Мой муж мне изменяет.

Четыре слова, которые могут разрушить любую женщину, но на меня это уже такого эффекта не возымеет, если честно. Потому что я знаю и знаю давно.

Мои тихие шаги по шикарному холлу почти мягкая поступь, а раньше бы стук шпилек отражался от мраморных стен и точно заставил администратора в Москва-сити оторваться от своего телефона.

Не-а. Сейчас уже не так все. Да и не только из-за перехода со шпилек на плоскую подошву, дело абсолютно в другом.

- Извините? - зову молодого парня, который бросает на меня мимолетный взгляд и брезгливо морщится.

- В туалет не пущу, это тебе не вокзал. Пошла на хер отсюда.

Забавно. Раньше со мной так разговаривать никто не посмел бы, но я его не виню. Многое теперь изменилось. Многое теперь не так, как «было раньше», только ссориться я не хочу.

Я здесь не за этим.

Мой муж мне изменяет, я это знаю, и сегодня снова решилась увидеть собственными глазами.

Потому что так нужно.

Нужно для последнего рывка в ту или иную сторону. Я пока на перепутье…

Вздыхаю.

Достаю из огромной, неказистой и откровенно «бабской» сумки вдвое сложенный листок и кладу на стойку.

- У меня забронированы апартаменты.

Смешок неприятно бьет прямо в лоб. Я за него тоже не виню этого мудака, но все равно ощущения далеки от идеальных. Ничего. Мое дело того стоит. Я надеюсь.

- У тебя? Ха! Насмешила. Наши апартаменты за ночь стоят тридцать тысяч. Ты…

Взгляд касается моего запястья, на котором одеты золотые Ролексы с бриллиантами. Я поднимаю брови. Знаю, как хорошие вещи способны изменить отношение к тебе, поэтому к засаленному, вельветовому, спортивному костюму, я нацепила свои шикарные украшения. Серьги с огромным бриллиантом, колье с россыпью изумрудов, браслет в набор. Ролексы.

Да, дорогой. Я не просто «тетка». Непросто…Думаю, что он все-таки оценил мой пестрый набор «юного ювелира» - сразу вон подобрался. Глазки забегали свинячьи. Испугался. Проанализировал.

- Кхм-кхм, простите, пожалуйста, - хмурится, краснеет, бледнеет, - К нам тут повадились ходить всякие, и я…

- Я хочу код от замка, остальное мне неинтересно слушать.

Это тоже правда. Все, чего я хочу - это увидеть собственными глазами мужа, а потом побыстрее стащить все его тяжелые подарки, которые жгут мне кожу и тянут к земле.

Каждый камушек.

Каждое звено в цепочке весит тонну. Он купил все эти украшения, чтобы загладить свою вину. Так он извинялся за то, что не мог удержать свой член в штанах и разбил мне сердце на миллион кусочков. Забавно, он думал, что этого достаточно…Едва ли. Иначе почему я чувствую себя уже год как плоская лепешка, по которой проехалась фура? А потом еще и еще. И так каждый раз, когда я вижу его на горизонте.

Больно.

Даже сейчас, когда он только номинально рядом, а фактически на высоте в пару сотен метров.

Мои размышления о высокой философии прерывает этот мудак. Нет, я все-таки немного злюсь за такое пренебрежение, поэтому теснее сжимаю зубы, но молчу. Не сейчас. Пока нет. Тормози, Лиз. Тише…

- Извините, но… - парень опасливо смотрит на меня, краснеет сильнее, губы жует пару мгновений и откашливается, - Произошла какая-то ошибка…

- Нет никакой ошибки, - начинаю уже открыто раздражаться, - В этом номере мой муж и его шлюха. Код.

- Изви…

Бам!

Терпение лопается внезапно и резко, я двигаюсь вперед и щурю глаза, а потом делаю то, чему очень хорошо научилась за годы брака.

Угрожаю.

- Послушай меня сейчас очень внимательно ты, вонючий, высокомерный ублюдок. То, как ты со мной разговаривал, я записала на камеру. Вот она, видишь хорошо? - поднимаю телефон и трясу им с ухмылкой, - Если ты сейчас же не дашь мне код, это видео я сначала отправлю твоему боссу, а потом покажу мужу.

- Судя по тому, что твой муж там развлекается с этой шикарной телочкой…

Ухмыляется едко. Зря. Не стоит говорить женщине о сопернице - это чревато.

Ты напросился.

- Плевать, с кем он развлекается, - рычу, - Я его законная жена. Знаешь, что с тобой будет, когда он узнает, как ты со мной базаришь?! Ты ведь не меня оскорбляешь, а его. Улавливаешь, к чему я клоню?

Улавливает.

Слышу, как громко сглатывает, ухмыляюсь и отгибаюсь с видом победителя.

- Код. Немедленно.

Меньше минуты ему требуется, чтобы оценить риски и выдать мне желаемое, так что меньше, чем через минуту я снова иду по раскаленным углям, а в спину мне доносится:

«Понятно, почему он тебе изменяет, корова…»

Тихое, но недостаточно тихое, чтобы я не услышала.

Ничего. Это я тоже готова сглотнуть. Пока что.

Захожу в лифт, но стараюсь не смотреть на свое отражение, нажимаю на кнопку PH.

Достать и распечатать бронь оказалось проще пареной репы - мой благоверный все еще не сменил пароль на своем Mac, и он все еще эквивалентен сумме даты нашей свадьбы.

Магия чисел.

Он верит в такое. И я тоже верю, если честно.

13.

С самого начала он говорил, что тринадцать - это его счастливое число. В казино он всегда ставит на тринадцать, в скачках, в лотерее, на машине у него это число, если сложить все вместе, и мы равны тринадцати. А еще мы встретились тринадцатого января тринадцатого года. И поженились тринадцатого августа.

Такая вот забавная судьба. Но знаете, что самое забавное? За наш брак у него было тринадцать женщин и прошло тринадцать месяцев с тех пор, как я о них узнала.

Тринадцать долгих месяцев, которые закончились сегодня.

Таймер вышел.

Пора с этим кончать.

Я выхожу из лифта и неспешно двигаюсь к огроменным, серым дверям. Красиво. Здесь вообще шикарный вид - так я думаю. Почти сотый этаж. Как иначе-то? Наверно, весь город на твоей ладони, любимый, прямо как ты любишь…

Господи. Соберись. Ты же все знаешь, ты все знаешь…

Прижимаюсь лбом к прохладному полотну и прикрываю глаза.

Знаю - да. Я знаю. Тринадцать долгих месяцев он насиловал мою душу, терзал ее, резал. Мне очень хочется спросить: за что? Но это кажется совсем мелодраматичным предприятием. Да и бессмысленно. Я знаю, что он скажет. Он каждый раз говорит одно и то же:

«Это не измена, Елизавета. Я просто их трахаю. Это просто секс»

Чтоб ты сдох! Очень хочется закричать даже сейчас, но я держусь. Нельзя. Мне просто нужно закончить все, мне просто нужно быть умнее.

Он отказывается отпускать меня, поэтому мне нужно быть умнее.

Быть умнее.

Но, черт! Как же больно!

Слезы отчаянно рвутся наружу, горло сдавило цепкими лапами, сердце долбит в груди так тесно, что я не чувствую рук.

Успокойся.

В конце концов, ты уже все видела. Один раз. С этого и началась череда моего личного апокалипсиса, кстати. На похожем я хочу закончить.

Увидеть еще раз.

Нет, не подумайте, что я мазохист. Отнюдь. Это даже не моя воля, а скорее необходимость. За все надо платить. Иногда даже за собственную свободу, которая и так твоя - надо. Надо! Мне это надо… единственное, что держит меня на плаву до сих пор - это план. Четкий, выверенный план. Который затянулся, конечно, но он должен сработать! Просто обязан! Или я сгорю…только теперь по-настоящему.

Последняя моя надежда, или головой вниз. Я даже домой ехать не буду, прямо здесь все и закончу. Если не сработает - я прямо здесь и поставлю точку. Я в любом случае поставлю точку сегодня ночью! На истечении тринадцатого месяца. Так или иначе.

Выдыхаю, вдыхаю, снова выдыхаю и тянусь трясущимися пальчиками к кодовому замку. Набираю. Дверь пищит. Я было проклинаю этот звук, но как только вход для меня открывается, понимаю, что вряд ли кто-то услышит даже сирену.

Из апартамента доносятся не просто стоны. Это крики. Так что горло саднит. Я помню. Мне тоже саднило когда-то. С ним иначе быть не может…

Сердце в очередной раз трещит по разлому. Боль растекается ядом. К сожалению, я не могу защититься никакой бравадой. Это до сих пор больно. Видела, слышала, знаю - а больно так, будто впервые.

За что ты так со мной?

Вот и мыло подъехало. Хватит! Ты знаешь ответ на этот вопрос, Лиз.

«Это не измена. Я просто их трахаю. Это просто секс, Елизавета»

Чтоб ты сдох!

И снова, как на репите. Иначе реагировать сложно и, наверно, сложно будет всегда.

Все. Ладно. Собралась и пошла.

Сжимаю пару раз ручки в кулачки, чтобы тремор унять, киваю самой себе и прохожу в апартаменты. Сразу вижу чудный натюрморт: бутылка вина на столе, два бокала. Трусики. Черные стринги, как он любит, лучшие, французские кружева. Мой муж испытывает слабость к красивому, женскому белью. А еще к красивым женщинам, судя по всему. Их у него целый гарем. Этого «просто секса». Под настроение. Некоторые любят расставлять книги по алфавиту, некоторые вешают рубашки по цветам, а он сортирует любовниц.

Прикрываю глаза.

Зачем я об этом думаю? Пустое. Лишнее. Мне это уже ни к чему.

Подхожу ненадолго к панорамному окну. Кстати, эти апартаменты стоят сто тысяч, так что я смело могу сказать, что ради «простого секса» мой муж не хило потратился. И еще. Здесь, правда, очень красиво…

Очередная слеза стекает по щеке, а за ней следует мощный удар в грудь. Мой муж отчаянно рычит и шлепает свой «просто секс» по ягодицам, хрипит:

- Нравится тебе, да, сука?! Конченая сука!

- Сильнее-сильнее-сильнее, о боже! Адам!

Судя по тому, что сучка переходит на ультразвук, оргазм ее накрыл не хило так. Это ничего. Меня тоже накрывал когда-то. Такой же. Я горько усмехаюсь, прикрыв глаза, чтобы не дать воспоминаниям продраться сквозь все мои выставленные барьеры. Не хочу. Так еще больнее…

Поэтому хватит. Пора.

Разворачиваюсь и на ватных ногах иду в сторону спальни, а потом толкаю дверь. Картина маслом. Это еще один кадр, который поможет мне в будущем сделать свои стены прочнее.

Как мой любимый человек долбит чертову шлюху раком.

Кстати, если кому интересно, ее зовут Марианна. Чудное имя для потаскухи. Наверно, ее родители заранее знали, чем их дочь будет зарабатывать на жизнь, но это тоже лирика. Я ее почти не ненавижу.

Почти…

До того момента, как она не хватает его за бедро, жадно вдираясь своими блядскими ногтями. Острыми, длинными, матово-красными.

Фу, какая пошлость.

Ее ярко-рыжие волосы промокли от пота и, скорее всего, слюней. Мой муж любит жесткий минет. Так, чтобы все пузырилось и текло. Быть выдранной в глотку так дико меня, благо, миновало, но я знаю. От его прошлой шлюхи. Или позапрошлой? Черт, я уже стала в них путаться…главное то «сейчас». Мне доставляет какое-то эстетическое удовольствие это унизительное зрелище. Всего пару часов назад Марианна блистала в коротеньком платьице весьма вульгарного кроя. Сейчас ее причёска некрасиво налипла на лицо, а макияж остался на белых простынях вместе с накладной ресницей. Одной.

М-да…в таком виде ты не попала бы ни на один подиум, дорогая. За то что? Не пришлось бы и дальше прятать свою истинную суть и назначение. Ты животное, Марианна, и твои волосы, как поводок, Адам наматывает на кулак и держит, как животное.

Хотя он сам животное.

Как отбойный молоток, Адам двигается быстрее и быстрее. Яростно. Рычит. Хрипит. Откидывает голову назад. Я вижу, как капля пота стекает от виска по широкой, крупной шее. Она по-привычному колючая там, где нервно дергается кадык. Я люблю ее целовать. И спину, на которой мышцы бугрятся под кожей цвета кофе с молоком. От нее, кстати, и пахнет, как от кофе с молоком. Ненавижу кофе с молоком, но невольно по мне рассыпаются мурашки.

Адам - невероятно красивый мужчина. Он просто чертов Бог! И это так несправедливо…потому что Боги жестоки. Да и как забыть Бога? Особенно какой-то жалкой смертной…мы ведь из разных миров: сиротка и охренеть-какой-большой-начальник. Нефтяник. А я просто дура. Нет, ну правда…на что я рассчитывала?

Задаваясь этими вопросами, я не сразу соображаю, что больше не слышу голоса мужа. А когда пару раз моргаю, вижу, что он остановился и смотрит на меня через отражение зеркального потолка. Тоже пошлость и грязь, хотя чего удивляться? Ты - олицетворение порока и грязи, дорогой. Как бы мне хотелось понять тебя, правда, но…чужая душа - потемки, а твоя самые сумрачные из них.

Поджимаю губы, чтобы не зарыдать, прикусываю изнутри щеку. Цепляюсь за дверной косяк, чтобы не рухнуть.

Ох, Елизавета Андреевна…плевать вам? Готовы? Ну да, ну да. А то как же…

Настырная слеза опять прорывается наружу, и я быстро стираю ее, тихо всхлипываю и разворачиваюсь обратно, слышу:

- Это что? Твоя убогая жена только что была? - с нотками презрения.

Да, Марианна. Это я. Прости.

- ...Рот закрыла, вонючая сука! - рычит Адам, - И не смей выходить!

Меня тянет посмеяться, когда я присаживаюсь на краешек дивана. Вы посмотрите. Он меня отстаивает…как нелепо!

Тихие шаги. Стук двери о короб. Шлепание босых ступней о мрамор.

Я всем телом чувствую его приближение, но не поднимаю глаз. Кручу по привычке кольцо с огромным бриллиантом, которое он подарил мне, чтобы я совершила самую большую ошибку в своей жизни.

Некоторое «да» исправить просто. Некоторое нет. А для того чтобы скинуть ярмо третьего «да» нужно извернуться так, что в хребте непременно затрещит. Последний случай - мой.

Адам не хочет давать мне развод. Но я надеюсь, что сегодня, на исходе тринадцатого месяца моего безмолвного противостояния, я наконец-то его получу.

Он стоит прямо напротив меня и молчит. Я тоже молчу. Что тут скажешь? Тринадцать месяцев назад я устроила скандал. У меня случилась мощная истерика. А потом состоялся разговор, в котором мне объяснили, как мы теперь будем жить.

Не хочу об этом вспоминать.

И о том, как просила развод спокойно - тоже.

Адам отказался. Он отказывался долгих тринадцать месяцев, и чтобы я не пробовала - отказывается даже сейчас.

Я это чувствую. И это дико раздражает, но я не даю себе открыть рот и спросить: почему?! Твою мать! Почему?!

В этом нет смысла. И это разрушит легенду.

Поэтому я усмехаюсь тихо и смотрю на бутылку вина.

- Мое любимое. Угостишь?

Адам шумно выдыхает.

- Ты на антидепрессантах. Тебе нельзя пить.

Бутылка тут же пропадает из зоны моей видимости, стук донышка отдается эхом. И снова тишина. Адам смотрит на меня, как только он умеет - твердо, сильно. Так что пошевелиться сложно. Так, чтобы до меня дошло, в каком он гневе. Чтобы я не обманывалась тихим голосом дальше…

- Что ты здесь делаешь, Елизавета?

Когда он злится, он всегда называет меня полным именем, и я всегда ежусь. Сейчас не исключение.

- Хотела узнать, какие дела на этот раз у тебя появились.

- Как ты попала в номер?

- Пароль от твоего компьютера - все еще равен нам, - смотрю ему в глаза.

Это сложно. Они у него чернее черной дыры. Самой черной-черной дыры! Чтоб ее…и также засасывают в себя.

Покоряют.

Метят.

Не дают дышать.

Влюбляют.

Я же люблю его до сих пор. Безумно. Дико. Страстно. Иногда мне страшно, что вечно…Говорят, время обязательно вылечит все, что тебе причинили, но это не так.

Я знаю, что он мне изменяет, но это до сих пор адски больно. И я до сих пор его люблю. Ненавижу, но люблю. При этом близость его выносить сложно. Вся моя душа чувствует, как запах его сладковатого, загадочного, дорогого парфюма смешивается с этой вульгарной дешевкой, и готова сдохнуть.

Мне нужен воздух.

Поэтому встаю, отхожу к окну и сжимаю свои плечи. Хмыкаю.

- Марианна, значит? Неплохой выбор. Сегодня она была хороша.

- Прекрати… - глухо шепчет, на что из меня рвется разломанный смешок.

- Ее трусики валяются на полу. Непорядок. Беречь надо свое белье, хотя ты, наверно, всегда сможешь купить ей магазин этого белья, поэтому…

- Елизавета!

Адам в два прыжка оказывается рядом и резко разворачивает меня на себя. И казалось бы, я не должна чувствовать его касаний, но я чувствую.

И они меня убивают.

А я стою стойко. Не пытаюсь вырваться. Даже больше! У меня выходит смотреть в его глаза с больным безразличием. Оно отталкивает Адама. Я уже это поняла и пользуюсь на все сто процентов: слезы, истерики - это не та карта, которую нужно разыгрывать. Заранее провальная схема. Так он думает, что у него есть шанс убедить меня в правильности собственных идей, в своих принципах. Так он видит лазейку в мое сердце.

Адам и так там, но ему необязательно это знать. Безразличие - вот мой щит. Один из них.

- Здесь красиво, - шепчу тихо, муж морщится, ничего не говорит.

А я продолжаю на него смотреть и думать…что же творится в твоей голове, Адам?

Но он закрыт от меня. Я его больше не чувствую…

- Езжай домой, - хрипит и отходит на шаг, чтобы дать мне пройти, - Потом поговорим.

Не поговорим, и мы оба это знаем. Мы уже давно не говорим. В этом нет смысла…

Киваю и отстраняюсь от окна, и пусть волна боли снова меня топит, но я только теснее сдавливаю сумку, сжимаю ее лямку в кулак и роняю.

- Извини, что помешала.

- Лиза…прекрати.

Звучит устало. Знаю, что я его утомила. Знаю. Ты меня тоже. Так давай разрубим этот гордиев узел! В чем проблема?!

Но я этого не скажу. Вся злость, все эмоции, глубоко под слоем мишуры закопаны. Мне нельзя их показывать. Если начну - он быстро сообразит, что ситуация, увы, представляется несколько иначе, чем видно с его девяносто девятого этажа.

Терпи.

Однако терпеть довольно сложно, и я роняю небрежно.

- Кстати, не волнуйся, - усмехаюсь, - Твоя убогая жена исчезнет через черный выход, чтобы тебя не позорить. А то даже администраторы насмехаются…

Чувствую, как волна злости взрывается за спиной, и позволяю себе тихонько позлорадствовать. Да, я не ангел. Та еще сука и этим горжусь! Было бы все иначе, он бы меня уничтожил, но я здесь и я за себя сражаюсь! А этому мудаку внизу - хана. Жестокая кара за хамство? Возможно. Однако пора бы уже понять - к людям надо относиться, как ты хочешь, чтобы относились к тебе. Иначе может и прилететь.

За все надо платить…

Кажется, так считает и Адам.

Он вдруг нагоняет меня на середине пути, хватает за руку и тянет куда-то вправо. В первое мгновение я пытаюсь вырваться по инерции, но быстро бью себя по рукам. Нельзя. Нельзя! Не порти. Все окупится рано или поздно. Должно окупиться…

Тем временем мы останавливаемся перед зеркалом в пол.

Адам с силой жахает по выключателю кулаком, и закуток обливается ярким светом. Я жмурюсь. Отворачиваюсь. Но это не то, чего от меня ждут.

- Не смей отворачиваться, твою мать! - рычит, сжимая мои волосы и заставляя повернуться обратно, - Смотри! И у меня на тебя вставать должно?! Да?!

Понимаю. Картина маслом номер два.

Шикарный, под два метра роста мужчина с черными, мокрыми волосами, убранными назад. Двухдневной щетиной. Кубиками пресса. Канатами вен на руках. Держит что-то непонятное. Бесформенное нечто в фиолетовом костюме. С гулькой на башке. Необъятное. Как у меня сейчас размер? Пятьдесят шестой? Не помню, но выгляжу я отвратительно. С ним рядом - вообще кошмар. Наша разница настолько сильно бросается в глаза, что это просто смешно! Красавица и чудовище во плоти, где у красавицы не один подбородок, а целых три!

Адам держит меня за один из них. Тяжело дышит. Смотрит в глаза.

- Что ты с собой сделала?! - глухо шепчет на ухо, касается губами виска, - Рассвет, что ты сделала…Думаешь, я не понимаю ничего, да? Наказываешь меня? Считаешь, что раз ты так выглядишь, я тебя брошу?! Выгоню?! Дам тебе развод?!

- Говорят еда - замещает любовь, - вырываюсь и отхожу на шаг, но он снова настигает меня и прижимает к стене.

Я упираюсь в его грудь носом - гадко. Она касалась его кожи. И это просто отвратительно, поэтому я отворачиваюсь и смотрю в пол.

Снова кусаю свои губы.

Не рыдай - не рыдай - не рыдай!!! Он этого и добивается…

- Замещает любовь? - шепчет мне в волосы, - Я люблю тебя, Рассвет. Ты это знаешь…

Пошел ты.

- Вернись ко мне…

Пошел ты.

- Ты так нужна мне, девочка…Скажи…чего ты хочешь? Я дам тебе все. Дом. Машину. Украшения…дело? Только скажи - будешь рисовать свои платья в лучшем ателье! Хочешь, заведем ребенка? Все что угодно, Рассвет. Только вернись ко мне, умоляю…

- Ты знаешь, чего я хочу, Адам, - не выдерживаю и также глухо шепчу, позволив себе эту слабость.

Касаюсь губами его кожи.

В этот момент все неприятное тает. Все растворяется. Исчезает. И женщины, и измены, и даже тот факт, что одна из них в паре метров от нас - это неважно. Больше развода я хочу достучаться до него! Попытаться все исправить. Построить. Нормально построить, а не имитировать! Как в их мире имитируют все.

Пожалуйста…

Я ведь знаю, что он меня и правда любит. Полгода я закручиваю гайки, а он рядом. Не бросил, пытается помогать. Так странно…наши отношения не понимаем даже мы, как мне видится, но они вот такие. Дурные, дикие, неземные…Где ты любишь и наказываешь, любишь и предаешь, любишь и уничтожаешь…

Больная любовь. Так обзовут нас все благоразумные люди, все психологи, но я люблю его, и он любит меня.

Пожалуйста, давай мы просто излечимся. Не друг от друга, а от грязи. Давай станем настоящими…

- Скажи мне это, - веду губами выше, прикрыв глаза, - Два слова. Скажи мне…

Но он молчит. Он не скажет. Потому что он не врет. Адам никогда не врет…

А я прихожу в себя и отстраняюсь, смотрю ему в глаза, но больше не плыву.

Видимо, в нашей истории излечиться от грязи - недостижимая роскошь. Машины, квартиры, бриллианты - все, что хочешь, но не это.

Видимо, судьбой нам предначертано излечиться только друг от друга…

- Вот что мне нужно, но ты не сможешь мне это дать. Мы оба знаем - ты просто на это неспособен.

- Это не измена, Елизавета! - упрямо повторяет, начинает злиться, - Я просто их трахаю! Это всего лишь секс…

- Что-то ты так не считал полгода назад. Или в моем случае…

- Закрой свой рот!

Адам резко подается на меня и давит лоб в лоб.

- Завали сейчас, Елизавета. Серьезно! Не напоминай!

- Ну, может, тебе наконец-то надоест одну и ту же херню нести?

- Когда тебе надоест ее выпрашивать!

Отталкивается от меня и отходит, а потом внезапно ударяет по противоположной стене кулаком. Еще и еще.

На ней появляются красные разводы…

Но я молчу. Не останавливаю, не кричу, не дрожу - молчу. Смотрю в пол и хмурюсь.

- Я предлагаю тебе весь мир. Все, что ты хочешь! Все, что желает твое сердце! - рычит, не поворачиваясь, на что я горько усмехаюсь.

- Только сердце желает совершенно иного.

- Моногамия - это хуета для простолюдинов!

Адам резко возвращается ко мне. Его взгляд мечет молнии, скулы заострились, а с костяшек капает кровь. И мне его жаль, правда, но…себя мне все-таки жаль больше. Поэтому я не подхожу. Тринадцать месяцев назад подлетела бы пулей, но столько всего случилось…и ничего уже не исправишь.

- Только я - простолюдинка, Адам.

- Я люблю тебя, - не реагирует, - Ты слышишь, Лиза?! Люблю. Тебя. Не их! На них мне насрать! Они ничего не значат! Ты - моя жена!

- Я - твоя пленница.

- Не начинай, Елизавета.

- И ты меня не любишь.

Секунда, после которой Адам взрывается смехом. Злым. Яростным. Он закидывает голову назад и ржет, а я просто смотрю. Даже когда он прекращает и втыкает в меня взгляд, как раскаленный меч.

- Не люблю, значит?! Да ты посмотри на себя! Ты похожа на ебанное нечто! Но я рядом! Я с тобой! Я тебя не пнул под твой жирный зад! Хотя мог бы! Твою мать! Мог бы! И должен был! Только я здесь! Вытягиваю тебя из твоей депрессии, из твоих истерик! Из твоего ебанного состояния! Я тебя не бросаю!!!

Очень хочется заметить, что ты и есть причина моего ебанного состояния и лучше бы ты меня бросил…

Только этого говорить нельзя. Нельзя! Я шепчу другое…

- Я тоже тебя люблю, малыш…

- И в чем проблема тогда?! Блядь, Рассвет, умоляю…прекрати! - Адам делает на меня шаг.

Он ведь думает, что наконец-то вставил мне мозг обратно. Я знаю. Только нет. Ты не заставишь меня думать, как ты думаешь. Ты не заставишь меня согласиться тебя делить…не заставишь!

И я поднимаю глаза и жму плечами.

- Проблема в том, что твой «просто секс» меня убивает.

Адам резко замирает.

Слезы снова скатываются с глаз, и я быстро их вытираю и хмыкаю.

- Красивая плитка. Может быть, и нам такую положить? Поеду. Прости еще раз, что отвлекла. А ты купи ей трусиков, Салманов. Красных. Под цвет волос и когтей должны подойти.

Отрываюсь от своего места, и уже честно вижу, как через пару мгновений полечу вниз головой с девяносто девятого этажа, как вдруг в спину прилетает.

- Завтра в три.

Поворачиваюсь. Ручка двери приятно холодит кожу, а Адам на меня больше не смотрит. Что тоже радует.

- Хочешь развода? Хорошо. Я заебался, с меня хватит уже! Дом - мой, ты получишь квартиру и бабки. Украшения можешь тоже забирать.

- Мне они не нужны.

- Тогда выброси их на хуй! - звереет на мгновение, но потом снова цепляет на морду маску полного безразличия и проходит мимо.

Держит курс на спальню. Бросает только небрежно через плечо…

- Завтра в три у районного суда. Не опаздывай.

Не верю…

Я вздрагиваю, когда дверь в спальню громко хлопает, а потом отрываюсь от своего места и ухожу на негнущихся, ватных ногах.

Как пьяная…

Неужели…получилось?

В лифте думаю, сжимая себя руками. И начинаю тихо смеяться…

НЕУЖЕЛИ ПОЛУЧИЛОСЬ?! ПОЛУЧИЛОСЬ?!

Адам не бросает слов на ветер! Получилось!

Поднимаю взгляд и медленно подхожу ближе к своему отражению. Оно не забитое. Оно не сломленное. Оно, как никогда раньше, сильное. Я - сильная, и я улыбаюсь, плачу, но не от боли - от счастья!

- Ебанное нечто… - шепчу, прикусываю губу и киваю пару раз, - Ты жирное, ебанное нечто, Рассвет. Зато свободное нечто. Свободное!

И дышится так мне гораздо легче!

Адам

Если бы мог, я снес бы стену, но в моих силах осталось только шарахнуть дверью о короб.

Как же я зол! Внутри так и вырываются ядовитые испарения моего личного вулкана - моей души! Они клубятся, душат, разгоняют кровь…

Вынудила меня все-таки! Заставила это сказать!

Завтра в три.

Стоит комом в горле.

Веду плечами, чтобы немного скинуть стресс, потом решительно подхожу к окну и достаю свой телефон.

Дышать пиздец сложно.

Прикрываю на миг глаза, но потом набираю номер Вахи. Рывком.

- Адам Натанович? - звучит глухой голос начальника моей охраны, - Что-то случилось?

- Проследи, чтобы моя жена доехала до дома. И еще. Администратор внизу оскорбил ее, скажи парням, чтобы научили манерам. Ты знаешь как.

- Понял.

Отбиваю звонок и касаюсь лбом холодного стекла.

Черт возьми…

В комнате стоит тяжелый запах секса, похоти и чужих духов. Я бы хотел, чтобы пахло Лизой, но это невозможно. Из разряда чего-то нереального. С недавнего времени…

Тринадцать месяцев она ебет мне мозг. Тринадцать, твою мать, месяцев! Уперлась рогом! И хрен ее сдвинешь с места! Сколько ни скачи вокруг дебильным, цирковым зверьем!

Она ведь просто не понимает! Не может увидеть картину целиком! Это просто секс. Просто, мать его, секс! Бессмысленный. Животный. Жесткий. Трах. Он не имеет ничего общего с тем, что я чувствую сердцем, но он мне нужен.

Возможно, в глазах общественности, это неправильно. Опять же возможно, и опять же, это в какой общественности ты болтаешь.

В моей - практика обычная.

И для меня это обычное дело. Тело требует определенной разрядки в определенное время. И да, так бывает: трахаться - дело нехитрое, а вот любить? Это совершенно другое дело. Я ничего не чувствую ни к одной женщине вокруг меня, кроме Лизы.

Ни. Че. Го. Разве это не самое важное?!

Чувствую дыхание между лопаток, а потом проворные пальчики на прессе. Марианна хороша. Она стройная и звонкая, готовая на все, но главное, мне плевать, если я ее как-то обижу. С ней мне не надо сдерживаться и бояться. С ней я могу полностью спустить себя с поводка, как и со многими другими. Как не могу с Лизой.

- Адам, - слышу похотливый шепот, - Пойдем в постель? Продолжим…

В этот момент из здания выходит моя Лиза. Я узнаю ее сразу и вижу четко даже с такого расстояния - оно не имеет никакого значения!

Моя девочка…

Моя маленькая, строптивая Лиза. Мой сладкий Рассвет.

Любимая.

Я ведь правда ее люблю. Это не блажь. Неущемленное эго. Я люблю ее. Но она упрямая и упертая сука, и если в башку себе что-то вбила - пиши пропало. Поэтому хорошо. Я уступлю. Ха-ха! Салманов идет на поводу у женщины, где это видано? Но хорошо. Я прогнусь. Ненадолго. Хочешь развода?! Ты его получишь, твою мать! Иногда нужно отступить, проиграть сражение, чтобы выиграть войну.

Пальчики тем временем путешествуют по моему телу ниже. Член оживает. Это обычная реакция. Это физиология. Она не значит ничего по сути своей. Она неважна. Сердце - вот что во главе стола, а там моя Лиза…

Я вспоминаю ее губы, по которым так скучаю, дыхание на своей груди, которое шпарит, и так хочу вернуться на тринадцать месяцев назад, когда все еще было хорошо.

Я так ее хочу…

Снова и снова. Но она в глухой обороне. Лиза встала в позу. Лизу надо отпустить. Это необходимо.

Резко перехватываю руки любовницы раньше, чем она коснется моего возбуждения. Поворачиваюсь, а потом отталкиваю ее от себя несильно, но достаточно, чтобы она плюхнулась на кровать.

- Одевайся и уебывай отсюда на хер.

- Ч…что? - глупо хлопает глазами, вызывая во мне волну раздражения, - Почему?! Мы же не закончили и…

- Мы закончили.

- Это из-за нее?!

- Да.

Девчонка не ожидала такого откровения, но я никогда не вру, родная. Никогда. Извини, если ты привыкла к другому.

- Но…ты же разводишься! Я слышала!

- Это тебя не касается.

- Что за бред?! - переходит на ультразвук, - Мы теперь сможем быть вместе!

Чего, блядь?!

Усмехаюсь, наклоняя голову набок, а потом с сарказмом, который даже не думаю прятать, спрашиваю.

- И что позволило тебе прийти к такому умозаключению?

Девица глупо хлопает глазами. Понятно. Слишком сложное предложение, хорошо.

- С чего ты взяла, что мы будем вместе? Я разве давал тебе повод так думать?

- Мы занимаемся сексом…

- Вот именно. Это секс, а не отношения. Только секс.

- Но раз твоя жирная сука съебала…

Подхожу к ней быстро, не давая закончить мерзкое предложение, от которого внутри меня мой вулкан бушует только сильнее.

Тварь!

Хватаю ее челюсть грубо и дергаю на себя. Марианна молодая и глупая. Она новенькая. Она пока не понимает. И я сделаю скидку в качестве благодарности за хороший минет. Только один раз.

- Ты пока многого не понимаешь, малышка, - рычу ей в губы, - И я закрою глаза на это в первый раз, но на этом твой кредит закончен. Посмеешь еще раз оскорбить мою жену, я тебя с землей сравняю. Знаешь, как это просто сделать?! Один звонок! И забудь дорогу во все модельные агентства! Я слов на ветер не бросаю! Лучше не проверяй границы моего допустимого! Лучше не стоит этого делать, Марианна. Ты не вывезешь.

Девчонка злится отчаянно, царапает меня когтями.

Красные.

Заметила.

Ухмыляюсь слегка. Значит, ревнует. Все еще ревнует. Значит, не умерла. Надо просто немного подождать, отступить, чтобы она вернулась. И я заберу ее обратно. Разводиться с Лизой я могу хоть до бесконечности в квадрате. Это не проблема. К тому же, она шикарно смотрится в белом платье.

- Пошла вон!

Отталкиваю Марианну. Секса сегодня больше не будет. С ней не хочу. Она посмела пасть открыть в сторону моего Рассвета, а такое я не прощаю никому.

Но Марианна сидит. Черт, ты правда тупая? Или у тебя отсутствует инстинкт самосохранения? Или ты просто наивно веришь, что я так шучу?! Такие как Марианна, считают, что их дырка - венец грез и мечтаний каждого мужчины, но я тебя расстрою: ты и близко к этому венцу подойти не в состоянии. Таких, как ты, миллион. На каждом светском рауте, на каждом благотворительном вечере - бери любую, там все одно и то же.

Просто кусок мяса.

Просто способ сбросить стресс.

Просто возможность утолить и успокоить больное эго.

И я бы с радостью сбросил стресс, правда, но не могу. Я физически не могу - член завял, как цветок на солнце. Нам ведь обоим не нравится, когда нашу Лизу обижают.

Нет. Если она не свалит сейчас, я ее просто убью!

- Уебывай отсюда!

Мой ор всегда помогает инстинкту самосохранения начать все-таки работать.

Девчонка срывается, оскорблено фырчит, но одевается, и через пять минут я слышу мощный хлопок дверью.

Плевать.

Ложусь на кровать и достаю телефон. Захожу в приложение умного дома. Хочу ее увидеть.

Лиза уже должна приехать. Отсюда до нашей квартиры всего десять минут, и да. Я специально выбирал место поближе, чтобы видеть крышу нашего дома и хотя бы мысленно быть рядом со своей женщиной. Раз физически этого сделать не могу.

Лиза меня к себе не подпускает. Точнее как? Она подпускает, но так, как я не хочу. Просто стоит, как статуя, пока я ее целую, молчит, когда что-то спрашиваю, или отвечает так сухо, что мне кости ломает!

Тринадцать месяцев она меня крутит. Тринадцать месяцев я - сплошной узел, что продыха нет! Тринадцать месяцев боли и ада! И вроде бы она рядом, но это только фикция…

Сейчас я вижу, как моя жена собирает свои чемоданы.

Это больно. Очень больно смотреть, как любимая уходит от тебя, но так нужно. Мне нужен мой Рассвет. Ее сладкий порок, ее улыбка, а не безучастная кукла, которую сколько ни трави антидепрессантами - лучше не становится!

Нужно отступить. Измором взять не получилось, тогда зайдем с другой стороны! Да. Я ведь бизнесмен, я много схем получить желаемое знаю. И я получу, потому что Лизу я желаю больше всего остального.

Успокаиваю гнетущее сердце.

Она вернется в себя, а потом вернется ко мне.

Хочешь развода, девочка? Ты его получишь. Но ты моя. Ты всегда будешь моей.

Кожа на месте ее касаний по-прежнему горит огнем. Член пульсирует от боли. Я прикрываю глаза и, кажется, чувствую ее запах. Она любит хорошие, французские духи. Ненавязчивые, но таящие в себе тайну.

Лиза - это эквивалент тайны.

Она загадочна, как Рассвет. Ведь никогда не знаешь, что принесет тебе новый день. И с ней не знаешь. Лиза - непредсказуемая, взрывная, одним словом, художница. Невероятно талантливая художница! И я ей горжусь. Многие на моем месте запретили бы своей жене так много усилий вкладывать в образование. Некоторые индивидуумы сказали бы вообще дебильное - «в ущерб семье», но я так не считаю. Лиза светится, когда занимается любимым делом, для нее это важно, а я ее в такие моменты люблю еще больше.

И сейчас люблю.

Даже сейчас, когда она не прикасалась к своему альбому уже полгода. Когда она располнела. Когда потеряла себя. Когда попала в это ебанное состояние, как в болото! И мне так хотелось ей помочь… вытянуть ее, не бросать ни в коем случае! Да только Сай прав был, когда сказал, что ее состояние - моя заслуга.

Знаю.

Поэтому я и отступаю в тень.

Дам ей немного времени прийти в себя, а потом снова объясню положение дел. Она поймет. Лиза умная. Она должна понять! Она же всегда меня понимала…

Завтра в три.

Завтра в три я тебя потеряю.

Такие слова отражаются в моей душе острой болью, от которой я морщусь, замираю, прижав ладонь к сердцу, которое стучит по Лизе быстро, как после марафона.

Блядь, возьми себя в руки, Адам! Ведешь себя, как телка!

Все будет хорошо. Ты всегда добиваешься того, чего хочешь. Всегда! Иногда и прогнуться можно - нестрашно. Иногда можно и пережать себе жилы, перетерпеть. Тем более, мне есть за что бороться…

Одержимость. Я ей одержим, я ей проникся, я из нее соткан. Из своей Лизы…маленькой, строптивой Лизы.

Прикрываю глаза и откидываюсь на подушки, оживляя образ жены в своей памяти. Ее красивое тело, ее взгляд, ее стоны.

Ее.

Ничего, Рассвет. Все будет хорошо. У нас все получится. Когда ты будешь готова меня услышать - все будет хорошо…

Тринадцать месяцев назад

- …О господи, о господи, о господи…

Я прижимаюсь всем телом к Адаму, зарываясь пальцами в волосы. Плачу. Меня распирает от мощнейшего оргазма, и я пошевелиться боюсь, но физически не могу не шевелиться - кажется, сердце сейчас остановится.

Вдавливаю его в себя ногами, которые сцепила на бедрах, заставляю замереть.

- Хватит! - рычу, вонзая ногти в спину, - Я сейчас сдохну, остановись!

Адам тяжело дышит.

Со стороны может показаться, что мы не сексом занимаемся вообще, а может и правда не им. Может, это что-то намного большее. Мне сравнивать не с кем. Адам у меня первый, и я сомневаюсь, что это когда-то изменится.

Только он может заставить меня так не_дышать.

- Рассвет… мой сладкий Рассвет, - шепчет на ухо, - Ты же не хочешь, чтобы я останавливался...

Не хочу...

- Слишком много... - бормочу в ответ, казалось бы, совершенный бред.

Но он знает, что это означает.

Слишком много чувств, любимый, дай мне пару секунд перевести дух.

Улыбается, подчиняясь, щедро одаривает кожу поцелуями.

Они мягкие, ласковые, такие нежные. Его влажные губы цепляют так мало, но так много одновременно, а если совсем точно говорить - до души достают.

- Я тебя так люблю... - шепчу, расцепляя ноги.

Даю ему понять: продолжай.

Адама дважды просить не надо. Он издает глухой рык и отрывает мои руки от себя. Вдавливает их в чистый шелк.

Толчок.

Он разносит остатки оргазма по венам, как чистый кайф, и я закидываю голову назад, вою. Это уже не стон. Стоны были вначале. Теперь остались только крики, от которых у меня горло дерет.

Еще один толчок.

Через мгновение он стискивает меня в коконе собственных рук и ускоряется, чтобы снова возвысить меня над землей.

И так каждый раз.

С ним я всегда летаю.

После такого пробуждения, настроение у меня просто замечательное. Несмотря на то что мы уже пять лет в браке, наша страсть не стала меньше. Она не потухла. Я сижу у него на коленях и улыбаюсь, когда он рисует на моих бедрах аккуратные круги. Что-то читает. Бросаю взгляд - какие-то документы, и я быстро теряю к ним интерес, отправляя в рот свежую клубнику.

- Сегодня должны привести ванну.

- М?

Адам сразу отвлекается и смотрит мне в глаза, а я тихонько смеюсь. Над губой у него пенка от кофе, которую я убираю поцелуем, а потом шепчу.

- Ванну, малыш. Ванну.

- Ооо…это звучит, как обещание.

Это точно. Адам теснее прижимает меня к себе, и я чувствую его член бедром. Смеюсь.

- Ты когда-нибудь устаешь, развратник?

- В могиле отдохну, Рассвет. Чем-то недовольна?

- Как я могу?

Нежно провожу по его щеке и улыбаюсь. Это и правда кажется невозможным.

Так любить нельзя.

Но я люблю. Я люблю его безумно. С каждой секундой все больше и больше. Кажется, что забери у меня кислород - я выживу, но забери у меня мужа - тут же подохну, как собака.

- Дом почти закончен, - хочу сменить тему, он кивает и снова переводит взгляд в экран своего планшета.

- Да.

- И я доучилась…

Адам вздыхает, откладывает свое занятие окончательно и теснее к себе прижимает, откинувшись на спинку кресла. Он никогда не был против детей, но мы договорились, что пока поживем для себя. Первые два года нашего брака, жить для себя было просто. Были моложе, меньше ответственности, так сказать. Вместе мы объехали полмира: Италия, Испания, Франция, Кипр, Мальдивы, Доминикана, Португалия...Везде было одинаково хорошо. Море, солнце, пляж и мы. Танцы...секс. Говорят, что первые два года брака - самые сложные, но у нас все прошло сахарно. Покрыто медом. А потом жизнь начала крутить гайки.

Я училась. Он пропадал на работе. Оба были очень заняты. Я - будущий дизайнер и делом своим буквально живу, поэтому много времени провожу за эскизами или в аудиториях, из раза в раз повышая свою квалификацию и расширяя кругозор, опыт. Адам много летает по стране. На третьем годе брака, он получил серьезное повышение, так что теперь у него прибавилось обязательств.

Муж дико боится разочаровать отца.

Изначально, Адам тот брат, которого называют "балагур". Молодость свою он прожигал в клубах, пару раз чуть не был отчислен из университета. В отличие от своего старшего брата Сая, который всегда отличался серьезным, твердым нравом, теперь ему приходится отвечать за прошлые ошибки и буквально выгрызать себе признание. Нет, вы не подумайте, родители у Салмановых - золото, проблема скорее не в них, а в голове моего мужа. Это он вбил в нее, что на него смотрят "как-то не так", безобидные подколы воспринимает слишком остро и до сих пор думает, что в нем видят того самого мажора из прошлого.

А это не так. Адам сильно изменился даже с нашего знакомства, а уж с тех пор, как ему восемнадцать было? Подавно. Он просто к себе слишком строг, а я надеюсь, что это когда-нибудь кончится, но пока, бывает, мы не видимся неделями... Однако отношения наши все такие же яркие и крепкие. Каждый раз, когда он возвращается домой, после очередной поездки на месторождение - я не могу перестать его любить еще несколько дней кряду, и даже если захочу, Адам не позволит остановиться.

- Рассвет, ты здесь?

Ах да...разговор. Перевожу на него немного взволнованный взгляд, на который Адам отвечает мягкой улыбкой.

- Хочешь поговорить о детях?

Год назад мы купили дом, делали в нем ремонт, и…это же что-то значит? Он готов?

- А ты?

- Я бы провел еще пару лет только вдвоем.

Это немного обидно, и я сникаю, но Адам чувствует меня, как себя. Сразу реагирует, поднимает пальцами подбородок и улыбается.

- Лиз, не надо.

- Ты не хочешь этого, да?

- Хочу ли я вместе с тобой создать наше продолжение? Очень, но я эгоистичная мразь. Пока не готов делить тебя даже с ребенком.

Хочется спросить, ты дурак? Но все написано на моем лице - Адам улыбается и приближается, шепчет на ухо, зацепив мочку.

- Если ребенок - это то, чего ты хочешь, хорошо. Но если ты готова потерпеть… дать нам еще немного времени только для двоих…

Я отстраняюсь.

- Мне бы хотелось, чтобы мы оба этого хотели. По-настоящему.

- Думаешь, я притворяюсь?

Иронично.

- Нет, не думаю. Ты никогда не врешь.

- Вот именно. Я всегда говорю правду, Лиза. Если бы я этого не хотел, поверь, скрывать бы не стал. Просто я жадный. И эгоист. А еще мы не весь мир объехали, и я не трахнул свою потрясающую жену в каждой стране - непорядок…

Звонко смеюсь, откинувшись назад.

Вот теперь точно - дурак.

Клятву вспомнил. Не у алтаря, конечно, было ведь слишком много «важных» людей, еще и родители! Не-е-ет…это он мне сказал в первую брачную ночь, перед тем, как порвал мое платье.

- И когда мы сможем заполнить еще один пробел? - игриво улыбаюсь, Адам сжимает руку на моем бедре чуть сильнее и шепчет.

- Сегодня собрание акционеров, после него будет видно.

В глазах у Адама пробегает злость, и я хмурюсь.

- Что-то случилось?

- Неважно.

- Адам…

- Рассвет, не засоряй свою голову этой херней. Я разберусь.

- Я просто хочу быть рядом…

Смягчается и тянется, чтобы поцеловать.

- Ты рядом. Не волнуйся, просто мозготрах, все нормально.

Но у меня сердце не на месте. Адам ушел, по-привычному оставил мне нежный поцелуй и шепот:

«Я люблю тебя, Рассвет»

А я не могу найти себе места. Почему-то волнуюсь за него, и мне хватает трех часов, чтобы решиться: не могу сидеть так дальше. Не могу! Я должна его увидеть. Наверно, если бы я еще училась, то смогла бы отвлечься на парах, но сейчас мне некуда перекинуть свое внимание. Месяц назад я получила долгожданный диплом.

Одеваюсь.

Для мужа выбираю образ: любимое платье-пиджак примерно до середины бедра, тонкие шпильки с ремешком из внушительных страз глубокого, зелёного цвета, а к ним клатч из кожи питона.

Выгляжу - бомба.

Это неудивительно вообще. У меня потрясающее чувство стиля, и мне это известно. Одежда для меня - способ себя выразить. Способ говорить. Способ себя обозначить и дышать.

Сегодня я хочу сказать ему, что люблю. И что я для него. Полностью для него.

- Елизавета Андреевна, здравствуйте, - Ваха кивает мне с улыбкой, я улыбаюсь в ответ.

- Здравствуй, Ваха. Мне нужно уехать.

- Машина сейчас будет.

- Спасибо!

Хороший он человек. Обеспечивает охрану мужа уже много-много лет, так что я думаю, они все-таки чуть-чуть, но друзья, пусть оба это отрицают, ссылаясь на трудовые рамки. За столько-то лет… по крайней мере, друг другу доверяют полностью, а значит, и я могу.

Пусть поначалу страшновато было.

Я со смешком вспоминаю, как шугалась всего в самом начале наших отношений. Боялась осуждения. Все-таки у нас религия разная, ну и сами понимаете…боялась я тогда многого. Например, его родителей. Там немного легче было, конечно, ведь Сай-то женился на русской, Катьке - моей лучшей подруге со школы. Кстати, на их помолвке мы с Адамом и познакомились. С их помолвки все и началось.

Тогда он впервые увидел Рассвет…так он сказал мне, когда дарил кольцо через пару месяцев. Было страшно и из-за этого. Мы поженились быстро. Очень быстро. Многие вокруг осуждали…говорили, что это слишком скоро, что так нельзя, только плевала я с высокой колокольни! Я влюбилась в него с первого взгляда, и мне этого было достаточно…

Справедливости ради я ни разу и не пожалела! Семья его приняла меня, как родную. Натан Альбертович и Аниса Махмедовна - хорошие люди. Немного странные, местами надменные, конечно, но хорошие. В целом. На меня косо не посмотрели, никогда не тыкали носом и его не воротили. О большем и просить не надо.

Я счастливая женщина.

Выбегаю на улицу из Майбаха, порхаю до здания компании мужа. Там меня сразу пропускают, потому что знают. Приветливо улыбаются. Я отвечаю им тем же, но в лифте начинаю переживать.

Я впервые приезжаю к мужу на работу без предупреждения. Вдруг он разозлится?

Да не-е-ет, не может быть!

Смотрю на себя в отражение и киваю. Ему понравится сюрприз. Теперь, когда у меня нет такой большой нагрузки, я смогу почаще их ему делать. Он же вон! Жалуется. Скучает, говорит. Хочет везде меня…

Краснею.

Замечаю засос на шее, краснею сильнее, но ласково касаюсь его пальцами и улыбаюсь. А потом внезапно ловлю какую-то тревогу.

Я так счастлива! Моя жизнь просто идеальна! Любимый мужчина рядом. Он меня любит и любит безумно. С семьей его проблем нет. С деньгами все отлично, и это мягко сказано. Я окончила университет и добилась того, о чем всегда мечтала...

Все так хорошо!

Но упрямый червячок шепчет: все слишком хорошо, малышка. Слишком. Так не бывает. И мне бы задать разумный вопрос: откуда вообще он взялся? Но я знаю…

Неделю назад Адам назвал меня Милой. Он быстро объяснил, что так зовут его помощницу, и он только что с ней разговаривал, но противный толчок дал свои плоды. Так родился мой маленький червячок, а укрепился три дня назад, когда в постели он прорычал:

«Ты маленькая шлюха»

Пазл быстро сложился и обрел форму - Мила, моя маленькая шлюха.

Муж никогда не называет меня грубо, даже когда мы занимаемся сексом. Он может шептать любые пошлости, но шлюха? Нет…он никогда не делал так, и на этот раз тупое оправдание не сработало. Адам промычал что-то вроде:

«Это был порыв»

А потом скрылся в ванной.

Но я заметила тот взгляд. Виноватый взгляд, который меня подстегивает снова и снова возвращаться к короткому имени его помощницы Милы.

Как только он вышел, я в лоб спросила:

«Ты изменяешь мне со своей помощницей?»

Здесь важно кое-что понимать. Адам никогда не врет. Никогда! Он ложь не переносит органически, поэтому всегда говорит правду. Даже если она неприятная. Даже если тебе будет больно - не соврет. Мне это в нем нравится и одновременно бесит, потому что, даже когда я спрашиваю, потолстела я или нет. Вкусный ли был завтрак? Он не соврет. А иногда этого очень хочется…

Но этот момент не входил в перечень вышеупомянутых случаев.

Я хотела правды. Мне она была нужна. Все тело сковало ужасом те долгие секунды, пока он смотрел на меня. Будто приговор выносят…

«Нет», - четко ответил, и я помню, как заплакала.

Адам в ту ночь шептал, что никогда не изменит мне в принципе, что это нереально, что он любит.

И я успокоилась.

А червячок остался.

Поэтому я немного тушуюсь на пороге его офиса, но бью себя по рукам. Адам не врет! Он никогда не врет, значит, мне и нечего бояться…

Не знаю. Возможно, все-таки женская интуиция - что-то гораздо более реальное, чем нам пытаются внушить? Но с каждым шагом ближе к его кабинету, я чувствую, как сердце мое обрастает льдом, и так себя успеваю накрутить, что не замечаю какую-то девушку, идущую прямо на меня.

Бам!

Мы сталкиваемся, как две тачки, лоб в лоб. Следом идет фонтан из ее документов.

Черт!

- Ой!

Девчонка морщится и резко присаживается, а я хмурюсь. Первая мысль: ей не помешает помощь стилиста. Низенькая, волосы неудачного оттенка, еще и некрасивые очки. На самом деле, как человек, который ценит эстетику, мне она не нравится. И также, как прирожденный художник и тот, кто эту эстетику умеет создавать, я знаю, что каждая женщина - жемчужина. Если попадет в нужные руки.

Увы, этой малышке не повезло: все было не так. И костюм дурацкого кроя, и волосы отрицали ее цветотип, даже помада ей не шла! Ох, горе ты луковое…

Я присаживаюсь, чтобы помочь собрать бумажки, а сама поглядываю невзначай. Кто же ты?

- Простите, - извиняюсь, девочка слабо улыбается и мотает головой.

- Это я виновата, госпожа Салманова, вы простите.

- Знаете, кто я?

- Конечно, - сияет, - Вы жена Адама Натановича. Ваша фотография у него на столе стоит…

Мне это, конечно, известно. Да, я нечастый гость в его офисе из-за своей загрузки, но каждый раз, когда я приходила - она неизменно стояла на том же месте. Фотография с нашего медового месяца, которую сделал он. В лучах солнца, где я улыбаюсь на фоне океана.

Он называет ее теплой.

И мне становится вмиг тепло, так что я отвлекаюсь, а когда снова на нее смотрю, спрашиваю.

- А вы…кто?

- Меня зовут Александра, - гордо отвечает, вставая на ноги и прижимая бумажки к груди, - Я - его помощница.

Стоп.

Помощница? Ее же звали Мила?

Червячок жрет меня сильнее, и я медленно встаю следом за ней.

- Как вы сказали?

- Я его помощница.

- Нет, ваше имя?

- Александра? - неуверенно отвечает, а у меня сердце пропускает удар.

Может быть, он что-то напутал? Или она работает недавно? Может быть…черт…я больше придумать ничего не могу! Только вопрос еле слышно рвется наружу:

- А как давно ты тут работаешь?

- Уже четыре месяца!

Четыре месяца…значит, не перепутал…но…кто такая Мила?

- Вы пришли к мужу?

Киваю, пустым взглядом ковыряя носки ее страшных туфель.

- Он в кабинете. Только…Елизавета Андреевна, не говорите ему, что мы виделись, хорошо? Я пока привыкаю к бешеному ритму, и меня уже здесь быть не должно! В другое место послали, а я задержалась…

Она что-то дальше трещит-трещит-трещит, только не слышу я ничего. Сил хватает исключительно на кивок, и я следую дальше на ватных ногах, предчувствуя катастрофу.

Коридор удлиняется.

Кто такая Мила? Может быть…это его новая секретарша? Может быть…кто же она такая?…

Сердце бахает в груди.

Руки леденеют.

Дыхание становится рваным.

Я чувствую слезы в глазах, когда останавливаюсь перед дверью, и мне так страшно ее открыть…почему-то. Словно у меня третий глаз открылся, теперь вот орет в рупор: не делай этого - не делай этого - не делай!!!

И рука, которая касается ручки, будто не моя. И сила, которую тело прикладывает, чтобы потянуть дверь на себя, тоже не моя.

И будто не со мной все дальше.

Будто не мне орет его старая секретарша не своим голосом. Испуганным, взволнованным, визгливым:

- Елизавета Андреевна! Вам туда нельзя!

И будто не мой муж трахает какую-то блядь на своем столе.

Он стоит ко мне спиной. Рубашка, которую я ему покупала и гладила сегодня утром, наружу. Она некрасиво смята книзу, и мозг, наверно, старается зацепиться за это, чтобы не замечать остального.

Но я вижу остальное.

Длинную ногу, задранную и уложенную на стол. Дорогие босоножки. Хороший маникюр на пальцах, которые цепляются за край. На запястье внушительный, золотой браслет. Я его помню. Он из последней коллекции Gucci, которая мне показалась слишком грубой. Ей нормально. Интересно, это он подарил?

Снова мозг пытается работать в другой плоскости от измены, но у него снова не получается.

Я вижу, как Адам сжимает бедра своей потаскухи, шлепает по ним с силой, рычит:

- Ты маленькая шлюха!

И меня бьет наотмашь.

Я роняю сумочку на пол.

Как в медленной съемке вижу, что Адам медленно поворачивается, и тут уже не спрячешь голову в песок. Это он. Его лицо. Его губы. Его нос. Кожа. Все мое родное - теперь вмиг ставшее чужим и далеким.

Господи…

Из груди вырывается первый сдавленный стон. Это даже не всхлип. Да и не стон, наверно. Вой.

Я хватаюсь за горло, не могу вдохнуть. Спотыкаюсь. Падаю, но все вокруг, как кисель. Я ничего не вижу, кроме него. Да и его тоже плохо.

Фокус мажут слезы.

А тело пронзает насквозь ужасающая боль. Наверно, это чувствуют люди, если их сбивает фура. Хотя…я бы предпочла фуру, чем его измену…

- Лиза, Лиза! - слышу чей-то голос.

Меня хватают за руки.

Но я не понимаю кто.

Я пытаюсь дышать. Пытаюсь начать думать, но все мимо. Меня, скорее всего, действительно сбила фура. Морально. Потому что я ни хрена не понимаю, а только чувствую, как меня долбит крупной дрожью, так что зубы стучат и отражаются в голове эхом.

А потом внезапно мозг начинает соображать. Вышел из ступора. Перезагрузился. Вовремя.

Адам поднимает меня на ноги и пытается прижать к себе, но это настолько невыносимо! Даже не гадко. Не противно. Кажется, что его аура, его кожа, весь он - токсичная жижа, что разъедает меня до костей.

Так что я рвусь с силой воина, сношу что-то огромное со стола его секретарши, и оно валится на пол, разбиваясь на сотни кусков.

Прямо как мое сердце. Как я целиком! В ее случае это компьютер…

Повезло.

Сама она стоит в стороне, зажав рукой рот. Наверно, это настолько жалкое зрелище, да? Наверно, да.

Адам делает ко мне шаг, но я резко дергаюсь снова. Стол неприятно скрипит о плитку.

- Не приближайся, - хриплю, выставив в него руку, - Ни…шагу.

Только ему насрать. Он решительно сокращает расстояние, а я понимаю, что это равно смерти, поэтому хватаю первое, что попадает под руку, и швыряю в него.

На этот раз страдает телефон.

Адам его отбивает. Он летит в стену. Снова на мелкие кусочки.

А меня накрывает волной ярости и едкой ненависти. Я хватаю какой-то стакан и снова швыряю в мужа. Потом лампу. Мышку. Ору, рыдаю и швыряюсь вещами, как в плохом, мыльном сериале. Он все отбивает. Продолжает наступать.

- Не приближайся ко мне, ублюдок! Не смей подходить!

Но ему плевать. Он решает. В любой ситуации. Перехватывает мое запястье, дергает на себя и сцепляет руки за спиной, как в удавке.

Мне, правда, нечем дышать.

- Лиза, малышка, успокойся…

- ОТПУСТИ! ПУСТИ МЕНЯ! ОТПУСТИ!

- Елизавета!

Взрывается Салманов, приподнимает меня над землей и встряхивает, но это не помогает. Я продолжаю его колотить, продолжаю задыхаться и продолжаю умирать.

А потом звучит громогласный бас.

- ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?!

И все замирает.

Я. Секретарша. Адам, чье сердце с силой долбит мне в щеку. Весь мир.

Натан Альбертович умеет заставить все вокруг замереть…Мой свёкор - человек большой, строгий, серьезный, но незлой. Справедливый. Мне он всегда нравился, если честно, и я его всегда побаивалась. Наверно, меня это отрезвило?

- Все нормально, пап, - глухо говорит Адам, но я вырываюсь.

Или не отрезвило.

Врезавшись задом в угол стола, я сжимаю себя руками и смотрю в пол. Выгляжу, наверно, как жалкая, побитая псина. Меня ведь продолжает трусить, и пальцы то и дело соскальзывают с рукавов платья.

А я соскальзываю в истерику.

Но я считаю, мне можно. Весь мой мир только что взорвался и разделился на «до» и «после».

Только что меня убили.

Хмурюсь, некрасиво всхлипываю, стараюсь стереть слезы с лица, а как только Адам шагает на меня, я снова бьюсь в угол.

- Н-не…под-под-подходи… - еле удается вытолкнуть из себя предупреждение, но я сомневаюсь, что его это остановит.

На помощь приходит Сай.

Он встает так, чтобы разделить эту пытку гляделками, закрывает своей спиной, а их отец, чей взгляд я тоже чувствую, кивает.

- Разберись.

- Нет!

- Да! - рявкает, - Устроил спектакль! Сай!

Сай кивает.

Он бережно укладывает руку мне на поясницу, уводит, и я ни разу не оборачиваюсь, а в лифте позволяю себе горько заплакать.

- Лиз? - зовет меня аккуратно, - Лиз, ты меня слышишь? Лиза?

Не слышу. Извини. Не слышу…

Я даже не осознаю особо, что меня сажают в машину. Не осознаю, что я куда-то еду. Просто ложусь на заднее сидение и начинаю рыдать.

Взахлеб.

Некрасиво. Громко. И со вкусом.

Не знаю, сколько прошло времени с тех пор, как я приехала к Саю и Кате.

Мы с ней лежим в комнате для гостей. Она обнимает меня сзади. Ну как? Пытается. Между нами ее огромный живот, который неожиданно пинает меня, и я тихо усмехаюсь.

- Твой ребенок снова меня толкнул.

- Он хочет, чтобы его будущая крестная мама знала, что он рядом.

Это первое, что я ей сказала за все то время, которое успела провести в ее доме. Наверно, несколько часов? Для меня они пролетели незаметно.

В слезах, соплях, на каком-то отшибе жизни.

Было дико больно.

Сейчас как-то плевать. Наступил полный штиль, безразличие, будто я пустой сосуд, однако, стоит мне вспомнить о том, что случилось, он снова наполняется под завязку болью.

- Хорошо, что у нас не было детей… - шепчу, взгляд опять мажет, а Катя сзади тоже почти плачет.

Она тянется ко мне ближе, сжимает мои руки.

- Лизонька, пожалуйста…умоляю, не плачь.

Переживает. Это плохо. Я не хочу, чтобы ребенок пострадал, но ничего не могу с собой поделать.

- Прости, Кать. Прости…

- Не извиняйся, чего ты? С ума сошла что ли?! Это он должен просить прощения! Умолять! Каяться!

- Да какой в этом смысл? - тихо всхлипываю, - Я никогда его не прощу за это я… просто проверить не могу! Что он действительно…

- Я тоже…это так…странно…Он же любит тебя! Какого черта?!

Вот и я не знаю. Какого черта?! Адам же меня правда любит! Я это чувствую! Тогда…почему?…за что?…

Дверь в спальню открывается, запустив призрачный лучик света. Я не поворачиваюсь. Лишь сжимаюсь сильнее в надежде, что это не он.

- Лиз, я сейчас.

Она встает с кровати и уходит, но стены тонкие, так что я слышу разговор, в который хочу вслушиваться:

- ...Я надеюсь, что ты не привез его сюда?!

Тишина.

- Сай!

- Он - ее муж! Что я должен был делать?!

Твою мать.

У меня внутри все обрывается. Я не могу его сейчас увидеть! Я никогда не смогу. Никогда больше не захочу. Никогда…

- Я его не пущу!

- Катя.

- Я сказала - не пущу! - воинственно шипит подруга, - Вам обоим придется пройти через мой хладный труп!

Сай тихо усмехается.

- Ну раз через хладный…

Шлепок.

- Ай!

- Это не смешно! Выстави его немедленно!

- Кать…

- Нет! Он твой брат, я все понимаю, но я не желаю видеть его в своем доме! По крайней мере, сегодня!

Слышу шуршание, а потом твердую точку.

- Я сказала - нет! Убери его, Сай!

- Кать, ты должна понимать. Он - ее муж. Им придется поговорить рано или поздно.

- Он больше не будет правила устанавливать, ясно?! Он ей изменил! Пусть говорит со своей шлюхой, а Лизу оставит в покое!

- Это не вариант.

- Что значит "не вариант"?! Еще какой!

- Поверь мне, просто поверь. Не. Вариант.

- Тогда пошли! Я сама ему все объясню!

Я слышу, как счастливо женатая пара отдаляется, по пути бурча что-то, а сама сажусь на кровати и тяжело вздыхаю.

Слез было так много, что у меня щеки щиплет, когда я вытираю их руками, становится только хуже. Поэтому я иду в ванну. Свет слепит, я от него отвыкла, будто не видела полжизни, только вот стоило привыкнуть - стало еще хуже.

Из отражения на меня смотрела потерянная девочка с опухшими, красными глазами. Волосы сбились в кучу, промокли, некрасиво прилипли к лицу. Губы искусаны в кровь. На щеках покраснения от раздражения. Я так напоминаю себе себя из далекого прошлого…примерно такое же отражение смотрело на меня после маминых похорон.

Хотя…сегодня тоже были похороны в каком-то смысле…мои. Я ведь действительно умерла в его кабинете. Так просто. Как пуля навылет прямо в голову. И нет Лизы. Счастливой жены, госпожи Салмановой. Ее просто больше нет…

Прикрываю глаза, вздыхаю, набираю холодной воды в ладони. Не помогает. Повторяю. Тоже не помогает. Мне не удается прийти в себя, и скоро доходит - не удастся еще очень и очень долго. Возможно, никогда. Да. Вероятно, что никогда и не выйдет - я вечно буду болеть изнутри, раздираемая на части той раной, которая отравит меня насквозь с годами. Легче станет - я знаю. Боль притупится - тоже знаю. Но бесследно такая рана не пройдет.

Как он мог?!

Изменил мне.

Он меня предал.

Мой любимый человек, которому я доверяла, как себе, меня предал.

Прав был папа, когда говорил, что верить нельзя никому. А я? Забыла обо всем, чему он меня учил. Понадеялась на свою исключительность - дура! Ты просто дура, Елизавета. Просто дура…

Мне ведь все говорили, все предупреждали, а я...это просто смешно! Такой любви, какой я видела нашу - не существует. Чтобы без проблемы, чтобы так гладко...Даже у Сая и Кати есть свои ухабы. Не такие как наши, конечно, но когда-то я слепо думала, что мы просто лучше подходим друг другу.

А то как же.

За розовыми очками правды не видать - вот и весь ответ, и лучше бы мы ссорились, как Сай и Катя, чем все это...

Выдыхаю очередную волну боли, потом беру умывалку и смываю остатки косметики. Легче не становится. Обычно после таких процедур - да. Это как чистка и избавление от тяжелого дня, но, видимо, никакие прежние заповеди с изменой не работают.

А что работает - я не знаю.

Наверно, никто не знает.

Мне почему-то кажется, что никто так и не понял, как с этим справиться, и мне придется самой как-то вошкаться, чтобы разобраться.

Но это будет завтра. Сейчас я ни на что не способна, даже принять душ не могу. Поэтому открываю дверь и хочу снова свернуться калачиком на своей постели, только не успеваю и шага сделать в темную комнату, как утыкаюсь носом в препятствие. Широкую грудь, обтянутую знакомой рубашкой с запахом, от которого у меня подгибаются колени и дрожит все внутри.

Даже сейчас.

В первую секунду я ловлю ступор. В следующую не понимаю: Сай его пустил?! Как он мог?! Но потом отбрасываю все в сторону и хватаюсь за дверь, чтобы ее закрыть.

Адам ударяет по полотну кулаком, и ту отбрасывает обратно в стену. Ужасный грохот разносится эхом и бьет по мне со всей своей троекратной силой. Вжимаю голову в плечи и пячусь.

Он наступает.

- Не подходи, - мотаю головой, себя крепче стискиваю, а никто не слышит!

Меня ведь реально не слышат! Адам продолжает идти, пока не «сжирает» всю свободу для маневров, прижав меня к стеклянным дверям душевой кабины.

- Рассвет…

Замолчи-замолчи-замолчи!!!

Боль обухом бьет меня в затылок, сразу растекается по телу ядом. Каждая молекула моя начинает гореть.

Я опять задыхаюсь.

Хочется зажать уши руками, но я предпочитаю использовать их для другого - выдержка дистанции между нами сейчас самое важное! Упираюсь пальцами в грудь, пытаюсь оттолкнуть! Но куда мне, Моське, против слона?!

Адам не двигается ни на миллиметр.

- Да отойди!!! - ору, теряю терпение, - Уйди! Проваливай! Пошел на хер отсюда! От меня!

Руки тут же перехватывают его лапы и сдавливают за спиной, а сама я неизменно попадаю носом в его грудь.

Слышу сердце.

Оно так отчаянно, так быстро стучит… так вибрирует…с ума сходит!

- Лиза, - рычит мне на ухо, - Успокойся!

Требует. Вы представляете?! Он требует! Мудак!

Начинаю извиваться, дергаться, как змея. Пытаюсь зарядить ему коленом по его вонючему члену, который он не смог удержать за замком ширинки, а куда там?! Против лома приема нет, и как бывший боксер он ловко блокирует все мои попытки.

- Елизавета!

- Отпусти!

- Мы должны поговорить!

- Уебывай! Я не стану с тобой разговаривать! В суде поговорим! Когда развод будем подписывать!

Адам с силой вцепляется мне в предплечья, а потом также сильно давит к двери душевой. Взгляд - огниво. Тот, что способен поджечь весь мир! И еще немного, если придется…

О боже…

Помогите…

- Отпусти…

- Никогда! Я…

Что он там «я» - без понятия. Мои молитвы услышаны. Дверь в комнату открывается, и я слышу Катю и Сая.

- …Потому что слишком просто он ушел, ясно?! И…

- Твою мать!!!

Вижу Сая, который видит нас. Господи, спасибо! Но опять же: рано не радуйся, малышка с рогами. Дьявол кроется в деталях.

Адам реагирует быстрее брата, подскочив и шарахнув дверью по коробу, после чего, заблокировав ее замком.

Пиз-дец…

Я стою, ни живая, ни мертвая, а потому срываюсь. Эмоции перекрывают разум! Потому что я не хочу! Я не могу!!! Быть с ним наедине. Это кончится плохо…для меня!

Знаю…

Я так слаба перед ним…

Физически - это еще полбеды. Морально? куда страшнее…

Я не хочу слушать его, не хочу говорить, ничего не хочу! Поэтому страшусь этого замкнутого пространства и начинаю колотить по спине, параллельно тянусь к ручке, мечтаю сделать хоть что-то!!! Хоть как-то себе помочь, но...

Как мертвому припарка.

Адам меня перехватывает, словно я ничего не вешу, стискивает в своих огромных лапах, которые раньше я видела, как свою защиту, а сейчас, как свой капкан…и целует. Страстно, горячо, со всей возможной претензией, на которую он только способен…

А меня так жжет…

Как будто я пью уксус или токсичный яд, разъедающий душу…

Отпусти меня! Пусти! Бьюсь, как птичка, но снова зазря - Адам скручивает меня по рукам и ногам, чтобы через мгновение углубить поцелуй, проникнув своим лживым языком.

За который я его тут же, недолго думая, шарахаю со всех сил! Надеюсь, что не отравляюсь его ядом…

Зато, наконец, работает.

Адам меня отпускает, а меня отбивает в угол. Смотрю волком, как он касается губ, на которых проступает кровь - потом щурится. Это не конец, я знаю. Это только начало. Салманова мои "царапки" не остановят...

- Не приближайся... - горло дерет каждое слово, а он ухмыляется и проводит языком по нижней губе.

- Ты моя жена...

Мотаю головой слегка.

- Больше нет. В тот момент, когда ты мне изменил...

- Я никогда тебе не изменял.

Еще раз бьет обухом по голове. Не понимаю, ты настолько охреневшая тварь, да?! НАСТОЛЬКО?! Я все видела!

Но выяснить это не представляется возможным. Дверь открывается.

Дальше каша.

Катя орет благим матом, Сай рычит, хватает Адама. Они начинают толкаться и орать на своем языке…

А я съезжаю по стеночке, закрыв уши руками, и молюсь, чтобы все кончилось побыстрее…

***

В конечном счете, Саю удалось выставить Адам за порог, а мне удалось заснуть. Катя помогла. Притащила стакан с какой-то таблеткой, сунула мне с видом «строгой воспитательницы», так что отказаться я не могла. Потом, доставив столько неприятностей, это вообще стало «не вариантом», так что пришлось покорно ложиться и засыпать.

А я не хотела. Страшно было жутко глаза закрыть! И снова увидеть ту ужасающую картину…Но я ничего не видела. Снотворное съело все сны, за что я благодарна, и даже состояние «пережеванной пищи», после того как я проснулась - того стоило.

Отдыха, конечно, никакого…

Я все еще чувствую себя раздавленной, потерянной, а сон просто убил пару часов. Отодвинул назад решение, которое мне предстояло принять, но больше бежать некуда.

Я вздыхаю, встаю и накидываю на Катькину пижамку со смешной рожицей халатик, а потом выхожу из комнаты. Нужно найти Сая, поблагодарить, а еще вдруг он согласится съездить потом со мной? До дома? Чтобы забрать мои вещи? Вкус у Кати, конечно, есть, но мне было бы комфортней ехать в суд в своей одежде, чтобы чувствовать себя хотя бы немного уверенней.

Хотя бы немного - это все, о чем я прошу…

Спускаюсь по лестнице. Дом потонул в ночи. Надеюсь, что Сай еще не спит. Надеюсь, как брат, он работает допоздна, и радуюсь, когда надежда получает подкрепление. Я вижу в приоткрытой двери его кабинета слабый лучик света на темной стене и становлюсь уверенней. Иду, но замираю за пару шагов, потому что слышу разговор…

- …Я поверить не могу, что он это делал… - тихо шепчет Катя, Сай тяжело вздыхает.

- Адам дурак, Кать, но он…

- Будешь оправдывать его?! Серьезно?!

- Он - мой младший брат, - пауза, но я догадываюсь, что, скорее всего, они там в гляделки играют.

Катя выступает в качестве «нападающего», но Сай, уверена, спокойно отбивает ее гневные стрелы своим природным спокойствием.

- Не смотри на меня так.

- Я знаю, что он твой брат, но…

- Он ее любит.

- Это нелюбовь!

- Еще какая. Адам любит Лизу и любит ее сильно, просто…

- Ты тоже, да? - вдруг звучит глухой шепот, и я слышу движение.

Наверно, Катя выглядит сейчас, как испуганный щеночек, и это толкает Сая к ней.

- Малыш, прекрати…ты чего?

- Ты тоже мне изменяешь?! - повышает голос подруга, - Да?! Говоришь же, что любишь! Сильно любишь! И тоже…

- Нет!

- Но…

- Отец нас обоих предупредил, перед тем, как мы на вас женились: вы - женщины другие, не такие, как наши. Если они многое прощают, потому что просто не имеют возможности не простить, русские уходят моментально! А я боюсь тебя потерять, ясно?!

- Он, значит, нет?!

- А он…у него несколько другие понятия.

- И что это значит?!

Мне вот тоже интересно, а ручки холодеют. Не нравится мне, куда дело идет…

- Она подаст на развод, Сай. Я Лизу давно знаю, и она сделает это!

- Он не даст ей развод.

- Его никто не спросит!

- Прости, малыш, но спросят. Он ее не отпустит.

- Тогда помоги!

- Нет.

- Что значит…

- Я сказал - нет! - повышает голос, но сразу роняет его до шепота и поясняет, - Прости, малыш. Ты - самое дорогое, что у меня есть, но он - мой младший брат. Я всегда буду его защищать. Пожалуйста…не заставляй меня выбирать. Максимум, на который я пойду, обещаю не вмешиваться. Все-таки это их дело. Их семья. Их брак. Лиза знала, за кого она выходила замуж, так что…

Дальше я слушать не готова.

Нет! Не знала! Не знала я, что он окажется предателем!!!

Разворачиваюсь и сбегаю, чтобы никто не понял, что я все слышала, ведь такой козырь в рукаве спускать так бездарно - просто халатность! А вот в комнате, юркнув под одеяло, я начинаю переваривать…

Значит, Сай мне не поможет. Никто не поможет! И единственный мой выход - сделать все втихую.

План рождается быстро. Завтра с утра скажу, что поеду домой за вещами, а сама в суд. Благо, паспорт всегда со мной! Я ведь знаю, что в нашем мире без бумажки ты - какашка. Хоть бы без миллиардов на счету ты все еще оставался человеком…Хоть бы…иначе - хана. Никто не даст мне развод, и я навечно буду привязана к этому надменному ублюдку, у которого "другие понятия".

План до смешного банален и достаточно прост в своем исполнении. С утра я говорю Саю, что хочу вернуться домой за своими вещами, а потом соглашаюсь на его «щедрое» предложение «выдать» мне водителя.

Стараюсь на него не смотреть.

Если честно, то после того, что я услышала вчера, стала относиться к нему как-то странно. С одной стороны, я понимаю, что Адам - его младший брат, поэтому вполне могу объяснить, почему он его защищает и оберегает. Наверно. С другой стороны, он знал! Я больше не питаю нежных иллюзий. Он точно обо всем знал! Этот факт мешает мне смотреть на него по-прежнему.

Кате тоже.

Я замечаю, как она убирает руку, отстраняется от поцелуя, тоже не смотрит. Сай злится. Его не устраивает такое положение дел, но давить на беременную женщину - не лучший выход, поэтому он просто уходит.

Бросает на меня острый взгляд, которым, сто процентов, винит за все свои проблемы, а потом уходит.

Кажется, Адаму сегодня перепадет на орехи…но меня это не волнует. Я смотрю на Катю коротко, она на меня также тихо шепчет.

- Прости, что вчера так вышло…

Думаю, она извиниться хочет за другое, только не может произнести этого вслух. Ведь слова ее будут означать признание, а признаваться в том, что ее муж поступил бесчестно (опять же с какой стороны, конечно, но эта изнанка мне ближе, поэтому ее за абсолют я и принимаю) никто не хочет. Она этого не сделает. Я сержусь, но только чуть-чуть, ведь понимаю. Пойти против любимого мужа? На это она неспособна, да и я неспособна. Не была способна точнее…Это ничего. Это правильно. Семья должна быть едина. С обороны сила, в тылу сила, иначе все рухнет к чертовой матери, а это по итогу никому не нужно. Достаточно одной сожженной дотла крепости за одну неделю.

К тому же, я не отношусь к женщинам, которые мечтают, чтобы все страдали, раз они страдают. Я желаю своей девочке счастья, которое у нее есть, поэтому тушу недовольство и обиду в свежевыжатом соке, а потом уезжаю.

Ее на прощание покрепче обнимаю, чтобы себя не препарировала, а потом уезжаю…

Итак. Теперь о главном.

Во-первых, картой пользоваться нельзя. Отследить карту самое простое, что может быть, и самая глупая ошибка всех новичков, но я-то не новичок. Сразу, как мы отъезжаем от дома Сая, я ищу поблизости с конечной точкой своего маршрута банкомат, который так удачно появляется на карте красной точкой в районе одного из этажей ТК. Второе - телефон. Это второй самый простой способ, как тебя могут найти, особенно в наши дни, когда на телефонах столько маячков, что хоть вешайся. Ладно еще, если бы у меня был кнопочный, но у меня последняя модель айфона! А это легко. Поверьте мне, легко…

Ну…собственно и все.

Я прокладываю маршрут от банкомата до суда, все запоминаю и несколько раз перепроверяю, а потом прошу водителя остановить.

- …В аптеку надо зайти. Голова болит жутко…

Очень жалостливо вру. Мужчина бросает на меня короткий взгляд, кивает и съезжает на парковку.

Так, до свободы мне остается только руку протянуть, что я, собственно, сразу и делаю. Открываю дверь, благоразумно заранее запихнув телефон в небольшой «карман» на двери с другой стороны, чтобы не спалиться на тупом шуме, и выхожу.

Солнце бьет прямо в глаза. Черт! Очки бы сейчас…но, увы и ах, их я потеряла на месте преступления. Как еще голову не потеряла, не знаю…

Когда вспоминаю о голове, кстати, по ней сразу же бьет наковальней, так что в аптеку я все-таки захожу. А потом залетаю еще в пару бутиков…

Зачем? Поверьте, ответа на этот вопрос у меня нет, а если и есть, то самый позорный. Я, если что, с вами им не делилась, но, кажется, так я тяну время? Серьезно?!

Походу дела, да.

Какая же я жалкая…

Однако выбираю платье. Строгое, черное, облегающее и сексуальное, в котором я чувствую себя как кинозвезда! К нему туфли на высокой шпильке. Пока меряю третью пару к ряду, решаю, что это не игра со временем, а банальная, женская гордость: не хочу подавать на развод, как ощипанная курица, ясно?! Чтобы каждый думал: а-а-а! Ну ясно, понятно! Вот почему он ей изменяет! Вы только посмотрите…

Нет! Мое сердце такого просто не выдержит! Так что я дополняю образ крутыми очками, новой сумочкой, а потом сворачиваю к банкомату, где собираюсь в последний раз хорошенько встряхнуть счет почти-бывшего-мужа.

И все.

Стою посередине цокольного этажа и втыкаю как дура. Мимо снуют люди, я прижимаю пакет из «Перекрестка», где лежат деньги, и понимаю, что теперь мне снова придется быть одной…

Потому что семья моя рухнула! Пять лет сгорели за одну секунду, и это так горько…

Чувствую слезы. Они крушат все на своем пути и из железной леди грозятся превратить меня в клоунессу.

Разоделась. Вся из себя, а по сути своей - жалкая, маленькая девочка. Влюбленная…все еще так сильно влюбленная в жестокого мужчину, который обещал мне весь мир, а потом просто взял и выбросил все наши моменты, ради одноразовой потаскухи!

Или не одноразовой?…

Судя по всему, все-таки второе.

Откровение внезапно снова бьет меня прямо в грудь, но я не подаю вида. Моветон - рыдать на людях, а я себе такого не позволю, ясно?! Меня и без того хорошенько в дерьмо макнули, хватит!

Хватит…

Выдыхаю шумно, надеваю очки и следую к выходу. Естественно, к противоположному от того, где меня ждет водитель Сая. Там я выбираю жертву быстро: молодой паренек, работник магазина техники, курит и копается в своем смартфоне - отлично! Подхожу к нему и без стеснения актерствую, когда прошу вызвать мне такси.

Мол, ой, телефон сел. Ой, помогите. Ой-ой-ой…! Аж блевать тянет! Я не такая женщина! Я все могу решить сама и без мужика…точнее, могла когда-то раньше…до Адама…НО! Тот факт, что пять лет у меня практики не было, не умоляет былых заслуг! Ведь по сути то своей что?! Я даже сейчас решаю все сама. Просто через посредника.

А он, кстати, готов мне отдать последнее.

Мужики - одним словом. Нет, серьезно! И кто сказал, что вы - сильный пол?! Каждого можно проломить, если знать, как именно и куда надавливать! Этот оказался простаком без особых запросов. Глазками похлопай, улыбнись, и он готов тебе даже машину оплатить! Если номерок оставишь…

Но я, естественно, не соглашаюсь. Рыцарство умерло давно, просто я об этом забыла. Вчера, спасибо, вспомнила! Так что извините, но отсосите.

Улыбаюсь и мягко отказываю, благоразумно после того, как машина приехала, а потом сразу ухожу. Даже не оборачиваюсь - еще чего не хватало! С меня мужиков достаточно на ближайшие пару жизней точно. Тем более, таких, как этот.

Скучных и слишком…злободневных что ли? Бытовых. Нет, спасибо.

Сажусь в такси и сразу отворачиваюсь к окну от водителя. Не хочу разговаривать, не хочу ничего! Просто побыстрее прибыть на место и поставить точку.

Ха! Вот говорила про бытовых мужиков, да? А кто мне тогда нужен-то?! Ответ очевиден: сложный, запутанный в себе мудак с огроменным эго размером со столицу, помноженную на миллион! Так, получается?! Ведь, Лиз, давай будем честными: тебе с другим будет дико скучно.

А с Адамом не было никогда…

Он умный, хитрый, умеет играть, любит ставить все на «зеро», не боится…Он - воплощение всех моих грез. Страстный, дикий, грубый, сильный. Мужчина. Тот, от кого внутри все переворачивается, когда он просто посмотрит! Просто. Мать. Его. Посмотрит!

Мне так нравилось с ним играть…

Он никогда не боялся меня обидеть! Не был «желторотым» придурком из числа моих поклонников. Не лебезил. Он всегда имеет свою точку зрения, и всегда имел твердый характер. Наши стычки - это вообще отдельная песня. Поиск компромиссов между двух огней - еще одна увлекательная игра. И каждый раз так сладко-порочно-остро в нее играть…

Было…

До того момента, как он не разрушил все.

Прикрываю глаза, давя в душе гнетущее разочарование и боль.

Спокойно. Дыши.

Дышу, ну как бы наполовину. Горло сдавливает холодная рука, и мне больно, так больно…ведь…я ведь думала, что в этой игре мы одни. Что все тет-а-тет. Что мы вместе, а оказалось…

Я даже боюсь думать, что там оказалось. По факту, скорее всего, и правильно делаю, что боюсь. Не надо. Может быть, когда-нибудь, но точно не сейчас! Это окончательно тебя раздавит, а не родился еще мужик, который сможет тебя раздавить, Лиза! Ясно?! Я тебе запрещаю!

Собираюсь моментально в кучу. Как раз вовремя, кстати. Мы подъезжаем к зданию городского суда, и я выхожу на улицу с высоко поднятой головой. Стальная, в броне. Нет ничего, что может меня подкосить - знаю, что так это видится со стороны, и пусть так будет! Никому не надо знать, что внутри меня мясорубка.

Прижимаю сумочку подмышкой, иду к высокой лестнице. Там много ступенек, будто их в таком количестве туда запихнули, чтобы я передумала! Да только хрен. Я не передумаю!

Все кончено…

Он меня предал. Все кончено…

- Далеко собралась? - вдруг звучит голос со спины, и я не успеваю обернуться, как хорошо знакомая рука прижимает меня к хорошо знакомому торсу.

Весь мир сливается в трубу.

Черт!!!

Я так старалась не выглядеть жалкой, что слишком сильно сосредоточилась и забыла посмотреть по сторонам! А меня ждали…уже ждали…

- Что ты здесь делаешь? - шепчу глупый вопрос, на который получаю хриплый, тихий смешок в висок.

- Ждал тебя. Знал, что ты непременно появишься…именно здесь. Эффектность - твой конек, Рассвет.

Рвусь!

Меня так внезапно бесит, что он настолько хорошо меня изучил, что просчитал каждый шаг! Да только зря. Хватка Адама, как и его кольцо, которое я с утра не смогла снять со своего пальца - вечная.

Он приподнимает меня над землей и несет куда-то. По ощущениям обратно к дороге! Козел!

А юбка такая неудобная…я ее кляну! И себя кляну за обожаемое лицедейство, потому что оно-то по факту и мешает мне сопротивляться. Я только ногами жалко дрыгаю и шиплю, как облитая из лужи кошка:

- Пусти меня, чертов предатель! Мудачье! Пусти!

Адам ржет. Тихо, бархатно, гулко. Отражаясь от моего сердца миллионами высоких частот, от которых вся моя сталь дает нехилую такую трещину.

И я снова чувствую слезы.

Этот мерзкий момент, когда начинает дрожать подбородок, колоть в носу и раскиселивать фокус.

- Да пусти! - рвусь сильно, но это финальный аккорд, так сказать…

Одним махом меня закидывают в салон, Адам садится следом и маякует Вахе.

- Едь.

Не-е-е-ет!!!

Рвусь к двери - щелкает замок. Машина трогается. Я в полной заднице.

Тяжело дышу, глядя на ручку в своей ручке. Хмурюсь. Стараюсь…не знаю? Что я стараюсь сделать?! Не зарыдать? Не убить его? Не упасть на колени и не умолять, чтобы он сказал, что этого не было?…

Каша. В голове опять каша, а Адам двигается ко мне ближе и касается бедер, чтобы подвинуть еще ближе.

И шепчет…

- Моя любимая, маленькая девочка…я так соскучился по тебе…

Его горячие, вкусные губы проходятся по шее, а член упирается мне в бедро, пока пульс стучит в башке набатом.

- Моя любимая…

Повторяет.

А меня окатывает мерзость.

Любимая-любимая-любимая…

«Любимая»

Наглые пальцы скользят под юбку, задирают ее выше, а их гадкий обладатель присосался к моей шеи, будто хочет душу вынуть!

Любимая!

Какого хера?!

Слово отбивает внутри сердца еще один виток пульса. Он соткан из ярости и ненависти, и он взорвется.

Три…два…один!

Я резко поворачиваюсь и со всей силы бью Адама по лицу так, что машина даже виляет. Ваха такого поворота не ожидал явно, но мне насрать! Насрать, что это унижение. Что так делать нельзя. Для мужчины их положения и веры - непозволительная роскошь…но мне насрать! Я еле дышу, сжираемая изнутри адским коктейлем ревности, боли, любви и ненависти. Смотрю на него в упор, пока Адам сидит и не шевелится.

Тяжело и хлестко дышит.

Уставился на носки своих ботинок.

На щеке - моя ладонь.

Красиво. Знаешь? А тебе идет. Больше чем твоя чертова шлюха точно!

- Верни. Меня. Обратно, - рычу тихо, вкрадчиво, а по-простому еле-еле.

Аж потряхивает от ярости! Как он только посмел?! Ведет себя, будто ничего не изменилось! А все уже не так! Ты разрушил каждую запятую, что нас связывала!!! Ты!!!

- Верни меня…

Повтор не требуется, договорить мне не судьба.

Адам бьет кулаком по кнопке, которая поднимает экран, что должен разделить нас с водителем, потом дергает меня на себя и заваливает на сидения своего проклятого лимузина. Здесь нам тоже много раз было очень хорошо, но только ли со мной? Такие мысли дают сил сражаться почти сразу.

Я вонзаю ногти в его ладони, начинаю бороться, пусть даже знаю, что зазря! Я сражаюсь! Как умею! Ору, рыдаю, брыкаюсь, пытаюсь его оттолкнуть, и Адаму это быстро надоедает.

Он сильно сжимает меня в руках, встряхивает и ревет, как раненный медведь.

- ДА УСПОКОЙСЯ ТЫ НАКОНЕЦ, ТВОЮ МАТЬ!!!

Я застываю.

Он никогда на меня так не орал. Мы ссорились, мы любили выяснять отношения, но до такого градуса? Нет, не доходили…и я пугаюсь. Позорно? Ни разу. Ни разу, ясно! Ни разу…

Я ведь нахожу в себе силы прошептать:

- Отпусти меня…

- Никогда.

Адам рычит бескомпромиссно и холодно, так, что дает мне понять: Сай то не шутил. О разводе можешь и не мечтать, девочка. Можешь не мечтать…он тебя не отпустит.

И чтобы точно сомнений у меня не осталось, через мгновение Адам резко приближается и впивается в губы грубым, требовательным поцелуем.

От которого я умираю…

Глаза в глаза.

Он так близко, что я чувствую частое, хриплое дыхание на своей коже и почти забываю о том, что привело нас в такое положение.

А привело нас плохое. Самое худшее! Предательство.

Оно ошпаривает меня, как кипяток, и я отталкиваю свои привычные чувства и реакции, а еще отталкиваю мужа, которого больше не хочу чувствовать близко.

- Не смей меня касаться! - шепчу еле слышно, надежно удерживая его на расстоянии хотя бы в пару сантиметров - и это уже много.

Адам мне позволяет. Здесь я тоже не обманываюсь, ведь, ну, будем честными, Моська против Слона не ахти какой потрясающий сражалец - там шансы настолько минимальны, что хоть вешайся. Вот примерно, как у нас с ним, если игра переходит в плоскость физики. На свою ментальную силу жаловаться не приходится, но вот на силу тела? Да тоже, по большому счету, только не против мужчины. Такого мужчины точно.

Так что, полагаю, спасибо? За призраки безопасности и ценности моего мнения, которых ты впускаешь по своему желанию?…

- Ты - моя жена, - говорит Адам, а из меня рвется смешок и всхлип.

- Вспомнил?

Салманов молчит. Он смотрит на меня с такой болью и с таким огромным сожалением, что меня наизнанку выворачивает!

КАК?!

Как так можно?! Устроить цирк, вызвать клоунов, разыграть целое шоу, а потом смотреть на меня, будто не ты все это оплачивал?! Но это ты был! Ты!!!

Это твои руки сжимали чужие бедра, ласкали чужую кожу. Твой язык проходился по ее груди и боюсь представить по чему еще! Это твой член входил в чужое тело из раза в раз. Это ты ее трахал…ты поджигал спичку и кидал ее в наш «райский шалаш», это твои лапы брали самый огромный, острый валун и кидали в хрустальные стены нашего царства.

Это ты все разрушил…

- Эта херня ничего не меняет, - наконец-то изрекает, а я застываю.

Он это серьезно сейчас сказал?!

Нет, не может быть.

Молча жду, что сейчас на меня выпрыгнут люди с камерами и скажут: кисуль, это розыгрыш! Выдыхай! Но здесь никого нет.

В темном салоне лимузина мы одни, и дышать из-за этого все тяжелее…

Кажется, даже, что сознание из моих рук медленно уползает, так что приходится встряхнуть головой, чтобы отбросить волосы с лица. Сомнения подальше откинуть - все на самом деле. И да, он это действительно сказал и действительно так считает…потрясающе.

- Не меняет?! - переспрашиваю глухим, не своим голосом - Адам поджимает губы.

- Нет. Не меняет.

Спасибо, блядь, за попугаеву службу, скотина ты вонючая!

Я снова выхожу из себя и хочу побольнее его ударить, но Салманов опытом горьким научен, поэтому быстро пресекает все барахтанья просто: зажимает меня, скручивает и снова нависает сверху рыча.

- Я сказал…

- Ты действительно считаешь, что мне есть дело до того, что ты там сказал, а?! - ору, не жалея связок, - Немедленно отпусти меня и останови сранную тачку, я выйду! НЕМЕДЛЕННО!

- Нет.

- ТЫ НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА!

- Ты - моя жена.

- А ты мне не муж! - выплевываю ему прямо в лицо, - Ты услышал?! Не муж! Предатель, ублюдок, скотина - но не муж!

Адам начинает не хило так злиться, судя по раздутым венам на шее и лбу, но я не отступаю. Взгляда не прячу, не тушуюсь - смотрю открыто и прямо, тяжело дышу, не рыдаю. Что примечательно - слез нет, как не было! И не будет…! Я не позволю себе рыдать при нем!

Тем временем почти-бывший, похоже, эмоции-то под контроль возвращает. Я чувствую, как это происходит поэтапно: сначала руки мои сильнее сжимает и тут же разжимает, потом на миг глаза прикрывает, сглатывает шумно так, что кадык ходуном ходит, и резко концентрирует все внимание на мне.

А потом приходит его ледяное спокойствие, которое я так ненавижу…

- Я всегда буду твоим мужем, Елизавета, а ты всегда будешь моей женой. Никакого развода не будет - забудь это слово вообще! Я тебе его не дам!

- А кто тебя спросит, а?! Я - свободный человек и в свободной стране, так что…

- Я могу купить и несколько раз перекупить любой суд! - снова повышает голос, так как холод от моей наглости развевается вмиг.

А что?! Ты действительно ждал, что я просто буду молча сидеть и кивать, так получается?! Просто смирюсь?! Да пошел ты на хер!!!

- Тогда я просто убью тебя!

Адам грузно наваливается на меня сильнее, а сам улыбается, когда понимает, что попал «куда нужно чем нужно». По моим распахнутым глазам - это дело очевидное и неприятное. Ну…почти неприятное. Как? Душе дико и мерзко, а вот тело еще в новую реальность не вошло. Оно бьется в восторге от всего того многообещающего, что сулит налитый кровью член мужа, упирающийся мне между ног.

И аж тошнит! От себя самой! Но что есть, то есть…из песни слов не выкинешь.

«Это ничего…» - так я себя успокаиваю, пока смотрю на наглую рожу Салманова, - «Это всего лишь условный рефлекс, выработанный за пять лет. Но все проходит…все проходит, Лиза! Даже такая страсть может быть сожжена и рассыпана по ветру. Нужно только время…»

- Хочешь убить меня? - усмехается глухо тем временем, но мне не до веселья.

Я его впервые не поддерживаю. Не поддерживаю и игру, и флирт, а холодно, четко проговариваю…тоже впервые. То, что произошло. То, что происходило за моей спиной…Не знаю сколько!!! И не хочу знать, если честно…меняет меня кардинально.

- Убери свой член от меня, Салманов, он мне омерзителен. И ты омерзителен.

- Давно ли мы стали тебе омерзительны, Рассвет?

Он продолжает усмехаться, но я вижу и чувствую, что через силу. Скажем так, через «не могу», ведь мои слова сильно ранят его душу. Он даже вздрагивает, как от удара, просто старается маскироваться, но можешь не пытаться. Я все вижу и все знаю. Я слишком хорошо знаю тебя, малыш, чтобы ты не мог меня обмануть…хотя бы в чем-то.

- Ты мне изменил.

- Нет.

А это уже маразм, граничащей с сумасшествием и тупостью.

Начинаю зло смеяться, отвернувшись от него, изучаю кожаное сидение. Это куда лучше, чем продолжать тонуть в его черных, как нефть, глазах.

- Ну да…а то я слепая. Или, может быть, сумасшедшая?! Шизофреничка, а?! Сама себе…

- То, что ты видела - это не измена.

Такое не стерпел бы никто, клянусь! Такую наглость и откровенную ложь, которая пачкает меня своей грязью! Смеет касаться!

Резко возвращаюсь к его роже и щурюсь рыча.

- Я думала, что ты никогда не врешь. Оказалось, что это хорошо распиаренный образ, да?! Вечно честного, сильного Адама Натановича…

- Я тебе никогда не врал.

- Да ты…

- Не надо, Рассвет, орать! Я не врал. Просто ты задавала неправильные вопросы…

Скотина!!!

- А когда я спросила про Милу, то…

- В каком-то смысле она действительно моя помощница. Была.

От такой наглости я теряю дар речи. Просто…пропадают все слова, будто кто-то форматнул мой жесткий диск и снес все заводские установки! Остаётся только повторить…

- Ты мне изменил…

- Снова? Это не измена.

Просто…какого хера?! Выхожу из себя и выныриваю из оцепенения, ору!

- А что это тогда, а?!

- Просто секс.

- Просто…просто, блядь, секс?! Ты…ТЫ ОХЕРЕЛ ЧТО ЛИ И…

- Тише, - обрывает, не дав и разогнаться, движется ближе.

Я в последний миг успеваю отвернуться от его поцелуя, так что он вынуждено упирается в мою щеку, а потом глухо смеется.

- Непокорный мой Рассвет…

- Ты…ты ублюдок…

- Тише, говорю, не разгоняй, Лиза. Я никогда тебе не изменю…

- Да как ты…

- Тише!

Адам снова повышает голос и вдавливается в меня всем телом, чтобы укрепить свои слова, а когда я затыкаюсь, продолжает.

- Изменить можно только сердцем, моя любимая девочка. Только им! А в сердце моем только ты. Никому больше там места нет. Никому хода нет! Оно ото всех закрыто…

Немыслимо…

Медленно поворачиваюсь к нему, чтобы заглянуть в глаза, а там нахожу…да-да! Именно ее! Искреннюю веру в собственные убеждения, от которых за версту несет очередной тупостью, сумасшествием и маразмом.

- Ты же это не серьезно…

- А ты видишь улыбку на моем лице? - скептически выгибает брови, - Нет. Потому что я не шучу…Любить я буду только тебя всегда. Ты единственная женщина в моей жизни, а остальное - мусор. Но мне так нужно.

- Ты…

- Лиза, тихо! Молчи… не думай об этом. Все они - ничто…по сравнению с тобой. Только ты важна мне. Только тебя принимает мое сердце! Это самое важное!

- А остальные - декорации к твоей великой любви, я правильно понимаю?

- Остальные - только секс. Необходимая мне разрядка.

- А как же то, что необходимо мне, а?!

- У тебя есть все, что тебе необходимо. Я обеспечил…

- Мне нужен верный муж!

- И он у тебя есть, - холодно отрезает Адам, потом садится и поправляет свой пиджак.

Впервые это почти благо - не чувствовать веса его тела, духа и души. Порочной, жестокой души…

Дальше включается великий и ужасный «босс», которого я ненавижу. С ним спорить бесполезно. Он не идет на компромиссы, не умеет договариваться, а только прет как танк. И нет. Со мной он никогда так раньше не общался, но я видела, как он общался так с остальными и в тайне боялась, что эта сторона его личности когда-то коснется и меня.

Ха! Видимо, не зря боялась…

- Мне жаль, что ты все узнала, потому что в эту часть своей жизни тебя пускать я не собирался. Времени назад не отмотаешь…конечно, это горько, но честно будет, теперь тебе дать время привыкнут к тому, как все будет дальше.

- И как все будет дальше? - спрашиваю еле слышно, медленно подтягиваясь на сидении к боковой двери.

От него подальше.

Адам кривится, когда это понимает, бегло оглядев меня с головы до ног, потом отворачивается, чтобы притворно посмотреть на время.

Но отвечает.

Потому что на этот раз я задаю правильные вопросы, полагаю?

- Наша жизнь не изменится. Развода не будет. Ты примешь меня, как и обещала когда-то давно, а я буду любить тебя дальше…

- И трахаться дальше со всем, что шевелится, так?!

Адам резко переводит на меня взгляд.

- Из-за тебя я ограничиваю свои моменты, Елизавета, так что нет. Не все.

- И…мне теперь тебя поблагодарить!? За то, что ты «ограничиваешь свои моменты»?! А?!

- Это просто блядский секс! Ты это понимаешь?! Просто секс!

- Это измена!!! Ты мне изменяешь, чертов псих и…

В этот момент все рамки снова слетают. Адаму, походу дела, держать их сложно, по крайней мере, со мной, так как дальше он дергает меня за ногу и возвращает в неудобное положение, слишком близкое к пышущему жаром телу. Одна рука цепко фиксирует бедро, другая впилась в волосы и сжимает их так, чтобы я не могла отвести от него взгляда.

Затем следует долгое молчание и битва глаза в глаза.

Желваки ходят ходуном, взгляд пылает. Мышцы напряжены. А мне немного страшно…впервые рядом с ним…

- Последний раз, - чеканит чуть ли не по слогам, - Это - просто секс. Бездумный, быстрый и грязный. Мне так нужно. Из-за моей работы, из-за ответственности, которая лежит на моих плечах - так нужно, твою мать! И так будет! А ты смиришься и примешь, потому что любишь.

- Я тебя ненавижу, а не люблю… - шепчу еле слышно, а он смягчается и движется на меня.

Только теперь я улизнуть не могу, так что через мгновение чувствую нежное касание его губ о мои и шепот…

- Пока. Ты пока меня ненавидишь, Рассвет, но это, по сути своей, еще одно проявление любви. Они ведь за руку идут, подменяют друг друга, но они связаны так тесно, как мы с тобой.

Лимузин останавливается, и я получаю хотя бы призрачную свободу, когда Адам слегка кивает и говорит.

- А теперь иди домой и отдохни. Надеюсь, что ты поняла про развод? Не пытайся. Твои заявления «потеряют», а я снова заберу тебя, но на этот раз так просто не отпущу. Я же уже дико по тебе скучаю, любимая, и мне так сложно сдерживаться…пожалуйста, не толкай меня на крайности. Я не хочу, чтобы ненависть слишком надолго задержалась на месте любви, которая так мне нужна.

Хлопаю глазами.

Господи…он…он же точно псих! Больной! И это действительно так! Ведь верит…Адам верит во все, что говорит! Я же вижу…по глазам читаю: он меня правда любит, но его странные принципы и идеи стальными прутьями так глубоко вошли в мозг, что не дают ему понять, как нелепо все это звучит…

- Иди домой, - повторяет мягко, целует меня в щеку и слегка подталкивает к двери, - Я приеду в восемь, и мы еще раз поговорим. Я все тебе объясню…и ты поймешь. Ты же всегда меня понимала, Рассвет. И сейчас поймешь…иди.

Выхожу, как после тяжелого сна, а потом глупо поворачиваюсь на него, но дверь закрывается. Машина отъезжает. Я все так же стою и пялюсь, будто меня по башке огрели битой! Мир в расфокусе, мысли кружатся, сердце ноет.

- Елизавета Андреевна? - обращается ко мне один из охранников, - Адам Натанович попросил проводить вас до дома.

Ну конечно…естественно, он «попросил»…

Я злюсь! Однако такое поведение мужа дает мне шанс на остатки разума в его дебильной голове: значит, он понимает, как тупо звучит все то, что он говорит! А это значит…что у меня есть шанс? Он не сумасшедший? Пожалуйста! Он просто говорит все это, потому что загнан в угол, но…у меня есть шанс показать ему, как все это нелепо выглядит со стороны! Да! Точно!!!

Разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и быстро иду в роскошную парадную, а потом и в лифт.

Так. Хорошо. Я примерно понимаю, что мне нужно делать дальше…окей. Это хотя бы что-то…Попробовать воззвать к логике психа?! Звучит как план.

Нет, на самом деле, но это лучше, чем ничего по итогу...

- …Я хочу выпить вина за ужином.

Говорю, чем ставлю в тупик молоденького охранника, которого я даже не успела запомнить по имени. Хорошо, что Вахи нет. Он бы быстро раскусил по блеску моих глаз и наряду, что я что-то задумала, однако, это был не тот случай. Новички едва ли слышали, что характер у «младшей госпожи Салмановой» - дрянь, о чем, несомненно, знали те, кто на службе у Адама провел хотя бы год.

При этом, я никогда не таилась, так что не считайте меня трусихой. Просто для того, чтобы выпустить свои когти - мне нужна причина. Я, как змея, первой не кусаю, но если уж укушу, то, как с черной мамбой, это будет фатально. Что означает простое: чтобы я показала, какой сукой могу быть на самом деле, меня надо сильно выбелить! А когда я вижу, как мой муж трахает какую-то шлюху, а потом еще и несет какую-то дичь, не стесняясь ни грамма, что это самая конченая из всех возможных вариантов дичи! Поверьте, этот момент легко можно назвать «в меру раздражающим» для выпуска всех возможных иголок.

Мне даже почти жаль этого бедолагу…я ведь обычно такая приветливая, а сейчас мой агрессивный «лук» не наталкивает его ни на какие мысли, за что он получит по шапке. Только вот мне плевать. Режим «суки» не дает оценивать любые потери, считая их не злонамеренными, а скорее необходимыми.

Или они, или я. Выбор здесь очевиден, по-моему.

Поправляю локон своих светлых волос, который выбился из высокого хвоста, потом вздыхаю.

- Ты меня слышишь?

- Простите, госпожа Салманова…

Парень сразу тупит взгляд, а я смелею. Такая реакция мужчины для женщины, как котику сметанка, а мне эта сметанка сейчас необходима. Самооценка сильно проседает, хочешь ты того или нет, когда узнаешь, что тебе изменяют. И я подчеркиваю и выделяю: изменяют! Едва ли кто-то на этой земле сочтет тот бред сумасшедшего чем-то нормальным и логичным. И совершенно точно ни одна женщина его не примет: спишь с другой - это измена! Такая парадигма мира есть и будет, другой ни одно сердце не посчитает достаточно убедительным.

Но раз ты так просишь доказательств, хорошо, любимый. Я покажу тебе на практике, как нелепо звучит твоя херня.

Поджимаю губы, злюсь, но злость быстро сублимирую в сарказм, поднимая брови.

- Долго ждать машину?

- Я не уверен, что можно вас…выпускать.

- Я хочу съездить за вином, мальчик. Тебе запрещено выпускать меня в магазин за вином?

Бросает на меня еще один взгляд, но сразу его уводит.

- Мне вообще вас нет причин удерживать…как бы.

- Как бы? Хорошее начало. Звони Адаму в таком случае и…

- Он на совещании, нельзя.

- Тогда машину мне дай и не выебывайся!

Парень начинает жевать губы. Противно так. Мелко дрожать и жевать губы - самое отвратительное, что может сделать мужчина, чтобы не быть никогда привлекательным.

Я вот себе не представляю ситуации, при которой Адам будет вести себя так. Даже в самом сложном положении, этот мужчина будет больше походить на скалу! И я прекрасно знаю, что это одна из его черт, которые тянут меня к нему, как на аркане.

Сила.

Всех женщин тянет сила, если честно. Это в нашем ДНК. Желание вить гнездо, скажем так, а с кем вить гнездо лучше? Правильно. С сильным самцом, который в случае чего сможет защитить и тебя, и его, и ваших детей.

Вот как-то так…

Глупая шутка природы - она нас генетически сталкивает с мудаками, которые генетически рвутся разбить бедные сердечки. Они ведь тоже в ловушке: моногамия для мужчин противоестественное дело. Увы, но это так. Им в ДНК прописано оставить после себя как можно больше потомства, а значит…

Значит, если на тебя вешается каждая тварь в столице, пройти мимо их длинных ног почти нереально, так? Это звучит почти как оправдание.

Слегка закатываю глаза, на миг отвернувшись. Мне так не нравится. Я не хочу давать себе ни шанса его выгородить! Потому что, в конце концов, такие правила работают на животных! А что нас отличает от животных?! Правильно. Сознание. В сознание входит стыд! Стыд, чтоб тебя! Адаму было стыдно?! Нет! Он выносил мне вердикт ровно и спокойно, будто подписывал очередной контракт, так что пошел на хер!

Просто, блядь, на хер!

- Понятно. Поеду на такси, не скучай…

- Стойте! - мальчик делает шаг, чтобы преградить мне дорогу, и я достаточно громко цыкаю и смотрю на него супер-скучающим взглядом.

- Слушай, если бы я хотела сбежать, то явно не стала бы делать этого через парадный вход, логично звучит?

- Ну…да. Логично?

- Ты не уверен?

- Нет, просто…нет.

- Вот и отлично. Дай мне машину, я выберу вино и вернусь.

Все-таки выходит его убедить достаточно быстро и просто. Мальчик кивает, вызывает по рации водителя, и через пять минут я уже сижу в своем, черном Майбохе.

Первый этап плана прошел на «ура». Я поправляю красиво, облегающее платье, которое еле-еле доходит мне до середины бедра, поправляю макияж, складываю руки на коленях. Смотрю в окно. Знаю, что сейчас увижу здание его компании, и знаю, что он сейчас там. Не потому, что мне это сказал паренек, а потому что сердце чувствует. Знаете, когда мы проезжаем мимо, мне даже кажется, что в окнах его кабинета я вижу силуэт, но это пустое. Мне каждый раз так кажется, но если обычно это игра воображение, сейчас тем более. А даже если и нет…что ж, гори ты в аду в своем нефтяном царстве.

Гордо перевожу взгляд перед собой, а еще через два светофора прошу водителя остановить у аптеки. Он меня давно знает, а еще, скорее всего, знает и о случившемся «разладе в Раю», поэтому ведет себя очень аккуратно и осторожно…НО! Здесь работает другое: все сотрудники Адама в курсе, что с ними будет, если его любимая жена будет маяться от любого дискомфорта, так что мало кто на самом деле решиться пойти против моего слова.

Вот такая вот ловушка.

Ха!

Я бросаю ему что-то вроде:

«Мне нужно купить таблетки»

И свободно выхожу, когда машина сразу повинуется моей воле.

Кстати, аптекой я тоже не пренебрегаю. Покупаю «таблетки», а потом довольная выскальзываю через черный ход, отдав фармацевту пять тысяч сверху.

Нет, не подумайте чего! Я не вру! Ведь муж и жена - одна Сатана, так?!

«Просто надо было задать правильные вопросы!» - едко пародирую Адама, подходя к лучшему, элитному клубу города. Пряча в сумочке презервативы. А что? Это тоже своего рода «таблетки», и я действительно хочу выбрать себе вина. Потом выпить его. А потом выбрать мужика, который трахнет меня так жестко, что непременно оставит целую карту своей страсти на моем теле! Вот тогда мы посмотрим…посмотрим твой бред на практике, мудак!

Дам тебе время придумать, как именно он будет работать! Спорю на что угодно, зрелище бесконечно великолепное!

А пока поищу-ка жертву.

Увы и ах, сегодня судьба точно не на стороне любви и верности! Через пятнадцать минут я замечаю идеального Магеллана на незавидную роль своего «любовника». Его зовут Николай, и он младший сын семьи, которую Адам и все Салмановы к ряду не переносят на дух!

Ревуцкие.

Охо-хо-хо…

Эта фамилия в доме моего благоверного хуже ругательства! И все дело во власти. Забавно вообще, сфера бизнеса двух влиятельных столпов не пересекается, хотя…все, наверно, относительно? Салмановы занимаются нефтью, Ревуцкие золотом. На одном из приемов я слышала шутку, что они, как пиво с водкой, то есть одно без другого - деньги на ветер. Наверно, это так? Маякните, если да, потому что я в этом не понимаю ровным счетом ни-че-го. Выводы делаю лишь поверхностные, и то потому что все вокруг ржали. Значит, шутка удачная. Значит, основанная на опыте. Хотя…я все равно вижу их отношение друг к другу под иным углом: соперничество. Это тупое соперничество золотых гор, тачек, успехов…наверно, женщин тоже. Егор славится своими победами, может, в этом и заключается загвоздка? Может, поэтому Адам мне изменяет? Потому что не может пережить, что где-то его обходит вечный конкурент?

Ох, ладно, сейчас это не так и важно.

Как и у Салмановых, у Ревуцких есть два сына. Старший - Егор. Он примерно возраста Адама, так что с ним у него больше всего стычек. Сай на эту возню обычно смотрит с высоты своих «седин», то бишь, как на детскую песочницу. Коля - совсем в это уравнение не входит. Он чуть младше меня, на последнем курсе МГУ, но я знаю, что даже с ним я ударю Адама сильно и безжалостно.

Ничего, справится. Я же как-то выжила.

Хмыкаю, потом поднимаю бокал, глядя точно на Колю, и через мгновение он отделяется от своей компании и идет ко мне.

Это было просто.

И разговор завязать тоже просто. Мы знакомы хорошо, часто бываем под одними сводами в обществе напыщенных индюков. Да мы и сами индюки…что мне нравится. Да, признаю. Мне нравится иметь жизнь, которую я имею. Я не ангел. Катя - да. Она у нас светлая душа, может…поэтому ей и досталась «счастливая», «простая» любовь?…более адекватный брат? Потому что она сама из нас двоих адекватная! Спокойная, нормальная…не то что я. Бесстрашная, любящая риск, азарт и приключения.

Снова ловлю себя на мысли, что отношения даже с таким, как Сай, быстро бы мне наскучили, но стараюсь на этом не концентрироваться.

Месть - это все, что сейчас меня волнует. Я ей буквально болею! Как назойливая мошка, она поселилась в моем сознании, после всего того бреда, услышанного в лимузине, и я не успокоюсь, пока не отомщу!

Поэтому…

- …Вообще, не ожидал тебя здесь встретить, - говорит Коля без задней мысли.

Если только совсем немного судя по тому, как глаза его на короткое мгновение фиксируются в моем декольте. Я за это сразу цепляюсь и слегка улыбаюсь.

- Знаешь…я тоже не ожидала от себя, но…скажем так, меня настигли перемены.

- Пере…мены? Какие? Если не секрет.

Конечно, не секрет! Я же для этого удочки и забрасываю, черт бы тебя побрал!

Внутренне злюсь немного, но внешне спокойна, как в танке. Отпив из бокала, ставлю его на стеклянный столик, а потом улыбаюсь ему и подкладываю руку под подбородок.

- Не секрет. Мы с Адамом решили попробовать свободные отношения. Так что я здесь…

Договорить не успеваю. Если Коля втыкал вначале моей фразы, то к концу откровенно начал ржать.

Что смешного, твою мать?!

Стоп. Не рычи. Сорвется…

- Что смешного? - спрашиваю мягко, играючи, а Коля на меня взгляд бросает, пока его брови путешествуют к светлым волосам, взлетев так высоко, что, кажется, они непременно в них запутаются.

- А это не прикол?

- С чего бы это?

- С того, что Адам близко к тебе никого не подпустит…

Твоя правда, малыш.

Коля двигается ближе и шепчет заговорщически.

- Мне всегда казалось, что если кто осмелится к тебе подойти, сдохнет на месте. От одного его взгляда.

По телу проходит приятная дрожь, которая тут же становится клеткой. Да, мне нравится слышать такой комплимент, но в то же время, когда я вспоминаю, что это действительно правда, становится больно. Потому что я все еще не понимаю…почему? Как? Зачем?! Но это сейчас неважно. Здесь я не найду ответов, которых не найду, наверно, вообще нигде. Так что оставим. Не буду и пытаться…

- Времена меняются.

Подыгрываю и шепчу ему в ответ, двигаясь еще ближе, а потом слегка касаюсь его колена пальцами.

Да-а-а…не элегантно совсем, согласна, но я сейчас на флирт не настроена вообще. Да и на секс тоже, справедливости ради! Это все ради сатисфакции и боли, притом, ради исключения, не моей.

Я ведь знаю, что время кончается. Знаю, что он уже знает: я опять сбежала! И он найдет. С минуты на минуту явится - я чувствую! Поэтому на светские рауты у меня не остается больше и минуты.

Действую нахрапом.

Смотрю в глаза бедному Коле, которому не посчастливилось оказаться сегодня в этом клубе на моем пути. Слегка улыбаюсь…

- Знаю, что ты меня хочешь.

Коля проглатывает будто сухую таблетку. Не торможу - подстегиваюсь только.

Это на самом деле так, кстати. Я чувствую, когда мужчина на меня реагирует, а этот мальчик реагирует ярко. Каждый раз, когда мы сталкиваемся на одном из многочисленных приемов…

Ох, Лиза, может, не надо? Говорит во мне тихий голос разума, который звучит, как мамин. Она у меня умной была, спокойной, рассудительной, как Катя, но вторая сторона моей медали всегда перевешивала.

Так что я отталкиваю все «разумное», наклоняю голову и кладу руку на его ногу полностью. А потом двигаю выше.

- Лиз, я…

- Оставим. Пошли.

- К-куда?

- Я знаю, что здесь есть ВИП-ки. Мы с Адамом пару раз были в них, и там просто охренительная звукоизоляция. Пошли.

Встаю со стула, а потом разворачиваюсь и иду. Не смотрю на него. А еще не знаю, то ли это сверх нормы самомнения, то ли я просто молюсь, чтобы он отказался? Чтобы соскочил? Потому что на самом деле мне страшно? И не хочется? А еще больно…

Да. Больно точно. Я это чувствую очень ярко, когда ощущаю его руки на своей талии и губы в области шеи. Он шепчет какие-то пошлости, но их сжирает громкая музыка. Толкает в сторону лестницы.

Я иду. Не хочу, но пру вперед.

Назад не сдам ни за что! Просто ради принципа! Только глупо надеюсь, что Адам придет раньше, чем моя месть зайдет слишком далеко.

Да…дура. Я знаю, что дура. Но верно ведь говорят, что обиженная женщина страшнее фурии в аду. Она на все пойдет, чтобы обиду сублимировать, чтобы ударить в ответ, даже если это сделка с собственной совестью.

Очень жарко.

Мое тело горит, буквально расщепляется на атомы в маленькой, темной комнатке.

Нечем дышать.

Алкоголь, даже такое небольшое его количество, жестко бьет по мозгам, не давая мне и шанса абстрагироваться. Как бы я этого не просила - ноль. Руки, которые блуждают по моему телу - чужие; губы, что шепчут что-то во тьме ВИП-кабины, имеют не тот вкус, который я хочу.

Они не такие.

Не плохие, вроде умелые, но отталкивающие и... не такие.

Господи, как я по нему скучаю…

Чувствую, как в глазах собираются слезы, а в сердце сгусток боли, обиды, непринятия. Как он мог?! Это разве просто?! Нет! Быть с другим - самое сложное испытание из всех возможных.

Мне не нравится.

Я заставляю себя отвечать из принципа, пока в животе сворачиваются змеи. Они шипят, перекатываются под кожей, отравляют кровь ядом.

Измена-измена-измена.

У меня буквально выжигается это короткое слово прямо на мозге, а как он мог? Заниматься сексом? Касаться? Почему ему так просто было, если я знаю, что точно не смогу?

А я не смогу.

Да, здесь, в темноте с ароматом сигаретного дыма и какого-то слишком приторного освежителя, кажется, иначе. Я стою, прижатая к стене чужим телом, и, наверно, очевидно собираюсь пойти до конца, но это не так. Черт! Его губы на вкус, как малина, а я ненавижу малину. Я ненавижу даже его вкус, что говорить о другом?

- Ты такая красивая…

Различаю слова, сказанные в ворохе частого, шумного дыхания. Оно их ломает на слога, удлиняет гласные, но это не то, что я хочу слышать.

Мне все равно. Только противно до жути, а так не цепляет.

Твою мать. Меня вообще ничего не цепляет! Когда Адам касается меня даже мимолетно, слегка, я начинаю искрить, как сотня маленьких салютов, а здесь пусто. Холодно. Гадко.

Адам…

Стоит подумать о муже, а моему горе-любовнику зайти за границы «третьей базы», запустив пальцы под шелковую ткань платья, как дверь резко открывается.

И я вижу его.

Не лицо, которое скрывается из-за неправильного положения света, бьющего ему в затылок; я вижу его сердцем и душой, даже если глаза подводят.

Черт…ярость такой силы…она бьет под дых, но я усмехаюсь. На ощупь нахожу его глаза и усмехаюсь.

Больно, не так ли? Да, милый? Тебе больно?

- Какого… - начинает Коля, но зря он вообще рот раскрыл.

Не надо было.

Так тебя заметят.

И его замечают.

Буквально через мгновение, Адам подлетает к дурачку, который посчитал, что может трогать его жену, хватает за предплечья и отшвыривает в сторону, как будто он - тряпичная кукла. Хотя нет. Точно нет! Коля парень крепкий, высокий, накаченный, но что он может против разъяренного медведя? Ничего. Не зря ведь их считают самыми опасными созданиями дикой природы.

Тебе пиздец.

Притом я знаю, что сама я в безопасности. Он меня никогда не тронет, а вот Коля…черт, об этом я совсем не подумала.

Прихожу в себя, когда Адам наносит явно не первый удар, сидя сверху бедолаги, поэтому подскакиваю к ним как кошка.

- АДАМ, НЕТ!

Хватаю за плечи. Тяну. Черт-черт-черт!!! Этого я точно не хотела! Но месть…вещь опасная, как и женская обида. Ты просто не думаешь о последствиях, чтоб их, и я не думала. Точнее как? Мне было плевать. Больше всего на свете меня волновало мое разбитое, оскорбленное сердце, а не то, как я буду выходить из этой ситуации, когда он придет.

- ОСТАНОВИСЬ!!!

Ору, хватаюсь за занесенный над бедным мальчиком кулак, висну на нем всем телом.

Адам приходит в себя. Наверно? Потому что дальше я не понимаю ничего. В воздухе совершаю кульбит, после чего меня просто выносят подмышкой, заставляя смотреть и слышать, как Коля стонет в крови на полу.

Вина накладывается сверху.

Неприятно так накладывается, прямо как его хватка.

Адам не говорит ни слова, а вытаскивает меня из клуба, через мгновение кинув в свой лимузин. Это конец. Хотя нет. Они меня не тронет.

Оборачиваюсь, глупо поправляя короткое платье, тут же хлопает дверь, и я замираю.

Столкнуться с бурей страшно. Когда ты стоишь в чистом поле, а перед тобой закручивается торнадо - это страшно. Ты не можешь на него повлиять, ты его не контролируешь, и это то, что я чувствую прямо сейчас.

Бессилие.

Смотрю ему в глаза не шевелясь. Адам дышит часто, хлестко, своих от меня не отводит. А потом отводит. Но лучше бы и дальше вкручивал, потому что медленный взгляд по телу, как вождение холодным клинком по коже - так себе удачная замена прожигающим душу черным дырам.

- Ну привет, любимая, - ухмыляется зло, я проглатываю плотный ком в горле, оттягиваю юбку ниже.

Так. Держи-ка себя в руках, малышка! И давай без этого. Никакого психоза.

Он тебя не тронет.

Гордо вздергиваю носик, опускаю ноги на пол и с улыбкой киваю.

- Ну привет, любимый.

Его это бесит. Я знаю, как играть на нервах Салманова, и то ли у меня нет инстинкта самосохранения, то ли я действительно искренне верю в «он тебя не тронет», но партия началась, и бить по тормозам я не намерена.

Наклоняю голову набок.

- Ты мне помешал.

Слышу хлесткий, сухой вдох, а потом он хватает меня за волосы не больно, дергает на себя тоже не больно. Весело скорее. Да, я точно чокнутая, раз считаю, что это весело, хотя почему нет? Если он не может себя контролировать, значит, я попала в самую точку.

Тебе больно.

- Помешал, значит? - рычит мне в губы, а я хладнокровно улыбаюсь.

- Это же не измена, малыш.

Да, смакую каждое слово. Да!

- Забыл? Я только тебя люблю, но это…

Адам хватает меня за щеки и сжимает их с силой. От пальцев пахнет сигаретами. Опять курил - нервничал. Вишня, ваниль и дым - аромат его психоза.

Улыбаюсь шире.

- Я решила на практике проверить твою теорию и, знаешь…

Договорить не успеваю. Адам еще раз дергает меня на себя, так что мне приходится упереться в его грудь для сохранения равновесия. Там сердце стучит бешено. Сломано. Наверно, так стучало и мое в твоем кабинете, да? Поднимаю глаза, транслируя, знаю, все то, что он не дает мне произнести, а потом стираюсь.

Адам впивается мне в губы страстным поцелуем, через мгновение перетаскивая на себя.

Вот оно.

Под кожей тут же взрываются все те салюты, пока он сжимает ягодицы так сильно, что я шиплю.

Больно.

Но ему плевать. Я получаю сильный шлепок, но отвечаю, прикусывая нижнюю губу.

Не могу понять, что это. Как это. Почему? Отвечаю. То ли на рефлексе, но пальцы мои отчаянно цепляются за его волосы на затылке, а сама я жмусь ближе, прогибаясь под движениями его языка.

О черт.

Глаза закатываются, когда он ведет себя так. Напором давит, заставляя забыть все на свете. Кусается, зализывает раны, снова наносит их, и так до бесконечности в квадрате.

Я забываю все.

Его губы созданы, чтобы заставлять забывать. Они ведут себя по-хамски, по-хозяйски, нагло. Отмечая меня, ставя на колени. Захватывают все новые и новые территории, которые и без того были отданы под его знамение.

О черт!!!

Издаю тихий стон, когда чувствую, как умелые, горячие пальцы отодвигают мои трусики в сторону и проникают в меня легко и без проблем. Я возбуждена до предела, хотя в той ВИП-ке не была совсем. Это все он. Он! Одно появление на горизонте, и у меня чуть ли по бедрам не течет - как же я его хочу…

По телу проходит дрожь. Я слышу дыхание внутри себя. Частое, хлесткое, родное. Адам хмурится, потом рычит.

- Что, уже готова? Понравилось?!

Претензия. Я не понимаю, к чему она относится, забыв о Коле, как будто его и не было, киваю.

- Да.

Потому что мне нравится, когда ты такой. Неудержимый, страстный, горячий…мой.

Одним рывком Адам перекидывает меня обратно на сидение, и я чувствую холод. Он душит и давит, разрушает, но длится, слава богу, тоже всего мгновение. Всем своим весом он придавливает меня к коже, и я слышу, как звенит пряжка ремня.

Слава богу.

Платье рвется под натиском.

Плевать.

Я выгибаю спину навстречу и издаю громкий стон, когда его губы касаются моей груди. Боже, да! Он ее кусает.

- Ай!

Шлепок.

Ладонь сильно сдавливает полушарие, а язык проходится вокруг соска. Я забываю о боли сразу, сильнее выгибаясь ему навстречу.

Сделай это. Сделай меня своей еще больше, давай.

Господи…

Я слышу звон пряжки, и нетерпение проносится по всему моему существу, как токовый разряд, способный питать целый город!

Быстрее!

Слышу тихий смешок. Кажется, я сказала это вслух. Плевать! Хочу быстрее и получаю то, что просила - Адам подается на меня и заполняет без остатка мощным, сильным толчком.

- О господи! - вою, откинув голову назад.

Кажется, у него талант задевать сразу все правильные, нервные окончания. Потому что это хорошо. Это почти оргазм. Все с одного толчка, а я уже выше над землей…

- Боже!

Он толкается снова, сгребая меня в охапку, путешествуя губами по моему телу.

Оно только твое. Я знаю это. Только для тебя, любовь моя…

- Не сдвигай ноги! - рычит, когда свожу колени, и я сразу слушаюсь.

Покорно раздвигаю их сильнее, чтобы через секунду он нарастил темп так, что еще через одну отправил меня на ту самую плоскость, где всегда слишком много…

- О господи, господи, господи…Адам!

Взрываюсь тысячами громких салютов. Сердце долбит в груди, долбит в голове, в горле, а жар накрывает меня волнами, расщепляя на молекулы.

Только он на такая способен.

Чтобы меня трясло, чтобы я собой вообще не владела, чтобы стала его продолжением.

Я сжимаюсь так часто, так сильно, что задыхаюсь. Перед глазами плывет. Хватаюсь за широкие плечи мужа, как за единственное постоянно в своей жизни, за единственно важное. Жмусь к нему.

Ты мне так нужен…

А он замедляется.

Это звучит, как пытка, да это и есть пытка! Чувствовать, как его член медленно скользит во мне, так мучительно сладко задействует все точки разом, издевается…

- Пожалуйста, не делай так… - буквально хнычу, пребывая где-то на грани, - Пожалуйста, не надо…

- Это твое наказание, - слышу хриплый, сбитый голос на ухо, - За то, что позволила этой твари засунуть язык тебе в горло!

Какой твари? Какой язык? Не понимаю. Эмоции и ощущения, как лавина, снова сходят неожиданно, когда я достигаю второго пика. Поднимаюсь еще выше…

Адам рычит где-то на задворках сознания, разгоняется до прежнего темпа, а через мгновение, пока мой оргазм еще трепещет, кончает следом.

Это всегда прекрасно.

Его тело содрогается в мощных конвульсиях, голос становится низким, рычащим, а сам он - чистым пороком, который прижимает меня к себе так тесно, что я понимаю: спастись шансов нет.

Я навсегда твоя.

Эта мысль горечью оседает на языке, когда Адам расслабляется, уперев голову в сидение.

Потому что я вспоминаю.

Наркоз проходит.

Он медленными волнами спадает, открывая боль, что призван был маскировать для мозга.

Но теперь все как на ладони.

И кабинет, и рубашка, смятая книзу, и она…

Я отворачиваюсь и тихо всхлипываю, осознав, как глупо проиграла. Всухую. Абсолютно.

Что же ты со мной делаешь, любимый? Почему так?…

Но это неважно. Уже нет…

- Я хочу развестись, - шепчу еле слышно, - Пожалуйста, отпусти меня, Адам.

Он медленно отстраняется, и я щекой чувствую острый, как порез, взгляд. Но не хочу на него отвечать! Только меня никто не спрашивает…как обычно.

Адам заставляет повернуть голову, взяв ее за подбородок, и когда я сталкиваюсь с этим взрывом в черной дыре, сердце сворачивается с еще большей болью…

- Я никогда тебя не отпущу, - глухо шепчет он, приближаясь и мажа губами по моим, - Любимая…

Хватка на щеках стала вмиг. Просто стала. Появилась, как внезапно защелкнутый капкан, а за ним тихий шепот, как самое твердое обещание.

- Выкинешь еще раз что-то такое, Рассвет…его убью. А ты…малыш, я заставлю тебя часами рыдать и повторять, что ты моя. Только моя. Исключительно моя. Вечно моя. Пока я буду сверху.

Проглатываю огромную таблетку и вижу в глазах «то самое»: каждое сказанное слово не что иное, как чистая, действительная правда. Да и зная его…черт, не сомневаюсь, что я серьезно буду рыдать и повторять все, что он захочет. Абсолютно все…

Раньше я любила зеркала.

Мне нравилось, что везде, куда я приходила, их всегда было очень много.

Возможно, это признаки тщеславия…ладно, это совершенно точно признаки тщеславия. Я - эгоистична. Очень. Еще до ужаса самовлюблённая. Плохой коктейль, в курсе, но, наверно, если ты идешь на поправку, первое, что делаешь - признаешь проблему? Я признаю. Жаль только, абсолютно не считаю это проблемой.

Хотя должна.

Нет, серьезно: именно размер моего эго и тщеславия, скорее всего, и привели меня в такое незавидное положение. Когда ты развод можешь получить только путем грязнейших инсинуаций и сплошных подлогов. Я ведь не могла поверить, что он может мне изменить. Мне! Всегда считала себя куда интересней всех этих кукол, а еще слепо верила в его чувства, но это уже совсем другая история.

Верить по итогу нельзя никому.

Это золотое правило, которому меня научил отец. Помню, когда мне было лет шесть, он брал меня на озеро, рядом с которым мы жили, а потом показывал, как делать «блинчики» по воде камешками. У меня всегда получались исключительно круги. Неосознанно, просто я никогда не могла подобрать правильный угол «броска», так что мой снаряд ухал прямо на глубину, не сделав и пары «прыжков».

«Это ничего, принцесса…» - посмеивался он каждый раз, читая на лице негодование от провала, - «Ты главное - запомни слова, блинчики тебе по итогу погоды в жизни не сделают. Ты запомнила?»

«Никому не доверяй, папуля…»

Он всегда с улыбкой кивал мне и угощал конфеткой «Ромашка», только следующей осенью я уже одна бросала «блинчики», по-прежнему не выбив ни одного.

Тогда он нас с мамой и бросил.

Тогда я возненавидела и озеро, кстати. Глупо наверно, но какое-то время я отчаянно старалась научиться бросать эти проклятые «блинчики» в надежде, что он вернется. Пока не поняла - «никому нельзя верить, принцесса», - и перестала туда ходить. Принципиально.

А потом забыла и его уроки. Видимо, тоже принципиально.

Так, ладно, хватит! Глупо пытаться понять, что меня привело в эту точку, это никакого значения по сути своей не меняет! В прошлом нет ответов, а если и есть, их слишком хорошо охраняют собственные демоны, там же и рожденные.

У меня больше нет сил и желания с ними бороться.

Вздыхаю, пробегая побыстрее мимо своего неказистого, убогого отражения, а потом поднимаюсь на второй этаж.

Так. Слишком быстро.

Торможу на середине пролета. Вздыхаю. По лбу течет пот, который я стираю приготовленным платочком, придавив кожу на подбородке посильнее.

Ды-ши.

Собственный совет дышать, мне сейчас очень кстати. По итогу, перед тем как увидеть его сильную фигуру в конце коридора, в моем мозгу пробегает мысль, что, наверно, себя только и можно слушать. Ты себя обмануть не можешь. Себе только и можно доверять. Ну как? Обычно. По мурашкам, которые сразу обдают мою кожу, в голове закрадываются сомнения на миг, а не имел ли отец ввиду когда-то вообще всех? Но я беспощадно отметаю и эту мысль.

Имел, конечно, и я долго себе не могла доверять. До вчерашней ночи примерно.

Он так и не сказал эти два простых слова. Он никогда их не скажет, Лиз. Просто не его стиль. Прогибаться под женщину? Под кого-то вообще?! Нет, это не про Адама. Он - скала. Он - прет как танк. Он тот, кто устанавливает правила.

Он-он-он.

Бесконечная череда местоимений, где есть только две буквы: он, и никогда большего не будет. «МЫ» - не в его природе.

Ты это вчера поняла.

Поэтому хватит! Ничего нельзя спасти. Крути правильно сковородку.

Кручу, что делать-то остаётся? Давиться комками мне правда надоело.

Принимаю полное трагедии лицо, вздыхаю и тихо здороваюсь.

- Привет, Адам.

Делаю из себя жертву. Затравленный взгляд, рваные движения, все, что я делала последние полгода, чтобы оказаться в этом моменте.

Я продолжаю.

Адам пару мгновений смотрит на меня, оставляя на коже отпечатки своего клейма, но потом отводит взгляд и кивает.

- Ты опоздала.

Сжимаю кулаки в карманах.

Как тебе не терпится…неужели, ты действительно понял, что все умерло? Неужели на самом деле согласился отпустить? Меня это настораживает, если честно, но потом я забиваю болт. В любом случае подумаю об этом позже. Мне о многом нужно будет подумать, но позже.

- Прости.

- Ты точно этого хочешь? - спрашивает тише, ставя меня на миг в тупик.

Его противоречия часто ставят меня в тупик.

«Люблю», но трахаю все подряд.

«Ты опоздала», но «Ты точно этого хочешь?!»

Боже, как же я устала разгадывать твои ребусы…

Провожу взглядом по его волевому подбородку, по глазам, по небольшой щетине на щеках, которой так хочется коснуться, но я этого никогда не сделаю.

У него был шанс. Два слова, которые могли бы меня остановить даже в тех проклятых апартаментах. Всего два. Ебанных. Слова. Которые он выбрал не произносить, а сейчас спрашивает о моих намерениях?! Ты издеваешься?!

Так. Спокойно. Не психуй.

- Да.

Адам не смотрит на меня. Все его внимание устремилось в окно, и я, пусть уже давно не знаю, что происходит в его башке, но теперь совершенно не могу даже попытаться прочитать. Глаза его для меня отныне под запретом.

И это не он так решил! Мы оба…

Отвожу свои в сторону и вздыхаю. Адам кивает снова.

- Хорошо, пошли.

Он открывает кабинет напротив нас, где сидит какой-то мужик с мудрыми сединами на висках. Пару мгновений он смотрит на нас, оценивая особенно мою скромную персону, потом быстро прощается с собеседником по телефону и предлагает присесть.

Что он там говорит - мне плевать. Я стараюсь, опять же, не концентрироваться, чтобы не взорваться. Его взгляд…он такой говорящий. Неприятный и липкий. Этим взглядом на меня уже давненько смотрят все члены «высшего» общества, особенно в компании с Адамом. Этот взгляд полон насмешки и непонимания: что такой мужик, как он, делает с кем-то, вроде меня?!

Но я уже научилась не поддаваться на провокации.

Нельзя показывать характер.

Мне часто приходится напоминать себе, что его у меня просто нет! Больше нет…он похоронен под «жиром» и «антидепрессантами», а сейчас, пусть и кажется, что это конец, все же еще никто не перерезал ленточку на финише.

Поэтому держись!

И я стойко сношу каждую минуту из тех десяти, что мне выпадают, пока он объясняет условия.

Адам оставляет мне квартиру в центре Москвы и деньги. Как и сказал. Все, что я получила в браке, а именно украшения, машину, одежду - это тоже отходит мне.

Щедро.

Нет, серьезно. Это очень щедро, хотя я согласилась бы на любые условия. Моя свобода дороже каждой цацки и квадратных метров! Но бонус приятный, и я отказываться не собираюсь! Киваю, а потом подписываю.

- Ну…все. Ваш брак расторгнут.

Просто.

Поднимаю глаза, неловко мнусь с ноги на ногу и все же уточняю. В конце концов, ничего ведь странного в этом нет, да? Что я хочу уточнить…

- Так просто?

Слышу, как Адам выдыхает через стиснутые зубы, а его товарищ натянуто мне улыбается.

- Для господина Салманова я готов сделать все что угодно.

Ну конечно. Деньги.

Хочется закатить глаза, но я только забираю свои бумаги, прячу их в заранее подготовленную папку и не спешу. Потому что меня тут больше и нет как будто…

- Адам, приезжай к нам в гости? - говорит этот жуть-какой-важный-хер с мерзкой, довольной рожей, - Моя дочь все время о тебе говорит…

На миг замираю.

Ладно. Это больно. Это удар под дых. А еще шарики в моей голове крутятся в правильном направлении: не только для господина Салманова быстрый развод - это услуга. Все же больше для себя самого. Наверно, почуяв выгоду, сейчас на Адама слетятся абсолютно все молодые, незамужние девчонки города! Конечно! Такой холостяк, о котором мечтают миллионы, чтоб их…И этот гад хочет быть первым, кто поимеет возможность пристроиться к кормушке!

Чтоб ты сдох.

Так, спокойно. ДЫШИ! Прикрываю глаза на миг, а потом начинаю собираться быстрее под пристальным взглядом бывшего мужа.

Не хочу слышать ответа. Не говори ничего! Умоляю…

Да-да, знаю…это малодушие…наш брак закончен по абсолютно моей инициативе, и я думаю, что меньше чем через полгода удостоюсь чести прочитать из сводки светской хроники, что Адам Салманов снова женился, но черт!

Только не начинай строить будущее при мне…только не здесь и сейчас…

Он благородно молчит. Я заталкиваю папку в объемную сумку, потом киваю и быстро разворачиваюсь, чтобы сбежать.

Свободна!

На миг я замираю в коридоре, прижавшись спиной к стене. Она приятно охлаждает пожар, что сжигает мои кости, но я благодарна.

И за свободу, и за то, что ты молчал.

Спасибо…

***

Очень странно было выходить на улицу и не идти по привычке к черному Мерседесу. Страннее ощущать себя «собой», а не его женой.

До дома я решила прогуляться, чтобы все это осознать.

Говорить об эйфории, наверно, глупо? Ее ведь нет. Я не чувствую себя счастливой. Сцена в кабинете судьи снова и снова прокручивается перед глазами, и это снова и снова больно. Но надо жить дальше! Хоть что-то радует: сейчас я поднимусь в свою квартиру в последний раз, заберу вещи и в аэропорт.

В Италию.

Думаю, что я не вернусь в Россию еще как минимум год. А может быть, и никогда вообще? Пока не решила. Все, что я решила - продать квартиру! И Катя сделает это для меня, я знаю, а дальше будет видно.

Ладно тебе, Лиза! Прекрати! Прикрываю глаза, которые мажет от слез, слегка улыбаюсь. Твой план удался! Это же победа! Но горько так, что победы я, опять же, не чувствую…

Наверно, это расставание, несмотря ни на что, вытянуло из меня всю душу и разбила ее до последнего кирпичика. Скорее всего, я никогда не стану прежней. Возможно даже, что никогда его не забуду, но это уже неважно.

Вы - неважно. В этой истории вы, как бы забавно ни звучало, самое неважное и последнее, о чем стоит думать.

Но не думать «не можется»…боже, дай мне сил…

- Лиза?

Слышу свое имя и нехотя оборачиваюсь, как будто чувствую, что «не хочу» не зря.

Третий глаз, как мы убедились, у каждой женщины встроен в заводские настройки, так что нечего удивляться, что я не ошибаюсь.

Твою мать.

От стены моего дома отрывается та самая Марианна. Нет, я не удивлена, если честно, но сколько она здесь стояла, поджидая меня? Это интересно…и я усмехаюсь.

- Надеюсь, что это не преследование? Имей в виду, это уголовно наказуемо. Я не Бон Жови, чтобы сторожить меня под окнами.

Сучка хмыкает, не стесняясь «оросить» ядом того-самого-взгляда.

Понятно. Сейчас начнется.

- Не льсти себя, жирная тварь.

Первая шпилька.

Вторая - она останавливается и убирает волосы в шикарной укладке лапой с теми самыми, красными ногтями.

Какая вульгарщина.

Хмыкаю.

- Сказала та, что нарастила себе когти длиннее собственных извилин. Малыш, это моветон для высшего общества. Бесплатный совет.

Стараюсь ее обойти, потому что прекрасно знаю, что будет дальше. Знаю! Такое уже тоже было…а я к этому чудному аттракциону сейчас совершенно не готова! Но куда там?! Марианна тоже делает шаг в сторону, не давая мне прохода.

Скандалу быть.

Ясно.

Смотрю на нее пренебрежительно, фыркаю.

- Дай. Мне. Пройти.

- Я хочу, чтобы ты отъебалась наконец-то от Адама!

Да чтоб тебя…

- Ты меня услышала?! Отъебись! Исчезни!

- Все сказала? - флегматично усмехаюсь, отчего взгляд ее поджигается больше.

- Не услышала. Понятно. Значит так…

Внутри взрываются петарды. Я моментально вспыхиваю и делаю на нее шаг, угрожающие рыча.

- Не разговаривай со мной так, шлюха! Трахаешься с чужим мужем, еще и права качаешь?! Ты ничего не перепутала, а?!

Но Марианна не тушуется. Она тоже делает шаг и с высоты своих шпилек усмехается.

- Господи, мужем…да может хватит уже его позорить, а?! Посмотри на себя! Он рядом из жалости! ИЗ ЖАЛОСТИ, БЛЯДЬ!

- А с тобой он почему?!

- Со мной он охренительно свободен, жирная, убогая тварь! - еще один шажок, и губы Марианны обретают неприятную, едкую усмешку, - Хотя зачем я это тебе говорю, а? В конце концов, он бросит тебя. Жалость - двигатель не бесконечный, в курсе?!

- А что насчет любви, м?

- Любви? - фыркает, - Брось! Какая любовь?!

- Ну ты была в тех апартаментах, так что, спорю на что угодно, слышала…какая любовь.

Ухмыляюсь в ответ, а она глаза щурит.

- Она закончится ровно в тот момент, когда он встретит настоящую женщину, а не кусок сала, дорогая.

- И настоящая женщина - здесь ты, я правильно понимаю?

- А почему бы и нет?

Марианна отходит от меня, расставив руки в стороны. Слава богу. Ее мерзкие духи, кажется, действительно почти толкают в депрессию…

Точно вульгарщина.

Поднимаю брови.

- Ты даже не представляешь себе насколько ты жалкая сейчас…

- Но он стонет со мной, как никогда не стонал с тобой, - надменно улыбается, подняв подбородок выше, - И мы обе знаем, что это так. Ариведерчи, убогая. Надеюсь, что чипсы не подорожают, ведь совсем скоро денег тебе брать будет неоткуда.

Она нагло подмигивает, разворачивается и уходит, стуча каблучками. Мне по мозгам. Ее бедра виляют из стороны в сторону. Право-лево-право-лево. Как маятник, что толкает меня тоже из стороны в сторону.

Точно под стук сердца.

Сжимаю кулаки.

Стараюсь дышать.

Но злость так сильно накрывает! Так сильно…

Это все он! Он! Из-за него я вынуждена была столкнуться с такой травмой. Из-за него мое сердце разбито вдребезги, и хрен знает, будет ли собрано хоть когда-то в кучу?! Шрам точно останется! Огромный, уродливый, ветвистый - тот, что проходит через все твою личность, задевая каждый ее закоулок!

Это все он! Он… из-за него я прошла через ад, из-за него такой разговор - не дебют, а постоянная моя программа!

Это все он…

И что теперь?!

Зло усмехаюсь, медленно облизывая губы.

Что дальше?!

Он отряхнется и пойдет?! Будет продолжать трахаться?! Снова женится?! Как будто ничего и не было, да?!

А ты просто сбежишь, Лиза?!

Так?!...

О нет.

Прикрываю глаза и медленно поворачиваюсь к своему отражению в стеклянных дверях.

Тормози, Лиза.

Не надо…

Просто иди в квартиру, забери свои вещи, едь в аэропорт, улетай!!! Подальше!!! От него!!! НЕ НАДО!!!

Но разум замечает этот блеск в собственных глазах и медленно опускает руки…ведь я уже все решила…

Помните, я говорила, что у меня есть две стороны? А вы хорошо помните, какая из них всегда выигрывает? Правильно. Сейчас, когда я резко поворачиваюсь и быстрым шагом иду в фойе собственного дома, мой разум медленно присаживается, покачивая головой. Не одобряет…только остановить подожженный фитиль - дело абсолютно гиблое…

Черт.

Наверно, я допускаю ошибку?...

Такая мысль честно пробегает в моей голове, когда я хватаю свои чемоданы, но она, как комета, слишком быстро сгорает в атмосфере, и остается только решительность.

Потому что хватит! Я больше не могу сдерживать себя. И так слишком долго это было…хватит! Ни одна дамба не остановит столько тонн воды, как бы хорошо ты не конструировал ее сооружение! Какие бы доводы ни вкладывал в фундамент! Каким бы уговорами ни утяжелял балки - все. Это просто все.

Меня прорвало!

Я не буду больше молчать! И не хочу, собственно. Какой в этом смысл?

Слегка улыбаюсь, постукивая по крышке чемодана, прикрываю глаза.

В моей сумке есть стопроцентные гарантии моей свободы, поэтому хватит.

Я действительно не собираюсь больше молчать, а побег? Милый, это слишком просто…нет…это слишком просто для всего того, что ты со мной сделал.

Время платить. По-настоящему платить, а не деньгами.

Адам; пять лет назад

Лучше всего на свете я, наверно, умею сублимировать стресс.

Быстро, жестко вбиваясь в податливое тело одной из горничных моих родителей, я закидываю голову назад и мимолетно усмехаюсь.

Веди себя прилично.

Так достаточно прилично, отец?!

Девушка выгибается, откидывая назад буйную копну кучерявых волос, но я быстро убираю их, чтобы видеть, как по ее позвоночнику прокатывает волна удовольствия.

Мне нравится смотреть.

Иногда это единственное, чем я наслаждаюсь.

Я не помню их имен и ничего не чувствую, кроме тока на коже. Слабого, но его достаточно, чтобы спустить пар, а вот этого уже много.

Я ничего не чувствую.

И это правильно.

С того пиздеца, что ухнул мне на голову, когда мне было семнадцать, прошло уже пять лет, и все эти пять лет я ловко избегал смеси. Секс - это только физика. Ничего кроме. Секс - это тело. Ничего кроме. Секс - это тактильность и ничего кроме.

Так правильно.

Меня научили избегать, и я безмерно этому благодарен, потому что чувствовать больше, чем тело, желания никакого нет. Все, что мне надо - ощущать, как мой член сжимают мышцы, получая мощный оргазм. На этом все, и это, черт возьми, действительно правильно.

Я развращен. Испачкан. Я - экспериментатор. То, что мне нравится, обычно не идет ни в какое сравнение с тем, что нравится всем остальным. Точнее как? О таких желаниях просто не говорят. Это уже «неправильно», даже если ты извиваешься и бьешься в экстазе - не-а. Табу. Тш-ш-ш… только мне наплевать. Такой секс - наркотик, и я плотно подсел на него, стерев все границы в своей голове.

За что благодарен.

Секс - это тело, и ничего кроме. Я хорошо помню твои уроки, дорогая…

Вонзаюсь еще пару раз в тугие бедра, вырываю последние хрипы из саднящей глотки, а потом резко поворачиваю девчонку к себе лицом.

- На колени, - хрипло командую.

Быстро получаю желаемое. Она бешеная сейчас. С размазанной тушью под глазами, со стекающей слюной, волосы у лица вспотели и сбились кучей сбоку.

Грязная.

Но такая красивая, что дух захватывает.

Это хорошо; это правильно.

Я кончаю даже не от секса, а от того, как горят ее глаза, но вместе со спермой изрыгаю из себя все то дерьмо, которое пластами лежит на сердце.

Вот и все.

Уперевшись в стену, даю телу привыкнуть, окрепнуть, потом опускаю глаза на то, как самозабвенно эта сучка облизывает мой конец, и усмехаюсь.

- Пять баллов за старание, родная. Поменяй мне постель.

Веди себя прилично

Я и веду, отец. Видишь? Даже отвесил даме комплимент.

Криво ухмыляюсь, поправляю рубашку и выхожу из комнаты, убирая волосы назад.

Повсюду снует прислуга. У них сегодня аврал - старший сын женится! Помолвка! - надеюсь, они не сильно пострадают, когда недосчитаются одной горничной, которой посчастливилось столкнуться со мной в темном коридоре, когда я закончил разговор с отцом.

Надеюсь, я не испортил идеальную картину?

Ухмыляюсь еще ядовитей, а потом поворачиваю в сторону гостиной. Сай уже там. Я слышу его тихий голос, за которым взрывается звонкий смех его невесты.

Закатываю глаза.

Нет, она вроде не раздражает…хотя все же немного бесит. Катя - тонкая и звонкая девчонка, с которой Сай столкнулся случайно в одной кафешке на Арбате. И все. И поплыл. Хотелось блевать каждый раз, когда я фиксировал то, как он смотрит на нее - придурок! Рот закрой! Слюну подбери! И это могучий Сай?! Тот, кто вечно лучше остальных?! Ха! Сейчас он больше походил на медузу, которых мы видели на берегу моря когда-то в детстве. Его примерно так же распидорасило по полу, как и эту тварь.

Боже.

Прижимаюсь плечом к дверному косяку, поднимаю брови.

Стоят. В свете солнца, как в лучших традициях мелодрам. Он трепетно сжимает ее ладошки, оставляя на них поцелуи, улыбается, как придурок, а она улыбается ему в ответ. С чистым раболепием на милой мордашке.

Серьезно. Дайте мне тазик.

- Снимите номер, - нагло прерываю идиллию и улыбаюсь только шире, когда брат недовольно фыркает, резко повернув на меня голову.

- Сподобился?

Отрываюсь от своего места и делаю пару шагов вглубь комнаты, пожав плечами.

Очень хочется отмахнуться от сладкого запаха роз - какая безвкусица! Здесь разве что единорога не хватает, чтобы радугой блевал!

- У меня возникли…неотложные дела с прислугой.

По моему выражению лица все понятно. Точнее как? Саю. Он устало выдыхает и наклоняет голову набок, пока его невеста хмурится.

Не думай об этом, малышка. Тебе еще явно рано…

Перевожу на нее взгляд и слегка улыбаюсь, даже голову приклоняю в шутливо-саркастичном жесте.

- Катерина.

- С добрым утром, Адам.

Экий ангелок, вы посмотрите. Она чуть ли не шепчет, краснеет - мило, кстати, не могу этого не признать, - потом смотрит на Сая. Он напряжен до предела. Наверно, думает, что я сейчас выдам какую-нибудь хуйню? Ожидаемо. Я могу. Запасы моего сарказма, как безграничный запас нефти в наших месторождениях - если и суждено однажды сократиться до нуля, то, дай бог, произойдет это, когда наши внуки заведут собственных внуков.

Но я не буду. Честно! Не буду! Даже ладони поднимаю в жесте «сдаюсь», чтобы Сай уже выдохнул наконец! Я ведь люблю брата. Иногда он меня бесит, но я его люблю, поэтому и выбор его уважаю. Обещаю даже, что вести себя буду, как примерный мальчик. Вспомнить бы, правда, как это? Я им в последний раз был, когда мне стукнуло десять.

Ладно, сейчас не об этом.

Выгибаю брови, оглядывая невесту в простеньком платье жемчужного цвета.

- Ты в этом пойдешь на корм пираньям?

Это чистой воды беспокойство, потому что я знаю, чем такое чревато. Ей туго придется, раз она решилась «похитить» одного из заветных холостяков, вырвав из цепких лап всех этих старух и меркантильных снобов! Лучше бы не давать им в руки побольше козырей.

Доношу эту простую мысль до брата взглядом, и он расслабляется.

Даже улыбается! Вы посмотрите…

- Спасибо за беспокойство о ее платье, Адам, но мы разберемся.

- Просто предупредил. Ты прекрасно знаешь, чем такой небрежный выбор туалета аукнется…

Бросаю взгляд на Катеньку. Мне тебя почти жаль, малышка. Но это не мои проблемы.

Отворачиваюсь, небрежно проведя пальцами по букету белых роз, и тут в спину летит вполне себе смелое:

- Вообще-то, я не в этом платье буду!

Надо же. Кто-то умеет разговаривать?

Возвращаюсь к ее лицу и не могу сдержать смешка - девчонка вся топорщится как ежик. Неужели, ты не слабее котенка, малышка? Вау. Это почти открытие.

- Мы ждем мою подругу. Она сшила мне платье! - гордо вздергивает носик, а у меня все надежды на ее характер тут же улетают в трубу.

М-да. Местные будут просто в восторге… мало того, что невеста - никто, так еще и в платье, сшитым на коленке. Предчувствую статьи, которые заполнят весь интернет - это будет феерично.

Может это шутка такая?

Бросаю взгляд на Саю, надеюсь…черт, увидеть там…что? Да что угодно, только не этот бред! Но он смотрит на меня спокойно и четко, даже не грустит.

- Тупой выбор.

- Ты давно заделался стилистом?

- А ты давно потерял свою прагматичность? Ее сожрут. С потрохами.

- Моя подруга очень талантливая, ясно?! - щетинится сильнее, но Катюша больше похожа на маленького, беззубого щенка, поэтому не вызывает ничего, кроме смеха.

- Для бульварной ярмарки? Охотно верю. Это высший свет, подруга, и они тебя…

Прерывает мой вдохновленный спич жуткий скрежет. Приходится даже голову в плечи втянуть и зажмуриться, но реакция такая только у меня. Катя, например, дико счастлива. Она подпрыгивает через секунду до того, как он прекратится, и визжит:

- Лиза приехала!

А потом сбегает пулей в сторону выхода.

Я смотрю на Сая.

Это, блядь, не шутка?! Что там за колымага?! И какое на хрен платье может сшить человек, у которого так скрипит машина?! Будто днище по земле волочит.

- Это шутка?!

Сай начинает ржать. Он закидывает голову назад, хлопает меня по плечу, а потом поворачивает за своей невестой и тянет игриво.

- Неужели…это забота? Адам? Ты что, переживаешь за мой образ в прессе?

Естественно!

- Заткнись, - усмехаюсь, только отталкивая его руку, но сам все равно бросаю взгляд на брата.

Он выдыхает и шепчет.

- Я купил ей платье…на всякий случай. Выдыхай.

Правда. Выдыхаю. Не очень хочу, чтобы его свадьбу омрачало дерьмовое настроение от всех тех статей, что непременно польются ему на голову. Еще и родители…ой, бля, нахуй даже думать об этом.

- …будь хорошим мальчиком.

Звучит его тихое наставление на ухо, от которого коробит.

Веди себя прилично

Следует отцовское, и я снова ощущаю необходимость зажать где-нибудь в углу еще одну горничную, чтобы спустить весь тот пар, что клубится в душе.

Заебали.

Смотрю брату в спину пару мгновений, когда он отрывается от меня и идет поприветствовать «портного по скидке», и очень хочется подняться наверх, чтобы укрась его «платье», но я себя одергиваю.

Плевать. Сегодня его день. Не будь таким мудаком…как обычно.

Закатываю глаза, поправляю рубашку и иду на залитую солнцем подъездную площадку. Первое, что вижу - причину моей мигрени. Ужасного вида копейка кислотного цвета с…да, черт возьми! Оторванной задней трубой.

Потрясающий натюрморт. Как это тачка не вспыхнула, ступив на святую землю?! Спорю на что угодно, даже у наших строителей машины были лучше, а такого это место не видело никогда.

Какой ужас.

На нее даже смотреть страшно, не то что ездить.

С отвращением морщусь, но это все разом растворяется, когда я слышу…

- …Кто ты такой, Сай? Мы проехали три охранных пункта, а меня осмотрели хуже, чем в аэропорту!

Приятный голос. Низкий, но мелодичный…сексуальный. Игривый. Загадочный. У меня от одного голоса мурашки по телу бегут…

Я поворачиваю голову, чтобы увидеть его хозяйку и…

И, блядь, все.

Невысокого роста девушка с длинными, светлыми волосами до поясницы. Она стоит ко мне спиной, а сердце уже тарабанит в груди, как бешеное.

Я глазами жадно пожираю ее фигуру.

Ладные ножки, крутые бедра, даже несмотря на то, что она стройная, тонкая талия. Девушка одета просто, но интересно. На ней светлая футболка, которая доходит до пупка, оголяя, правда, совсем мало кожи из-за темных джинс с высокой посадкой. А сверху прозрачное платье на тонких лямках.

Я ничего не могу с собой поделать, потому что, даже не видя лица, представляю, как буду медленно раздевать ее. Как расстегну джины. Как задеру футболку, чтобы смотреть на ровные позвонки. Как намотаю волосы на кулак…

Блядь.

Я еще ее не видел, а уже представляю, как буду трахать!!! Это нехорошо…

- …О, а это мой брат - Адам. Познакомься, Лиз.

Хочется орать! Я, блядь, не готов еще! Не готов! Какого черта ты делаешь?! Но я стою, вместо того, чтобы сбежать, и смотрю, как она медленно на меня поворачивается.

Как будто мир заставили вокруг остановиться. И вот уже яркие, зеленые глаза в обрамлении длинных ресниц смотрят на меня, а на их дне искрятся чертики.

Твою. Мать.

Она невероятно красивая.

Пухлые губы, ровный носик, чуть вздернутый кверху, родинка на щеке и над губой.

Она улыбается мне, а как будто флиртует. Делает шаг, а как будто заигрывает. Протягивает руку, а как будто шепчет: поиграем?

И по телу проходит такой шоковый разряд, какого я не ощущал, клянусь, никогда в жизни.

- Привет, Адам, - тихо здоровается, продолжая накручивать мои внутренности на свою блядскую улыбку, - Я - Лиза.

Это конец.

Кажется, все мои установки полетели нахер.

Черт! Я слишком долго молчу! Шокированный, пришибленный в самый мозжечок! Придурок! Возьми себя в руки!

Делаю к ней шаг, скорее неосознанно, но я хочу быть ближе! И ничего с собой сделать не могу…

В нос ударяет коктейль. Что-то сладкое, но не навязчивое. Что-то загадочное. Что-то острое.

А потом касаюсь ее руки нежно, что мне вообще несвойственно! И удар тока становится сильнее.

По телу проходит рябь.

Я веду плечами, чтобы ее сбросить, чем девчонку только, кажется, сильнее веселю! Какого хрена ты улыбаешься?!

- Приятно познакомиться, - сквозь зубы шиплю и киваю, - Лиза.

Жаль, что ты не разбилась на своем драндулете, Лиза. Очень-очень жаль…

Адам; пять лет назад

Я убеждаю себя, что в ней нет ничего особенного, когда мы заходим в гостиную. Ее остроумные шутки - не такие уж и остроумные, если так подумать.

Фырчу.

Загадочная Лиза обращается ко мне пару раз, но я каждый из них закатываю глаза и отвожу их в сторону, будто мне неинтересно с ней разговаривать. Обычно на такое поведение обижаются, но она только улыбается и игнорирует все мои шпильки.

Сука.

Я продолжаю убеждать себя, что в ней нет ничего особенного, когда вижу, как она общается с гостями. Не реагируя на них, так же как и на меня, девчонка говорит с ними на равных, несмотря на то, что равными они не являются в принципе. Вообще ни в какой вселенной не будут. Никогда. Но Лиза этого будто не замечает! Она не тушуется, и я даже пару раз ловлю ее смех, от которого по телу проносятся разряды тока.

Это уже не хило начинает раздражать, если честно! И я, чтобы еще раз убедить себя в том, что в ней ничего особенного нет, спрашиваю у Сая. Так, между делом.

- Что это за девчонка вообще?!

Сай отвлекается от своей невесты, которая вовсю делится с гостями подробности их грядущей через месяц свадьбы, стоя напротив рядом с мамой. Пару раз моргает.

- Что, прости?

- Лиза эта. Кто она?

- Лучшая подруга Кати. Они выросли, считай, вместе.

- По голосу слышу трагизм.

- О, его в этой истории много.

- Например?

- А что? - хитро взглянув на меня, Сай вдруг расширяет глаза и мотает головой, - О нет! Даже не вздумай!

- О чем ты?

Притворяюсь идиотом, дожили, твою мать.

- Ты понял, о чем я! Не смей! Мне только скандала не хватает!

А мне не хватает еще одной няньки со списком правил, как мне надо поступать, а как нет.

Фыркаю и подношу к губам бокал с шампанским. И промолчать бы! Но, сука, интересно…

- Она не в моем вкусе, брат, просто было любопытно.

Сай недоверчиво смотрит на меня пару мгновений, но я знаю, что он купится. Он всегда покупается, он всегда мне верит.

И я улыбаюсь, раньше, чем он вздыхает…

- Ладно! Хорошо, расскажу…

Бросаю на него взгляд, пока брат выпивает залпом золотистые пузырьки, которые приятно покалывают кончики пальцев, потом отставляет бокал на поднос. Берет другой.

- В общем…их мамы дружили в университете. Кто отец - не знаю. Он ушел, когда ей было пять, а еще через пять лет ее мама заболела раком и умерла. Чтобы девчонка не попала в детский дом, Катина мама взяла ее к себе. Все.

Интересно…

Я еще раз возвращаюсь к девчонке, которая тянула меня через всю лужайку к себе как на аркане. Значит, сиротка. Хм, это будет даже проще, чем я думал…

Бросаю еще один взгляд на брата, немного сожалею. Не соврал: она действительно не в моем вкусе, ведь женщин я предпочитаю других. С ногами подлиннее и без заебов, но есть в этой Лизе какая-то загадка. Черт! Свихнусь, если ее не разгадаю…

Да, мне надо перестать манипулировать. Точно. Но я подумаю об этом после.

Наверно.

План зреет сам собой. Лиза остается в доме родителей, так что «столкнуться с ней случайно», будет проще пареной репы.

Надо только выждать правильный момент. А я умею сидеть в засаде! Это, пожалуй, одна из лучших этапов охоты - ждать.

Шанс выпадает под утро. Лежа на своей постели, я слышу, как дверь вниз по коридору тихо хлопает.

Гостевая.

Я в этом доме вырос и точно знаю расположение комнат, так что не сомневаюсь… Лиза вышла «подышать». Так и знал!

Усмехаюсь, откладываю «Преступление и наказание», а потом встаю и выхожу следом. Выждав еще пару минут для достоверности, конечно же. И конечно же, без футболки.

Свои сильные стороны надо учитывать.

Сбегаю по лестнице.

Несмотря на то что за окном мягкий сумрак, дом прочно погряз во тьме, так что свет «маяка» с кухни я вижу сразу.

Ага.

Попалась.

Захожу и сразу вижу ее у кухонного гарнитура. Ненадолго позволяю себе полюбоваться, прижавшись плечом к дверному косяку.

Красивая. Ладная. Да, не такая, к каким я привык - факт. Она низенькая, маленькая, стройная. Я предпочитаю модели с другими параметрами, но чертова загадка…

Блядь. Она сведет меня с ума.

В животе начинает стягиваться канат. Этого я тоже давно не чувствовал, если честно. Обычно, желая кого-то заполучить, я просто щелкаю пальцами, но с ней…что-то мне подсказывает, будет по-другому. Да я и сам реагирую на нее иначе! Пальцы приятно покалывает от нетерпения, а в голове такие картины, что хоть сейчас вызывай операторов снимать порно! Потому что мысленно я уже нагнул ее и стянул эти розовые, шелковые шортики.

Я ее уже поимел. Она уже моя.

Черт. Моя?! Что-то мне не нравится ход собственных мыслей. Это уже чересчур.

Может, пока не поздно, лучше бы свалить? Но Лиза оборачивается и рубит все мои мысли на корню.

Вздрагивает всем телом, краснеет, а потом хватается за грудь, где я безошибочно выделяю два до жути притягательных холмика с острыми сосками.

Кто-то замерз?

Интересно, какого они цвета? Спорю на что угодно, розовые.

Улыбаюсь, облизывая медленно нижнюю губу.

- Прости, не хотел тебя пугать.

В ход идет «тот самый» голос: низкий, с хрипотцой. Я себя убеждаю, что сам его таким делаю! И никогда не признаюсь даже под пытками, что он упал своевольно и сразу, как я увидел эту задницу на своей кухне. И что видеть ее хочу еще не раз…

Черт.

- Может, тогда не надо было ко мне подкрадываться? - улыбается слегка, а потом подходит к плите и ставит на нее маленький, золотой ковшик.

Взглядом рисую заинтересованность - Лиза сразу реагирует.

- Твоя мама разрешила.

- Я ничего не сказал.

- Но посмотрел, - тихо вздыхает, отворачивается, давая мне возможность еще раз полюбоваться тугой попкой, - Я плохо сплю на новом месте. Молоко обычно помогает.

Отрываюсь от своего места. Потом, клянусь, я буду говорить себе, что делаю каждый последующий шаг сам, но это будет потом. Сейчас я ни о чем не думаю, а только сильнее хочу оказаться с ней рядом.

Снова услышать этот тонкий аромат загадки.

Я хочу попробовать ее на вкус.

Мысли-мысли-мысли…порочные, как я сам. От них неприятно больно в паху, но я стараюсь не подавать виду, когда останавливаюсь сбоку.

Вдыхаю.

Черт…

Как же от тебя пахнет сладко, малышка…

Она бросает на меня взгляд пронзительных, зеленых глаз и улыбается.

- Хочешь?

- Я хорошо сплю.

- Это обычная вежливость, Адам.

Веду плечами. Мое имя в ее устах звучит как мелодия. Его так, кажется, никогда раньше никто не произносил.

Блядь.

Это плохо.

Возьми что-нибудь, придумай причину, даже если она будет самой тупой! И съебывай! Вали! Эта девчонка тебя убьет.

Но, вопреки доводам рассудка, я продолжаю стоять рядом и наблюдать.

Какая же она красивая…

Нежная, светлая кожа, родинки, губы…Черт, эти губы… такие манящие, такие таинственные…

- Я тебе не нравлюсь, да?

Пару раз моргаю.

Возьми себя в руки, кретин!

- Что, прости? - выдавливаю из себя смешок, Лиза снова бросает на меня взгляд и ответно усмехается.

- Да брось, Адам. Можешь не прикидываться.

- Ты мне разрешаешь? - игриво отвечаю, хотя чувствую легкий укол раздражения.

Ненавижу, когда со мной так общаются. Подчеркнуто надменно. Будто у нее есть власть что-то мне разрешить, твою мать!

Лиза поднимает брови. От ее взгляда дыхание перебивает, и возникает ощущение, что она прочитала мои мысли, потому что смешок ее именно так и звучит.

Будто она знает, как взбесила, но наслаждается этим…

- А это похоже на разрешение?

- Я о тебе не думаю.

Ложь. Какая грязная, неприкрытая ложь. Это уже неприятно, но работает, как ледяной душ. Возможно, я манипулятор и гандон, но точно не лжец. Такие вещи всегда доставляют мне дискомфорт, и она снова каким-то чудесным образом это читает.

- Как скажешь.

Молоко начинает шуметь, а ложка о дно разбивает тишину, которую сам я не знаю, как разбить.

Блядь.

Словно мозг атрофировался. Скажи что-нибудь!

- Как тебе Сай?

- Хороший, - кивает пару раз, потом снова на меня взгляд бросает и улыбается, - Катя с ним счастлива, и я определенно рада, что это не ты.

Бам! Откровение прямо в лоб?

Усмехаюсь.

- И почему это?

- Потому что ты «тот брат, который трахает», а не любит.

Лиза снимает свое варево с огня, отходит взять себе чашку, я так и стою. А ты жестокая.

КАК ПО БАШКЕ УДАРЕННЫЙ! КАКОГО ЧЕРТА?!

- Прости? - усмехаюсь, пока она переливает напиток в чашку.

- Спокойной ночи.

Что?! Стоп!

Огибаю островок быстрее и ставлю руку прямо перед ее лицом, уперевшись в холодильник. Лиза поднимает глаза. Я вижу в них волнение, трепет, а еще немного страха, но она быстро давит его и поднимает брови.

- Пропустишь?

- Нельзя такую херню бросить в лицо и просто уйти.

- Если уберешь руку, я тебе продемонстрирую.

Молчу. Теряю дар речи! Снова! Эта девчонка точно сведет меня с ума…какого черта?!

- Может, лучше пояснишь?

Лиза прижимается спиной к гарнитуре и жмет плечами, делая маленький глоток из чашки.

- Говорят, что ты тот еще кобель, - ауч, - По настроению я поняла, что все рассчитывали на Сая. В смысле…дочери, брак… Ты же не тот, кто женится.

- Похоже, я всех разочаровал?

Смотрю ей точно в глаза, и она держит удар достаточно долго, чтобы трепет повысил градус ее тела.

Ага.

Я фиксирую, как она не сдерживается и пробегает глазами по моему прессу, и ликую. Улыбаюсь самой своей блядской улыбкой, поднимаю брови и незаметно двигаюсь ближе.

- То есть, ты у нас любишь слухи собирать?

- Едва ли это любовь к «собирательству», Адам.

- Это значит "нет"?

- Никогда не питала слабости коллекционировать что угодно. Они говорили, я услышала.

- И что же они еще говорили? - становлюсь ближе, - М?

Лиза гипнотизирует меня взглядом. Я буквально чувствую, как мурашки бегут по ее телу, как сердце учащается, но она молодец. Стоит отметить, держится просто превосходно.

Мне нравится.

Крепкий орешек.

- Что ты трахнул половину моделей Москвы, а вторая просто была занята на съемках.

Гортанно и тихо смеюсь. Нет, мне это определенно нравится. Твой острый язычок.

Да…нравится.

Как раз в этот момент Лиза медленно убирает им капельку молока на верхней губе, и я теряюсь в пространстве.

Блядь, как же это красиво…

Подаюсь вперед.

- Здесь еще осталось… - глухо шепчу и убираю еще одну совсем рядом с родинкой.

А она не отодвигается. Вздрагивает лишь слегка, когда пальцем я касаюсь кожи, и меня ведет окончательно.

Я перекладываю ладонь ей на щеку и дергаю на себя, чтобы через мгновение с рыком вонзиться в эти чертовы губы, которые за считаные секунды прочно поселились в моем воображении.

Блядь-блядь-блядь!!!

Она сладкая на вкус. От нее пахнет медом и корицей. И я ее хочу. Дико. Серьезно, как это возможно?! Чтобы так сразу…

Проталкиваюсь в ее рот языком, исследую его, глажу. Лиза поддается мне сразу. Маленькая сучка. Игрок. Давай, детка, сыграем.

Пара шагов, и я прижимаю ее к гарнитуре, а потом подхватываю под попку и сажаю на ее. Раздвигаю ножки. Вжимаюсь. Я хочу, чтобы она чувствовала, как свела меня с ума, поэтому вжимаюсь сильнее, продолжая танцевать на ее губах.

Обвожу нижнюю языком.

Сладкая…

Во мне не осталось ничего разумного. Трахаться в доме родителей на кухне? Так себе идея. Совершенно точно. Но я не могу сдвинуться, отпустить ее…нет! Я отказываюсь ее отпускать. Она посылает по моим внутренностям ток, и от ее следующего тихого стона, я вздрагиваю.

Блядь.

Слегка закатываю глаза, сжимая бедра, двигаю ее еще ближе. Она упирается ручками мне в плечи. Отталкивает. Отталкивает?! Ты серьезно?!

Отстраняюсь, чтобы это понять, но когда смотрю на нее…в этот момент…черт, сколько я ее целовал? Время растаяло, а вот солнце успело выйти из-за горизонта и залить своей краской всю комнату.

И ее.

Провожу большим пальцем по щеке и, клянусь, я впервые такое вижу.

В ней.

Я вижу в ней Рассвет…в глазах, на коже, в волосах. Такое странное ощущение, что это вообще мой первый рассвет в жизни! Будто я наконец-то прозрел…

Это открытие, как удар под дых, если честно, но следующая ее тихая реплика - совершенно точно он. Сильный, выбивающий почву из-под ног.

- Кажется, ты все-таки немного думаешь обо мне?

Лукаво улыбается и неожиданно отпихивает от себя ножкой, уперев маленькие пальчики в пресс.

- Между нами ничего не будет, - хитро шепчет, сверкая в первых лучах солнца как бриллиант высшей пробы, - Ты не в моем вкусе, Адам.

Слова окончательно теряются.

Я, окрыленный и ошеломленный чем-то новым стою и смотрю, как она спрыгивает на пол. Клянусь, на миг я вижу кусочек ее трусиков, от которых я снова ловлю легкую дрожь. И взгляд. Этот чертов взгляд...полный игры, тайны и обещания.

А потом она уходит.

Я не свожу глаз с ее тонкой фигуры, за которую так хочется схватиться, удержать, но она, как Рассвет, течет между пальцев, растворяется...

Нет, малышка, будет. Блядь, клянусь, будет. Я удержу Рассвет. Так или иначе, я его удержу.

Адам; пять лет назад

- …Господи, это так нечестно!

Слышу ее тихий писк с придыханием и улыбаюсь. Вообще, согласен, малышка, чертовски и абсолютно полностью.

Это, блядь, нечестно.

Две недели назад я впервые увидел тебя. Две недели идет подготовка свадьбы Сая и Кати. Последние этапы, так сказать. И две недели я как баран езжу к ним в дом, чтобы увидеть тебя.

Это чертовски нечестно, что за две недели мне удалось несколько раз затащить тебя в какой-нибудь темный угол! Чертовски, блядь, нечестно.

Шумно выдыхаю, уложив руки на упругую грудь.

Как же это до одурения хорошо.

Как же это, сука, правильно!

- Блядь, я хочу тебя так, что мне мозг шпарит! - рычу еле слышно, Лиза тихо хихикает.

Сука она, Лиза эта. Я чувствую, как она со мной играет, но, твою мать, ничего сделать не смогу. Смотрит на меня своим этим я-тебе-недостанусь взглядом, и я задыхаюсь. Каждый раз обещая прекратить это моральное изнасилование и забить на нее болт, именно этот взгляд возвращает меня обратно.

Сука! Каждый, гребаный раз!

Чувствую себя кретином.

Я и есть кретин! У меня секса не было две недели, я сижу здесь, в какой-то стремной каморке, где пахнет порошком и чистыми простынями. Она передо мной. Широко раздвинув ноги, прижимает ими, сдавливая ребра, но все, что я получил - это сраные поглаживая.

Блядьблядьблядь!

- Ты все-таки думаешь обо мне, а? - усмехается снова, прикусывает нижнюю губу и подается тазом на меня.

Искры из глаз летят тут же.

Рычу громче. Сдавливаю ее упругие ягодицы и резко дергаю на себя.

- Не дразни меня, - хриплю, - Блядь, не дразни, Лиза. С огнем играешь.

Улыбка с ее губ не сходит совсем. Даже ради приличия.

- Зачем ты приезжаешь? Признай. Сомневаюсь, что тебе есть дело до…

Договорить ей не даю.

Хватаю за горло, рву на себя и забираю свой законный стон.

Он мой! Сука, по праву мой!

- Заткнись, - командую между поцелуями, - Черт тебя дери, просто заткнись!

Тишину комнаты разбивает ее тихий смех, который сразу превращается в стоны.

Потому что я подаюсь на нее бедрами. Толкаюсь. И еще-еще-еще!

- Давай же… - шепчу в полубреду, - Прекрати уже ломаться, чтоб тебя! Мне так нужно в тебя...я хочу...блядь! Я так хочу оказаться внутри...

Опускаюсь на ее тонкую шейку, которую перестаю узурпировать ладонью. Ее я использую сейчас для другого. Длинные волосы слишком не дают мне покоя, поэтому намотать их на кулак - особый вид кайфа.

А она тает как сливочное масло на солнце.

Я знаю, что хочет. Ты всегда это чувствуешь и знаешь! Женщины - существа загадочные, сумасбродные, конченые в своем великолепии, но их физиология достаточно примитивна. В смысле, чтобы заставить их кончить - там попотеть нужно, кто бы спорил? Но чтобы понять, что она тебя хочет - здесь не нужно изобретать колесо.

Все очевидно.

Дрожь в теле, мягкость, податливость и насквозь мокрые трусики, которые я очерчиваю большим пальцем.

Блядь.

Ты сведешь меня с ума…

- Стой, не надо!

И так каждый раз.

Стоит мне подойти ближе, как она начинает истерить.

Нет, блядь! Ты меня в могилу свести решила - совершенно точно.

Сразу отступаю. Перекладываю руку на стол, сжимаю его край, а сам упираюсь носом в волосы.

От них пахнет ирисками.

Я не насильник. «Нет» - значит «нет». Это аксиома. «Нет» - значит «без вариантов».

Чтоб тебя.

Беру паузу в пару секунд, чтобы не психануть. Я ее ненавижу! Отвечаю, что буквально разодрать на части готов! Нельзя. Во-первых, все-таки это ее решение, а во-вторых, блядь! Если я на нее сейчас наору, откачусь от ее сладкой задницы еще дальше, чем был до нашего знакомства.

У нее тот еще характер.

Я это сразу понял, стоя рядом с убогой пятеркой, а за две недели только укрепился в своих подозрениях.

Она - сука; и, судя по всему, на сук у меня стоит сильнее, чем на любую крышесносную модель.

Это мой крест.

И этому я сейчас усмехаюсь.

- Что? - тихо спрашивает, я отстраняюсь и смотрю в глаза, которые вижу даже в темноте.

- Ты меня убиваешь, девочка.

Лиза молчит. Кусает губу, смотрит, хочет, но молчит. Что ж…хорошо.

Я иду ва-банк, когда вбираю фаланги пальцев, которыми успел ее приласкать в рот. Буквально слышу, как ее сердце замирает и отправляется в полет.

Ага. Я тоже умею мучить, малыш.

Улыбаюсь.

- Мне нравится тебя пробовать.

Здесь важно тон, голос, и взгляд - я все это ей на голову скидываю, как тяжеленный блок.

Радуйся. Побудь в моей шкуре.

Она ее как раз примеряет. Я вижу, как Лиза смотрит на мои пальцы, на губы, и как ее ведет. Как поволока застилает разум, точно предрассветный туман. Как ее клонит ко мне.

Лиза моргает два раза, словно пытается осознать, а потом тянет меня на себя резким, быстрым движением и, прежде чем страстно поцеловать, отчаянно стонет.

Бормочет…

- Это нечестно… как же это, блядь, нечестно!

Теперь моя очередь смеяться. Я делаю это прямо на стыке нашего страстного поцелуя и момента, когда я обрываю его и заглядываю в глаза, поглаживая щеку.

- Что тебя не устраивает, малышка, м? Что нечестно?

- Мне всего восемнадцать, - тихо шепчет, жадно разглядывая мое лицо и поглаживая его в ответ пальчиками, - А ты слишком красивый, Адам. Это нечестно.

Приятно.

Мое эго бьет копытом, член и не думает падать. Он ласково гладит ее бедро, будто просит обратить на себя внимание.

Просит, блядь.

Ты точно ебнулся.

- Мне за это извиниться? - поднимаю брови, она фыркает.

- И что мне от твоих извинений?

Толкает слегка ладошками в грудь, спрыгивает на пол, а потом проходит мимо. Я мотаю головой. Так, к сожалению, заканчивается каждый наш «междусобойчик» - мне остается видеть только влажные сны и никакой задницы.

Потрясающе.

Будто снова, твою мать, шестнадцать. Дожили.

Чтоб тебя.

- Ты идешь?

- Ага. Со стояком и прямо в гостиную. Мать будет в восторге.

Хихикает. Оборачиваюсь.

- Иди. Сейчас буду.

- Ты волнуешься? - вдруг спрашивает, и я поднимаю брови снова.

- Не я же женюсь, чего мне бояться?

- Что он допускает ошибку. Ты об этом думал?

Лиза сдавливает ладошки, и это уже интересно. Поворачиваюсь, прижимаясь задницей к столу, на котором почти довел ее до оргазма, складываю руки на груди.

- Ты думаешь, что они ошибаются?

- Я - нет. Катя любит его.

- Почему у меня спрашиваешь? Думаешь, Сай - нет?

Хмурится.

- Нет. Мне кажется, что он тоже…

- К чему тогда…

- Мы разной веры, - вдруг выпаливает, и я, клянусь, замечаю ее румянец, хотя почти не различаю цветов ее одежды.

Если только на память.

Голубая футболка и шортики. Будто издевается!

Стоп. О чем мы там? Ну да. Предрассудки.

- Наша семья лояльна в этом плане, - дергаю плечами, - Срастется с нашими? Замечательно. Нет? Никто слова не скажет.

- Но это может стать проблемой?

- Проблемы могут быть и будут, Лиза, но они точно не будут касаться нашей веры и национальности. Это не такая история.

- А какая? - тихо спрашивает, и я также тихо отвечаю.

- Надеюсь, что счастливая.

Потому что правда на это надеюсь. Сай любит Катю. Обычно мой брат до мозга костей консервативный ублюдок с огромной палкой в заднице. Черт! Я даже забыл, когда он в последний раз улыбался вот так. Довольно. По-настоящему. Только с ней снова ожил.

Нет, Сай любит Катю. У них все получится.

Лизу, кажется, этот ответ устраивает. Она медлит немного, потом кивает и поворачивается к двери, но опять медлит. Нет, я не думаю, что она вдруг изменила себе, если что. Даже не надеюсь. Но не скрою, что мне бы хотелось, чтобы она вернулась и снова поцеловала меня.

Хотя бы раз.

А она вместо этого тихо смеется.

Уже не бесит. Я отошел и теперь могу в ответ лишь мягко улыбнуться.

- Что?

- Ты…- бросает на меня взгляд, - Знаешь…ты - козел.

Опа, какая заявочка. Поднимаю брови, но все еще не чувствую злости. Обычно это происходит иначе. Мне не нравится, когда кто-то оскорбляет меня. Даже не так. Я этого не допускаю, особенно от какой-то Лизы! Но…

Это блядское «но» - залог моего состояния школьника во время пубертата. Я только и могу что на нее смотреть и улыбаться.

Мудак. Какой же ты мудак, господи…

А ты ее еще даже не трахнул.

Замечательно.

- Ты же приезжаешь сюда ради этого.

- Чего «этого»? - усмехаюсь, - Пяти минут в прачечной?

- Ты хочешь меня.

- Даже отрицать не буду.

- И ты здесь за этим.

Усмехаюсь громче.

Черт, умная сучка. Припущу немного. А то веревки и без того уже слишком крепкие из меня вьет.

- То есть…ты хочешь сказать, что твоя сладкая киска мне важнее брата и его свадьбы?

Лиза на миг застывает. Я чувствую, как слова дошли до адресата с точностью и расстановкой, и мне это в кайф. Наблюдать. Ощущать стыд и смятение. Трепет.

Тебе же тоже нравится эта игра. Да, детка?

- А ты лжец, Адам.

- Нет, - вот тут же отсекаю строго, - Я никогда не вру.

- Прям-таки никогда?

- Никогда. Ложь - это грязь. Мне своей и без того достаточно, чтобы еще и эту цеплять на шею.

Пару мгновений еще тишины, а потом она отрывается от своего места и медленно идет ко мне.

Так, что дыхание перебивает.

- То есть…ты хочешь сказать, что ты здесь ради брата?

- Да, - отвечаю слишком глухо и не слишком уверено, чтобы не выглядеть глупо.

На самом деле…блядь! Я здесь не ради нее! Я правда здесь ради Саю, но, сука, не скрою, что мог бы не приезжать каждый вечер. Это необязательно.

Лиза останавливается прямо напротив. Нос свой дерзко задирает, в глаза прямо смотрит и шепчет.

- И ты не хочешь меня трахнуть? Прямо здесь. Сейчас. Ты не поэтому затащил меня сюда? Сегодня. Вчера. Позавчера? Разве не это причина, по который ты приезжаешь сюда? Разве свадьба - это не предлог?

Блядь. БЛЯДЬ-БЛЯДЬ-БЛЯДЬ!!! Выкрутила! Выудила! И загнала в ловушку. Ловкая, хитрая…охуенная лиса! Сделала меня на моем же поле, отрезав каждый путь к манипуляции любого уровня! Просто…блядь!

Молчу.

Сглатываю шумно, но молчу, сука, потому что…блядь! Пошла ты! Я никогда этого не признаю!

А ей и не надо.

Лиза улыбается, прикусывает губу и совсем еле слышно спрашиваешь.

- Ты когда-нибудь сдаешься?

- Нет.

А это уже правда. Нихера. Я не сдамся. Точно не с тобой, детка. Точно не с тобой…

Кивает.

На миг опускает глаза, потом снова на меня смотрит и шепчет.

- Завтра свадьба.

- Знаю.

- Надо выспаться.

- Знаю.

- Они лягут рано.

- Знаю.

К чему ты клонишь, еб твою мать?!

- Приходи сегодня в двенадцать.

Что?

Нет. Стоп. Не так.

ЧТО?!

Так-то лучше.

- Эм…что? - уточняю, не ослышался ли, а Лиза как-то грустно усмехается и глаза свои вниз опускает.

Это мне уже не нравится. Будто наш гипотетический секс - ебанное наказание!

Поднимаю ее лицо за подбородок и заставляю посмотреть в глаза.

- Лиза…

- Что?

- Мне не нравится твой настрой.

- Разве?

Да, блядь!

Хочется заорать, но плотнее стягиваю челюсть и щурюсь.

Ты серьезно?! Хватит смотреть на меня так!

- Ты этого сама хочешь.

- И мы оба это знаем.

- Тогда…

- Хватит трепаться, - отходит на шаг, разорвав касание, - В двенадцать. А теперь пошли, заметят.

Она опять разворачивается, но я не могу отпустить ее так! И кидаю в спину вопрос:

- Как-то слишком просто, нет?

Замирает, будто я плюнул ей в спину! Медленно оборачивается. Клянусь, я снова вижу, как блестят ее глаза, и как-то становится не по себе.

Бесится?! Чего?! Почему?! Да что с тобой не так?!

На языке так и крутятся эпитеты, на что эта зараза только усмехается и выскальзывает за дверь.

М-да…вот вроде и получил что хотел, а как-то странно.

Некомфортно.

Поправляю до боли вставший член, отогнув ширинку, вздыхаю.

Ладно. В конце концов, она сама меня позвала. Ей никто не запрещал и дальше ерничать…

Адам; пять лет назад

Обычно мне не нравится, когда правила устанавливает женщина. Я люблю ощущать власть и задавать ритм наших рандеву, но.

НО!

В который раз я говорю это «но»? Вопрос риторический. Я не хочу считать. Такое дело до добра не доведет, я и без того чувствую себя придурком каким-то.

Нет! Эту ночь ничто не испортит. Сча-а-аз! Я слишком долго ждал и слишком хочу, чтобы жрать любую горькую таблетку сомнений и собственных загонов.

Не-а. Может быть, потом? Как-нибудь. Да. Возможно, я подумаю об этом после, но не сейчас.

Сейчас, когда на часах уже без пяти двенадцать, а дом погрузился в тишину «последней, свободной» ночи для его хозяев - я стою напротив хорошо знакомой двери.

За которой прячется она.

Блядь, волнуюсь, как пацан.

Тихо усмехаюсь, уперевшись лбом в стену, сжимаю и разжимаю кулаки.

Да что с тобой?! Возьми себя в руки! Чтоб тебя.

Смотрю на часы.

Еще три минуты.

Три сраных минуты! И я ненавижу каждую. Воображение не помогает. Мой мозг работает против меня, так что щедро подкидывает образы и финал. Такой долгожданный финал этой игры, такой долгожданный приз.

Самый долгожданный.

Нет! Наверно, так просто кажется, потому что спустя столько лет, я не помню, чтобы хотел кого-то также сильно, как Лизу.

Дыши.

Главное - дыши. Сегодня все закончится. Я получу ее, закрою гештальт, а если все будет неплохо, может быть, даже повторю. Может быть, не один раз.

Тихо. Пока тормози. Разогнался. Все будет постепенно.

Откашливаюсь тихо, снова смотрю на часы - 00.00

Время пришло.

Выдыхаю. Прикрываю на миг глаза, а потом нажимаю на ручку.

И о! Твою мать! Чудо! Дверь закрыта. Чтоб тебя!

Тук-тук-тук

Три тихих стука разбивают тишину.

- Открывай, - шепчу, потому что слышу ее по ту сторону.

Тоже ждала? Тоже волнуешься? Давай же закроем эту тему вместе, умоляю. Не томи. Я не выдерживаю!

- Лиза, я слышу тебя…открывай.

Блядь, если это очередная игра! Черт, я ее убью!

- Хочешь, чтобы я открыла? - насмешка, - А разве это не слишком просто?

Конечно. Ну конечно, твою мать! Естественно!

Тихо смеюсь. Кто бы сомневался?!

- Елизавета…

Надавливаю голосом, теряя терпение. Надеюсь, что она понимает, в какие игры играет и какой фидбек может с легкостью получить. Тебе оно надо?! Прекращай играть! Я уже на пределе!

- Ты сам сказал, что это слишком просто, забыл?

Блядь!

Не сдерживаюсь и стучу в дверь кулаком. Твою мать!

- Если ты передумала, так и скажи, но…

- Я не передумала.

- Тогда открывай! Хватит ебать мне мозг!

Да чтоб тебя…

Прикрываю глаза, уперевшись лбом на этот раз в дверь, выдыхаю. Держи себя в руках!

- Прости, - бурчу, - Я не…хотел. Просто…

- Я не передумала, - отвечает также тихо, хотя я слышу злость на той стороне, и это уже заставляет меня улыбнуться.

Ну же. Что ты выдашь на этот раз? Я с нетерпением жду.

- Но, знаешь?! Ты действительно был прав! Это слишком просто!

Бойся своих желаний, как говорится.

Окей.

Из груди вырывается тихий смешок, и я киваю.

- Окей. Чего ты хочешь?

- Все в силе, но тебе придется придумать, как попасть в мою комнату.

Смешок становится громче.

- Что за ебаный квест?

- А что? Не привык к трудностям? Очень жаль. На мне такое шикарное белье…

Вздыхает показательно громко.

- Думала, что ты его с меня снимешь, но, наверно, тебе слабо, да? Что ж. Справлюсь сама в таком случае.

Сука.

Сукасукасука!!!

Прикрываю глаза, но продолжаю улыбаться. Я, блядь, улыбаюсь! И ничего с собой поделать не могу. В этот момент мой крест давит на грудь троекратно, ведь как ни странно, ее игры приводят меня в восторг. Даже если бесят.

Хорошо. Думаешь, я не придумаю, как сделать ход? Ты очень сильно ошибаешься!

Уперев кулаки в дверь, резко отрываюсь от нее и иду по коридору быстрым шагом. План зреет сам собой. Как и дом родителей, дом Сая я тоже отлично знаю - у меня есть идея. Немного безумная! Но разве это важно?

Выхожу на улицу. Только что прошел легкий дождь, поэтому воздух пахнет свежестью, а легкий ветерок вызывает мурашки.

Глубоко вдыхаю.

Хорошая ночь. Правильная. И несмотря на погоду - горячая. В моей душе пылает пламя! Так что да, горячая. Такая, что дышать сложно.

Пальцы подрагивают.

Я себя давно так не чувствовал. Ни одна женщина не заставляла меня ощущать это приятное, тянущее возбуждение вперемешку с азартом и духом приключений. Будто мне снова семнадцать…

Крутое чувство. Что-то новое, что-то запретное, что-то таинственное и что-то невообразимое! Как выпить шампанского. Также щекочет внутри.

Снова над самим собой смеюсь. Я уже даже не спрашиваю, как этой маленькой сучке удалось вытянуть из меня такие эмоции, а просто обхожу дом и добираюсь до ее окна.

Зачем-то срываю розу из клумбы. Блядь, ты серьезно?! Совсем поехал…но да! Цветок забираю в зубы, а сам цепляюсь за выступы и лезу наверх.

Это просто, когда есть куда стремиться.

Шаг, второй, третий. Я уже почти добираюсь до ее балкона по трубе, а потом цепляюсь за него и ловко запрыгиваю внутрь.

Двери открыты.

Я это заметил, когда в очередной раз курил прямо напротив ее окон. Лиза любит свежий воздух, она никогда не закрывает окна и балкон.

Все просто. И сложно одновременно, потому что я замираю, когда вижу ее.

Сидит на кровати, задумчиво водит пальцем по покрывалу. Кажется, расстроена? Интересно, почему? Ты думала, что я отказался от попыток? Думала, что я не приду? Мне бы очень этого хотелось почему-то.

Чтобы она боялась не увидеть меня сегодня.

Делаю шаг.

Лиза резко вскакивает, тяжело дыша. Отступает.

Не бойся.

Я знаю, что даже несмотря на наш договор, если ты не захочешь - я тебя и пальцем не трону. Обещаю, что не сделаю больно.

Обещаю.

Делаю еще один шаг, а она улыбается.

- Нашел…

- Нашел.

Отвечаю хрипло и захожу в комнату, а потом кладу розу на стол.

Лиза за этим наблюдает как зачарованная. Резко поднимает глаза - и я умер. Мое сердце так сильно бьет в груди, что я, кажется, задыхаюсь.

Черт…какая же ты красивая. Особенная. Чистая. Как Рассвет. Мой чертов Рассвет…

Останавливаюсь и любуюсь ей. Еще не хочу пугать. Мне напротив хочется, чтобы она знала - все в этой комнате будет так, как ты хочешь. Только ты. Я ничего не сделаю, пока ты не дашь мне сигнал. Обещаю.

А она дает. Кажется, правильно понимает меня, берется за пояс шелкового халата и медленно его развязывает.

Я задыхаюсь вновь. Ткань скользит по тонким линиям ее тела, и я, клянусь, будто чувствую, как она скользит по мне! Покрываюсь мурашками. Не могу оторвать взгляд.

От нее.

Белье действительно шикарное. Наверно, я видел и лучше? Наверно, да, но сейчас все эти моменты стерты из памяти. Ее полностью занимает этот комплект изумрудных кружев. Полупрозрачный бюстгальтер, за которым я вижу остро стоящие соски - розовые! Трусики, подчеркивающие острые, тазовые косточки. Линия тонких плеч и ключиц…плоский животик с миленьким камушком в пупке.

Ты - идеальна.

Но ты…волнуешься? Я замечаю это. Так непохоже на Лизу, которую я уже успел изучить. Ту сучку, которая драла мне вены все эти две недели…ее сейчас нет. Передо мной маленький котенок. Маленький, гордый малыш. Она порывается прикрыться, но тут же одергивает себя и расправляет плечи.

Наблюдает. И краснеет.

Румянец ей очень идет.

А мне даже вдох сделать сложно - я не могу оторвать от тебя глаз.

Голову ведет. Теперь не гипотетически, не красноречиво, а по факту.

Охренеть! Усмехаюсь про себя. Стоит так, что голова закружилась? Потрясающе…

Делаю на нее шаг, но на миг замираю, потому что голову действительно ведет. Чтоб ее…

- Адам, все нормально?

Усмехаюсь уже по-настоящему и киваю.

- Да.

Настолько да, что ты бы охренела, малышка!

Подхожу. Я хочу ее коснуться, но пока только смотрю - она глядит в ответ. В этих глазах цвета сочной зелени так много отражается…и я, и мое желание, но еще страх? Ты боишься?

- Не бойся, - шепчу зачем-то, проведя пальцами по щеке, - Я тебя не обижу, красивая.

- Я знаю.

- Это хорошо. Что ты хочешь, чтобы я сделал?

Лиза шумно проглатывает комок нервов, ставших где-то в районе сердца, облизывает губы.

В пах сразу бьет с ноги.

Блядь!

Приходится прикрыть глаза.

Чтоб тебя…

- Будь со мной нежен, хорошо? - шепчет еле слышно, и я резко смотрю на нее, - Бережно. Относись ко мне бережно…

Я обычно не такой, а скорее полная противоположность, но да. Да, черт возьми! С тобой я буду бережным, раз это то, чего ты хочешь. А по-другому смог бы? Если честно, сомневаюсь. Мне почему-то на миг кажется, что с этой Лизой все иначе будет. Рядом с ней во мне злости и ярости меньше, и этот секс будет совершено особенным. Не таким, к какому я привык.

Что-то в недрах сознания шипит и пинается, мол, вали отсюда! Вали! Не трогай ее! Это кончится чертовски плохо, но я целую эти губы, и все голоса затихают.

Наконец-то стало тихо.

Лиза робко подается ко мне, уложив руки на грудь, отвечает на поцелуй с полной отдачей.

Она отлично целуется, надо признать, потому что голову мне кружить начинает сильнее. И дыхание сильнее перерубает. Кто тебя этому научил?! Убью!

Стоп. Ты совсем уже?! Это лишнее! Ну вот максимально лишнее!

Рычу, подхватываю ее под бедра и несу на кровать. По пути расстегиваю замочек на спине. Как бы тебе ни шло это белье - я хочу тебя обнаженную, а не в любых тряпках! Даже если они будут самыми шикарными из всех, что мне доводилось видеть и чувствовать на разгоряченных телах.

Сажаю. Смотрю на нее сверху вниз, смотрю, как бретельки сползают с плеч, ухмыляюсь. Мне нравится. Поза, вид - все шикарно. Абсолютно все. Как надо.

Лиза снова теряет свою сучесть и робко смотрит мне в глаза, а потом медленно снимает лифчик и откладывает его в сторону. Опускает глаза, прикрывается и снова смотрит на меня - все это время я просто наблюдаю.

Какая же ты чертовски красивая. Загадочная. Моя…

Переводит взгляд на мою ширинку, краснеет сильнее. Блядь, это просто восхитительно! Ты смущаешься так прекрасно…

Смотри. Я весь для тебя. Все здесь только твоя заслуга, и она, словно прочитав мои мысли, слегка улыбается, а потом прикусывает губу.

Подается ближе. Ее маленькие ручки берутся за резинку спортивных брюк, и она бросает на меня взгляд, словно хочется убедиться, что все делает правильно.

Правильно. Я люблю минет и не скрываю этого, но…

И опять это «но».

Потому что не сегодня.

Не знаю, что мной движет, но сегодня я не хочу быть эгоистичной задницей, поэтому перехватываю ее за запястья и слегка толкаю назад. Лиза укладывается на спину.

Блядь.

Еще один мощный удар в пах от вида ее потрясающей груди и тела. Кожа, шелковая, нежная и молочная, линии фигуры…все сводит с ума. Каждая ее деталь заставляет меня дышать чаще.

Агрессивно завожу руку за голову и легко стягиваю футболку, а потом нависаю сверху. Впиваюсь в нее страстным поцелуем. Меня снова ведет от острого импульса дикого желания, но я помню - я хорошо помню! - что обещал ей быть нежным. Поэтому перехожу к шее мягко, слегка касаясь губами, веду ими ниже до груди. Лиза тихо стонет.

Пробирает дрожь.

Когда я захватываю сосок губами, пробивает еще одна волна. Она хлынула так неожиданно, жарко, когда Лиза выгнула спинку, снова застонала и подалась ко мне.

Черт…

Как бы с ума не сойти.

Одной рукой продолжаю сжимать грудь, а вторую кладу на животик и медленно веду ей ниже.

Пожалуйстанеостанавливайменя

Она и не думает. Чуть шире разводит ножки, и я улыбаюсь, покрывая ее тело поцелуями, ныряя под резинку трусиков пальцами.

- Черт… - вырывается, когда я чувствую всю ту влажность.

Для меня.

Она насквозь мокрая для меня, блядь! И это как доза наркотика, от которого невозможно отказаться. Знать, что женщина, которая свела тебя с ума, тебя хочет? Невозможное блаженство.

Обвожу набухший клитор большим пальцем, она стонет уверенней и выгибается сильнее. Нет смысла тебя терзать, девочка, ты и так на пределе.

Улыбаюсь, веду губами дальше по животику, а сам берусь за края трусиков и стягиваю их. Наверно, потом я буду думать и об этом. Что я творю? Зачем? Какого черта? Но сейчас у меня в голове совсем другие мысли. Там пульсирует желание взять от нее все, и я повинуюсь инстинктам и импульсам.

Сажусь перед ней на колени, тяну чуть на себя. Я просто обязан узнать, как она может просить еще. И я обязан ее попробовать! Да…потом я буду себя за это ненавидеть, наверно? Ну и плевать. Сейчас я медленно провожу по ней языком и слышу, как моя отзывчивая девочка стонет - это все, что мне нужно.

Предел гребаных мечтаний.

Улыбаюсь слегка, когда она двигается ко мне еще ближе и что-то шепчет. Я не могу разобрать что, в ушах стучит пульс, а член пульсирует уже не переставая.

Черт, надолго меня не хватит. Давай. Прикрываю глаза, усиливаю напор языком, а потом медленно ввожу в нее палец, который тут же сжимается плотным кольцом мышц.

Блядь, какая она охуительно узкая…

Чтоб тебя!

Еще один стон. Еще и еще. Я медленно двигаюсь в ней, но понимаю, что терпения осталось совсем мало.

Нет. Не выдержу.

Отстраняюсь, сразу слышу разочарованный, жалобный стон. Смотрю в глаза. Лиза дышит еле-еле, хмурится. Фокус ее глаз - потерян. Наверно, мой тоже. На самом деле, я в этом уверен почти на сто процентов! Ведь кроме этой постели и девчонки, которая меня накрутила на свой маленький кулачок, ничего не осталось.

И я не помню, чтобы со мной так на самом деле когда-то было.

Ни разу. Ни одного гребаного раза женщина не вызывала во мне таких ярких чувств. Ни в семнадцать, ни потом. Никогда.

Не помню, как достаю презерватив. Не помню, как открываю его и надеваю. Я ни черта не помню, кроме ее глаз, которые меня, как на супер клей приклеили к себе.

Кажется, я теряю остатки разума.

Пульс стучит сильнее, голова кружится опять, боль от эрекции долбит по венам, а нетерпение рвет их в лоскуты. Черт. Если я сейчас не попаду в нее, то точно сдохну!

И я не жду. Я больше реально не могу! Ложусь сверху, раздвинув ноги пошире, берусь за бедро и направляюсь в Нирвану.

Одним резки, быстрым толчком.

В первое мгновение он приносит облегчение, но потом я понимаю…нет, этого быть не может!

Перевожу на Лизу ошарашенный взгляд.

Серьезно?!

Но она не дает мне и слова сказать. Тянет на себя, обняв за шею, пальчиками проникает в волосы и шепчет на ухо:

- Не останавливайся. Еще…

Черт...ты точно моя смерть...

Лиза; пять лет назад

- …Знаешь, ты могла бы сказать, что это твой первый раз.

От его хриплого голоса, сбитого тяжелым дыханием, меня пробирает разряд тока, но я увожу глаза.

Знаю что могла. Не поверишь. Наверно, стоило, да? Только вот я уже примерно поняла, что Адам - не тот мужчина, который приветствует серьезные, постоянные отношения, а…черт, позорно немного, но мне хотелось. С ним. В первый раз.

Это тоже глупо, я полностью отдаю себе отчет, но в тот момент, как я увидела эти черные глаза - все; понеслось-поехало-покатило. Именно о таких чувствах потом рассказываешь восторженно, именно о них вспоминаешь всю жизнь. Говорят, такое возможно испытать всего один раз в жизни! Эти первые, сильнейшие искры, мать их! Когда от одного взгляда кости плавятся.

Но я не дура. Жизнь научила меня верно расценивать свои шансы, а они стремительно ухнули бы вниз уже завтра.

Я знаю.

У меня все в порядке с самооценкой, а это значит, что себя я оцениваю вполне честно: красивая, но недостаточно, чтобы конкурировать с моделями. Или богатенькими девочками-дочками подруг его матери. Куда там! Они на себя в неделю тратят больше, чем я со своей жалкой зарплатой из кафешки на полгода жизни! Мне с ними не тягаться - это объективно; с моим макияжем своими-руками и платьем своими-руками…вообще мной! Своими-руками…

Так что. Как говорят? Бери от жизни все!

Я никогда не зацикливалась на своем первом разе и не мечтала о принце, потому что их не существует. Благодаря моему папаше я это точно знаю, так что и не обманываюсь. Катенька моя - скорее прекрасное исключение из правила «все-мужики-мудаки», и я не пытаюсь обмануться и здесь: мне такой роскоши не светит.

Поэтому снова: бери от жизни все! Пока она так благородно предлагает.

Заняться сексом с мужчиной своей мечты, который имеет огромный опыт и не испоганит тебе все ассоциации с сексом? Боже, да! Если тебя еще так штырит от него?! Да в квадрате! Вряд ли я когда-нибудь пожалею о своем решении: и это снова объективно. Не хочу, чтобы мужчина, которого я в будущем полюблю, ассоциировался с болью, особенно если учитывать тот факт, что у меня он с ней ассоциироваться будет априори. Спасибо, папочка! Ещё раз.

Итак. Тут можно подвести итог: я получила, что хотела и избежала неприятных осложнений. Он бы все равно не сдался. Я это сразу поняла, как его увидела, а это значит, что в процессе его «достижений», меня может не хило так заклинить.

Уже начинает.

Я заметила, как медленно становлюсь дурой, пока жду его каждый, чертов вечер! Нет! Влюбляться в такого как Адам? Это же насколько нужно себя ненавидеть? Ведь, ну правда, будем честны: он принесет одни только слезы. От него нужно держаться, как можно дальше. Нельзя. Пусть и очень хочется - нельзя.

Иными словами, моя девственность равна целому выводку убитых зайцев, и по итогу - это все, о чем можно мечтать. Я только в плюсе.

- Брось, - хрипло усмехаюсь в ответ, глядя в потолок, - Я не из тех, кто держится за свой цветок всеми руками и ногами.

- Трогательное признание.

- Все в порядке, - бросаю на него взгляд и даже умудряюсь слегка улыбнуться, - Это было неплохо.

- Неплохо?

- Для первого раза - все, о чем можно мечтать. А теперь тебе пора.

Поднимает брови. Знаю, ты явно этого не ожидал, но тут мы проведем черту. Все гештальты закрыты, спасибо, было очень приятно.

- Выставляешь меня?

- Будто ты очень хочешь остаться.

- А если хочу?

Глупо. Как же глупо. Нет! Не хочешь.

Поворачиваюсь к нему, прижав простынь к груди, а потом провожу по колючей щеке пальчиками и шепчу.

- Ты же говорил, что никогда не врешь, помнишь? Вот и не начинай. Никаких претензий, мне ничего не нужно, но тебе пора.

Оставляю на его губах поцелуй, а потом подталкиваю к краю постели. Смеется.

У тебя красивый смех. И ты чертовски красивый, малыш, поэтому давай побыстрее закончим. Я буквально кожей чувствую, насколько ты опасен на самом деле. Для каждой женщины. А для такой впечатлительной, как я? Черт. Просто вали побыстрее - хватит.

Он сияет, пока одевается. Правда…как можно быть таким красивым? Боже…завтра будет такой сложный день, чтоб его…и даже не из-за свадьбы, и не потому, что я подружка невесты, а из-за тебя. Думаю, что несмотря на мои прогрессивные взгляды, все-таки за свой выбор я еще заплачу слезами…Пока буду смотреть на тебя и знать, что ты никогда не будешь моим.

- Адам?

Ловлю его у двери, сама себя проклинаю, а сердце все равно тормозит и ухает вниз, когда он оборачивается.

Ну и что?! Зачем?! Решили же все!

- Да?

- Спасибо, что вместо моего цветка принес другой.

Какая же ты дура…

Смешная дура, которая заставляет его хохотать…

Убейте меня кто-нибудь, если к завтрашнему утру мне не удастся вытравить этот смех из своего сердца, ведь иначе я просто сгорю…от ревности.

***

Мои прогнозы несколько разнятся с правдой. Я действительно горю, но горю не из-за ревности - ревновать не к чему вообще. Всю свадьбу Адам не сводит своих проклятых глаз с меня!

Это заставляет улыбаться.

А еще та дурость, которую я затеяла, а он поддержал.

Игра. Азарт. Интерес.

Весь вечер мне ловко удается от него бегать. Вижу шикарную фигуру в костюме, которая ко мне направляется? Сразу вжик! И перебегаю к другому столику, а его ловят бесчисленное количество знакомых. В основном женщины. Матери. Они пытаются заставить его обратить внимание на своих дочерей. Или шикарные те-самые-модели…Но он не смотрит. Адам пьет шампанское, а сам глазеет на меня - и это та самая игра, от которой мурашки бегают.

Он на меня: я-тебя-поймаю взглядом. Я на него: никогда-меня-не-поймаешь взглядом. Как пинг-понг, за которым безумно интересно наблюдать. Чем дело кончится?

Но пока до конца далеко, мне удается понаблюдать за ним со стороны, и это бесконечно забавно. Кажется, ему здесь дико некомфортно. Нет, он держится хорошо, тут без нареканий, но я вижу по жеманной улыбке, которая как приклеенная маска, совершенно из пластмассы. Он настоящий только тогда, когда его мама вытаскивает младшего сына на танцпол и заставляет танцевать.

Адам становится еще красивее. Потому что смеется искренне, потому что его глаза горят. Он кажется мне до бесконечности прекрасным в своем истинном амплуа, который, наверно, никто вокруг и не замечает.

Или я просто лавры себе вешаю?

Какая разница? Это сейчас неважно. Партия идет своим чередом, когда ему удается улизнуть от очередной мадам-с-большими-планами, так что я перебегаю к новым закускам и тихо усмехаюсь, когда ловлю его взгляд.

Бешеный.

Кажется, я его достала. Он одними губами шепчет проклятия, а я подцепляю клубнику и отправляю ее в рот с чувством выполненного долга.

Так-то! Наверно, ты не привык, что тебя так обламывают. Наверно, ты не привык, что за тобой не наворачивают круги…ну что ж? Не мои проблемы, как говорится. Извини, малыш.

Все заканчивается внезапно.

К концу вечера я теряю его фигуру из поля зрения. Гремит салют. Я с детства обожаю салюты! Они для меня, как воплощение чистого, необузданного праздника, а Сай, видимо, потратил на свой свадебный минимум годовалый бюджет маленького городка, типа того, в котором мы с Катей выросли.

И я смотрю.

Смотрю, как ребенок, который впервые видит чудо, а это оно и есть. Сотня разноцветных огоньков рассыпаются в небе прекрасными искрами, которые падают-падают-падают.

Невероятно.

- Добегалась? - звучит тихий шепот на ухо, и я вздрагиваю, но отойти не дают горячие руки на бедрах.

Да я и не хочу уходить - тоже будем честными, ладно? Не хочу. Этот момент становится еще лучше, благодаря его парфюму, и вместо того, чтобы дальше наворачивать круги…я просто откидываюсь ему на грудь и улыбаюсь.

- Надеюсь, их жизнь будет такой же яркой как этот салют.

- Я тоже, Лиза. Я тоже, - тихий выдох, а потом его губы на мочке ушка, - Но я сейчас не думаю о них.

- А о чем ты думаешь?

Знаю, о чем. Его член упирается мне в спину, а пальцы собирают ткань платья и сильнее сжимают - сегодня ночью я буду в твоей постели. Очевидно. И ладно…пусть…еще разочек. Один разок. Всего раз! Вряд ли наши жизни пересекутся вновь, а мне это нужно.

Я хочу его запомнить.

Знаю, что, скорее всего, никогда не забуду, как миллионы женщин не забывают своих первых, но с ним это особенно четко.

Еще разочек…

- О тебе.

Прикрываю глаза от той ряби, что идет у меня по телу, и выдыхаю шумно. Черт. Этот мужчина создан, чтобы сносить голову. Сводить с ума. С ним по-другому никогда не будет. Как этот салют, Адам - яркий и острый, притягательный, потрясающий как сказка. То, о чем забывать и не захочешь.

Главное - не влюбляться.

А я и не буду! Клятвенно завещаю, что сегодня - последний раз! Раз! И мы не увидимся! «Никогда» - громко сказано, но Катя и Сай отправляются в свадебное путешествие на месяц! И у меня будет месяц, чтобы успокоиться. Как минимум.

Это мне подходит.

Хочу отстраниться, чтобы заглянуть ему в глаза, но Адам держит меня крепко и хрипло смеется на ухо.

- Даже не пытайся. Я теперь тебя не отпущу. Научен горьким опытом.

Смеюсь в ответ.

- Я не собиралась бежать.

- Да ну? Я думал, что это твое любимое занятие.

- У меня много других хобби, знаешь ли…

Пальцы сжимаются сильнее.

- Правда? - хриплый голос, от которого я ежусь, когда он оседает на моей шее мурашками, - Очень интересно послушать.

Боже. Мой.

Мозг плавится! Скажи что-нибудь нормальное!

- И что? Мы простоим так целую ночь?

- Катя и Сай уезжают. Так что нет. Не целую ночь. Минут десять.

- А потом?...

- А потом… - Адам оставляет на моей шее влажный поцелуй, проведя по коже кончиком языка, - Я отведу тебя в постель. Кажется, ты устала. Столько бегать…

Что-то мне подсказывает, что все всегда происходит так, как он хочет. Наверно, жизненный опыт. После того как салют заканчивается россыпью шипучих «фонтанов» на ровной глади шикарного газона, Адам берет меня за руку и уводит. Не отпускает ни на одно, чертово мгновение - лишь для того, чтобы я обняла и поцеловала Катю. Все. В остальное время он предпочитает честно контролировать меня, но я почему-то не против.

Это внезапно приятно.

Ощущение еще такое странное…знаете, будто ты за каменной стеной? Вот оно. У меня такого ощущения давно не было, и я позволяю себе такую шалость. На одно мгновение почувствовать себя малышкой, которой не нужно вечно все решать самой: добывать деньги, выживать, пытаться поступить…

Это оно или шампанское, а может такой складный дуэт - неважно, в принципе. Я просто наслаждаюсь каждой секундой рядом с ним, и когда хлопают двери лимузина молодоженов, позволяю повернуть себя к зданию отеля, где празднуют свадьбу. И идти. Да. Я позволяю себе идти за ним просто потому, что знаю, что это будет хорошо. Сейчас, в моменте, а там уж как-нибудь разберусь.

Просто отпустить себя в моменте иногда слишком много, чтобы быть правдой, но слишком сладко, чтобы на это не поддаться.

- Адам? - вдруг звучит голос, от которого он замирает на ступеньках.

Медленно поворачивается. Я тоже. Потому что он вдруг напрягается всем телом и снова натягивает эту ненастоящую маску-улыбку, которая мне так не нравится.

К нам идет женщина. На ней красивое, приталенное платье кофейного цвета, высокая прическа из темных как ночь волос. Она в возрасте, но фигура у нее достойна оваций, и я, кажется, ее знаю.

Точно!

Это лучшая подруга мамы братьев Салмановых - Изольда, кажется?

- Изи.

Голос звучит как-то слишком…подчеркнуто-вежливо, и когда я смотрю на Адама, он сам весь из себя подчеркнуто-вежливый. Снова. Тот Адам…

Женщина останавливается перед нами и сладко улыбается, наклоняя голову набок.

- Давно не виделись. Ты меня избегаешь?

- С чего ты взяла?

- Ну ты ни разу не подошел ко мне сам, только в самом начале.

- Тебе показалось, - деланно усмехается, - Много гостей. Свадьба. Сама понимаешь.

- Ну да…так, может, выпьем? Поболтаем? Сто лет тебя не видела.

- Прости, - откашливается, - Сай приказал не спускать глаз с Лизы.

«Изи» переводит на меня взгляд, от которого я внутренне как-то сразу ежусь, но держу марку.

И не смотри на меня так, ясно! Не смотри!

- …Да и я устал. Хочу спать.

- Я думала, что ты будешь праздновать свадьбу брата еще неделю…

- Женись он года три назад, так бы и сделал, а сейчас…уже староват.

- Староват? - усмехается, - Ну да…

- Да. Прости. Мы пойдем. Лиза тоже устала.

- Как скажешь.

- Маме передай, что я ушел спать. Чтобы не искала.

Больше мы не ждем никакого ответа, а разворачиваемся и заходим в шикарный холл. Но я не могу сдержать любопытства!

- Тоже мечтает выдать за тебя свою дочь?

Адам бросает на меня взгляд и криво усмехается.

- Типа того.

- Ты нарасхват. Не скажу, что этого не ожидала, конечно, но…

- Но?

Мы останавливаемся перед лифтом, и я смотрю, как красивые, длинные пальцы пару раз нажимают на кнопку. Будто он быстрее поедет из-за этого…

Улыбаюсь.

Закусываю губу.

Снова смотрю ему в глаза и тихо спрашиваю.

- Наверно, это выматывает?

- Меня скорее вымотали догонялки, Лиза.

Наступает на меня. Я машинально поворачиваюсь спиной к створкам лифта и отхожу на шаг, но не потому, что боюсь. Я его не боюсь! Я снова играюсь…

От этого взгляда у меня поджимается все внутри. В животе искрит тот самый салют, опускается горячим комом в низ живота.

Твою мать.

Я от одного его взгляда так завожусь, что хоть вешайся!

Так хочу почувствовать его руки…

- Мне за это извиниться? - шепчу.

Дзинь!

Кабина ласково открывает свои владения, а Адам резко шагает на меня, обхватывает за талию и буквально заносит внутрь, прижав к стене.

- Не за это. А за то, что свела меня с ума - можно.

Это последнее, что я слышу. Он впивается в меня страстным поцелуем на грани с грубостью, а сам быстро нажимает на последний этаж.

И я смеюсь. Черт…так как никогда не смеялась. Задыхаясь, покрываясь мурашками и обещанием, что эта ночь станет чуть ли не лучшей! Во всей моей жизни…

Лиза; пять лет назад

Его губы - это доказательство того, что ад существует.

Мягкие, порочные, вкусные. Он целует меня так глубоко, так страстно, так, что дыхание перебивает.

Дрожу. Я чувствую, как все внутри меня вибрирует, а внизу живота собирается плотный ком нервных окончаний.

- Господи… - вырывается из груди, когда эти губы спускаются на шею, - Мамочки…

Адам прикусывает венку совсем слегка, но сразу проводит по ней языком и улыбается.

- Можно просто Адам, малышка.

Можно просто - Дьявол. Так, пожалуй, точнее.

Я себя не помню от всех этих чувств, от стука сердца, от пульсации. Она расходится по всему телу и, наверно, я сейчас все, что он захочет - сделаю.

- Что ты хочешь? - шепчу в полубреду, а он вдруг отстраняется.

Дышит также часто как я. Взгляд такой же рассеянный как мой. Мне льстит, что мы в этой страсти вдвоем, и что не я одна такая безвольная…

Адам вдруг улыбается.

Он кладет руку мне на талию, второй забирает ладонь. Притягивает ближе. Шепчет…

- Потанцуй со мной, Лиза…

Что? Что он сказал? Я не сразу понимаю, хмурюсь, да и смех его хриплый совсем не помогает.

Меня волной мурашки обдают, и я совсем как-то теряюсь. Адам брови поднимает…

- Прием? Ты здесь?

Козел! Знает…черт, он же все знает! По озорным огонькам в глазах я это сразу понимаю и, благодаря искреннему упрямству, беру себя в подобие рук.

Наклоняю голову набок.

- Потанцевать хочешь?

- Весь день об этом мечтал, но поймать тебя - дело непростое. Сделаем это сейчас.

Не вопрос. Адам притягивает меня еще ближе так, что теперь я грудью прижимаюсь к его. Ежусь. Она сейчас такая чувствительная…

Боже…

Мне еле удается не закатить глаза, а вот всю свою язвительность я как-то теряю. И шепчу…

- Но здесь нет музыки?

- Пусть.

Пусть? Просто пусть? Но да. Просто пусть, блин.

Адам прижимается щекой к моим волосам и тихо мурлычет что-то под нос, медленно двигая меня в темноте своего номера.

Я расслабляюсь.

Так получается само собой, но в его руках я становлюсь мягкой глиной и следую за ним сама, даже не сопротивляюсь. Даже не пытаюсь. Злюсь, но быстро забываю об этом, когда Адам крутит меня вокруг своей оси, легко сжимая пальчики.

Снова подтягивает к своей груди и улыбается.

С улицы в номер проникает рассеянный свет, но ему он так идет. Смотреть бы в эти глаза всю ночь…

Я реагирую сразу, когда они меняются.

Это моментально ощущается.

Темнеют, становятся похожими на огонь, теряют фокус снова.

Сглатываю очередной нервный комок, покрываюсь очередными мурашками - Адам берется за молнию на моем платье и медленно тянет ее вниз.

Романтика заканчивается. Начинается одержимость.

Мы останавливаемся друг напротив друга, а он тянет легкую ткань с плеч, не отводя от меня своего внимания. Будто приковывает им! Не дает пошевелиться… да я и не хочу.

Мне интересно, что будет дальше. И я хочу разгадать эту загадку, ничего сделать с собой не могу.

Платье падает к моим ногам вместе с шумным выдохом. Я зажигаюсь сильнее, когда он осматривает мое тело своим плавным огнем с насыщенным, черным цветом.

Господи…это не мужчина, а порок.

И, кажется, ему эта рубашка совсем не идет! Вдруг…

Я кладу руки на широкую грудь, что часто вздымается. Тело - такой же огонь. Мне даже на миг кажется, что он сгорит сейчас…

Улыбаюсь.

Очень хочется сказать что-то остроумное, но у меня в голове вакуум на самом деле, поэтому я просто расстегиваю пуговицы. Медленно. С каждой нервничаю сильнее, но стараюсь это не показывать. Я хочу добраться до него куда как больше, и так рада, когда ряд кончается.

Развожу ткань в стороны, опускаю ладони на его кожу. Она такая…черт, горячая и мягкая. Провожу ниже к мышцам пресса, Адам вздрагивает. Я резко перевожу на него взгляд и вижу, что он на грани от того, чтобы сорваться - это льстит.

Прикусываю губу, опускаю глаза на то, что делаю, но Адам вдруг подхватывает подбородок и снова заставляет посмотреть на себя.

- На меня смотри.

Низкий, хриплый голос пускает по телу ток, который сразу перебивает дыхание. Сердце так долбит в груди.

Боже мой…как ты это делаешь? Подчиняешь своей воле так просто? Как?…

- Хорошо, - еле слышно отвечаю, он улыбается слегка.

Проводит большим пальцем по линии подбородка, надавливает на него, чтобы я приоткрыла рот, следит. Он так следит! Почти не касается, а я чувствую, как внутри меня все сильнее напрягается и между ног становится так влажно…

Ведомая какой-то запредельной силой, я слегка касаюсь подушечки его пальца языком - это тот самый спусковой крючок. Адам шумно выдыхает, резко подается на меня и впивается в губы поцелуем, от которого у меня подгибаются колени. Наверно, если он не держал меня, я бы рухнула ему в ноги, но крепкие руки обвивают тело и не дают упасть.

Вместо того, он подхватывает меня и несет к постели.

Продолжает целовать. Даже не так - он терзает губы так, что они сразу распухают. Его щетина оставляет царапины на щеках, но я не против. Прижимаюсь к нему сильнее, позволяю скинуть бюстгальтер, снова обнимаю за шею, обвив талию ногами.

Поцелуи спускаются ниже. Сначала на шею, где он оставляет пару укусов, потом на грудь. Сжав ее в ладони, Адам вбирает в рот сосок, посылая очередной токовый разряд, но куда сильнее.

Я издаю громкий стон.

Судорога проходит по телу.

Отгибаю голову назад, а он прикусывает нервное окончание и выбивает еще один стон. Куда громче первого…

Адам швыряет меня на кровать.

Холодное спальное белье так сильно контрастирует с огнем моего тела, что я опять получаю ударную дозу мурашек, но не могу пошевелиться. Смотрю на него во все глаза…

Это снова он. Лишь одним взглядом он лишает воли! Приковывает к одному месту, не дает вдохнуть, не дает пошевелиться.

Я не хочу бежать! Кажется, я там, где должна быть. Пусть потом пожалею, этого никто не исключает, но сейчас я там, где хочу и должна быть.

Проглатываю вязкую слюну.

Адам медленно расстегивает свой ремень, потом пуговицу, молнию. Как под гипнозом, я медленно сажусь. Не знаю, что мной руководит, но я двигаюсь еще ближе и берусь сама за резинку его трусов, поднимаю голову к его лицу.

Адам мне не мешает. Он наблюдает с легкой усмешкой, хотя глаза его горят, как тысяча звезд. Ты этого хочешь, да?

Я не против.

Мне любопытно и интересно, только…

- Я не умею, - шепчу сбитым голосом, - Ты покажешь, как тебе нравится?

Адам на миг замирает, но потом кивает.

Хорошо.

Стягиваю его белье. Ладошки потеют, когда его член пружинит перед лицом.

Такой огромный…

Боже! У всех мужчин такой?!

Тяну время вместе с его бельем, сама думаю, с какой стороны подступиться? Наверно, его это все дико раздражает. Возиться с девственницей явно не то, что он делает каждый день…Наверно, ему больше нравятся женщины с опытом? Всем такие нравятся…

Так, Лиза, не думай об этом!

Хмурюсь, вздыхаю тяжело и уже тянусь к нему, но Адам вдруг перехватывает мои руки и заставляет посмотреть себе в глаза.

- Если ты не хочешь, не надо.

- Не в этом дело.

- Что тогда?

- Я…я не умею.

- Слышал.

- Тебя это не раздражает?

Комнату наполняет его хриплый смех. Мои запястья получают свободу, а Адам проводит по щеке кончиками пальцев и шепчет.

- Если бы меня что-то не устраивало, тебя бы здесь не было, Лиза.

Логично.

- Не бойся. Обхвати его ладонью…вот так.

Адам направляет мою руку и сжимает ей основание члена, а потом плавно двигает по нему.

- И вот так…

О боже…

Его голос становится еще ниже, а меня изнутри еще сильнее сжимает. Чтобы через мгновение забиться быстрой-быстрой птичкой.

Я двигаю рукой, как он мне сказал, и вижу, как на головке выделяется какая-то жидкость.

- А теперь открой рот, - испуганно смотрю ему в глаза, - Не бойся. Я буду аккуратен.

Киваю пару раз, облизав пересохшие губы. Двигаюсь ближе. Через мгновение касаюсь его головки языком, и Адам вздрагивает, откинув голову назад и издав громкий стон.

Ох, черт…

Пульсация внутри меня становится настойчивее. Порок, вместе с его запахом, очевидней. Весь этот коктейль накрывает меня с головой и придает какую-то совершенно незнакомую уверенность в себе. Я подаюсь ближе, запуская его в себя, сдавливаю губы чуть сильнее. Провожу языком вокруг упругой головки.

Адам снова стонет.

Это, черт возьми, срывает все замки.

Меня с головой накрывает, и я не стесняюсь больше, а набираю темп. Он мной руководит. Сжав волосы, Адам подается бедрами ближе и помогает удерживать скорость, которая ему нравится, а мне нравится эта сила.

Мужская, особая…сила. Я такой в жизни не ощущала…

Впиваюсь ему в бедра ногтями, снова обвожу языком вокруг головки, а Адам вдруг сильнее подается бедрами и тянет на себя. Я чувствую, как он упирается мне в глотку…пугаюсь. Дергаюсь.

- Просто расслабься, - слышу глухое, - Не бойся.

Поддаюсь.

Изо всех сил стараюсь расслабиться, так что мне удается продвинуться еще немного, но потом я чувствую, как горло сжимается от спазма и резко подаюсь назад.

Задыхаюсь.

Адам улыбается.

- Хорошая девочка.

- Я больше не могу…

- Больше и не надо.

Адам подхватывает меня под бедра, опрокидывая на кровать, и я замираю. Раскинув волосы и руки, смотрю на него, как под гипнозом, а он проводит по моему телу ладонями и хмурится. Задевая соски, поджигает возбуждение сильнее. Я вздрагиваю.

Откидываю голову назад, издаю громкий стон.

Господи… это пытка.

- Адам, пожалуйста…я больше не могу…

С хриплым смешком он стягивает с меня трусики, и я еще раз вздрагиваю, когда чувствую его головку. Он проходит ей по клитору - жалобно хнычу.

- Пожалуйста…

Усмехается.

А потом сильным, резким толчком заполняет меня полностью.

Я вскрикиваю от секундной боли. Адам ложится на меня сверху, не двигаясь, целует. Нежно, забирая все ее отголоски, и я сама двигаю бедрами.

Сделай это.

Толчок.

Сильный, но осторожный.

Второй толчок развязней.

Я чувствую, как нервные окончания подбираются, а мышцы внизу живота становятся плотнее.

Издаю тихий стон, цепляясь за его спину.

Какое-то безумие…

Меня накрывает безумие, когда Адам внезапно разгоняется до бешеной скорости, и я совсем не понимаю, что происходит.

Со мной творится…я не знаю, что со мной! Будто еще секунда и я взорвусь! Еще одна секунда и…еще одна…

- О господи, господи, господи…

- Прекрати сдерживаться, - рычит на ухо, вдруг сжимает сосок, слегка его выкручивает, - Давай! Кончай!

И я разлетаюсь на миллион искр того самого салюта.

Впервые в жизни.

***

Не помню, как я заснула. Тело абсолютно размякло, а глаза потяжелели, словно из меня выкачали все силы.

Их и сейчас нет.

Мне приходится приложить максимум стараний, чтобы разлепить веки. В первую секунду не понимаю, что происходит. Где я? Это точно не мой номер, но потом…ночь меня догоняет.

Секс. Адам. Его стоны, хриплый голос.

Воспоминания дарят мурашки. Я слегка улыбаюсь, а когда опускаю глаза на свою талию, вижу его руку.

О черт! Я заснула с ним?!

Оборачиваюсь. И правда с ним…

Он такой красивый, когда спит…

Уткнувшись мне в волосы, его лицо сейчас такое расслабленное и спокойное, что хоть картины пиши!

Самый красивый мужчина на свете…

Я прикусываю губу и позволяю себе провести по щеке кончиком пальца, но он сразу хмурится, и я отдергиваю руку.

Не хочу его будить.

На самом деле, я не хочу странного разговора, неловкого прощания и всего такого, поэтому выскальзываю из постели. Тихо, как только могу, поднимаю его рубашку и одеваюсь, потом собираю свою одежду. Надеваю каблуки.

За окном мягкие сумерки обещают скорый рассвет, и я на миг застываю, чтобы позволить себе запомнить его на всю жизнь. Таким. Тихим, спокойным, спящим…

Адам обнимает мою подушку, а на спине у него ровные царапины от моих ногтей. Я улыбаюсь чуть шире. По крайней мере, ненадолго, но он запомнит и меня - этого уже много.

Ну а теперь все. Сказка закончена, золушка стала тыквой. Пора.

Я вздыхаю и поворачиваюсь к выходу из номера, потом иду в свой, забираю свою сумку и спускаюсь вниз. Там на парковке ждет моя жизнь - кислотная пятерка, которая не заводится с первого раза.

Я тихо усмехаюсь, пару раз стукаясь о руль лбом.

Куда ты полезла, Елизавета? Вот куда? Давай. Пора обратно в реальность. Адам останется прекрасным воспоминанием, как и эта ночь в шикарном отеле. А теперь пора.

- Давай… - шепчу и снова поворачиваю ключ, чтобы через мгновение услышать привычное бухтение своей машины.

Завелась.

Сказка действительно кончилась.

Когда я добираюсь до дома, город горит в первых лучах солнца, а когда захожу, меня встречает привычный запах персиков. Моя соседка их просто обожает! И через мгновение я слышу ее гулкие шаги.

Крис вываливается из своей комнаты вся взъерошенная, в старом пледе, хмурится. А потом вдруг вздыхает.

- Лиза, твою мать! Ты напугала меня!

- Прости, что разбудила, - отгибаю уголки губ и скидываю туфли, - Не хотела.

- Чего ты так рано приперлась то?! Из гостиницы выперли за несоответствие?

Гадкая сучка издает гадкий смешок, и я высовываю средний палец.

- Пошла на хер.

- Как вежливо…стоп, а ты в чем это приехала?

О нет.

Рубашка Адама…

Краснею, бросаю на нее взгляд, но сразу отворачиваюсь к ванне, чтобы сбежать и не давать никаких объяснений! Я к ним сама не готова…

- Да просто я…

- Не может быть!

О нет! Давай быстрее!

- Стой! Ты куда…

- Прости, я хочу в душ!

Захлопываю дверь прямо перед ее носом и сразу включаю воду. Крис что-то бормочет, но я не хочу знать, что…

Оглядываю тусклую ванну.

Горько.

Я живу в обычной панельке, где нет ничего шикарного. Кроме его рубашки, разве что…наверно, она самое дорогое в нашей квартире, и да.

Это реальность.

Я оглядываю старую плитку зеленого цвета, потом замечаю чулки на батарее и понимаю - я дома. Адам прекрасное воспоминание, которое я бережно сложу в недры своей памяти. Но, будем честным, что у нас общего? Если даже его рубашка стоит дороже всего, что у меня есть?

Да…Золушка стала тыквой. И у нее сегодня смена.

Лиза; пять лет назад

Кто бы знал, каких трудов и ловкости мне стоило избежать вопросов Кристины. Я буквально вытекла из квартиры после того, как проснулась, даже пришлось пожертвовать чисткой зубов. Заменила на жвачку, и это смущало, но говорить с ней о рубашке Адама я совершенно точно не хотела.

О нет! Кошмар… почему-то я покрывалась буквально аллергическими пятнами, когда представляла себе ее забавляющуюся физиономию напротив, и нет - это решительное нет! Никаких подробностей.

Мне хочется сохранить их для себя.

Глупо, наверно? Но хочется, и все тут! Я даже почувствовала себя драконом, который охраняет свою тайну, как самое шикарное сокровище в коллекции!

Действительно, глупо.

Хихикаю себе под нос, а потом поправляю передник фирменной формы и поворачиваюсь к стойке, чтобы забрать поднос. Сразу ловлю на себе взгляд подруги по смене - Ани.

- Что это ты светишься вся?

- Что?

- Говорю, светишься, Лиза. Колись!

О нет! Только не это! Нет-нет-нет! Как вырубить этот свет?!

Хмурюсь резко. Аня начинает хохотать, а я ловлю момент и снова черпаю своей ловкости из бесконечного источника, обхожу ее и выныриваю в зал.

Вот так то!

Пока, по крайней мере, вопросы мы обогнули. Очень элегантно, кстати! А минут через десять я и вовсе обо всем забываю.

Работаю в небольшой кафешке в центре Москвы. Здесь всегда огромный поток людей, так что есть чем заняться, кроме мечтаний о жутко сексуальном Адаме и ворованной рубашке, которую я спрятала себе под подушку.

Немного грустно, конечно, что мне осталось от него только рубашка…Ладно, вру. Много. Мне много грустно! Но я не ребенок давно. Я все понимаю. Одного исключения достаточно, чтобы подтвердить правило, поэтому не стоит и зацикливаться.

Надо просто жить.

Вздыхаю, вбивая в компьютер очередной заказ. Сегодня я работаю до самого закрытия - вечерняя смена. Это немного удручает, если честно, я не люблю возвращаться домой поздно. Конечно, я могу и в нос заехать, если потребуется, но это только в теории. На самом деле, каждый раз, когда я бреду от остановки до дома, напрягаюсь всеми фибрами души. А сегодня…вы представляете?! Так бежала, что забыла свой перцовый баллончик!

Чтоб его…черт бы побрал мою жизнь!

Эх, ладно…вряд ли со мной может случиться что-то хуже, да? Чем зависнуть на ком-то вроде Адама?

Стоп. Ты сказала «зависнуть»?! Серьезно, Лиза?!

А что, Елизавета, будешь отрицать?

Замираю. Этот вопрос в моей голове звучит именно тем самым хриплым голосом, от которого у меня по всему телу бегут мурашки.

Не может быть…

- Лиза!

- Мамочки!

Я буквально подпрыгиваю, так что мой блокнот для заказов благополучно летит на пол.

- Аня, твою мать! - рычу, злобно на нее зыркаю и присаживаюсь, что поднять, пока подружка глупо хихикает.

- Ты о чем так старательно мечтаешь, а?

- О том, как я подсуну тебе самый неприятный столик за смену!

Аня звонко смеется.

- Как мы совпали…

Хмурюсь и бросаю на нее взгляд.

- В смысле?

- Ну…я тут как раз ради этого.

- Хочешь подсунуть мне мерзкий столик?

- Вообще-то, наоборот.

Что?!

Видимо, вопрос отпечатывается на моем лице, потому что Аня вдруг приближается и горячо шепчет мне на ухо.

- Только что в кафе зашел самый сексуальный мужчина из всех, кого я когда-либо видела.

- Мне тебя поздравить? И вообще, при чем тут я? - слегка отпихиваю ее, продолжая свое занятие, как вдруг она…

- Вообще-то, он попросил тебя.

Замираю.

Кровь отливает от лица, а когда я медленно поворачиваю его к ней, Аня улыбается во все тридцать два зуба.

- Ага. И могла бы быть сукой, но ради подруги эту опцию отключила. Он у окна. Иди.

- Как он выглядит?!

- Как чертов порок, малышка. Как чертов порок…

О нет…точнее…серьезно?! Да нет. Это не может быть он! Не может!

Сглатываю густую слюну, поправляю свою форму и поворачиваюсь ко второму залу. Иду. Плыву, если честно, на ватных ногах, которые я совсем не чувствую.

Нет…это не может быть он!…Но…сколько еще «самых сексуальных мужчин» ты знаешь? Которые к тому же выглядят как порок?!

Но…как? И зачем? И...

Замираю. Вижу знакомую макушку и замираю, буквально застываю всем телом! Я ведь действительно не могу пошевелиться, только смотрю-смотрю-смотрю…и как в замедленной съемке он, будто почувствовав мой взгляд, оборачивается.

Адам.

Кажется, я прошептала его имя на выдохе судя по чеширской улыбочке, которая, в свою очередь, приводит меня в чувства. Я издаю смешок и подхожу ближе, останавливаюсь по правую от него руку и поднимаю брови.

- Не может быть…

- Я снова тебя нашел, - отвечает глубоко и хрипло, так что россыпь мурашек и токовых колючек гарантирована, - Так что может, Ли-за.

О боже.

У меня вдруг начинает кружиться голова…

Он выглядит как порок, совершенно точно! Белая рубашка, расстегнутая на три верхних пуговицы, золотые часы на запястье. Волосы убраны назад, немного влажные. Но самое главное этот взгляд, от которого я стекаю себе в трусики, и запах, от которого делаю это еще быстрее.

Боже…

Облизываю нижнюю губу, на что Адам сразу реагирует взглядом. Он концентрирует его на кончике моего языка, который моментально вспыхивает. И я краснею. Я! Краснею! Что со мной происходит?…

- Что ты здесь делаешь?

Вместо ответа Адам путешествует по моему телу, акцентируя внимание на короткой юбочке, и вдруг тянет на себя. Так резко и быстро, что я сама не понимаю, как оказываюсь у него на коленях.

- Похищаю тебя.

Шепчет, поглаживая щечку большим пальцем. Его губы все такие же мягкие и горячие. Они скользят по моим уверенно, забирают способности дышать и думать, раз уже через секунду я отвечаю и позволяю его языку проникнуть мне в рот.

Да чтоб тебя! Ты на работе!

- Адам… - упираюсь ручками в грудь, что часто-часто вздымается, - Прекрати…

Это мольба. Именно она! Какой позор…какая жалкая капитуляция.

Адаму она нравится. Он хрипло смеется мне на ухо, касается вдруг языком шеи, и я вздрагиваю.

Зато окончательно прихожу в себя.

Резко вскакиваю и отступаю на шаг. Шумно выдыхаю и издаю смешок.

- Ты что творишь?! Я же на работе!

- Когда ты заканчиваешь?

- В одиннадцать.

Теперь шумно выдыхает он, но потом расслабляется в кресле и кивает.

- Тогда мне латте.

- Ты…собираешься меня…ждать?

- Именно это я и собираюсь сделать.

- Зачем?

- Хочу так.

- Очень исчерпывающий ответ.

Адам жмет плечами, мол, какой есть. Сам улыбается. Так как улыбался рядом с мамой - по-настоящему.

Я не могу отвести от него глаз. Боже…нет, это правда нечестно! Ты такой красивый…

- Так как? Чтобы получить свой кофе, мне надо сначала отлизать тебе? Потому что, если честно, я не против. Ты такая соблазнительная в этой форме, малышка...

Резко краснею и расширяю глаза. Оглядываюсь даже. Вроде никто не слышал, но мне почему-то кажется, что слышали все! И я шиплю…

- Ты что такое говоришь?! При всех!

- За то, что ты снова сбежала, Лиза…сегодня я буду трахать тебя, пока ты не свалишься без сил. Думай лучше об этом.

Открываю рот. Вот это наглость! И хотелось бы сказать что-то, да я придумать не могу ничего вразумительного! Мне как будто мозг через ухо вынули и облепили розовой ватой, а потом снова заснули в голову.

Точно сошла с ума…

Ухожу от него на ватных ногах, молча, но с улыбкой. Черт…той самой улыбкой, и даже я теперь понимаю, что действительно свечусь как новогодняя елка. Нет, ярче! Как все звезды неба…ближе к сути.

***

- …Боже! Он так на тебя смотрит, будто сейчас съест!

Аня шипит мне на ухо, а я бросаю взгляд на Адама. Этот козел пересел так, чтобы быть лицом к залу и действительно не сводит с меня взгляда.

Того самого взгляда.

Я от него сразу краснею, улыбаюсь и прикусываю губу, опуская глаза на гору салфеток. Пинаю бедром подругу…

- Прекрати.

- Прекрати?! Кто он?

- Да…так.

- Такого мужика назвать «да так»?! Ты с ума сошла!

- Ты вообще замужем!

- И что? Я же не слепая.

Снова издаю смешок и цыкаю.

Серьезно?!

- Что? Он такой...

- Пожалуйста, хватит…

- Кто он?

- Брат...Сая.

- Того, который женился на Катьке?

- Ага...

- Ооо...понятно.

- Ничего тебе не понятно!

- Да ну как же! Он сидит здесь уже…сколько? Почти три часа?

- Он ждет окончания моей смены.

Стоит словам сорваться с губ, как Аня хватает меня за руку и поворачивает к себе лицом.

- Ты спятила?!

- Что?

- Ты заставляешь ЕГО ждать?!

- Ну…он сам изъявил желание, так что…

- Лиза, блин!

- Да что?! Я работаю, как мне прикажешь…

- Попросить подругу прикрыть, например! В голову не приходило?!

Нет. Если честно, то нет, потому что у меня в голове все, что осталось - это его обещание…

- Иди.

- Но…

- Я сказала - иди! Подменю. Только пусть мне за тебя стыдно не будет, ясно?!

- Ань, ты серьезно?

- Еще как!

Думаю всего мгновение. Я обычно так не поступаю, перекладывать ответственность не про меня, но сейчас…все так резко переворачивается с головы на ноги…

- Спасибо! - все, что говорю.

Принимаю ее и убегаю в подсобку, где стараюсь как можно быстрее переодеться. И, черт возьми, как же я рада, что сегодня надела короткую, джинсовую юбочку и коротенькую кофточку.

Мне они идут. Ему должно понравится…

Выбегаю обратно в зал, впопыхах натягивая сумку на плечо, киваю Ане. А потом…черт, меня буквально стирает от ощущений.

Потому что Адам смотрит так…голодно и жадно, что я внутри вся пульсирую.

Опять.

Медленно подхожу к нему, улыбаюсь. Волнуюсь жутко! Сжимая пальчики, выкручивая их, шепчу.

- Меня отпустили. Пойдем?

Адам пару мгновений тупит. Он просто разглядывает меня, и я вижу, как дергается его кадык, отчего у самой перебивает дыхание.

Боже, не дай твоей рабе Елизавете сгореть рядом с Дьяволом…

- Кхм, тебя отпустили?

- Да, пораньше. Ты всех напугал своим взглядом… - хихикаю, Адам резко смотрит мне в глаза и улыбается.

Встает.

Он такой большой…

Выше меня чуть ли не на две головы! Я рядом с ним чувствую себя такой хрупкой…

- Счет… - говорю тихо, завороженно, когда кладу его на стол, - Вот.

Адам касается корочки бережно. Кажется, я вижу даже в этом подтекст - он плавно проводит по зеленой коже пальцами, а будто по мне…

- Оплачу на кассе. Пойдем.

Берет меня за руку. Так, будто я - его. Это неожиданно ощущается так остро…безумие какое-то. Когда я успела сойти с ума? Так.

Адам тем временем останавливается напротив баристы Димы и улыбается очаровательно. Достает небольшой бумажник.

Наверно, он стоит как полгода моей ренты…чтоб тебя! Лиза! Не думай об этом!

- За кофе, - кладет пятьсот рублей, а потом добавляет еще пять тысяч, - И за сервис.

Адам касается взглядом Ани, слегка кивает ей и просто выводит меня на улицу! Под восторженные взгляды моих коллег и громкий стук моего сердца.

Господи, серьезно! Не дай мне сгореть рядом с ним…пожалуйста. Потому что сама я не знаю как…остановиться гореть.

Лиза; пять лет назад

Это не поцелуй. Это секс.

Он буквально пожирает меня, прижимая к зеркальной стене лифта. Издаю громкий стон, когда его ладони сжимают мою грудь, нагло проникнув под кофточку.

Наверно, надо бы предложить дойти хотя бы до квартиры? Только я не могу.

Отвечаю самозабвенно и с душой, а когда Адам резко поднимает меня на руки, тихо взвизгиваю, но достаточно быстро ориентируюсь в пространстве. Позорно обвиваю его талию ногами. Юбка задирается так, что видно трусики. Я это понимаю по ветерку, и снова: постеснялась бы, мать! Но куда там? На это просто не остается сил. Я продолжаю целовать его, прикусывать нижнюю губу…

В следующий миг раздается громкий рык. Увлеклась…

- Прости… - шепчу со смешком, облизываю место укуса, а Адам резко открывает здоровенную дверь и вносит меня в квартиру.

Я не успеваю осмотреться.

Он ставит меня на пол, вокруг темнота и тишина. Только оглушительный хлопок, от которого я вздрагиваю, а после он прижимает меня животом к какому-то столику.

Падают стеклянные флаконы.

- Прости… - снова шепчу, но Адам словно не слышит!

Он припадает к моей шее, прикусывает ее, вырывая из меня полукрик, полустон.

Глаза закатываются.

Я выгибаюсь в спине и откидываюсь ему на грудь. Горячие пальцы проникают под юбку.

Тяжелое, частое дыхание. Его. Оно хриплое, возбужденное…а моя шея, скорее всего, полностью в его засосах и укусах. Но я не против. Меня возбуждает тот факт, что завтра я увижу их в отражении зеркала.

Хочу.

Господи, как я его хочу…

По телу проходит судорога. От избытка эмоций я сжимаю ладонь в кулак и бью им по поверхности. Адам резко отгибает трусики. Стучу еще раз, когда он большим пальцем давит на клитор, содрогаюсь. Не думаю, что мне удастся долго продержаться, потому что я почти на грани. Той самой, что обещает за свое пересечение салют, что ярче звезд.

Волна собирается в глубине моего нутра. Тело покрывает испарина.

- Господи…

Глаза снова закатываются сами по себе, и я двигаю бедрами навстречу его пальцам. Он толкает меня своими в зад.

Целует. Снова кусает. И снова целует.

Этот мужчина…он точно один сплошной порок. Как будто Адам умеет читать мысли, потому что когда я хочу быстрее - он двигается быстрее. Когда хочу, чтобы он проник в меня - проникает. Я как пианино для него, если бы он был самым талантливым пианистом. Или холст…Что угодно, где он был бы чемпионом, а я его продолжением.

- Боже, я почти…почти…

И в этот момент Адам вдруг отстраняется.

Я ощущаю холод. Дикое разочарование. Которое не стесняюсь облачить в жалобный стон.

Резко поворачиваюсь.

- Не поняла!

Адама трясет. Но знаете? Он умудряется криво усмехнуться!

- Это тебе за побег.

Что?! Не понимаю...он...серьезно?

Отступает еще на шаг, приглаживает волосы, а потом еще раз усмехается!

- Может быть…хочешь чего-нибудь? Выпить, например?

Или убить тебя?! Потому что…ты охренел или как вообще?!

Рычу и хватаю его за рубашку на груди, дергаю на себя.

- Ты охренел?!

Адам смеется уже открыто. Хрипло, но не таясь.

- Какая ты истеричная, если тебя оставить без оргазма, да?

Он отцепляет мои руки и хмыкает.

- Побудешь на моем месте. Так как насчет вина?

Я так возмущена! Стою, смотрю на него как на врага, сжимаю и разжимаю кулаки. Дышу часто. Тут вина возбуждения, но еще дикой несправедливости и…обиды?! Я почти плачу, черт!

- Ты…

- Охренел. Помню.

Сука!

Выставляю резко указательный палец и рычу.

- Либо ты закончишь, что начал. Либо…

- М?

Просто ведет бровью! Признаюсь, что он берет себя в руки быстро, в отличие от меня. Ну хорошо. Здесь, простите, опыт говорит! Так что мне нечего стесняться!

- Либо я ухожу.

Точка.

Гордо вздергиваю носик, сложив руки на груди.

Молчим.

Всего мгновение, которое, правда, длится вечность…

Адам вдруг кладет руку мне на подбородок, сжимает его чуть сильнее, шепчет.

- Я здесь правила устанавливаю, девочка. Не ты.

- Да ну?! - усмехаюсь, веду бровью и отступаю, - Тогда играть будешь сам с собой.

И откуда во мне столько смелости?! Ой, да что я прибедняюсь? Всегда была и будет! Даже его порочность и великолепие меня не ослепит!

Ха!

Адам злится. Я вижу это по плотно сжатой челюсти, но я тоже не уступаю. Какого черта ты молчишь?! Так, значит?! Ну хорошо!

Хмыкаю и поворачиваюсь к двери.

- Пока, - меланхолично бросаю через плечо, - Удачи.

Не успеваю сделать и шага.

Адам перехватывает меня, обвив вокруг талии, снова прижимает к тумбе. Я слышу, как звенит пряжка его ремня, и как он дышит.

Маска упала.

Примерно так же, как его брюки к ногам.

Ха!

- Ты проиграл… - усмехаюсь еле слышно, а он дерет мою юбку наверх.

Вздрагиваю от сильного шлепка. Шиплю.

- Закрой рот.

Притом…это звучит негрубо, а дико сексуально. Будто он не может говорить от того, как его ведет…прямо как меня.

Треск трусиков. Я почти не сожалею, но «почти» сразу растворяется в гулком биении сердца.

Сильнее стискиваю края столика.

Мои волосы натягиваются, заставляя опрокинуть голову назад.

Я подчиняюсь.

И ему, и своему возбуждению.

Возьми меня.

Это крутится на языке, и, возможно, произносится вслух, но не я, не он, не знаем этого наверняка.

Потому что дальше звучат громкие, синхронные стоны.

Адам берет меня жестко.

Его толчки алчные, жадные. Голос хриплый. После того как я привыкаю, он разгоняется еще больше, всего за пару минут вознося меня к небесам.

Я кончаю мощно.

В судорогах чуть не падаю на пол, задыхаюсь. Тело то и дело покрывается новыми мурашками, новыми пожарами…

- Боже-боже-боже…

Я не могу перестать повторять.

Адам снова подхватывает меня на руки и несет куда-то вглубь своей темноты, но мне плевать. Я целую его, кусаю, прижимаюсь, все еще ощущая ту первую, мощную волну.

Боже! Он просто…

Не успеваю закончить собственную мысль. Адам кидает меня на постель, быстро расстегивает свою рубашку, а я стаскиваю с себя кофточку. За ней бюстгальтер. На большее времени у меня не остается - Адам толкает меня на кровать абсолютно голый, ложиться сверху и снова входит.

Я выгибаюсь.

Буквально кричу, а он набирает темп. Рычит, покрывает мое тело поцелуями, потом спускается к груди.

Как завороженная я смотрю, как его язык гуляет вокруг соска. Это так остро…

Снова выгибаюсь, сильнее прижимаю его к себе ногами. Кажется, прошу не останавливаться.

Он и не думает.

Цепляется за мою смятую юбку на талии и вонзается на полную длину. Я достигаю второго оргазма.

Господи!

Тело скручивает еще сильнее, чем до этого. Кажется, каждый мой миллиметр - это яркое, нервное окончание. Где он меня касается, там я пылаю. Реагирую. Вздрагиваю.

- Пожалуйста…пожалуйста, хватит… - пытаюсь оттолкнуть из-за такого количества эмоций.

Кажется, я плачу.

- Пожалуйста…

Адам резко останавливается.

Я чувствую, как он касается меня пальцами. Сквозь пелену вижу, как хмурится.

- Я…тебе больно?

Мотаю головой.

Глупо улыбаюсь.

- Поцелуй меня.

- Что?

- Поцелуй…

Через мгновение он подается на меня и нежно, ласково целует. А я обнимаю его и прошу продолжать, качнув бедрами навстречу…

***

Я снова просыпаюсь с ним.

Адам крепко обнимает меня, и я голая. Помню, что вчера мне не хватило сил снять с себя юбку, но сегодня ее уже нет. Она бережно сложена на стуле, и это неожиданно так трогательно…

Солнце освещает квартиру яркими лучами. Теперь я могу осмотреться, но я не хочу никуда смотреть, кроме как на него.

Он такой красивый…

Второй раз даже лучше.

Я могу разглядеть каждую черточку его прекрасного лица.

Расслабленный, спокойный, такой…нежный? Трогательный? Он просто…такой. Знаете? От которого все внутри поджимается…

Провожу кончиками пальцев по его щеке и улыбаюсь. Сегодня он не морщится, позволяет, и я путешествую к шее, где горит мой засос.

Мой!

Мой…

Улыбаюсь чуть шире, а потом все-таки выбираюсь из его объятий.

Очередная рубашка касается плеч, но раньше, чем я успеваю встать, позади звучит тихий, хриплый ото сна голос.

- Если ты собираешься сбежать… - застываю, - Я должен предупредить тебя, что знаю, где ты живешь.

Издаю тихий смешок и оборачиваюсь.

Адам наблюдает за мной, закинув руку за голову.

Да…с утра он еще красивее.

- Я хотела…мне надо…эм…в туалет.

- Врешь?

- Нет.

- Тогда ладно.

Неловко. Надо бы встать, но у меня нет белья - помню, он его разорвал! И это так…

- Ты так и будешь на меня смотреть?

- А ты против?

- Немного.

- Ну, извини.

- Сволочь…

Беззлобно выходит, да я и не злюсь. На самом деле, это достаточно мило, только вот…

Встаю неловко, так как ноги меня слабо держат - Адам тихо смеется.

- Кажется, я выполнил свое обещание.

Резко оборачиваюсь и щурюсь.

- Смешно.

- Ты буквально вынудила меня, Лиза.

- Я помню.

- Хорошо.

На мгновение он мнется, да и я тоже - стою и смотрю на него, он на меня, а потом звучит тихо:

- Тебе не было больно?

Поднимаю брови.

- Иногда меня может занести, - тут же поясняет, и тут я уже ежусь.

Неприятно, что его может занести с…кем-то другим. Боже, это что…ревность?! Твою мать!

Адам мое поведение расценивает по-другому. Он потирает лицо ладонями и шепчет…

- Твою мать…

- Стой, нет!

Поднимает брови теперь он.

- Нет?

- Нет.

Усмехаюсь и обхожу кровать, чтобы присесть с его стороны. Улыбаюсь.

- Не было больно, все было замечательно. Я просто…эм…растерялась немного.

- Да ну?

Улыбка возвращается на его лицо, и я расслабляюсь.

Тихо хихикаю.

Глупо так.

- Я не вру, честно…

А еще мне дико хочется его коснуться - и я протягиваю руку, провожу по щеке пальчиками. От ощущения кожи под ними искрится уже под моей…

- Но мне правда пора.

- То есть туалет - уловка?

Жму плечами.

- Ты хотела сбежать, - кивает, - Скажи, Лиза, это твой прикол? Чтобы понимать просто…

- Нет, я…я не хочу уходить, если честно.

- Тогда…

- Зачем усложнять? Так ведь проще. Не хочу, чтобы ты прощался со мной…так…

- Как «так»?

- Как будто хочешь отделаться, но не знаешь, как это лучше сделать.

- Так вот в чем дело?

Улыбнуться бы не так горько, но выходит именно так. Я отвожу глаза, прячусь, только Адама это не устраивает. Он подтягивается, чтобы сесть, а потом приближается ко мне и нежно проводит по щеке.

Так я снова в его власти…

Гляжу в черные глаза со смешинками на дне, улыбаюсь в ответ уже открыто и чисто. С розовым румянцем…

- Я не собирался придумывать как от тебя отделаться.

- Я…

- Знаю, у меня такая репутация. Не извиняйся.

- Нет, я…

- Лиза.

- Адам! - давлю на него голосом, щурюсь, - Дело не в твоей репутации, просто мы…эм…начали явно не так, как обычно начинают, и я…

- А как обычно начинают?

Очень смешно.

Иронично выгибаю брови.

- Со свидания, например? Как тебе такое?

- Свидание, значит…

Адам ведет себя, как наглый кот! Тот, что уронил твою любимую чашку и делает вид, будто вообще тут ни при чем! Так и хочется закричать: хватит паясничать и делать вид, будто ты не понимаешь ничего! Но я не успеваю.

Ловко и быстро Адам перехватывает меня за талию и тащит на себя, а когда я оказываюсь на коленях, уперев ладони в широкие плечи, жмет им.

- Свидание, значит, свидание.

- Эм…хочешь пригласить меня на свидание?

- Именно.

- Почему?

Глупый вопрос. По его выражению лица я это сразу понимаю, а вот от смеха злюсь и краснею.

Сволочь в квадрате!

Стукаю кулачком по груди и выпутываюсь из капкана, чтобы гордо проследовать до прихожей, где осталась моя сумка. Оттуда достаю маленький, черный квадратик с золотым тиснением и возвращаюсь.

Визитка.

Моя!

Я кладу ее на тумбочку и гордо вздрагиваю носик.

- Хочешь пригласить меня на свидание? Позвонишь. А пока мне пора.

Адам оценивает весь мой перформанс долго. Почти минуту или типа того! Потом спускает ноги на пол, так что я отхожу на шаг, медленно стягивает визитку, а через мгновение снова смеется.

Так как он умеет - по-настоящему. Закинув голову назад, без масок и театра, где он - мачо всей планеты или циничный ублюдок.

Сейчас здесь только я и он. Только мы. Наедине…

- Ни разу мне женщина не давала своей визитки. Визитки, твою мать?! Ты серьезно?!

Гордо веду головой, Адам поднимает глаза и брови.

- Откуда у тебя вообще визитка?

- Твоя мама посоветовала.

Теперь он непонимающе хмурится, и черт! Какой же он обаятельный и милый…я сразу сдаюсь. Смягчаюсь. Улыбаюсь. Даже умудряюсь хихикнуть.

- Я шью для нее платье, а она обещала про меня рассказать. Многие интересовались…им понравилось помолвочное…

- Оно действительно было шикарным, Лиз.

- Спасибо, - краснею, неловко заправляя волосы за ухо, потом дергаю плечами, чтобы сбросить стыд, киваю, - В общем…она посоветовала, и я сделала.

- Умно.

- У тебя классная мама.

Адам окидывает меня взглядом, хрипло смеется и кивает. Кладет визитку обратно на столик, а потом подцепляет мои бедра и тянет на себя.

- Давай не будем говорить о моей маме в спальне, окей? Это…не то, чего я хочу.

Чего ты хочешь, я понимаю сразу. Пальцы начинают медленно забираться по ноге выше, и это, скажу я вам, потенциально проблематично, потому что…

- Адам, нет… - издаю глупый смешок, перехватывая его запястье, - Мне правда надо идти.

- Брось, еще…блядь! Лиза! Сейчас девять утра!

- Мне надо домой.

- А надо ли?

- Да, потому что я сегодня еду к твоей маме.

Замирает и поднимает на меня глаза.

- Прости?

- Я же сказала, что шью ей платье на какой-то…эм…короче, какие-то посиделки в ее книжном клубе.

- О боже…

Адам закатывает глаза, но руки не убирает. Теснее к себе двигает.

- Это важно, - жалобно пищу, а потом ловлю его взгляд и понимаю - я не уйду так просто.

Не. Уйду.

- Во сколько тебе надо там быть?

- Мы договорились на три.

- На три?! А сейчас девять!

- Ну мне надо собраться же и…

- И завести свою колымагу?

- Эй!

Наглые пальцы щекотят под коленкой, и я дергаюсь, пытаюсь вырваться, а сама смеюсь.

- Не обзывай мою машину!

- Это кара небесная, девочка, ну или орудие убийства. Но точно не машина…Я тебя отвезу.

- Что?!

- Отвезу тебя, - просто жмет плечами, - А теперь помолчи.

- Но…

- Тш…

Он нагло двигается ко мне ближе, задирая рубашку, и оставляет поцелуй на животе вместе с шепотом.

- Блядь…мои рубашки идут тебе больше, чем мне…

- Адам… - выдыхаю его имя, но сразу закидываю голову назад и издаю стон.

Потому что он целует еще ниже, и тут мои карты биты. Даже если за окном начнется апокалипсис, я не смогу остановиться… я никогда не смогу остановиться…

Лиза; пять лет назад

Это просто потрясающе!

Вы когда-нибудь делали что-то специально? Конечно же, да. Все делали. Но обычно такие поступки несут в себе хотя бы каплю вины, только это не тот случай явно.

Потому что я кайфую.

Мы сидим в шикарной гостиной родителей Адама и вместо того, чтобы обсуждать платья, кажется, сговорились с его матерью довести младшего сына до припадка.

Вообще, мне на миг страшно, что от такого количество закатанных глаз, ему станет плохо, но ничего. Если что откачаем! Так что я продолжаю с улыбкой…

- ...Правда? И каким же он был в детстве?

Мама Адама улыбается широко и открыто, отпивая из чашки, а ее сын снова закатывает глаза. На этот раз, наверно, он разглядел обратную сторону собственного черепа…

- Может, хватит? - бросает на меня острый взгляд, за которым прячет смущение, - Ты здесь платье обсуждаешь, а не мое отрочество. Или это такой способ отвести взгляд от конечного результата?

Ооо, сарказм. Намеки. Как мило. Я уже успела привыкнуть и подстроиться за то время, что его знаю. Да и честно? Плевать, что он там бормочет. Адам частенько колется иголками, лишь бы сберечь какие-то свои личные крупицы себя или собственные границы, но я, так сказать, на это не реагирую. Только хихикаю и поворачиваюсь к его маме и киваю.

- А что? Удачный способ избежать конфуза. Если вам не понравится мое платье, я всегда могу сказать, что вы отвлекли меня от цели семейными байками.

Неожиданно Адам тихо смеется. От этого хрипловатого, низкого тембра я ловлю мурашки, а когда ловлю его взгляд - он особенный. Во-первых, все, что происходит в этой гостиной сейчас внезапно особенное. Он настоящий. А во-вторых, этот взгляд…он будто…восторженный? Или, мне кажется?

Черт. Слишком долго длится…Я краснею, когда понимаю, что его мама непременно заметила наши эти «гляделки», и решаю ловко вернуться обратно.

- Так что? Каким же он был?

Вот так то. Пусть он тут краснеет, а не я! Бросаю на амбразуру и даже не переживаю на этот счет!

Только ухмыляюсь, дергаю бровями и ставлю чашку на столик, пока Аниса Махмедовна ностальгически улыбается, глядя в потолок.

С такой нежностью, что дух захватывает…

- О…он был чудным, ласковым малышом.

- О боже, я в аду… - отчаянно вздыхает Адам, но я шикаю на него и снова смотрю на женщину, которая даже не замечает нашу возню.

- Мы с Натаном и не надеялись, что мы снова станем родителями, и когда это случилось…боже, как же я была рада!

- И я так вас подвел…

Звучит как-то слишком едко и горько одновременно. Я хмурюсь и бросаю взгляд на Адама, который ковыряет пальцами обивку сливочного дивана похожий на черную тучу.

Неужели он действительно так думает? Не может же быть…Аниса, в свою очередь, явно не в первый раз такое слышит. Она сразу подбирается и шипит на него, гневно хмуря брови.

- Не говори ерунды!

Ну так, знаете? Как мама велит своему ребенку вести себя прилично: то есть не по-настоящему зло, скорее строго и с укором.

Адам в ответ хмыкает.

Странная сцена.

Как он может подвести их, если, как я точно знаю, он с отличием закончил свой курс в универе, хотя он был не то чтобы очень простым! Даже Сай не словил таких «звезд» в академическом плане, так почему…

Но об этом я додумать не успеваю. Аниса ласково смотрит на меня и слегка сжимает ладонь кивая.

- Не обращай внимания. Адам у нас любит драматизировать.

Слабо улыбаюсь и вставляю очередную попытку вернуть разговор «взад».

- Наверно, с детства?

Получается. О неловкости тут же забывают, так как сын в очередной раз отчаянно стонет, а мама его расцветает как самый пышный, розовый куст.

- Именно так! Он был таким нежным мальчиком! Таким чувствительным! Обожал театр…

- Правда?

- О да! Каждый месяц мы туда ходили вместе! Муж и Сай не любят все это, они ходят только потому, что нужно, но Адам…он с таким восторгом смотрел все спектакли…

- Если ты продолжишь, я уйду.

Предупреждение звучит как глупый, детский ультиматум. Но снова беззлобный. Когда я опять смотрю на Адама, в нем нет ни капли яда, как секунду назад, только бесконечное, настоящее я - и оно сияет.

Так, любопытно…думаю, что я могла бы вытянуть подробности, но почему-то этого не делаю. Наверно, я чувствую, что это слишком личное? И этим личным хочу, чтобы он поделился сам.

Точно…

Нет! Не буду давить. Лучше спрошу что-то еще…

- И он не был хулиганом?

- Был, как все мальчишки, - жмет плечами Аниса, - Но он никогда не был злым. Никого не дразнил, защищал слабых…

- А еще носил нимб. Мам, может, хватит?! Я...

- А еще! - перебивает его она, нажимая голосом, чтобы заткнулся, - Он писал просто потрясающие стихи.

- Что?!

Господи! Как же хорошо, что я вовремя поставила чашку на столик, потому что, клянусь, непременно обронила бы ее на пол!

Да-да! Прямо на персидский, мать его, ковер!

- Серьезно?!

Аниса тихо смеется и кивает, пока Адам покрывается красными пятнами. Ох, ничего себя! И информацию выудила, и смущение зафиксировала - не день, а праздник! Но пока…

- Стихи?

- Он обожает поэзию.

- Уже давно нет.

- Уверена, что ты и сейчас сможешь процитировать Шекспира, мой мальчик, - Аниса переводит на меня взгляд и улыбается, - Его стихи были настолько чувственными, что занимали первые места на городских и даже всероссийских конкурсах!

- Ого…

- Да…это потом он увлекся цифрами, как все мужчины в нашей семье, но до этого…да…Хотя, может быть, дело было в том, что не было достойной девушки?

Вот теперь краснею я.

От взгляда.

Аниса Махмедовна так смотрит на меня, что я вмиг покрываюсь похожими пятнами и мечтаю провалиться под землю.

Какой…намек. На меня же?! Чтобы это понять, надо посмотреть на Адама! Давай, Лиза!

Ага, сча-а-аз! Только через мой труп…

- Что это вы тут так весело обсуждаете?

Приятный, женский голос спасает. Я буквально готова застонать от удовольствия, когда вижу, как Изольда заходит в гостиную походкой от бедра.

Все-таки, она невероятно хороша для своего возраста. Как дизайнер, я сразу подмечаю точеную фигуру, а как стилист - правильные черты лица. Не ее, скорее всего, а отличного хирурга, ну и что? Главное, как по мне, чтобы красиво - я не борец за естественность. Если бы у меня был нос или губы, которые меня не устраивали, я бы их переделала. Не считаю, что ты должен себя стыдиться, но считаю, что если размер носа или груди приносит тебе дискомфорт - нет ничего плохого в том, чтобы это исправить. Главное! Обратиться к хорошему врачу, а не делать операции по скидке или акции. Мне же просто повезло. Генетика. Мой папаша был невероятно красивым и обаятельным, а я его копия.

Спасибо хоть на этом.

Так, только не сейчас! Совсем не улыбается вдруг стать грустной или задумчивой, поэтому я отметаю мысли о своей семье и с улыбкой смотрю, как подруги обнимаются и чинно целуют друг друга в щеки.

Вот это дружба, конечно…

Надеюсь, что мы с Катей и через тридцать лет будем также обниматься и целоваться! Перевожу восторженный взгляд на Адама, но сразу замечаю в нем какую-то перемену.

Он напрягается.

Снова упрямо разглядывает обивку и, кажется, злится? Или нет? Черт, я слишком мало его знаю, чтобы понять, но…это ведь чувствуется. Интересно, почему? Он не хочет, чтобы мы продолжали «издеваться» над ним перед посторонними? Понимаю. Это неловко, когда тебя обсуждают на глазах у целой толпы людей. Неловко, даже если на глазах у третьего, но на большее я тебя не толкну, обещаю.

Пытаюсь передать ему свою мысль, легко коснувшись мизинчиком ладони, и он резко переводит на меня взгляд.

Тушуюсь.

Нельзя было? Он, наверно, не хочет, чтобы его мама знала, что между нами что-то большее, чем «просто приехали вместе, потому что моя машина не завелась»? Понимаю… обидно, но понимаю. Прости.

Отвожу взгляд на свои коленки, туда же складываю руки.

Черт.

Как некомфортно вдруг стало…

- Так что вы тут обсуждаете?

Изольда занимает кресло со стороны Адама, и я, как обещала, нахожусь сразу.

- Платье на вечер в книжном клубе, - вежливо улыбаюсь, - Аниса Махмедовна…

- Лиза, прошу. Просто Аниса.

- Эм…да, точно. Простите, я…

- Аниса? - хмыкает, - Какие у вас стремительные отношения. Дорогая, ты даже своему косметологу не предлагала называть себя по имени. Я что-то пропустила?

Аниса хитро улыбается. А дальше…я будто слышу подтекст, но его не понимаю…

- Катенька и Лиза выросли вместе, так что Лиза, считай, член нашей семьи.

Я краснею еще больше.

Господи…

Как бы хотелось сейчас взывать и сказать, что теперь я в соседнем с Адамом котле…

- А я думала, что у вас тут смотрины…

Расширяю глаза резко, испуганно бросаю на нее взгляд. Изольда улыбается широко. Но как-то…странно. Касается Адама взглядом, тот пыхтит уже натурально.

Какая отвратительная, невыгодная для меня ситуация, боже…

Помогите!

- Аниса согласилась стать моей моделью, - выпаливаю быстро как на духу, потом киваю, - Мы обсуждали фасон, я показывала свои эскизы…

- И они веселые, судя по всему?

- Лиза просто интересовалась, каким Адам был в детстве, - спокойно и ласково отвечает Аниса, - Я и поделилась. Люблю говорить о своих мальчиках, ты же знаешь…

- Этого не отнять, - Изольда отпивает из чашки, а потом как-то картинно вздыхает и снова смотрит на меня.

Странно смотрит.

- Адам был чудесным мальчиком. Нежный и ласковый, он…

- Блядь, хватит!

Адам резко встает, а Аниса также резко щурится.

- Не выражайся в моем доме!

- Прости, - отмахивается, потом обращает внимание на меня и протягивает руку, - Раз вы не собираетесь больше обсуждать платье, покажу Лизе твой сад.

- Но я… - мямлю, он давит взглядом и голосом.

- Сейчас.

Это значит, судя по всему, что выбора у меня нет. Надо идти.

Я скомкано извиняюсь, вкладываю свою руку в его и иду следом. Что поделать? Но как бы странно все это ни выглядело и не шло вразрез с его собственными убеждениями…в которых я не совсем уверена. Теперь. Это, по крайней мере, казалось логичным пару минут назад: Адам не хочет, чтобы его родители о нас знали. Когда мы приехали вместе, он сослался на мою машину, обозвав ее при этом "пыточной". Я промолчала. Что мне говорить? Зачем? Это его родители, в конце то концов...А теперь...он не хотел? Или до сих пор не хочет? Черт возьми! Я совершенно запуталась во всем, что произошло за последние десять минут!

Ааааа! Мне нужно шпаргалка по высшему обществу и разговорам с намеками! Или я точно свихнусь и…

Мысль в собственной голове в который раз вероломно обрывается, когда Адам вдруг неожиданно прижимает меня к толстой, цветастой яблони, и крепко целует.

Черт.

Меня бьет током и ведет - я сразу ему отвечаю.

И это почти романтично, если честно. Летают соцветия, пахнет сладко, но не приторно, солнышко играет в ветвях, лишь немногим пробивая густую тень…И поцелуй. Да-да, поцелуй! Он такой…пьянящий…что у меня сразу кружится голова.

Только вот я прихожу в себя достаточно быстро. Адам забирается под платье и сильно сжимает ягодицы, что для меня как ушат воды, если честно.

- Адам, стой… - шепчу, задыхаясь, - Ты с ума сошел?!

Но он меня будто бы не слышит. На щеках его играют желваки, сам он напряжен и, кажется, зол? Нет, точно зол. Тянет за резинку трусиков, пытается их снять, а я…черт! Прихожу в себя окончательно и упираюсь руками в грудь, чтобы оттолкнуть.

- Прекрати!

- Я хочу тебя, - шепчет на ухо, не замечая моих попыток его остановить, - Давай, не ломайся, я…

- Не здесь!

- Почему? - глухо усмехается, проведя губами по шее, - Боишься, что нас застукают? Просто не ори. Это место из дома не просматривается и…

Откуда он это знает?!

- Ты уже был тут с кем-то?! - выдыхаю, упираясь в его плечи решительней, но он мотает головой и слегка прикусывает мою кожу.

- Курил. В детстве.

Фух, хотя бы…твою мать! ФУХ! Слава богу…

- А теперь…

- Нет!

- Да брось…

- Я не буду трахаться с тобой в доме твоих родителей!

- Чисто технически, это сад.

- Да хоть подъездная аллея! Убери руки с моей задницы!

Снова смеется, но выполняет, уперев предплечье над моей головой. Когда я поднимаю глаза, то в его больше не вижу злость, скорее озорство и хулиганство. Искорки… и сама улыбаюсь. Ничего не могу с этим поделать!

- Ты сексуальный маньяк, в курсе?

- Люблю когда ты ругаешь, и если я хочу тебя, а это значит, быть сексуальным маньяком? То да. Пожалуй, так.

- Дурак.

- Сучка.

- Почему это?

- А кто выяснял подробности моей юности? Так нагло.

- Твоя мама была не против поделиться.

- И то верно. Черт…ты такая горячая, когда обсуждаешь свои платья…

Адам снова кладет руки мне на бедра и тянет ближе, а потом порочно шепчет.

- Хочу тебе отлизать.

Да твою…

Я становлюсь пунцовой, он же просто бровями дергает и тянет за край юбки…

- Прямо здесь…

Мамочки.

- И сейчас…кончишь быстро, гарантирую. Адреналин - вещь такая…но тебе понравится. Я…

Каких сил мне стоит не поддаться искушению этого змея! Еще и под яблоню меня затащил, как символично, блин! Но нет! Я предпочту остаться в Раю хотя бы на сегодня.

Выдергиваю подол, выше нос задираю и шиплю.

- Потерпишь до дома!

И эта фраза вдруг становится какой-то…решающей.

Адам будто деревенеет, взгляд его становится слишком серьезным и каким-то…странным, короче! Я не могу его разгадать! Но вот он уже отходит на шаг, потом кивает и смотрит в сторону дома.

А я…я реально не понимаю, что сказала не так! Но то, что сказала «что-то не так» - очевидно.

Прокручиваю фразу про себя, пока он достает сигарету и раскуривает ее, не понимаю. Прокручиваю снова. И только с третьего раза меня, наконец-то, озаряет: это прозвучало так, будто мы - пара. Чертова пара…а это, судя по всему, для него все-таки табу.

Твою мать. Кажется, это его красный свет. И, кажется, никакого свидания не будет...

Еще через десять минут мы возвращаемся в дом, где Адам сообщает, что если мы закончили, то нам пора обратно в город. Его мама соглашается, Изольда с ухмылкой кивает.

Здесь творится что-то странное! Но я не понимаю что, да и мысли мои все забиты этой дурацкой фразой. Как объяснить, что я совсем не это имела в виду? Без единого понятия. Но финальным аккордом все-таки становится не это. Перед самым отъездом я иду в «дамскую комнату», а когда выхожу, ловлю тихий разговор со стороны кухни:

- Адам, Изольда сказала, что Ясмин приехала в Москву.

- И?

- Она… то есть они…предлагают ужин, как в старые…

- Нет.

- Адам…

- Я сказал - нет! Хочешь?! Вперед, но это без меня.

Так, я впервые ловлю уже откровенную злость в сторону матери и впервые вижу его решительный, достаточно твердый и крутой нрав.

Да, он может быть по-настоящему грубым, если его довести, но почему загадочная Ясмин его доводит?

Вряд ли я решусь спросить.

Когда дверь резко открывается, и мы встречаемся взглядами, я почти уверена, что никакого свидания не будет. И вообще ничего не будет…

Сердце мое вмиг ударяется о грудную клетку, ранясь, только вот все, что я могу - это прошептать:

- Мы едем? Я готова.

Адам коротко кивает, берет меня за руку и выводит из дома прямо к своей шикарной машине.

Берет за руку.

Черт, или это не конец? Кто его знает, что там за история?…И как разгадать этот ребус под названием Адам?

Адам; пять лет назад

До дома мы доезжаем молча. По крайней мере, физически мы действительно молчим, но, скорее всего, в головах обоих творится просто ад.

В моей так точно.

Во-первых, какого хера я творю?! Сплю с ней в одной постели, обнимаю и, блядь, не даю уйти?! Почему я этого не хочу?! Почему трахаю ее почти нежно?! Касательно меня это и есть нежно, твою мать! Почему я не поступаю, как привык?! В конце концов, почему я лижу ей, хотя этого не делаю никогда?! ПОЧЕМУ ОНА НЕ ОДНА ИЗ МОИХ?! Почему она другая?! Точнее, почему я по-другому к ней отношусь?! Как ей удалось сбить мои настройки и почему мне, как бы ни старался, не удается их вернуть?!

Во-вторых, ебанная Изольда. Ебанная Ясмин. Будь моя воля, горели бы вы где-нибудь на соседнем континенте обе! Так нет же, блядь. Обе почуяли, что у меня в жизни явно что-то идет не так, и вот. Нарисовались, не стереть.

В-третьих, снова Лиза.

Я украдкой бросаю на нее взгляд и замечаю, как эта малышка меланхолично накручивает ниточку от своего сарафана на палец. Просто молчит и крутит-крутит-крутит, как меня на тот же палец. Спорю на что угодно, что ей не терпится задать мне кучу вопросов, но ни одного я не слышу.

Почему она так сильно чувствует меня?…и что мне, мать твою, с этим делать?…

Я так растерян. В душе буквально торнадо, которое сносит все застоявшиеся правила и порядки, и мне это не нравится. Или нравится? Быть с ней - нравится или нет?

Не ожидал.

Это точно. Я совершенно точно не ожидал такой реакции собственного организма и сознания, и теперь совершенно не знаю, что с этим делать.

Страшно.

Это мерзкое, липкое чувство заставляет морщиться и теснее сжимать руль.

Мне, блядь, страшно. Что все повторится; или будет хорошо, но я все испорчу; что все кончится; что все начнется.

Как больной, мечусь из одного угла в другой, лишь стойкой выдержкой приказывая себе молчать.

Просто молчи, чтоб тебя. Просто молчи.

- Слушай, я не знаю, как спросить, поэтому сделаю это в лоб, ладно?

Замираю во внезапно тесном салоне моей машины, потом медленно перевожу на нее взгляд. И как я мог подумать, что она меланхолична? Это нервы. Лиза волнуется и волнуется сильно. Вижу, как закусывает губу, прячет взгляд, краснеет.

Черт, что ты хочешь спросить? Пожалуйста, не то, о чем я думаю. Не то. Только не это…Я так внезапно боюсь, что ты поймешь, насколько я дерьмовый человек…

- Наше свидание…оно в силе?

Выдыхаю так громко, что, кажется, весь дом это слышит. Лиза смотрит на меня растеряно, да я и сам не понимаю своей реакции. Поэтому снова киваю. Она несмело улыбается.

- Тогда я соберу кое-какие вещи…наутро, ладно?

Мы договорились, что после мамы это свидание и состоится. У меня. Лиза долго смеялась, что это едва ли похоже на свидание, но согласилась. Понятно, почему ей нужны вещи. Девушка. Девушкам всегда нужно большее, чтобы переночевать вне дома.

- Конечно.

- Зайдешь?

Я киваю.

Зачем ты киваешь?! Просто оставь ее и уезжай! Это лучший исход. Лучший!

Но я зачем-то выхожу из машины, зачем-то закрываю ее и иду за Лизой.

Стойко ощущаю, что не надо этого делать. Что я могу ей дать? Я - дерьмо. Это очевидно. И мне впервые хочется защитить кого-то от собственного дерьма, но эгоизм оказывается сильнее.

Потому что мне не хочется ее отпускать.

С ней так тепло…

Пока мы идем до дома, Лиза о чем-то щебечет. Мне плевать. Я не слушаю. Наслаждаюсь моментом, наблюдаю за ней, улыбаюсь как придурок, потому что она улыбается. Смеется. От ее смеха у меня мурашки по коже, и так хочется быть ближе…

- Только я предупреждаю… - Лиза останавливается у потертой двери и краснеет чуть сильнее, чем раньше, - Квартира у меня так себе.

- Боишься меня шокировать?

- Немного.

- Не стоит. После твоей машины - это вряд ли реально…

Тихонько ударяет в плечо, но улыбаться не прекращает. Губу закусывает, пока роется в сумочке, и вдруг снова на меня резко смотрит.

- И я живу с соседкой.

- Как в общаге? - усмехаюсь, она тихо цыкает.

- Нет. Мы с Крис работали вместе, подружились…Ей квартира двухкомнатная от бабушки досталась, но одной ей сложно было, а мне как раз нужна была комната и…

Тараторит то как. Ты серьезно боишься испугать меня отсутствием ремонта? Черт, тогда ты действительно думаешь, что я лучше, чем я есть.

А это проблема…потому что дерьмо, которое видел я, и та грязь, в которой я участвовал куда хуже любого «так себе» жилья.

Явно.

Вздыхаю и указываю на дверь.

- Прекрати и открывай уже.

Пока я не передумал и не сбежал. Не хочется быть трусом в своих глазах. Пожалуйста, избавь меня от этого.

Лиза кивает.

Когда дверь открывается, мне в нос сразу бьет неприятный, слишком сладкий запах персиков, от которого я начинаю кашлять. Лиза извиняется.

- Прости, это ароматизатор. Крис обожает персики.

Крис обожает дешевку и безвкусицу, ну да ладно.

Заходим.

Что ж. Не так все и плохо. Какие-то выцветшие обои с огромными, неказистыми цветами. Они уже сто лет, как потеряли свои краски, кое-где отклеились и порвались, но я ничего не говорю. Не хочу ее смущать.

Вот и снова! Приведи меня в похожую дыру хотя бы кто-то из моих я бы точно не думал об их чувствах, потому что мне насрать! Обычно. Но не с ней.

Выдавливаю подобие улыбки, снимаю ботинки, хотя не сильно хочется. Пол явно не мыли несколько месяцев или лет. Лиза хмурится, отодвигая ряд уродливых, вульгарных туфель, а потом шепчет.

- Прости за беспорядок.

- Ничего.

Выдавливаю и молюсь, чтобы мои ноги к чему-нибудь не прилипли, а Лиза спрашивает.

- Помоешь руки?

Очень хочется сказать «нет, давай съебем побыстрее», но я киваю. Снова молюсь, чтобы в ванной мне не подхватить какую-нибудь болезнь, или хотя бы, если я ее подхвачу, человечество знало, как ее лечить, но комната оказывается странно чистой.

Приятная.

Раковина старая, потертая местами, но все в порядке. На полке нет пыли и грязи, ошметок пасты. Нет и мерзкой ржавчины, только персиками воняет - и это самая большая трагедия этой комнаты. Пока мою руки, бросаю взгляд на батарею, и там уже находка неприятная. Какие-то страшные стринги и чулки. Точно не Лизины. Она бы такое ни за что не надела - слишком вульгарно. Значит, и каблуки тоже принадлежат ее соседке.

Ага. Лиза живет с блядью. Понял, принял.

Усмехаюсь, промокаю лицо холодной водой, потом выхожу, не найдя полотенце. Точнее, оно висит, но трогать его не хочу - брезгую. Если оно не принадлежит Лизе, значит, принадлежит бляди. Спасибо, увольте.

А она стоит и ждет меня в тесном коридорчике.

- Пойдем, я дам тебе полотенце, - улыбается слабо и приглашает пойти за ней, - Прости, не предупредила заранее…

- Это всего лишь вода, высохнет.

Бросаю взгляд на ее попку. Черт, как же она хороша. Особенно без лишней одежды…

Прекрасно. Картинки в голове о прошлой ночи помогают моему возбуждению принести мне новый дискомфорт. Потрясающе, блядь. Может, я и правда больной? В смысле. Сексуальный маньяк? А что? Это многое бы объяснило…

- Заходи.

Лиза приглашает меня за первую дверь, и я вздыхаю, игнорируя весь этот ее загадочный образ в полутьме, проскальзываю внутрь.

И снова удивляюсь!

Комнатка небольшая, но чистая. Окно раскрыто нараспашку, так что здесь не пахнет мерзкими персиками, на которые я, клянусь, больше никогда не смогу взглянуть без слез. Красные лучи солнца играют на висящей под потолком карусельки со стекляшками, создавая причудливые отблески.

Красиво.

Здесь пусть и бедно, но красиво и уютно. А еще пахнет Лизой. И Лизой заклеены все стены над разобранным, укрытым фиолетовым пледом диване - ее рисунки. Платья, какие-то деревья, цветы…

- Ого… - говорю тихо, подойдя ближе, чтобы рассмотреть, - Ты круто рисуешь и не только платья.

- Мама любила рисовать, и я тоже…

Поворачиваюсь и смотрю на то, как она неловко мнет пальцы, улыбаюсь.

Черт, какая же ты красивая…

Так, ладно. Не отвлекайся! Поворачиваюсь обратно. Вижу домик на берегу речки, потом яблоко ярко-красного, сочного цвета. Чтоб тебя! У меня рот слюной наполняется, когда я на него смотрю. Безумно захотелось яблок…

Хочу сказать что-то ироничное об этом, но когда поворачиваю голову, замечаю красивую рамку с фотографией. На ней миловидная женщина обнимает маленькую, светловолосую девчонку, и я сразу понимаю, что это Лиза и ее мама.

Они не сильно похожи, разве что глаза, но так может обнимать только мама.

- Это мама, - звучит тихое, когда я бережно беру фотографию, - Мое первое сентября.

Лиза подходит ближе, становится по правую руку, а я бросаю взгляд на ее тихую, нежную улыбку, и внутри что-то сжимается.

- Мне очень жаль.

Кивает.

- Мне тоже, - потом она отрывается от фотографии и смотрит мне в глаза так пристально, что я ежусь.

Будто она все обо мне знает…

- Адам, все нормально?

Черт. Твою мать. ТВОЮ МАТЬ!!!

Подбираюсь, ставлю фотографию обратно и сажусь на диван.

Скрипит.

Это почти забавно, и я слегка улыбаюсь, а потом тяну ее к себе за бедра и обнимаю, уткнувшись в живот.

Нет, Лиза, ненормально.

- Да, а почему должно быть иначе?

Блядь, ты просто ебанный трус, Салманов. Просто конченный трус…

- Мне показалось, что…ты…

- Тебе показалось.

Поднимаю на нее глаза и улыбаюсь искренне.

- Ты такая красивая, девочка…

Провожу пальцами по щеке. Возбуждение бьет прямо в пах, но я стараюсь его игнорировать. Это не тот жесткий момент, когда можно его показывать. Я хочу быть нежным.

И это проблема.

Заткнись.

Притягиваю Лизу ближе, кладу руку на щеку и глажу, а потом целую. Аккуратно. Будто боюсь ее переломить и заставить исчезнуть.

Я ведь так не хочу, чтобы она исчезала… впервые за много-много лет, я хочу, чтобы женщина осталась со мной рядом.

Блядь, как же я этого хочу…

Подталкиваю за бедра к себе, хотя это и не требуется. Лиза сама седлает меня и обнимает так нежно, но так крепко. Углубляет поцелуй.

Ее юркий язычок проходит по моим губам, выбивая из груди глухой стон.

Твою мать. Ты сводишь меня с ума.

И как же от тебя пахнет…

Я спускаюсь к ее шеи и втягиваю этот тонкий аромат. Не парфюм, не крем - это ее запах. Так пахнет Лиза. Мед, что-то молочное, ваниль.

Она пахнет, как рай. И я так хочу в нем оказаться…быстрее, но торможу. Нельзя. Рай нельзя пугать! Поэтому стягиваю лямки ее сарафана медленно, также медленно расстегиваю бюстгальтер, сжимаю грудь.

Она тихо стонет.

Моя ты девочка.

Успокаиваешь моих демонов.

Провожу губами по ее коже, подцепляю сосок, и она откидывает голову назад, двигает бедрами. Как же красиво она это делает…как же красиво она делает все.

И как же меня, твою мать, повело…когда успел?! Непонятно. Но меня передергивает, когда она целует мою шею и расстегивает рубашку. Дергает, когда звенит пряжка ремня.

Нетерпение горит под кожей.

Давай, сделай это, давай…

- Лиза, ты дома?!

Я буквально рычу от недовольства, когда дверь резко распахивается. Обнимаю Лизу так, чтобы защитить и скрыть ее от чужих глаз. Срабатывает какой-то инстинкт...доселе мне незнакомый.

Какого хера она стоит и смотрит?!

На пороге стоит блядь. Вот простите, форменная. Я блядей знаю отлично, я с ними на короткой ноге, так что сразу определяю по алчному блеску в глазах - это именно она.

Девчонка с выжженными, светлыми волосами и густо накрашенными глазами. Некрасивая. Невыразительная. Мерзкая.

Она развязно жует жвачку и ухмыляется, оперевшись на дверной проем плечом, так что ее топик задирается и демонстрирует живот со слишком большим пирсингом, чтобы это считалось нормальным.

- Вау…какие новости.

- Крис, твою мать, закрой дверь!

- Это моя квартира, - мерзко улыбается, а Лиза шипит.

- А это моя комната! Выйди!

Со смехом дверь закрывается, а я не понимаю, чего хочу больше - ударить эту суку или ударить ее посильнее.

Мне не нравится, как она говорит с Лизой.

«Это моя квартира» - прозвучало слишком…как-то…указывающе. Будто она имеет право тыкать ее носом и делает это без зазрения совести.

- Ты же снимаешь эту комнату? - уточняю, вдруг чего не понял, Лиза быстро кивает.

- Да, прости. Крис…у нее свой подход к жизни.

- Ага.

У нее свой подход к блядству, а не к жизни, ведь это для нее явно «равно».

Что ж. Настроение испорчено безвозвратно. Я снимаю Лизу с колен, и пока она поправляет платье, я поправляю свою одежду.

Потом слышу тихий вздох.

- Пойду спрошу, что ей надо. Хочешь чая?

- Да, пошли.

Потому что я не хочу оставлять ее с ней одну! И не могу этому сопротивляться. Скорее всего, пойдут тупые шуточки, а Лиза не должна выносить их одна. Со мной эта сука вряд ли позволит себе рот раскрыть. Что, что, но потаскух ставить на место я умею. Полезный навык, если живешь в высшем обществе - берите на карандаш.

Итак, выходим.

Сидит.

Закинув нога на ногу. Красит губы красной помадой. Бросает на нас взгляд. Улыбается шире как кошка во время течки. Я сразу замечаю взгляд. Тот самый взгляд, которым меня пожирают обычно кто-то вроде нее - понятно. Ты точно блядь, а мой блядовычислитель работает на ура. Прекрасно.

Дальше происходит именно то, что я думал. Пара колких фразочек, от которых Лиза краснеет и жмется. Нет, она пытается держать удар и отвечает вполне себе «в тему», но я же вижу - ей не по себе. Правильно сделал, что пошел. Один раз зыркнув на эту падаль, мне удается ее заткнуть. Лиза этого не видит, она делает мне чай, а потом и вовсе сбегает, чтобы собрать свои вещи.

Правильно. Давай побыстрее отсюда уберемся, я этого тоже хочу.

Откидываюсь на спинку стула и прикрываю глаза. Щекой чувствую взгляд.

Усмехаюсь.

- Очень интересно?

- Вообще-то, да. Ты первый парень, которого я вижу с Лизой.

Это приятно, и я улыбаюсь чуть шире.

- Я давно перешел из разряда парней, Кристина.

- Оно и видно.

Тон становится томным.

Ох…неужели? Так сразу?

Медленно перевожу на нее взгляд и вижу, как она без стыда проходится по моему телу, прикусив губу. А потом шепчет…

- И где же Лиза тебя подцепила?

Фу.

Хочется попросить не говорить в мою сторону, потому что пахнуло членами половины Москвы, но я сдерживаюсь и холодно киваю.

- Мы познакомились на помолвке.

- О, ну это понятно. Не в кафешке же своей она такого мужика встретила…

Мне снова не нравится этот уничижительный тон. А где сама работаешь, и, если что, блядь - это не профессия в твоем случае, а стиль жизни, как мы уже выяснили ранее.

Конечно, это я снова благоразумно не говорю, зато говорю другое. Просто не могу смолчать!

- Лиза работает в приличном и дорогом месте. Почему бы и нет?

- О, да брось. Туда ходят одни задроты, а ты явно мужчина с…другими требованиями. Более…

Что там более - непонятно, а понятно кое-что другое. Моего бедра касается нога. Эта нога.

Томный шепот все-таки заканчивает фразу. Пока меня начинает тошнить…

- …С более интересными и широкими требованиями.

Откашливаюсь, подавляя желчь, слегка щурюсь. А она к столу ближе двигается и шепчет.

- Лиза - хорошая девочка, но она - целка. Вряд ли она чем-то сможет удивить такого как ты. Меня учить не нужно ничему, я все уже умею и…

Она что-то говорит дальше, и это явно намек на флирт. Мерзкий, дешевый флирт из порнухи моего прадедушки, но важно не это.

Насколько я дерьмо, если ко мне с ходу липнут такие же дерьмовые люди?!

- Я скорее засуну свой член в блендер, чем хотя бы высуну его из трусов рядом с кем-то вроде тебя, - рычу, наклоняя голову набок, и добавляю, - А теперь убрала свое копыто от меня, сука, или я его сломаю на хер.

Пиздец.

Меня так калит, что я не могу себя сдержать, зато сразу доношу до нее действительность. Девчонка округляет глаза, но убирает ногу, как будто ее и не было, а я…блядь, не могу остановиться.

- Ты - дешевая, грязная телка, которую переебало сколько? Сотня? Две? И ты думаешь, что можешь быть интересна хоть кому-то, кто себя уважает? - усмехаюсь и веду головой, - Малыш, а ты оптимистка. Совет. Найди себе какого-нибудь тракториста и держись за него своими яичниками так цепко, как только можешь, потому что на большее тебе рассчитывать - только время зря терять.

Резко встаю и иду на выход.

Мне нужно свалить.

Нужно, блядь, как можно быстрее. Чтобы не углубляться. Чтобы не вникать. Эта странная потребность защищать Лизу, отстаивать ее честь и границы...это ненормально; не для меня. Это все не мое. Это все, блядь, не для меня! Только твари и ебля, ничего кроме! Никаких чувств! Никаких опасных эмоций.

Она - слишком опасна.

Лиза в этот момент как раз выходит из комнаты с небольшим рюкзачком, так что ловит меня с одной туфлей. Резко останавливается.

Я настолько трус, что не могу посмотреть ей в глаза, твою мать! Даже когда она зовет меня тихо…

- Адам?

- Прости, малыш, дела, - хрипло отзываюсь и хватаю свой пиджак, - Может быть, в следующий раз.

Но мы оба знаем, что следующего раза не будет.

Привкус мерзкой лжи оседает на языке горечью, и я прижимаюсь затылком к стене лифта, часто-часто вдыхая.

Перед глазами проносится Лиза, Изольда, ебанная Ясмин и снова Лиза.

Прикрываю их на хер, но не помогает.

Я снова вижу Лизу в мягком свете сегодняшнего дня. Под моей яблоней. В моем месте. Туда в детстве никому хода не было, в подростковом возрасте я охранял его еще тщательней, так как прятал в дупле сигареты, и ничего не изменилось. Я никого туда не пускаю, а ее отвел.

Зачем?

Она ведь не для тебя, Адам. Просто не для тебя. Смирись и иди дальше - это не вариант.

Она слишком светлая и хорошая, ты ее никогда достоин не будешь.

Так будет лучше.

Когда я сажусь в машину, сразу срываюсь с места, чтобы не передумать и не посмотреть на окна, а по дороге к дому набираю лучшего друга.

- Али, ты в клубе?

- Пока нет, но сегодня буду.

- Я тоже подъеду.

- О, серьезно? Ты же не хотел?

Я просто думал, что у меня может быть что-то большее, но нет. Человек, который стягивает к себе всю грязь города, не может рассчитывать на что-то большее - так будет правильно.

- Передумал. Только в душ заскочу…

Чтобы смыть с себя запах меда, чего-то сливочного и ванили.

Адам; пять лет назад

Громкая музыка долбит по ушам. Привычная атмосфера. Дым, алкоголь - неотъемлемые ее части. Я здесь как рыба в воде, и чувствую себя комфортно.

Да. Именно так.

Все должно быть так. Как обычно. Как мне комфортно. Как я привык.

Только вот все почему-то совсем не так, как я привык.

Стоило мне зайти в нишу на втором этаже клуба и плюхнуться на диван рядом с Алишером и Давидом, как мысли концентрируются на одной точке.

На Лизе, которую я не могу выкинуть из головы.

Хоть убей - никак.

Что она делает? О чем подумала? Вдруг расплакалась? В груди неприятно зудит. Я знаю, что фактически ничего ей не обещал, хотя по факту обещал свидание. И отменил. Как ебанный трус. Отменил и сбежал в привычное болото…

- Хэй, ты че завис? - Али слегка бьет меня локтем вбок, а когда я перевожу на него взгляд, тут же указывает куда-то за спину, - Видишь ее? У нее есть близняшка, и они обе спрашивали о тебе, м? Веселее стало?

- Экстаз.

Хмыкаю и встаю, чтобы подойти к заборчику и посмотреть на толпу.

Мне нравится на них смотреть. Обычные люди с обычной жизнью, а не то, что я. Дерьма у меня намеренно. Я не могу себя контролировать, и только одно способствует «официальной» маске, точнее, ее укреплению - жесткий трах, где мне удается спустить весь пар.

Иначе я превращаюсь в ебанного психа. Поэтому я правильно сделал, что свалил. Я не хочу быть с ней грубым, но боюсь, что иначе не получится.

Я боюсь ей навредить, потому что она мне действительно нравится. А еще я боюсь, что она сама сбежит, как только узнает меня поближе.

Черт, как же это все тупо…

Делаю большой глоток холодного джина и откидываю голову назад. Прикрываю глаза. Лиза меня преследует даже тогда, и это какое-то проклятие…

Что ты делаешь со мной?…

- Эй, да что с тобой сегодня?

Алишер подходит сзади и слегка бьет меня по спине, а я уже готов сорваться и зарядить ему хорошенько по роже.

Вот! Вот оно! Мои демоны - моя агрессия. Я просто по-другому ее сублимировать не умею! Мне срочно нужно кого-то выебать…

В ушах звучит Лиза.

Нет, не ее! Не ее…я ни за что не подойду к ней близко в таком состоянии…ни за что…

Стряхиваю руку друга и цежу сквозь зубы.

- Ничего.

Алишер, однако, далеко не дурак. Он становится рядом, также облокачивается на заборчик и хмурится.

А потом говорит.

- Слышал, кто приехал в Москву?

Блядь. Только не это…

- Слышал.

- Ты с ней говорил?

Смотрю на него таким взглядом, который точно дает ответ на поставленный вопрос, да к тому же советует не задавать их больше на эту тему.

Али хмыкает.

- Понятно. Так я и думал в принципе, но решил уточнить…вдруг ты из-за нее такой?

- На хер Ясмин.

- Аминь, брат. Я…

Его взгляд проходится по чему-то за моей спиной. Он явно не собирался туда смотреть, но вот уже зафиксировал, и на лице его отпечатывается страх и неверие.

Что?...

Хочу обернуться, но он хватает меня за руку и мотает головой.

- Не надо.

Голос звучит тихо и предостерегающе.

Я сразу понимаю. Не знаю, может это паучье чутье? Но я, блядь, сразу все понимаю, и раньше, чем это происходит, внутри весь поджимаюсь…

- Адам? Какая встреча...

От этого голоса меня натурально передергивает. Знаете, забавно. Раньше я покрывался мурашками, а теперь? Нет никаких мурашек, как и чего-то хорошего я не испытываю. Только одну густую ненависть, как и шесть лет назад, когда я понял, что в дьяволе слишком долго видел ангела.

Медленно поворачиваюсь.

А она не изменилась.

Точеная фигура, длинные ноги, волосы по задницу. Идеально прямые и черные, под стать ее души и глазам.

Ясмин - женщина с прекрасным именем, дочь маминой лучшей подруги, которая когда-то сломала меня, как палку о свою коленку, и ни разу об этом не пожалела.

Ни одного блядского раза.

Осматриваю ее придирчиво. Платье шикарное. Тонкие лямки, ткань полупрозрачная, блестящая. Я вижу горошинки сосков, ведь бюстгальтеры она никогда не носила и со временем это тоже не меняется.

Я не видел ее шесть лет. Шесть долгих лет. После того, что между нами случилось, Изи отправила свою дочь учится в Испанию к ее папаше. А теперь ты, значит, вернулась. И еще смеешь ко мне подходить? Просто смешно…

Хмыкаю и не отвечаю. Перевожу взгляд на толпу. Повисает неприятная, тягучая пауза, а мне снова хочется что-то разбить или кого-нибудь выебать. Предпочтительней второе. У меня горячая кровь - это, наверно, и является главной проблемой. Мне сложно сдерживать свои чувства и эмоции. В детстве отец отдал на борьбу, потому что борьба помогала ему, но в отрочестве тот взрыв, который я ощутил, не мог минимизировать сеанс мясорубки.

Ничего не помогало.

Пока не пришла она.

Фу.

Меня передергивает сильнее, и я снова отпиваю из стакана, а Ясмин смелеет и улыбается. Я засекаю это краем глаза…

- Да брось, ты не можешь злиться на меня вечно. Когда мы в последний раз виделись?

Я поражаюсь. Нет, вру, я давно не поражаюсь наглости людей, особенно тех, кто живет в моем мире. Говорят, наглость - второе счастье, а для нас это привычка. Мы просто можем позволить себе все, поэтому на стеснение и не размениваемся. Так что я, наверно, ее понимаю, но…блядь! Какого хера?!

Ухмыляюсь зло и киваю.

- В последний раз мы виделись, дорогая, - плавно перевожу на нее взгляд и слегка наклоняю голову набок, - Когда ты ебалась с моим лучшим другом в моей постели.

Ее лицо вытягивается и чуть бледнеет, так что румянец на потускневшей коже более заметен, чем обычно. И это почти оргазм. Ебнуть ее в самое сердце - это мне нравится. И, возможно, я продолжил бы с радостью, но вдруг мой телефон начинает звонить.

Спасительный звонок свыше, мать его.

- Да?

- Это Адам Натанович Салманов?

Напрягаюсь.

- Да, кто говорит?

- Вас беспокоит служба охраны. В доме вашего брата сработала сигнализация, а вы - контактное лицо.

Не может быть.

- Ее достаточно быстро выключили, чтобы посылать сразу отряд реагирования…ну и специфика территории…

- Да-да, она охраняется как Кремль.

- Точно. Но мы по протоколу должны позвонить, чтобы убедиться, что все в порядке. Так это были не вы?

- Нет.

- Нам выслать отряд, чтобы проверить?

- Я вам перезвоню, сначала свяжусь с местной охраной.

- Хорошо, будем ждать.

- Отлично.

Киваю, сбрасываю звонок, потом выпиваю джин и разворачиваюсь к выходу, когда Алишер вдруг берет меня за руку и хмурится.

- Что случилось?

- К Саю кто-то забрался.

- Что?

- Поеду, проверю. Не скучай.

- Ты спятил?! Я с тобой!

- Али…

- Молчать!

Усмехаюсь, но не спорю. Все-таки даже если выясниться, что это какой-то глюк, будет с кем поехать домой и нажраться, чтобы не поехать к Лизе.

Мы уходим, не попрощавшись с ней. С остальными прощаться тоже смысла нет - их здесь уже нет. Они в Нирване. Ну или типа того. Модели облепили наш столик уже давно, и каждый нашел себе пару.

А мне сегодня что-то не хочется.

Странно, но все желание куда-то испарилось…а было ли оно вообще? Затрудняюсь ответить, так как все это время думал только о Лизе.

Выходим на улицу, и пока Али ищет своего водителя глазами, я звоню в местную охранную службу.

- Здравствуйте, Адам Натанович, что-то случилось?

По голосу слышу, что еще как. Щурюсь. Так, блядь, мне это уже вообще не нравится! Надеюсь, что им хватило ума не притаскивать девиц в дом моего брата, раз его не будет месяц!

- Ты мне скажи. В доме Сая сработала сигналка.

Тяжело вздыхает.

- Ничего не хочешь объяснить?

- Эм…

Понятно.

- Короче. Из дома съебали, завтра приеду - что-то пропадет, я тебя и всю твою смену…

- Мы не заходили в дом!

- Да ну? - усмехаюсь, потом тру переносицу и снова вздыхаю.

Я внезапно так заебался…

- Слушай, мне поебать на ваши мутки, но это дом моего брата…

- Да говорю же, Адам Натаныч, не заходили и никого не водили! Всем место дорого!

- Тогда что это было?

- Эм…в общем…девочка…

- Девочка?! Какого хера ты мне мозг ебешь тогда?!

- Да не такая девочка! В смысле…она приехала и сказала, что Сай Натаныч в курсе.

Чего, блядь?!

Я на сто процентов уверен, что у Сая никого нет! Он от своей Кати не отходит! Какая на хер девочка?!

- И ты ее просто так пустил?! - уже ору от раздражения, а потом замираю.

- Не пустил бы, конечно, только она была уже в доме! На свадьбу приезжала!

Наклоняю голову набок. Осознание внезапно покрывает кожу мурашками, и я даже улыбаюсь слегка. Не может быть…

- Ее случайно не Лизой зовут?

- Елизавета Андреевна, она, Адам Натаныч. Девчонка не сразу выключила сигнализацию. Сказала, что телефон уронила. Но мы сработали быстро и надеялись, что вас не побеспокоят…

- За такие-то бабки, конечно… - шепчу скорее для себя, потом решительно киваю, - Понял. Не говори ей, что я звонил. Все решу.

- Вы извините за беспокойство…надо было с ней пойти, да? Я просто…

- Все, не трынди. Закончили.

Отбиваю звонок, поворачиваюсь и вижу Али. Он уже подогнал свою тачку и стоит, курит. Улыбается.

Блядь. Слышал? Твою мать…

- Неужели это та самая Ли-и-иза? - тянет довольно, а я себя кляну, что сболтнул лишнего на одной из наших тренировок.

Черт.

- Давай-ка ты угомонишься.

- Так это она?

- Приехала к Саю и не сразу ввела код. Она.

- А что она забыла у Сая?

- Без понятия.

- Но мы же это выясним?

- Мы? - ухмыляюсь, - Какие «мы»?

- А ты думал, что я тебя одного отпущу? Хочу ее увидеть!

- Нет.

- Тачка у меня, у тебя голяк.

- Я всегда могу заказать такси.

- Да бля! - смеется весело, - Не будь мудаком. Ты ее прячешь уже пару недель. Дай хоть глазком взглянуть? Кто так покорил моего лучшего друга?

- Ты мудак, а не лучший друг.

- Справедливо и все же. Я отшил балерину ради тебя, а ты совсем не ценишь братской поддержки.

- Когда ты вернешься в клуб, сразу снимешь новую.

- Я уже настроился на поездку.

- Мы херово расстались.

- Вот и отлично! Я славлюсь шикарными примирениями. Недаром же отменил развод своих родителей, а ты сам помнишь! Это было очень и очень непросто…

- Твоя мать разбила отцу голову китайской вазой.

- А потом они полетели на Ибицу и снова сыграли свадьбу. Погнали.

Не уверен я как-то…

- Да брось! Ты ее не сможешь прятать вечно!

- Я не собираюсь к ней возвращаться.

- Пизди кому-нибудь другому, друг, - откидывает сигарету и усмехается, - Ты завис на этой девчонке, и я хочу знать, кому отдаю тебя в добрые руки. Погнали. Обещаю вести себя хорошо…

Знали бы вы, какой это соблазн прихватить с собой спасательный круг, но…

- Нет, друг. Не в этот раз.

- У-у-у… - тянет Али, потом подходит ближе, засунув руки в карманы, кивает, - Значит, и правда завис.

Молчу. Это, блядь, пиздец! Но я продолжаю молчать и смотреть ему в глаза. Али отвечает еще пару мгновений, потом стукает по плечу и кивает.

- Не парься, брат. Дважды в одно дерьмо не наступают.

- Она не такая.

Блядь.

Прикрываю глаза, ведь попался на тупую уловку! Попался же! Надо было и дальше молчать…

Он усмехается.

- И я тоже не такой мудак, Адам. Женщины моих друзей - табу.

- Я не то имел в виду…

- Я знаю, это скорее неосознанное. Понимаю. Обидно, но я не буду принимать на свой счет, так уж и быть.

- Спасибо? - иронично выгибаю брови, он кивает.

- Да кушай, не подавись. Только взамен требую клятву.

- Какую на хер клятву?

- Ты нас познакомишь. И не в следующем сезоне, а скоро. Как можно быстрее.

- Посмотрим.

- Это почти обещание в твоем случае. Прыгай и катись к своей неловкой принцессе. И пусть мне не будет за тебя стыдно!

- Пошел ты…

Тихо смеюсь, толкаю его слегка в плечо, но к машине подхожу. А в спину мне летит…

- Ты давно за женщинами не ухаживал, все по мясу да по мясу…напоминаю. Они любят цветы и красивые улыбки.

Громко цыкаю и показываю ему средний палец.

Сам разберусь, что она любит, а что нет!

Адам; пять лет назад

Когда я приезжаю к дому Сая, он выглядит так, будто внутри нет никого. Но я знаю, что это не так.

Мерзкая пятерка неказистым и совсем каким-то глупым пятном портит всю малину фасада, но я улыбаюсь. Мне она теперь не как кость в горле, а как маяк во тьме.

Киваю водителю Али, забираю огромный букет розовых пионов и выхожу, прихватив бутылочку отличного вина. Обещал же свидание? Какое свидание без вина, да?

Захожу. Дом действительно тонет в тенях, но я уже слышу тихую возню и определяю, что идет она со стороны домашнего кинотеатра. Кому-то, значит, не спится? Отлично. Было бы странно будить ее, чтобы…что? Пока не решил, но странно бы было точно. Для любого из вариантов.

Злости нет. Я это отмечаю, пока крадусь по коридору вглубь дома, и это удивительно. Вообще не чувствую привычных колючек внутри, лишь бесконечное нетерпение и…радость? Серьезно? На мгновение меня это обезоруживает, но вдруг звучит громкий удар, за ним тихий писк, а за ним трагично-страшная музыка, и я обо всем забываю.

Малышка смотрит ужасы? Или триллер? Забавно.

Улыбаюсь и захожу.

Сай у нас киноман, и я не шучу. Он когда-то даже мечтал стать режиссёром, пока не понял, что для старшего наследника многомиллиардного бизнеса выбора как такового нет. Для меня его тоже нет, если честно. Наверно, поэтому наши родители не препятствуют бракам с женщиной любой национальности и веры - это ведь по сути своей, последнее, что мы можем решить сами. В остальном наша судьба предрешена.

Веди себя прилично - та самая, ненавистная, прописная истина. Рамки. Так начинаются наши рамки, и хоть я пока бастую, но знаю, что скоро у меня не останется пространства для маневра. Только окончив университет, мне дали продых, но не дали свободу. Я прикован, и в конечном счете окажусь в кресле одного из руководителей нашей компании. Хочу ли я этого? Не знаю, не думал никогда просто потому, что, наверно, думать об этом глупо? Или бессмысленно?

Должное.

Вот так я воспринимаю свое будущее. Что-то вроде солнца, встающего каждое утро, у меня только один путь. И я не забиваю себе голову чем-то другим, а прикладываю максимум усилий, чтобы отец наконец-то отметил и меня. В конце концов, все, что у меня остается - это стать лучшей и более кровожадной акулой.

Черт. Кажется, меня занесло в другую степь. Сейчас ведь не об этом? Это вообще не имеет никакого значения. Она - вот важное и центральное.

Знаете, я даже благодарен за это маленькое хобби моего брата. Он в своем доме сделал натуральный кинотеатр. Огромный экран, машина для попкорна и газировки, мини-бар, два ряда мягких кресел. Они больше похожи на диванчики, а еще умеют «массажировать» спину, если вам такое нравится.

Мне же нравится другое. Лиза сидит в первом ряду в одной огромной футболке. Ножки под себя поджала, голову на коленку положила и смотрит во все глаза, как какой-то маньяк бежит за девчонкой.

Замечательно.

Не скрою, что у меня есть пара эротических фантазий, связанных с кинотеатрами, так что да - даже хорошо, что у Сая все так достоверно. И, вроде как, для первого свидания кино - это самый частый выбор? Все просто один к одному в копилке!

Нагло улыбаюсь, снимаю пиджак, откинув его куда-то в сторону, потом иду и насыпаю себе попкорн. Я люблю сладкий. Черт, звучит так двояко, что я снова улыбаюсь, захватываю два стакана и иду к Лизе.

Плюхаюсь рядом.

А потом…ладно, это не тот эффект, которого я бы хотел добиться.

Лиза начинает истошно визжать, и будь тут стекла, посыпались бы непременно.

- Черт! Ты как банши орешь, с ума сошла?!

Прочищаю ухо, то, что ближе к ней, но сам улыбаюсь. Лиза забилась в сидение с другой от меня стороны, тяжело и часто дышит, смотрит глазами огромными…

Какая же ты красивая. И что я за мудак? Не вернусь? Блядь, от самого тошнит. Вранье ненавижу, а вранье себе трижды.

Просто конченый человек…

- Про…

- Ты совсем уже охренел?! - перебивает, орет, а потом вскакивает на ноги и нажимает на паузу.

Я на нее смотрю как завороженный.

У Лизы мокрые волосы, а еще нет белья, и это самое прекрасное, что я когда-либо видел.

Тебя.

Прости, за то, что я гребаный мудак, девочка…

- Блядь! - ругается красиво, откидывает голову назад и прижимает ладошки к лицу, - Ты просто…мудак!

Ей все можно.

В это мгновение я четко понимаю, что ей можно абсолютно все, называть меня мудаком включительно. Я ей прощаю; даже не замечаю этого, а резко хватаю за ножку и тяну на себя.

Лиза не ожидает. Она на миг теряет равновесие, чем я нагло пользуюсь и сажаю себе на колени.

- Привет, девочка.

Передаю цветы.

Она краснеет.

Так красиво краснеет, смотрит на них, хмурится. Потом на меня. Уже злится…

- Ты издеваешься, да?

Я снова пугаюсь. Вдруг ее конченая соседка рассказала что-то о том, что было на кухне? Притом, очевидно, не в мою пользу этот рассказ повернула? Но нет. Кажется, Лиза злится не поэтому.

Она отталкивает букет и выпутывается из моих объятий, встает. Даже отходит на шаг, гордо вздернув нос и руки на груди сложив.

- Что ты здесь делаешь?!

Блядь. Меня возбуждает даже то, как ты бесишься. Я знаю, что сейчас будет истерика, и я истерики ненавижу. Не выслушиваю их никогда, мне насрать, у меня нет отношений, чтобы кто-то вообще имел права мне их закатывать. Но.

Тебе можно все.

И я этим наслаждаюсь.

Откидываюсь на спинку кресла, смотрю на нее. Сейчас в полутьме ты снова выглядишь потрясающе…

- Сработала сигнализация, - жму плечами, слегка голову набок наклоняю и улыбаюсь, - Я приехал проверить.

- С цветами?

- К тебе? Да.

Хмыкает.

Взгляд в сторону уводит. А мне вдруг становится ясно, что даже интересно, как дело дальше обернется? Что она скажет? Давай, не разочаруй меня.

- Проверил? - спрашивает, вернув мне свои глаза - киваю.

- Проверил.

- Тогда я тебя более не задерживаю.

Гордо садится на свое место и снова врубает резню на экране.

Я тихо смеюсь.

Ты и правда не разочаровала меня, малышка.

Откладываю букет обратно, беру попкорн и нагло ем пару штучек, а потом спрашиваю.

- Любишь ужастики?

- Ты еще здесь?

- Еще здесь.

- Очень странно. Мы не трахаемся, а ты не сбежал. Хм…

С души - камень. Она бесится, что я сбежал, но эта падла ей ничего не сказала - хорошо. Даже отлично. С этим я могу справиться…

Откладываю попкорн, а ее снова к себе тяну и обнимаю. Утыкаюсь носом в шею, вдыхаю ее запах, улыбаюсь.

Лиза ворочается, пытается скинуть мои руки, но куда ей против меня? Не вариант.

Объятия становятся теснее, а я шепчу ей на ухо.

- Прости меня. Это было херово…мой побег.

Лиза замирает. Я знаю, что этого недостаточно. Слов никогда не будет достаточно, Рассвет, но я признаю, что поступил как гандон.

Этого не говорю. Вместо целую и чувствую, как ее кожа сразу становится горячее, а по ней бегут мурашки.

Моя малышка. Сладкая…

Ежится…

- То есть ты признаешь, что это был побег?

Улыбаюсь. Голос не такой воинственный, и это хорошо.

- Да.

Поворачивается. Смотрит на меня долго, пока на экране кого-то убивают, но мне плевать. Мне снова страшно услышать возможные вопросы, поэтому я повторяю свой.

- Так ты любишь ужастики? Мало поездки на твоей ужасной машине?

- Хватит обзывать мою машину!

- Я еще даже не начинал…

Кладу руку ей на щеку и тяну на себя. Целую. Сразу страстно. Я не могу иначе. Мне с ней сложно по-другому. Почему-то, как-то, я испытываю к Лизе неизменную тягу и жадность - мне ее мало.

Ладони кладу на бедра, слегка их сжимаю, а потом ловко пересаживаю на себя и шиплю, когда она неловко елозит на члене.

Лиза тихо усмехается. Чувствуешь? Ты уже чувствуешь? Потому что я - да.

Проникаю пальцами под футболку и слегка вонзаю ногти в спину. Она издает тот самый стон, от которого у меня нутро поджимается.

Издаю свой в ответ. Это выше меня, даже если бы я хотел и дальше строить из себя непонятно кого, сдержаться просто не могу.

Снова ее целую. Страстно, грубо, но Лиза отвечает и не отталкивает. Обнимает меня за шею, подается бедрами будто в наказание! Знаю-знаю, я это определенно заслужил.

- Полегче, - выдыхаю.

Мои замки и так на грани, петельки уже шатаются, Рассвет. Просто полегче…

Она шепчет.

- С каких пор ты хочешь полегче?

- Сегодня хочу полегче.

Улыбаюсь, касаюсь ее нижней губы языком и снова вовлекаю в поцелуй под чудный аккомпанемент ее стонов и тяжелого дыхания. А потом…делаю то, во что сам до конца не верю.

- …Что есть любовь? Безумье от угара… Игра огнем, ведущая к пожару.

Перевожу губы на щечку и медленно следую ими ниже, вздохнув и продолжив.

- Воспламенившееся море слез…

Оставляю поцелуй на шее, слегка прикусываю нежную кожу, отчего она вздрагивает, комкая мою рубашку в кулачках.

- Раздумье – необдуманности ради…

Снова возвращаюсь к ее губам и смотрю в глаза, что ярче звезд горят. Широко распахнутое, звездное небо…

- Смешенье яда и противоядья.*

Тихим голосом ставлю точку, еще раз легко целую ее и улыбаюсь. Лиза в шоке. Я сам в шоке, что действительно это сделал, но честно? Мне даже нравится. Эффект достигнут. Девушка моя.

Я резко встаю, так что Лиза взвизгивает и цепляется мне за плечи, а когда я укладываю ее на диванчик, сразу отпускает. Продолжает зачарованно смотреть на меня, и это льстит, черт возьми. Я и правда забыл, каково это, когда на тебя так смотрят. Обычно на меня смотрят иначе, но я не виню их, там лишь сделка и все честно. А это другое…что-то, что цепляет душу.

Она ее на аркан взяла. Малышка…

- Лишь тебя одну я искал повсюду… - шепчу ей на ушко, разделяя слова поцелуями, - Плыли в вышине звездные пути.

Пальцы подцепляют футболочку, которую я медленно тяну наверх и улыбаюсь. Лиза вздрагивает…

- Я тебя искал, жил и верил в чудо. Дальше что-то…ла-ла-ла…

Тихо смеется, я ей вторю и веду губами ниже по шее, оставляя поцелуи на груди. Захватываю правый сосок языком, резко поднимаю на нее глаза. Лиза тяжело и часто дышит. Я чувствую, как она сжимает коленки, но кладу на них руку и раздвигаю вновь очередным, плавным касанием.

Стонет.

Это лучшее, что я слышал.

Прикрываю глаза от сильного удара в пах, но продолжаю водить по острой горошинке языком.

Вот так девочка. Давай.

Выгибает спинку. Стон становится еще громче.

Молодец…

- …Хорошо, что мы встретились на свете, но не знаю я, за что мне повезло.**

Она двигает бедра ближе ко мне и тихо хнычет. Знаю, что больно. Знаю, что не терпится - мне тоже, малышка. Мне тоже.

Спускаюсь по животику, перебираюсь на колени, подцепляя трусики, и стягиваю их быстрее, чем планировал.

А потом смотрю на нее и действительно не знаю, за что мне такая награда? Потому что Лиза - самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. С неподдельным костром желания в глазах, гусиной кожей и ярким румянцем, который горит даже во тьме.

Мой Рассвет. Мой маяк.

Веду по ножке губами, слегка прикусываю, когда попадаю на внутреннюю часть бедра, а потом провожу по ней языком.

- Ты, блядь, слаще попкорна, Рассвет… - хрипло шепчу, но она меня, наверно, не слышит.

Лиза выгибается в спине и цепляется за диванчик ногтями, а я больше не могу мучать ни ее, ни себя. Приближаюсь и касаюсь клитора настойчиво, но мягко.

Кого-то убивают на экране. Там крики, жестокость и боль, но между нами такого нет и, клянусь, я никогда не позволю себе это изменить.

***

Фильм давно закончился, но мы не торопимся никуда.

Лежим в свете слабых лампочек подсветки. Я обнимаю ее, перебирая влажные пряди, она водит пальчиком по моей груди. Чувствую, что между нами много верст, но вместе с тем мы до сих пор едины, и не знаю, как это объяснить. Я впустил ее. Даже не так. От меня ничего будто и не зависело.

Будто она моя судьба…

- Почему ты сбежал? - тихо спрашивает, и я прикрываю глаза.

Наверно, мне все-таки хотелось еще немного побыть наедине, но сейчас мои желания - не самое главное. Лизе нужны ответы, а я чувствую себя обязанным их дать.

Потому что она действительно имеет право знать.

- Я испугался.

Пару раз кивает и легко целует меня в грудь.

- Я, наверно, могу понять, но…почему?

- Отношения…не моя сильная сторона, Лиз. Я…их не строю. С женщинами у меня разговор короткий.

- Секс.

- Да.

- Со мной…тоже так будет? Я хочу знать сразу.

- Нет. С тобой все иначе.

Поднимает глаза, а я не могу ответить ей тем же, хоть убей. Ведь знаю, что дальше она непременно спросит…

- Тебе некомфортно, да?

- Я отвык.

- Почему?

Блядь, как чувствовал…

Вздыхаю и бережно забираю свою руку из-под ее головы, сажусь. Тру глаза основаниями ладоней.

Надо что-то сказать. Я ведь правда должен, но…блядь, как? Когда-то эту историю знали все, кто меня знал, и это приносило мне…такой дикий ураган. Я не хочу обратно.

Но…

Лиза за моей спиной тихо садится. Чтобы она не замерзла, я накрыл ее своей рубашкой, а теперь слышу, как она еще больше упрочняет этот образ в голове - одевает ее.

И говорит…

- В доме твоих родителей…я случайно услышала разговор.

Ну конечно.

- Ясмин…

- Не надо.

- Прости.

Молчим.

Я вздыхаю еще раз, хмурюсь, разглядывая свои руки, а потом…чувствую себя в безопасности.

Это странно.

Душу открывать я не люблю вообще, но она…она как-то все меняет. Я ожидаю злость - ее нет; жду взрыва, ведь затронули ненавистную тему - ее тоже нет. Ничего нет, кроме невероятного спокойствия и тепла.

И я говорю…

- Ясмин - это дочь Изольды. Я был очень долго влюблен в нее, а в шестнадцать она ответила мне взаимностью. Это было…как будто все твои мечты разом исполнились! - усмехаюсь, горько хмурясь, - Я написал ей миллион стихов, но никогда не думал, что мне действительно удастся рассказать хотя бы один из них. Чтобы не быть дебилом…

Лиза двигается ближе ко мне и обнимает за плечи.

Снова - никакой ярости, только благодарность и тепло. Я сжимаю ее ладони в своих и прикрываю глаза.

- Это нормально, что ты помнишь свою первую любовь, Адам, - шепчет, слегка касаясь губами спины, - Первых всегда помнят.

- Я ни разу с ней не спал.

- Правда? - слышу тихую, но добрую усмешку, киваю.

Перевожу взгляд и встречаюсь своим с ее, улыбаюсь.

- Хотел подождать свадьбы.

- Ого…неожиданно.

- Что тут скажешь? Я был романтиком.

- Думаю, что «был» - громко сказано.

Усмехаюсь еще раз. Она в ответ мне улыбается…но мы оба знаем, что историю надо продолжать.

И я сдаюсь…

- Когда мне было семнадцать, я сделал ей предложение. Она согласилась. Мы договорились пожениться после окончания школы, но до этого дело не дошло. Через пару месяцев мои родители уехали по работе отца, и я устроил вечеринку. В какой-то момент, пока я играл со своим другом в настольный футбол, понял, что Ясмин нет. Пошел ее искать.

- Нашел?

Горько усмехаюсь и киваю.

- Нашел. Она трахалась с моим вторым лучшим другом в моей комнате, шептала ему всякое дерьмо и… короче разбила мое сердце вдребезги.

Тишина.

Я знаю, что за ней последует жалость, которую я ненавижу. Помню, как после этого вся школа шепталась у меня за спиной. Все обходили меня стороной и провожали взглядами, от которых было только хуже!

- Что было потом? - тихо спрашивает, я жму плечами.

- Я сильно избил друга, а ее больше не видел. Изольда отправила Ясмин в Испанию к отцу.

Давай. Теперь точно можешь меня жалеть…

Но Лиза хмурится.

- Нет, что было с тобой?

Это…скажем так, неожиданный вопрос. Я встаю и отхожу, чтобы достать пачку сигарет. Выбиваю одну. Зажигаю, да простит меня Сай. Смотрю на непогасшие, последние титры.

Грязь, Лиза. Потом началась грязь…

- Я сильно обозлился. Стал бухать, драться, употреблял наркотики…отец пытался помочь, но ему не удалось.

- Как ты с этим справился?

Прости.

- Просто стал взрослым.

Ложь неприятно горит на кончике языка вместе с вишневым фильтром сигареты, но я не могу сказать ей правду. Просто…блядь, не могу! Это выше моих сил…

Она ведь сбежит. Кто бы ни сбежал?…и, наверно, было бы честно дать ей выбор? Только эгоизм мой выше.

Прости.

Мы снова молчим. Даже когда Лиза встает и подходит ко мне, я не поворачиваюсь. Не хочу! Только не жалость…

А ее и не будет.

Лиза сама поворачивает меня на себя, забирает сигарету и затягивается, потом в глаза мне смотрит и говорит:

- Ну и хер с ней!

Отклоняю голову назад, из груди вырывается смешок. Лиза подходит совсем близко, притягивает к себе за шею и шепчет в губы:

- Ее проблемы, что она была такой тупой и променяла тебя на какого-то мудака. Мне только на руку…

Улыбаюсь. Черт, эта девчонка…она точно моя. Такая…блядь, правильно моя.

- У тебя остались к ней чувства?

- Прошло шесть лет.

- Это не ответ.

- Мне неприятно ее общество, но если ты спрашиваешь о любви - нет. Она исчезла в тот же момент, когда я увидел ее голой на его члене.

- Тогда меня все устраивает.

Кладу руки на ее бедра и вдавливаю в себя, но сказать ничего не могу. Вместо этого подхватываю ее на руки.

Сигарета летит в стаканчик с газировкой.

Черт, Сай меня за все это убьет, но я подумаю об этом позже…потому что мир будто растворяется в ее тихом шепоте:

- Ты достоин большего, чем какая-то мерзкая предательница.

И в моменте я почему-то в это искренне верю.

*отрывок из Ромео и Джульетта

**отрывок из «Люблю тебя» Роберт Рождественский.

Адам; пять лет назад

- …Не могу перестать тебя целовать, Рассвет…

Шепчу ей тихо, разбивая поцелуями слова - она улыбается. Мы недавно проснулись и заняли гостиную, которую солнце решило буквально поглотить в своем свете.

Так хорошо и правильно. Лиза у меня на коленях, на ней моя рубашка…сказка, а не жизнь. Кажется, я бы остался здесь навсегда. Не знаю, что со мной случилось и когда это произошло, но думать об этом не стану. Зачем портить такой чудесный день глупыми мыслями? Я правда не хочу на них распыляться.

Лучше - она. Да. Она…

- Почему ты называешь меня «Рассветом»? - сильнее сжимает мои плечи и отвечает страстно, я ее за талию двигаю ближе.

- Потому что когда я впервые тебя поцеловал, впервые увидел Рассвет, Лиза. Ты - мой лучик солнца во тьме.

Хихикает.

Двигает бедрами на эрегированном члене, и я шиплю, откинув голову, а она сразу принимается покрывать ее поцелуями.

И кто здесь соблазнительница из нас двоих, а?

- Когда ты говорил, что не романтик - ты точно врал. Плохой мальчик…

- Че-е-ерт…

Резко встаю и меняю позицию. Хочу быть сверху. Лиза не против - она прикусывает губу и медленно ведет по моему прессу ножкой, которую я перехватываю и целую.

- Как ты хочешь, моя девочка?

- Покажи мне что-нибудь интересное, у меня пока не очень большой опыт, чтобы выбирать…

- Ах ты хочешь что-нибудь интересное? - спрашиваю мягко, тихо, поглаживая ее икру, - Насколько интересное?

- Думаю, что мне понравится все, что ты захочешь мне предложить.

- Да что ты? М-м-м…малышка моя, аккуратней с карт-бланшем.

- Ты меня не обидишь.

- Откуда ты знаешь?

- Просто знаю, - жмет плечами, медленно стягивая рубашку с плеч, - Ты сделаешь так, чтобы мне понравилось.

Твою мать. А она права…

- Блядь… - шепчу неосознанно, когда вижу, как полушария ее груди показываются мне и снова сводят с ума, - Ты самая красивая женщина в этом мире, Лиза. Моя Лиза…моя девочка.

Дергаю ее на себя так, чтобы Лиза улеглась на спину, а потом медленно приближаюсь, уперев руку в спинку дивана.

Как вдруг…

Движение.

Так как я все-таки очень долго занимался боксом, у меня очень хорошо развиты рефлексы, и я сразу считываю, даже если не вижу, что в моем «поле зрения» кто-то есть.

Вскидываю глаза.

Твою мать!

- Мама?!

- Эм… - Лиза тут же реагирует и издает тихий смешок, - Мы собирались заняться сексом, а ты назвал меня…мамой?

Смотрю на нее растеряно, потом снова в двери, где стоит моя мама, ее, блядь, лучшая подруга и…сука! Ясмин! Какого черта?!

Лиза сразу понимает, что что-то не так. Я чувствую, как она напрягается и пищит.

- Пожалуйста, скажи, что ты назвал меня мамой…

Это почти комично, раз из груди вырывается смешок, но сам я сразу подбираюсь и резко выпрямляюсь. Чувствую, как горят щеки. Черт, серьезно?! Но я смущаюсь будто подросток, которого застукали на горячем, даже чешу затылок, не зная, куда деть руки.

Лиза медленно поворачивается и выглядывает из-за подушек.

Так, знаете? Трогательно и мило, что я улыбаюсь. Уже не скрываю и не прячу - улыбаюсь. Особенно когда она резко вскакивает и поворачивается к «гостям» спиной. Бормочет, застегивая пуговицы…

- Ох, черт, простите, я…пожалуйста, простите. Это не то, чем кажется.

Изольда тихо усмехается.

- Ну да.

Я опаляю ее яростным взглядом, но сразу смотрю на маму - та светится еще ярче, чем чертово солнце! Чтоб тебя! Я давно не девственник и, наверно, застукай она меня с кем-то другим - плевать бы было, но Лиза…это что-то интимное и только мое.

Злюсь.

- Какого черта вы здесь делаете?!

Мама громко цыкает.

- Ты трубку не берешь! Ясмин сказала…

Имя действует на Лизу как выстрел. Она резко поворачивается и сразу находит взглядом мою бывшую. Та стоит, руки на груди сжав, разглядывает мою девочку и чуть ли не фыркает! Очень хочется послать ее на хер, а еще больше защитить Лизу, поэтому я почти беру ее за руку, чтобы завести себе за спину, но потом замечаю…

Да-да, этот взгляд.

Лиза не боится и не тушуется. Гордо вздергивает носик, щурится, а потом подходит ко мне и берет за руку меня! Почти заводит себе за спину…

Такого я, признаюсь, не ожидал. Она пытается меня защитить?! Она?! Девчонка ростом не выше тумбочки? Просто смешно…но приятно.

Издаю тихий смешок.

- …что у Сая сработала сигнализация! Адам, ты хоть представляешь себе, как я волновалась?! Почему ты не снимаешь трубку?!

- Очевидно почему, по-моему, - фыркает Ясмин, и я слышу отчетливый цык от Лизы.

Так...надо исправлять ситуацию. Ссор при маме я не планирую, ее надо беречь, чем всю жизнь и занимаюсь.

- Если ты не против, прежде чем продолжить меня отчитывать, мы бы сначала оделись.

- Ой, да! Конечно же, да!

Мама слегка краснеет и отводит взгляд, а потом указывает в сторону кухни.

- А мы пока что-нибудь закажем. Как насчет семги на ужин?

- Выбирай что хочешь.

Беру Лизу за руку и веду за собой наверх, но когда мы подходим к маме, я ей говорю.

- Только убери лишних людей из дома.

- Адам…

- Ты меня услышала. Никакого «как раньше» больше не будет. Мне неинтересно возобновлять старые связи, тем более…моей девушке будет крайне неприятно сидеть в обществе моей бывшей.

- Девушки? - мама будто пропустила мимо ушей абсолютно все, зацепившись лишь за самое важное.

И улыбается. Руки к губам прижимает, на Лизу смотрит, как на священный Грааль, а она краснеет густо-густо.

Приходится вмешаться.

Усмехаюсь и мотаю головой, пропуская малышку вперед, шепчу.

- Мам, пожалуйста, не сейчас.

- Да-да, конечно! Конечно, родной! Я сейчас же все закажу…ой, не верю! Вы слышали?! Девушка!

Под эту какофонию причитаний мы поднимаемся наверх. Лиза молчит, да я тоже, только толкаю дверь своей комнаты, а потом смотрю на нее и киваю.

- Как закончишь, заходи. Я тебя подожду внутри.

- Хорошо…

- Славно.

Надо будет перетащить ее вещи к себе - вот это точно будет славно.

***

- …Блядь… - шепчу себе под нос, когда не могу справиться с ровным рядом пуговиц на своей рубашке.

Да чтоб тебя!

Когда первый экстаз пропал, я начинаю думать головой. Ясмин уйдет - и это хорошо, но проблема остается.

Изольда.

И это даже большая проблема, чем ее тупая дочь.

Блядьблядьблядь.

Самое херовое, что я не могу также выставить ее из дома. Для этого придется говорить, а говорить с ней…нет, не могу. Это пиздец какое испытание, чтоб его…

Твою мать!

Сжимаю кулаки, пытаюсь дышать, вот только это не работает. Гнев в груди поднимается высокой волной и бьет прямо в лоб.

Какого хера она сюда приперлась?! Нет, я знаю какого, но какого, блядь, хера?!

Почти бью кулаком по двери, только вдруг…

- Адам, тебе помочь?

Резко оборачиваюсь. Лиза стоит посередине комнаты, сжимая свои маленькие ручки на подоле красивого сарафана, улыбается слабо. Делает на меня аккуратный шаг. Волнуется? Или боится? Только не второе…я не хочу ее пугать…

- Почему ты так смотришь? - спрашиваю хрипло, она слегка жмет плечиками.

- Не уверена, что ты хочешь, чтобы я здесь была. Может, тебе нужно время? Я могла бы пока спуститься и…

- Нет!

Оставить ее с Изольдой наедине?! Да сейчас!

- Подойди.

Беги.

Я это хочу на самом деле сказать, потому что не уверен, что смогу удержать себя в руках сейчас, только вот Лиза слышит то, что слышит. Ее вины в этом нет. Ни в чем - только я виноват. Я и моя блядская душа, моя грязь и мои демоны.

Останавливается напротив, долго молчит, изучая пол взгляд, а потом шепчет вдруг…

- Ты назвал меня своей девушкой…

- Имеешь что-то против?

Улыбается, мотает головой.

- Нет, просто это…неожиданно.

Я хочу ее трахнуть. Я должен ее выебать, чтобы взять себя в руки! Другие методы не сработают. Они никогда не работают, блядь!

Но…

Лиза вдруг смотрит мне в глаза так открыто, так доверчиво и чисто - вся тьма рассеивается. От неожиданности я даже прижимаюсь спиной к стене и хмурюсь, а она делает шаг.

Не боится.

Она вообще меня не боится! Хотя бьюсь об заклад, вряд ли я сейчас выгляжу также, как обычно.

Некоторые мои любовницы никогда не пытались повторить наш «акт», несмотря на мои возможности. Они говорили, что их пугал этот мой взгляд…потом пугался я. Меня действительно иногда сильно волнует та грань, до которой я могу дойти, и это ни хрена не шутки. Они позволяют делать со своими телами все, и эта возможность…она, как блядский наркотик, сводит с ума. Ты даже чувствуешь себя, как наркоман: получаешь дозу - тебе отлично; а потом бесконечно мерзко и хочется сдохнуть. Я всегда считал себя самым конченным зависимым из всех, но сейчас…почему сейчас мне это все не нужно? Как она это сделала?…

Пока Лиза застегивает пуговки, я провожу пальцами по ее щеке.

- Спасибо… - шепчу, Лиза хихикает.

- За рубашку? Брось. Это…

- Не за это.

Лиза резко останавливается, смотрит мне в глаза, и я ей отвечаю. Шепотом…

- Просто спасибо, что ты рядом…

Кивает. Наверно, она думает, что я - сумасшедший. Мы почти не знаем друг друга, но у меня откуда-то другое ощущение. Будто я знаю ее всю жизнь, и так внезапно хочется, чтобы это стало правдой…

Ужин проходит очень и очень странно. Мама заказала семгу из ресторана в центре поселка, так что когда мы спустились, дом уже наполнился ароматами свежей рыбы и жаренной картошки. Обычно я люблю рыбу, равнодушен, конечно, к картофелю, но мне нравится проводить время с мамой.

А сегодня захотелось сбежать.

Схватить Лизу, сесть в машину и увести ее подальше, но… это было бы нелепо, согласитесь. Или нет? Может, реально сбежать? Я пару секунд серьезно изучаю такой исход, глядя на дверь, но мама зовет к столу - путь закрыт.

Ясмин свалила.

Это хороший знак, хотя, как я и думал, Изольда все еще здесь. Меня бесит разыгранное ей представление. Она задает определенные вопросы, которые Лиза не понимает. Мама тоже не понимает. Они принимают их за чистую монету, и только я знаю, что в этой мрази нет ничего чистого. Она - воплощение самых моих страшных пороков. Она их родоначальница.

В какой-то момент я упускаю нить разговора, а подключаюсь слишком поздно. Изольда уже вовсю расспрашивает Лизу о ее работе, и я прекрасно понимаю, к чему это приведет.

Поэтому резко встаю.

- Изольда, не поможешь мне унести тарелки?

Просьба не покажется странной. Я прекрасно понимаю, что мама хочет остаться из моей девочкой наедине, чтобы с ней поговорить, а мне - хороший повод решить свои проблемы.

Они сейчас растягивают губы в улыбке и шепчут:

- Конечно, Адам.

Мы молча удаляемся с террасы.

Идем.

Каждый шаг - удар моего сердца об острые скалы. Новая искра к моей чертовой ненависти и ярости. Какого хера ты делаешь?! Во что играешь?!

Когда она ставит тарелки на кухонный гарнитур, я сразу хватаю ее за руку и дергаю на себя. Увожу во тьму. Где ей самое место.

Это кладовая, и, кажется, ее стене не хватает украшения в виде распластанной, старой суки. Именно это упущение я и исправлю, когда толкаю ее и нависаю сверху.

- Какого хера ты делаешь?!

Изольда улыбается шире.

Я чувствую, как она подается ко мне бедрами, но сразу отхожу на шаг.

- Не трогай.

- Да брось, мальчик мой…ты разве не скучал?

Внутри все собирается в жесткий узел и тянет-тянет-тянет. Во рту становится сухо. Я ее ненавижу! И с радостью убил бы на месте, только не могу…так гадко, но я не могу. Твою мать…

Отхожу еще на шаг. Сердце в груди бешено стучит и бьется.

Мне давно не семнадцать. Мне давно не семнадцать. Мне давно не семнадцать. Угомонись!

Сжимаю кулаки.

- Еще раз. Какого хера ты делаешь, Изольда?!

- Общаюсь с твоей девушкой…

Смешок.

- Это просто нелепо, Адам.

Начинается.

Закатываю глаза и отворачиваюсь, чтобы не видеть ее морду, но всем телом чувствую приближение. У меня от него холодный пот выступает и мурашки размером с этот дом - плохие мурашки. Те, что колют и режут. Те, что заставляют себя ненавидеть; и я ненавижу. Не сомневайтесь…

- Не подходи ко мне, - рычу низко и глухо, Изи замирает.

- Ты серьезно с ней встречаешься?

- Это не твое, блядь, дело!

- Мое, конечно! Ты - мой…

Резко поворачиваюсь, уперев в нее палец, рычу уже громче.

- Рот закрой!

Сука усмехается.

- Она никогда не сможет дать то, что тебе нужно.

- Ты не знаешь, что мне нужно.

- Как это не знаю? Я тебя всему научила, милый.

Шаг. Я ежусь. Еще один - во рту становится сухо. Сердце быстро-быстро бьется в груди, и я будто снова тот малолетний пацан, который вообще не понимает, куда полез.

Блядь.

- Разве она сможет сделать тебе такой минет, как я? Или трахать тебя, как я? Она сможет делать это при твоих родителях? Сможет…

- ЗАКРОЙ СВОЙ РОТ! - не выдерживаю и толкаю ее с силой.

Дыхание становится сухим.

Пальцы мелко подрагивают.

Спокойно, Адам. Тебе давно не семнадцать. Дыши. Блядь, дыши!

Получается взять себя в руки. Я на миг прикрываю глаза, хмурюсь, а когда открываю - все мои травмы закрыты в ящик Пандоры, только достать его никто не сможет. Особенно эта сука.

- Если ты хотя бы на шаг приблизишься к Лизе или к моей семьей…Изи, мой тебе совет, не испытывай терпение. Я смог вышвырнуть тебя из страны в восемнадцать, сейчас у меня гораздо больше возможностей.

Ее лицо искажает гримаса ярости.

- Как ты смеешь мне угрожать?! Паршивый щенок! Это я создала тебя! Я…

Резко хватаю ее за щеки и вбиваю в стену, чтобы не слышать этот сраный голос, руку не убираю.

Смотрю. Кажется, бесконечно…Говорят, если долго смотреть в бездну, она непременно посмотрит на тебя в ответ. Так вот. Эта бездна жрет меня уже шесть лет, и я давно не боюсь.

Только усмехаюсь.

- Ты постарела, а я наоборот стал сильнее, - шепчу почти ласково, - Силы неравны и на этот раз перевес в мою сторону.

Изольда шумно выдыхает.

- Знаю, это неприятно. Очень жаль. У тебя есть ровно неделя, чтобы съебать из страны, потому что потом - имей в виду, я тебя уничтожу. И никто, ты услышала меня? Никто не будет по тебе скучать.

Отталкиваюсь и, брезгливо вытерев руки о ее же платье, поворачиваюсь, чтобы уйти.

А в спину мне летит хриплый смешок…

- Ты обманываешь сам себя, если думаешь, что этой девчонки будет достаточно. Она не может дать то, что, мы оба знаем, тебе необходимо.

Резко останавливаюсь, поворачиваю на нее голову и ухмыляюсь.

- Посмотрим.

- Либо ты ее убьешь…а что? Я не против такого исхода. Хотя…эта сраная ромашка раньше сбежит от тебя, если ты покажешь ей все, что тебе нравится на самом деле…

- Три дня, - выплевываю, она выгибает брови.

- Прости?

- За твой грязный язык - время сокращается. Три дня.

- Раньше ты любил мой грязный язык…

- Я никогда не любил ничего, что с тобой связано. Три дня, Изольда. И только попробуй подойти к ней или раскрыть свою пасть при маме - я тебя не просто уничтожу. Ты сдохнешь. И это ни хрена не шутки, все поняла?!

- Ты сам себя уничтожишь рядом с этой куколкой. Знаешь, я подожду. Понаблюдаю. Думаю, это будет феерично…

Мне снова хочется ее ударить, но я слышу шаги, а в следующий миг вижу Лизу. Она заходит на кухню и улыбается своим мыслям, смотрит себе под ноги, а когда замечает меня - вдруг резко тормозит.

Что?

Не понимаю…она явно не слышала ничего, но…почему она так на меня смотрит?

Визг.

Он сбивает с толку. Дальше Лиза внезапно подпрыгивает и бежит ко мне, прыгает на шею и смеется.

- Твоя мама - просто чудо! Она такая милая!

Тихо смеюсь. Лиза-Лиза-Лиза…ты не перестаешь меня удивлять. И знаешь? Пошли все демоны на хер, потому что, клянусь, у нас все будет хорошо…

Адам; сейчас

«Ты всегда будешь моим, сладкий. Всегда! Твою мать!!! Как же ты похож на него…только ты - мой. Только мой. Всегда. Вечно…иди сюда, Адам. Будь хорошим мальчиком, иди ко мне…»

Резко открываю глаза и вскакиваю. Дыхание тяжелое, сухое, частое.

Блядь.

Очевидно, спал я хуево и не потому что выжрал в одного пару бутылок. Ими все равно не удалось бы откупиться от воспоминаний; никогда не удаётся. Призраки не любят алкоголь, им подавай твою душу. Средней прожарки, а лучше вообще с кровью.

Как давно у меня не было кошмаров? Походу дела слишком глубоко я опустился на дно вчера.

Тянусь к телефону, сталкиваю пустую бутылку из под виски, чертыхаюсь.

- Да еб твоб мать!

Меня как будто проглотило чудовище, пережевало и выплюнуло. Надо позвать Лизу со спасительной водой и таблеткой.

Замираю.

Лизу? Ту, с которой ты вчера развёлся? Ха.

Откидываюсь на подушки и смотрю в потолок. В постели холодно, одиночество наваливается сверху тяжелой плитой. Вчера она была полегче? Да нет, все так же. Сколько бы я ни выпил - все так же…

Поворачиваю голову и смотрю на правую часть постели. Никого. Я знаю, что там никого, но это всё равно больно.

Провожу пальцами по застеленной части.

Она здесь ни разу не спала, мы ведь так и не успели переехать в этот дом. К сожалению. А я так мечтал… еще с тех пор, как мы провели те первые, чудные выходные в доме Сая. Я же увез ее потом к себе, оттуда и закрутилось…Лиза, как выяснилось чуть позже, не просто так оказалась в доме. Это была даже не уловка! После моего ухода ее блядская соседка устроила обычную, завистливую истерику. Она несла херню, Лиза не молчала - она никогда не молчит! - так их дружба и кончилась. Сучка кинула моей девочке остаток за месяц, а потом дала два дня на сбор вещей.

Я даже рад.

По итогу, она упростила мне задачу: я бы все равно утащил Лизу к себе, но без препятствий стало куда проще.

Если честно, по началу было страшно: я никогда не жил с женщиной, и это был мой первый и последний опыт. Казалось, что не получится…примерно первые десять минут, но потом как-то все быстро наладилось.

Совпало.

Сука, как же хорошо совпало…я был так счастлив. Гуляя с ней, путешествуя…спустя пару месяцев, мы летали в Париж, и там я сделал ей предложение. Хотел сначала как-то совместить с Эйфелевой башней, но потом отплевался от этой банальной идеи. Слава богу. Я попросил ее руки в лучах рассветного солнца на яхте недалеко от побережья Ниццы. Помню, я тогда скупил все цветы в ближайших магазинах…только для неё. Чтобы улыбалась…и она улыбалась! Тогда, потом, но только не в последние тринадцать месяцев.

А теперь вообще ничего не осталось.

На потолке ровными линиями идут деревянные панели. Их яркие стыки бросаются в глаз. Они не пересекаются, а мне вдруг кажется, что может быть, мы с Лизой тоже больше не пересечемся? Если это действительно конец?

Нет, блядь! Не думай об этом! Все не может кончиться так тупо! Все будет хорошо. Просто ей надо дать время и пространство, вернуть ее обратно, а потом…я объясню ей все. Она меня поймет.

Тру глаза основаниями ладоней. Что я ей объясню? Как? Я за тринадцать месяцев не придумал, что мне говорить…

Смотрю на свой телефон. Ваха написал, что Лиза съехала из нашей квартиры в тот же день и выставила ее на продажу - ожидаемо. Поэтому я и оставил дом себе. Не хочу, чтобы она в порыве истерики продала и его, ведь…ведь мы так мечтали, что еще чуть-чуть и он наполнится детскими криками. И я этого правда хотел.

Хочу.

Так правильно. Я этого до сих пор хочу, а значит, сделаю все, что потребуется, чтобы это получить. У меня есть время придумать план…

Но пока надо встать.

Сложно, но исполнимо. Я собираю кости вместе и плетусь в душ, одеваюсь, пока прислуга готовит завтрак. Поглощаю его как можно быстрее - в одиночестве мне растягивать процесс совсем не хочется. Да и какой смысл?

Блядь, я столько лет не думал о том, как это отвратительно - завтракать в одиночестве. Даже когда Лиза уехала в Крым на два месяца, чтобы «прийти в себя», я знал, что она вернется. Ее дух незримо присутствовал рядом со мной, а теперь…одна пустота.

Это знак?

Лиза не вернется?

Да не думай ты об этом, чтоб тебя! Хватит! Салманов, возьми себя в руки, твою мать! Все будет хорошо. Ты же слышал ее в тех апартаментах - она все еще тебя любит. Нужно время…

Вздыхаю, промокаю рот салфеткой и быстро покидаю это пристанище. Сейчас оно выглядит убого и блекло. Без нее все выглядит так…

- В центр, - командую своему водителю, потом открываю почту.

Надо загрузить голову делами, чтобы не думать о ней. Все будет хорошо. Все будет, блядь, хорошо! Главное, перестань об этом думать и нервничать. Когда ты нервничаешь, допускаешь гору ошибок! Взвешивай, действуй медленно и с точки зрения логики, а не эмоций.

Так, просто сейчас надо.

Так надо…

Я же ее защищаю! Лиза не понимает. Она думает, что я ей изменяю, но это не так! Ни одна женщина никогда не заменит мне ее, потому что я люблю только жену! И люблю я ее безумно.

Дико.

Страстно.

Полностью.

Даже в таком виде! Я люблю ее и хочу ее, и рядом я с ней! Несмотря ни на что. Она - мой Рассвет. Моя жизнь. Моя душа.

А они? Это необходимость.

Я ведь не сразу стал пользоваться этой необходимостью…но потом понял, что Изольда, к сожалению, была в чем-то права.

У меня не было другого выбора…это звучит, наверно, цинично? Но его правда не было. Представить себе, что я причиню Лизе вред?

Веду плечами.

Это неприятно даже гипотетически. Не могу. Не хочу представлять! Лиза - моя женщина. Я ее люблю и уважаю. Я хочу, чтобы она родила мне ребенка. А лучше сразу четверых!

Вы меня не поймете. Скорее всего, назовете извращенцем. Так говорит старший брат. Сай считает, что я несу херню, что достаточно просто перестроиться, если этого захотеть. Он ведь понимает, просто отказался ради своей Катерины от такого способа сбрасывать стресс. Перешел на бокс. Только мне он не помогает! Я продолжаю злиться, несу это все дерьмо в свой дом, и страдает Лиза.

Перед глазами появляются следы моей несдержанности, и я резко отбрасываю телефон в сторону. Утыкаюсь лицом в ладони.

Нет! Только не это…я не хочу вспоминать. Хватит!

Машина медленно тормозит у элитной высотки, и я выхожу. Слава богу, приехали.

Этаж - последний.

Прижимаюсь спиной к стенке лифта, считаю этажи. Сейчас мне предстоит одна неприятная встреча, и я очень надеюсь, что она не выведет меня из себя.

Сегодня в планах семейный вечер, нельзя ничего испортить, иначе брат мне башку оторвет.

Пим!

Створки открываются, и я уверенным шагом следую до лофта, а когда захожу - съемка в самом разгаре. Марианна сидит у зеркала. Отлично. Значит, все идет по плану, и мне не придется провести тут больше времени, чем я думал.

- Достаточно, - командую визажисту, становясь у девчонки за спиной, - Иди, попей кофе.

- Но…

- Сейчас.

Так мы остаемся наедине. Я разглядываю свою неудавшуюся «помощницу» через отражение, слегка наклоняю голову набок. Ты красивая, это правда, но в тебе нет ничего - это тоже правда. Нет, я никогда не променял бы свою девочку на пустышку - просто бред.

Она облизывает пухлые губы. Коротко усмехаюсь и перевожу взгляд в окно.

- Ты все сделала?

Слышу цык. Марианна, видимо, не совсем понимает свое положение, и вместо того, чтобы не-трепать-мои-блядь-нервы, игнорирует, двигается к зеркалу и поправляет прическу.

Надо было выебать тебя в рот еще сильнее, чтобы ты говорить не могла по делу, твою мать!

- Ты меня слы…

- Я все сделала! - резко перебивает меня, и я веду голову по кругу.

Какого хера?! Тварь... так, стоп, без психов. Веди себя нормально…

- Ты сказала то, что я просил?

Поворачивается и мерзко ухмыляется.

- Да.

Не нравится мне блеск ее глаз, поэтому я делаю шаг и опасно понижаю тон.

- Марианна, не играй со мной в игры. Я, кажется, объяснил тебе истинное положение дел. Или мало было?!

Сразу тушуется. Знаю, иногда я могу пугать, но мне насрать, когда дело касается Лизы. Я буду пугать, если это потребуется. Буду, твою мать!

- Еще раз. Ты все сказала ей?

- Я все сказала твоей Лизе!

- Хорошо. Надеюсь, что это так, ведь иначе…попрощайся с благами. Всего хорошего. И да, Марин, не приближайся больше к моей семье или ко мне. Ясно?

- Не очень то и хотелось!

- Ага.

Разворачиваюсь и покидаю съемку.

Да, я тварь. Но вы просто не понимаете! Я свою жену знаю, как пять пальцев на собственной руке, поэтому прекрасно понимаю, как заставить ее шевелиться.

Лизу нужно разозлить.

Ничто другое не сработает. Я пытался заходить с разных сторон, и, в конце концов, за тринадцать месяцев понял, что единственное действенное - это ярость.

Надеюсь, дух соперничества поможет ей бороться. Поможет ей вернуться, твою мать! Потому что я…я просто обязан ей помочь. Если не могу быть рядом, то хотя бы так…

***

Катькино день рождение - это своего рода главный праздник в году. Я Сая понимаю. Лизин день рождения для меня тоже главный праздник в году. Раньше, до нее, я позволял себе насмехаться над братом, но когда сам также глубоко влип, ни разу не открыл свой поганый рот, даже если мне объективно казалось, что он перебарщивает.

- Дядя Адам!

Мой беззубый племяш - первый, кто меня встречает. Я улыбаюсь, подхватываю его на руки и смотрю в голубые, Катькины глаза.

- Привет, малой! Как дела?

Руслан начинает болтать. Вообще, мама рассказывала, что Сай никогда не был таким активным и открытым ребенком. Он в нашей семье славился с пеленок «холодным разумом» и львиным спокойствием. Кажется, с его первенцем все пошло по другой спирали. Он явно в мать свою как и глазами, так и поведением.

Но я его люблю. Прижимаю малыша к груди, подкидываю слегка. Хохочет. А мне сердце на части разбивает - у нас могли бы быть такие же малыши, если бы я был другим. Более нормальным вариантом.

Честно? Откладывал снова и снова лишь потому, что боялся. Что я могу дать детям? Им нужен моральный ориентир, кто-то адекватный, а я…блядь, разбитый, проклятый мудак.

Мне так хотелось излечиться…

Я все надеялся, что удастся загнать своих демонов в самые глубокие подземелья моей души, стереть призраков…до того, как мы завели бы детей. Мне просто нужно было чуть больше времени! А сейчас…вдруг этого никогда не случится? Лиза улетела. Ваха рассказал, что она купила билет в Италию и сегодня села в самолет. Он ее видел. А значит…вдруг она никогда не вернется? Или найдет кого-то получше?

Морщусь.

Нет. Этого не произойдет. Лиза - не я; она не будет ни с кем спать назло, у нее это произойдет только по любви. А она любит меня…я знаю, что любит.

Все будет хорошо.

Выдыхаю и протягиваю руку сначала отцу, потом брату, которому передаю детеныша со смешком.

- Налетел, как тайфун. Скоро тебя сносить начнет.

Сай пару раз кивает, но бросает на меня обеспокоенные взгляды. Это бесит. Я снова веду плечами и поворачиваюсь к маме, которой вообще в глаза стараюсь не смотреть, а потом к Кате.

У нас с ней холодная война.

После того как вскрылось, что я - мудак, Катя со мной старается не общаться. То есть, за последние тринадцать месяцев я услышал от нее, наверно, всего десять предложений. Заслужил, да и не претендую на большее. Говорят, что прощение ближних заслужить куда сложнее, они то тебя так не любят. Это правда. Лиза меня простит из-за своих чувств, которые никто кроме нас, не разделяет. Ну ничего. Это второй этап моего плана, а пока…

- С днем рождения, прекрасная Екатерина. Радуй и дальше нас своим…

- Да-да, спасибо.

На ее руках изворачивается малышка-Айза. Она у них вышла светловолосая, но с глазами своего отца. Черт, я каждый раз поражаюсь этой генетической рулетке, и все же не могу не отдать должное - природа всегда работает лучше всего остального.

Провожу пальцем по пухлой щечке и улыбаюсь, когда девочка тянет ко мне ручки и звонко смеется.

- Хоть кто-то из твоих женщин ко мне милосерден.

Сай тихо усмехается.

- Она просто слишком маленькая и не понимает.

Показываю ему средний палец, а потом встречаюсь глазами с Катей. И тут происходит что-то странное…в них нет ненависти, нет злости, как раньше, только бесконечно…победоносная улыбка? Серьезно?

Улыбаюсь тоже и снова смотрю на Айзу, а сам тихо шепчу.

- Ты можешь хотя бы притвориться, что не рада?

- Не понимаю о чем речь.

Ну конечно. Наверно, наш с Лизой развод станет ее главным праздником…

Цыкаю, но отхожу. Не буду портить ей настроение. Катя точно не поймет наших отношений, да и никто не поймет.

Меня не поймет.

Отец со мной почти не общается, мама слишком жалостлива, Сай где-то посередине: молча осуждает и жалеет. Они ненавидят, наверно, что в их семье есть такое пятое колесо? И это тоже, скорее всего, неважно совсем. Я все равно никогда и никому не расскажу о причинах, что привели меня именно в эту точку.

Никогда.

Это слишком унизительно, чтобы быть произнесенным вслух.

- Как коллекция? - спрашиваю вместо того, Катя давится смешком.

Мне это уж совсем не нравится, честно! На затылке волосы встают дыбом, так работает моя чуйка, только я понять ничего не могу.

Передумала?

Полгода назад Катя предложила вытащить Лизу из депрессии с помощью ее любимого дела. Погрузиться с головой в работу, так сказать, и чем не выход? Только Лиза так и не откликнулась. Как ее не пытались уговорить разными путями, включая в себя «мне скучно сидеть без дела», моя девочка просто сунула Кате старые наброски, и на этом все закончилось. Оставалось надеяться, что воплощение ее мечты в жизнь даст хоть какие-то плоды? Поэтому я не жалел денег. Лучшие ткани, все, что потребуется - все оплатил.

Лишь бы увидеть ее улыбку…

Надеюсь, она улыбнется, когда посмотрит видео.

- Показ же будет? - уточняю, Катя кивает пару раз и как-то странно глазами блестит, а потом тянет.

- О да…всенепременно.

Напрягаюсь сильнее. Смотрю на нее - не отворачивается, будто вызов кидает! Но я не успеваю ничего выяснить.

Ведущий праздника перебивает все мои мысли.

- Сегодня мы собрались здесь, чтобы поздравить прекрасную госпожу Салманову с праздником!

Народа в зале много. Здесь вообще, кажется, все сливки, и это было бы странно, если бы не показ. Катя оказалась достаточно умной, чтобы пригласить весь бомонд, хотя обычно предпочитает тихие, семейные сборища.

Сегодня все иначе.

Нарядные женщины, мужчины, чертовы модели. Я хмурюсь, когда замечаю Марианну. Какого черта?! Резко перевожу взгляд на Катю, а она нос выше задирает и ухмыляется.

Нет, блядь, тут точно что-то происходит…

- Какого хера она здесь делает? - тихо шиплю ей на ухо, пока ведущий расшаркивается перед гостями и хозяевами.

Как вдруг…

Звон стекла наполняет зал доверху.

Все головы поворачиваются на звук.

Толпа расступается.

И я задыхаюсь.

В горе осколков бывшего-фонтана-шампанского стоит моя Лиза. На ней шикарное платье на тонких лямках. Шелковое и слишком короткое. Оно подчеркивает каждый изгиб ее идеальной фигуры…но…как? Как…как это возможно?! Еще вчера я видел ее сломленной, а сегодня…

Пару раз моргаю.

Может быть, это мираж? Я добухался? Да? Но тихие шаги говорят о том, что она реальна, а боль в руке от сильно сжатого стакана - разряд тока.

Все смотрят только на неё. Понимаю. Во-первых, она, блядь, идеальна. Во-вторых, только пару дней ее видели в…кхм-кхм, другой. Метаморфозы удивляют, шепотки гудят. Чувствую, что горю. Сразу за ней - смотрят на меня.

Моя Лиза медленно подходит к сцене, виляя бедрами. Откидывает свои длинные, как и прежде блестящие волосы за спину, поднимается по ступенькам.

Я трясу головой.

Какого…блядь, хера?! Что…

Этого…этого не может быть! Она же…

…Наебала меня?

В башке быстро складываются части головоломки. Мне требуется всего пара мгновений, чтобы осознать, как она меня наебала…

Все это было…притворство! Депрессия, Крым, ее тело. Внешний вид. Просто…все!!! Чтоб ее! Каждое слово, взгляд - продуманная часть плана?! Но…блядь! Я отлично понимаю, что моя жена тот ещё фрукт: никогда не знаешь, что она выкинет! Но такое?! ТАКОЕ?! Даже я не мог предположить…

В груди закипает огонь.

Лиза гордо расправляет плечи и усмехается слегка, но так явно, что у меня по телу бегут мурашки. Смотрит точно на меня. Надменно, так, как только она умеет.

- Простите, - говорит тихо, вкрадчиво, - Кажется, я опоздала.

Лиза; сейчас

Мне нравится смотреть на эти ошарашенные рожи. Особый вид кайфа - поставить в такое неудобное положение сильных мира сего.

Я их всех ненавижу.

За пять лет, проведенных в этом обществе, я поняла как глупо пытаться в него попасть, если тебе не пришлось здесь родиться. Ничего настоящего в золотых клетках нет, а они все в клетках. Вместо любви - долг; вместо сердца - шуршащие банкноты. Сплетни, в лицо улыбки…неудивительно, что в моей спине так много ножей, здесь за метания в яблочко дают особо ценный приз: положение и статус. Власть.

Даже женщины воюют за власть.

Когда-то я думала, что этим болеют лишь мужчины. Наивная. У дам под платьями клинки не менее наточенные, чем в мужских руках. Иногда даже более смертоносные.

А сейчас все они в шоке. Понимаю. Вас нагнула дворняга, приблуда, простолюдинка. Та, которая родилась без золотой ложки во рту, а смогла получить, что она хочет. От одного из самых опасных обитателей этой гнилой прерии. Они здесь привыкли жить иначе. Война никогда не бахает между полами - ни одна женщина этого общества не выступит против мужчины. Особенно своего.

Кроме меня. Конечно, накидывать себе Лавров первооткрывателя не буду, потому что это было бы враньем, но нас таких мало.

И я наслаждаюсь. В основном им, конечно. На них то мне насрать, а на него несмотря ни на что, нет.

Умело считываю, как эмоции сменяют одна другую.

Непонимание. Неверие. Осознание. Злость. Ярость.

Черт, Адам так сильно сдавливает стакан, что совершенно точно его раздавит. Примерно как я его. Ха! Вот это символизм…

Усмехаюсь.

Надменно, прямо как он меня учил, перевожу взгляд в толпу и снимаю ловким движением бокал шампанского с подноса.

- Сегодня я хочу поздравить с днем рождения свою лучшую подругу! Катя.

Улыбаюсь нагло и смотрю ей в глаза. Она светится. Малышка Айза на ее руках крутится и улыбается, что я не могу не сказать…

- Черт, тебе так идет материнство.

По залу пробегает тихий шепоток, но подруга улыбается шире.

- Я знаю тебя с детства, малышка, а теперь даже как-то странно называть тебя так. Когда у тебя самой малышка на руках…

Теперь я слышу смешок, Катя передает ребенка Саю и жмет плечами, поправляя юбку моего-ее платья.

- Сейчас легче?

- К сожалению, образ твоего пинающего меня живота никогда не уйдет из моей памяти…

Смех становится очевидней.

Катя поддерживает его, а я поднимаю слегка бокал и продолжаю.

- Это ничего. Взрослеть - нормально, а если взрослеть получается также естественно, как у тебя - дело нужное, даже необходимое. Я хотела сказать, что горжусь тобой. На моих глазах из малышки ты стала женщиной, и наблюдать за этим процессом с первых рядов - мое любимое занятие. Ты всегда была мягкой и нежной принцессой, а с возрастом приобрела еще и силу, которой щедро делилась со мной каждый день. Спасибо тебе за это…

Катя кивает, нервно сжимая ладошки внизу живота, потом подносит их к глазам и всхлипывает.

Черт, я тоже сейчас разрыдаюсь. Ну уж дудки! Держись!

Вместо слез решаю усмехнуться - еще один урок от бывшего мужа. Даже если херово, улыбайся - в этом зверинце по-другому не выжить.

Кстати о нем…

- А еще ты была моей музой! Именно ты вдохновила меня на создание первой коллекции нашего общего бренда.

Ха! Который оплатил мой благоверный! Бывший. Боже! Это просто фантастическое чувство знать, как его сейчас на части рвет. Я ведь путем манипуляций не просто вынудила его влить кучу бабла, он еще и записал все на меня - и это просто потрясающе. А еще лучше знаете что? Что он всегда говорил: худшее наказание для мужчины моего круга - наказание рублем. Особенно если все вокруг знают, как именно ты его нагнула и насколько опустила.

Помню, пару лет назад внутри общества прогремел громкий развод. Тогда крупный ресторатор тоже был пойман на горячем, только он не рассчитывал, что жена его возьмет и оттяпает львиную долю его состояния, прибегнув к шантажу и разного рода ухищрениям. Тогда он и сказал с усмешкой свою эту истину. Интересно, какова она на вкус?

- …Она называется «развод».

Я буквально чувствую, как Адам шумно выдыхает, а остальные переговариваются активней, бросая на него взгляды.

Не могу сдержать издевательский смешок.

Боже, это лучше, чем секс…Месть от кутюр. Самая настоящая, холодная, на шикарном блюде, и супервкусная - глядя ему в глаза, я точно понимаю, что сейчас познакомилась с самым утонченным деликатесом.

Что заставляет меня улыбаться шире и уверенней.

- Я надеюсь, что тебя это никогда не коснется, котенок, но даже если да…Саю нужно помнить… - мой голос становится тихим и вкрадчивым, а сама я не отрываюсь от Адама ни на секунду, - Женщины умеют разводиться со вкусом. Выпьем. За именинницу и за ее детище.

Потому что это еще одна стена, за которую я спряталась. Чтобы уберечь себя и свою интеллектуальную собственность от ярости бывшего мужа, все дело оформлено на Катерину. Сая ведь вряд ли можно переступить, даже если вы росли вместе - видите? Все продумано на пару шагов вперед.

И Адам это понимает.

Я буквально слышу скрежет его зубов и почти смеюсь.

Если бы не шампанское, то точно прыснула.

Перекидываю внимание на него, потому что не время и не час. Уверена, оно настанет, но не сейчас. Выпиваю все до дна и с силой бью бокал о пол.

- На счастье!

Тут же гаснет свет. Врубается музыка. С четырех сторон открываются дверь и в зал заходят мои модели.

Восторженные крики.

Я смотрю за тем, как что-то созданное мной ожило и улыбаюсь. Черт, это так великолепно…

Коллекция в стиле моего платья. Резкие линии разбавлены элегантными элементами. В основном это костюмы, костюмы-платья и просто платья. Маленькие, черные платья мести, как у принцессы Дианы. Здесь все пропитано символизмом и тайными знаками. Все посвящено нашим отношениям.

И розы, и Франция, и секс.

Все для тебя, любимый.

Не знаю, увидел ли он знаки? Я нервничала, что нет, но сейчас мне уже плевать.

Все вышло так, как я хотела, а по восторженной реакции понятно, что я попала в самое сердце.

***

Пока я иду по зале мне выражают свое восхищение каждый встречный мне человек. У женщин дико блестят глаза. Понятное дело, у них нюх на тренды, а моя коллекция с подпиткой от нашего развода - точно будет пиком моды.

Я уверена, что она появится на страницах глянца уже завтра, и Адам ничего не сможет с этим сделать.

Это абсолютная победа.

И абсолютное унижение.

Да, я его унизила, но жалею ли об этом? Нет. Он унижал меня много раз, пока ебал за моей спиной всех этих тварей. Кстати, я их специально пригласила, чтобы мужу далеко ходить не пришлось - было чем запить и закусить свое яростное разочарование в собственное значимости.

А еще я абсолютно точно не боюсь.

Плавно приближаюсь к семейству Салмановых, к которому теперь почти не имею отношения, улыбаюсь. Смотрю на него. Руки назад убрала, иду плавно, крадусь, если будет угодно.

Адам с меня взгляда не сводит.

Как и прежде - следит точно коршун.

Следи, мне не жалко. Меня это действительно не пугает. Ты на лопатках, дорогой. Неприятно? Тебе больно? Надеюсь, что да.

Когда я почти подхожу, меня вдруг перехватывают, что даже на руку.

Потому что это Ревуцкий. Старший. Егор.

Он тихо хлопает в ладоши, и я оборачиваюсь, приподняв брови, улыбаюсь.

- Это было…феерично, - заключает, протягивая бокал с шампанским, я киваю.

- Знаю.

Егор осматривает меня с головы до ног, и я вижу интерес. Мужской интерес. Которому подыгрываю, слегка расправив плечи.

Хмыкает.

- Очень резкие метаморфозы, Елизавета.

Он первый человек, который вслух озвучил очевидное. Спасибо.

- Что поделаешь? Люблю перевоплощаться.

- Мне бы очень хотелось узнать, что еще ты любишь…

Егор - красивый мужчина, я не слепая. У него светлые волосы, как у младшего брата, и такие же голубые глаза. Только взгляд другой. Если у Коли они мягкие и наивные, то у этого представителя семейства взгляд острый, взрослый и сильный.

Он интересный.

А под пристальным вниманием Адама становится еще интересней.

- Какой откровенный флирт, господин Ревуцкий…

- Насколько я слышал, теперь это законно?

- О чем ты?

- Ты…свободная женщина, это правда?

Ха!

Я чувствую, как Адам срывается с места, чтобы, видимо, помешать этому разговору, но я ставлю точку сама. Без его участия.

- Да, ты прав. Я - свободная женщина.

Показываю руку без кольца, а потом поворачиваюсь и улыбаюсь. Бывший стоит близко, он буквально извергает огонь, а чтобы пламя и вовсе его спалило, я добавляю дров.

- Мой бывший муж дал мне развод. Он сказал…как там было? - пару раз стучу пальчиком по губам, - Ах да. Я стала ебанным, жирным нечто. И разве на меня может стоять?

Адам шумно выдыхает, его глаза сужаются. Чувствую, что я на грани пиздеца. Еще мгновение, он схватит и утащит меня «на разговор», но я все еще не трушу. Стою, ухмыляюсь, касаюсь нижней губы холодным бокалом, наблюдаю. Мне правда интересно, что ты сделаешь, малыш? Когда больше не можешь ничего сделать? М?

Тебе больно? Спорю на что угодно, да. Но ещё уверенней я бы поспорила, что тебе все равно не так больно, как было мне. По крайней мере, пока.

Повисает тишина. Егор тоже наблюдает, но за обоими. Сначала на меня, потом на него. Чувствую напряжение. Искры. Огонь. Грань. Мы к ней так близко подошли, как не подходили даже после того, как я узнала, какой Салманов мудак на самом деле.

И мне плевать.

Что за нами наблюдают; что мне пиздец; что всем, кто попробует вмешаться тоже пиздец. Ситуацию спасает Сай. Он как обычно, принц на белом коне и великий решатель проблем, возникает рядом. Сжимает плечо младшего брата, кивает Егору, потом смотрит на меня.

Интересно, а он злится? Сай ведь не знал. Мы с Катей все скрывали даже от него, потому что обе знали - он не поможет. Он будет на стороне Адама.

Если кому-то интересно, я его за это не виню, потому что случись такое наоборот, я бы до конца стояла за Катю. Даже если она была бы неправа.

- Лиза… - откашливается, и я расслабляюсь - в его глазах искрятся чертики и смешинки.

Может быть, он на стороне Адама, но мой план и его воплощение в жизнь оценил по достоинству.

- …Ты прекрасно выглядишь.

- Спасибо, Сай, ты тоже чудо. А теперь простите, - киваю ему, потом бросаю взгляд на Катю и слегка улыбаюсь, - Но мне пора. Голова что-то разболелась…наверно, не стоило мешать антидепрессанты с алкоголем? Если бы я их пила когда-нибудь, конечно же.

Киваю мужчинам по очереди, ставлю пустой бокал на поднос и обхожу их стороной, направляясь к выходу. Это тоже было обговорено с Катей, конечно же. Я не собиралась оставаться - несмотря ни на что, это уже слишком.

Пока слишком.

- Хочу выпить вина в тихом ресторане и окончательно отойти от роли Салмановой. Удачного вечера.

Когда я дохожу до выхода из зала, не могу удержаться и оборачиваюсь.

Адам так и смотрит на меня.

Вообще ни на что не реагирует.

И черт! Как же он злится!

Ну…это точно не наш последний разговор и наша последняя встреча. Ничего страшного, я к этому была готова, когда после Марианны решила не сбегать так просто.

Но я справлюсь.

Самое худшее он уже сделал - предал меня, - и на большее даже его не хватит.

Лиза; сейчас

Фрустрация - это особое психическое состояние, при котором ты не можешь удовлетворить свои потребности из-за недостатка ресурсов и возможностей. То есть «хочешь - перехочешь», как говорили в детстве мамы, когда ты вымогал новую куклу, например, а у них не было денег ее купить.

Я вот вымогала у судьбы счастливый брак и семью, которую так хотела. Не знаю, чего мне не хватало, раз ничего не вышло, но состояние я словила. Тотальная фрустрация - и как еще описать этот дикий коктейль, я без понятия.

У него слишком большой градус, если кому интересно.

Злость, ярость, обида, унижение…любовь. Ненависть, чтоб ее! Я буквально горю от переизбытка разных эмоций, которые друг другу идут наперекор.

Честно? До конца не понимаю, что заставило меня повернуть план на сто восемьдесят градусов, ведь я собиралась уехать! Я так хотела сбежать…но я здесь! В чертовой столице! Какого хрена ты творишь, Лиза? Зачем? Нет, я, конечно, догадываюсь «зачем», но…блядь, зачем? Разве тебе не все понятно? Он не сказал, и он не скажет - его принципы и дурость гораздо важнее тебя! Открой глаза!

Так твердят все мои оставшиеся, «разумные» клетки головного мозга. Но есть еще кое-что, что игнорировать сложно - сердце. Оно упрямо тянет назад, ведь ему-то как кость в горле сама мысль, что Адам будет счастлив с кем-то другим. Что он встретит «настоящую» женщину. Какого хера?! Собственнический инстинкт точно знает - он мой и точка! Никому не отдам! И это еще одна проблема.

Может в ней дело? Я просто не могу допустить, чтобы он был счастлив с кем-то другим?

Все ведь так хорошо складывалось. У меня был готов вариант сбежать, затеряться настолько профессионально, что Адам никогда бы меня не нашел; так какого черта я все еще здесь? Похоже, тупость и странное поведение передается половым путем. Я же по-другому себя себе объяснить не могу.

Кажется, я пьяна. Слишком много Le Dome, если кому-то интересно.

Оно мое любимое. Это Адам научил меня разбираться в винах, но из всего многообразия, которое он мне предлагал, я выбрала это. У него насыщенный, рубиновый цвет с фиолетовыми отливами. Аромат - это смесь ежевичного тарта, сливы и малины, а еще там чувствуется шоколад и перец. Честно? Я только его и чувствую - шоколад и перец.

На вкус оно, как Адам.

Идеальный баланс, крепость, гармония. В нем все тоже в идеальной гармонии - внешность Дьявола и абсолютное мудачество, но тянет так, что дыхание перебивает.

Салманов слишком интересный.

Глубина, тайны, загадочность, игра. Дурной характер. Романтичность. Он слеплен из сплошных противоречий, которые здорово выматывают, но продолжают тянуть к себе ближе. Это, кстати, главное противоречие его блядской натуры: вроде задолбал так, что продыха нет, а сбежать невозможно. Потому что от себя не убежишь, как ни старайся...

Усмехаюсь тихо, открывая дверь своих апартаментов. Дикое искушение снять те самые комнаты переплюнуло девичье сердце, но не шибко сильно. Я не смогла переступить порог той новостройки, но смогла соседней, и это, наверно, часть моего излюбленного самобичевания? И копания в себе? Ведь…ну давайте будем откровенными, если мужик тебе изменяет и делает это не один раз, а постоянно, то дело-то не только в нем.

В тебе тоже.

В каком-нибудь процентном соотношении точно? А может, и нет.

Я только и делаю, что ищу эти ответы. Желание докопаться до сути такое же противоречивое как он сам. Ты знаешь, что будет дико больно, но все равно роешь носом землю, чтобы понять: почему? За что? Что я не так делала? Где свернула не в ту сторону?...А вместо ответов вечный дым, который тает раньше, чем ты к нему прикоснешься. Проходит между пальцев, и ничем его не удержишь...

Закрываю за собой дверь и вздыхаю, глядя на огромную кровать. В номере темно. Условно это квартира, конечно, но все-таки больше номер. В таких он ебал их всех, пока я ждала его дома? Да? Ох, черт, вот видите? Я снова здесь. Ищу, пытаюсь удержать что-то, что не имеет формы. Даже несмотря на отсутствие депрессии и реальных, суицидальных мыслей, я не могу перестать пытаться понять...

Это сложно. Взять так просто и прекратить охоту, поэтому я снова и снова кручу-кручу-кручу один и тот же вопрос: почему?

Мы разве не были счастливы? Были. Я точно знаю, что это не обман. И он был счастлив! Что самое обидное. Тогда почему? Он меня не любил? Да нет, любил. Очень. И любит до сих пор. Женщина всегда чувствует, когда ее любят. Так вот: я чувствую. Хотя с другой стороны...говорят, что женщина и измены чувствует? Но этого не было. Только за неделю до окончания таймера моей счастливой жизни, а до этого? Все было так хорошо...И что с тобой не так тогда?! Чертов ты мудак! А со мной что не так?!

Прикрываю глаза.

Я хорошо помню, как меня предупреждали, что рано или поздно я узнаю, что «что-то» не так. Помню, что он сказал: идеальных не существует, не обманывай себя, Лиза. Так просто не бывает. Ты слишком торопишься с браком, ты его не знаешь, и как бы я не отплевывалась...он оказался прав. Я не знала своего мужа, даже предположить не могла, что он поступит со мной так, ведь...твою мать! Ну не было никаких предпосылок, понимаете?! Да! У меня нет большого опыта, и все равно! Все, что я читала, твердит: женщина чувствует. Она, блядь, чувствует! А я жила как в коконе из его рук, который защищал меня от всего.

Адам ведь действительно меня защищал. За пять лет я не знала о проблемах, о бедах, даже о мелких неурядицах! Как он и обещал у алтаря, Адам заботился обо мне, и это действительно было так. Он оберегал меня, радовал, не забывал ни одну дату! И ухаживал...Спустя пять лет в нашем доме сюрпризы не были чем-то редким, а скорее оставались перманентным состоянием: цветы, подарки, походы в театр и рестораны, путешествия. Он мне ни в чем не отказывал! Муж замечал во мне все: новую прическу, одежду, духи, косметику. Он все видел! И это самое паршивое по итогу. Если бы Адам был козлом или больным на голову Гитлером-контролером, абьюзером, было бы гораздо проще, но он так им и не стал. Никогда не был. Ревновать? Да, без этого никуда! Но мой телефон не проверяли, истерик по поводу мужчин рядом не закатывали, дома не запирали, одеваться, как я хочу, не запрещали. Я была свободной рядом с ним во всех своих проявлениях, которые он всегда любил.

Тогда...Почему?...

Надо еще выпить.

День был тяжелый и длинный. Впереди - обрыв. Я запуталась. Мне нужно просто расслабиться. Мне нужно начать дышать.

Нехотя прохожу вглубь темноты, обнимая себя за плечи. Здесь холодно. И не потому, что включен кондиционер, это другой холод. Одиночество и разруха - вот его дрова да керосин. Они этот холод подпитывают, и очень хочется плакать, а победа уже совсем не радует.

Она принесла мне по итогу больше горя.

Не в плане того, что мне не понравилось макать бывшего мужа мордой в собственное дерьмо, а в том, что он теперь - бывший муж, и это удручает, как ни крути.

Еще раз вздыхаю, потом стягиваю с барной стойки бокал, который подготовила еще перед уходом на день рождения. Чувствовала, что он пригодится. Видите? У всех женщин развита интуиция! Я же говорила…только у меня она явно развита как-то странно. Выборочно.

Рубиновая жидкость наполняет его наполовину.

Красиво так наполняет, эстетично.

Фиолетовых отблесков, конечно, не видать, но это ничего. Я просто представляю, что они есть, пока расстегиваю свое платье и позволяю ткани соскользнуть прямо на пол.

Хочу отделаться.

Обычно я очень бережно отношусь к вещам, особенно своего производства, но сегодня не такой день. Я просто хочу перестать чувствовать даже ткань, которая напоминает мне о том, что завтра мне предстоит серьезный разговор; с ним.

А он предстоит! Себя обманывать - глупо. Я знаю, что Адам не удержится в стороне, и мне еще аукнется все, что происходило в последние полгода. Я по-прежнему не боюсь, просто пока не готова об этом думать.

Надо отвлечься.

Подхожу к огромным, панорамным окнам, у которых стоит кровать. Я на нее смотреть не могу и не знаю, как буду здесь спать, если честно. Вдруг он тут тоже…кого-то? Я же не изучала все его измены под микроскопом. А надо было! Тогда избежать возможных эксцессов было бы проще.

Интересно, что он сейчас делает?

Разглядываю огни, которыми горит Москва, и вот вам дурость номер миллион - я снова думаю о нем. Волнуюсь. Я, твою мать, за него переживаю! Идиотка...

Господи, как же это неправильно… почему Морфеус существует только в воображении братьев Вачовски? Это так несправедливо. Мне бы хотелось иметь возможность «забыть его навсегда, как будто и не было ничего», хотя я не уверена, что решилась бы. Это так. Чтобы быть до конца честной, ведь сегодня мы не врем? Ложь мы не любим.

Усмехаюсь горько таким же горьким мыслям, медленно покручиваю бокал в руке. Холода уже не замечаю. На мне из одежды одни шелковые трусики и каблуки, но это значения не имеет - в душе моей настоящая вьюга, так что какое мне дело до температуры в комнате?

Правильно, никакого.

И вообще. Я…

- Ты по-прежнему самая красивая женщина, которую я видел, Елизавета.

Вздрагиваю всем телом, теряя мысль, конец которой растворяется в учащенном сердцебиении. Зато вырывает в реальность из грез, так сказать.

Теперь я чувствую.

Между лопатками жжет - и это означает только одно.

Его взгляд.

Неужели ты думала, что он будет ждать до завтра? Серьезно, Лиза?

Честно? Надеялась, что нет. Опять же: мы договорились не врать.

И я улыбаюсь…

Медленно поворачиваюсь.

Сидит. В кресле в углу комнаты, откуда видно только силуэт. Угостился виски - а это уже наглость.

Наклоняю голову набок и поднимаю брови.

- Надеюсь, что ты принес виски с собой, потому что за этот мини-бар нужно платить отдельно.

Реплика его смешит.

Низкий, бархатный, его смех разбивает тишину и ведро мурашек о мою кожу, но я не позволяю себе даже плечами повести.

Сча-а-аз! Несмотря на душевную смуту, хрен я тебе дам карт-бланш на мои эмоции. Научена опытом: осторожней надо руки развязывать всяким придуркам! Спасибо за ценный совет, кстати. Видишь? Я его запомнила.

Спокойно делаю пару шагов, чтобы обойти кровать, сажусь. Чувствую, что Адам следит за каждым моим движением, оставляя вполне ощутимые ожоги в районе груди и живота. Талии. Бедер. Я не знаю, какую часть моего тела он любит больше. Он никогда и не выделял ни одну из них - будто все сразу любил и хотел, что сильно льстило.

Сейчас тоже льстит.

Смотри! Я не стесняюсь. То есть совсем.

Упираюсь руками за спину, расправляю плечи и закидываю нога на ногу. Смотри. Мне не жалко.

И он смотрит. Плавно наклоняется вперед, втыкая локти в колени, так что теперь я вижу его лицо.

И взгляд.

Тот самый взгляд, которым он всегда на меня смотрел - вперед! Наслаждайся.

В груди просыпается давно знакомый азарт, и это действительно игра. Кто кого перемолчит? Переглядит? Переломает? Кто сдастся первым и заговорит? О слоне в комнате, которого сложно не заметить хотя бы из-за его физического отсутствия, а?

Улыбаюсь.

Цыкает.

- Смотрю, тебе сильно весело, да?

- А ты явно хотел, чтобы было наоборот?

Слышу скрежет зубами и улыбаюсь еще шире, делаю глоток вина. Он повторяет за мной.

Снова молчим.

Я снова не сдаюсь.

Он снова прогибается.

- Ты соврала мне.

- И теперь мы квиты.

- Я никогда тебе не врал.

- О! Пф!

Фыркаю, начинаю злиться. Как же меня достало это слушать! Господи, спаси от бреда, умоляю…

Только Господь явно нем и глух к мольбам идиоток, которые сами решили поиграть с его любимым ангелом. Ах, ну точно…Люцифер же был самым любимым, помните? И самым красивым. Чему я тогда удивляюсь? Логично, что самые отъявленные ублюдки - самые прекрасные Адонисы; и все это одно лицо? Точно. Логично.

- Давай без этого, Елизавета. Ты наебала меня. А потом унизила.

- Ты унижал меня пять лет, - цежу, в ответ получаю усмешку.

- Никому, включая себя, я бы не позволил тебя унизить.

- Открою тебе секрет. Измена - это унижение.

- Открою тебе взамен: я никогда тебе не изменял.

Блядь, ты просто мудак...

- Если ты пришел сюда нести эту херню, то вставай и вали.

- Грубо.

- Не желаю слушать бред сумасшедшего, у меня был долгий день в кругу этих сумасшедших. Модели…- слегка закатываю глаза, - Это те еще американские горки. Ну ты и без меня знаешь...

Прячу злость и обиду за глотком, а он перекладывает стакан в другую руку и ставит его на кожаный подлокотник.

Снова смотрит.

Опускается к груди. До живота. Талия. Ноги. Он буквально пожирает меня взглядом, и это становится достаточно неловко, только я запрещаю себе комментировать.

Ни за что не поддамся!

- Зачем ты пришел?

Ну или почти «ни за что».

Адам хмыкает.

- Очевидно, что я хотел кое-что выяснить.

- М. Любопытно. А как же дочь судьи? Не боишься пропустить...

- Мне насрать на всех дочерей, всех судей этого города и мира. Ты об этом знаешь.

- Но ты молчал, когда тебя зазывали на обед, - на этот раз обиду спрятать не удается, и она проникает в мой голос как яд, а он улыбается.

Это ведь точка взаимодействия, портал в мое сердце...Да кого мы обманываем? Оба знаем, что ты все еще там. Не только ведь женщины чувствуют, когда их любят. Мужчины тоже...

Его голос смягчается.

- Выяснять отношения при тебе равно дать понять, что я не сдался.

Мурашки снова обдают все мое тело. Палят. И это раздражает.

- Не понимаю о чем ты.

- Ну конечно...Рассвет, не ври мне, ты знаешь, что я этого не люблю.

- Ты согласился на развод.

- Потому что перестал видеть другой выход. Я же думал, что ты в депрессии.

А это уже забавно. Я усмехаюсь и жму плечами, делая еще один глоток вина.

- Прости? Этого ждешь? Это хочешь выяснить? Ну и? Чего ты ждешь? Начинай.

- Меня отвлекает твое тело. Я по нему слишком скучал.

Сука.

После этих слов и злость скрыть получается с натяжкой. Я буквально рычу!

- Ну да. Я же теперь не жирное, убогое нечто, а? Наверно, у тебя и стоит?

Он резко подается вперед.

- Не передергивай, блядь! У меня стоял на тебя в любом твоем виде и…

- Ну да, конечно!

- А у тебя амнезия? Ты только скажи. Я выложил кругленькую сумму на твоего психолога, мне не жалко выложить еще!

Сука-сука-сука!!!

Поджимаю губы, сказать-то нечего. К сожалению, упрекнуть его в эректильной дисфункции в отношении «жирного нечто» действительно не получится. Потому что секс у нас был, чтоб его! Я не сдержалась, а он…

Эврика!

- Ну да. После такого количества бухла тебе привлекательной показался бы даже фикус в нашей столовой.

Адам резко вскакивает, а стакан звонко падает на пол. Разбивается или нет - вопрос интересный, но не первостепенный. Я смотрю на него во все глаза и не знаю, чего ожидать - это мне не нравится. Как и быть внутри своей фрустрации, кстати.

Хмурюсь. Только это все. Большего себе не позволяю. Через мгновение после таких пируэтов я четко понимаю, что хоть ты тресни, но я его не боюсь! Адам не способен причинить мне вред. Физический. Ударить там...нет, он просто не может! Я в этом уверена на сто процентов. Не знаю, откуда эта гарантия берется, но даже если я ошибаюсь…что ж, будет мне еще один урок. Как ни крути, опыт, даже если он негативный - дело хорошее; буду знать. А пока…

Хмыкаю.

- И? Я должна испугаться?

Он резко щурится и низко предупреждает.

- Ты прекрасно знаешь, что нет.

Улыбаюсь.

- Знаю.

Теперь хмыкает он, уперев руки на бока, а взгляд куда-то в сторону.

Минута тянется как час.

Он молчит, думает о чем-то, я ему не мешаю. Странный вообще разговор у нас получается, если честно. Совсем какой-то далекий от «конструктивного». Это даже не предъявления претензий, а что-то…что даже определения не имеет! Просто. Какой-то. Бред. Чтоб его…а я от него так устала.

- Зачем ты пришел? - повторяю, возвращая себе внимание Адама.

Он наклоняет голову набок.

В темноте вдруг что-то блестит. Это «что-то» привлекает мое внимание…

Кольцо. Он не снял кольцо…

Против воли это приятно. Интересно, он и не снимал или надел перед тем, как сюда заявиться?

Черт...как же я тебя ненавижу. За то, что ты такой: идеальное, полное дерьмо...Не мужчина, а наказание...И за то, что люблю - презираю. Особенно за это: ты заставил меня себя ненавидеть, когда разрушил наши отношения.

Почему?...

Чего тебе не хватало?

- Как ты это сделала?

- Я талантливый дизайнер, Адам. Сшить себе костюм не проблема.

- Вот зачем ты уехала в Крым? Шить костюм?

- Я хотела...просто сбежать. Ты меня душил.

Усмехается.

- Ну да, конечно. Снова врешь?

- На этот раз это не ложь. Ты шлялся по бабам...

- Не было никого, после того как ты узнала.

- Ха! Забавно...наверно, это не ты трахал Марианну несколько дней назад? У тебя есть брат-близнец? Чего еще я не знала?

Молчит. Смотрит долго, но на этот раз исключительно в глаза. Решается? Что-то сказать хочет? Интересно, на этот раз промолчит или скажет?

- Я не выдержал.

Признался.

Это уже хорошо.

Я делаю еще один глоток и киваю.

- Понятно.

- Ты затухала на моих глазах, и я не выдержал! - повышает голос и делает на меня шаг, - Да, это было неправильно, но я, блядь, тоже не железный!

- Ты себя слышишь?! - повышаю голос в ответ, - Сколько можно уже?! Все, что произошло - твоя вина!

- Я не хотел, чтобы ты узнала.

- Ты не хотел...боже-е-е! Это просто...ты...у меня слов нет! Ты не хотел, чтобы я узнала?! Мне спасибо сказать нужно?! Упасть на колени и поклониться?! Ты мне изменял, и все, что тебя волнует...

- Я тебе не изменял! Это была необходимость! Мне нужно было тебя защитить от...

Резко затыкается. И если до этого момента я думала, что в тотальной фрустрации, то сейчас...что это тогда? Тотальная фрустрация в квадрате?

- Что?!

Но на этом откровения заканчиваются. Мне вдруг кажется, что Адам и вовсе перешел какую-то свою личную черту, обронив что-то явно личное и лишнее.

Он не собирался этого делать. Это был его личный перебор, но...что это значит, твою мать?! Какая на хер необходимость?! Какая защита?! Что...ты несешь?!

Хмурюсь, теперь сама разглядывая его лицо. Что ты скрываешь? Что ты...твою мать, прячешь в недрах своей больной башки?

- Что за...

- Знаешь, Елизавета…я тебя понял, - перебивает меня, блеснув глазами, - Ты не хочешь быть моей женой?

Понятно. Это означает, что о разговоре ты можешь забыть, как и тринадцать месяцев подряд забывала. Мы ни разу так и не вышли на откровения. В какой-то момент Адам закрывается и становится стеной, за которую мне хода нет.

Он просто не пускает меня дальше, и сколько ни бейся - бессмысленно пытаться.

Беситбеситбесит

- Дошло, наконец?

- …Прекрасно. Значит, будешь любовницей.

В первую секунду я как-то опешила, а когда он начинает идти на меня - я начинаю нервничать. Адам расстегивает рубашку, взгляд у него решительный и тяжелый, и это…господи, какой же бред! Будто он имеет права что-то тут решать вообще!

Бесит.

Я злюсь, но просто смотрю на него, а он откидывает рубашку на пол и берется за ремень.

Любопытно.

Резко поднимаю ногу и упираю каблук прямо в его руки.

- Ты охренел, скажи мне, дорогой? Или, может быть, у тебя есть какой-нибудь диагноз?

Адам дергает кистями и глухо усмехается.

- Ты сама этого хотела, Елизавета.

И правда…а я разве не этого хотела? Понять? Что такого он находил на стороне? Да и к тому же…прощальный секс, как способ поставить точку? Чем не прекрасное окончание дерьмового романа?

Пока я разбираюсь со своей фрустрацией, брюки падают на пол - время кончилось.

Адам стягивает трусы, и его член пружинит настолько радостно, что это почти приветствие и объявление о всемирной тоске. По моим губам? Ооо…ты серьезно?

Издаю еще один смешок и снова упираю каблук, но на этот раз ему в пресс.

- Если ты думаешь, что я буду делать тебе минет, психолог нужен тебе, а не мне. Или психиатр, что точнее…

Его рука ласково сжимает мою икру, а пальцы вырисовывают круги на гладкой коже, пока на губах играет улыбка.

- Здесь я устанавливаю правила…

- Да ты что? Серьезно?

Делаю глоток, откидываюсь на согнутые в локтях руки и поднимаю брови, чуть сильнее разведя ноги в стороны. Адам молчит. Я чувствую, что он злится, но есть что-то еще. Что-то вроде восхищения и…любви? Он не смотрит на меня так, как мог бы смотреть кто-то вроде него на его месте. После всего, что я ему вывалила на голову. Его взгляд скорее теплый, нежели обжигающий, и он ласковый, а не опаляющий холодом.

Медленно двигается на меня. Рука идет выше - Адам все ближе. Он упирается в постель второй рукой, а потом пригибает колени и касается моей кожи губами.

Это похоже на разряд тока.

Я откидываю голову назад и издаю тихий стон, через мгновение еще один, когда его зубы слегка меня царапают.

Черт…

Делаю еще один глоток. Для храбрости. Он следует дальше. То есть выше. Все так же смотрит на меня, следит. Его губы касаются трусиков на лобке, пальцы впиваются в бедра.

Пан или пропал? Вот в чем вопрос...

Реши, наконец, чего ты хочешь, Лиза...

Лиза; пять лет назад

Я соврала Адаму.

Неделю назад мы вернулись из Франции, где он сделал мне предложение. Я сказала да, а теперь еду в машине с его, фактически моим водителем, потому что соврала ему. Как сказать правду - не знаю. Мне не хочется ее говорить. Хранить некоторые секреты…это все равно, что дышать. Ты так давно привык молчать о чем-то, что не можешь открыть свой рот и просто…

Твою мать!

Почему сказать что-то настолько сложно?!

Вздыхаю и смотрю на свое кольцо. Оно красивое и элегантное. Прямо из моей мечты и мне на палец…он так хорошо меня знает. Кажется, что этот мужчина читает все мои мысли! И столько делает ради меня…

Например, вы знали, что поступить на бюджет в наше время - фактически нереально? Я вот узнала об этом совсем недавно, когда мне отказали вместе с тонким намеком на «связи» и «ну вы же все понимаете…». То есть, очевидно, учиться я смогу только за деньги, которые нужно заработать. Брать их у мамы Кати - не вариант. Да и нет их у нее. Второй вариант тоже не вариант, тут уж, простите, я скорее горло себе перережу, чем соглашусь. Поэтому у меня был план: надеяться на себя и не плошать. Я решила работать. Катя помогла мне с заказами, впустив в это свое высшее общество, и мне предстоял долгий год с пошивом нарядов для богатых и элегантных, и меня это устраивало. Да, пришлось бы зажиматься, но чего не сделаешь ради мечты?

Адам изменил все.

Конечно, я ему рассказала, мы ведь жили вместе с тех выходных в доме Сая, но я ни на что не рассчитывала. А он и не спрашивал. Просто однажды пришел с работы домой, налил нам по бокалу вина, а потом заявил:

«Завтра ты должна приехать в свой университет с документами»

Я сначала не поняла. А он только улыбнулся, оставил поцелуй на щеке и прошептал:

«И не надо спорить. Все уже сделано. Я в душ».

Вот так просто.

Он ничего не требовал взамен, а когда я пыталась как-то уровняться или хотя бы отблагодарить, сразу перебивал и переводил тему.

Поступок.

Я не привыкла, чтобы мужчины совершали поступки, ведь у меня не было такого примера перед глазами. Тот, кто должны был его подать, просто сбежал как трус, а все, что от него осталось - алименты. Нет, с этим проблем не было, и, наверно, мне нужно было поблагодарить? Что он не бросил меня? Не оставил на шее у Катиной мамы? Хотя бы финансово? Только вот проблема в том, что мне его грязные деньги не сдались и за еще одно вознаграждение сверху.

Прикрываю глаза.

Так, ладно. Не время сейчас об этом думать.

Я прошу водителя припарковаться на подземной парковке местного ТК, а сама выхожу через главный вход и поворачиваю налево. Оттуда до нужного мне места лишь дорогу перейти, хотя сейчас я бы не отказалась от пары километров.

Перед каждой нашей встречей я хочу продлить это время, прежде чем мы увидимся…но его вечно категорически не хватает.

Чертчертчерт

Вроде только вышла из машины, а уже стою перед хорошо знакомой дверью, но не могу заставить себя нажать на звонок.

Что я здесь делаю? Зачем я вру Адаму? Ведь можно же просто сказать, а так…

Дверь открывается сама, будто хозяин квартиры чувствует нутром, что по его душу пришли. Нет, стоп, он действительно чувствует - спорю на что угодно. Так сказать, условный рефлекс с девяностых.

И я вижу их. Глаза, губы, нос. Волосы…лукавую, проклятую усмешку.

- Ты снова это делаешь, - улыбается чуть шире, также открывает дверь, - Ну заходи, Елизавета.

Чтоб ты сдох.

Я его ненавижу. Всей своей душой ненавижу, но послушно переступаю порог и закрываю за собой дверь.

Он делает шаг к стене. Опирается на нее, наблюдает за мной, даже не таясь! Что так дико бесит…конечно, чего ему переживать? Это же не он врет всем в своей жизни! Да и если бы, да? Ему было бы насрать.

Ему всегда насрать.

- Чай?

- Ага.

Тело отрывается от своего места, следует на кухню. Я не спешу идти следом, а рассматриваю вместо этого картины на стенах.

Он обожает прикидываться охренеть-каким-важным, поэтому все стены в его квартире на Чистых прудах завешаны картинами. Пусть он в искусстве ни хрена не понимает, а он не понимает, уж поверьте. Это просто очередная пыль в глаза.

Иногда я поражаюсь, сколько у него тонн этой пыли. И как так можно? Постоянно притворяться тем, кем ты не являешься. Хотя что с него взять? Игрок - он и в Африке игрок, а этот мудак-шулер, который обул половину Москвы и как-то дожил до благородной седины. Как? Вопрос хороший. Наверно, пожертвовав своей душой? Если бы она у него была.

- Ты хорошо выглядишь, - доносится с кухни, а я сжимаю с силой кулаки и прикрываю глаза. Цежу сквозь зубы.

- Твоими молитвами.

Слышу смешок.

Блядь, как я ненавижу его смех! И все, что с ним связано! Чертов…мудак! Лучше бы ты сдох. Ну правда. Лучше бы это был ты…

- Я была во Франции, - меланхолично говорю, остановившись в дверях его кухни.

Он бросает на меня взгляд.

- М? И как там?

- Тепло.

Андрей улыбается.

- Не сомневаюсь.

Наблюдаю, как он ставит две чашки на стол, выдвигает хрустальную вазу с моим любимым печеньем и кивает.

- Угощайся.

Ха! Выглядит почти так, будто ты меня ждал, но это игра. Я тебе не доверяю и правильно делаю.

Сажусь.

Он занимает место напротив и снова смотрит мне в глаза. Пока я поражаюсь. Как?! Как он это делает?! Ведет себя так…будто ничего не случилось! Будто все нормально! Будто нормально было…все!

Чтоб ты сдох…

Прикусываю губу и обнимаю кружку пальцами. Его взгляд тут же цепко вылавливает мое кольцо. Не хочу ему говорить, ни за что! Он этого не заслуживает! Так что пусть сам догадывается, что оно значит…

Андрей догадывается сразу.

Он хмыкает, потом медленно отклоняется на спинку резного стула и кивает пару раз.

- Понятно…Значит, ты выходишь замуж.

- Да! - с вызовом бросаю, он слегка щурится.

- Сколько вы знакомы, Лиза?

- А что?! - еще один вызов, еще один хмык.

- Ты понимаешь, что ты делаешь? Брак - это серьезно.

- Забавно слышать это от тебя, Андрей.

В комнате повисает неприятная, липкая тишина. Я знаю, что он ненавидит, когда я называю его так, но, твою мать, как мне еще его назвать?! Отец?! А может быть папа?! Папулечка?! Он давно потерял право так называться! Примерно в тот год, когда решил, что бросить нас с мамой - это нормально; что выбрать свои пристрастия - это в порядке вещей! Блядь, ему карты его дороже нас оказались, и какой он отец?! Тем более, папулечка…

Мудак он. Конченный, трусливый мудак, который выбрал легкую, хорошую жизнь, пока мама плакала ночами…И эти слезы не сотрут те деньги, которые он дал на ее лечение. Ничего не сотрет, как ничего не сотрет мою ненависть…

Она ведь так его любила. Вы бы только знали…я точно знаю! Как и то, что она бы его приняла, если бы он сделал над собой усилие! Но он ничего не сделал. Он просто ушел, и сколько бы мама ни ждала его, ни разу не попытался вернуться.

Поэтому…

- Ты не имеешь права говорить мне что-то про семью и моего будущего мужа. Ясно?!

- Хотела бы скрыть, сняла бы кольцо.

- Я не собираюсь ничего скрывать! Снимать и…черт, да ты все равно все узнаешь! Он…

- Миллиардер, я в курсе.

Выгибаю брови, Андрей жмет плечами.

- Что? Думала, я не выясню, с кем связалась моя дочь?

- Не называй меня так!

- Но ты моя дочь, Лиза, - с нажимом кидает как красную тряпку для быка, где бык, очевидно, я, - И я волнуюсь.

- Не нуждаюсь.

- Мне и не нужно, чтобы ты нуждалась. Скажи, почему ты не сняла кольцо? Так можно было бы избежать всех вопросов, но ты его не сняла. Ты сомневаешься?

Естественно! Нет…то есть…да? То есть! Блядь! Его эти сраные, психологические игры…опять он это делает! Спокойно. Не поддавайся манипуляциям. Ты сильнее, чем он и его примочки. Дыши.

Глубоко вдыхаю и выдыхаю. Расслабляю пальцы. Открываю глаза и точно упираю их в такие же, только на пару десятков лет старше. Хмурюсь.

- Адам - хороший мужчина и хороший человек.

- Ты это выясняла за пару месяцев? Интересно. У некоторых годы уходят, чтобы понять, а моя дочь…

- Заткнись!

- Ты допускаешь ошибку.

- Я тебя об этом не спрашивала!

- Именно это ты и делаешь. Спрашиваешь, Лиза, и я тебе отвечаю - это поспешное решение. Ты его почти не знаешь, что чревато. Для тебя.

- Он меня любит.

- Не сомневаюсь. Как тебя не любить? Но…

- Я тебе поражаюсь! Мы с тобой не друзья, мы почти не общаемся, а ты вот так с порога говоришь мне…

- Я бы попробовал поговорить с тобой намеками и заискиваниями, но для этого ты должна провести в моей квартире больше чем десять минут! Этого никогда не происходит, ты вечно бежишь!

- Потому что ты не заслуживаешь даже десяти минут! - резко встаю, толкнув случайно чашку.

Чай расплескивается на шикарный, спорю на что угодно дорогой, стол. Так тебе и надо! Была бы моя воля, все твои цацки я бы разбила к чертям собачьим! Чтоб тебя…

Тяжело дышу. Он просто смотрит. Стандартно для наших редких, коротких встреч. Обычно я всегда покидаю эту квартиру в гневе, и только он может довести меня до таких припадков, когда контролировать себя сложно. И успокоиться потом тоже сложно…

Я тебя ненавижу.

- Лиза, давай попытаемся начать сначала. Хорошо? Сядь.

- Не говори о нем. Даже не заикайся! Или я уйду! Навсегда.

- Ты же пришла ко мне за советом и…

- Я не прошу твоего совета! - взрываюсь еще сильнее, - Ты не можешь их давать! Что ты вообще знаешь о браке и семье?! А?! Ну что?!

Пара мгновений тишины. Андрей потирает пальцами края стола, но потом кивает и соглашается. А как тут не согласиться?! Я ведь права! Ты ни хрена об этом не знаешь! Эгоистичная сволочь!

- Ты права. Об этом я ничего не знаю, но я знаю о таких мужчинах, как твой Салманов. Я играл с ними в карты всю жизнь! И я видел, что это за люди…

- Закрой рот.

- Лиза. Я понимаю, что ты его любишь, но он…

- Он тоже меня любит!

- Возможно сейчас это так, но жить с такими как он - опасно!

Из груди вырывается смешок.

- Опасно?! А с тобой было охренеть как спокойно, да?!

- Мне хватило ума уйти.

- Ах тебе хватило ума уйти?!

- Лиза…

- Просто…твою мать, заткнись! Я посижу здесь обговоренных десять минут и свалю, а ты и дальше будешь делать вид, что у тебя нет дочери!

- Я никогда не делал вид, что у меня нет…

- Закройся.

Глухо шепчу и сажусь обратно на стул, упрямо глядя в чашку с чаем.

- Просто заткнись.

Обычно это работает. Я досиживаю в тишине, потом встаю и ухожу, бросив ему на стол пакет с конфетами «Ромашка», как широкий, саркастичный жест моей души. Но сегодня не такой вечер. Андрей не замолкает…

- Что ты знаешь о его пороках?

Из груди рвется еще один смешок.

- Если тебе интересно, он не игрок как некоторые. Об этом я спросила сразу.

- Что тогда?

Молчу, стискивая кулаки.

- Не может быть «ничего», Лиза, - продолжает он, - Наркотики, пьянство, женщины?

Веду плечами.

- То есть ты не знаешь.

- Он нормальный!

- Лиза, ты уже не ребенок, раз замуж собралась, и должна понимать. В его мире всегда есть что-то.

- Пошел ты.

- Я не пытаюсь сделать тебе больно, я хочу тебя защитить от боли! Пока это возможно!

- Он никогда меня не обидит!

- Жизнь долгая, девочка, никогда не говори «никогда».

Упрямо молчу. Зачем вообще с ним спорить?! Это ведь бессмысленно! Если вдолбил что-то в голову, значит, будет так. Мне ведь даже не удалось отстоять «не общение», потому что он настаивал на обратном. Сказал, что не оставит в покое, вот почему, собственно, я и здесь. Десять минут раз в месяц? Взамен спокойная жизнь без обременений. Почти идеально звучит, если бы не необходимость слушать его мерзкий голос!

- Лиза, подумай хорошо, что ты делаешь. От таких мужчин потом уйти будет очень и очень сложно. Они не отпускают, если сами этого не захотят, понимаешь?

- Я не захочу от него уходить! - взрываюсь третьей волной, - Я с ним счастлива, ясно?! Я по-настоящему счастлива! Он меня любит, уважает и ценит! Не давит! Оберегает и защищает! Он - единственный мужчина в моей жизни, который хоть как-то похож на мужчину! Он оплатил мою учебу! Я его даже не просила, а он...

- Тебе и не нужно было просить его! Я тебе предлагал...

- Да я скорее позволю себе сдохнуть, чем возьму твои деньги!

Тяжело дышу, Андрей опять молчит. Кажется, мы зашли по второму кругу…ведь дальше следует его третий «хмык», а значит, будет еще одна порция нравоучений.

- Я бы не хотел, чтобы ты связывала свою жизнь с таким мужчиной. Я их слишком хорошо знаю, доченька. Да, они красиво ухаживают, красиво говорят, красиво задабривают красивыми подарками, но настанет момент, когда за все придется платить. Он всегда настает, Лиза! А ты даже не знаешь, с чем ты столкнешься! Измены? Зависимость? Агрессия?

- Он не проявляет ко мне агрессию!

- Это не значит, что он не проявит ее после свадьбы! Сразу в омут с головой - это неправильная позиция. Поэтому я тебя умоляю…не торопись. Подожди. Взвесь все «за» и «против». Расписаться - быстро, а вот развести с таким потом может стать проблемой. И что ты будешь делать?

Его слова звучат действительно логично, но…как и он, я уже все решила. Нет, не назло, просто я знаю, что у нас все будет хорошо! Я верю Адаму. У него глаза горят по-особому, когда он на меня смотрит. И не было ничего плохого за эти пару месяцев…а еще его семья. У него очень хорошая семья! И…и я люблю его. Я правда его люблю. Наверно, глупо? Может, я действительно допускаю ошибку, но…

- Даже если потом будет плохо, я к этому готова. Мы все решим вместе. Меня, в отличие от тебя, проблемы не пугают… - говорю тихо, не глядя на Андрея, и слышу такой же тихий вздох.

- Ты так похожа на свою мать…

Глаза сразу начинает щипать.

Как же я тебя ненавижу…

- Не говори о ней…даже, блядь, не вздумай!

- Но она тоже так говорила…про меня. И чем кончилось?

- Ты сбежал.

- Ради ее блага.

Горько усмехаюсь. Поразительно, как же этот черт умеет перевернуть ситуацию, ну честно…просто…поразительно!

- Ну конечно…

- Она слишком долго пыталась меня спасти, Лиза, но нельзя спасти того, кто этого не хочет.

- Ты просто выбрал свои дебильные привычки, а не ее.

- Я знал, что неспособен их оставить...

- Поэтому оставил маму. Блеск!

- Рядом со мной было опасно.

- Нет, Андрей. Ты игрок, трус и эгоистичная задница! Вот и вся причина. Он не такой. Вы вообще не похожи!

- Полагаю, что поживем - увидим, Елизавета. Просто помни, что спасение утопающего - это в первую очередь дело самого утопающего.

Пошел ты.

- Мне пора, - встаю и достаю из сумки конфеты «Ромашка», а кинув их на стол, гордо расправляю плечи и смотрю ему в глаза, - Меня ждет машина. Угощайся. Твои любимые.

Каждый раз это похоже на удар ножа, который приносит тебе удовольствие. Извращение какое-то? Наверно, да. Я вижу, как он смотрит на конфеты, вижу боль, и мне тоже больно за все те годы, которые он у нас украл просто потому, что был чертовым слабаком! Но одновременно мне невероятно хорошо, ведь я смогла задеть его душу. Ранить. И это благо…мое чертово благо.

***

Когда я приезжаю домой, Адам тоже уже вернулся. Он только устроился в компанию своего отца и начинает обживаться потихоньку, поэтому часто приходит поздно, но я не ропщу. Стараюсь понимать, и у меня, кажется, все получается.

Но сейчас он здесь, и я так этому рада…даже скрывать не буду.

Подхожу и обнимаю со спины, пока Адам смотрит телевизор.

- Привет, Рассвет.

Он улыбается сразу, обнимает мои руки в ответ и целует ладошку с внешней стороны.

Колется щетиной.

Я приятно ежусь и прикрываю глаза, ткнув носом в шею.

- Ты сегодня рано, малыш...

- Соскучился.

Адам перехватывает меня и ловко перекидывает к себе на колени через спинку дивана - я смеюсь. Смотрю ему в глаза и таю…

Он улыбается так открыто и чисто, так по-настоящему…

- Соскучился, говоришь?

- Ага, - кивает и целует пальчики, а потом сильнее к себе прижимает, - Очень соскучился, девочка моя. И, знаешь? У меня для тебя сюрприз.

- Еще одно вино? Если что, вряд ли я изменю свой выбор. Любимое уже найдено! А я верная…

Тихо смеется.

Это у нас фишка такая, игра. Адам каждый вечер приносил разные вина, чтобы я выбрала свое любимое. Квест такой незатейливый, но я полагаю, что это просто элегантный и необычный способ подтянуть меня на свой уровень. Ведь я должна разбираться в вине, в столовых приборах и всякой другой мути, в которых я пока ни в зуб ногой. Теперь у меня статус - это обязательно. Но я не против! Особенно когда он придумывает такие вот игры. Не хочет меня обидеть даже в мелочи, не хочет подчеркивать наше различие…Я это ценю.

Спасибо.

- Нет, с вином мы закончили, - Адам проводит по моей щеке нежно-нежно, а потом целует в нос и тянется куда-то в сторону, - Я тут был на заправке…

Мне на колени ложится маленькая коробочка с известным брендом прямо на крышке.

Я теряюсь.

Ладно, этого я не ожидала. И если это попытка меня «купить», то она какая-то…нелепая что ли?

Непонимающе смотрю ему в глаза. Адам издает тихий смешок и открывает «подарок», а на дне…

- Ты говорила, что любишь пиццу, помнишь? Но ты ее не ешь, чтобы не испортить фигуру. Вот увидел…это не мучное, а мармелад. Ты же любишь мармелад, тебе его можно и…

- Ты…запомнил? - шепчу, разглядывая мармеладную, глупую пиццу, а потом и сама поддерживаю его смешок, - Это же…глупость такая и…

- Все, что касается тебя, я помню, Рассвет.

Резко поднимаю глаза.

В них океан нежности, ласки и любви плещется, и так сердце давит, что я сейчас точно расплачусь…уже чувствую, как фокус начинает мазаться, даже почти слышу всхлип. Не успеваю просто. Адам берет мое лицо в ладони и хмурится, сразу становясь серьезным.

- Лиза…все нормально? Это же просто…шутка. Я…Рассвет, ну ты чего…?

Вот сейчас этот момент, когда я могу сказать ему правду. Давай. Не тупи. Просто скажи: Адам, мой отец жив и здоров, он в этом городе, мы общаемся.

Давай!

Но вместо этого я говорю другое…

- Я люблю тебя, Адам…

Потому что просто не могу сказать правду! Я просто…не могу! Чувствую себя глупо, чувствую себя предательницей…и не только его я передую этой ложью! Но и маму. Я ведь ему все рассказала, и что он обо мне подумает, если узнает, что я с ней так поступаю? Это же…нет, я не могу. Будет много вопросов, начнутся выяснения, он захочет с ним познакомиться - ни за что! Я…просто не могу!

Прости меня. Не могу…

Адам слегка улыбается.

- Я тебя тоже люблю, Рассвет.

Потом он меня целует, и это самый горький поцелуй из всех, что у нас был…

- Не знаю, чем я заслужила тебя, малыш… - шепчу ему, нежно поглаживая голову на затылке.

Адам отстраняется.

Он сейчас похож на павлина. Ну, знаете? Когда мужик чем-то шибко гордится, он сразу раздувается от чувства превосходства и собственной важности? Ну так вот, именно это сейчас и происходит.

Грудь колесом, весь из себя, улыбка чуть до ушей не достает - одним словом…

- Спасибо, прошло, - пару раз киваю, на что Адам уже смеется.

Тянет обратно. Ближе. И шепчет на ухо…

- Это не ты меня заслужила, Рассвет. Это я, видимо, в прошлой жизни был каким-нибудь святым, раз мне досталась лучшая женщина на свете.

- А ты знаешь всех женщин?

- Многих.

Сука. Ненавижу, когда он так делает, за что сразу получает ощутимый толчок в грудь. Правда, эффекта он не имеет, разве что смешит его больше…

- Ау, больно! В самое сердце мне угодила…оно же и без того тобой...

- Ой, замолчи уже со своей этой романтической хренью! Тебе все равно не удастся меня отвлечь! Это несмешно. Ты же знаешь, что меня бесят твои эти…шуточки!

- Ревнуешь?

- О, пф!

Фыркаю, сложа руки на груди.

- Дай сюда мою мармеладную, глупую пиццу и вообще…

- Потанцуй со мной.

Черт…

Это запрещенный прием! Против него не работают отмены, я просто не могу отказать. Никогда. Хотя, если попытаться…не зря же говорят, что характер у меня сильный! Мужской! С крепкой выдержкой и волей! Так что…

Адам перебивает мой внутренний монолог, встает на ноги, прижимая меня к груди, потом ставит на пол и говорит:

- Алиса, включи нашу песню!

- Включаю вашу песню. Приятного отдыха! - звучит механический голос, а мне слышится насмешка.

Надо мной, конечно же.

Что ты там говорила? Про силу воли и выдержку? Не знаю…наверно, она во мне все же есть, просто ломается и идет по одному небезызвестному месту, когда он смотрит так…

Нежно берет меня за руку.

От мелодии уже бегут мурашки. Эта песня так сильно ассоциируется у меня с ним…еще до Франции начала, а после стала неотъемлемой частью наших отношений.

Адам притягивает меня к себе бережно, кладет горячую ладонь на поясницу, а сам утыкается носом мне в шею. Мурашки становятся сильнее.

Боже…тут мозг уже просто не работает! Я не хочу ни о чем думать, а позволяю ему вести и иду следом.

- Kiss me and hug me, yeah. Well, I would do anything for ya, you just gotta love me…*

Шепот на ухо заставляет ёжиться. Я улыбаюсь и шепчу в ответ:

- Щекотно…

Адам усмехается. Он на миг прижимает к себе сильнее, а потом крутит вокруг оси, и я звонко смеюсь.

Снова попадая в его руки окончательно пропадаю. Вдыхаю аромат его парфюма, но даже сквозь него чувствую запах любимого мужчины. Обнимаю сильнее.

Я люблю. Ты даже не представляешь себе, как я тебя люблю…

- Come on, baby, don't you hurt me anymore, I’m not the same way that I was before. I got goosebumps all over me, when you're around, hard for me to breathe

Я отрываюсь от него и смотрю в глаза. Знаете? Даже если не получится ничего у нас по итогу - наплевать! Я уже без него себя не представляю, и я не хочу вспоминать каково это - быть "до" него.

Я люблю.

Я счастлива. Черт, я так счастлива рядом с ним, что постоянно хочется кричать! И да. Я знаю, что могу пожалеть в результате. Знаю, что нельзя выходить замуж так скоро. Знаю, что нужно узнать друг друга получше, но…я за все готова заплатить, если все кончится плохо.

Как там было? В омут с головой? Если этот омут - Адам, - мне плевать на все последствия. Да и не будет их. Я уверена, что он ошибается. Все будет хорошо. Наши чувства...они реальные, настоящие, огромные. Мы со всем справимся вместе...потому что мы любим. Все будет хорошо.

Притягиваю его за шею и целую со всей страстью, на которую способна.

Я люблю…и я говорю это ему снова и снова, когда он подхватывает меня под бедра и несет в спальню. Как в бреду шепчу, покрывая лицо, шею поцелуями.

Я люблю тебя, и мне действительно наплевать, даже если придется в счет долга расплатиться собственной душой. Ты того стоишь.

*Поцелуй и обними меня. Знаешь, я готов на что угодно ради тебя, только люби меня.

**Ну же, детка, больше не причиняй мне боль, я уже не тот, каким был прежде. По моей коже мурашки, когда ты рядом, мне тяжело дышать.

Лиза; тринадцать месяцев назад

- Ты был прав.

То, что я говорю эти слова - это почти нонсенс. Он был бы абсолютным, если бы вчера по возвращении домой после моего маленького «приключения» с Колей, у нас не состоялся «серьезный» разговор. По факту только пара брошенных фраз, смысл которых сводится к одному: Андрей действительно был прав.

Адам меня не отпустит, а это не измена. Как он выразился… «так надо».

«Я не хотел, чтобы ты знала, Рассвет. Я правда этого не хотел: ни боли, ни твоих слез, ни глупых поступков. Все, чего я когда-либо желал - чтобы ты была счастлива, но так надо, девочка. Поверь, так просто надо…»

Охуительное объяснение. Лучшее в длинном перечне таких же нелепых оправданий блядства, как считаете? Мне кажется, что в топ оно входит точно.

Отталкиваю Андрея и залетаю в квартиру, где сразу поворачиваю направо в большую гостиную. Ее я меряю шагами, а стук моих каблуков разносится эхом. Даже обувь не сняла, хотя какая в жопу обувь? Сказать, что я на взводе, значит, просто посмеяться в лицо! Меня трясет, я не спала всю ночь, ворочалась на неудобной кровати гостевой комнаты, все прислушивалась к шагам.

Адам подходил к двери ровно двадцать семь раз.

Я буквально каждый из них чувствовала, как он поднимает руку, чтобы открыть дверь, но, слава богу, это, скорее всего, была фантомная боль или мое богатое воображение. Потому что он не зашел ни разу, а за ним такая внезапная стеснительность не была замечена за последние пять лет. Он даже после того, как спалился на горячем, ей не отличался! Просто пер как танк напролом и на этом финита ля комедия, чтоб ее.

Какая же я дура…

Вот к чему приводят мечты на самом деле, да?

Упираюсь ладонями в длинный подоконник, отгибаю корпус назад. Дыши, твою мать! Только не смей рыдать. Этого не хватало. Еще одного унижения я просто не переживу, так что возьми себя в руки! Тебе предстоит на брюхе кататься перед этим мудаком, еще и в соплях?! Ага, сча-а-аз! Оставь все свои слезы для душа, а теперь дыши, я сказала! Ды-ши.

- Приятно такое слышать, - звучит его голос из-за спины, - Но, может, поподробнее расскажешь?

Молчу.

Давай. На этот раз притворяться глупо, ты сама сюда пришла, хотя последний год не приходила вообще. Да, я перестала его посещать даже на десять минут, а теперь…как и тогда, пять лет назад, ты пришла за советом и его мнением.

Ты пришла за помощью.

Поэтому говори. Не молчи. Это просто глупо.

- Ты был прав, а я нет, - шепчу глухо, не открывая глаз, - Я допустила ошибку пять лет назад. Не надо было соглашаться на брак.

Повисает тишина.

Андрей не спешит задавать вопросы, и я благодарна, если честно. Чувствую, что даже одно его крошечное слово способно разрушить всю мою броню, которую не могли разрушить ничто.

Когда-то это было нереально…ха! И вспомнить бы, как это было, да только я не могу.

Мое сердце разбито, как я сама. Мне больно, обидно, я злюсь. Чувств слишком много. Их просто слишком, блядь, много! И я тону.

Опускаюсь медленно на дно, как тот самый камушек, которому суждено было создавать блинчики, но он попал в руки к неумелому ребенку и рухнул вниз.

Разбился.

Унизительно всхлипываю и быстро вытираю нос, хмурюсь. А Андрей спрашивает тихо.

- Лиза, что случилось?

Издаю не менее унизительный, разломанный смешок и дергаю плечами.

- Ничего особенного. Застукала его с членом в телке в его кабинете. Спойлер: это была не я.

Молчание липнет к коже.

Господи, я чувствую себя в такой грязи, что хочется в душ. Только он не поможет. Я уже была в нем пару сотен раз, но до сих пор чувствую ложь на своей коже и ошметки собственной наивности в придачу. Прекрасный набор. Походный, так сказать, для обманутой, тупой жены, которая верила в Великую любовь с заглавной буквы, что важно.

Андрей вздыхает.

Я не поворачиваюсь, но знаю, что сейчас он подойдет к своему бару, нальет себе немного выпить, а потом спросит…

- И зачем ты здесь?

Как очевидно.

Усмехаюсь снова, некрасиво вытирая слезы рукавом платья от кутюр. Обнимаю себя руками покрепче.

Давай. Говори.

- Мне нужна твоя помощь, чтобы сбежать.

Бам!

Это так, музыкальное сопровождение из звона стекла, если что. Кажется, я его шокировала?

- Сбежать?

- Здесь эхо?

Теперь усмехается он.

- Просто уточняю.

Андрей проходит и садится на диван. Я все еще не могу повернуться к нему лицом, но опять же предполагаю, что он чинно закидывает нога на ногу, поправляет свои чертовы часы за пару миллионов и кивает.

- Это невозможно.

Что?!

Спасибо, что хоть в чувства привел и вместо боли на поверхность вытянул ярость.

Я резко поворачиваюсь (наконец), смотрю на него, тяжело дышу. Все так, как я предрекала - сидит. Наглый, заносчивый и самовлюбленный…эгоистичный…

Черт…

Как же я ошибалась.

Правду говорят, судя по всему, что девочка всегда выбирает мужчину, который похож на ее отца. Мой муж казался другим, но это была только маска. Сейчас я четко вижу, как сильно они на самом деле сходятся в одной точке.

Твою мать…

- Невозможно? - жмет плечами и делает глоток виски, - Ты, блядь, издеваешься?!

- Нет.

- А по-моему, да! Чего ты хочешь?! Чтобы я признала?! Подавись! Ты был прав, а я тупая идиотка! Да! Это так! Я вышла замуж, когда совершенно его не знала! Надо было пожить вместе, надо было разобраться! Надо было увидеть его худшие стороны, но я не видела их! Да! Я была неправа!

- Лестно, что ты, наконец, отметила мою мудрость, но…

О, это чертов взгляд! Конечно, сейчас начнутся нотации! Очевидно! Только они мне на хер не упали. Я подскакиваю, вырываю у него из рук стакан, а потом с силой отшвыриваю его в сторону.

- Хватит трепаться!

Тяжело и часто дышу.

Кажется, я на грани, чтобы кому-то по-настоящему врезать. Чертчертчерт! Весь самоконтроль летит по ветру, как пепел! Потому что мне больно. Мне так адски больно, что я просто не могу держать себя в руках! А глядя на эту морду?! Да тем более! К тому же Андрей не собирается облегчать мне задачу. Складывает руки на груди, слегка приподнимает брови и ровно спрашивает:

- Полегчало?

- Похоже, что мне полегчало?!

- Нет.

- Тогда к чему эти тупые вопросы?! Ты мне поможешь?!

- Ты его любишь.

От возмущения открываю рот, снова его захлопываю, опять открываю. Какого черта?!

- Это здесь при чем?!

- При том, что ты бесишься сейчас, Лиза, но через пару месяцев тебя потянет обратно.

- Ты себя слышишь?!

- Слышу, а еще я знаю тебя. Ты вся в мать…

- Издеваешься?!

Нет, я сейчас точно сверну ему шею! Он все равно скользкий, как уж, и я вполне могу сказать, что так и было! Никто разницы не заметит!

Чтобтебячтобтебячтобтебя!!!

- Она тоже громко злилась, но снова возвращалась. Это порочный круг. Женщины всегда возвращаются к своим мужчинам, чтобы их спасти.

- Отчего его спасать?! От шлюх?! Что?! Думаешь, я испугаюсь, что он заразится чем-то, что невозможно вылечить?! Да пусть…о черт!

Резко расширяю глаза и плюхаюсь в кресло.

- Я же спала с ним без резинки! А вдруг…он меня…о черт!!!

- Успокойся.

- Успокойся?! Мой муж - шлюха, которая трахает таких же шлюх! Сколько их было?! С кем он спит?! Да я…

- Такие мужчины, как твой, никогда не рискуют, Лиза. На этот счет можешь быть спокойна.

- Какое прекрасное завершение…

Чего? Брака? Моей жизни?

Упираюсь локтями в колени, а пальцы вонзаю в волосы.

Господи…как это возможно?…как это?…почему? Ну почему? Я…

Слезы срываются с глаз и ударяются о пол некрасивыми, черными кляксами.

- Я просто…не могу поверить…что…он…я…твою мать!

- Если тебе станет спокойней, мне казалось, что это я ошибся. Ну…до того момента, пока ты не засрала мой ковер своими соплями.

Как трогательно.

Зло смотрю на него - Андрей улыбается.

- Ты такая сволочь…

- Знаю.

Всхлипываю и снова опускаю глаза.

- Помоги мне сбежать. Пожалуйста. Я знаю, что ты можешь. Ты всегда умел сбегать…

- Ты тогда не стала меня слушать, сейчас готова?

- Раз я здесь, то, скорее всего, да?

- Этого вполне достаточно, - Андрей откашливается и встает.

Краем глаза я слежу, как он подходит к окну и запихивает руки в карманы. Молчит. Думает. А потом неожиданно спрашивает:

- Ты понимаешь, что будет, если ты сбежишь?

- Я отделаюсь от шлюхи в своей постели?

- Это да, но я о глобальном.

- И что же будет?

- Вся твоя жизнь полетит к черту. Все твои планы, твои друзья…С Катей не увидишься никогда. Ты к этому готова?

Не знаю. Точнее…Я об этом уже и сама думала. Мне придется разорвать все связи, похоронить все мечты - и это полный провал по всем фронтам, но…

- Я не могу жить с ним, зная что…

- Лиза, я скажу тебе, возможно, что-то мерзкое и циничное…

- Говори. Думаю, что ничего хуже я уже не услышу.

- Все мужчины изменяют.

Выгибаю брови, а он жмет плечами, теперь заняв мое место по полной.

Андрей не оборачивается. Наверно, стыдно нести такую вот херь?!

- К сожалению, это печальная правда жизни, а в случае с твоим мужем…

- Его деньги дают ему право…

- …Выбирать, Лиза. Они дают ему право выбирать.

- Пусть отпустит меня и выбирает! Я ему не мешаю, но участия в этом принимать не желаю! Я этого не заслужила!

Хмыкает.

- Никто этого не заслужил, доченька, но я тебя предупреждал пять лет назад: в этом мире другие правила.

- Он хочет, чтобы я закрыла глаза.

- Знаю. Это я и имел в виду.

- Но я не могу…это…невозможно, понимаешь? Я не хочу с этим мириться!

Андрей поворачивается.

- Я видел вас вместе.

- При чем здесь…

- Думаю, что…прости, конечно, но эта ошибка. Такое случается. Особенно в браке и когда вокруг тебя вьются сотни красоток. Мой тебе совет, повзрослей.

- Повзро…слей, твою мать?!

- Лиза, так бывает. У каждого есть свои пороки и один раз - это просто ошибка...

- Так ты себя оправдывал? Когда снова и снова садился за стол, хотя обещал маме этого не делать?

Молчит. Теперь хмыкаю я.

- Он сказал «они».

Андрей хмурится.

- Что?

- Они. Он сказал «они ничего не значат». Во множественном числе, - вбираю воздух в легкие и киваю, - Это не ошибка, а система. Он хочет и дальше трахать шлюх, а я должна сидеть и за этим наблюдать.

- Лиза…

- Я - твоя дочь! - нажимаю голосом…и не только.

Да. Давлю на жалость, но что мне остается?

- Я никогда не просила тебя о помощи, но…теперь прошу. Пожалуйста!

Андрей снова молчит. Он молчит достаточно долго, чтобы я поняла раньше, чем он ответит - хер мне, а не помощь.

- Прости. У меня давно нет таких связей, чтобы скрыть тебя от кого-то вроде Салманова.

Понятно.

Пару раз киваю, а потом поднимаюсь.

- Какая же я дура, да? - усмехаюсь, вытирая новую порцию слез от новой, нанесенной обиды, - И зачем я вообще пришла? К тебе? Ты же не ударишь палец о палец ради кого-то, кроме себя.

- Лиза…

- Хватит. Спасибо за помощь, папа. Всего хорошего.

Из квартиры я вылетаю пробкой из бутылки. Лифта тоже не дожидаюсь. Сбегаю прямо на дорогущих каблуках вниз, ведь мне нужен воздух. Плевать, что я могу их испортить…на все плевать! Меня сейчас просто стошнит!

Но по итогу я только упираюсь в березу, обхватив ее холодными пальцами, а потом прижимаюсь к ней лицом.

Слезы душат.

Я в такой заднице, что боюсь даже пошевелиться, чтобы не напороться на новые, острые кинжалы. Какого черта…почему? Почему, блядь?! Что я и кому сделала не так?!

- Елизавета.

От произнесенного, собственного имени я вся деревенею.

Голос.

Его голос - это те самые кинжалы.

Твою мать!!!

Медленно поворачиваюсь и вижу Адама. Он стоит у своей машины, хмурится, а я…боюсь-теряюсь-сновабоюсь и совершенно не понимаю…

- Что ты здесь делаешь?!

Адам хмыкает. Он делает пару шагов ко мне, но не подходит ближе, чем это необходимо.

Слава богу.

Дистанция - наше все. Правильно. Держи ее, или я тебе морду расцарапаю!

- Что я здесь делаю? Что ты здесь делаешь? Этот вопрос куда интересней.

Мимо нас пролетает сбитый в шарик пух цветущих тополей. На улице жара, но у меня одежда липнет к телу не из-за нее. Всю обдает мурашками, холодным потом, и я не знаю, что мне сказать…

Да что за день такой?! Везде я в полной заднице и просвета…его просто нет!

Что же мне делать…

- Елизавета Андреевна? - звучит голос Андрея.

Я даже не заметила, как он подошел с моей сумочкой в руках.

Чертвозьми! Чертвозьми! Чертвозьми! Решил еще сильнее ухудшить мое положение или как вообще?!

- Хорошо, что я вас догнал. Вы забыли сумочку…

- Кто вы? - сразу вмешивается Адам, подозрительно разглядывая его, потом меня.

Ааа! Лиза! Не тупи! Да, он тебе не помог, но сейчас пытается сгладить? Хотя бы на этом спасибо. Только…что мне говорить?! Боже...надеюсь, он не заметит наше сходство?! Слава богу, Андрей додумался нацепить очки!

Говори!

Чтоб тебя!!!

Но я будто онемела...

- Ой, простите, а вы знакомы? Наверно, ее парень, да?

Андрей берет ситуацию в руки, но ведет себя не так, как обычно. Потому что это его час. Он в своей ипостаси игрока сейчас - лопочет с глупой улыбкой, чуть ли не челом бьет.

Играет.

Правда...во что? И какие в этой игре правила?

- Муж, - неуверенно отвечает Адам, бросая на меня взгляд, пока я то бледнею, то краснею, - А вы откуда знакомы?

- Я - риелтор. Станислав Егорович Жилов. Показывал прекрасную квартиру вашей жене. Знаете? Это даже хорошо, что вы здесь. Мужчина всегда должен проверить, а не доверять женщине такой выбор…

Что ты несешь?!

Адам тоже, видимо, не понимает. Он хмурится сильнее, потом подходит ко мне, обнимает за талию и говорит.

- Я доверяю Лизе и ее выбору, но, наверно, она что-то перепутала. Нам не нужна квартира.

- Эм…точно? Я просто…

- Точно. В ваших услугах мы тоже больше не нуждаемся. До свидания.

Адам подталкивает меня к внедорожнику, буквально вырывая мою сумочку из рук Андрея. Я успеваю только на миг обернуться, чтобы заметить на его лице лукавую улыбку…которая быстро пропадает, заменяясь на все тоже тупое выражение лица, будто он готов целовать песок, по которому ходил Адам.

- Конечно-конечно! Как вы скажете! Спасибо, что обратились! Если что, обращайтесь и…

Что там дальше по сценарию - без понятия. Адам сажает меня в машину, толстое стекло которой отрезает все звуки напрочь.

Мне только остается смотреть, как Андрей идет к парадной, а потом скрывается за внушительной фигурой мужа.

Еще один хлопок дверью.

Вот мы и наедине…

- Езжай.

Холодный приказ, от которого я морщусь и отодвигаюсь подальше. Адам смотрит на меня. Я щекой чувствую его взгляд, но упрямо изучаю на детскую площадку.

Куда угодно, лишь бы не на него.

- Квартиру, значит, ищешь?

Вот теперь действительно не тупи, Лиза.

- Теперь ты за мной, значит, следишь?

Пауза. Он решает отвечать мне или нет? Прекрасно. Хмыкаю.

- Понятно.

- А чего ты ждала, а?! После вчерашнего?!

- Мне тогда тоже за тобой следить начать?! После пяти лет?!

Опять молчит. Это уже даже не смешно…хотя я и смеюсь. Зло, грубо и рвано, яростно смотрю на него и жму плечами.

- Что? Теперь и телефон мой будешь просматривать? И чем это все кончится? Закроешь меня в квартире? Так все теперь будет?

Правильно, девочка. Прощупывай почву, молодец.

Выжидаю. Адам тянет с ответом, видимо, я попала в точку? Слава богу, нет. Я почти выдыхаю с облегчением, когда он слегка мотает головой и хрипло отвечает.

- Нет, этого не будет. Я никогда так с тобой не поступлю, тем более...я тебе верю.

Очень зря, потому что я не сдамся, хотя спасибо. Наверно? За доверие.

Господи, какой же сюр…

Усмехаюсь, а когда звучит повтор вопроса, просто жму плечами. Ладно, непросто - ядовито так…насколько это вообще возможно.

- Я хочу развода, так что да, ищу квартиру. Это логично.

- Мы обо всем поговорили.

- Мы ни о чем не говорили. Ты нес херню и…

- Елизавета!

- Я не хочу так жить! Это не семья, а какая-то…блядь, фикция! Я…

Адам тянется ко мне, чтобы успокоить. Только я понимаю, что все его касания - яд, поэтому отшатываюсь дальше. Смотрю на него исподлобья, шиплю точно дикая кошка.

- Не трогай меня.

Его это тормозит лишь на мгновение, за которое я вижу в таких хорошо знакомых глазах отголосок боли.

Он быстро ее прячет.

Хватает за руку, тянет к себе. И мне так больно…так резко, так сильно…что это его касание, вроде бы и теплое, родное, вмиг из-за него! Стало хуже петли на шее! Запах парфюма, взгляд…все теперь испорчено и разрушено. Все уничтожено. Из-за него!

Кажется, это называется истерика.

Или припадок? Не знаю, что точнее. Но я начинаю биться за глоток кислорода, как дикий зверь. Луплю его, куда придется, лягаюсь - нет! Ни за что! Я не хочу, чтобы ты меня трогал! Никогда! Предатель…как ты мог так поступить?! За что?! Чего тебе не хватало?!

Почему?...

Адам резко отпускает. Я тяжело дышу и поднимаю глаза. Понимаю сразу, что не мои эти жалкие попытки его остановили, точнее, не совсем они. В пылу страсти я зарядила ему прямо в нос, из которого теперь течет кровь, но мне не жаль.

Его ничуть не жаль!

Так тебе и надо.

Вжимаюсь в дверь и смотрю с особым удовольствием, как кровь продолжает течь по подбородку, а он мажет ей свои руки. Но потом…этот момент, о котором предупреждал Андрей.

Я вижу взгляд.

Он его сейчас не скроет.

Черные до краев наполнены болью, тоской, виной…Ему в моменте так тяжело и совсем не из-за моего удара. Мне кажется, что Адам действительно сожалеет обо всем, что со мной сделал, и…я так хочу обнять его, прошептать, что все будет хорошо, что мы справимся.

Дикость.

Но желание настолько огромное, что я почти тянусь, только вовремя успеваю ударить себя по рукам. Вместо того чтобы сделать к нему шаг, я делаю его назад, хватаюсь за ручку двери и отворачиваюсь к окну.

- Никогда меня не трогай руками, которыми трогаешь своих блядей. Никогда…

Это последнее, что проносится между нами в этот вечер. Мы доезжаем в тишине, выходим в тишине, он провожает меня до квартиры в тишине, а потом в тишине я захожу в гостевую спальню и закрываюсь там на замок. Что особо радует - дверь почти бьет его по носу, и я понимаю насколько это, наверно, неприятно. Особенно если ты привык, что все двери перед тобой раскрываются тупо потому что ты - это ты. Да-а-а…наверно, это действительно обидно?

И меня поражает. Твою мать, от этого никуда будто не деться! Меня поражает, что он все сносит. Никаких скандалов из-за вчерашней ситуации с Колей, никаких попыток нарушить мою зону комфорта. Черт, я нос ему разбила, а он ничего не сделал! Хотя мог бы. И должен был. Такие мужчины именно так и поступают. Не хочу показаться любительницей стереотипов, но Адам - восточный мужчина с восточным воспитанием, но он позволяет мне все…зачем? Зачем ты это делаешь? Зачем ты делаешь все остальное?

Твою мать. Выбрала на свою голову в мужья Кубик Рубика. Поздравляю, Лиза. Ты просто топ.

Вздыхаю и подхожу к окну.

Закат опускает на город вуаль из красного света, который мне сейчас кажется кровью. Собственной, скорее всего.

Что мне теперь делать? Я пока не знаю. И самое мерзкое, что Андрей был прав - сбежать, значит отказаться от всего, чего я хотела. Но жить вместе с ним? Когда я закрываю глаза и снова-снова-снова вижу, как он ее трахает? Слышу, как говорит: моя маленькая шлюха? Это выше моих сил.

Глаза снова щиплет.

А потом встает другой образ. Из машины. Когда он смотрел так, как он смотрел - и я разрываюсь на части.

Почему ты это делаешь? Зачем? Зачем тебе они, если я знаю, что ты меня любишь? Я это вижу, чувствую, дышу этим. Все твои поступки на протяжении пяти лет говорили о том, что ты любишь. Твое поведение…даже сейчас! Когда уже, казалось бы, нет смысла притворяться, если ты притворялся - но ты все равно тот мужчина, которого я полюбила. Тогда зачем? Что тобой движет?

Черт, кажется, Андрей и здесь оказался прав. Мне ведь кажется, что в этой истории есть что-то еще, что я упускаю. У меня будто на руках пазл, из которого пропали частицы, и я не могу собрать полную картину.

А мне это необходимо.

Я пытаюсь его понять - и это проблема. Это и значит, что я действительно хочу его спасти? Но отчего? И почему я думаю, что спасти его можно, а главное, нужно?

Чтоб тебя…

Телефон отвлекает звонком. Я смотрю на экран и вижу хорошо знакомые цифры, закатываю глаза.

Андрей.

Что еще ему нужно?!

- Что?! - рявкаю тихо, он пару мгновений молчит, потом спрашивает.

- С тобой все хорошо?

- Начал переживать?

- Лиза, я серьезно.

- Если ты беспокоишься, избил ли он меня за такие пируэты, то нет. А хорошо ли? Знаешь. Это вопрос философский.

- Понятно.

Круто.

- Ты не передумала?

Сердце пропускает удар. Я хватаюсь за телефон сильнее, хмурюсь, шепчу горячо.

- О чем ты?

- Хочешь сбежать? Только честно.

Блядь.

Проблема в том, что…иногда, получая желаемое, ты понимаешь, что на самом деле этого не хочешь. Наверно, у меня проблемы с башкой или с памятью, хотя я на нее не жалуюсь. Но это, как загадать орел или решку, понимаете? Только в момент, когда монета приземляется, ты понимаешь, чего хочешь на самом деле.

Так вот.

Я не хочу сбегать…

Но чего я хочу?

Чтобы все было, как прежде…

- Лиза, я могу помочь тебе. Сделаю новые документы, так что не подкопаешься. Он тебя никогда не найдет. В Сочи у меня есть дом на берегу моря, поживешь пока там. Потом будет видно. Деньги я тебе дам. Ну и? Ты готова?

Твою мать!!!

Жмурюсь, тяжело дышу. Скажи «да»! Это хорошее предложение. Да, он будет тебя какое-то время содержать, но из двух зол - это меньшее. Говори «да»…

Но я молчу.

Со мной явно что-то не так, потому что я, блядь, молчу! Лиза, чтоб тебя…

- Понятно. Все-таки ты выбираешь спасение…

- Его не отчего спасать.

- Думаю, тебе виднее.

Закусываю губу.

- Я просто не хочу терять свою жизнь! Это сложно!

- Есть еще один вариант.

- Какой? - цепляюсь с охотой, Андрей тихо усмехается.

- Можно заставить его тебя отпустить.

- И как это сделать?!

- Ты забыла все, чему я тебя учил?

Фыркаю, но на это никто не обращает внимания.

- Блеф. Тебе нужно вспомнить, что это такое.

Хмурюсь сильнее.

- Блеф?

- Ну да, Лиза. Обман. И не притворяйся, что ты забыла все мои уроки. Так…для начала тебе нужен другой телефон.

- Он не проверяет мой мобильный.

- Это может произойти, и нам надо исключить любые возможности для провала. Их и без того с горкой. Завтра сможешь вырваться?

- Думаю, да.

- Этого уже много. Встречаемся в кинотеатре…- он называет хорошо знакомый адрес, я киваю, - Я оставлю тебе билет на кассе. На нашу фамилию.

- На твою фамилию.

Тихо смеется.

- Ладно, пусть на мою. Я принесу тебе телефон, и мы вместе подумаем над тем, как тебе быть. Только я прошу тебя. Реши, чего ты хочешь, окей? Так будет быстрее. И никакого вранья. Хотя бы себе, поняла?

Твою мать.

- Поняла, - цежу сквозь зубы, а потом резко вздрагиваю.

В дверь коротко стучат.

- Лиза, я приготовил ужин.

Голос Адам звучит глухо. Как-то…надломлено…и…он приготовил ужин?! Боже…ты просто…мудак! Как же я тебя за это ненавижу…Он ведь знает, как мне нравится, когда он готовит...Он все знает! Чертов манипулятор...

Замираю. Андрей тоже. Молчим. Оба тяжело дышим.

Да чтоб тебя!

- Я не хочу, - отвечаю, но муж не уступает.

- Ты не ела весь день. Выходи, или на этот раз я тебе помогу.

Точка.

Опять холодный приказ. Он прячет все свои эмоции за маской, которую я ненавижу даже сильнее! Потому что он так пытается напугать меня ради меня самой…чтобы я точно поняла - шутки кончились. Я знаю, что он ничего мне не сделает, но я также понимаю, что на этот раз он зайдет. И отнесет к столу, если я буду артачиться и упираться рогом.

Да чтоб тебя!!!

Закатываю глаза.

- Сейчас приду!

- Отлично, жду.

Уходит. Я снова смотрю на почти догоревшее солнце, пару мгновений молчу и наконец вздыхаю.

- Мне надо идти, до завтра.

- Приятного аппетита.

Слышал. Конечно же, он все слышал! И он все понял…так что да, нет смысла врать. Ни себе, ни ему.

Я хочу спасти. Хочу понять. Хочу разобраться. Хочу что-то исправить, только не знаю как… как? Андрей вдруг мягко говорит.

- Это нормально, что ты хочешь сохранить ваши отношения. Судя по всему, он тебя действительно любит.

- Как он может меня любить, если изменяет? - отчаянно прикрываю глаза, - Это невозможно…

- Иногда…все возможно, Лиза.

- Он говорит, что это не измена! Он постоянно это повторяет! Но…

- Поговорим обо всем завтра. Я тебе помогу…продумать все варианты.

- Не думаю, что в этом есть необходимость. Я не смогу смириться.

- Лучше всегда иметь запасной аэродром, да и потом…знаешь? Иногда лучше разочароваться окончательно, чтобы всю жизнь не дергать себя за ниточки обратно. Я этого раньше не понимал.

Застываю.

- Ты о маме?

- Да. Это была моя ошибка. Я не дал ей разочароваться в себе окончательно. Думал, что так будет лучше для нее, а сделал только хуже. Мне не хватило духа…взять на себя ответственность за ее боль и видеть ее каждый день. Это ведь самое сложное, Лиза. Видеть, как твой любимый человек страдает из-за тебя. И в этом, доченька, заключается моя трусость. Я испугался смотреть ей в глаза, после очередной ночи за игральным столом, а должен был. Потому что уйти должна была она, а не я. Прости меня.

Как просто…я ждала этих слов столько лет, а теперь они выуживают новые вопросы.

Если он испугался, то почему Адам не боится? Почему он терпит? Все. И что он готов вытерпеть еще? Я…

- Реши, чего ты хочешь, Лиза. До завтра.

Звонок обрывается, а я так и стою. Последний луч солнца бьет мне в глаза, а в голове набатом звучит вопрос: чего ты хочешь?

Я не знаю…

Я чертовски запуталась и не знаю, чего я хочу…

Лиза; сейчас

Мои запястья с силой прижаты к постели, и я не могу пошевелиться. Только цепляться за его ладони, когда ощущений становится слишком много.

Примерно, как сейчас.

Издаю громкий стон, оставляю отпечатки-полумесяцы от ногтей на его коже, выгибаю спину. Потом глупо хихикаю - Адам царапает щетинкой внутреннюю часть моих бедер, и это почти контраст.

Если бы я могла на нем сосредоточиться.

Прерванный оргазм настигает меня, как только он снова касается клитора кончиком языка, и это то самое свободное падение, которое разливается по моему телу вместе с горячей волной.

Откуда я там вываливаюсь? Из реальности? Из мира? Из собственной жизни? Без понятия, и думать об этом, увы, нереально.

Чувств действительно слишком много.

Я снова летаю.

Адам дает мне насладиться каждой секундой, но не перебарщивает. Просто нежно целует живот, бережно сцепляет наши пальцы в замок, молчит.

Слава богу, что он молчит. Почаще бы так…хотя…нет. Если так подумать, меня это едва ли устраивает.

Открываю глаза и сразу сталкиваюсь с его. Криво ухмыляюсь.

- Ты со всеми своими шлюхами такой нежный и обходительный, м?

Издает глухой смешок, а потом ловко перебивается на меня и, уперев руки по обе стороны от моей головы, нависает.

- Считаешь, что я такой щедрый для каждой из них?

- А нет?

- Я их даже в губы не целую, моя сладкая девочка. Тем более, куда-то еще.

- То есть…хоть это между нами эксклюзивно?

Адам прищуривается, а я пользуюсь моментом и не менее ловко отталкиваюсь ногой от матраса. Переворачиваю нас - не хочу давать ему карт-бланш даже в выборе позы!

Обхватываю его член и направляю в себя. Резко подаюсь бедрами - Адам откидывает голову на подушки и громко стонет.

Вот так.

- Я тебя ненавижу, - шепчу глухо, он кивает, впиваясь в мои бедра пальцами.

- Знаю.

Сука. Знаешь, значит? Прекрасно.

Снова подаюсь на него, чтобы ощутить каждый сантиметр, ведь мне нравится ощущать его внутри себя.

Как будто правильно.

И пусть в этом акте нет ничего правильного и нормального.

- Я думала… - дыхание сбивается от волны удовольствия, - Что ты хотел сделать меня такой, как они, разве нет?

Адам распахивает глаза. Мгновение и я уже лежу на лопатках, а он подается в меня также резко и до конца.

Порочный круг. Мы снова поменялись ролями…

- Ты никогда не будешь такой, как они, Рассвет.

Еще один толчок, лишающий голоса. Я просто не успеваю сообразить, как он наращивает темп, сгребая меня в охапку. Остается только хватать воздух пересохшими губами и хвататься за его спину.

Чтобы хотя бы немного остаться здесь. И в сознании желательно…

Тем временем его губы явно имеют другие мысли на этот счет.

Он целует меня везде и будто сразу! Мои губы, которые он прикусывает, подбородок, шея, где останется пара следов этой ночи…плечи, грудь.

Черт, я почти…я так близко…

Задыхаюсь.

Мышцы напрягаются сильнее. Внизу живота пылает. Комнату наполняет звук ударов наших бедер, его тяжелого дыхания, моих стонов…нас. Мы оседаем микроскопической пылью на мебели, полу, стенах. Мы остаемся в воздухе. Мы концентрируемся, чтобы через мгновение взорваться.

Я снова выгибаю спину и буквально ору, а он не сбавляет темп.

Удар-удар-удар.

Мое сердце замирает.

Я сжимаю его непроизвольно, но сильно. Так что через пару секунду ему приходится замедлиться, просто потому что иначе он не сможет продолжить.

А он хочет продолжать.

И я хочу.

Не стану малодушничать - мне мало.

Тот наш последний секс - это кошмар. Я миллион лет не ощущала его кожу своей, и я так соскучилась…Глупо, низко, наивно и жалко, наверно? Но я правда скучала. По нему, по нам…по тому, кем я рядом с ним себя ощущала до всего этого сюра из другой мультивселенной, где мой муж мне изменил.

Только это было здесь, это случилось со мной, с нами, и я не могу перестать об этом думать.

Даже сейчас.

Адам замирает. Кажется, что он прочитал мои мысли, глядя мне в глаза, и мне не жаль.

Наслаждайся.

Взмокшие пальцы касаются моей щеки. Он медленно входит в меня снова, а сам не отводит глаз…Тупой момент, если честно. Сентиментальный до зубной боли. Зачем? Или он действительно такой со всеми? Тогда во мне какой смысл?

Черт, стало больше вопросов, чем ответов…

- И все-таки… - шепчу, не удержавшись, - Ты такой со всеми?

- Такой, какой я с тобой, я ни с кем в своей жизни не был, Рассвет.

- Ну я же теперь любовница? Так ты сказал.

- Я люблю тебя, - говорит серьезно, - И есть у нас штамп в паспорте или нет, ты - моя жена.

- У тебя здесь было с кем-то?

Вопрос вырывается против воли, но я замираю в ожидании ответа. Смотрю на него. Он на меня. Не двигается. Мы все еще одно целое...

Пожалуйста, скажи, что нет. Умоляю...

- Нет.

Сердце снова оживает. Да, я даю себе право на последнюю слабость, лишь надеюсь, что он не заметил ее...а теперь, когда она прошла, могу сказать что-то ядовитое и саркастичное. Парировать только не успеваю. Адам резко отстраняется, переворачивает меня на живот, а потом подтягивает к себе за бедра.

Это Хиросима.

Это танец на грани.

Это адреналин.

Это чувства, эмоции, острые, как горные пики. Они царапают, вспарывают небо, как мою действительность разрезают все эти противоречия.

Я его ненавижу; я его люблю; у нас нет ничего; и у нас есть все.

Так странно.

Когда он наполняет меня собой - это кажется таким правильным, как тогда…в самый, первый раз.

Это зависимость. От чистого, объемного кайфа, который он мне дарит, и только он так сможет - я знаю. В основном, потому что больше я никому не позволю с собой так…проникнуть настолько глубоко, под кожу. Ласкать нежными поцелуями, впиваться острыми зубами - все это только его прерогатива.

Но и у нее есть срок годности.

Потому что я знаю, что скоро «нас» уже точно не станет…

***

Как только я чувствую, что дрожь в ногах прошла, и я могу встать - это и делаю. Подхожу к бару. Я не стесняюсь своей наготы, глупо как-то стесняться после пяти лет, да и, если честно, делаю это специально.

Адам смотрит на меня; и я хочу, чтобы он смотрел. Запоминай меня полностью. Каждый миллиметр моего тела. Пока у тебя есть такая возможность…

Наполняю бокал вином. Тихий стук стекла, как ласковая колыбель, убаюкивает, успокаивает смуту в душе.

Я слегка улыбаюсь, когда облокачиваюсь на барную стойку. Потираю длинную, стеклянную ножку.

Странное ощущение. И страшно, и предвкушение - волнительно, одним словом. Интересно, он этого ожидает?

- Тебе пора.

Прислушиваюсь. Адам пару мгновений молчит, а потом тихо смеется - значит, ожидал. Так даже лучше. Когда ты думаешь, что знаешь, чего ожидать, особое удовольствие сбить с тебя спесь.

- Это дежавю, - тянет тихо, я жму плечами.

- Возможно, только сути не меняет. Тебе пора.

- Я решаю, когда уходить от своей любовницы.

Слышу обиду в голосе. Бурчит. Забавно так, знаете? Но вот что примечательно - также я слышу, как Адам садится и начинает одеваться.

Решает он, а то как же, ага.

Правила устанавливает.

Абсурд, как еще один способ заставить меня улыбнуться - кого ты пытаешься обмануть? Ты сделаешь так, как я хочу, и вот она простая истина - может быть, с кем-то другим ты и устанавливаешь правила, но в нашем танго веду я.

Если так подумать, я всегда и вела. Нет, мне нравилось за ним следовать, и я с большой охотой передавала ему поводья, но он никогда не делал ничего, что могло бы меня расстроить или как-то задавить.

Он всегда ко мне прислушивался.

Наверно, для него это в новинку. Он не врет, когда говорит, что так, как со мной, он ни с кем себя не ведет - и это правда. Только мне можно все, и вот мое главное отличие от остальных — он меня любит. Это мой козырь.

В отражение зеркала вижу, как он натягивает рубашку, брюки, застегивает ремень, но на меня не смотрит. Улыбаюсь сильнее. Интересно, он понимает, что я из него веревки вью? А если да, то почему не пытается сопротивляться? И насколько далеко я смогу зайти?

- Это был последний раз, - говорю ровно, спокойно, наблюдая за вином в бокале, - Ты больше меня не коснешься.

Адам замирает.

Да, малыш, вот так.

- Я тебя не отпущу, - звучит тихое, я усмехаюсь и киваю.

- Уже отпустил.

Медленно оборачиваюсь и смотрю ему в глаза.

- Мы развелись, и я больше не твоя жена. И уж точно я не стану твоей любовницей, малыш. Ну ничего. Думаю, ты быстро найдешь мне замену на эту вакантную роль и…

- Блядь! Хватит! Я люблю тебя!

- Это не любовь.

Делает на меня маленький шаг.

- Да ну?! И что же это тогда?!

- Невозможно любить и предавать. Так не бывает.

- Я никогда тебя не предавал!

- Когда ты изменяешь - это равняется предательству.

- Я никогда не…

- Хватит, - жестко пресекаю его, накидывая на плечи прозрачный халатик, - Я не желаю больше слушать этот бред. Ты спал с кем-то, кроме меня?!

Молчит. Действительно, зачем озвучивать очевидное?

- Значит, ты изменял мне.

Заканчиваю жестко. Это точка, малыш, и ты это понимаешь.

Бесится.

Я вижу, как он загорается от злости, но, видимо, чтобы не наговорить лишнего, через мгновение срывается с места и чеканит шаг в сторону выхода.

Правильно, беги. Пока можешь бежать…

- Адам, еще кое-что…

Резко останавливается почти в дверях. Не поворачивается. Да мне и не надо, я не претендую. Так даже лучше - это же еще более унизительно, когда ты не можешь посмотреть на меня, знаешь? Как будто я тебя победила.

Наверно, это унизительно? Надеюсь, что да.

- Я тебя уничтожу, - говорю тихо, но серьезно, - Все силы брошу на то, чтобы ты видел меня везде. В журналах, на билбордах, на каждом блядском приеме. Я буду везде. Следовать за тобой тенью, чтобы ты видел, чего ты лишился. И ты будешь страдать. Услышал меня?! Как я страдала, когда вынуждена была смотреть, как вокруг тебя вьются твои шлюхи, и гадать, кого из них сегодня ты выебешь, а кого выебешь завтра. Меня ты больше никогда не коснешься, а сегодняшнюю ночь будешь вспоминать - и это последнее, что тебе останется. Снова и снова оживлять в своей больной башке каждый момент, когда я была твоей.

- Ты всегда будешь моей, - хрипло шепчет, на что получает мой холодный смешок.

- Я перестала быть твоей, когда ты решил, что можешь меня предать, а теперь я заставлю тебя за это заплатить. И ты пожалеешь, клянусь тебе. Я тебя уничтожу.

Мое обещание звенит в тишине еще пару мгновений, пока он не издает низкий смешок. Чуть поворачивает голову в сторону, чуть хмурится и шепчет.

- Звучит не так плохо, как тебе кажется, Рассвет. Быть уничтоженным твоей рукой? Пожалуй, это лучшая смерть из всех возможных.

- Посмотрим.

- Посмотрим, - соглашается и бросает на меня взгляд, - Твое обещание я услышал, но вот тебе ответное - я никогда не сдамся, Лиза. Ты простишь меня и снова будешь моей. Законно.

- У тебя был шанс остаться законно моим, но тебе не хватило духа на эти два слова. Ты сам все уничтожил, и возврата к прежней точке нет.

- Значит, будет другая.

- Ты все еще думаешь, что я шучу с тобой и все еще не воспринимаешь мои слова серьезно.

- Я всегда воспринимал твои слова и тебя всерьез, но ты права. В этом вопросе я несколько отклонился от привычного, потому что ты меня любишь.

- Я тебя ненавижу.

- Нет, Лиза. Любишь. Мы оба это знаем. А когда любишь - простить можешь все. Спокойной ночи.

Он слегка кивает и покидает мои апартаменты, оставляя меня одну. Гореть от злости, ненависти и правды.

Да, ты не ошибаешься. Я люблю тебя, скотина, но это не имеет значения. Потому что ты не устанавливаешь правила. Ты никогда их не устанавливал в наших отношениях. Твой надменный тон, твоя бравада - все это не спасет положение.

Осушаю бокал и подхожу к окну. Жду. Глядя вниз на город, на машины, на людей, я жду только одного его - как обычно, но со сноской. И вижу сразу, как он выходит из здания моего дома.

Адам идет уверенно, четко чеканит шаг. Его встречает привычный, черный внедорожник и Ваха, который открывает ему дверь.

Наверно, для тебя это будет открытием, малыш, но очень скоро ты поймешь, что некоторые женщины не имеют здравого смысла, и я одна из них. В попытках спасти или разрушить? Или разрушить и спасти? Это не имеет значения, а что важно по итогу - я заставлю тебя понять, что мои слова это не просто пустое обещание, а догма.

Очень скоро от тебя прежнего не останется ни единого следа, так что цепляйся пока за свое эго, прячься за него, как за щит. Но разве ты не знаешь, малыш, что в любой броне есть прорехи? А в твоей она зияет, как открытые ворота для моей кавалерии - твоя любовь. Вот оно слабое место. Так что беги, спасайся, держись за привычное, ведь очень скоро всего этого у тебя не будет.

Небо в огне. Это точно Хиросима. Это тот самый танец на грани. Наш любимый танец. Да, мы продолжаем, малыш, и это война.

Нет, не война. Тактическое наступление с рабочей стратегией: точные удары по нужным точкам в нужное время и час. Уже завтра ты все поймешь. Пока тебе не страшно, но завтра...охо-хо, ты начнешь волноваться по-настоящему.

Настало твое время платить по счетам, малыш.