– Вот тебе раз, профессор! Я знавал кое-кого, кто бы, увидев вас…

Фрэнк Ривес с симпатией и нежностью смотрел на небольшого человечка с седой бороденкой, на носу которого сидели очки в стальной оправе, а костюм из светлого альпака был не глажен по меньшей мере лет десять. Был этот человек уже в возрасте, поскольку из-под панамки выбивались клоки седоватых волос. Однако лицо было моложавое, розовое и без морщин, как лицо большого ребенка, а живые веселые глаза так и шныряли по сторонам.

– Наверняка вы вспомнили о нашем друге Бобе, – проговорил маленький человечек.

– Вы угадали, – согласился Ривес – высокий молодой мужчина, костюм которого для кого-нибудь мог составить целое состояние– После этой истории со стальной акулой[1] старина Боб, кажется, не хочет ступить ни шагу. До сих пор его небось мутит при воспоминании, как земля разверзается у него под ногами при малейшем движении. Нужно признать, что последнее время он постоянно жил под угрозой…

Глаза профессора за стеклами очков сощурились в улыбке.

– Я-то узнал об этом, только вернувшись из Сьюдад-Тобаго, – уточнил он. – Признаюсь, что, когда копошишься в джунглях в поисках затерянных городов майя, любая новость становится свежей… Если верить газетам, Бобу пришлось не сладко…

– Всё так, профессор, но он парень упрямый. Впрочем, или я сильно ошибаюсь, или после этой истории он всерьез задумается…

На лице профессора промелькнуло выражение сомнения.

– Надеюсь, вы проводите меня к нашему другу, Фрэнк, – наконец заговорил он. – Он ведь наверняка еще у вас?..

Фрэнк аж подпрыгнул при этих словах.

– Конечно, конечно. Вместо того чтобы болтать попусту, я должен был сразу это сделать. Мне всегда хотелось, чтобы мы собрались все вместе, как в старые добрые времена…[2] Итак, двинулись, профессор…

Они пересекли широкий холл и вышли из дома в сад, полный тропических растений, которые источали одуряющий аромат. Профессор не спеша следовал за Фрэнком Ривесом по узкой кактусовой аллее. Наконец они выбрались на небольшой пляж, на краю которого между пальмами был натянут гамак. В нем разлегся довольно молодой мужчина с суровым лицом. Он читал и иногда в задумчивости проводил рукой по своим коротким и жестким волосам. Шум шагов Фрэнка и профессора заставил его закрыть книгу и повернуться к идущим. Он тут же заметил маленького человечка в стальных очках с седой бородкой, и на лице его отразилось удивление. Через секунду он выпрыгнул из гамака и бросился вперед, протягивая руки.

– Вот так сюрприз! – весело закричал он. – Профессор Клэрамбар здесь, собственной персоной, в Майами…

Крепко пожав друг другу руки, они в едином порыве повернулись к Фрэнку.

– Давненько мы не собирались втроем, – продолжал Моран. – Не хватает только маленькой галеры, тонущей в открытом море, а то бы была полная иллюзия прошлого…

Некогда эти трое пережили вместе опасное приключение, а потом судьба разнесла их в разные края, Боб Моран продолжал вести жизнь искателя приключений, профессор вернулся к старым камням и поискам исчезнувших цивилизаций, а Фрэнк – к привычному существованию миллиардера и представителя «золотой» молодежи. И вот все они собрались на этом малюсеньком пляже, как и прежде, вместе.

Боб первым пришел в себя.

– Что привело вас сюда, профессор? – поинтересовался он. – Подумать только, Аристид Клэрамбар в Майами, этой обители туристов! Что-то мне не помнится, чтобы здесь когда-либо находили древние развалины…

Старик помотал головой.

– Да нет, – ответил он. – Я сейчас как раз из тех мест, где хватает старых развалин. Помните, Боб, Тобаго…

Моран хлопнул себя по лбу.

– Да уж, Тобаго… Проклятое место к югу от Мексики… Специализация: революции, мошкара, лихорадка и девственные леса… И ведь именно там вы хотите найти затерянный город, где, если верить легенде, спрятали перед приходом европейцев знаменитую Золотую книгу…

Профессор утвердительно закивал головой.

– Всё так и есть… Память у вас, Боб, просто великолепная…

Но француз не обратил внимания на эти лестные слова.

– Ну так нашли вы свой затерянный город? – спросил он.

– Нет, не нашёл до сих пор. Но теперь я, по крайней мере, располагаю доказательством реальности его существования… Более того, я почти точно знаю, где он располагается…

Огонек интереса вспыхнул в глазах Морана, но тут же погас. Однако это не ускользнуло от внимания Фрэнка.

– Не могли бы вы рассказать нам поподробнее, профессор, пока мы выпьем что-нибудь освежающее, – предложил Ривес. – Мы с Бобом очень любим такие рассказы. Затерянный город, библиотека с книгами из чистого золота, этим можно расшевелить самого отчаянного лентяя…

И вот все трое направились к вилле. Моран шагал чуть позади, как бы не торопясь навстречу своей судьбе.

Огромный холл отеля «Кетцаль» в Сьюдад– Тобаго, украшенный разросшимися кактусами, пальмами, лианами, филодендронами, которые издавали сильнейшие запахи, казался девственным лесом,

Под потолком вращался вентилятор с четырьмя лопастями, похожий на винт гигантского самолета, который гонял тяжелый и горячий воздух, что, впрочем, не создавало ни малейшей прохлады.

Был вечер. Сидя в креслах со стаканами освежающего напитка, Боб Моран и профессор Клэрамбар пытались хоть как-то спастись от жары. Ученый зеленым платком постоянно промокал пот, катящийся по вискам. Наконец он спросил:

– Как вы полагаете, Боб, нашел Билл самолет, который нам нужен?

Моран развел руками.

– Лично я облазил весь город и его окрестности, но не нашел здесь самолета, который можно было бы арендовать, как и не встретил полярного медведя. Если Биллу ничего не удастся раздобыть, то нам придется ждать ДС-4 «Панэр», но это дело долгое и муторное…

Моран и оба его компаньона уже целую неделю околачивались в Сьюдад-Тобаго, а неприятности еще только начались. С самого начала им пришлось повозиться с таможней по поводу оружия – карабинов и револьверов, – которые иммиграционная служба сочла явным признаком того, что трое европейцев хотят свергнуть местное правительство, уже и так шатающееся. В конце концов, благодаря поддержке американского консула, которому Фрэнк Ривес дал самые благоприятные отзывы о друзьях, эти трудности были преодолены. Теперь оставалось найти самолет, чтобы сверху просмотреть район, где придется действовать.

– Может, и не стоит заниматься воздушной разведкой? – вопрошал профессор Клэрамбар. – В конце концов, у нас есть заметки и карта Курта Линдсома, причем довольно подробные… Благодаря им мы и доберемся до плато…

– А я все-таки предпочитаю облететь район, – настаивал Боб. – Если мы обнаружим плато и озеро, то это будет лишним доказательством того, что все это не липа…

В этот момент Клэрамбар кивком указал на входную дверь отеля.

Она только что открылась, пропуская рыжеволосого гиганта. Каждый раз, когда Билл появлялся таким образом, Бобу казалось, что воздуха в помещении становится меньше, поскольку его вытесняет здоровенная фигура друга.

Слегка покачиваясь, как пьяный, Баллантайн подошел к Морану и Клэрамбару и, рухнув в кресло, которое жалобно под ним заскрипело, вытер пот со лба тыльной стороной ладони.

– Уф! Круглосуточная баня – вот что такое здесь жизнь человеческая. Я всегда вспоминаю, что проклятые туристские проспекты описывают Тобаго как рай с голубыми озерами и вечнозелеными деревьями. Они, правда, забывают упомянуть о таможенниках, мошкаре, пыли и солнце… Проклятая, не сказать бы хуже, страна… Ну ладно, я в конце концов нашел летающую этажерку…

Гигант говорил чуть запинаясь и растягивая слова, что дало повод Морану заметить:

– Мне кажется, Билл, что ты сегодня несколько перезаправился горючим.

Баллантайн вскинулся, как будто ему наступили на мозоль.

– Какое там горючее, командан! В такую жару грех отказать христианину принять кока-колы… с капелькой рома, конечно, только для того чтобы убить Микробов. Только чтобы слегка разделаться с микробами…

Развалившись в кресле, он мирно продолжил:

– Короче говоря, я нашел самолет, который нам нужен. Эта штука в нескольких километрах от города. Он принадлежит одному типу, который сбрасывает материалы и продукты сборщикам каучука в лесу. По правде говоря, машина не блеск. Хозяин просит сто песо за час аренды. Конечно, это дороговато, но выбирать не приходится. Еще одна деталь… Втроем мы в эту керосинку не влезем…

– Мы с профессором отправимся вдвоем, Билл. Аты останешься здесь, постережешь наши шмотки… ну и придешь к нам на помощь, если мы во что-нибудь вляпаемся. А вообще-то ты уверен, что этот самолет может летать?..

Баллантайн кивнул головой.

– Летать-то он вроде может, – сказал шотландец без большой уверенности в голосе. – Но сколько времени, вот в чем вопрос? Я, правда, покрутился там на взлетной площадке, вроде бы все в порядке…

– Ну тогда ладно, тем более что выбора нет.

Моран повернулся к профессору Клэрамбару и продолжал:

– Надеюсь, что эта небольшая прогулка над джунглями в ящике из-под мыла не пугает вас, профессор?

Старый ученый улыбнулся своей детской улыбкой, и его глаза за стеклами очков засверкали отвагой.

– Боб, вы ведь давно меня знаете и тем не менее задаете подобный вопрос. В моем возрасте находишься не так уж далеко от смерти. Годом раньше, годом позже, не так уж и важно… К тому же поведете самолет вы… Это своего рода страхование жизни…

– Как знаете, профессор… Польщен, что вы уверовали в мои таланты. Но я больше верю в таланты Билла как механика, другого такого не сыскать, и если он утверждает, что этот скворечник может летать, то он полетит…

Гигант улыбнулся и театрально выпятил грудь.

– Все будет в порядке, командан. В тот момент, когда вы с профессором решите полететь, «куртис»[5] будет как новенький.

Моран поднялся.

– Прекрасно. Отправляемся завтра утром. Но тебе, старина Билл, придется попотеть всю ночь. А теперь пора перекусить. Но сначала нужно принять душ, это несколько освежит наши мысли…

После этих слов все направились к монументальной лестнице, которая вела на второй этаж отеля.

Боб толкнул дверь своей комнаты и замер. В номере горел свет, а маленький человечек в платке, повязанном узлом под подбородком, рылся в его чемодане, лежащем на кровати. Когда человечек обернулся, Морану показалось, что это подросток тринадцати-четырнадцати лет с тонкими чертами лица, искаженными страхом, делавшим его похожим на дикое животное.

Моран шагнул вперед и воскликнул:

– Это еще что такое?!

Он не успел закончить фразу, как в руке подростка блеснул нож, который тот мгновенно метнул во француза. Хотя нож был брошен твердой и уверенной рукой, Боб отклонился, и лезвие, вонзясь в дверь, мелко завибрировало. Моран не потерял ни капли хладнокровия.

– Итак, у нас тут завелся маленький метатель ножей, а? – усмехнулся он. – Полагаю, что у тебя с собой нет целого арсенала, так что самое время надрать тебе задницу…

Он протянул руку, но подросток, более подвижный, успел увернуться, оставив в руках француза платок, из-под которого волной хлынули иссиня-черные волосы, упав на плечи.

– Девчонка! – воскликнул Боб. – Оказывается, мой маленький воришка еще к тому же и воровка…

Девушка отскочила за кровать. В ее темных глазах полыхала ненависть.

– Я не воровка, – бросила она. – Не воровка… Это ты – вор…

Боб не стал вникать, почему это он превратился в обвиняемого. Девчонка говорила на скверном испанском. Однако она, скорее всего, родилась в Тобаго. В то же время у нее проскальзывал какой-то дикий акцент. «Когда она говорит, – мелькнуло в голове у Мора– на, – то создается впечатление, что это дикое животное с рудиментарными зачатками речи…»

Он попытался обойти кровать, но пленница, как кошка, перепрыгнула через нее и бросилась к двери, выскочила в коридор, и опоздавший француз успел только заметить, что она скрылась в конце галереи, ведущей в сад. Он в несколько прыжков добрался до галереи, но та уже была пуста. Перегнувшись через балюстраду, он долго вглядывался в тень кустарника, но нигде не увидел воровки.

Пожав плечами, Моран направился обратно, подумав, что та уже выбралась на улицу и искать ее теперь все равно, что иголку в стоге сена…

Когда Моран вернулся в свой номер, его ожидал новый сюрприз. На кррвати, заложив ногу на ногу, сидел европеец, скорее всего даже американец. Он был явно высокого роста, одет в бежевый поплиновый костюм. Редкие волосы, худое лицо, сломанный нос и светлые выцветшие глаза. Под тонкими губами скорбного рта виднелся старый шрам. Он напоминал служащего похоронного бюро, и это впечатление дополнял черный галстук. Увидев Морана, он оскалил зубы в улыбке.

– Куда это вы убежали, командан Моран? – спросил он по-английски. – Я стучался, но тут же увидел, как вы скрылись в конце коридора. Тогда я вошел и решил подождать вашего возвращения…

Боб ответил не сразу. Тип этот был ему малосимпатичен. К тому же после побега воровки французу нужно было на кого-нибудь излить свой гнев.

– Для начала я хотел бы знать, кто вы такой? – сердито спросил он. – И что вы здесь делаете?

Собеседник мягко махнул рукой.

– Ну, ну, успокойтесь, командан Моран. Меня зовут Хиггинс. Самуэль Хиггинс. И я здесь, чтобы поговорить о деле…

Боб успокоился.

– Ну и что же это за дело?

Хиггинс снова улыбнулся своей неприятной улыбкой.

– Дело очень простое. Вы хотите найти Золотую книгу майя, а меня она тоже интересует, Я предлагаю вам сотрудничество. Вы, без сомнения, знаете путь к плато, открытому некогда Томом Дрейком, Я предлагаю вам оставить этого старикашку, который тут с вами, и сотрудничать со мной. Когда мы найдем книгу, то переплавим ее в слитки и разделим пополам. Золото не должно томиться в музейной пыли…

На этот раз Моран захохотал.

– Кто это вам сказал, что я ищу Золотую книгу? и кто же сообщил, что я знаю точное место, где она находится?..

– Это не так сложно, командан. Профессор Клэрамбар публично объявил в Сьюдад-Тобаго, что ищет Золотую книгу. К тому же он расспрашивал множество людей по всей стране на этот счет. С другой стороны, если вы здесь с ним, то у вас есть какие-то задние мысли. Мне известна ваша репутация, командан Моран, вы ведь, не тот человек, который уходит из лавки без покупок…

Решив до конца разобраться в намерениях этого типа, Моран сказал:

– Предположим, что мне известно, где находится Золотая книга и путь, туда ведущий. Так что же я получу взамен?

– Мое сотрудничество. Вы же не можете один пробираться сквозь джунгли, а тем более вернуться с золотом. Когда вы расстанетесь со старым собирателем обломков камней, я займу его место, вот и всё…

– Вот и всё… – повторил Моран.

Он шагнул к Хиггинсу, ухватил его за галстук и приподнял. Грозная злость теперь сверкала в его взгляде.

– Послушайте внимательно, Хиггинс, – процедил он сквозь зубы. – «Собиратель обломков камней», как вы изволили выразиться, мой друг, и я не променяю его на десяток типов вроде вас. А теперь вы уберетесь из этой комнаты, и если вы попадетесь мне на улице, то советую перейти на другую сторону…

Стальной рукой он подвел Хиггинса к двери. У порога тот ухитрился вырваться, но кулак Морана точно врезался в его подбородок, и он полетел назад до самого конца коридора. Скверные огоньки зажглись в его блеклых глазах, а рука скользнула за отворот пиджака, видимо, за оружием. Но Боб вырвал нож, торчащий в двери и пригрозил им противнику.

– Только вынь револьвер, Хиггинс, и я пришпилю тебя как грязного мотылька, каким ты и являешься.

Хиггинс опустил руку. Лицо его исказилось в злобном оскале.

– Ну погодите, командан Моран, – прохрипел он. – Козыри сейчас в ваших руках, но берегитесь…

Боб пожал плечами. Он отвернулся и вошел в номер, закрыв за собой дверь на ключ. Там он бросил нож на кровать и отправился в ванную. Еще никогда в жизни ему так не хотелось принять душ, чтобы смыть с себя отвращение, вызванное Хиггинсом, а также успокоить нервы…

Особенно успокоить нервы…

Под брюхом «куртиса» проплывал зеленый ковёр, похожий на мягкую резиновую прокладку, поверхность которого оживляли только змейки рек и зеркальца озер. Моран сделал гримасу и обернулся к Клэрамбару, чтобы перекричать гул мотора:

– Трудновато будет обнаружить наше озерцо в этой глуши…

– Наше находится на вершине плато, не забывайте, – прокричал в ответ ученый.

Моран не ответил. По правде говоря, он еще до конца не верил в существование Золотой книги. Ведь Дрейк и Линдсом могли оказаться под влиянием лихорадки и рассказов, которыми кишит Центральная Америка. Однако за свою жизнь Боб пережил множество всяких приключений, порой совершенно необычных, в которые, расскажи он, многие не поверили бы. «Может, я старею, – подумал он про себя, – и воображение мое тоже слабнет».

Теперь «куртис» следовал по сверкающей ленте реки Жакаре.

Через полчаса Клэрамбар забубнил:

– В этом месте река перестает быть судоходной. Теперь нам, согласно указаниям Линдсома, следует повернуть на запад…

Моран заложил вираж, и самолет завибрировал, как будто хотел развалиться на части. И вот снова под ними тянется зеленый ковер, в котором то тут, то там возвышаются отдельные деревья-громадины.

Теперь Боб опустился пониже, так, что стали видны многоцветия орхидей на вершинах. Там и сям блестели озерца. Было такое ощущение, что они попали в тропическую Финляндию. Действительно, как сказал Боб, отыскать нужное озерцо в этом краю было бы достаточно затруднительно.

Вдруг Клэрамбар замахал рукой.

– Смотрите, Боб… там, на востоке.

В прогалине среди деревьев виднелось десятка два хижин, между которыми двигалось около сотни жестикулирующих маленьких человечков с коричневыми лицами.

– Это деревня лакандонцев, – заметил ученый. – До сих пор все идёт так, как рассказывал Линдсом…

Но самолет уже оставил поляну далеко позади и продолжал лететь над самыми верхушками деревьев, почти касаясь некоторых выдающихся гигантов. Прошло еще полчаса. Виднелись только отдельные речушки и озерца. Боб снова повернулся к профессору.

– Нужно возвращаться, – прокричал он. – А то как бы нам не пришлось совершить здесь вынужденную посадку из-за нехватки горючего.

И как раз тут перед ними возникла скалистая стена, так что Моран еле успел уйти влево. Почти в этот же момент Клэрамбар издал дикий радостный вопль:

– Боб, смотрите! Дрейк и Линдсом не врали!..

«Куртис» теперь летел над обширным плато, центр которого занимало что-то вроде кратера, заполненного озером с зеленой водой.

– Это напоминает то, о чем сообщают Дрейк и Линдсом, а еще больше «Затерянный мир» Конан Дойла…

– Вот-вот, настоящий «затерянный мир», – подтвердил ученый. – Может быть, мы там обнаружим динозавров и птеродактилей, но я археолог, а не палеонтолог…

Боб опустил самолет пониже, чтобы получше изучить местность. Вершина плато была покрыта джунглями, но не слишком высокими зарослями, если не считать отдельных титанов. Преобладали пальмы, хотя время от времени попадались и банановые рощицы.

Клэрамбар первым увидел конусообразный холм. В другое время дня он остался бы незамеченным, покрытый густой растительностью. Но утреннее солнце поднялось еще не слишком высоко, и рельеф местности четко просматривался. Холм вздымался неподалеку от озера. Вообще-то это был холм как холм, но для обоих исследователей он являлся символом надежды.

К Морану первому вернулось все его хладнокровие, и он развернул «куртис» на восток.

– Теперь нужно возвращаться. Горючего уже очень мало.

– Вы правы, Боб. Сказать только – мы нашли плато и почти держим в руках Золотую книгу…

– Ну, ну, – пожал плечами Моран. – На это плато можно взобраться только с помощью вертолета… Если не разбиться о деревья…

Плато осталось позади, и они почти добрались до Жакаре. Тут Клэрамбар коснулся плеча Морана и указал ему на скопище огромных черных туч вдали. Боб про себя выругался.

– Грозовые тучи, – проговорил он. – Если они встанут на пути нашей этажерки, то привет честной компании…

Он прибавил газу, но и гроза быстро приближалась.

– Да, ничего не поделаешь, влипли, – прошептал Боб. – С нашим аппаратом не пойдешь со скоростью звука, чтобы опередить этот фронт…

Он опять спустился почти к верхушкам деревьев, надеясь найти зону поспокойнее. Но этим надеждам не суждено было сбыться. Налетел вихрь, самолет швырнуло, и в лобовое стекло хлестнула струя масла. Мотор сдох. Боб понял, что авария неизбежна. Он попытался набрать высоту или хотя бы удержать ее. Вопреки логике, самолет еще повиновался.

– Нужно садиться, профессор! – проревел Моран. – Держитесь крепче… Буду искать место, где бы приземлиться. Вроде бы вдали меж деревьями просвет… Может быть, поляна…

Широкая лента земли появилась между деревьями прямо перед ними. Боб направил туда самолет, уже превратившийся в планер. Впереди было что-то вроде рва, вырытого потоками воды. Но выбора не было. Они продолжали снижаться, и тут раздался удар, жестокий удар, и самолет заскакал на брюхе по волнистой поверхности. В конце концов он резко остановился, обернулся вокруг собственной оси, чиркнул крылом и замер.

Моран сидел в тени «куртиса» и ощипывал птицу, которую только что застрелил. Время от времени он поглядывал на небо, но оно было пустынным. Профессор Клэрамбар, несколько в стороне разводящий костер, заметил это внимание Боба к голубым просторам.

– Вы услышали что-то, Боб? – спросил он.

Тот махнул рукой.

– Мне показалось, что я что-то слышу. Но это, наверное, жужжала муха. Я просто бешусь, сидя вот так. Не терплю ожидания…

Вот уже десять дней они ждали помощи, и ожиданию этому, казалось, не будет конца. Одежда их висела лохмотьями, щеки заросли щетиной. Ожидание изматывало.

– Билл, видимо, еще не нашел другого самолета, – проговорил француз. – А то бы он уже давно начал облет района. Мы ведь сообщили ему, как полетим, так что ему ничего не стоило бы повторить наш маршрут…

– А может быть, он, не найдя самолета, предупредил власти Тобаго и, набрав носильщиков, двинул пешим ходом? – высказал предположение Клэрамбар.

– Угу! – промычал Моран. – Тогда ему нужны будут недели, если не месяцы, чтобы добраться до нас… а то и вообще нас могут не найти… Наверное, хочешь не хочешь, а придется добираться до селения индейцев.

– Нет стоит, – возразил профессор. – Подождем еще несколько дней и уж тогда…

Археолог вдруг замолчал и склонил голову, как бы прислушиваясь к чему-то. Моран тоже замер. На этот раз это было явно не насекомое. Это было гудение мотора.

– Наверное, это Билл, – с надеждой прошептал Моран. – Кто же здесь может летать, кроме Билла…

Оба подняли головы к небу, стараясь разглядеть в голубом просторе черный крестик самолета. И тут он появился, летя очень низко. Но был ли это самолет? Боб никак не мог привязать эту штуку ни к одному знакомому силуэту. Но он гудел, у него был винт!.. Точно – самолет…

Моран и Клэрамбар бежали по поляне, размахивая пиджаками и крича, хотя их голоса были не слышны в шуме мотора.

Пилот их явно заметил, так как, сделав круг, опять вернулся к поляне. Бобу даже показалось, что он видит рыжую голову. Дотом из пилотской кабины высунулась рука и бросила что-то вниз, как бросают камень, оно и упало к ногам Морана. Это был листок бумаги, привязанный к разводному ключу. На листке было нацарапано: «Вернусь. Билл».

Моран и Клэрамбар дружно закричали: «Ур– р-а!» Потом Боб сплясал самбу, что под тропическим небом выглядело не очень. Но никто посторонний не видел этого радостного действа, кроме небольшой обезьянки, которая защелкала языком, явно выражая свое отвращение и презрение.

Пять дней Моран, Клэрамбар и Баллантайн шли по направлению к индейскому селению. Каждый из них тащил тяжелый мешок. Было трудновато, и Боб одно время даже боялся, что профессор не выдержит этого испытания, но Клэрамбар провел много времени в джунглях и горах; разыскивая остатки и следы прошлого, так что его сухощавое тело обладало такой прочностью, которой могли позавидовать многие молодые.

На шестой день Билл Баллантайн, который на этот раз шел впереди, прорубая дорогу, остановился на широкой поляне, через которую протекала довольно полноводная речка.

– Я увидел эту площадку с воздуха, – объяснил колосс. – Она где-то неподалеку, в нескольких часах пути от индейского селения, так что к ночи мы туда доберёмся.

Моран сбросил с плеча мешок, потом покачал головой.

– Думаю, что не стоит идти в селение, его и так уже всполошили белые, последнее время навещавшие, хоть и не по своей воле, индейцев. Нам лучше пройти мимо. Остановиться неподалеку лагерем и подождать, пока индейцы сами придут в гости. Я немало походил по джунглям в районах индейских селений и знаю, что джунгли имеют свои глаза и уши…

– Но индейцы должны знать, что белые не всегда плохие люди, – заметил Билл. – К тому же они ведь переправляли Линдсома в Комотлан…

– Линдсом был слаб и болен, так что не представлял для них опасности. Помогая ему, они просто-напросто совершали обычный человеческий акт милосердия… Нет, старина Билл, мы должны подождать здесь. Если индейцы захотят войти в контакт с нами, они это продемонстрируют очень скоро, так что не беспокойся…

– Боб прав, – решил Клэрамбар. – К тому же местечко просто идеальное, чтобы разбить лагерь. Открытое пространство, вода, дичь… Чего ещё нужно? Растянем тент… и будем ждать… Не забудьте, что лакандонцы потомки майя, так что со времен Кортеса и его шайки белые занимают некое демоническое место в их мифологии… Так что лучше всего продемонстрировать наши мирные намерения…

Палатку из нейлона натянули неподалеку от реки в тот же вечер, а Боб приготовил несколько небольших подарков, в том числе карманное зеркальце, и разложил их на краю леса.

На другое утро сувениров на месте не оказалось.

Весь день исследователи занимались мелкими хозяйственными делами, стараясь не расхаживать с оружием.

В сумерках Боб положил на то же место ещё небольшой подарок, а наутро на его месте лежали лук и пара стрел, что должно было свидетельствовать о намерении установить дружественные связи с белыми.

В полдень появился первый индеец. Это был невысокий, но крепкий малый с длинными черными волосами, одетый в нечто вроде коричневатого мешка с прорезями для головы и рук. В правой руке он держал лук и стрелы, а за пояс было заткнуто небольшое мачете, входившее в число подарков, разложенных Бобом.

Клэрамбар, первым заметивший индейца, подойдя к нему, долго говорил на лакандонском диалекте. Индеец слушал, потом ответил россыпью горловых звуков. Профессор попытался придвинуться к пришельцу, однако лакандонец быстро выхватил стрелу и положил ее на тетиву лука, после чего Клэрамбар отступил к друзьям.

– Он ничего не хочет слушать, – заявил профессор. – Несмотря на обмен подарками, индейцы побаиваются нас… Давайте-ка сядем поедим. Может быть, наш гость голоден и присоединится к нам?..

Косясь через плечо, Моран увидел, как индеец снял стрелу с лука, но продолжал внимательно следить за малейшими жестами белых.

– Не знал, что вы владеете лакандонским, – обратился Моран к профессору Клэрамбару.

– Когда я вынашивал планы поисков Золотой книги, – объяснил тот, – я выучил этот диалект. Он схож с языком киче, на котором говорили древние майя, а тот я уже знал, так что основы были заложены.

Отвернувшись от опасливого посетителя, Моран и его товарищи сели за обед, состоящий из дичи, а также выловленной утром и поджаренной рыбы. Десертом были дикие бананы. И запивался обед чистой водой из речки.

Обед был в полном разгаре, когда Боб почувствовал за спиной чье-то присутствие. Это был индеец, и Моран продолжал есть, делая вид, что не обращает на него внимания. Индеец обошел вокруг, потом сел неподалеку, ткнул себя пальцем в грудь и проговорил:

– Кирун…

Моран понял, что настало время представиться. Он показал рукой приглашающим жестом принять участие в трапезе, и Кирун, если это было его имя, присоединился к ним. Утолив голод, он опять коснулся своей груди и произнес:

– Кирун.

Моран в свою Очередь коснулся своей груди и сказал:

– Боб…

– Б… об, – повторил индеец.

Тогда Моран представил Баллантайна.

– Билл.

– Б… илл.

Представление Клэрамбара вызвало некоторое затруднение: археолога звали Аристид. Но Кирун после некоторого усилия произнес:

– Стид…

Итак, лед был сломан. Индеец вытянул из– под своего одеяния маленькое зеркальце, положенное Бобом на опушке, и, показав его Клэрамбару, стал что-то говорить. Когда тот кончил, Боб спросил профессора:

– Что он говорит?

Он говорит, что хотел бы еще такие же зеркальца для своих друзей…

– Скажите ему, что у нас есть другие, но он и его друзья должны помочь нам отыскать их на полянке, где лежат наши вещи.

Между Клэрамбаром и индейцем произошел довольно долгий разговор, после чего профессор повернулся к Бобу.

– Кирун – вождь племени и согласен с помощью соплеменников отнести наш багаж к подножию плато в обмен на подарки, которые мы им дадим. Но сначала он приглашает нас в селение, которое в нескольких часах ходу отсюда.

– Прекрасно, – заключил Боб. – Но, наверное, нам лучше провести ночь здесь, и пусть Кирун будет нашим гостем. А завтра на рассвете отправимся в селение…

Селение лакандонцев занимало довольно широкую площадку, в центре которой располагались два десятка крупных хижин, покрытых банановыми листьями. Рядом на выжженных участках пробивались ростки кукурузы и табака, до которого лакандонцы большие охотники.

Несколько поодаль находилась самая крупная хижина – для богов. Они были изображены в виде человеческих фигурок, а перед ними стояла чаша с пеплом пихты, каучуком и какими-то ароматными корочками. Статуэтки явно были доставлены сюда из развалин каких-то майских храмов, выглядели гладко отполированными, хотя были очень примитивными.

Кирун и другие лакандонцы хорошо знали район и, конечно, расположение старых храмов в джунглях, куда они каждый год отправлялись на поклонение. Клэрамбар попытался расспросить их о затерянном плато и таинственной Золотой книге, но люди этого племени никогда не поднимались к вершине: это было табу. Так что лакандонцы, хоть и согласились нести поклажу до отвесной стены, подниматься отказывались.

Моран и компаньоны пробыли в индейском селении почти месяц. Им построили хижину несколько в стороне от остальных, и жизнь потянулась мерно и спокойно. Несколько раз Кирун водил их глубоко в лес, где находился храм в форме пирамиды, ныне полуразрушенный. Сохранившиеся кое-где скульптуры изображали демонов с дикими профилями, тела которых увили лианы и корни. Порывшись в земле, они нашли несколько небольших масок из обсидиана, похожих на фигурки, к которым индейцы в селении подставляли чаши. Эти маски остались от странного народа майя, происхождение которого затерялось во мраке времен. Морана и Клэрамбара с Баллантайном все больше и больше охватывало желание добыть Золотую книгу и донести секреты майя до людей нынешней цивилизации.

После того как лакандонцы наконец привыкли к белым, было решено отправиться к плато. Все трое были теперь в хорошей форме и смотрели в будущее с надеждой.

И вот ранним утром они вышли в сопровождении десятка индейцев-носильщиков и направились к той самой полянке, на которой оставалось их основное имущество. Поляна находилась где-то на полпути между индейским селением и плато, так что, забрав снаряжение, они будут уже не столь далеко от цели.

И все-таки Боб спрашивал себя, что их ждет на вершине плато. Задумывался он и над тем, что это была за музыка, которую слышал в храме Линдсом…

Это случилось на девятый день после их выхода из индейского селения. Багаж экспедиции был уже захвачен, и с каждым днём группа приближалась к плато.

В этот день они разбили лагерь на берегу маленькой речушки. Моран, Клэрамбар, Баллантайн и Кирун расположились неподалеку от воды. Старый ученый, шотландец и индеец молча курили. Моран же, который никогда не находил удовольствия во вдыхании и выдыхании табачного дыма, сидел чуть в стороне, погруженный в свои мысли. Его охватило какое-то болезненное чувство. Может, на него повлияла тишина джунглей, изредка разрываемая дикими криками каких-то зверей? Действительно джунгли на этот раз были необычно тихи. А может быть, это просто разыгралось воображение?

«Воображение, – подумал он. – Конечно, воображение, и ничего другого…» Да и что могло случиться необычного? Они шли большой группой, хорошо вооруженные, и к тому же в районе не должно было находиться никаких враждебных племен. Дикие животные при приближении их разбегались, не рискуя нападать на столь многочисленный отряд. Но что-то всё-таки было не так. Моран никак не мог отделаться от своего странного ощущения. Чтобы стряхнуть с себя какие-то злые колдовские чары, Моран повернулся к Кируну и спросил на лакандонском диалекте, который кое-как пытался изучать:

– Скоро мы доберемся до плато?

Индеец сделал неопределенный жест.

– Два дня… Три дня, может быть… – сказал он.

Он погасил свою бамбуковую трубку и, поглядывая по сторонам, сильно втягивал в себя воздух, как это делает охотничья собака в поисках дичи.

– Плохо, – сказал он через минуту. – К нам идет большая опасность-

Боб понял, что инстинкт не подвел его, потому что Кирун, человек примитивный и более чувствительный, тоже это почувствовал.

Кирун поднялся и зашагал к воде. Боб тоже поднялся и, прихватив карабин, последовал за ним. И вдруг он почувствовал резкую боль в пятке. В ногу вцепился огромный, почти в сантиметр, коричневый муравей. Боб быстро расправился с насекомым и вместе с Кируном продолжал обозревать окрестности. Они увидели еще несколько крупных муравьев, которые, шевеля усиками, как антеннами, казалось, что-то передавали своим собратьям.

Моран и Кирун обменялись взглядами и стали внимательно разглядывать насекомых, которые явно были авангардом огромного воинства. Теперь люди почувствовали запах муравьиной кислоты, доносившийся из-за полога деревьев. Пройдя несколько десятков шагов вперед, они увидели то, от чего у француза по вискам потек холодный пот: через лес маршировали колонны амазонских муравьев. Шла слепая всесокрушающая сила, не признающая никаких преград и препятствий.

Говорили, что они убивают на своем пути все живое и полностью выметают селения, почему и получили еще одно название – муравьи-уборщики, или муравьи-дворники. Может быть, в подобных историях было много преувеличений, но Боб знал, что люди удирают от этих полчищ сломя голову. Француз и индеец снова обменялись взглядами. Лицо аборигена на этот раз стало серо-пепельного цвета.

– Очень плохо, – сказал он. – Мы быстро уходим…

Во все лопатки оба бросились к лагерю.

– Амазонские муравьи! – кричал Боб. – Нужно удирать как можно скорее …

Билл Баллантайн аж подпрыгнул.

– Удирать?.. От муравьев?..

– Делайте, что говорит Боб, – бросил Клэрамбар, вскакивая со всей быстротой, на какую был способен.

Шотландец тут же повиновался и лихорадочно начал готовиться, свертывая снаряжение. Кирун бросал приказы носильщикам, и за несколько минут все были готовы.

– Перейдем реку, – предложил Моран, – и посмотрим, что будут делать муравьи. Если они тоже попытаются это сделать, то нам дридётся как-то преградить им путь…

Едва группа людей пересекла реку, как орды насекомых появились в их лагере. Стоя на противоположном берегу, люди с беспокойством наблюдали за действиями муравьиных полчищ. Они погасили своими телами даже оставшийся костер, хотя многие при этом сгорели заживо. Поток насекомых рос.

На этот раз и Билл понял, что дело нешуточное.

– Как ты считаешь, командан, перейдут они реку или нет? Здесь ведь она не такая уж и широкая…

Боб развел руками.

– Не знаю. Я только слышал, что муравьи, двигаясь такой колонной, способны построить мост. Живые мосты, что-то вроде живых цепей, по которым идут другие. Надеюсь, что здесь достаточно сильное течение…

Билл вздрогнул.

– Ты меня успокоил, командан. Я готов сражаться голыми руками с Геркулесом, но быть съеденным заживо насекомыми… Брр…

– Муравьи иногда поступают и иначе, – заметил профессор. – Они образуют огромный шар и спускаются по течению, распадаясь и достигая противоположного берега.

У Билла вырвался нервный смешок.

– Будем надеяться, что наши муравьи не учились в своей муравьиной школе и не овладели такими премудростями. Да и вообще не слышали об этом трюке, – проговорил он, и голос его немного дрогнул.

Несмотря на то, что момент был неподходящим, Клэрамбар, казалось, от души развлекался страхами гиганта и, потрясая своей бороденкой, пробормотал:

– Муравьям не нужно ходить в школу, у них существует инстинкт. Особенно это проявляется, когда их много. Своего рода муравьиное государство.

– Ну да, – обрезал его Билл. – Муравьиное государство. Хорошо, что у них еще не существует политиков, полицейских, автоматов, самолетов, танков и атомной бомбы…

В это время Моран внимательно следил за противоположным берегом. Муравьи мост не строили, но до него донесся острый и резкий запах, который они издавали.

– Полагаю, что они не сумеют перебраться, – заметил Боб. – Однако наступает ночь, и будем устраиваться спать здесь. Нам придется вырыть вокруг лагеря ровик и разложить в нем огонь. Всю ночь нужно нести охрану. Если муравьи все же переберутся, то мы, по крайней мере, попытаемся убежать…

Когда сгустились сумерки, траншея уже была вырыта и огонь разожжен. Люди легли спать прямо на земле. Заснули они беспокойным и чутким сном.

Моран, Баллантайн и Клэрамбар дружно вздрогнули.

Этот выстрел из огнестрельного оружия застал их врасплох. Это было так, как если бы из-за рощи пальм вдруг выскочил сверкающий хромом автомобиль.

– Так кто тут говорил о затерянном плато? – ухмыльнулся Баллантайн. – Это наверняка древние боги майя развлекаются, постреливая в тире. Кто знает, может быть, сейчас появится и продавец мороженого…

Но ни Боб, ни Клэрамбар не обращали внимания на ироническую болтовню своего компаньона. Они внимательно прислушивались. Однако никаких других выстрелов не было слышно.

Кирун тоже не переставал наблюдать за вершиной плато…

– Там плохие вещи творятся, – проговорил он. – Очень плохие вещи…

– Наверное, сюда добрался какой-то сборщик каучука и сумел влезть наверх, – заметил Моран, – и стал охотиться.

Боб произнес эти слова по-лакандонски. Кирун сделал отрицательный жест рукой.

– Нет… Здесь нет сборщиков каучука. Они никогда не заходят так далеко в лес. Кирун повторяет, там наверху очень плохие вещи творятся…

Клэрамбар задумался. Через некоторое время он поднял голову.

– А может быть, это был не выстрел, а какое-нибудь природное явление. Не забудьте, что сегодня ночью был дождь. В этом же районе существует дерево, которое называют дерево-пушка. Когда идет дождь, оно напитывается влагой, а в сухой сезон издает звуки наподобие выстрелов из ружья…

Моран поморщился. Что-то не нравилось ему в атмосфере этого места. Но он предпочел не тревожить друзей, а понаблюдать, как будут развиваться события.

– Я все-таки твердо считаю, что это был выстрел. Для Кируна – это дурная проделка древних богов. Для вас, профессор, – это дерево-пушка. Ну а ты что думаешь, Билл?

Гигант потряс своей рыжей головой с торчащим непокорным вихром.

– Можно также подумать, что это лопнула шина, если на этом чертовом плато стоит автомобиль… По-моему, нужно подняться в конце концов и посмотреть…

Все согласились с этим мнением и двинулись в путь. Дорожка по мере их продвижения все больше и больше петляла, а круглые валуны все чаще загораживали дорогу. Иногда в стене были огромные выемки, но они никуда не вели. То тут, то там свисали лианы и чудовищные корни, как огромные змеи. Но они были высоко от земли, и забраться по ним было невозможно.

Был уже полдень, когда путешественники увидели довольно широкую, хотя и не слишком глубокую речку с водяными растениями по берегам, которая вытекала, казалось, прямо из каменной стены. И в этот момент Клэрамбар негромко вскрикнул.

– Теперь я вспомнил! Эта речка была обозначена на карте Линдсома. Проход должен быть здесь…

Маленькая группка пересекла реку и снова двинулась вдоль плато. Вскоре перед ними открылся проход, как будто прорубленный в скале гигантской саблей великана. Он поднимался наклонно вверх, и компаньоны уже было возликовали, когда Моран вдруг заметил, что он забит крупными обломками скал, пребывающими, казалось, в неустойчивом равновесии. Должно быть, вершину плато тряхнуло подземным толчком и камни посыпались вниз, а может, кто-то взорвал проход… Товарищи сразу поняли, что подниматься здесь можно только с большим риском для жизни. Малейшее неверное движение могло вызвать стремительный обвал. Одним словом, проход, свободный во времена Линдсома, теперь был закрыт.

Клэрамбар, потерявший надежду добраться в ближайшее время до книги, совсем загрустил. Он сел на ближайший валун и уперся локтями в колени.

– Все наши усилия напрасны, – грустно проговорил он, – И свелись они к тому, чтобы влезть в этот тупик… Правильно сказал Билл, жаль, что «куртис» не разбился на вершине плато. Всё было бы проще…

В глубине души Боб чувствовал жалость к старому археологу, и не только потому, что тот был его другом, но даже просто по той причине, что Золотая книга майя служила долгие годы надеждой профессора Клэрамбара. Однако за годы своих приключений Моран привык не падать духом при первой же неудаче.

– Не теряйте надежды, профессор, мы попытаемся найти другой путь на это чертово плато.

Клэрамбар грустно покачал головой.

– Нет, Боб. Бесполезно утешать меня. Другого пути нет. Линдсом говорил об этом со всей определенностью.

Боб сразу не стал возражать, а глубоко задумался. И тут лицо его озарилось улыбкой.

– Существует, возможно, проход. Река…

Клэрамбар удивился.

– Не понимаю васу Боб. Что вы хотите сказать? При чем тут река?

– Я говорю о реке, которую мы пересекли, перед тем как добраться на это место. Вспомните-ка, она вытекает прямо из скалы. Может быть, и нам удастся пройти подземным путем до озера, а там выбраться на плато…

– Если бы там существовал проход, то мы бы его заметили…

– Вовсе не обязательно. Да и что мы теряем? Если даже пройти там нельзя, мы будем Уверены, что ничего не упустили…

– На этот раз в глазах Клэрамбара мелькнул огонек надежды.

– Да, Боб, вы правы. Нельзя упускать ни малейшего шанса. Пошли к реке…

Несколько часов Боб и его товарищи шли под землей по ложу реки. После нескольких сотен метров проход сначала резко сузился, а затем расширился до размеров вместительной пещеры, через которую речка текла довольно спокойно. Они даже смогли выйти из потока и двигаться по суше. Их окружал фантастический мир сталактитов и сталагмитов, которые иногда, соединяясь, образовывали оригинальные колонны. Свет факелов отражался в бесчисленных кристалликах, что создавало поистине сказочное зрелище.

Периодически проход сужался, и тогда им опять приходилось вступать в русло речки.

Время от времени Моран, возглавлявший шествие, сверялся по компасу с направлением пути. Шли они молча, как бы подавленные той тишиной, что царила вокруг.

Прошел еще час. Перед ними возникла новая пещера, но многоцветные сталактиты и сталагмиты на этот раз напоминали гримасничающих демонов. И вот там-то, в одном из углов пещеры, путешественники обнаружили нечто вроде алтаря, явно созданного человеческими руками, рядом с которым были расставлены большие урны. Многие из них были нетронуты, сохранились даже глиняные пробки, украшенные небольшими фигурками и покрытые потеками селитры. Однако некоторые были разбиты вдребезги, и из них вывалились человеческие кости, а также кожа, настолько вы сохшая, что она напоминала пергамент.

Баллантайн осторожно коснулся ногой черепа с пустыми глазницами.

– Ну и соседство, – проговорил Билл. – Ни за что бы не стал ночевать в этом зале. Прямо склеп…

– Все же нам придется здесь немного побыть, чтобы отдохнуть, – проворчал Моран. – Мы уже довольно долго шастаем по этим пещерам, и к тому же в основном по воде, так что даже я чувствую некоторую усталость… Кто знает, попадется ли нам по пути еще одна сухая пещера, где можно будет разложить спальные мешки…

– Пожалуй, это мудрое решение, – согласился в свою очередь Клэрамбар. – Полагаю, что мертвые не нанесут нам вреда, а силенок действительно стоит поднабраться.

– Они быстренько раскатали спальные мешки, сняли обувь и мокрую одежду. На «дворе» была ночь, но здесь им было все равно.

Вода заливала пещеру!

На мгновение Мораном, Клэрамбаром и Баллантайном овладела паника.

Наверняка это из-за завала… Если так будет продолжаться, то через пару часов зал заполнится и…

Моран не закончил фразу. Впрочем, слова были бесполезны. Друзья обменялись взглядами, в которых сквозила тревога. Первым опомнился Билл.

– Нужно бегом удирать обратно по старому следу…

Боб покачал головой:

– Нет. Мы добирались сюда почти четыре часа, так что вряд ли успеем добраться до выхода прежде, чем вода достигнет потолка туннеля, тем более часть коридора узкая и низкая…

– Ну и что же делать? – спросил Клэрамбар. –. Не можем же мы тонуть здесь, как крысы в канализации!

– Конечно, нет. Я же сказал, нужно освобождать проход для стока воды, чтобы она текла нормально.

– Но это может спровоцировать новый обвал и совсем засыпать нас…

– Быть засыпанным или утонуть, – усмехнулся Боб, – вот и весь выбор. Но если мы разберем проход, то получим шанс выбраться отсюда…

Тут молчание нарушил Баллантайн:

– Давайте-ка займемся разборкой прохода. А если все рухнет, так погибнем единым махом…

Быстро одевшись, все трое вступили в реку и направились туда, где торчали в беспорядке крупные обломки скал, забившие проход в туннель.

И вот началась великая борьба. Пристроив в щелях факелы, друзья, погрузившись в воду по пояс, оттаскивали; блоки. А вода всё поднималась… Иногда камни все же осыпались, но ничего опасного пока не происходило.

Но вот Билл вырвал огромный блок, и вода ринулась в отверстие, а уровень ее стал постепенно понижаться. Крик радости вырвался у Морана.

– Браво, старина! Теперь, надеюсь, все будет в порядке…

И они продолжали работать, ворочая глыбы ободранными руками, казалось, не чувствуя ни боли, ни усталости. Но вот последний блок оттащен в сторону.

Моран распрямился и засмеялся.

– Уф! Теперь, после таких нагрузок, нам опять следовало бы отдохнуть. Однако, не дай бог, произойдет еще один подземный толчок. Так что лучше двинуться вперед…

До этого Клэрамбар работал молча, но, услышав слова Боба, заявил:

– Думаю, что нам лучше вернуться к Кируну и его людям. Поиски Золотой книги могут стоить жизни. Ладно если бы речь шла о моей, но я не хочу больше рисковать вашей…

– А с чего это вы решили, профессор, что секреты майя нас интересуют меньше, чем вас? Не так ли, Билл?

Гигант открыл было рот, чтобы высказаться в том плане, что все секреты явно заключаются в описании того, как первый человек выловил первую рыбу, но под взглядом Морана закрыл его, как бы соглашаясь с мнением друга…

– Конечно, конечно, командан, нам тоже хочется знать…

– Вот видите, профессор, – торжествующе проговорил Боб. – Раз у нас у всех одно и то же желание, то вопрос решён…

Некоторое время археолог подозрительно вглядывался в лица компаньонов, а потом бросился горячо пожимать им руки.

– Спасибо, друзья. Я знал, я был уверен в вас… Если уж вы решились, то давайте в путь. Должна же вывести нас куда-то эта проклятая пещера…

«Естественно, – подумал Боб, –куда-то она нас выведет. Будем надеяться, что не в когти сатаны…»

– Хиггинс, – прошептал Боб, – Хиггинс.. Вот уж не думал, что опять встречу этого каторжника на своем пути…

Он рассказал друзьям о встрече с этим типом и его гнусном предложении по поводу Золотой книги еще в Сыодад-Тобаго.

– Хиггинс? – переспросил Клэрамбар. – Это тот прохвост из отеля «Кетцаль», что предлагал вам соглашение?

– Да. Соглашение с дьяволом…

– После того, как ты пощекотал ему пятки, он явно не испытывает к тебе дружеского расположения, – заметил Билл.

Некоторое время Боб молчал.

– Да, – сказал он наконец, – дружеских чувств он ко мне не испытывает. Однако не думаю, что стоило бы сводить счеты здесь, да еще при помощи автомата…

Все трое лежали с ружьями, готовые открыть огонь, если покажется человеческий силуэт. Однако Хиггинс не спешил атаковать. Наверное, он был не один и решил, что они от него не уйдут.

– Можно, конечно, повернуть назад, – сказал Клэрамбар. – Может, стоит уйти, чтобы избежать нового риска…

– Делать нечего, – процедил Боб сквозь зубы. – Этот шакал нас подстерег. Но не можем же мы оставить ему Золотую книгу. Он наделает из нее слитков. Наша задача – помешать этому.

Ни Клэрамбар, ни Билл не возразили, давая понять, что разделяют мнение Морана.

В этот момент снова раздался голос Хиггинса:

– Ну, так что ж вы решили, командан Моран? Я завладел книжкой Линдсома и нашел проход, однако расположение храма Золотой книги я не знаю. Так вот, мое последнее предложение. Вы меня отводите к храму и профессор фотографирует там Золотую книгу. Затем мы её переправляем в Сыодад-Тобаго, переплавляем в слитки и делим пополам. Таким образом, профессор имеет свой драгоценный текст, а мы золото, и все довольны…

Хиггинс полагал, что делает честное предложение. Но не получил никакого ответа от Морана и его друзей.

Через несколько секунд Хиггинс снова заговорил:

– Ну так как, командан Моран? Ваше решение?

– Вот оно!

Он нажал на спуск карабина. В ответ тоже полетели пули, с мяуканьем отскакивающие от стен, но, к счастью, никого не задевшие. Друзья находились в укрытии за стеной туннеля.

Когда эхо стрельбы смолкло, Билл Баллантайн засмеялся.

– Теперь у нас нет выбора. Враждебные действия открыты, а к тому же не забывайте, что у них «томпсон»…

Текли минуты, длинные, как годы. Сжав в руках оружие, Моран, Клэрамбар и Баллантайн ждали штурма. В конце концов Билл сказал Морану:

– Эй, командан, долго еще будет длиться эта комедия? У меня затекли ноги и бегают мурашки, а я не люблю этих насекомых… Может, стоит попытать судьбу?

– И нарваться на автоматы… Нет уж, спасибо… Нужно искать другое решение…

Боб помолчал. В голове его начал складываться некий план, но он не осмеливался поделиться им с друзьями из страха внушить им ложную надежду.

– Послушайте-ка, – наконец решился он. – Помните дыру, в которую вылетела летучая мышь? Мне кажется, что она достаточно широка, чтобы туда проник человек. Может, там проходит как-то второстепенный туннель, по которому мы сможем ускользнуть от противника… Вы тут последите, чтобы не прорвался Хиггинс. А я тем временем проверю этот вариант. Если это даст нам хоть малейший шанс на спасение, я тотчас же вернусь за вами…

Воцарилось молчание, потом Клэрамбар прошептал:

– Таким шансом следует попытаться воспользоваться. Другого решения я не вижу. Впрочем, Хиггинс сразу же бросится по нашим следам… Все равно, Боб, идите. У нас еще есть время обогнать Хиггинса.

Не говоря ни слова, Моран направился в проход, прихватив карабин и факелы. Отойдя на приличное расстояние, он зажег факел. Отверстие было расположено на высоте человеческого роста, пламя потянулось туда, свидетельствуя, что имеется достаточно сильная тяга.

«Ошибки нет, – подумал Боб, – проход куда-то ведет. Если бы он кончался тупиком, то такого сквозняка не былб бы…»

Воткнув факел в щель возле отверстия, он полез в дыру. Потом, развернувшись, забрал свой светильник и стал продвигаться вперед, полусогнувшись, почти ползком. Перед носом у него разбегались какие-то мелкие зверюшки. Но вот проход расширился, и Моран смог вьщрямиться, хотя и не полностью. Одно только не нравилось ему: туннель понижался вместо того, чтобы идти вверх. «Если так пойдет дальше, я спущусь под озеро, а в конце концов вода сможет залить и этот проход…»

К сожалению, Моран не ошибся: через несколько минут проход вывел его в обширную пещеру, и он оказался на узкой террасе, с которой было видно, что подземный зал заполнен водой. Подняв факел над головой, он попытался рассмотреть другой конец пещеры, но напрасно. Тогда он вынул и зажег фонарик, но и его луч не достигал противоположного конца, хотя там как будто– виделось что-то вроде огромной лестницы.

– Наверное, проще всего попытаться добраться туда, – прошептал он.

Убрав фонарик, Моран осторожно ступил в воду. К его удивлению, она была ему едва выше колен, а дно оказалось совершенно плоским и ровным.

Осторожно пробуя дно ногой, француз двинулся вперед. Над его головой кружились летучие мыши, возбужденные светом факела. Пройдя значительную часть пути, Моран увидел то, что сначала показалось ему игрой света и тени – огромную лестницу, построенную из крупных каменных блоков, ведущую к портику, вырубленному в скале. По обе стороны лестницы находились каменные статуи, по сторонам портика стояли гримасничающие демоны, среди которых Боб узнал змеиную голову Кукулькана.

Конечно, не впервые перед Мораном представали лики далекого прошлого. Однако он замер, охваченный каким-то ужасом, смешанным с уважением. Было такое чувство, что это прошлое ожило и взяло в плен его, человека двадцатого века, стремясь вовлечь во враждебный мир, где царствует страх.

Однако вскоре к Морану вернулось присущее ему хладнокровие. Решительным шагом он стал подниматься по лестнице, направляясь к портику. За ним открылся новый коридор, стены и пол которого были выложены прямоугольными плитами. Моран удивлялся все больше и больше, ибо, пройдя коридор, он попал в новый зал, уставленный похоронными урнами, некоторые из которых были разбиты, как и в подземной пещере у реки. Затем ещё зал, где с первых же шагов француз не смог сдержать дрожи. Вдоль стен в длинную цепочку вытянулись бесчисленные мумии. Некоторые сидели, свесив руки, как бы в полной прострации, другие стояли, как– скульптуры из дерева, опираясь на стену, и казалось, задумались о своем былом величии.

– Последние майя, – прошептал Боб. – Последние майя…

Проходя мимо, Моран обнаружил на мумиях многочисленные массивные украшения из чистого золота. Продолжая продвигаться вперед, он как-то незаметно оказался в зале, посредине которого располагался бассейн, небольшой, но полный воды. За бассейном стоял каменный трон, на котором сидела еще одна мумия с золотыми браслетами и пекторалью[6], украшенными драгоценными камнями. Но была и еще одна удивительная деталь: на плечах мумии не было головы, она лежала вместе с драгоценной тиарой у ног.

Вот тут-то Моран и реконструировал драму, которая когда-то здесь разыгралась. Когда четыре века назад на юге, для завоевания империи ацтеков, высадился Кортес, Великий жрец майя, не желая, чтобы сокровища его народа были захвачены жадными испанцами, бежал на это затерянное плато с небольшой кучкой приближенных. Здесь, используя многочисленные пещеры естественного происхождения, они построили подземный город. Позже Великий жрец заставил своих спутников приковаться к стене золотыми цепями, используя для воздействия какие-нибудь наркотики. Затем сел на трон и стал ожидать смерти. Атмосфера подземелья способствовала мумификации тел…

Моран был потрясен.

Видимо, нечто необычное всегда таилось в глубинах душ майя, которые в ходе своей истории словно под влиянием ужасного проклятия дошли до того, что превратились в расу бродячих вечных строителей. Подталкиваемые какой-то внутренней паникой, они продолжали рассеивать на своем пути мертвые города, как это делал в сказке Мальчик с Пальчик, бросая за собой белые камешки.

Боб нетерпеливо осмотрел стены и потолок, но нигде не обнаружил другого выхода. В конце концов он вернулся в первый зал, чтобы разобраться с еще одним коридором, который, возможно, и вел в знаменитый храм Золотой книги. Тут он в задумчивости остановился перед бассейном. Не о нем ли говорил Том Дрейк, считая его чем-то вроде колодца, наполненного доверху? Но нет, здесь не было никаких гигантских каменных статуй, ни лотка с книгой. Все-таки речь шла, скорее всего, о другом колодце и другом зале.

Боб решил уже, не теряя времени, вернуться к друзьям, но тут появилась огромная летучая мышь, которая стала кружить вокруг него. Моран махнул на нее факелом, тот вырвался из рук и упал в бассейн. Оказавшись в темноте, француз хотел зажечь электрический фонарик, но вдруг насторожился. Воды бассейна слегка светились, как будто на дне горел свет.

Боб Моран беспомощно клонился, привязанный к стволу пальмы. Перед ним был Самуэль Хиггинс, а рядом лоток с огнем, куда тот клал листы Золотой книги майя. Худое лицо негодяя искажалось жестокой усмешкой.

Хиггинс, наклонившись, стал запихивать золотой лист в тигель.

Боб дернулся, пытаясь освободиться от пут, и закричал:

– Нет… Только не это… Это священная книга… Уничтожить ее – кощунство…

Проходимец ухмыльнулся, и зловещий огонь загорелся в его глазах.

– Я расплавлю эти листы один за другим, командан Моран, а потом отолью слитки. Вы будете присутствовать при этой операции. Потом я вас убыо…

Он подпихнул лист к огню.

– Не делайте этого, – опять закричал Моран. – Это святотатство…

Пот градом катился по его лбу, но он был каким-то странным, прохладным и приятным…

Моран открыл глаза. Хиггинс, пламя, тигель и Золотая книга исчезли. В полумраке появилось лицо. Бледное, с огромными блестящими, как чёрные бриллианты, глазами.

Где же Боб уже видел это лицо?

И вдруг он вспомнил. В номере отеля «Кетцаль», в Сьюдад-Тобаго. Паренек, копающийся в его чемодане на постели, затем нож, вонзившийся в дверь в нескольких сантиметрах от уха, и, наконец, копна иссиня-черных волос. Теперь он хорошо вспомнил – маленькая воровка в Сырдад-Тобаго.

Моран вздрогнул. Как она здесь оказалась? Что она делает?.. Ответа на эти вопросы не было. Девушка лила ему на лицо воду, и это заставило француза очнуться. Теперь он почувствовал боль в макушке, как будто его чем– то оглушили.

Боб повернул голову и огляделся. Он лежал внизу, на одной из ступеней монументальной лестницы, на краю озера. В щели торчал зажженный факел, а вокруг валялись довольно крупные камни, явно обрушившиеся со свода и скатившиеся по ступеням.

Тут Моран опять вспомнил. Коридор, мумии, зал с троном, Золотая книга, странная музыка, идущая неведомо откуда, потом чье-то неведомое присутствие, подземный толчок, падение во тьму и небытие.

Со свода упал камень и оглушил его. Но какую роль в этой истории играет маленькая воровка? Не она ли была той тенью, которая следовала за ним по коридору?

Боб попытался сесть, но девушка не дала ему сделать это.

– Нет, – сказала она, – ты… ранен. Лежи…

– Кто вы? – спросил Моран.

Она улыбнулась. Улыбкой девочки, которой она и была.

– Я Лооми. Я… живу здесь…

Кивком головы она указала на проход, ведущий в подземный город.

«Кто же она? – мелькнуло в голове у Морана. – Хранительница Золотой книги? Вряд ли. Лооми, должно быть, индианка-лакандонка. Но почему она живет в подземном городе и что делала два месяца назад в Сыодад-Тобаго? Почему она обыскивала мой багаж?»

– Вы не собираетесь теперь убивать меня? – спросил он.

Она покачала головой.

– Нет… Теперь Лооми знает, что ты не вор… Ты не хочешь украсть Золотую книгу, чтобы расплавить… Ты сказал – Золотая книга священна…

Моран понял, что, находясь без сознания, говорил вслух по-испански. Девушка слышала его слова, обращенные к Хиггинсу, и узнала истинные намерения француза. А он вспомнил, что она говорила в отеле «Кетцаль»: «Я не воровка… Это ты вор…» Тогда смысл ее слов ускользнул от него, а теперь он понимал, что речь шла о Золотой книге.

Но тут в голове француза забилась мысль: что с друзьями? Он ужаснулся. Сколько времени он отсутствует? Боб сел, несмотря на то что Лооми пыталась его удержать, потом вынул из кармана аптечку, проглотил пару таблеток аспирина. Горький вкус их заставил его сморщиться. Он наклонился к воде и, зачерпнув ладонью, запил таблетки. Затем, встав на ноги, поднял валявшийся неподалеку карабин, взял факел и вошёл в воду.

Лооми дернула его за рукав.

– Куда ты? – спросила она на своём плохом испанском.

Боб указал рукой на другой конец озера.

– Туда. Там мои друзья…

Девушка тоже вошла в воду и взяла факел из рук Морана.

– Лооми пойдет с тобой…

Боб пожал плечами. Если она хотела сопровождать его, то тут уж он ничего не мог поделать, ему не хотелось терять времени на бесполезные препирательства. Он повернулся и двинулся через озеро, не заботясь, идет за ним Лооми или нет. Свет факела сзади свидетельствовал, что она идет.

После того как Моран ушел, Баллантайн и Клэрамбар замерли, растянувшись на земле за углом туннеля. Прошло минут пятнадцать, и снова раздался голос Хиггинса:

– Вы еще не поняли, что ваше положение безнадежно, командан Моран? Вы не можете выйти из-под земли, а если захотите вернуться, мы вас догоним. Нас много, и все вооружены, а вас только трое. У вас нет никаких шансов скрыться… Слышите меня – никаких… Мне нужна Золотая книга…

Осторожность диктовала ученому и Баллантайну не отвечать, но гигант не мог сдержаться и прокричал в ответ:

– Катитесь к черту, Хиггинс, или попытайтесь взять нас. Я буду счастлив вывернуть вашу шкуру, как у паршивого кролика…

Наступила тишина. Хиггинс как будто что– то обдумывал и наконец спросил:

– Я обращался к командану Морану… Почему он не отвечает?

Сухая рука профессора сжала кисть Билла.

– Молчите, – прошептал он.

Опять наступила долгая тишина.

– Почему вы не отвечаете, командан Моран? – снова спросил негодяй. – Если я досчитаю до трёх и вы нё ответите, мы вас атакуем…

– Пусть только попробует, – прошептал Билл Баллантайн. – Мне надоела эта война нервов. Если только эти обормоты попытаются атаковать, то получат достойный отпор. Понаделаю в них дырок…

А голос Хиггинса начал медленный отсчет:

– Раз… Два… Три… Тем хуже для вас, командан Моран, но вы сами этого хотели.

Клэрамбар и Баллантайн приготовились открыть огонь, но атака противника все не начиналась. Раздалось что-то вроде свиста. Длинная стрела с горящим концом ударила в потолок и упала на землю, отчаянно дымя. Тут же сразу начал кашлять Клэрамбар.

– Гасите ее скорее, Билл. Эти бандиты хотят… нас выкурить…

Билл бросился к стреле, но в это время застрочил автомат, и гигант замер. А тут полетела новая стрела, за ней другие… Едкий дым застилал тоннель. Баллантайн тоже закашлялся. Он, как и археолог, приложил ко рту платок, но тем не менее дым попадал в легкие.

– Если бы только… я мог… погасить эту проклятую траву, – кашлял он.

Однако автоматный огонь не позволял этого сделать. Тогда Билл повернулся к Клэрамбару:

– Эй, профессор… Нужно убираться отсюда…

Никакого ответа. Билл протянул руку и коснулся Клэрамбара. Тело было совершенно неподвижным, как у мертвого. Баллантайна тоже стал охватывать странный ступор. Он попытался встать на колени, но, едва приподнявшись, рухнул. Было такое впечатление, что он перепил. Не было сил, и кружилась голова. Он снова попробовал подняться, но безуспешно. Так Баллантайн и застыл, уткнувшись лицом в пол, не способный сделать ни единого движения. Затем на его сознание опустилась чёрная вуаль…

Клэрамбар, Баллантайн, Хиггинс и остальные с ужасом смотрели на неподвижное тело Альвареса и особенно на стрелу, которая принесла ему смерть.

И археолог и Билл одновременно подумали: Моран! Но тут же отказались от этой мысли. Боб никогда не действовал таким образом. К тому же он имел карабин и револьвер, так что никакого смысла в использовании лука не было.

Люди Хиггинса тем временем расхватали винтовки, а сам Хиггинс схватил автомат. Но из окружающей лагерь высокой травы полетели стрелы. Большинство метисов уже корчилось от смертельных ран. Некоторые успели сделать по выстрелу, но мгновенно были убиты таинственными лучниками.

В живых остался только Хиггинс, с ужасом вглядывающийся в траву и кустарник, чтобы определить, откуда же исходит угроза. Зубы его стучали, а автомат в руках дрожал.

И вдруг он заорал:

– Выходите!.. Выходите сейчас же!..

Словно повинуясь его зову, трава раздвинулась, и из нее выскочило человек двадцать, одетых в длинные белые рубахи. Они бросились на Хиггинса. Он открыл огонь и скосил многих из них, однако остальные не отступили.

Негодяй был сбит с ног ударом дубинки по голове.

Лежа на траве, связанные по рукам и ногам, Клэрамбар и Баллантайн наконец смогли подробно рассмотреть участников драмы. Это были люди среднего роста, с чисто индейскими чертами лица и длинными черными волосами. Они безусловно принадлежали к племени лакандонцев, но в то же время осанкой как-то резко отличались от собратьев, живущих, в лесу.

Однако если Клэрамбар пытался рассмотреть все это с позиций ученого, то более прагматичный Билл сразу спросил:

– Что же они сделают с нами?

Учёный помолчал, затем решился.

– Заметьте, Билл, они убили только метисов. Хиггинса и нас они оставили в живых. Почему? Не думаю, что по доброте душевной… Скорее для того, чтобы принести в жертву древним богам…

– Принести нас в жертву? Не хотите ли вы сказать, что они нас прикончат?

– Я ни в чем не уверен, старина. Я только предполагаю. У майя были разные жертвы богам. Когда речь шла о Кукулькане, то у жертвы вырывали сердце, вскрывая грудь обсидиановым ножом. Еще живое сердце выставляли на солнце. Что касалось Шака, то с его жертв живьем снимали дожу и надевали на статую из дерева, изображающую этого бога…

Билл задергался, пытаясь освободиться от пут.

– Ну и шутники же были ваши майя, профессор! Надеюсь, что лакандонцы забыли традиции своих предков…

Пока друзья обменивались впечатлениями, индейцы связали Хиггинса. По приказу одного из них трое подхватили по пленнику, но Билла пришлось тащить двоим, и группа двинулась через джунгли.

Идти было недалеко. Вскоре индейцы остановились перед скалой, из отверстия которой доносились звуки флейт и барабанов, идущие, казалось, откуда-то из глубин земли.

Услышав этот душераздирающий вопль, юная индианка и Моран с ужасом переглянулись.

– Что это? – спросил Моран.

Лооми ткнула дрожащей рукой направо.

– Там… в храме… Шам пытает твоих друзей, белых людей…

Боб вздрогнул, и черты его лица, исказились.

– Веди меня, – воскликнул он. – Может быть, еще не поздно…

Лооми опустила голову.

– Нет. Шам научил меня. Белые люди должны погибнуть. Это воля древних богов. Шам убьет меня, если я отведу тебя в храм…

Морана охватило отчаяние. Он потряс индианку за плечи.

– Послушай, Лооми. Ненависть никогда не доводила до добра. Посмотри, сегодня из-за нее уже погибло столько людей и твой брат. Если ты мне не поможешь, то погибнет еще много людей. Нужно, чтобы мы вмешались, Лооми! Другой путь в храм слишком длинный, мы опоздаем…

Девушка долго смотрела на трупы, лежащие в траве, на неподвижное тело брата. Глаза ее были полны слез. Наконец она повернулась к Морану, и на ее лице была написана решимость.

– Ты прав, – глухо проговорила она. – Ненависть – плохая вещь. Лооми отведет тебя в храм.

И она бросилась в направлении скал, где открывалась лестница, ведущая в святилище. Моран бежал за ней, но тут вдруг из зарослей выскочил индеец, скорее всего часовой, и бросился на Морана. Он держал в руке острый нож. Но Боб успел его заметить. Левой рукой он схватил руку индейца, держащую оружие, а правой нанёс короткий сильный удар точно в подбородок. Противник мгновенно был выведен из строя. Француз кинулся на него, разорвал на полосы рубаху и связал ему руки и ноги. В рот индейцу он засунул довольно большой кусок ткани.

Потом Моран схватил за руку Лооми.

– Веди меня…

Девушка быстро добежала до круглого зала, но вместо того, чтобы нырнуть в левый коридор, по которому несли Клэрамбара, Баллантайна и Хиггинса, она бросилась в правый и почти тут же свернула в тесный проход, ведущий к лестнице из грубо сложенных камней. Вскарабкавшись вслед за Лооми, Моран оказался на узкой террасе. Девушка легла на живот и жестом предложила сделать то же Морану. Боб так и сделал, растянувшись на краю террасы. Сверху был виден храм со всеми его статуями, музыкантами, бассейном и индейцами, стоявшими вокруг возлежавшего на широких носилках старца.

Боб судорожно искал взглядом друзей. Они были там, на плитках пола, связанные. Пленные, но живые. При виде их Морану захотелось закричать от радости, показать, что он здесь, чтобы приободрить…

Вдруг француз вспомнил этот крик нечеловеческой боли, который он слышал до того. Но Клэрамбар и Баллантайн были живы и вроде бы не подверглись пыткам. Но кто же тогда кричал? И тут же Боб понял: Хиггинс! Инстинктивно он взглянул на серебряный рог и задрожал от ужаса.

Хиггинс был пригвожден спиной к стене. Серебряный рог пронзил его насквозь и вышел через живот. Руки и ноги его висели как у паяца, а голова упала на грудь. Хиггинс был мертв. Бобу почему-то вспомнилась фраза, произнесенная им самим в отеле «Кетцаль»: «Только вынь револьвер, Хиггинс, и я пришпилю тебя, как грязного мотылька…» А теперь Хиггинс действительно был пришпилен к стене, и Моран с ужасом вспоминал свое предостережение, которое оказалось прямо-таки пророческим.

Вновь заиграли музыканты, все ускоряя темп, грохот барабанов и мяуканье флейт слились в одну дикую мелодию. Лооми смотрела на старца.

– Он. Шам, – проговорила она.

Боб уже и сам догадался об этом. Шам поднял руку, и четверо индейцев, оторвавшись от группы, сняли с рога неподвижное тело Хиггинса и положили его на пол. Серебряный крюк был свободен и нетерпеливо ждал новой жертвы…

Подземное ворчание смолкло, и наступила тишина. Ужас охватил присутствующих в храме, в том числе и белых людей. Смерть четырех палачей и падение статуи Кукулькана, казалось, наложили вето на приказы Шама. Моран сам был недалек от того, чтобы поверить в судьбу и предписания богов. Только что все казалось потерянным, но землетрясение уничтожило палачей и заставило поверить в божественное вмешательство…

Внизу в храме индейцы начали монотонное завывание, без слов. Что-то вроде длинного, продолжительного шепота ужаса. Боб понимал, что это реакция примитивного народа на непознаваемое, стремление повлиять на злые силы. И вдруг среди этого шепота возвысился голос Шама.

– Боги высказали свою волю! – закричал он. – Они требуют!.. Освободите пленников!..

Атмосфера таинственности нарушилась. Монотонное причитание смолкло. Один из индейцев, отделившись от группы, направился к Клэрамбару и Баллантайну. Несколькими взмахами ножа он перерезал веревки. Тогда Шам, подняв голову к террасе, провозгласил:

– Не бойся… Боги проявили свою волю… Белые люди будут отпущены с миром.

В полумраке Моран посмотрел на Лооми, как бы спрашивая у нее совета. Девушка закивала головой. Но Боб колебался. Ведь спуститься в храм значило отдаться в руки индейцев. Но Лооми, как никто другой, знала своего деда, и она советовала довериться ему …

Через несколько минут Моран и девушка пересекли свод портика, ведущего в храм. Баллантайн бросился к Бобу, прижал его к груди.

– Я знал, что ты нас не покинешь, командан, – говорил он.

Моран улыбнулся.

– Тут не меня надо благодарить, Билл, а судьбу. Если бы земля вовремя не затряслась, то еще неизвестно, чем бы все это кончилось.

Клэрамбар ничего не говорил. Он просто пожал руку Морану, но дрожание его бородки говорило само за себя.

Теперь храм выглядел совсем иначе. Индейцы с кровожадными и жестокими лицами исчезли. Их взгляды были простыми и дружественными. И только серебряный рог и неподвижное тело Хиггинса да трупы четырех палачей напоминали о трагедии…

Взмахом руки Шам сделал знак белым и Лооми приблизиться. Они повиновались. Что– то вроде удовлетворения отразилось на лице старца, где, казалось, жили только одни глаза, в которых сверкала непередаваемая гордость.

– С давних пор, – начал он, – я объявил войну белым людям, охваченным золотой лихорадкой. Но в то мгновение, когда я начал мстить, боги от меня отвернулись. Может быть, они хотят, чтобы древние сокровища попали в руки белых людей? И чтобы они служили их скверным желаниям и наслаждениям? Кто может проникнуть в мысли богов?..

– Мы здесь вовсе не для того, чтобы осквернить что-либо, – ответил Моран. – Мы искали сокровище лишь для того, чтобы прочесть древнее послание. Если бы священная книга майя была высечена на камнях вместо золота, для нас она имела бы ту же самую ценность.

Взгляд Шама переходил с Морана на Клэрамбара, а с него на Баллантайна. Наверное, он пытался понять, так ли думают все белые люди. Археолог кивнул головой.

– Да, – сказал он, –только записи в Золотой книге имеют ценность для нас. Может быть, благодаря им мы узнаем тайну ваших предков, майя…

На морщинистом лице старого индейца возникло подобие улыбки.

– Тайны майя! Кто ими когда-либо овладеет? Мы сами утратили способность читать старые надписи, и вряд ли учёные смогут найти ключ к ним…

Весь этот разговор велся по-испански. Шам прекрасно владел этим языком, что в общем– то было необычно для индейца из этих глухих мест. Казалось, что старец понял любопытство трёх белых, ибо он сказал:

– Вас, естественно, интересует, где я так хорошо изучил испанский? Вы еще больше удивитесь, если узнаете, что я одинаково хорошо говорю на французском и английском…

Шам повторил обе эти фразы на английском и французском.

Ни Боб, ни его друзья не могли найти этому никакого достаточно правдоподобного объяснения и ждали рассказа старца.

– Это долгая история, – проговорил наконец Шам. – Это своего рода история моей жизни… Началась она, когда я еще был обыкновенным мальчишкой…

Последний раз блеснула вспышка. Моран перекрутил пленку в кассете, вынул ее и спрятал в герметический футляр, который отдал профессору Клэрамбару. Тот подержал шесть алюминиевых контейнеров на ладони и засмеялся.

– Вот вам чудо науки! Вся Золотая книга с ее сотней тяжеленных пластин, исписанных, с обеих сторон, – здесь…

– По крайней мере ее духовная часть, – поправил Боб. – Что касается материала, на котором она написана, то он пропал; Мы не имеем ни кусочка этого проклятого металла. Золото остается там, где оно и было.

– Золото… – как эхо повторил профессор. – Что за важность… Разве мы шли сюда за ним?

Но тут с некоторым сожалением в голосе вмешался Билл.

– Да, – сказал он, – жаль оставлять, конечно, этот желтый металл. За одну только его страничку я смог бы приобрести десятки отборных несушек…

– Ну и что бы ты с ними сделал? – насмешливо спросил Моран. – Зачем они тебе? Может быть, те, что в Шотландии, уже давным-давно передохли. А может, соседи их порастащили?

Гигант скорчил гримасу.

– Сомневаюсь, чтобы такое позволили мои соседи. Они побоятся, что я подвешу их за ноги. Хотя, впрочем, тип… которому я доверил своих курочек, что-то говорил о некоем лисе, который…

– Конечно, конечно, о лисе, – оборвал его Кларамбар. – Этот лис носит штаны, курит трубку, и у него наверняка золотой зуб…

Билл аж остолбенел.

– Лис, который одет в штаны, курит трубку и сверкает золотым зубом, профессор? У нас в Шотландии таких лисиц нет. Это, наверное, что-нибудь другое…

Моран и Клэрамбар расхохотались. Оставив Билла решать зоологические проблемы, они стали осматривать храм. Индейцы продолжали монотонно бормотать что-то, и ничего, кроме смерти касика, не могло прервать их гудения…

Одна вещь заинтриговала Морана. Когда он впервые проник в храм через двойной колодец, то не видел другого входа. А вот теперь как бы сам по себе возник портал в стене. Но скоро Боб все понял. Во время его первого визита вход был закрыт подвижным каменным блоком, столь великолепно встроенным, что достаточно было движения руки, чтобы он отъехал.

В этот момент Шам что-то выкрикнул, и индейцы замолчали. Старец оперся на локоть и сказал, обращаясь к Морану и его товарищам:

– Подойдите, белые люди…

Он повернулся к внучке.

– И ты, Лооми, тоже подойди.,.

Когда они все собрались вокруг ложа старого вождя, он взял Лооми за руку и сказал, обращаясь к Морану:

– Отведите Лооми подальше отсюда, У нее нет ни отца, ни матери, а теперь умер и брат Улкан. Я тоже скоро вернусь к предкам, а со мной и все оставшиеся члены племени… Лооми молода. Она имеет право жить… Отведите ее подальше и постарайтесь просветить в той цивилизации, против которой я восставал… Нашим древним богам нет места в мире электричества и механизмов. У вас, белых, свои боги. Возможно, вы тоже их свергнете, как и древних богов майя…

Прошло несколько секунд, во время которых старец как бы восстанавливал силы. Наконец он сказал:

– Отправьте Лооми подальше отсюда… Скорее… Уходите… Время не ждет…

Моран открыл было рот, чтобы сказать Шаму, что его компаньоны и он хотели бы осмотреть подземный город. Но Клэрамбар сжал ему руку, заставив молчать. Ему тоже неудержимо хотелось осмотреть чудеса подземного города, но что-то в тоне старого касика беспокоило его. Последние слова таили угрозу.

– Уходим, Билл. Так будет лучше…

Боб тоже чувствовал нависшую опасность. Индейцы жались к носилкам, как бы стремясь найти там защиту. Защиту от чего? Против чего? Моран не стал тратить время на решение этих вопросов.

– Пошли, Лооми, – проговорил он. – Раз так хочет ваш дед, следует повиноваться…

Девушка бросила нерешительный взгляд на старца. Тот утвердительно кивнул головой.

– Да, Лооми, такова моя воля…

Привыкшая по законам племени повиноваться безропотно, Лооми повернулась. Трое белых уже подхватили свое имущество, и все отправились, не теряя времени, к портику, монотонное пение индейцев возобновилось. Они теперь сидели вокруг носилок на полу, и в их глазах одновременно отражались покорность судьбе и ужас.

Земля дрогнула с неожиданной силой. Камни, сорвавшиеся со свода храма, с грохотом падали вокруг индейцев. Некоторые попали в людей, но несчастные продолжали петь, раскачиваясь.

Боб понял, что предсказание Шама сбывается, а они присутствуют при коллективном самоубийстве.

Земля дрогнула еще сильнее. Лооми бросилась к своим. Но не успела она сделать и двух шагов, как перед ней зазмеилась трещина шириной около двух метров. Девушка в смятении застыла на краю бездны, но, казалось, была готова прыгнуть. Однако Боб схватил ее за рубаху и потянул назад к портику. В этот самый момент часть свода храма рухнула, похоронив под тоннами породы Шама и его последователей.

Был какой-то момент общего ступора. Эта быстротечная драма, развернувшаяся на глазах у троих белых, была как бы воплощением гнева богов. Первым пришел в себя Клэрамбар.

– Бежим, – крикнул он. – Здесь нас предохранит свод портика, но сколько это продлится?..

Эти слова как бы пробудили остальных. Подхватив Лооми, они ринулись по коридору. Позади них земля тряслась как в каком-то гигантском аттракционе в Луна-парке.

Боб Моран выскочил наружу последним. На поверхности плато не было никаких следов землетрясения, как будто вся его сила ушла в разрушение подземного храма. Наступил вечер, и на небе была видна яркая полоса заката. В природе царило спокойствие. Ничто не подтверждало Морану и его друзьям, что они присутствовали при конце некоего мира, маленького мира Шама, созданного его воображением на руинах империи майя…

Боб, Клэрамбар, Баллантайн и Лооми молча добрались до лагеря Хиггинса, который по приказу Шама был уже очищен от трупов. Там все четверо просто упали на траву. Моран, Баллантайн и Клэрамбар чувствовали себя совершенно разбитыми. Лооми, лежа ничком на траве, тихо рыдала.

В глубине души Моран чувствовал угрызения совести, словно на него и его друзей пала ответственность за гибель Шама и других индейцев. Как будто их приход на это затерянное плато пробудил гнев древних богов. Однако Шам совершил преступление, принеся в жертву Хиггинса, но тот добился своего, оказавшись навеки с Золотой книгой и другими сокровищами подземного города. А теперь и Шам и горстка индейцев покоились под тоннами скал. Моран и его товарищи только чудом избежали смерти. Древние боги, казалось, действительно охраняли затерянный город майя…

Моран поднялся и стал собирать хворост, а затем разжег огромный костер.

– Проведем ночь здесь, а завтра отправимся в обратный путь по ложу подземной реки.

Клэрамбар задумался.

– Очень хочется исследовать другие части подземного города. Вы, Боб, говорили мне о проходе и мумиях и о тронном зале. Как же уйти отсюда, не повидав этого?!..

Боб покачал головой.

– Нет. Мы не можем ждать. Землетрясение разрушило храм, и остатки города наверняка пострадали, по крайней мере если судить по тем коридорам и переходам, что мы прошли, выбираясь на поверхность. Хватит с нас риска на этом плато, вернее, под этим плато. И Лооми следует побыстрее покинуть эти места. Нужно уходить…

– Командан прав, – вмешался Баллан– тайн, – это плато у меня уже в печенках сидит. Дрожит оно постоянно, как желе. Попозже, когда земля успокоится, я не прочь бы побывать здесь еще разок, чтобы отыскать кусочек золота на покупку элитных кур… Всего несколько элитных курочек… Ты, командан, говорил о золотых цепях на мумиях. Полагаю, что прихватить несколько звеньев не было бы святотатством. К тому же это бы только пошло на пользу мумиям. Им, наверное, грустно быть вечно прикованными…

– Да, – сказал Моран, – Может быть, когда-нибудь. Но сейчас следует как можно скорее пройти подземный путь, чтобы потолок не рухнул нам на голову…

Клэрамбар кивнул на все еще лежащую на земле Лооми.

– А что будем делать с ней? – тихо спросил он. – Не нам же, трем уже довольно пожилым по сравнению с нею мужикам, заниматься ею.

– Конечно, нет, профессор, – шутливо бросил Бал лантайн. – А то, не дай бог, вы когда-нибудь можете забыть малышку между бюстом Нефертити и каким-нибудь индийским барельефом. А когда вспомните, то она к тому времени уже окаменеет…

– А Билл, – в тон ему продолжил Моран, – приговорен к вечному кормлению своих хохлаток, это не принесет счастья индейской принцессе, да и вообще никому… кроме кур… Что до меня, то я не склонен к профессии воспитателя.

– Ну, ну, – опять вмешался Баллантайн, – наша маленькая протеже далеко не ребенок. Она скоро уже будет девушкой, и прехорошенькой, доложу я вам…

– А пока она не найдет себе жениха, – проговорил Боб, – нам нужно найти ей опекуна. Ни вы, профессор, ни я, ни Билл не сможем сыграть эту роль. Так кто же это будет?

– Все задумались, не произнося ни слова. И вдруг широкое лицо Билла озарила улыбка.

– Фрэнк! – вырвалось у него.

– Что Фрэнк? – переспросил Моран.

– Да, какое отношение имеет Фрэнк ко всему этому? – в свою очередь задал вопрос Клэрамбар.

– Он может заняться нашей протеже, – объяснил колосс. – Во-первых, он женат, во– вторых, богат…

– Пожалуй, что так, – согласился профессор. – Никто лучше, чем он, не сможет дать воспитание Лоохуга… Но вот захочет ли он?..

Боб Моран мягко улыбнулся.

– Не беспокойтесь, друзья. Если он заартачится, то я сумею заставить его переменить мнение…

Придя к общему решению, все трое повернулись к индианке, желая сообщить, что нашли ей новую семью. Но если бы даже они заговорили, то она бы их не услышала, потому что крепко спала, а слезы еще не просохли на щеках…

Моран, Клэрамбар, Баллантайн и Лооми шли по пояс в воде, держа над головой факелы. Путь был свободным, если не считать нескольких крупных камней, упавших со свода, которые им пришлось обойти.

Они продвигались молча, спеша добраться до пещеры. Клэрамбар несколько раз напоминал о своем желании посетить подземный город, но Боб решительно пресекал эти разговоры. В любой момент мог произойти новый подземный толчок. Однако не только это беспокоило Морана. Чье-то незримое присутствие, казалось, ощущалось в коридорах и пещерах. Боб понимал, что это разыгравшееся воображение, но тем не менее. Это были проклятые места, и он знал об этом. Побывав здесь, умерли Дрейк и Линдсом. Умер Хиггинс и его бандиты, как Шам и индейцы, верившие в продолжение империи майя.

Вдруг Боб, который шел первым, протянув руку вперед, произнес:

– Дневной свет…

Он не ошибся. Светлая точка вдали означала конец подземного путешествия. Трое мужчин и девушка пошли скорее и вскоре уже могли потушить факелы.

Баллантайн первым раздвинул водяные растения и очутился на воздухе. Торопливо выбравшись на берег, они растянулись на траве.

– Уф! – выдохнул Клэрамбар. – Наконец– то мы избавились от ощущения, что потолок вот-вот рухнет на голову.

Ученый поднялся, подошел к спокойной заводи и расхохотался, глянув в воду, как в зеркало.

– Ну и чучело! Кто бы посторонний увидел в туннеле – наверняка решил бы, что имеет дело с призраком…

Археолог преувеличил не слишком сильно: одежда превратилась в лохмотья, одно из стекол очков треснуло, остальная оправа погнулась, борода напоминала куст салата, а взлохмаченные седые волосы торчали клочьями. Впрочем, Боб и Билл были не лучше. Их подбородки заросли щетиной, а глаза ввалились. Словом, они выглядели, как те, о которых принято говорить: не хотелось бы с таким встретиться в глухом лесу. Да уж, конечно, и не в джунглях…

Из высокой травы возникли люди. Это были Кирун и его лакандонцы, ожидающие возвращения белых.

Вождь подошел к троим друзьям и, показывая на плато, сказал:

– Мы уже потеряли надежду на ваше возвращение. Часто тряслась земля, и мы думали, что древние боги расправились с вами.

Моран нервно хохотнул.

– Мы успели выбраться, Кирун, но… нам досталось… Твои люди правы. Это проклятое место…

Много часов маленькая группа шла по саванне. Они уже миновали покинутое селение, когда Лооми вдруг остановилась и повернулась к плато, чтобы бросить последний взгляд на родные места. Моран тоже остановился. На глазах девушки были слезы.

Боб положил ей руку на плечо:

– Не плачь, девочка, Жизць нужно проходить с надеждой в сердце и мужеством. Конечно, ты разом в один день потеряла семью, народ и страну. Но там, куда мы идем, ты найдешь другую семью, другой народ и другую страну… Шам умер, как и хотел, в сердце того города, где жил, где еще бродит память о древних богах. Может быть, мы когда-нибудь туда и вернемся, чтобы отметить место его погребения.

Молодая индианка смахнула ладонью слезу.

– Лооми душой будет там… Шам был добр к ней… Лооми никогда не забудет… Никогда ей не будет счастья…

Моран мягко отвернул ее от плато.

– Счастье – повсюду, – сказал он. – Оно всегда будет с тобой. Нужно только иметь твердую душу и глаза, открытые чудесам… Там, куда я тебя отвезу, существуют огромные города, богатства, которых много больше, чем у старых городов майя. Мои друзья молоды и богаты и примут тебя, как собственного ребенка. С ними ты найдешь счастье, которое, как сейчас полагаешь, потеряно…

Боб Моран шел за Лооми. Он не видел ее лица. Но он был уверен, что она теперь не плачет.

Боб Моран, Клэрамбар, Баллантайн и Фрэнк Ривес собрались на террасе роскошной виллы американца, сидя лицом к Карибскому морю. Все молчали. Наконец Фрэнк заговорил:

Вы всего несколько часов назад выбрались из девственных лесов Тобаго и уже ставите меня в трудное положение, предлагая принять маленькую дикарку, которая…

– Маленькую дикарку? – прервал его Боб.

Француз повернулся к Биллу Баллантайну и с легкой улыбкой спросил того:

– Ты помнишь, Билл, тот день, когда мы нашли Фрэнка и его друзей в джунглях Новой Гвинеи? Ну и на кого он был тогда похож?

Баллантайн закашлялся от хохота.

– На кого он был похож, командан? До сего момента, чтобы не ранить достоинство нашего друга Фрэнка, я никогда об этом не говорил, но должен признаться, что когда я впервые увидел его с компаньонами, то решил, что имею дело со стадом кабанов. И это так же верно, как то, что меня зовут Уильям Баллантайн и что…

Моран прервал колосса.

– Итак, вопрос с дикарством урегулирован, – заметил он. – Фрэнк, мы вовсе не хотим, чтобы ты удочерил Лооми, а просто предлагаем стать её опекуном. Профессор, Билл и я – старые холостяки, и к тому же без гроша… Или почти. Тебе же с твоими миллиардами все равно, ртом больше или меньше.

– Конечно, все это так… –признал Фрэнк. – Ртом больше или меньше… Не в этом дело… Не забывайте, что Лооми гражданка Тобаго и я не могу стать ее опекуном. Есть же законы. Мне нужно получить разрешение властей и…

– Консул США в Тобаго без труда получит это разрешение, – отрезал Моран.

Фрэнк опять задумался.

– Нет. Я боюсь, что не могу с этим согласиться. Ваша протеже очень симпатична, но заниматься ею – это значит взять на себя большую ответственность.

Моран пригладил ежик волос и, опять повернувшись к Баллантайну, проговорил:

– И только подумать, Билл, что мы вытаскивали этого типа от папуасов. Когда мы его увидели в первый раз, ты правильно сказал, что он был похож на кабана… Посмотри теперь… Сейчас он выглядит, как золотой обрез старой книги, а вместо сердца бриллиант величиной с кулак…

Гигант грустно опустил голову.

– Да, командан, – сказал он. – Люди со временем меняются. Если бы вернуться в прошлое и оказаться в Новой Гвинее…

Тут заговорил профессор Клэрамбар. В его глазах за стеклами очков блестели хитринки.

– Вы правы, друзья. Кроме всего прочего, Фрэнк обязан немного Бобу и мне встречей со своей прекрасной женой Шарлоттой, но он об этом не хочет вспоминать. Он без всяких угрызений Совести готов вернуть Лооми в девственные леса влачить жалкое существование. Боб прав. Фрэнк – я не говорю «наш друг Фрэнк», – заметил он, – действительно носит бриллиант вместо сердца. А бриллиант самый твердый материал в мире. Он царапает любое тело и…

Движением руки Фрэнк прервал археолога.

– Ладно, ладно, профессор, хватит, – сказал он смеясь. – Вы меня побили по всем пунктам. Я займусь вашей протеже… Как, впрочем, и говорил раньше…

Но тут же лицо его стало хмурым.

– Остается только выяснйть, разделяет ли Шарлотта мое мнение. А вот, кстати, и она.

Шарлотта Ривес вышла из парка и направилась к террасе. Ее сопровождала Лооми. Она – была в простеньком платьице, которое Боб Моран купил ей в торопях при отъезде из Сьюдад-Тобаго, но даже в нем выглядела, как маленькая принцесса. А вместе они, Шарлотта и Лооми, выглядели, как две принцессы. Одна, как египетская с матовым цветом лица и удлиненным разрезом глаз; другая, как индейская…

Положив руку на плечо девушки, Шарлотта подошла к группе мужчин и сказала мужу:

– Лооми и я понимаем друг друга с полуслова. Почему бы нам не взять на себя заботу о ней, Фрэнк? Мы даже могли бы удочерить ее, поскольку она сирота… Я полагаю, что это было бы самым правильным решением. А сейчас мы с ней отправимся в город. Ребенка нужно одеть… Пошли, Лооми, пробежимся по магазинам. Поскольку ты женщина, это будет для тебя лучшим вступлением в новую жизнь…

Шарлотта и Лооми ушли. Тогда Моран, Клэрамбар, Баллантайн и Фрэнк переглянулись и разразились хохотом.

См. "Стальная акула" - роман из серии "Приключения Боба Морана

См. "Адская долина" - первый роман из серии "Приключения Боба Морана", опубликован в 1953 году.

"Куба-либра" - смесь тёмного рома, кока-колы и льда. — Здесь и далее примеч. перев.

Картуши - лепное или графическое обрамление, в котором помещают надписи, эмблемы, гербы.

Куртис - марка небольшого самолёта.

Пектораль - металлическое урашение, облегающее грудь и плечи.