— Будь благословен тот день, когда мы с Пенелопой стали жить вместе, — подумала Николетта, взбираясь на гору, где пристроился двухэтажный желтый домик подруги.

Она стала одной из жертв нечестных риэлтеров, когда за бесценок продала свой домик, слишком большой для одинокой женщины после смерти матери, и очутилась в уродливом панельном доме на окраине.

До той встречи в горах она никогда не общались близко с маэстрой, ведь их разделяло почти двадцать лет, да и жили они в разных деревнях, которые соединяла единственная горная тропа. Сблизившись при расследовании убийства ведьмы… о, ну конечно же ведьм не бывает! — две учительницы на пенсии решили жить вместе.

Николетта творила настоящие чудеса с цветами и травами, а вот готовить не умела совершенно. Итальянка, которая не может пасту сварить — редчайший случай! Но у Николетты спагетти умудрялись пригореть, вода выкипеть, а кастрюля прийти в непригодность. А что сделаешь, если попалась такая интересная книга, что не оторваться, как тут вспомнить о кастрюле на плите!

Зато маэстра готовила божественно. Вот и сейчас от горшочка с зимним рагу шел такой аромат, что Николетта сразу же уселась за стол, сглатывая слюну и глядя на горшочек глазами голодной бродячей собаки.

— Я уверена, что Камилла не убийство имела в виду, — рассказывала она подруге. — Я хочу сказать, что она не получила своего любовного зелья и боялась поговорить с мужем. Вот и ляпнула. Хотя можно было бы подумать, что она всерьез.

Пенелопа разложила рагу по тарелкам, села на свое место и приготовилась слушать.

— Конечно, это не наше дело. Она расстроена из-за мужа, а кто бы не был? Даже если в тот момент она не шутила. она просто сказала это в сердцах.

Маэстра по-прежнему молчала.

— Может быть, она впервые сказала такое вслух. И поняла, насколько это ужасно. Конечно, она никогда бы не сделала ничего подобного.

— Я плохо знаю эту девушку. — Наконец сказала подруга. — Она замужем за молодым человеком из Кастельмедзано, не помню его имени. Успокойся и забудь эту историю, ты принимаешь все слишком близко к сердцу. Так что давай не будем забивать себе голову и ляжем спать пораньше. Завтра обещали хорошую погоду, я хотела поснимать рассвет.

Скажи «maestra» — и все понимали, о ком идет речь. В старости любимая деревенская учительница стала еще популярнее, она освоила планшет и каждый день снимала восходы и закаты, сценки деревенской жизни, выкладывала фото в интернет. Так и превратилась в настоящую звезду, обретя популярность далеко за пределами их деревни.

Но как же бесило порой Николетту спокойствие старой синьоры! Нет бы обсудить, обменяться мнениями… Теперь Пенелопа будет спать без задних ног, со старческой бессонницей она явно не дружит, а ей, Николетте, ворочаться и бороться с ненужными мыслями.

Она собрала посуду и отправилась к раковине, ворча про себя, что не для того они живут вместе, чтобы и словом не перемолвиться!

— Спишь?

Да что ж это такое, вечером с ней не поговоришь, а утром спать не дает.

— Который час? Темень на улице!

— Да уж скоро девять. Ты, конечно, можешь до обеда спать, но лучше просыпайся и загляни в интернет, почитай новости.

— Какие новости?

— Я кофе сварила. Вставай, приходи на кухню и все узнаешь.

Где-то у основания черепа заныло. У Николетты возникло смутное подозрение, что новости ей не понравятся. Он встала, умылась, натянула на халат толстую вязанную кофту, зная привычку маэстры устраивать утренние сквозняки — для мозгов, видите ли, полезно.

На кухне восхитительно пахло кофе и кексами. Вот когда, когда она все успевает? И рассветы снимать, и пироги печь, и кофе варить…

Елочка в углу подмигивала разноцветными лампочками. А пирог… Dio mio, он был тыквенным, оранжевым, согревающим и обнимающим душу одним своим видом… Николетта, не дожидаясь подруги, запихала в рот огромный кусок и промычала что-то нечленораздельное. Маэстра молча положила перед ней свой планшет.

— Ты сама хочешь прочитать или мне своими словами рассказать?

Сегодня Пенелопа вышла к завтраку в теплом черном свитере с белыми оленями, который привезла ей дочь из путешествия по Норвегии. Олени держали в передних ногах — нет, вы только представьте! — какие-то свитки, явно приготовившись хором петь рождественские гимны. Как Пенелопа может такое носить?

— Ни то, ни другое. Не знаю, что ты вычитала в новостях спозаранку и не хочу знать. Праздники на носу. Не надо забивать голову плохими мыслями. Мне сегодня опять на рождественский базар идти, как я буду радовать покупателей после плохих новостей?

— Поверь мне, ты захочешь это прочитать. — закатила глаза маэстра и прочла вслух:

«Убийство перед Рождеством. Человек найден мертвым. Подозревается отравленный подарок».

— Кто подозревается? Подарок подозревается? Это шутка?

— Это талант писать заголовки у современных журналистов. Просто прочитай статью.

«Дечио Феллони, тридцати пяти лет, был найден мертвым в своем доме в преддверии рождественских праздников. Его жена Камилла Кортини, двадцати пяти лет, на седьмом месяце беременности, нашла его и позвонила карабинерам.»

Буквы поплыли перед глазами Николетты. Камилла, беременная… Нет, это не могла быть красавица на рождественском рынке. Это наверняка кто-то другой. Она нажала на свадебную фотографию, красовавшуюся в статье, увеличила… желудок скрутило и Николетта метнулась в туалет.

Вернувшись, она увидела, как Пенелопа щедрой рукой вливает граппу в кофе.

— Лекарство сделала, выпей. Надеюсь, тебе поплохело от новостей, а не от моего тыквенного пирога?

— А вдруг это моя вина? — Николетта залпом выпила кофе.

— Не знаю, — пожала плечами подруга. — Это ты послала ему отравленный бренди?

— Что? Бренди? Он был отравлен?

— Ты не дочитала статью. Именно так.

— Я смотрела на фотографию.

— Ты думала, в деревне, где живет восемьсот человек, много беременных женщин по имени Камилла? Бери пирог, пока свежий.

— Не могу поверить, что это происходит на самом деле…

— Поверь. Пирог-то бери, потом спохватишься, а его уже нет. Внуки забегут и не останется ни кусочка.

— Как думаешь, надо сходить к карабинерам?

— К нашим карабинерам? Ты забыла, что от них никакой пользы?

— А что делать? Звонить Карлито?

— Карло Бальери больше не глава итальянской полиции. Он теперь писатель. Ты же сама читала его новую книгу.

— Надо звонить Алессандре!

— Отстань от девочки. Она только вышла замуж, пусть отдыхает. Это ее первое семейное Рождество.

— Но я же не могу молчать! Я должна заявить…

— А что ты скажешь? Незнакомая тебе женщина пришла на рынок и попросила любовное зелье, потому что она беременна, а муж ей изменяет. Потом попросила «что-то другое». Беременная женщина, которая расстроена из-за того, что у ее мужа роман! Вероятно, многие бедняжки в такой ситуации фантазируют об убийстве своего мужа. Тебе бы не приходили такие мысли?

— Полагаю… возможно… И все же… Надо что-то делать. Что там дальше, в статье? Не хочу читать, расскажи своими словами.

— Посылка пришла для синьора Феллони от одного из друзей, кто проводит праздники заграницей. Там была записка, что-то вроде «Открой меня заранее, чтобы немного повеселиться в канун Рождества». Внутри оказалась бутылка его любимого бренди, конечно, он немного выпил. И… все.

— Где была Камилла, когда это произошло?

— На кухне. Они только закончили ужинать, Камилла убирала посуду. А когда вернулась в комнату, то нашла мужа лежащим на полу, мертвым.

— Серьезно?

— Не веришь — читай сама. Странно, правда?

— И она не слышала, как он упал? Трудно не услышать, если взрослый мужчина падает на пол, весь дом затрясется.

— Может, она включила музыку и ничего не слышала. Они ж, современная молодежь, наушники наденут, и даже поезда не слышат. Imbecili!

— И что? Она вызвала скорую?

— Да, врач констатировал смерть.

— Такое ощущение, что она сама это сделала. Ей предъявили обвинение?

— В статье не написано. Но даже наши дуболомы карабинеры знают, что чаще всего убийцей является супруг.

— Я хочу поговорить с ней.

— И что ты скажешь? Привет, это я, ты все-таки отравила своего мужа?

— Не так прямолинейно… Смотри.

— Что?

— Как он смотрит на жену на фотографии.

— И что?

— Свадьба была год назад. — Николетта пробегала глазами статью. — И за этот год он влюбился в другую? Я не понимаю. Смотри, он средненький, серенький, таких миллион. А она красавица. Он точно был влюблен в нее.

— Может, он любил идеальную красавицу, а как она забеременела, сразу и разлюбил.

— Вчера, когда Камилла просила любовное зелье, она выглядела очень расстроенной. Искренне переживала, что муж изменяет. Надо идти к карабинерам!

— Это наша деревня. Мы знаем здесь всех, знаем, почему они поступают так или иначе…

— И что ты предлагаешь?

— Мы сами разберемся.

— Но ведь зимой ты совсем не выходишь из дома!

— А мне и не надо. Не хватало еще ноги переломать! Ты будешь моими глазами и ногами.

— Ты думаешь…

— А вдруг она ошибалась, что он изменяет? Как минимум это мы вполне способны узнать. Или…

— Или?

— Или она выдумала всю эту историю с изменой.

— Так я побежала!

— Куда?

— Навестить скорбящую вдову!

Дом семьи Феллони нашелся быстро. Вот только добиралась до него Николетта так долго, что раза два решала повернуть обратно. А вы бы не повернули, прыгая по крутой горной тропинке, занесенной снегом, когда вам за шестьдесят?! Но она мужественно шла вперед и, наконец, опасное приключение закончилось.

Двухэтажный дом Феллони стоял в тихом тупике в дальнем конце соседней деревни. Летом здесь был настоящий рай: большой двор, огромный сад, идеальное место, чтобы растить детей. Но зимой все выглядело уныло. Кое-где из сугробов торчали стебли засохшей травы, ветви деревьев повисли под тяжестью снега и казались безвольно опущенными руками отчаявшегося человека. Но осталось совсем чуть-чуть, каких-то полтора месяца, и зацветет мимоза, а за ней и миндаль.

Крыльцо украшено рождественским венком, пластиковый Сан Никола, который приносит в Базиликате подарки вместо баббо Натале, скучал у крыльца. В этом доме больше не было радости и это особенно остро ощущалось посреди пасмурного серого дня.

Николетта позвонила в дверь, подождала.

Дверь распахнулась, когда она погрузилась в мысли о печальном Рождестве в этой семье. От неожиданности женщина подпрыгнула на месте.

— Синьора? Что вы здесь делаете?

Камилла выглядела ужасно. Ярко-красный нос, опухшее лицо, волосы спутанными прядями повисли на плечах. Молодая женщина куталась в серую толстовку.

Николетта почувствовала себя ужасно неловко.

— Я…. мне так жаль… Я хотела зайти и узнать, не нужно ли тебе чего-нибудь, но, наверное, мне стоило сначала позвонить, а не врываться вот так.

Камилла громко шмыгнула носом:

— Входите. Дом в беспорядке, надеюсь, вас это не смутит.

Николетта переступила порог, вручила хозяйке дома сверток.

— Тыквенный пирог от маэстры. Синьора Пенелопа передает свои соболезнования.

— Это не обязательно. — Но красный носик задвигался, учуяв аромат torta di zucca; даже сейчас, после прогулки по холоду, от свертка исходило ощущение уюта. Средство Пенелопы работало безошибочно.

Непонятно, что имела в виду Камилла под словом «беспорядок», потому что гостиная выглядела идеально. Комната оформлена в мягких пастельных тонах — желтых, розовых и нежно-голубых. Диван и кресла кремового цвета с подушками и пледами в тон акцентным цветам, а пол из древесины покрыт дополнительным плетеным ковром. В углу рядом с камином стоит огромная рождественская елка с яркими коробками подарков под ней.

— Простите, о чем я думаю! Я сейчас заварю кофе… или вы предпочитаете чай?

— Все хорошо, дорогая, просто присядьте здесь со мной.

Девушка растерялась, как будто отмена задания по приготовлению кофе лишила ее смысла дальнейших действий. Послушно опустилась в кресло.

— У тебя все в порядке? — Николетта покраснела от глупости своего вопроса и исправилась: — Я имею в виду с ребенком.

— Все хорошо, и со мной, и с ребенком. Просто так много всего нужно сделать, а я не представляю, где документы и многие другие вещи… Дечио, — лицо ее сморщилось, — всегда сам решал все вопросы. Спасибо еще раз, что пришли, никто ко мне не заходил, кроме мамы и карабинеров.

— Никто не пришел с соболезнованиями?

Камилла покачала головой. — Осталось всего несколько дней до Рождества. Люди заняты приготовлением, да и не хотят думать о плохом в праздники… я уверена, все придут после Рождества.

Неужели в деревне думают, что она отравила мужа? Но Николетта не сказала этого вслух, сказала другое:

— Хочешь поговорить о том, что случилось? Станет легче.

— Мы собирались на вечеринку к друзьям в деревне неподалеку. Весь конец декабря мы только и ходим с одно вечеринки на другую… то есть ходили… я устала, если честно. Но Дечио сказал, что мы должны пользоваться моментом, на следующий год будем сидеть дома с малышом. Он прав, но для меня эти вечеринки сейчас утомительны. А потом почтальон принес посылку. Он пришел вечером, наверное, опять все занесло, пока расчистили дорогу, пока пришла машина… Ну, вы знаете, как это у нас бывает. Дечио вскрыл посылку, она была такая красивая, в золотой бумаге. Сначала он хотел оставить пакет под елкой, но потом прочитал открытку и ему стало интересно, что же там такое. Он еще сказал, что Артуро всегда знает, как порадовать друга.

— Артуро — это тот, кто прислал посылку?

— Ну, да, он с семьей отдыхает во Франции и прислал настоящий французский бренди.

— Он раньше присылал подарки?

— Конечно! Он много путешествует и обязательно присылает какие-то сувениры, тем более, перед Рождеством. Ничего странного в таком подарке не было. Посылку принесли очень вовремя.

— В каком смысле вовремя? — Николетта подумала, что подарок оказался ответом на желание Камиллы, но оказалось, что дело в другом.

— Мы поссорились. Я отказалась ехать на вечеринку, сказала, что у меня нет сил. Дечио настаивал, он с нетерпением ждал именно этого похода в гости. Это его клиент, Грегорио, он всегда устраивает роскошные праздники на своей вилле. Ну и… мы поругались. И Дечио сказал, что Артуро угадал, бренди скрасит ему скучный вечер.

— Чем твой муж зарабатывал на жизнь?

— Он финансовый консультант. У него был свой бизнес… ну, он и Микеле. Микеле Сортони. Это его деловой партнер.

— Что теперь будет с бизнесом?

— О, я не знаю. Наверное, Микеле возьмет все под свой контроль… я ничего в этом не понимаю.

— Тебе надо обратиться к адвокату, чтобы защитить свои права.

А вот и мотив для убийства. Возможно, деловому партнеру надоел компаньон.

— И что случилось потом? Дечио налил себе бренди?

— Не здесь. Я мыла посуду после ужина, а Дечио ушел в гостиную. Если бы мы не поссорились, он остался бы здесь со мной, возможно, я успела бы ему помочь, вызвать врача… Я бы увидела, как он упал… — Камилла всхлипнула, но глаза оставались сухими.

— Скорее всего это не имеет значения. Если в бренди действительно был яд, ты бы не смогла ему помочь.

— Что вы имеете в виду? А где еще он мог быть?

— Я просто так выразилась. То есть, ты точно не знаешь, когда он выпил бренди.

— Нет… я домыла посуду, пошла в гостиную и там… увидела Дечио… он согнулся и лежал наполовину на диване, наполовину на полу. Я подумала, что у него сердечный приступ, он много работал в конце года… я встряхнула его, а он… рухнул на пол. Я поняла, что он…

Понятно, почему Камилла не услышала, как муж упал. Раз он сидел на диване, то и падать не пришлось.

— И что ты сделала?

— Я вызвала скорую… пока она доехала… сами понимаете, по нашим дорогам… я думала у него инсульт или инфаркт. Мне бы в голову не пришло, что он отравлен. Скорая вызвала карабинеров…

Николетта взглянула на фотографию на каминной стенке. Та самая, что появилась в новостях. Конечно, Дечио старше жены и у него имеется пара лишних килограммов, но ему было всего тридцать пять и он совсем не выглядел кандидатом в инфарктники.

— Что сказали карабинеры?

Камилла закусила губу. — Ничего пока не сказали. но нетрудно догадаться, что они подозревают меня. Они уже дважды меня допрашивали.

— Они знают, от чего умер Дечио?

— Пока нет. Они пытаются связаться с Артуро и ждут отчет токсиколога. Я знаю о чем вы подумали! Вы же помните, что я сказала на рынке, да? Так вот- я тут не причем. Я отдала карабинерам открытку из посылки, все рассказала. Как они могут думать на меня?

— Ну… — осторожно сказала Николетта. — Они могут подумать, что ты подделала посылку.

— Подделала? — Глаза Камиллы расширились. — Как я могла подделать? Посылка пришла, когда я была на кухне! Почтальон подтвердит!

— А Артуро? Какие у него были отношения с Дечио?

Девушка удивленно уставилась на гостью:

— Артуро не стал бы травить Дечио. Это смешно.

— Но подарок пришел от Артуро…

— Кто-то, должно быть, притворился! Артуро и Дечио прекрасно ладили. Артуро никогда бы не причинил Дечио вреда намеренно.

— Ты хочешь сказать, что кто-то послал подарок, притворившись Артуро, чтобы Дечио с гарантией выпил бренди?

— Конечно! Что еще это могло быть?

Похоже, Камилла не понимает, в какой ситуации оказалась.

— Ладно, давай посмотрим на это с точки зрения карабинеров. Ты говоришь,

что подарок пришел вчера вечером для Дечио. Ты не знаешь, как он пришел, наверное, принес почтальон. В дверь позвонили, а потом Дечио вошел на кухню с коробкой. Кто-то хотел убить твоего мужа, этот человек знает, что Артуро и Дечио друзья и Артуро сейчас заграницей. И ты единственный свидетель того, что произошло.

— Когда вы это так говорите… У меня проблемы, да?

— Как минимум история выглядит не очень хорошо. Лучше тебе позвонить адвокату.

— Но это была не я! Клянусь!

— Карабинеры знают о связи Дечио на стороне?

— Я им не говорила.

— Почему?

— Потому что это больше не имеет значения.

— Но раз связь была, они узнают. И если ты промолчишь, это будет подозрительно.

— Ну, они же не могут знать, что я об этом знаю.

— Они могут спросить того, с кем ты говорила. Если ты сказала об этом мне, значит, сказала кому-то еще.

— Вы опять про тот разговор! — Камилла закричала: — Я же сказала вам, что не это имела в виду, я не это имела в виду! Не это!

— Но ты могла сказать кому-то еще об измене. Откуда ты узнала о любовном зелье?

— Это Реджина. Жена Родольфо. Она всем рассказывала!

Так… если Родольфо узнает, что ему подливали любовное зелье, скандала не избежать… Хотя он может и почувствовать себя польщенным… Но раз Реджина рассказывает об этом всей деревне, скоро потянутся страждущие… Вот так и делай людям добро, все перевернут! Николетте расхотелось идти на вечерний базар, а ведь она так радовалась, что людям нужны ее травы!

— Но вы можете им рассказать! — Вдруг радостно сказала Камилла.

— Я? Кому рассказать? Что рассказать?

— Карабинерам. — Она захлопала в ладоши.

— Ты хочешь, чтобы я рассказала карабинерам, что ты говорила об убийстве мужа?

— Конечно! Вы разве не понимаете? Если бы я хотела его убить, я бы молчала и никому не рассказывала!

— Но у тебя все равно серьезный мотив.

Девушка помрачнела. — Я все испортила, да?

— Тебе надо позвонить адвокату.

— Вы должны мне помочь.

— Я?

— Вы и маэстра. Вы же нашли убийцу однажды!

— Нам помогали… это не совсем мы…

— Вся деревня знает что без вас ничего бы не получилось! Вы найдете настоящего убийцу и меня не будут подозревать!

— Лучше поговорить с адвокатом.

— Но у меня нет адвоката. У меня есть вы. Пожалуйста, помогите!

Нужно было сказать, что они с Пенелопой не имеют никакого отношения к расследованию убийств. Все получилось случайно. Но девушка выглядела такой несчастной, а они ведь и сами уже решили, что попробуют разобраться в этом деле. Николетта открыла рот и сказала:

— Хорошо, мы посмотрим, что сможем узнать. Но ты уже солгала карабинерам.

— Я не лгала им. Они спросили, были ли у нас какие-то проблемы в браке, и я сказала, что не больше, чем у других пар. Я имею в виду, у всех пар есть проблемы, верно?

— Да, но…

— Мы не ссорились или что-то в этом роде. На самом деле нет. Мы всегда так хорошо ладили… — Ее глаза наполнились слезами, — вот почему я не понимаю, как он мог так поступить.

Николетта снова взглянула на свадебное фото. Нелогично, совсем нелогично он поступил. Но ведь говорят, что все мужчины — свиньи, особенно в Италии. Может и хорошо, что у нее никогда не было личного опыта в отношениях с противоположным полом… сначала она училась, потом работала, потом ухаживала за больной матерью, а потом… стало слишком поздно.

С одной стороны казалось, что Камилла ошеломлена убийством своего мужа. И также казалось, что она действительно любила его. Но с другой стороны, что-то было не так. Она отводила взгляд, значит что-то скрывала, это несомненно. Проблема в том, как раскрыть ее секрет.

— Скажите мне еще раз — почему вы здесь? — маршал карабинеров Брандолини устроился поудобнее. Кресло заунывно простонало, принимая в свои объятия крепкую фигуру офицера.

Николетта изо всех сил старалась казаться увереннее, чем она себя чувствовала. Чем дольше синьора находилась на станции карабинеров, тем больше убеждалась, что совершила огромную ошибку. Но убегать было еще хуже, поэтому она мужественно оставалась на месте, старательно выпрямляя спину, чтобы выглядеть компетентной.

— Она моя… клиентка. Она купила у меня чай… однажды. Вы же видели ее состояние!

— Состояние? — Брови карабинера поползли вверх. — Вы имеете в виду ее беременность?

— Конечно. Стресс вреден для будущих матерей. Вернее, стресс вреден для любого из нас, но он особенно вреден, когда ты беременна. А у нее уже огромный стресс от потери мужа…

— Которого она, вероятно, отравила.

— Вы хотите сказать, что она подозреваемая?

В кабинете маршала было слишком жарко, видимо, сломался регулятор температуры в батарее. Но оба держались мужественно, потому что карабинер был не вправе ослабить воротник формы, а синьора не позволила бы себе расстегнуть ни одной пуговки на кофте в присутствии постороннего мужчины.

— Все, связанные с этим делом, подозреваемые. Даже вы, синьора.

— Я? — Ошеломленно переспросила Николетта.

— Вы, вы. Вам не кажется подозрительным, что вы вообще сюда пришли?

— Да я даже никогда не встречалась с ее мужем!

— Вам не надо с ним встречаться, достаточно продать его жене яд.

— Я не продаю яд! — Возмутилась женщина. — Я продаю травяные чаи и настойки.

— Поэтому в деревне говорят о вашем любовном зелье.

— Какая глупость! Это просто травяной сбор для поддержания сил организма!

— Вы не умеете делать просто настойки, обязательно напихаете туда какую-нибудь гадость, — карабинер поморщился. — Вроде пыли с подоконника в церкви. Вы ж тут все помешались на колдовстве.

— Послушайте. — Николетта решила пропустить инсинуации мимо ушей. — Вам не кажется, что это слишком очевидно, я имею в виду, что если бы она собиралась убить мужа, зачем делать это в тот момент, когда в доме только они вдвоем?

— Вы слишком многого хотите от беременной женщины. Гормоны действуют на мозг.

Так он не только шовинист, ненавидящий юг, он еще и женоненавистник!

— Так может, все же проведете расследование, вместо того чтоб навешивать ярлыки?

— С кого вы предлагаете начать? Может, с вас?

Николетта стиснула кулаки. — Вы говорили с Артуро?

— Это не он.

— С чего вы взяли?

— Посылку доставила не почта. Вы думаете, почтальон будет целый день ждать, пока расчистят дороги, чтобы привезти посылку на ночь глядя, когда его рабочее время давно закончилось? Это был курьер. И да, мы разговаривали с Артуро и он не представляет о чем идет речь. Мы все проверили. Как бы вы не относились к нашей работе, мы выполняем ее добросовестно.

— Вы говорили с курьером?

— О, так в вас умер следователь, синьора!

— То есть тупик.

— Вы угадали. В службе доставки не помнят отправителя. Документы не спросили, а оплата получена наличными.

— А его деловой партнер?

— А что с ним? Есть что-то подозрительное?

— Наверное, нет, но с ним же нужно поговорить!

— У нас очень странный разговор синьора. Вы не перепутали себя с моим начальником?

— У него был роман.

— У моего начальника?

— У Дечио Феллони.

Выражение лица карабинера не изменилось, но взгляд стал острым. А он не так прост, как хочет казаться!

— Знаете, с кем?

Николетта покачала головой.

— Камилла знает?

— Она думала, что у Дечио сердечный приступ. — Если сейчас признаться, что Камилла знала об измене, в ее гроб будет вбит последний гвоздь.

— Он слишком молод для приступа.

— Он на десять лет старше ее и… беременные женщины не могут мыслить здраво.

В глазах карабинера загорелись веселые огоньки, похоже, он оценил ее иронию. — Так вы не ответили на мой вопрос.

Николетта вздохнула.

— Она решила, что раз он мертв, это не имеет значения.

— Как долго длится эта связь?

— Я не знаю.

— Это все?

— Все. — Опустила голову Николетта.

— Синьора. — На сей раз карабинер был серьезен. — Мы обязательно разберемся в этом деле. Не волнуйтесь.

— Конечно, — сказала женщина, беря сумочку.

— Это значит, что вам не нужно ничего делать.

— А что я могу сделать?

Карабинер неожиданно фыркнул. — Хотя я недавно в этих краях, я наслышан о вашей активности, синьора. И знаю, как вы утерли нос моему предшественнику.

— Не знаю, о чем вы говорите. Я ничего не расследую, я выращиваю и завариваю травы.

— Это было довольно непродуктивно, — сказала Пенелопа, накладывая в тарелки картошку, запеченную в духовке с розмарином и тимьяном. Она посыпала картошку сверху толчеными грецкими орехами и черным перцем, помахала рукой над паром, принюхалась, удовлетворенно кивнула и добавила: — Если не считать того, что тебя добавили в список подозреваемых. Тогда это определенная победа.

— Пошла бы сама и посмотрела, как с ним разговаривать. С этим новым маршалом. — Скорчила ей рожицу Николетта

— Зато теперь мы точно знаем, что Камилла — подозреваемая.

Николетту все еще подташнивало от жары на станции карабинеров, но прогулка по зимней деревне и бокал прохладного белого вина почти привели ее в чувство. Она наколола картофелину на вилку, отправила ее в рот, обожглась, запила вином и сразу отправила в рот большую ложку капонаты — овощного рагу. Теперь ей окончательно похорошело.

— Во всяком случае других подозреваемых у них нет.

— Он же сказал тебе, что список большой.

Николетта вспомнила самодовольную улыбку маршала. — Но у меня такое чувство, что они решили — это Камилла, осталось поставить финальную точку.

— На их месте я бы тоже первым делом заподозрила Камиллу. Согласись, все выглядит подозрительно.

— Ты тоже думаешь, что это она?

— Ты же сама говоришь, она что-то скрывает.

— Да. Хотелось бы знать, что.

— Скажи, почему тебя так беспокоит, что она могла убить своего мужа? Я имею в виду, ты ее едва знаешь. Она всего лишь один раз заговорила с тобой на рынке и купила твой травяной чай.

— А тебя не беспокоит, что невиновная беременная женщина может оказаться в тюрьме?

— Он ей изменял. А значит, у нее был повод.

— Но была ли измена?

— Любовь проходит. А иногда это происходит неожиданно, независимо от чувств.

— Я знаю. Вернее… наверное, так бывает.

— Я прожила долгую жизнь, Николетта, я многое видела и многое знаю о человеческой натуре… если кто-то неверен, это не значит что он не любит своего супруга.

— Да поняла я, поняла! Но это не меняет факта, что здесь что-то не так. Но не могу понять, что именно…

Николетта так сильно воткнула вилку в кусочек баклажана что соус выплеснулся на белоснежную скатерть. Но Пенелопа сделала вид, что не заметила.

— Итак… возможно ли, что девочку подставили?

— Ты только что пыталась убедить меня, что она виновна.

— Я просто выдвигаю гипотезы. Но я согласна с тобой… это все выглядит очень глупо.

— Как сказал maresciallo, у беременных отсутствуют мозги. Ну, не совсем так он выразился, конечно…

Раздался звонок колокольчика.

— Ты кого-то ждешь?

— Нет, а ты? Пойду посмотрю, кто там.

Женщина, стоявшая по ту сторону двери, была Николетте незнакома.

— Я могу чем-то помочь?

На вид гостье было лет шестьдесят, возможно, ее старило обветренное лицо с морщинами, как у тех, кто большую часть времени проводит на свежем воздухе. Но на фермершу не похожа, те не носят кремовые пальто с яркими шарфами и очки в форме кошачьих глаз.

— Я хотела увидеться с маэстрой… и с вами, вы ведь Николетта?

— Да, а вы…

— Я Виола. Виола Кортини.

О Dio, ну конечно, это мать Камиллы! Как же они похожи… просто эти морщины…

Николетта хотела шагнуть навстречу и протянуть руку, но вовремя сообразила, что выпустит еще больше тепла из дома и просто втянула женщину внутрь. Та мгновение потопталась на коврике, стряхивая снег.

— Виола, хотите кофе? Или травяного чая Николетты? Сколько лет мы не виделись… С тех пор, как я перестала ходить на рынок. — Пенелопа появилась в дверях гостиной, — У Виолы небольшая ферма, она делает прекрасную моцареллу.

Теперь Николетта вспомнила, где видела женщину, конечно, на рынке. Но сегодня та принарядилась, как на праздник, вот она и не узнала фермершу. А может… холодок пробежал внутри… может, уже подводит память? Неужели однажды она перестанет узнавать знакомых?

— А еще она мать Камиллы, — сказала Николетта, проводя женщину в гостиную.

— Как Камилла? — Вежливо поинтересовалась Пенелопа.

Женщина глубоко вздохнула, даже не посмотрев на подвинутую к ней вазочку с рождественским печеньем. — Плохо. Поэтому я и пришла.

— Ну, мы так и поняли.

— Я знала, что вы поймете. Нет, не причину моего прихода, а все это… у меня сразу возникла мысль поговорить с вами, маэстра. И с Николеттой. Раз вы проявили такое участие… Вся деревня решила, что это Камилла убила мужа. Только вы можете помочь.

— Мы две обычные немолодые — а я уже сильно немолодая — женщины. — Мягко улыбнулась Пенелопа. — Чем же мы можем помочь? Камилле нужен адвокат.

— Они отказались.

— Кто отказался?

— Два адвоката, которым я звонила. Нет, не то чтобы отказались, они готовы представлять ее интересы. Но… Они оба считают, что защищаться бесполезно. Предложили давить на жалость, на гормоны, но предупредили, что отравления не совершаются в состоянии аффекта. А если воспользоваться назначенным адвокатом, то… сами понимаете, на него нет надежды, раз адвокаты за деньги не видят смысла бороться… Ее никто не поддерживает, вообще никто. Ни один не позвонил ей, не прислал открытку с соболезнованиями… вообще никто, понимаете?

— Людям сложно, ведь речь идет об убийстве а не автокатастрофе.

— Они уверены, что моя дочь — убийца! — Виола наконец взяла печенье и откусила. — Кстати печенье очень вкусное. Так о чем я… Никто не будет искать настоящего убийцу. Ни карабинеры, ни частные детективы, те только возьмут деньги и притворятся, что работают.

— Ну, не обязательно все именно так…

— Поэтому она нуждается в вас. — Виола посмотрела в глаза Пенелопе, потом перевела взгляд на Николетту.

— Стара я для этого, — вздохнула Пенелопа, словно не предлагала Николетте то же самое этим утром.

— А я делаю чай и настойки. — Подхватила Николетта.

— Но ведь вы уже занимались расследованием. И верите, что она невиновна, правда?

Женщины закашлялись.

— Вера в ее виновность или невиновность не имеет ничего общего с поиском человека, который несет ответственность за убийство. — Изрекла Пенелопа.

— Но веря в ее невиновность, вы сможете сделать гораздо больше! Я могу вам заплатить!

— Не говорите глупостей. Дело не в деньгах. Детективная деятельность требует лицензии. Речь идет о расследовании убийства.

— Вы просто поспрашиваете вокруг, с вашим жизненным опытом вы сумеете гораздо больше, чем чужаки-карабинеры. Этот маршал… ему за шестьдесят, а прислали к нам, видимо, проштрафился на прежнем месте. Что он может! А его подчиненные… вы же помните, как было в прошлый раз, они бесполезны.

— Посмотрим, что мы сможем сделать. — Сказала Николетта.

— Я знала, я знала это! — захлопала в ладоши Виола. — Вы поможете моей дочери!

Она уже была в дверях, когда Пенелопа чмокнула сложенные горсткой пальцы, раскрыла ладонь, словно выпустив поцелуй в воздух.

— Твой каччокавалло… он божественный! Complimenti! В чем секрет?

Лицо Виолы просияло. — Он созревает в деревянных чанах, в которых живут старинные бактерии… о, как это заставляет Брюссель, всех этих чинуш там, наверху, нервничать. А потом… вы же знаете, что такое паста филата? Мы замешиваем творог и растягиваем его, пока он не станет эластичным. — Она погрустнела, — Но эта традиция умрет вместе с нами, да?

Пенелопа кивнула. — Молодежь стремится к технологиям… вот только вкус у продуктов совсем другой…

Они сидели в темной гостиной, лишь огоньки мерцали на елке. Зато в окне хорошо была видна вся деревня, сама похожая на рождественское дерево, в снегу и золотых огнях.

Проводив Виолу, подруги осознали, как холодно за дверями домика, а порывы холодного ветра, каким-то невероятным образом просочившиеся сквозь когти дракона, заставляли стекла дребезжать. Но в гостиной потрескивали двора в камине, мигала огоньками елочка и это был их уютный маленький мир, защищенный от холодных ветров. Вот только ветра все чаще норовили пробраться и сюда…

— Прошлый раз мы ничего бы не сделали без Алессандры и без помощи Карлито.

Пенелопа оторвалась от чашки с травяным чаем. — Нам просто повезло. Да, сейчас все по-другому, но никто не сказал, что нам опять не повезет.

— Как минимум у нас есть адреса делового партнера убитого и его любовницы, спасибо Виоле.

— Я не могу понять, почему Камилла не поговорила с мужем, если даже мать была в курсе. И почему наврала, что не знает, кто ее соперница. Если бы я узнала что-то такое о моем Даниэле, упокой Господь его душу, я бы и ему и любовнице глаза выцарапала. А эта молчит.

— Я тоже не понимаю. Так что начнем с делового партнера и с этой… — Николетта сверилась с записью — О, Пресвятая Дева… Бритни.

— Ее так зовут? Правда? Настоящее имя?

— Все еще хуже.

— Куда уж хуже?

— Она инструктор по йоге.

Пенелопа перекрестилась. — Хвала Небесам, что ноги у меня уже не те. Не придется лицезреть это чудо. Мы что, в американском сериале? Бритни-инструктор по йоге! Я уже представляю, как она выглядит. Ест только траву. с кольцом в носу и тощая, как скелет. Но как ты к ним пойдешь? Они же не обязаны с тобой разговаривать.

— У меня в рукаве есть несколько карт, — загадочно сообщила Николетта.

Труднее всего людям в этих краях было зимой. Пропадала утренняя суета, стихали шум тракторов и крики прохожих, гул болтовни и споров, доносившиеся летом даже до террасы желтого домика на верхушке горы, где Пенелопа и Николетта завтракали и ужинали, наслаждаясь видами и прохладой. Иногда в сад забредал ослик, которого они подкармливали теплым хлебом. С приходом зимы завтраки переехали на кухню и происходили все позже; холодный свет солнца проникал в окна не раньше девяти часов, потом обе подруги лежали в свои комнатах, ожидая, кто первый встанет и пройдет по холодной плитке на кухню, чтобы поставить кофе.

Чаще всего первой вставала Пенелопа, да еще и распахивала окна, а Николетта зарывалась поглубже в толстое одеяло, надеясь, что подруга о ней забудет и можно будет лежать, пока дом снова не согреется. Но манящий запах кофе наполнял дом, пробирался под одеяло, щекотал ноздри… приходилось выползать, натянув на себя все теплое, что было в шкафу.

Иногда казалось, что зима никогда не кончится. По какой-то непонятной иронии Вселенной итальянский юг, самое жаркое место летом, становился самым холодным местом зимой. Даже в марте. когда Рим утопал в фиолетовом инее глицинии, а туристы ходили по улицам в футболках, в Пулье и Базиликате шел снег, а благородные дамы в городах кутались в норковые шубки.

Жители деревни вместе тряслись от холода, улыбались хрупкими, как лед, улыбками, которые каждый миг могли треснуть и рассыпаться, и сочиняли, что утром видели признаки скорой весны. Зато зима приносила насыщенные соусы для пасты, запеканки с кабаном, горячие овощные рагу и тяжелые терпкие вина. И килограммы на боках, разумеется.

Рекой лилось оливковое масло. В Базиликате каждая большая семья потребляла не меньше двухсот литров в год и если на один литр масла требуется шесть килограмм оливок, можно представить, каким должен быть очередной урожай. И люди с опаской смотрели на снег и читали прогнозы, и волновались: если подморозит, то справятся ли оливы?

Главным продуктом в этих краях была свинина. Конечно, здесь разводят овец и едят баранину, но свинина- король луканского стола. На луканском диалекте издавна говорилось — сrisc'lu purch'ca t'ung'lu muss — держи свинью и всегда намажешь себе морду (будешь сыт). Два главных продукта луканской зимы, свинина и морская соль, в сочетании давали лучшее вяленое мясо, какое только можно придумать.

Но было зимой время, когда оживали даже самые замерзшие души. Это время Рождества. Жители деревни все вместе украшали улицы, строили рождественский вертеп, наряжались в лучшее и важно шли на рождественскую мессу, даже если все остальные дни в году в церковь носа не показывали. В эти дни каждый верил в чудо.

И сегодня на своем пути по деревне Николетта встречала не измученные зимой хмурые лица, а улыбки, полные надежды. Вместо обычных приветствий люди говорили «Buon Natale! Buone Feste!», хотя до праздника оставалась еще целая неделя.

Бритни выглядела так, как и представляется инструктор по йоге, у которой роман с женатым мужчиной. Платиновые волосы, ярко-розовая маечка и леггинсы, светившиеся под флуоресцентными лампами. Тело подтянутое и упругое, а о его формах наверняка мечтали и вся женская и вся мужская часть деревни, каждая по собственной причине.

Николетта с грустью смотрела на свою невразумительную фигуру в большом зеркале, но не начинать же заниматься йогой почти в семьдесят!

Вблизи оказалось, что Бритни старше, крошечные морщинки расходятся от накрашенных глаз, а идеальный макияж не скрывает, что женщине далеко уже за тридцать.

— Вам повезло, что вы застали меня, как раз закончился урок.

— Наверное, мне лучше поговорить с владельцем этой студии?

— Вы с ним говорите. Это все мое. — Она махнула рукой, охватывая раздевалки, тренажерный зал, студию аэробики. — Так вы хотите предложить мне свои чаи? Где вы берете ингредиенты?

— Выращиваю в саду.

— Они органические?

— Конечно!

— Это потрясающе! Я давно ищу кого-то вроде вас. Сейчас я заказываю смеси для чая по почте, это не совсем удобно… А я хочу развиваться, хочу предложить людям полезное питание, чай и закуски после занятий. Травяной чай — это идеально.

— Я могу придумать смесь, которая восстановит силы после тренировки.

— Реально?

— Конечно. Смесь, которая поможет расслабить тело и уменьшить воспаление мышц. Может, роза и ромашка. Имбирь тоже подойдет. Я могу поиграться с сочетаниями, может, придумаю пару вариантов.

— Это идеально! — Бритни взвизгнула. — Мы сделаем эксклюзив, только для моего зала! А потом… мы сможем расширяться!

Николетта вздрогнула. Похоже, она оказалась в начале большого бизнес проекта.

— Я всегда хотела, чтобы все было целостно. Знаете, предлагать здоровую пищу, проводить занятия по питанию и снижению стресса, например, медитацию и йогу. Все, чтобы быть в форме для современной жизни.

— Но вам кто-то может помочь? Муж, друг?

— Муж считает, что это хобби и относится несерьезно.

Так у нее был муж. Ничего себе… Но для первого раза пора заканчивать. не спрашивать же в лоб.

— Я напишу вам свои идеи и мы встретимся… скажем, завтра.

— Конечно! Я не хочу откладывать!

Нужно было торопиться. Уже загорались огни на площади и пришло время открывать свой киоск на рождественском базаре. И Николетта резво пошагала к офису делового партнера Дечио Феллони.

— Итак, уважаемая синьора, почему бы вам не рассказать мне немного о себе? Вы замужем?

Микеле Сортони поправил красный галстук, усаживаясь за внушительный дубовый стол. Он был того же возраста, что и Дечио, между тридцатью и сорока, с залысинами и уже заметным круглым животом. И весь казался таким мягким, что хотелось потискать его, как плюшевую игрушку. Щеки и нос розовели, словно Микеле только что вернулся с мороза. Вот только губы, прячущиеся за аккуратно подстриженными усиками, создавали диссонанс с общим обликом — жесткие, узкие.

— Я одинока.

— Вдова или разведена? — Микеле сделал пометку в блокноте.

— Ни то, ни другое.

На лице финансового консультанта промелькнула едва заметная тень удивления. Он сделал вторую пометку.

— И чем же я могу вам помочь?

Была в пухляше неприятная суетливость, а обилие черно-золотых цветов в кабинете раздражало. Можно подумать, это кабинет столичного политика, а не финансового консультанта из провинции, который вместо компьютера делает пометки в блокноте. И никаких рождественских украшений! Николетта поерзала на неудобном стуле, видимо, и посетителей тут не любят.

Хотя она никогда не встречалась с Дечио и ничего о нем толком не знала (кроме вкуса в отношении женщин), она удивилась, как тот терпел Микеле в качестве делового партнера.

— У меня есть неплохой трастовый фонд, — на голубом глазу соврала Николетта.

Выражение глаз финансового консультанта сразу изменилось, в них легко читалось — так вот откуда взяла деньги старая клуша, это уже интересно!

— Меня не очень устраивают финансовые консультанты в Риме, тем более я все время нахожусь здесь.

— Да, мы определенно можем помочь. Мне понадобятся некоторые подробности.

— Я представлю все документы после праздников, сегодня я хотела лишь познакомиться с вами и узнать, насколько это для вас интересно.

Микеле откинулся в кресле и завел рекламную речь, разливался соловьем, как давно он занимается этим бизнесом, как много довольных клиентов.

— Вас очень рекомендовали. — закивала Николетта.

— Могу ли я поинтересоваться, кто именно? Мы вознаграждаем наших клиентов за рекомендации.

— О, конечно. Это клиентка, которая покупает мой чай. Камилла Кортини. Улыбка немного померкла, и Микеле внезапно стал очень занят, приводя в порядок свой стол. — Ну, это мило, что она так поступила. Я уверен, что вы, должно быть, слышали о ее муже.

— Конечно.

— Я удивлен, что вы пришли сейчас, после того, что… э-э… произошло.

— Ну, честно говоря, я собиралась прийти пораньше, но затянула, а с близким наступлением Нового года я подумала, что было бы разумно сделать этот шаг сейчас. Однако, — лицо Микеле, слегка расслабившееся, снова напряглось. — Мне интересно, как вы справляетесь с делами в свете смерти Дечио.

— Могу вас заверить, что у наших клиентов не возникнет никаких проблем. Конечно, у нас будет переходный период, и я уже прощупываю почву в поисках нового финансового консультанта на его место, но я могу обещать вам, что мы сделаем все возможное, чтобы все произошло максимально безболезненно и плавно для наших клиентов.

— О, я очень рада. Наверное, это стало для вас большим шоком, я имею в виду случившееся с Дечио.

— Да, это был шок, — Микеле поправил шикарный галстук. — Когда кто-то долго болеет, к мысли о потере привыкаешь, а в таких обстоятельствах… я хотел закрыть офис на несколько дней, но клиенты не должны страдать. И мне самому легче заниматься работой, чем сидеть дома и думать о Дечио и о поиске нового партнера.

— Я даже не представляю, что могло произойти… И хотя я не особенно близка с Камиллой, я лично не могу поверить, что она как-то связана со смертью мужа.

Улыбка Микеле застыла. Он снова начал возиться с предметами на своем столе, перекладывая и переставляя их.

— Насколько хорошо мы знаем кого-либо на самом деле? Возможно, каждый из нас способен на насилие при определенных обстоятельствах… О, конечно, я не о себе, это же очевидно. Но… я хорошо знал эту семью, даже был шафером на свадьбе.

— Проблемный брак?

— А у кого нет проблем? Но я лишь хочу сказать, что трудно на самом деле знать, что происходит внутри брака, когда ты смотришь на него со стороны. На первый взгляд они казались достаточно счастливыми, но…

— Но зачем Камилле причинять боль Дечио?

Деловой партнер не может не знать о романе, возможно, Бритни не раз заходила в офис, например перед совместным обедом или поездкой куда-то.

— Я уверен, что полиция разберется. У вас есть еще вопросы о наших услугах?

Похоже, разговор о Дечио и Камилле закончен. Николетта выпрямилась, взяла сумочку и бросила взгляд на фотографию в рамке на столе консультанта. Убирая на столе, он случайно сдвинул рамку так, что теперь фотография была видна посетительнице.

И замерла, моргая. Этого не может быть!

— Синьора? С вами все в порядке?

У Николетты пересохло во рту. — Простите, это ваша жена?

Микеле взглянул на фото, словно там мог оказаться кто-то другой.

— Да, Это Бритни.

— Очень красивая…

Дечио спал с женой своего делового партнера? Ничего себе! Может быть, Виола что-то спутала? Но спутать такое имя…

— О, да, — с гордостью ответил Микеле. — Она владеет фитнес клубом в деревне. Вы не встречались?

— Да, мы обсуждали сотрудничество, мои настойки и чаи в ее клубе.

— Прекрасная идея!

Николетта поблагодарила за уделенное время и шагнула к двери.

— Приятно познакомиться, синьора. Я надеюсь, вы не позволите текущим… э-э…неприятностям отговорить вас от использования наших услуг.

Он протянул руку, горячую и крепкую. Неприятно крепкую. Словно он намеренно сжимал ее руку. Николетте показалось, что глаза Микеле странно заблестели, чисто как у злодеев в старых фильмах. Она вспомнила, что кроме них двоих в офисе никого нет, вырвалась и распахнула дверь.

— Конечно, нет. Это ведь не ваша вина, что Дечио умер, верно?

Глаза Микеле расширились, челюсть отвисла. Еще мгновение они пристально смотрели друг на друга.

— Простите… неудачная шутка.

На улице Николетта ругала себя последними словами. Неприятностей захотела? Зачем открыла рот? Но в этой глупости был смысл. То, что она увидела в глазах Микеле стоило риска. Под шоком от неожиданности было что-то еще. Очень похожее на страх.

— Погоди, давай сначала. У Дечио был роман с женой его делового партнера? И мы еще чему-то удивляемся?

Пенелопа распылила муку на столе, собрала в кучку, сделала в середине воронку.

— Паста?

— Имбирный пряник. И соленый пирог, torta salata.

— С чем? — Рот Николетты сразу наполнился слюной.

— С копченой грудинкой, сыром и картошкой. Не стой столбом, ты мне мешаешь. Иди, позвони на ферму. Номер телефона в книжке на столе.

Виола сняла трубку после двух гудков и ужасно удивилась:

— Ты хочешь сказать, что не знала, что Бритни — жена Микеле?

— Как я могла?

— Ну, я просто подумала, что ты знаешь.

— У них разные фамилии.

— О, — Виола смутилась. — Я… Ты же знаешь всех в деревне, разве нет? Мне нужно было тебе рассказать?

— Если мы взялись помочь, нам надо знать все. Иначе мы можем что-то испортить и даже не узнать об этом.

— О, конечно. Я должна была об этом подумать. Прости меня.

— Все в порядке. Только, пожалуйста, ничего от нас больше не скрывай.

— Ты что-то сказала Камилле? — в голосе напряжение.

— Какое это имеет значение?

— О, значит не сказала?

— Почему это так важно?

Виола вздохнула с облегчением. — Она не любит говорить об этом, как ты можешь себе представить. Это расстраивает ее. А сейчас она и так достаточно расстроена. Так что, если ты не против… — Ее голос затих.

— Я ничего не скажу. Есть что-то еще, что я должна знать?

В голосе нерешительность. — Я… Я так не думаю. Но дай мне подумать об этом и если что я позвоню.

Николетта повесила трубку, уверенная, что Виола рассказала не все. Но что она скрывала? И почему?

В кухне Пенелопа поставила на стол две чашечки кофе.

— Это странно. Может быть, Камилла все-таки виновна.

— Возможно. Но и Микеле вел себя так, будто ему было что скрывать. И у него тоже был мотив. Так же, как и у Камиллы.

— Ты предполагаешь, что Микеле знает о Дечио и своей жене. Но это не Сицилия, здесь за это не убивают. Особенно мужей.

Николетта упала на стул и залпом выпила кофе.

— Может быть, Виола действительно забыла это упомянуть. Она очень расстроена. Или, может быть, она была смущена. Я имею в виду, ей стыдно, что зять изменял ее дочери с женой своего делового партнера. Или, может быть, она не считала это таким уж важным. Так что, возможно, то, что она мне не рассказала, на самом деле ничего не значит. Но…

— Но что?

— Это кажется подозрительным. И я думаю, есть что-то еще, о чем она нам не рассказала. Она попросила нас помочь ей, так почему же она хранит секреты? Разве это не кажется тебе подозрительным?

Пенелопа пожала плечами.

— В этой жизни у каждого есть вещи, которые он предпочел бы сохранить в секрете. Например, постыдное или глупое, совершенное в молодости. Но, опять же, это не обязательно преступление или факты, о которых стоит беспокоиться. И еще, какой смысл не говорить нам, чья жена Бритни, если мы все равно узнаем? Конечно, она сделала это не нарочно.

— А вдруг… вдруг Виола специально не сказала, чтобы запутать нас. Мы можем все испортить, затруднить расследование карабинеров, а значит, Камиллу пока не обвинят в убийстве.

— Не знала, что у тебя такая богатая фантазия, Николетта Денизи!

— У тебя другие идеи?

— Забудь о бедной Виоле. Мы не должны подозревать в неискренности женщину, которая варит такой восхитительный сыр. Он не созреет у злого человека, а скиснет. Ты в Лукании, Летта Денизи! Мы должны подумать о новых лицах, о Микеле и Бритни.

— Микеле самый подозрительный. У него есть мотив, он наверняка знал любимый бренди Дечио, знал о друге Артуро. Черт! — Пенелопа поняла брови. — Он знал, что они не пойдут на вечеринку, наверняка знал. Дечио должен был его предупредить.

— Но зачем ему подставлять Камиллу? — Пенелопа сняла с окна расстоявшийся пирог и поставила его в духовку. — Камилла такая же жертва этой связи, как и он.

— Может, он и не хотел, это вышло случайно. Мы же не знаем, чем отравили Дечио. Может быть, Микеле использовал то, что должно было имитировать естественную смерть. Камилла подумала, что у него был сердечный приступ.

— Думаешь, Микеле настолько глуп, не сообразил, что карабинеры проверят бутылку?

— Кто знает, что он думал. Возможно, не ожидал, что Дечио сразу ее откроет. А если бы он упал после того, как убрал бутылку, все решили бы, что он умер от естественных причин. Тогда не стали бы проверять бренди.

— Ты снова фантазируешь.

— Микеле финансовый консультант, а не врач. Он мог ошибиться. А еще мог подумать, что раз бутылка прибыла, как подарок, карабинеры не станут подозревать Камиллу. Зачем ей тратится на упаковку, на пересылку? Она могла отравить его тихо и незаметно.

— И стать главной подозреваемой.

— Нет, она же могла травить его медленно, маленькими дозами.

— Ты описываешь монстра, а не невиновную женщину, которую мы взялись оправдать. Представь Камиллу, спокойно наблюдающую, как муж угасает изо дня в день. Для того нужны стальные нервы и хорошая актерская игра.

По дороге на рынок Николетта решила зайти в фитнес клуб. Небо прояснилось и воздух стал прозрачным, словно венецианское стекло. Внизу на площади шумел народ, но наверху стояла полная тишина. Казалось, даже свет фонарей стал нежнее, чтобы не нарушать эту чистоту и эту тишину.

Откуда-то снизу послышался шум большого автомобиля. Он словно нож разрезал шелковую тишину, напомнил, что мир вокруг никуда не делся. Наверное, приехали торговцы из столицы, говорят, в эти дни как раз обещались. Из самой некрасивой столицы регионов Италии, которая досталась одной из самых красивых земель. Но Николетта давно уже не упрекала Потенцу в уродстве, ей слишком много досталось за тысячи лет истории. Город разрушили римляне, потом по очереди захватывали почти все воинственные армии Северной Африки и Европы. А затем снова и снова его уничтожали terremoti del Vulture — землетрясения.

В Потенце действительно нечего смотреть кроме небольшой старой части на вершине холма, да и та хоть и выглядит благородно, но строилась в XIX веке. Приятная извилистая улица с магазинами- вот, собственно, и все. Но когда задумаешься о ее истории… нет, Николетте не в чем было упрекнуть Потенцу.

В кабинете Бритни царил хаос. Стол завален бумагами, тут же какие-то диски и постеры, видимо ее обычным методом организации было «свали все в кучу и ты безошибочно вытащишь нужную вещь!

— Я принесла вам немного чая на пробу.

Лицо Бритни засияло.

— О! Мне это нравится. Дайте-ка я подогрею немного воды. Вернусь через мгновение. Un attimo!

Она так элегантно пробиралась между кучами барахла и стопками бумаг, Николетте оставалось лишь восхищаться. Наверное, занятия йогой придают такую ловкость.

Женщина принесла две чашки с почти горячей водой.

— Мой чай не в пакетиках, его так не заваривают.

— У меня где-то был пакетик… — Бритни подошла к шкафу и точным жестом вытащила пустой пакетик для заварки.

— Вы продумали, где устроите буфет? — Поинтересовалась Николетта.

— Буфет? Я думала, они сами будут наливать себе чай. Я бы поставила бумажные стаканчики… самообслуживание.

— А как же сливки, лимон, мед, заварники для чая?

— О… — Бритни повяла. — Это большая работа… я не уверена, что хотела именно этого. Может, мы просто будем продавать упаковки, которые клиенты заберут домой?

— Да, но лучше дать им попробовать. Тогда они точно купят чай. Проверено! Кстати… я встретилась с вашим мужем.

Бритни напряглась. — С Микеле? Зачем?

— Я ищу финансового консультанта, кто-то посоветовал поговорить с Микеле Сортони и вчера мы встретились.

— Но… как вы узнали, что это мой муж?

— По фотографии в рамке на его столе. Я удивилась, это оказалось неожиданностью.

— Это старая фотография. с тех времен, когда я работала моделью.

— Ух ты. Моделью. Как интересно!

— Не настолько, как все думают. Много спешки и ожидания. К тому же, когда тебя фотографируют часами, это утомительно, но мне нравилось. После свадьбы я закончила с модельной карьерой. Думала, что у нас будут дети… Но это не входит в планы…

— Простите.

— Все нормально. Видимо, так и должно быть.

Николетта почувствовала болезненный укол где-то внутри. Когда-то и она мечтала о семье, детях, но не сложилось, а годы ухода за матерью сделали это абсолютно невозможным.

Она так счастлива сейчас, в желтом домике Пенелопы. Но у них почти двадцать лет разницы! Рано или поздно она снова останется совсем одна. Старуха с неженственной фигурой, мышиными седеющими волосами… Но что толку горевать, Николетта стряхнула печальные мысли и сказала:

— Ваш муж просто великолепен в своем деле. Наверное, приятно иметь финансового консультанта в семье. Не надо ни о чем беспокоиться и обращаться в банк, он всегда выручит.

— Да, он действительно заботится обо всех финансах. Наших личных и деловых.

Бритни поерзала на стуле, намекая, что разговор закончен и пора уходить. Но Николетта еще не все узнала.

— Я была удивлена, что он принимает клиентов в эти дни.

— Вы говорите о том, что случилось с его деловым партнером…

— Да, я была в таком шоке, когда услышала в новостях. Я совсем не знала Дечио Феллони, но его жена, Камилла…

— Вы знаете Камиллу? — Перебила ее побледневшая Бритни. На лбу выступили капельки пота.

— Она покупает мой чай. Что-то не так? Она вам не нравится?

Бритни рухнула на стул. — Я… я не знала, что вы знакомы.

— В Пьетрапертозе живет восемьсот человек. Было бы странно, не знай я Камиллу.

— Но мы же с вами не были знакомы! О, простите… моя реакция… просто мы знали Дечио так много лет… Это очень тяжело, такой шок…

— Так вы тоже знакомы с Камиллой?

— Конечно. Это я познакомила ее с Дечио.

Николетта чуть со стула не упала. — Правда?

— Она была моим инструктором по йоге. Однажды мы собирались поужинать с Микеле и Дечио и мужчины заехали за мной. Дечио и Камилла поболтали немного и… этого хватило. Это был бурный роман, а потом они поженились.

— Как романтично!

— Мы часто проводили время вчетвером.

— Как это должно быть ужасно для вас. Учитывая сплетни и подозрения карабинеров… — Николетта слегка наклонилась вперед и понизила голос, как будто болтала со старой подругой, — они думают, что Камилла убила мужа. Представляете? Я поверить не могу!

— Мне тоже трудно в это поверить. Особенно когда я думаю о том времени, которое мы провели вместе, приглашая их к нам на ужин, обедая у них дома. — Бритни вздохнула. — Это были гормоны беременных? Она что, просто сорвалась?

Еще одна обвинительница беременных.

— Вы думаете, это она?

— На самом деле я не знаю… Но это же подозрительно, правда? Сколько людей знают о любимом бренди Дечио? Или о его друге? Это должен быть кто-то близкий.

На глазах Бритни выступили слезы. А ведь она искренне оплакивает Дечио. Неужели она действительно была влюблена в компаньона своего мужа? Дело не в романе, здесь прямо-таки искрило сильными чувствами.

— Дела в офисе вашего мужа идут хорошо? — Николетта решила перевести разговор на другу тему.

Бритни уронила на пол бумаги со стола и взвизгнула неестественно высоким голосом.

— Что вы имеете в виду?

— Ничего, просто это мог быть недовольный клиент.

— Вы думаете, что неудачная инвестиция приводит к убийству?

Странная реакция Бритни. Если только… Николетта ясно увидела всю картину. Учитывая беспорядок и отсутствие другого персонала, Бритни одна занималась всем в своем клубе, и тренировала и убирала, а теперь не хотела оборудовать место для чая с необходимыми принадлежностями. Все просто: у нее нет денег, а муж не собирается помогать. Но почему? Микеле не интересен бизнес жены или у них в фирме тоже нет средств? Что ж, сошлись два основных мотива для убийства: любовь и деньги.

Когда усталая Николетта вернулась с рынка, удачно распродав все свои травяные смеси, ее ждала тарелка горячего супа из цветной капусты с льняными семечками и еще теплый пирог с ветчиной, картошкой и рикоттой, Пенелопа закутала его в несколько одеял, чтобы сохранить тепло. В другое время года его можно есть и остывшим, но не в зимние холода.

— Я созвонилась со старыми знакомыми. — Сказала Пенелопа, выслушав новости. — Люди говорят, что в фирме Дечио и Микеле пропала крупная сумма денег. Они полагают, их украл Дечио.

— Дечио крал деньги? У него хороший, дорогой дом, но я бы никогда не подумала…

— Виола, ей я тоже позвонила, уверяет, что этого не могло быть. Но зять постоянно был в стрессе, управляя чужими деньгами. Боялся совершить ошибку.

— Будет расследование?

— Нет, если Микеле или клиенты не подадут жалобу. В новостях пишут, что Микеле заверил клиентов — деньги найдутся. Он не хочет уголовного преследования, а карабинеров интересует только убийство. Но я поговорила и с Камиллой.

— Ты же не выходишь из дома!

— Камилла сама пришла к нам. Рассказала, что Микеле позвонил ей, извинился, что раньше не выразил соболезнования и заверил, что финансово она не пострадает. И я спросила ее…

— Что, не томи!

— Откуда она узнала о существовании любовницы.

— Что она сказала?

— Из-за помады. На воротнике его рубашки. Она не могла оставить там след и это был не ее тон.

— Но он мог просто обнять клиентку и помада случайно попала на воротник.

— Я тоже об этом сказала, но Камилла ответила, что знакомая видела Дечио с женщиной, они целовались. Лица женщины эта знакомая не видела, только затылок. Кстати, я еще лимонный пирог испекла. С безе. Ты ж такой любишь!

Николетта без интереса посмотрела на пирог, появившийся на столе, мысли ее витали далеко.

— Я все еще не могу понять. Эта знакомая, конечно, Виола. Но как мать могла не сказать дочери, с кем у ее мужа роман? Волновалась за финансы, боялась, что дочь останется одна с ребенком?

— А то, что муж дочери вор и прелюбодей, ее не волновало. Высокие отношения. Да ты ешь, ешь пирог.

— Погоди. Возможно, у них был роман еще до свадьбы с Камиллой. И еще я уверена, что Микеле ненавидел партнера. Дечио украл деньги и украл жену и эти мотивы перевешивают все остальные.

— Или…

— Или?

— Или Камилла и Дечио ссорились не из-за отказа пойти на вечеринку, а из-за денег. Камилла узнала, что деньги пропали, но в доме они не появились. Значит он украл их для любовницы. Микеле мужчина, он вряд ли убил бы партнера таким способом. Яд — женское оружие, так говорила еще Агата Кристи.

— По-моему это был Шерлок Холмс. Но боюсь, ты права. Я не представляю Микеле, посылающего отравленную бутылку. Но в этой истории есть еще одна женщина — Бритни. Она могла ревновать своего любовника, а такое убийство- прекрасный способ подставить соперницу.

Пенелопа указала на пирог вилкой. — Ты теряешь слишком много энергии понапрасну, Летта Денизи. И совсем за собой не следишь. Позвони Анне в парикмахерскую и завтра же сходи, подстригись и покрась волосы. Праздник на носу, а ты? Только посмотри на себя!

Они убирали посуду, когда зазвенел дверной колокольчик.

— Кого принесло на ночь глядя? — Удивилась Пенелопа. — Устала я сегодня принимать гостей, пойду спать. Твоя очередь оказывать гостеприимство.

Николетта распахнула дверь и увидела последнего человека, которого ожидала бы на своем пороге поздним вечером.

Перед ней стоял маршал карабинеров Брандолини. Сердце оборвалось, но она постаралась не выдать волнения и защебетала:

— Здравствуйте, офицер. Чем я могу помочь? Вы выглядите обеспокоенным. Может быть, чашечку чая с травами? Проходите в гостиную!

— Не думаю, что существует чай, способный помочь.

— Это официальный визит?

Карабинер прищурился. — Неофициальный. Пока.

— Тогда я подам к чаю лимонный пирог.

— Это не светский визит.

— Это означает «да»?

Брандолини вздохнул.

— Не стоит беспокоиться, — он жадно уставился на тарелку с пирогом.

— Никакого беспокойства. Я с удовольствием угощу мужественного защитника нашего покоя. Так чем я могу быть полезна?

— Вы обманули меня. — Он смотрел на пирог, но не притрагивался к нему.

— Я бы не посмела.

— Вы обещали не влезать в расследование убийства Дечио Феллони.

— Не помню, чтобы я такое говорила.

— Я сказал, что вам не нужно этого делать, и вы согласились. Мы договорились.

— Берите пирог, он действительно хорош.

— Зачем вы это делаете? — Кусок пирога моментально исчез с тарелки.

— Все, что я сделала, это задала несколько вопросов, — ответила Николетта. — В этом нет ничего плохого, и уж точно это не противозаконно.

— Если это не присвоение функции должностного лица и не домогательство.

— Что???

— Микеле Сортони хочет подать официальную жалобу. Вы терроризируете его и его жену.

— Не было никаких домогательств!

— Почему бы вам не рассказать мне, что произошло, а я сам решу? — Второй кусок пирога исчез с тарелки и карабинер непроизвольно потянулся за третьим.

— Ну… это правда, что я поговорила с ними обоими. Но у нас были общие дела! Я договорилась о встрече с Микеле, чтобы обсудить, станет ли он моим финансовым консультантом. И познакомилась с Бритни, потому что хотела предложить ей свои чайные смеси.

— Продолжайте. — Третий кусок пирога исчез с тарелки. Николетта вздохнула и положила четвертый.

— На этом все.

— Вот так и все?

— Ну, да. В принципе. Я имею в виду, я уверена, что мы говорили и о других вещах, но это была суть разговоров.

— То есть вы никому не сказали, что действуете в защиту Камиллы? И начали задавать вопросы о Дечио.

— Ну… деловой партнер Микеле только что умер и было бы упущением с моей стороны не спросить, как его смерть повлияет на бизнес.

Губы карабинера непроизвольно дрогнули, словно он сдерживал улыбку.

— А Бритни? Какое было оправдание в этом случае?

Николетта задумалась на мгновение. — Я не могу вспомнить, как это произошло. Думаю, после того, как я рассказала ей о своей встрече с Микеле.

— И зачем вы ей это рассказали?

— Ну, поскольку они женаты, — Николетта закатила глаза, — я подумала, что ей будет интересно услышать, что я собираюсь доверить деньги ее мужу.

— Кто сказал вам, что они муж и жена?

— У Микеле на столе стоит ее фотография. Я заметила и спросила. Любой на моем месте сделал бы так!

— Не могу в это поверить, — карабинер покачал головой.

— Во что? — невинно поинтересовалась Николетта.

Карабинер старательно пытался не рассмеяться.

— Официально вам нужно оставить их в покое. И Микеле и Бритни.

— А если я захочу нанять его своим финансовым консультантом?

— Во-первых я сомневаюсь, что у вас есть финансы, которые требуют профессионального управления. А во-вторых — я бы не советовал это делать.

— Мне нужно беспокоиться о жалобе?

— Нет, если вы оставите их в покое.

— Но ведь он подал жалобу. Нужен официальный ответ.

— Он пришел, чтобы подать жалобу. Но я оказался тем, кто его отговорил.

— Погодите… вы его отговорили? Зачем вы это сделали?

Карабинер потянулся за пятым куском лимонного пирога.

— Я нашел его жалобу подозрительной.

— Это как?

— Ваши истории сходятся. Я не увидел ничего противозаконного в ваших действиях, но занятый Микеле Сортони бросил дела и пришел подавать жалобу… это странно.

— Я с вами согласна. — Николетта с тоской смотрела на пустое блюдо.

— Так может, вы расскажете мне, о чем говорили и почему это так его взволновало? — Карабинер ухмыльнулся и стал ужасно симпатичным.

— А вы расскажете мне, чем был отравлен Дечио.

— Аconitum Napellus.

— Трава?

— Да. Вы знаете о ней?

— Это опасный яд. Трава, которую выращивают только как декоративное растение из-за темно-фиолетовых цветов. Она красивая, но очень ядовитая. В древние времена воины окунали кончики копий в яд, приготовленный из аконита, перед тем как идти в бой.

— Почему я не удивлен?

— Это то, чем я занимаюсь. Травы. Но это оправдывает Микеле.

— С чего бы это?

— Он финансист без особого воображения. Я не могу представить его копающимся в интернете в поисках ядовитых трав. С другой стороны, Бритни интересуется травами и полезным питанием.

— То есть вы полагаете, что это сделала Бритни?

— Или Микеле нашел у нее книги о травах.

— То есть опять Микеле?

— В том-то и проблема. — Женщина смутилась, — Я не знаю…

— Тогда пообещайте мне больше не приближаться к этой парочке.

— Обещаю. — Твердо сказала Николетта. — Но я хочу поговорить с друзьями Дечио.

— Если расскажете мне все, что узнаете, я закрою на это глаза.

— То есть — вы меня благословляете?

— Я не священник. Благословение- слишком сильно сказано. Но вы же все равно это сделаете, так что если поможете раскрыть дело, я не буду возражать.

Карабинер встал. — Из-за вашего пирога трудно вылезти из-за стола. Но он просто великолепен.

Николетта открыла рот, чтобы сказать, что это не ее пирог, но почему-то промолчала и лишь кивнула с улыбкой.

— Не провожайте меня. Я захлопну дверь.

Маршал Брандолини вышел из гостиной, а Николетта сидела за столом и ждала, когда уйдет краска со щек. На душе было удивительно хорошо.

Снова зазвонил колокольчик. Он что-то забыл? Николетта вспыхнула пожаром, бросилась к дверям, распахнула… и уставилась на незнакомого молодого человека. Не больше тридцати, привлекательный, с тонкими, почти женственными чертами лица и безвольным подбородком. Такие органичны в роли альфонсов, а вот уверенную в себе героиню точно не очаруют.

— Что вы хотели? Чем я могу помочь?

Молодой человек посмотрел на Николетту. Его ресницы были слишком длинными и бархатными для мужчины.

— Вы синьора Николетта?

— Да, а вы?

— Меня зовут Лука. Я любовник Камиллы Кортини.

Николетта печально наблюдала, как Лука уничтожает остатки пирога. Второго пирога, ведь первый с большим аппетитом доел карабинер.

А молодой человек был так расстроен, что она не могла не предложить чай и пирог. Правда, на чай он смотрел с недоумением, но ей совсем не хотелось варить кофе, а тем более предлагать вино.

Он оказался моложе, чем показался на крыльце, и совсем не женственным, тонкий свитер подчеркивал хорошо тренированные мышцы.

— Она не могла этого сделать, — говорил Лука между заглатыванием очередного куска пирога. — Камилла самый милый, самый любящий человек, которого я когда-либо встречал. Если кто-то думает, что она могла кого-то убить, а тем более, собственного мужа, то это просто смешно.

Николетта закатила глаза. Он уже в пятый раз повторяет одно и то же. Кто-то, кого-то… стоило для этого приходить?

— Как долго вы… встречаетесь? — Удалось ей наконец прервать молодого человека.

— Несколько лет.

Странный брак. У обоих любовники и теперь не понятно, чей ребенок. И вообще — это был настоящий брак?

— Так долго?

Юноша перестал жевать и смущенно посмотрел на Николетту. — Ну… мы много лет были друзьями, но только в этом году все изменилось.

— Что изменилось?

— Как что? Она узнала, что ее муж был лживым ублюдком, вот что. Он ее не заслуживал.

Интересно, он достаточно зол на мужа любовницы, чтобы убить его?

— Так она завела с тобой роман, потому что у ее мужа был роман с другой?

Вилка упала, звякнув об тарелку.

— Нет, все совсем не так! Камилла расстроилась и я оказался тем человеком, к которому она обратилась за поддержкой. Мы были друзьями! Но ведь бывает, что дружба перерастает во что-то большее! Именно так и случилось. Вот и все!

— Как вы познакомились?

— Я работал с ней в клубе.

Да что ж это такое, все, связанные с этим убийством, работают либо в офисе финансовых консультантов, либо в фитнес клубе и перемешались между собой. Какой-то клубок змей-прелюбодеев, на досуге ворующих деньги клиентов!

— Я персональный тренер! — Гордо сообщил Лука.

Так вот откуда бицепсы.

— Вы знали Камиллу до того, как она встретила Дечио?

— Мы были друзьями, я встречался с другими девушками, потом она познакомилась с Дечио… я собирался пригласить ее на свидание, но нужно было разобраться с подругами, а потом… стало поздно. Я думал, у меня много времени, такой идиот! — Он покачал головой.

— И вы остались друзьями, когда она вышла замуж.

— Ну, да. У Камиллы изначально было мало друзей, она жила на ферме и редко выбиралась на тусовки. Работа и ферма, вот вся ее жизнь.

— Дечио знал о вашей дружбе?

Он пожал плечами. — Думаю, да. Я был на свадьбе. Но мы с Камиллой никогда это не обсуждали.

— А что вы обсуждали?

— Жизнь, наверное. О чем обычно говорят друзья?

— Она была счастлива? После свадьбы. Влюблена в мужа?

— В целом, думаю, она была довольна жизнью. Но скучала. Она любила спорт, ей нравилось тренировать клиентов. Но после свадьбы занималась только семьей и Бритни перестала приглашать ее даже на разовые на тренировки, все клиенты перешли к Бритни.

— И как отреагировала Камилла?

— Она удивлялась размолвке с бывшей подругой и надеялась, что все наладится.

— Кстати, о ребенке…

— Мой или нет, вы имеете в виду? Нет, не мой. Но я бы хотел, чтобы он был моим.

Хм… одно убийство и ты получаешь и женщину и ребенка.

— Это все очень интересно, но зачем вы пришли, Лука?

— В смысле? Разве вы не помогаете найти убийцу?

— Пытаюсь. Это Камилла тебя прислала?

— Нет, она не знает, что я пришел.

— А откуда вы узнали что я… помогаю?

— Вы это серьезно? В нашей деревне слухи возникают раньше, чем что-то на самом деле происходит, и распространяются очень быстро.

— Так что вы хотели сказать? Только то, что Камилла не могла убить мужа?

Лука соскреб последние крошки того, что когда-то было пирогом.

— Нет. Ну, то есть да, она не могла этого сделать. Но я пришел сказать, кто убил Дечио.

Madonna Santissima, он уже час сидит за столом, схомячил весь пирог и только сейчас дошел до сути!

— И кто же это?

— Клиент.

— Звучит расплывчато. Чей клиент? Кто именно?

— Инвестиционный проект.

— Лука, вы можете выражаться яснее?

— Инвестиционный проект, в который финансовые консультанты вложили все деньги. Он закончился полной катастрофой и у них больше нет средств. Вообще!

— Как ты узнал?

— Один мой клиент оказался среди тех, кто потерял большие деньги.

— Он приходит к вам на фитнес?

— Нет, это с другого места работы. Я занимаюсь строительством, делаю разную работу по дому, работаю фитнес тренером. В наше время нелегко заработать деньги. И синьор Ольдони- один из моих клиентов, раз в неделю я занимаюсь мелкими работами у него в доме. После обеда.

— А что за проект?

— Строительство. Элитный жилой комплекс по дороге на Потенцу, в долине. Земля была куплена, место просто идеальное для нового жилого района. Были составлены планы, наняты подрядчики, началась работа, а затем вмешалось агентство по охране окружающей среды и выяснилось, что там когда-то был старый полигон химических отходов. И все! Деньги были уже потрачены, инвесторы потеряли сотни тысяч евро. Но самое интересное, что вложив деньги клиентов, Дечио не тронул собственные средства.

— Интересно, почему.

— Как сказал синьор Ольдони, Дечио объяснил это вложением средств в другие проекты, но ему не поверили. Говорили, что он сделал все намеренно.

— Это как?

— Он чувствовал, что с проектом что-то не так, и спас свои средства, но разорил клиентов.

— Разве так бывает? Он же понимал, что это убьет его бизнес.

— Но люди поверили в этот слух. И думают, что Дечио их обманул.

— А Микеле? Партнер Дечио?

— Микеле вложил и потерял все. У них с Бритни ничего не осталось, кроме дома и фитнес центра. Оба заложены. Они почти банкроты.

— И вы думаете, что один из обманутых клиентов убил Дечио?

— Да. Он понял, что денег не вернешь, и отомстил.

— Вы рассказали об этом карабинерам?

— Нет.

— Почему?

— Они решили, что убийца- Камилла, и если узнают о нас, то будет еще один мотив… Но я пришел с не с пустыми руками. Вот. — Лука полез в карман, вытащил мятый листок и протянул Николетте.

— Что это?

— Имена. Синьор Ольдони назвал мне трех человек, кто потерял больше всего денег.

— Вы же не против, если я передам этот список карабинерам?

— Нет, если вы не сошлетесь на меня.

Проводив Луку и даже не глянув на часы, Николетта схватилась за телефон. Какая разница, спит Камилла или нет, если хочет помощи — не надо врать.

После долгих гудков раздался слабый голос Камиллы.

— Pronto?

— Я только что говорила с Лукой.

На другом конце провода повисла тишина.

— Камилла? Ты меня слышишь?

— Да, — ответила девушка очень тихо.

— У вас был роман?

Снова тишина, на сей раз еще дольше.

— Камилла?

Николетта собиралась бросить трубку и навсегда забыть об этом деле. Что она о себе думает, эта идиотка? Вот-вот попадет в тюрьму за убийство и продолжает врать.

— Это была ошибка, — раздался тихий голос.

— Ты обещала быть честной.

— Я честна!

— Ты умолчала о романе.

— И что? — Нормальным голосом ответила Камилла. — Был роман, не был, какое это имеет отношение к убийству? Послушайте… это было всего один раз, я тогда так расстроилась… узнала о романе мужа. Лука поддержал меня, ну и… так получилось.

— Ребенок — от Луки?

— Нет!!! Я же сказала, что это было всего один раз. Я поняла, что совершила ошибку и этого не повторилось. Мы тусовались, но ничего больше не было.

— Ты уверена?

— Конечно! Лука расстроился, но согласился со мной. Я люблю… любила своего мужа! Я не справилась, когда узнала об измене. Но я хотела бороться за наш брак!

— Так почему ты не говорила с мужем о его романе?

— Это трудно объяснить…

— А ты попытайся.

— Понимаете… Я все время надеялась, что это ошибка. Если бы он подтвердил, это стало бы реальностью. И он мог по-разному отреагировать, мог бросить меня ради нее. Я подумала, что если сделаю вид, что ничего не знаю, и буду хорошей женой, то он останется со мной. У кого нет любовниц?

Николетте стало жалко Камиллу. Отношения, построенные на лжи, никогда не работают, по крайней мере, так написано в книгах. Как бы она сама повела себя в такой ситуации? Пенелопа сказала, что выцарапала бы глаза обоим. А она сама? Боролась бы за брак или гордо хлопнула дверью? И потом ребенок… Что лучше, растить его без отца или смириться и терпеть ради ребенка? Ответа на эти вопросы у Николетты не было. Как же она может осуждать Камиллу, если сама не знает ответа?

— Ты знаешь про инвестиционный проект?

— О, нет!

— Что нет?

— Он не мог! Дечио не мог! Это не его вина!

— А чья?

— Я знаю, что говорят люди, но Дечио тут не причем! Это не его идея, с проектом!

— Ты хочешь сказать, что это Микеле?

— Конечно! У Дечио было плохое предчувствие, с самого начала. Но Микеле был так возбужден! Он думал, что это будет их большой прорыв… поставит их бизнес на одну ступень с серьезными фирмами, может быть, привлечет более крупных клиентов. Дечио не хотел вкладывать деньги, но чувствовал, что должен был, в основном, чтобы поддержать Микеле. Поэтому он намеренно вложил небольшую сумму. Если мы ее потеряем, это не сильно нам повредит, а если проект окажется успешным, как уверял Микеле, получим небольшую прибыль. Он все время говорил мне- лучше получить маленькую прибыль, чем потерять все.

— Но зачем он вложил средства клиентов?

— Он не вкладывал, это Микеле.

— Тогда почему все винят его?

— В этом и проблема. Я не знаю. Я не понимаю, что происходит. Почему все думают, что деньги потеряны из-за Дечио? Он был хорошим, честным человеком. Я не знаю, почему о нем говорят такие вещи.

— А почему ты мне об этом сразу не рассказала? — Николетта чувствовала себя строгой учительницей, говорящей с безнадежным двоечником. Камилла такой невинный цветок или она так хорошо притворяется?

— А зачем вам рассказывать? Это разве имеет отношение к убийству?

— Это мог быть разоренный клиент.

— Но зачем убивать Дечио? Он же не вернет своих денег!

Нет, она не наивный цветочек, она полная идиотка.

— Камилла. Кто убил твоего мужа?

— Я не знаю. Поэтому вы мне помогаете.

— Но ты же понимаешь. что это кто-то из вашего круга, кто-то хорошо знакомый?

— Нет, что вы. Это, наверное, ошибка. Несчастный случай.

— А если нет?

— Значит, его убил незнакомец.

— Откуда незнакомец мог знать о любимом бренди Дечио и о друге Артуро?

— Дечио мог рассказать кому-то, а тот подслушал.

— Кто тот?

— Ну, этот… социопат. Это не мог быть знакомый!

— Почему ты так думаешь?

— Потому, что я бы почувствовала! Я не могу всю жизнь ничего не чувствовать и всегда узнавать от кого-то! Когда ушел отец, я не знала, я думала, он уезжает в командировку, я поверила ему! А потом узнала, что он нас бросил. Я узнала случайно об измене мужа, а до этого ничего не замечала! Если я не заметила, что кто-то ненавидит и хочет убить мужа, значит я… не умею чувствовать и ничего не понимаю!!

— Как минимум половина супругов в этой стране изменяют и чаще всего их партнеры не знают об этом. Это ничего не значит. Давай на этом закончим разговор, успокойся и ложись спать. Но ты ничего больше не должна мне рассказать? То, что снова кажется тебе не имеющим отношения к этому делу?

— Не думаю… — неуверенно сказала Камилла. И повторила уже твердо: — Нет, я так не думаю.

Давно перевалило за полночь, а Николетта все ворочалась и размышляла. В этом деле все вращается вокруг трех человек. Только решишь, что один из них невиновен, как появляется новый мотив. Какой-то замкнутый круг! И ведь любой из этих троих имел возможность убить Дечио…

Пушистое снежное одеяло накрыло долины и горы, превращая луканский пейзаж в самое мирное место на свете. Древний замок высоко на скале больше не выглядел руинами давно забытой крепости. Снегопад устроил над замком крышу, нарисовал зубцы на разрушенных стенах, подарил жителям рождественскую красоту. Даже старики вспомнили волшебные сказки, которые рассказывали им в детстве.

Пенелопа с раннего утра наснимала на свой планшет фотографий деревни и заснеженных гор и теперь копошилась на кухне, ожидая к обеду внуков и правнуков. Услышав новости о вчерашних визитах, она рухнула на стул, держа перед собой перепачканные в муке руки.

— У Камиллы тоже был любовник? Ты шутишь?

— Ничуть. — Николетта с тоской оглядывала стол, ни крошки от вчерашних пирогов. — Какая-то карусель с одними и теми же персонажами, сменяющими друг друга, а потом выскакивает новое лицо, как черт из табакерки.

Пенелопа вынула из печи и поставила на стол горячий хлеб. По кухне сразу поплыл аромат лишающий силы воли, он гипнотизировал и шептал: съешь, съешь кусочек… потом еще один…

Николетта представила, как этот аромат выплывает на террасу, потом поднимется еще выше, окутывает теплом и согревает одиноких путников в заснеженных горах… Хотя какие ныне одинокие путники, кто по своей воле полезет зимой в эти горы!

— Кстати, а где вчерашние пироги? — Поинтересовалась старшая подруга.

— Маршал Брандолини и Лука их доели.

— Тебе следовало спрятать остатки, добрая ты душа, Летта Денизи, проворчала Пенелопа. — Ешь, давай. Тыквенный хлеб — то, что надо в это время года. Скоро его уже не будет, до следующей осени. Так что, наслаждайся!

Николетта закивала, рот был набит горячим хлебом и говорить она не могла.

— Что с именами, которые дал тебе Лука? Ты отдашь список карабинерам?

— Отдам. Но рано утром я позвонила этим людям. Двое не ответили, а один орал на меня так, словно я виновата во всех его бедах. Он просто бушевал! И сказал, ему не жаль, что Дечио умер.

— Правда? — Брови Пенелопы поползли вверх. Но она тут же спохватилась, вскочила и кинулась к плите.

Как она похудела за этот год, с печалью думала Николетта, глядя, как худенькая, седая, как лунь маэстра хлопочет у печи.

— Да, он убежден, что Дечио был мошенником и мир без него станет чище.

— Думаешь, кто-то из инвесторов мог убить Дечио?

— Пусть разбираются карабинеры. Но я сомневаюсь, что инвесторы могли знать марку его любимого бренди.

— А любовник Камиллы?

— Лука? Нет. Он не чувствовал себя убийцей.

Пенелопа вновь подняла брови.

— О, ты знаешь, как чувствует себя убийца, правда?

— Понимаешь, он похож на… восторженного щенка. Такие не способны на убийство. Тем более, найти аконит, суметь его применить. Инвесторы тоже скорее застрелили бы Дечио где-то на парковке.

— Где можно найти аконит? Он же не растет у кого-то на заднем дворе.

— Редко, но его продают травники. Наверное, можно найти в интернете. Некоторые считают, что эта трава имеет терапевтические свойства.

— Но ты сказала, что это яд.

— Так и есть. Я бы не стала его использовать ни за что. Но некоторые используют. Особенно в китайской медицине для снятия боли и при некоторых сердечных проблемах.

— Ты должна была преподавать ботанику, а не математику, Летта Денизи! Растения — твоя жизнь, зачем ты тратила ее на цифры?

— Математика- основа нашей жизни. И ботаники в том числе. Ей починяется все, все законы природы…

— Ну хватит, хватит! Так значит, это растение можно легко купить?

Николетта кивнула. — Но я не вижу смысла… оно слишком опасно и его легко передозировать. Есть гораздо лучшие и безопасные средства для снятия боли.

— Когда ты передашь листок карабинерам?

— Как только встречусь с друзьями Дечио. — Николетта покраснела.

— У меня два совета. — Внимательно глянула на нее Пенелопа. — Первый совет- по дороге зайди в салон Анны и приведи в порядок голову. Второй- я тут кое с кем поговорила… ближе всех Дечио был со своим кузеном Нино. Посмотри у телефона, я записала адрес.

— Если бы не твоя стряпня, Пенелопа Авильянези, у меня был бы миллион поводов на тебя обидеться. Я сразу всем делюсь, а ты тянешь до последнего. Кстати, осталась пара дней до Рождества, что ты собираешься испечь?

Николетта представила два главных луканских рождественских десерта. Наверное, креспуле — тончайшие полоски теста, которые вытягивают машинкой для пасты, вырезают из них длинные ленты, собирают из лент гнезда и обжаривают в кипящем масле, поливая потом свежим медом и добавляя сухофрукты. А может, любимое с детства bucc’nott — печенье, похожее на большие конфетки-помадки с начинкой, посыпанное сахарной пудрой?

— Мильяччо, — подмигнула старшая подруга и Николетта непроизвольно сглотнула слюну. Простой но нежнейший неаполитанский пирог из рикотты и апельсиновой цедры таял во рту. А если рикотта из лавки синьора Фабио, от домашней коровы, воздушная и легкая, как облако… она снова сглотнула и исчезла за дверью

— Ну вот, совсем другое дело! — Анна, самая популярная деревенская парикмахерша, удовлетворенно смотрела на дело своих рук.

Опять выручили травы. Кому бы удалось без записи попасть в салон за три дня до Рождества! Но Анна так любила травяные настойки Николетты, что выкроила время и сотворила чудо.

А Николетта глазам своим не верила. В умелых руках Анны она словно помолодела на десять лет. Откуда-то появился блеск в глазах, на щеках заиграл румянец.

— Разве можно так себя запускать, Летта Денизи! — Совсем как Пенелопа возмущалась парикмахер, в довершение накрасившая клиентке губы.

Выйдя из салона, Николетта выпрямила спину, пару раз загляделась на свое отражение в витринах магазинчиков и даже задумалась, не купить ли ей новую зимнюю куртку. Непременно красного цвета, из витрины магазинчика синьоры Джанны.

Ко всему прочему она чуть не состроила глазки Нино, кузену Дечио, годившемуся ей в сыновья.

Высокий и костлявый, Нино, тем не менее, производил приятное впечатление, в узком лице с высокими скулами и глубоко посаженными карими глазами был какой-то шарм, притягивающий взгляды. Та самая некрасивость, которая гораздо эффектнее традиционной красоты.

В Нино был стиль, как и в его доме: темно-синий ковер, бежевый диван и кресла, дубовый журнальный столик и книжная полка, мелкие красные и синие акценты. Все было очень аккуратно и слегка… стерильно, вот правильное слово. Этот дом был стильным, но, в отличии от хозяина, безликим. В нем не было тепла, той нотки беспорядка, которая и вдыхает в дом жизнь.

Нино сел в одно из бежевых кресел и скрестил ноги.

— Маэстра звонила мне… но, прежде, чем мы начнем, должен предупредить: боюсь, я не смогу оказать вам большой помощи. Я не разговаривал с Дечио почти год. Так что порцией свежих сплетен я вас не угощу. Хотя их и так хватает в деревне, не правда ли?

— В том-то и дело. А мне интересно узнать больше о Дечио, как о человеке.

Брови Нино поднялись, когда он сделал глоток кофе. — О?

— Да, я слышу о нем абсолютно противоречивые мнения. Может быть, вы бы смогли как-то прояснить…

— Я могу попробовать…

— Каким был Дечио?

— Не смотрите на его заурядную внешность! Дечио был одним из тех мужчин, что могут войти в комнату и немедленно завладеть вниманием всех присутствующих. Именно это делало его таким хорошим продавцом.

— Продавцом?

— Финансовых услуг. Когда он говорил с тобой, ты чувствовал себя единственным человеком в мире. Это был настоящий подарок судьбы. Поэтому я не удивляюсь, что такая красавица, как Камилла, была от него без ума.

Так вот в чем дело! Фотографии не передают динамики и харизмы, теперь понятно, почему как минимум две женщины были в него влюблены.

— Вы знали о его романе с Бритни?

— С Бритни? — Нино расхохотался. — Dio mio, no! У него не могло быть романа с Бритни!

— Почему вы так уверены?

— Потому что они познакомились при мне и я был свидетелем их отношений. Кто сказал вам эту чушь? Сама Бритни?

— Их видели вместе.

— И что они увидели? — Нино закатил глаза. — Бритни бегала за Дечио с первого момента, как они встретились. Но он совершенно ею не интересовался.

— Но если они целовались…

— Синьора, вероятно, это спровоцировала Бритни, но что бы ваш свидетель не увидел, могу заверить: это было не то, чем казалось.

— Почему вы так уверены?

— Дечио и Микеле познакомились в колледже, много лет назад. На одну вечеринку кто-то привел Бритни. Я был там! Бритни взглянула на него один раз — и все. Она попалась на крючок. Это было написано на ее лице. Но Дечио… Он был сердечен и дружелюбен с ней, но это было все. Все женщины теряли от него голову, но со временем излечивались. А вот Бритни влюбилась на всю жизнь. Она и за Микеле вышла, чтобы быть ближе к Дечио. Знаете… мне всегда казалось, что она выбрала такой способ остаться в жизни Дечио… как будто однажды он поднимет глаза, увидит ее и поймет, чего ему не хватает.

— И все же, — сказала Николетта, вспоминая историю Луки и Камиллы, — что-то могло измениться. Может быть, он и начал видеть Бритни в другом свете.

Нино поморщился.

— Очень сомневаюсь, синьора. Дечио еле успевал заниматься бизнесом и семьей, роман он никак не втиснул бы. И он был действительно влюблен в свою жену. Вы же знаете Камиллу? Глупенькая, но красивая. Из всех женщин Дечио выбрал именно ее, с первого взгляда. Есть и еще одна причина. Они с Микеле дружили слишком долго, чтобы Дечио завел роман с его женой.

— Какими были их отношения с Микеле?

— Это тот случай, когда противоположности притягиваются. Я имею в виду абсолютно полярные противоположности. У Дечио было обаяние и харизма, в то время как Микеле — сухой человек цифр. Поэтому у них получился успешный бизнес. Один очаровывал клиентов, другой вел финансовые дела. Деловые отношения могут разрушить дружбу, но это не относится к Дечио и Микеле. Дечио никогда не говорил ни одного плохого слова о друге.

— Вы уверены?

— Видите ли… я сам занимаюсь финансами, только немного в другой сфере. Я играю на бирже. И если быть честным… я предупреждал Дечио не начинать бизнеса с Микеле.

— Почему?

— В нем было что-то… скользкое. Но Дечио сказал, что я ошибаюсь.

— Вы слышали о рухнувшем инвестиционном проекте?

— Конечно. Я не знаю, кто там был ответственным или где они ошиблись… мне не предлагали вложить в него деньги.

— Люди говорят, что это вина Дечио.

— Это смешно.

— Говорят, что он понимал все с самого начала и не стал рисковать собственными деньгами.

— Конечно, не стал бы. Дечио достаточно разбирался в инвестициях, чтобы почувствовать возможные проблемы. У него была интуиция, вот почему он был так хорош в своем деле.

— То есть вы не думаете, что это вина Дечио?

— Если там и была чья-то вина, то Микеле. Он всегда мечтал быстро разбогатеть и хватался за любую возможность. Насколько я знаю, Дечио часто отговаривал его от рискованных проектов.

— И Дечио не мог воровать деньги фирмы?

— Не смешите меня, синьора, если кто и воровал, то это Микеле.

— Но зачем ему тогда об этом говорить?

— Почувствовал, что все может открыться, и свалил вину на партнера.

— Как вы думаете, Микеле способен убить Дечио, чтобы взвалить на него вину за собственные преступления?

Нино ответил сразу, глядя в глаза Николетты:

— Абсолютно!

— А Камилла… она могла иметь какое-то отношение к смерти Дечио?

Нино рассмеялся. — О, нет, нет. Это… ну, это немного сложно объяснить.

— Попытайтесь, это важно.

— Она просто такая… покорная. Вся ее жизнь вращалась вокруг Дечио. Я никогда не выносил таких женщин. Они меня раздражают. Женщина, которая не уважает себя настолько, чтобы полностью раствориться в партнере и его интересах… Понимаете, ее просто не существовало, как личности. Но многим мужчинам это нравится.

— К сожалению, несмотря на то, что пишут в любовных романах, любви не всегда достаточно для счастья, — неожиданно для себя изрекла Николетта.

— Спасибо за список! — Маршал Брандолини смотрел на Николетту так, как смотрел обычно, словно не было ни новой прически, ни накрашенных губ. И эйфория от новой внешности улетучилась, словно и не бывало. Николетта сгорбилась, забыв, что только что держала спину прямо, а голову высоко.

— То есть вы снова в том же поезде.

— Поезде?

— Ну, да. «Микеле-сделал-это». Чух-чух.

— Может быть. Согласитесь, что это более, чем вероятно! Но нам нужно больше доказательств!

— Синьора Денизи, вы говорите, как прокурор! И как же мы собираемся их получить? — В глазах маршала Брандолини прыгали искорки смеха.

— Если то, что сказал Нино, правда, Дечио мог заподозрить, что в бизнесе что-то не так. По словам Камиллы, последние несколько месяцев муж казался более расстроенным и озабоченным работой, чем обычно.

— Может быть, он пытался спасти финансы своей фирмы.

— Или начал подозревать Микеле.

— И что вы предлагаете? Guardia Finanza проводила проверку по заявлениям разоренных инвесторов. Ничего компрометирующего не нашли, а ошибиться может каждый.

— Я сомневаюсь, что Дечио хранил что-то компрометирующее в своем офисе. Держу пари, что вы не проводили обыск в его доме! Вы же сразу назначили виновной Камиллу.

— Если бы мы назначили ее виновной, как вы выражаетесь, она уже сидела бы в тюрьме, carissima signora. А обыск… в этом не было смысла. Думаете, мы ошиблись? Ну, что ж… Есть время заскочить к Камилле?

— Вы предлагаете…. Конечно есть!

— Тогда поехали.

— Будем надеяться, Микеле еще не нанес ей визит и не порылся в бумагах… — пробормотала Николетта.

— Зачем вам обыскивать кабинет Дечио? — Спросила Камилла. Она выглядела прекрасно, немного печальной, но отдохнувшей и умиротворенной.

— Я хотела бы очистить имя твоего мужа, — сказала Николетта, забыв, что это Брандолини является главным в их дуэте.

— Вы правда думаете, что он не виновен?

— Все будет ясно из документов. — Маршал укоризненно глянул на Николетту и отправился в кабинет Дечио. — Синьора Денизи, останьтесь пока с Камиллой.

— Это не обязательно, моя мама здесь! — Запротестовала девушка.

— Тем более, пообщайтесь по-женски, думаю, вы найдете темы для разговора.

Но разве могла Николетта удержаться, чтобы не глянуть в кабинет хотя бы одним глазком!

Это был очень мужской кабинет, солидный и даже шикарный. Дубовые панели на стенах, полы из древесины, покрытые толстым медвежьим ковром, тяжелый дубовый стол большого босса у дальней стены. К противоположной стене придвинут черный кожаный диван, а рядом стоит небольшая тележка для напитков. Вдоль стен — переполненные книжные шкафы, но ни одного бюро с картотекой.

Пока ее не выгнали, Николетта, затаив дыхание, следила за каждым движением маршала Брандолини. Она вытягивала голову, как черепаха из панциря, казалось, шея выросла на несколько сантиметров.

Маршал подошел к столу и начал обыскивать ящики. Содержимое верхнего оказалось типичным: ручки, скрепки, прочая ерунда. В следующем ящике — папки, аккуратно разложенные и подписанные: «Страхование», «Гарантии», «Квитанции» и «Медицинские счета». Но все эти документы касались личных финансов семьи.

Третий ящик был полон вырезок из журналов и газет.

Маршал быстро перебрал их, задвинул ящик. Перелистал ежедневник на столе.

В дверях кабинета появилась Виола.

— Я сварила кофе.

— Прекрасно, — не оборачиваясь, пробормотал маршал. — Самое время вам расположиться в гостиной и попить кофе, синьоры.

Николетта не двигалась, он повернулся и рявкнул:

— Не мешайте работать!

Добровольная сыщица покраснела и выскочила из кабинета, хлопнув дверью. Хотя, если разобраться, карабинер абсолютно прав. Но как же это обидно! И тут Николетта замерла. Она хлопнула дверью! Серая мышка, которая никогда не позволяла себе эмоций на людях, а потом хлюпала носом в подушку, хлопнула дверью! Но сейчас нужно воспользоваться случаем и поговорить с Виолой, а не разбираться в психологии. И Николетта вежливо улыбнулась собеседнице.

— Я хотела поблагодарить вас за все, что вы делаете, — говорила между тем Виола. — Я так ценю, что вы заботитесь о моей дочери!

— Я рада помочь. Кстати, почему вы не рассказали дочери правду о Бритни и Дечио?

Женщина вздрогнула и с опаской покосилась на дверь кухни. — Тсс! Вы ей рассказали?

— Нет.

Виола расслабилась. — Спасибо. Я была такой дурой… мы обе, с дочерью. Как мы пропустили…

— Вы думаете, этот роман существовал еще до свадьбы?

— Так легче. Хуже думать, что он женился на Камилле, а потом завел роман.

— Так почему вы не сказали?

— Это разбило бы ей сердце. Бритни была ее подругой, единственной. Это гораздо тяжелее, чем роман с неизвестной женщиной. Если бы Камилла узнала, что любовница- Бритни, я боялась… что это может подтолкнуть дочь на край… когда двое самых близких людей…

— Как вы узнали о романе?

Виола вздохнула.

— Я их видела.

— Дечио и Бритни?

Она кивнула.

— Я выходила от Марио… ну, вы же знаете тот милый маленький ресторанчик на выезде? У него лучшая пармиджана. Я ехала мимо и решила зайти на бокал вина. В общем… я подъехала, припарковалась и тут увидела, как из ресторана выходит пара, это были Дечио и Бритни. Я хотела окликнуть их, спросить, что они делают у Марио. Но тут… Бритни обняла его за шею и они… поцеловались. — Виола снова вздохнула. — Я… не могла смотреть на это. Я запрыгнула обратно в машину, тихонько закрыла дверь и сползла на сиденье, молясь, чтобы они меня не заметили. Дечио знал мою машину, но я припарковалась далеко от них, за пикапом. Они сели в машину и уехали. Я тоже уехала. У меня пропал аппетит.

Бритни и Дечио были вместе в ресторане в середине дня? Это, конечно, противоречило тому, что сказал Нино. Но возможно, у них была другая причина, совсем не роман?

— Это вы сказали Камилле, что видели Дечио с женщиной?

— Я была вне себя. Не знала, что делать. Нужно было найти способ рассказать об этом Камилле, но как? Она и так уже беспокоилась, говорила, что-то не так с ее браком. Я все время уговаривала не волноваться. В конце концов, Дечио был занятым человеком. И естественно, что после первых нескольких лет притирки все наладится. Строить жизнь с кем-то — это совсем не то, что строить отношения в первые дни, когда вы влюбляетесь. Она слушала меня, но я видела, что она все еще обеспокоена. А потом Камилла позвонила мне вся в слезах. Она нашла помаду на его рубашке. Поэтому, конечно, мне пришлось сказать ей правду, что я видела его с женщиной, но я не смогла сказать, что это Бритни. Я солгала и сказала, что не видела лица женщины. Она… просто развалилась. Плакала без остановки

— Вы посоветовали ей поговорить с Дечио?

— Она была слишком расстроена. Я сказала, что нужно взять себя в руки, прежде чем говорить с Дечио. А потом… она решила спасти свой брак и промолчать, потом… забеременела. И все должно было получиться, Дечио был рад стать отцом и мы думали, все наладится.

— Думаете, Бритни могла отравить Дечио?

— Возможно, но… она в любом случае здесь замешана.

— Как это?

— Микеле дружил с Дечио много лет. Если бы он узнал, что его жена и друг спят вместе… У него больше мотивов, чем у моей дочери.

Похоже, никто не любил Микеле, включая его собственную жену. Может быть, ей просто попадаются не те люди? Хоть кто-то должен отзываться о нем хорошо! Николетте было о чем задуматься.

Маршал покачал головой, появившись в дверях кухни.

— Совсем? — Спросила Николетта уже на улице.

— Совсем. Виола рассказала вам что-нибудь интересное?

— Она увидела Дечио с Бритни и рассказала дочери, не называя женщину. чтобы Камилла совсем не отчаялась. А кузен Нино, хорошо знающий обоих, уверял меня, что никакого романа не было. И я не знаю, кому верить. А что, если это все-таки Бритни? Если она вышла замуж за Микеле, чтобы быть ближе к Дечио, это ненормально и похоже на одержимость. Разве она не становится подозреваемой?

— Дорогая синьора, вы каждый раз убедительно рассказываете мне, кто убил Дечио, и на следующий день приходите с новой идеей! Поверьте, синьора, мы отслеживаем и другие версии. По-моему, вам пора отвлечься и готовиться

к Рождеству.

— Но…

— Но я хочу привести вам маленький пример. Любую ситуацию можно развернуть совершенно по-другому.

— Вы о чем?

— Дечио изменял Камилле с Бритни, жена забеременела, он бросил Бритни и любовница убила его, так?

— Звучит правдоподобно, — осторожно сказала Николетта.

— А теперь представьте, что Камилла забеременела, но Дечио понял, что любит Бритни и бросил Камиллу. Кто тогда вероятный убийца?

Николетта замерла. — С чего вы взяли?

— Вы же знаете о Луке, любовнике Камиллы?

Николетта зажмурилась.

— Я так и думал.

— Как вы узнали?

— Гораздо интереснее, как узнали вы и почему мне не сказали. Вы знали, что среди многочисленных работ Луки- садоводство? И он в этом хорош, прекрасно разбирается в растениях. Одна из его клиенток- синьора Лионетти из Кастельмедзано. У нее прекрасный сад. Угадаете, что там растет?

— Аконит, — прошептала Николетта.

Карабинер кивнул.

— Но как вы узнали? В наше время его почти никто не выращивает!

— Детективная работа. Которой мы занимаемся пока вы тасуете колоду из трех подозреваемых.

Николетта надулась.

— Но я должен вас поблагодарить. Помните, вы сказали, что люди выращивают аконит из-за красивых листьев? Я сделал звонки в местные питомники и получил список заядлых цветоводов.

— И все-таки у Микеле мотив сильнее. Фирма могла рухнуть.

— И Камилла тоже потеряла бы все. А так фирма на плаву, изменщика-мужа больше нет. Они могли сделать это вместе, Камилла и Лука.

— Но как вы узнали, что они любовники?

— Вы только что это подтвердили. Все, что я знал — они близкие друзья. На самом деле я не был уверен.

— Вы меня спровоцировали!

Карабинер мило улыбнулся.

Николетта развернулась и пошла прочь, стараясь держать спину как можно прямее.

— Спасибо! — Крикнул ей вслед карабинер. Но в его голосе слышался смех и женщина не обернулась.

От обиды хотелось плакать. Новая прическа, новый облик, новая Николетта с гордо поднятой головой… оказались никому не нужны.

Она подумала… поверила, что карабинер, недавно приехавший в их маленькую деревню, обратил на нее внимание. Но это же смешно! Никто никогда не обращал внимание на серую мышку Николетту. Поэтому у нее нет ни семьи, ни детей, никого нет на старости лет, кроме Пенелопы. И тут она заплакала, не в силах больше сдерживаться. Ветер сухими иголками колол ее щеки, больно ударял по лицу снежными пощечинами. Она совсем забыла, что к Пенелопе придут сегодня дети, внуки и правнуки, и все сядут за большим столом в гостиной, не зря маэстра с раннего утра колдовала у плиты. Вся ее большая семья…

А она… она им никто, просто приживалка. Вернись она сейчас домой, все будут улыбаться, подкладывать еду ей на тарелку, но она ведь знает, что чужая! Зачем она совершила ту ошибку? Зачем продала свою убогую квартирку и переехала к Пенелопе? Там, в панельном доме на окраине деревни, не было надежды, все было уныло, но ясно и размерено. А ей захотелось тепла, захотелось выращивать травы в саду Пенелопы, пить с маэстрой кофе на террасе с видом на деревню, говорить обо всем на свете и даже ругаться. И она даже чуть не поверила, что немолодой карабинер, с таким аппетитом уминавший лимонный пирог, заинтересовался ею, Николеттой…

Надо вытереть слезы и зайти куда-то в кафе, попить кофе, посидеть до вечера, когда она займет свой прилавок на рождественском рынке. А к ночи родственники маэстры разойдутся и она вернется домой и все будет как раньше — иллюзия тепла и семьи. Но слезы никак не хотели высыхать, они лились и лились, как будто вместе со слезами выходили все неурядицы, обиды и неприятности, накопившиеся за всю жизнь.

Николетта шла, не разбирая дороги, поскользнулась, врезалась в кого-то, буркнула «scusate». Но ее крепко схватили и не отпускали, пока она не подняла голову и перед глазами не возник размытый слезами образ Сирены, хозяйки местной локанды, сестры Пенелопы и… знаменитой местной ведьмы.

Что за странные имена, спросите вы? А все очень просто.

Давным-давно жила в Пьетрапертозе Тереза, женщина, не похожая на других. Пока другие врастали корнями в свою землю и даже в столицу региона выезжали за всю жизнь не больше двух раз, а то и ни разу, Терезу манили дальние страны и путешествия. Удивив деревню, Тереза сумела сделать мечту реальностью. Она объехала весь мир, а дочерей назвала в честь «Одиссеи» Гомера, отдав дань и греческим корням этой земли, и любви к странствиям. Терезы давно нет в живых, и дочери не молоды — Пенелопе под девяносто, Сирене скоро восемьдесят. Мамина любовь к странствиям передалась младшей дочери необычным образом: она превратила семейный дом в локанду и принимает туристов со всего мира. Пусть у Сирены нет возможности увидеть мир, зато мир теперь приходит к ней.

Увлеченная странствиями, Тереза оставляла дочерей с бабушкой, и Дар — во многих луканских семьях есть кто-то, обладающий Даром — перешел к младшей внучке. Видимо, старшая — Пенелопа оказалась слишком серьезной, поглощенной науками, и все досталось младшей, романтичной Сирене. К ней и шли из деревень, Пьетрапертоза и Кастельмедзано, кому головную боль вылечить, кому желчные колики снять, а кому и от несчастной любви избавиться.

Дон Фабрицио, священник из местной церкви, закрывал на это глаза. Он сам был луканцем и прекрасно знал, что магия — естественная часть этой земли и людей, а когда приезжие упрекали, всегда цитировал писание:

«При сем Иоанн сказал: Учитель! Мы видели человека, который именем Твоим изгоняет бесов, а не ходит за нами; и запретили ему, потому что не ходит за нами. Иисус сказал: не запрещайте ему, ибо никто, сотворивший чудо именем Моим, не может вскоре злословить Меня. Ибо, кто не против вас, тот за вас.»

Луканская магия со временем стала неразрывно связана с Христианством, не зря магические формулы передавались лишь в волшебную ночь Рождества, а все луканские женщины регулярно посещали мессу.

Но Сирена… ох уж эта Сирена! Никто из местных ведьм не мог с ней сравниться. Одним прикосновением руки она заставляла работать сломанные механизмы, одного взгляда черных глаз было достаточно, чтобы человек как на духу выкладывал все сокровенные мысли. И не было беды, которую не развела бы руками и заклинаниями Сирена Авильянези.

Вот и Николетта не устояла, пошла, как овечка на заклание, в теплую локанду, к горящему камину и бодрящему кофе, и выложила, как на духу, все свои страхи и обиды.

— Глупая какая, — фыркнула Сирена. — Это с чего ты не член семьи? Всем давно ясно, что вы с Пенелопой как сестры. Да ты ей ближе, чем я, Николетта Денизи. Так что гони глупые мысли прочь. Как машины на дороге! Вот представь, много машин едет туда-сюда, но это не машины, это твои напрасные мысли. Вот и пусть едут и не возвращаются. А еще раз заедут- так ты смотри на них со стороны. Пусть себе суетятся, ты здесь не причем, ты к ним никакого отношения не имеешь. Они покатаются туда-сюда, да и сгинут.

Николетта хлюпнула носом, но вдруг представила свои мысли — машинки, туда-сюда, туда-сюда. И непроизвольно улыбнулась.

А Сирена продолжала свою песню, не зря, ох, не зря не могли устоять моряки перед пением сирены…

— А на карабинера не обижайся. — Николетта вспыхнула, неужели она и про маршала Брандолини все выложила, даже не заметила? Стыд-то какой! — Не обижайся, человек свою работу делает. И симпатия к тебе тут совсем не причем. Вот сделает работу, тогда и о симпатии подумает. Не беги вперед телеги, Николетта Денизи.

Стало так легко на душе… и Николетта, уписывая за обе щеки запеканку с рикоттой и брокколи, рассказала Сирене обо всех своих сомнениях в поиске убийцы.

Замолчала Сирена, задумалась. Еще темнее, еще глубже стали глаза луканской ведьмы.

— А зайди-как ты к Джермано.

— К Джермано? — Вздрогнула Николетта. — Зачем?

Джермано был личностью в деревне известной, а скорее неизвестной. Кажется, он существовал всегда. Никто точно не знал, сколько ему лет, откуда он взялся в деревне и кем были его родители. Волонтеры приходили к нему, чтобы помочь с покупками. Раз в месяц его навещала медсестра. Никто толком не смог бы описать, как он выглядит, видели лишь темную фигуру, закутанную в плащ, в надвинутой на глаза шляпе в любое время года.

В деревне даже шептались, что на самом деле синьора Джермано не существует, его место занимают разные люди. Кто-то говорил, что под его личностью скрываются опасные мафиози из соседней Калабрии, кто-то уверял, что Джермано — древний вампир, тысячу лет живущий в этом месте. Но все понимали, что это лишь будоражащие слухи, ведь волонтеры, а тем более медсестра, знали бы, окажись на месте пациента другой человек. Но волонтеры и медсестры часто менялись, так что сплетни затухали, а потом разгорались вновь. Николетта пыталась вспомнить, сколько лет она знает Джермано. Казалось, что он сидел в своем доме и тогда, когда она была маленькой девочкой.

— Но причем тут Джермано?

— Где стоит его дом?

— Напротив фитнес клуба Бритни…

— Билильды.

— Что?

— Напротив фитнес-клуба Билильды.

— Она же Бритни!

— А ты бы хотела жить с именем Билильда?

Вместо ответа Николетта перекрестилась.

— Вот поэтому она называет себя Бритни.

— Но я так и не поняла, при чем…

— На той улице у тебя никогда не возникало чувства, будто за тобой кто-то наблюдает? Поверь, там не нужны камеры видео наблюдения, там есть Джермано, денно и нощно следящий за улицей из-за занавески. Хочешь узнать об отношениях Дечио и Билильды…

— Бритни!

— Хорошо, Дечио и Бритни — спроси Джермано.

— Ему нечем больше заняться?

— Моя соседка Ненелла, вон в том доме, занимается тем же самым, разница в одном. Как только она тебя заметит, так открывает балконную дверь, не успеешь убежать- заболтает до смерти. Так что невидимость Джермано- благо!

— А ты не знаешь, откуда он? — Николетта решила воспользоваться возможностью, ведь ведьма должна знать все!

— Никогда не интересовалась. Иди, поговори с ним. Только не кричи слишком громко. Он очень хрупкий, кажется, чуть повысишь голос и его унесет порывом воздуха. И кстати, он ни с кем не разговаривает, так что прихвати карандаш и бумагу.

— Он немой?

— Он разговаривает с медсестрой и ему достаточно. А волонтеру просто отдает записку.

Получив от Сирены карандаш и листок бумаги, Николетта отправилась к фитнес клубу. Слез и дурных мыслей как не бывало.

Оказавшись в нужном месте, женщина посмотрела на окно Джермано и не увидела никакого движения. Занавеска не шелохнулась. Она случайно перевела взгляд на зеркало, расположенное у дверей парфюмерной лавочки наискосок, вздрогнула и чуть не завопила на всю улицу. В зеркале отражалось размытое бесцветное лицо и два выпуклых черных глаза, чисто Голлум из фильма «Властелин колец», который Николетта пересматривала множество раз. Ужас какой! С этого момента ей будет чудится этот взгляд, куда бы она не пошла. Ну, хотя бы он отражается в зеркале!

Николетта вздохнула и после некоторого колебания нажала на звонок. Сирена не отправила бы ее в логово вампира, это не может быть опасным! Тишина. Она позвонила еще раз.

По другую сторону двери послышалось шарканье. Раздался щелчок и дверь отворилась медленно-медленно, наверное, по сантиметру в минуту! Из темноты материализовалось бледное лицо. Два глаза смотрели прямо на Николетту, выглядел этот человек… нет, разве он может быть человеком? Это живой мертвец!

— Я Николетта Денизи, живу в этой деревне и мне надо с вами поговорить.

Нежить — нет, никто не убедит Николетту, что это живой человек! — склонила голову, еще мгновение рассматривая ее, потом дверь начала также медленно закрываться.

— Ах, ты, — возмутилась Николетта и поставила ногу в щель, заблокировав дверь. — Мне нужно поговорить!

Стремительный бросок чего-то тонкого, показавшегося змеей — и острая боль. Николетта отпрыгнула и захромала. Удар трости по ноге оказался весьма болезненным.

Дверь захлопнулась.

— Он мог сломать мне ногу! Я позвоню карабинерам! Подам жалобу! — Пылала гневом Николетта в тепле локанды синьоры Сирены.

— Эта нога вторглась на его частную собственность, — хмыкнула Сирена. — Кто же гладит кошку против шерсти!

— Предупреждать надо!

— Так я предупредила, что он ни с кем не разговаривает.

Николетта взглянула на хозяйку локанды, как на сумасшедшую.

— И что ты предлагаешь?

В четыре часа дня, когда желтый свет фонарей на улицах и в окнах превратил деревню в оживший рождественский вертеп, Николетта и Сирена стояли у дверей синьора Джермано с коробкой миндальных пирожных в руках.

— Джермано довольно чувствителен к шуму, так что нам нужно быть максимально деликатными.

— Сначала надо попасть внутрь. Я подозреваю, что мы будем стоять здесь, пока не замерзнем, и нас не подберут случайные прохожие.

Но замок щелкнул и дверь отворилась, по-прежнему медленно. Глаза плыли в темноте, словно существовали отдельно от тела, Николетта, уже видевшая эту картину, снова вздрогнула. К такому зрелищу не привыкнешь.

Голова кивнула в знак приветствия. Сирена ответила улыбкой и таким же кивком. Николетта молча пряталась за спиной хозяйки локанды, помня ее предупреждение: не говори, не стучи, просто подражай мне.

Прошаркав по коридору, мужчина провел их в свою квартиру. Николетта узнала занавеску и окно. Как только они сели в удобные кресла в гостиной, как только глаза привыкли к почти полной темноте, она наконец смогла как следует разглядеть мужчину.

Вокруг глаз — какая неожиданность! — имелась голова, маленькая, балансирующая на тонкой шее и самом тощем теле, которое она когда-либо видела. Джермано был одет в пижаму и бархатный смокинг, такой, если верить фотографиям, надевал ее прадедушка на свою свадьбу лет сто назад. Между штанами пижамы и тапочками виднелся кусочек лодыжки и, как не разглядывала ее Николетта, так и не определила, было ли там что-то большее, чем кость скелета.

Не говоря ни слова, Сирена осторожно открыла подарок, который они купили в кондитерской на углу, и протянула Джермано. Его глаза сверкнули. Уголки губ, которые до сих пор были направлены к полу, медленно поднялись, составили прямую линию с серединой, и не остановились на этом, а продолжили свою восходящую траекторию, пока не образовали улыбку. Ну, по крайней мере, что-то похожее на улыбку.

К тому времени, как Джермано закончил бесшумно жевать и проглотил последнее миндальное пирожное, прошло не менее получаса. Николетта погружалась в сон, мягкое кресло, темнота и тишина сделали свое дело.

Сирена взяла маркер и маленькую белую доску с подлокотника своего кресла, написала:

«Мы с подругой хотели бы задать вам несколько вопросов.»

Мужчина прочитал и кивнул. Прежде чем Николетта, резко проснувшись, успела завопить, не сообразив сразу, где находится, и все испортить, Сирена сунула доску ей в руки.

«Вы видели, как хозяйка фитнес клуба уезжала с мужчиной, который не был ее мужем?»

Джермано взял маркер и написал:

«Это был мужчина, о котором писали в газетах. Его убили несколько дней назад.»

«Он часто приезжал?»

«Несколько раз в неделю.»

«Они выглядели как любовники?» — Хорошо, что в полутьме не видно, как покраснела Николетта.

Джермано покачал головой и написал:

«Я не знаю».

«Было что-то странное в приезды этого мужчины?»

«Они оба были очень взволнованы и несли какой-то пакет. Оглядывались».

«Давно это было?»

«Неделю назад».

Когда они вышли из темного дома, Николетта побежала за угол, туда, где ее не будет видно из окна, и заорала. Да так, что случайный прохожий подпрыгнул на месте, испуганно оглянулся и убыстрил шаг.

— Что случилось, тебе плохо? — Взволнованно спросила Сирена.

— Нет, я просто слишком долго держала рот закрытым. Я так не могу. Мне нужно срочно убедиться, что с моими голосовыми связками все нормально.

Сирена понимающе улыбнулась.

— Но как вы начали с ним общаться? — Наоралась Николетта.

— Однажды я просто постучала в дверь и подарила ему коробку пирожных. Это превратилось в ритуал. Иногда я пеку что-то дома и приношу ему.

— Ты приручила нежить?

— Он просто одинокий и больной старый человек. Не выдумывай глупостей, Николетта Денизи. Но тебе пригодилось то, что он рассказал?

— Думаю да… у Дечио и Бритни была какая-то тайна. И за неделю до смерти финансиста они ссорились и волновались и скрытно выносили что-то в машину. Но как узнать, что?

— Это ты у нас сыщица. Вернее, вы обе, с моей сестрой. Вам и узнавать!

Травяные смеси по-прежнему пользовались популярностью. До конца рождественского базара еще далеко, а Николетта уже распродала все, что приготовила на этот вечер. Она пошла домой длинной дорогой, мимо фитнес клуба, где только что закончились занятия, во всяком случае, несколько человек со спортивными сумками вышли из дверей, что-то оживленно обсуждая.

Николетта подняла глаза вверх, на окна второго этажа дома на углу. Занавеска не двигалась, но она была уверена, что Джермано зорко бдит за происходящим на улице. Перевела взгляд на освещенные окна фитнес клуба, подумала еще мгновение и решительно вошла в здание.

Свет в коридоре не горел, но дверь в захламленный кабинет Бритни были открыта, там горел свет. Николетта осторожно подошла к двери — за столом никого. А на столе- бутылка вина и бокал.

Она вошла в кабинет, огляделась, вдохнула… и не выдохнула, дыхание перехватило и ладони вспотели. За порогом смежной комнаты, игравшей роль кладовой, виднелась голая женская нога. Прямо на полу.

— Бритни? — шепотом позвала Николетта, потому что голос сразу пропал.

Тишина. Нужно подойти поближе и посмотреть, но женщина никак не могла заставить себя сделать хотя бы шаг. Она схватилась за ближайший стул, чтобы удержаться, ноги отказывались ее держать.

И тут в коридоре послышались тихие шаги.

Николетта сглотнула, но это не помогло, в пересохшее горло словно вонзились тысячи маленьких иголок. Она лихорадочно озиралась по сторонам. Единственным местом, где можно было спрятаться, оставалась кладовая. Но там лежит труп, а убийца наверняка идет за ним. Схватить стул? Но Николетта в руках-то его не удержит, не говоря о том, чтобы обрушить его на убийцу. Она так и стояла на месте, когда шаги в темном коридоре приблизились,

Откуда только взялись силы! В тот момент, когда убийца вошел в комнату. Николетта заорала так, что у самой уши заложило. Не менее громко заорала Бритни, вошедшая в кабинет.

— Что вы тут делаете? — хриплым от ора голосом спросила Бритни.

— Там… — Николетта дрожащим пальцем показала на кладовую, — там… тело…

— Что там? — Удивилась Бритни. — Какое тело? Чье?

— Вон… нога!

Бритни направилась в темную комнату, а Николетта прошептала:

— Осторожно, вдруг он там?

— Кто? — Бритни наклонилась, подняла ногу, выпрямилась.

— Эээээттооо чтоооо? — Николетта тыкала пальцем в женщину с ногой в руках.

— Здесь раньше был магазин, осталось несколько манекенов. Вернее, их частей. Руки не доходят выкинуть, свалили все в эту комнату. — Бритни бросила ногу обратно, еще и пнула ее вдогонку.

— Я думала… мне показалось… — Николетта заливалась краской, ей хотелось провалиться сквозь землю от стыда.

— У вас хватило наглости появиться снова?

Николетта умоляюще выставила ладони: — У вас есть несколько минут? Я знаю, что не имею права спрашивать, но это важно.

Бритни так сжала губы, что они побелели. Сегодня она плохо выглядела. Щедро наложенная косметика не скрывала темных кругов под глазами и зеленого цвета лица. Да и вино явно не пошло на пользу. Как она провела тренировку?

— Вы использовали меня, чтобы добраться до мужа. Микеле меня предупредил.

— Пожалуйста! Это займет всего пару минут. И больше я не приду.

— У вас ровно пять минут.

Николетта уселась на стул, наконец дав передышку все еще дрожащим ногам.

— Что вы знаете о ситуации в фирме вашего мужа и Дечио?

— О чем вы, я не понимаю?

— Микеле говорил с вами о том, что происходит?

— Вы имеете в виду… — Бритни опустила глаза, — что Дечио воровал из бизнеса?

— Да. Если это действительно был Дечио.

— О чем вы говорите?

— А что если это был Микеле?

— Это бессмысленно. Микеле никогда бы этого не сделал.

— А Дечио бы сделал?

— Он был в отчаянии.

— Почему?

— Из-за инвестиционного проекта.

— Микеле сказал вам что Дечио был в отчаянии?

— Он сказал, что ужасно себя чувствует из-за того что происходит с Дечио.

Сказал, что не винит Дечио, потому что понимает, что тот заботится о семье… У него должен был родиться ребенок… И это был единственный способ вернуть потерянные деньги.

— Но Дечио не потерял денег в этом проекте.

— Конечно, потерял. Все потеряли.

— Но не Дечио. Поэтому его и обвиняли. Он сам не вложил деньги в проект. Вернее, вложил, но совсем мало.

Бритни покачала головой. — Но этого не может быть. Вы ошибаетесь. Они оба были обмануты, Дечио и Микеле. Но Дечио решил украсть деньги клиентов. И конечно, они винят его.

— Это неправда. И легко проверяется. Дечио не вложил деньги в проект, следовательно ему не нужно было воровать деньги клиентов.

Бритни стала еще бледнее. — Этого не может быть.

— Ваш муж вложил все, что у вас было?

— Он сказал, что нам будет не легко в течение нескольких лет, но это того стоит. Как только все окупится, нам больше никогда не придется беспокоиться о деньгах.

— Поэтому он и украл деньги клиентов. По той же причине, которую приписал Дечио. Для семьи. И решил повесить все на Дечио, а для этого надо было… избавиться от него.

— Вы ошибаетесь. Я знаю, что это был Дечио.

— Откуда вы знаете?

— Я… он попросил меня…

— Попросил что?

— Бумаги… — еле слышно прошептала Бритни.

— Какие бумаги?

— Копии… Он сказал, какие бумаги нужно снять и передать ему. Они были у нас дома. Я сняла их.

— И передали Дечио неделю назад?

— Откуда вы знаете?

Вот что за сверток несли они к машине тем вечером и озирались, боясь, что кто-то увидит.

— Это не важно. Вы отдали документы Дечио? Он объяснил, зачем они нужны?

— Теперь я понимаю, какой была дурой. Дечио сказал, что его оболгали и хотел восстановить свое доброе имя. Но некоторые бумаги были не в офисе, а у нас дома. И я… я своими руками отдала ему бумаги, а он… подставил моего мужа.

— Бритни, как он мог подставить Микеле? Это смешно! Дечио забрал бумаги домой?

— Нет. Я разрешила просмотреть их только в нашем втором доме… Не разрешила забирать домой.

— Что это за дом?

— Это дом, где жили родители Микеле. Он давно пустует. Там есть библиотека… на чердаке.

— Эти бумаги до сих пор там?

— Наверное, — Бритни пожала плечами. — Я их не забирала.

— Бритни, эти бумаги нужны, чтобы обелить имя вашего мужа. Или Дечио. Вы можете съездить туда со мной?

— Зачем мне это делать?

— Вы любили Дечио. Неужели вы не хотите узнать, кто его убил?

— Так вы знаете… видимо об этом знали все, кроме него. Что ж теперь скрывать, все равно моя жизнь разрушена…

— Расскажите мне.

— Я влюбилась в Дечио с того момента, как увидела его, — голос Бритни потеплел. — В то время я встречалась с Микеле. Я не была влюблена в него, но он был мил со мной. Хорошо ко мне относился. Мой прежний парень был ужасен, он хамил, мог меня ударить… Микеле оказался настоящим подарком судьбы. Но когда я встретила Дечио, все изменилось. Но он… он общался со мной по-дружески. Больше ничего. Я хотела бросить Микеле, но тогда я не смогла бы видеться с Дечио. Я считала, что это лишь вопрос времени. Чем больше времени я буду проводить с Дечио, тем быстрее он поймет, что я- та, кто ему нужен. Даже если бы он не влюбился в меня, он бы… привык.

— Но этого не произошло?

— Нет. Я была так подавлена, когда это поняла. Я не знала, что делать. Все, о чем я могла думать, это о том, как я потратила свою жизнь впустую. И ради чего? Мужчина всей моей жизни ко мне равнодушен. Я сидела дома, пила вино, и никак не могла взять себя в руки. В те дни Микеле пришел ко мне и предложил выйти за него замуж. Представляете, он решил, что я расстроена, что он не делает мне предложения! Я была так ошеломлена, что сказала «да». Он был взволнован и хотел остаться и отпраздновать, но я отговорилась плохим самочувствием. Я провела два дня в тумане, соображая, на что я только что согласилась. И решила сказать Микеле, что мне жаль, но я не могу выйти за него замуж. А потом я просто уеду подальше отсюда и забуду обо всем. Мне нужно начать все сначала. И может, однажды, я смогу влюбиться в кого-то другого.

— Но вы не уехали.

— Нет. Микеле пришел ко мне такой счастливый. Нарядный. С кольцом, которое он надел мне на палец. И увез в шикарный ресторан. А я сидела за столом, смотрела на все словно со стороны. А потом я вдруг поняла, что это еще не конец. Кто сказал, что Дечио не сможет в меня влюбиться? Порой это случается внезапно. Значит, я должна быть рядом. И я решила сохранить помолвку и ничего не сказала Микеле.

— И что случилось потом? Почему вы все-таки вышли замуж?

— Потому что он не хотел меня.

— У вас с Дечио не было романа?

— Нет. Мы спали пару раз, еще до помолвки с Микеле. Вот и все.

— А потом появилась Камилла.

Бритни хрипло рассмеялась.

— У меня с самого начала было плохое предчувствие на ее счет. Она так отличалась от меня, полная противоположность, и я просто в душе знала… Знала, что Дечио нужна домашняя жена, которая будет сидеть дома и заботиться о семье. Я бы так не смогла. Я говорила Дечио, что готова, но он мне не верил, он смеялся и говорил, что я продержусь год, может два, а потом захочу вернуться на работу. Он сказал, что в этом нет ничего плохого, но он хотел чего-то другого. В любом случае на Камилле написано крупными буквами, что она мечтает сидеть дома и заниматься семьей. Я бы никогда не допустила их встречи! Но они встретились. В тот день у Дечио сломалась машина и он приехал вместе с Микеле, они заехали за мной, чтобы поехать в ресторан. Вот и не верьте, что судьбы не существует. Если суждено- это случится… Они увидели друг друга- и все.

— После его женитьбы на Камилле у вас был роман?

— Да вы что! С Камиллой он получил все, о чем мечтал.

— Но… вас видели!

— О чем вы говорите? — Бритни удивленно уставилась на Николетту.

— Вы выходили из ресторана Марио. И поцеловались.

Бритни недоверчиво покачала головой: — Кто-то видел?

Николетта кивнула.

— Значит, они не увидели, чем все закончилось. Он отстранился от меня и сказал, что все кончено. У него не было ко мне никаких чувств. Он сказал, что я должна сосредоточиться на собственном браке.

— Нет… Этого они точно не видели… Но зачем вы с Дечио поехали в ресторан Марио?

— В том-то и дело, что мы даже не планировали. Все получилось случайно. Я договорилась встретиться там с подругой, но она перепутала день и не приехала. А Дечио заехал перекусить по дороге с переговоров. Он подсел ко мне за столик, мы заказали вина… Это был такой прекрасный обед! Он был забавным и обаятельным. Я поверила, что это знак от вселенной, что мы будем вместе. Он пришел в себя и наконец понял, что должен быть со мной. И я… я совершила много глупостей в своей жизни, но эта… была просто невероятной! Когда мы вышли от Марио, я обняла его и поцеловала, уверенная, что мы собираемся возобновить наш роман. Он сначала растерялся, но потом оттолкнул меня. Сказал, что все кончено.

— Мне жаль, — сказала Николетта, не уверенная, что это правильные слова в ситуации, когда мужчина отказался изменять жене. Но горе Бритни было таким неподдельным…

— Но вы показали ему бумаги.

— Я не смогла ему отказать. Я все еще любила его…

И убила, когда сообразила, что не только потеряла любимого, но и подставила собственного мужа. Или Микеле узнал обо всем и устранил помеху? Но тогда… тогда и Бритни в опасности!

— Если я покажу вам бумаги, обещайте, что вы оставите нас в покое!

— Обещаю. — Честно сказала Николетта.

Бритни вылила остатки вина в бокал, выпила его залпом. — Если вы придете еще раз, я вызову полицию.

Николетта закивала. Пока эта дурочка не протрезвела и не сообразила, что нельзя показывать бумаги постороннему, нужно срочно их увидеть. Она не была уверена, что поймет, о чем речь, одно дело, преподавать математику. а совсем другое- бухгалтерские расчеты. Но она увидит имена и цифры, поймет, о чем речь, а дальше карабинеры разберутся.

— Не снимайте пальто, — сказала Бритни, открыв ключом дверь небольшого каменного дома на другом конце деревни. — Здесь много лет никто не живет и дом не отапливается. И лампочка слабая. Лучше приходить сюда утром, когда на улице светло.

Николетте и самой не хотелось лезть на чердак холодного и темного дома, особенно после поездки на машине с пьяной Бритни за рулем. Как она вписывалась в узкие улицы? Николетта закрывала глаза и молилась про себя. Но к утру Бритни опомнится и никаких бумаг она не увидит, а у карабинеров нет никаких оснований для обыска в этом доме, ведь финансовые потери частной фирмы их совершенно не касаются.

— Только быстро! А то мы промерзнем тут до костей. — Потребовала Бритни.

— А вы не пойдете со мной? Вы же знаете, как выглядят бумаги.

— Там просто несколько папок, вы легко их увидите. А я не собираюсь ломать ноги в темноте.

Последний пролет лестницы был совсем темным, пахло сыростью и затхлостью, как всегда пахнет в домах, где много лет никто не жил. Николетта толкнула дверь на чердак, нащупала выключатель, вроде Бритни говорила, что он справа сразу за дверью.

Тусклый свет лампочки, висящей на проводах под потолком, освещал три коробки с книгами, ящик для инструментов, старый письменный стол, забитый книжный шкаф. Никаких папок не видно.

— Сохраняй спокойствие, старая дура. — Громко сказала Николетта, чтобы подбодрить себя. Но от звука своего голоса в пустоте стало окончательно не по себе.

Она подошла к столу, обыскала все отделения и ящики, затем вытащила их и проверила задние стенки. Секретное место для укрытия — ведь об этом пишут во всех детективных романах! Но куда Дечио мог спрятать папки в чужом доме? Она двинулась к книжному шкафу, ища рычаг, чтобы открыть скрытый проход, трогая полки, собирая пыль и паутину на своих пальцах. Но ничего не нашла, кроме…

— Dio mio! — она с отвращением стряхнула с ладони мертвого паука.

Пришла очередь коробок с книгами. И снова никаких папок. Прошло уже минут двадцать, Николетта замерзла, казалось. на чердаке холоднее. чем на улице. А вдруг Бритни специально привела ее сюда и сейчас уже запрела дом и уехала? И никто ее здесь не найдет… Нет, это глупо, ведь можно разбить окно в доме и выбраться. Даже если тебе почти семьдесят!

Ее решимость окончательно испарилась при виде двух мокриц, застывших на стене.

— Достаточно! Basta, basta! — Николетта повернулась к двери и тут погас свет.

Она застыла, затаив дыхание и ожидая, что произойдет что-то ужасное. Но ничего не произошло.

Помня о пауке и мокрицах, она не двигалась. Глаза все никак не привыкали к темноте и все же пришлось сделать шаг вперед, вытянув руки перед собой. Наконец она нащупала дверь, толкнула ручку, но дверь не открылась.

Она кричала изо всех сил, топая ногами, надеясь, что Бритни услышит ее. Но никто ей не отвечал. И чем больше она отчаивалась, тем громче становились ее крики, когда Николетта попеременно билась в дверь и топала ногами по полу. Неужели Бритни заперла ее на чердаке?

— Что случилось? — Раздался голос с другой стороны двери.

— Я не могу открыть дверь, свет погас! — Закричала Николетта.

— Вы, должно быть, заперли ее изнутри!

— Я не запирала!

— Поищите ключ. Его точно нет в замке?

По крайней мере Бритни не заперла ее здесь.

— Конечно, нет, — пальцы пробежали под дверной ручкой. И нащупали ключ. И Николетта вспомнила, что она сама, лично, повернула его в замке, чтобы никто ей не помешал.

Она отперла дверь, чувствуя себя глупее, чем когда-либо в своей жизни.

— Но как вы оказались в темноте? — Удивилась Бритни.

— Я уже собиралась уходить, но свет погас.

Бритни поднялась в комнату, провела рукой по стене с другой стороны двери. — Тут же был другой выключатель!

— Кто бы мне о нем сказал! — Зажглась другая лампочка, Бритни была рядом и Николетте больше не было страшно, только ужасно стыдно.

Взгляд ее упал на книжный шкаф. Он… выглядел странно в ярком свете другой лампочки.

— Почему вы так уставились на шкаф?

— Видите, окошко? Оно уходит дальше, за шкаф.

— И что странного?

— Шкаф узкий, и там, за ним, пространство.

— Так его поставили… и причем тут бумаги? Кстати, где они?

— Их нет.

— Что значит, нет? Их никто не мог унести. — Бритни подозрительно уставилась на большую сумку Николетты.

Та молча открыла сумку и показала содержимое.

— Ладно, пошли. — Бритни тоже уставилась на шкаф. — Сколько здесь пыли! С ума сойти! Она шагнула веред, споткнулась и, выставив вперед руки, со всего размаху налетела на шкаф. Полки зашатались, книги посыпались. Николетта подбежала, чтобы помочь и обе женщины замерли.

Взглядам их предстал ботинок, выглядывающий из-под старой запыленной ткани. Пальто. И множество пуговиц. Они синхронно пробежали глазами пуговицы снизу вверх. Воротник и… ослепительная улыбка в тридцать два зуба.

Так же синхронно они заорали, второй раз за этот вечер.

— Не уверен, что я вас понял. Зачем вы полезли поздно вечером на чердак в доме, где никто не живет и сломали книжный шкаф? — Карабинер в недоумении смотрел на женщин.

Николетта и Бритни сидели в нежилой гостиной на первом этаже и дрожали от холода.

— Это получилось случайно! Я просто запнулась и налетела на шкаф. — В третий раз объясняла Бритни.

— Но что вы здесь делали?

До приезда карабинеров Бритни умоляла Николетту не рассказывать, зачем они сюда пришли. Как она объяснит мужу, что украла у него бумаги для Дечио? А теперь еще и привела Николетту. с которой не должна была разговаривать?

Николетта обещала молчать, а сама думала, как смотреть в глаза маршалу Брандолини. Ведь и она не должна была подходить к Бритни!

— Люди не приходят в нежилой дом вечером без цели. Что вы хотели здесь найти? Вы знал, что там спрятан труп?

— Мы ничего не знали! — Казалось, Бритни вот-вот расплачется. она с ненавистью смотрела на Николетту. — Все из-за вас, — говорил ее взгляд.

— Вы скрываете информацию от представителей власти.

— Да, у меня такое хобби! — Не выдержала Николетта. — По ночам я хочу по домам и ищу спрятанные трупы!

— Я же говорил! — Карабинер торжествующе посмотрел на нее.

— Я пошутила! — Николетта совсем забыла, какие у них здесь карабинеры. Общение с Брандолини несколько улучшило их репутацию в ее глазах. Тут она вспомнила, как маршал ее использовал и в свою очередь всхлипнула. Так они и сидели, две растерянные женщины, не знающие, как объяснить свое присутствие в этом доме.

Тут он и вошел. Поприветствовал присутствующих, ехидно — она уверена, что это именно ехидство! — улыбнулся Николетте.

— Видимо я должен поблагодарить вас за обеспечение карабинеров работой.

— У них нет чувства юмора, — буркнула Николетта.

— Зато у вас его предостаточно, как я посмотрю.

— Ровно столько, чтобы прожить жизнь, сохранив рассудок.

— Похоже, гораздо больше, во всяком случае я не знаю других людей с вашим хобби, искать трупы на чердаках.

— Я не искала трупы.

— Тогда объясните мне, что вы тут делали и зачем сломали шкаф.

Николетта тяжело вздохнула, в основном потому, что начала понимать: она зарвалась и полезла не в свое дело и как теперь выпутаться- совершенно не понятно.

— Николетта Денизи! Как ты додумалась полезть на чердак в чужом доме? — ахнула утром Пенелопа.

Николетта опустила глаза. Да уж, взрослая женщина, даже пожилая, а такое отмочила. И ничего не выяснила, только все запутала. Еще и Бритни перед мужем непонятно, как оправдается… Но тут же она воспряла духом: а нечего Бритни прелюбодействовать, и вообще, она, Николетта, нашла скелет! Ведь наверняка этот ске… этого человека кто-то ищет.

— Боюсь тебя даже на станцию карабинеров отпускать, — вздохнула Пенелопа. — Ты уж иди, никуда не сворачивай, а оттуда — сразу домой.

Николетта закивала. Она рассказала подруге всю историю только утром, вчера, устав от многочисленных гостей, Пенелопа рано легла спать. Но, по возвращению домой, на сердце у Николетты стало так тепло от трогательного жеста: на столе ее ждали рагу и пирог, укутанные в теплый плед. И записка. Строчки вздыхали, что оставлять еду в духовке бесполезно, в лучшем случае Николетта сожжет пирог, в худшем- весь дом, так что придется ей ужинать чуть теплым.

Николетта смахивала слезу и ругала себе за дурные мысли о своем одиночестве. Какая же она глупая!

Ей ужасно не хотелось идти к карабинерам. Но вчера маршал Брандолини отпустил ее домой, посоветовав хорошо выспаться и побыстрее оправиться от шока, а утром явиться на станцию для оформления показаний. — Хотя насчет шока я, пожалуй, погорячился, — пробормотал он про себя.

Звуки сирены она услышала сразу, как вышла из дома. Черная машина с белой надписью «cаrаbinieri» пронеслась и скрылась за углом. Забыв обо всех своих обещаниях, Николетта вытянула шею и ноги сами понесли ее направо, потом за угол…

Ей же надо к карабинерам? Так они все наверняка на происшествии, просто так машина с сиреной по деревне не ездит!

Авто карабинеров и скорая помощь стояли на углу возле фитнес клуба. Это было настолько необычное событие, что даже занавески синьора Джермано оказались раздвинуты, бледное лицо с черными глазами прилипло к окну.

Вокруг собралась небольшая группа людей, несмотря на холод, две-три женщины в халатах застыли на балконах соседних домов.

— В это время обычно полное затишье, даже преступники уходят на каникулы, — говорил один из карабинеров напарнику. — Здесь вообще ничего не происходит, и вдруг третий труп за неделю!

Николетта подошла поближе, раздвинула зевак и увидела маршала Брандолини и женскую ногу, выглядывавшую из мусорного контейнера.

— Погодите, это ошибка! — Николетта кинулась к контейнеру.

Брандолини обернулся и закатил глаза.

— Вы и сюда успели? И что же за ошибка?

— Это манекен, — засмеялась Николетта. — Я сама вчера ошиблась. Все нормально.

В этот момент медики вытащили тело, опустили его на снег. Николетта взглянула в мертвое лицо Бритни и осела бы на снег рядом, не подхвати ее Брандолини под руку.

Она пришла в себя в машине карабинеров по дороге на станцию.

— Боюсь, наша с вами беседа будет длиннее, чем планировалось, — сказал маршал. — Тело Билильды Мори было найдено в одном из мусорных контейнеров. Один из соседей выбрасывал мусор и нашел убитую. Сначала он подумал, что ей стало плохо и она просто упала в контейнер.

— Как можно упасть в контейнер? Для этого надо сначала взобраться на него, — пробормотала Николетта.

— Он вызвал скорую, медики обнаружили, что она мертва, и вызвали нас.

— Ее отравили?

— Пока мы знаем лишь, что у нее между лопатками торчит нож.

— Кухонный? — Машинально поинтересовалась Николетта.

— Нет, подарочный, необычная рукоятка с восточными мотивами.

Николетта открыла рот, но маршал прервал ее.

— Синьора, вы понимаете, что расследование- не игрушки? Вы тоже в опасности. Прекратите игры в детектива и после нашей беседы отправляйтесь домой и сидите там, пока мы не арестуем убийцу.

— Я… — Николетта закусила губу. Она уже столько всего натворила, что лучше и правда сидеть дома… — Я обещаю…

— Жаль, что вы сломали шкаф так поздно.

— Я ничего не лома… в каком смысле поздно?

— Мы легко установили, кем является жертва. Она пропала два года назад.

— Кто она? Что с ней случилось?

— Я могу вам рассказать, поскольку уверен, что половина деревни уже в курсе, а вторая скоро узнает. Два года назад в эти места приехала девушка из Дании. Она была археологом-любителем, знаете, из тех, кто ходит по историческим местам с металлоискателями в поисках древних монет, драгоценностей или оружия.

— Tombarolо? Расхититель гробниц?

— В какой-то степени. Только томбароли это организованная сеть искателей сокровищ, а она одиночка-дилетант. Вы же помните дело трехлетней давности, связанное с драгоценностями из древней крипты в скальной церкви? Вы имели к нему прямое отношение. — Маршал Брандолини сморщил нос. — О том деле писали в газетах и датская любительница приключений приехала в горы Базиликаты. И пропала.

— Она кого-то тут знала?

— Родственников у нее не было, но друзья забили тревогу, когда она пропала. Девушка — ее звали Аннеке — познакомилась здесь с молодыми людьми, их имен друзья не знают.

— Вы думаете, это может быть она?

— Экспертиза подтвердит со дня на день, но судя по одежде и единственному случаю пропажи человека в этих краях — сомнений нет, это Аннеке.

— Но значит… это убийство!

— А это без сомнения, девушку задушили.

— А так как это дом родителей Микеле, то…

— То это может быть кто угодно. Дом пустует больше десяти лет, стоит на отшибе. Но я вижу, как вы оживились, хотя только что обещали мне забыть о детективной деятельности. Давайте проясним одну вещь, синьора, — сказал маршал, качая головой. — Мы пока не знаем, что произошло, ни тогда, ни сейчас, но не можем игнорировать тот факт, что убийца живет в деревне. Вы сделали все, что могли, как добропорядочная гражданка, но теперь вам придется отступить и позволить карабинерам продолжить расследование.

— Конечно, — соврала Николетта без угрызений совести.

— Человек, совершивший два убийства — или два убийцы, если эти преступления не связаны, все еще здесь. Он или она опасны. Я хочу, чтобы вы еще раз пообещали мне — торжественно поклялись — что вы прекратите любые попытки продолжить ваше дилетантское расследование.

— Три убийства, — прошептала Николетта.

— Синьора! Они не могут быть связаны!

— Если это Микеле…

— Синьора! Наслаждайтесь праздниками!

— Конечно, — снова сказала Николетта, подняв правую руку в жесте, которым американские президенты клялись на Библии, вступая в должность, и скрестив пальцы левой руки в кармане пальто.

— Ты понимаешь, что это может быть только Микеле? — Взволнованно говорила Николетта подруге, не забывая заглатывать ароматный чечевичный суп, заедая его ломтями домашнего хлеба с остатками капонаты.

— Но твой маршал прав. Это может быть кто угодно. Все в округе знали, что дом пустует и туда годами никто не заходит. Давай-ка почитаем, что писали в интернете про это дело. — Пенелопа вернулась из своей спальни с планшетом.

У Николетты был еще один повод для белой зависти, кроме таланта подруги хорошо готовить и крепкого сна: умение старой женщины обращаться с современными гаджетами. Подумать только, еще пять лет назад Пенелопа даже не представляла, что откроет для себя интернет, а тем более, что начнет снимать великолепные фотографии. Сколько не предлагала она научить подругу — Летта Денизи, когда я взяла в руки это чудо техники, я была на пятнадцать лет старше, чем ты сейчас! — все оказалось бесполезно. Даже намеки на любимую математику не помогали, Николетта отказывалась, отмахивалась, возмущалась.

Вот, правда, со скоростью у Пенелопы было не очень. Она долго копалась в своем планшете, пока не открыла несколько статей и не зачитала.

Два года назад в октябре тридцатилетняя датская туристка Аннеке Молен, снимавшая комнату в маленьком пансионе в Кастельмедзано, исчезла без следа. Проживание в пансионе было оплачено заранее и владелица не переживала, что гостья не вышла утром к завтраку. Она говорила, что собирается домой, значит, просто уехала, не попрощавшись. Эти датчане ужасно необщительные! Тем более, что все вещи исчезли. Если бы друзья Аннеке в Дании не забили тревогу, никто бы и не обратил внимания на ее исчезновение.

Карабинеры установили, что по кредитной карте датчанки был куплен билет на автобус до Потенцы и оттуда до Рима, но села ли она на автобус, никто не помнил. Ни один надежный свидетель не появился. А водители не знали, была ли молодая женщина в их автобусе, Маленькая и хрупкая Анника красотой не отличалась и итальянские мачо ее не замечали.

Пенелопа позвонила хозяйке пансиона, которую хорошо знала. Оказалось, что та вместе с дочерью уезжала в те дни на свадьбу племянницы, а прислуживавшая женщина из Конго давно уже депортирована на родину, да и два года назад она ничего полезного не сказала.

Хозяйка пансиона не припомнила ничего особенного. Ничего странного с постоялицей не случилось и вообще таких приезжает много, особенно из северных стран. Летом, конечно, кто ж по своей воле сунется в эти края зимой! Аннеке прожила три недели, все бродила по горам… Тут хозяйка вспомнила, что гостья интересовалась местным антикварным магазином, спрашивала, принимают ли там старинные вещи. Но больше разговора об этом не было.

— Это какой магазин, Стеллы? — уточнила Николетта, когда подруга повесила трубку.

— А у нас другого и нет.

— Антикварный магазин… а что, если Аннеке нашла что-то очень ценное и пошла к Стелле, попыталась продать?

— И что? Летта Денизи ты думаешь, что Стелла решила ее убить, чтобы завладеть сокровищем? Это смешно. И потом ты же знаешь, что находят любители с металлоискателем, несколько момент, какую-нибудь потерянную брошку и то, если повезет. Никто не убивает за такие пустяки.

— Очевидно, Аннеке нашла что-то поинтереснее.

— В таком случае она бы предупредила власти.

— Не за тем она сюда приехала. Гораздо выгоднее продать ценности антиквару, чем сдать их государству. Тем более, пришлось бы признаться, что она незаконно разыскивала старинные вещи в чужой стране. И как бы мы не относились к Стелле, мы же понимаем, что у антикваров существует рынок для подобных вещей.

— Но это незаконно! — Возмутилась Пенелопа.

— Как и убийство.

Весь день Николетта болталась в городе, заходила в лавочки, разговаривала с самыми разными людьми. Она никогда в жизни не была настолько общительной, как в этот день. И общительность дала свои плоды.

Конечно, все уже знали, что это она нашла скелет в доме синьоров Сортони. И Николетта оглядывалась, перебегая из одной лавочки в другую, не дай Бог попадется на глаза Микеле Сортони. Она боялась подумать, что произошло между супругами и надеялась лишь, что Микеле уже задержан карабинерами и не представляет для нее опасности.

А деревенские сплетни лились потоком.

— С ее характером это совсем неудивительно. Она разбила сердце своей дочери, от нее много можно ожидать!

— Что ты имеешь в виду, говоря, что она разбила сердце своей дочери?

— Стелла Симони не хотела, чтобы ее дочь вышла замуж за Франческо, у нее были высокие амбиции, она хотела, чтобы дочь уехала в Рим и работала на какой-нибудь престижной работе, а не вышла замуж за учителя начальной школы. Ее бедная дочь вскоре умерла от рака и что сделала эта женщина? Попыталась получить опеку над детьми!

— У нее каменное сердце!

— Но мы слышали, что она отказалась от своего иска…

— Наверное адвокат сказал, что у нее нет шансов на успех. Но она доставила бедняге Франческо столько волнений, когда у него и так было достаточно проблем, он воспитывал двоих детей в одиночку и горевал по жене.

— У нее так много денег, а она не помогала зятю. А сама живет во дворце!

Николетта хорошо знала дом Стеллы, красивую виллу с ухоженным садом, большим крыльцом с двумя белыми арками, зелеными дверями и окнами. На верхнем этаже небольшая терраса, проходящая под крышей, соединяла дверь и два окна с лепным ободком, увенчанным белой аркой. Два мраморных бюста украшали перила балкона. Под крышей белые каменные цифры указывали год постройки — 1870.

Раньше Николетта часто представляла себе радость просыпаться там по утрам, наслаждаясь видом на горы с террасы с чашкой кофе в руках.

— Тсс, это ее помощница, — я тебе ничего не говорила! — Хозяйка бара на центральной площади изобразила пальцами застежку-молнию на губах.

Высокая крепкая женщина с кудрявыми седыми волосами купила в баре автобусные билеты и, буркнув что-то на прощание, вышла за двери.

— Это Тина, — подтвердила одна из женщин, сидевших за столиком. — Она помогает Стелле с домом и в магазине, Стелла полностью поработила бедняжку. — Женщина бросила взгляд на маленькую собачку у своих ног. — Я сказала больше, чем надо, пойдем, Верушка, нам пора идти дальше.

— Вилла Стеллы недалеко от дома Сортони, так что… — Многозначительно подняла глаза к небу хозяйка бара.

Николетта даже пожалела Стеллу; деревенские сплетни безжалостны, и, не успеешь оглянуться, как тебя запишут в убийцы. Как быстро все пришли к такому же выводу, что и она — датская девушка нашла что-то ценное, отнесла Стелле, та ее убила. Правда, и растворяются сплетни также быстро, как и возникают. Не пройдет и недели, как все начнут снова улыбаться Стелле и подозрения будут забыты. В этом случае даже быстрее- ведь Рождество на носу!

Николетта пригладила волосы и поправила пальто прежде, чем зайти в антикварный магазин. Звон колокольчика возвестил о прибытии покупательницы.

— Добрый день, — сказала женщина, которую назвали в баре Тиной. У нее был удивительно высокий голос для мощной комплекции.

Стелла, сидевшая за старинной конторкой, еле удостоила ее кивком головы.

— О, я ищу интересный рождественский подарок. — Николетта впервые зашла в магазин и с любопытством осматривалась по сторонам. Казалось, что она попала в пещеру Али-Бабы. Зал полон драгоценностей: портреты в позолоченных рамах строгих людей из прошлых времен, элегантные алебастровые лампы, не говоря уже об изысканных предметах мебели, поэтому она тут же добавила: — Не очень дорогой.

Тина снисходительно улыбнулась. Подошла к маленькому столику в углу магазина, заставленному безделушками: фарфоровыми кофейными чашками, серебряными ложками, дешевой бижутерией, рядом статуэток и подсвечников, похожих на те, что можно найти на любом рынке. Над столом висела полка со старыми книгами и Николетта заинтересованно на нее уставилась.

— Можно посмотреть книги?

Тина и Стелла обменялись взглядами.

— Боюсь, это не те книги, что будут вам интересны. Это старые энциклопедические справочники.

— Вы не против, если я осмотрюсь? Я так люблю старинные вещи и заметила пару настольных ламп, очень красивых.

Тина кивнула и удалилась к столику, где продолжила начищать серебро.

Несмотря на рождественские мелодии, играющие фоном, в магазине царила мрачная атмосфера. Из-за отсутствия покупателей здесь не было привычного шума разговоров, никто не комментировал тот или иной товар. Снаружи раздавался приглушенный смех, но антикварный магазин, как и все подобные ему, погружен в тишину.

— Вы знаете… — Николетта откашлялась.

Стелла отложила бумаги и уставилась на посетительницу.

— Вы наверное уже знаете, что я нашла вчера скелет в доме Сортони… Интересно, как он там оказался.

— Синьора Николетта, — ледяным тоном сказала Стелла. — Меня уже допрашивала полиция, и, как видите, я вернулась сюда, так что они явно не видели причин арестовать меня.

Николетта стала пунцовой. — Я совсем не это имела в виду. Но можете себе представить, каким шоком было передвинуть книжную полку и найти бедную девушку, пропавшую два года назад…

— С чего вы взяли, что это та девушка? Полиция не сообщала об этом официально. Но деревня сделала свои выводы и, как видите, магазин пуст. Лишь вас привело сюда любопытство.

— У полиции не было других вариантов. — Мягко сказала Николетта. — Вы с ней когда-нибудь разговаривали?

— Да. — Буркнула Стелла. — Она пришла показать мне некоторые из своих находок. Они были не такими уж интересными, по крайней мере, для моего магазина, я ей так и сказала.

— Что это было?

— Обычная дребедень, старые пуговицы, несколько монет, фрагменты броши…

— И что вы ей посоветовали?

— Я напомнила, что в нашей стране все, что вы находите из старинных предметов, является собственностью государства и должно быть передано в музей.

— Но, возможно, это не то, что она хотела сделать, поэтому она пришла к вам, а не в музей…

— Возможно. Но я не продаю археологические находки в своем магазине, если только они не являются частью частной коллекции и у меня есть документы. В противном случае это противозаконно.

— Может быть, иностранка об этом не подумала?

— Иностранка, приехавшая с металлоискателем в Италию, чтобы искать древности, не может не знать правил. Соблюдать их или нет- ее дело. Но знать она должна. Так что с серебром? — Повернулась она к Тине, давая понять, что разговор закончен. — Сегодня за ним придут.

— Я почти закончила. — Ответила Тина, и Николетта, пожелав хорошего дня, вышла из магазина.

— Опять суп? — Вздохнула Николетта, вгрызаясь в теплый хлеб.

— Последние дни перед Рождеством надо потерпеть, чтобы торжественный ужин показался особенно вкусным. Хотя ты можешь начать готовить сама, если чем-то недовольна! — Подмигнула Пенелопа. — Так что ты узнала? О нас уже говорят в городе, как о двух старых ведьмах, которые лезут в каждую дырку?

— Мы не старые ведьмы, а милые тетушки. И если говорить о ведьмах, то есть гораздо лучшая кандидатура.

— Если ты намекаешь на мою сестру, то мы должны быть благодарны Сирене, только из-за нее к нам все еще относятся уважительно, несмотря на найденные тобой скелеты.

— Всего один. — Николетта рассказала подруге, как прошел день.

— Знаешь, Летта Денизи, я думаю, нам надо сосредоточиться на подготовке рождественского ужина, а расследование предоставить профессионалам. Мы сделали все, что могли. Говорят, Микеле арестован карабинерами, скоро докажут, что он убил жену и Дечио, для того имеются и возможности и мотив.

— Но эта бедная датская девушка…

— Которую ты нашла в его доме. — Пенелопа выделила слово «его». — Хорошо, в доме его родителей, но сейчас все принадлежит ему. Так что с этим делом скоро будет закончено.

— Но должны быть и другие версии!

— О чем это ты?

— Предположим, Микеле не виновен. Кто еще мог быть заинтересован в убийстве охотницы за сокровищами, которая не нашла ничего, кроме нескольких бесполезных пуговиц?

— Она же не впервые этим занималась? — Прищурилась старшая подруга.

— Если верить интернету, то нет, она зарабатывала этим на жизнь

— И ты думаешь, что опытная, пусть и не профессиональная, охотница за древностями понесла бы такое барахло в антикварный магазин?

— Ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, что она наверняка нашла что-то стоящее. Но решила не показывать сразу свою находку, а начала с мелочи. И если Стелла действительно прочитала ей лекцию о наших законах, то…

— То она не стала показывать самое ценное. — Поняла Николетта.

— Именно.

— Значит, она искала покупателя?

— Да. Она знала, что рискованно пытаться пронести старинные драгоценности в своем багаже. Поэтому она наверняка искала покупателя здесь.

— И покупателем не обязательно была Стелла?

— Я думаю, она была ее первой остановкой, но после того, как Стелла отказала ей, если это правда, конечно, то Аннеке отправилась к кому-то еще. И этот человек здесь, потому что в противном случае ее убили бы в другом месте и уж точно не спрятали на чердаке дома Сортони.

— Ты говоришь, как настоящий детектив! — Восхищенно сказала Николетта.

— Кто-то должен логически мыслить и делать выводы, пока ты рыщешь по всей деревне, Летта Денизи. — Поджала губы Пенелопа, скрывая удовольствие от комплимента. — Итак, тело спрятано на чердаке. И если предположить, что это не Микеле и не Стелла, кто еще имел туда доступ?

Николетта развела руками. От продолжения бесполезных рассуждений ее спас телефонный звонок.

Видимо, на том конце провода говорили что-то интересное, потому что Пенелопа многозначительно уставилась на подругу, один раз даже подняла брови и округлила глаза.

— Сирена предлагает тебе прогуляться до старой мельницы.

— Какой мельницы?

— Той, что за скалой, над деревней. Не волнуйся, там не скользко и хорошо расчищено. Семья, которая купила мельницу три года назад, обустроила там все для туристов и сейчас они проводят рождественский квест.

— Что проводят?

— Охоту за сокровищами. Чтобы зимой был хоть какой-то доход, они устраивают праздники для детей и молодежи. Эту пару зовут Массимо и Элена, у них трое детей.

— И зачем я туда пойду?

— Сирена где-то услышала, что именно там искала сокровища датская девушка.

— Но мы не найдем ее следов спустя два года!

— Дело не в следах. Эта семья- художники, они открыли на ферме галерею своих работ, производят органические продукты. Так что Аннеке вполне могла с ними поговорить. Это безопасно, Летта Денизи. Они новые люди в деревне и не могут знать о пустующем доме семьи Сортони.

По дороге на ферму Николетта размышляла о своей жизни. Раньше она никогда об этом не задумывалась, что ж, видимо, возраст берет свое. Она вспоминала, что в деревне всегда уважали и любили Пенелопу, а ее, Николетту, обычно не замечали. Нет, она никогда не ревновала и не переживала по этому поводу. Но это расследование и продажа трав и чая на рождественском рынке вывели ее на передний план, ведь пришлось общаться с людьми гораздо больше, чем за весь год, а то и за несколько лет.

Она забыла, что всегда была интровертом и оказалось, что общаться с людьми намного проще, чем она представляла себе почти всю свою жизнь. Но главным сюрпризом стало то, что люди знали, кто она, испытывали к ней симпатию и это несказанно радовало. Значит, она совсем не тупая старая карга, правда?

От таких мыслей стало радостно на душе и Николетта с удовольствием разглядывала виды по дороге. А ведь она не была в этом месте много лет!

Под лучами солнца снег на черепичных крышах растаял, домики оставались все ниже, а в долине зеленели поля, отдыхающие перед весенним пробуждением. Какое странное, светлое, щемящее чувство одновременного ощущения Рождества и близкой весны! День был холодным, но она готова была поклясться, что весна уже рядом, она в воздухе и впервые Николетте захотелось поделиться приметами скорой весны с другими людьми.

Она увидела тропу с белыми и красными знаками, поднимающуюся на небольшой округлый холм; оттуда тропа побежала направо, чтобы взобраться на следующий холм. Но женщина повернула налево, следуя за знаками, и сразу увидела крылья старинной мельницы. Пейзаж был настолько мирным и красивым, что у Николетты выступили слезы от умиления. Нет, это, конечно, ветер, она никогда не была настолько сентиментальной!

Она прошла через несколько живых изгородей, которые образовали туннель над головой, в изгородь были вплетены гирлянды, а в самой середине тоннеля обнаружилось послание, написанное на листе бумаги, стилизованной под средневековье. Дети наверняка в восторге от такого приключения!

Два пони возле мельницы подняли головы и с любопытством уставились на Николетту, не переставая жевать сено. Она наклонилась, сорвала немного зеленой травы, сочной и яркой, хорошо увлажненной недавним снегом, протянула одной из лошадок. Та с удовольствием приняла подношение, А Николетта неловко подняла руку и погладила пони по шее. Скоро семьдесят, а она, как ребенок, радуется таким простым вещам. Николетта даже покраснела, но тут же вздрогнула от мужского окрика.

— Эй, синьора, не кормите их сахаром!

— Нет, только травой! — Николетта направилась по тропе к крепкому мужчине с лохматыми волосами и густой неряшливой бородой, похожему скорее на фермера, чем на художника.

Проигнорировав ее приветствие, он недружелюбно буркнул: — Чего вы хотите?

— Мне сказали, что можно посмотреть ваши картины.

— Пошли. — Сказав это, он направился к невысокому зданию у мельницы.

Во дворе разбросаны игрушки, сразу ясно, что тут живут дети. А из распахнутых дверей доносится восхитительный аромат еды.

— Вы печете хлеб?

— Печем.

— Здесь нет уличной печи?

Во многих деревнях, особенно в горах, на главной площади сохранились каменные печи, в которых по воскресеньями все семьи по очереди пекли хлеб. Эта традиция никуда не делась, правда, хлеб пекли теперь только во время праздников. Но на многих фермах использовали собственные уличные печи.

— Мы думаем построить ее, но сейчас используем небольшую печь рядом с кухонной плитой.

— Вы не из наших краев?

— Нет, мы с женой приехали сюда из Абруццо. Здесь красивые места для вдохновения, дешевая еда, а летом достаточно туристов, чтобы можно было продавать картины. Вас интересуют именно картины или фотографии?

— И то и другое, если это возможно.

— Они находятся в разных мастерских, моя жена фотограф, я художник. Мужчина открыл дверь в совершенно белую комнату. Потолок был не особенно высоким, но на стенах достаточно места для картин. Прежде, чем впустить ее внутрь, мужчина указал на противоположное крыло фермы.

— Я оставлю эту дверь открытой, если вы захотите что-нибудь купить, рядом с главным входом есть звонок. Мне нужно закончить готовить.

Удивительно, что хозяин сподобился на объяснения. Похоже, он еще больший интроверт, чем она сама. Настоящий бирюк, persona burbera! Как же они тут туристов встречают и проводят детскую охоту за сокровищем? Нормальный итальянский художник давно бы заговорил ее до смерти! Да и не отошел, пока она что-нибудь не купит. Правду говорят, что все они дикие в Абруццо, все разбойники.

С другой стороны на стенах висели неплохие картины. Частенько на юге снимают этикетки «сделано в Китае» и выдают безделушки и красивые картинки за свои поделки, а туристы радостно их покупают. Но здесь сразу заметно, что работы аутентичные, написаны одной рукой.

— Но я бы все равно ничего не купила, — вздохнула Николетта, глядя на ценники на небольших картинах.

Она вышла из первой галереи и вошла во вторую. Комната была такой же, как и первая, но на стенах только фотографии, да какие! Мягкий свет, утонченность придавали знакомым пейзажам совсем другие черты. У женщины настоящий талант, и как же эта нежность контрастирует с манерами ее мужа…

Мужчина ясно дал понять, что следует звонить в колокольчик только для того, чтобы сделать покупку. Но когда Николетта снова оказалась во дворе, то направилась прямо к главной двери и агрессивно позвонила в колокольчик.

Хозяин не сказал ни слова, даже не спросил, понравилось ли ей хоть что-нибудь. Он просто стоял и ждал, когда она объяснит, зачем его побеспокоила.

Николетта решила говорить прямо.

— Я хочу задать вам несколько вопросов. Я буду максимально краткой. Странная череда обстоятельств привела к тому, что я обнаружила труп Аннеке Молен из Дании. Вы слышали об этом?

Мужчина кивнул. Даже он уже был в курсе.

Николетта продолжила, врала и не краснела:

— Карабинеры упомянули, что в последний день, когда Аннеке видели живой, она занималась поиском сокровищ в этом районе, и вы ее видели.

Мужчина не пошевелился, его лицо оставалось бесстрастным. Следовало задать вопрос более конкретно.

— Что она рассказала вам о своих находках?

Прямой вопрос обеспечил прямой ответ.

— Я видел ее два дня подряд. В первый раз мы не разговаривали, она была с другой стороны мельницы. На следующий день я снова ее увидел, почти в том же месте. Я был со своей собакой, спросил, нашла ли она что-нибудь…

— Вы спросили ее? — Удивилась Николетта. Он способен заговорить первым?

— Да. Я наблюдал за ней некоторое время, и заметил, что металлоискатель был в бешенстве. Казалось, она находила одну вещь за другой без остановки. Она очищала землю от каждой находки, клала ее в маленький мешочек. Затем переходила к следующей. Одна за другой, такого я никогда не видел.

— Так вот почему вы с ней заговорили?

— Да. Она испугалась, в своих наушниках она не слышала, как я подошел. Но потом сказала, что нашла несколько старых пуговиц и ничего больше. Она показала мне коробку, полную пуговиц, все сгнившие, без какого-либо различимого узора. Они могли быть древними или современными, но даже антиквариат в таком состоянии не имел бы большой ценности.

— Но вы упомянули мешочек, а не коробку.

Впервые мужчина улыбнулся ей. — Точно подмечено! Я уверен, что она использовала мешочек для своих находок, но все, что она мне показала, это коробка, полная бесполезных пуговиц.

— И что вы сделали?

— Я сообщил ей, что клады в Италии принадлежат государству. И упомянул, что ей положен процент от стоимости находки. Только порой выплат приходится ждать года три, не меньше.

— И что она сказала?

— Она покачала головой и сказала, что это не стоит хлопот, и что она намерена оставить пуговицы там, где их нашла. Она предложила отдать их мне.

— Вы согласились?

— Конечно, нет.

— Вы не охотник за сокровищами?

— Я? Нет.

— Но вы хорошо информированы.

Он усмехнулся, и грубое лицо смягчилось, стало немного озорным.

— В школе моих детей брали на раскопки и учили важности возвращения древностей государству.

— Так они научили нас раздельному сбору мусора. — Рассмеялась Николетта. — Он никак не приживался в деревне, но об этом стали рассказывать в школе, дети приходили домой и говорили с родителями, тем не хотелось выглядеть плохо в глазах детей. Таким образом можно научить чему угодно.

— Погодите…

Мужчина исчез внутри, но через несколько мгновений появился в сопровождении блондинки с алебастровой кожей и серьезным выражением лица.

— Элена. — Представилась женщина. — Раз уж вы добрались до нас, может, мы вместе пообедаем? Правда сегодня у нас только бульон с каппеллетти и хлеб. Боюсь, ни лазаньи, на пасты.

Они вошли в гостиную, где было очень жарко по сравнению с холодным горным воздухом на улице. В центре стояла рождественская ель, украшенная золотыми шарами и свечами. Трое детей, примерно от шести до десяти лет, поздоровались и тут же убежали.

Николетта удивилась, что свечи на ели были настоящими.

— Мы зажигаем свечи только вечером и по выходным, — объяснила Элена, — чтобы не оставлять без присмотра.

Макая еще горячий хлеб в оливковое масло и вылавливая крошечные каппеллетти из ароматного бульона, Николетта почувствовала, как голодна, прогулка разбудила зверский аппетит.

— Вы случайно не знаете Стеллу из антикварного магазина?

— Конечно, знаем. Она берет у нас работы на продажу и раз в месяц мы заходим, чтобы получить деньги.

— Как вы думаете, могла датчанка предложить ей свои находки? Вы рассказали о мешочке, могла она ценные находки спрятать там и не показать вам?

Супруги переглянулись.

— Могла, наверное. Она точно что-то нашла. Знаете, она вела себя как охотник за трюфелями.

— В каком смысле?

— Когда к охотнику подходит турист или просто любопытствующий, он показывает всякую мелочь, чтобы не привлекать внимания к своему участку и чтобы люди не начали искать там сами.

Николетта прекрасно понимала, что ее ждет совсем не радушный прием. Но она должна была поделиться новостями с маршалом Брандолини, а главное — узнать новости о расследовании.

Карабинер покачал головой, увидев ее в дверях своего кабинета.

— Вы уверены, что датская девушка нашла что-то стоящее?

— Согласитесь, что это единственный мотив для убийства. Она была иностранкой, а значит, услышь она что-то, вряд ли поняла бы настолько, чтобы стать опасной. И не могла оказаться свидетелем чего-то преступного, вы лучше меня знаете, что два года назад никаких преступлений в наших краях не совершалось.

— Что вы преподавали в школе, синьора? Вы рассуждаете логично, должен это признать.

— Значит, надо искать того, кому датчанка могла предложить находку. — Покраснела Николетта.

— Поверьте, мы займемся этим, синьора.

— А Микеле? Вы предъявили ему обвинение?

— Он задержан, но серьезных улик пока нет, даже его машину не видели на улице в тот вечер. Если мы найдем его ДНК на теле Билильды… Бритни — пояснил он, увидев удивление на лице Николетты, никак она не могла запомнить, что хозяйку фитнес клуба звали совсем по-другому. — Так вот, если там и есть его ДНК, то это легко объясняется, они супруги. Отпечатков на ноже нет.

— А можно… можно мне фотографию ножа?

— Зачем она вам, синьора? Вы же обещали…

— Я просто поспрашиваю в деревне. Иногда люди неожиданно вспоминают какие-то вещи, когда они расслаблены. А допрос карабинеров заставляет нервничать и тогда все вылетает из головы.

— Вы тоже забыли мне рассказать что-то важное? — Ухмыльнулся Брандолини. — Хорошо, синьора. Я отправлю фотографию на ваш телефон.

Николетта вздохнула. — Не то, чтобы забыла… но напротив фитнес центра живет один старый человек… И он…

— Днем и ночью наблюдает за улицей. Да, мы в курсе хобби синьора Джермано. И даже знаем то, чего не знаете вы. Он устроил зеркала в квартире таким образом, чтобы не вставать с кровати, если проснется от шума. От взгляда синьора Джермано не ускользает ничего. Проблема в том, что мусорные ящики находятся с другой стороны здания, вне поля его зрения. И убийца, по всей видимости, зашел, а потом вышел с телом, через черный ход. Готов поспорить, что вы и о запасном входе не знали, синьора! — Лицо маршала выражало самодовольство.

— И это должен быть мужчина, потому что не каждая женщина дотащит тело до ящиков…

— Поэтому мы изучаем каждый шаг Микеле Сортони. Он наш основной подозреваемый.

Выйдя со станции карабинеров, Николетта открыла присланный файл и внимательно рассмотрела нож. А ведь он достаточно старый, чтобы оказаться на витрине антикварного магазина! Она тут же набрала номер Брандолини.

— Обижаете, синьора! Конечно, мы показали нож в антикварном магазине. Его там никогда не было, продавец абсолютно в этом уверена.

Продавец — это Тина, но что, если нож знала хозяйка, Стелла? Николетта решительным шагом направилась к магазину надеясь, что он еще не закрыт.

Стелла и Тина встретили ее недовольными взглядами.

— Синьора Николетта, вы же снова не собираетесь ничего покупать, зачем мешать нам работать?

— Я не мешаю, у вас нет покупателей.

— Вы отвлекаете нас от работы с документами, в конце года мы подводим итоги.

— Вот об этом я и хотела вас спросить.

— Об итогах? Вас волнует, насколько успешен мой бизнес? — Стелла пожала плечами. — По-моему это не ваше дело.

— Нет, о документах. Вот этот нож выглядит достаточно старинным. Вы кому-то его продали?

— Вы же не отвяжетесь, пока я не взгляну на фото? — Стелла увеличила снимок в телефоне. — Да, это наш нож. Он продан позавчера за бесценок. Он не представляет никакой ценности, пылился в шкафу годами.

— Но ваш продавец сказала, что не помнит этот нож.

— Дайте-ка посмотреть. — Тина бесцеремонно выхватила телефон из рук Николетты. — Может и был. Я что, должна все помнить?

— А кому вы его продали?

— Мы не записываем имена.

— Но возможно, есть данные банковской карты?

— Мы в основном принимаем плату наличными.

— Если вспомните, кому его продали, позвоните, пожалуйста, карабинерам.

Стелла состроила гримасу. — Мы не обязаны. — Но в лице ее было что-то еще. Недоумение. Словно она чему-то удивилась и теперь пыталась собраться с мыслями.

Николетта подождала еще миг, но Стелла повернулась спиной и отправилась за конторку. Пришлось распрощаться. Тина заперла за ней дверь магазина.

Николетта шла в сторону дома, наслаждаясь чистым небом, усыпанным звездами. Загорелась подсветка скальных зубцов и она в очередной раз удивилась и обрадовалась, в каком прекрасном месте ей выпало жить.

В деревне мало чужаков, но те, кто приезжает, влюбляется в это место и остается здесь навсегда. Как семья фермеров-художников. Пусть ее глава нелюдимый бирюк, но они выживают, как могут, занимаясь фермерством, продавая свои картины и фотографии, размещая туристов, даже детские поиски сокровищ устраивают. Или как… Она помотала головой, сама себе не веря. Неужели упустили то, вернее того, кто все время был на виду!

Николетта заторопилась в сторону бара. Влетела, запыхавшись, и сразу бросилась к хозяйке.

— Марта, а Тина давно живет в деревне?

— Да лет десять- двенадцать, а что?

— А где она живет?

— Ох, у нее такая несчастливая судьба… Она осталась без средств, когда муж от нее ушел. Приехала сюда к старой тетушке, но та вскоре умерла и дом отошел наследникам. Потом она снимала комнату у старых Сортони, а потом Стелла поселила ее у себя на вилле. Мы и возмущаемся потому, что она не только в магазине все делает, но еще и дома у Стеллы прислуживает. Стелла ее совсем загоняла.

— Спасибо! — Николетта кинулась к выходу.

— А зачем тебе? — С опозданием спросила барменша, но в ответ лишь хлопнула дверь.

Николетта отправила сообщение маршалу Брандолини и побежала в сторону антикварного магазина.

Дверь была заперта. Николетта начала стучать руками, ногами, но не в ее силах выбить крепкую дверь. Она надеялась, что Брандолини прочтет сообщение и не отмахнется, а значит — карабинеры скоро приедут.

Но время шло, а сирена единственного автомобиля деревенской станции карабинеров так и не зазвучала. Что делать? Теперь Николетта поняла недоумение на лице Стеллы. Хозяйка магазина не понимала, зачем ее помощница врет, что не помнит ножа и не помнит, кому он продан. И если она задаст вопрос Тине, то окажется в опасности.

Есть же здесь запасной выход? Должен быть, это же магазин, по правилам пожарной безопасности без него нельзя. Николетта пролезла через узкий проход между домами, бежать на соседнюю улицу не было времени. Вот и задний двор. Только бы дверь не была заперта!

Свет старинных ламп тускло отражался в пыльных витринах, отбрасывал блики на старинные предметы.

Стелла стояла у стола, заваленного никому не нужными безделушками. которые даже туристам не продашь, но они странным образом копились здесь, стоило оставить парочку, как они начинали размножаться, словно кролики. В шкафу за столиком последние пару лет лежал нож, который принес кто-то из местных, Стелла уже не могла вспомнить, кто.

— Но это невозможно… ты же не могла… Кому ты продала нож? Или… ты его не продавала?

Она смотрела на свою помощницу, словно видела впервые: грузная, крепкая фигура, седеющие волосы, заправленные за уши. Перед глазами проплывали картины, которые… нет, этого не может быть!

Стелла вспоминала, как датская девушка пришла в магазин и предложила ей какое-то барахло. Была ли Тина в тот момент в магазине? Последовала ли она за девушкой, чтобы предложить купить ценные предметы, ведь дураку понятно, что это была разведка, опытная охотница за сокровищами не придет к антиквару с такими глупостями, как старые пуговицы. Но у Тины не было денег! А значит… ей нечем было платить.

— Что она нашла? Золото? Римские монеты? Нет, монеты не стоят того, чтобы за них убить.

— Ты не понимаешь. Не понимаешь, что значит жить без гроша.

— Но я приняла тебя в моем доме!

— В любой момент тебе могло надоесть. И куда мне идти? Без дома, без семьи, без гроша…

— И ты ее убила…

— У меня не было выхода. — Лицо Тины исказила злоба. Стелле показалось что в глазах вспыхивают безумные искры.

— Ты хорошо знала тот дом, знала, что туда много лет никто не приходил и не придет. И ты привела ее туда… Но Бритни? Она догадалась?

— Она не просто догадалась. Она позвонила тем же вечером и потребовала денег за молчания. Больших денег.

— И ты убила ее. Тина, но как ты могла? Убить двух человек?

Тина всегда была рядом. Она оказалась незаменимой помощницей в магазине, стала почти родной. В холодные зимние вечера на вилле они сидели у камина с чашечкой кофе, завтракали на террасе в теплые летние дни. Казалось, Тина была всегда, она стала настолько близкой…

— Ты же могла попросить прибавки… Ты никогда не говорила, что тебя не устраивает зарплата.

— Зарплата? Гроши? В деревне смеялись, что ты завела себе рабыню.

— Но ты могла сказать…

— О чем? Что сделала бы твоя прибавка? Когда эта датчанка пришла в магазин, я хотела предложить тебе… хотела, чтобы ты купила то, что она нашла и мы бы продали это дорого и поделили деньги. Но потом поняла… кто я такая, чтобы предлагать тебе эту сделку, кто я такая, чтобы ты со мной поделилась? А это был шанс. Единственный шанс в моей жизни больше не думать, как я буду жить в старости… ты не понимаешь… ты не можешь меня понять.

— Тина, но как же… Мы же были как сестры! И это оказалось ложью…

— Чистоплюйка! Ты даже не хотела связываться с ее находками. У тебя же все было! Всегда было!

Стелла отступила к дверям, но Тина оказалась быстрее. Она схватила женщину за горло, сжала руки. Стелла почувствовала, как воздух уходит из лёгких.

Николетта пыталась открыть заднюю дверь своим ключом. Потом просунула ветку, но та оказалась слишком толстой. Она огляделась. На полу лежала старая скоба, которая могла подойти.

Изо всех сил она отжимала замок, почти отчаялась и даже не поверила своим ушам, когда раздался щелчок. Дверь открылась.

— Отпусти ее, Тина! — закричала Николетта, бросилась на помощь, вцепилась в руки продавщицы, пытаясь разжать их. Но Тина сжимала горло хозяйки с нечеловеческой силой. Конечно, она без труда выбросила тело Бритни в мусорный контейнер. Они ошибались, для этого не надо быть мужчиной, достаточно быть Тиной!

— Все кончено, ты не сможешь убить всех вокруг!

Тина ослабила хватку, стряхнула с себя Николетту так, что та больно ударилась об угол стола, отлетев в сторону. Стелла рухнула на пол, словно полено.

— Ты не можешь убить всех. Все кончено, Тина!

Сирена взорвала воздух, и вот уже дверь затрещала под ударами карабинеров.

Тина опустилась на пол, обхватила голову руками и завыла, как раненное животное. Николетта зажала уши, но тут же отпустила и схватилась за бок, который болел просто ужасно! Синяк будет огромный…

Пенелопа уложила подругу в постель, обложив грелками, хотя в спальне было очень тепло. Она непрерывно возмущалась глупостью Николетты, это же надо, взломать дверь, наброситься на убийцу! Лежать, лежать до самой завтрашней мессы! А лучше вообще не вставать три дня.

Но Николетта упрямо мотала головой. С ней все в порядке, чашка расслабляющего чая на ночь и тонизирующего утром, да с пирогом Пенелопы, ведь не могла Пенелопа не испечь пирог, правда? — и она будет свежа, бодра и полна сил.

Ох, какие ароматы вились по дому, вползали в каждую щель, лишали силы воли… Но маэстра стояла насмерть и в кухню не впускала. Хочешь попробовать- дождись рождественского ужина.

Вечером внук Пенелопы подхватил бабушку под руку, усадил в машину, рядом устроилась Николетта и они отправились на рождественскую мессу.

Николетта думала о том, что всегда предпочитала зимнюю тишину и неподвижность. Но в этот вечер она радовалась людям, казалось, все жители деревни, от стариков до младенцев в колясках пришли на центральную площадь. И хотя утреннее солнце и прозрачный воздух сменили бесконечные плотные тучи и пошел снег, именно сегодня, в Сочельник у нее возникла уверенность, что после долгих сумрачных месяцев в горах земной шар чуть-чуть сдвинулся в своем кругосветном путешествии и скоро, совсем скоро, придет теплая весна, а потом жаркое лето, а потом освежающая осень, полная праздников и ароматов еды и вина. Осталось потерпеть совсем чуть-чуть, весна уже на пороге!

Вот такие мысли крутились в ее голове, пока машина спускалась с горы на площадь. Там под музыку маленького оркестрика они оказались в толпе, где каждый намеревался обнять Николетту, рассказать, что она настоящая героиня и гордость всей деревни, да что там, обеих деревень, и восхититься ее храбростью. Досталось объятий и Стелле, ей не приносили извинений за подозрения, это и так подразумевалось пожеланиями Felice Natale, счастливого Рождества.

Стих оркестрик, церковные колокола неистово зазвонили праздничными перезвонами, массивные дубовые двери церкви широко распахнулись и хор запел такой привычный, но неизменно вызывающий слезы радости гимн «Venite, Venite! Adoremus Dominum».

Когда закончилась месса, люди снова подходили и снова обнимали и оказалось, что Пенелопа зазвала целую толпу гостей на свой праздничный ужин.

Маршал Брандолини в парадной форме с эполетами и кивером на треуголке смотрелся торжественно и импозантно. Но неожиданно засмущался и поинтересовался, не захочет ли Николетта выпить с ним чашечку кофе завтра на площади. А сегодня… если она не против… может быть, они немного прогуляются?

Николетта, конечно, была не против, но надо было потянуть время, сделать вид, что она обдумывает это предложение. Вот только Пенелопа не дала ей выдержать паузу. Она пригласила маршала Брандолини на ужин. И никаких возражений, места хватит всем! Как строгая мать семейства, она благосклонно кивнула: конечно, они с Николеттой могут прогуляться, только недолго, потому что через час все должны быть за столом.

За это и любили в деревне маэстру. Она безошибочно определяла, кому будет одиноко в Рождество, у кого праздник оказался печальным и эти люди неожиданно для самих себя оказывались за столом в домике на горе и забывали о всех неурядицах и печалях.

— Кстати, меня зовут Бани. — Сказал маршал Брандолини, когда Николетта взяла его под руку и, гордо поглядывая по сторонам, медленно прогуливалась среди рождественских декораций.

Она удержалась, не засмеялась, ведь так комично выглядело сочетание Бани Брандолини и импозантная фигура. лишь чинно кивнула и сообщила: — А я Николетта. И он тоже кивнул, словно впервые услышал ее имя.

— После праздников мы предъявим обвинение Микеле Сортони. Он практически признался в убийстве делового партнера. Правда, по-прежнему уверяет, что все их неудачи из-за Дечио. Он рассказал, что начал подозревать, что все идет не так. И когда узнал новости о потере денег, вложенных от имени клиентов и всех своих сбережений, то просто не находил себе места. У него даже случился сердечный приступ. Он в те дни совершенно себя не контролировал. Обычно он не теряет контроль, но в этом случае дело не только в репутации фирмы, но и в собственном банкротстве. Он потерял все. Осталось недолго до потери дома и фитнес куба Бритни. Он заверил жену, что у него есть план, придется затянуть пояса, но они выкрутятся. Хуже всего было то, что он прекрасно знал: жена никогда не любила его. Но вышла за него замуж, а теперь он разочаровал ее. И тогда… тогда он открыл счета на имя своего умершего кузена. Микеле был распорядителем имущества покойного и все удалось сделать тихо. Он начал выводить деньги, все, что осталось у фирмы, на счета умершего человека. К этому моменту ему уже было наплевать на фирму, важно было сохранить семью. Но Дечио раскопал информацию о секретном счете. И тогда… тогда Микеле стал искать способ избавиться от партнера. Самым удобным показался был яд. Он изучил книги о травах и заказал аконит на имя своей жены. Его бы сразу заподозрили, а Бритни часто заказывала травы.

— Но как же Бритни этого не заметила?

— Он уверяет, что замел следы, заказ отправили на почтовый ящик, а кроме аконита там были другие травы, ароматические свечи, эфирные масла. Бритни получила лишь документ на общую сумму оплаченных покупок, без расшифровки. И он всегда оплачивал все счета жены, так что Бритни ничего не заметила. Но теперь Бритни нет в живых и ему жалко Камиллу, которая может сесть в тюрьму за чужое преступление и он решил признаться.

— То есть он так любил жену, что решил ее подставить? Странная любовь. Он хотел отомстить?

— Полагаю, что он врет.

— Не понимаю? Вы же предъявите ему обвинение!

— В соучастии в убийстве. Вы правы, Николетта. Он очень любил жену. Я не сомневаюсь, что преступление совершила Бритни, но он даже после смерти жены хочет защитить ее имя. Кроме того, ему нечего терять. Теперь у него нет ни жены, ни средств.

Что-то было не так. Вот только Николетта не могла понять, что именно. Какое-то шестое чувство. Но скорее всего маршал прав, Микеле выгораживает жену. Никто другой не мог знать, что Бритни покупает травы, что муж оплачивает все ее счета. Все сходится. И это действительно очень женское убийство.

Ужин подходил к завершению. И вот наступила его кульминация: на столе появился нежный, воздушный неаполитанский пирог мильяччо. Аромат апельсинов. лимонов и корицы витал в воздухе, лишая сопротивления даже тех, кто уже не мог больше есть. Не зря в деревне всегда говорили, что даже в Неаполе не сыщешь такого мильяччо, как печет маэстра Пенелопа.

Бани Брандолини закатил глаза в экстазе и лишь кивал головой, не в силах выразить своих чувств.

После второго куска пирога Николетта почувствовала, что засыпает от жары, голосов, сплетающихся в монотонный гул. Кто-то вспоминал недавние события, кто-то поглаживал живот Камиллы, интересовался, кого она ждет и придумала ли имя для ребенка, кто-то восторгался кулинарными способностями маэстры и умением собрать под своей крышей всех, кто в этом нуждался в рождественскую ночь. Еще пара минут — и Николетта всхрапнет и опозорится публично. Но одна из фраз, долетевших до ее ушей, резко взбодрила. Неужели…

Она набросила пальто и вышла на террасу, подышать свежим воздухом и полюбоваться на огни деревни, на освещенные зубцы — когти дракона, бережно державшего деревню в своей огромной лапе.

— Как я вам благодарна… вы спасли мою дочь от тюрьмы! — Виола вышла вслед за Николеттой.

— Ну, что вы, мы ничего не сделали, это все карабинеры.

— Без вас они бы не искали других подозреваемых.

— Виола, а вы когда-нибудь говорили Дечио, что видели его с Бритни?

— Не поняла?

— Ну, в тот день, когда вы увидели их у Марко.

— Какое это имеет сейчас значение? — Нахмурилась Виола.

— Мне просто интересно.

— Нет, конечно нет. Какой в этом смысл? Он просто солгал бы.

— Да, вероятно. Бритни отрицала, что у них был роман.

— Конечно, она бы отрицала! Не хотела, чтобы муж узнал.

— Правда, она призналась, что раньше у них была связь.

— Вы только что сказали, что она не призналась. Я ничего не понимаю.

— До свадьбы была, а после свадьбы нет.

— Она лжет. Я их видела. Зачем им быть вместе в «Марио», если у них не было романа? Я видела, как они целовались!

— Она этого не отрицала. Бритни объяснила, что это было одно из тех странных совпадений, которые подчас происходят в жизни. У него в последнюю минуту отменили деловую встречу, а она планировала пообедать с подругой, но та не пришла. Так что они обедали вместе. В каком-то смысле они были друзьями, так что это имело смысл. Дечио уже заказал бутылку вина на свой деловой обед, а Бритни в итоге выпила слишком много, вот и обняла и поцеловала его у ресторана. Она утверждала, что он оттолкнул ее, но, вероятно, она успела оставила помаду на его воротнике.

Виола побледнела. — Вы хотите сказать, что я спряталась в машине и не увидела этой сцены?

— И рассказали дочери и испортили ей жизнь.

— Это невозможно. У них был роман. Я видела это. Я видела это!

— За ужином Камилла сказала, что вы очень помогли ее мужу пару лет назад, когда вели счета его фирмы. У Микеле и Дечио был трудный период, не хватало денег на зарплату бухгалтера и времени, чтобы самим вести счета.

— К чему вы это вспомнили?

— Полагаю, вы оплачивали все счета фитнес клуба, знали, где Бритни покупает травы.

— И что из этого?

— И знали о друге Дечио, который часто посылает подарки, и о его любимом бренди.

Виола втянула воздух и отвернулась.

— Кто еще знает? — тихо спросила она.

Николетта скрестила пальцы, молясь, чтобы все получилось:

— Никто. Пока. Я надеялась, что вы сами признаетесь. Вы же не хотите, чтобы невиновный Микеле попал в тюрьму за то, что вы сделали. А Бритни навсегда останется убийцей в памяти деревни.

— Он не невиновен. Он украл у людей деньги.

— За это он ответит. Вы правы, думаю, он оболгал Дечио.

Николетта все еще скрещивала пальцы. Если Виола скажет сейчас, что все это глупости, против нее нет улик. Разве что… она не понимала ничего в интернете, но слышала, что можно отследить адрес, с которого сделали платеж… или нельзя, если Виола оплатила все со счета фирмы?

Полчаса назад Камилла сказала, как благодарна матери за помощь не только после смерти Дечио, но и в фирме мужа в сложный период, а все вокруг рассыпались в комплиментах, удается же человеку все успевать, да еще и варить такой великолепный сыр!

И тогда у Николетты в голове все сложилось и все стало ясно.

Бритни могла, конечно, наделать глупостей сгоряча, но она до последнего любила Дечио и, остыв, не стала бы посылать отравленную бутылку. У Микеле не хватило бы соображения. Камилла никогда бы не отравила мужа, она приняла решение сохранить семью во что бы то ни стало. Ну не верила Николетта, что Микеле или Бритни могли убить Дечио.

И вдруг Камилла упомянула, что пару лет назад мать вела все счета фирмы мужа, а значит и дела фитнес клуба. И с мотивом все ясно: Виола решила, что у Дечио и Бритни был роман и хотела защитить свою дочь. И про аконит фермерша прекрасно знала. Или… или Николетта снова придумывает невозможное?

— Он не должен был умереть, — наконец сказала Виола надломленным голосом.

— О чем вы? Вы подсыпали яд в его бренди.

— Я влила настойку аконита в его бренди, — поправила она.

— А это яд.

— В слишком большой дозе. В более низких дозах он используется для снятия боли. Как еще я могла купить его у травников?

— Да, он используется для снятия боли. Это то, что вы пытались сделать? Дать Дечио что-нибудь от боли? Дечио чем-то был болен?

Она покачала головой.

— Я не пыталась использовать его в медицинских целях. Я хотела, чтобы он заболел.

— Но не умер.

— Конечно, нет! Я не хотела оставлять внука без отца.

— Я не понимаю.

Виола тяжело вздохнула. Она выглядела так, будто постарела лет на десять с тех пор, как открыла дверь на террасу.

— Моя единственная дочь собиралась родить моего первого внука и была в отчаянии. Она переживала, что ее муж разлюбил ее, и этого не изменить, как она ни старалась. Камилла убедила себя, что как только ребенок немного подрастет, муж ее бросит. Я умоляла ее поговорить по душам с Дечио, но она отказалась. Она была уверена, что это как раз даст ему возможность попросить ее о разводе. Я должна была что-то сделать. Последнее, чего я хотела, это видеть, как моя дочь проходит через те же трудности, что и я, когда ушел мой муж. Камилла переживала уход отца так сильно… Наблюдать, как она проходит это снова, с ребенком? Я не могла этого сделать. Я ломала голову, пытаясь понять, как заставить Дечио снова полюбить ее. И вот однажды ночью я переключала каналы, и там был один из тех фильмов, снятых для домохозяек, где муж болен и в итоге влюбляется в медсестру, живущую с ним. И меня осенило. А что, если Дечио заболеет… действительно заболеет? Камилла сделает для него все. Забота жены и разлука с любовницей заставят его снова влюбиться в нее. С глаз долой, из сердца вон, так говорят.

— Камилла говорила мне, что тяжело перенесла уход отца.

— Да, очень тяжело! Представляете, если бы история повторилась!

— Но почему вы выбрали такой способ и именно сейчас?

— Это должно было случиться до рождения ребенка и не на позднем сроке беременности, пока у Камиллы есть силы ухаживать за мужем. А они постоянно ходили на вечеринки. Вечеринка за вечеринкой. Не было ни одного тихого вечера, когда я могла бы быть уверена, что он выпьет аконит. Подарить бутылку показалось лучшим вариантом. Я подумала, что он выпьет, как только откроет подарок. А как только он заболеет, я бы «случайно» опрокинула бутылку. Вы же понимаете, что Камилла сразу позвонила бы мне, я прибежала и все устроила. Но вместо этого он выпил слишком много и умер до того, как Камилла успела вызвать врачей.

Николетта прикусила губу. Правда ли, что Виола не хотела его убивать? Но потом она вспомнила, как женщина купила растение — используя счета Бритни. Для желания вызвать недомогание она слишком хорошо заметала следы. Неужели она хладнокровно убила зятя практически на глазах собственной дочери?

— Но почему вы не рассказали это полиции после того, как вашу дочь заподозрили? Вы же были в панике, прибежали к нам… А все могло разрешиться быстро и просто. Зачем вы уговаривали нас искать настоящего убийцу?

— Потому что кто-то должен был вывести Микеле на чистую воду!

— И вы не боялись, что мы действительно найдем убийцу?

— Вы не должны были… даже карабинеры не догадались. Я бы не подумала, что вы…

— Вам нужно рассказать карабинерам правду.

Виола вздохнула. Ее лицо приобрело серый оттенок.

— Я знаю… Сначала я была просто в шоке, когда арестовали Микеле. Но он относился к людям, как к мусору. И я… я подумала, что он это заслужил. За все, что сделал с клиентами, за то, как обращался с людьми… И моя дочь… ей придется растить ребенка без мужа и без матери. Мой сыр…

— Синьора… вам придется поехать со мной.

Как долго маршал Брандолини стоял в дверях и слушал их разговор было уже не важно.

Николетта поднялась на крыльцо, вдохнула зимний воздух и позвонила в дверь. Она не представляла. как встретит ее Камилла, ведь из-за нее Виола оказалась за решеткой.

Послышались мягкие шаги. Затем наступила долгая пауза. Казалось, Камилла раздумывает: открывать дверь или нет. Постучать еще раз или лучше просто уйти? Раздался щелчок замка и дверь открылась.

Лицо Камиллы было спокойным и бесстрастным.

— Я не ждала вас.

— Надеюсь, я не слишком тебя побеспокоила. — Николетта протянула пакет. — Здесь зеленая лазанья от Пенелопы и чайный сбор от меня.

Камилла уставилась на пакет пустыми глазами, потом повернулась и ушла. Но дверь осталась широко раскрытой и Николетта восприняла это как приглашение войти. Поэтому она последовала за молодой женщиной, закрыла за собой дверь и сняла пальто.

Камиллу она нашла на кухне, сидящей за столом, она не подняла глаз, когда гостья ставила лазанью в холодильник и выкладывала мешочек с чаем на полку. Не предложила присесть или сварить кофе.

— Полагаю, мне следует поблагодарить вас, — все еще не глядя на Николетту сказала Камилла.

— Я здесь не для этого.

— Но все же… вы докопались до сути того, что случилось. И теперь я знаю правду. Если бы я не болтала глупости на рождественском рынке… но смерть Дечио произошла не из-за этого. И теперь я знаю, что он любил меня и не изменял.

— Мне очень жаль, что это оказалась Виола.

Камилла пожала плечами. — Мне тоже.

— Как у нее дела?

— Похоже, будет какая-то сделка о признании вины. Надеюсь, обвинение не осудит будущую бабушку, которая лишь пыталась помочь своей дочери возродить ее брак.

Ага, значит Виола нашла хорошего адвоката, способного убедить судей, что это была ошибка и она не имела умысла убить зятя. Интересно, как адвокат будет трактовать заметание следов и старание подставить Микеле. С другой стороны, для общества она не опасна.

— Это хорошо. Надеюсь, она не получит длительного срока.

Камилла пожала плечами. — Может быть. Хотя я не уверена, что хочу ее видеть.

— Ты не хочешь ее видеть?

— Вы не понимаете? Она убила моего мужа. Отца моего ребенка.

— Она пыталась помочь. Таким странным образом, но помочь.

— Она сказала мне, что у него был роман. Отравила всю мою жизнь.

— Она ошиблась. Не каждый в такой ситуации поймет, что ошибся. — Кто бы сказал Николетте, что она начнет оправдывать Виолу…

— Эта «ошибка» означает, что мой ребенок вырастет без отца. И это все моя вина.

— В каком смысле? — Глаза Николетты округлились.

— Мне следовало поговорить с Дечио, а не прятаться от проблем. Любой нормальный человек поступил бы так. Но не я. Я зарыла голову в песок и посмотрите, что произошло. Если бы я была смелее, не боялась, что он бросит меня, как бросил нас мой отец, я могла бы рассказать ему, что видела моя мать. Мы могли бы поговорить об этом… Вместо этого я изменила мужу и довела себя до такого состояния, что спровоцировала мать отравить Дечио…

Madre Santa! Эта несчастная девочка ненавидит себя! Нужно было срочно что-то сказать, но очень осторожно. Вот Пенелопа точно нашла бы нужные слова, но ее здесь не было.

Николетта сделала глубокий вдох и выдохнула.

— Это правда, ты могла бы повести себя по-другому. Но знаешь, это все равно не твоя вина. Виола взрослый человек, который сам принял решение. Твой муж тоже сам принимал решения. У брака две стороны, два участника. Он не мог не видеть, что ты изменилась, что с тобой что-то происходит. Но предпочел сделать вид, что ничего не случилось и таскать тебя по вечеринкам.

— Вы что, обвиняете Дечио? Но он жертва!

— Дело не в вине. Дело в том, чтобы учиться на своих ошибках. И еще… в прощении.

— Не знаю, смогу ли я когда-нибудь простить свою мать.

— А как насчет себя?

Казалось, внутри Камиллы что-то треснуло и вот-вот взорвется.

— Как я могу? Дечио мертв, моя мать в тюрьме. Вокруг меня хаос! Как я могу простись себя?

— Но такова жизнь. Она не может быть всегда комфортной и уютной. Так не бывает! Все совершают ошибки. Ты человек, а значит и ты, и люди вокруг тебя порой творят глупости и даже совершают преступления. От этого нет страховки Вопрос лишь в том, что нужно научиться прощать.

Камилла помолчала, обдумывая, лицо ее было очень серьезным.

— Я не уверена, получится ли.

— Это не происходит сразу. Для прощения требуется время. Но лишь оно принесет исцеление и даст новый шанс на счастье. Знаешь… возможно, у тебя и не получится простить. Но ты должна попытаться.

Камилла вдруг улыбнулась. — Микеле позвонил мне. И предложил вернуться в фитнес, взять на себя фитнес клуб.

— Но…

— Не сразу, конечно. Сначала он рассчитается со всеми долгами. И должен родиться ребенок. Но я подумала… мы предложим занятия матерям с детьми и наймем няню для присмотра за малышами, пока мамы будут приводить себя в форму. И нам понадобится ваш чай!

— Замечательная новость! Может быть, это станет началом совершенно новой главы для тебя.

Камилла кивнула, впервые открыто встретившись взглядом с Николеттой. В глазах все еще были горе и боль, но теперь в них появилось что-то еще, немного напоминающее надежду.

Николетта торопилась домой. Сегодня на ужин они ждали маршала Брандолини и Пенелопа снова хлопотала у плиты.

Как ни краснела и не отмахивалась младшая из подруг, маэстра активно занялась устройством личной жизни Николетты.

— Летта Денизи, мне почти девяносто лет и недолго осталось. И не маши руками, ты же знаешь, что это так. По крайней мере я буду знать, что оставляю тебя в надежных руках! Но знаешь… придется тебе учиться готовить, ведь мужчин надо кормить! — И не слушала никаких возражений.

Николетта улыбалась, предвкушая приятный вечер в компании двух людей, ставших самыми важными в ее жизни. Но по дороге домой ей предстояла еще одна остановка.

Она глянула в боковое зеркало на парфюмерной лавочке. Хотя занавеска не шевелилась, в зеркале плавали два глубоких черных глаза, казалось, существующих отдельно от тела.

Женщина позвонила в дверь. Прошла пара минут, прежде, чем дверь открылась — медленно, буквально на два сантиметра.

Она улыбнулась. дверь открылась еще немного.

Николетта достала из сумки и протянула в темноту восхитительный рождественский пирог Пенелопы. Пирог тут же исчез в темноте, а дверь начала закрываться, но женщина готова была поклясться, что к глазам добавилась улыбка.

— Синьора, вы чувствуете, что сегодня солнце начало пригревать? Весна уже совсем рядом! — Поделился наблюдением прохожий, чье имя она, конечно, не помнила.

Раньше Николетта лишь удивленно пожала бы плечами — какая весна посреди зимы! Но сегодня… сегодня она радостно кивнула и согласилась, и вдохнула что-то новое, еще вчера не замеченное в воздухе. Действительно, как можно этого не заметить? Весна на пороге!

Я хочу познакомить вам с замечательной женщиной, которая вдохновила меня на образ «маэстры» Пенелопы в книге «Не оставляй в живых колдуньи», а теперь нонна Пенелопа появилась снова.

Она существует на самом деле!

Давным-давно, лет 90-100 назад некая итальянская синьора (хоть и жила в самой глубинке, куда и сейчас транспорт не доходит толком, а тогда и подавно), очень любила путешествовать и делала это при любой возможности. И, конечно, любила «Одиссею» Гомера и всю жизнь искала свою Итаку. Поэтому и дочек назвала — Пенелопой и Сиреной. А дочки так всю жизнь и прожили в маленькой деревне, откуда стремилась в дальние края их мама.

У них не было возможности путешествовать, но мир пришел к ним, в маленький пансиончик Пенелопы и Сирены. Он так и называется!

Датчане, англичане, немцы, даже австралийцы и североамериканцы приезжают в очаровательную деревню, вошедшую в клуб самых красивых деревень Италии, и приносят с собой тот дух странствий, который так любила их мама.

Внучка Пенелопы- Тереза, сама уже давно не юная, встречает гостей, которые чувствуют себя словно в гостях у родственников. Несмотря на преклонный возраст, ей помогает тетя Сирена, а два племянника, два плеча, на которые можно опереться, всегда рядом.

А Пенелопа… она стала учительницей и сегодня, в 90 лет, она знает каждого в деревне, она всех здесь учила.

Три года назад она взяла в руки мобильный телефон и открыла мир интернета. И сегодня каждое утро и каждый вечер друзья получают фотографии долины и деревни, сделанные с вершины холма, где стоит маленький домик нонны Пенелопы.

Италия — вторая по продолжительности жизни страна в мире — потеряла многих своих стариков в период пандемии. И нонна Пенелопа в зоне риска в ее возрасте. Но она чувствует себя счастливой, ведь с ее холма открываются такие панорамы гор, долин, такие виды деревни, рассветы и закаты. Разве можно скучать, ее фотографий ждут друзья! Снимки очень просты. Вот дождик пошел, вот солнце осветило первыми лучами розы в саду, вот крыши деревни внизу тают в закате. А вот ослик в гости забрел. Но в них душа.

— Смотрите, словно художник раскрасил облака! — пишет нонна Пенелопа.

Мы всегда берем с собой себя, куда бы ни поехали, и где бы ни были. Если плохо внутри — от этого не спасет ни золотой песок с пальмами, ни прозрачный океан, ни вид из окна на Эйфелеву башню.

А когда внутри ощущение счастья — там нет места тоске и депрессии и человек будет делится счастьем, радостью жизни, которой хватит на всех, ближних и дальних, пусть даже из-за возраста ты редко спускаешься в деревню из маленького домика на вершине холма.

Доброе утро, маэстра! — пишут Пенелопе ее бывшие ученики. И думаю, речь идет не только о математике.

А вот Николетту я придумала. Ее не существует в реальности.

Любые вопросы автору можно задать в телеграм канале:

t. me/stories_della_julia

Три рецепта нонны Пенелопы.

1. Мильяччо- неполитанский праздничный вариант

Migliaccio napoletano.

Ингредиенты для формы 26 см:

500 мл молока

500 мл воды

300 г сыра рикотта

250 г сахара

4 яйца комнатной температуры

200 г манной крупы

40 г сливочного масла

цедра 1 лимона (в нашем случае узбекского, более сладкого)

цедра 1 апельсина

1 пакетик ванильного порошка

1 ч л апельсинового сока

Готовим:

Сначала готовим манный крем: в кастрюле нагреваем воду с молоком на среднем огне, не доводя до кипения. Сразу же добавляем цедру лимона и апельсина целиком, чтобы они высвободили весь свой аромат, затем, как только жидкость станет горячей, вынимаем их (с помощью щипцов).

В этом случае нам не нужно натирать их на терке, просто срезаем, и бросаем в воду с молоком крупными кусками.

Добавляем масло и перемешиваем, пока оно полностью не растает, затем всыпаем манную крупу, продолжая перемешивать

Готовим примерно 4–5 минут, пока смесь не начнет густеть.

Консистенция должна стать действительно густой и плотной.

Перекладываем крем в форму для выпечки, накрываем пищевой пленкой и остужаем до комнатной температуры.

В отдельной миске взбиваем яйца и сахар венчиком, пока смесь не станет воздушной и пенистой.

Затем добавляем рикотту, протертую через сито с мелкими отверстиями, ваниль и апельсиновый сок, продолжая перемешивать венчиком.

Когда рикотта будет идеально смешана, добавляем в смесь остывший крем из манной крупы. Крем должен хорошо остыть, иначе он даст слишком сильный привкус яиц.

Перемешиваем все вместе до получения однородной кремообразной массы, затем выливаем смесь в форму для выпечки диаметром 26 см, смазанную маслом, посыпанную мукой и застеленную бумагой для выпечки.

Выравниваем сверху лопаткой и выпекаем в статической духовке при температуре 200с в течение 1 часа. Если поверхность слишком потемнела во время приготовления, накрываем ее алюминиевой фольгой.

Когда поверхность станет коричневой и слегка потрескается, мильяччо готов. Достаем из духовки, оставляем на пару часов.

Теперь вынимаем из формы и посыпаем сахарной пудрой.

У нас не получится такое же чудо, как у нонны Пенелопы, потому что ее рикотта свежая, только с фермы и она часто заменяет обычную коровью рикотту на рикотту из овечьего молока.

Но все равно пирог получится вкусным.

Иногда в смесь для теста добавляют корицу, иногда вместо апельсинового сока ликер лимончелло или апельсиновый ликер. Некоторые украшают шоколадной крошкой, цукатами или изюмом, замоченным в воде или роме, а затем хорошо отжатым.

Хранят в холодильнике 3–4 дня.

***

2. Пирог с рикоттой и копченой грудинкой

Torta salata con ricotta e speck.

Ингредиенты для формы 26 см:

1 пакет слоеного теста (продается во многих магазинах, во Вкусвилле есть всегда)

500 г сыра рикотта (мягкого, не для пиццы)

150 г шпека (это вяленый окорок, но и у нас можно купить что-то похожее на рынке, фермеры часто делают такой продукт, пусть не сильно похожий, но близкий. Также можно заменить копченой грудинкой или окороком, главное- без жира). Нарезаем кубиками.

2 яйца

50 г тертого твердого сыра

1 ч л иголочек розмарина

соль и перец по вкусу

Готовим:

Выкладываем рикотту, яйца, тертый сыр, соль и перец в большую миску и перемешиваем вилкой до получения однородной смеси.

Добавляем нарезанную кубиками грудинку без сала и сушеный розмарин и все перемешиваем. Я добавляю свежий.

Раскатываем слоеное тесто и помещаем в форму для выпечки диаметром 26 см на смазанную маслом бумагу для выпечки.

Выкладываем начинку и выравниваем лопаткой.

Защипываем края, заворачиваем их поверх начинки и выпекаем в предварительно разогретой до 170с духовке в течение 45 минут или до образования золотистой корочки.

Хозяйки добавляют в начинку жареные грибы, спаржу, копченый сыр.

Нонна Пенелопа часто добавляет картофельное пюре, смешав его с рикоттой и грудинкой. Примерно 150 г и картофельного пюре и рикотты.

Хранят в холодильнике 2–3 дня.

***

3. Пирог с тыквой и рикоттой- Torta salata zucca e ricotta

Ингредиенты

1 сверток-рулет слоёного теста

500 г уже очищенной тыквы

250 г рикотты

250 г копченого сыра

2 яйца

50 г тертого твердого сыра

соль и перец по вкусу

2 ст л панировочных сухарей,

Готовим:

Нарезаем очищенную тыкву кубиками и готовим ее на пару или в сковороде с 1 ст л оливкового масла примерно 10 минут на среднем огне.

Взбиваем миксером до получения густого однородного пюре.

Добавляем рикотту, половину тертого сыра, яйца, солим, перчим, тщательно перемешиваем.

Нарезаем копченый сыр кубиками и добавляем в смесь с тыквой.

Раскатываем тесто прямо на противне, смазанном маслом, слегка накалываем вилкой, добавляем начинку и выравниваем поверхность. Посыпаем оставшимся тертым сыром, смешанным с панировочными сухарями.

Защипываем края, заворачиваем их поверх начинки и запекаем 40–45 минут при температуре 18 °C. Остужаем и подаем.

Среди соленых пирогов с тыквой этот с рикоттой — один из самых нежных по вкусу. Нонна Пенелопа делает его также с тыквой и копчеными колбасками, тыквой и шпинатом, тыквой, окороком и большим количеством тимьяна, тыквой, картофелем и розмарином.