пиджака лежало кольцо Крови и Дракона, за обладание которым погибло уже много людей и должно было погибнуть ещё больше. Это было так, как будто он нёс гранату, которая могла в любой момент взорваться.

В конце концов Боб остановился перед домом 162, где находилась небольшая лавочка, на витрине которой большими красными буквами, стилизованными под китайские иероглифы, было написано:

В глубине под крышей что-то зашевелилось, открылась дверь, и на светлом фоне стал виден силуэт стоящего на террасе человека.

В этот момент взошла луна, и Боб Моран сразу узнал его. Мо был в том же темном костюме из альпака и той же плоской фетровой шляпе, что и на «Diamond Cross».

Голос господина Мо прозвучал мягко, но насмешливо.

Приятно снова увидеть вас, командан Моран. Я вижу, что вы точны, приходя на свидание.

– Я точен… Но радости при виде вас не испытываю.

Мо стал серьезен.

– Мы здесь, командан Моран, не для того, чтобы обмениваться любезностями. Я уже сообщил вам по телефону, что вы располагаете вещью, которая мне нужна. Где она?

– Вы говорите о кольце Крови и Дракона?

Глаза китайца, казалось, совсем спрятались под тяжелыми веками, а голос перешел на какой-то свист с шипящими нотами.

– Кольцо Крови и Дракона? Вы, оказывается, неплохо осведомлены… Ну пусть так… Так где же оно?

Боб прямо не ответил на вопрос.

– Я должен заметить вам, что не вижу здесь мисс Ли. Мы ведь договорились…

– Плевать мне на всякие договоренности! – гневно бросил Мо. – Всё, что было сказано, в данный момент не имеет никакой ценности… Где кольцо?

Как бы не обращая внимания на тон собеседника, Моран продолжал свою мысль:

– Мы договорились, что, если я отдаю вам кольцо, вы немедленно возвращаете мисс Ли свободу…

– Кто вам сказал, что я так не сделаю? Где кольцо?

Моран развел руками.

– Я ответил вам: будет, когда увижу мисс Ли.

Тон Мо стал угрожающим:

– В последний раз говорю, отдайте мне кольцо, командан Моран!

– Я не вижу мисс Ли, господин Мо, поэтому вы не увидите кольцо. Впрочем, его даже нет со мной…

Шеф Длинных ножей с искаженным лицом сделал шаг к Морану.

– Вы лжёте, командан Моран! Вы лжете!.. Господин Пинк видел его у вас всего четверть часа назад…

– Конечно, – усмехнулся Боб.– Но если вы не держите слово, то почему его должен держать я? Раз вы хотите поиграть в прятки…

Мо угрожающе протянул руку к Морану.

– Кольцо!– прошипел он.

– Я повторяю, что у меня его нет с собой. Китаец опустил руку, и вдруг неожиданно на его треугольном лице расплылась улыбка, обнажая острые, как у крысы, зубы.

– Вы слишком заигрались, командан Моран. Вы не имеете права ставить условия, и я докажу вам это…

Боб уже некоторое время ощущал чье-то присутствие слева и справа от себя. Какое-то шуршание, шарканье ног.

Он попытался отскочить назад и выхватить из-за пояса пистолет. Но удар по руке выбил у него оружие, которое с грохотом упало на цемент террасы, и тут же прямо перед ним возник огромный силуэт человека-горы, с которым он уже имел дело этой же ночью в номере отеля «Пердидо».

Руки, широкие, как теннисные ракетки, потянулись к Бобу. Он увернулся и ударил гиганта по горлу. Тот издал хрип боли. В тот же момент кулак француза погрузился, как в матрас, в толстое брюхо. Гигант согнулся, а Боб рубанул его по затылку, но на этот раз неудачно, ибо было ощущение, что удар пришелся по стволу дерева, а мастодонт не рухнул. Наоборот, обе его руки описали дуги и ударили по ребрам Морана, как сабли, а затем на него навалилась туша гиганта. А потом что-то – кулак, колено, нога, дубинка? – ударило его в челюсть, и он потерял сознание.

«Страдание прекрасных глаз»! Боб боялся сознаться в том, что понял смысл слов китайца. Однако Джон Мо, произнесший эти слова, казалось, желал еще поиграть с Мораном, как кот с мышью. Он медленно подошел к небольшому столику со стоящим на нем макетом золоченой пагоды, а затем уселся в кресло, так и не сняв свою шляпу.

На зов колокольчика явился слуга в белом пиджаке с подносом, на котором стояли хрустальный бокал, ведерко со льдом и бутылка вермута. Он поставил поднос на столик и ретировался.

Мо медленно положил кусочек льда в бокал и открыл бутылку. Наполнив бокал, он смочил в нем губы, сделал небольшой глоток и удовлетворенно прищелкнул языком. Он хихикнул, как будто сломалась сухая галета, и обратился к Морану:

– Видите ли, я люблю, прежде чем принять важное решение или получить удовольствие, пригубить мое любимое вино. Это успокаивает нервы…

Ма глотнул еще вермута и добавил:

– Итак, командан Моран, вы еще не готовы сказать мне правду?

– Не говорите ему ничего! – крикнула мисс Ли. – Совсем ничего! Никто не знает, какие еще преступления он сотворит, завладев кольцом…

– Ну, командан Моран, какова же правда?..

Слова Сандры подтолкнули Боба еще потянуть время. К тому же у него мелькнула мысль, что, может быть, еще успеет вмешаться Билл Баллантайн. Но как?

– Я жду ответа, – настаивал Мо.

– Я уже дал ответ. Кольцо передано мистеру Пинку. Заберите его у него…

Человек в фетровой шляпе тяжело вздохнул.

– Ну что ж, командан. Я только что привёл вам поговорку о мужестве. Вы не хотите понимать, о чем речь. Тем хуже…

Он повернулся к своим людям и скомандовал:

– Приступайте…

Один из китайцев заломил руку мисс Ли за спину. Человек-гора схватил за другую и положил ее на стол. Сандра пыталась сопротивляться, но не могла противостоять силе колосса. Она лишь повернула голову к Морану и еще раз прокричала:

– Только ничего не говорите!.. Ничего!.. Ву сунул свою лапу в левый карман и что-то оттуда вытащил. Раздался сухой щелчок, и в руке его блеснуло длинное лезвие, острое, как бритва.

– Ну что, командан Моран, вы еще не решили говорить?

– Молчите! – прокричала девушка. – Не говорите ничего!

Моран стиснул зубы. Мо пожал плечами и сделал гримасу.

– Видите ли, командан Моран, Ву сначала отрежет один прекрасный пальчик мисс Ли, потом – другой, потом еще. И так все десять. Затем, если будет необходимо, уши, нос…

Боб так стиснул зубы, что заболели челюсти. Страдания Сандры против страданий миллионов рабов Длинных ножей. Ему трудно было принять решение, тем более что девушка подбадривала его, повторяя, как в бреду:

– Ничего не говорите!.. Молчите!.. Джон Мо опять пожал плечами. Он подал знак Ву, и тот медленно положил лезвие на мизинец Сандры. Широкое лицо палача не выражало никаких чувств.

Мо приказал ему пытать, и он будет пытать.

– Режь!– скомандовал Мо.

И тут у Морана не выдержали нервы.

– Нет!– закричал он. – Нет!.. Я скажу…

– Молчите! Молчите! – кричала Сандра.

Ву посмотрел на лицо хозяина, ожидая его решения. Мо жестом остановил его.

– Ну вот, видите, вы становитесь благоразумным, – обратился он к Морану.– Я же сказал, что такой, как вы, не устоит перед страданием прекрасных глаз. Так где же кольцо?

Но Боб уже не слушал его.

– Прежде чем подняться на крышу, я спрятал кольцо между спинкой и сиденьем в кресле у Пинка. Там вы его и найдёте…

Маленькие глазки Мо бегали по лицу Морана, как хищные зверьки в клетке тяжелых век.

– Если вы и на этот раз солгали, – угрожающе произнес негодяй, – это обойдется значительно дороже для вас и мисс Ли …

– Я не лгу, – бросил Боб. – Вы выиграли, Мо, и чтоб дьявол вас забрал!

– Оставьте дьявола в покое, командан Моран. А что касается кольца, то мы сейчас это узнаем…

Но приказу хозяина китайцы вышли из комнаты. Джон Мо с удовольствием опустошил бокал и снова наполнил его, не говоря больше ни слова, кроме: «Остается только ждать…»

Ву освободил мисс Ли, которая боком села в кресло, тоже замолчав.

«Ждать, – думал Боб.– А если мистер Пинк следил за мной потихоньку и действительно забрал кольцо?» Он даже представить не мог, что же тогда будет… Одна надежда на вмешательство Билла. Как же Баллантайн мог потерять его след? Наверняка он не сумел прорваться сквозь стальную стену, чтобы забраться на крышу лавочки татуировщика. Оставалась пожарная лестница, но она была со стороны двора, и шотландец мог ее не заметить.

В салоне царила тишина. Моран и Сандра восстановили дыхание. А человек-гора вообще превратился, казалось, в камень. Только Мо регулярно подносил бокал к губам.

«Чтоб он подавился и сдох!» – подумал Боб, хотя никогда не желал зла людям.

Прошло полчаса, прежде чем за дверью раздались шаги. Вошел человек, и все взгляды обратились к нему. Он молча подошел к столику и что-то положил перед щефом Длинных ножей.

«Темница», в которую привели Боба, напоминала скорее салон, чем камеру.

Это была просторная комната, в которой стояли два кресла, кожаный диван, низкий столик и бар-библиотека. Толстый ковер заглушал звук шагов. Мо вошел с ним в сопровождении Ву и тут же открыл дверцу бара, в котором находилось несколько флаконов с притертыми пробками.

– А это – хранилище ядов, – объяснил он.– Тут на все вкусы: синильная кислота, стрихнин, мышьяк, а также снотворные в очень больших дозах… Как видите, выбор велик…

– Он открыл вторую дверцу. Там стояли стаканы и бутылки. Виски, ром, джин, коньяки и ликеры, а также любимый напиток Джона Мо – вермут.

– А здесь, – продолжал китаец, – напитки на выбор, с которыми вы можете смешать яд. Как видите, Джон Мо все готовит тщательно…

Моран не ответил. Да и что было говорить? Он уселся в кресло и просто сказал:

– Я хотел бы побыть один…

Он проговорил это специально дрогнувшим голосом, с некоторым вроде бы даже элементом паники.

Это понравилось Джону Мо.

– Я понимаю, командан Моран, – хихикнул он. – Прежде чем решиться на самоубийство, следует подумать…

Он сделал знак человеку-горе, и оба вышли, однако, обернувшись на пороге, шеф Длинных ножей проговорил:

– И не забудьте, что у вас всего трое суток, чтобы принять решение. Если по прошествии этого срока вы будете живы, то вас ждут медленные и утонченные пытки…

Дверь закрылась, раздался звук поворачиваемого ключа, и Боб остался один.

– Ну и влип, – прошептал он тихонько. – Заперт, обезоружен, снабжен выпивкой, способной свалить дюжину поляков[7], и количеством яда, которым можно отравить целый полк. К тому же остается всего лишь три дня, чтобы найти возможность отсюда выбраться, расправиться с этим людоедом Мо и его присными, а также спасти Сандру. Если мне это все удастся, то я – король иллюзионистов.

Он стал внимательно осматривать помещение, освещенное тремя торшерами. Но взгляд невольно возвращался к шкафчику с ядами и напитками.

В голове у Морайа вертелось слово «гомеопатия». К чему бы это? Может быть, при виде шкафчика с ядами?.. Лечение слабыми дозами… Лечение яда ядом? Может, в шкафу одновременно таились и гибель и спасение. Но это смутно бродило в мозгу Морана, не оформившись ни в какую четкую мысль. К тому же вдруг прозвучал ясный голос Мо:

– Не забывайте, командан Моран, что в течение трёх дней вы должны принять решение умереть… В противном случае вас подвергнут медленным пыткам…

Далее следовало детальное описание пыток, от чего человек с менее крепкими, чем у француза, нервами мог вполне потерять голову.

После небольшой паузы голос Мо снова произнес:

– Не забывайте, командан Моран, что в течение трёх дней…

И так далее все снова… Боб внимательно оглядывался, пытаясь понять, откуда исходит голос, но напрасно. Он поднялся и обследовал комнату. В конце концов стало ясно, что голос доносится из-за левой стены, за которой, наверное, был спрятан небольшой магнитофон с поставленной на повтор лентой.

– Не забывайте, командан Моран, что в течение трёх дней вы должны принять решение умереть…

И так без конца.

«Проклятый Мо явно пытается вбить эту мысль мне в голову. Но голова-то моя довольно крепкая, и такими штучками меня не взять», – подумал Моран.

Он порылся в шкафчике с ядами, нашел два тампона и заткнул уши. Голос Мо пробивался, но еле-еле.

Боб притушил свет, лег на диван и стал думать о том, как выпутаться из создавшегося положения. На Билла надеяться было нечего. Он явно потерял следы друга у лавочки Пинка. Нужно выкручиваться собственными силами.

Моран закинул руки за голову и, глядя в потолок, повторял:

– Ты должен найти решение, старина. Ты должен…

Опять его потянуло взглянуть на шкафчик.

«Где-то там решение, – снова подумал он. – Лекарство где-то рядом со злом?»

И он снова забормотал:

– Ты должен найти решение, старина…

Но ничего дельного на ум не шло.

И тут он решил, что ночь принесет совет. Свернулся клубочком и заснул. А в комнате все звучал голос Мо:

– Не забывайте, командан Моран…

– Не забывайте, командан Моран…

– Ну, так что, вы решили? Настал момент принятия решения…

Это был Джон Мо, которого сопровождал огромный Ву с пистолетом, тем самым, который в свое время забрал у него Боб и теперь вернувшимся к хозяину.

Боб Моран выглядел настолько жалко, что шеф Длинных ножей не смог удержаться от смеха.

– Оказывается, нужно не так уж много времени, чтобы сломить заносчивого и горделивого командана Морана. Если бы вы могли себя видеть…

Боб и так знал, что обросший щетиной, с потухшим взглядом и дрожащими руками он являет собой довольно жалкое зрелище. Но реальным из всего этого была только борода, а все остальное – чистейшей воды комедия. Чтобы сделать дыхание порывистым, он проглотил пару стаканчиков виски. Это вызвало у него отвращение, но нисколько не повлияло на волю.

Джон Мо бросил взгляд на открытый шкаф со спиртным, где стояли полуопустошённые бутылки, содержимое которых Боб предварительно слил в раковину, и удовлетворенно ухмыльнулся.

– Нет ничего лучше выпивки, чтобы утопить свои неприятности? – издевательски произнес он.

Боб не ответил. Мо продолжал иронически рассматривать свою жертву, затем спросил:

– Так каково же ваше решение, командан Моран?

Боб безнадежно махнул рукой.

– Как будто у меня есть выбор!

– А все же? Яд или пытки?

Моран замолчал, будто в последний раз взвешивал свое решение. Нервно пошевелил пальцами, потом как бы решился.

– Я выбираю яд, Мо. Это по крайней мере будет быстрым концом… Пошло оно все к чёрту!

Он встал и решительно налил полстакана виски, затем вынул пузырёк с надписью «стрихнин» и вылил около кубика в спиртное. А сам между тем подумал: «Буду надеяться, что этому проклятущему Мо не придет в башку проверить, стрихнин это или не стрихнин!»

Из предосторожности он поставил флакон в шкаф, ваял стакан и поднял его, словно желая произнести тост.

– Ну что ж! Вы выиграли, – сказал он, обращаясь к Мо. – Я вынужден вас покинуть.

На противном треугольном лице человека в фетровой шляпе зазмеилась усмешка победителя. Он ждал, когда Моран выпьет, но тот тянул время. Он даже поставил стакан.

– А почему бы вам не выпить вместе со мной, господин Мо? Почему бы вам не отпраздновать свою победу? Мы можем разделить с вами виски…

Шеф Длинных ножей, продолжая улыбаться, покачал головой.

– Я не люблю виски, командан Моран, тем более то, чем вы его разбавили. Но там я вижу бутылку вермута…

«И видишь именно там, где я ее поставил, – добавил про себя Боб. – Только бы не допустить фальшивой ноты в последний момент…»

Ну что ж, я позволю себе небольшое удовольствие, – продолжал Мо.

Он вынул из-кармана пистолет и, направив его на Морана, скомандовал человеку-горе:

– Приведи мисс Ли!

А когда колосс вышел, Мо сказал:

– Мне кажется, командан Моран, что еще приятней будет, если мисс Ли, к которой вы проявили столько внимания и интереса, поприсутствует при этом спектакле, при вашей агонии. Пусть это будет еще одним кирпичиком в здании моей мести. Я хочу, чтобы был еще один свидетель вашей трусости, которого вы, конечно, не желали бы видеть…

Продолжая ломать комедию, Боб сжал кулаки.

– Вы до конца остаетесь негодяем, Мо. До конца…

Поскольку китаец никак не отреагировал, он пожал плечами и насмешливо спросил:

– Ну так что, нужно пить до дна?

Вернулся Ву, толкая перед собой мисс Ли.

Когда Моран оказался под дулом пистолета колосса, Мо направился к бару.

«Лишь бы не почувствовал вкус веронала!» – мелькнуло в голове у Боба.

До сих пор все шло, как задумано. Присутствие Ву несколько осложнило дело, но зато неожиданное появление Сандры кое-что облегчало. Лишь бы не испортила все какая-нибудь деталь, вроде привкуса или запаха… Но Мо, казалось, ничего не замечал.

– Что же вы не пьете, командан Моран! – глумливо проговорил он, указав на стакан с виски. – Испугались в последнюю секунду, изменили решение, предпочитаете познакомиться с моим палачом?

– Нет, я не меняю своих решений, – сказал Боб.

Он поднял стакан и медленно поднес его к губам. Он делал все медленно, чтобы дать время подействовать снотворному.

Но тут вскочила Сандра и бросилась к нему, крича:

– Нет, Боб, не делай этого!.. Не делай!..

Человек-гора отбросил ее назад в кресло, где она продолжала биться и извиваться в его руке.

Мо проглотил еще бокал вермута. Он снова достал пистолет и направил на Морана.

– Заставь ее успокоиться, Ву! Но не бей, так как я хочу, чтобы она присутствовала на спектакле до конца…

Человек-гора убрал пистолет и положил тяжелые лапы на плечи девушки, прижав ее к креслу так, что она не могла пошевелиться.

Направляя свой пистолет на Боба, Мо снова поднял бокал и повторил:

– Ваше здоровье, командан Моран!

Боб сделал вид, что колеблется,

– Пейте! – приказал Мо.

Французу показалось, что глаза человека в фетровой шляпе стали мутными. Тогда он поднял стакан и выпил.

Моран подошёл к одной и открыл. За ней оказалась гладкая бетонная стена. Он открыл вторую. За ней тоже был бетон. И так за всеми семью.

В первый момент Боба охватило отчаяние: едва забрезжил лучик свободы, как возникло новое препятствие. Однако ведь должен же быть какой-то выход из подземелья. Зачем эти двери, если они никуда не ведут? Декорация? В таком случае, какой смысл в том, что они открываются? Они должны куда-то вести. Но куда и как?

Пока Сандра следила за коридором, Моран пытался разгадать загадку.

Он перепробовал все комбинации, раскрывая двери то так, то эдак, но не добился ни малейшего результата.

И тут тишину в коридоре разорвал крик.

Боб понял, что это орет Ву, и до него дошла ужасная правда. В спешке они, связав человека-гору, не сунули ему кляп. И теперь он, придя в сознание, звал на помощь.

Сандра прикрыла дверь, через которую вела наблюдение.

– В коридоре люди. Сейчас они обнаружат Джона Мо и Ву, а через минуту бросятся искать нас…

Моран в гневе сжал кулаки.

«Совершенно необходимо найти средство выбраться отсюда!.. А если открыть все двери одновременно? Удивительно, если это подействует, но нужно попробовать…»

Он быстро открыл все красные двери одну за другой. И когда он открыл седьмую, свершилось чудо: за центральной дверью исчезла бетонная стена и обнаружилось прямоугольное отверстие.

Крики в коридоре уже приближались. Боб указал Сандре на проход.

– Туда, скорее!..

Они нырнули почти в полную темноту и бросились бежать почти на ощупь. Коридор тянулся метров на десять. Проскочив его, они стали подниматься по узкой лестнице, в конце которой виднелся свет, хотя и довольно смутный. Лестница вывела в просторное помещение, заваленное ящиками, тюками и пакетами… Там же стояло несколько грузовиков. На упаковках читались китайские иероглифы и царил странный запах, вернее, целый букет запахов. Беглецы поняли, что они попали на склад китайских товаров.

Боб бросился к двери, ведущей на улицу.

Сюда!

Но дверь была заперта на ключ, а пробить ее можно было только из пушки…

«Может быть, использовать грузовик! – подумал Моран. – При условии, конечно, что ключ в машине…»

Но было уже поздно. Из секретного прохода высыпало с полдюжины китайцев, среди которых был и человек-гора.

Справа от Боба и Сандры поднималась лесенка, они бросились туда и оказались в пыльном коридоре с несколькими дверями, который оканчивался тупиком.

Крики преследователей показали беглецам, что они обнаружены. Назад они уже не могли возвратиться. И тогда Моран дрожащими руками начал пытаться открывать двери. Открылась только третья слева. Моран включил свет. Они оказались в узкой комнатке без окон, заставленной сейфами, металлическими шкафами и старыми бюро. Но Морана привлек телефон, стоящий на столе. Может быть, это их спасение! По крайней мере можно попытаться…

Моран оттащил Сандру на середину комнаты, защелкнул задвижку и повернул ключ. Потом кинулся к телефону. В трубке раздался гудок. Работает. Боб набрал номер отеля «Пердидо». После третьего гудка прозвучал женский голос:

– Управление отеля «Пердидо» приветствует вас.

– Соедините меня немедленно с номером 307, с мистером Баллантайном. Немедленно… Это вопрос жизни и смерти…

– Секунду, мистер… сек…

Звук отрезало, как ножом, телефон смолк.

Боб подергал провод, но звук не восстановился. Скорее всего, кто-то из сообщников Джона Мо, а может быть и телефонистка сама, отключил линию.

Моран оттолкнул телефон.

– Эх! Только-только попытался добратьсй до Билла, и все сорвалось. Теперь нужно засесть здесь и продержаться как можно дольше. У нас есть оружие, и мы умеем им пользоваться…

Он указал Сандре на дальний угол.

– Иди-ка туда, девочка…

Боб быстро начал придвигать к двери мебель, железные шкафы и наконец с трудом передвинул огромный сейф, создав таким образом солидную баррикаду. Закончив, он погасил свет и присел на пол возле Сандры. Оба замерли, сжимая пистолеты и ожидая Длинных ножей…

Данкирк-Миллер осторожно положил кольцо Крови и Дракона на стол среди блюд прямо перед Мораном, который вздрогнул от неожиданности.

– Вы все же нашли его?– Опросил он.

Миллер утвердительно кивнул.

Моим людям нет равных в поисках спрятанных камешков, – гордо заявил он.– Оно, находилось в сейфе, замаскированном под панно, в комнате Джона Мо в тайном подземелье…

Боб кончиком пальца подтолкнул кольцо к секретному агенту, как будто она было раскаленным.

– Положите-ка его куда подальше. Лучше не играть с динамитом.

Миллер взял кольцо и сунул его во внутренний карман пиджака, говоря:

– Не опасайтесь, командан Моран, мы позаботимся о нем… Уж мы-то не уничтожим его, ибо никто не знает, что сулит нам будущее, так что, может быть, оно когда-нибудь и понадобится моему правительству… В политике можно всего ожидать…

Миллер, Билл Баллантайн, Сандра Ли и Боб Моран сидели за столиком, отдельно от других, в зале знаменитого ресторана «Гротто», перед блюдами с дарами моря.

– По крайней мере на настоящий момент, – заметил Билл, – дело кольца Крови и Дракона благополучно закончено… Джон Мо сидит…

-…и еще не собирается покинуть тюрьму, – подхватил Миллер, – ибо дважды виновен в киднэппинге[8] – мисс Ли и командана Морана. На этот раз он не выпутается, заплатив залог. Он будет судим тайно и огребет лет семьдесят каторги… К тому же в его убежище мы обнаружили документы, позволяющие немедленно отправить в небытие всю мощь Клуба длинных ножей на территории США… Короче, дело сделано… А вы, командан Моран, заслуживаете медали. И вы тоже, мисс Ли…

– Медаль?– захохотал Боб.– Если бы вы избавили меня от этих трех проклятых дней, то я бы отказался вообще от всех наград на свете…

Он повернулся к мисс Ли и спросил:

– А вы, Сандра, согласились бы пережить вновь эти три дня?

Прекрасные глаза девушки смотрели на Морана. Она улыбнулась.

– С вами, Боб, может быть… Теперь, когда все кончилось, это вспоминается как приключенческий роман.

Данкирк-Миллер подавился моллюском, которого слишком сильно переперчил.

– Ох уж эти женщины, – откашлявшись, сказал он. – Едва храбрый рыцарь вырвет их из когтей дракона, как они снова готовы, как в кино, опять прокрутить ту же сцену, поскольку находят приключение очень романтичным…

Боб Моран, отдавая должное дарам моря, вовсе не находил эту историю романтичной. Однако он понимал, что сцена такого рода когда-нибудь повторится в реальности, рано или поздно, ибо в мире еще множество прекрасных дам, которым угрожают драконы, и он обязательно встретит их на своем пути.

Наконец, поедая морского ежа, Билл сделал последнее замечание по делу:

– После всего, если хорошо подумать, – сказал он, – то эти Длинные ножи просто-напросто дилетанты-любители. Вместо того чтобы хватать командана, им нужно было похитить меня и посадить связанного перед бутылкой шотландского виски. Я бы им тут же выложил, где кольцо. Но только из чувства патриотизма. Из чистого чувства патриотизма…

Так в тексте — Здесь и далее примеч. перев.

Гарда - металлический щиток для защиты руки.

Пеон - поденщик, полевой рабочий, крестьянин.

Вечный жид - т.е. обречённый скитаться вечно; персонаж многих литературных произведений.

Дек - навесная палуба на морских и речных судах.

Vae victis! - горе побеждённым! (лат.).

У французов есть поговорка, характеризующая сильную степень опьянения, звучит она так: "Пьян, как поляк"

Kidnap - похищение человека (англ.).