Сареф и его команда ехали назад, в поместье Айон. Будь это обычный поход, Сареф бы просто отправил отчитываться Аду. Но после того, что они пережили… Сареф почти не сомневался, что всё случившееся — это подстава от Мёртвого Короля воров. Кроме того, будучи магистром своего клана, Ильмаррион мог считать сигнал о смерти Фриды, которая, пусть и на минуту, но всё же умерла навсегда. Нет, слишком много всего случилось, чтобы он просто молча ушёл отсюда. Так что сейчас Сареф коротко рассказал, как они с Адой закончили этот бой. И если бы не способность Знак Подражателя — не факт, что они бы выжили.

— Я волнуюсь за Оливера, — сказала Ада после завершения обсуждения боя с Паладином, — до сих пор не верю, что это случилось. Делали монстры так хоть когда-нибудь?

— Не переживай, — успокаивающе сказал Сареф, — если Фрида поклялась, что с Оливером всё будет в порядке, значит, с ним всё будет в порядке. Даже если она увезла его в своё поместье — в замке клана Айон работает её сестра, Вивиен. Через неё мы можем быстро связаться с Фридой. Да и вообще, уверен, Ильмаррион тоже вряд ли будет заинтересован в том, чтобы Чемпион Эксайл долго пребывал в искалеченном состоянии.

— Ты думаешь, Ильмарриону есть дело до Гектора? — фыркнула Ада, — они фигуры совершенно разного масштаба, Сареф, и ты это отлично знаешь.

— Так-то оно так, — согласился Сареф, — и всё же для фигуры уровня Ильмарриона даже просто быть в долгу у фигуры уровня Гектора — уже значительная потеря статуса. Так что, можешь быть уверена, с ним всё будет в порядке.

— Мне эта история тоже не нравится, — заметил Йохалле, — нейтралы, даже Мёртвый Король воров, обычно такого не делают. Если бы Оливер лично бросил ему вызов и проиграл, то да, подобное можно было бы посчитать расплатой за наглость… но Оливер не мог быть таким идиотом, чтобы рассчитывать, что он в одно рыло одолеет Короля воров.

— Может быть, он исполнял чей-то приказ? — предположил Сареф.

— Ты знаешь многих в Системе, которые могли бы приказывать Мёртвому Королю воров? — полюбопытствовал Бьярташ.

— Ну… вы же помните, что он именно по приказу Адральвеза дал мне радужную эссенцию, в которой был хилереми? — напомнил Сареф, — так что… Мёртвый Король воров, конечно, очень сильный… и та ещё хитрожопая тварь… но всё-таки поймать и ненадолго подчинить можно даже его. Или всё ещё проще: кто-то заключил с ним сделку, чтобы Мёртвый Король воров поймал Оливера и сделал с ним это. Ты лучше знаешь, что он всё это время делал, — Сареф повернулся к Аде, которая сидела рядом с Бьярташем и Йохалле напротив него, — Оливер не ссорился ни с кем из кланов?

— Да… вроде нет, — пожала плечами Ада, — он, конечно, часто ведёт себя как спесивый и заносчивый говнюк, но обычно охраннику бывает достаточно просто поднять кулак, чтобы он заткнулся. Кому могло понадобиться так ему мстить — я не понимаю.

— Не имеет смысла это мусолить, — сказал Ангреаш, — очнётся Оливер — тогда его и расспросите. Лучше покажи, Сареф, что за добыча выпала тебе с Паладина. Не зря же мы так страдали против этой твари? Раз в год стревлоги ходят на этого монстра — и никогда он так себя не вёл.

Сареф кивнул, доставая сверток с добычей. Теперь, когда волна адреналина, наконец, схлынула, в нём постепенно просыпался интерес, который напоминал, что, вообще-то, за большой труд и большие риски положена соответствующая награда.

Прежде всего — им повезло на Эманацию самого Рубинового Паладина. Конечно, он был только монстром 4-го уровня, и потому на Радужную Эссенцию эта вещь не подойдёт, но вот на Пункты Развития — вполне себе. Второй вещью оказался уже знакомый Сарефу Амулет Железной воли — тоже вещь вполне ценная. Затем шли два камня — розовый и чёрный алмазы.

— Странно, что не рубины — хмыкнул Сареф, разбирая добычу дальше. Четвёртым оказался, как подозревал Сареф, личный артефакт Рубинового Паладина, какой-то наградной знак. Ну, это уже было справедливо. Если им пришлось сражаться с самой убойной и смертоносной версией этого монстра — должны же им были как-то отбиться их страдания.

Знак Доблести.

+ 3 к Силе Воли.

+ 3 к Телосложению.

Понижение любого входящего урона 5%.

Иммунитет к любому типу Запугивания.

Вещь занимает ячейку Амулета.

— Здорово! — подал голос Хим в голове Сарефа, — теперь с Повязкой у меня иммунитет к Провокациям, со значком будет иммунитет к Запугиванию. Чем труднее меня будет сбить с толку подобным образом — тем лучше.

— А ты прямо уже себе эту вещь примерил? — фыркнул Сареф.

— Конечно. А как же, — удивился Хим, — вы же сами понимаете, как это важно. Я с каждым разом становлюсь сильнее, хозяин, и я бесконечно вам за это благодарен. Вот только ваши враги, видя мою силу, не будут желать сталкиваться с ней напрямую. Они будут пытаться изгнать меня, ослепить, напугать, спровоцировать, парализовать, загипнотизировать, взять под контроль, связать, сковать или избавиться от меня тем или иным способом. Поэтому чем больше противодействия для подобных моментов будет предусмотрено — тем будет лучше.

— А цеплять ты его куда будешь? — фыркнул Сареф, — на штаны? Или на голую кожу?

— На куртку Солнечных весов, разумеется, — самодовольно ответил Хим.

Сареф хотел было ехидно уточнить, что ячеек для артефактов у Хима пока 4, но в этот момент он взял в руки кусок ткани из добычи… и у него отпала челюсть. Нет, он догадывался, что это будет герб какого-то клана, но когда он его развернул… Вышитая на синей атласной ткани с серебряной каймой рука со скрещёнными указательным и безымянным пальцами явно давала понять, кто является главным выгодоприобретателем от этой вещи.

— Герб клана Зинтерра? — присвистнул Йохалле, — вот это уже, конечно, интересно.

— Эм… Сареф, — неловко сказала Ада, тоже пожиравшая глазами герб, — я, конечно, понимаю, что Ильмаррион обещал тебе, что вся добыча с этого похода твоя… но за эту штуку он даст очень много, очень… если я могла взять её себе…

— Нет, — покачал головой Сареф, — Ада, ты меня, конечно, извини, но ты после этой истории возвысишься в глазах Ильмарриона с самыми радужными перспективами. Вдобавок, ты всегда на обеспечении клана Эксайл. А вот я бедный вольный ходок, которому надо кормить себя и свою команду. Так что раз был уговор за то, что добыча останется мне — значит, так и будет.

— Понимаю, — кивнула Ада, после чего тут же добавила, — в таком случае — могу я хотя бы оставить себе Осиновый Кол?

Сареф хмыкнул про себя. Хитрая Ада наверняка и не рассчитывала на герб клана Зинтерра — она не была глупой и понимала, что ТАКИМИ вещами даже последние дураки разбрасываться не будут. Но, вынудив Сарефа на первый отказ, она значительно повышала шанс согласия на следующую просьбу. И Сарефу, действительно, было неприятно сейчас отказывать ей. Учитывая, что она в этом походе, пусть и ради своих целей, но всё же старалась и рисковала не меньше, чем остальные.

— Извини, — покачал головой Сареф, — это вещь важна лично для меня. У меня были… очень важные причины пойти в поход на Осину Самоубийц и одержать над ней победу. И эта вещь, как прямое доказательство того, что у меня всё получилось… я не могу так просто с ней расстаться.

— Но… — Ада была изрядно огорошена хладнокровием Сарефа, — ты же сам говорил…

— Я говорил, если будет очень большая нужда — мы договоримся, — пожал плечами Сареф, — речи о том, что я буду просто так раздавать свои вещи, не было.

— Но… а, ладно. Хотя… я думала, что ты, может быть, хотя бы захочешь обменять её на что-нибудь. Хотя, конечно, прямо сейчас мне предложить за это нечего.

— Ну, тогда у меня есть прекрасная идея, — ответил Сареф, — я так понимаю, ты всё равно с Оливером направишься на Всесистемные Состязания? Я тоже буду там, по своим делам. Ты за эти полтора месяца попробуешь достать что-нибудь ценное. И там, если твоя вещь меня заинтересует, мы и поменяемся.

— Звучит разумно, — согласилась Ада, после чего, не удержавшись, добавила, — хотя мог бы и не прибедняться про бедного ходока, который едва сводит концы с концами. Ты же понимаешь, что в нынешнем своём статусе можешь прийти в любой клан и сказать им: «Здравствуйте, я хочу тут жить». И тебя примут с распростёртыми объятиями.

— Я знаю, — мягко улыбнулся Сареф, — но, если я всё-таки этого не делаю — этому должна быть причина, верно?

Ада пожала плечами. Она уже явно жалела о своём язвительном замечании. И потому она сделала лучшее, что могла в такой ситуации: просто закончила разговор. Чтобы это уж совсем не выглядело так, словно Ада целовалась с ним только ради того, чтобы наложить лапы на самую ценную добычу.

— Сареф… ты уверен, что… тебе ещё стоит иметь дело с Адральвезом? — спросил Йохалле, — просто… мы очень много думали, особенно после того, что случилось…

— Да, — кивнул Сареф, — я знаю, Йохалле. Я сам думал об этом все эти полтора года. Мы ещё обязательно об этом поговорим.

В этот момент экипаж остановился.

— Прибыли, — сказала Ада.

— Мы, с твоего позволения, подождём здесь, — сказал Ангреаш, — а то Ильмаррион — парень такой… Севрогандские Дьяволицы, Чёрные Легенды… у него пунктик на тех, кто, по его мнению, плохо себя ведёт. Таким, как мы, лучше лишний раз не мозолить ему глаза.

— Как хотите, — сказал Сареф, выходя вслед за Адой, после чего обратился к кучеру, — не уезжайте. Мои друзья подождут здесь. Да и я сам, скорее всего, приду где-то через полчаса. Мне нужно будет, чтобы нас доставили на границу клана Айон и Андерраст.

— Как пожелаете, — равнодушно кивнул кучер, доставая из-за пояса фляжку и делая внушительный глоток, — мой экипаж нанят кланом до конца весны, так что мне всё равно, кого и куда возить.

Сареф же повернулся к поместью. Наконец-то! Ещё один разговор с Ильмаррионом — и он будет свободен. Глядя на Аду, которая даже не скрывала триумф в своих глазах, он понимающе усмехнулся. Сареф и сам сейчас испытывал похожий триумф. Правда, по несколько иным причинам…

— Вот так всё и было, магистр Ильмаррион, — завершила свой рассказ Ада.

Магистр драконов сидел перед ними, уже по традиции скрывая лицо за капюшоном красного плаща. Естественно, его лица видно не было, но и без этого Сареф чувствовал, до какой степени магистра драконов не порадовало услышанное. Правда, чтобы сдержать свою клятву, Ада сказала, что Фриду Мёртвый Король воров тоже серьёзно покалечил, с прямой угрозой для её жизни. И её пришлось очень долго откачивать.

— Это ужасно! — вынес вердикт Ильмаррион, — чтобы ты знал Сареф: я принял меры после того, как ты сообщил мне, что видел Бэйзина. Но, как видно, этого оказалось недостаточно. Да к тому же ещё и Оливер… проклятье! Не на это я рассчитывал. Чёрт возьми, Сареф, почему каждый раз, когда ты отправляешь в обычный поход, нейтралы вокруг тебя начинают сходить с ума?

Сареф осторожно просчитывал про себя, сколько правды сейчас можно сказать Ильмарриону. С одной стороны, страшно подумать, сколько нервов ему магистр драконов вытрепал за эти полтора года. С другой — после этого разговора они разойдутся. И Сареф, уже значительно повзрослевший и поумневший, понимал, что расстаться лучше на благоприятной ноте. Особенно с учётом того, что Ильмаррион при жизни Сарефа, скорее всего, не оставит пост главы клана драконов, и с этим всегда придётся считаться.

— У меня есть предположение, почему так случилось, — наконец, сказал Сареф, — но я прошу вас иметь в виду, что эта информация… так сказать, входит в пакет услуг, которые я оказал стревлогам полтора года назад. Не хотелось бы, чтобы она стала достоянием общественности. По правде говоря, я бы предпочёл об этом вообще не говорить, но если речь идёт о безопасности вашего клана… — после этого Сареф эффектно оборвал фразу, позволяя Ильмарриону самому додумать, как Сареф печётся о своих принципах… Но при этом он всё же готов ими поступиться, когда речь идёт о безопасности жителей клана Айон.

— Ты можешь рассчитывать на моё молчание, — подбодрил Сарефа Ильмаррион, — даже если мне и придётся принять какие-то меры — те, кто на меня работает, привыкли не задавать лишних вопросов.

— Я думаю, этим Мёртвый Король воров хотел отомстить лично мне, — сказал Сареф.

— У него был для этого повод? — поинтересовался магистр драконов.

— Вам известно, что такое… Приграничье? — аккуратно спросил Сареф.

— От… откуда ты знаешь об этом месте? — выпалил Ильмаррион, который впервые на памяти Сарефа потерял над собой контроль.

— Будь моя воля — лучше бы и не знал, — искренне ответил Сареф, — и, уж конечно, я надеюсь, что мне никогда не придётся туда возвращаться. И всё же… Как оказалось, потерявшийся два года назад чемпион стревлогов потерялся именно там. И потерялся он там именно по инициативе Мёртвого Короля воров. Мне… буквально пришлось умыкнуть Анейраша у него из-под носа, пока Приграничье не выпило из него все силы.

— Даже так… — пробормотал Ильмаррион, — нет, я, конечно, знаю, что полтора года назад ты прибыл в клан Индареллы с полуживым Чемпионом стревлогов на руках, но чтобы настолько…

— Ну да, — пожал плечами Сареф, — и после этого Король воров стал мне мстить. Во время похода на Осину Самоубийц он показал мне превращённого в нейтрала Бэйзина. Если вы думаете, что я не испугался — то сильно ошибаетесь. После этого я сам впервые приехал к вам в поместье, хотя до этого всеми силами старался держаться от вас подальше. Потом был поход на Чёрного Молоха. Полагаю, МКВ знал, что я собираюсь сделать, и потому не мешал мне, рассчитывая, что я стану либо рабом Чёрного Молоха, либо сойду с ума и пойду разорять города клана Айон. И, — вздохнув, Сареф нехотя добавил, — если бы не ваша своевременная реакция, высока вероятность, что так оно и было бы.

— Мне приятно слышать это от тебя, Сареф, — Ильмаррион с одобрением посмотрел на него, — я рад, что ты понимаешь всю серьёзность ситуации, в которой оказался… и понимаешь, что тогда я просто не мог поступить иначе.

— Ну… да, — продолжил Сареф, — потому что сначала, по правде говоря, я думал, — продолжая разыгрывать свой спектакль, он, не договорив, отвернулся, якобы смущаясь того, что хотел сказать.

— Ну, говори же, — мягко подбодрил его Ильмаррион.

— Сначала я подумал, что это вы всё устроили, — сказал Сареф.

— Что… что именно? — не понял Ильмаррион.

— Ну… вы же сказали мне, что я могу уйти, если успешно проведу поход на Рубинового Паладина и покажу, что могу держать себя в руках. Ну, а потом… не желая меня отпускать, вы тайно приказали МКВ сделать всё, чтобы поход не состоялся. Чтобы он покалечил двух моих спутников, чтобы усилил Паладина до крайности, чтобы… это всё звучит очень тупо, да? — тихо закончил он.

Ильмаррион рассмеялся, после чего снисходительно ответил:

— Нет, Сареф. Это звучит совершенно логично для того, кто слишком много общался с Адральвезом. Подобное было бы больше в его духе. Я же всегда предпочитаю действовать прямо. Даже если мне это и выходит боком, когда меня начинают считать упёртым самодуром. Так что нет, Сареф, если бы я считал, что тебе пока рано уходить — я бы так и сказал. И уж, тем более, я бы никогда не подставил под такой удар ни Фриду, ни Оливера. Нет уж… Система Системой, но в этот раз Мёртвый Король воров действовал по своей инициативе. И в этот раз он сильно переборщил. Бэйзину мы, действительно, уже не можем помочь, но если он думает, что может и дальше безнаказанно калечить членов моего клана… у меня достаточно способов осложнить ему жизнь, и очень скоро он об этом узнает. Это всё, что ты хотел сказать мне, Сареф?

— Да, — кивнул тот, — я рассказал всё, что знаю.

Сареф благоразумно не стал добавлять, что этот финт Мёртвого Короля воров — скорее всего, ещё и очередной виток борьбы между двумя группировками нейтралов, одну из которых возглавляет Мёртвый Король воров, который любит поиграться с силами Хаоса, а вторую — Бакус и Пришибленный Председатель, которые, очевидно, резко против подобных экспериментов. Если Сареф сейчас выдаст такое — он может не выйти отсюда уже совсем по другой причине.

— В таком случае — я тебя больше не задерживаю, Сареф, — кивнул магистр драконов, — благодарю тебя за то, что ты с пониманием отнёсся к тому, что тебе пришлось провести здесь значительное время. Желаю тебе удачи… и, полагаю, мы не прощаемся надолго. Ты же ведь тоже прибудешь на Всесистемные, не так ли?

— Да, сэр, — кивнул Сареф.

— Я так и думал. Что ж, значит, там и увидимся. А теперь, — он повернулся к Аде, которая всё это время сидела тише воды, ниже травы, — моя дорогая, поговорим с тобой. Я очень доволен тем, как ты проявила себя в этом походе. И, если желаешь, то у тебя будет ещё не одна возможность проявить себя…

Когда Сареф вышел из поместья драконов, то невольно обернулся. Большинство членов клана уже привыкли к нему и совершенно не обращали на него внимания. Нет, он, конечно, не стал здесь своим, скорее, стал привычной частью интерьера, к существованию которого все привыкли. Вот только такая роль не устраивала уже самого Сарефа.

— Уже уходишь? — мягко спросил его кто-то сзади. Обернувшись, Сареф увидел Фарвиго, который, судя по растрёпанным волосам, ещё минуту назад пребывал в облике дракона.

— Как видишь, — сдержанно ответил Сареф.

— Ну и как? Здесь было настолько плохо? — с усмешкой спросил Фарвиго.

— Не знаю, — Сареф, решив уйти без ругани, был намерен следовать этому решению до конца, поэтому держал себя в руках, — многое из того, что я узнал о вас, оказалось… чересчур. К такому либо привыкаешь сразу, либо оно будет мучить тебя всю жизнь. Не факт, что я бы к этому привык. Так что я рад тому, что всё сложилось так, как сложилось.

— Понимаю. Что ж, спасибо за честность, — Фарвиго протянул ему руку, — буду рад иметь дело с тобой в будущем.

Сареф ответил на рукопожатие дракона. В конце концов, он значительно помог ему, когда Сареф только прибыл на земли клана Айон. И даже рассказал ему куда больше, чем такому, как Сареф, было положено знать. Так что дракон заслужил немного уважительного отношения в свой адрес.

И уже после этого Сареф, наконец, запрыгнул в экипаж, который повёз его в клан Андерраст. И хотя Сареф не сильно жалел о том, как всё в итоге сложилось с драконами, он всё же был рад тому, что эта страница его жизни осталась позади…

— Ну, наконец-то, — довольно сказал Йохалле, когда Сареф вернулся в экипаж, — не скажу, что я не удовлетворён качеством услуг, которые здесь оказывали последние 2 недели, драконы умеют жить с размахом, этого у них не отнять. И всё же я считаю, что большую часть времени от них лучше держаться подальше.

Сареф был согласен с этими словами. Одно дело раз-другой воспользоваться возможностями драконов. Например, как это было с возможностью выторговать Куртку Солнечных весов или шансом выиграть Изумрудный Пункт Развития. И совсем другое, когда ты попадаешь им в лапы, и из тебя начинают лепить то, что им нужно. Не особо при этом заботясь о том, что ты сам по этому поводу думаешь и чувствуешь.

— Кстати, — Сареф вспомнил важную вещь, — вы не знаете, как дела у Махиаса? Мне, к сожалению, не удалось с ним поговорить. После того, как он… пришёл в себя, наверное, он догадался, что ему надо уносить отсюда ноги, пока он вообще живой.

— Да, всё именно так, — кивнул Йохалле, — он просил нас передать тебе свою благодарность. Он сказал, что ты… что тебе удалось подобрать верные слова, которые спасли его от безумия. И, кстати, какое-то время спустя к нему присоединился Сфайрат, который тоже резко решил бросить свой клан. Этот, правда, не стал с нами откровенничать.

— Ну… да, — нехотя кивнул Сареф, — это был нехороший момент, когда Ильмаррион решил, что он может давить на меня и манипулировать мной при помощи моих знакомых из клана Айон. Ну и, когда Сфайрат после первой же беседы со мной решил бросить клан, Ильмаррион понял, насколько это была плохая идея.

— Да мы уже поняли, что в последнее время Ильмаррион сам был рад от тебя избавиться, — фыркнул Ангреаш, — когда Вартран рассказал нам о том, как видел тебя в клане Айон. Ты явно не выглядел как забитый и замученный пленник.

— Он… помирился со своей семьёй? — уточнил Сареф.

— Да как тебе сказать, — Йохалле почесал затылок, — он с ней сильно и не ссорился. Всё-таки в нём течет кровь Бесшумных Барсуков, и свои права он знает. Просто пользуется ими очень редко… в самых исключительных случаях.

— Так, а чем сейчас заняты Махиас и Сфайрат?

— Работали в охране караванов. А потом скопили денег и отправились на Скеллихарт. Бреннер и Вильгельм вроде как хотели предложить им работу. Ну а они и не стали отказываться. Махиас с обоими знаком, он знает, что они не станут обременять их унизительной работой… да и, по совести сказать, видно было, что они оба только и ждали возможности, чтобы свалить с Севроганда.

Сареф усмехнулся про себя. Не исключено, что Ильмаррион так оперативно избавился от Сарефа ещё и для того, чтобы он, Сареф, не начал активно помогать другим нечистокровным членам клана пересматривать свою жизнь. Было бы очень некстати, если бы клан Айон покинули не 2 дракона, а, например, 20. Дом Агъялт на своём горбу всю чёрную работу клана Айон просто не вывезет.

— Они, правда, работали в охране караванов? — с интересом уточнил Сареф, ухватившись за эту деталь, — не то, чтобы я осуждал… работа есть работа, просто я думал, что уж они-то найдут более достойный вариант применения своим способностям.

— Так, а с чего ты взял, что это не… — начал было Йохалле.

— Так он же ничего не знает, — встрял Бьярташ, вертевший в пальцах флейту, на которой он то и дело наигрывал мелодию, от которой у Сарефа становилось тепло на душе, — он же полтора года просидел у драконов.

— А ведь точно, — фыркнул Йохалле, — что-то я после этого Паладина мозги в кучу никак не соберу. Короче, пока вы тут с Ильмаррионом развлекали друг друга, на Севроганде, скажем так, время не стояло на месте.

— Что-то случилось? Что-то, из-за чего профессия охранника караванов резко стала более почётной, оплачиваемой и требующей высокого мастерства? — поинтересовался Сареф.

— В точку, — фыркнул Ангреаш, — Дюваль окончательно потерял контроль над потоком разбойников. Полагаю, они только в его поместье не забрались потому, что там сидит клановый хранитель. И, естественно, одним кланом Бенджи это дело не ограничилось. Вся эта зараза, как саранча, пошла дальше. Кланы Айспик и Лаогайо тоже активно захлёбываются в этом дерьме. На очереди Домино и Церебро, в которые тоже регулярно, скажем так, проводятся рейды. Впрочем, надо отдать должное, Индарелла моментально смекнула, чем пахнет дело, и, заключив с Ильмаррионом ряд договоров, заручилась его протекцией на территории своего клана. Конечно, ей пришлось немного подвинуться на своём торговом стуле, но она мудро решила, что лучше уж рядом будем жопа магистра драконов, чем жопы Теневых Символов.

Признаться, эти новости совершенно ошарашили Сарефа. Он, действительно, все эти полтора года сидел в клане Айон, как в информационном пузыре, страдал о своей горькой доле и даже понятия не имел, что творится в мире. Одновременно с этим резко пришло понимание, почему в начале этого года из поместья резко испарились все члены Дома Агьялт. Вероятно, они все отправились на северную границу кланов Ниафрост и Бенджи, гонять разбойничье отребье.

— Полагаю, Гектор тоже в кои-то веки рад, что он всё это время сидел у драконов на подсосе, — заметил Ангреаш, — ему драконы, надо думать, тоже выделили защиту. А вот остальные… клан Сэйна, клан Уайтхолл, тот же клан Андерраст… уже начинают испытывать некоторые проблемы. По которым те же владельцы караванов предпочитают платить охранникам по типу Махиаса и Сфайрата. Хотя, конечно, тут ещё кому больше повезло. Наши-то ребята не гордые, работали и за обычную ставку. Ну, обычную ставку в новых условиях, разумеется. А нанять за такие деньги члена клана Айон — это невероятная удача.

— Но, — Сареф неожиданно задумался, — это же разбойники так уже, считай, по половине материка расползлись. Почему же этот вопрос не решается на Годасте?

— Вот если попадёшь на следующую Годасту — там у них и спроси, — хмыкнул Йохалле, — все жители Севроганда, наверное, задаются этим вопросом.

— Мне кажется, причина очевидна, — пожал плечами Бьярташ, — лично кланы эта проблема касается меньше, поэтому они готовы потерпеть. Дюваль поднятием этого вопроса только окончательно выставит себя идиотом, поэтому будет молчать до последнего. Ну а прочие кланы ждут, пока эта проблема коснётся либо Ильмарриона, либо Адральвеза, чтобы они лично пошли её решать.

— Этого не будет, — с нервным смешком пробормотал Сареф, — Символы не идиоты, они не станут дразнить ни Ильмарриона, ни Адральвеза.

— А как знать, — неожиданно возразил Йохалле, — разбойники всегда были большой, но довольно хаотичной силой, которую было почти невозможно взять под контроль. А если пошёл такой наплыв по кланам — значит, какая-никакая организация там присутствует. Поэтому, если Теневые Символы объединятся — то они могут доставить немалые проблемы даже таким, как Ильмаррион или Адральвез.

— Знаете, мне всё равно верится в это с трудом, — пробормотал Сареф, — даже если это всё и так — откуда разбойники набрали людей? Они не могут просто контролировать такие огромные территории. Это что же, кланы сами им сдаются?

В ответ на это Бьярташ зафыркал. После чего смущённо сказал:

— Извини, Сареф. Просто ты, как клановый, этого не поймёшь, пока тебе не разжевать. Но всё же задумайся вот над чем. Как думаешь, весело ли простолюдинам каждый день заниматься выматывающим физическим трудом? Пахать в полях, стоять в кузнях, ловить рыбу в реках в любую погоду, хоть в жару, хоть в трескучий мороз? Даром что кланы платят людям за их труд гроши. Зачастую старосты в деревнях куплены кланами, и каждому деревенскому жителю на 20-летие заботливо подбирается особая строка умений. Такая, чтобы ты был здоровый, как бык, годный для любой, даже самой тяжёлой работы, но при этом ты был не слишком умный, чтобы не задавал лишних вопросов. Потом даже если ты и дёрнешься переучиваться — Пункты Развития ты где на это возьмёшь? В подземельях другим ходокам твоя строка пахаря никому не нужна. Вот и получается, что у тебя и выбора другого нет. И по итогу простолюдины гнут спину за гроши поколениями.

А теперь представь, что резко появляется вот такой Теневой Символ. Который против Системы, против этого поганого строя, который наведёт порядок, привнесёт больше справедливости. Так что тут не удивляйся, Сареф, с этой точки зрения семена разбойничьего захвата упали на хорошо удобренную почву. Многие люди пошли за ними просто потому, что увидели в этом свой шанс на лучшую жизнь. Или поняли, что хуже, чем сейчас, их жизнь уже не будет.

Сареф не стал скрывать, что об этом он даже никогда не думал. Потому что все блага, которыми обладали кланы… еда, одежда, как-то всегда были доступны и в достатке. И даже когда он покинул клан, ему всегда удавалось заработать денег на нужное. А вот это… оказалось неприятным открытием. Не то, чтобы он винил этих людей за то, что они взбунтовались против такой жизни… но было странно, как он не замечал этого раньше. Это же было так очевидно.

— То есть, — уточнил он, — правильно ли я понимаю, что проблемы могут начаться уже на границе с кланом Андерраст?

— В точку, — кивнул Йохалле, — этот экипаж, вероятно, довезёт нас только до границы. А там повозку нанять будет гораздо труднее. Только если мы убедим владельца, что способны за себя постоять. И то — всё равно придётся платить двойную, а то и тройную цену.

— Ладно, — кивнул Сареф, — будем решать проблемы по мере их поступления…

Йохалле, разумеется, оказался прав. 3 дня спустя кучер ссадил их у границы, они пересекли её, после чего отправились в ближайший населённый пункт уже на территории клана Андерраст. Нужно было либо нанимать новый экипаж, либо тащиться до города Аржок на своих двоих. С учётом же того, что до Всесистемных Состязаний времени оставалось не так уж и много, не хотелось лишний раз его тратить.

В итоге в этой деревне они перебрали аж пятерых владельцев экипажей, и только последний кое-как позволил себя уговорить на модификатор цены в 250% от ожидаемого номинала. И то — Сареф, просидевший полтора года в поместье драконов, уже был на взводе от перспективы потерять ещё время, и потому на полную использовал своё Убеждение. По итогу, пообщавшись с этими людьми, Сареф не был так уверен в том, что по достижении 20 лет староста подобрал им простую и незатейливую строку умений.

В итоге ещё четыре дня они добирались до города, причём, как можно было догадываться, качество местного экипажа разительно отличалось от того, в чём его возили в клане Айон. Проклятье, надо было попросить Фарвиго, чтобы он отнёс его и остальных в Аржок. Хотя нет, Фарвиго — это не Махиас и не Сфайрат, он кого попало себе на спину не посадит. Ну, тогда надо было попросить Ильмарриона открыть портал в Аржок. Он это отлично умеет делать, судя по всему. Ну да откуда Сарефа знал, что за пределами клана Айон за эти полтора года наступила такая ситуация?

В итоге в Аржок Сареф приехал нервный, злой и издёрганный. Дополнительно добивало то, что Йохалле и Ангреаш то и дело прохаживались на этот счёт, каждый раз отпуская язвительные замечания, что «мальчику, который полтора года проспал на драконьих перинах, опять что-то не нравится». При этом Хим, который вообще-то очень любил Йохалле, то и дело порывался выйти и пояснить наглому эльфу, чего им на самом деле стоили драконьи перины. Но всё же Сареф одёргивал своего нравного хилереми. Стоило смотреть на вещи объективно: за полтора года он, действительно, несколько подрастерял свою неприхотливость и приспосабливаемость, и к некоторым вещам придётся привыкать заново.

Расплатившись с кучером, который весьма благоразумно не стал пересматривать цену, хотя такие намёки за время поездки и были, Сареф и остальные поспешили к Джасперу и Янике. Дом которых как-то сам собой стал базой по решению важных вопросов.

Вот и знакомая улица. Где полтора года назад Сареф стоял и лично говорил Янике, что с ним всё будет хорошо, и поездка в земли клана Айон — это всего лишь очередной, пусть и сложный, но всё же выполнимый вызов его способностям. Как же он ошибался…

Стук. Томительное ожидание. И, наконец, дверь открывается и…

— Сареф! — радостно воскликнула Яника, — наконец-то! Когда Йохалле сказал нам, что ты вызвал их к себе, мы каждый день ждали… Слава Системе, с тобой всё в порядке!

Яника обняла Сарефа… но уже секунду спустя перед ними раздался звонкий голосок.

— А это дядя Сареф! А это дядя Сареф! Он пришёл, он пришёл!

Отстранившись, Сареф увидел, что перед ними прыгает малыш Ники, который за эти полтора года значительно прибавил и в твёрдости походки, и в навыках речи.

— Он уже и бегает, и говорит, — с улыбкой сказал Сареф, пропуская и остальных спутников, — быстро растёт.

— Да, — неловко улыбнулась Яника, — это… я, честно говоря, с этим порой с ума сходила. Как вспоминала о тебе, как драконы держат тебя там — так каждый день тянулся невыносимо долго. А потом смотрю на Ники — и не понимаю, куда так быстро летит время, как он так быстро растёт. Вы садитесь, садитесь! — она махнула рукой остальным, — сейчас я вам всем сделаю чай. Да, я отлично помню, какой каждый любит, довольны будут все.

— А где Джаспер? — спросил Сареф.

— Скоро придёт, — лаконично ответила та. Сареф, уловив в её голосе недовольство, осторожно спросил:

— У вас… всё в порядке? Может, я могу чем-то помочь?

— Спасибо, Сареф, всё в порядке, — ответила девушка, — тут… в общем, у нас сложности с семьёй Джаспера. Из-за ситуации, что сейчас происходит на материке, они хотят, чтобы мы переехали. Чтобы мы жили с ними, при поместье.

— Всё уже настолько серьёзно? — удивился Сареф, — но в городах вроде бы пока безопасно.

— Вот и я то же самое говорю! — заявила Яника, — Харун — толковый глава, хоть и молодой. Он не допустит такого безобразия, которое сейчас творится на землях кланов Айспик и Лаогайо.

— Плюс могу заверить — если вы переедете ближе к поместью Парсент — то обратно вы уже не вернётесь, — добавил Сареф, который прекрасно знал, чем часто чреваты такие благодеяния, никто вас просто не отпустит. И если здесь вы сами себе хозяева — то там уже другие будут решать за вас, как вы должны жить.

— Вот! Ты это отлично понимаешь, Сареф, — горячо поддержала его Яника, — я не хочу выслушивать в свой адрес, что я якобы не такая хорошая партия для Джаспера, какой могла бы быть! Мы любим друг друга, мы сами зарабатываем, и ни у кого не висим на шее, а остальное никого волновать не должно!

— Хорошая партия? — рассмеялся Сареф, — вы с Джаспером общались с обычными мальчишками и девчонками всё детство, и никому до этого не было дела. А теперь они вдруг заговорили о хороших партиях. Ну, это же просто глупо.

— Отец Джаспера делает хорошую карьеру при клане Парсент, — со вздохом ответила Яника, — он уже не простой писарь, он советник при главе клана. И он явно хочет подтянуть нас в клан и устроить на должности при себе. Я… я знаю, что он хочет как лучше, но я сама этого не хочу. Не говоря уже о том, что свекровь меня терпеть не может.

— Милая, я же уже говорил — она больше тебе ничего не скажет, — в этот момент в комнату вошёл Джаспер, снял плащ, бросил на тумбу у входа пачку писем, потрепал по голове подбежавшего сына и, сполоснув руки, поздоровался с Сарефом и остальными, — я серьёзно поговорил с ней после того случая. Она знает, что если ещё раз позволит себе что-то в твой адрес — то будет намного реже видеть нас и Ники.

— Ах, милый, да я знаю, — вздохнула Яника, поднимаясь и наливая ему чай, ловко отмеряя нужное количество заварки и подбрасывая горстку сушёных трав, — но я всё равно чувствую, что не нравлюсь ей. Это глубокое… женское, если хочешь, такое никакими словами не исправить.

— Здравствуй, Джаспер, — мягко вернул приветствие Сареф.

— Вижу, Яника уже ввела тебя в курс дела, — добродушно заметил Джаспер. Хотя Сареф, скорее, ожидал, что он будет сердиться из-за того, что жена обсуждает с ними личные семейные проблемы. Но нет, вероятно, Сареф уже был настоящим другом семьи, с которым можно обсудить и это, — и что ты думаешь по этому поводу?

— Одно я знаю точно, — пожал плечами Сареф, — если вы свяжетесь с кланом — то на 90% это навсегда. Кланы очень редко выпускают кого-то из своих сетей. Я, скорее, исключение… да и то потому, что Адральвез мне помог с Химом.

— А я знаю, кто такой Хим, — неожиданно влез Ники, который их очень внимательно слушал, — это тот большой, красный, плюшевый…

— Я не плюшевый! — несчастным голосом в разуме Сарефа возразил Хим.

— Дяденька Сареф, позови, пожалуйста, дяденьку Хима.

— Хозяин, пожалуйста, не надо, — захныкал Хим, — я не хочууу…

Сареф только сейчас обратил внимание, что Хим, всю дорогу отпускавший добродушно-язвительные замечания в адрес Йохалле и Ангреаша, когда они принимались потешаться над Сарефом, при входе в дом Джаспера и Яники резко притих.

— Ну что, Хим, поздороваешься с малышом Ники?

— Не хочууу, — заканючил Хим, — хозяин, ну не надо, пожалуйста, это унизительно!

Сареф не смог удержаться от усмешки. Стоять на передовой против самых могучих монстров, впитывать урон, сражаться в бою, предлагать нестандартные решения — это Хим мог делать хоть каждый день. Зато необходимость оказаться рядом с трёхлетним ребёнком пугала его чуть ли не до предсмертного состояния. Ну как же это было мило.

— Я не милый! — тут же рассвирепел Хим.

— Ну, тогда возьми себя в руки и выходи, — строго сказал ему Сареф, — для ребёнка один раз можно и потерпеть.

Сдавшись, Хим появился рядом с Сарефом. Джаспер и Яника очень тепло его поприветствовали (отчего Химу, наверное, стало только хуже), после чего Ники утащил огромного демона в свой уголок с игрушками.

— Слушай, Сареф, — неожиданно сказал Джаспер, — а ты сейчас что собираешься делать?

— Ты же и сам знаешь, — с удивлением ответил Сареф, — стревлоги ждут меня на Всесистемных Состязаниях. Я должен им помочь, я обещал.

— Может быть, — Джаспер умоляюще посмотрел на Янику, — мы тогда могли бы все вместе…

— НЕТ! — тут же взвилась Яника, — Джаспер, мы говорили об этом десять раз! Мы не поедем на Всесистемные Состязания с трёхлетним ребёнком на руках, когда по Севроганду бродят банды разбойников!

— Так мы поедем вместе с ними, — Джаспер в отчаянии посмотрел на Сарефа в поисках поддержки.

— Нет, Джаспер, — твёрдо сказала Яника, — мы не будем обузой…

— Яника! — тут же строго сказал Сареф, — никогда не говори так, пожалуйста. Я не знаю других людей, которые бы сделали для меня больше, чем вы с Джаспером. Вы никогда не будете для меня обузой.

— Спасибо, Сареф, — чуть порозовев, со смущением ответила Яника, — но всё равно, небезопасно вот так…

— Яника, да ты посмотри на нас, — рассмеялся Сареф, — да мы сами могли бы разогнать всех этих бандитов, если бы захотели. Плюс с нами будет Хим. Обещаю тебе, он никому не даст Ники в обиду.

Хим в этот момент согласно и ободряюще рыкнул из угла с игрушками, подтверждая, что любой, кто подойдёт к ним ближе, чем на 50 шагов с недобрыми намерениями, очень сильно об этом пожалеет.

— А ещё, если вы поедете с нами — то это будет, минимум, на 3 месяца, — добавил Сареф, — и за это время вам не придётся думать, что отвечать семье Джаспера по поводу вашего переезда в клан Парсент.

Джаспер с уважением посмотрел на него: он явно оценил, как быстро Сареф смекнул, на что надо давить. Яника же серьёзно задумалась. Из всех аргументов этот явно оказался для неё самым убедительным.

— Ну… хорошо, — сдалась, наконец, Яника, — думаю, за дня четыре мы соберёмся и завершим все дела.

— Чудесно! — тут же сказал Ангреаш, — мы с Бьярташем организуем транспорт. Больше такого безобразия, с которым мы сюда добирались из клана Айон, не будет.

— Правда, если ещё одна вещь, Сареф, — осторожно сказал Йохалле, — Яника, ты же помнишь, что мы обещали?

— Да, разумеется, — Яника взволнованно посмотрела на Сарефа, — когда ты только остался в клане Айон, и мы думали, как тебе помочь… Мы попросили о помощи бабушку Мив. Ты же помнишь бабушку Мив? Так вот она подняла свои связи в клане Гайранос…

— И поэтому Жерар стал первым, кто приехал в клан Айон дать Ильмарриону понять, что он не спускает с меня глаз, — кивнул Сареф, — и вы ей что-то пообещали?

— Она просто хотела посмотреть на тебя и поговорить с тобой, — ответила Яника.

— Всего-то? — улыбнулся Сареф, — ну, тогда, с вашего позволения, я разберусь с этим делом сразу. Чтобы и у вас душа была спокойна, и я потом перед поездкой об этом не забыл. Хим!

— Я скоро вернусь, — хилереми перед тем, как испариться, ободряюще похлопал Ники по плечу.

— Может, нам тоже? — спросил Ангреаш…

— Лучше пусть идёт сам, — возразил Йохалле, — бабушка Мив — дама требовательная, кого попало на порог не пустит…

Полчаса спустя Сареф стоял перед входом в харчевню бабушки Мив. И, признаться, храбрости в нём за это время значительно поубавилось. 10 лет назад это место дарило ему покой и умиротворение, сейчас же вызывало тревогу и беспокойство.

— Мне… по правде говоря, мне страшно идти туда, хозяин, — осторожно заметил Хим.

— Страшнее, чем с малышом Ники? — фыркнул Сареф.

— А не надо хихикать, хозяин, — обиженно отозвался Хим, — я не создан для того, чтобы играть с маленькими детьми! Я должен сражаться с врагами, рвать их в клочья, защищать хозяина! А не играться в игрушечки!

— Ну, с Кариной же ты куклами поменялся, — рассудительно заметил Сареф.

— Там… там… там ситуация была особая, — выкрутился Хим, — а так — когда на меня смотрят другие — им плевать, что мне всего 7 лет! Они видят большого, сильного демона, и он должен быть готов драться! А не… играть.

Эта отповедь чуть не заставила Сарефа споткнуться. Ему и в голову не могло прийти, что Хим просто… стесняется своего желания хотя бы иногда позволить себе…

— Хим, я хоть когда-нибудь, хоть в чём-нибудь над тобой смеялся? — спросил его Сареф.

— Вы — нет! А другие — будут! Если Йохалле хотя бы раз посмеет про это пошутить — я ему лично пасть порву!

— Йохалле не будет так шутить, — заверил его Сареф, — он, конечно, с прибабахом, но такта у него будет побольше, чем у других. И он отлично понимает, над чем смеяться можно, а над чем…

В этот момент перед ним распахнулась дверь харчевни, и оттуда раздался сердитый голос:

— Ну и долго ты ещё будешь топтаться на пороге⁈ Давай, заходи уже, раз пришёл…

Несмотря на то, что с тех пор прошло почти 13 лет, Сареф до сих пор помнил этот запах выпечки, это ощущение уюта и спокойствия. Наверное, харчевня бабушки Мив была очень старой… и, соответственно, имела очень большое Системное развитие, которое наверняка подкреплялось и личной связью с хозяйкой.

В зале для посетителей никого не было, слышно было только, как работники переговариваются в кухонных помещениях. Ну и бабушка Мив, которая удивительным образом почти не изменилась за 13 лет, сидела у камина и что-то вязала.

— Проходи. Садись, — бросила она. Присмотревшись, Сареф увидел, что напротив неё стоит небольшой стульчик. Он послушно подошёл к камину и сел на предложенное место.

— Я хотел бы сказать вам большое спасибо, бабушка Мив, — тут же начал говорить Сареф, решив не нагнетать молчание ещё больше, — спасибо, что не прогнали моих друзей и спасибо, что помогли мне. Помощь Жерара была… очень своевременной.

Бабушка Мив ничего не ответила. Сареф же с благожелательной улыбкой продолжал на неё смотреть, изредка бросая взгляды на предметы интерьера в харчевне.

— И всё? — проскрипела, наконец, бабушка Мив, — больше тебе сказать нечего?

— А что я ещё могу сказать? — удивился Сареф, — вы мне очень сильно помогли, я признаю это. Если я могу вам чем-то помочь, то буду только рад…

— Не юли, Сареф, — сердито сказала бабушка Мив, — мог бы сказать, что тебе хотя бы немного жаль, что за все эти годы ты так ни разу и не навестил меня! Что обо мне вспомнили только тогда, когда драконы схватили тебя за задницу, и надо было что-то делать!

Сареф внимательно посмотрел на бабушку Мив. После чего деликатно спросил:

— Мне надо сказать правду, или мне стоит быть вежливым?

— Ишь, смелый какой, — хмыкнула Мив, звякнув своими спицами, — ну, давай, расскажи мне свою правду, удиви меня.

— Ну, вы же наверняка знаете мою историю. До меня никому в клане не было дела. Я ни от кого не знал ни любви, ни поддержки, ни уважения. Возможно, это было моё личное видение. Возможно, в кланах умеют любить только так. Возможно, поддержка оказывается только в моменты нужды. Возможно, уважение сначала надо заслужить. Но вы же знаете, что Адейро хотел со мной сделать? Он хотел продать меня драконам, чтобы они вырвали из меня то единственное, что Система мне дала в обмен на мой Нулевой Атрибут. Мне буквально пришлось спасаться от собственной семьи бегством. А потом — участвовать в Состязаниях, и победить в них, чтобы повторно вырваться из их крепких объятий. Вы же понимаете, что в тот момент в моей голове сформировалась чёткая мысль: я НЕ МОГУ рассчитывать на помощь своей семьи. В эту категорию вошли абсолютно все: Адейро, Жерар, Гидеон, мои мать и отец. Ни с кем из них я не чувствовал себя в безопасности. Никто из них палец о палец не ударил, чтобы я не повторил судьбу Месса. Поэтому… да, к сожалению, в эту группу людей вошли и вы, бабушка Мив. Если бы я только знал раньше, что могу рассчитывать на вашу поддержку… Не на то, что вы грудью встанете за меня перед драконами, а что хотя бы просто поговорите со мной и выслушаете меня. Ведь моя семья сделала всё, чтобы я остался один. Поэтому… жалею ли я о том, что не приходил к вам раньше? Да, — нехотя процедил Сареф, — жалею. Но считаю ли я себя в этом виноватым? Нет, не считаю.

После этих слов он с вызовом посмотрел на бабушку Мив… и с удивлением увидел, что на её губах играет довольная улыбка.

— Молодец, Сареф, — уже куда мягче сказала она.

— В смысле? — опешил Сареф, — разве вы… не сердитесь на меня?

— Нет, — просто ответила Мив, — это была проверка от меня. Конечно, Яника говорила, что ты не утратил весь свой свет… но хотела убедиться в этом лично. И мне приятно видеть, что страдания, выпавшие на твою долю, не сломали тебя, и ты остаёшься сильным и справедливым юношей… насколько это для тебя возможно.

— Если бы это было не так — я бы не выжил, — пожал плечами Сареф, — кроме того, было столько тех, кто доверил мне свои жизни… разве мог я предать их доверие, разве мог обмануть их? Нет… я по себе знаю, как велика горечь предательства… особенно когда тебя предают те, кого ты всю жизнь считал своей семьёй.

— Я не совсем про это, — заметила бабушка Мив, — я знаю, что у тебя есть хилереми, Сареф. Да, ты получил его не по своей воле… и всё же часто его наличие оказывает куда более пагубное действие на владельца, чем это вышло с тобой.

— В каком смысле? — опешил Сареф. Хим в его разуме напрягся.

— Адральвез тебе, конечно же, не говорил, откуда берутся хилереми, — сказала бабушка Мив. И это был не вопрос, это было именно утверждение.

— По правде говоря, я иногда задумывался об этом, — нехотя признался Сареф, — но, к сожалению, ни разу эта мысль не пришла ко мне, когда была возможность задать этот вопрос.

— Оно и понятно, — хмыкнула Мив, — такую правду предпочтительнее скрывать.

— И… откуда же они берутся? — спросил Сареф.

— Ну а сам-то ты как думаешь? — спросила Мив.

— Не знаю… Ну, не из Хаоса же? — наугад ляпнул Сареф.

— Ну вот, — довольно кивнула Мив, — ты сам только что ответил на свой вопрос.

— Да я это шутки ради сказал, — если бы в этот момент Сареф не сидел, у него бы точно подкосились ноги, — вы это что, серьёзно⁈

— Абсолютно, — невозмутимо кивнула Мив, — я не знаю, как это выглядит досконально… да и предшественники Адральвеза вроде как неплохо отладили этот процесс. Проводится ритуал, на ритуал отвечают сущности, с которыми заключается договор. Их служба в обмен на возможность жить в пределах Системы. После этого они подселяются к Спящему и за его счёт набираются сил. И уже потом, когда очередной полноправный член клана Зинтерра готов принять себе защитника и помощника, среди Спящих проводится отбор, и к претенденту откликается самый подходящий по характеру хранитель.

— Но… но… — у Сарефа это всё не укладывалось в голове, — откуда вы всё это знаете? У вас что… тоже есть хилереми?

— У меня нет, — ответила Мив, — а вот у моей сестры Нины, у матери твоего отца, был.

— И клан Гайранос всё равно её отпустил? — ошеломлённо спросил Сареф, который примерно представлял, сколько должен был заплатить клан, чтобы Нина получила хилереми.

— Да, — мрачно сказала Мив, — но, поверь, ей это очень дорого стоило. И долго она после этого не прожила. Но всё же кое-что успела мне рассказать.

— То есть, из-за этого вы так настороженно ко мне относитесь? — спросил Сареф, — если у меня есть хилереми, значит, я ношу в себе искру Хаоса, и потому могу быть опасен?

— Честно говоря, я даже и не знаю, что на это думать, Сареф, — вздохнула Мив, — Нина заверяла меня, что Хаос — это не так плохо. Ну, то есть там есть совершенно страшные и безумные сущности, но есть и те, с которыми можно иметь дело. И хилереми как раз к таким и относятся.

— Но… если хилереми — это сущности Хаоса, зачем они стремятся сюда? — непонимающе спросил Сареф, — если они порождены Хаосом, значит, они больше всего должны ценить свою свободу. Почему же тогда они идут сюда, связывают себя договором, телом Спящего, а потом на всю жизнь привязываются к своему носителю? Зачем им терпеть столько ограничений?

— Хороший вопрос, — хмыкнула Мив, — и Нина всегда страшно обижалась, когда я её об этом спрашивала. Дело в том, что я и не знаю ответа. Всё, что я тебе рассказала — я рассказала со слов Нины. А она даже не была членом клана Зинтерра, поэтому и сама могла не знать всей правды. Возможно, что все обстоит совершенно наоборот. Возможно, ритуал зинтерровцев насильно ловит духов хилереми, заставляет их обо всём забыть, и потом лепит из них идеальных слуг и помощников для своих бойцов.

После этих слов у Сарефа упало сердце. Он вспомнил, как два года назад попал в Приграничье, и на них напали три монстра Хаоса. И ведь… они не хотели его убивать! Они хотели его схватить и куда-то увести с собой. И Сареф всегда думал, что это по той причине, что он живой, и монстры Хаоса как-то хотели этим воспользоваться. Но что если они… почувствовали в нём Хима? Подумали, что Сареф держит его в рабстве, и просто хотели его спасти? Но… это же бред! Если бы в Химе были силы Хаоса — разве стали бы так радушно относиться к нему нейтральные монстры? Разве не почувствовали бы они в нём отголосок силы, против которой воюют десятки, если не сотни лет⁈ Сареф чувствовал, как от всех этих мыслей у него начинают плавиться мозги.

— По правде говоря, я не знаю, что и думать, — огорошено ответил Сареф, — мой хилереми всегда, абсолютно всегда помогал мне. И своей силой, и своими советами. И, видит Система, мне всё равно, несёт он в себе искру Хаоса или нет.

— А знаешь, — неожиданно сказала Мив, — я бы могла кое-что сказать… если ты позволишь мне взглянуть на своего хранителя.

— Хим? — спросил его Сареф.

— Мне… не очень хочется, хозяин, — печально ответил хилереми, — я… я боюсь того, что мы можем узнать.

— Хим, — мягко спросил его Сареф, — ты же не собираешься причинить мне вред, не строишь никаких козней по захвату моего тела?

— Нет, хозяин, — опешил Хим.

— И ты не чувствуешь себя несчастным бесправным рабом, которого я каждый день подвергаю страданиям и унижениями ради собственного удовольствия?

— Нет, хозяин! — с куда большей обидой ответил Хим.

— Ну, тогда уважь просьбу бабушки Мив, — попросил его Сареф, — не исключено, что она спасла нам жизнь, когда заставила Жерара прибыть в поместье Айон. Мы всё-таки перед ней в долгу.

Вздохнув, Хим послушно материализовался рядом с Сарефом. И, повинуясь взгляду бабушки Мив, он подошёл к ней и опустился на одно колено.

— Святая Система, — бабушка Мив от удивления выронила спицы, — какой ты… большой. Но, — она подняла старую морщинистую руку и коснулась подбородка Хима, поднимая его голову и глядя ему в глаза, — ты… ты же совсем малыш. Но при этом такой сильный? Как же так получилось? Та, что была с Ниной… она была совсем другой…

— Я не знаю, почему так, добрая госпожа, — ответил Хим, — но… мой хозяин очень добр ко мне. Его заслуга в том, что я уже… вот такой. А так… ну, наверное, разные хозяева по-разному относятся к своим хилереми. Но Сареф — самый лучший хозяин, и я предан ему всей душой… если, конечно, у создания Хаоса есть душа, — с горьким смешком добавил он.

— Ах, не принимай это на свой счёт, малыш, — мягко сказала бабушка Мив, — я хоть и стара, но пока вижу то, что показывают мне мои глаза. Возможно, мы, действительно, не знаем чего-то важного. Но я вижу, что ты, действительно, любишь своего хозяина. И теперь, когда я увидела тебя… я могу быть спокойна за Сарефа.

— Простите, — Сарефу пришла в голову неожиданная мысль, — а… если вы разбираетесь в хилереми… может быть, вы скажете, что это у него за татуировки? Просто… у всех иных хилереми, которых мы до этого видели, ничего подобного не было.

— Трудно сказать, — бабушка Мив провела пальцами по предплечью Хима, по которому струился серебристый узор, — цвет хороший. Но вообще сам знак всегда означает принадлежность к чему-то. Возможно, это знак вашей с ним связи. Возможно, это знак Системы, которая рада тому, что конкретно этот хилереми в ней существует. А, возможно, это признак знатного происхождения. Простите, мои хорошие, но такие тонкости — тайна даже для меня.

— В любом случае, спасибо… за всё, — сказал Сареф, позволив Химу исчезнуть в своём разуме, — это был очень полезный разговор. И, если вы позволите — я буду рад навещать вас.

— Ах, Сареф, да, конечно, позволю, — она поманила Сарефа, и когда он подошёл, обняла его, — буду приглядывать за тем, чтобы вы себя хорошо вели. Хоть на что-то старая полоумная бабка ещё сгодится…

— Вы слишком суровы к себе, — улыбнулся Сареф…

И всё же, когда они, получив самое ласковое напутствие, покинули харчевню, наступило неловкое молчание. После чего Хим осторожно сказал:

— Хозяин… это, наверное, всё было несколько неприятно, но я никогда…

— Хим, — обратился к нему вслух Сареф, — выходи.

— Нет, хозяин! — тут же вскинулся Хим, — я этого не люблю.

— Я знаю, — мягко ответил Сареф, — но когда я говорю — значит, надо.

Поняв, что не отвертится, Хим появился перед Сарефом. И тот крепко обнял своего хилереми.

— Ты был для меня самым лучшим другом, советником и самым близким существом во всей Системе, — тихо сказал ему Сареф, — и мне плевать, откуда ты пришёл: из Хаоса, из другого мира или из неведомо какой пустоты. Ты всегда будешь мне нужен.

Несколько секунд Хим молчал, не в силах вымолвить ни слова. Но потом… так же обнял Сарефа в ответ и прошептал:

— Обещаю вам, хозяин… клянусь всем, чем только можно… я никогда вас не предам…

Полчаса спустя они вернулись в дом Джаспера и Яники. Бьярташ и Ангреаш ушли по своим делам, вероятно, организовывать для всех обещанный транспорт. Йохалле, Джаспер и Яника ждали Сарефа.

— Ну, и как всё прошло? — спросила она, едва Сареф закрыл за собой дверь.

— Это было… полезно и познавательно, — осторожно ответил Сареф, — я уже жалею, что не приходил к ней раньше. Бабушка Мив мудра, и она даёт очень хорошие советы.

— Значит, ты ей понравился, — с облегчением сказала Яника, — а то, когда мы просили её о помощи, она была так сердита… думали, что уже пожалела о том, что помогла тебе.

— Нет, всё в порядке, мы поговорили об этом, — кивнул Сареф, — она не сердится.

— Мне нужен дядя Хим! — рядом тут же нарисовался Ники, — я знаю, что он прячется у тебя в голове, дядя Сареф. Пусти его поиграть, ну пожаааалуйста!

— Вот видишь, Хим, — мягко сказал ему Сареф, — какая разница, откуда ты пришёл? Ты нужен нам всем. Вот что самое главное…

После этих слов он неожиданно уловил волну спокойствия и облегчения, которые испытал хилереми. И он уже куда более охотно появился перед маленьким Ники и позволил увлечь себя в угол с игрушками…

А на Сарефа внимательно смотрел Йохалле… и, судя по его взгляду, эльф явно не поверил, что это была просто беседа заботливой бабушки и блудного внука. И что при первом же удобном случае он крепко возьмётся за них обоих…

После этого наступил относительно спокойный период. Пока Джаспер и Яника готовились к поездке, Сареф гулял по Аржку и вспоминал время из детства, когда он был здесь ещё 12-летним мальчиком. К сожалению, было всё ещё очень холодно, и потому не работали ни ярмарка, ни карусели, ни палатка гадалки Яски, которая предсказывала Сарефу судьбу. С другой стороны, как справедливо рассудил Сареф, сейчас ему это было не очень-то и нужно. Он был полностью свободен — и готов сам творить свою судьбу.

Естественно, в один из этих дней Йохалле поймал его и подробно расспросил, о чём он говорил с бабушкой Мив. И почему-то ему Сареф легко доверил то, что от неё узнал. Он знал, что Йохалле, 7 лет проживший с разорванной связью с Системой, его поймёт.

— Ну, признаться, я предполагал нечто подобное, — невозмутимо кивнул Йохалле, — да, конечно, не всем везёт, не каждому хилереми откликается, но всё же уж слишком большие преимущества даёт наличие такого хранителя. Было бы странно, если бы это было совсем за просто так.

— То есть, тебя не волнует, что лет через пятьдесят я стану сварливым и невыносимым стариком с рогами на голове? А ты за это время почти не изменишься? — фыркнул Сареф.

— А, кстати, далеко не факт, что так оно будет, — неожиданно заметил Йохалле, — я… много думал об этом. И с Ангреашем говорил, он тоже пару мыслей на этот счёт подбросил. Ведь… ну, если по совести, большинство зинтерровцев использует преимущества хилереми только для себя. Ветку развития через физическое воплощение, которую выбрал ты, другие выбирают крайне редко. Ну а там… носитель хилереми командует, а он вынужден всегда подчиняться. Ну и по итогу — под конец жизни хилереми понимает, что он всю жизнь был всего лишь чьим-то придатком. Со всеми вытекающими сожалениями от горечи упущенных возможностей. А твой Хим — с ним совсем другая история. Он уже такой сильный и могучий, какими другие хилереми становятся в одном случае из тысячи. А если учесть его возраст — то он и вовсе становится уникальным, единственным в своём роде. Так что не думаю, что вас ждёт такая судьба. Химу не за что будет терзать тебя под старость.

— Я бы никогда такого и не делал, — сурово добавил Хим, которого, однако, в этот момент распирала гордость от того, какого высокого мнения был о нём Йохалле…

И вот им наступила пора снова отправляться в дорогу. Ангреаш и Бьярташ застолбили им место в своеобразном караване, который состоял примерно из десятка экипажей. В один экипаж поместили Джаспера, Янику и Ники, а в другой — Сарефа, Йохалле, Бьярташа и Ангреаша. Когда Сареф попытался было заикнуться за деньги, Ангреаш сказал, что в этом нет нужды. Они и без того попросили своих об услуге. А когда стало ясно, что один из попутчиков — это тот самый Сареф, которому надо попасть на Всесистемные Состязания, чтобы сдержать данное стревлогам слово, все вопросы и вовсе отпали.

Справедливости ради стоило сказать, что опасения Яники были не напрасными. На территории клана Андерраст проблем, конечно, не было, но вот едва они пересекли границу клана Эксайл, как всего несколько часов спустя на них напал хорошо организованный отряд бандитов. Само собой, Сареф, Йохалле, Бьярташ и Ангреаш распугали и разогнали их меньше, чем за 5 минут, но для испорченного настроения этого оказалось достаточно. Яника моментально заговорила о том, что зря согласилась на эту поездку, и что им бы лучше вернуться. Впрочем, Сарефу после этого пришла гениальная идея. Он просто усадил на крышу экипажа, в котором ехали Джаспер и Яника… Хима. Для того, чтобы будущие бандиты сразу видели огромного могучего демона и понимали, что с этим караваном лучше не связываться. Кроме того, это оказался тот редкий случай, когда Хим снял Повязку Провокатора, чтобы, соответственно, не провоцировать врагов нападать на себя лишний раз. Вместо этого Йохалле дал ему Глаз Снайпера, чтобы тот лучше следил за дорогой.

И это изящное решение кардинально закрыло проблему нападений разбойников. Сначала они проехали по землям клана Эксайл. Потом — по землям клана Церебро, где ситуация была ещё хуже. И ни одна жаждущая наживы тварь так и не посмела на больше на них напасть. Ну а когда они прибыли на земли клана Ниафрост — то эта проблема рассосалась сама собой. К своему удивлению, на границе он увидел не только пограничника клана Ниафрост, но и члена клана Айон со знаком Дома Агьялт. Значит, Бьярташ и Ангреаш были правы. Индарелла моментально оценила расклад сил и заключила союз с Ильмаррионом. Возможно, ей это было не особо выгодно, но, по крайней мере, это было меньшее из зол. Потому что, как она сама говорила, воины из членов клана Ниафрост, к сожалению, выходят весьма посредственные. А разговаривать с бандитами как-либо, кроме как на языке силы, нет никакого смысла.

Дальше всё пошло, как по маслу. Через 2 дня они прибыли в Паксвур, где их уже ждало нанятое судно, которое должно было их довезти до Скеллихарта. А там небольшая стоянка, пополнение запасов — и уже оттуда прямая дорога к островам Серебряного Леса. В этом году Состязания у себя будут принимать светлые эльфы, что было и логично. Во-первых, до этого 2 раза Состязания проводились на землях тёмных эльфов. Во-вторых, тёмные эльфы допустили, что один из их Домов в этом году будет представлять стревлог. Ну и, в-третьих, тёмные же эльфы допустили, что на них упала тень скандала, связанного с пропажей этого самого Чемпиона стревлогов. Конечно, Сареф относительно быстро сумел разрешить этот вопрос, но в данной ситуации уже сам факт позволял светлым эльфам использовать его в своих интересах.

И вот на корабле уже началось самое интересное. Стревлоги остального каравана везли с собой, по меньшей мере, пятерых детей. Признаться, до этого Сареф в жизни не видел детей стревлогов, и они показались ему донельзя милыми и очаровательными. Ну и, разумеется, маленький Ники моментально с ними подружился. А потом подтянул в эту банду ещё и Хима, от которого все маленькие стревложики пришли в полный восторг, а их родители, соответственно, в неконтролируемый ужас. Одно дело, когда это огромное чудовище охраняло караван, и совсем другое — когда оно оказалось в непосредственной близости от их детей.

Хим, однако, проявил недюжинные такт и терпение — и уже на следующий день стревлоги охотно были готовы оставлять детей в его компании. Потому что повторялась уже знакомая по Джасперу и Янике ситуация: как бы стревлоги ни любили своих детей, слишком уж соблазнительной была возможность остаться на несколько часов в тишине и покое, пока твой ребёнок играет с приятелями. Даже если один из приятелей… несколько нестандартного размера и происхождения.

Через четыре дня они прибыли в клан Повелителей Морей, где и должны были пополнить припасы. Но здесь встал неожиданный вопрос. Йохалле и Ангреаш, как оказалось, все эти полтора года не видели Бреннера, не были в его новом доме, и теперь очень хотели восполнить эту возможность. Сареф их понимал: он и сам очень соскучился по старому другу за эти два года, и ему тоже хотелось узнать, как у него дела. Проблема была в том, что корабль, даже полностью выкупленный стревлогами, не мог стоять в порту так долго. Да и Яника, уже подуставшая за время этого путешествия, наотрез отказалась ехать ещё и через земли гномьего материка с трёхлетним малышом на руках.

В итоге решили, что Сареф, Йохалле и Ангреаш отправятся к Бреннеру, и уже с ним они приедут на Состязания. Джаспер же с Яникой, а так же Бьярташ и прочие стревлоги отправятся дальше. На вполне закономерный вопрос от стревлогов, как же будет добираться Сареф, он ответил, что Вильгельм Чёрный Ветер наверняка тоже отправится на Состязания. Ещё бы, такое развлечение. И им ничего не будет стоить упасть ему на хвост. А непосредственно на Состязаниях они уже снова встретятся.

На том и порешили. Сареф, Ангреаш и Йохалле в тот же день арендовали себе механический экипаж — и через сутки прибыли в Квер-Квер. И здесь Сареф нехотя признался себе в том, что теперь, когда они не были связаны присутствием Яники и её сына, их группа снова стала невероятно мобильной. Но это были временные неудобства, которые ради таких друзей, как Джаспер и Яника, можно было немного и потерпеть.

И вот, наконец, они стоят перед поместьем, которое Сареф и его друзья лично купили для Бреннера 2 года назад за 28 тысяч золота.

И вот, когда Сареф с замирающим сердцем постучал в ворота, его удивлению не было предела, когда ему открыла дверь… не кто иная, как Хайери Чёрный Ветер, высокомерная сестрица Вильгельма, с которой он познакомился 2 года назад.

— Ух, какие гости, — она доброжелательно всем улыбнулась, — заходите, заходите, мой дорогой Бреннер будет рад вам всем.

— А… а… — впервые за очень долгое время Сареф не мог поднять с пола упавшую челюсть и найти хоть какие-то слова, — а… вы тут вообще… как?

— А я вышла за него замуж, — любезно пояснила Хайери, невероятно довольная произведённым эффектом, — и, к слову, ни разу об этом не пожалела. Если закрыть глаза на пару мелочей, вроде клейма и скромного происхождения — то жить вполне можно, и даже получать от жизни удовольствие.

Судя по тому, как самодовольно она них смотрела, Сареф мог догадаться, что у Ангреаша и Йохалле за его спиной челюсти попадали так же, как и у него самого.

— Он говорил, что женился, — едва слышно пробормотал Йохалле за его спиной, — но вот так…

— Давайте, заходите уже, — скомандовала Хайери, — терпеть не могу, когда дверь на улицу открыта дольше 30-ти секунд!

Сареф, Йохалле и Ангреаш послушно вошли во двор. И здесь Сарефу пришлось удивиться повторно. Потому что во дворе под яблонями, на которых только-только начинали набухать почки, лежал… дракон. И по расцветке Сареф моментально понял, что это Махиас. Что ж, лишнее подтверждение его мыслям: куда, как не к Бреннеру, Махиасу было идти на чужом материке. Вот только непонятно, почему он был на улице. Может быть, ему так больше нравилось. А, возможно, дело было в том, что с ним играл белый тигр, питомец Хайери. И та, отлично понимая, сколько дел могут наворотить тигр и дракон во время своих игр, сама выдворила их на улицу.

При этом по пути в поместье Сареф уловил, что Махиас на него посмотрел, и что он, естественно, тоже его узнал. Но Сареф благоразумно не стал подходить к нему сразу. Ведь и он, считай, что свалился на него с неба. Стоило позволить Махиасу подготовиться к этому разговору. Так уж получилось, что душевная открытость по ряду причин никогда не была сильной стороной дракона.

В поместье их встретили незнакомые Сарефу гном и гномка. Вероятно, Хайери, переехав сюда, привезла с собой и своих любимых слуг. Что было весьма кстати: двоим, которых себе по первой нанял Бреннер, явно было трудновато присматривать за поместьем такого размера.

— Ну что, дорогая, кто там, — из кухонных помещений вышел Бреннер в алом расписном халате. И, увидев вошедших, на несколько секунд потерял дар речи…

— Ублюдки вы мои родные, Система вас за ногу, — наконец, с восторгом проговорил он, — как же я по вам, сука, скучал! А ну, идите сюда!

В следующую минуту и сам Сареф, и Ангреаш с Йохалле подверглись весьма могучим объятиям, по итогу которых можно было получить пару сломанных рёбер. Но нет, Бреннер каждый раз весьма точно рассчитал силу, чтобы не покалечить любимых друзей, и чтобы при этом они сполна прочувствовали силу его любви.

— И демонёныша своего вызывай, — приказал Бреннер, — его тоже заобнимаю.

— НЕЕЕТ! — проревел Хим в голове Сареф, — не пойду!

— Хим, надо, — приказал Сареф.

— Хозяин, да сколько можно, — взмолился Хим, — я смирился с тем, что вам то и дело приспичит меня обнять! Я смирился с тем, что вы на несколько дней сделали из меня плюшевую игрушку для детей! Но это уже слишком!

— Для Бреннера можно сделать исключение, — возразил Сареф, — сколько раз он спасал мне жизнь, а, значит, и тебе? Долго бы мы протянули в землях гномов без его помощи?

— Вам это с рук не сойдёт, хозяин, — недовольно бурчал Хим, — однажды я вам всё это обязательно припомню.

— Что, до сих пор артачится? — захихикал Бреннер, — я уж думал, он у тебя это перерос.

Сразу после этих слов Хим возник перед Бреннером и сам обнял его с такой силой, что у того захрустели кости.

— Ох, ты ж, — прохрипел он, — как же ты мне рад, любимый демонюга.

— Будь к нему снисходительнее, — мягко сказал Сареф, — мы полтора года провели в поместье драконов. Где для него, вообще-то, была вполне реальна ежедневная угроза его жизни. Можно отнестись чуть снисходительнее к тому, что он такой подозрительный.

— Да, — в этот момент Бреннер стал очень серьёзным, — мы слышали об этом, Сареф. И даже попытались кое-что сделать. Я бы… мы бы очень хотели услышать всю эту историю.

— Ольга! Харуви! Накрывайте стол, самый лучший! К моему мужу прибыли его лучшие друзья, и сегодня мы празднуем, — распорядилась Хайери, — и я тогда уже своего брата позову. Если он, конечно, захочет.

— Передай, что я дам ему подержать в руках несколько реликтовых вещей, — мягко сказал Сареф, — он придёт.

— Ты поосторожнее с такими заявлениями, парень, — хмыкнула Хайери, — у него потом может рука не разжаться, чтобы отдать вещь обратно.

— Ничего страшного, — невозмутимо кивнул Сареф, — мы будем осмотрительны…

Для Сарефа и его друзей это оказался лучший вечер за последнее время. Бреннер и Хайери, действительно, накрыли роскошный стол, даже по клановым меркам. Некоторое время спустя к ним подтянулись сначала Махиас, а потом и вернувшийся из гильдии ходоков Сфайрат. Конечно, поначалу они несколько стеснялись своего нового положения, но потом Сареф прямо заявил им, что, напротив, вместо того, чтобы бесконечно ждать милости Ильмарриона, они решили взять судьбу в свои руки, и это достойно куда большего уважения. После этого последний лёд окончательно растаял, и драконы уже безо всякого стеснения присоединились к празднику.

Естественно, главным рассказчиком за столом стал Сареф. Бреннер и Хайери очень внимательно слушали, как Сареф спас Анейраша (естественно, и им не пришлось разжёвывать метафоричность Дальнего места и Злых зелёных соседей), как получил проклятие Разорванной Клятвы, и как отправился его снимать в клан Айон. Как они одолели Осину Самоубийц, которая едва не прикончила Йохалле. Как они добрались до Чёрного Молоха, как Сареф испил его крови, как Молох предложил ему компенсацию за убитый Комплект Жонглёра Параметров, и как Сареф выбрал вернуть полноценную жизнь Чёрным Легендам.

— Да, — серьёзно кивнул Бреннер, — когда я это увидел — то не поверил своим глазам. Но Вильгельм подсобил Высшим Пунктом Развития — и вот, я снова стал полноправным гражданином Системы. И, кстати, именно отсюда началось моё… неожиданное сватовство к Хайери.

— А что мне было делать? — пожала плечами Хайери, — никто из знатных гномов мне не откликался. Ну, вот вообще! Даже с учётом того, что я клановая, что мне на роду написано выйти замуж за того, на кого моя семья покажет пальцем… Сареф, ну ты не поверишь, ну там все настолько безвольные и аморфные рохли, что выходить замуж за такого — себя не уважать! Я не хотела становиться стервозной сукой, которая будет крутить под каблуком безвольного муженька до конца жизни. А Бреннер… ну, он сам поднял себя с самых низов, сделал себе имя, победил в Системных Состязаниях, заслужил прощение от Системы. Да, ты, конечно, сказал, что это Чёрный Молох устроил, но я уверена, что если бы Система была против — даже он бы ничего не смог. Так что вот… как-то у нас и сложилось. Моя семья, конечно, верещала долго, но тут… спасибо Вильгельму. В этот раз братец мне прямо подсобил.

— А как же твоё клановое положение? — спросил Сареф, — если ты ушла жить к мужу, значит, и права фамилии тебя лишили?

— Ага, щас, — хмыкнула Хайери, — мой муж за эти два года тоже себя проявил, работая с гильдией ходоков, и отмахнуться от него так просто уже нельзя. Так что… ора, конечно, было много, папа ещё потом целый месяц слуг в поместье шпынял, но… в общем, клан Чёрный Ветер образовал побочную родственную ветвь с фамилией Чёрная Голова. На руководство в клане наши потомки вряд ли смогут претендовать, но вот в случае нужды Чёрный Ветер всегда будет готов помочь и деньгами, и связями.

— Правда, и тут наша любимая маман не упустила возможности поднасрать, — заявил Вильгельм, который как раз подтянулся к празднику, — ты помнишь, как она в первый раз записала вашу фамилию?

— Да уж такое трудно забыть, — фыркнула Хайери, — Ветреная Голова. Очень смешно. Я как проснулась и увидела это чудо в своём Системном Окне — чуть с кровати не упала. Ну что ж, пришлось ехать в поместье и устраивать серию скандалов по второму кругу. Ну, зато маман развлеклась. Сам же знаешь, ей закатить истерику или пожаловаться — что с горы катиться. Ну, её можно понять. Дочь вышла замуж за кого попало, а сын до сих пор жениться не хочет. Невероятный провал для семейной карьеры, жалость-то какая.

Выждав пару минут для приличия, Вильгельм немедленно потребовал показать ему то, чем его, собственно, сюда заманили. И он, разглядывая четыре Реликтовых Артефакта, что лежали перед ним, судя по всему, забыл, как дышать. Мало того, вокруг него чувствовалось напряжение, для снятия которого наверняка потребовалась бы не одна хорошенькая длинноногая блондинка.

— Какие сокровища, — мечтательно глядя на Куртку, Сапоги, Кольцо и Обруч, бормотал Вилли, — эх, Сареф, может, рассмотрел бы вариант хотя бы одну вещичку…

— Извини, — пожал плечами Сареф, — пока я не приму участия в своих Всесистемных, всё это может мне понадобиться. Но вот после них, если мне потребуется что-то продать — я буду знать, к кому обращаться в первую очередь.

— Да уж не забудь, — с тоской пожирая артефакты глазами, сказал Вильгельм, — ты ж знаешь, Сареф, и как я тебе помогал… и как ты мне два года назад помог… я ж никогда тебя не обману, самую честную цену дам…

— Вы-то сами на Всесистемные поедете? — спросил Сареф.

— Само собой, — кивнула Хайери, — мой Бреннер два года пахал на гильдию ходоков, чтобы новыми связями обзавестись. Да и я тоже не только дома сидела. Что мы, не можем позволить себе раз в 4 года съездить куда-нибудь и развлечься?

— А как вы хотите туда добираться? — поинтересовался Сареф.

— Порталом, конечно, — ответила Хайери, — признаться, никогда особо не любила корабли. Уверена, у братца найдётся пара артефактов, которая выстроит портал на острова Серебряного Леса.

— А разве оно так работает? — с сомнением спросил Сареф, — что-то мне кажется, что эльфы не придут в восторг от того, что другие будут свободно строить порталы на их материк.

— Эльфы со своими хотелками могут подвинуться, — фыркнул Ангреаш, который в силу очевидных причин не испытывал к сородичам никакой расовой солидарности, — Системные и Всесистемные Состязания имеет право посещать любой желающий. Так что если уж они взялись проводить их — то пусть будут готовы терпеть гостей любых мастей. Ничего, им это даже полезно будет.

— Ну и, само собой, мы возьмём с собой несколько слуг, Махиас со Сфайратом, думаю, тоже захотят пойти, — она вопросительно посмотрела на драконов, и те утвердительно кивнули. Сареф подметил этот тонкий момент: несмотря на то, что оба дракона жили здесь и работали на Бреннера, они явно были не из тех, кого можно пренебрежительно гонять туда-сюда. Так что определённый уровень взаимоуважения поддерживался. И, стоило отметить, для драконов это был по-своему не менее полезный опыт.

— Ну, тогда вы, наверное, не будете возражать, если мы отправимся туда вместе с вами? — спросил Сареф.

— Конечно, не будем, — кивнул Вильгельм, — тебя за Кольцо Силы, Ангреаша за Обруч Познания и Йохалле за Куртку Солнечных Весов. Проживание и обратный билет тоже входят в стоимость, если что.

— Вилли, — сердито цыкнула на него Хайери, — не будь таким хапугой, это друзья нашей семьи!

— Ну и что? — невозмутимо парировал Вильгельм, — у всей семьи Чёрный Ветер знаешь, сколько друзей? Давай теперь каждому бесплатно задницу подста…

— Вилли! — чуть тише, и с куда более мрачной интонацией сказала Хайери.

— Ну, блин, сестричка, ну я очень хочу себе хотя бы один реликт, — заканючил Вильгельм, — когда добыча с этих монстров перевернулась полтора года назад — я уж как только из шкуры не выпрыгивал, чтобы хоть один реликт себе подцепить. Ан нет, разошлись в момент, никаких связей не хватило. А тут аж целых четыре Реликта лежат! Это невыносимо! Да если бы меня связали и начали поджаривать, как кусок мяса — и то бы не было так мучительно.

— Вы бы поосторожнее с такими заявлениями, Вильгельм, — с улыбкой сказал Сареф, — потому что вообще-то мой хилереми, который, собственно, может носить артефакты, считает их своей собственностью. И если вы и дальше будете так тянуть к ним руки — он вполне может пожелать помочь вам проверить, что больнее: смотреть на реликтовые артефакты или заживо поджариваться на огне.

— Ах, это всё твой демонюга, — с азартом воскликнул Вильгельм, — а ну-ка, вызови его сюда. Я с ним поторгуюсь. Если я смогу его убедить — то ты отдашь мне один из своих реликтов?

— Запросто, — Сареф чуть не расхохотался, поняв, в какую яму сейчас загнала Вильгельма его алчность. Он взмахнул рукой — и все четыре реликта исчезли в его Системном Инвентаре. После чего вызвал Системное окно:

Призыв Демона!

Кровавый Договор! Потеряно здоровья 30!

Сразу после этого рядом с Сарефом появился Хим. На его голове мерцал Обруч Познания, на ногах — Сапоги Следопыта, Куртка Солнечных весов преобразилась в вариант без рукавов, который прыткому и мобильному хилереми был наиболее удобен. Ну а на пальце правой руки поблёскивало Кольцо Силы.

— Вот, — любезно сказал Сареф, — можешь попробовать убедить его снять какую-то вещь и отдать тебе. Удачи.

— Ну дааа, — протянул Вильгельм, которому хватило одного взгляда в тёмные проницательные глаза Хима, чтобы осознать тщетность своей задумки, — сразу вижу, что бесполезно. Я этот хапужий взгляд хорошо знаю. Сам такой же…

— Кстати, — Сарефу пришла в голову интересная мысль, — а что за монстр сейчас вместо Кладбищенского чемпиона? И какие теперь артефакты падают вместо Кольца, Куртки и прочих?

— Теперь там сидит Лунная Пряха, — ответил Вильгельм, — и, к сожалению, что за артефакт с неё падает, мы не знаем.

— В смысле? — удивился Сареф.

— А вот так, — пожал плечами Вильгельм, — за эти полтора года он ещё никому не выпал. С Бивня и с монстра в Пустынях орков тоже глухо. У Тёмных эльфов монстр Слепой Гепард. С него теперь падает Сумеречная Маска. +10% к точности, + 2 к Ловкости и минус одна секунда перезарядок способностей за каждый уровень, но снижает перезарядки не более, чем наполовину. И у Светлых эльфов — Пентаклевый Отшельник. С этого падают Паутинные Штаны. +1 ко всем Параметрам и иммунитет к любым Меткам.

— А эффект комплекта какой? — поинтересовался Сареф.

— Тоже пока неизвестно, — ответил Вилли, разведя руками, — чтобы узнать свойство комплекта предметов, нужно чтобы все они хотя бы в одном экземпляре появились в Системе. А пока этого не случилось, то… увы.

— Слушайте, — внезапно заявил Бреннер, щедро хлебнув пива из небольшого кувшинчика, — а, может, давайте… сходим на Лунную Пряху-то, а? Как в старые добрые времена. Сареф со своим демонюгой. Йохалле с Ангреашем, давно я с этими чертями в бой-то не ходил. И Махиас, конечно, куда ж без нашего утончённого бойца, который своими веерами мне поместье сдует к Хаосу, если с ним поздороваться неправильно.

— Не выдумывай, — отмахнулся Махиас. Но Сареф заметил мелькнувшую на его губах улыбку. Видно, для них с Бреннером пикироваться подобным образом было обычным делом.

— Ну а как же? — фыркнул в ответ Бреннер, после чего профессиональным жалобным взглядом посмотрел на Сарефа, — ну что, парень, сходим, а? Мне ж уже, как ни крути, полтос скоро стукнет. Там, глядишь, ребёнком обзаведёмся, и тогда мне вообще не до этого будет. Мои бедные Алшей и Вейхем скоро ржавчиной покроются, или их себе Вильгельм прикарманит.

— Очень мне нужны твои железки, — фыркнул Вильгельм, — чужое оружие вот так вдруг в руки не возьмёшь, мне ли не знать.

— Да после того, как к тебе приехали гномы из клана Шайликан и в каждые трусы к тебе заглянули, ты и на такую добычу уже готов позариться.

— Ой, не сыпь соль на рану, — горько вздохнул Вильгельм, — я вообще удивляюсь, как наш отец с ними договорился. Мы же для них наземники, оторванный ломо́ть. А они почтенные хранители традиций. А как на Всесистемные Чемпиона надо было снаряжать — так и артефакты наземников резко вонять перестали! Я уверен, что это отец так отомстил мне за то, что я за тебя заступился, когда ты этот брак мутила, сестрица, — он обвиняюще ткнул пальцем в Хайери, — это ты во всём виновата!

Хайери, которая обычно не видела нужды скрывать свой нрав, неожиданно смиренно закивала и даже погладила брата по голове. Тот обиженно надулся, но почти сразу оттаял. Впрочем, тут их можно было понять. По итогам этой истории Хайери получила себе того мужа, которого хотела. А Вильгельм был вынужден отдать львиную долю своей коллекции гномам, которые при каждом удобном случае воротили от него нос. Вероятно, в данном случае брат заслуживал немного такта и поддержки со стороны сестры.

— Ну, так… что с походом-то? — с надеждой спросил Бреннер.

— Давай лучше после Состязаний, — покачал головой Сареф, — мне, признаться, мясорубки с Рубиновым Паладином хватило на 3 месяца вперёд. Не хотелось бы, чтобы в походе случилось что-то непредвиденное, — закончил он, подумав, что Мёртвый Король воров будет только рад, если сейчас, перед Всесистемными Состязаниями Сареф так тупо подставится. Уж сейчас-то он не упустит случая ещё раз отомстить ему за то, что Сареф так ловко утащил Анейраша буквально у него из-под носа.

— Эх, ладно… но ты обещал! — сурово добавил Бреннер, — это, наверное, для меня последний шанс вот так проявить себя… эх, чёртов возраст, берёт своё.

— Поговори мне тут, — Хайери ласково дёрнула Бреннера за ухо, — где надо — возраст не помеха. А по подземельям за побрякушками пусть молодые бегают.

— Так мы договорились? — Сареф аккуратно вернул обсуждение в интересующую его плоскость, — вы возьмёте нас с собой порталом на Состязания?

— Святая Система, Сареф, ну конечно возьмём, — отмахнулся Вильгельм, — ты для всех нас столько сделал — неужели ты думаешь, что после этого мы не поможем тебе в такой мелочи?

— Ну, так ты сразу с меня реликт стал требовать, — хмыкнул Сареф, — ну я и подумал…

— Это другое! — заявил Вильгельм, — такую редкость я просто обязан был хотя бы попытаться заполучить в свои руки. Иначе что я за коллекционер?

— Когда выдвигаемся? — спросил Сареф.

— Когда там Состязания? Через 24 дня? — Вильгельм, несмотря на количество выпитого, чётко держал цифры в голове, — ну тогда, наверное, дней за десять и отправимся. Пока тут сестра со свояком свои дела закончат, да и я сам подготовлюсь… связаться с нашими людьми, которые туда заранее своим ходом поедут, чтобы и нам хату для проживания выбили… как раз пара недель и пройдёт…

— Две недели без дела? — удручённо спросил Бреннер, после чего с надеждой спросил Сарефа, — может, всё-таки на Лунную Пряху…

— Нет, Бреннер, — покачал головой Сареф, — ты сам знаешь, сколько раз наши походы начинали идти не по сценарию. Не сейчас, когда стревлоги так на меня рассчитывают.

— Не переживай, дорогой, — ласково сказала ему Хайери, погладив мужа по голове, — скучать тебе эти 2 недели не придётся, я обещаю…

Эти две недели в Квер-Квере выдались для Сарефа самыми спокойными и умиротворёнными. Всё-таки четыре дня, что они провели у Джаспера и Яники — это маловато для полноценного отдыха. Да и места у них не то, чтобы много для такого количества гостей. А вот Бреннер был только рад тому, что его поместье наполнилось гостями. Он часами разговаривал с Йохалле и Ангреашем, и в этих разговорах Сареф видел особенный свет.

Только теперь он подспудно понимал, что раньше Чёрные Легенды намеренно избегали общества друг друга. Потому что они совершили величайшее преступление против Системы — но за это практически разрушили свои жизни и остались без будущего. И для того, чтобы не начать обвинять в этом друг друга, они разошлись, проживать свои жизни в одиночестве и встречаясь только в случаях величайшей нужды. Но теперь, когда Сареф им это будущее вернул… и когда на горизонте снова забрезжила возможность ещё что-то успеть в этой жизни — у них всех снова открылось второе дыхание. И теперь они жили, стремясь наверстать упущенное.

Возможно, для эльфов, или даже для полуэльфийки Кейи 7 лет — не такой уж большой срок, но вот для гномов, которые редко живут дольше 120 лет, это уже куда более тяжёлая потеря. Причём это не просто 7 лет — это кусок лучшей части твоей жизни, когда ты молод, силён, научен опытом, и перед тобой открыты все дороги. Ну, насколько это для тебя возможно. Но все Чёрные Легенды были Чемпионами своих Системных Состязаний, а, значит, возможности реализовать себя у них были. А теперь вот это… И как только это допустили? 16 поломанных судеб, этот мир увидел на одну Чистую Звёздную Эссенцию меньше… и почему? Потому что пострадала клановая дочь, за которую всё же было, кому заступиться.

Но об этом Сареф старался не думать. Главное было то, что он это исправил, что он дал Чёрным Легендам второй шанс. А что было до этого… какая разница? Кто не ошибается, в конце концов?

Но куда больше Сареф просто гулял по Квер-Кверу — ведь было много мест, которые приятно тревожили ему память. Вот гостиница, в которой он встретил своё 20-летие, и где всю ночь со всем старанием выбирал себе умения в строку способностей. И ведь как сильно она изменилась за 4 года! Пропала метка, пропал удар молнии, пропало Тёмное Обнуление, которое столько раз его выручало. А вместе с ним вспомнились и собственные Системные Состязания, где это умение выручило его в последний раз. Впрочем, какая-то память у Системы об этом умении осталась, иначе она бы не предложила ему Тёмную Фазу.

А вот магазинчик господина Вересанелли, где Сареф торговался с его владельцем за долговые расписки клана Джеминид. За эти два года роскошная борода гнома прибавила и в длине, и в лоске, из чего следовал вполне закономерный вывод, что дела у торговца шли прекрасно. И здесь же Сареф купил себе изумительную жемчужно-белую раковину за 12 золотых монет. Во-первых, просто, чтобы побаловать себя и лишний раз напомнить себе: теперь у него есть деньги, и он может позволить себе такие приятные траты. Ну и как напоминание о том, чтобы всё-таки посетить пляжи клана Вальмонт. Сейчас как раз разгар весны, и всего через месяц после окончания Состязаний начнётся сезон. Кроме того, неподалёку от клана Вальмонт и клан Ондеро, куда можно будет заглянуть повидаться с матерью и дедом. И, если стревлоги победят, то кусок земель клана Кайто, который отойдёт ящерам, тоже будет недалеко оттуда. Да и вообще Сареф, видя, как счастлив Бреннер иметь свой дом, и сам начал подумывать о том, что неплохо было бы тоже обзавестись своим жильём.

Нет, конечно, он не планировал отказываться от приключений и путешествий, но всё же необходимость мыкаться по чужим постелям (вне зависимости от того, насколько благосклонен к тебе её хозяин) начинала его понемногу раздражать. И потому, возможно, обзавестись собственным домом стоило уже в ближайшее время. Чтобы было куда возвращаться отдыхать. Ведь если он победит в своих Всесистемных Состязаниях (а он, конечно же, победит, разве может быть иначе?), разве не будет здорово пригласить всех-всех-всех своих друзей в собственный дом, где это можно будет отметить так, чтобы потом на всю жизнь запомнилось?

Именно таким приятным фантазиям предавался Сареф, отдыхая и морально готовясь к Системным Состязаниям, где у него снова появится куча работы. Необходимость подкатить к клану Уайтхолл, чтобы помочь Алексу пройти первые два тура, и при этом не довести Виктора до нервного срыва. Разговор с Адральвезом, о котором Сареф всегда думал с тяжёлым сердцем, потому что после двух лет молчания от главы клана Зинтерра он уже ни в чём не был уверен. И в глубине души он был рад, что у него есть задание от Сварри, ведь это хоть какой-то повод прийти к нему. Нехотя Сареф признавал, что, несмотря на то, что клану Айон его лояльность заслужить так и не удалось, они всё же сумели значительно отвадить его от демонов. И потому, если бы не задание от Сварри, Сареф, вероятно, так и не решился бы на этот разговор.

Он и без того всю жизнь боготворил Виктора Уайтхолла, считал его образцовым отцом и всю жизнь мечтал, чтобы он был его папой. До тех пор, пока не узнал, что Уайтхолл оказался мерзкой дрянью, которая готова запытать до смерти собственную дочь ради спасения своей жалкой шкуры. Если после этого выяснится, что и Адральвез намеренно послал его пить кровь Чёрного Молоха, отлично зная, что он после этого свихнётся, и лишь невероятное стечение обстоятельств в виде того, что Молох добровольно отдал ему свою кровь, не позволило этому случиться… То он вряд ли сможет довериться ещё хоть кому-то…

Ну и, конечно, стревлоги. После того, как они попытались прокатить его с наградой за возвращение Анейраша, он больше не питал на их счёт иллюзий. Сареф отлично понимал, что даже если он предложит Анейрашу, помимо Руки Пересмешника, умение из своей строки, свой талант на Реликтовые вещи, да даже Янтарное Яблоко — он не дождётся от них и слова благодарности. Ящеры сожрут всё это — и глазом не моргнут, и ещё искренне будут уверены, что всё это — обычное дело. Но вместе с тем он их понимал. Сареф даже представить не мог, сколько Кагиараш и его советники уже принесли в жертву, вкладываясь и в Анейраша, и в Чемпионов, что были до него. У них уже стёрты эмоции, они уже не могут сострадать отдельно взятому живому существу. Они собирают в себя все ресурсы, до которых могут дотянуться — и бросают всё это в горнило Состязаний, чтобы выковать, наконец, эту многострадальную победу. И если будет нужно — они и себя принесут в эту жертву.

В общем, это будет тяжкий, изнурительный труд. И потому Сареф, готовясь к нему, отдыхал душой и наслаждался каждым днём, который подарил ему этот спонтанный визит к Бреннеру…

И вот, наконец, наступил день перехода. По итогам обсуждения единогласно решили выдвигаться утром, сразу после завтрака, чтобы было время и на новом месте обустроиться, и погулять по принимающему гостей городу. И Йохалле, и Арнгреаш нехотя говорили, что эльфы обычно терпеть не могут гостей других рас, но если уж им приходится их принимать — эльфы всегда стараются так блеснуть, чтобы произвести на всех максимально возможное впечатление.

Йохалле и Ангреаша Бреннер, естественно, подтянул за собой в гостевой дом, который себе выбили Вильгельм и Хайери. А вот Сареф пока не знал, где ему предстоит ночевать. Потому что, вот если говорить по-совести, и если бы он был на месте Кагиараша — он бы запер себя в гостевом доме стревлогов и вообще не выпускал бы на улицу. Потому что половина глав Севроганда отлично знает, что у него есть умение Рука Пересмешника, и они отлично понимают, чем присутствие Сарефа на Состязаниях, в целом, и его постоянное околачивание рядом со стревлогами, в частности, чревато для их Чемпионов. И потому они наверняка попытаются его дискредитировать, чтобы Сарефа вышвырнули не только с Состязаний, но и с эльфийского материка в принципе. Здесь, как ни иронично, надежда была больше всего на Адральвеза, которого явно не обрадует факт, что Сарефа, носителя хилереми, будут подвергать публичной травле и унижению.

В итоге после завтрака Бреннер раздал слугам указания, и затем они вшестером, включая Махиаса и Сфайрата, направились в поместье Вильгельма. На входе они увидели двух гномов-портальщиков, которых Вильгельм при помощи сестрицы выбил из родного клана, чтобы сэкономить свои артефакты. Такая мелкая мстя любимому папочке за грабёж от клана Шайликан. Судя по их недовольным лицам, Вильгельм явно сообщил им, что вместе с ним отправится только сестра и её муж. Теперь же, когда количество клиентов резко возросло с 3 до 8, портальщики, которых об этом явно никто не потрудился предупредить, начали пока тихо, но отчётливо выражать своё недовольство, которое пару минут спустя грозило вылиться в грандиозный скандал.

Понимая, что этого нельзя допустить, ибо, если портальщики распсихуются и потеряют концентрацию, то портал они не выстроят при всём желании, Хайери подошла к ним и провела с ними тихий, но явно внушительный разговор, который длился ровно одну минуту. После чего портальщики, тихие и покорные, как овечки, принялись готовить свой ритуал.

Собственно говоря, им и сил-то требовалось не так уж и много. Потому что у них с собой даже не было багажа. Всё, что было нужно Хайери, в свои Системные Инвентари забрали Махиас и Сфайрат, которые сами были совершенно налегке. Видать, эти портальщики были очень важными клановыми специалистами, раз могли позволить себе поскандалить и поспорить, на минуточку, с сыном и дочерью главы клана. Вероятно, Хайери отнюдь не шутила, когда говорила, что совершенно не собирается отказываться от своих прав, и она по-прежнему находила управу даже на самых проблемных клановых слуг. Впрочем, что уж тут говорить? Даже когда он с ней познакомился впервые, Вильгельм прямо говорил, что его сестра, конечно, порой излишне высокомерна и многое себе позволяет, но при этом она отнюдь не глупа.

Наконец, портальщики закончили подготовку и велели остальным выстроиться в очередь. Хайери при этом благоразумно встала в очередь первой, а Вильгельм — последним. Чтобы у портальщиков даже соблазна не возникло как-то напакостить гостям клана Чёрный Ветер. Портальщики встали по бокам и выставили руки в таком жесте, словно они вместе пытаются удержать в вертикальном положении огромное металлическое кольцо. Или диск. И мгновение спустя перед ними возник круг портала, в котором клубился серый туман.

— Если можно, в темпе, пожалуйста! — попросил один из портальщиков. Но уже в этот момент Хайери шагнула в портал — и на мгновение после неё остались призрачные контуры силуэта, после чего ещё долю мгновения спустя пропали и они. За ними отправился Бреннер, потом Йохалле и Ангреаш, оба дракона, затем сам Сареф…

Это было странное ощущение. Когда Сареф пользовался порталом в клане драконов — у них перемещение происходило легко и быстро. Здесь же нет, возникло не очень приятное ощущение, словно ты мгновение рассыпался на миллионы песчинок, после чего собрался заново уже на другой стороне. Впрочем, наверное, у каждого специалиста был свой эффект перехода. Когда они пользовались услугами портальщика у орков на Архипелаге Морских Львов — там вообще чувство было такое, словно тебя крюком цепляют под пуп. Ещё более неприятные ощущения. В этот момент перед ним вспыхнуло Системное окно:

Поздравляем с прибытием на Сильвайр. Вы находитесь на территории Фиолетовой категории безопасности.

В этот момент из портала вышел Вильгельм и немного толкнул в спину Сарефа.

— Не стой на проходе, — попенял ему гном.

— Да, извини, — машинально ответил Сареф, — просто…

— Да знаю, — хмыкнул Вильгельм, — небось, в первый раз на такое большое расстояние порталом ходишь. К этому ощущению надо привыкнуть.

Нехотя Сареф признал, что так оно и было. В первый раз, у орков, Сареф и его команда просто хотели быстро пройти не такой уж большой, но крайне неудобный участок пути. В случае с драконами переход происходил в рамках одного материка, да ещё и, максимум, с пересечением земель двух кланов. Вспоминая же ещё более старый случай, когда Виктор и Адейро поймали его в клане Уайтхолл и отправили обратно — там и вовсе эффекта не чувствовалось: кланы Уайтхолл и Джеминид были ближайшими соседями. А вот здесь, когда пришлось за пару мгновений преодолеть путь длинной в десять дней плавания, через океан, с одного материка на другой… такие расстояния, конечно, были несопоставимы.

— Ну, — неловко сказал Сареф остальным, — я тогда, наверное, пойду искать стревлогов. Арену для Состязаний отсюда видно, думаю, дорогу найду.

— Нет уж, подожди нас, — сказал Йохалле, — мы бросим свои шмотки и пойдём с тобой. Тут хоть и фиолетовая категория — а всё равно ухо надо держать востро.

— Давай я лучше отведу его сам, — заметил Ангреаш, — боюсь, тебя остальные стревлоги будут не очень рады видеть.

— Ничего, им это будет полезно, — назидательно сказал Йохалле.

— В другое время я бы с тобой согласился, но сейчас они одержимы Состязаниями, и ты их никак не переделаешь и ни в чём не переубедишь, — вздохнул Ангреаш, — пожалуйста, дружище, ну хотя бы не сегодня. Пусть их первый контакт с Сарефом случится без твоей всепроникающей харизмы.

— Ладно уж, — нехотя отозвался Йохалле, — так и быть, пощадим нежные нервы ящериц. Хотя я бы посмотрел, как Анейраш встретит Сарефа после того, как он его вытащил из самой глубокой Системной задницы.

— Вот именно поэтому ты там сегодня остро не нужен, — сказал Ангреаш, — уверен, Анейраш сейчас и так на взводе, и только твоих комментариев там не хватало.

— Да понял я уже, понял. Но до стоянки стревлогов я всё равно пойду с вами. Мы так-то не сильно оповещали остальное Системное население о своём нынешнем статусе. Так что даже если к Сарефу кто-то и захочет прицепиться — с нами он точно не станет связываться.

Десять минут спустя эльфы, забросив в уже приготовленные комнаты вещи, вышли из поместья. И Сареф наконец-то получил возможность изучить место, где они оказались.

Насколько Сареф понимал из разговоров Вильгельма и Хайери, в этот раз Состязания принимал Дом Золотых Листьев. Это один из северных Домов, поэтому здесь было достаточно прохладно по меркам весны. Хотя и светило солнце. Но, разумеется, светлые эльфы, мастера природы (собственно, звание, в котором они бесконечно конкурируют с тёмными) украсили свою столицу, Преаторат, всеми возможными способами. Деревья переливались золотыми листьями и серебряной хвоей, дома были украшены лентами и разрисованы краской, изображая разные сценки из жизни эльфов. Повсюду висели волшебные фонари, которые сейчас, конечно, не горели, но ночью наверняка погружали город в удивительное состояние.

Когда они шли по центральной площади, то увидели стол с угощениями, явно предназначенный для гостей. Вот только неприятная особенность была в том, что несколько эльфов, присматривающих за порядком около столов, смотрели на остальных с таким высокомерным видом, словно это было не угощение, а милостыня. По этой причине мало кто рисковал подойти к столу. Впрочем, Йохалле подобное, конечно же, не могло остановить, и он, немного отклонившись от курса, подхватил блюдо с небольшими пирожными и полностью ссыпал их себе в рот. Затем неспешно прожевал, выразительно чавкая, после чего сглотнул и уставился на пустое блюдо.

— Неплохо, — вынес вердикт Йохалле, — конечно, едали и получше, но для жратвы, которую выставили бесплатно, очень даже неплохо.

Судя по лицу ближайшего охранника-эльфа, тот от такой наглости и комментариев впал в ярость, и если бы не фиолетовая категория безопасности — Йохалле явно ждали бы проблемы. Но тот, ослепительно улыбнувшись, вернулся к Сарефу и Ангреашу, которые немного замедлили шаг, чтобы тот их догнал.

— Как же классно, что Состязания в этот раз проводятся здесь, — азартно сказал тёмный эльф, потирая руки, — можно везде ходить, действовать всем на нервы, и тебе за это ничего не будет.

— На материке гномов тебя с Состязаний вышвырнули на второй день, — со смешком напомнил ему Ангреаш.

— Я усвоил негативный опыт, — невозмутимо ответил Йохалле, — и больше таких ошибок не допущу…

В этот момент он осёкся. Потому что они проходили мимо просторного трёхэтажного поместья, над которым развевался слишком знакомый Сарефу герб. Выставленная вперёд ладонь со скрещёнными указательным и безымянными пальцами. Поневоле Сареф остановился.

— Хочешь пойти туда? — спросил Йохалле, из голоса которого моментально пропали шутливость и легкомыслие.

— Не сейчас, — коротко бросил Сареф, продолжая движение. Йохалле и Ангреаш едва слышно вздохнули. Несмотря на то, что они оба прожили непростую жизнь и имели колоссальный опыт, даже они сейчас не могли сказать, как будет лучше поступить. Впрочем, с кланом Зинтерра, наверное, вообще не бывает просто.

Наконец, они подошли к самой арене и двинулись вдоль гостевых домов, которые были выделены уже непосредственно для Чемпионов и их семей. Сареф мимоходом бросал взгляды на знамёна. Само собой, он ездил на Состязания в возрасте 16–19 лет, и он знал, что победили в них кланы Кайто, Ювенаро, Уайтхолл и Домино. Мельком Сареф подумал, что от клана Кайто наверняка будет больше всего проблем. Ведь, в случае победы, именно на их кусок земель будут претендовать стревлоги. Среди орочьих знамён он узнал только Ханство Ведающих богатством. А среди эльфов не узнал ни одного.

— Вот мы и пришли, — сказал Ангреаш, указывая на знамя, где был изображён тёмный силуэт по плечи. Одну руку он при этом держал у рта, приложив к ней указательный палец, а во второй, чуть отведённой, держал кинжал, — Дом Клинков Тишины. Именно их представляют стревлоги на этих Состязаниях. Йохалле, мы тебя найдём чуть позже.

— Намёк понял, — фыркнул тёмный эльф, — но пусть они сильно не расслабляются.

— Ну что, Сареф, — спросил его Ангреаш, когда Йохалле ушёл, — ты готов?

— Да, — кивнул Сареф, — сейчас я на своей шкуре узнаю, каково это: быть должным стревлогам. Уверен, это будет незабываемый опыт.

— И всё же, по возможности, прояви немного деликатности, — сказал Ангреаш, — не переживай, если они начнут перегибать — я их успокою.

— Посмотрим, — коротко ответил Сареф. Ангреаш, понимая, что большего не добьётся, со вздохом открыл дверь во двор гостевого дома…

Само собой, во дворе находился дежурный стревлог, который весьма коварно расположился на стульчике у забора так, чтобы его самого не было видно до последнего момента, зато он мог видеть весь двор, калитку, и мог выдворить непрошеного гостя моментально. Что для Сарефа стало лишь дополнительным знаком того, что иметь с ними дело будет очень тяжело. Потому что даже фиолетовой категории безопасности стревлоги не доверяют.

Когда они вошли в дом, то сразу же оказались в просторной гостиной, где вокруг стола сидели уже знакомые Сарефу трое Старших стревлогов, сам Анейраш, лекарь, чьего имени Сареф не знал, но которого видел рядом со Старшими в прошлый раз. К огромной радости Сарефа, здесь так же были Бьярташ и Эргенаш.

— Добрый день, — вежливо поздоровался со всеми Сареф. Беседа, которую вели стревлоги, резко оборвалась, и все уставились на него. После чего Эргенаш, встав из-за стола, подошёл к Сарефу и с улыбкой пожал ему руку, напоследок чуть приобняв друга. Следом подошёл Бьярташ. Так как виделись они не так давно, то просто обошлись рукопожатием.

— Наконец-то, — раздался уже знакомый язвительный голос, — мы уж думали, что ты кинул Бьярташа, как последнего дурачка, и отправился по своим делам.

— Вы сами-то верите своим словам? — с улыбкой спросил его Сареф. Это была настолько ожидаемая реакция, что на неё даже злиться не хотелось.

— Мы никому не верим, ни на кого не рассчитываем и всегда имеем запасной план, — высокомерно ответил салатовый стревлог, — потому что слишком часто сталкивались с неблагонадёжностью других.

— Ну да, — с невинной улыбкой кивнул Сареф, — наверное, поэтому искать Анейраша вы отправили меня, а не кого-то другого.

— А тебе, конечно, надо позубоскалить на этот счёт, — выпалил Анейраш, которого само присутствие Сарефа, судя по всему, уже доводило до белого каления. Впрочем, его можно было понять. До него наверняка донесли, что значительную часть времени он провёл в кукле, пребывая в полной власти Сарефа, который мог сделать с ним всё, что угодно. Разумеется, для стревлога-Чемпиона, который сейчас нёс на себе бремя всей своей расы, это был крайне унизительный момент.

— Вовсе нет, — миролюбиво ответил Сареф, — меня Мёртвый Король воров тоже обманывал. Так что я тебя ни в чём не обвиняю.

— Тогда зачем это нужно ворошить⁈ — прорычал Анейраш, — тебя попросили выполнить работу, ты её выполнил, ты большой молодец! С тобой за это расплатись, всё, история закрыта! Что тут ещё обсуждать⁈

— Ну, если вдаваться в детали, — уже теряя терпение, медленно ответил Сареф, — то, во-первых, я значительно перевыполнил работу. Потому что речь шла о том, чтобы просто найти тебя и узнать, что с тобой случилось. Вытаскивать твою задницу из места, в которое тебя занесло, и потом тащить её через половину Системы в сделку не входило. Во-вторых, во время выполнения этой работы я получил глубокую Системную травму, которую мне пришлось идти лечить в клан Айон. Ну и, в-третьих, по итогам выполнения этой работы возникли определённые трудности и разногласия с получением оплаты за неё. Впрочем, тут я тебя не виню. Тебе всего этого просто могли не рассказать.

— Ну и к чему была эта пафосная речь? — с издёвкой спросил салатовый стревлог.

— Вероятно, к тому, что если уж я обещал помочь — то собираюсь взяться за работу серьёзно, — невозмутимо пожал плечами Сареф, — поэтому прекратите обращаться со мной, как с ленивым бездельником, который заинтересован лишь в том, чтобы кое-как сделать свою работу и побыстрее отделаться от вас. Чуть больше уважения, пожалуйста. То, что я вам должен, не даёт вам права шпынять меня и помыкать мной.

— Ты серьёзно, думаешь, что мы… — язвительно начал говорить салатовый стревлог.

— Он прав, — неожиданно сказал Анейраш, — Сареф сейчас на нашей стороне. Если вам так неймётся поупражняться в высокомерии — найдите себе для этого кого-нибудь другого, мастер Ансильяш.

— Да я даже не сомневался, что ты встанешь на его сторону, — презрительно фыркнул салатовый стревлог, — я всегда говорил, что ты отвернёшься от нас при первой же возможности, и было ошибкой…

В этот момент у Кагиараша окончательно лопнуло терпение, и он отвесил Ансильяшу смачную затрещину.

— Угомонись уже! — прорычал он.

— Нет, Кагиараш, подожди, — у Сарефа волосы чуть не встали дыбом от того, какие ноты в этот момент заиграли в голосе Анейраша, — что было ошибкой, мастер Ансильяш, договаривайте.

— Ничего! — буркнул тот в ответ, уткнувшись в стол.

— Здесь, наверное, должна была быть шутка про оторванный ломо́ть, — неожиданно со злобой отчеканил Эргенаш, с огромной неприязнью глядя на салатового стревлога, — как хорошо, что Кагиараш не позволил Ансильяшу её пошутить!

— Так, всем немедленно прекратить, — прорычал светлый стревлог, который до этого сидел молча, — мы работать вообще будем, или давайте сразу подерёмся, чтобы нас ещё до Состязаний вышвырнули отсюда⁈

— Нет уж, Брайсаш, раз ты так настаиваешь — давайте решим этот вопрос! — Ансильяш, потеряв терпение, вскочил на ноги и ткнул пальцем в Сарефа, — мне надоело, что этот человеческий говнюк строит из себя невесть что! За то, что он один раз хорошо выполнил свою работу, мы теперь должны бегать вокруг него с подносами и кланяться при каждом удобном случае! Ну что ж, мальчишка, раз ты уверяешь нас, что такой добросовестный, то покажи, чем ты ещё можешь нам помочь, кроме Руки, которую ты и без того обещал⁈ Давай, покажи! И тогда я возьму свои слова обратно и извинюсь! И, кстати, свои занюханные реликты можешь не предлагать, у Анейраша на эти Состязания свой комплект!

После этих слов в гостиной наступила тишина. После чего Бьярташ тихонько хихикнул и отвернулся. Эргенаш устало вздохнул и закатил глаза. И даже Ангреаш, которому Ансильяш сейчас нанёс почти смертельное оскорбление, теперь смотрел на салатового стревлога больше с жалостью, нежели с неприязнью. Тут уже любому было ясно, что бедный стревлог совсем потерял голову от ненависти. Раз уж реликтовые артефакты он называет занюханными. Если бы это сейчас услышал Вильгельм — он бы умер от разрыва сердца, а потом придушил бы Ансильяша голыми руками.

— Хорошо. Как скажете, — Сареф, над выдержкой которого лично работали Ильмаррион, Адральвез и Мёртвый Король воров, в полном спокойствии подошёл к Анейрашу.

— Дай мне, пожалуйста, своё оружие, — попросил он стревлога.

— За… зачем? — тот совершенно растерялся от этой просьбы.

— Ну, Ансильяш же попросил меня показать, чем я ещё могу быть вам полезен. Очень здравая просьба, кстати. Или ты боишься, что здесь, на территории фиолетовой категории безопасности я буду бить тебя твоей же палкой? — с усмешкой добавил он.

Анейраш подозрительно зыркнул на Сарефа, но тот продолжал безмятежно улыбаться, сохраняя полное спокойствие. В конце концов, любопытство пересилило, и он, вызвав из Системного Инвентаря свой шест, протянул его Сарефу. Тот взял оружие в руки, предварительно скинув Игнаримх в свой Инвентарь, чтобы ревнивая перчатка не оторвала ему руку, после чего вызвал Системное окно.

Дитя Белой Пустыни. Наносит 25 физического и 15 огненного урона за атаку. Даёт 25% сопротивления огненному и световому урону. Даёт дополнительную способность Ослепительный Взрыв. При использовании все цели в радиусе 25 метров получают Ослепление на 4 секунды. (Перезарядка 150, расход выносливости 0, время сотворения 0,45).

Талант Реликтовые Руки. Использовать на оружие Дитя Белой Пустыни?

Сареф подтвердил использование умения, что выдало следующий результат:

Дитя Белой Пустыни, Реликтовое. Наносит 30 физического и 20 огненного урона. Даёт 33% сопротивления огненному и световому урону и на 33% быстрее сбрасывает негативные эффекты. Даёт дополнительную способность Ослепительный Взрыв. При использовании все цели в радиусе 25 метров получают Ослепление на 5 секунд. Использование способности Ослепительный Взрыв сбросит перезарядки всех остальных способностей. (Перезарядка 150, расход выносливости 0, время сотворения 0,25).

— Ну вот, — довольно сказал Сареф, возвращая стревлогу шест, — мне кажется, с такой штукой у тебя будет больше шансов выиграть Состязания.

Анейраш недоверчиво взял обратно своё оружие, открыл Системное окно… и в следующий момент Сареф с огромным удовольствием наблюдал за тем, как у него медленно падает челюсть…

— Как… это вообще как… это ты вот так сделал? Проклятье, что за тупость, конечно, это ты… но, во имя Системы, КАК?

— Ну, должны же были драконы за полтора года хоть чему-то меня научить, — туманно ответил Сареф. После этого обновлённое оружие поочерёдно осмотрели Кагиараш, Эргенаш, Бьярташ, Брайсаш… пока, наконец, шест не перешёл в руки Ансильяша, который смотрел на него таким взглядом, словно каждую секунду ожидал, что шест в его руках рассыплется в песок, и всё это окажется злой шуткой. Шест, однако, в песок рассыпаться не спешил, чем, кажется, изрядно действовал салатовому стревлогу на нервы.

— Ну что ж, — задумчиво сказал Кагиараш, — это, действительно, значительно повысит шансы Анейраша. Если теперь со способностью от оружия он получит обновление строки умений — можно рассмотреть ещё несколько тактик. И это, действительно, польза, которую Сареф нам не обещал, но которую он готов нам дать. Так что, — он с лёгкой усмешкой посмотрел на Ансильяша, которого сейчас корёжило почти с такой же силой, как Виктора полтора года назад. Но Сареф не видел смысла и дальше его унижать. Он сюда не для этого пришёл.

— Можете не насиловать себя, — безразлично сказал он Ансильяшу, — мне не нужны ваши извинения. Вы не должны просить у меня прощения за то, что я вам не нравлюсь. Я, если уж на то пошло, пришёл сюда работать, а не нравиться всем подряд. Но нам придётся какое-то время поработать вместе. И если уж вы не можете сказать мне ничего хорошего — хотя бы ничего не говорите.

Салатовый стревлог, полностью переигранный и уничтоженный в этом споре, лишь опустил голову и схватил себя руками за виски, явно мечтая оказаться как можно дальше отсюда. Что было не менее удивительно — теперь и Анейраш смотрел на него, скорее, растерянно. И Сареф его понимал. Бедный Чемпион, наверняка затюканный до нервного тика Старшими и за свой провал, и за время тренировок, и за вложенные в его ресурсы, подсознательно был готов к тому, что Сареф начнёт над ним издеваться. И он крайне удивился, когда Сареф не просто не стал прохаживаться на этот счёт — он делом подтвердил, что готов вкладываться в их победу куда больше, чем просто обещанием дать доступ к Руке Пересмешника.

— Ладно, — наконец, сказал Кагиараш, — ты прибыл к нам, Сареф, ты готов работать. Это хорошо. Но в связи с дополнительными обстоятельствами — нам нужно кое-что обсудить. Поэтому — мы ждём тебя завтра. Сейчас пока можешь идти.

— Вот так просто? — удивился Сареф, — я думал, вы захотите запереть меня здесь до конца Всесистемных Состязаний.

— А ты согласишься? — заинтересованно спросил Брайсаш.

— Нет, — тут же сказал Сареф.

— Тогда с этого момента Эргенаш и Бьярташ будут присматривать за тобой постоянно. Надеюсь, ты отнесёшься к этому с пониманием, — сказал Кагиараш.

— Конечно, — кивнул Сареф. На такой компромисс он уже готов был пойти.

Он развернулся и направился к выходу. Бьярташ и Эргенаш направились за ним, а вот Ангреаш остался стоять на месте. И, судя по его злому взгляду, Старших стревлогов сейчас ждал второй раунд разборок.

Дежурный стревлог во дворе, увидев, что Сареф покидает поместье, явно не поверил своим глазам. Да так, словно он лично готовился сторожить камеру, в которой будут держать Сарефа, и теперь был сильно разочарован тому, что этого не случится. Но всё же, увидев рядом с ним Эргенаша и Бьярташа, не стал чинить им никаких препятствий.

— Извини, что тебе пришлось со всем этим столкнуться, — Эргенаш печально покачал головой, когда они отошли достаточно далеко.

— Ничего страшного, — успокоил его Сареф, которого, действительно, совсем не удивил такой приём, — я почти ожидал чего-то подобного.

— Ну а ты-то не мог промолчать? — с укором сказал Бьярташ, — по-твоему, Ангреаша мало дразнили этим за всю его жизнь? Надо было это прямым текстом проговорить?

— Не мог промолчать, — жёстко ответил Эргенаш, остановившись и сжав кулаки, — Ансильяш пытался два раза убить меня за эти два года. Сам понимаешь, после этого мне сложно хорошо к нему относиться.

— Как? — ахнул Бьярташ, — и ты… но у тебя же есть доказательства? И ты всё это время молчал⁈

— Молчал, — кивнул Эргенаш, — потому что не хотел поднимать всё это перед Состязаниями. Теперь, когда у нас есть Сареф, есть реальный шанс на победу — я не хочу сейчас поднимать скандал.

— Но всё же — почему Ансильяш настолько не держит себя в руках? — спросил Сареф, — да, допустим, я ему не нравлюсь. Но он же один из Старших, он управляет и командует другими стревлогами. Неужели он совсем не может держать себя в руках?

— Именно потому, что ты лично спас Анейраша, он тебя и ненавидит, — печально сказал Эргенаш, — если Анейраш победит — то, получается, ты какое-то время не только Анейраша, но и судьбу всей нашей расы держал в своих руках. Некоторые никогда не забудут такого, с их точки зрения, унижения.

— То есть, правильно ли я понимаю, — деликатно заметил Сареф, — что если Анейраш станет Чемпионом Всесистемных Состязаний — то стревлоги точно попытаются меня убить, чтобы эта неудобная правда никогда не увидела свет?

Эргенаш снова остановился, сжав кулаки. После чего несколько секунд спустя процедил:

— Не посмеют. Если они не дураки, чтобы так рисковать едва обретённой репутацией — не посмеют. А если же всё же посмеют — то горько пожалеют об этом. Я даю слово…

— Мы даём, — добавил Бьярташ…

Сареф ничего не ответил. Он, конечно, догадывался, что всё это будет нелегко, но он не ожидал, что перед ним развернутся интриги уровня кланов. Что ж… достойный вызов его нынешним способностям. Даже интересно, к чему всё это приведёт…

Подумав, Сареф решил просто насладиться сегодняшним днём… ну, насколько это было возможно после столь тёплого и доброжелательного приёма от стревлогов. Впрочем, не сказать, чтобы он не ожидал чего-то подобного. Сареф уже на своей шкуре не раз убеждался, что каким бы благодетелем ты не был, и сколько добра ты бы не сделал, облагодетельствованные всё равно будут знать, что ты видел их в моменты слабости, беспомощности и бессилия. И именно за это тебя порой могут ненавидеть до конца жизни.

Хотя не без гордости Сареф осознавал, что лично он свою неконтролируемую ненависть проработал, и теперь держит её под контролем. И, собственно, проявилось это во время во время его последней встречи с Исмарком, отцом Джайны. Тот, конечно же, видел и помнил, каким Сареф был униженным, слабым и беспомощным в тот день, когда он, собственно, его лично избил. И что же? Спустя годы они встретились на кладбище, где Исмарк рыдал над могилой своей жены, с потерей которой он не смирился за 23 года. Казалось бы — идеальнейший момент для мести, просто бери кинжалы и один за другим вставляй их в спину беспомощного врага.

И всё же Сареф тогда сдержался. И даже не потому, что ему было так уж жаль Исмарка. Он хорошо запомнил слова Йохалле, которые тот сказал ему в пещере Туманной Матроны 2 года назад. Ты умрёшь, когда пожалеешь своего врага. Скорее уж Сареф не хотел опускаться до его уровня, чтобы начать насмехаться и издеваться над ним прямо на кладбище. Есть в мире вещи, за которые переступать нельзя ни при каких обстоятельствах, и глумление над смертью для Сарефа было одной из них. И всегда нужно помнить, что враг коварен — и порой он может победить тебя, просто опустив тебя до своего уровня. И тогда вместо достойного человека с честью и принципами ты превратишься в жалкое высокомерное ничтожество, которое будет готово на любую подлость ради своих целей.

Эргенаш и Бьярташ молча следовали за Сарефом, не нарушая тишины. Им обоим было крайне неловко за то, как их Старшие встретили Сарефа. Что дополнительно усугублялось тем, сколько добра Сареф сделал и Эргенашу, и Бьярташу. Но Сареф на этот счёт не переживал. Он и без того выработал колоссальную силу воли, плюс на страже его спокойствия всегда стоял Хим. А уж теперь, после полутора лет в поместье драконов, и вовсе нужно было нечто покруче одного дурачка, который не может унять эмоции и придержать язык, чтобы вывести его из себя.

И всё же по итогу Сареф на сегодня решил повременить с визитами. Хотя он охотно гулял по Преаторату, отмечая для себя, так сказать, точки интереса. Само собой, к жилищам других Чемпионов Сареф и сам не собирался даже близко подходить. Кроме того, это дополнительно подчеркнули и Бьярташ с Эргенашем. Людские главы кланов, само собой, отлично знали о Руке Пересмешника Сарефа, и потому приближаться к стоянкам кланов Кайто, Ювенаро, Уайтхолл и Домино было бы просто неразумно.

Что, однако, вступало в конфликт с его заданием от Сварри. Сарефу как-то нужно было появиться в клане Уайтхолл и предложить свои услуги Алексу и его отцу. Желательно так, чтобы Уайтхолл его не вышвырнул прямо с порога. Заранее туда идти точно не стоило. Зато, возможно, стоило просто покрутиться рядом или пройти мимо несколько раз, чтобы его увидел Сварри, вышел из поместья, и они могли бы поговорить подальше от посторонних глаз и ушей. Сарефу хотелось бы узнать текущую обстановку, что царила в клане Уайтхолл прежде, чем совать голову в эту гильотину. И пусть на гильотине стоит предохранитель в виде фиолетовой категории безопасности, у Сарефа с Виктором настолько непростые отношения, что последнего даже наказание от Системы может не остановить.

Ещё, как минимум, две точки интереса представляли стоянки кланов Ниафрост и Ондеро. Помимо очевидного мотива повидаться с родными, Гидеон и Индарелла могли бы рассказать Сарефу о текущей политической ситуации на Севроганде. У самого Сарефа, который почти сразу рванул на острова эльфов, не было ни времени, ни возможности вникать в этот вопрос. Хотя, если разобраться, бабушка Мив наверняка могла бы ему что-то рассказать. Она знает удивительно много для обычной старушки, которая якобы почти не выходит из своей харчевни и якобы почти не интересуется тем, что происходит за её стенами. Просто в тот момент Сареф, ошарашенный правдой о происхождении хилереми, не догадался в тот момент спросить её о чём-нибудь ещё.

А все остальные точки интереса для Сарефа, к сожалению, несли слишком высокие риски. Например, орки. Ханство Ведающих Богатством входит в один Каганат с Ханством Поющей Ночи, откуда происходит Эмерс. Следовательно, на Эмерса и на его отца мог надавить хан Ведающих, чтобы вызнать всю информацию про Сарефа. Не говоря уже о том, что орки, из-за которых сорвали позапрошлые Всесистемные Состязания, и которые поголовно вылетели в первом туре прошлых, сейчас будут грызть землю с утроенной силой, чтобы достойно представить свою расу.

За эльфов и говорить нечего. Тот же Тарлиссон в прошлый раз немало потрепал ему нервы. Поэтому сейчас ему тем более не составит труда состряпать провокацию, по итогам которой Сарефа просто выставят отсюда. Да, Сареф отдавал себе отчёт в том, что он постепенно становится всё более весомой фигурой, как в плане Системного Развития, так и в плане связей и знакомств. И потому просто убить его или пленить уже не выйдет. Даже драконы, одни из самых могущественных и влиятельных существ в мире — и те не смогли удержать его дольше полутора лет. Но это не означало, что его не могут, например, банально оболгать. Тот же Мёртвый Король воров раз за разом с успехом проворачивал этот трюк. Как только Сареф начал об этом думать, его разум тут же обуял гнев, и он поспешно сменил направление мысли.

Пожалуй, от кого меньше всего стоит ждать проблем — это от гномов. Два Чемпиона этой расы — из подземных кланов, которые в плане высокомерия и снобизма по отношению к любым наземникам, причём не только своей расы, могли бы поспорить с теми же эльфами. Сарефу даже захотелось посмотреть, как будут упражняться в высокомерии между собой эльф и подземный гном. Наверняка это будет то ещё зрелище. Два же других клана — Вечный Огонь и Хлад Жизни, по словам Вильгельма, не имеют никаких долгов или связей с клановой парой Чёрный Ветер/Каменное Солнце. Поэтому и степень их осведомлённости о способностях Сарефа должна быть минимальной.

Нехотя Сареф подумал, что, возможно, на этом тоже можно сыграть. Ведь, если задуматься — то, к примеру, другие кланы Севроганда весьма относительно заинтересованы в том, чтобы кто-то из кланов Кайто, Ювенаро, Уайтхолл и Домино одержал победу. Ведь это означает невероятное возвышение клана, возможность диктовать другим свою волю и влиять на решения Годаст намного сильнее обычного. И точно такой же логики придерживаются и остальные расы. Ну, кроме, возможно, орков: случившееся 8 лет назад горе, ударившее по всей расе, наверняка сплотит их на одно, а, может, даже два поколения. Но вот все остальные…

Сареф не заметил, как ноги снова принесли его к поместью, над которым развевалось знамя клана Зинтерра. Сареф вновь остановился. Он не чувствовал в себе сил сейчас общаться ещё и с Адральвезом. Однако в этот самый момент дверь во двор поместья приглашающе открылась. Чуть более резко, чем следовало бы ожидать.

— Кажется… тебя приглашают, — осторожно сказал Эргенаш.

— Да уж, такое приглашение трудно не заметить, — фыркнул Бьярташ. Страха в голосах стревлогов не было, однако присутствовало понимание, что их там никто не ждёт, и если Сареф решит туда пойти — ему придётся идти одному.

Сареф лихорадочно размышлял. Подобный способ приглашения явно подчёркивал тот момент, что терпение Адральвеза было на исходе. И если сейчас он развернётся и уйдёт — то потом может больше не возвращаться. А к такому Сареф пока был не готов.

— Я ненадолго, — сказал он Эргенашу и Бьярташу. Те кивнули и отправились дальше, чтобы не привлекать лишнее внимание. Сареф же направился внутрь.

Что было примечательно по сравнению с теми же стревлогами — во дворе, где рос огромный дуб, никакой охраны не было. Либо демоны больше доверяли фиолетовой категории безопасности, либо у них были куда более изящные способы следить за непрошеными гостями. Скорее уж второе, раз они могли не только выпроваживать непрошеных гостей, но и ненавязчиво приглашать тех, кого они видеть хотят. Поэтому Сареф спокойно проследовал по каменной дорожке к главному входу. Когда он поднялся по лестнице на крыльцо, дверь перед ним точно так же отворилась.

Внутри оказалась большая гостиная, которая, однако, сейчас была почти пуста. Только на одном из диванов сбоку сидела… Орзана.

— Ну, надо же, — хмыкнула девушка, разглядывая ногти на своей правой руке, — какие люди, да без охраны. Сколько там лет прошло? Два года? Три? Больше?

— Чуть больше, — ровно ответил Сареф, настороженно глядя на Орзану. Впрочем, и она чуть скосила взгляд, рассматривая его. Каким-то шестым чувством Сареф понял, что Орзана нервничает. Она явно пытается его прочитать — и не может. Не знает, чего от него ждать… впрочем, как и Сареф не знает, чего ждать от неё.

— А теперь, значит, соизволил явиться сюда, — продолжила Орзана, — надеюсь, ты не рассчитываешь, что все будут встречать тебя с распростёртыми объятиями?

— Не рассчитываю, — пожал плечами Сареф, — мы же не в поместье, мы на чужой территории. Опрометчиво было бы демонстрировать лишние эмоции… здесь. А теперь, с твоего позволения, мне нужно поговорить с Адральвезом.

Он подошёл к двери, ведущей в дальние комнаты… но, к его удивлению, ручка не поддавалась.

— Я пока тебя не отпускала, — ровным голосом ответила Орзана, которая не изменила позы и всё так же продолжала разглядывать ногти на правой руке.

— Очень хорошо, — Сареф с вежливой улыбкой повернулся к ней, — что ещё?

— Что ещё? — Орзана снова недовольно скосила на него взгляд, — Сареф, я рассчитывала на чуть более уважительное отношение. Учитывая, что ты был моим учеником, а я — твоим куратором в походе на Василиска Вечности.

— Ну, если мне не изменяет память — непосредственно с Василиском ты со мной не дралась, госпожа куратор, — любезно напомнил ей Сареф.

— Что ж, вижу, с памятью у тебя проблем нет, — невозмутимо кивнула Орзана, хотя мизинец на её правой руке чуть дёрнулся, — почему же ты тогда за эти 3 года ни разу не навестил нас?

— Я разговаривал об этом с Адральвезом 1,5 года назад, — пожал плечами Сареф, — он сказал, что не сердится. И даже серьёзно помог мне с моей проблемой. Если он потом тебе не отчитался — извини, это не мои проблемы.

Поняв, что он здесь надолго, Сареф подошёл к Орзане и сел рядом с ней, не позволяя перехватить инициативу разговора. Та настолько опешила от этого жеста, что просто молча смотрела на него, даже забыв про свою правую руку.

— Впрочем, — мягко сказал ей Сареф, глядя прямо в глаза, — ты же отлично знаешь, где я был последние полтора года. Так приехала бы, навестила. Я был бы тебе очень рад. Или ты скучала не настолько сильно?

— Ты охренел, гад? — опешила Орзана, неосознанно отодвинувшись от него. Самую чуточку — но уже было поздно. Невербально она уступила Сарефу часть территории — и потому уже проиграла, — только посмей меня тронуть, потаскун!

Сареф с трудом удержался от того, чтобы не рассмеяться во весь голос.

— А в чём тогда суть твоих действий? — искренне спросил он, — если ты так не рада меня видеть — просто дай пройти дальше. Я быстро закончу здесь свои дела и уйду. А что до потаскуна… ну, извини. Мы обетов любви друг другу не давали. Замуж никто никого не звал. И, прости, но я тоже не поверю в том, что ты все эти 3 года меня ждала.

— Да плевать я на это хотела, — уже куда более спокойно сказала Орзана, — хоть бы ты со всеми драконами в поместье переспал — мне плевать! Я просто хочу понять, почему ты, проведя полтора года у драконов, вдруг теперь решил, что можешь просто так взять и заявиться к Адральвезу?

— Это что, какая-то очередная манипуляция, — захихикал Сареф, — после того, как драконы полтора года заливали мне в уши свою ложь, и я всё равно пришёл сюда, чтобы поговорить, мне теперь надо ещё и заслуживать встречу с Адральвезом?

— Ничего личного, — пожала плечами Орзана, — обычная практика.

— Любопытно, — заметил Сареф, — а вот взять, например, шпиона, который убил невесту клана Айон, обещанную клану Гайранос. Правильно ли я понимаю, что если бы он успешно справился с работой и вернулся домой — на него бы вы тоже тыкали пальцем и говорили: «Фууу! Он был в клане Айон! Он общался с драконами. Пошёл вон отсюда, вонючка…»?

— Прекрати молоть чушь! — выпалила Орзана, после чего подозрительно более спокойно спросила, — я так понимаю, Ильмаррион заставил тебя смотреть на его смерть?

— Нет, — с улыбкой ответил Сареф, — тебе это надо понимать так, что это не твоё дело.

— Не наглей, Сареф, — уже намного тише сказала Орзана.

— Тогда просто скажи, что тебе нужно, и пропусти меня дальше, — устало попросил Сареф.

— Я тебе уже сказала, — злорадно заявила Орзана, — докажи, что ты достоин встретиться с Адральвезом.

— Как? — спокойно спросил Сареф.

— Как хочешь, — мстительно пожала плечами Орзана, явно не собираясь облегчать Сарефу задачу.

— В самом деле? — Сареф неприятно улыбнулся, — ну хорошо. Вот, видишь, — в этот момент на его руке появился Игнаримх, а за окном, рядом с одной из ветвей дуба — его копия, — сейчас ветка этого дерева самым прискорбным образом сломается. Как думаешь, как на это отреагируют светлые эльфы на фиолетовой категории безопасности.

— Только посмей, — прошипела Орзана, молниеносно поднеся к его горлу серебристый клинок, которого до этого момента Сареф, признаться, никогда не видел. Но он не повёл и бровью. Несколько секунд вежливо посмотрев на Орзану, Сареф сказал:

— Тебе не кажется, что мы находимся в тупике? Что я сломаю ветку дерева, что ты перережешь мне горло — в любом случае, клан Зинтерра вышвырнут отсюда в полном составе. Драконы потом над вами ещё долго будут хихикать.

— Урод! — прошипела Орзана, убирая клинок, после чего высокомерно добавила, — я не ошиблась, драконы всё-таки сделали из тебя гнусную мразь!

— О, это неправда, — с улыбкой сказал Сареф, вставая с дивана, — просто я не люблю играть по чужим правилам игры. Предпочитаю диктовать собственные.

— Ну, давай, — ехидно сказала Орзана, махнув рукой, — вали к Адральвезу. Он же, наверное, уже сидит с бумагой и карандашом, и ждёт, когда же ты начнёшь ему диктовать!

Сареф же, чуть улыбнувшись, направился к двери, которая в этот раз послушно открылась. Стоило признать — и такой проверки на прочность от демонов стоило ожидать. Всё-таки полтора года в гостях у драконов — это срок. Для демонов — так даже тюремный. Но всё же основной разговор был впереди. И уже по его итогам будет видно, была ли это одноразовая проверка на прочность… или долгий контакт с драконами в сочетании с невозможностью взять его под контроль Очарованием, действительно, навсегда отсекли Сарефа от клана Зинтерра…

Больше Сарефу в поместье никто не встретился до самого кабинета. Вероятно, Адральвезу было достаточно того, что он увидел во время его разговора с Орзаной. И потому прочим магистр демонов просто приказал убраться с дороги.

И вот, наконец, дверь, за которой, как был уверен, и находился Адральвез. Не мешкая ни секунды и не позволяя никому увидеть свои сомнения, Сареф постучал.

— Не заперто, — раздался такой невыносимо знакомый голос. Но Сареф сдержал эмоции. Вполне могло статься так, что этот голос окажется голосом предательства, и к такому варианту развития событий тоже стоило быть готовым.

Внутри была уютная, Сареф даже сказал бы, роскошная спальня. Впрочем, он и не сомневался, что Адральвез, если уж он согласился покинуть своё поместье, организовал себе и членам своего клана самое лучшее. Но основным моментом было то, что прямо сейчас Адральвез находился на небольшом диванчике, а рядом с ним сидела Ламия, раскинув руки и весьма недвусмысленно закинув ногу за ногу. И хотя струящееся сиреневое платье было достаточно длинным, и всё выглядело вполне пристойно, всё равно каким-то неведомым способом эта ткань идеально облегала тело эльфийки от груди до ног, лишь дополнительно подчёркивая её статную фигуру.

— О, прошу прощения, — Сареф, вежливо сделав один шаг вперёд, остановился, — вы разрешили войти, вот я и подумал…

— Всё в порядке, Сареф, — ослепительно улыбнулась ему Ламия, — уж тебя-то мы всегда рады видеть. Присаживайся, не стесняйся, — она указала рукой на небольшое кресло рядом.

Сареф с вежливой улыбкой на неё посмотрел. Вот, значит, как? Адральвез настолько опасается этого разговора, что будет вести его в паре со своей женой? С одной стороны, это определённо льстило его самолюбию. С другой — стоило быть настороже, потому что прожжённая тёмная эльфийка, имеющая уникальный опыт жизни сначала среди знатных сородичей, а потом среди демонов, наверняка лучше многих других умела подцепить собеседника за нужные крючки.

— Полагаю, у тебя много вопросов, Сареф, — мягко сказал Адральвез, когда тот занял предложенное место, — поэтому будет справедливо позволить тебе их задать. Ты имеешь на это право. Ведь ты, наверное, злишься на меня.

— Злюсь? — Сареф ловко уцепился за это слово, — нет. Ну, то есть, мне, конечно, досадно, что всё так неудачно вышло, но ведь вы предупреждали меня о том, что всё может случиться именно так. И если драконы всё-таки меня схватят — вы ничем не сможете мне помочь. Хотя, конечно, то, как меня встретила Орзана, несколько удручает. Если остальные члены клана Зинтерра будут относиться ко мне так же просто потому, что я против своей воли полтора года просидел с драконами — это будет весьма грустно.

— Сареф, ну а ты как хотел? — хмыкнула Ламия, — попользовал, понимаешь, бедную девушку, а потом бросил и упорхнул навстречу приключениям. А теперь удивляешься, почему при встрече она так холодно тебя встретила.

— Ну, во-первых, она старше меня на 10 лет, — спокойно возразил Сареф, — и потому она намного умнее и опытнее меня. Так что повторю вам то, что сказал ей: я не верю в то, что она эти 3 года меня ждала, учитывая, что мы ничего друг другу не обещали. Во-вторых, я не бросал её. Я звал её с собой. Она отказалась. Это было её решение. Ну и, в-третьих, опять же, как я уже говорил, она знала, где я находился последние полтора года. Если бы ей было очень нужно — она бы нашла способ договориться, приехать и навестить меня.

— Сареф, ты же понимаешь, что мы говорим о клане Айон? — напомнила ему Ламия.

— Отговорки, — жёстко отрезал Сареф, — если уж я за полтора года научился договариваться с Ильмаррионом и находить с ним общий язык — вы, тем более, давным давно это умеете. А так — всё, что я от неё получаю по приходу сюда — это пачку претензий. При том, что уж вы-то должны знать, чего мне и Химу стоило пребывание там. Если так в её голове выглядят идеальные отношения — наверное, она слишком сильно меня идеализировала.

— Или думала, что мной будет очень легко манипулировать, — мысленно додумал он про себя.

— Примерно это я Орзане и говорила, — покачала головой Ламия, — она всё сделала неправильно. Понадеялась на свою неотразимость. Мужики никогда не ценят того, что достаётся им слишком легко.

— А, так вот в чём дело, — задумчиво кивнул Сареф, — для этой цели, полагаю, вы выставили Орзану на входе и позволили ей окатить меня помоями? Чтобы я ценил встречу с вами, и потому не задавал вам неудобных вопросов?

— Я не думаю, что ты можешь задать мне неудобный вопрос, Сареф, — мягко ответил Адральвез, — вопрос, ответ на который тебе знать рано — возможно, это мы уже проходили. Но неудобный… спрашивай честно. Именно этого я от тебя сейчас и хочу.

— Всё это, правда, не было изначально вашим планом? — в упор спросил Сареф.

— Всё — это что? — деликатно уточнил Адральвез.

— Всё, что со мной случилось, — пояснил Сареф, — вы знали, что если драконы застукают меня за выпитой кровью — то схватят и долгое время продержат у себя. Убить бы меня они бы в любом случае не убили — слишком много времени и ресурсов они положили на моё развитие, чтобы вот так просто перечеркнуть собственные труды. Кроме того, желание в пику вам переманить меня на свою сторону, чтобы носитель хилереми вступил в клан Айон, тоже лишний повод на какое-то время оставить меня в живых. И вот, пока я развлекаю Ильмарриона, Ильмаррион развлекает меня, а все остальные кланы вежливо наблюдают за тем, насколько магистр драконов умеет держать себя в руках, вы с полностью развязанными руками начинаете проводить меры по наращиванию политического влияния.

— И как бы я, по-твоему, это устроил? — мягко спросил Адральвез. Его лица из-за капюшона видно не было, но вот Ламия теперь смотрела на Сарефа очень серьёзно, без всякой игривости и лукавства. И Адральвез явно нервничал, понимая, что Ламия эмоций на лице не может скрыть.

— Вы могли, например, приказать шпиону, который убил невесту клана Айон, ненавязчиво слить немного информации Ильмарриону. Чтобы он точно знал, в какой момент и в какую сторону нужно смотреть, чтобы увидеть, как я пью кровь Чёрного Молоха, — пожал плечами Сареф, — ну, это так, навскидку. Если уж два года назад вы почти сразу выяснили, что я привёз на Севроганд Анейраша — то с вашей сетью шпионов у вас должен быть, минимум, десяток способов, чтобы это провернуть.

— Спасибо за честность, Сареф. Я ожидал, что ты будешь думать что-то подобное, — печально вздохнул Адральвез, — к сожалению, в своих рассуждениях ты поставил телегу впереди лошади. Мы, действительно, провели, как ты выразился, ряд мер по наращиванию политического влияния, но сделали это только после того, как тебя схватил Ильмаррион — потому что только так я мог хотя бы иногда вынуждать его отвлекаться на себя. И то — даже это было с моей больше реакцией, нежели собственной инициативой. И причина этому — как раз та самая невеста. Само её появление — нарушение договора со стороны Ильмарриона.

— Что вы имеете в виду?

— Если тебе так уж охота углубляться в политику — изволь, — пожал плечами Адральвез, — у нас с Ильмаррионом есть негласное соглашение, по которому мы не лезем в кланы, прилегающие к нашим границам. Ни строить прямые порталы, ни прочие какие бы то ни было манипуляции, по крайней мере, без согласования с нами. Но драконы, естественно, считают себя самыми правыми и полагают, что могут постоянно это соглашение нарушать. Собственно, ярче всего это ударило по твоей семье.

— Как это надо понимать? — сощурился Сареф.

— Ты, скорее всего, не знаешь, но у твоей бабушки по отцу, Нины Усмаган-Гайранос тоже был хилереми. Ну и, как тебе хорошо известно, драконы не упустили случая попытаться наложить лапы сначала на её сына, а потом и на тебя, внука.

— Вам… известно о моей бабушке? — нехотя спросил Сареф. При всём желании он уже не мог скрывать своего интереса к этой теме. Нина Гайранос обладала хилереми. При этом в какой-то момент она даже бросила своего сына, Месса, чтобы уйти из клана. Что было не менее показательно — ни Жерар никогда не упоминал свою жену, ни Месс — маму. И потом… по словам бабушки Мив, она прожила недолго. Но что же случилось?

— Естественно, — невозмутимо кивнул Адральвез, — Нина получила хилереми где-то 34 года назад. Кажется, Мессу тогда исполнилось 10 лет. Само собой, мы присматривали за ней, потому что чувствовали за неё ответственность. Но… как ты сам понимаешь, залезть в дебри клана Гайранос мы не могли, и что там случилось — досконально не знаем. Но несколько недель спустя после того, как твоему отцу исполнилось 15 лет, Нина покинула клан Гайранос. А Жерар стал его главой. Насколько мы можем догадываться — там случился скандал неимоверных масштабов, который, тем не менее, Гайраносам как-то удалось замять.

— А к вам Нина не обращалась за помощью? — спросил Сареф, — ведь если она согласилась принять в себя хилереми, значит, и она в какой-то мере должна была вам доверять. Неужели она даже не попыталась с вами связаться?

— Мы и сами хотели выйти с ней на связь, — печально ответил Адральвез, — но не успели. В какой-то момент мы перестали чувствовать присутствие её хилереми. И это всё, что мы о ней знаем. Её след обрывался в клане Андерраст. С вероятностью в 95% её нашли драконы. И либо они убили её вместе с хилереми, либо выжгли хилереми из её разума, а её оставили жить, что, по сути, немногим лучше. Доказательств, как ты понимаешь, у нас нет. Но с учётом того, с каким упорством потом драконы тянули лапы сначала к твоему отцу, а потом и к тебе — они явно считали вас своей собственностью. И в какой-то момент Ильмаррион настолько уверовал в свои силы, что решил заключить прямой торговый союз с кланом Гайранос прямо у нас под боком. Пришлось в очередной раз напомнить Ильмарриону, что мы не слепые, и всё видим. И если он начнёт заигрываться — то быстро получит по голове.

Сареф задумался. Всё равно в этой истории что-то не вязалось. Бабушка Мив совершенно точно говорила, что Нина умерла… хотя нет! Она сказала, что после ухода из клана Нина долго не прожила. Хотя вроде бы то же самое… Но какая причина тогда вообще побудила её уйти из клана? Бросить сына, которому было очень тяжело со своим дефектом. Бросить мужа, который к тому времени явно долго боролся за кресло главы клана. Нет, что-то подсказывало Сарефу, что здесь он правды не добьётся. Даже если уход Нины связан с тем, что у неё к этому времени появился хилереми. Вернее, особенно, если её уход связан с этим. По-хорошему, ему стоит найти способ припереть Жерара к стенке и вытрясти из него ответы. Что ж, здесь, во время Состязаний, это будет сделать нетрудно. Значит, у него появилась ещё одна точка интереса.

— Так что — вот, как-то так, Сареф, — чуть неуклюже закончил Адральвез, — мне очень жаль, что с тобой так вышло. Извлёк ли я из сложившейся ситуации всю возможную выгоду? Да, извлёк, потому что я всё ещё глава своего клана, и несу за него ответственность. Но если ты спрашиваешь меня, затеял ли я всё это специально, чтобы провернуть этот размен — нет, Сареф, даю слово: я не предавал тебя.

— Ильмарриону очень хотелось убедить меня в обратном, — опустив взгляд, сказал Сареф, — он заставил меня смотреть, как тот самый шпион, которого они поймали… — он замолк. Всё ещё слишком свежи были воспоминания о том, что с ним сделали.

— Наверняка его пытали — и заставили тебя на это смотреть? — с сочувствием спросила Ламия.

— Хуже, — ответил Сареф, — они сами напоили его кровью Чёрного Молоха и заставили смотреть, что с ним случилось. А потом всё время напоминали мне о том, что я… согласно вашему плану, должен был превратиться в такое же чудовище.

— Некоторая доля риска существует всегда, — печально ответил Адральвез, который, судя по тону, почти чего-то в этом духе и ожидал, — конечно, были и другие способы — но они не гарантировали нужного результата. Конечно, я мог бы попросить Ламию, чтобы она подняла свои связи в Чёрных Пущах, и тебе обеспечили бы доступ в Королевскую Купель Исцеления. Но она бы, в лучшем случае, ослабила твоё проклятие примерно на треть.

— Да, я знаю, — кивнул Сареф, — я просил о помощи Тарлиссона, он сказал мне примерно то же самое.

— Ну вот, — кивнул Адральвез, — что я больше всего ненавижу в этой жизни — так это пустую трату времени. Какой смысл тебе было, условно, собирать Мутную Звёздную Эссенцию, чтобы мои алхимики ещё полгода разрабатывали эликсир, который сработает с шансом в 25%? Поэтому я и дал тебе этот путь, да, опасный, да, неприятный, но который давал бы 100%-ный результат. Ну и по поводу твоего превращения в чудовище — Сареф, неужели ты думаешь, что я этого не предусмотрел? Я наблюдал за вашими с Химом тренировками. Я знаю, как ты выступил на том междусобойном шабаше с драконами, куда тебя протащила Орзана. Я знаю, что после этого ты проник в поместье Уайтхолла и вытащил оттуда его дочь, параллельно натянув нос ему самому. Я был уверен, что даже если лично ты во время действия крови вдруг и оступишься — Хим ни за что не дал бы тебе сорваться.

— Примерно так на самом деле думал и я сам, — задумчиво ответил Сареф, — значит… я всё ещё могу рассчитывать на вашу помощь?

— В любой момент времени. Всё, что только в моих силах, — искренне сказал Адральвез. И Сареф почти поверил в эту искренность. Почти. Всё ж таки, как говорится, болтать — не кайлом махать. Поддерживать хорошие отношения — сколько угодно. А вот вопрос с доверием пока остаётся открытым. Во всяком случае, пока он не докопается до правды о том, что случилось с Ниной.

— Я очень рад это слышать, — кивнул Сареф, — но всё ещё остается вопрос отношения ко мне остальных зинтерровцев. Если все остальные так же будут косо на меня смотреть и тыкать пальцем — боюсь, для меня будет неразумно приходить к вам в поместье.

— Сареф, не надо судить по одной Орзане всех членов клана, — сказала Ламия, — да, я знаю, что Орзана всем видится пробивной и непрошибаемой стервой, но внутри неё сидит робкая и ранимая девочка. И да, ты всё ж таки сумел её впечатлить, и она, действительно, что-то от тебя ждала.

— Ламия, достаточно, — устало сказал Сареф, — здесь — при всём желании не переубедите. Я звал её с собой. Я готов был ей предложить всё, что у меня есть. Она отказалась. И даже неважно, потому что я голодранец без дома за душой, или потому что она рассчитывала, что я останусь с ней. Ламия, правда, не нужно. Меня в клане Джеминид достаточно гнобили и заставляли чувствовать то, что было выгодно Адейро. Поэтому на этот счёт мнение у меня твёрдое. Отношения между двоими начинаются тогда, когда они подходят друг к другу и говорят: «Ты мне нравишься. Ты мне нужна. Я хочу быть только с тобой». Во всех остальных случаях чужие неоправданные ожидания — это не мои проблемы.

— Ну-ну, — хмыкнула Ламия, — ничего, однажды найдётся та, кто и на тебя найдёт управу. Надеюсь, в этот момент я буду недалеко. И полюбуюсь на то, как ты в этот момент заговоришь.

— Хватит, дорогая, — мягко сказал Адральвез, — Сареф и Орзана взрослые люди, они сами разберутся. Я тебе ещё чем-то могу помочь, Сареф?

— По правде говоря, да, — в этот момент Сарефу очень хотелось спросить Адральвеза, правда ли хилереми приходят из Хаоса, и посмотреть на реакцию главы демонов. Но потом решил приберечь этот пикантный вопрос на другой раз, — я здесь ещё и как посыльный. С просьбой.

— Интересно, — хмыкнул Адральвез, — и что за нахал сумел каким-то образом послать тебя, да ещё и ко мне?

— Сварри Уайтхолл, — ответил Сареф, — у него есть основания полагать, что после Системных Состязаний его жизнь окажется в опасности. Он просит у вас помощи.

— Вот как? — Адральвез, казалось, этому совершенно не удивился, — и что же он просит, и что предлагает?

— Он просит телохранителя из вашего клана до наступления своего совершеннолетия, когда он сможет занять кресло главы. В обмен на это он сказал, что вы можете присылать телохранителя с вашим списком требований. Он не будет торговаться. У него нет выбора.

— Понятно, — прохладно ответил Адральвез, — нет.

— Нет… но почему? — Сареф, конечно, ожидал, что Адральвез может отказаться, но не настолько же быстро, — вы что, думаете, ему совсем не по карману нанять члена клана Зинтерры на один год?

— Не в этом дело, — пожал плечами Адральвез, — мне, признаться, уже осточертели нападки Уайтхолла на земли моего клана. И перспектива, когда место Виктора займёт его полный сил сы́ночка, меня совершенно не радует. Пусть уж лучше в кресло главы садится марионетка рода Випассаро. С ними хоть как-то можно иметь дело.

— Ну, вообще-то Сварри говорил, что он, как раз, наоборот, хочет сотрудничать с вами. Потому что он понимает, что вы будете у него под боком всю жизнь, и никуда не денетесь. А раз вы всё равно будете соседями — то лучше сотрудничать, нежели враждовать.

— И ты в это, конечно, поверил? — хмыкнул Адральвез, — от человека, у которого нет выбора, кроме как говорить другим то, что нужно для выживания? Признаться, после нашего разговора я думал, что ты уже намного лучше видишь подоплёки клановых игр. Но нет, в нужный момент перед тобой достаточно прикинуться слабым и беспомощным, чтобы надавить на жалость. И тогда ты тут же побежишь решать чужие проблемы. Я бы порекомендовал тебе ещё над этим поработать, чтобы в будущем не вестись на чужие манипуляции.

— Но почему вы так уверены в том, что Сварри хочет того же, что его отец? –нехотя Сареф отметил, что слова Адральвеза сильно его задели, — да, Виктор поднялся в кресло главы клана из самых низов, и я готов поверить, что ему приходилось лгать и предавать, чтобы занять своё место. Но Сварри-то уже родился в клане. Он получил совершенно другое воспитание и образование, и уж он-то отлично понимает, что если солгать и предать вас — то это гарантированные проблемы на всю оставшуюся жизнь.

— Это всё слова, Сареф, — устало пожал плечами Адральвез, — я прожил на этом свете достаточно, и не раз убеждался, что от осинки не родятся апельсинки. Я тебе скажу, что будет, если Сварри займёт место своего отца с моей помощью. Первые 5 лет он, возможно, будет благодарен и будет сотрудничать. А, возможно, и не будет. Следующие 5 лет, когда он уже развернётся и укрепит своё положение, он будет воротить нос и делать вид, что меня не знает. И всё оставшееся время он начнёт заниматься тем же, что делал его папочка. Так что нет, Сареф. Если ты просто посыльный, и у тебя нет кровного интереса или данного слова, чтобы я согласился — мне это неинтересно.

— Ну что ж… ладно, — пожал плечами Сареф, — я предупреждал Сварри, что вы можете отказаться. Надеюсь, он будет к этому готов.

— Это уже его проблемы, — ответил Адральвез. После чего глянул за окно, — может быть, останешься с нами на ужин?

— Спасибо, лучше в другой раз, — ответил Сареф, — у меня сегодня был очень тяжёлый день… я лучше пойду отдыхать.

— Как хочешь. В таком случае — заходи в любое время. Тебе здесь всегда рады.

Как только Сареф покинул комнату, Ламия тут же прижалась к Адральвезу и обняла его. Тот тоже прильнул к своей жене.

— Я не уверена, что стоило ему говорить про Нину, — обеспокоенно сказала Ламия пару минут спустя, — да ещё и о том, что у неё был хилереми. Ты же понимаешь, что он нам не поверил? С учётом его прыткости — я не сильно удивлюсь, если он уже не побежал к Жерару, чтобы обо всём его расспросить.

— Так это же очень хорошо, — кивнул Адральвез, — пусть он сам узнает, почему Нина покинула клан Гайранос. Лучше пусть он копает туда. Нам это будет только на руку. А то ишь, какой он догадливый. Сеть шпионов, меры по наращиванию политического влияния, вы посмотрите на него. Да ещё и этот сопляк Уайтхолла… вот в эту сторону Сарефу копать совершенно необязательно…

Едва Сареф вышел из поместья Зинтерры, как его тут же нагнали стревлоги.

— Ну, и как всё прошло? — с беспокойством спросил Бьярташ.

— Намного лучше, чем я ожидал, — честно ответил Сареф. И это было, действительно, так: входя в поместье, Сареф ожидал совершенно любого результата. И хотя встреча с Орзаной оставила неприятный осадок, всё же слова Адральвеза о том, что Сареф по-прежнему может рассчитывать на их помощь, не стоило сбрасывать со счетов. Даже если Адральвез всё-таки схитрил и не сказал всю правду — Сареф всё ещё был носителем хилереми. Более того, он продемонстрировал определённую гибкость и смекалку, сумев выбраться из поместья драконов своими силами. Так что, возможно, демоны ещё захотят придержать его про запас для своих целей. Ну и он сам тоже не дурак, чтобы отказываться от такого покровителя. Тем более, что Адральвез, как ни крути, сдержал своё слово: кровь Чёрного Молоха, действительно, очистила его от проклятия.

— Это очень хорошо, — серьёзно кивнул Эргенаш, — но тебе следует знать об этом сразу, Сареф. Мы должны будем докладывать Старшим обо всех твоих передвижениях.

— Да, я догадывался, что они от вас этого потребуют, — невозмутимо кивнул Сареф, — что ж, это мне даже на руку. Можете передать им, что я был в поместье демонов, и что мне там были очень рады. Возможно, для мастера Ансильяша это будет дополнительный повод прикусить язык.

— Несомненно, — кивнул Бьярташ с неожиданным злорадством в голосе. Как видно, у него тоже были свои счёты к этому стревлогу. И даже нетрудно было догадаться, какие. После того, как Сареф два года назад взял Старших за грудки и вытряс из них положенную награду за спасение Анейраша, они не могли напоследок не высказать ему своё «Фе». И это «Фе» как раз выражалось в том, что Сарефу вместо Эргенаша должны были дать самого слабого и бестолкового стревлога, на роль которого был выбран Бьярташ. Не исключено, что лично Ансильяшем. Вот только и с Бьярташем Сареф отвесил Старшим невербальную оплеуху. Потому что совсем немного вложенных в стревлога-барда ресурсов (одна Янтарная Полироль и Мундштук Стихийных цепей) сделали из него невероятно разностороннего, гибкого и, следовательно, крайне востребованного ходока. Неудивительно, что бедного Ансильяша так корёжит при виде Сарефа.

Несмотря на то, что искушение немедленно отправиться к Жерару было весьма велико, Сареф успешно его подавил. Он за сегодня, действительно, очень устал. А такой важный разговор лучше проводить на свежую голову. Иначе хитрый дедушка просто заболтает любимого внука. А со второй попытки вытянуть правду будет намного сложнее.

Возле поместья Сареф попрощался с Бьярташем и Эргенашем, дав им слово, что утром без них никуда не пойдёт. И уже после этого направился в поместье, которое, признаться, совсем немного уступало в размерах поместью, арендованному демонами. В гостиной, из которой слуги уже разнесли по комнатам все вещи, сидели Бреннер, Хайери, Йохалле и Ангреаш. Махиас и Сфайрат, вероятно, всё ещё гуляли, либо искали старых знакомых. Ангреаш при этом пребывал в достаточно скверном расположении духа. На столе стояла бутылка вина, и когда Сареф вошёл, Ангреаш как раз подливал из неё в свой бокал.

— Я тебе всегда говорил, что так будет, — равнодушным голосом сказал ему Йохалле, — ты ничего с этим не поделаешь. Сколько бы ты ни старался, ни доказывал, не был полезным, одно слово поперёк — и тебя начнут гнобить за твоё происхождение.

— Ну почему так? — искренне спросил Ангреаш, делая щедрый глоток, — разве я сделал недостаточно для того, чтобы заслужить их уважение?

— Дружище, поверь моему опыту, — печально сказал Бреннер, — чем больше ты заслуживаешь чьё-то уважение, тем меньше в итоге его получаешь.

— О чём речь, если не секрет? — спросил Сареф, присаживаясь в свободное кресло.

— Ангреаш в очередной раз столкнулся с реальностью, — пожал плечами Йохалле, — он почему-то всю жизнь пребывал в уверенности, что раз стревлоги его вырастили — то он для них свой. А по факту — он для них свой, пока во всём им поддакивает и делает то, что они ему говорят. А единственное возражение, разумеется, моментально приводит к тому, что ему в очередной раз напоминают о том, что по крови он им никто.

— О, эта проклятая кровь, — вздохнул Сареф, оценивающе глядя на бутыль с вином и прикидывая, стоит ли присоединиться. Подумав, он отказался: его ещё ждёт немало работы на этих Состязаниях. А время праздновать и пить вино ещё придёт, — Махиас и Сфайрат свинтили из поместья Айон потому что поняли, что из-за иной крови их там никто ценить не будет. Да что там говорить, меня самого Адейро воспитывал в таких условиях потому, что по крови я ему никто. Племянницу Джайну он всё-таки пожалел, хотя…

— Хотя, будучи дочерью Адрианны, она бы могла раскрыть свои таланты не хуже меня, — мысленно договорил он про себя.

— Но тогда зачем им вообще понадобилось меня подбирать и воспитывать? — спросил Ангреаш, в упор глядя почему-то на Сарефа, — просто чтобы сделать себе хорошего слугу?

— Конкретно те стревлоги, которые тебя приютили и вырастили — вот они тебя любили и ценили. И сейчас, уверен, любят и ценят. Вот и ты конкретно им плати преданностью и любовью. А для остальных — да, ты, считай, что чужой. Мне жаль, но это правда, — осторожно ответил Сареф. Оставалось только догадываться, что Ангреаш и Ансильяш наговорили друг другу, когда Сареф ушёл.

— Вот, золотые слова, — одобрительно сказал Йохалле, — не нужно ничего усложнять, дружище. К тебе с любовью и уважением — и ты в ответ с любовью и уважением. Тебе принесли говна на лопате — не стесняйся, и ты три лопаты в ответ, да метай посильнее, чтобы не промахнуться.

— Ну да, ну да,- ворчливо ответил Ангреаш, отбросив назад свою белую гриву волос и снова пригубив вина, — ты же у нас всегда самый умный и самый правый.

— А я никогда не говорил, что мне это знание на голову упало, — пожал плечами Йохалле, — меня Красный Папочка почти 10 лет держал на точно таком же поводке. И если бы не подвернулся шанс принять участие в Системных Состязаниях — то он, наверное, и вовсе сманил бы меня к себе, со всеми потрохами.

— Ладно, Ангреаш, будет тебе грустить, — мягко сказал Бреннер, — даже лучшие друзья иногда между собой ссорятся. А так — Сареф прав. Эти три хмыря тебя не растили, не воспитывали, ничего в тебя не вложили. Ты для них всего лишь один из многих. Так что не принимай близко к сердцу.

— Да это легче сказать, чем сделать, — вздохнул Ангреаш, — особенно когда ты всю жизнь… эх…

Тем не менее, вечер закончился вполне мирно. Бреннер перевёл тему на свою работу с гильдией ходоков, рассказывая интересные истории и забавные ситуации. Нередко их комментировали Хайери, а так же спустившийся к ним Вильгельм, которые, собственно, Бреннера туда и пристроили. И под конец Ангреаш самую малость повеселел.

Но, между тем, Сареф хорошо его понимал. Он и сам был невероятно подавлен, когда узнал, какую судьбу ему готовит Адейро. И вдвойне это усугублялось тем, что предал его дядя за то, в чём Сареф был ни капли не виноват: за неродную кровь и за нулевой атрибут. И это Сареф запомнит на всю оставшуюся жизнь…

На следующее утро Сареф, не желая откладывать важные дела в долгий ящик, после лёгкого завтрака собрался навестить Жерара. Что называется, по горячим следам вчерашнего разговора. Само собой, его уже ждали Бьярташ и Эргенаш, которым Бреннер разрешил находиться в поместье, когда там отдыхает Сареф. Хайери, конечно, с подозрением поглядывала на стревлогов, но всё-таки ничего не говорила. Вероятно, Бреннер донёс до неё, какую услугу стревлоги оказали Сарефу 4 года назад, и почему он им сейчас помогает. И Хайери, будучи сама кланового воспитания, справедливо решила, что отдать долг — это важно, и ради этого стоит придержать эмоции.

Преаторат встретил Сарефа ярким солнцем и утренней свежестью. Повсюду как жители города, так и его гости шли по своим делам, или просто наслаждались прогулкой. Нужно было понимать, что это Сареф, считай, что бесплатно сюда попал. А многие и многие Жители Системы порой всю жизнь копят деньги, чтобы хотя бы один раз приехать посмотреть Всесистемные Состязания. Для них это будут впечатления на всю жизнь, так что неудивительно, что они спешили насладиться каждым драгоценным моментом.

Понимая, что он может блуждать долго, Сареф сначала хотел обратиться к одному из эльфов-стражей, что чинно ходили улицам города и строго на всех зыркали, явно намекая, что с нарушителями разговор будет короткий. Конечно, на фиолетовой категории безопасности нарушителей не могло быть в принципе, но, вероятно, эльфы всё равно очень ревностно относились к своей работе. Но Эргенаш, услышав, кого Сареф ищет, покачал головой, сказав, что они сами отведут его, куда нужно. Стревлоги обретались здесь уже 2 месяца, и за это время они разнюхали о других всё, что только можно было.

Идти пришлось на удивление далеко. Как видно, Гайраносы не успели арендовать поместье неподалёку от самой арены, поэтому им пришлось делать выбор между комфортом жилья и удобством близости к арене. С учётом того, что сами Гайраносы в этот раз во Всесистемных Состязаниях не участвовали, вполне логично был выбран второй вариант.

Когда Сареф подошёл к двери поместья, Эргенаш и Бьярташ благоразумно отстали, понимая, что сюда их никто не пустит. На удивление, Сарефу открыли довольно быстро.

— Маленький господин… ой, то есть, уже не такой уж и маленький, — пухленькая светловолосая служанка, открывшая дверь, крайне удивилась, — чем… обязаны?

— Я бы хотел повидать дедушку… если это возможно, — осторожно сказал Сареф.

— Конечно, — улыбнулась служанка, — господин Жерар любит завтракать на свежем воздухе, и он не любит, когда его в это время беспокоят. Тем не менее, я совершенно уверена, что для вас он сделает исключение.

И она оказалась совершенно права. Сарефу пришлось подождать примерно 10 минут, чтобы его проводили во внутренний двор. И там, действительно, за столиком сидел Жерар и с аппетитом поглощал завтрак. Хотя на взгляд Сарефа, для подобных приёмов пищи на свежем воздухе было ещё слишком прохладно.

— Сареф! — Жерар, действительно, был искренне рад его визиту, — как я рад, что ты к нам зашёл. Проходи, присаживайся. Можешь быть, присоединишься?

— Спасибо, я уже позавтракал, — вежливо ответил Сареф, присаживаясь на стул, который наверняка появился здесь буквально пару минут назад, — но я бы не отказался от какого-нибудь напитка.

— Чай? Кофе? Фруктовая вода? Или, может быть, чего-нибудь покрепче? — осведомился Жерар.

— Пожалуй, кофе, — выбрал Сареф.

— Мой внук настроен на серьёзный разговор? — подмигнул ему Жерар, отрезав от ломтя бекона приличный кусок и отправив его в рот.

— Вы это что, по одному только напитку поняли? — удивился Сареф.

— А как же, — пожал плечами Жерар, — ты думаешь, на богатых приёмах, где заключают сделки на десятки тысяч золотых, людям просто так предлагают напитки? Там, где крутятся большие деньги, никогда ничего не делается просто так, советую это хорошенько запомнить.

Спустя пару минут Сарефу принесли кофе в изящной чашечке, а так же небольшое блюдо с пирожными. Сделав глоток, Сареф понял, что сахар в кофе класть не стали — но, вероятно, блюдо с пирожными здесь было как раз для того, чтобы в случае нужды это компенсировать.

— Итак, чем обязан? — спросил Жерар.

— Мой вопрос будет не очень приятным, дедушка, — ответил Сареф. И невольно обратил внимание на то, как легко далось ему это обращение. Почему-то теперь, когда он узнал о Нине, ему было намного легче обращаться так к Жерару, — я бы хотел поговорить о вашей жене. О Нине. Бабушка Мив говорила, что она ушла из клана Гайранос. Через несколько недель после того, как моему отцу исполнилось 15 лет. Почему?

Жерар в ответ на это, ожидаемо, вздохнул, и положил на тарелку вилку с ножом. Но потом неожиданно с одобрительной улыбкой посмотрел на Сарефа.

— И ведь выбрал же момент, когда об этом спросить, мелкий чертёнок, — ворчливо-довольным голосом сказал он, — не в поместье, где от тебя можно увильнуть десятком способом, а здесь, на Всесистемных, где выставить тебя за дверь — значит, дать всей Системе роскошный повод для слухов. Ну, кто после этого будет говорить, что в тебе не течёт моя кровь?

Сареф в ответ на это вежливо улыбнулся, позволяя дедушке преисполниться чувством гордости. Он отлично понимал, что этим Жерар подслащивал разговор, вторая часть которого явно будет не самая приятная.

— Твоя бабушка была невероятным человеком, — начал говорить Жерар, в голосе которого удивительно сочетались нежность и печаль, — и дело даже было не в том, что у неё был хилереми, и с его помощью она меня очаровала… да плевать десять раз, даже если бы это было и так. Нина была женщиной, которую хотелось добиваться. Хотелось ценить. Хотелось, в конце концов, гордиться тем, что она ответила тебе взаимностью. И когда мы поженились — в тот день я был самым счастливым человеком на свете.

— А как же? — спросил Сареф, — Нина, вроде бы, тоже носила фамилию клана Гайранос. Получается, вы заключили внутриклановый брак? Это же, вроде бы, не поощряется.

— Нина была родом из побочной ветви клана, — пожал плечами Жерар, — вдобавок, у неё был хилереми. Так что Нина в этом плане обладала чуть большей свободой. Ну а потом — родился Месс. Мы его растили… были счастливы. Нина часто ходила в походы внутри клана — никто ей не запрещал. Она иногда демонстрировала мне свои способности — её хранительница обладала невероятной силой, так что я был за неё спокоен, даже когда она ходила на Костяного Колдуна, нашего монстра пятого уровня.

А потом… за годы спокойной и счастливой жизни наступила расплата. В 12 лет обнаружилось, что у Месса больше не растут Параметры. Ну, то есть, остановились они ещё, когда ему исполнилось 11, но сразу такое заметить, сам понимаешь, трудно. Учёба, тренировки, учёба, тренировки… бесполезно. Его Параметры просто остановились на шестёрках. Так продолжалось 2 года. Я, признаться, не видел другого выхода кроме как собрать для Месса какие-то артефакты, чтобы поднять ему Параметры. Но Нина проводила какие-то свои исследования, и потом…

Жерар тяжко вздохнул. Потом поднял взгляд и сказал:

— Когда Мессу исполнилось 15, Нина несколько дней ходила, словно в воду опущенная. Только бормотала про себя, что она что-то увидела, и что-то поняла. Но сколько бы я её ни спрашивал — она только уходила в себя. А потом…

А потом однажды ночью она пришла ко мне… и сказала, что уходит. Она говорила, что поняла что-то очень важное, и ей нужно что-то сделать. Она наотрез отказалась говорить, что задумала, сказала только, что это поможет ей исцелить Месса. Я не хотел её отпускать, я хотел пойти с ней, но она запретила мне. Она попросила меня позаботиться о Мессе, а когда я спросил её, что же скажет глава клана, мой отец, она как-то странно на меня посмотрела и сказала, что проблем не будет. Я не знаю, что она сделала… Но…

Жерар снова прервался, огляделся, словно хотел убедиться, что их никто не слышит, а потом тихо сказал Сарефу:

— Я думаю, она ненадолго взяла моего отца под контроль, использовав хилереми, и убедила его списать все долги клану и отпустить её. Или… она чем-то его шантажировала или даже угрожала. У меня такое ощущение, что как только Мессу исполнилось 15, и у него появилась возможность выбрать новый возрастной талант, Нина что-то поняла. И она хотела это исправить, но… как ты можешь догадываться, в эту ночь я видел её в последний раз.

— А как же Месс? — ошеломлённо спросил Сареф, — его бросила собственная мать! Как ты ему это объяснил?

— Я не знаю, что случилось, но… в клане о ней просто перестали говорить и даже вспоминать. Если же она вдруг случайно всплывала в разговорах, то о ней просто говорили, что да, она ушла по делам, и скоро вернётся. Даже Месс никогда о ней не спрашивал лишний раз. Только та же реакция: мама ушла по делам, и скоро вернётся. Как будто у них каждый раз находились… дела поважнее…

В этот момент в голове Сарефа словно раздался пушечный выстрел. Дела поважнее… разумеется, он знал того, кто мог навести на человека такой морок, чтобы о нём лишний раз никто не вспоминал. А раз так… то, получается, он нащупал след пятой Севрогандской Дьяволицы? Правда…

— А она могла сменить имя, чтобы лучше скрываться? — спросил Сареф.

— Не знаю. Наверное, могла, если это очень надо. Но Нина любила своё имя, — пожал плечами Жерар, — так что… вот, как-то так, Сареф. Я, конечно, её до сих пор помню… и, признаться, до сих пор жду, потому что хоть и прошло уже почти 30 лет, я чувствую, что она жива. Но из уважения к ней и её последней просьбе я держу в тайне её память.

— Спасибо за откровенность, дедушка, — Сареф, едва держа себя в руках, поднялся, — мне… нужно это обдумать.

— Конечно, — кивнул Жерар, возвращаясь к остаткам своего завтрака, — заходи в любое время, тебе здесь всегда рады. И да, ты зря не взял пирожные. Они очень вкусные.

Сареф послушно взял одно пирожное и проглотил его, до конца отдавая долг вежливости. Хотя его вкуса он вообще не почувствовал. И, когда он, наконец, покинул поместье, то дал волю мыслям.

Неужели вот оно? Неужели Нина сменила имя на Тахема и отправилась путешествовать с Севрогандскими Дьяволицами? При этом Мимси окружила её своим мороком, чтобы про Нину из клана Гайранос вспоминали как можно реже. И мотивация у неё была будь здоров. Когда Месс получил очередной клановый талант, она что-то поняла в его дефекте, и поняла, как это можно исправить. Потому то они и принялись экспериментировать. Не ради силы и власти, а потому что искали исцеление для Месса и его травмы.

С другой стороны, это не обязательно должно быть правдой. Сареф, конечно, не знал точно, но ему упорно казалось, что Нина и Тахема — это всё-таки разные женщины. Нина могла просто обратиться к Севрогандским Дьяволицам за услугой по сокрытию своей личности. И она же, кстати, могла спонсировать их исследования. Потому что… Сареф почему-то верил, что чутьё Жерара его не подводит, и Нина, действительно, ещё жива. Всё-таки он глава своего клана, и этот опыт умножается на годы успешной торговли со всем Севрогандом. Поэтому случае Жерара интуиция, действительно, была не пустым звуком. А вот Тахема совершенно точно мертва. Сареф знал, что её убил Чёрный Молох, он видел тени их памяти над Осиной Самоубийц, и он не верил, что если бы среди них была память Нины — она бы хоть как-то не попыталась на это намекнуть…

— Сареф! Вот ты где!

Сареф вздрогнул. Рядом с ним, конечно, были Эргенаш и Бьярташ, но стревлоги, видя, что Сареф о чём-то напряжённо размышляет, просто стояли рядом и не мешали ему. Но когда он обернулся, то увидел, что окликнул его… Сварри.

— Сареф! Слава Системе, я тебя встретил, — наследник Уайтхоллов стремительно подошёл к нему и протянул руку для приветствия, — я тебя видел ещё вчера, но мне нужно было найти повод безопасно ускользнуть. Ты сделал то, о чём я тебя просил?

Всё это он выпалил скороговоркой, когда Сареф ещё не успел протянуть ему руку в ответ.

— Мне жаль, но у меня ничего не получилось, — Сареф чуть обернулся на Эргенаша и Бьярташа, и те, верно истолковав его взгляд, отошли подальше, чтобы не мешать разговору, — я передал Адральвезу твою просьбу, но он отказался.

— Отказался? — упавшим голосом спросил Сварри, — но почему?

— Он считает, что ты быстро забудешь его услугу, и станешь заниматься тем же, чем и твой отец, — ответил Сареф, — я пытался убедить его, что ты — не Виктор, у тебя свой характер, свои цели, но…

— Но что? — требовательно спросил Сварри.

— Если говорить дословно — Адральвез считает, что от осинки не родятся апельсинки. И он довольно жёстко закрыл эту тему, не позволив мне больше об этом говорить. Мне жаль, Сварри, но я предупреждал, что я не член клана Зинтерра, и потому Адральвез не обязан отвечать согласием на каждую мою просьбу.

— Сареф… ты не понимаешь, — упавшим голосом сказал Сварри, — для меня это конец. Для Алекса был приглашён наставник, который раньше служил Теневым Символам. Теневым, сука, Символам! И сейчас он находится в поместье Уайтхолл! А это значит, что если я вернусь домой — то моментально стану трупом. Или, в том маловероятном случае, если Алекс выиграет, меня оставят в живых для того, чтобы я прислуживал роду Випассаро до конца жизни. Сареф, это не может так кончиться, надо что-то делать!

— Я не знаю, что тут можно сделать, — пожал плечами Сареф, — разве что тебе нужно бежать.

— И оставить мать и сестру на растерзание Випассаро? — хмыкнул Сварри, — не вариант.

— Извини, Сварри, — Сареф пожал плечами, — я тебе, правда, очень сочувствую, но я не знаю, чем тут ещё можно помочь. Может быть, ты всё-таки поговоришь с Виктором? Он, конечно, специфичный человек, но он же не слепой и не тупой, раз просидел в кресле главы клана 25 лет? Он же должен понимать, какая тебе грозит опасность?

— С ним бесполезно разговаривать, — жёстко ответил Сварри, — я пытался, и не раз. И на всё получал ответ: «Не волнуйся, сынок, я знаю, что делаю». Когда он искал Лину — то говорил то же самое. И мы оба знаем, как она закончила. Я больше не могу на него полагаться.

— При всём уважении, Сварри — я не могу за тебя думать, как тебе решать твои проблемы, — благожелательно, но твёрдо сказал Сареф, — если конкретно я как-то могу тебе помочь — скажи.

Сварри думал примерно 20 секунд. После чего сказал:

— Организуй мне встречу с Адральвезом. Пожалуйста! Это мой единственный шанс!

— Ты же понимаешь, что это бесполезно? — скептически спросил Сареф, — Ильмаррион и Адральвез — самые старые главы кланов на всём Севроганде. Если они принимают какое-то решение — оно, как правило, окончательное.

— Я найду нужные слова, — твёрдо сказал Сварри, — просто проведи меня туда. Пожалуйста. Я тебе Системой клянусь, — он поднял руку, над которой вспыхнула снежная искра, — что не поскуплюсь после того, как стану главой клана. Ты будешь просить у меня всё, что захочешь, и пока ты не скажешь, что доволен оплатой — то будешь иметь право просить и просить.

— Здесь не только в деньгах дело, — мрачно ответил Сареф, — просто я знаю, что ты бьёшься головой в стену. Мало того, ты ещё и меня приглашаешь присоединиться к тебе. Ну, хорошо. Раз ты так настаиваешь — пошли к зинтерровцам.

Шли до поместья примерно 40 минут. Сварри при этом каждую минуту затравленно озирался, словно боялся, что его увидят и узнают. Да он, наверное, этого и боялся. До какой же степени его уже должна была сожрать паранойя, если он даже фиолетовой категории безопасности не доверяет.

Когда они подошли к поместью — в этот раз дверь перед ними осталась закрытой. Но Сарефа это не смутило. Он положил ладонь на дверь и держал почти минуту, пока дверь, наконец, не уступила.

Когда они вошли в гостиную, то снова увидели Орзану, развалившуюся на одном из диванов. При этом Аюми на другом конце дивана массировала своей госпоже ступни.

— Ой, ну вы посмотрите, кто пришёл, — она вытянулась и посмотрела на Сарефа из положения перевёрнутой головы, — ты теперь, наверное, каждый день сюда…

В следующий момент Орзана моментально умолкла, когда увидела рядом с Сарефом Сварри. В тот же миг Аюми испарилась, а Орзана выпрямилась.

— Извини, что потревожили, — сказал Сареф, — нам нужно к Адральвезу.

— Вторая дверь, до конца по коридору и налево, — совершенно ровным голосом ответила девушка. Сареф кивнул ей и повёл Сварри, куда было сказано. Подойдя к нужной двери, Сареф постучал.

— Заходите, — скомандовал голос за дверью. Сареф и Сварри вошли. Теперь они оказались в рабочем кабинете, весьма похожем на те, что обычно обустраивали для себя главы кланов. И когда за ними закрылась дверь, Адральвез поднял на них взгляд, скрытый белым капюшоном… и Сареф чётко уловил волну плохо контролируемой злости.

— Кажется, я доступно объяснил, что мне неинтересно иметь с тобой дело, мальчишка, — прорычал Адральвез. И, сравнивая этот тон с голосом, которым магистр демонов говорил с ним, Сареф впервые чётко осознал, что Адральвез всегда общался с ним мягко и по-доброму. И наверняка многое ему спускал.

— Простите, сэр, но я думаю, что…

— Мне плевать, что ты думаешь! — прорычал Адральвез, — мне кажется, и у меня с дикцией всё в порядке, и Сареф озвучил тебе мой ответ! Так назови мне хоть одну причину, по которой я сейчас должен тебя слушать!

Сварри умоляюще посмотрел на Сарефа. И тот, даже понимая, что он потом об этом пожалеет, вызвал Системный Инвентарь… и в следующий момент перед Адральвезом на столе появился синий герб клана Зинтерра с серебряной каймой. Тот чуть тронул ткань пальцем, словно убеждаясь в её подлинности, после чего вздохнул и сказал совершенно пустым голосом:

— У тебя есть 5 минут, мальчишка. Полторы из которых, кстати, уже прошли. Так что советую с умом распорядиться оставшимся временем…

— Вы совершенно напрасно думаете, что я буду заниматься в отношении вас тем же, чем мой отец, — быстро заговорил Сварри, — у меня для этого нет никаких причин.

— Слова, слова, слова, — махнул рукой Адральвез, — я их очень много слышал за всю мою жизнь. И почти всегда они рано или поздно подводили. Если это всё, что ты можешь мне сказать — поздравляю, Сареф потерял моё расположение и этот герб зря.

— Не только, сэр, — парировал Сварри, — я, конечно, никому не могу раскрывать полную информацию относительно нашей семьи, однако я заверяю вас, я Системой вам клянусь! — над ладонью парня вспыхнул белый огонёк, — в наших делах никак, никаким образом не фигурирует клан Айон. Мы не ведём с ним никаких дел. Следовательно, причиной, которая заставляет его постоянно нападать и провоцировать вас, может быть только какое-то неформальное соглашение с драконами. Как будто, докучая вам, отец постоянно пытается угодить им. Другого повода для этого просто не может существовать. В вашем клане хорошо развит рыбный промысел, у вас неплохой флот и превосходные наёмники-специалисты, которые могут справиться даже с самыми сложными задачами. При таком раскладе нет никаких причин конфликтовать, особенно с учётом того, как высокомерные южане постоянно прохаживаются на наш счёт.

Адральвез молчал где-то 30 секунд, внимательно разглядывая и Сварри, и Сарефа. Последнего, кстати, совершенно не напугали слова о том, что он, якобы, лишился расположения магистра демонов. Более-менее подкованный в клановых интригах за время своего воспитания в поместье Джеминид, он понимал, что этими словами Адральвез, скорее, лишний раз подчёркивает, как велик долг Сварри перед Сарефом за то, что этот разговор вообще состоялся.

— Если я сейчас тебя не выгоняю мальчишка, — наконец, заговорил Адральвез, — то только потому, что тебе хватило ума правильно расставить акценты и обойтись без лишней лести. У нас, действительно, хорошо налажена ловля рыбы, и у нас неплохой флот, хотя и не самые лучшие в Системе. Но мои исполнители — это, действительно, гордость моего клана, и они могут взяться за любую задачу — и исполнить её надлежащим образом. Это говорит о том, что ты не жалкий, прижатый к ногтю пустослов, а, действительно, немного понимаешь вещи и умеешь смотреть в будущее. Ну, хорошо, допустим. Что ты от меня хочешь?

— Мне нужен телохранитель из вашего клана, — Сварри коротко пересказал Адральвезу ситуацию с наставником Алекса, — понимаете? Если они привели в поместье человека, который почти наверняка умеет манипулировать категориями безопасности — то при нашем уровне репутации он легко провернёт всё так, что я исчезну, и никто этого даже не заметит.

— Допустим, — хмыкнув, протянул Адральвез, — где гарантии, что твой папаша не вышвырнет моего человека, едва он ступит на порог поместья? Он, конечно, значительно подрастерял свой авторитет за последние 2 года, но на это всё ещё способен.

— Я найду способ обеспечить ему легитимный повод пребывать на территории поместья, — сразу сказал Сварри, — даю слово, никто его не выгонит. Вы же понимаете, это в первую очередь, в моих интересах.

— Да, это правда, — нехотя кивнул Адральвез. Потом, помолчав ещё около 10 секунд, добавил про себя, — значит, потягаться с выкормышем Теневых Символов? Что ж, наверное, это даже не будет скучно… Возможно, кто-то из моих обалдуев даже сам вызовется…

Ни Сареф, ни Сварри не стали прерывать его ход мыслей. Адральвез о чём-то думал примерно с минуту, после чего сказал:

— Ладно. Я это организую. Но я знаю, что такой шнырь, как ты, не мог не припахать Сарефа ещё к чему-нибудь, чтобы лишний раз прикрыть свой зад. Что ты ему ещё поручил? И советую отвечать честно.

— Я просил его, чтобы он совсем чуть-чуть помог нашему Чемпиону, — честно сказал Сварри, — я боюсь, что если Алекс вылетит в первом же туре, моего отца сместят с поста главы клана немедленно, и тогда…

— И он, конечно же, согласился! — рявкнул Адральвез, направив взгляд на Сарефа. Однако каким-то удивительным образом в этом взгляде вместе со злостью и раздражением чувствовались нежность и забота. Как будто Адральвеза совершенно не удивило то, что он услышал.

— Исключено, — коротко сказал Адральвез, — не волнуйся на этот счёт. Если мой исполнитель будет иметь право находиться в поместье — никто не тронет ни тебя, ни твоих мать и сестру. Твой папаша, думаю, в состоянии позаботиться о себе сам. Я вполне серьёзно, Сареф, не вздумай даже близко подходить к стоянке Уайтхоллов. Ты меня хорошо понял?

— Да, сэр, — сглотнув, кивнул Сареф. Адральвез говорил на редкость серьёзно.

— Ладно. Допустим, с этим мы разобрались, — задумчиво кивнул магистр демонов, — но что с оплатой, мальчик? Что ты можешь предложить за мои услуги?

— Всё, что попросите, — коротко сказал Сварри, — и нет, сэр, это не спасительная ложь для того, кому нечего терять, как вы справедливо могли подумать. Просто, во-первых, я не знаю, что ещё могу вам предложить, помимо обычных денег, а, во-вторых, я, действительно, не в той ситуации, чтобы торговаться. Даже если вы потребуете от меня вассальный договор.

— Вассальный договор? — хмыкнул Адральвез, и его крайне неприятный тон насторожил даже Сарефа, — пожалуй, это, действительно, будет достойная оплата. Если уж ты предлагаешь свою верность — было бы неплохо оформить это так, чтобы Система была в курсе.

— Я согласен, — тут же сказал Сварри.

— Боюсь, заключать ты его будешь не со мной, — вкрадчиво сказал Адральвез, — к сожалению, на Годастах это будет слишком заметно. Да и Система крайне не любит, когда один глава клана приносит вассальный договор другому. Каждый клан, хотя бы формально, должен быть независимым от других.

— Но вы же только что сказали, что согласны, — непонимающе пробормотал Сварри, — кому же мне тогда его приносить? Кому-то из ваших доверенных людей?

— Доверенных людей, — хмыкнул Адральвез, — ну, можно назвать его и так. А так — мог бы уже и сам догадаться, Сварри Уайтхолл. Кто привёл тебя сюда за ручку, и без кого ты бы сюда ни за что не попал? Кто отдал мне бесценный герб на репутацию просто ради того, чтобы тебя не вышвырнули отсюда в первые же секунды?

— Вы что, хотите, чтобы я принёс вассальную клятву… Сарефу? — опешил Сварри. И, признаться, не только он, Сареф от такого заявления сам едва не уронил челюсть на землю.

— Разумеется, — невозмутимо кивнул Адральвез, — ты даже не представляешь, сколько раз должен ему свою шкуру за то, что не просто посмел явиться сюда без приглашения, но ещё и сумел заручиться моей помощью. Поэтому за то, что Сареф буквально пожертвовал ради тебя герб, который он мог бы реализовать со стократ большей пользой — мне кажется, сделка вполне честная.

— Но… но он ведь… — Сварри растерянно посмотрел на Сарефа.

— Простой ходок, — закончил его мысль Сареф, который совершенно не понимал происходящего, — как я могу быть покровителем целого клана? А если на него нападут? А если у него будут какие-то проблемы на той же Годасте? А если…

— Вот для того, чтобы все эти вопросы решать, и нужен вассал, — любезно перебил Сарефа Адральвез, — на случай, если ты не в курсе: это вассал помогает покровителю решать его проблемы, а не наоборот. Просто ты в любой момент времени можешь заручиться поддержкой и ресурсами клана Уайтхолл. Ну а поскольку ты — простой ходок, то и запросы у тебя будут скромные. Которые целый клан уж как-нибудь сумеет удовлетворить. В любом случае, это цена моей помощи, мальчик, а не хочешь — как хочешь.

Сварри снова испытующе посмотрел на Сарефа. Несмотря на все его заверения о том, что он готов заплатить любую цену, похоже, такой вариант развития событий оказался неожиданностью даже для него. Да и сам Сареф пока плохо понимал, как ему к этому относиться.

— Ну, и чего ты ждёшь, мальчик? — любезно спросил его Адральвез, — ты всё-таки не готов заплатить любую цену, как яростно утверждал ещё минуту назад? Или тебе напомнить слова вассальной клятвы?

Сварри снова недовольно осмотрелся, но, понимая, что выбора у него нет, повернулся к Сарефу и встал перед ним на колено.

— Обязуюсь служить моему покровителю Сарефу Гайранос-Джеминид до конца его дней, либо до конца моих. Обязуюсь явиться по первому его зову и предоставить ему оружие, людей, ресурсы и всё, что он потребует. Обязуюсь не покушаться ни на его жизнь, ни на жизнь его семьи, его имущество. Обязуюсь хранить его честь и достоинство, служить добросовестно, всегда быть готовым оказать любую помощь и дать совет. Да будет так. Клянусь Системой.

Над его рукой вспыхнул белый огонёк, вот только теперь он погас не сразу, а требовательно мерцал.

— Я принимаю твою клятву и службу, — ответил Сареф, надеясь, что этого окажется достаточно. После его слов белый огонёк над рукой Сварри разделился на две части. Одна сразу погасла, а вторая подлетела к Сарефу и коснулась тыльной стороны ладони его левой руки. После этого на короткое мгновение его охватило странное чувство. Теперь он откуда-то чётко знал, что в любой момент может настроиться на Сварри и узнать его настроение. И, разумеется, если тот будет испытывать сильные гнев или страх — Сареф обязательно об этом узнает.

— Это придётся потерпеть пару дней, хозяин, — тут же сказал ему Хим, — я смогу с этим поработать, чтобы сигналы поступали лишь тогда, когда это необходимо. Да и сам Сварри, думаю, со временем тоже разберётся и закроется от вас, чтобы не дёргать каждые 5 секунд.

— Превосходно, — кивнул Адральвез, — тогда, Сварри, как прибудете с Состязаний домой, не спеши сразу в родное поместье. Сначала загляни в наёмничью таверну Вервелла. Там тебя уже будет ждать мой человек. Надеюсь, ты понимаешь, что, хотя оплату за мои услуги ты уже произвёл — мой человек тоже не должен жрать помои и спать на соломенной подстилке?

Сварри поспешно закивал, явно давая понять, что на обговаривание такой мелочи даже времени тратить не стоило.

— Ну, собственно, и всё. Так и быть, в качестве моего доброго отношения к будущему вассалу Сарефа — мой человек будет с тобой не до твоего дня рождения, а до момента, когда ты полноценно сядешь в кресло главы клана. И советую без глупостей. Если я узнаю, что ты до этого момента разорвал с Сарефом вассальный договор — последствия не заставят себя ждать.

— А, — осторожно сказал Сареф, — а если я сам дальше… ну, не захочу?

— До момента, когда Сварри исполнится 20, вассальный договор должен действовать, — непреклонно сказал Адральвез, — за это время ты как следует всё обдумаешь. И если решишь, что оно тебе не нужно — тогда Сварри, уже будучи главой клана, выкупит у тебя свою клятву. Но я бы всё-таки не рекомендовал спешить. Понимаю, сейчас тебе кажется, что от этой нежданной радости будет больше проблем и хлопот, чем пользы. Но со временем твоё мнение на этот счёт, возможно, изменится.

— Ну, этот вопрос мы уже будет решать сами, — сдержанно сказал Сварри, — раз уж вы решили доверить это ему.

— Само собой, — не менее любезно ответил ему Адральвез, — но и тебе я бы не советовал спешить разрывать этот договор. Многих ли ты знаешь в Системе людей, которые были бы считай что одинаково вхожи и в двери моего клана, и двери клана Айон? Многие ли тебе известны, кто в состоянии добыть герб клана Айон или Зинтерра? А ведь впереди ещё его собственные Всесистемные Состязания. Так что ты, Сварри, тоже лучше не спеши. Как знать, может быть, ты ещё будешь сапогами расталкивать желающих набиться Сарефу в вассалы.

Сварри удивлённо посмотрел сначала на Сарефа, потом на Адральвеза. Очевидно, что ему ещё не приходило в голову взглянуть на ситуацию с такой точки зрения.

— Так что — на этом я вас не задерживаю. Можете идти налаживать вассальные отношения прямо сейчас. А мне работать надо.

Последние слова были сказаны нужным тоном, чтобы и Сареф, и Сварри моментально смекнули, что на них и так потратили слишком много времени. И потому поспешно покинули кабинет. Адральвез же после того, как остался один, подтянул к себе очередной документ и тупо смотрел в него почти минуту. Потом отбросил его, вызвав герб своего клана и, мягко теребя ткань за серебристый уголок, устало пробормотал:

— Эх, ну какой же Сареф всё-таки идиот…

После чего помолчал, а затем с нежностью добавил.

— Ну, ведь наш же идиот. Мы сами будто не такие же, Система бы побрала всех этих прилипал и нахлебников…

Выйдя на улицу, Сареф и Сварри переглянулись и, пожав друг другу руки, разошлись по своим делам. Теперь, когда он заручился надёжной поддержкой магистра демонов, наследник Уайтхоллов чувствовал себя гораздо спокойнее и увереннее. Сареф же направился к Бьярташу и Эргенашу. При этом он решил пока не рассказывать о своём новом статусе. В данном случае любая утечка информации могла стать для Сварри фатальной.

— Ну и как? — поинтересовался Эргенаш, — согласился ему помочь Адральвез?

— Согласился, — кивнул Сареф, — хотя это, конечно же, стоило ему очень дорого.

— Что именно? — полюбопытствовал Бьярташ.

— Не могу сказать, к сожалению, — пожал плечами Сареф, — тайна сделки и всё такое.

— Понимаем. Ну, пусть молодой Уайтхолл дерзает, — Эргенаш на удивление равнодушно отреагировал на такой ответ, — в любом случае — сейчас нам стоит отправиться к Старшим. Они тебя ждут. По правде говоря, они тебя ждали с самого утра, но сначала ты помчался к Жерару с таким видом, словно Система обнулится, если ты срочно не поговоришь с ним. Потом в тебя вцепился Сварри…

— Ничего страшного, — невозмутимо кивнул Сареф, — подождут. Им тоже стоит понимать, что моя помощь стревлогам здесь — хоть и приоритетная, но всё же не единственная задача.

Эргенаш и Бьярташ вполне равнодушно среагировали на этот выпад. Видно, были вполне согласны с тем, что Сареф не заслужил того приёма, который ему оказали вчера стревлоги.

Полчаса спустя они снова находились около участка с двором, выделенным стревлогам. Дежурный, который всё так же неусыпно находился на посту, коротко кивнул, приветствуя их. Когда же они вошли в дом, то их взгляду предстало удивительное зрелище. Как оказалось, ждали их не только Старшие и Анейраш. Но и Йохалле с Ангреашем, которые, судя по всему, подошли сюда пару минут назад.

— Ангреаш! — Ансильяш, судя по голосу, был готов взорваться от злости, — мы же тебе приказали…

— ГХЕ-ГХЕ! — выразительно прокашлялся Брайсаш.

— Мы же тебя просили, — поспешно поправился Ансильяш, — не приводить сюда больше это чучело! Так что он здесь забыл⁈

— Простите, мастер Ансильяш, — Ангреаш безо всякого сожаления в голосе развёл руками, — я его просил. Он меня не послушал. Видите ли, он мой друг, а не слуга, и потому не обязан выполнять любые мои просьбы или приказы.

— Это что, шутка⁈ — прорычал Ансильяш, — его сюда никто не звал, пусть проваливает!

— Ну, видите ли, в чём дело, — Йохалле, ослепительно улыбаясь, даже не собирался подниматься с кресла, которое он уже успел оккупировать, — если бы вы здесь решали исключительно ваши внутренние дела — меня бы тут и близко не было. Но проблема в том, что сейчас с вами работает Сареф. Он мой друг, он несколько раз спас мою шкуру и вытащил оттуда, откуда не вытащил бы никто. И по нашей прошлой встрече я знаю, как нехорошо вы хотели с ним обойтись. Поэтому я тоже буду здесь, и уйду только в том случае, если он сам меня об этом попросит. А вот, кстати, и они. Привет, народ, вы как раз вовремя, — он махнул рукой, приветствуя Сарефа, Эргенаша и Бьярташа.

— Добрый день, — вежливо поздоровался Сареф, оглядывая помещение. Трое Старших занимали своё привычное место за столом. Кагиараш оглядывал происходящее безмятежным взглядом, Брайсаш сердито смотрел на Ансильяша, чья салатовая чешуя потемнела от злости. В углу ещё одно кресло занимал Анейраш, который лежал, откинув голову и закрыв глаза. Судя по всему, Чемпион стревлогов уже привык к тому ору, который здесь стоит каждый день, и потому благоразумно помалкивал, экономя силы и нервы.

— Наконец-то! — Ансильяш повернулся к Сарефу, — не мог бы ты попросить своего друга свалить отсюда? Он нам мешает!

— Ну, вообще-то, нет, — с мстительной улыбкой ответил Сареф, — он, действительно, мой друг, и я, действительно, не могу запретить ему беспокоиться за меня. В этом мире мало тех, на кого я могу по-настоящему положиться. Уж вы-то хорошо должны меня понимать, — не удержавшись, добавил он.

— Пусть он беспокоится за тебя по другую сторону двери! — прошипел Ансильяш, зловеще сверкнув глазами от последней реплики Сарефа, — он здесь не нужен!

— Хорошо. Он уйдёт, — хладнокровно ответил Сареф, — если вместе с ним отсюда уйдёте вы.

— Ты что, совсем берега попутал, мальчишка? — Ансильяш, судя по голосу, опешил от такой наглости, — с какой стати я отсюда должен уходить?

— Потому что вы мешаете уже мне, — пожал плечами Сареф, — за два дня нашего знакомства вы не сказали ничего полезного. Вы только и делаете, что кричите, возмущаетесь и качаете права. Из-за вас за эти два дня мы больше времени потратили на выяснение отношений, чем на что-то действительно важное.

— Не тебе судить о моей пользе, сопляк! — высокомерно ответил Ансильяш, — да чтоб ты знал, я…

— Специалист по переговорам с другими, да, это правда, — бесцеремонно перебил его Эргенаш, — вот только с тех пор, как вы приехали сюда и сели за этот стол, вы не сделали ни одного полезного дела. Поэтому в данном случае я согласен с Сарефом. От вашего пустого стула будет хотя бы меньше вреда.

Судя по тому, с какой ненавистью посмотрел на него Ансильяш и даже привстал со своего стула — Эргенаш только что значительно перегнул палку. Вот только и Эргенаш, и Ансильяш, и сам Сареф знали истинную причину этого поведения.

— Хватит! — коротко сказал Кагиараш, — в одном Сареф прав. Если мы будем постоянно ругаться из-за того, что не нравимся друг другу — мы так вообще ни до чего не договоримся. Поэтому делаем так. Йохалле. Мы можем рассчитывать на твоё молчание?

— Ангреаш, представьте себе, мой друг, — пожал плечами тёмный эльф, — я знаю, что для него это дело важно так же, как и для вас. Да и для Сарефа тоже важно добросовестно выполнить эту работу. Как, впрочем, и любую, за которую он берётся. Поэтому да, разумеется, вы можете рассчитывать, что вся информация, которая прозвучит здесь, здесь же и останется.

— Прекрасно. Этого достаточно, — кивнул Кагиараш, — в таком случае — вас двоих я попрошу нам больше не мешать.

Йохалле невозмутимо кивнул, а вот Ансильяш, судя по его злобному взгляду, принялся разрабатывать десяток планов мести, в которых и Сареф, и Йохалле, и Эргенаш горько сожалеют о своём непочтении и молят его о пощаде.

— Так вот, — в разговор вступил Брайсаш, — Эргенаш сообщил нам, что ты при помощи Руки Пересмешника можешь либо полностью перекачать один Параметр в другой, либо один в другие два, либо, соответственно, два в один. Но все эти варианты нам не подойдут, потому что в бою два других низких Параметра легко раскроются — и Чемпионы обязательно будут бить по ним. Но Эргенаш говорил, что ты можешь совершать круговой перелив. Можем ли мы посмотреть, как это будет выглядеть?

— Конечно, — кивнул Сареф. После этого их с Анейрашем усадили за небольшой столик друг напротив друга. По бокам от них сели Кагиараш и Брайсаш. Ансильяш, на которого в этот момент никто не смотрел, щелчком пальцев вызвал стакан воды, накапал в него что-то из маленького пузырька, и залпом осушил его.

Сареф в этот момент взял за руку Анейраша — и тот прикрыл глаза, вызывая своё Системное окно и давая Сарефу доступ.

Анейраш из Юго-Восточных земель, уровень 18.

Первичные Параметры.

Сила — 22,8

Ловкость — 39,1

Интеллект — 26,5

Вторичные Параметры.

Сила Воли — 29,5

Телосложение — 36

Хитрость — 37,8

Здоровье — 535

Выносливость — 470

— Ну вот, — сказал Сареф, — у Анейраша минимальный Параметр — Сила, 22,8 единиц. Вот от такого значения я могу раскрутить все Параметры на 30%.

— Покажи нам, пожалуйста, как это будет выглядеть, — попросил Брайсаш.

Пожав плечами, Сареф вызвал Системное окно:

Рука Пересмешника! Цель — Анейраш из Юго-Восточных земель!

Внимание! 22,8 Силы будут преобразованы в 29,6 Ловкости.

Внимание! 22,8 Ловкости будут преобразованы в 29,6 Интеллекта.

Внимание! 22,8 Интеллекта будут преобразованы в 29,6 Силы.

Использовать?

— Подтверждай, — сказал Сареф, — требуется согласие.

— Готово, — кивнул Анейраш. В следующий момент Параметры Анейраша замерцали, принимая новые значения…

Анейраш из Юго-Восточных земель, уровень 18.

Первичные Параметры.

Сила — 29,6

Ловкость — 45,9

Интеллект — 33,3

Вторичные Параметры.

Сила Воли — 36,5

Телосложение — 42,8

Хитрость — 44,6

Здоровье — 628

Выносливость — 565

— Ну да, — покивал Кагиараш, — плюс 6 единиц к каждому Параметру — выглядит очень солидно. Вдобавок ещё и шест оказался даже полезнее, чем мы полагали изначально.

— В каком смысле? — не понял Сареф.

— У меня есть способность-режим, с которым моё оружие наносит только чистый урон, и наносит его на 25% больше, — ответил Анейраш, — вот только за такую силу умение резервировало у меня 20% здоровья и выносливости. А теперь, когда оружие стало реликтовым, этот негативный эффект пропал. И это очень выгодно. Раньше я включал эту способность уже во время боя, когда часть здоровья и выносливости уже были потрачены, и, соответственно, резерв параметров у меня ничего не отнимал. А теперь я могу драться с её помощью с самого начала. Что крайне удобно, как ты понимаешь.

— Ну да, если тебе только эту самую концентрацию не собьют, — заметил Сареф.

— Не переживай, на этот случай мы как раз подстраховались нужным комплектом артефактов.

— Правда? Могу ли я взглянуть? — спросил Сареф.

— На здоровье, — Анейраш махнул рукой. Перед Сарефом появились кольцо, браслет и амулет, все из одинакового серебристого металла, и сами по себе — тонкие и лёгкие. Наверняка их вес даже не будет чувствоваться в бою. Взяв вещи, Сареф поочерёдно их рассмотрел:

Перстень Сильфид. Увеличивает шанс критического удара на 10%, Силу Критического удара на 15% и устойчивость к стихии холода на 20%.

Браслет Туманного Ткача. Увеличивает уклонение на 10%. За каждые потерянные 5% здоровья увеличивает уклонение ещё на 5% на 10 секунд. Так же увеличивает устойчивость к стихии огня на 20%.

Ожерелье Гармонии. Увеличивает запас маны или выносливости на 15%, и на столько же уменьшает её расход. Увеличивает сопротивление стихии молнии на 20%.

Эффект комплекта Лунных Берегинь. При полном комплекте вы будете проходить две проверки на Силу Воли даже в том случае, если атака или умение гарантированно должны были сбить вам концентрацию на способность-режим. Если концентрация будет сбита — вы восстановите 100 единиц здоровья и выносливости. Если концентрация сохранится — враг получит 100 чистого урона и потеряет 100 маны или выносливости. Эффект комплекта обновляется, когда носитель теряет Состояние Здоровья.

— Ну да… очень хорошие вещи, — заметил Сареф, — если учитывать, что на Всесистемных Состязаниях Система дополнительно дарует одно воскрешение каждому участнику — из этого комплекта можно выжать многое.

— Примерно этой логикой мы и руководствовались, — равнодушно сказал Ансильяш. Похоже, приняв успокаивающих капель, стревлог всё-таки смог взять себя в руки и сделать так, чтобы его общество стало хотя бы сносным.

— Параметры выглядят очень хорошо, — сказал Кагиараш, — но мы решили, что оставлять их такими не будем.

— Что? Но почему? — опешил Сареф.

— Потому что Анейраш не должен показывать всю свою силу в первом же бою, — пояснил Брайсаш, — ты и так уже усилил Анейраша через оружие — и мы можем гарантировать, что наши враги этого не знают. Но если он ещё и покажет всю мощь Параметров в первом же бою — остальные будут к этому готовы. Нет. Я ещё думаю, как нам поступить. В идеале первый бой Анейрашу нужно провести только с новым шестом. А уже потом потихоньку раскручивать ему Параметры. Сначала на 10%, потом на 20, и уже на финальный бой, до которого мы, надеюсь, дойдём, Анейраш получит от тебя полное усиление Параметров.

— Мы должны дойти, — всё так же спокойно сказал Ансильяш, — в прошлом цикле ни один стревлог не выиграл Системных Состязаний. И Анейраш сейчас для нас — последняя ставка. Если он проиграет… Если все стревлоги поймут, что всё это в очередной раз было зря, и ближайшие восемь лет нам не на что рассчитывать — большинство этого просто не вынесет. Последние из нас сломаются, сдадутся и навсегда смирятся с этим положением.

После этих слов Сареф очень внимательно посмотрел на Ансильяша. Значит, вот истинная причина их дурного настроения. Они понимают, что эта попытка на Всесистемных Состязаниях для них последняя. И если они проиграют — то, скорее всего, проиграют уже навсегда. Что ж, это хоть в какой-то степени объясняло, почему Старшие были до такой степени напряжены и раздражительны.

— Не переживай, Ансильяш, — очень мягко сказал ему Кагиараш, — ты провёл все возможные переговоры — и вот мы все здесь. Твоя задача выполнена. Дальше дело за нами.

— В общем, да, — кивнул Брайсаш, — мы, конечно, кое-что узнали о наших соперниках… но, можно не сомневаться, и они разнюхали об Анейраше всё, что только можно.

— Вот именно, — неожиданно с грустью в голосе сказал Анейраш, — и именно этим меня этот урод с изумрудом в башке и купил. Сказал, что я смогу развить свои силы в полной тайне от остальных. И они понятия не будут иметь, на что я стану способен.

— Ты помнишь подробности… оттуда? — Сареф не упустил возможность узнать хоть что-то о Мёртвом Короле воров.

— Нет. Только когда он встретился мне в том походе на Туманную Матрону. Он обещал мне всё это… и я согласился. Ему было слишком легко поверить.

— Но что он требовал от тебя взамен? — не унимался Сареф.

— Ничего, — ответил Анейраш, — я не дурак, Сареф, я сам раз пять спрашивал, что ему нужно. Он ответил, что, тренируясь там, я, возможно, немного потеряют в Параметрах в обмен на боевой опыт. Но если я выиграю Всесистемные Состязания — то это послужит на благо его делу. Я понятия не имею, что это значит.

Сареф задумался. Личность Мёртвого Короля воров тревожила его с самой их первой встречи. Один из Системообразующих монстров, не привязанный ни к какой земле. Могущий совершать вылазки в Хаос и шпионить за ним. При этом — абсолютно больной на голову ублюдок. Его совершенно не волнуют оскорбления в свой адрес, ему наплевать на то, что даже его собственные подчинённые (как тот же Безумный Богач) могут надавать ему пинков и настучать по голове. Да что там говорить: в их первую встречу Мёртвый Король воров готов был расцеловать ему ноги, отыгрывая роль поверженного монстра. И играл он, судя по всему, с искренним наслаждением. Но была одна особенность и у него. Мёртвого Короля воров просто до трясучки и бешенства в глазах начинало корёжить, если проскальзывал хотя бы малейший намёк на то, что он, якобы, нечестно исполняет свои сделки. Значит, для него это по-настоящему важно. Хотя и то, что он не отстаёт от Сарефа, тоже вызывало тревогу. Вот только бы понимать, что ему нужно…

— Анейраш, мы уже говорили об этом, — безразлично бросил Кагиараш, — он не собирался исполнять эту сделку. Он собирался выкачать из тебя всю твою силу волю и всю тягу к победе, и использовать эту энергию в своих целях. Поэтому не забивай этим голову. Работать надо с тем, что у нас есть здесь и сейчас. Шест — уже значительно подспорье от Сарефа. Хотя, конечно, одного его будет мало. Само собой, будут ещё Параметры, но и к ним противники, возможно, быстро приспособятся. А нам для победы очень важно иметь возможность удивлять каждого соперника.

— Удивлять соперника, — Сарефу неожиданно пришло в голову то, что он ещё не всё рассказал стревлогам о своих возможностях, — вы знаете… мне кажется, тут я тоже смогу вам помочь…

— Чем ещё ты можешь здесь помочь? — удивился Кагиараш, — у тебя что, в запасе есть ещё какие-то способности? Тогда почему мы об этом узнаём только сейчас?

— Да знаете, вчера как-то повода не было об этом говорить, — пожал плечами Сареф, — не говоря уже о том, что вы вчера своим приёмом изрядно меня напугали. За то, что я пришёл исполнять свою часть договора, вы были готовы погонять меня кнутом и запереть здесь на все оставшиеся Состязания. За то, что я усилил оружие Анейрашу, вы были готовы меня придушить. Я боялся, что если предложу что-то ещё, то вы и вовсе прибьёте меня на месте.

Йохалле после этих слов противно загыгыкал, лишний раз подчёркивая абсурдность поведения стревлогов. Перед теми, кто смотрит на них, как на грязь под своими ногами, они готовы пресмыкаться, унижаться и договариваться на любых условиях. Зато к тем, кто готов с ними сотрудничать на равных, они моментально выказывают свинское отношение, садясь к тебе на шею, погоняя и ещё недовольно возмущаясь, что везёшь ты их недостаточно быстро и не в ту сторону.

— Что ж, твоё смятение было справедливо, — стоически ответил Кагиараш, решив полностью погасить все волны конфликта в себе, — с этим больше не будет проблем. Равно как и с тем, что мы будем очень благодарны тебе за любую возможную помощь. Итак, что ещё ты можешь сделать для Анейраша?

— Я могу зарезервировать часть своих сил, чтобы вместе с Рукой Пересмешника дать Анейрашу копию одной своей способности дополнительной ячейкой в строке, — ответил Сареф, — конечно, в походе это не всегда выгодно, не всегда на это есть время, и не каждую способность я могу отдать, но если уж…

— Это что, шутка? — Кагиараш и Брайсаш снова посмотрели на Сарефа, уронив челюсти. Не говоря уже об Анейраше, который уставился на Сарефа так, словно вместо него снова увидел Мёртвого Короля воров.

— Нет, это не шутка, — пожал плечами Сареф, — мне было скучно полтора года сидеть в поместье драконов без дела, так что вот, пришлось чему-то научиться.

— В таком случае, — Кагиараш, сидевший по левую сторону от Сарефа, протянул ему руку, — могу ли я… ознакомиться с твоей строкой умений? К сожалению, тут слов будет недостаточно.

— Легко, — кивнул Сареф, — если вы поклянётесь Системой, что знания о моих способностях не уйдут дальше вас.

— И какой в этом смысл? — пожал плечами Кагиараш, — Ансильяш же уже сказал: в прошлом цикле ни один стревлог не выиграл Системных Состязаний. Даже если мы проиграем в этих — в твоих собственных никто из стревлогов с тобой соревноваться не будет.

— Вы можете продать эти сведения другим Чемпионам, — пожал плечами Сареф, — а они обязательно будут искать возможность получить информацию о своих соперниках. Поэтому, даже если вы выиграете эти Состязания, и получите возможность восстанавливать земли своего клана — вернее, особенно, если события пойдут таким образом — вам будут нужны деньги для этого. И поскольку я после Состязаний вам уже буду не нужен — ничто не помешает вам заработать таким способом. Поэтому… вы меня, конечно, извините, но не те у нас с вами отношения, чтобы я настолько безусловно доверял вам и просто поверил на слово.

Кагиараш с огромным раздражением посмотрел на Сарефа — но тот лишь с полнейшим хладнокровием и равнодушием посмотрел на него в ответ, чётко давая понять, что эти границы больше не будут сдвинуты никогда. У стревлогов был великолепный шанс заполучить Сарефа в безусловные союзники, который они благополучно упустили, когда попытались прокатить его с наградой за возвращение Анейраша. Второго шанса уже не будет.

— Что ж… наверное, это честно, — печально вздохнув, сказал Кагиараш, — мы настолько привыкли никому не доверять, всегда ждать обмана, что просто не поверили, когда ты, безо всякого подвоха, честно выполнил, и даже перевыполнил свою работу. Поэтому… справедливо, что ты теперь отказываешься нам верить. Что ж, хорошо. С учётом того, что это, скорее всего, наши последние Всесистемные Состязания, нам уже нечего терять. Клянусь Системой, Сареф Гайранос-Джеминид, что никому не сообщу каким бы то ни было способом о твоей строке умений, равно как и все присутствующие здесь стревлоги. Мы будем обсуждать варианты во время Состязаний, и навсегда закроем эту тему после их завершения.

В поднятой руке Кагиараша на мгновение вспыхнуло зелёное пламя. Как и в ладонях Ансильяша, Брайсаша и Анейраша, которые так же ненадолго подняли руки. Вероятно, в тот момент, когда в словах клятвы прозвучало слово «Мы», она начала действовать на всех, кто её услышал.

— Принимается, — кивнул Сареф, протягивая руку в ответ, — что ж, смотрите…

Сареф Гайранос-Джеминид, уровень 16.

Строка способностей:

1 — Призыв Демона/Одержимость (Золото)

2 — Рука Пересмешника (Корневое)

3 — Власть Жизни (Золото)

4 — Полиморф (Серебро)

5 — Кровавый договор (Бронза)

6 — Сохранение Энергии (Золото)

7 — Дробящая Темница/Силовое Поле (Золото)

8 — Тёмная Фаза (Золото)

9 — Призрачное возмездие (Золото)

10 — Знак Подражателя (Бронза).

— Это… это просто невероятно, — в благоговении пробормотал Кагиараш, — 10 умений в таком возрасте. Так а… а оружие Анейрашу ты тогда чем улучшил, если не через способности?

— Через Талант Полуторного Совершеннолетия. Четвёртый Талант, — мягко добавил он. Кагиараш, у которого уже не было сил удивляться, просто печально вздохнул.

— Я предупреждал, что с Сарефом лучше дружить, — язвительно сказал Эргенаш, — вы и сами знаете, сколько вложили в моё образование и развитие. Вы видели, как я защищал Сарефа, когда вы впервые встретили его на материке гномов 2 года назад. Вы на моём примере видели, как он готов вкладываться в своих друзей. Но вы всё равно предпочли попытаться урвать сиюминутную выгоду, чем приобрести для нашей расы ещё одного друга. Сами виноваты.

— Осторожнее, Эргенаш, — предостерегающе сказал Брайсаш, — мы, конечно, ошиблись с Сарефом — но не тебе отчитывать нас! Ты не был на нашем месте, ты не знаешь, сколько решений мы принимаем каждый день, и как высока цена каждой ошибки!

— Хватит, — мягко сказал Сареф, — можно весь день потратить, выясняя, кто больше виноват, и всё равно каждый останется при своём мнении. Давайте работать.

С согласия Сарефа к нему и Кагиарашу присоединился и Анейраш, внимательно разглядывая умения Сарефа.

— Слишком много выгодных вариантов, — заметил Кагиараш, — особенно Призрачное Возмездие… очень мощное умение на второй шанс.

— Признаться, меня больше привлекает вариант с Силовым Полем, — заметил Анейраш, — неуязвимость на себя, либо гарантированный паралич на врага на 16 секунд.

— На 14, — поправил его Сареф, — перенос происходит с условием, что переданное умение будет на одно качество ниже, чем у меня. Это тоже нужно учитывать. И перезарядка у него, соответственно, будет не 45 секунд, а 50.

— С другой стороны — наносить в это время урон противнику тоже не выйдет, — возразил Кагиараш, — и любой соперник очень быстро к этому приспособится, потому что, в любом случае, бой на это время просто останавливается. А вот умение на второй шанс обойти никак нельзя, противнику придётся так или иначе его выбивать.

— А пассивные способности ты тоже можешь передавать, Сареф? — поинтересовался Анейраш.

— Могу. Но только толку в том вряд ли будет много, — пожал плечами Сареф, — Сохранение Энергии для тебя то же самое, что Ожерелье Гармонии. А от Кровавого Договора и вовсе не будет никакой пользы, если у тебя нет призываемых существ.

— Кстати, насчёт призываемых существ, — осторожно заметил Кагиараш, — я правильно понимаю, что и Призыв Демона ты тоже можешь передать Анейрашу? Тогда как это будет выглядеть, если одновременно и ты, и Анейраш используют призыв демона? В Системе будет две версии твоего хилереми?

Признаться честно, Сареф и сам не знал ответа на этот вопрос. Пока все его эксперименты с этим аспектом Руки ограничивались лишь чистой энергией умений. А как это будет выглядеть с участием одушевлённого существа — одной Системе известно.

— Это не имеет никакого значения, хозяин, — неожиданно резко подал голос в голове Сарефа Хим, — любая моя версия служит только вам. Вам — и больше никому другому!

— Даже если это возможно — вряд ли нам стоит идти по этому пути, — осторожно ответил Сареф, — во-первых, хилереми — это не обычный призываемый зверь. Связь с ним создаётся при невероятном стечении обстоятельств, и развивается годами. И если передать его другому Жителю Системы — он просто не станет его слушаться. Во-вторых — это уже прямой вопрос нашей репутации. Давайте не забывать, что, как минимум, главы людских кланов и, скорее всего, эльфийских Домов знают, что я помогаю вам Рукой Пересмешника. Так же половина глав Севроганда знает, как выглядит мой хилереми. С Рукой Пересмешника они, скорее всего, готовы мириться. Но если они увидят у Анейраша моего хилереми — то, поверьте, в этом случае скандала нам не избежать.

— К сожалению, в этом есть логика, — совершенно неожиданно Сарефа поддержал Ансильяш, — до нас, стревлогов, будут докапываться при каждом удобном случае. Особенно клан Кайто. Поэтому лучше обойтись остальными вариантами. Если помимо Призыва Демона и Руки Пересмешника у Сарефа ещё целых 8 умений — нам есть, из чего выбрать.

Поняв, что подробное обсуждение тактики так или иначе требует визуализации, стревлоги вытащили заранее заготовленные карточки, на первой половине которых они расписали умения Анейраша, а на второй — умения Сарефа. В обсуждение так же включились и Йохалле с Ангреашем, ну и Эргенаш с Бьярташем тоже получили возможность высказаться.

В итоге главными фаворитами стали умения Власть Жизни, Силовое Поле, Тёмная Фаза и Призрачное Возмездие. Полиморф имел слишком короткое время действия и длинную перезарядку. И хотя при удачной реализации с его помощью можно было выбить у противника одно возрождение, Полиморф всё равно остаётся умением на один раз. Знак Подражателя заинтересовал стревлогов, но у Сарефа это было слишком малоразвитое умение, которое просто не успело себя раскрыть. В итоге Анейраш с ним воровал бы способности, максимум, обычного качества. которые бы почти не давали эффекта по сравнению с оригиналами способностей, которые Чемпионы почти в 100% случаев развивают до Золотого качества. Сохранение Энергии и Кровавый Договор отлетели почти сразу, так как насчёт них всё уже обсудили.

Сама строка умений Анейраша, ожидаемо, оказалась заточена на прямой урон. Поэтому и предпочтительными вариантами были умения на дополнительный шанс (Власть Жизни и Призрачное возмездие), гибкий контроль поединка (Силовое Поле) или скорость и позиционка в бою (Тёмная Фаза).

— В общем, мы ещё подумаем над тактиками, — сказал Кагиараш, — но, скорее всего, будем непосредственно перед поединком отталкиваться от потенциальных соперников.

— А что по соперникам? — поинтересовался Сареф.

— Мы собрали о них общую информацию. В принципе, все они сильны, но с твоей помощью вполне победимы. Хотя есть одна тёмная лошадка, которая может выбить нас в любом раунде.

— И что это за соперник? — спросил Сареф.

— Её зовут Ванда Сигерхайя, — ответил Ансильяш, — тёмная эльфийка, второй Чемпион Дома Гибельного Тумана. Специализируется на гипнозе и отравленном оружии. Но не только. У неё есть сильный призываемый хранитель… и… у нас нет прямых доказательств, но всё же есть основания полагать, что это хилереми. Кроме того, наша разведка сообщает, что это хилереми-мужчина.

— Это невозможно! — заявил Сареф, — хилереми и их носители оба должны быть или мужчинами, или женщинами. Это прямой закон, мой наставник Сундарк говорил об этом во время тренировок.

— Это всё, опять же, неподтверждённые слухи, — продолжил Ансильяш, — но, вроде как Дом Гибельного Тумана договорился с кланом Зинтерра о том, что один из их наследников получит хилереми. Но потом, в результате интриг этого наследника убили. А хилереми смогли удержать в этом мире и привязали… Ну, судя по тому, что Ванда была вторым Чемпионом своего Дома, привязали либо к тому, кто первый попался под руку, либо к тому, на ком не жалко было экспериментировать…

— По правде говоря, — Кагиараш мягко коснулся руки Сарефа, — мы очень благодарны тебе за такую помощь, но если бы ты как-то смог выяснить у Адральвеза, что там случилось…

— Не переоценивайте мою значимость для Адральвеза, — пробормотал Сареф, потрясённый услышанным, — если я задам ему такой вопрос — он убьёт меня.

— Понимаю, — кивнул Кагиараш, — но, собственно, вот это главная причина того, что мы спросили тебя про хилереми. Твоя помощь даёт нам большое преимущество: реликтовое оружие, дополнительные Параметры, ещё одна способность на выбор — всё это замечательно. Проблема только в том, что против Ванды даже этого может оказаться недостаточно. Ладно. Мы ещё поработаем над вариантами тактик сами. Вы на сегодня свободны.

Сареф кивнул, поднимаясь на ноги. Вместе с ним встали Йохалле и Бьярташ. А вот Ангреаш и Эргенаш, судя по всему, собирались задержаться.

— Как думаешь, Хим, — осторожно спросил хилереми Сареф, когда они трое вышли из домика стревлогов, — если это правда… Адральвез знает об этом?

— Почти наверняка знает, — кивнул Хим, — это… конечно, просто ужасно. Такой жуткий эксперимент…

— Ну, как видишь, не мы первые, не мы последние, кому кланы ради силы власти сломали судьбу, — пожал плечами Сареф. И он, в принципе, даже понимал Ванду. Наверняка этот противоестественный эксперимент покалечил её, и она пришла на эти Состязания за исцелением. Как и он сам шёл на свои Всесистемные, чтобы окончательно избавиться от Нулевого Атрибута. И если это так… против неё будет очень непросто…

Всё оставшееся время Сареф проводил, гуляя по Преаторату и наслаждаясь возможностью увидеть новые места. При этом настроение у него было самое что ни на есть замечательное. С демонами он большей частью помирился, и потому может в дальнейшем рассчитывать на их помощь. Правда, конечно, остаётся вопрос с Орзаной — но Сареф откровенно не верил, что она могла настолько в него влюбиться, чтобы 3 года его ждать.

Если уж на то пошло — Джинора уже продемонстрировала ему, насколько гибка может быть женская психика. Если бы Сареф выбрал её и женился на ней — то он получил бы верного партнёра и союзника, который всегда и во всём был бы на его стороне. Когда же он отказался — Джинора приняла его отказ и просто пошла дальше своей дорогой. Это не хорошо и не плохо, это просто вот так. И если уж даже достаточно прямолинейная (по крайней мере, по клановым меркам) Джинора была способна на эту гибкость — то уж тем более на неё должна быть способна и Орзана. Чтобы допустить, что такая, как она, могла нырнуть в эти чувства с головой. Если бы это, действительно, было так — она бы не отказалась так просто идти с ним. Скорее уж, это просто неизбежная проверка от демонов на прочность и на вшивость после того, как Сареф полтора года просидел у драконов.

Помня наказ Адральвеза, он благоразумно держался подальше от стоянок других Чемпионов. На этом же, кстати, настаивали Кагиараш и Ансильяш. Нетрудно было догадаться, что другие соглядатаи прекрасно видели, как Сареф каждый день приходит к стревлогам. Даром что Сареф, пусть пока совсем немного, но уже был известен и среди гномов, и среди эльфов, и среди орков. Слухи неизбежно поползут, и спустя несколько дней уже любой дурак будет в состоянии сложить два и два, и понять, что Сареф работает на стревлогов. И потому риск нарваться на провокацию и оказаться выставленным с Системных Состязаний был отнюдь не нулевым. Поэтому Сарефа постоянно сопровождали двое из четвёрки, в которую входили Бьярташ, Ангреаш, Эргенаш и Йохалле. С неохотой Старшие стревлоги признавали, что помощь Йохалле сейчас для них была весьма кстати, потому что незнакомых стревлогов уже сам Сареф возле себя не потерпел бы.

В таком нехитром темпе и прошли оставшиеся 8 дней до Состязаний. Вечером накануне их начала стревлоги сообщили Сарефу, что отныне и на всё время Состязаний он будет ночевать в их гостевом доме. Сареф стоически воспринял эту новость, даже больше, он знал, что так будет. Пока шпионы только присматривались к ним, ещё непонятно, как помощь Сарефа отразится на Анейраше. Стревлоги за все эти годы наверняка с кем только не вступали в союзы, чтобы усилить своих Чемпионов. Поэтому их союз с Сарефом, конечно, несколько бросается в глаза, но в этом не было ничего такого уж невероятного с точки зрения обычного поведения ящеров.

Но вот после того, как Анейраш проведёт свой первый бой, всё резко поменяется. Шпионы других кланов и домов поймут, что их информация о Чемпионе стревлогов сильно устарела. Его оружие стало значительно сильнее, сам Анейраш — крепче, да и способностей как будто чуть-чуть больше обычного. Можно было не сомневаться, в кланах, домах и ханствах хорошо умели считать. И после этого возможность выпереть Сарефа с Состязаний вместо приятного бонуса станет жизненной необходимостью, и риск нарваться на провокацию возрастёт в десятки раз.

Да, Сареф чётко понимал, что добрыми друзьями со стревлогами они никогда не станут. Но вместе с тем он понимал, как невыносимо для них это ожидание, эти бесконечные труды, спаленные ко всем чертям нервы… Поэтому сейчас он был готов пойти для них на некоторые уступки. Потому что какими бы жадными и подлыми мразями не были Старшие стревлогов, нельзя было переоценить тот колоссальный труд, который они проделали ради того, чтобы у них была такая возможность… возможность вернуть свои земли и свой клан. И сейчас для них наступил самый ужасный период ожидания. Потому что, воистину, насколько бы проще им было просто смириться со своим положением и учиться жить в новых условиях. Как, наверное, уже сделали 90% расы стревлогов. А сейчас… как известно самым невыносимым ожидание становится тогда, когда надежда на положительный исход всё-таки есть…

Утром, когда должен был состояться первый поединок, Сарефа мягко разбудил Эргенаш. Когда он поднялся, умылся, привёл себя в порядок и явился в общую гостиную, то застал окончание бурных обсуждений. Судя по всему, все остальные не спали с самого утра… если вообще ложились спать. Только Анейрашу, скорее всего, полноценно позволили выспаться, потому что есть вероятность, что уже сегодня он будет сражаться.

— Этот первый период поединков, конечно, что-то с чем-то, — пробурчал Брайсаш, когда Сареф сел за стол. Стревлоги предусмотрительно оставили ему порцию завтрака, которая, к их чести, даже не совсем остыла.

— Это точно, — поддержал его Ансильяш, — по одному поединку в день — и так 8 дней. И даже заранее неизвестно, кто с кем будет сражаться. Единственное, что мы знаем — это то, что Чемпионы одной расы не бьются друг с другом до тех пор, пока это возможно. Так что, по крайней мере, у нас есть одна хорошая новость: с этой сраной сукой Вандой Анейраш в первой серии поединков сражаться не будет.

— Вы так ничего больше по ней и не выяснили? — спросил Сареф. Признаться, ему самому было любопытно поглядеть на эту девушку. Как минимум, потому, что он с помощью Хима уж точно бы распознал, хилереми у Ванды или просто какая-то неизвестная разновидность призываемого хранителя. В конце концов, не стоило забывать, что это могли быть всего лишь слухи, чтобы другие Чемпионы заранее боялись Ванды.

— Нет, — ответил ему Ансильяш, — мы постоянно следили за стоянкой Дома Гибельного тумана, но Ванду так ни разу за 3 недели не увидели. Не исключено, что она вообще приехала в Преаторат только сегодня утром.

— Или она в таком ужасном состоянии, что её держат в полусне, а прийти в себя позволяют только на время боя, — с беспокойством добавил Хим, — эльфийскому Дому ведь всё равно, как она будет мучиться. Главное, чтобы она любой ценой принесла победу.

— Если она постоянно испытывает боль — фиолетовая категория безопасности этого бы так не оставила, — возразил Сареф.

— Хозяин, эльфы живут на этом свете дольше, чем любые другие расы, — печально ответил Хим, — ходят слухи, что старейшие из них ещё помнят мир без Системы. Вы, действительно, думаете, что за столько сотен лет они не научились ненавязчиво обходить их правила?

— Ладно, дальше уже полегче будет, — мягко сказал Кагиараш, — вдобавок к правилу разных рас добавится правило отдыха. Чемпион обязательно должен будет отдохнуть один день после своего поединка. При таких условиях прогнозировать соперников будет немного проще.

— Что вы решили? — спросил Сареф, который быстро расправился с тарелкой каши и парой кусочков мяса, — как мне сегодня усиливать Анейраша?

— Реликтовое оружие оставляем, — ответил Кагиараш, — если для тебя это необременительно, и ты можешь гарантировать, что оно останется таковым на все четыре поединка — нет смысла отказываться от его усилений. Тем более, что за эти 10 дней Анейраш хорошо к нему приспособился.

— Как пожелаете, — кивнул Сареф, — а насчёт всего остального?

— Я не хочу прежде времени светить таким умением, как Призрачное Возмездие, — заявил Кагиараш, — это мне бы хотелось приберечь для Ванды, когда мы до неё дойдём. Силовое Поле, в принципе, тоже в рамках одного поединка можно очень хорошо реализовать. Поэтому сейчас — перельёшь Анейрашу 20% Параметров. И отдашь ему Тёмную Фазу. Это будет оптимальный вариант. В первом бою задействуем Тёмную Фазу. Во втором — Силовое Поле. В третьем — Призрачное Возмездие. А уж когда будет известен финальный соперник — тогда и посмтрим, как лучше под него подстроиться.

Кивнув, Сареф взял сидящего рядом Анейраша за руку и совершил требуемые манипуляции. В итоге его Параметры стали выглядеть следующим образом:

Анейраш из Юго-Восточных земель, уровень 18.

Первичные Параметры.

Сила — 25,2

Ловкость — 41,5

Интеллект — 29,9

Вторичные Параметры.

Сила Воли — 32,5

Хитрость — 40,7

Телосложение — 38,4

Здоровье — 584

Выносливость — 525

Цель получает умение Тёмная Фаза. (Серебро) Создатель принимает форму сгустка тьмы, который пролетает расстояние до 18 метров, игнорируя любые препятствия, 100% физического и 90% любого другого урона, кроме чистого. Каждые 10 единиц Интеллекта и Силы Воли увеличивают максимальное расстояние телепортации на 1 метр. Каждый пройденный метр расстояния расходует 6 выносливости. При помощи умения вы можете захватить с собой союзника, в этом случае вы исцелите его на 50% разницы между вашими уровнями здоровья. Имеет 3 заряда. (Перезарядка 1 заряда 60 секунд)

— Ну, вот, — Кагиараш, контролировавший процесс передачи Параметров и умений, довольно кивнул, — вот это уже выглядит более приемлемо. Ну что ж… да благословит нас Система…

Полчаса спустя они уже заходили в зрительский сектор арены для Всесистемных Состязаний. И, как и в прошлые Состязания, у Сарефа возникало ощущение, что арена все больше и больше растягивалась, создавая достаточно мест для всех желающих. Когда он гулял около арены в предыдущие дни, то чётко видел, и даже специально считал, что у арены только 8 секторов. Сейчас же, оглядывая зрителей, он насчитал, как минимум, двадцать секторов. Разумеется, 4 сектора было отведено под знать орков, гномов, эльфов и людей соответственно. Остальные же садились там, где хотели. То и дело где-то вспыхивали беспорядки, но стоило эльфийским стражам в золотистых доспехах оказаться рядом, как любая свара моментально прекращалась. Анейраш со Старшими остались внизу, Сареф же вместе с Эргенашем, Бьярташем, Йохалле и Ангреашем отправились искать себе места. Конечно, в принципе, Сареф мог бы разместиться и в секторе знати. И Адральвез, и Индаррела, и Гидеон, и даже Ильмаррион наверняка бы с удовольствием посадили его рядом с собой. И всё же Сареф благоразумно решил лишний раз не отсвечивать. А для такой цели затеряться среди обычных зрителей было самым мудрым решением.

— Ого, ну ничего себе, — присвистнул Йохалле, когда они заняли для себя скамью, — посмотри, как далеко залезла эта сучья тварь.

Чтобы Сарефу было удобнее смотреть, Йохалле дал ему Глаз Снайпера. Надев окуляр, Сареф послушно взглянул на судейскую трибуну, куда и показывал тёмный эльф. Там, по традиции, сидело пятеро жителей Системы. Светлого эльфа, орка и гнома он не знал. Человеком неожиданно оказался Маркус, глава клана Мэндрейк. А вот тёмных эльфов представлял не кто иной, как их старый знакомый Тарлиссон.

— Ну, в принципе, это ожидаемо, — пожал плечами Сареф, возвращая Йохалле окуляр, — у него за плечами огромный опыт и внушительная репутация. Я бы больше удивился, если бы там сидела королева, которая у эльфов может меняться каждые 25 лет.

— Да так-то оно так, — согласился Йохалле, — но обычно такие, как Тарлиссон, стараются не отсвечивать. Должно было случиться что-то крайне важное, чтобы Тарлиссон согласился сесть в кресло судьи.

— А ты бы кого предпочёл там видеть? — хмыкнул Сареф, — Красного Папочку?

— А это было бы забавно, — фыркнул Ангреаш, который сидел с другой стороны от Йохалле, — но нет. Теневые Символы, конечно, зашибают невероятные деньги, помогая Чемпионам собирать недостающие для комплектов артефакты и порой даже непосредственно тренируя их, но на сами Состязания им ход заказан. Хотя, конечно, если очень поискать — то найти их людей можно даже здесь.

В этот момент над ареной появился огромный серебристый колокол, который мгновение спустя зазвучал нежным переливчатым звоном, явно знаменуя начало церемонии. Зрители на трибунах поспешно занимали места и затихали. Прошло всего 30 секунд — а над ареной уже стояла полная тишина. И в этой тишине перед судейской трибуной поднялся на ноги юноша-эльф. И даже Сареф, который всегда предпочитал оценивать девушек, нехотя признал, какой неземной красотой был отмечен этот юноша. Длинные золотистые волосы струились до плеч и спускались ниже, кожа была подобно молоку, с едва-едва уловимым розовым оттенком. Само лицо было чуть вытянутым, но при этом черты лица были мягкими и округлыми. В итоге его образ постоянно колебался от обычного эльфа до невозможного воплощения красоты. Нехотя даже Сареф залюбовался этим эльфиком, хотя у него, на минуточку, был иммунитет к Очарованию, и обычно он не вёлся на подобные образы.

— Ах, святая Система, какой он лапочка, — раздался восторженный шёпот позади. Чуть повернув шею, Сареф увидел, что над ними сидят две дородные тётушки в скромных синих платьях, и, не скрывая слёз, с восхищением и умилением смотрели на эльфика, прижав руки к груди.

Тот же, с полминуты милостиво позволив зрителям полюбоваться собой (или задохнуться от зависти, тут уж каждый имел право сделать свой свободный выбор), он поднял руку, и мгновение спустя в ней появился небольшой серебряный рупор, в который он заговорил не менее чудесным и волшебным голосом.

— Приветствую вас. Приветствую вас, дорогие зрители очередных Всесистемных Состязаний. Дом Золотых Листьев рад видеть вас всех, каждого эльфа, гнома, орка и человека. Мы искренне надеемся, что все вы успели оценить наше гостеприимство.

Сначала Сареф подумал, что эльфик-комментатор над ними издевается. Но нет, судя по его безмятежному взгляду и уверенному виду, он искренне считал, что его сородичи были настолько добры к гостям, насколько это возможно. Впрочем, учитывая, что в обычное время с незванными гостями у светлых эльфов разговор обычно был во всех смыслах мучительно короткий… То в тех случаях, когда гости уходили от светлых эльфов при своих руках и ногах, можно было, действительно, считать, что они проявили гостеприимство. А если гости уходили ещё и не голодными — то уровень гостеприимства и вовсе считался запредельным.

— Моё имя Ала́рик, и я буду комментатором Состязаний на эти две недели. Как обычно, напоминаю, что на Всесистемных Состязаниях…

Сареф, зная, что комментатор будет напоминать стандартные правила Состязаний о расах Чемпионов, о том, что допустимо не больше пяти артефактов или одного комплекта на Чемпиона, перевёл взгляд на скамьи у арен. Там, наконец, начали показываться Чемпионы. Среди людских Сареф увидел Алекса, по обе стороны которого сидели его отец и Виктор Уайтхолл, и что-то ему говорили. Тот, впрочем, от обоих отмахивался. Оглядывая других Чемпионов, Сареф, наконец, заметил ту, про которую с ненавистью все эти дни говорили стревлоги. Ванда (а это, несомненно, была она, в Состязаниях других девушек-тёмных эльфиек не было) сидела на скамье, спрятав в ладони лицо. Вокруг неё было 3 тёмных эльфийки, мучительное выражение лиц которых говорило, что лучше бы они стояли рядом с извергающимся вулканом, чем сидели рядом с Вандой, чьи тёмные волосы густой струёй спадали вниз.

И в этот самый момент Сарефа резанула страшная боль. Это было просто ужасно! Сарефу показалось, что его череп буквально треснул со стороны левого виска — настолько сильна была боль. Мало того, каким-то неведомым образом и Ванда это почувствовала. Она подняла взгляд и уставилась точно на Сарефа. Но их взгляд длился едва ли миг: одна из тётушек-нянюшек с мучительным выражением на лице принялась поглаживать Ванду по голове. В тот же миг на её лице появилось усталое омерзение, и она послушно опустила голову. Правда, скорее ради того, чтобы надоедливая тётка перестала её трогать.

— А теперь — позвольте представить вам наших Чемпионов! — с воодушевлением сказал Аларик, — Эмиль Ваусторк Кайто из клана Кайто.

— Анна Грейвен-Ювенаро из клана Ювенаро.

— Алекс Випассаро-Уайтхолл из клана Уайтхолл.

— Ганс Увруай-Домино из клана Домино.

Называемые Алариком Чемпионы по одному выходили в центр арены и выстраивались в ряд.

— Уигерс Зантиан-Вечный Огонь из клана Вечного Огня.

— Фамброил Райген-Хлад Жизни из клана Хлада Жизни.

— Умбрава Маккорс-Вьюшиодар из клана Вьюшиодар.

— Кьюберт Амбиол-Шайликан из клана Шайликан.

Гномы так же вышли в центр арены и выстроились рядом с Чемпионами людей.

— Кевлор, сын Дракмана из Ханства Багрового Заката.

— Шуграм, сын Ульриха из Ханства Ведающих Богатством.

— Баструм, сын Моррока из Ханства Пылающего Черепа.

— Чандаур, сын Хубилая из Ханства Кровавой Пены.

После своего представления Чемпионы орков также заняли свои места в центре арены.

— И, наконец, Чемпионы-эльфы! Шевилла Химари из Дома Вериал.

— Янвилль Эгаторио, Вольный Чемпион из земель Дома Мерцающих Теней.

— Дом Клинков Тишины на этот раз представляет стревлог Анейраш из Юго-Восточных земель Севроганда.

— И, наконец, Ванда Сигерхайя из Дома Гибельного Тумана!

Ванда вышла в центр арены последней. При этом она двигалась так, словно тратила на это последние силы.

— Отлично. Теперь мы знаем наших Чемпионов, — сказал Аларик минуту спустя после того, как зрители аплодисментами поприветствовали Чемпионов, — они пока могут занять свои места. Ну а перед тем, как будет проведена жеребьёвка… С огромным удовольствием сообщаю вам, что на этот раз честь открыть эти Системные Состязания выпала Ханству Глубинных охотников. Молодые юноши Ханства покажут нам Танец Пламени. Давайте же насладимся этим зрелищем, пока Система подбирает на сегодня первую пару бойцов.

После того, как Чемпионы сели обратно на свои места, на арену, которая пока что была полностью покрыта песком, выбежали 5 молодых орков. Они были раздеты по пояс, их тела изукрашены искусными татуировками, хоть и разными, но явно выполненными в одном стиле. Обуви у них тоже не было, они стояли на песке босиком. После того, как они выстроились в ровный клин, стоявший по центру орк поднял кулак, и над ним вспыхнула искра…

Всё представление орки разжигали огонь, который горел всё ярче и ярче, и который орки перебрасывали друг другу. При этом они неистово отплясывали, и, стоило отдать должное, делали это почти синхронно. Ритм логично сбивал только тот, кто должен был ловить пламя.

Наконец, огонь разгорелся до такой степени, что в какой-то момент орки «поделили» его между собой, и теперь пламя, разделённое на яркие сияющие ленты, скользило вдоль тел орков, которые всё так же продолжали свой дикий танец. Мало того, огонь разгорался всё сильнее и сильнее. И в заключительный момент неожиданно все пять орков упали на колено и вскинули руки. В тот же момент их огненные ленты взметнулись вверх, налились силой, после чего соединились в одно целое пламя. Но мгновение спустя это пламя стало драконом, которое с рёвом сотворило небольшое огненное дыхание, после чего пропало.

Зрители восторженно захлопали, восхищённые этим представлением. Сареф тоже хлопал вместе со всеми, параллельно сводя все мысли в голове. Для орков, из-за которых 8 лет назад были сорваны Всесистемные Состязания, было очень важно получить такую привилегию, как выступление на церемонии открытия, и заработать в свою копилку немного дополнительной репутации. И с учётом того, что Архипелаг Морских Львов, где, в том числе, находилось Ханство Глубинных Охотников, был, считай что морским соседом для клана Айон, нетрудно было догадаться, кого орки просили об этой милости, и кто хлопотал за них перед светлыми эльфами. Закономерно, что орки вернули драконам этот реверанс, включив символ их силы в самый важный и волнующий момент своего выступления.

— Замечательно, — Аларик вежливо похлопал в ладоши, — юноши Глубинных охотников достойно представили своё Ханство, и мы благодарим их за это представление. А теперь — результат жребия. Первым Чемпионом будет, — Аларик заглянул в бумажку, которую ему пару секунд назад передали с судейской трибуны, — Кевлор, сын Дракмана из Ханства Багрового Заката!

На ноги с рёвом вскочил орк ядовито-зелёного цвета. Его покрывала искусная кожаная броня, а в руках появилась глефа. Горячо поддерживаемый соплеменниками, он вышел в центр арены.

— Его соперником… а, вернее, соперницей, — Аларик сделал небольшую паузу, — становится… Ванда Сигерхайя из Дома Гибельного Тумана!..

Ванда, услышав своё имя, поднялась со скамьи и направилась в центр арены. При этом она по-прежнему шла крайне медленно. Кевлор, давно уже занявший своё место, издевательски расхохотался, видя, как несчастная Ванда ковыляет на свою позицию. Причём, судя по его не слишком умной клыкастой морде, орку очень хотелось отпустить издевательский комментарий, но он всё ж таки сдержался. Как видно, папаша на этот счёт хорошенько проинструктировал сыночка. Смеяться или испытывать другие эмоции — сколько угодно, но рот держать на замке.

Наконец, когда Ванда заняла свою позицию (у неё всё это время были опущены руки, она смотрела в землю перед собой, а сбившиеся волосы закрывали ей половину лица), Аларик поднялся на ноги.

— Итак. Бойцы готовы к поединку. Как обычно — подготовка арены к бою, чтобы каждый боец мог реализовать свои преимущества…

После этих слов поверхность арены начала меняться на стандартную. Песчаной осталась одна четверть боевой площадки. Ещё четверть покрылась твёрдым камнем, третий участок оказался покрыт мягкой землёй, на которой произрастала трава. На четвёртом же тоже была земля, уже не такая мягкая, зато там был небольшой водоём диаметром в десять шагов для тех, кому для умений требовался открытый источник воды.

— Итак… всё готово, — сказал Аларик, дождавшись, пока арена полностью преобразуется, — в таком случае — да начнётся бой!

Он чуть взмахнул правой рукой — и арену окутала призрачная силовая защита, обеспечивающая зрителям полную безопасность. Кевлор, едва сдерживающий себя, призвал в руки огромную глефу — и тут же со всей силы метнул её в хрупкую фигуру Ванды. Но девушка чуть подняла голову — и в следующий момент над ней появились две огромные чёрные лапы, которые перехватили глефу и отбросили её прочь. Более того, Ванда моментально провела контратаку, причём, в отличие от Кевлора, её способности не имели видимых эффектов. Но Кевлор внезапно схватился за голову и заорал от невыносимой боли. Правда, длилось это едва ли две секунды. После этого чёрные руки над Вандой неожиданно пропали, и она снова опустила голову.

А затем… Ванда, которая стояла на мягкой земле, опустилась на корточки и погладила траву под своими ногами. Как будто поединок её совершенно не интересовал.

— Как интересно, — подал голос Аларик, — отразив первую атаку и сразу контратаковав, Ванда, кажется, решила проверить качество травяного сектора арены. Возможно, после боя она скажет нам, что на Глумидане трава была бы мягче и зеленее.

По зрительским трибунам прокатился лёгкий смешок. Мало того, Аларику за эту шутку никто не сделал замечания, хотя Тарлиссон и незнакомый, но, вне всякого сомнения, важной должности светлый эльф сидели прямо за его спиной. Вероятно, такие шуточки между светлыми и тёмными эльфами были в рамках этикета.

Вот только у Сарефа было совершенно иное мнение на этот счёт. Ему казалось, что Ванда в какие-то моменты вообще не понимает, что она в бою и что она сражается. Или, как минимум, этот факт постоянно вылетает у неё из головы, и она не может толком сосредоточиться. Потому что он крайне сомневался, что Ванда таким образом восстанавливала выносливость.

Кевлор же, которого в первые десять секунд боя заставили орать от боли, как свинью, был вне себя от ярости. Стремительный жест — и вот рядом с ним появляется гигантский скорпион, который сразу же бросился на Ванду. И в тот момент, когда огромное жало должно было пронзить девушку и нанизать её, как кусок мяса, та снова подняла взгляд… и снова две чёрные руки, появившись перед ней, защитили её от укола. Мало того, они схватили скорпиона за хвост и, раскрутив его пару кругов, отправили обратно своему хозяину. После этого Ванда встала и, подняв руку, указала ею в сторону Кевлора. И, наверное, четверть секунды спустя его грудь и живот оказались покрыты десятков отравленных дротиков. Это было невероятно, никто, наверное, не заметил этих снарядов — с такой огромной скоростью они поразили орка. Вот только Кевлор, оглядев себя, почему-то улыбнулся.

— Это была великолепная атака от Ванды, — одобрительно сказал Аларик, — редко когда имеешь возможность наблюдать такую скорость. Вот только будет ли в том толк? Если уж Кевлор сумел приручить скорпиона такого уровня — он должен был выработать у себя определённую устойчивость к яду.

И, словно в подтверждение его слов, Кевлор подпрыгнул и в воздухе сделал три стремительных взмаха глефой. В тот же момент отброшенный скорпион снова начал сближаться с Вандой, которая по-прежнему стояла на месте. Все три силовых импульса, запущенных Кевлором, ударили рядом с её ногами, взметнув кучу комьев земли и разрезанной травы. При этом Сареф готов был поклясться, что Ванда так и не сдвинулась с места. Хотя в то, что Кевлор мог промахнуться с такого расстояния, тоже не верилось. Ванда же совершила изящный шажок назад, запрокинув голову и обнажая тонкую шею. Одновременно с этим она попыталась поднять правую руку, но та почти сразу упала и без сил повисла.

Однако не всё было так просто. Из этой руки неожиданной вниз посыпались странные разноцветные шарики. И их было много, почти с полсотни. Рассыпанные шарики медленно покатились в разные стороны… А в следующую секунду Ванду настиг скорпион. Вот только в последний момент над Вандой снова появились две чёрные лапы. Одна из них схватила девушку и увела её из-под захвата клешни огромного монстра. А вторая выставила когтистый палец, который… неожиданно наполовину сбрил скорпиону все четыре правых ноги. Из оставшихся обрубков хлынули потоки яда — но Ванда уже была далеко, и яд не мог ей повредить.

Правда, в этот момент раздался странный упругий звук — после чего Кевлор, едва приземлившись на землю, поменялся местами со скорпионом — и, оказавшись на расстоянии удара от Ванды, взмахнул глефой с явным намерением увидеть голову девушки отдельно от туловища. Однако Ванда тут же взмахнула обеими руками — и Кевлор, почти доставший до её шеи глефой, неистово рычал, стараясь сбросить с себя паралич и дотянуться до вожделенной цели. Но в следующую секунду перед ним появилась чёрная лапа, которая упругим щелчком среднего пальца отправила Кевлора в затяжной полёт, да с такой силой, что тот ударился о силовое поле на противоположной стороне и сполз на землю.

В этот момент тело орка окутал ядовито-зелёный туман, и он поспешно вскочил на ноги. Судя по тому, что комментариев от Аларика не было, орк использовал своё собственное умение на второй шанс. И Кевлор явно был в ярости от того, что он за всё это время даже кончиком пальца не дотянулся до проклятой Ванды! Хотя девчонка выглядела так, словно тронь её этим самым пальцем — и она упадёт и больше не поднимется.

И потому Кевлор решил использовать уже знакомый Сарефу тип атаки. Он подпрыгнул в воздух и направил глефу в сторону Ванды. В тот же момент в неё полетели десятки копий этой глефы, и каждая не только выглядела вполне материальной, но и лезвия их мерцали зеленоватым светом. Похоже, Кевлор везде использовал стихию яда, и, вполне логично, к ней же имел значительную устойчивость.

Перед Вандой снова появились две чёрные лапы, вот только теперь они исключительно прикрывали девушку от этого залпа. Ванда тоже больше ничем не атаковала, словно этот мощный залп на дистанции полностью дезориентировал её. Сареф подумал, что руки Ванды, вероятно, имели ту же слабость, что и его Игнаримх. При всей своей мощи и многофункциональности они не могли слишком далеко отлетать от своей хозяйки. Что, впрочем, было логично: наверняка это — частичный призыв хилереми, а, значит, руки не могли уходить далеко от источника силы.

Кевлор, увидев, что Ванда только защищается, радостно взревел и усилил напор. Вот только радость его оказалась преждевременной. Потому что он самым непростительным образом забыл про энергетические шарики, которые Ванда рассыпала минуту назад. Что было вполне логично: со стороны могло показаться, что это было просто неудачное применение способности, с которой Ванда банально не справилась. Но нет… шарики, беспорядочно катавшиеся по арене, резко направились в сторону Кевлора. При этом в какой-то момент они даже поднялись в воздух и направились в его сторону, с каждой секундой становясь всё быстрее.

Орк слишком поздно заметил опасность — но, тем не менее, попытался уйти из-под этой атаки. Вот только это было совершенно невозможно. Энергетически сгустки существовали достаточно долго, чтобы надёжно зафиксировать свою цель — и преследовать её до самого конца. Поэтому 10 секунд бессмысленных попыток увернуться — и энергетически сгустки смертоносным валом настигают орка и взрываются, нанося колоссальный урон всех возможных стихий.

И здесь Кевлор сделал то единственное, что было ему доступно — рванул под защиту своего скорпиона. Тот, оказавшись рядом с хозяином, уколол его жалом в живот, вероятно, чтобы дать хозяину живительного яда, а потом принялся стремительно протыкать сгустки энергии. И, несмотря на скорость сгустков, по многим из них жало попадало, и они взрывались на безопасном расстоянии. И всё же их оставалось слишком много, и потому скорпион сделал единственное, что мог: прикрыл хозяина своим телом. И атакующая мощь сгустков была так высока, что бедного питомца просто разорвало в пыль.

На этот раз Ванда не позволила Кевлору прийти в себя. Едва он поднялся на ноги, как она уже стояла рядом. И почти сразу орка за шиворот схватила чёрная лапа… для того, чтобы мгновение спустя погрузить его в оказавшийся рядом пруд вниз головой. И это было уже одинаково невероятно и унизительно: Чемпиона орков держали головой в воде, как беспомощного кутёнка, и он изо всех сил барахтался, лягался ногами, бил руками… но, конечно, в таком положении было слишком сложно достать до руки, которая цепко держала его за шею. Это унизительное утопление продолжалось примерно 30 секунд, после чего тело орка обмякло.

В этот момент раздался колокольный звон, и орк испарился из хватки чёрной лапы, мгновение спустя снова появившись на стартовой позиции, окутанный красными и белыми искрами.

— Кевлор отдаёт Системное перерождение, — прокомментировал Аларик, — ему следует быть внимательнее, следующая ошибка станет для него последней.

— Проклятая сука! — прорычал Кевлор, снова призывая глефу и скорпиона, — ты заплатишь за это унижение!

— А что, тебе больше не смешно? — совершенно равнодушным голосом спросила Ванда, которая, казалось, едва держалась на ногах. Вместо ответа Кевлор сел на землю и принял позу эмбриона. А секунду спустя… его сожрал собственный скорпион. Впрочем, судя по тому, что глефа в этот момент взлетела и вошла в ставший на мгновение призрачный хвост, это именно так и задумывалось. И вот теперь эта химера рванула на Ванду.

Вот в этот момент Ванда начала двигаться сама, и из её движений разом пропали слабость и неуклюжесть. Она использовала изящное уклонение — и хвост с глефой вместо жала срезал ей прядь волос, совсем чуть-чуть не достав до шеи. В этот же момент появившаяся чёрная лапа ударила скорпиона по спине, вбивая его в землю. Но тварь была слишком живуча, а хвост с глефой двигался вокруг скорпиона слишком быстро, чтобы можно было позволить что-то больше короткого удара. Как мог наблюдать Сареф, если удары чистого скорпионьего жала чёрные лапы Ванды принимали спокойно, то вот непосредственного контакта с лезвием глефы они всё же избегали.

Так продолжалось с минуту. Ванда буквально плясала на лезвии ножа, каждый раз в последний момент уклоняясь от глефы скорпиона. Причём Сареф видел, что Ванда использовала совсем немного способностей, в лучшем случае — четыре, на перспективу скрывая часть своих умений и явно желая в первом бою обойтись минимумом своего арсенала.

И вот Ванда, наконец, дождалась удачного момента. Вернее, она его спровоцировала. В прошлую секунду глефа достала её по плечу, оставив глубокий кровоточащий порез. И Кевлор, управлявший своим скорпионом, не сдержался и провёл более стремительную и глубокую атаку, надеясь добраться, наконец, до надоедливой девчонки. Ванда же именно этого и ждала: после уклонения первая чёрная лапа снова ударила скорпиона по спине, а вторая схватила на хвост в том месте, где он, собственно, переходил в жало. Мало того, сама Ванда указала на скорпиона левой рукой, обрушивая на него чудовищный болевой вал.

И это блестяще сработало. Скорпион хоть и был под контролем Кевлора, но он слишком испугался такой чудовищной боли и стал прыгать и брыкаться всеми ногами. В итоге орк банально не удержал контроль над своим питомцем, и он с рёвом боли испарился, оставив Кевлора лежать на песке. Мгновение спустя рядом с ним упала его глефа.

Впрочем, Ванда и здесь не оставила ему ни единого шанса. Она указала на Кевлора правой рукой — и мгновение спустя над ним появились две чёрные лапы, которые начали перебирать когтистыми пальцами. В тот же момент несчастного орка подняло в воздух, и он болтался, словно марионетка на ниточках под контролем чёрных лап. А потом… Ванда указала на него левой рукой… и на бедного орка снова обрушился залп невыносимой боли, заставив его стиснуть зубы и застонать.

— А почему же ты больше не смеёшься? — мёртвым голосом спросила Ванда, — тебе же было так весело. Давай. Я хочу ещё раз услышать твой смех.

Эльфийка снова указала на орка рукой — и снова его тело пронзила невыносимая боль. И тот, не выдержав, закричал.

— Это не то, — таким же пустым голосом сказала Ванда, — я хочу услышать твой смех. Ты никуда не пойдёшь, пока не покажешь, как умеешь смеяться.

Это была полностью тупиковая ситуация для Кевлора. Бедный орк даже не мог сдаться, потому что едва он открывал рот, как исторгал новый крик невыносимой боли. Ванда же, очевидно, знавшая толк в пытках, намеренно причиняла боль так, чтобы почти не расходовать здоровье жертвы. В итоге у Кевлора осталось примерно 25–30% здоровья, и формально поединок был не завершён, но уже каждый понимал, что это было банальное избиение. И, наконец, когда бедный Кевлор жалобно закричал уже в пятый раз, терпение у судейской бригады лопнуло.

— Достаточно! — приказал Тарлиссон, поднявшись на ноги. По щелчку его пальцев защитный барьер пропал, а Ванду отбросило в сторону от Кевлора, который плюхнулся на землю и не шевелился, лишь плача от боли и унижения.

— Как это понимать? — бесстрастно спросила Ванда, повернувшись к судьям, — он ещё не проиграл. Я ещё не победила. Я имею право сражаться!

— Именно потому, что на Состязаниях возникают спорные моменты, и существует судейская бригада, — бесстрастно ответил Тарлиссон. Хотя Сарефу показалось, что эти двое очень хорошо знают друг друга, — Кевлор, сын Дракмана! Признаёшь ли ты своё поражение⁈

— Да… да… признаю! — поспешно прохрипел орк, голос которого, вероятно, специально был усилен либо ареной, либо самим Тарлиссоном, — она победила… победила.

— Твой соперник сдался, — невозмутимо сказал Тарлиссон, — немедленно покинь арену — или будешь исключена из Состязаний.

Ванда посмотрела на Тарлиссона пустым взглядом, в котором чётко читалось, что эльф — покойник. Того же сложно было напугать таким, за двести-то лет работы на разведку, и он лишь спокойно посмотрел на неё в ответ. Этот обмен взглядами продолжался примерно 30 секунд, после чего Ванда развернулась и направилась к ожидавшим её тёткам.

— Превосходный бой, — сказал Аларик, заполняя воцарившуюся на поле неловкость, и вслед за его словами зрители, словно очнувшись от транса, принялись поспешно аплодировать, — как мы видим, умение атаковать соперника так, чтобы он этого даже не видел, крайне эффективно. Думается, Ванда ещё не раз сумеет нас удивить. Ну и, конечно, мы благодарим Кевлора за участие. Его умения были весьма необычны, а мастерство велико… и всё же на Всесистемных Состязаниях побеждает лучший. Я благодарю всех зрителей за участие. Завтра Состязания продолжатся… и, судя по тому, какие страсти кипели на арене уже в первый день, бои ожидаются жаркие…

— У меня просто нет слов, — сказал Бьярташ, когда они покинули арену, — я только сейчас понимаю, какая чудовищная мощь в ней скрыта. Если уж Кевлор ничего не смог ей сделать, даже пальцем тронуть. Он ранил-то её потому, что она сама ему это позволила. Теперь я понимаю, почему наших Старших начинает трясти при одном упоминании о ней. Да она просто сотрёт Анейраша в порошок!

— Не будь таким пессимистом, — ответил Сареф, — Кевлор — высокомерный мудак, заточенный на единственную стихию. Ванде не так уж трудно было его прочитать — и провести бой, по минимуму раскрыв свои способности. Анейраш и сам по себе намного умнее, и Ванду он не будет недооценивать.

— А я теперь, кажется, понимаю, почему Тарлиссон сел в судейскую бригаду, — заметил Йохалле, — потому что любой другой просто зассыт сказать хоть слово поперёк этому чудовищу. Никогда бы не подумал, что когда-нибудь скажу это, но мне впервые в жизни жалко Тарлиссона. Дом Гибельного тумана затеял очень опасную игру, и если Ванда не победит — Тарлиссон жестоко им отомстит за такие игры, уж можете мне поверить.

— Ладно, сейчас-то что будем делать? — спросил Эргенаш, — возвращаемся назад?

— И сидеть там весь день? — фыркнул Сареф, — смысл? Лучше уж ещё походить по знакомым. Где, кстати, Джаспер и Яника? Они же приехали сюда с тобой, Бьярташ.

— Мы хотели их устроить, но едва прибыли, как перед Джаспером тут же появился кто-то из клана Парсент и потребовал, чтобы они шли с ним. Вероятно, где-то там их и разместили, — пожал плечами стревлог.

— Отлично. Я хочу с ними увидеться, — сказал Сареф.

— Ну, тогда для этой задачи нас четверых будет много, — рассудительно заметил Ангреаш, — тогда пусть с Сарефом идут Эргенаш и Йохалле. А мы с Бьярташем сообщим Старшим, где вы. Возможно, это даже разумно. Готов поспорить, Старшаки сейчас будут очень долго и очень громко орать, поэтому лучше не трепать себе нервы лишний раз.

На том и порешили. Сареф, Эргенаш и Йохалле направились в поместье, где разместились члены клана Парсент. Ангреаш и Бьярташ отправились назад.

— Ну что, хвостатый, как в старые добрые? — дружелюбно спросил Йохалле Эргенаша.

— Ты даже не представляешь, как мне тебя не хватало, — с невероятным дружелюбием ответил ему стревлог, даже по-приятельски ткнув эльфа в плечо кулаком, — никогда бы этого не сказал — но вы с Сарефом за это короткое время стали для меня роднее, чем большинство моих братьев.

— Могу понять, — фыркнул Йохалле, — тебе же наверняка постоянно полоскали мозги, мол, семью не выбирают, и всех надо принимать такими, какие они есть. Даже если они конченные мразоты.

— Ты себе даже не представляешь, — согласно кивнул Эргенаш.

За этой незатейливой беседой они дошли до нужной улицы. Вот только когда они свернули за очередной угол, путь им неожиданно перегородила… Ванда Сигерхайя, собственной персоной.

— Ты, — она ткнула пальцем в Сарефа, глядя на него немигающим взглядом, — я хочу говорить с тобой…

Сареф остановился, непонимающе оглядываясь. Ванда была Чемпионом, который сегодня одержал свою первую победу. Что она могла делать здесь, да ещё и одна? Если уж даже его стревлоги категорически отказывались отпускать куда бы то ни было одного — за Вандой тем более должна была бегать целая сопровождающая орава из мамок-нянек. Но, тем не менее, факт оставался фактом: Ванда была одна.

— Я попросила их позволить мне уединиться, — равнодушно заметила Ванда. Девушка явно если и не читала мысли собеседника, то многое угадывала по выражению лица.

— Ну что ж, если ты так хочешь — давай поговорим, — пожал плечами Сареф.

— Наедине, — коротко сказала Ванда.

— Исключено! — тут же встрял Эргенаш, — либо разговаривай в нашем присутствии — либо проваливай отсюда!

Ванда коротко посмотрела на Эргенаша. Вероятно, в этот момент она очень чётко представляла себе, как две чёрные лапы сворачивают стревлогу шею за то, что он смеет путаться под ногами. Вместо этого она, однако, совершила неимоверное усилие и выдавила из себя ещё одно слово:

— Пожалуйста.

— Ну, хорошо, — Сареф чуть вышел вперёд, — раз ты так настаиваешь…

— Сареф, даже не думай, — Эргенаш схватил его за руку, — она наш соперник, и мы не можем рисковать…

— Она наш соперник на поле Состязаний, — невозмутимо ответил Сареф, — сейчас она Житель Системы, с живым сердцем и чувствами. Не думаю, что это ловушка. Она же сама — Чемпион своего Дома, и случись что — её голова первая полетит с плеч.

В этот момент Сареф почувствовал на себе благодарный взгляд девушки. И, пользуясь удачным моментом, он добавил:

— Но вообще да, уважаемая, мои друзья очень беспокоятся за меня. Так что… если не возражаешь, они будут наблюдать за нами издали. Так, чтобы могли присматривать, но не слышать.

— Ладно, — кивнула Ванда, — пойдём.

Вместе с Сарефом они отошли на край улицы. Эргенаш и Йохалле, который всё это время вёл себя необычайно тихо, остались на месте. Когда Сареф и Ванда набрали достаточную дистанцию, девушка сначала огляделась, а потом закрыла глаза — и Сарефа обдало лёгкой волной холода. Вероятно, Ванда и при помощи своих способностей убедилась, что никто их не подслушивает. После чего уставилась на Сарефа и сказала:

— У тебя есть хилереми.

Сареф только согласно кивнул. Отпираться не было смысла, почти наверняка Ванда это поняла ещё тогда, когда их взгляды пересеклись на арене.

— Ты не состоишь в клане Зинтерра, — продолжила Ванда. Это тоже был не вопрос, а утверждение. Сареф снова кивнул. И об этом, в принципе, догадаться несложно; если Житель Системы имеет знак принадлежности к клану, дому или ханству, он, как правило, находится на видном месте.

— Ты можешь мне помочь, — сказала Ванда.

— Ну, тут я уже не могу так просто согласиться, — осторожно заметил Сареф, — смотря что тебе нужно.

— Мне нужна помощь носителя хилереми, — сказала Ванда, — я не знаю, как, но ты точно можешь мне помочь.

— Боюсь, так не получится, — Сареф удержался от того, чтобы фыркнуть, постоянно держа в уме, что Ванда постоянно не в себе, и ей трудно формулировать мысли, — для этого мне надо хотя бы знать, что случилось.

Вместо ответа Ванда прислонилась к стене и закрыла глаза, то ли собираясь с мыслями, то ли набираясь храбрости. Потом тихо сказала:

— Ты сам это почувствовал несколько часов назад. Скажешь, нет?

— Но… я понятия не имею, почему это происходит, — пожал плечами Сареф, — я не знаю всей твоей истории, но ведь ты же победила со своим хилереми в первых Состязаниях. А если сейчас…

— Когда я победила в первых Состязаниях, хилереми у меня не было, — перебила его Ванда. И от этих слов у Сарефа отнялся язык.

— Что?.. Но… тогда как?

— Это долгая история, — устало начала говорить Ванда, — глава Дома Гибельного Тумана Эйлигаль заключил ряд сделок и договоров с главой Адральвезом. В качестве жеста доброй воли его внуку, Эмрикелю, был преподнесён дар в виде возможности пройти ритуал и получить хилереми. К сожалению, один из хилереми ему откликнулся. И Эмрикель получил невероятное усиление способностей. Вот только ему это не помогло.

— В каком смысле? — уточнил Сареф, который слушал очень внимательно, — в чём именно не помогло?

— Потому что он выступал на Состязаниях в тот же год, что и я. Вот только он был первым Чемпионом Дома Гибельного Тумана.

— А ты — вторым, — упавшим голосом сказал Сареф.

— В точку, — коротко кивнула Ванда, — и, как ты понимаешь, хилереми Эмрикелю не помог. Я победила. И вместо почти безродной девки самых дальних кровей я внезапно стала объектом повышенного внимания для главы Эйлигаля. Впрочем, меня это устраивало. Дом Гибельного Тумана дал мне возможности для тренировок, а сам получил шанс добиться победы на Всесистемных Состязаниях.

— И всё шло очень хорошо. Вот только год назад случилось ужасное. Эмрикель направился с визитом в Нарн. И там… со слов выживших телохранителей, они попали в засаду Теневых Символов. Эмрикеля и половину группы его сопровождения убили. Зато они как-то смогли удержать его хилереми в особом сосуде. Этот сосуд вместе с телом Эмрикеля доставили в поместье Дома. И две недели спустя Эйлигаль вызвал меня на разговор. И потребовал, чтобы мы провели ритуал, по которому я и получила этого хилереми. Он сказал, если я откажусь — то он костьми ляжет, чтобы не допустить меня на Состязания. И я… стыдно говорить, но я испугалась. 5 лет тренировок, такие хорошие шансы… мне было жаль всё это терять. И я согласилась, решив, что один год уж как-нибудь потерплю. Я тогда ещё не знала, что меня ждёт. То, что ты почувствовал в первый раз — это капля в море того, в чём я живу каждый чёртов день. Обратиться за помощью к клану Зинтерра я не могу — Красс был подарен Дому Гибельного Тумана, и формально они были в своём праве.

— В этой истории слишком много несостыковок, — заметил Сареф, — слишком уж удачно…

— Сареф, я не идиотка, я прекрасно знаю, что произошло, — вздохнула Ванда, — Эйлигаль заказал Теневым Символам собственного внука, так, чтобы его грохнули, а хилереми оставили. Ведь, действительно, как удачно, что у напавшего Теневого Символа был сосуд для удержания хилереми, который, конечно же, совершенно случайно его выронил, когда убегал, сделав своё дело. Да я почти уверена, что тот же Теневой Символ, что убил Эмрикеля, потом же и проводил надо мной обряд присоединения.

— Этот обряд проводил Теневой Символ? — ошеломлённо спросил Сареф, — ты… ты узнала его имя?

— Он не представлялся, — пожала плечами Ванда, — но его внешность трудно забыть. Никогда бы не подумала, что у тёмного эльфа может быть красная кожа.

— Красный Папочка, — подумал Сареф Что ж, логично. Вряд ли на Глумидане хозяйничает так уж много Теневых Символов. Да и двух коротких встреч с этим эльфом для Сарефа было достаточно, чтобы понять: Красный Папочка не из тех, кто станет делиться властью.

— Ты же понимаешь, что тебя могут убить за то, что ты всё это мне рассказала? — осторожно спросил Сареф.

— Абсолютно, — равнодушно пожала плечами Ванда, — и всё же сумела извлечь пользу из этого союза. Нас совершенно точно не подслушивают. Этому трюку я обучилась в первые несколько часов после того, как получила Красса.

— Хорошо, — ответил Сареф, — я, правда, сочувствую тебе. Я знаю, что Красс, вероятно, до сих пор горюет из-за того, что не уберёг Эмрикеля. Мой хилереми говорил мне, как это для них боль: не уберечь своего хозяина. Но я не знаю, чем я могу тебе помочь.

— Я… да, это звучит смешно, но я сама не знаю, чего прошу, — запнувшись, сказала Ванда, — но… я почему-то уверена, что другие хилереми смогут нам помочь. Пожалуйста. После этого случая Красс ненавидит всех тёмных эльфов, и меня в том числе. Он даёт мне силы, но при этом он постоянно терзает меня и мстит мне. Я не могу наладить с ним связь. Это… это ужасно, я знаю, как это несправедливо. Он не выбирал меня, да и я, по-совести, не выбирала его. Но я так устала от этой боли… пожалуйста. Я уже на всё согласна. Я не прошу счастья, радости, благ… я только прошу хотя бы немного меньше боли…

— Мне… мне кажется, я знаю, что можно попробовать, — осторожно сказал Сареф, — для того, что ты просишь, одного хилереми может не хватить. Нужны двое.

— Нельзя, чтобы ко мне приближался член клана Зинтерра! — тут же сказала Ванда, — на это действует прямой персональный запрет главы Дома, я никак не могу его обойти.

— Не волнуйся, он тоже не состоит в клане, — успокаивающе сказал Сареф, — но его сначала нужно найти. Давай сделаем так. Приходи сюда завтра. Вот к этому же дому. Одна. И мы попытаемся тебе помочь.

— Ладно, — кивнула Ванда.

— Вот… так просто? — усомнился Сареф, — ты просто взяла и поверила мне?

— Я… могу улавливать настроения других Жителей Системы. Иногда, — пожала плечами Ванда, — я чувствую, что ты, действительно, хочешь мне помочь. Поэтому я верю тебе, Сареф Гайранос-Джеминид. Так что — увидимся завтра.

С этими словами Ванда отступила от стены и ушла. Несколько секунд спустя к Сарефу подошли Эргенаш и Йохалле.

— Я хочу поучиться у этой девочки ставить антипрослушку, — задумчиво сказал тёмный эльф, глядя вслед уходящей Ванде, — ни одной лазейки не оставила, чтобы подслушать.

— О чём вы говорили? — спросил Эргенаш, который выглядел куда более встревоженным.

— О жизни поговорили, — коротко ответил Сареф, — про вас она ничего не расспрашивала. Ей до вас вообще дела нет.

— Ты же понимаешь, что нам придётся рассказать об этом разговоре Старшим? — спросил Эргенаш.

— На здоровье, — пожал плечами Сареф, — мне нечего скрывать. Но я прошу тебя об услуге, Эргенаш. Помоги мне найти Стива. Он может мне завтра понадобиться…

Но, разумеется, со Старшими так просто не получилось. Едва Эргенаш в присутствии Сарефа отчитался, что во время прогулки Сареф встретил Ванду и разговаривал с ней, как всех троих буквально переклинило. Первым в себя, пришёл, как ни странно, Ансильяш, которого предыдущие разборки с Сарефом явно закалили, и который ради победы своего Чемпиона мужественно готов был вынести что угодно.

— Сареф, — мягко заговорил он, — ты же понимаешь, как это было опрометчиво с твоей стороны⁈

— Не вижу ничего опрометчивого, — пожал плечами Сареф, — она сама нашла меня и попросила поговорить. Мне надо было отшвырнуть её прочь и идти дальше?

— Сареф, послушай, — заговорил Брайсаш, — даже если сама Ванда не хотела ничего плохого — вы оба слишком важные фигуры на Состязаниях. Сегодняшним поединком Ванда чётко показала, что она фаворит, нацеленный на победу. То, что ты работаешь на нас, тоже уже все выяснили. Поэтому, увидев вас двоих вместе, прочие шпионы могли не сдержаться и устроить провокацию, чтобы вас обоих вышвырнули с Состязаний, даже очень большой ценой! Ты же всю дорогу заверяешь нас, что ты умный! Ну, неужели это было так трудно предвидеть?

— Вряд ли это было возможно, — подумав, ответил Сареф, — Ванда сама нашла нас среди огромного количества гостей. Она обеспечила идеальную антипрослушку, чтобы мы могли поговорить. Я думаю, если бы кто-то попытался устроить провокацию — Ванда бы об этом узнала первой, и точно сыграла бы на опережение. В принципе, своей победой она сегодня показала, что ни с кем не станет шутить и церемониться.

— Ладно, ладно, — успокаивающе сказал Эргенаш, — главное, что ничего не произошло. Ты можешь, наконец, сказать, о чём вы с ней говорили?

— Ваша информация о ней, в принципе, была верна, — заговорил Сареф, — у неё, действительно, хилереми. Которого она, действительно, получила считай что против своей воли. Когда эльфийского наследника, который первоначально был его хозяином, действительно, убили. Вот только столь противоестественный союз порождает для Ванды постоянную невыносимую боль. И она попросила меня попробовать… немного уменьшить её. Не факт, что получится…

— И ты согласился? — скептически спросил Кагиараш, — Сареф, ты не забыл, что на этих Состязаниях ты работаешь на нас?

— Я не собираюсь усиливать Ванде Параметры или способности, — невозмутимо ответил Сареф, — мы об этом, вроде бы, договорились в первые дни: все мои силы работают на вас — и только на вас. Но то, что происходит с Вандой — за пределами нормального. И если есть возможность…

— Сареф, — теперь снова заговорил Ансильяш, который неожиданно начал подтверждать, что, действительно, умеет хорошо вести переговоры, — я понимаю, для тебя, возможно, это личное. У тебя есть хилереми, у Ванды есть хилереми, и тебе не всё равно, что она так страдает. Но пойми, мы должны использовать для победы все возможные ресурсы. Если в бою даже с этой болью она так сражается — то представь, как сильна она станет, если будет сражаться без боли? Да она просто вынесет всех соперников вперёд ногами. Поэтому, пожалуйста, Сареф не надо спешить! Подожди до конца Всесистемных — и уж тогда делай, что хочешь. Или хотя бы дождись, пока Ванда с них вылетит!

— Боюсь, это невозможно, — холодно ответил Сареф, пронзительно взглянув на Ансильяша, — использовать такое — это подлость. Я уловил эхо её боли сегодня на арене. Если бы вы почувствовали это — вы бы так не говорили. Думаю, что я не сильно преувеличу, если скажу, что Ванда за этот год страдала больше, чем любой из стревлогов за всю жизнь!

Брайсаш в ярости поднялся на ноги. Ансильяш угрожающе зашипел, и даже Кагиараш осуждающе уставится на Сарефа. Их можно было понять: Сареф сейчас задел крайне опасную струну, которая любого стревлога могла довести до бешенства.

— Я считаю, что мы должны довериться Сарефу, — мягко сказал Эргенаш, — уж он нам не раз доказал, что него слова можно положиться. Когда мы попросили его всего лишь узнать, что случилось с Анейрашем — он принёс его на блюдечке с голубой каёмочкой. Когда мы попросили всего лишь его Руку Пересмешника на Состязания — Анейраш получил не только Параметры, но и реликтовое оружие, и дополнительную способность. Поэтому, если он даёт слово, что его помощь Ванде не выйдет за рамки её ситуации с хилереми — думаю, мы можем на него рассчитывать.

— Я всё равно считаю, что это глупо, — покачал головой Ансильяш, — можешь считать нас подлыми, Сареф, но мы слишком много вложили в эти Состязания, чтобы сейчас тратить силы на лишние переживания и сочувствия посторонним.

— А вы не рассматриваете тот вариант, что Ванда после этого может быть у меня в долгу? — не выдержав, насмешливо спросил Сареф. — Если она пришла на Всесистемные за исцелением, и если я смогу дать ей это исцеление иначе — как знать, может быть, я сумею убедить её… не слишком усердствовать, если ей попадётся Анейраш? Или для вас это работает только в одну сторону? Если у нас с Вандой есть хилереми, то она может крутить мной, как хочет, а я её о чём-то попросить никак не догадаюсь? Надо же, а Эргенаш с Бьярташем всю дорогу заверяли меня, что вы умные.

— Ладно, достаточно, — сказал Кагиараш, — вижу, что спорить бесполезно, так что пусть каждый останется при своём. Действуй, как знаешь, Сареф, но будь благоразумен…

— И снова доброго утра, дамы и господа, — поприветствовал зрителей Аларик, — второй день Всесистемных Состязаний, а это значит, что все жаждут красивого поединка мастеров, которые однажды уже доказали, что достойны здесь находиться. Но пока Система выбирает участников поединка на сегодня — мастера из дома Вериал покажут нам своё искусство в управлении природой. Шепну вам всем по секрету — я подсматривал, как они тренировали это выступление, и могу заверить, что вы не будете разочарованы…

— Привет, Сареф, — поздоровался с ним кто-то знакомый. Повернувшись, Сареф увидел, что Эргенаш, который сидел справа от него, куда-то ушёл, а на его месте сидел его старый друг Стив Хатагава, — Эргенаш сказал, тебе нужна какая-то помощь.

В этот момент на арену выбежали 5 молоденьких светлых эльфиек в весьма откровенных нарядах, вероятно, заставив изойти праведным негодованием всех почтенных матрон на зрительских трибунах, для которых обнажить что-то помимо головы и ладоней считалось святотатством. И пока эльфиечки проводили своё выступление, выращивая огромные диковинные растения и заставляя их распускаться яркими цветами невообразимой красоты, Сареф переговаривался со Стивом. Вернее, он просто взял его за руку и, пользуясь тем, что у них обоих были хилереми, обрисовывал ему ситуацию. И когда эльфийки закончили своё выступление и под восторженные аплодисменты покинули арену, Стив сказал:

— Вот это, ты, конечно, выдумал нам задачу, Сареф. Я не уверен, что мы тут вообще что-то можем сделать. С таким надо к Адральвезу идти.

— Ничего страшного, — невозмутимо сказал Сареф, — если ничего не получится — никто нас ругать не будет. Но… я обещал, что мы попробуем…

— А теперь — вторая пара участников! — провозгласил Аларик, — первым бойцом на сегодня Система избрала… Умбраву Маккорс-Вьюшиодар из клана Вьюшиодар. Её соперником будет… Чандаур, сын Хубилая из Ханства Кровавой Пены!..

Названные Чемпионы вышли в центр арены. У Умбравы на правую руку был намотан длинный хлыст с шипастым шаром на конце. У Чандаура так и вовсе на обеих руках были диковинные механизмы, в каждом из которых находился крупный металлический диск. Такие явно использовались для метания снарядов, причём на огромной скорости…

— Если Чемпионы готовы… то поединок… нааачинается!..

Сначала Сареф с искренним удовольствием наблюдал за поединком. Который сегодня был уже куда более равным по сравнению со вчерашним, где Ванда буквально вытерла ноги о несчастного Кевлора. Причём, можно было не сомневаться, Ханство Багрового Заката затаило огромную обиду на Ванду, которая подвергла их Чемпиона таким унижениям. И орки обязательно попытаются за это отомстить. Впрочем, Ванда явно дала понять, что недостатка в силе у неё нет, и она почти любого в состоянии силой мысли разорвать на куски.

Умбрава невероятно ловко орудовала своей плетью, шипастый шар на конце которой, к удивлению зрителей, то появлялся, то исчезал, в зависимости от желания хозяйки. Таким образом, хлыст становится весьма гибким оружием, который по необходимости мог наносить как стремительные рубящие удары, так и мощные пробивающие. Кроме того, гномка явно владела какой-то разновидностью телекинеза, с помощью которого она могла как лучше зафиксировать свою цель для атаки хлыстом, так и защититься от атакующих снарядов.

С одной стороны, всё это делало Умбраву крайне неудобным и даже, наверное, душным соперником. К несчастью, ей достался такой же проблемный и непредсказуемый оппонент. Чандаур был родом из Ханства Кровавой Пены, что находилось на островах Архипелага Морских Львов. И даже скромных познаний Сарефа было достаточно, чтобы понимать: морские орки немало отличались по образу мышления от пустынных. Они никогда не были слишком яростны в атаке и куда лучше продумывали защиту. Таким оказался и Чандаур: у него было какое-то невероятное пассивное умение, которое давало ему призрачное состояние на 5 секунд всякий раз, когда он терял Состояние здоровье. Мало того, его метательные диски в эти моменты словно сходили с ума и начинали носиться по арене с какой-то сумасшедшей скоростью. Мало того, они были весьма функциональны. Диски могли не только носиться по полю, но и срикошетить от каменной поверхности или от барьера арены. А уж знание того, что диски могут закапываться в песок и атаковать оттуда, и вовсе стоило Умбраве собственного умения на возрождение.

— Слушай, Сареф, — его за руку снова тронул Стив, — мне не дает покоя эта история с Вандой. Ты совершенно точно уверен, что это не ловушка?

— Я думал об этом, — невозмутимо кивнул Сареф, наблюдая, как Умбрава метко подбила метательный диск своим шипастым шаром и, сбив Чандауру концентрацию, снова попыталась провести атаку, — если бы это была обычная ситуация — то да, это было бы подозрительно. Но я сам почувствовал, какую боль постоянно испытывает Ванда. И при таких условиях я готов поверить, что она просто хочет помощи. Кроме того, она согласилась прийти в место, которое так же назначил я. С учётом всех этих факторов, мне трудно поверить, что в таких условиях можно придумать какую-то ловушку.

— Ладно, допустим, Ванда не хочет ничего плохого. А остальные?

— А что остальные?

— Сареф, ты, правда, не видишь эту ситуацию со стороны? — спросил Стив, — Ванда вчера показала, что она боец-менталист высочайшего уровня. Ты, очевидно, льёшь воду на мельницу стревлогов. А к тому же рядом окажусь ещё и я.

— И что это должно значить? — всё ещё не мог понять Сареф.

— А то, что мы трое — носители хилереми, которые не состоят в клане Зинтерра. И если нас троих вышвырнуть с Состязаний — это будет знатная оплеуха Адральвезу, за которую с вероятностью в 99% у него не будет повода отомстить. Его многие ненавидят, Сареф, и ради такой возможности они будут готовы рискнуть.

Сареф нахмурился. Признаться, об этом он не подумал. Хотя те же Старшие вчера усиленно ему на это намекали. Но их поведение было до такой степени скучным и предсказуемым, что Сареф уже по привычке пропускал их вопли мимо ушей. Потому что орать они начинали при каждом удобном случае. Но вот раз уж даже Стив обеспокоился…

— Хорошо. Твои предложения? — спросил Сареф.

— Джаспер и Яника же согласились вам помочь? — уточнил Стив.

— Конечно, — кивнул Сареф, — я говорил вчера с ними, они смогут предоставить укромное место, где мы сможем провести ритуал.

— Когда твой друг Йохалле рассказывал о ваших приключениях на Глумидане, он упоминал, что у него есть Кольца Оборотня, — сказал Стив, — мы ими воспользуемся. Я всё продумал. Сразу после боя Йохалле, на которого всем наплевать, идёт к Джасперу и Янике. Я тоже пойду с ним. А ты, за которым наверняка следит десяток шпионов, отправишься к стревлогам и будешь сидеть там. После этого вы наденете кольца и поменяетесь внешностью. И ты в облике Йохалле, на которого так же всем плевать, пойдёшь к Джасперу и Янике. После этого к вам подойдёт Ванда. И тогда уже с ней Йохалле наденет кольца оборотня и в облике Ванды пойдёт обратно. Это будет выглядеть так, будто Ванда пришла, но ничего не получила и сразу же ушла прочь. И вот тогда мы можем попробовать провести ритуал, и высок шанс, что нам никто не помешает. А это важно, чтобы нам никто не мешал. Красс наверняка будет очень недоволен, что мы попробуем сделать, и он наверняка будет очень… шумным.

— Ты это сам сейчас придумал, за двадцать минут? — с сомнением спросил Сареф. План звучал слишком уж хорошо, чтобы Стив, у которого вместо Выносливости была Ярость, мог за столь короткое время так всё продумать.

— Ну, ты же подарил мне перстень Умного Берсерка, — улыбнулся Стив, — вот, видишь, какой я стал умный?

— Ну, вообще в этом есть смысл, — нехотя кивнул Сареф, — то, что трое носителей хилереми в одном месте могут привлечь много нежелательного внимания, я как-то не подумал. Ладно, сделаем по-твоему.

Йохалле, который сидел по другую сторону от Сарефа, и который, разумеется, всё слышал, подтвердил, что план хороший, и сразу отдал Сарефу один Перстень Оборотня. И, договорившись, они принялись досматривать бой.

К сожалению, Умбрава не выдержала напора орка. Чандаур сражался слишком аккуратно, и явно имел не один навык на лечение, благодаря которому его здоровье постоянно колебалось на отметке в 70%. И, разумеется, каждый раз, когда оно за неё падало, срабатывало его умение на призрачность и бешеные метательные диски, которые с огромной скоростью носились по всей арене. И хотя прямых сильных ударов Умбрава почти не получала, так как весьма удачно их избегала, слишком часто диски оставляли неприятные кровоточащие раны, через которые Умбрава и теряла здоровье. В итоге ей тоже не удалось довести Чандаура даже до Системного Возрождения, и в один момент она, измученная просто упала без сил на землю.

— Победил Чандаур из Ханства Кровавой Пены, — возвестил Аларик, — Умбрава из клана Вьюшиодар покидает Всесистемные Состязания. Благодарим участников за этот интересный и захватывающий поединок — и благодарим зрителей за ваше внимание и ваши искренние эмоции. Желаю вам приятно провести этот день — и увидимся уже завтра!

Стоило отдать должное — почти все зрители орков горячо приветствовали победу Чандаура, что было и немудрено. Позапрошлые Состязания были сорваны из-за орков, в прошлых все четыре орочьих Чемпиона вылетели в первой же серии поединков. Неудивительно, что Чандаур, начавший хоть какую-то серию побед, теперь получал от соплеменников такую горячую поддержку. В противовес ему — Умбраве почти никто не сочувствовал. Чему тоже не стоило сильно удивляться: Умбрава была из подземного гномьего клана, которые обладали эльфийскими высокомерием и снобизмом, но при этом были лишены их очарования и харизмы. Что явно делало подземных гномов не слишком привлекательными личностями.

После этого Стив и Йохалле сразу поднялись и ушли с первой волной зрителей. Сареф же нарочито остался на месте, ожидая, пока большая часть толпы схлынет с трибун. Всё-таки клановое воспитание сказывалось, и он не любил толчею и огромные очереди. Наконец, когда трибуны почти опустели, и часть зрителей разошлась по домам, а часть двинула на площадку, которая снова вся была покрыта песком, и на которой умельцы вроде танцоров, жонглёров и фокусников развлекали всех желающих, Сареф поднялся и направился к себе.

Что было удивительно — на этот раз никого из стревлогов рядом с ним не было. Впрочем, учитывая, что Старшаки так или иначе будут его страховать, они наверняка разогнали всех ящеров либо искать информацию о возможных провокаторах, либо наблюдать непосредственно за поместьем Парсент, где всё и будет происходить.

Вернувшись, Сареф передал Ансильяшу, единственному Старшему, присутствовавшему дома, план, который рассказал ему Стив, а так же благодаря кому этот план оказался возможен.

— Ну, это уже хоть какое-то прикрытие, — закатил глаза Ансильяш, — никогда бы не подумал, что от этого босоногого болтливого ублюдка может быть польза — однако поди ж ты. Ладно. Постарайся не задерживаться, и помни о своём обещании. Ну и, разумеется, мы ждём полного отчёта, Сареф. Если уж ты вознамерился помогать этой Ванде — мы должны будем знать, с чем имеем дело.

Вытащив и надев кольцо, Сареф почувствовал, как его внешность начинает меняться. Кожа нагрелась, словно воск, и начала растягиваться, в глазах и во рту тоже появилось небольшое жжение. Вероятно, кольца Оборотня не зря так назывались, и это была не иллюзия и не морок, это было именно полноценное изменение тела. Сарефу даже стало интересно: когда Эргенаш на Глумидане менялся внешностью с Ассири, каково ему было несколько дней привыкать ходить без хвоста? И каково Ассири было почти месяц сидеть в хвостатой шкуре стревлога? Впрочем, со вторым вряд ли были проблемы: ради шанса получить свободу от Красного Папочки эльф явно был готов вытерпеть всё, что угодно.

Удачным — и при этом неприятным бонусом колец оказалось то, что они меняли владельцу не только внешность, но и одежду. Так что Сареф без особой радости ощутил, что на нём теперь старая безрукавка, ещё более старые штаны и ножные обмотки вместо обуви.

— Один в один, — вынес вердикт Ансильяш, — а теперь вали отсюда. Эта рожа бесит меня ещё больше, чем твоя.

Решив не откладывать дело в долгий ящик, Сареф сразу же покинул домик стревлогов (даже дежурный ящер не заметил разницы и посмотрел на Сарефа привычным усталым полупрезрительным-полуснисходительным взглядом, которым всегда смотрел на Йохалле) и направился к поместью Парсент. И путь оказался куда дольше, чем он рассчитывал.

Разумеется, всё дело было в ногах. Йохалле, который пешком обошёл половину Системы, наверное, имел лужёные пятки, и потому мог безо всяких неудобств ходить босиком в любое время года. Сарефу же так идти было крайне неприятно: подошва чувствовала и холод, и каждый камешек, который залетал под ноги. Как видно, перстни Оборотня всё же меняли внешность не до конца, иначе Сареф вообще бы даже внимания на это не обратил. К счастью, здесь помог Хим, который на некоторое время снизил ногам болевой порог.

Наконец, Сареф дошёл до поместья, где его уже ждала Яника. Предупреждённая, что это Сареф, она тут же увела его в один из домиков для слуг при поместье. Мало того, в этом домике был достаточно просторный подвал, где их уже ждали Джаспер, Стив, Йохалле в облике Сарефа, Ангреаш и Эргенаш. Последние двое развлекали маленького Ники, который, по словам Яники, был так взбудоражен после поединка на Всесистемных Состязаниях, что категорически отказывался ложиться спать.

— Наконец-то, — рыкнул Сареф, стягивая кольцо и с облегчением чувствуя, как к нему возвращается его облик, — чтоб я ещё раз на это согласился!

— Да я даже не сомневался, что ты так и скажешь, мягколапик, — фыркнул Йохалле, — до того, чтобы ступать ногами по земле, и из каждого шага черпать силу, тоже дорасти нужно.

Сареф хотел было выдать на это едкое замечание, но всё-таки сдержался. Йохалле, возможно, тоже было не особо приятно находиться в его изнеженной шкуре. По крайней мере, изнеженной по меркам самого эльфа, которого жизнь всю дорогу никогда особо не баловала. А ведь ему ещё уходить отсюда в облике Ванды. Мало того, им ещё предстояло обрадовать этой новостью саму Ванду.

Девушка, вероятно, догадалась дать им время, чтобы поесть, подготовить место и прочее. Кроме того, показавшись дома, она, вероятно, нашла способ незаметно улизнуть на неопределённое время. Поэтому сама Ванда подошла только спустя полчаса. Её тоже пошла встречать Яника. Две минуты спустя она вернулась в сопровождении эльфийки. Ванда смотрела на Янику с интересом и симпатией, вероятно, та ей понравилась. Впрочем, Яника своей добротой и природной харизмой вообще умудрялась нравиться почти всем.

— Ой. Какой чудесный малыш, — впервые в голосе Ванды прозвучала нежность, когда она увидела подбежавшего к ней Ники.

— Здравствуйте, красивая тётенька, — храбро поздоровался с ней Ники, — а вы — тоже тёмный эльф?

— В точку, малыш, — Ванда снова улыбнулась.

— А почему вы такая красивая — но у вас такие грустные глаза? — требовательно спросил малыш.

— Да вот… что-то мне немного нездоровится, — смущённо ответила Ванда, — но я надеюсь, что дядя Сареф мне поможет.

— Он обязательно поможет! — авторитетно заявил Ники, — у него такой большой и сильный дух-хранитель. И такой добрый. Он даже играл со мной в картиночки.

Хим в разуме Сарефа застонал: хилереми явно не хотел, чтобы его, такого большого и могучего, уличили за игрой в детские забавы. Ванда, однако, посмотрела на Сарефа с уважением и даже завистью. Как видно, ей самой было ох как далеко до подобной гармонии и взаимопонимания со своим хилереми. Впрочем, Сареф знал, что её вины в этом не было.

Не откладывая в долгий ящик, Сареф рассказал Ванде об их плане. Выслушав его, Ванда согласилась, что подстраховаться таким способом лишним не будет, и послушно надела кольцо оборотня, приняв облик Йохалле.

— Несколько моментов, — сказала Ванда в облике Йохалле, — первый — скинешь личину, когда точно будешь уверен, что никто тебя не видит. Ну, ты вроде не дурак, так что это можно было не говорить. Второе — если прилипнут мои няньки, скажи им, чтобы катились в бездну. Если не отстанут — скажешь, что я буду сниться их внукам весь год по очереди. После этого точно отстанут.

— Принято, — кивнул Йохалле в облике Ванды, — а третье?

— Если я узнал, что ты трогал мои сись…

— КХЕ-КХЕ! — выразительно кашлянула Яника.

— Ой, простите, — Ванда в облике Йохалле виновато огляделась, — короче, если ты будешь меня лапать — я об этом узнаю, и тогда тебе не помогут ни Сареф, ни твои семеро легендарных чернушников. Я ясно выразилась?

Йохалле невозмутимо кивнул, а вот Ангреаш недовольно засопел. Как видно, им впервые дали столь унизительную кличку, которая, по иронии, была не так уж и далека от правды.

Йохалле в облике Ванды ушёл. Минут 15 спустя Ванда приняла свой облик, значит, Йохалле нашёл укромное место и снял с себя перстень.

— Ладно, — Яника подбежала к ним и ловко подхватила Ники на руки, — взрослым здесь надо поделать важные дела. А мы с тобой пойдём на улицу.

— Не хочу! — заупрямился Ники, — хочу посмотреть, как дядя Сареф и дядя Стив помогут тётеньке Ванде. Она вчера так храбро сражалась — я хочу посмотреть!

— Нельзя! — строго сказала Яника, — это может быть опасно.

— Что опасного? — заспорил Ники, — Хим и Шевью не сделают мне больно! Я хочу остаться! Иначе… Иначе я приведу сюда дядю Рауля, чтобы он увидел, что вы все тут делаете!

После этих слов на 20 секунд в подвале воцарилась неловкая тишина. Затем Сареф, не сдержав улыбки, осторожно заметил:

— Джаспер, может быть, не такая уж и плохая идея, чтобы вы жили при поместье Парсент? По крайней мере, Ники быстро разберётся, как там в клане устроены вещи.

— Да не говори! — кивнул сказал Джаспер, который глядел на сына со смесью возмущения и гордости, — на неделю без сладкого мало оставить. Маленький шантажист!

— Пусть мальчик останется, если хочет, — сказала Ванда, — Красс никому из вас не причинит вреда. Я даю слово.

— Ну, хорошо! — сдалась Яника, которая явно хотела, чтобы всё это побыстрее закончилось, — только сидеть тихо, молчать и не мешать! Понятно?

— Да, мамочка, я понял, — кивнул Ники с самым чистым и невинным взглядом, который только можно было представить.

— Так, начинаем! — распорядился Стив, — мы трое садимся за этот стол. Берёмся за руки. Сареф, призови Хима так, чтобы он находился с тобой в постоянном физическом контакте.

Сареф послушно призвал Хима, который встал позади него и положил ему руки на голову. Шевью, призванный Стивом, всё ещё не хватало роста, поэтому он уселся хозяину на шею, свесив лапы, и тоже положил ему руки на голову. После этого они трое взялись за руки. Причём если Стив просто держал Сарефа за руку, то Ванда вцепилась в них с огромной силой. Эльфийка явно нервничала и очень надеялась на положительный исход, а потом плохо контролировала физическую силу.

— Ну а теперь, — Стив глубоко вздохнул, — начинаем самое сложное…

Несколько секунд ничего не происходило. А потом Сареф неожиданно почувствовал… странное. Он продолжал быть собой, но при этом он чувствовал и полное умиротворение Хима, и беспокойство Стива, и раздражение Шевью… словно они все стали частями единого круга, передавая друг другу часть своих эмоций. На пару мгновений Сареф почувствовал слабость, но Хим, безукоризненно соизмеряя свою силу, слегка надавил ему на виски — и слабость пропала. Вероятно, Стив перенаправил потребление энергии для ритуала на Хима. Что ж, это было справедливо: Сареф всё это затеял, да и Хим явно был гораздо сильнее Шевью…

Тем не менее, в этом круге энергий оставалось чёрное пятно, которое никак не желало входить в общую систему. Несколько секунд спустя Ванда начала тяжело дышать, словно ей не хватало воздуха. После этого её лицо исказила гримаса боли, её отбросило назад, а потом, напротив, бросило лицом в стол. Возникало ощущение, что в ней противоборствуют две силы, которые тянут её в разные стороны.

— Красс, не упрямься, — сказал Стив… вернее, сказал Шевью, но почему-то голосом Стива, — нам нужно поговорить.

— Вы не имеете права! — раздался в ответ ядовитый шёпот, который больно ударил по ушам всех присутствующих.

— Мы — имеем право! — сказал Сареф, но и у него почему-то вместо его собственного рта открылся рот Хима, который и произнёс эти слова его голосом, — мы носители хилереми, мы знаем, как тяжела доля этих духов-хранителей, мы не можем так просто оставить…

— ВЫ НЕ ИМЕЕТЕ ПРАВА! — шёпот мгновенно перерос в угрожающее рычание… после чего тело Ванды обмякло, и она повисла, удерживаемая руками Стива и Сарефа, — никто не просил вас лезть не в своё дело!

— Ты думаешь, Эмрикель хотел бы, чтобы ты изводил себя до конца жизни? — спросил Сареф.

— НЕ СМЕЙ УПОМИНАТЬ ИМЯ ХОЗЯИНА, — проревел голос. После этого позади Ванды, наконец, материализовалась чёрная тень. До конца она пока не сформировалась, но по размерам… если она и уступала Химу, то очень ненамного, — я потерял его! Я потерял всё! Как ты смеешь говорить, что знаешь о хилереми, если не понимаешь, как больно мне слышать его имя! Как больно понимать, что я не уберёг его!

С каждыми словами от него расходились упругие волны тёмной силы… которые, однако, не покидали их импровизированного круга. Мало того, от этих волн серебряные татуировки Хима на левой руке почернели… однако несколько секунд спустя принялись возвращать свой цвет.

— Я не потерплю этого! — взметнувшись, прошипела тень, — слабый недоносок и малолетка-переросток пришли утешать меня! Да что вы знаете об этой боли⁈

— Немало, — на этот раз ему ответил Хим, — ты можешь нас чувствовать. Посмотри мои воспоминания. Посмотри, сколько мы с хозяином страдали ради своей силы, сколько мы заплатили за своё право на жизнь!

Мгновение спустя Сареф почувствовал в своём разуме чужое присутствие. Словно тёмная призрачная змея скользила по уголкам его разума, бережно — и вместе с тем жадно перебирая воспоминания. О том, как впервые Сареф узнал, что у него есть Хим, и как близко маленький беспомощный хилереми был к тому, чтобы оказаться стёртым перепуганным до смерти мальчишкой… Как Хим был близок к смерти, когда Мёртвый Король воров шутки ради нацепил на Сарефа Наруч Экзорциста… И как Хим избивал Мёртвого Короля воров в Приграничье, жестоко мстя за все свои страдания и унижения…

И Красс неожиданно жадно вцепился в это воспоминание. Как Хим с яростным, мстительным наслаждением избивает своего врага, как этот бешеный восторг захлёстывает Сарефа, который оказался не в состоянии сразу с этим справиться… Как обессиленный нейтрал лежит у его лап, в его полной власти… Как Хим, подпирая лапой череп Короля воров, приказывает ему благодарить хозяина за его милосердие… Красс, наверное, десять раз пересмотрел это воспоминание. После чего нехотя сказал:

— Вы умеете мстить своим врагам. Мне нравится, как вы им мстили. Я тоже хочу так. Я тоже хочу, чтобы выродок, убивший моего хозяина, валялся у меня в ногах и молил о пощаде.

— Это возможно, — невозмутимо заметил Сареф, — но ты не сможешь сделать этого сам. Зато… Ванда может тебе помочь…

— Я не желаю о ней говорить! — Красс снова пришёл в ярость, — она не имеет на меня никакого права!

— Я знаю, как это несправедливо, — заговорил Сареф, — но посмотри правде в глаза. Сосуд с тобой был в руках Эйлигаля, и он мог распорядиться тобой, как угодно. Если бы он отдал тебя члену своего Дома — то рано или поздно они бы выдрессировали и сломали тебя. А Ванда — не член Дома Гибельного тумана. Она может уйти после Состязаний туда, где вас никто не достанет. И где вас оставят в покое. Так, может быть, всё сложилось не так уж и плохо?

— Не знаю… — прошептал Красс, продолжая зловеще мерцать, — не знаю.

— Дяденька Красс, Сареф и Хим победили всех-всех своих врагов, мне папа с мамой так сказали! — неожиданно подал голос Ники со своего угла, — послушайте их, они дают хорошие советы.

— Ники! — всполошилась Яника,- молчи!

Но это возымело совершенно неожиданный эффект. Красс, наконец, полностью материализовался позади Ванды. И, взглянув в сторону, где сидели Яника и Ники, сказал:

— Пусть… этот мальчик… подойдёт…

— Ни за что! — вскинулась Яника, — мы уходим немедленно!

— Подожди, — сказал Сареф, уловивший жадный порыв Красса, в душе которого впервые за долгое время проснулись мягкость и нежность, — позволь ему подойти. Пожалуйста. Клянусь, он не сделает ему ничего плохого.

Яника с огромным осуждением посмотрела на Сарефа. Но всё же, поставив сына на землю, позволила ему подойти, при этом держа его за левую руку. Ники медленно подошёл к Крассу, шкура которого была блестящего чёрного цвета. Тот опустился на колени перед Ники и наклонился к нему.

— Я могу вам помочь, дяденька Красс? — спросил Ники, который, на удивление, ни капли не боялся. Вместо ответа Красс протянул свою руку и коснулся большим когтистым пальцем ручки Ники. И тот, высвободив вторую руку из ладони мамы, сам погладил его левой рукой по морде. И — немыслимо! — из красного глаза Красса скатилась маленькая слеза.

— Ты… хочешь быть моим хранителем? — спросил Ники.

— Да… — прошептал Красс, — да…

— Нет! — приказал Сареф, и по его слову Яника мгновенно оттащила сына назад.

— Что? — разъярился Красс, — как ты смеешь? Ты не понимаешь! Я выбрал его! И он тоже выбрал меня!

— А что должны сказать его родители? — хладнокровно продолжил Сареф, — ты не уберёг первого хозяина! Потом целый год мучал второго! А теперь требуешь, чтобы тебе доверили ребёнка? Так не может быть.

— Как ты смеешь! — прошипел Красс, — я сделал всё, что мог для своего хозяина! Всё, что мог! Я бы умер ради него, если бы мог!

— И как твоя смерть помогла бы другим? — спросил Сареф, — мало просто героически умереть. Ты попробуй выжить — и уберечь тех, кто тебе доверился. Прекрати терзать Ванду и помоги ей. Докажи, что ты можешь быть хранителем, который убережёт хозяина в любой ситуации. Если ты хочешь себе хозяина, которого выбрал — докажи, что ты его достоин!

В этот момент от Красса снова разошлась волна злости. Но это уже была не бессильная ярость, смешанная с горечью и отчаянием. Это была злость, дающая силы… ведь теперь у него появилась цель, и ему было, ради чего бороться.

— Хорошо, — сказал, наконец, Красс. С этими словами Ванду чуть приподняло над столом, и она задрала голову, — я принимаю твоё командование, девочка! Я буду слушаться тебя и помогать тебе. С двумя условиями! Первое — ты поможешь мне найти и отомстить убийце моего хозяина. И второе — когда этому мальчику исполнится 20, ты найдёшь его и предложишь ему меня! И если он согласится — ты отпустишь меня! Ты согласна?

— Да, — прошептала Ванда.

— Чудесно, — довольно выдохнул Красс, — наконец-то… наконец-то больше не больно. Я не буду страдать… но я буду помнить! И однажды вы все, и ты, Сареф, и вы, родители Ники, достойные люди… однажды вы все увидите, что я достоин! Я буду достоин!..

После этих слов Красс испарился. А вслед за ним испарились и Шевью с Химом, полностью вымотанные этим ритуалом. Ванда, которая совсем осталась без сил, снова плюхнулась носом в стол. Но потом поднялась… И Сареф увидел, что из её глаз текут слёзы.

— Больше не больно… мне больше не больно… святая Система, я уже почти забыла… спасибо тебе, спасибо… какое же это счастье!

— Яника… прости нас, — глухо сказал Сареф, тоже поднимаясь на ноги, — я… мы не хотели откупаться твоим сыном.

— Признаться, я сначала очень разозлилась, — сказала Яника, обнимая Ники, — но… ты всё хорошо устроил, надо признать. Ведь и Хим, и Шевью… они же хорошие.

— Если бы он потребовал провести ритуал сейчас — то да, это было бы чересчур, — добавил Джаспер, подходя к Янике и обнимая её с сыном, — но когда Ники будет 20… он уже будет взрослым самостоятельным человеком. И тогда он уже сам решит, захочет ли…

— Спасибо и вам, — Ванда, поднявшись из-за стола, на негнущихся ногах подошла к Джасперу и Янике и поклонилась им, — спасибо большое за то, что позволили… я бы никогда не подумала, что оно вот так выйдет… но спасибо, спасибо вам.

— Мы рады, что смогли помочь, — Джаспер уважительно кивнул ей. В конце концов, он и сам владел фамилиаром. Пусть и не таким могучим, как хилереми, но он тоже понимал боль Ванды, — и всё же мы просим помнить вас о том, какую вы на себя взяли ответственность.

— О, не сомневайтесь, — с улыбкой кивнула Ванда, — я найду вас через 17 лет, и тогда Красс снова сам сможет сделать выбор.

— Сареф! — эльфийка повернулась к нему, — я отлично знаю, что без силы твоего хилереми… и без твоего доверия мне… всего этого не было бы. Я у тебя в огромном долгу. Могу ли я как-то отблагодарить тебя?

— Мне ничего от тебя не нужно, — сдержанно кивнул Сареф, — мы с тобой оба носители хилереми. Мы с тобой оба знаем, каково это — нести ношу страха и предрассудков от непосвящённых. Я был рад тебе помочь. И всё же, — Сареф взглядом указал на Эргенаша, — сейчас я помогаю Чемпиону стревлогов. Для них сейчас победа — это вопрос жизни и смерти. Шанс вернуть дом, которого их раса была лишена столетиями. Поэтому… я не вправе просить от тебя отказываться от поединка и сдаваться — Система не потерпит этого. Да и я не вправе просить тебя так ломать свою судьбу, навлекая на себя гнев главы Эйлигаля. И всё же… если у тебя возможность самую чуточку подыграть и склонить чашу весов в нашу сторону, и ты это сделаешь… то ты поможешь всем нам так, как мы только что помогли тебе.

— Я так понимаю, Чемпион, о котором идёт речь — это Анейраш, что представляет Дом Клинков Тишины? — спросил Ванда. И, получив утвердительный кивок Сарефа, продолжила, — ну, тогда это всё сильно упрощает. В первых двух сериях боёв мы по определению не можем встретиться. В третьей, скорее всего, тоже. Даже если нам очень не повезёт, и в полуфинал пройдут четыре эльфа — Шевилла родом из Светлого дома. Янвилль — вольный чемпион, но тоже светлый эльф. А Гибельный Туман и Клинки Тишины — это Тёмные дома. Поэтому даже в этом случае с вероятностью в 95% в полуфинале мы с ним драться не будем. Ну а если нам придётся встретиться в финале… думаю, к этому времени я точно что-нибудь придумаю. В долгу не останусь, даю слово.

Ещё раз кивнув всем, Ванда направилась к выходу. Но у самой двери её настиг голос Ники.

— Тётенька Ванда!

— Да, мой хороший, — эльфийка повернулась к мальчику и посмотрела на него.

— Передайте Крассу… что я буду ждать его, — тихо сказал мальчик.

— Он тоже будет ждать тебя, мой хороший. И я обещаю, настанет день, когда вы обязательно встретитесь.

Ещё раз кивнув всем, Ванда открыла дверь и вышла. И перед тем, как дверь за ней закрылась, Сареф услышал, как девушка глубоко вдохнула воздух и рассмеялась тихим, но счастливым смехом.

— Да уж, — Эргенаш подошёл к столу и плюхнулся на стул, на котором пару минут назад сидела Ванда, — это всё надо переварить. И, кстати, слова, что она сказала, тоже надо запомнить. Действительно, мы как-то не подумали, что в полуфинале Система будет разводить даже светлых и тёмных эльфов. Старшим следует сосредоточиться на других соперниках. Даже если бы мы сейчас не помогли Ванде — она всё равно была бы меньшей из наших проблем.

— Я думаю, нам пора идти, — сказал Ангреаш, — мы достаточно злоупотребили гостеприимством Джаспера и Яники. И они помогли нам куда сильнее, чем были обязаны. Мы все должны это обдумать.

Несмотря на сбивчивые и слабые возражения Джаспера и Яники, Сареф согласно кивнул. Им следовало подумать и поговорить о том, что случилось, без лишний ушей. И хотя Сареф был уверен, что Красс и Ники в будущем отлично поладят, всё же случившееся не входило в разряд того, что просто принимают за несколько секунд и продолжают жить, как ни в чём не бывало. И потому, пообещав, что будут заходить к ним почаще, Сареф, Эргенаш и Ангреаш тоже направились к выходу.

Однако, когда Яника проводила их до выхода со двора поместья, и они прошли несколько минут, как за очередным поворотом Сареф нос к носу столкнулся… ни с кем иным, как с Сундарком, его старым наставником. Сундарк стоял, прислонившись к фонарному столбу, и держал в руках огромный окорок, от которого он периодически откусывал крупные куски.

— Хорошая работа, Сареф, — довольно кивнул он ему, — я наблюдал за ней. Ну, насколько я вообще имел право к ней приближаться. Ты хорошо всё сделал, молодец.

— Вы что, следили за мной? — опешив, спросил Сареф. Эргенаш и Ангреаш, поняв, кто это, немного отошли назад, чтобы не мешать разговору.

— Ну, что за вопрос, Сареф, — улыбнулся Сундарк, одёргивая второй рукой меховую безрукавку, — ты же такой умный и догадливый, неужели сам не знаешь ответ?

— Ну, да, глупо было даже спрашивать, — хмыкнул Сареф.

— Ты же, надеюсь, не в претензии? — неожиданно участливо спросил зинтерровец. В этот момент он сунул окорок за левое плечо — и на мгновение появившаяся пасть Дьяго тоже оторвала от него хороший шмат мяса, после чего исчезла.

— Пожалуй, нет, — чуть подумав, кивнул Сареф, — во-первых, мы всё-таки не совсем знали, что делали, и… могло так получиться, что нам бы понадобилась помощь. И, во-вторых, столь явное твоё присутствие здесь наверняка начисто отбило у остальных желание совать свой нос в наши дела.

— Вот это уже больше похоже на нашего Сарефа, — довольно кивнул Сундарк, после чего, понизив голос, серьёзно сказал, — но на самом деле Адральвез горячо благодарит тебя за это. Ты сделал то, что сделать не мог ни он, ни кто-либо из нас. И это мы тоже запомним. Даже если ты всё ещё сомневаешься в нас.

— Я этого не говорил, — тут же сказал Сареф.

— Действительно, — согласился Сундарк, — не говорил.

— Хочешь сказать, что мои жалкие потуги самому разобраться в том, что происходит, тоже вызывают у Адральвеза насмешку? — Сареф, которого изрядно утомил и издёргал проведённый ритуал, неожиданно даже для самого себя обозлился, — спасибо, я как-нибудь сам разберусь, кому и в какой степени мне доверять!

Сказав это, он стремительным шагом направился прочь. Эргенаш и Ангреаш тут же направились за ним. Сундарк же настолько оторопел от этой отповеди, что секунд 30 стоял, не зная, что и сказать. Потом с досадой метко швырнул кость от окорока в урну неподалёку и в сердцах сказал:

— Ну не умею я в переговоры! И Адральвез это знает! Ну почему я?

— Ничего страшного, хозяин, — успокаивающе сказал ему Дьяго, — мальчишка должен знать, что мы будем за ним присматривать, особенно в таких рискованных ситуациях. А вообще — он молодец. Пусть учится думать своей головой. Ему это будет полезно…

Когда Сареф и Эргенаш отчитались Старшим стревлогам о произошедшем, те явно не поверили своим ушам. Впрочем, их можно было понять. Не сумев собрать полную информацию о Ванде, они были уверены, что именно эта девчонка станет их главной проблемой на турнире. При таких условиях трудно было поверить, что Сареф помог ей добиться своей цели — и сделал её своим союзником. Даже если помочь им напрямую она не сможет — стревлогам ли не знать, как даже фактор «чуть-чуть подыграть» порой может полностью перевернуть ситуацию.

— Признаюсь честно, я не ожидал такого исхода, — задумчиво сказал Кагиараш, выслушав отчёт, — похоже, мы опять недооценили тебя, Сареф.

— Ну и как, по-вашему, она сможет нам помочь? — недоверчиво спросил Ансильяш, которому труднее всего было поверить в то, что по итогам этой истории Сареф не просто полностью избежал проблем — он ещё и приобрёл ценного союзника.

— Я думаю, до финала она доходить не будет, — пожал плечами Сареф, — у неё для этого просто больше нет повода. Скорее всего, она проведёт ещё один поединок — и победит в нём, чтобы выбить ещё одного потенциально сильного участника. А потом, в полуфинале, если так можно выразиться, раздербанит своего соперника, заставит его показать абсолютно все свои приёмы и хитрости, после чего с достоинством ему проиграет. И тогда Анейраш перед финальным поединком будет знать о своём сопернике всё. Что, впрочем, не отменяет того факта, что до финала Анейрашу надо ещё дойти.

— Это точно, — мрачно кивнул Анейраш, — надеюсь, завтра будет мой поединок. Хочу уже отбить первый раунд — и спокойно отдыхать до второго. А то это бесконечное ожидание выматывает хуже чего бы то ни было…

— Спокойно, Анейраш, — успокаивающе сказал Брайсаш, — это первый раз за очень долгое время, когда для нас всё складывается невероятно удачно. Так что сейчас нам остаётся лишь запастись терпением…

— И снова я вас приветствую, уважаемые дамы и господа, — поздоровался со зрителями Аларик, когда трибуны вновь были наполнены, и все с нетерпением ожидали очередной этап Состязаний, — с вашего позволения — сегодня перед поединком вас ждёт удивительное зрелище, которое должно особенно прийтись по вкусу нашим гостям с других материков. Я уверен, что вы никогда в своей жизни не слышали ничего подобного — и, уверен, больше и не услышите. Встречайте — детский хор учеников из Дома Мерцающих теней.

После этого объявления на арену выбежало примерно 3 десятка эльфийских мальчиков и девочек. Мальчики были одеты в мерцающие серебристые костюмы, девочки — в такие же платья. К удивлению Сарефа, меньше десяти секунд им потребовалось, чтобы построиться. Вслед за ними вышли две женщины в таких же серебристых платьях и встали по бокам от выстроившихся ребят, подняв руки.

И в этот момент зазвучала мелодия, которая с каждой секундой набирала темп. И десять секунд спустя мальчики и девочки запели. Песня была, как нетрудно догадаться, о лесе и о природе. Но при этом она носила больше философский характер, где говорилось о том, что лес всё помнит, но при этом всё прощает, и что природа рано или поздно всё приводит к равновесию, неважно, помогаешь ты ей или мешаешь.

Голоса ребят, действительно, звучали невероятно красиво, и Сарефу, несмотря на то, что он обычно не был любителем подобных развлечений, даже понравилось бы… если бы не один нюанс. В некоторые моменты ему казалось, что вся красота этого представления какая-то неестественная… потусторонняя. Ему почему-то в этот момент пришёл в голову Чёрный Молох, от которого веяло точно такой же чужеродностью к этому миру. В этот момент Сареф повернулся и посмотрел на Стива, который сидел с Джаспером и Яникой через несколько мест по правую сторону. Джаспер, Яника и Ники смотрели на представление с восхищением. А вот Стив, напротив, скрестил руки и хмуро смотрел на поющих ребят. Очевидно, ему тоже что-то не нравилось, и он никак не мог понять, в чём тут дело.

— Прекрасно, — прокомментировал Аларик, когда ребята закончили петь и, поклонившись зрителям, в сопровождении двух наставниц покинули арену, — теперь многим из вас будет, что рассказать вашим детям. Потому что, скорее всего, больше вы в своей жизни такого не услышите. А теперь — Система, наконец, закончила жеребьёвку. Первый участник сегодняшнего поединка, — Аларик заглянул в бумажку, которую ему передали с судейской трибуны, — Анна Грейвен-Ювенаро из клана Ювенаро! Её соперник… Янвилль Эгаторио из земель Дома Мерцающих Теней.

Названные участники поднялись и вышли на арену, которая снова разделилась на четыре разных типа сектора. Анна была одета довольно странно: неуместное, на взгляд Сарефа, длинное синее платье с такими же длинными рукавами. Впрочем, Янвилль ей мало уступал: он был одет только в одни зелёные штаны. Правда, для того, чтобы это понять, требовалось значительно напрячь зрение. Потому что остальное тело Янвилля было сплошь покрыто татуировками: руки, живот, спина, даже на идеально выбритом черепе был серебристый узор. Впрочем, в противовес этому у Янвилля не было ни оружия, ни артефактов. Как видно, все свои ячейки для вещей он заполнил… татуировками, как бы странно это ни звучало.

Тем не менее, на арену Янвилль вышел смело. Значит, был совершенно уверен, что Система не уберёт с него ничего, по её мнению, лишнего. А вот у Анны артефакты были. На голове — тонкая золотистая тиара, на шее — опаловое ожерелье. На пальце правой руки поблёскивало кольцо, а на запястье левой — браслет. В руках она держала какой-то мелкий предмет, который Сареф с такого расстояния не мог толком рассмотреть.

— Что она держит? — спросил он Йохалле, который сидел рядом, и который через Глаз Снайпера так же с любопытством смотрел на Чемпионов, — какой-то молитвенник?

— Нет, — неожиданно хмыкнул эльф, — она держит колоду карт.

— Колоду карт? — опешил Сареф. Хотя он уж как никто другой знал, как необычна и разнообразна Система, но сегодня пришлось удивиться даже ему, — как можно драться при помощи колоды карт?

— Ну, судя по тому, что Анна стоит здесь — можно, и даже хорошо, — пожал плечами эльф.

— Итак, участники заняли свои позиции, — объявил Аларик, — в таком случае — на счёт три. Раз… два… бой!

В тот же миг по его слову арена покрылась прозрачной защитой. Не тратя ни секунды, Янвилль тотчас бросился вперёд. Судя по всему, его очень нервировала колода карт в руках Анны. Хотя сам он едва ли был менее экзотическим соперником. Когда до Анны оставалось порядка 10 шагов, Янвилль выбросил вперёд правую руку, с которой сорвалась пляшущая ветвистая молния, с грохотом и яркой вспышкой рванувшая к Анне. Та же невозмутимо сделала шаг назад и вытащила карту из колоды, которую выбросила перед собой. В тот же миг перед ней вспыхнуло четыре знака в виде звезды, заключённой в круг. И почти сразу эти четыре знака слились в один, который полностью поглотил силу удара.

— Пентакли, — прокомментировал Йохалле, — интересный защитный приём.

— Ты что, разбираешься в картах? — удивился Сареф.

— Немного, — нехотя ответил Йохалле, — одно время, когда я наёмничал, то охранял человека, который промышлял тем, что раскладывал желающим такие карты, якобы предсказывая им будущее. И множество дураков и дурочек из всех слоёв общества охотно велись на его развод.

— Развод? Почему? — непонимающе спросил Сареф, — ведь в Системе же есть настоящие прорицатели?

— Сареф, не будь наивным, — фыркнул Йохалле, — если в Системе появляется хоть сколько-нибудь значимый прорицатель, он тут же получает от власть имущих предложение, от которого нельзя отказаться. Все остальные — это разводилы, которые стригут деньги на доверчивых идиотах.

— И что? Эта Анна, по-твоему, тоже разводила? — хмыкнул Сареф.

— Ну, почему же? Она же сражается с помощью карт, а не предсказывает будущее, — пожал плечами Йохалле.

Анна тем временем, сменив дистанцию, выбросила новую карту. В тот же миг перед ней появились семь серебристых клинков, которые ослепительным росчерком бросились к Янвиллю. Тот изящно уклонился от атаки, после чего сам бросился вперёд. При этом он оказался рядом с прудом воды и погрузил в него левую руку. После чего уже на ней вспыхнули синие татуировки… и затем эльф взметнул вверх целый вал воды. Сареф бы даже подумать не мог, что в этом пруду было столько воды. А затем… неожиданно вся вода замёрзла — и сотни сосулек разного размера полетели в Анну.

Её, впрочем, это не смутило. Новая выброшенная карта — и перед Анной появился дух юноши в изящном сиреневом костюме и с огненным жезлом в руках. Повинуясь приказу Анны, юноша воткнул жезл в землю — и вокруг девушки вспыхнул огненный щит, который полностью поглотил эту атаку.

— Оруженосец жезлов, — прокомментировал Йохалле, — неплохо, неплохо. Но это пока всё хрящики. А, интересно, что будет, когда она начнёт использовать кости?

— Какие хрящи, какие кости, ты о чём? — спросил Сареф.

— В этой колоде есть так называемые младшие и старшие карты. Младшие называются хрящи, старшие — кости, — пояснил Йохалле, — и вот мне очень интересно, что будет, если Анна выбросит своему сопернику Дьявола, Виселицу или Смерть. Что-то мне подсказывает, что ничего хорошего.

Янвилль, судя по всему, был того же мнения. Наверняка он тоже был знаком с картами, и потому понимал, как опасно затягивать бой против такого соперника. Поэтому, увернувшись от очередной атаки Анны в виде пяти мечей, он неожиданно выстрелил молнией в самую вершину защитного купола. После чего рванул вверх, прыгая так, словно у него под ногами появлялась невидимая платформа. Впрочем, судя по тому, что его подошвы, на которых тоже наверняка были татуировки, вспыхивали сиреневым, наверняка так оно и было.

Молния, запущенная эльфом ранее, срикошетила от силового поля трижды, после чего вернулась к самому Янвиллю. И тот, поймав её на левую руку, провернулся в воздухе, явно проводя энергию через своё тело, после чего на мгновение вспыхнул огнём — и послал уже ярко-красную молнию в Анну.

Та явно оценила угрозу этой атаки, и потому в следующий момент она выбросила карту, которая со вспышкой воздвигла над Анной башню. Та честно просуществовала 5 секунд и выдержала полный напор атаки Янвилля. После чего она пропала… и оказалось, что Анна сидит на земле, а от неё улетает обугленная карта… судя по всему, девушка пожертвовала ею, чтобы спастись от атаки эльфа. И это был сильный защитный приём, явно равный по эффективности его Силовому Полю.

Понимая, что Янвилль может комбинировать стихии своих татуировок так, как ему угодно, Анна спешно выбросила новую карту. В тот же момент перед ней появились 9 призрачных мечей, которые рванули на Янвилля. Тот попытался было закрыться от них ледяным щитом — но призрачные мечи легко преодолели эту преграду. Не сдаваясь, эльф попытался набрать дистанцию — но на этот раз мечи упорно его преследовали. И когда они настигли эльфа и один за другим вошли в его тело, сначала показалось, что они не причинили ему никакого вреда. Но Янвилль неожиданно упал на землю и закричал от боли, схватившись руками за виски.

— Девятка мечей. Карта кошмаров и дурных знамений, — заметил Йохалле, — для сбития концентрации — самое то.

Анна же не собиралась давать поблажек своему врагу. Новая брошенная карта — и перед ней появилась колесница, в которую были запряжены белый и чёрный драконы, а восседал на ней человек без лица. И в этот момент Сареф, который всё это время гадал, откуда Анна взяла такую могущественную вещь, моментально свёл все факты. Если Анна не боится использовать карту, эффект которой изображает запряженных в колесницу драконов, значит, Ильмаррион, который это, очевидно, увидит, возражать не будет. А, значит, скорее всего, именно в клане Айон для Анны и рисовали эту колоду.

Человек в колеснице тем временем подцепил всё ещё дезориентированного Янвилля хлыстом за шею и бросил его перед собой. Таким образом, по несчастному эльфу сначала пробежали лапы драконов, а потом ещё и проехало два колеса.

После этого татуировка на животе эльфа вспыхнула мягким жёлтым светом, и он тотчас вскочил на ноги. Вероятно, это было его собственное умение на возрождение.

И, судя по всему, его использование придало Янвиллю дополнительные силы. Потому что после этого Анна выбросила очередную карту — и из появившихся семи огненных жезлов рванули потоки огня. Янвилль же демонстративно остался стоять на месте — и принял в своё тело всю силу атаки. После чего ударил ногой по земле — и перед ним взметнулись два десятка камней. Но перед тем, как запустить их, он с огромной силой щёлкнул пальцами — и камни моментально раскалились докрасна, буквально став кусками магмы, которые Янвилль и швырнул в Анну.

Та поспешно бросила на землю очередную карту — и пространство перед ней вспыхнуло пентаклями, которые поглощали магмовые снаряды. А ещё мгновение спустя Янвилль без единого звука ушёл под землю… для того, чтобы в Анну выстрелил огромный каменный шип из земли, от которого та чудом успела отскочить.

Вот только Янвилль это предвидел. И, появившись из-под земли рядом с Анной, просто… толкнул её на этот шип. И девушка, которая никак не ожидала такого сокращения дистанции, упала… напоровшись точно на этот шип, который вышел из её груди. Зеленоватое свечение — и Анну телепортировало в центр арены с полным запасом здоровья.

— Анна отдаёт своё Системное перерождение, — прокомментировал Аларик, — ей следует быть осторожнее, следующая ошибка станет последней.

Анна с такой ненавистью смотрела на Янвилля, что Сареф был уверен: если бы она могла сейчас вытащить карту Смерти — то сделала бы это моментально. К сожалению, огромная мощь её оружия компенсировалась хаотичностью использования: Анна, судя по всему, сама до последнего момента не знала, какая карта ей выпадет из колоды. Например, она совершенно точно не могла выбросить сразу две старшие карты, ей обязательно нужно было использовать младшие.

Янвилль же, который практическим путём выяснил, что самый лучший способ давить на Анну — это постоянно сокращать с ней дистанцию, снова рванул на девушку. Та выбросила новую карту — и теперь перед ней появился уже рыцарь с мечом в руке. Янвилль поспешно рванул назад — но поздно: от рыцаря разошёлся огромный вал энергии, который снова сбил эльфу концентрацию. А мгновение спустя его настиг клинок рыцаря, который насквозь пробил ему плечо, после чего исчез.

Но эта рана лишь раззадорила Янвилля, который, чувствуя своё превосходство, снова рванул к пруду и вызвал из него шквал воды, формируя сосульки. Мало того, эти сосульки мерцали и потрескивали… значит, Янвилль ещё и зарядил их силой молний. И этот страшный шквал обрушился на Анну.

Та, явно проклиная всё на свете, выхватила новую карту — и в следующий момент её укрыл своим телом синий дракон, покорно принявший всю страшную атаку эльфа.

— Интересно, что это за карта? — спросил Сареф.

— Не знаю. Наверное, Умеренность, — пожал плечами Йохалле, — других костей с таким эффектом я представить не могу.

Анна же, судя по её злому взгляду, окончательно потеряла терпение. Выхватив очередную карту, она неожиданно ткнула ею себе в глаз… вероятно, для того, чтобы окропить её своими слезами. После чего бросила карту на землю…

И для Янвилля начался сущий кошмар. Неожиданно вся боевая арена оказалась покрыта мечами, каждый из которых норовил дотянуться до его тела. От такого шквала не было спасения, с помощью татуировок на пятках эльф попытался какое-то время продержаться в воздухе, но нет… эффект этой карты длился слишком долго, и, в конце концов, Янвилль упал — и моментально оказался растерзан сворой клинков. Зелёная вспышка — и арена снова приняла свой первозданный вид, а Янвилль вернулся на исходную позицию. И, судя по его взгляду, теперь он намеревался взять реванш за всё.

К сожалению, он не знал, что биться ему осталось недолго. Потому что, выхватив очередную карту, Анна торжествующе закричала — и выбросила её вперёд.

В тот же момент Янвилля за горло схватила верёвка, утянув его вверх. Бедный эльф, болтаясь в петле, призывал все стихии своих татуировок, чтобы вырваться из ловушки, но тщетно… не помогли даже рисунки на подошвах, с помощью которых он пытался хотя бы на долю секунды обрести опору под ногами и вдохнуть спасительного воздуха, но нет. Он ещё не понимал этого — но для него было всё кончено.

Анна же, которая была вынуждена раскрыть столько своих способностей, напоследок швырнула в Янвилля ещё одну карту. И после броска перед ним появились три меча, которые с омерзительным звуком вонзились в тело Янвилля и, проломив эльфу грудную клетку, явили на свет вырванное сердце, которое всё ещё билось. И спустя мгновение Янвилль, окончательно сражённый, испарился.

— Побеждает Анна Грейвен-Ювенаро из клана Ювенаро, — объявил Аларик, — и проходит в следующий тур. Янвилль из земель Дома Мерцающих Теней покидает Состязания. Мы благодарим его за проявленные храбрость и мастерство — и надеемся, что он найдёт достойное применение своим талантам.

Вот только голос этот звучал пусто и отстранённо. Мало того, Сареф почувствовал в нём хорошо скрытую злобу. И мгновение спустя он понял причину. Разумеется, всё дело было в столь унизительном завершении поединка. Да, Янвилль был вольным Чемпионом без покровительства Дома, а за Анной стоял её клан… но всё же Янвилль был эльфом, а Анна — человеком. И чтобы эльфы просто так забыли, что человек вырвал одному из них сердце… они наверняка надолго это запомнят.

— Вот о ком Старшим стревлогам надо было беспокоиться, — заметил Йохалле, вместе с Сарефом дожидаясь, пока схлынет основная толпа зрителей, покидавших арену, — как по мне, девчонка, которая одной удачной картой может выбить тебе всё здоровье и умение на возрождение, намного опаснее, чем несчастная Ванда. Хилереми, конечно, сильное преимущество, но уж ты-то, Сареф, понимаешь, что это — не панацея от всех бед.

Мысленно Сареф был с ним согласен. Тот факт, что они частично привлекли Ванду на свою сторону, пока ничего не решал. Анейраша ещё ждут его собственные поединки, и, можно было не сомневаться, они будут ничуть не проще того, что они уже увидели на этих Состязаниях…

Старшие стревлоги справедливо разделяли опасения Сарефа по поводу Анны. Когда он их спросил о том, что им известно об этой девушке из клана Ювенаро, они ответили, что победа Анны на её собственных Состязаниях вышла довольно нестабильной. Нередко ей выпадали всего лишь карты номиналом от 2 до 5, и это было куда слабее, чем хотя бы девятки и десятки, не говоря уже за королей или тузов, которые в удачный момент могли ударить не хуже старших карт.

Не менее сбивало с толку и то, что не удалось собрать информацию о том, что у Анны был за комплект артефактов. Наверняка в том числе и благодаря их влиянию объясняется удача Анны в этом бою. Тем более, что в Системе удача была вполне измеряемым Параметром через такую величину, как Шанс Критического Удара. И, вероятно, чем выше шанс на крит, тем выше вероятность для Анны, в её случае, выбросить подходящую карту. Не говоря уже о том, что и часть умений, и артефакты, и наверняка даже один из Талантов Полуторного совершеннолетия был заточен на это дело. Объяснялось это, в том числе и тем, что Анна была невероятно хрупка. Единственный каменный шип Янвилля, пусть и удачно направленный, отправил Анну на перерождение. Что не менее важно — на Системное перерождение, значит, даже собственного умения на второй шанс у девушки не было.

И вот здесь Кагиараш заговорил о том, что Призрачное Возмездие, возможно, придётся раскрывать уже во втором туре. Потому что противостоять такому Анейраш может только в том случае, если у него будет значительное количество шансов на дополнительную попытку. Собственное умение Анейраша было слишком слабо, оно восстанавливало ему всего 30% здоровья и выносливости. Как видно, стревлог очень надеялся на своё уклонение в состоянии, когда он сбит с ног, а так же на помощь Сарефа с Параметрами, и потому слишком сильно во второй шанс не вкладывался. Кроме того, Ансильяшу справедливо пришла мысль, что с Системным Возрождением у Анны обновляется и колода, и даже если какие-то сильные умения и выбивают у неё из колоды мощные защитные карты, с перерождением они возвращаются.

Да и справедливости ради стоило отметить, что колода в какой-то степени сама себя балансирует. На убойные Смерть, Дьявола и Виселицу приходились почти бесполезные в бою Шут, Любовники и Луна. На мощные, но всё же не дотягивающие до уровня смертей Силу, Суд и Звезду приходились куда более слабые Отшельник, Великая Жрица и Императрица. Возможно, эти карты были неплохи в лечении, но для хрупкой Анны, которую одна удачная атака отправляет на перерождение, они были не так полезны.

Сареф с удивлением отметил, что ящеры разбираются в гадальных картах не хуже Йохалле, а если быть точнее — то на порядок лучше. Наверняка стревлоги и сами нередко подрабатывали таким ремеслом. Если уж оно было столь популярно и приносило быстрые и лёгкие деньги. Кроме того, их споры снова грозили перейти в многочасовое обсуждение касательно того, стоит ли им готовить Призрачное Возмездие на второй раунд поединков или нет. И после того, как Ангреаш, любовь которого к названным братьям значительно поугасла за последние несколько дней, язвительно заметил, что Анейрашу стоило бы сначала выиграть хотя бы первый бой, Сареф понял, что намечается новый раунд скандалов и разборок, и потому незаметно поднялся и ретировался из домика стревлогов. Йохалле и Эргенаш, не имея никакого желания выслушивать эту ругань, выскользнули вслед за ним.

Пару часов Сареф просто гулял по Преаторату, наслаждаясь тем, что сейчас не ему приходится нервничать и переживать по поводу тактик и стратегий. Напротив, он радовался, что потихоньку решал и собственные проблемы. Он помирился с демонами, они же помогли ему урегулировать вопрос со Сварри, которого, несмотря на все предупреждения Адральвеза, Сарефу всё же было жаль, и он явно заслуживал хотя бы попытки стать лучшим главой клана, чем был его отец. Разговор с Жераром, который многое открыл на прошлое бабушки Нины. Интересно, что же с ней стало? Вот бы найти Мимси и спросить её! Уж она-то наверняка знает ответ. К сожалению, это было почти невозможно. В первый раз Сареф значительно насел на Мимси и выудил из неё некоторые ответы на вопросы. Во второй раз он физически не мог давить на неё после того, как рассказал ей о смерти Лины. В третий раз старая нянюшка вряд ли позволит себя так просто найти. Если только…

— Сареф? Это ты⁈ — раздался знакомый женский голос. Очнувшись, Сареф увидел, что ноги принесли его к поместью, над которым развевалось знамя людского клана Ниафрост. И оттуда как раз выходили… Роггвир и Кейя.

— А, этот босой придурок с вами, — подойдя ближе, Кейя тепло им всем улыбнулась, — ну могла бы и сама догадался. Лучше бы вместо этого дурацкого окуляра монокль на себя нацепил бы. Всё равно своих разноцветных буркал не скроешь.

— А ты, я погляжу, всё так же любишь понарываться, белобрысая говнючка? — насмешливо спросил Йохалле. Впрочем, они, подойдя друг к другу, вполне искренне обнялись. И вполне по-дружески, не позволяя себе ничего лишнего. Но Сареф сильно сомневался, что между Кейей и Йохалле были романтические отношения. Если уж даже Бреннер, который, по-совести, был не самым умным гномом в Системе — и тот сходу предупредил Сарефа, чем чреваты такие отношения с Кейей… То Йохалле должен был всё просечь после первого же разговора с девушкой — и доблестно уступить возможность строить с ней отношения кому угодно другому, но только не себе, ибо нервы и шкура дороже. Ибо Кейя более чем в состоянии попортить и то, и другое.

Впрочем, Роггвир выглядел вполне довольным жизнью, и совершенно не казалось, что Кейя, которая гораздо больше была ведущей по жизни, нежели ведомой, как-то сильно его ограничивала или угнетала. Впрочем, у Роггвира был отличный аргумент в виде его сестры, которую он без меры любил, и о которой заботился, как мог. Вполне вероятно, что Кейя, у которой на сёстрах был свой пунктик, за эту любовь многие несовершенства Роггвиру прощала.

— Как у вас дела? — вежливо спросил Сареф, когда Йохалле и Кейя закончили свой ритуал приветствия.

— Ну, понятно, — фыркнула Кейя, — Сареф, ты хоть из клана, но каким-то базовым вещам тебя там явно научить забыли. Ну кто ж так встречает старых знакомых? Нет, это надо срочно отметить! Приглашены вы трое, да, ящер, и ты тоже, не вздумай никуда слинять! Я уже давно хочу тебя споить.

Поначалу Сареф считал, что Эргенаш смутится и примется отказываться и ссылаться на срочные дела. Но, как видно, за эту пару лет стревлог прекрасно поработал как со своей самооценкой, так и с пониманием того, на что он имеет право. Поэтому он всего лишь снисходительно поднял кожную складку над глазом, которая у ящеров считалась бровью, и насмешливо спросил:

— Точно приглашаешь? Уверяю, я буду вам всем нравиться значительно меньше, если вам удастся меня споить.

— На то и расчёт, — невозмутимо кивнула Кейя, — так что вы четверо — за мной, шагом марш. Сегодня я угощаю. Уверена, нам есть о чём поговорить. В том числе и об этом, — она закатила глаза и сделала короткое движение ладонью надо лбом, явно намекая на своё Системное окно. Вернее, на то, что она в нём увидела полтора года назад, когда Сареф и Йохалле с помощью Чёрного Молоха очистили всех Чёрных Легенд от проклятия.

Девушка привела их всех на уютный постоялый дворик. Хотя слуги эльфов были уже не такими приветливыми. Собственно, это было главной причиной, почему Сареф, один раз попробовав поесть в подобном заведении, больше таких экспериментов не проводил, предпочитая есть или у стревлогов, или в поместье Чёрный Ветер, где Бреннер и Вильгельм всегда были готовы предоставить ему и еду, и ночлег. И дело было вовсе не в том, что Сарефу жаль денег. Просто Сареф, хотя уже и значительно поднаторел в общении со всякими высокомерными ханжами, всё же больше привык давать быстрый краткосрочный отпор, ставя зарвавшихся хамов на место.

А вот в течение часа сносить высокомерные и презрительные взгляды эльфийских слуг, и при этом делать вид, что тебе на это плевать, всё-таки для него пока было тяжеловато. И, к сожалению, он даже сказать ничего не мог. Потому что фиолетовая категория безопасности отлично работала в обе стороны, и зарвавшийся, по мнению Системы, клиент мог получить по башке точно так же, как и позволивший себе продать некачественный товар или оказать некачественную услугу продавец.

Впрочем, сегодня им такая проблема явно не грозила. Одного взгляда на Кейю слугам оказалось достаточно, чтобы их лица приняли вежливое и даже подобострастное выражение. Как видно, несмотря на все свои выкрутасы, Кейя всё ещё имела какой-то вес в Доме Золотых Листьев. И потому, чтобы не нажить себе проблем, слуги в кои-то веки решили сделать свою работу хорошо.

Разумеется, Кейя желала услышать полный рассказ о приключениях Сарефа. И тот, по возможности, утолил её любопытство. Ну, насколько это было возможно в данной ситуации. Да, Кейе он в какой-то степени мог доверять, ибо она — Чёрная Легенда, а они все зачастую связывают себя единым словом, но вот Роггвира во все тонкости своих дел Сареф посвящать не собирался. Поэтому и значительная часть его похождений по Приграничью, и пребывания в клане Драконов остались за рамками его рассказа. Впрочем, Кейя, которая постоянно переглядывалась с Йохалле и, вероятно, ловила от него какие-то невербальные знаки, понимала, что ей рассказывают не всё, но не вмешивалась. Тем более, что её, в основном, интересовал тот самый момент, когда она прочитала в своём Системном окне, что ситуация с проклятием изменилась, и теперь ей достаточно поглотить один Высший Пункт Развития, чтобы оно исчезло навсегда… возвращая девушке право на полноценную жизнь.

— И теперь, я так понимаю, вы сейчас помогаете стревлогам? — спросила Кейя.

— Да, точно. Сареф слово держит, — протянул Эргенаш, потягивавший уже пятую кружку медовухи, которую стревлог, как оказалось, просто обожал. И Сареф с некоторой досадой отметил, что как бы Эргенаш ни дорожил его дружбой, этот момент его личности остался для него тайной. Впрочем, так уж получилось, что особо развлекаться у них времени никогда не было, перед ними всегда стояли какие-то важные задачи. Ускользнуть от драконов, проникнуть к демонам и чему-то у них научиться, натянуть нос Виктору Уайтхоллу, а потом удрать от него, выбить Наруч Равновесия, найти и вернуть Анейраша, спасти Махиаса от клана Айон, добыть кровь Чёрного Молоха… перечислять можно бесконечно. Поэтому, возможно, Сареф и принял это предложение Кейи. Слишком мало у него было возможностей просто расслабиться и отдохнуть. Хотя, казалось бы, ему ли жаловаться? Он полтора года провёл в поместье драконов, где от него не требовали почти ничего. Несколько раз поприсутствовать на уроках драконьих учеников, и один раз принять участие в их экзамене — это капля в море. Но всё же для Хима постоянно существовала ненулевая вероятность быть уничтоженным драконами навсегда… И Сареф ни на секунду об этом не забывал.

— Хорошо бы ваши Старшие слово держали, — мягко заметил Йохалле, — мало того, что вы попытались прокатить его с наградой за возвращение Анейраша — так теперь и встретили его так, как будто он должен вам мешок золота — и при этом десять лет от вас бегал, не собираясь его отдавать.

— Не, — покачал головой Эргенаш, подливая себе ещё медовухи из кувшина, — ты… не понимаешь. Хотя… мог бы. То проклятие, которое вам дала Система… мы с ним всю жизнь живём, понимаешь? Вот вы — Жители Системы… А мы нет… Мы просто живём… Просто живы… живо… животные Системы. Нет у нас никаких прав. Стревлогу можно пообещать что-то, а потом обмануть. И если ты не клялся Системой — тебе ничего не будет. И вот отсюда… понимаешь… отсюда всё идёт…

— Но ведь Сареф ни разу…

— Не перебивай! — рыкнул Эргенаш, и даже стукнул кружкой по столу, расплескав напиток, — это никак не изменить, понимаешь! Это… неравенство… оно всегда вот тут! И вот тут! — он ткнул себя сначала в грудь, а потом в голову, — и этого не изменить! Я знаю, что Сареф не такой! Но этот мир не состоит из Сарефов! И сколько сделок для нас было погублено! Когда мы вложились, сделали всё, как нужно — а другие отказались! Забыли! Передумали! Нашли более выгодное предложение! И просто ушли! А мы не в силах были как-то призвать их к ответу! И с Сарефом такая же ситуация. Он может завтра просто сказать, что передумал помогать Анейрашу — и уйти. И Система никак его за это не накажет.

— Я никогда так не поступлю!.. — начал было говорить Сареф.

— Я ЗНАЮ! — проревел Эргенаш и с такой силой ударил кружкой по столу, что она треснула и раскололась надвое, — я знаю, — снова сказал он, и в его голосе звучала невыносимая горечь от такого положения вещей, — но сам факт того, что это возможно, Сареф! Это всё равно… неравенство! И оно всё равно всегда будет оставаться! Вот почему они ведут себя так, понимаешь! Они не могут иначе. Они обязаны быть готовым к тому, что ты уйдёшь. И всё равно идти дальше.

— Господа, может быть, вам уже достаточно? — к ним подплыла рыженькая эльфиечка в сиреневом переднике и с укором уставилась на разбитую кружку, — если вы продолжите шуметь, боюсь, мы вынуждены будем попросить вас покинуть наше заведение.

— Ничего страшного, — невозмутимо ответила Кейя, — шуметь больше не будем. И счёт за разбитую кружку тоже, пожалуйста, запишите.

Служанка кивнула, после чего коротко щёлкнула пальцами — и две половинки кружки спаялись в одну, да так, что и предположить было нельзя, что десять секунд назад она была безнадёжно испорчена. После чего ещё раз обвела всех строгим взглядом и удалилась.

— Ну а ты что уставился, хитрожопая сучара? — хмуро спросил Эргенаш Йохалле, снова наливая себе медовухи, — сам же только и делаешь… что зыркаешь на всех… Мне давно под шкуру залез… и всё понял. Так что ж… молчал?

— Потому что я уважаю право других рассказывать о себе то, что они считают нужным. И тогда, когда они к этому готовы, — пожал плечами Йохалле, — и неважно, какой они расы.

— Умный, да? — огрызнулся Эргенаш, — по больному месту гладить? У, хитрожопая сучара!

Впрочем, на этом запал агрессии стревлога неожиданно закончился, и он просто сложил руки на столе и опустил на них голову, сладко подрёмывая…

— Ну, что вы всё про нас, да про нас? — спросил Сареф, — Роггвир, как твои дела? Удалось вылечить твой недуг?

— Почти, — Роггвир, которого такие откровения явно напугали, поспешно схватился за новую тему, — твой Амулет Железной Воды… в общем, эльфийские мастера его расплавили, и на его основе сделали какую-то настойку, которая почти полностью залечила все мои травмы.

— Почти? — уточнил Сареф.

— На 95%. В принципе, то, что осталось, можно закрыть одним артефактом. Так что дела мои очень хорошо, Сареф, ещё раз спасибо тебе за это. Многим людям в Системе приходится жить и выживать в куда более худших условиях.

— Эльфийские мастера расплавили Амулет Железной Воды? — заинтересованно спросил Сареф.

— Да, как-то смогли, — пожал плечами Роггвир.

— И, конечно, они попытались забрать себе кусочек образца для исследований? — невозмутимо уточнил Сареф. Роггвир виновато улыбнулся, а Кейя гыгыкнула.

— Ну, в общем, да, — сказала полуэльфийка, — именно что попытались. Потому что когда они унесли его в другую комнату, то он там… в общем, взорвался.

Сарефа это, признаться, не слишком удивило. Адральвез дал ему этот амулет для того, чтобы его носить, а не чтобы разбираться в методе его производства. Как видно, демоны не так уж горели желанием делиться с другими своими секретами…

— И сколько по этому поводу воплей было — ты и представить себе не можешь, — продолжила Кейя, — Роггвира чуть не обвинили в покушении на эльфийских мастеров. Пришлось тогда, конечно, повозиться…

Далеко за полночь, когда Старшие при магическом свете всё ещё разбирали какие-то бумаги, Анейраш в принудительном порядке был отправлен спать, а Ангреаш дремал в кресле напротив, неожиданно распахнулась дверь. После чего злой, как осиный улей стревлог-страж втолкнул внутрь Сарефа, Йохалле и Эргенаша, которые едва стояли на ногах, и от которых разительно несло спиртным. Сердито сказав, что он не нанимался таскать чужие пьяные туши, стревлог-стражник ушёл обратно. Впрочем, Сареф и Йохалле мужественно держали равновесие, и даже поддерживали под руки Эргенаша, которого ноги совсем не слушались. И эта троица вальяжно прошествовала по всему кабинету, миновав и Старших, у которых от этого зрелища попадали челюсти, и Ангреаша, который наверняка тоже впервые видел Эргенаша напившимся. Впрочем, альбинос, быстро очнувшись, бросился им помогать. Но уже у самых дверей Старшие услышали отчаянный, пронзительный шёпот Эргенаша…

— Сареф… пожалуйста, не бросай нас. Помоги нам выиграть. Это для нас последний шанс. Иначе мы, правда, станем как… животные. Бесправные… и безмозглые. Нам очень нужна эта победа. Прошу тебя…

— Всё, что в моих силах, друг мой, — так же тихо ответил ему Сареф, которого уже подхватил Ангреаш.

Альбинос утащил своих товарищей в спальни, чтобы помочь им хотя бы стянуть с себя обувь. А Старшие в полной прострации смотрели в пустоту пару минут. После чего Ансильяш с надеждой спросил:

— Они же заслуживают того, чтобы мы спустили с них шкуры?

— Заслуживают, — невозмутимо ответил Кагиараш.

— Но делать мы этого, конечно же, не будем, — грустно продолжил Ансильяш.

— Не будем, — кивнул Кагиараш.

— Даже после Состязаний? — безнадёжно уточнил Ансильяш.

— Не переживай, друг мой, — мягко сказал ему Брайсаш, — в этот раз шансы на то, что после этих Состязаний нам и без этого будет, чем заняться, высоки, как никогда…

— И я снова рад приветствовать вас, уважаемые зрители, — Аларик всё так же занимал место комментатора, и когда он начал говорить — все зрители с почтением умолкли, — Всесистемные Состязания в самом разгаре, и сегодня состоится четвёртый раунд первой серии поединков. Ну а пока Система решает, кому сегодня биться — позвольте представить тех, кто будет выступать сегодня…

Сареф, у которого от вчерашней попойки до сих пор немного гудела голова, потёр затылок. Им сегодня утром, конечно, прилетело от Старших за такое поведение, но больше для порядка. Понятное дело, что Старшие не имели никакого права указывать Сарефу, как ему проводить здесь своё время за рамками его обещанной помощи. Но всё же подрывать общую дисциплину расы тоже не стоило.

Сидевший по правую сторону Эргенаш, кажется, до сих пор не пришёл в себя. Как оказалось, стревлогам намного тяжелее переносить подобные злоупотребления алкоголем. Кроме того, у него не было Хима, который для Сарефа всё-таки оттянул большую часть неприятных эффектов. Сареф уже своего товарища и Властью Жизни пару раз подлечил — но, как видно, окончательно с этим состоянием любой организм должен был справиться сам. Ну, либо надо быть специалистом, умения которых конкретно заточены на то, чтобы помогать другим избавляться от похмелья. И что-то подсказывало Сарефу, что при должной сноровке и умении разговаривать с нужными людьми такие специалисты бедствовать не будут.

Сегодняшнее выступление у Сарефа не вызвало большого отклика. На этот раз выступали гномы из клана Вечного Огня. И через это выступление они, вероятно, пытались рассказать историю своего клана. Их было примерно с десяток, и они, выстроившись кругом по арене, ритмично били в барабаны, которые порой принимали образ наковален, а ударные палочки в их руках — образ молоточков. И, казалось, в таком торжественном музыкальном ритме они и отбивали свою историю, передавая через выступление своё трудолюбие и любовь к кузнечному ремеслу.

Однако в какой-то момент в центре арены начал вырастать самый настоящий вулкан. И хотя Йохалле, наблюдавший за представлением через Глаз Снайпера, сразу сказал, что это иллюзия, тем не менее, это была очень качественная иллюзия. Вулкан всё рос и рос под барабанно-наковальные ритмы, и в один момент он извергнул из себя потоки лавы. Но когда они сошли и пропали вместе с вулканом — на их месте остался огромный пылающий молот, который секунду спустя взяла мощная мускулистая рука, образуя таким образом герб их клана. Ну и, как видно, обозначив, что своё начало клан положил именно тогда, когда первый из гномов Вечного Огня выковал этот молот в самом сердце гор, рядом с раскалённой магмой и из самых чистых и редких железных пород.

Когда выступление было завершено, зрители, конечно, вежливо аплодировали гномам, но такого ажиотажа, как пение эльфийских детей или даже огненный танец орков, это выступление не вызвало. Да и сам Сареф как-то подсознательно ощущал, что гномам неуютно выступать вот так, под пристальным взглядом сотен, и даже тысяч зрителей.

И в этот момент Сареф нехотя подумал, что создать вот такие Всесистемные Состязания — это было крайне умно со стороны Системы. По крайней мере, знать всех рас постоянно общалась на этих мероприятиях… Да и для любой расы вообще полезно встряхнуться, проведя время среди других живых существ, которые отличаются от тебя и ростом, и цветом кожи, и мышлением, и ценностями — и всё равно при этом понимать, что они тоже живут в Системе, тоже имеют свои права, и с их существованием так или иначе придётся считаться.

Возможно, именно благодаря этому в Системе практически не было глобальных войн, когда условно все эльфы поголовно пойдут войной против всех гномов. Да, были отдельные, так сказать, горячие очаги, где конфликты тлеют постоянно. Например, светлые и тёмные эльфы на своей границе точно обожают гадить друг другу по мелочам. Да и Маркус Мэйндрейк наверняка не просто так постоянно всем напоминает, что именно его клан постоянно стоит между отребьем из орочьих пустынь и остальным Севрогандом. И всё же по сравнению с глобальной войной это были мелочи… естественный порядок вещей, как сказал бы его старый знакомый Магмовый Арбалетчик…

— Превосходно. Мы благодарим клан Вечного Огня за это выступление, одинаково увлекательное и познавательное, — сказал Аларик, — а теперь — нам предстоит узнать имена сегодняшних участников. Господа судьи, — Аларик повернулся в сторону судейской бригады. Оба эльфа за спиной Аларика кивнули, и Маркус передал комментатору листочек. Тот, раскрыв его, сказал:

— Итак… первый участник на сегодня… Фамброил Райген-Хлад Жизни из клана Хлад Жизни!

На ноги поднялся названный Чемпион. Для гнома он был потрясающе высокого роста, что вместе с крепким (хотя, в общем-то, обычным для гномов) телосложением делало его маленьким титаном. И особенно довершали этот образ татуировки на его гладко выбритом черепе. Впрочем, они явно служили для украшения. В руках у него была мерцающая светло-синим светом булава, явно какое-то фамильное клановое оружие.

— Его же соперником будет… Алекс Випассаро-Уайтхолл из клана Уайтхолл!

Уже знакомый Сарефу парень с каштановыми волосами поднялся и, не обращая внимания на отца и Виктора, которые пытались давать ему какие-то напутствия, направился к своему месту. У него, в отличие от Фамброила, который показательной поигрывал своей булавой, никакого оружия пока видно не было.

— Итак, Чемпионы готовы! — сказал Аларик, когда арена снова приняла четырёхсекторный вид, а Алекс и Фамброил встали в 20-ти шагах друг напротив друга, — в таком случае — начали!

И как только по слову Аларика арену закрыло прозрачное защитное поле, Фамброил с боевым рыком указал на Алекса своей булавой — и в того на огромной скорости полетел сокрушающий замораживающий луч. Это была очень мощная атака, и тот факт, что Фамброил столь показательно выдал её в самом начале боя, явно говорил о том, что у него в запасе ещё немало мощных фокусов.

Алекс же, на удивление, не стал уклоняться от замораживающего луча. Вероятно, понимал, что просто не успеет это сделать. Вместо этого он упал на одно колено… и в следующую секунду перед ним появился ледяной шар, который, в силу своей природы, полностью поглотил энергию этой атаки — и полностью прикрыл своего хозяина, ибо его размера как раз на это хватило. А в следующий момент Алекс поднялся на ноги — и ледяной шар перед ним с огромной скоростью бросился на Фамброила. Гном едва успел отскочить от этого снаряда… но, как оказалось, это было только начало атаки Алекса.

Ледяной шар, не попав по гному, неожиданно развернулся и по дуге вернулся к Фамброилу, который уже рвался к Алексу, и больно ударил того в плечо. После чего шар снова развернулся и полетел прямо на гнома, рассчитывая оставить от него мокрое место. Фамброил, поняв, что этот снаряд от него не отстанет, поднял булаву, которая в этот момент увеличилась в размерах, и со всей силы ударил по шару, заставив его взорваться тысячей ледяных осколков… но его самого при этом отбросило далеко в сторону…

— Ну нифига себе, — внезапно пробормотал Йохалле, — откуда у Алекса взялась такая вещь⁈

— Что там? — спросил Сареф. Вместо ответа эльф отдал ему Глаз Снайпера, и тот, нацепив окуляр, увидел, что Алекс держит ладони перед грудью параллельно земле, при этом правая ладонь смотрела внутренней стороной вниз, а левая — вверх. И между ними летал какой-то мерцающий белый шарик с яркой синей каплей внутри.

— Эта штука называется Мерцатель, — сказал Йохалле, — одно из редчайших оружий во всей Системе. Откуда неудачник Уайтхолл его взял? Да даже если ты завалишь Мёртвого Короля воров — и то не факт, что с него выпадет такая редкость.

— А что он делает? — спросил Сареф.

— Увидишь, — пообещал ему Йохалле, — пока могу сказать тебе так: у Фамброила сейчас очень, очень большие проблемы…

Сареф заинтересованно глянул по сторонам. Большинство обычных зрителей никак не среагировали на ледяной шар, который упорно летал за гномом почти 20 секунд. Ну, мало ли, в Системе каждый развивается так, как пожелает, было бы чему удивляться…

А вот сектор гномьей знати гудел, как потревоженный улей. Вероятно, в силу своего происхождения и, как следствие, более качественного образования они лучше понимали, что такое Мерцатель, и какую серьёзную угрозу на самом деле представляет неказистый, на первый взгляд, Алекс.

В тот момент, когда Фамброил разбил ледяную сферу, шарик между ладонями Алекса чуть качнулся, и тот поспешно принялся двигаться. И крайне своевременно, потому что у Фамброила в левой руке появился небольшой ледяной молот, который тот, тем не менее, очень метко запустил в Алекса, просчитав и скорость своего снаряда, и траекторию движения соперника. Молот зацепил Алекса за левый бок — и, судя по тому, что в этом месте на его куртке осталась изморозь, какой-то урон гном ему всё-таки нанёс.

Мало того, Фамброил совершенно не собирался останавливать свой напор. Да, его молоты не могли бесконечно преследовать противника — зато Фамброил постоянно создавал в своей левой руке новые. При этом он продолжал держать в основной руке ледяную булаву. И вот второй бросок молотом, третий, четвёртый… и, наконец, Алекс, сменивший позицию и переждавший откат Мерцателя, поднял ладони перед собой…

И в следующий момент из шарика вырвалась огромная ледяная змея, которая в великолепном броске преодолела всё расстояние и атаковала гнома. Тот, осознав, что происходит, едва успел закрыться рукой с булавой. И ледяная змея, совершив укус, рассыпалась блестящей пылью. Вот только до Фамброила она всё-таки достала: на правой руке, державшей булаву, были кровоточащие раны. А в следующий момент перед Алексом снова появился ледяной шар, который тот отправил к Фамброилу, и гному уже было понятно, что отделаться от него так просто не выйдет.

И для Чемпиона клана Хлад Жизни начались бесконечные гонки с ледяным шаром, который преследовал его просто с невероятным упорством. Сарефу даже казалось, что у Мерцателя был свой характер (что, скорее всего, так и было), раз он так послушно выполнял приказы Алекса и преследовал бедного гнома. Кроме того, и сам Алекс не стоял на месте, а постоянно держал позицию, чтобы не оказаться слишком близко к Фамброилу. И хотя тот постоянно метал в него ледяные снаряды, Алекс явно получал какое-то дополнительное уклонение в движении. Что было весьма умно с его стороны: с таким оружием ему только и требовалось, что постоянно держать позицию и уклоняться от атак соперника. А остальную работу за него доделает Мерцатель.

И всё же даже в такой плачевной ситуации гном нашёл, чем удивить соперника. В какой-то момент Алекс занял позицию там, где несколько секунд назад стоял Фамброил, явно рассчитывая, что гном, преследуемый Мерцателем, никак не сможет вернуться в это место. И Фамброил, увидев позицию Алекса, в следующий момент просто… остановился, позволив ледяному шару впечатать себя в землю.

Но вместо того, чтобы стать мокрым местом, Фамброил… рассыпался тысячей ледяных осколков. И мгновение спустя… эти осколки собрались там, где 5 секунд назад стоял Фамброил, и где сейчас находился Алекс. И гном, используя драгоценный момент внезапности, нанёс Алексу сокрушительный удар булавой в левый висок. Чемпион Уайтхолл, никак не ожидавший такого приёма, упал, потеряв равновесие и концентрацию от Мерцателя. Ледяной шар, носившийся по арене с сумасшедшей скоростью, упал на землю, не имея возможности атаковать без постоянной связи с хозяином.

И Алекс, выпустив из рук Мерцатель, оказался невероятно уязвим. Он попытался было набрать дистанцию, но сделать это против Фамброила, которому не надо было каждую секунду беспокоиться о том, как не оказаться раздавленным в лепёшку, было намного сложнее. Гном рванул к нему — и в следующий момент Алекс, не успевший вернуть себе в руки Мерцатель, получил сокрушительный удар в живот. От боли, вызванной этой атакой, он согнулся пополам — и потому полностью пропустил по себе следующую атаку.

Фамброил, набравший дистанцию, чтобы не получить ещё один укус ледяной змеи, поднял булаву, та ярко сверкнула — и над гномом появился целый рой ледяных летучих мышей, которые бросились на несчастного Алекса, кусая его везде, где могли дотянуться, особенно целясь в лицо. И тот, не выдержав такого напора, перешёл в состояние При Смерти…

После чего исчез. В буквальном смысле исчез, даже его призрачной сущности нигде не было видно. А мгновение спустя абсолютно вся поверхность арены выстрелила ледяными острыми шипами, оказаться нанизанными на которые было смерти подобно. Такое умение явно должно было выбить у гнома его собственное перерождение… Но в этот момент Фамброил не зря доказал, что является Чемпионом своего клана. Потому что решение он подобрал невероятно изящное и остроумное. Он просто… телепортировал на ледяной шар Мерцателя, который продолжал лежать на арене, и, невероятно ловко балансируя на нём, спокойно переждал вал ледяных шипов, который продолжался, наверное, десять секунд прежде, чем исчез. И когда мгновение спустя Алекс снова материализовался на арене, он явно не поверил своим глазам, увидев практически невредимого Фамброила.

Дальше поединок пошёл по той же стратегии. Мерцатель, который после умения на возрождение вернулся в руки Алексу, снова принялся гонять Фамброила. Тот всё так же не упускал случая метнуть в Алекса какую-нибудь ледяную гадость… Но Алекс словно бы стал крепче после перерождения. Более того, в какие-то моменты Фамроилу, чтобы спастись от ледяного шара Мерцателя, приходилось телепортировать. И Алекс, Мерцатель которого продолжал преследовать чемпиона гномов, в один момент выстроил комбинацию, которую тот не смог просчитать. Когда он использовал телепорт в очередной раз, то в точке своего появления увидел ледяную змею, которая неслась на него, раскрыв пасть, полную острых зубов. И, отскочив назад, Фамброил попал точно под ледяной шар, который с малоприятным звуком оставил от гнома мокрое место.

— Фамброил отдаёт умение на Системное перерождение, — прокомментировал Аларик, когда гном с зелёной вспышкой появился в центре арены. И уже после этого гном стал куда более осторожен. Он приноровился к постоянно преследующему его Мерцателю, и в один момент, подловив Алекса, снова выстрелил в него ледяным лучом из булавы. В этот раз Алексу нечем было защититься — и он получил сильное обморожение и замедление. Чем не преминул воспользоваться гном, снова запустив в Алекса смертельную стаю летучих мышей, которые буквально растерзали его, выбил уже у чемпиона людей Системное перерождение.

Мало того, утомлённый необходимостью постоянно удирать от ледяного шара, гном не собирался играть в благородство, и потому, невероятно точно просчитав, где Алекс появится после Системного перерождения, уже ждал его в этой точке. И, успев замахнуться, снова нанёс ему удар в многострадальный левый висок. Несчастный Алекс, улетевший от такого удара на несколько шагов, тем не менее, успел скорректировать направление ледяного шара, чтобы он упал перед гномом… и с огромной силой взорвался, отбросив того в сторону. А сам Алекс внезапно покрылся ледяным панцирем, застыв на месте и явно быстро восстанавливая здоровье.

Разумеется, было почти очевидно, что это ловушка. Тем не менее, Фамброил, который весь поединок был в ярости от того, что он не может толком сблизиться с противником, попался в неё. Моментально сократив дистанцию, он замахнулся булавой и ударил в неподвижного Алекса, снова целясь в многострадальный висок. И как будто это сработало, ледяная броня разлетелась на осколки, и парня отбросило в сторону… вот только в следующую секунду он исчез, и Фамброил со страхом во взгляде понял, что сейчас будет.

Поверхность арены снова взорвалась валом ледяных шипов, которые вырастали до пяти человеческих ростов. И на этот раз ледяного шара, на которым можно было бы пробалансировать всё это умение, уже не было. Фамброил честно использовал два заряда своей телепортации, пытаясь прорваться вверх и выиграть драгоценные мгновения, а потом даже вызвал летучих мышей, чтобы те хоть как-то замедлили его падение… но умение явно не было на это рассчитано, и потому бедный гном, в конце концов, рухнул вниз… и его тело пронзили десятки шипов.

3 секунды спустя шипы исчезли… кроме тех, что держали тело Фамброила. А потом появился Алекс, довольно смотревший на поверженного противника. Вот только… комментатор не заканчивал бой, судьи не объявляли победителя. Почему же, если его соперник висит, пронзённый ледяными шипами, без сознания, истекая кровью и явно не в состоянии сражаться дальше?

И в следующий момент Алекс понял, почему. Потому что, несмотря ни на что, бой всё ещё не был окончен. Внезапно Фамброил, который висел спиной к земле, и голова которого была запрокинута назад, открыл глаза… в которых сияло потустороннее синее мерцание. С невероятным рыком он рванул — и ледяные шипы, державшие его тело, сломались. И гном, схватив булаву, с безумным рёвом бросился на Алекса.

Тот испуганно направил на него ледяной шар Мерцателя — но гном с таким сокрушительным ударом врезал по нему булавой, что шар просто взорвался — а Фамброил даже не покачнулся. Алекс использовал ледяную змею — то гном, который, казалось, перестал чувствовать боль, с невероятной скоростью схватил змею и разорвал ей пасть, заставив рассыпаться пылью, после чего снова рванул к Алексу. И тот сделал единственное, что ему оставалось в этой ситуации — начал спасаться бегством.

И, к великому сожалению, эта тактика дала плоды. Невероятная предсмертная мощь, которая наполнила гнома, как видно, имела чётко ограниченные пределы по времени. Ещё дважды Алекс вызывал шар Мерцателя, но теперь уже для того, чтобы просто выиграть себе несколько секунд, ибо Фамброил теперь разбивал их с такой лёгкостью, словно они были сделаны из стекла.

Но вот прошло 40 секунд, 50… И Фамброил начал замедляться. И в этот момент Сареф понял, что Фамброил обречён. Алексу, которому просто уже нечем было сражаться, оказалось достаточно всего лишь тянуть время. И верно. 10 секунд… ещё 10 секунд… и ещё… и ещё… и вот Фамброил, издав последний рык бессильной ярости, падает на живот… и верная ледяная булава, погаснув, выпала из его рук.

И вот только теперь, наконец, защитное поле пропало, и комментатор объявил:

— Победитель — Алекс Випассаро-Уайтхолл из клана Уайтхолл. Он проходит дальше. Поединок был достойный, интересный — и до самого конца мы даже предположить не могли, кто окажется победителем. Мы выражаем признательность клану Хлад Жизни за то, что они воспитали такого упорного и мужественного бойца. Нет сомнений, его таланты ещё найдут своё применение…

— Ничтожество, — прошипел Йохалле, с огромной неприязнью глядя на Алекса, который, казалось, сам до конца не верил в то, что победил. И с огромным сочувствием — на поверженного Фамброила, который, действительно, выжал из себя АБСОЛЮТНО ВСЁ для победы… и всё равно этого оказалось недостаточно.

— Фамброил должен был победить, — продолжал Йохалле, — вот он, действительно, страдал ради этой победы, раз даже после очевидной смерти он встал и продолжил сражаться. Если бы не этот шарик — он бы вытер об Алекса ноги.

— Жаль, конечно, что так вышло, но ты же понимаешь, что у нас на этих Состязаниях свой фаворит? — осторожно спросил Сареф.

— Да знаю я, — отмахнулся Йохалле, — знаю, что всё это звучит глупо. Знаю, что Всесистемные Состязания — последнее место, где стоит искать справедливость. Но всё же… Фамброил не заслужил вылететь в первом же туре Всесистемных. Особенно от такого соперника. Я вижу, сколько стараний он приложил для своего развития. И я знаю, что когда он приедет домой — родня смешает его с говном! И если он озлобится, бросит свой клан и пойдёт работать на Теневых Символов — ни у кого не повернётся язык его упрекнуть. И всё потому, что одному мальчику выпала редкая игрушечка!

— Ладно, — он махнул рукой и отвернулся, — пошли отсюда. Не хочу на это смотреть.

С этими словами эльф встал и принялся проходить к выходу. Эргенаш, который был невероятно тронут тем, как друзья отнеслись к нему во время попойки и после неё, направился за ним, не сказав ни одного слова. Сареф же, бросив взгляд на арену, где рядом с Алексом стояли Виктор Уайтхолл и Альберт Випассаро, и что-то ему говорили. И эта картина, действительно, вызвала у него странное чувство омерзения. Поэтому он поспешно отвернулся и направился за своими друзьями.

И в этот момент ему неожиданно пришла в голову мысль, что Адральвез, возможно, это предвидел. И потому велел Сарефу держаться подальше от Уайтхоллов. И магистр демонов в очередной раз доказал, что он мудр и дальновиден. Сареф не знал, как бы он сейчас себя чувствовал, если бы оказалось, что ещё и он приложил руку к этой победе.

И это, возможно, дополнительный повод перестать жевать сопли, пускать слезы жалости к себе и начать ценить их отношение. Демоны были сильны и умны. И если они позволяют Сарефу находиться рядом с собой и учиться у них — надо было этим пользоваться…

На этот раз Сареф изначально не стал возвращаться на стоянку стревлогов. Он уже знал, что там в очередной раз начнутся бесконечные обсуждения, которые теперь будут, однако, ещё включать и новую полученную информацию. То есть с учётом сегодняшнего боя будет разработано и прокручено два десятка сценариев поединка, если Анейрашу в дальнейшем выпадет в соперники Алекс. Ну и, с учётом того, что у них была помощь Сарефа в виде раскрутки Параметров и добавления дополнительной способности — ещё десяток вариаций Анейраша. И, надо признать, это был утомительный, но при этом необходимый труд. Когда он ездил на Состязания со своим кланом в возрасте 16–19 лет, эту функцию всегда брал на себя Адейро. Даже отцы Чемпионов имели очень ограниченное право на голос по своему мнению.

Когда Сареф сражался в своих Состязаниях, эту функцию ему помогали выполнять Джаспер, Яника, Стив и Бреннер. И, вспомнив, как они бросились ему на помощь и совершили ради него невозможное, в принципе записав на Состязания в обход бдительных глаз Адейро и Виктора, Сареф почувствовал невероятный прилив тепла к своим друзьям. Ради таких друзей стоило вытерпеть всё, что с ним было до этого.

Хотя, конечно, разум Сарефа, спасаясь от неприятного прошлого, надёжно закрывал от него воспоминания, которые происходили с ним до 20-ти лет. Потому что, потихоньку вспоминая об этом… Сареф ведь тоже ездил на людские Состязания, он видел всех Чемпионов, которые там выступали и побеждали. И, казалось бы, он должен был помнить Анну и её колоду карт, но нет. Впрочем, частично это объяснялось тем, что часто Чемпионы значительно преобразовывались к Всесистемным Состязаниям. У того же Алекса, как помнил Сареф, на его Состязаниях были стальной шар и крюк, связанные цепью, и Алекс обращался с этим оружием, на удивление, крайне ловко. А вот теперь у него был невесть откуда взявшийся Мерцатель. Поэтому… да, он помнил, что Эмиль Кайто владел стихиями холода, яда и мог призывать дух ящерицы. Он помнил, что Ганс Домино мог призывать рой светлячков, с которыми он проворачивал совершенно немыслимые комбинации. Но это было давно, 5–6 лет назад, и с тех пор всё могло значительно измениться.

Гуляя по Преаторату, Сареф неожиданно обнаружил, что ноги принесли его к небольшому поместью, над которым развевалось знамя клана Ондеро. И если уж ему выпала такая удачная возможность — стоило зайти и навестить родных. Как минимум, по маме он очень соскучился. Да и дедушка, конечно, навещал его в клане Айон, но толком там поговорить было нельзя. А уж самой Аоле после того, как она накостыляла Бэйзину и натянула нос всем драконам, показываться в их клане было и вовсе неразумно.

Йохалле и Эргенаш в поместье идти отказались. И хотя Сареф знал, что их в клане, как его друзей, примут радушно, он не стал настаивать. Они куда свободнее проведут это время, просто общаясь друг с другом. Да и для Сарефа это был достаточно личный момент… и Йохалле с Эргенашем это прекрасно чувствовали.

Сам Сареф, когда слуга проводил его в поместье, на входе столкнулся с Изабель, которая за четыре года сильно изменилась. Весёлая и непоседливая девочка, которой было интересно абсолютно всё, и которая не боялась даже потрогать настоящего демонического хранителя, стала девушкой, которая вела себя не в пример сдержаннее, но, судя по её лицу, оставалась такой же светлой и доброжелательной. Но при этом во взгляде проскальзывали сдержанность и понимание того, что она теперь тоже несёт ответственность за благополучие семьи.

— Ой, Сареф, — она растерялась, самое большее, на секунду, но потом улыбнулась, — какая неожиданность. Я так рада тебя видеть!

— Я тоже, Изабель, — улыбнулся Сареф, — ты… выросла с нашей последней встречи.

— Я не просто выросла, — с едва уловимой ноткой грусти сказала Изабель, — я приехала сюда не на Состязания смотреть. Я выхожу замуж.

— Правда? Чудесная новость, — ответил Сареф, — если ты, конечно, сама этого хочешь.

— Ну… тут всё сложно, — сдержанно ответила Изабель, — пойдём лучше к остальным. Ты пришёл к нам как нельзя кстати, там сейчас собралась вся наша семья. Думаю, они все рады будут тебя видеть.

Сареф охотно направился вслед за ней, совершенно не ощущая подвоха. Оказавшись здесь, он подумал о том, как соскучился по своей маме. И он очень хотел её увидеть.

Но когда они вошли в большой зал, радость Сарефа резко поугасла. Потому что он понятия не имел, что Изабель вкладывала во фразу «Вся наша семья». И если к присутствию тёти Линды и тёти Юдары Сареф был готов, то вот присутствие здесь же Адейро, Исмарка, Джайны и Озмунда стало для Сарефа крайне неприятным сюрпризом.

— Дедушка Гидеон, посмотри, кто к нам пришёл! — радостно вскрикнула Изабель, глядя на Сарефа чистыми и невинными глазами, совершенно погасив в нём желание придушить белобрысую мерзавку, которая, конечно же, всё знала.

— Какая удача, — Гидеон поднялся из-за стола и искренне улыбнулся внуку, — конечно, Сареф, дорогой, мы всегда рады тебя видеть.

Вопреки этим словам, радость главы клана Ондеро разделяли только Месс и Аола, которые, к слову, сидели вместе. Может быть, бабушка Ижени, которая наверняка лично воспитывала внучку, поглядывала на Сарефа благожелательно. Остальные же: Адейро, Озмунд, Джайна, Исмарк, Линда, Юдара — все они испытывали самую разную гамму чувств, радости среди которой не получилось бы найти даже при наличии воображения. Лишь отец Изабель смотрел на Сарефа равнодушно. Которого, как и хилереми Ванды, звали Красс. Иронично, учитывая, что в первую их встречу он именно из-за хилереми приказал своей дочери держаться от Сарефа подальше.

Слуги, тем не менее, очень быстро, всего в 30 секунд организовали за прямоугольным столом ещё одно место, куда и усадили Сарефа. Смятение, которое он испытал в первые секунды, испарилось без следа, даже без помощи Хима. После того, что с ним делали в клане Айон, отобедать в компании дражайших родственников было равносильно утренней прогулке.

— Итак, — Гидеон, кивнув Сарефу, повернулся в сторону Адейро, — это, конечно, весьма большая удача, что третья ветвь Дома Мерцающих Теней согласилась на встречу с нами так скоро…

— Гидеон, ты уверен, что это стоит обсуждать… при Сарефе? — тут же спросил дядя.

— Что такого? — подала голос Аола, — Сареф — член нашей семьи. Даже если и не член наших кланов. Он тоже имеет право быть в курсе.

После этих слов Юдара метнула на Аолу ненавистный взгляд. Что было логично: наверняка Аолу, которая успешно вернулась домой, в Ондеро, она считала мошенницей, которая не имела никакого права говорить про «Наши кланы».

— Ну почему же, — улыбнулся Гидеон, — я вполне полагаю, что эльфы вообще согласились на этот союз именно потому, что мы состоим в родстве с Сарефом. С учётом того, что до этого момент светлые эльфы вообще никогда не искали связей с людьми.

— Прямо-таки никогда? — усомнилась Линда.

— На уровне знати точно никогда, — подтвердила Ижени.

— А можно кратко ввести в курс дела того, кто только сошёл с корабля? — спросил Сареф.

— Джайна и Изабель выходят замуж за двух юношей из третьей ветви Дома Мерцающих Листьев, — охотно пояснил Гидеон.

— В самом деле? — Сареф искренне удивился, — это звучит…

— Глупо? — хмыкнула Джайна.

— Странно, — поправил её Сареф, — мужчины-люди любят брать в жёны эльфиек. В общем-то, Адральвез и Ламия — самый яркий тому пример. Но чтобы наоборот…

По правде говоря, у Сарефа было единственное объяснение такому повороту. Кровь. Джайна была дочерью Севрогандской Дьяволицы — а уж об их силе и славе было известно всей Системе. И даже если Джайна и не раскрыла своих талантов — они вполне могли передаться следующему поколению. По такой логике не так уж жалко было отдать за Джайну за не очень знатного эльфа, который даже не изменится внешне, когда Джайна проживёт свою жизнь, состарится и умрёт. И всё это — ради потенциального ребёнка, который будет обладать эльфийской внешностью и долголетием, и при этом — потенциалом развития на уровне Севрогандских Дьяволиц. Внезапно Сарефу пришло в голову, что у Кейи, с родителями которых была точно такая же ситуация, тоже могло всё планироваться именно так. Правда, оставалось непонятным, каким образом здесь оказалась замешана Изабель. Впрочем, возможно, Гидеон сказал правду. Он, как дед Сарефа… или, вернее, ему, как деду Сарефа, эльфы позволили начать с собой говорить. Ну а там хитрый дедушка уже подсуетился не только за Джайну, но и за свою внучку.

При этом смотря на Джайну и Изабель, Сареф чувствовал, что они скорее рады, чем нет. Первой было уже 28 лет, при этом драконы вычистили ей талант на истинную любовь, который та по глупости придумала себе в 18. И за это время сестрица явно снизила планку для потенциальных женихов. Да и Изабель, которая всё детство чувствовала за собой защиту клана и семьи, явно относилась к этому больше как к интересному приключению.

— Ну и какой смысл ему всё это слушать? — неожиданно встряла Линда, — он же теперь такой свободный и независимый. Что толку с ним говорить, если какие-то позорные ящерицы для него важнее, чем собственная семья⁈

— Я так понимаю, для тёти Линды среди эльфов жениха не нашлось? — невозмутимо заметил Сареф. Аола и Ижени потянулись за вином, пряча за бокалами улыбки. Несмотря на четыре года жизни вольного ходока Сареф не растерял навыков ведения светской беседы в клане.

— Возможно, — Гидеон, стоило отдать ему должное, мягко встал на защиту своей дочери, — некоторые… просто не созданы для семьи.

После этого начались уже долгие обсуждения с Адейро: кто, куда, когда, во сколько. Как понял Сареф, смотрины для девушек состоятся через несколько дней. Причём повезут на смотрины именно девушек. Тут уже даже Сареф помнил, что по клановым меркам такое считалось дурным тоном. Было принято, чтобы жених сам оторвал задницу от кресла и сделал хоть какие-то шаги к своей невесте. Но, вероятно, союз со светлыми эльфами был очень важен для Гидеона. И его можно было понять. Если Индарелла начала торговать с тёмными эльфами — очень скоро её репутация поднимется ещё выше. Поэтому нужно было уже сейчас что-то этому противопоставлять.

В итоге поговорить с Аолой сегодня Сарефу так и не удалось. Члены клана Джеминид тоже ночевали в поместье Ондеро (снова дядино скупердяйство вылезло там, где его никто не ждал, и при этом оно никого не удивило), поэтому Гидеон благоразумно отослал Сарефа. Но его это не смутило. Состязания были в самом разгаре, и он ещё не раз сможет повидаться с матерью…

— И снова доброго вам дня и чудесного настроения, уважаемые зрители, — заговорил комментатор Аларик, — рад приветствовать вас на очередном раунде Всесистемных Состязаний. Схватки предстоят жаркие, и при этом, уверен, нас ждёт немало сюрпризов, и каждый из Чемпионов ещё сумеет нас удивить. Но пока Система проводит жеребьёвку, позвольте представить вам сегодняшнее представление. Специалисты из Дома Нарн собираются продемонстрировать нам номер, который называется Театр Тумана. Признаться, мне и самому крайне интересно, что же кроется за этим названием, так что давайте же насладимся их выступлением.

Как только Аларик закончил говорить, на арену выбежали пять тёмных эльфов. Как и орки в первый день, они ограничились минимумом одежды в виде штанов, а их тела были покрыты искусными серебряными татуировками. Впрочем, спустя десять секунд после построения их неожиданно укрыл серый дым, который все разрастался выше и выше, до тех пор, пока вся арена не оказалась в сером дыму. Или, исходя из названия представления, в тумане. А потом…

В серой массе начали проступать цветные пятна. Совсем немного… и вот из тумана проступает сценка, где на дереве сидит филин, а под ним пробегает заяц. И филин срывается и, стремительно пикируя, хватает зайца. При этом показываемое не было иллюзорной картинкой. Нет, всё это было именно туманом, который был неустойчивым, всё время клубился, пытался испариться… но при всём при том воля тёмных эльфов удерживала его в этой форме. И потому даже в этом клубящемся цветном потоке можно было разглядеть и жёлтые глаза филина, и серебристую шкурку зайца, и всё это было чётко настолько, насколько это вообще возможно для тумана.

После этого эльфы показали ещё пару сцен. Одну — с водопадом, и одну — с извергающимся вулканом. Мало того, у всех трёх сцен даже было полноценное звуковое сопровождение. Когда эльфы закончили, зрители вежливо похлопали им, но Сареф не был согласен с такой оценкой. Подобное, в отличие от обычных иллюзий, требовало очень высокого уровня слаженности, концентрации и мастерства, и потому он горячо хлопал выступающим. Хотя и был уверен, что в общей массе зрителей они не заметят его аплодисментов.

— Прекрасно, — заговорил Аларик, — мы благодарим специалистов Дома Нарн. Это, действительно, было очень необычное зрелище… и очень интересный опыт. Ну а теперь — Система вновь бросает жребий — и снова двое Чемпионов должны сразиться за право пройти дальше.

Судейская трибуна закончила обсуждение, после чего гном в пурпурной мантии протянул Аларику бумажку. Тот, заглянув в неё, торжественно заговорил:

— Первый участник сегодняшнего поединка — Кьюберт Амбиол-Шайликан из клана Шайликан.

На ноги поднялся очередной подземный гном с синеватой кожей, так же весь покрытый татуировками. И точно так же, как это было с Умбравой, лишь подземные сородичи горячо его приветствовали. В остальных секторах раздавались редкие хлопки, и даже в секторе знати хлопали из вежливости.

— Его соперник — Эмиль Ваусторк-Кайто из клана Кайто…

Сареф внимательно осматривал Эмиля. Этот юноша выиграл Состязания, когда Сарефу было 16. Поэтому, как и Анну, он его почти не помнил. Например, он совершенно точно не помнил, чтобы раньше у Эмиля был меч, который ныне висел у него на поясе в богатых и старинных ножнах. При взгляде на ножны у него даже мурашки по коже пробежали: вещь явно была не менее могущественной, чем клинок, что в ней лежал. Ну и, вполне закономерно, ножны в данном случае шли, как вспомогательное оружие. Да и по внешности… тогда у Эмиля, кажется, были коротко стриженые рыжие волосы. А теперь он отпустил длинные, до плеч волосы, убранные в хвост сзади. Хотя, как помнил Сареф, для парней в кланах никогда не было модно носить длинные волосы. Даже к нему в последние два года дядя не цеплялся за его шевелюру только потому, что мысленно он уже упаковал и отправил племянника в клан Айон.

Наконец, Эмиль занял своё место напротив Кьюберта, выразительно положив большой палец левой руки на рукоять клинка, торчавшего из ножен. Тот же в ответ с азартом потёр ладони. На каждой руке у гнома был крупный перстень на среднем пальце, и это тоже явно было не просто так.

— Противники готовы к поединку и жаждут показать нам, на что же они способны, — заявил Эмиль, — так позволим же им, наконец, сразиться. Старт!

По его слову арена, которая уже привычно приняла свой четырёхсекторный вид, затянуло прозрачной силовой защитой. Но, вопреки всем предыдущим поединкам, ни Кьюберт, ни Эмиль не спешили вступать в бой. Вместо этого они наблюдали друг за другом, ожидая атаки и готовясь её парировать.

Так прошло 10 секунд. После чего Кьюберт, поняв, что Эмиль так и будет на него смотреть, резко выбросил правый кулак вперёд. И по указанному направлению кулак (а, вернее, перстень, что на нём был) выстрелил тёмным сгустком, который невероятно быстро прошёл через половину арены и ударил Эмиля в грудь, отбросив его на пару шагов назад. Тот же, невозмутимо вскочив на ноги, взялся за рукоять клинка правой рукой и большим пальцем левой ударил по металлическому кольцу, находившемуся между рукоятью клинка и самим лезвием. Кажется, у катаны такая часть клинка называется цуба. После чего резко вытащил оружие. И вместе с этим из ножен вырвался поток пламени, который, следуя указанию клинка, направился в сторону гнома. Но тот поднял теперь уже левую руку — и перед ним возник щит из света, в который поток пламени врезался — и испарился без следа.

— Что-то похожее на мои техники, — сказал Ангреаш, наблюдавший за поединком через место от Сарефа.

— Угу, — хмыкнул Йохалле, который сидел между ними, — вот только вряд ли это его собственные способности. Скорее уж, всё дело в этих кольцах. Готов поспорить, именно их клан Шайликан выкупил у Вильгельма Чёрный Ветер для своего Чемпиона. И не только их…

В следующий момент Кьюберт и Эмиль сошлись в ближнем бою. Причём Эмиля явно удивило, что Кьюьерт с голыми руками так охотно вступает в ближний бой против катаны. Но, как оказалось, не просто так. Не дойдя до Эмиля буквально пару шагов, Кьюберт провёл серию ударов кулаками, которые, очевидно, должны были пройти по воздуху. Но нет, судя по тому, как отшатнулся Эмиль, эти удары прекрасно достигали цели. Как видно, Кьюберт был не таким уж безоружным, как казалось поначалу. Скорее всего, именно его кольца и были оружием, как бы странно это ни звучало. И с их помощью он мог сражаться на короткой дистанции, при этом не боясь попасть под удар катаны.

И Эмиля это поначалу очень сильно сбивало с толку. Эффект неожиданности дополнительно подкреплялся тем, что он не мог увязать точную дистанцию, на которой до него доставали атаки гнома, не имеющие чёткой видимости.

И потому, чтобы выиграть хоть немного времени, Эмиль отдал свой первый козырь. Резко разорвав дистанцию, он снова убрал катану в ножны, и снова, взявшись за рукоять правой рукой, щёлкнул по цубе большим пальцем левой руки. И на этот раз клинок выскользнул из ножен с бегающими по нему зарядами молний. Но вместо того, чтобы выстрелить молнией, Эмиль неожиданно… воткнул катану в землю перед собой. И в тот же момент от него в сторону Кьюберта пошла борозда клинков, лезвия которых мерцали и искрились от энергии молний.

Гном, моментально среагировав на эту атаку, а так же явно просчитав, что просто уклониться не получится, резко ударил правым кулаком о левую ладонь — и вокруг него возникло защитное поле, о которое бессильно разбилась борозда клинков, запущенная Эмилем. Вот только, когда защита Кьюберта пропала спустя полторы секунды, оказалось, что это был не конец. Эмиль поднял клинок и указал им в сторону Кьюберта — и в тот же момент все мечи из борозды, которые до сих пор не пропали, разом вырвались из земли и полетели в сторону гнома. Тот снова попытался воспроизвести щит света, но на этот раз клинков было слишком много. Поэтому, хотя гному и удалось отразить большую часть атаки, всё равно слишком много клинков достигли его тела, и он потерял, наверное, треть здоровья после этого манёвра.

Впрочем, гном не собирался так просто отдавать инициативу. Он моментально снова сократил дистанцию, после чего совершил рубящее движение ладонью левой руки — и этот жест запустил силовую волну света, которая на огромной скорости пронеслась к Эмилю. Тот едва успел принять её на свой клинок. И отражение далось ему с огромным трудом, руку с катаной завело далеко назад.

И этим моментом Кьюберт тоже воспользовался грамотно, ещё сильнее сократив дистанцию с Эмилем — и буквально протаранив его своим телом, сбив с ног. И уже после этого он снова набросился на него, явно желая разбить ему лицо и выбить способность на второй шанс или Системное перерождение.

Но у Эмиля всё ещё оставались козыри. В момент броска Кьюберт… неожиданно замер на месте. И провисел в этом положении целую секунду. За которую Эмиль успел не только подняться на ноги, но и ударить Кьюберта в живот рукоятью катаны, после чего ускользнул в сторону. В итоге гном, внутренности которого явно не оценили такое отношение, упал на землю, держась за живот руками. Благо что и Эмиль, явно не собиравшийся играть в благородство, прицелился в лежащего гнома левой рукой и, выставив параллельно ей катану, совершил атакующий рывок с внушительной дистанции в десять шагов. Всё ещё оглушённый этой атакой, гном ничего не успел сделать — и мгновение спустя у него в горле оказалась катана Эмиля.

Тот разорвал дистанцию, ожидая, что гном сейчас отдаст Системное перерождение… но нет. За спиной гнома на мгновение возникли крылья из синего пламени, после чего он бросился на Эмиля в подкате. Когда же опешивший Эмиль попытался обрушить на наглого гнома катану — тот ловко отбил её кулаком. Вернее, перстнем на среднем пальце, очень точно попав так, чтобы клинок не нанёс вреда его руке.

В это же время гном пяткой на огромной скорости ударил Эмиля в лодыжку правой ноги. И, судя по его болезненному стону, подобное было настолько же приятно, как и получить на полной скорости рукоятью клинка в беззащитный живот.

Тем не менее, приём сработал явно не так, как рассчитывал Кьюберт. Потому что, несмотря на явно обездвиживающий характер этого умения, Эмиль резко набрал дистанцию, после чего коснулся ножнами своей лодыжки. Травму это, очевидно, не убрало, но, по крайней мере, на время заглушило боль.

После этого Кьюберт снова бросился на Эмиля, но тот уже приноровился к дистанции его атак, и потому ловко отражал катаной силовые удары его перстней. Мало того: с каждым отражённым выпадом Эмиль ускорялся и наносил всё более точные удары, как будто бы каждая контратака придавала ему сил. Кьюберт уже и сам понял, что в обычном поединке он даже с такими кольцами не потянет против катаны, но было уже поздно. В нужный момент набрав дистанцию, Эмиль снова провернул приём с бороздой клинков — и у гнома просто не оставалось другого выхода, кроме как снова уйти в свою силовую защиту.

Отразив борозду клинков, Кьюберт снова попытался протаранить Эмиля своим телом. Кроме того, Сареф был уверен, что в таком состоянии по гному наносится значительно меньше урона. Потому что этим состоянием Кьюберт явно рассчитывал нивелировать последующую волну клинков, если Эмиль решит продолжить свою атаку. Но Эмиль уже прекрасно ориентировался по приёмам Кьюберта. Потому что он просто убрал катану в ножны, в очередной раз провернул приём с ударом большим пальцем левой руки по цубе — и в следующий момент вытащил клинок вместе с волной ядовитой кислоты, которой окатило несчастного гнома. И тот, взвыв от боли, исчез в зелёном сиянии, мгновение спустя снова появившись на стартовой позиции.

— Кьюберт отдаёт Системное перерождение, — прокомментировал Аларик, — в этот раз людские Чемпионы явно собираются пройти во вторую серию поединков полным составом…

Кьюберт, который отдал все свои козыри на второй шанс, резко ударил кулаком о ладонь — и в следующий момент… разделился на две копии. У первой копии правая рука, сжатая в кулак, мерцала тьмой, у второй левая рука с открытой ладонью мерцала светом. И обе копии бросились на Эмиля.

Но, к большому сожалению, этот приём почти ничем не помог Кьюберту. Потому что, как оказалось, Эмиль более, чем уверенно чувствовал себя против двух противников сразу. Сареф понимал: Эмиль явно как-то разгоняется по ходу поединка, и каждая отражённая атака придаёт ему сил. Поэтому, отражая атаки двух клонов Кьюберта, он только разгонялся в 2 раза быстрее. И когда в третий раз Эмиль занёс меч для того, чтобы использовать борозду клинков, обе копии сблизились и ударили тёмным кулаком и световой ладонью, чтобы создать защитное поле.

Вот только это оказалось обманкой от Эмиля. Потому что вместо того, чтобы воткнуть катану в землю, он в очередной раз стремительно убрал её в ножны. И снова, ударив большим пальцем левой руки по цубе, извлёк клинок… а вот что случилось дальше, Сареф так и не понял. Всё, что он успел заметить — это девять светящихся точек, которые выстрелили тончайшими энергетическими нитями в защитное поле Кьюберта. И оно… просто лопнуло, не выдержав такой чудовищной силы. Мало того, от полученного урона Кьюберт потерял концентрацию над клонами и снова стал одним целым.

И, к сожалению, после такого потрясения он не успел ничего сделать. Эмиль резко подбросил катану в воздух, после чего подпрыгнул к Кьюберту… и тот снова замер на секунду, стоя на четвереньках и не успев подняться на ноги. А в следующее мгновение ему в хребет вошла упавшая сверху катана. На этом силы оставили бедного гнома, и тот, распластавшись на земле, испарился в синем тумане.

— Победил Эмиль Ваусторк-Кайто из клана Кайто, — объявил Аларик, — Кьюберт Амбиол-Шайликан покидает Состязания. Мы благодарим участников за этот зрелищный поединок — и до встречи уже завтра…

— Мда уж, — вынес вердикт Йохалле, — не повезло бедному Кьюберту. Перстни на бесконтактный бой — это, конечно, круто… но, к сожалению, не против полновесной катаны, да ещё и усиленной ножнами, которые заряжают клинок стихиями не хуже, чем мундштук нашего Бьярташа его флейту.

— Да и сам Эмиль тоже явно будет проблемой, — задумчиво сказал Сареф, — он же представляет клан Кайто. Которому, в случае победы стревлогов, придётся делиться с ними территориями. Если они знают, что я помогаю стревлогам — а они, конечно же, знают — то для них вполне может быть делом чести лично отстоять свои земли…

Ожидания Старших Стревлогов, которые полагали, что Анейраша намеренно дотянут до самого последнего раунда, оказались правдой. На следующий день между собой сражались светлая эльфийка Шевилла Химари из Дома Вериал и орк Шуграм, сын Ульриха из Ханства Ведающих Богатством. И эльфийка в этом поединке одержала уверенную победу. Орк пользовался огромной цепью, которая, подчиняясь его приказам, выдавала такие невероятные атакующие манёвры, которые порой было совершенно невозможно предсказать. Тем не менее, эльфийка, которая специализировалась на стихии воздуха, и у которой был питомец-сокол, практически всегда уклонялась от его атак — и почти каждый раз сокол, не менее вёрткий, чем его хозяйка, наказывал орка, сбивая ему концентрацию. В конце концов, она вымотала его — и у Шуграма просто больше не осталось сил сражаться дальше.

Ещё через день в поединке сошлись Ганс Увруай-Домино и Баструм, сын Моррока из Ханства Пылающего Черепа. И это была очень жаркая схватка. Баструм был мастером песчаных техник — и он сполна продемонстрировал своё мастерство, когда песок под его управлением становился столь смертоносным, что мог разрушать камни. Но, увы, Ганс был подготовлен не хуже. Под его управлением был рой светлячков, которые могли и обжигать, и ослеплять, и отбрасывать, и даже кусать врага — и от них просто не было спасения. Сколь искусно Баструм владел песчаными техниками — столь же искусно Ганс и его светлячки уклонялись от любых атак. Более, светлячки явно обладали собственным разумом, и порой действовали отдельно от Ганса. В итоге, как бы велико не было мастерство орка, биться одновременно против двух разумов, Ганса и стаи светлячков, для него оказалось слишком сложно. Окна времени для атаки были слишком малы, а наказание за ошибки вдвойне сильнее. В итоге он, к сожалению, проиграл.

По итогу Чандаур из Ханства Кровавой Пены оказался единственным орком, который прошёл дальше, в то время как среди людей во вторую сетку боёв прошли и Анна, и Ганс, и Алекс, и Эмиль. Но Сареф не мог сказать, что оркам как-то специально подбирали сильных соперников. Кевлор сражался с тёмной эльфийкой. Чандаур — с гномкой. Баструм — с человеком. Разнообразие было вполне в духе Системы. Сурово, даже безжалостно — но, по-своему, справедливо.

Естественно, среди Старших Стревлогов каждый день всё больше нарастала истерия. Даже Сарефу едва хватало терпения сопротивляться этому настроению. После каждого боя Ансильяш, Кагиараш и Брайсаш снова начинали анализировать, спорить, менять решения, сколько Параметров нужно Анейрашу, какие лучше, какая лучше способность… В итоге Сарефа бесконечно дёргали, рассматривая разные варианты на практике — но это не шло ни в какое сравнение с несчастным Анейрашем, нервы которого были на пределе не меньше, а то и больше, чем у Старших. В конце концов, когда наступил заветный день поединка — у стревлогов всё-таки оказалось одно крошечное преимущество: они точно знали, кто будет их соперником. Но, к сожалению, и этот соперник знал, что он будет сражаться с Анейрашем. Правда, этот соперник не знал всех возможностей, которыми Сареф усилил Анейраша. Так что… как бы ни вымотало всем нервы это бесконечное ожидание… возможно, даже лучше, что у остальных глав кланов, Ханств и Домов пока не было возможности увидеть, что нынче представляет собой Чемпион Стревлогов…

— И снова я рад вас приветствовать, уважаемые зрители, — торжественно объявил Аларик на восьмой день Состязаний, — мы, конечно же, уже знаем, кто сегодня будет сражаться, поэтому, пока Чемпионы готовятся, позвольте представить вам…

Сареф его почти не слышал. Он был в таком же напряжении, как остальные стревлоги. Сидевшие по бокам от него Бьярташ и Эргенаш, кажется, тоже смотрели в пустоту и почти ничего не видели и не слышали перед собой. Снова выступали какие-то танцовщицы, кажется, из клана Вальмонт, но Сареф почти не обращал на них внимания. Он смотрел только на скамью внизу, на которой сидел Анейраш, опустив голову. Рядом с ним были все Старшие стревлоги и, к огромному удивлению, Йохалле, который что-то мягко говорил Чемпиону стревлогов. И хотя Старшие явно не были в восторге от присутствия тёмного эльфа, они всё же благоразумно помалкивали. Что было мудро с их стороны: несмотря на свой большей частью колкий и язвительный характер, порой именно Йохалле словами мог поддержать и утешить так, как это, наверное, могли только единицы во всей Системе…

— Браво. Блестяще. Мы благодарим девушек клана Вальмонт за этот замечательное представление, — вежливо похлопал в ладоши Аларик после окончания выступления. После чего, дав зрителям ещё с 30 секунд выразить свои восторги и одобрение от увиденного танца, продолжил, — теперь же, мы, наконец, сегодня завершим первую серию поединков — и нам станут известны все 8 имён тех, кто прошёл дальше. Итак, не будем же тянуть… первый соперник — Уигерс-Зантиан Вечный Огонь из клана Вечный Огонь.

На ноги поднялся гном с бронзовой кожей и чёрными волосами. Ростом и мускулатурой он ничем не выделялся среди сородичей (а тому же Фамброилу — и вовсе заметно уступал), но всё же было в его походке и осанке что-то, что вызывало тревогу и опасение…

— Его соперник — стревлог Анейраш из Юго-Восточных Земель Севроганда, представляющий на этих Состязаниях Дом Клинков Тишины…

Анейраш, поднявшийся на ноги после своего объявления, выглядел на удивление бодро и уверенно в себе. Сареф уж не знал, что ему говорил Йохалле, но, похоже, тёмный эльф нашёл нужные слова. Во всяком случае, даже Сареф заметил, как подозрительно сощурился Уигерс, когда Анейраш спокойно прошёл мимо него и занял своё место на исходной позиции.

— Итак, соперники готовы, — объявил Аларик, когда Уигерс и Анейраш кивнули друг другу, — в таком случае — пусть победит сильнейший. Старт!

Уже привычно по его слову арену закрыло прозрачное силовое поле. Уигерс же, не тратя ни секунды, метнул в Анейраша молот, который у него появился в руке. Молот был с небольшой рукоятью, и очень напоминал кузнечный, но Сареф не сомневался, что проблемы эта вещь могла доставить крайне серьёзные. В подтверждение чему на полпути к телу Анейраша молот вспыхнул ярким пламенем.

Анейраш же решил не тянуть со своими козырями — и сразу же использовал свою способность, в результате действия которой его тело на полторы секунды исчезало с поля боя, а противника стремительно атаковали два чёрных хлыста. Гном, никак не ожидавший подобной способности с самого начала поединка, не успел уклониться. В итоге один чёрный хлыст ударил его в живот, а второй — по щеке, оставив кровоточащий рубец.

К сожалению, Уигерс моментально перехватил инициативу, воспользовавшись слабостью в тактике Анейраша. Потому как в какой точке стревлог исчез — в такой неизбежно должен был появиться обратно. И когда он материализовался — в этом месте раздался чудовищной силы взрыв. В итоге Анейраша вместе с ошмётками магмы отбросило в сторону и, несмотря на сопротивление стихии огня от Браслета Туманного Ткача, стревлог явно потерял много здоровья.

Кроме того, Уигерс совершенно не собирался давать противнику передышки. Неожиданно Сарефу пришло в голову, что гном ещё и потому сражается так яростно, что он остался последним представителем своей расы, который принимает участие в Состязаниях. Если он вылетит сейчас — то ближайшие четыре года остальные расы, не стесняясь, будут тыкать на гномов пальцами и потешаться над тем, что они выставили на Всесистемные, так сказать, поколение неудачников. Причём, можно, не сомневаться, кланы гномов, Чемпионы которых не участвовали в этих Состязаниях, так же не упустят возможности втоптать своих оппонентов в грязь. То есть, выражаясь кратко, начнётся очередной виток политической борьбы. Ничего нового.

Тем временем кузнечный молот в руках Уигерса увеличился, наверное, раз в десять. И гном, размахнувшись, с силой опустил его на тот участок земли, где лежал Анейраш. Стревлог, понимая, что будет слишком уж глупо вот так сразу отдавать умения на вторые шансы, вынужденно использовал заряд Тёмной Фазы, на которой после долгих споров и ругани вчера всё-таки сошлись Старшие стревлоги. И, оказавшись в безопасном месте, послал в Уигерса из своего шеста поток холодного света, который ударил гнома прямо в грудь и отбросил назад.

При этом Сареф, который сейчас всей душой болел за Анейраша, не видел, как по трибуне знати пронёсся тревожный шепоток. Что было и неудивительно: о Чемпионе стревлогов кланы разнюхали всё, что только можно. И теперь главы кланов Ювенаро, Домино, Уайтхолл и Кайто непонимающе смотрели на происходящее. У Анейраша, по всем безукоризненным расчётам их разведки, никак не должно было быть такой способности.

Правда, им, впрочем, как и Сарефу, было неведомо, что Ильмаррион и Адральвез наблюдают за поединком, пряча за капюшонами усмешку. И один, и второй неоднократно видели, как Сареф применяет это умение, и с высоты своего опыта оба моментально догадались, откуда растут ноги у этой силы. Но, разумеется, ни один, ни второй не собирались ничего предпринимать по этому поводу. Если стревлоги сумели добиться расположения Сарефа (а уж и Ильмаррион, и Адральвез знали, как это на самом деле непросто), то, возможно, они заслужили ещё один шанс от Системы…

Уигерс, поняв, что контрмер на уклонение у Анейраша достаточно, использовал новую способность — и после очередного взмаха молотом в центре арены возникло странное существо. Нечто странное, бесформенное, как будто состоящее из чистой бурлящей магмы. Но при этом длинное и вытянутое. Сареф решил называть про себя это существо магмовый слизень. И мгновение спустя после своего вызова существо выплюнуло в Анейраша тонкую струйку магмовой слизи, от которой ему пришлось уклоняться.

Разумеется, огромного боевого преимущества вызов подобного питомца Уигерсу не дал. Несмотря на то, что для слизня это существо передвигалось достаточно быстро, за прытким и вёртким стревлогом ему, конечно же, было не угнаться. Но слизню по факту это было и не нужно. Раз в несколько секунд он очень метко атаковал Анейраша струями раскалённой слизи — и внимание стревлога поневоле расфокусировалось на две цели. Потому что на концентрации самого Уигерса призыв питомца никак не сказался, и он продолжал атаковать стревлога с таким же упорством, метая в него молот или атакуя струями пламени.

В какой-то момент Анейраш, разорвав дистанцию и с гномом, и с его экзотическим питомцем, опустил голову и приложил к ней свой шест, делая глубокий вдох. Сареф знал, что это было его умение на лечение, которое восстанавливало 20% здоровья и выносливости. Вероятно, Анейраш сейчас готовил какую-то особо рискованную атаку — и стревлогу было важно знать, что ему хватит здоровья выдержать парирование противника.

Само собой, Уигерс воспользовался этой заминкой, чтобы указать молотом на Анейраша — и мгновение спустя рядом со стревлогом раздался очередной магмовый взрыв. Но, разумеется, самого Анейраша в этот момент там уже не было. Зато… некий размытый тёмный силуэт стремительно атаковал сначала Уигерса, ударив его шестом в плечо, а затем пропал. После чего, половину секунды спустя, появился рядом со слизнем, который находился в полусотне шагов от своего хозяина, и тоже атаковал его шестом. Затем испарился — и, появившись за спиной Уигерса, снова атаковал его, теперь уже в живот. Снова испарился — и снова атаковал слизня. И снова повторил всю эту комбинацию. В итоге слизень, получивший три мощных атаки, не выдержал и взорвался — и Анейрашу невероятно повезло, что умение после этого унесло его на исходную позицию. Да и сам Уигерс, получивший три такие же мощные атаки без какого-либо шанса их парировать, выглядел немногим лучше.

И почему-то у Сарефа из головы упорно не лезла мысль, что это умение оказалось для гнома столь сокрушительным именно потому, что против Анейраша было 2 врага. Вероятно, как и у Эмиля, у Анейраша часть умений была заточена на то, чтобы уметь драться одному против многих. Получается, Уигерс, вызвав питомца, этим лично выдал чемпиону стревлогов в руку его главный козырь.

Понимая, что здоровья у него осталось мало, и трата умения на второй шанс неизбежна, Уигерс принялся просто проводить серию атак, метая в Анейраша молот. Гном явно мог себе это позволить, так как после каждого промаха молот возвращался в руку. Анейраш, впрочем, тоже это заметил — и потому во время пятого броска не стал уклоняться. Вместо этого он в качестве эксперимента совершил небольшой прыжок — и невероятно ловко ударил по летящему молоту в момент броска, сбив его на землю. На трибунах снова встревоженно зашептались: стревлогу мало того, что хватило Ловкости, чтобы на реакции провести такой приём — так ему ещё и хватило Силы, чтобы не просто изменить траекторию атаки оружия, а именно сбить молот на землю. Для Уигерса подобное стало неприятным сюрпризом, а Анейраш подтвердил свою догадку: после парирования атаки гном не мог вернуть в руку оружие так же быстро и легко, как после промаха. И, воспользовавшись этой заминкой, Анейраш снова потратил заряд Тёмной Фазы, чтобы оказаться рядом с гномом и зарядить ему очередную атаку в брюхо.

От этого гном сложился пополам, и его стошнило кровью. Но вместе с тем над ним возник образ огромного бьющегося сердца, мгновение спустя преобразовавшееся в наковальню, по которой ударил молот. И хотя молот и наковальня были явно нематериальными, упругая сила удара, отбросившая Анейраша далеко в сторону, явно была более чем настоящей. И в следующий момент Уигерс, свежий и полный сил, призвал в руку молот и направил в Анейраша новую струю огня, от которой стревлогу пришлось спешно уворачиваться.

Отдав умение на второй шанс, Уигрес начал наращивать темп боя. Снова вызвав слизня, гном принялся метать молот в Анейраша. Причём, как мог видеть Сареф, не всегда гном целился именно в стревлога. Иногда он метал молот в точку рядом с ним — и, когда молот её достигал, то взрывался уже знакомым магмовым всплеском, который доставлял Анейрашу огромное количество проблем. В его одежде уже в трёх местах прожжены дыры, но, к счастью, шкура пока была цела. Впрочем, вызванный магмовый слизень исправно плевал в Анейраша раскалённой лавой, отвлекая на себя часть его внимания. А его повальная теневая атака явно имела долгую перезарядку, и потому стревлог не мог снова наказать гнома за такую наглость.

Мало того, Уигерса снова выстрелил в Анейраша струей пламени. И уже это пламя было непростое: огненная змея, как назвал её про себя Сареф, преследовала Анейраша. И тот никак не мог сбросить её с себя. В итоге теперь у бедного стревлога было целых три точки внимания, каждую из которых было опасно упускать из виду. Казалось бы, такое давление неизбежно должно было выбить у Анейраша умение на возрождение. Тем не менее, даже здесь ему хватило ума и реакции, чтобы сделать хоть что-то. Сумев уловить крошечный момент, когда стревлог оказался в такой позиции, что он сам, гном и его слизень оказались на одной прямой, он снова использовал умение на два чёрных хлыста.

Сам стревлог в этот момент исчез — и потому вынужденно исчезла и огненная змея, потерявшая свою цель и, как следствие, ключевое условие своего существования. Чёрные хлысты же стремительно рассекли воздух. Один из них разрезал слизня надвое, а второй… отсёк Уигерсу ухо. Тот, зарычав от злости, снова заставил свой молот увеличиться в десяток раз и обрушил его в ту точку, где неизбежно должен был появиться Анейраш. И так и должно было случиться… но материализовавшийся стревлог, увидев падающий на него молот, встал на колено и упёр шест в землю. Удар… оглушительный звон… и огромный молот с оглушительным треском пропал, вернувшись в руку Уигерса уже в обычном состоянии. В этот момент Сареф ощутил прилив гордости за свой талант Реликтовые Руки. Потому что там, где обычное оружие, даже легендарного качества, не выдержало бы такого чудовищного давления, реликтовое, вопреки всему, выстояло.

И Анейраш грамотно воспользовался выигранным временем. Снова заряд Тёмной Фазы — и он, сместившись прямо к гному, шестом пробил ему кадык. На мгновение в горле гнома забулькала кровь… но в следующий момент зелёное сияние вернуло его на исходную позицию, с полным запасом здоровья и обновлёнными способностями.

Впрочем, Уигерс уже потерял всякое терпение. Его явно до трясучки бесил тот факт, что ему, клановому Чемпиону, для подготовки которого использовались лучшие ресурсы, никак не удавалось достать выходца из ящеров-нищебродов, который постоянно находил контрмеру на любой его приём. И потому он задействовал сразу все свои способности! Магмовый слизень, огненная змея, огромный молот… на бедного Анейраша обрушилось всё и сразу, и он едва успевал уклоняться или, совсем в отчаянных случаях, парировать. Но, как будто и этого было мало, гном вскинул обе руки вверх… и зрители просто не поверили своим глазам. Потому что над бойцами начали открываться кольца порталов, из которых потоками извергалась чистая магма. Один поток, другой… несчастный Анейраш уже с трудом находил на арене безопасные точки: всё вокруг было залито лавой, именно на этой наверняка рассчитывал проклятый Уигерс. Просто не оставить на арене ни одного безопасного места.

Но даже в такой критической ситуации Анейраш нашёл выход! Бесконечно уклоняясь от льющихся потоков лавы, стревлог сумел-таки углядеть, что каждое следующее кольцо портала, из которого льётся лава, гном открывает, концентрируя взгляд на этом месте. А, значит, и этому можно было противостоять…

С трудом найдя клочок на каменном участке арены, где ещё безопасно было стоять, Анейраш провернул шест в руках и изо всех сил ударил им по земле. Всю арену заволокло нестерпимо ярким светом… который, ожидаемо, ослепил гнома, вынужденного взглядом поддерживать своё умение. И выигранные секунды Анейраш использовал сполна. Воспользовавшись тем, что благодаря реликтовому эффекту оружия вспышка сбросила ему собственные перезарядки умений, он стремительно использовал два заряда Тёмной Фазы, чтобы оказаться за спиной Уигерса и, сосредоточив в шесте огромную мощь, наполненную чистым уроном, изо всех сил ударил гнома в затылок. Пару секунд ничего не происходило, после чего голова гнома… с омерзительным чавкающим звуком лопнула. В тот же момент пропал и магмовый слизень, и все потоки лавы, а тело Уигерса, истратившего все свои вторые шансы, пропало в синем сиянии.

— Какая же это была жаркая схватка, в самом буквальном смысле! — восторженно неистовствовал Аларик, — столько огня, Уигерс был подобно извергающемуся вулкану — и всё же Чемпион стревлогов с честью выстоял этот поединок!

Впрочем, в следующую секунду Аларик вспомнил, что болеть за системных неудачников считается дурным тоном, и взял себя в руки, продолжив говорить более спокойным и официальным голосом:

— Анейраш, представляющий Дом Клинков Тишины, проходит дальше, Уигерс Зантиан-Вечный Огонь покидает Состязания. Благодарю всех зрителей за присутствие. Завтра начинается второй этап Состязаний. Само собой, Анейраша мы на них не увидим: согласно правилам Системы, Чемпиону, одержавшему победу в бою, полагается день отдыха. Что, впрочем, не означает, что завтрашний поединок не будет интересным. Раз уж во второй этап прошло четыре человека — каждому из них предстоит сразиться с кем-то из остальных Чемпионов. Ну а на этом я вас не задерживаю. Приятно вам провести сегодняшний вечер — и до встречи завтра…

Но Сареф уже не слушал комментатора. Он смотрел на то, как неистовствовали зрители-стревлоги, скандируя имя Анейраша. И, будучи клановым воспитанником, который хорошо улавливал эмоциональные полутона, Сареф с воодушевлением понимал, что сейчас для расы ящеров была несколько иная ситуация, чем всегда. Уигерс был невероятно грозным соперником — и всё же Анейраш одержал верх. Все стревлоги, которые сейчас здесь присутствовали, увидели невероятное сочетание силы и мастерства своего Чемпиона… и, кажется, впервые за очень долгое время даже самые закоренелые скептики позволили вспыхнуть в своей душе огоньку надежды на то, что теперь… у их Чемпиона есть шанс победить…

— Пойдём, Сареф, — его тронул за плечо Йохалле, успевший вернуться на своё место, — интересно будет послушать, что сейчас скажут их Старшие…

Сареф, Эргенаш и Йохалле, дождавшись, пока основная толпа схлынет, тоже медленно направились вниз. И когда они уже спустились и выходили с арены — то неожиданно оказались рядом с представителями клана Ювенаро. Сама глава, Валка, бойкая бабуля, всё ещё крепко держащая своё место; вероятно, её сын, уже немолодой мужчина, начавший лысеть. Сама Анна, разумеется, и какой-то молодой человек. Судя по тому, что у них с Анной были одинаковые волосы — её брат.

— Какой позор, — неожиданно заявила Валка, уставившись на Сарефа, — какие силы, какие таланты, какие возможности — и такое разочаровывающее общество. Святая Система,тебе самому-то не стыдно крутиться в компании этих неудачников, Сареф Гайранос-Джеминид?

— Система циклична, мадам Валка, — сдержанно ответил Сареф, которого эта провокация не то, что не задела — она его даже не удивила, — сегодня стревлоги неудачники. А завтра — кто-нибудь ещё. Мой драгоценный дядя тоже долгое время пребывал в уверенности, что все его планы непременно будут исполнены. И посмотрите, к чему его это привело. Следует мыслить шире.

— Следует? Ты что, мальчишка, собираешься меня поучать? — угрожающе спросила Валка.

— Ни в коем случае, — елейно ответил Сареф, — просто лично для себя я всегда предпочитаю помнить, что жизнь сложна, Система разнообразна… и не всегда нам выпадают нужные карты… если вы понимаете, о чём я.

— Думаешь, тебе удастся нас запугать, сопляк? — прошипела Анна, которая явно оценила шутку Сарефа, — если ты думаешь, что твой…

— Какие-то проблемы, господа? — рядом с ними нарисовался светлый эльф в золотых доспехах, в глазах которого читался просто убийственный интерес наравне с таким же убийственным порывом призвать кого-нибудь к порядку.

— Никаких проблем, добрый господин, — невозмутимо кивнул ему Сареф, — мы просто поприветствовали друг друга и обменялись мнениями касательно ситуации на турнире. Впрочем, — Сареф пустым взглядом скользнул по Валке и Анне, — мы закончили.

После чего он развернулся и направился прочь. Эргенаш и Йохалле, по счастью, догадались, что им в этот разговор встревать не следовало — Валка бы мгновенно осадила их своим статусом. Но вот с Сарефом она заговорила сама — и дала ему прекрасный повод отвесить ей небольшую оплеуху.

— Не стоило тебе с ней так разговаривать, Сареф, — мрачно сказал Эргенаш, когда они отошли достаточно далеко.

— В смысле? Почему? — удивился Сареф, — даже стражник ни к чему не придрался.

— Не было никакого смысла пикироваться с ней, — пожал плечами стревлог, — думаешь, мы случайно с ними встретились? О, нет, Валка не идиотка, они специально тебя дождались — и попытались спровоцировать. И попытались они это сделать именно потому, что почувствовали угрозу от нашего Чемпиона. Поэтому начинать с ней цапаться и рисковать своим присутствием на Состязаниях было несколько опрометчиво.

— Эргенаш, ты думаешь, что я, просидев у драконов полтора года в поместье, не научился следить за языком? — фыркнул Сареф, — поверь, после этого Валка для меня не страшнее деревенской бабульки на лавочке, которая свято уверена, что все молодые люди пьяницы, а все молодые девушки — распутницы. И вообще, молчание не всегда является выходом. Иногда нужно и ответить. Иначе тебя будут считать слабым. Это, к слову о том, что если вы вернёте себе свои земли и свой статус — таких нападок от кланов будут сотни.

— Мы всё-таки предпочитаем действия словам, — мягко ответил Эргенаш. Но в этой мягкости Сареф углядел стальную ноту: стревлог явно намекал, что обсуждать с ним эту тему, особенно здесь и сейчас, он не готов.

— Ну а ты что думаешь, Йохалле? — спросил Сареф.

— А что сразу я? — стушевался эльф, который, однако, с огромным интересом до этого слушал их разговор, — я вообще глупый, двинутый на голову простой наёмник, который совершенно не разбирается в политике. Так что сжалься, Сареф, вы разговариваете о слишком сложных вещах.

— Да, конечно, — фыркнул Сареф, явно смекнувший, что эльф просто увиливает от ответа, чтобы не обидеть ни Сарефа, ни Эргенаша, — нам-то сказки не рассказывай. Давай, говори.

— Вы оба по-своему правы, — сдался Йохалле, — конечно, важно уметь отвечать на подобные выпады. Желательно так, чтобы желающие провести выпад выпали куда-нибудь подальше и больше к тебе не совались. И я без единой претензии, Сареф, Валку ты поставил на место филигранно, комар носа не подточит. Но конкретно в этой ситуации, учитывая, как велики ставки стревлогов на эти Состязания… возможно, было бы лучше промолчать.

— Что ж, наверное, это честно, — кивнул Сареф, — хорошо, я приму эти слова к сведению.

Позволив себе небольшую прогулку по Преаторату, час спустя троица друзей вернулась на стоянку стревлогов. Ящер-стражник вошедшим лишь хмуро кивнул. А когда они вошли в домик — то их взгляду предстало и вовсе удивительное зрелище. Стол, за которым Старшие стревлоги, в кои-то веки пустовал. Зато сами Старшие, оккупировав небольшой диван, сидели на нём втроём, запрокинув головы назад. Ровно в такой же позе на отдельных креслах сидели Бьярташ и Анейраш. Ангреаша в помещении не было: вероятно, он направился к Бреннеру, отметить первую победу своих братьев.

— Это он? — не открывая глаз, вяло спросил Ансильяш.

— Да, — скосив взгляд в сторону вошедших, ответил ему Бьярташ.

— Что он хочет? — так же спросил Ансильяш.

— Ну, вообще, как обычно, — теперь Сареф уже сам за себя ответил, — обсудить прошедший бой. Что вы по этому поводу думаете, как будем действовать дальше, ну и всё такое.

— Сареф, мы восемь дней подряд почти не спали, — мягко сказал ему Кагиараш, — мы очень устали, мы хотим сегодня отдохнуть, нам нужны тишина и покой. На сегодня ты свободен, можешь отдыхать. За эти 8 дней ты вёл себя вполне благоразумно, так что Эргенаша и Йохалле, которые будут тебя охранять, более, чем достаточно.

— Здравая мысль, — мягко сказал Эргенаш, — пойдём к Бреннеру, Сареф. Ангреаш наверняка уже там. Пусть они отдохнут.

Сареф же задумчиво оглядывал отдыхающих стревлогов. Стоило признать, момент был довольно… личный. Сареф впервые видел, как отдыхает стревлог, обнажая беззащитное мягкое горло. По-своему это был даже некий знак доверия. Как будто теперь… Сареф даже не знал, как это сказать. Естественно, большой любви от стревлогов ему снискать не суждено, но теперь ящеры как будто смирились и с присутствием Сарефа, и с присутствием Йохалле. Теперь, когда на практике их присутствие принесло пользу их Чемпиону, стревлоги стали считать их в какой-то мере своими.

И теперь Сареф неожиданно для самого себя встал перед дилеммой. С одной стороны, было правильно позволить стревлогам отдохнуть после столь длительной нервотрёпки, что была, и до тех, что ещё будут. А ведь через четыре года Сарефу и самому предстоит пережить всё это — и ещё неизвестно, как сам Сареф справится с этим. Конечно, для него необходимость победить будет не столь критична — но, с другой стороны, разве не для этого всё это было пережито и пройдено, чтобы одержать величайшую в жизни победу?

С другой стороны, именно сейчас, когда стревлоги были особенно измучены и уязвимы, у Сарефа был отличный шанс вывести их на откровенный разговор, попытаться лучше их понять. В таком состоянии они, вероятно, не будут так уж сильно сопротивляться. И всё же… мудрый Кагиараш, спокойный и рассудительный, Брайсаш, добрый и чуткий, и даже противный и недоверчивый Ансильяш — все как один, были беззащитны и уязвимы. И Сареф неожиданно для себя понял, что ему… жаль их. Действительно, жаль. Да, сейчас Сареф пришёл сюда помогать Анейрашу — и у того начало получаться, но ведь ему неизвестно, какой фундамент стревлоги строили для этого, и сколько для этого же отдали сил. Поэтому… пусть лучше отдохнут.

Повернувшись, Сареф поймал проникновенный взгляд Йохалле, который секунду спустя с улыбкой кивнул ему. Не было никаких сомнений, что эльф сейчас отлично понял, какой выбор мысленно делал Сареф, и какое решение он принял. Эх, не ему бы притворяться, что он ничего не понимает в этой жизни. Недаром, ох недаром ещё Эргенаш плевался в него ядом, мол, Йохалле каждому может под шкуру залезть и пощупать, что там находится.

И когда они уже направились к двери, милосердно оставив вымотанных стревлогов в покое, Сарефу пришла в голову новая дикая мысль. Йохалле, со всеми своими навыками — и своими не менее уникальными мозгами мог бы стать прекрасным Теневым Символом. Раз уж даже Красный Папочка, уж лидер бандитов, которому на роду не положено демонстрировать какую бы то ни было слабость — и тот едва ли не прямым текстом плакался им, как он хотел заполучить себе эльфа в качестве правой руки. Но, видать, друзья, с которыми он оказался повязан до конца жизни, от этого пагубного выбора его уберегли.

Когда же Сареф открыл дверь домика, чтобы выйти… то неожиданно столкнулся чуть ли не нос к носу с незнакомым человеком. Мужчина был одет в новенький костюм серебристо-серого цвета, на голове у него был такой же цилиндр, на лице — ухоженные усы и деловитые карие глаза.

— О! Какая неожиданность, — с улыбкой сказал гость, неизвестно как прошедший мимо дежурного стревлога, — тот самый Сареф, о котором столько говорят, конечно же, здесь.

— Простите, я вас не знаю, — сдержанно ответил Сареф.

— Кетерджин, — сказал Йохалле, стоявший позади него, — представитель серьёзных заинтересованных лиц. Можно было ожидать.

— Ах, Йохалле, — Кетерджин, без приглашения протиснувшись в дом мимо Сарефа, с усмешкой кивнул эльфу, — мой хоз… работодатель будет рад узнать, что ты пребываешь в добром здравии.

— Добрый день, господин Кетерджин, — раздался голос позади них. Обернувшись, Сареф увидел, что стревлоги меньше, чем за 10 секунд уже приняли привычное положение, заняв свои места за рабочим столом. Анейраш и Бьярташ тоже в своих креслах приняли собранный и сосредоточенный вид, — чем обязаны визиту?

— Ну, вот это уже совсем другой разговор, — господин Кетерджин, ослепительно улыбнувшись, так же без приглашения проследовал вглубь комнаты и сел перед Старшими, — прежде всего, уважаемые господа, позвольте поздравить вашего Чемпиона. Во время своего поединка он показал выдающийся результат. Некоторые были крайне удивлены его… боевым качествам. Я бы даже сказал — ошарашены. Уровень его подготовки, несомненно, крайне высок. Однако…

— Однако? — вежливо повторил Ансильяш, позволяя вовлечь себя в беседу.

— Однако, как известно, нет предела совершенству, — ослепительно улыбаясь, продолжил Кетерджин, — кроме того, с этими Состязаниями такая неловкая ситуация… каждая сегодняшняя тактика, которая принесла тебе победу, завтра может просто не сработать… по целому ряду причин.

— И вы, как я понимаю, пришли предложить свою помощь в этой ситуации? — так же учтиво продолжил говорить Ансильяш. Хотя даже Сареф уже догадался, зачем сюда заявился этот человек.

— Совершенно верно, — господин Кетерджин улыбался до такой степени ослепительно, что у Сарефа в Системном окне даже возникло сообщение, напоминающее о том, что у него Иммунитет к убеждению типа Очарование. Мало того, господин Кетерджин, на мгновение взглянувший на Сарефа, тоже понял, что конкретно он, Сареф, дал его навыкам неожиданный отпор, — я живу для того, чтобы помогать другим… за скромную оплату своих услуг, разумеется.

— Ну что же, — пожал плечами Ансильяш, — давайте посмотрим, как велика будет ваша помощь — и как скромна окажется ваша плата.

— Моя помощь будет достаточно незаметной, чтобы не потревожить даже фиолетовую категорию безопасности — и при этом достаточно весомой, чтобы у вашего Чемпиона появилась возможность реально удивить своего соперника, — невероятно учтивым голосом проговорил Кетерджин, — только сегодня. И только для вас. 2 Средних Пункта Развития.

С этими словами Кетерджин выложил на стол коробку, в которой лежало два мерцающих персика.

— И какова же скромная цена за эту помощь? — поинтересовался Ансильяш.

— 10000 золотых, — ослепительно улыбаясь, сказал Кетерджин.

— Вы, должно быть, шутите, — возмутился Кагиараш, — такие огромные траты… мы не можем достать такую сумму из воздуха за несколько секунд!

— Я всё прекрасно понимаю, но поймите и вы, — на лице Кетерджина возникло искреннее раскаяние, — здесь находится 8 Чемпионов. Каждый из них дорого готов заплатить за шанс, который выпадает один раз в жизни. И, я надеюсь, вы цените то, что я сначала пришёл с этим предложением к вам. Потому что мы до этого уже не раз плодотворно сотрудничали.

Сареф же прекрасно понимал всю подоплёку происходящего. Сейчас 7 точно таких же представителей окучивали Дома, Кланы и Ханства, Чемпионы которых остались в Состязаниях. Почти наверняка хозяин этого человека — Теневой Символ. А с учётом того, что и Йохалле отлично знает Кетерджина, его хозяином может быть только Красный Папочка. Которому Сареф нехотя отдавал должное: в отличие от многих иных тёмных эльфов этот Теневой Символ не страдал расовыми предрассудками, раз уж на него работал человек.

— И да, — слегка хлопнув себя по лбу, сказал Кетерджин, — я, вероятно, неточно выразился. Каждый Пункт Развития стоит десять тысяч.

В этот момент на лицах стревлогов Сареф увидел нечто такое, что заставило его кардинально переменить своё отношение ко всему, что с ним происходило в этом доме. На лицах Старших стревлогов появилось затравленное унижение. Они прекрасно знали, что этот человек их грабит, пользуясь их положением. И они всё равно это стерпят и заплатят столько, сколько им скажут. И, если учитывать, что именно этого они постоянно подспудно ждали от Сарефа — становилось понятно, почему они всё время были так злы и раздражены. И, вместе с тем… Сареф уже не мог просто так стоять в стороне…

Разумеется, Сареф понимал, что говорить о какой-то там чести, достоинстве, совести такому, как Кетерджин — бесполезно. Это торговец, который пришёл сюда зарабатывать деньги. Поэтому Сареф собирался сделать то единственное, что могло выбить почву из-под ног у такого человека: он собирался просто обнулить ценность предлагаемой им сделки.

— У меня есть для вас предложение получше, господа Старшие, — мягко сказал Сареф, подходя к столу, — вы можете получить те же самые два Пункта Развития от меня. Просто так. В качестве жеста доброй воли.

С этими словами он, ослепительно улыбаясь, извлёк из Системного Инвентаря Янтарное Яблоко и положил его рядом с Пунктами Развития Кетерджина. В тот момент, когда торговец увидел эту вещь, улыбка сползла с его лица, словно тающий воск, и на мгновение его перекосило от злости и удивления.

— С вами всё в порядке? — учтиво поинтересовался Сареф, — вы выглядите удивлённым… Я бы даже сказал — ошарашенным.

— Нечасто видишь подобные редкости, — Кетерджин всё же совладал со своим лицом и улыбнулся, — и, уж тем более, нечасто видишь, как их просто так раздают, хотя могли бы заработать на этом…

— Хорошее отношение стревлогов стоит больше, чем вам кажется, — мягко перебил его Сареф. И после этих слов он буквально кожей почувствовал, как ситуация в комнате изменилась. Старшие стревлоги смотрели на него с удивлением… и даже крошечным отголоском благодарности. Потому что, вероятно, про них уже очень давно никто так не говорил.

— Возможно, вы правы, Сареф, — сдержанно ответил торговец, — но я — скромный торговец, и жить я должен на заработанные деньги, а не на хорошее отношение.

— Да будет вам скромничать, — не менее любезно ответил Сареф, — репутация имеет значение везде. Наверняка в тех же кланах понимают, чьи интересы вы представляете. Поэтому если они соглашаются иметь с вами дело, то только потому, что лично с вами у них хорошие отношения, не так ли?

С раздражением посмотрев на Сарефа, Кетерджин понял, что просто срубить здесь лёгких денег не получится. Поэтому ловко зашёл с другого бока.

— Ну, так это же просто замечательно, — мягко сказал он, — нам нет никакой необходимости конкурировать. Уверен, стревлоги с удовольствием возьмут для своего Чемпиона и то, и другое. В конце концов, четыре Пункта Развития лучше, чем два, верно?

— Это и так четыре Пункта Развития, — мягко сказал Кагиараш, — у Анейраша 18-й уровень. Если он с этим Яблоком перейдёт на 19-й, последний перед Звездной Эссенцией уровень — то получит четыре Пункта Развития.

— Именно, — добавил Ансильяш, — поэтому ваша сделка на таком фоне уже смотрится несколько… блекло.

— Что ж, понимаю, — скорбно кивнул Кетерджин, — вы, конечно же, вправе отказаться от сделки, а я — не имею никакого права навязывать вам свои условия. В таком случае — возможно, в другом месте моё предложение больше оценят по достоинству.

— Неужели даже не поторгуетесь? — Сарефу в голову неожиданно пришла блестящая догадка, и он рискнул попытаться её разыграть, — для торговца вашего уровня это как-то совсем уж… неочаровательно…

— О каком Очаровании идёт речь? — Йохалле, уловивший контекст интонации Сарефа, искренне удивился, — я давно знаю господина Кетерджина. Он торгует исключительно честно и собственными навыками, не пользуясь никаким Убеждением или Очарованием.

— Да неужели? — Сареф крайне выразительно посмотрел на Кетерджина, — просто невероятно. Особенно когда твой работодатель явно обладает навыками значительно улучшить твои торговые способности, и при этом продолжать торговать честно — это достойно всяческой похвалы.

— И будет очень жаль, если в один прекрасный момент выяснится, что это не так, — мысленно додумал он. Впрочем, Кетерджин, который теперь уже неотрывно смотрел на Сарефа, и которого слегка пробила испарина, этот намёк явно уловил.

— Что ж… я очень благодарен вам за такую высокую оценку моих способностей, — стоило отдать торговцу должное, владел он собой очень хорошо, — поэтому… в качестве моей благодарности… я готов предложить новую цену на свои товары. Думаю, по 1000 золотых за каждый Пункт Развития, учитывая наши отношения, будет более, чем справедливой…

Сареф хотел было возразить, заставив наглого жулика отдать товары вовсе бесплатно, чтобы преподать ему урок за наглость, но его опередил Кагиараш, дав своё согласие. И несколько секунд спустя и сам Сареф понял, почему он так поступил. Им, судя по всему, ещё предстояло иметь дело с Кетерджином, и не раз. И потому не стоило перегибать палку. Одно дело — дать по рукам и погрозить пальцем, и совсем другое — окончательно унизить и заставить потерять лицо. За второе может начать мстить уже лично Красный Папочка.

Две минуты спустя, когда со всеми формальностями было покончено, и Кетерджин покинул домик, Кагиараш вопросительно уставился на Сарефа:

— Ты, действительно, собираешься отдать нам это Яблоко, Сареф? Просто… Кетерджин прав, эта вещь невероятно редка и ценна. Мы… и без того ценим, какую помощь ты нам оказываешь. Поэтому… если это Яблоко было всего лишь реквизитом для того, чтобы ты слегка сбил спесь с Кетерджина… который сегодня, будем откровенны, обнаглел уже сверх всякой разумной меры… и пожелаешь забрать его назад — мы тебя поймём.

— Нет, я говорил вполне искренне, — пожал плечами Сареф, — если уж я берусь за какое-то дело — то делаю его на совесть, так, чтобы я сам себя не мог упрекнуть в том, что сделал недостаточно. Поэтому — пусть Анейраш забирает ресурсы себе. Так даже лучше. Сначала с помощью двух Пунктов вы обновите ему те умения, которые, возможно, ещё хотелось бы усилить. А потом, когда с Яблоком он получит новый уровень — то обновятся и варианты усиления умений. Что до меня… до моих Состязаний ещё четыре года. И я, в принципе, доволен своим прогрессом на данном этапе.

— Раз ты так вкладываешься в нас и болеешь за наше дело — почему же не отдал яблоко сразу? — не удержавшись, спросил Ансильяш.

— Потому что я тоже первое время смотрел на вас и оценивал, достойны ли вы такой помощи, — невозмутимо ответил Сареф, вежливо не заметив, как Кагиараш в этот момент пнул Ансильяша ногой под столом, — сейчас, спустя время, я вижу, что достойны.

После этого в комнате снова воцарилась тишина. На неудобный вопрос Ансильяша Сареф дал не менее неудобный — и вместе с тем, очень откровенный ответ. Поэтому сейчас одно неосторожно сказанное слово могло всё испортить. Даже Ансильяш опустил взгляд, явно пожалев, что он вообще открыл рот.

— Давайте же вернёмся к нашим первоначальным планам, — вежливо заметил Сареф, — вы сегодня отдохнёте, как и планировали, а завтра уже будете думать, как распределять ресурсы.

— Боюсь, в связи с новыми обстоятельствами наш отдых несколько откладывается, — покачал головой Кагиараш, — следующий поединок для Анейраша может наступить уже послезавтра. Поэтому, для того, чтобы он мог поглотить все Пункты Развития и не получить Интоксикацию — думать над этим придётся уже сегодня. Но всё равно… спасибо тебе, Сареф. Мы запомним это. Обещаем.

Кивнув Старшим, Сареф в компании Эргенаша и Йохалле, наконец, покинул домик стревлогов. Эргенаш выглядел довольным: причём он не просто был доволен тем, что Анейраш получил так много ресурсов, но и тем, что Сареф в очередной раз доказал, как дорого стоит его дружба.

— Анейраш по итогам всей этой истории выглядел не очень довольным, — заметил Йохалле, когда они выходили со двора, — впрочем, его можно понять. Наверняка его уже достали тем, что его Параметры и Строку умений смотрят под увеличительным стеклом каждые несколько минут. А теперь ещё и целых 6 Пунктов Развития. Я не удивлюсь, если после Состязаний Анейраш на несколько лет уйдёт жить куда-нибудь отшельником, чтобы просто никого не видеть.

— Если стревлоги выиграют — ему это не грозит, — фыркнул Сареф, — ведь каждый посчитает своим долгом лично увидеть его и сказать ему спасибо…

Сареф осёкся. Неподалёку от них стоял господин Кетерджин, который нервно теребил воротник своего костюма и что-то тихонечко про себя бормотал.

— Придумываете причину для начальства, почему заработали так мало денег? — невинно поинтересовался Сареф.

Кетерджин, услышав его голос, медленно обернулся. После чего, нехорошо усмехнувшись, сказал:

— Не переживай, Сареф. Я найду способ компенсировать упущенную выгоду. Уверен, другие Чемпионы и их семьи неплохо заплатят за информацию о том, что Чемпиону стревлогов подогнали Янтарное Яблоко.

— Обязательно расскажите, — серьёзно кивнул Сареф, — пусть другие Чемпионы знают, что в следующий раз Анейраш будет ещё сильнее, чем они видели его сегодня. А если вы ещё и сумеете заработать на этом — будет вообще замечательно.

— Вынужден признать, он был прав, — нехорошо сверкая глазами, процедил Кетерджин, — ты, действительно, умеешь вызывать проблемы, мальчишка.

— Ну, ещё бы он этого не говорил, — фыркнул Сареф, — после того, как у него из-под носа увели четырёх поросят. То-то он, наверное, расстроился.

— Вещам свойственно меняться, — всё так же нехорошо улыбаясь, сказал Кетерджин, — а мой работодатель имеет свойство возвращать своё. Так что как знать… может быть, вместо четырёх поросят он скоро получит себе две хорошеньких овечки…

— Главное — не получить пинка от пастуха в процессе, — пожал плечами Сареф, которому на ум почему-то пришла Ванда. Не исключено, что Красный Папочка планировал заполучить её себе после Состязаний. Ведь главе Эйлигалю она после этого будет не нужна. Ну, если он соберётся схватить её после того, как Сареф и Стив успокоили Красса… Красного Папочку ждёт очередное, и очень горькое разочарование. Красс, уже один раз потерпевший поражение от Теневого Символа, будет только рад возможности отомстить. Да и Ванда отнюдь не наивная идиотка, чтобы не допускать в будущем в свой адрес подобный нездоровый интерес.

— Несомненно, так, — невозмутимо кивнул Кетерджин, после чего, наконец, развернулся и отправился прочь.

— Я так понимаю, ты его знаешь, Йохалле, — поинтересовался Сареф.

— Конечно, — кивнул тот, — один из главных языков Красного Папочки. Он уверяет, что не пользуется никаким Убеждением во время своих сделок. И, хотя у меня нет доказательств, я точно знаю, что это, конечно же, враньё. Готов поспорить, Красный Папочка лично разогнал ему Убеждение до такой степени, чтобы оно пробивало даже иммунитеты — и при этом не оставляло следов. Если ты получил доказательство того, что он использовал какое-то Убеждение… это можно было продать гораздо дороже, чем за пару Пунктов Развития.

— Ничего страшного, — махнул рукой Сареф, — уверен, Кетерджин и сам это всё прекрасно понимает. Поэтому просто пусть в будущем сотрудничает со стревлогами по справедливым ценам. Этого уже достаточно…

— И снова я вас приветствую, уважаемые Жители Системы, — заговорил Аларик, едва наступил полдень, и все разговоры на трибунах стихли, как по волшебству, — рад объявить, что мы начинаем второй этап Состязаний. Но перед тем, как мы объявим участников — сегодня, с вашего позволения, Изабелла Амригео-Ондеро из клана Ондеро порадует вас своим Небесным Танцем. Прошу!

Сареф с интересом смотрел на поле. Сегодня он и его друзья, точно зная, что Анейрашу в этот день биться не придётся, были намерены получить удовольствие от поединка. Так теперь ещё и оказывается, что его кузина будет выступать.

И верно, несколько секунд спустя на поле выбежала Изабелла, убравшая свои волосы в длинный хвост. На ней был облегающий танцевальный костюм небесно-голубого цвета, под стать названию танца, и в сочетании с золотистыми волосами девушка выглядела изумительно.

И вот, когда раздались первые ноты музыкального сопровождения, Изабелла начала двигаться. Она стремительно перемещалась по полю, почти порхая… как Джайна четыре года назад. Но 30 секунд спустя Изабелла начала делать то, на что Джайне не хватило умения даже с раскрученными Параметрами 4 года назад. В один момент под ногами Изабеллы появилось… облачко. При этом облачко было невероятно плотное и упругое. И, оттолкнувшись от него, Изабелла подпрыгнула ещё выше.

При этом её танец только набирал обороты. Она поднималась всё выше и выше — и каждый раз под её ногами возникали упругие облачка, позволяя ей держаться на высоте. Несколько раз она падала, вероятно, по сценарию танца теряя сознание, но каждый раз её страховали те же облачка. И вот, под самый конец танца Изабелла оказалась в наивысшей точке, где заканчивался силовой купол. После чего она села на облачко, обняв себя за колени — и оно эффектно спустило её вниз. Зрители восторженно аплодировали: выступление оказалось удивительным и завораживающим, мало кто мог в таком возрасте настолько искусно овладеть умением создавать платформы, чтобы ещё и выстроить под этой такой танец. Даже сам Сареф одобрительно хлопал: Изабелле исполнилось 20 совсем недавно, поэтому, даже если идея танца была готова давно, тренировать его под трёхмерное пространство девушке пришлось очень быстро, что явно говорило о незаурядном мастерстве.

— Прекрасно, просто прекрасно, — вежливо хлопал Аларик, — ах, уверен, многие девушки мечтали в своей жизни станцевать на облаках. Что ж… очередное доказательство, что упорный труд и целеустремлённость помогают исполнить даже самые невероятные мечты. Ну а теперь, следующий этап Состязаний…

Аларик вежливо обернулся назад, но судейская бригада ещё секунд 30 что-то обсужадала, пока, наконец, Тарлиссон с кислым лицом не сунул комментатору бумажку. Тот, открыв её, торжественно начал зачитывать:

— Первый участник на сегодня — Шевилла Химари из Дома Вериал!

На ноги поднялась девушка с каштановыми волосами, за спиной которой висел чёрный рунный лук, а на плече сидел сокол, которого хозяйка почёсывала по спинке. После объявление сокол тоже подал голос, показывая, что он готов к поединку.

— Её соперник… А, вернее, соперница… Анна Грейвен-Ювенаро из клана Ювенаро!..

Сареф внимательно смотрел на Валку, которая сидела рядом с Анной и что-то шептала ей на ухо. Наверное, какие-то последние стратегии. Сареф не сомневался, что и в клан Ювенаро вчера приходили торговцы Красного Папочки и, ничтоже сумняшеся, предлагали столь драгоценные в этот момент ресурсы по сходной цене. Конечно, уже Валке представители Теневого Символа не посмели бы предложить столь разорительную сумму в 10 тысяч золота — но и одной тысячей дело тоже явно не обошлось. Выгодное, наверное, это дело — торговать на Всесистемных Состязаниях Пунктами Развития. Ну, если конкуренты тебе, конечно, не сломают шею ещё до того, как ты прибудешь на территорию фиолетовой категории безопасности.

Наконец, Анна и Шевилла заняли свои места на арене и кивнули друг другу.

— Что ж, если участницы готовы — тогда… Старт! — объявил Аларик, и по его команде поле покрылось призрачной силовой защитой.

Шевилла моментально перешла в атаку: она отлично знала, что ни в коем случае нельзя позволять Анне разгоняться и выбрасывать слишком много карт. Поэтому, рванув вперёд, она коротко свистнула — и по её приказу сокол взмыл вверх и тотчас обрушился на Анну. Сама же Шевилла, натянув лук, совершила стремительный выстрел снарядом холода.

Вот только и Анна сегодня приготовила новые сюрпризы. Она выбросила сразу три карты — и все карты, ожидаемо, оказались стихии пентаклей. В этот раз Анне выпали двойка, пятёрка и десятка. И все вместе они образовали целых 17 защитных рун, которые окружили Анну — и легко отбили и сокола, которого отбросило прочь, и выстрел Шевиллы. Мгновение спустя Анна ловко подхватила карты и убрала их в колоду.

— Ишь ты, — хмыкнул Йохалле, который наблюдал за поединком через Глаз Снайпера, — двойку и пятёрку забросила в самый низ колоды, а десятку — повыше. Надо это запомнить.

— Дальновидно, — кивнул Сареф, — кости она, судя по всему, выбрасывать может строго в ограниченном количестве. А вот хрящи… наверное, неприятно будет, если в тебя прилетит два туза одной стихии с разницей в пару минут…

Не тратя ни секунды, Анна моментально конратаковала, выбросив три новые карты. Теперь это оказались карты мечей: четвёрка, девятка и рыцарь. Тёмно-синий силуэт рыцаря вскинул над собой руки — и мгновение спустя тринадцать клинков стремительным вихрем полетели точно в Шевиллу, с явным намерением понаделать в ней дырок.

Вот только Шевиллу такая атака тоже совершенно не удивила. Напротив, она, выждав момент, когда клинки почти настигли её, в изящном провороте вокруг своей оси встала на колено и совершила выстрел. Снаряд, теперь заряженный стихией молнии, стремительно пролетел через арену и ударил Анну в плечо. Удар, судя по всему, был не такой уж и сильный, даже хрупкая Анна устояла на ногах. Но вся соль была в том, что Шевилла тоже не получила никакого урона, хотя Анна обрушила на неё самую настоящую мясорубку. Впрочем, времени удивляться не было. Шевилла снова начала стрелять по Анне — и ей пришлось уклоняться и защищаться картами пентаклей.

Эти размены с переменным успехом продолжались примерно пару минут. После чего Шевилла по какой-то причине резко перестала атаковать Анну… по крайней мере, напрямую. Вместо этого она раз за разом начала отдавать приказы своему соколу, чтобы он обрушивался на Анну. При этом птица почему-то совершенно не наносила ей урона. Правда… несколько секунд спустя Сареф догадался, в чём дело.

Шевилла явно вешала на Анну какие-то про́клятые метки. Ещё в прошлом бою она показала, что её проклятия держатся на сопернике невероятно долго — что, собственно, и стало одной из причин её победы над орком Шуграмом. И вот теперь она начала раскрывать свои козыри против Анны.

И это неожиданно возымело просто невероятный эффект. Сареф подумал, что он, скорее всего, был прав: именно высокий шанс критического удара позволял Анне почти всегда выбрасывать нужные в бою карты. Теперь же Шевилла своими метками, судя по всему, этот шанс критического удара Анне снижала. И последствия не заставили себя ждать.

Когда Анна попыталась провести новую атаку — ей в тройке карт выпали всего лишь четвёрка, двойка и оруженосец мечей — почти самая неудачная сумма, умноженная на самый маленький модификатор хрящей. И, запущенные в Шевиллу, клинки даже не долетели до неё: сокол, стремительно летавший по арене, в какой-то момент появился перед хозяйкой и сделал упругий взмах крыльями, просто сбив клинки на землю.

Не лучше дела обстояли и тогда, когда Анна, набрав, наконец, нужный темп боя, выбросила из колоды первую кость. И ею оказались Любовники, которые в данной ситуации могли разве что добавить Анне дополнительное здоровье. Но с учётом того, что Анна сама по себе имела не такой высокий запас здоровья, польза от этого была невелика.

Шевилла, видя, что атаки Анна начинают слабеть, если не вовсе выглядеть бестолковыми, начала наращивать собственный темп. Выждав момент, она, явно используя какую-то способность, натянула тетиву лука и заряжала выстрел почти четыре секунды, после чего огненный снаряд на огромной скорости полетел в Анну. Та едва успела выхватить одну единственную карту, которой оказалась королева пентаклей. Эта карта выдержала мощь выстрела Шевиллы, но при этом взрыв от столкновения отбросил саму Анну далеко назад. А мгновение спустя на неё набросился сокол, явно метя девушке в глаза.

Отбросив сокола, Анна поняла, что в этом поединке придётся выдавать все свои козыри. И потому, выхватив карту, она ткнула ею себе в глаз и бросила на землю. И здесь ей всё-таки повезло: выброшенная карта оказалась королём жезлов. Поэтому мало того, что вся арена оказалась заполнена пылающими жезлами, так ещё и силуэт могучей фигуры, указав на Шевиллу рукой, направил на неё целый вал пламени.

Эльфийку, впрочем, это совершенно не смутило. Сокол вновь вернулся к ней в руку — и в следующий момент он, на пару мгновений увеличившись в размере в десять раз, махнул крыльями — и невероятный поток воздуха встретил вал огня — и… остановил его. После чего сокол, вновь уменьшившись, бросился на Анну, но та успела-таки выхватить карту из колоды… и в следующий момент нечто стремительное прорезало поле с такой скоростью, что глаз просто не успел ничего заметить. А потом… все увидели, что яркий серебристый клинок пригвоздил к силовому полю сокола, который с печальным клёкотом упал на землю и испарился.

— Туз мечей, — прокомментировал Йохалле, — не Смерть и не Дьявол, конечно, но тоже впечатляет.

Судя по всему, Шевилла никак не ожидала такой лёгкой отправки своего питомца на перерождение. А Анна, снова набрав темп, выбросила очередную кость — и теперь ей повезло больше, ибо это оказалась Звезда. Меньше, чем за секунду над ареной раздался мощный упругий взрыв, пережить который, наверное, было практически невозможно. И когда пыль внутри рассеялась, Сареф увидел, что Шевилла, окутанная зелёным сиянием, стоит в центре арены. Ну а Анна, вероятно, в качестве компенсации за хаотичность своего оружия, урона от собственных карт явно не получала.

— Шевилла потеряла Системную способность к перерождению, — прокомментировал Аларик, — следующая ошибка, судя по всему, станет последней.

Шевилла, стремясь отыграться, вскинула лук — и в следующее мгновение он выстрелил парой десятков стрел, которые должны, просто обязаны были достать Анну и выбить у неё её перерождение. Но в этот момент она совершила нечто невообразимое. Ловко запустив руку в колоду, она вытащила очередную карту и, словно точно зная, какой будет эффект, бросила её в центр поля. И карта, упав, неожиданно разрослась и словно покрыла всю арену ярким световым ковром. После чего вспышка — и, как ни странно, на арене почти ничего не изменилось. Не считая того маленького факта, что Анна полностью восстановила здоровье и держала в руках явно полную колоду.

— И что это было? — с непониманием спросил Сареф.

— Скорее всего, карта Системы, — пожал плечами Йохалле, — признаться, мне было интересно, как она работает, учитывая её глобальное значение. Судя по всему, она полностью, так сказать, обновляет всех, кто попал в область её действия: и хозяина, и союзников, и врагов. И, с учётом того, что Шевилла только-только использовала Системное возрождение, Анна крайне удачно использовала эту карту, чтобы соперница от неё не получила ничего.

Кажется, Шевилла тоже быстро поняла, что случилось. Но при этом, как ни странно, эльфийка, напротив, только больше сконцентрировалась. Аккуратно пропуская атакующие тройки мечей и жезлов от Анны, она снова вызвала сокола — и снова заставила его атаковать Анну, накладывая про́клятые метки. Вот только теперь Анна учитывала прошлые ошибки — и чаще выбрасывала карты пентаклей, не позволяя соколу до себя добраться. Шевилла раз за разом отдавала свои атакующие способности — и раз за разом Анна либо отражала их, либо уклонялась. А потом… Анне в очередной раз улыбнулась удача, и она выбросила Дьявола.

Однако огромный черный силуэт, наполненный смертоносной мощью, всё-таки сработал не так, как планировала Анна. Потому что вся эта мощь обрушилась на сокола, который бесстрашно закрыл собой хозяйку. И, кажется, в этом была слабость смертоносных карт колоды: всю свою смертоносность они могли обрушить только на одно живое существо.

К сожалению, повторная отправка сокола на перерождение самым губительным образом сказалась на Шевилле, которая, потеряв всякий контроль, использовала на Анну весь арсенал своих умений едва ли не одномоментно. И да, она, конечно же, выбила у неё способность на перерождение, но сразу после него Анна, не отягощённая метками Шевиллы, выбросила очередную атакующую тройку карт. И без своего сокола Шевилла уже не смогла справиться с атакующей мощью комбинации девятки, десятки и короля мечей…

— Победитель поединка — Анна Грейвен-Ювенаро из клана Ювенаро! — объявил Аларик после того, как тело Шевиллы пропало в синем сиянии, — Шевилла Химари из дома Вериал покидает Состязания. Благодарим участниц за этот поединок, благодарим зрителей за их присутствие и поддержку. Хорошего всем дня — и до встречи уже завтра.

— Признаться, я почти ожидал чего-то подобного, — хмуро сказал Эргенаш, когда они спускались обратно, — ну, такое оружие уж слишком сильно рассчитывает на удачу, наивно было ожидать, что у Анны не будет какого-то собственного шанса всё переиграть. И, стоит признать, карта Системы, которую она может выбросить по своему желанию — это достаточно неприятно.

— И всё же Шевилла заставила раскрыть её этот приём, — пожал плечами Сареф, — уже хлеб. Было бы гораздо неприятнее, если бы Анейраш выяснил это непосредственно в бою с ней…

— Да, пожалуй, — кивнул Эргенаш, — что ж, вернёмся к Старшим. Посмотрим, что они думают по поводу увиденного…

Реакция Старших стревлогов, в принципе, была вполне ожидаема. С одной стороны, победа Анны явно говорила о том, что с вероятностью с 90% и Анейрашу предстоит с ней сражаться. С другой стороны — в нынешнем раунде Анейрашу она уже не попадётся. Поэтому и Призрачное Возмездие пока нет смысла светить раньше времени.

Благодаря разогнанным Параметрам Анейраш стал значительно крепче, и, по предварительному анализу Старших, мог сам противостоять большинству соперников. Но вот конкретно с Анной ситуация была такова, что она могла просто выбросить Анейрашу карту смерти, которая убьёт его, как бы велико не было его здоровье. Кроме того, сегодня выяснилось, что умение на второй шанс у Анны всё-таки было, пусть и немного специфичное. Поэтому ему обязательно нужно было противопоставить что-то аналогичное.

Вообще, стоило признать, что четыре прошедших человека во второй этап Состязаний значительно облегчали аналитику будущих поединков. Анейраш на текущем этапе мог получить в соперники либо Алекса Уайтхолла, либо Ганса Домино, либо Эмиля Кайто. И после недолгих обсуждений все сошлись на том, что оставить Тёмную Фазу Анейрашу будет самым верным решением. Потому что это универсальное умение обеспечивало одновременно уклонение и мобильность. И в случае всех трёх оставшихся соперников этого было более, чем достаточно. Хотя в какой-то момент обсуждение перспектив зашло в крайне неприятную для Сарефа сторону.

— Слушай, Сареф, — неожиданно спросил его Ангреаш… и, судя по его неестественному тону, говорить ему об этом явно не хотелось, — я… конечно, понимаю, что для тебя это очень личное. Но всё же… чисто теоретически… возможно ли такое, что вместе с Параметрами ты через свою Руку Пересмешника сможешь передать… умение на призыв своего хилереми?

Сареф в ярости посмотрел на Старших стревлогов, которые в этот момент усиленно смотрели в другую сторону и активно делали вид, что они тут совершенно ни при чём. Но это не обмануло Сарефа: он отлично понимал, что именно они надавили на Ангреаша и вынудили его задать этот вопрос. Совершенно справедливо рассудив, что только того, кого Сарефа считает своим другом, он не разорвёт на куски в первые же секунды после того, как ему предложат такую идею.

— Не имею ни малейшего понятия, — помня о том, что Сареф всё-таки отвечает своему другу, он заставил себя сохранить спокойствие в голосе, — и не имею никакого желания выяснять. Даже если допустить, что я на это соглашусь… Даже если допустить, что Хим согласится, хотя это невозможно… Давайте не забывать о том, что я — не отшельник, который несколько лет в одиночестве жил в пещере и оттачивал свои навыки. Я имел дело и с людьми, и с драконами, и с гномами, и с эльфами, и с орками. Многие из них — в том числе, кстати, Тарлиссон, который сидит в судейской бригаде — знают, как выглядит мой хилереми. Поэтому, проворачивая такой финт, вы невероятно рискуете. Скорее всего, многие главы знают, что я помогаю вам Рукой Пересмешника — и терпят это. Они так же наверняка догадываются, откуда у Анейраша взялась способность, которой у него до этого просто быть не могло. Если после этого они увидят, что рядом с Анейрашем сражается мой хилереми — их терпение лопнет окончательно, и тогда вокруг вас разгорится такой скандал, что вашу расу окончательно и пожизненно дисквалифицируют отовсюду — и этим окончательно загонят вас в статус животных.

— Добавлю к этому от себя, — перед стревлогами неожиданно появился Хим. Его призыв как обычно, отнял у Сарефа пригоршню здоровья, но хилереми сейчас был так зол, что даже не обратил на это внимания, — хилереми — это не просто питомец. Это хранитель, который в течение всей своей жизни настраивается на мозг своего хозяина. И если просто взять и переместить хилереми из одного мозга в другой — со мной, Анейрашем и, скорее всего, Сарефом будет то же самое, что было с Вандой и Крассом. Так что, если очень коротко — то этим поступком вы гарантированно покалечите нас, почти наверняка спровоцируете колоссальный скандал, а вот будет ли от этого хоть какая-то польза — никому не известно.

— Понятно, — сдержанно кивнул Кагиараш, вызывая весь огонь на себя, — мы благодарим вас за ответы. Конечно, мы догадывались, что с этим будут связаны какие-то сложности, и всё же… ведь возможно было такое, что хилереми, ненадолго поменяв хозяина, изменил бы свою внешность, и его нельзя было бы узнать. Поэтому мы просим прощения и просим понять нас… с учётом нынешнего положения, мы должны были хотя бы спросить.

— Всё в порядке, — процедил Сареф, всё-таки сдержав себя в руках. С одной стороны, этот вопрос довёл до бешенства и его, и Хима, но с другой… Кагиараш тоже прав, Сареф должен был предвидеть этот вопрос — и сразу его закрыть. Потому что Хим, действительно, был крайне впечатляющим достижением Сарефа, вот другие и не могли удержаться от искушения не пожелать себе такого же. Хима, который уже успел вернуться в разум Сарефа, эта мысль тоже успокоила и заставила довольно заворчать. Действительно, на что тут злиться? Просто завидуют и хотят себе так же. Тут не злиться, тут гордиться надо…

— Что ж, тогда работаем по исходному плану, — заявил Кагиараш, — думаю, Параметры уже можно раскручивать на полный лимит. В качестве компенсации за то, что дополнительное умение останется тем же. Таким образом, нам всё равно ещё хватит сюрпризов, чтобы удивить каждого соперника…

На следующий день Сареф, и его друзья, как обычно, заняли свои места на арене. Комментатор Аларик уже привычно всех поприветствовал, после чего объявил сегодняшнее выступление. В этот раз всех снова пытались развлекать гномы, и, стоило признать, с фантазией у них на этот счёт было туговато. Потому что они не смогли придумать ничего лучше, чем импровизированную битву магмового и ледяного великанов. И хотя поединок вышел вполне сносным, а на взгляд обычных Жителей Системы, которые никогда в жизни не ходили в походы, даже зрелищным, всё равно чувствовалась некоторая натянутость. Раз уж гномы не смогли придумать ничего лучше, чем на Состязаниях, где все и так каждый день смотрят на поединки, попытаться развлечь всех таким же поединком.

— Браво, браво, — вежливо похлопал Аларик, когда поединок великанов завершился, и их хозяева поклонились зрителям, — противоборство двух стихией — конечно же, тема, актуальная во все времена. Как и то, что ни одна из них не может одержать окончательной победы, ведь в этом случае она обречена на смерть из-за бессмысленности своего существования. Крайне поучительный намёк. Ну а теперь — возвращаемся к Состязаниям. Система уже готова заявить сегодняшних соперников, и наши уважаемые судьи проводят последние обсуждения.

Аларик обернулся в сторону судейской бригады — и в тот же момент светлый эльф, кивнув, протянул комментатору бумажку. Тот, открыв её, принялся читать.

— Первый соперник на сегодня — Алекс Випассаро-Уайтхолл из клана Уайтхолл. Его соперник… А, вернее, соперница — Ванда Сигерхайя из Дома Гибельного Тумана.

Алекс, услышав имя соперницы, довольно вскочил на ноги. Судя по всему, он не ожидал от Ванды больших проблем: Кевлор наверняка проиграл ей потому, что слишком много времени тратил на насмешки и издевательства. Если же он со своей ледяной сферой будет действовать грамотно и осторожно, то легко одолеет девчонку, которая без конца теряет концентрацию в бою.

Тем более что Ванда тоже продолжала поддерживать спектакль своей рассеянности. Одна половину лица у неё была закрыта сбившимися волосами, да и шагала она с большим трудом. Ну что ж, помимо того, что Ванда, очевидно, не могла не поприкалываться на этот счёт, она ещё и сохраняла тайну своей боеспособности. Ведь в качестве благодарности за помощь она обещала продвинуться в Состязаниях и расчистить Анейрашу путь настолько, насколько это вообще возможно.

— Итак, участники готовы, — сказал Аларик, когда Ванда и Алекс заняли свои места, — в таком случае — старт!

По команде комментатора арену затянула прозрачная силовая защита — и в тот же момент Алекс вызвал свой ледяной шар и направил его на Ванду. Простая и незатейливая атака, которая должна была заставить эльфийку начать выдавать свои козыри.

Впрочем, ничего нового Ванда не показала: возникшие над ней две чёрные руки схватили ледяной шар и, пусть и со значительным усилием, но всё же отправили его по обратному адресу. В итоге Алексу пришлось уклоняться, чтобы не оказаться прибитым собственным оружием. Вероятно, просто остановить его в воздухе Алекс не мог, он мог лишь задавать оружию направление. Поэтому мгновенно остановить ледяной шар или заставить его резко сменить направление на противоположное было нельзя. Вполне разумная контрмера такому оружию.

Что, впрочем, не означало, что Алекс не знает, что ему делать. Снова развернув шар по дуге, он опять запустил его в Ванду. Но теперь ледяной снаряд на полпути взорвался тысячей осколков, которые направились в сторону Ванды. Но и здесь Красс не сплоховал: огромные чёрные лапы укрыли собой хозяйку, и все ледяные снаряды бессильно разбились о чёрную блестящую шкуру.

После чего Ванда мгновенно контратаковала. Памятуя о том, что после такого взрыва ледяному шару нужно несколько секунд, чтобы восстановиться, она бесстрашно использовала свою ментальную атаку, указав на Алекса и заставив его заорать от чудовищной боли. После чего, не медля, снова метнула в него залп ядовитых дротиков.

Алекс, понимая, что Ванда по чистой силе явно его превосходит, начал раскрывать свои козыри. Его тело полностью покрылось ледяной бронёй — и ядовитые дроты отскочили от него, не причинив никакого вреда. После чего он принялся метать в Ванду ледяные стрелы, сотворяя их за счёт своей брони.

Вот только видно было, что это новые способности Алекса, которыми он ещё толком не научился пользоваться. За что Ванда мгновенно его наказала. В такой ледяной броне Алекс был слишком неповоротлив — и эльфийка этим воспользовалась. Резко сократив с ним дистанцию, она указала на Алекса — и мгновение спустя две чёрные лапы подхватили его под плечи и подняли в воздух. Сареф ожидал, что они просто разорвут его, но, как видно, это было невозможно. Всё же неповоротливость из-за ледяной брони компенсировалась высокой устойчивостью к физическому урону, и её нельзя было так просто сломать.

Но Ванда и здесь продумала тактику. Уронив правую руку, она выпустила из неё с полсотни энергетических сгустков разных стихий — и они медленно, но неотвратимо направились к Алексу, который всё ещё пытался вырваться из хватки чёрных лап. Увидев направляющиеся к нему стихийные шарики и отлично понимая, чем ему это грозит, он забарахтался ещё сильнее — но, увы, он был в тупиковой ситуации. Оставаясь в ледяной броне, он был слишком неповоротлив, и потому лапы Красса без труда удерживали его в воздухе. А если он отменит ледяную броню — то хилереми мгновенно разорвёт его прямо на месте. И он, ожидаемо, выбрал ничего не делать. В итоге за мгновение до атаки Красс отпустил его — и мгновение спустя в него врезались сгустки энергии, вызвав целую какофонию взрывов, отбросив его далеко назад и заставив потерять концентрацию над умением.

Но Алекс не собирался так просто сдаваться. Молниеносно поднявшись на ноги, он снова вызвал ледяную сферу, но теперь она уже непосредственно рядом с ним рассыпалась на ледяные осколки, которые кружили рядом с ним, и которые он по несколько штук начал метать в Ванду.

Казалось бы, здесь Алекс окопался, уйдя в глухую оборону, и достать его уже не получится, кроме как пережидая откат на свой выстрел чистой болью. Но Ванда, как видно, с толком использовала те несколько дней, чтобы наладить с Крассом полноценный контакт и связь в бою. Поэтому и здесь эльфийка моментально нашла простое и изящное решение. Изредка атакуя Алекса и заставляя его менять позицию, она в итоге загнала его в песчаный сектор. После чего резко сократила с ним дистанцию… для того, чтобы чёрная лапа, зачерпнув пригоршню песка, прорвалась к Алексу и швырнула ему этот песок в лицо.

И своей неожиданностью и простотой эта атака возымела невероятный эффект. Алекс закашлялся, ослеплённый и потерявший концентрацию над своим оружием — и Ванда не упустила этого шанса. Чёрные лапы схватили Алекса — но и тот, понимая, что угодил в страшную ловушку, использовал свой главный козырь. Он испарился — и в тот же момент всё пространство арены пронзили ледяные иглы.

Но и этот приём Ванда с лёгкостью нивелировала. Чёрные лапы Красса просто подхватили её под плечи и унесли под самый центр защитного купола, куда не могла дотянуться ни одна ледяная игла. И, выждав четыре секунды, Красс вернул Ванду на землю, после чего подхватил появившегося Алекса и… разломал его на две части. Мгновение спустя Алекса окутало зелёное сияние и вернуло на исходную позицию.

— Алекс тратит своё Системное возрождение, — прокомментировал Аларик, — ему следует быть осторожнее, права на ошибку больше нет.

Алекс, конечно же, и сам это понимал. Но ему банально нечего было противопоставить Ванде, которая сегодня совершенно не походила на себя-предыдущую во время поединка с орком. Она молниеносно выдавала грамотный ответ на любую его атаку. Но у него не было выбора кроме как продолжать сражаться.

Сразу по воскрешении он запустил в Ванду ледяную змею — и это была первая атака, которая застала эльфийку врасплох. Красс, разумеется, подстраховал её — и всё же укуса избежать не удалось, и теперь с правой лапы Красса капала чёрная густая кровь. Кроме того, лицо Ванды тоже исказила гримаса боли: эльфийка явно в какой-то мере делила урон со своим хилереми.

Впрочем, эта атака оказалась единственной, что Алекс смог сделать в этом бою. Пытаясь как-то закрепить свой успех, он выдал свой последний козырь. Вызвав ледяную сферу, он направил её на самого себя — и она, приняв форму жидкого льда, поглотила своего носителя, разрослась… и вот на месте Алекса стоит полноценный ледяной голем под четыре метра ростом. Руки которого по своим размерам очень даже могли поспорить с лапами Красса.

Вот только, увы, и для такого приёма Ванда оказалась слишком неудобным соперником. Потому что она всё ещё была намного мобильнее медленного и неповоротливого ледяного голема. Кроме того, как оказалось, Ванде совершенно ничего не стоило вступить с големом в ближний бой. Потому что она оставалась на расстоянии двадцати шагов — и голем никак не мог до неё дотянуться. А Красс… буквально ничем не рисковал. Потому что в таком состоянии у него не было головы, не было ног, не было уязвимого живота… у него были только две чёрные лапы, которые могли атаковать голема практически с любой стороны и под любым углом, и которые были намного, намного проворнее медленных и неуклюжих рук голема.

Исход был очевиден. Хотя голем был невероятно прочным и живучим, и долбить его пришлось почти пять минут, ещё ни один ныне живущий не придумал контрмеры против тактики: «Лупи в одно место, пока не пробьёшь дыру». Когда голем треснул и рассыпался ледяными осколками, Алекс с мстительным рёвом попытался хоть что-то сделать напоследок. Он вновь испарился — и вновь по всей площади арены выстрелили ледяные иглы. На что Ванда вполне ожидаемо снова унеслась под самый купол защитного поля, только теперь она, словно в издёвку, сидела на ладони державшего её Красса, закинув ногу на ногу, и с лёгкой скукой на лице ждала, пока действие умения прекратится. После чего она скользнула вниз… для того, чтобы чёрная лапа Красса схватила появившегося Алекса за горло и приподняла его в воздух. Тот отчаянно барахтался… но, к сожалению, он отдал все свои козыри, и больше ничего не мог сделать. Поэтому, 10 секунд спустя его глаза закрылись и тело обмякло.

В полный противовес своему предыдущему поведению Ванда отпустила Алекса ровно в тот момент, когда он потерял сознание. Даже наоборот, чёрная лапа чуть придержала его, чтобы Алекс дополнительно не ушибся о каменистую поверхность. После чего, преисполненная собственного достоинства, отбросила с лица чёрную прядь волос и уставилась на судейскую трибуну.

— Безоговорочная победа, — прокомментировал Аларик, — эх, мне бы такие руки, чтобы они меня по воздуху катали… Ванда Сигерхайя из Дома Гибельного Тумана проходит дальше в сетке Состязаний, Алекс Випассаро-Уайтхолл покидает турнир. Достойный бой — и заслуженная победа. Благодарю всех зрителей за участие — и до встречи уже завтра.

Ванда же, безошибочно высмотрев на трибуне Сарефа, улыбнулась ему. И в этой улыбке была величайшая благодарность. Благодарность за жизнь, на которую Ванда имела право, и которую у неё отняли, во благо всех членов Дома Гибельный Туман, конечно же. Хотя, как догадывался Сареф, не все были рады такому чудесному преображению эльфийки.

И его догадки подтвердились намного быстрее, чем он мог бы ожидать. Потому что когда Сареф, Йохалле и Эргенаш спустились и сделали буквально несколько шагов, перед ними из ниоткуда появился Тарлиссон.

— Здравствуй, Сареф, — тёмный эльф коротко кивнул ему, начисто игнорируя Йохалле и Бьярташа, — мы можем поговорить?

— Нет, не можем, — вежливо кивнул ему Сареф в ответ, — я здесь, вообще-то, не только за себя несу ответственность. Поэтому разговаривать на улице не стану. Если я вам нужен — приходите на стоянку стревлогов, там и поговорим.

Но не успел он сделать и пары шагов, как неведомая сила вернула его на место. И, взглянув в глаза эльфа, Сареф увидел, что того буквально трясёт от бешенства. Вероятно, не каждый день ему снисходительно предлагают куда-то там пойти, чтобы получить то, что ему нужно.

— Не волнуйся, Сареф, — несмотря на бешенство во взгляде, своим голосом Тарлиссон владел превосходно, — рядом со мной тебя никто не посмеет спровоцировать. А вот отказ будет расценен как неуважение к судейской бригаде — после чего вас троих выставят отсюда моментально. Я найду способ это устроить.

Сареф осторожно скосил взгляд на своих спутников. Эргенаш, как ожидалось, смотрел на Тарлиссона с плохо скрываемым презрением. А вот Йохалле, напротив, почему-то лыбился до ушей. Как видно, он отлично понимал причину бешенства Тарлиссона, и только величайшее уважение к Сарефу, Эргенашу и Ангреашу сейчас не позволило ему отпустить пару ехидных комментариев, после которых Тарлиссон начал бы орать дурниной на весь Преаторат.

— Ну, что ж, — пожал плечами Сареф, кивнув спутникам, чтобы они уходили, — если вы уж вы до такой степени настаиваете — давайте пройдёмся, давайте поговорим…

Несколько минут молчали и Сареф, и Тарлиссон. Тарлиссон, очевидно, вспомнил, что Адральвез, хотя и не имеет непосредственного политического влияния на Островах Серебряного Света, всё же в данный момент физически находился не так уж и далеко… и потому неразумно будет слишком уж сильно давить на Сарефа. Ну а Сареф придерживался многократно испытанной тактики: держи рот на замке — и твои враги сами тебе всё расскажут. В конце концов, инициатива здесь принадлежит Тарлиссону: он свалился им на голову с неба, и он едва ли не прямой угрозой потребовал этого разговора. Значит, ему и начинать.

— Сареф, я хочу знать, что произошло с Вандой между её первым и вторым поединком, — сказал, наконец, Тарлиссон.

— Вы обратились не по адресу, — пожал плечами Сареф, — вам надо спрашивать об этом саму Ванду.

Мимоходом Сареф всё-таки порадовался тому, что в тот день, когда они со Стивом успокаивали Красса, их охранял Сундарк. Поэтому, даже если ищейки Тарлиссона и раскусили их трюк с маскировкой при помощи Колец Оборотня, на территорию клана Парсент они всё же сунуться не посмели.

— Не волнуйся, Сареф, с самой Вандой я ещё поговорю, — невозмутимо ответил тёмный эльф, в голосе которого, однако, явно читалась досада: эльф явно рассчитывал на эффект внезапности, и вообще очень хотел сразу застать Сарефа один на один, — я сейчас должен узнать, что тебе об этом известно.

— А с чего вы взяли, что мне что-то известно? — спросил Сареф, — то, что у нас обоих есть хилереми, не означает, что мы каждый день докладываемся друг другу, как у нас дела. По такой логике вы могли бы подойти со своими вопросами к Адральвезу.

При этом Сареф после этих слов всё-таки не смог удержаться от ехидной ухмылки. Потому что он отлично представлял, что Адральвез, уже накрученный тем, как поступили с Вандой и Крассом, сделал бы с Тарлиссоном, который пришёл к нему с такого рода претензиями.

— Что ж, вижу, ты не понимаешь всей серьёзности ситуации, — сказал Тарлиссон, — хорошо, позволь тебя просветить. Как ты думаешь, что, по-твоему, Ванда начнёт делать после Системных Состязаний?

— Жить своей жизнью? — предположил Сареф, — ну, как минимум, это зависит от того, победит она в них или нет.

— Вот именно, — кивнул Тарлиссон, — если она в них победит — что, по-твоему, будет происходить дальше?

— Да я-то откуда знаю? — рассердился Сареф, — я её вообще почти не знаю.

— Сареф, хватит прикидываться, — рассердился Тарлиссон, — ты отлично понимаешь, что она, при любом исходе, примется мстить Дому Гибельного Тумана! И если она начнёт это делать в статусе Чемпиона Всесистемных — это выльется в самую настоящую резню.

— Боюсь, я не совсем вас понимаю, — деликатно заметил Сареф, — Ванде есть за что мстить своему Дому? А даже если и есть — при чём здесь вы?

— Сареф, хватит валять дурака, — в голосе Тарлиссона уже неприкрыто слышался подавляемый гнев, — я знаю, что ты и твой прихвостень Стив Хатагава встречались с Вандой несколько дней назад. И это имеет самое прямое отношение к тому, как она изменилась.

Сареф взглянул на Тарлиссона, аккуратно восстанавливая нить событий с точки зрения Ванды. Что с ней случилось после того, как Красс успокоился и перестал её терзать? Она вернулась на стоянку своего Дома и радостно сказала главе Эйлигалю, что больше не нуждается в помощи стада нянек, которые без конца за ней бегали, и отныне в состоянии контролировать себя сама.

Эйлигаль, не будучи идиотом, мгновенно просчитал, что сразу после Состязаний для Ванды целью номер один будет добраться до него и оторвать ему башку в благодарность за всё, что он с ней сделал. Желательно, навсегда. Понимая, что другого выхода у него нет, он побежал на поклон к Тарлиссону и слёзно поклялся в самой верной верности, если он избавит его от этой напасти. Причём — Сареф в этом был почти уверен — Тарлиссон знал, что Эйлигаль сделал с Вандой, и не стал ему мешать. И Ванда тоже знала о том, что знал Тарлиссон.

— Ну а раз вы всё знаете — зачем задаёте эти дурацкие вопросы? — насмешливо спросил Сареф.

— Вижу, на диалог ты идти не хочешь, — устало сказал Тарлиссон…

— Да потому что нет никакого диалога! — вспылил Сареф, — вы задаёте мне вопросы, на которые и сами прекрасно знаете ответы. В связи с чем у меня к вам вопрос: зачем вы напрасно тратите моё время?

— Что ж, если ты хочешь прямого разговора — изволь! — прорычал Тарлиссон, у которого окончательно лопнуло терпение, — мне на подконтрольной территории не нужна мстительная девчонка с хилереми в башке, которая будет доставлять проблемы! Поэтому, если уж ты посчитал нужным вмешаться в дела, которые тебя не касаются — то после Состязаний забирай её с собой, и сделай так, чтобы я больше никогда не видел её на Глумидане!

— То есть правильно ли я понимаю, — Сареф от услышанного пришёл в бешенство, но эмоции пока решил придержать, — что пока Ванда сходила с ума от страданий и была легко управляема — вы были готовы мириться с её присутствием. А теперь, когда она вернула себе разум и свободу воли — то стала резко неудобна. Какое огорчение, ну кто бы мог подумать.

— Мы об этом уже разговаривали, Сареф, — Тарлиссон, на удивление, хладнокровно отреагировал на эти слова, — не тебе учить меня, как мне делать свою работу. На моих руках куда больше крови, чем ты думаешь. И разговариваю я с тобой именно потому, что хочу этого избежать. Первый же данный мне повод на Глумидане — и Ванда исчезнет, и тогда уже никто и никогда её не найдёт.

Сареф устало посмотрел на Тарлиссона. После чего сказал:

— Я всё ещё не понимаю, что я могу здесь сделать. То, что я один раз помог Ванде, не означает, что после этого мы стали лучшими друзьями, и она будет послушно делать всё, что я говорю. Если уж вам так надо убрать Ванду с островов эльфов — поговорите с Адральвезом, пусть он на несколько лет возьмёт её на обучение в клан Зинтерра. За это время она там разберётся и со своими силами, и со своими эмоциями. Это, вроде бы, самый очевидный вариант.

— Мне всё равно, как ты это сделаешь, — снисходительно кивнул Тарлиссон, — если тебе этот вариант кажется самым вероятным — поговори с Адральвезом. Думаю, он тебя послушает.

— Так, я не понял, — Сареф остановился и уставился на Тарлиссона, — с чего вы взяли, что я согласен?

— Потому что в ином случае Ванда долго не проживёт, — невозмутимо ответил Тарлиссон, — ты мог бы уже об этом догадаться.

— Я вам ещё раз повторяю, — Сареф нехорошо улыбнулся, — мы с Вандой не друзья. И вы сильно преувеличиваете для меня её значимость. Так что если вам так неймётся — можете убить Ванду. После тех слухов, что тёмные эльфы якобы сделали с Чемпионом стревлогов, это события как нельзя удачно лягут на вашу репутацию. А уж как Адральвез вам будет благодарен, особенно после Эмрикеля.

Сказав это, он повернулся, чтобы уйти. Чтобы в следующий момент почувствовать, как его больно схватили за плечо. Повернувшись, он увидел, что Тарлиссон едва держит себя в руках от ярости. Однако уже такой физический контакт не прошёл бесследно для фиолетовой категории безопасности. Рядом с ними моментально появился светлый эльф в золотых доспехах.

— Какие-то проблемы? — вежливо поинтересовался он.

Тарлиссон глубоко вдохнул, вероятно, заставив себя посчитать до пяти. После чего повернулся к стражу и прошипел:

— Сгинь отсюда!

— Попытка угрожать исполнителю власти при исполнении своих обязанностей, — ехидно ответил страж. В их глаза сейчас во всей красе вспыхнула расовая ненависть между светлыми и тёмными эльфами, — вынужден буду ходатайствовать о вашем исключении из судейской…

Отпустив Сарефа, Тарлиссон подошёл к стражу и посмотрел ему прямо в глаза.

— Или ты немедленно уберёшься отсюда, — ещё тише прошипел он, — или через час Агредуку на стол упадёт твоё дело, включающее то, сколько у тебя имеется внебрачных детей. И тогда мы посмотрим, как долго ты сохранишь своё место!

Эта угроза уже оказалась куда более действенной: стража как ветром сдуло. Тарлиссон же устало повернулся к Сарефу.

— Хорошо, мальчишка, — тихо сказал он, — признаю: мне очень нужна от тебя эта услуга. Я прошу тебя о том, чтобы ты увёз отсюда с собой Ванду после Состязаний. Какую цену ты хочешь?

— Мне не нужна никакая цена, — упрямо ответил Сареф, — я не понимаю, зачем всё делать так сложно? Почему вы не можете просто с ней поговорить? Скажите ей: нам очень жаль, что с тобой так получилось. Если мы как-то можем тебе помочь влиться в новую жизнь — скажи, мы поможем. Но отрывать голову Эйлигалю мы тебе не дадим: начнётся резня, из-за которой пострадает много невинных мирных жителей, которые ничего тебе не сделали.

После этих слов Тарлиссона поразила просто невероятная метаморфоза. Его лицо из злого стало едва ли не… несчастным.

— Да, в конце концов, — с вдохновением продолжал Сареф, — возьмите её к себе на работу! Она сильная, умелая, может держать себя в руках даже под чудовищным давлением. Она быстро всему научится. А после этого — поставьте её смотреть за тем, чтобы Дом Гибельного Тумана хорошо себя вёл. Думаю, Ванда и сама скоро поймёт, что просто убить — для мести слишком легко. Куда интереснее дать хлыст и поставить тебя рядом со своим обидчиком, чтобы ты смотрел, как он хорошо себя ведёт. И за каждую ошибку — наказывать хлыстом. Всё! Все довольны, все при деле. Неужели это так сложно?

При этом Сареф совершенно не понимал, почему с каждым словом лицо Тарлиссона становится всё более несчастным. Как будто эти простые слова и, как казалось Сарефу, неплохие, вполне рабочие советы ранили тёмного эльфа (что для фигуры его уровня вообще казалось немыслимым) куда сильнее, чем все насмешки и издевательства. После чего он, отвернувшись, прошептал:

— Я не могу…

— Но почему? — искренне спросил Сареф. Тарлиссон ничего не ответил. И Сареф тоже не понимал, в чём дело.

— Не имеет значения, — Тарлиссон, глубоко вздохнув, снова посмотрел на Сарефа, — если бы дело можно было решить таким разговором — я бы давно это сделал. Но раз я разговариваю с тобой, Сареф, и прошу о помощи тебя, ты мог бы и сам понять, что простого решения здесь не существует.

Сареф всё с таким же непониманием смотрел на Тарлиссона. Ему казалось, что от него бесконечно ускользает какой-то важный нюанс, который и не позволяет ему соединить всю картину в единое целое. Что было неудивительно, учитывая, что он даже местную стражу под защитой фиолетовой категории знал, чем припугнуть. Внебрачные дети, ну кто бы мог…

И тут сознание Сарефа вспыхнуло! Да вот же оно! Подсказка уже прозвучала, Сарефу оставалось только подхватить её и…

— Ванда, что, — совсем тихо спросил он Тарлиссона, — ваша… дочь?

Побледневшее лицо Тарлиссона, а так же сузившиеся зрачки его жёлтых глаз ясно дали понять Сарефу, что он прав. Равно как и то, что если Сареф в ближайшие несколько секунд вякнет что-либо ещё — он труп, и даже фиолетовая категория безопасности его не спасет.

— Думаю, я сказал достаточно, — совершенно чужеродным голосом произнёс Тарлиссон, — сделай так, чтобы Ванда, целая и невредимая, покинула Глумидан после Состязаний. И, по возможности, не возвращалась сюда как можно дольше. И тогда я для тебя вместо просто хорошего знакомого, который готов поговорить с тобой и оказать тебе пару услуг, стану твоим верным союзником, который сделает для тебя всё, что будет в его силах. Мы закончили.

Сказав это, Тарлиссон резко развернулся и отправился прочь. А Сареф ошарашенно смотрел ему вслед. По итогу этого разговора мозаика, которую он сложил у себя в голове, рассыпалась. Но только для того, чтобы сложиться в новую картину. Тарлиссон, конечно же, знал, что Ванда была его дочерью. Но вряд ли Ванда знает, что Тарлиссон её отец. Для её же собственной безопасности: у Тарлиссона наверняка было много врагов, и через Ванду до него могли попытаться добраться. По этой же причине он допустил, чтобы Ванде подселили Красса: скорее всего, он узнал об этом слишком поздно, и если бы вступился за неё на этом этапе — это вызвало бы слишком ного подозрений. А так… скорее всего, Тарлиссон хотел, чтобы Ванда, раз уж с ней это случилось, приняла участие в Состязаниях — и он получил бы отличный рычаг давления на Эйлигаля. После чего уже сам, под шумок, забрал бы Ванду, помог бы ей с исцелением и, возможно, признался бы. Для Тарлиссона это была бы невероятно удобная возможность наладить отношения с дочерью: папа пришёл, папа помог, папа избавил от боли, папа всё объяснил.

А теперь пришёл Сареф — и испортил этот замечательный план. В итоге Ванда исцелилась считай что сама, и при этом она знает, что Тарлиссон — мразь, которая допустила, чтобы всё это с ней случилось. А уж если Ванда узнает ещё и том, что Тарлиссон — её отец, то тогда она и вовсе рискует поехать головой от жажды мести. И Красс, который вполне справедливо может считать, что и Тарлиссон повинен в смерти Эмрикеля, охотно будет ей в этом помогать. При таком раскладе несчастному Тарлиссону, действительно, только и остаётся, что попытаться спровадить Ванду подальше отсюда, чтобы она, по крайней мере, живая и здоровая, жила свою жизнь где-нибудь ещё.

— О чём вы говорили? — Сареф, погрузившийся в свои размышления, не заметил, как к нему подошли Эргенаш и Йохалле, аккуратно тронув его за плечо, — Тарлиссон выглядел так, будто готов поубивать всё живое вокруг себя. Даже я считанное количество раз доводил его до такого состояния.

— Я не думаю, что разумно говорить об этом здесь, — осторожно ответил эльфу Сареф, который, в принципе, ясно считал намёк о том, что если он хоть кому-то скажет об этой тайне — то его жизнь не будет стоить и ломаного медяка, и ни Ильмаррион, ни Адральвез, ни даже сама Система его не защитят, — давайте просто вернёмся к стревлогам. Готов поспорить, они опять десять раз передумают и всё переиграют для Анейраша…

На следующий день Сареф с друзьями сидел на трибуне и размышлял о том, что узнал. Йохалле и Эргенаш, в принципе, верно истолковали его молчание и больше не пытались задавать вопросов. Догадываясь, вероятно, что здесь, на землях эльфов, ответы могут ему стоить очень дорого. Но Сареф размышлял о том, как ему поступить.

Потому что, стоило быть откровенным: если стревлоги выиграют Состязания — они все массово ломанутся в свой возвращённый клан. И как бы не были ему преданы Эргенаш, Бьярташ, Ангреаш — они всё равно покинут его, потому что не смогут пропустить момента возвращения своей родины. Да и у самого Сарефа совести бы не хватило требовать от них такого. Поэтому — большинство спутников покинет его. Возможно, даже Йохалле отправится со своим другом. Поэтому… может быть, не такая уж и безумная идея — позвать с собой Ванду? И соблазнить её возможностью пожить и поучиться в клане Зинтерра выглядит более, чем логично. Наверняка Ванда и сама будет рада свалить отсюда на какое-то время… Особенно если убедить её в том, что для такой масштабной мести её текущих сил явно будет недостаточно… Да и, в конце концов, она обещала выжить для того, чтобы в один день отпустить Красса и дать ему шанс выбрать себе нового хозяина.

Сареф столь усердно над этим думал, что даже почти не обращал внимания на сегодняшнее выступление. Хотя посмотреть было на что: сегодня клан Айон лично взялся развлекать зрителей Всесистемных Состязаний, и три драконицы, красная, белая и чёрная, исполняли в воздухе умопомрачительный танец. Особой пикантности добавляло то, что то одна драконица, то другая прямо в воздухе принимали человеческие облики — и другие при этом подхватывали их. При этом темп танца не нарушался ни на секунду, и когда под конец все три девушки, приняв человеческую форму, плавно опустились на песок, восторгу и овациям зрителей не было предела. Как видно, могущественные и таинственные драконы очень редко снисходили до обычных Жителей Системы, и подобное для большинства зрителей было самым настоящим подарком, увидеть который можно едва ли не один раз в жизни.

— Прекрасно, просто неподражаемо, — восторг и радость Аларика звучали вполне искренне, — вынужден признать, такое тоже не каждый день увидишь. Мы благодарим клан Айон, который лично принял участие в Церемониях — и теперь переходим к Состязаниям, — после этих слов комментатор вопросительно повернулся к судейской трибуне. Сареф невольно бросил взгляд на Тарлиссона, но тот вёл себя, как обычно. Впрочем, Сареф не сомневался, что глава разведки тёмных эльфов уже приставил за ним одного из своих лучших шпионов, которому даже фиолетовая категория безопасности не помешает сделать свою работу. И если он ляпнет что-то лишнее — то очень быстро и очень сильно об этом пожалеет.

Сегодня бумажку с именами участников Аларику передал Маркус Мэндрейк. Тот, взяв сложенный вдвое листок, принялся читать:

— Первый участник на сегодня — Ганс Увруай-Домино из клана Домино. Его соперник… Анейраш из Юго-Западных Земель Севроганда, представляющий Дом Клинков Тишины…

Что ж, стоило признать, что самым удобным соперником для Анейраша был бы Алекс, который своего предыдущего оппонента смог победить на внезапности и на совпадении стихий. Впрочем, Эмиль со своей стихийной катаной вряд ли был бы проще.

Хотя Ганс начал выдавать свои козыри сразу же после того, как комментатор Аларик скомандовал начало поединка. Потому что в первом раунде Чемпиона клана Домино дрался исключительно при помощи роя светлячков. А здесь он с первых же секунд вызвал… фонарь. Узорчатая лампа на посохе из чёрного дерева, свет которой, несмотря на полдень, был отлично виден.

Анейраш не стал ждать, что из этого выйдет, и сразу направил на Ганса свой шест, выпустив струю холода. Однако в тот же момент и Ганс направил на Анейраша фонарь, выпустив из неё струю пламени. Несколько секунд их потоки, столкнувшись, пытались перебороть друг друга, но силы были равны.

Затем Анейраш провёл другой рукой по своему шесту — и он замерцал призрачной силой. Сареф знал, что стревлог перевёл своё оружие в призрачный режим, в котором любой урон, выдаваемый шестом, становится чистым. Это возымело свой эффект: чистый холодный урон резко пробил огненный поток Ганса, и тому пришлось спешно уклоняться. И всё равно холодный поток задел его левый бок, явно нанеся какое-то количество урона. Но в этот момент Ганс развернулся и ударил своим фонарём по земле. В тот же миг рядом с ним появилась стая светлячков… И, возможно, Сарефу казалось, но они выглядели намного крупнее и злее, чем в прошлый раз.

В следующий момент Ганс указал на Анейраша своим фонарём — и рой светлячков направился точно на стревлога. И что-то подсказывало Сарефу, что Анейрашу не сильно поможет тот факт, что у него, в отличие от гномов, эльфов, орков и людей, не гладкая кожа, а чешуйчатая шкура. Прожгут, прогрызут ничуть не хуже, чем обычную кожу. По правде говоря, от светлячков даже сквозь защитное поле чувствовалась такая сила, что, вероятно, даже каменная стена не станет для них непреодолимым препятствием.

Впрочем, Анейраш явно и не планировал подвергать свою шкуру таким испытаниям. Резко отпрыгнув, стревлог, чуть наклонившись вперёд, выждал момент, когда светляки окажутся совсем рядом с ним, после чего провёл левой ладонью вдоль шеста… и выпустил вспышку холода. Чистого холода. От которого треть роя светлячков погасла, а ещё треть — попадала. Оставшаяся же треть набросилась на него, но Анейраш в этот момент использовал Тёмную Фазу и сместился на максимально возможное расстояние. А когда остаток роя светлячков всё-такидобрался до Анейраша, тот снова испустил вспышку холода от кончика шеста — и остатки светляков испарились, так и не сумев причинить стревлогу никакого вреда.

По правде говоря, Сареф и сам удивился этому приёму. Потому что до этого Анейраш точно не умел так делать. Он умел выпускать либо луч энергии, либо энергетические сгустки. Причём у него был очень полезный талант Полуторного Совершеннолетия: любые атаки стревлога, которые по умолчанию наносили огненный урон, по итогу наносили либо огненный урон, либо холодный, в зависимости от того, к какому типу урона у противника меньше сопротивление. Ну а что до волны… усилиями Сарефа у стревлогов появилось сразу 6 Пунктов Развития. И, можно было не сомневаться, стревлоги не растратили их сразу не только потому, что Анейрашу грозила Интоксикация. Но и с расчётом на то, чтобы была возможность усилить своего Чемпиона ближе к финалу. И не было никаких сомнений: вот это усиление было заточено конкретно под вероятность попадания в противники Ганса с его роем светлячков.

Впрочем, надо отдать должное: Ганс совершенно не растерялся от того, что его, считай, лишили главной тактики в бою. Он снова вызвал рой светлячков, вот только теперь они кружились рядом с хозяином. Сам же Ганс начал запускать в Анейраша огненные и световые лучи. Конечно, стревлог легко от них уклонялся, но создавалось впечатление, что Ганс со своими светлячками совершенно не тратит силы на эти атаки. Когда же Анейраш пытался огрызаться ледяными шарами, Ганс… каким-то неведомым образом их отбивал. Когда ледяной снаряд приближался к людскому Чемпиону, тот всего лишь взмахивал своим фонарём — и перед ним появлялась стена света, которая успешно поглощала атаку, а иногда — даже отражала её обратно в Анейраша.

Мало того, с каждой собственной атакой Ганс посылал в Анейраша небольшую часть роя светлячков, явно прощупывая его защиту. И когда Анейраш в нетерпении, наконец, отбился от одной стайки волной холода — Ганс, совершенно точно зная, что эта способность ушла пусть на короткую, но всё же перезарядку, снова натравил на него весь рой. В итоге Анейрашу пришлось отдать ещё один заряд Тёмной Фазы, чтобы до него не добрались разъярённые светляки.

В итоге Ганс надёжно окопался в своей новой тактике, и что-либо сделать ему дальнобойными умениями было практически невозможно. А затягивать бой было опасно: Ганс легко пополнял свой рой светлячков, и вполне могло быть так, что его пополнение не стоило Гансу маны, если погибала небольшая часть роя. Понимая всё это, Анейраш решился на использование нового козыря, которым в предыдущем поединке он благоразумно не светил.

Припав к земле, Анейраш с яркой вспышкой исчез… для того, чтобы мгновение спустя появиться у Ганса за спиной и ткнуть его шестом в хребет. Причём, судя по хрусту, урон был немалый. Разумеется, светляки тут же бросились на стревлога, который посмел столь нагло сократить дистанцию, но Анейраш предвидел и это, используя свою способность на два чёрных хлыста. В итоге его тело исчезло, а Ганса, который только-только разворачивался, ударили по лицу и левой руке две чёрные плети.

Чего Анейраш не просчитал — так это простоты, с которой Ганс будет проводить контратаку. А, между тем, стоило бы. Ганс, конечно же, тоже знал, что Анейраш появится в той же точке, в которой и исчез. И потому он банально замахнулся своим фонарём и начал обрушивать его в точку, где, предполагаемо, должен был появиться стревлог.

И как же он угадал! Ровно в тот момент, когда тело Анейраша снова появилось на арене, ему в висок с омерзительным хрустом врезался фонарь Ганса. Сареф уж не знал, из какого металла был сделан корпус фонаря, но явно не из самого дешёвого и не самого хрупкого. Анейраша отбросило далеко в сторону, и он потерял равновесие.

От разъярённого роя светляков его спасло только пассивное умение, которое невероятно повышало стревлогу уклонение, когда он оказывался сбит с ног. Пара секунд ему потребовалась, чтобы вернуться в сознание, подлатать себя, приложив шест к голове, и ускользнуть при помощи очередного заряда Тёмной Фазы.

Ганс же явно нервничал. Несмотря на удачную контратаку, он всё равно получил зараз слишком много урона. При этом непосредственных умений на лечение у него, судя по всему, не было: Чемпион клана Домино явно возлагал немалые функции на свой рой светлячков, который наверняка потихоньку восстанавливал ему и здоровье, и ману. Поэтому он выдал уже знакомое по предыдущему поединку умение: его поглотила яркая вспышка света — а в следующий момент он появился рядом с Анейрашем, спеша воспользоваться удачным моментом и снова натравить на него рой светлячков.

Вот только теперь уже Анейраш был к этому готов — и незамедлительно выдал волну чистого холода. И хотя рой в непосредственной близости от Ганса явно был менее уязвим, всё же почти половина насекомых погасла и упала на землю. Мало того, понимая, как важно сейчас перехватить инициативу, Анейраш взялся на шест обеими руками и ударил им по каменистой поверхности, вызывая яркую вспышку света.

Само собой, он не рассчитывал ослепить Ганса с её помощью: нетрудно было догадаться, что Чемпион клана Домино, специализируясь на стихиях огня и света, наверняка имеет соответствующие устойчивости и, возможно, даже иммунитеты. Но, во-первых, в реликтовом статусе это умение от шеста сбрасывало Анейрашу перезарядки прочих способностей (в том числе и такой необходимой в этом бою Тёмной Фазы). А, во-вторых, шест всё ещё поддерживал умение на призрачную концентрацию. И потому вспышка сопровождалась чистым холодом, который начисто снёс остатки роя.

По итогу — Ганс стоял прямо перед Анейрашем, практически беззащитный — чем стревлог не преминул воспользоваться и начал проводить свою серию атак шестом, нанося стремительные удары своему оппоненту. Первые 3–4 атаки Ганс кое-как отбил при помощи фонаря — после чего Анейраш уже добрался до его тела и едва не сделал из него отбивную. Но когда Анейраш нанёс заключительный удар, тело Ганса внезапно… взорвалось, рассыпавшись густым облаком пепла. И пепла явно непростого: Анейраш, случайно вдохнув его, закашлялся — и в тот же миг шест перестал сиять, потеряв умение на концентрацию.

Мало того: абсолютно все светлячки, маленькими чёрными точками лежавшие по арене, внезапно засияли с новой силой. Они взлетели — и с невообразимой скоростью полетели в сторону Анейраша и облепили его. Возможно, эта пепельная ловушка накладывала ещё и Молчание — нет иной причины, почему Чемпион стревлогов не попытался спастись. Светляки облепили его и… Анейраш не позволил себе роскоши закричать от боли, но Сареф сейчас понимал степень его мучений. Наверняка это было похоже на то, что он пережил в пасти Сапфировой Длани, спасая орчанку Амдраху. Это было невероятно больно.

В конце концов, Анейраша окружило зелёное сияние, перенёсшее его на стартовую позицию. Наконец, спустя десять секунд на арене снова появился Ганс. Несмотря на все старания Анейраша, размен был отнюдь неравный: Ганс отдал всего лишь собственное умение на второй шанс, в то время как Анейраш — Системное. И Чемпион Домино прекрасно осознавал своё преимущество.

Впрочем, Анейраша это совершенно не смутило. Фонарь в качестве оружия… пепельный взрыв при возрождении, который накладывал кучу проклятий… всё это не было продемонстрировано в первом бою, и за все эти знания пришлось платить. Но теперь Анейраш всё это знал — и реализация не заставила себя ждать.

Теперь уже стревлог перешёл в аккуратный боевой режим, не используя сразу несколько атакующих способностей подряд, чтобы не оказаться пойманным на контудар. И теперь уже он контролировал темп поединка. В обычном состоянии Ганс всё ещё только и мог, что метать в Анейраша лучи и шары огня и света. Вся соль его умений раскрывалась в тот момент, когда соперник начинал атаковать — и делал это в ближнем бою.

И теперь Анейраш отлично понимал, какую следовало использовать тактику. Едва Ганс запускал в него очередной снаряд, как стревлог, используя либо своё умение на телепорт, либо Тёмную Фазу, оказывался у Ганса за спиной и атаковал его. После чего тут же разрывал дистанцию, чтобы не получить урон от светлячков. А иногда он вообще мог появиться у него за спиной — и просто выдать волну холода, чтобы в очередной раз подточить его рой.

В итоге Ганс постепенно терял здоровье — а Анейраш не получил ни одной раны. И вот, когда здоровье Ганса было уже основательно подточено, на лице Анейраша словно проступило некое просветление. После чего он… исчез.

Ганс ожидал, что Анейраш использует своё умениена чёрные хлысты… но это оказалось ошибкой. Вместо этого Анейраш использовал свою повальную атаку. Причём в качестве второй цели, чтобы не прерывать цепочку атак, Анейраш использовал… как раз рой светлячков! И какая разница, что тёмное облако просто проносилось сквозь рой, не причиняя ему никакого вреда? Попытка атаки по другой цели всё равно засчитывалась, благодаря чему Анейраш раз за разом наносил по Гансу мощные ошеломительные удары. И после завершения цепочки атак Ганс, получивший целых пять ударов, лежал на земле. Он, конечно, пытался отразить их с помощью фонаря, создавая стену света — но угадать, с какого направления в трёхмерном пространстве будет атаковать Анейраш, оказалось просто невозможно. В итоге стревлог провёл свой коронный удар, пробив Гансу горло шестом — и зелёное сияние унесло того на стартовую позицию.

— Теперь уже Ганс отдаёт своё Системное Возрождение, — прокомментировал Аларик, — второго шанса не осталось ни у кого из Чемпионов, ошибки больше недопустимы…

Ганс, используя свежие силы, снова вызвал рой светлячков. Вот только теперь, явно прикладывая к этому немалые силы, он заставил его выстроиться сплошной стеной за его спиной, по прежнему посылая в Анейраша лучи света и огня. Но Анейраш по-прежнему был слишком мобильным для Ганса. И даже стена светлячков не стала панацеей против ударов со спины. Всё так же грамотно выдерживая время атак, Анейраш при помощи снаряда тёмной фазы оказывался за спиной Ганса и вспышкой холода уничтожал часть роя. После чего моментально атаковал при помощи своего умения на удар со спины. И хотя остатки роя светлячков в это время нещадно его жалили — Анейраш восстанавливал здоровье уже при помощи своего умения на второй шанс, которое хотя и было слабым, зато имело больше одного заряда.

Ганс честно пытался выдерживать этот темп. Вот только проблема была в том, что ему уже нечем было удивить своего соперника. Когда, наконец, Анейраш уже во второй раз достаточно подточил здоровье врага и использовал повальную атаку, Ганс выдал свой последний козырь. Рой светлячков окружил его и приподнял над землёй, заключив в сияющий энергетический вихрь. И все атаки Анейраша были поглощены этим умением.

Вот только это уже ничего не могло изменить. Едва умение закончилось, как Анейраш, оказавшись рядом с Гансом, снова использовал умение на вспышку от шеста — и потоком холодного света уничтожил большую часть роя Ганса. После чего снова начал проводить серию ударов шестом.

В этот раз Ганс сопротивлялся более отчаянно. Потому что понимал — Анейраш его дожимает. Он уже схватил его за горло — и теперь медленно, не спеша, тщательно следя, чтобы жертва не трепыхалась сильнее допустимого, терпеливо дожидался, пока у него не закончится воздух. Пять, шесть, семь отражённых фонарём ударов — но дальше Анейраш пробивает его защиту, и снова шест совершает удар за ударом в беззащитное тело.

Едва Ганс взорвался пепельным облаком — как Анейраш молниеносно набрал дистанцию, не пожалев использовать для этого сразу все заряды Тёмной Фазы. После чего принялся отсчитывать секунды действия умения. И вот, в нужный момент уже Анейраш испарился с арены — а вместо него в предполагаемую точку появления Ганса полетели два чёрных хлыста. И они нанесли сокрушительную атаку именно в момент его появления, оставив налице две кровоточащих полосы. Совершенно дезориентированный, он попытался хотя бы разорвать дистанцию при помощи своего светового телелепорта… но тщетно. Анейраш при помощи своего умения снова сместился Гансу за спину — и нанёс ему сокрушительный удар в хребет. Ганс, замерев на секунду, медленно осел на землю и завалился на бок… потому что ему уже нечем было поднять себя на ноги.

— Великолепный бой, — прокомментировал Аларик, — каждый участник показал невероятные приёмы, незаурядное мастерство, отменную реакцию и несравненную гибкость мышления. И всё же на стороне Чемпиона Стревлогов было чуточку больше удачи и мастерства. Анейраш из Юго-Западных земель, представляющий Дом Клинков Тишины, проходит дальше. Ганс Увруай-Домино покидает Всесистемные Состязания.

Как и в прошлый раз, в этот трибуны почти безмолвствовали. Вероятно, если в первый раз победу Анейраша и можно было посчитать за случайность, то теперь уже даже до самых тупых должно было дойти, что на этот раз стревлоги имеют самые серьёзные намерения. В противовес остальным, небольшой сектор, в котором сидели стревлоги, бушевал от восторга. И Анейраш, повернувшись к ним, встал по стойке смирно и кивнул своим сородичам. Как бы говоря: « Я знаю и понимаю вашу боль, братья. Я без меры ценю вклад каждого из вас в дело наших отцов и дедов. Сегодня же у нас есть реальный шанс вернуть то, что было потеряно, и за этот шанс я буду драться до последней капли крови!»

— Сегодня Анейраш, конечно, молодец, — сказал Эргенаш, в голосе которого странным образом сочетались радость и печаль, — вот только, боюсь, дальше будет ещё сложнее. До этого этапа мы доходили не раз, не два и даже не десять. Но вот дальше…

— Мы справимся, — мягко сказал ему Сареф, — вспомни, как мы искали его. Как нам казалось, что найти его будет невозможно. И всё же… мы прорвались через невозможное — и вытащили его из невозможного. А раз смогли мы — то сможет и он. Ведь мы будем рядом, до самого конца…

— Если только мы не допустим ошибок, — Йохалле с мрачным видом смотрел на трибуну знати через Глаз Снайпера, — после этого поединка Валка уже исходит на говно и наверняка разрабатывает десяток планов, как вышвырнуть тебя отсюда. Так что я на месте Старших уже сегодня запер бы тебя на стоянке и никуда не отпускал без десятка сопровождающих.

— Невелика цена, — пожал плечами Сареф, — теперь, когда мы так близки, и у нас на руках все шансы — действительно, лучше вообще не подставляться. Даже Адральвез не сможет прикрыть меня от всего. Сейчас, ради шанса на Всесистемное Чемпионство, Валка даже ему не постесняется перейти дорогу. Так что давайте убираться отсюда, пока она не начала претворять свои планы в жизнь немедленно…

Ожидаемо Старшие стревлоги попросили Сарефа, чтобы с сегодняшнего дня он никуда, кроме как на Состязания в их сопровождении, больше не ходил. И их крайне удивило, что Сареф быстро на это согласился.

Конечно, немалую роль сыграл тот факт, что Состязания близились к завершению — и если до сегодняшнего дня стревлогов все, уже по традиции, воспринимали как системных оборванцев, которые по случайности попали на это мероприятие — то теперь, после второй победы, ситуация резко изменилась. Теперь все увидели, что Чемпион Стревлогов вполне может дойти до самого финала. И, может быть, даже…

Но у Сарефа была и вторая причина. Хим, когда они вернулись на стоянку стревлогов, попросил хозяина ещё раз подумать о том, на что они подписываются. Нет, Ванда и Красс ему тоже нравились, но проблема была не в этом. Сареф так ловко расписал у себя в голове все способы занять Ванду, что элементарно пропустил главный вопрос: а она вообще согласится с ним пойти?

При этом вопрос оплаты от Тарлиссона его беспокоил меньше всего. Глава разведки эльфов — не коллективное Ханов орков, которые последние 10 лет только тем и занимались, что улаживали кризисы в своих ханствах, и не Старшие стревлогов, ресурсы которых ещё более ограничены. Для него будет вопросом собственного статуса расплатиться за услуги, как положено. Но Сарефу не хотелось обманывать Ванду — а ведь именно на это он и подпишется, если согласится. Собственно, именно по этой причине он и позволил Старшим стревлогам запереть себя здесь. Чтобы Тарлиссон, которого достаточно удачно получилось отпугнуть в первый раз, не добрался до него снова и не навязал сделку на своих условиях.

Хотя… насколько справедливы эти «свои» условия? Судя по той картине, что сложилась в голове у Сарефа, Тарлиссон уж явно присматривал за своей дочерью. Раз уж её, девочку с непонятным происхождением, взяли в Дом Гибельного Тумана, вырастили, воспитали и обучили так, что она даже получила возможность выступить от имени своего Дома на Системных Состязаниях. Пусть даже и в качестве второго Чемпиона. Сам Сареф, будучи у себя в клане, о таком мог только мечтать. Но при этом даже Тарлиссон не мог держать её в поле своего зрения непрерывно. Как справедливо было и то, что если о Ванде станет известно, что она — дочь Тарлиссона, то девушка моментально станет слишком желанной мишенью: увы, должность главы разведки прямо подразумевает, что у тебя неизбежно появится много врагов. А, учитывая, сколько времени Тарлиссон занимает свой пост, сомневаться в этом не приходится.

По итогу Сареф вывел для себя следующее. Он предложит Ванде разные варианты, и есть вероятность, что она согласится, раз уж он тоже носитель хилереми, и он смог оказать ей серьёзную услугу. Но тянуть её за собой насильно он не станет: Ванда — взрослый человек, который не потерпит, если за ней начнут бегать, уговаривать или, Система упаси, принуждать её к чему-то. И если она согласится — то потом, когда они будут в безопасном месте, Сареф обязательно расскажет ей о том, кто такой Тарлиссон. Потому что было нечестно по отношению к Ванде: лишать её отца. И здесь Тарлиссон может хоть подавиться — это будет частью его условий, и ни на что иное Сареф не согласится.

Поэтому Сареф в очередной раз вынужден был признать, что всё крайне удачно устроилось. Пока он здесь — уж сюда Тарлиссон не полезет с настолько личными вопросами. А вот уже потом, когда Всесистемные Состязания закончатся, и Тарлиссон больше не сможет давить на Сарефа через стревлогов… Вот тогда можно будет поговорить ещё раз…

— И снова я вас приветствую, уважаемые зрители, — начал комментировать Аларик, едва наступил полдень, и с его голосом, как обычно, любой шум на зрительских трибунах умолк, — сегодня заключительный поединок второй серии Состязаний. На перед этим — позвольте представить вам выпускниц Магической Академии тёмных эльфов, и их представление. Обещаю — вы не будете разочарованы.

В следующий момент на арену, которая на время представления полностью покрыла травяная поверхность, выбежало 10 молодых тёмных эльфиек в весьма откровенных, даже по южным меркам, нарядах. После чего они разделились на две группы и начали представление.

Первые 5 эльфиек, совершая магические жесты руками, принялись выращивать… Сареф не знал, как это точно назвать, но больше всего подошла бы формулировка «травяные скульптуры». Или кустовые. Одна за одной, на арене появлялись скульптуры лошади, тигра, обезьяны… были и морские обитатели, вроде акул и скатов. Всего их набралось почти 20 изваяний.

А вот после этого… началось настоящее волшебство. Вторые пять эльфиек подняли руки, и над ними возникла сфера, переливающаяся всеми цветами радуги. И мгновение спустя из неё начали появляться… бабочки. Много бабочек. Очень много, целое море бабочек. И эти бабочки… начали садиться на травяные скульптуры. Но не в хаотичном порядке, а, буквально… раскрашивая их! Вот на скульптуру тигра в идеальном порядке садятся рыжие и чёрные бабочки… а несколько жёлтых сели на морду, там, где у зверя должны быть глаза. Вот коричневые бабочки ровным ковром покрыли изваяние лошади… но там, где у неё должны быть хвост и грива, аккуратно сели чёрные. Вот изваяние акулы покрыли тёмно-синие бабочки… со спины. А со стороны брюха — нежно-голубые.

И таким удивительным образом раскрашивались все скульптуры. А когда бабочки покрыли каждое изваяние, то мгновение спустя они цветным облаком взмыли в небо. А все скульптуры… начали стягиваться в центр арены, принимая вид чего-то огромного. И несколько секунд в центре арены высилась исполинская статуя дракона из растительности. И всего за несколько секунд его тоже покрыли бабочки, выдавая невероятной красоты зрелище. Так мало того — в последний момент рядом с пастью дракона собралась стая красных бабочек, которая мгновение спустя сплошным потоком рванула вперёд, создавая иллюзию того, что дракон сейчас выдохнул поток пламени. И снова все бабочки рванули вверх, и было их так много, словно казалось, что защитное поле — это огромный стеклянный шар с диковинным содержимым… но мгновение спустя и бабочки, и скульптуры пропали, а эльфийки, закончив представление, кланялись зрителям.

Сначала те аплодировали медленно, словно до них не сразу дошло, что это вообще было. Но постепенно аплодисменты нарастали: все были в восторге и от самого представления, и от образа мыслей эльфов в целом: наверняка ни людям, ни оркам, ни гномам в жизни бы не пришло в голову пытаться раскрашивать окружающий мир… бабочками. Но эльфы были не похожи на остальных, даже если забыть про внешность — они жили не в пример дольше любой другой расы. Так удивительно ли, что в течение жизни их разум порождает идеи, одинаково граничащие как с гениальностью, так и с безумием?..

— Прекрасно, просто прекрасно, — Аларик вполне искренне хлопал эльфийкам, что говорило о многом, раз он, светлый эльф, отдавал должное труду тёмных, — подобное мастерство оттачивается не одно десятилетие, и для каждого из нас — большая честь к нему прикоснуться. Ну а теперь — не будем же медлить. Заключительный поединок второй сетки Состязаний — Чандаур, сын Хубилая из Ханства Кровавой Пены против Эмиля Вуасторк-Кайто из клана Кайто…

Человек и орк, услышав свои имена, немедленно поднялись со скамей и направились на арену. На удивление, оба участника были совершенно спокойны. Заняв свои места, они повернулись друг к другу и отвесили уважительный поклон.

— Чемпионы готовы к поединку, — сказал Аларик, — в таком случае… старт!

Уже традиционно по словам комментатора арену затянуло силовым полем. И, ожидаемо, Эмиль моментально рванул навстречу орку. Ибо он отлично понимал, каким смертоносным оружием владеет Чандаур, и как глупо позволять ему разгоняться.

А вот Чандаур, напротив, принялся рвать дистанцию, явно придерживаясь мнения, что храбрость без мозгов — не очень удачное качество характера. Впрочем, крайне маловероятно, чтобы Системные Состязания мог выиграть орк, девизом которого по жизни было бы «Слабоумие и отвага».

Мало того, Чандаур отлично помнил, как опасно парировать атаки Эмиля. У этого человека явно была какая-то пассивная способность, которая давала ему дополнительные силы за каждый его заблокированный удар. Поэтому стремительный жест — и Эмиля отталкивает назад порыв ветра, отбрасывая его ещё дальше стартовой позиции.

После этого, убедившись, что дистанция набрана достаточная, орк указал своими браслетами на соперника — и из них вылетели два зазубренных диска, которые с жужжанием полетели на Эмиля.

И тому ничего не оставалось кроме как отбиваться от них. А они очень, очень настойчиво пытались до него добраться. Но Эмиль показывал просто превосходное владение своей катаной, отбивая каждый выпад металлических дисков. Вот только он при этом всё равно был в проигрышной позиции. Чандаур, стоявший поодаль, совершенно ничем не рисковал, в то время как Эмиль тратил силы на каждый отбитый удар, и первая же ошибка могла ему стоить чудовищно дорого.

Понимая, что из этой патовой ситуации обычными средствами не выйти, Эмиль использовал свой первый козырь. В один момент он припал к земле — и время вокруг него остановилось на одну секунду. Как остановились и диски… вернее, замедлились настолько, что почти не двигались. И этой секунды Эмилю хватило, чтобы убрать катану в ножны, поток щёлкнуть по цубе большим пальцем и, выхватив из ножен раскалённый клинок, нанести чудовищной силы и скорости удар по одному из зазубренных дисков. И тот, ожидаемо, не выдержал такого давления — и разлетелся на куски.

Правда, когда время потекло снова — второй диск всё-таки достал до Эмиля, прочертив полосу на его левой щеке, из которой плеснула кровь. Но Эмиля это совершенно не смутило, он снова принялся сокращать дистанцию с Чандауром.

А вот орк, второй диск которого вернулся в браслет, явно напряжённо размышлял. Потеря диска его вряд ли так уж сильно напугала: Сареф знал, что у орка, как минимум, есть по 2 запасных диска в каждом браслете, потому что во время предыдущего боя он порой обрушивал на противника по 6 дисков разом. Но вот сам факт того, что Эмиль оказался способен разбивать диски, настораживал. Значит, совершенно не исключён вариант, что Эмиль в какой-то момент просто сломает все его диски — и тогда орку будет засчитано техническое поражение, так как он больше не сможет сражаться своим основным оружием.

Эмиль всё так же сокращал дистанцию — но в один момент орк остановился и указал на Эмиля левой рукой. И того… окутали со всех сторон верёвки. После чего Чандаур сотворил ещё один жест — и вокруг связанного Эмиля появились 5 сабель, которые попытались проткнуть его живот и спину. Но в каком-то невероятном рывке Эмиль умудрился извернуться так, что его достала всего одна сабля. После чего верёвки пропали — и следующие удары сабель Эмиль парировал уже при помощи своего клинка. При этом он чётко продолжал двигаться в сторону Чандаура… и в следующий момент его тактика, наконец, принесла плоды.

Потому что Чандаур, сам того не замечая, сместился в песчаный сектор, в котором двигаться было намного тяжелее. И вот здесь уже Эмиль снова разогнался, надеясь добраться до орка и выбить у него перерождение. При этом Эмиль по-прежнему сражался крайне скованно, и этому тоже была причина. Несмотря на то, что это был уже 12-й поединок Состязаний, для Эмиля это был только второй бой, и ему хотелось приберечь часть своих умений для будущих поединков.

Орк, поняв, что его загнали в ловушку, вынужденно выдал ещё один козырь. Стремительный жест руками — и перед ним возник скелет с саблей, который и принял на себя стремительный удар Эмиля. Скелет был очень похож на старого знакомца Сарефа Харви: такая же чёрная треуголка на голове, такие же рваные штаны на ногах. Вот только никакой куртки у него не было, и скелет бестыже сверкал голыми рёбрами на весь честной народ. Более того, в левой руке у скелета был небольшой кинжал, которым он то и дело пытался достать Эмиля в живот. И это было, на удивление, эффективно: как бы не была хороша катана Чемпиона клана Кайто, она всё же была одна — и было крайне трудно сразу везде ею успевать.

И вот теперь, когда часть внимания соперника была оттянута скелетом-хранителем, Чандаур снова вызвал свои зазубренные диски. Эмиль же, понимая, что так Чандаур его окончательно задушит, стал действовать напролом. Он рванул прямо на скелета — и хотя это ему стоило укола кинжалом в бок, он со всей силы ударил скелета по черепу… рукоятью катаны, и сила удара оказалась так велика, что череп треснул и рассыпался… как и весь скелет мгновение спустя. А Эмиль, стремительно припав к земле и указав катаной в правой руке и левой ладонью на Чандаура, рванул прямо на орка. И всё это происходило на такой огромной скорости, что зазубренные диски, с силой отбитые в прошлый раз, ещё не успели даже развернуться, чтобы полететь на Эмиля.

Чандаур же, как оказалось, был готов к этой атаке. Ибо в нужный момент он скрестил перед собой руки в браслетах — и катана Эмиля налетела на блок, да такой мощный, что его отбросило в сторону. После чего его, ожидаемо, настигли зазубренные диски, снова забрав на себя всё его внимание.

На этот раз орк не пожелал дожидаться, пока Эмиль на контрударах наберёт силу и снова сломает один из его дисков. Поэтому он снова махнул рукой — и вокруг Эмиля появились верёвки, дабы спутать его и сделать лёгкой мишенью.

Вот только Эмиль теперь ждал этой атаки. Потому что он снова припал к земле — и вновь время вокруг него замерло на одну секунду. Вот только теперь Эмиль взмахнул катаной — и она… пропала из его руки. Время снова пошло дальше, и верёвки спеленали Эмиля, и диски должны были понаделать в нём кровавых борозд, но…

Арену сотряс рык боли и гнева. И все зрители с огромным удивлением увидели, что катана Эмиля, появившись над Чандауром, обрушилась на него и… пробила ему левое плечо. И эта страшная рана до такой степени сбила орку концентрацию, что и верёвки, державшие Эмиля, испарились, и зазубренные диски, почти добравшиеся до его тела, упали на землю. Сам же Эмиль, не тратя ни одного драгоценного мгновения, рванул к орку и, сблизившись с ним, схватился за катану, которую он почему-то не мог сразу вернуть себе в руку, и, с омерзительным хрустом прокрутив её, выдернул из тела орка. Да так, что несчастный Чандаур обрушился на землю, а отсечённая левая рука полетела в сторону.

Но в этот момент и орка, и его оторванную руку охватило сияние, переливающееся всеми цветами радуги, и соединило их вместе. Сареф даже немного позавидовал Чандауру: его умение на второй шанс было не только красивым, но и очень мощным, раз вернуло ему на место отрубленную руку прямо во время поединка.

Чандаур же, появившись с новыми силами, неожиданно показал и новый приём. Снова запустив в Эмиля два зазубренных диска, он неожиданно начал двигать указательным и средним пальцами руки. И… на арене появился точно такой же переливающийся сгусток энергии, каковым было облако, в котором орк исцелился несколько секунд назад. И этот шарик слушался каждого его движения, и точно так же атаковал Эмиля… и, судя по тому, как тот скривился, когда сгусток пролетел совсем близко от его лица, соприкосновение с ним будет не менее болезненно, чем с зазубренным диском.

И это оказалось настоящим тупиком для Эмиля. Мерцающий сгусток энергии оказался для всех настоящим сюрпризом, никто не ожидал ничего подобного. Это было что-то близкое к режиму Игнаримха Сарефа, когда тот запускал его в режиме копии. Сам же Сареф полагал, что у орка эта способность включается только тогда, когда у Чандаура выбивают способность на перерождение, и на неё идёт перезарядка.

Чандаур, видя, что Эмиль не успевает реагировать сразу и на зазубренные диски, и на переливчатый сгусток энергии, снова вызвал своего скелета-хранителя, чтобы ещё больше усилить давление. И хотя при помощи пассивного умения на контрудары Эмиль невероятно разгонялся, всё же даже у его тела и Параметров был какой-то предел силы, за который выйти было просто невозможно. Особенно с учётом того, что радужный сгусток энергии нельзя было парировать, от него можно было только уклоняться. И Эмиль, понимая, что шанс у него остался один из одного, снова применил свою способность на остановку времени и, убрав катану в ножны, выхватил её и разбил ещё один зазубренный диск.

Вот только этот манёвр стоил ему очень дорого. Когда время снова пошло своим чередом, до его живота добралась сабля скелета. А когда скелет выдернул оружие — в эту же рану врезался переливчатый сгусток энергии. И, судя по тому, как внутри Эмиля вспыхнул зловещий яркий свет, сгусток разорвался прямо в его животе, поджарив несчастному потроха. Но, стоило отдать должное — и Эмиль не позволил себе ни единого звука боли. Лишь завалился и рухнул… для того, чтобы оказаться унесённым на стартовую позицию в зелёном сиянии.

Сарефа крайне удивило, что у Эмиля не оказалось собственного умения на перерождение. Как видно, он делал очень большую ставку на свои контрудары, не рассчитывая в принципе получать слишком много урона. Да и умение на остановку времени явно его подлечивало. Но кто ж знал, что ему на Состязаниях достанется настолько неудобный соперник.

Мало того, была одна деталь, которая потрясла абсолютно всех. Обычно Системное возрождение возвращало Чемпионов полностью здоровыми. А с Эмилем это было не так. У него на левой щеке до сих пор красовался шрам, из которого сочилась кровь. И этому могло быть только одно объяснение: Эмиль намеренно зафиксировал на себе эту рану, потому что, вероятно, когда на него действует кровотечение, пусть даже самое слабое — это даёт ему несоразмерно большее преимущество.

И Эмиль не замедлил с его реализацией. Он моментально рванул на Чандаурка, указав на него катаной и левой ладонью. При этом он развил такую скорость, что даже уследить за ним глазом было непросто. Чандаур, однако, был к его атаке готов, и выставил блокирующие браслеты. Однако в этот раз блок оказался совсем не таким мощным. Вероятно… потому что Эмиль, зная, что удар всё равно будет отбит, сам снизил его силу. Зато, оставшись на месте, он моментально поднырнул под блок Чандаура и нанёс ему удар рукоятью катаны в живот.

Теперь уже был черёд Чандаура проверить, насколько прочны окажутся его потроха. Судя по тому, как стиснул зубы орк, ему было очень больно, но он достойно держался. Мало того, орк снова раскрыл один из своих козырей. Вокруг него раздался взрыв, который поглотил орка, оставив вокруг клубы дыма. А мгновение спустя такой же взрыв раздался на другом конце арены, выпуская его. Своё умение на телепорт орк тоже использовал впервые.

Эмиль же снова заплясал в танце уклонения и парирования, ведь до него снова добрались и скелет, и оба зазубренных диска. Но Эмиль, стиснув зубы, тщательно парировал каждый удар, приближаясь к орку. А тот, судя по всему, испытывал такую боль в животе, что ему едва хватало концентрации на зазубренные диски. Вызывать обжигающий радужный шар он даже не пытался. Вместо этого он пытался вызывать потоки ветра, отбрасывая Эмиля — но тот, стиснув зубы и отбиваясь от скелета и дисков, приближался к Чандауру.

И орк понимал, что, несмотря на крайне стеснённое положение, Эмиль его зажимает. Боль в животе была настолько сильна, что ему едва хватало сил вообще передвигать ногами. Мало того, разогнавшийся Эмиль начал находить в сериях контратак временные окна, чтобы обрушивать на него режущие ударные волны. Использовать верёвки орк не мог: Эмиль их ждал, и наверняка был готов снова использовать своё умение на замедление времени.

Но у него больше не оставалось выбора. Всё, что орк мог сделать — это выждать окно времени, когда его скелет-хранитель начнёт атаку при помощи вспомогательного кинжала. И именно в этот момент он использовал умение на канаты — и сразу вслед за ним умение на сабли. Эмиль, ожидаемо, остановил время и, зарядив катану, разбил Чандауру уже третий диск. Мало того, он успел ударить по каждой из пяти сабель и по кинжалу скелета… но в рывке к Чандауру до него всё-таки достал оставшийся зазубренный диск, снова чиркнув Эмиля по левой щеке. В итоге у него образовался кровоточащий крестообразный шрам. Но его это совершенно не смутило. Ещё один стремительный рывок — и он достигает Чандаура, который уже едва держался на ногах от боли в животе, и пробил его грудную клетку.

— Оба Чемпиона использовали свои Системные Возрождения, — прокомментировал Аларик, когда зелёное сияние унесло Чандаура на исходную позицию, — больше права на ошибку нет ни у кого.

Чандаур со свежими силами обрушился на Эмиля, у которого из щеки продолжала течь кровь. Но его уже, казалось, ничто не могло смутить. Снова зазубренные диски, скелет и его атаки, даже вызванный энергетический сгусток — Эмиля не брало ничего. Либо он прямо во время боя надорвал свой предел — и стал ещё сильнее, либо он отразил столько ударов и пролил столько своей крови, что это наполнило его какой-то немыслимой силой. В отчаянии Чандаур даже раскрыл свой последний козырь. Использовав верёвки и зная, что Эмиль не успел откатить умение на остановку времени времени, орк вызвал огромную пушку — которая выстрелила точно в неподвижного Эмиля. С мощным грохотом раздался взрыв, потом в гущу дыма бросился и скелет с зазубренными дисками… но мгновение спустя их всех отбросило прочь. А когда дым рассеялся — все увидели Эмиля. Взрыв опалил и закоптил ему вторую половину лица, одежда почти во всех местах была разорвана, но взгляд его был столь безжалостно твёрд, что даже Сарефу стало слегка не по себе.

А потом… Эмиль убрал катану в ножны, и почему-то почти каждый зритель Состязаний каким-то нутром понял, что эта атака будет последней. Кажется, понял это и Чандаур, который в отчаянии запустил в Эмиля и оставшиеся 3 зазубренных диска, и радужный сгусток, и своего скелета. Но… тщетно.

Как и при завершении прошлого боя, Эмиль выхватил катану и совершил ею стремительное движение, высвобождая какую-то немыслимую и даже чудовищную силу… и эта сила, приняв очертания девяти пылающих точек, рванула вперёд.

Три точки, достигнув зазубренных дисков, врезались в них — и те разлетелись на осколки. Ещё две принял на себя скелет, который тоже рассыпался в пыль. Но Чандаур, отчаянно взревев, не собирался сдаваться даже в этой безвыходной ситуации. Выставив перед собой свои браслеты, он на немыслимой реакции отразил первый, второй третий, четвёртый импульсы Эмиля! Вот только в следующий момент Эмиль уже стоял рядом с ним… а ещё секунду спустя на Чандаура обрушилась его катана, пробивая ему правое плечо и ушедшая точно по вертикали через всё тело.

И Эмиль… неожиданно обняв орка правой рукой, левой схватил катану и затолкнул её ещё глубже. Чандаур пытался вырваться из этой хватки, даже призвал облако дыма, которое телепортировало его на другую точку арены. Но Эмиль невозмутимо подхватил катану и рванул к орку, раны которого были слишком сильны, чтобы он успел сделать хоть что-то. Снова короткий рык, отчаянная попытка блока — и Эмиль вонзает катану в грудь орка. И тот, потеряв последние силы, повисает. Но Эмиль… бережно поддерживает орка, укладывая его на землю. После чего, убрав катану в ножны и отбросив назад свою выбившуюся их хвоста прядь рыжих волос, отвесил бессознательному противнику уважительный поклон за мгновение до того, как он пропал в синем сиянии.

— Невероятно жаркая схватка — и достойная победа, — прокомментировал Аларик, когда защитное поле с арены пропало по его слову, — Эмиль Ваусторк-Кайто проходит в следующий этап, Чандаур, сын Хубилая из Ханства Кровавой пены покидает Всесистемные Состязания. Итак, в полуфинал Состязаний прошли 2 человека и 2, так сказать, тёмных эльфа. Что ж, уже завтра мы узнаем первого финалиста, уважаемые зрители, так с нетерпением буду вас всех ждать. Хорошего вам дня.

Сареф фыркнул про себя. Ну, наивно было ожидать, что комментатор, светлый эльф, хотя бы раз за Состязания не позволит себе пошутить на тему того, что стревлоги в этом году представляют один из Домов тёмных эльфов.

И когда он в компании своих друзей и Старших стревлогов возвращался домой, то они хранили молчание. Во-первых, чтобы их никто не подслушал, а во-вторых… потому что не о чем было говорить. Теперь, когда в Состязаниях осталось всего четыре участника, все будущие бои можно было предсказать по пальцам одной руки. Эмиль сегодня сражался, значит, по правилам Всесистемных Состязаний, завтра ему положен день отдыха. Ванда и Анейраш, оба представляющие Дома Тёмных эльфов, в полуфинале друг с другом так же сражаться не будут. Значит, завтра гарантированно будет сражаться Анна — с Анейрашем или Вандой. Эмилю, соответственно, достанется второй из них. Ну а там уже и до финала рукой подать. Здесь уже даже Сареф, формально оставаясь сторонним наблюдателем, который просто очень хорошо выполняет свою работу — и тот начинал нервничать. Причём он так не нервничал со времени своего побега из клана Джеминид.

Удивительное дело! Сколько раз Сареф был на волоске от смерти, сколько раз его хватали враги, сколько раз от провала его спасала едва ли не какая-то нелепая случайность — и ему хоть бы хны. И дело было даже не только в Химе, хотя хилереми, разумеется, вносил свой вклад в душевное спокойствие хозяина. Нет, дело было в том, что даже в самых поганых ситуациях у Сарефа всё равно оставался хоть какой-то контроль, хоть какая-то возможность действовать. А здесь… как и все остальные стревлоги, как и его друзья… здесь он мог только ждать и надеяться…

— И снова я вас приветствую, уважаемые зрители, — поприветствовал всех Аларик на следующий день, — напоминаю, что вчера был последний день Церемоний, которые длятся 12 дней для того, чтобы каждая раса имела честные 3 попытки представить себя и свой клан. Заключительные 3 поединка Церемоний не будет… и, возможно, это даже к лучшему. Ведь мы все здесь собрались за зрелищными поединками — и мы их получим! — с этими словами он развернул уже заранее заготовленную бумажку и принялся читать, — первый участник сегодняшнего поединка — Анна Грейвен-Ювенаро из клана Ювенаро. Её соперник… Анейраш из Юго-Западных Земель Севроганда, представляющий Дом Гибельного Тумана…

Анна, поднимаясь на ноги, стоически смотрела на Анейраша, который так же неспешно шёл к своему месту на арене. Судя по всему, члены клана Ювенаро и сами не знали, с кем ей будет хуже сражаться: со стревлогом, которого в этот раз усилили сверх всякой меры, либо с носительницей хилереми, которая почти что разорвала в клочья обоих предыдущих соперников.

Впрочем, и Анейраш не обманывался на счёт этого поединка. Не было никаких сомнений, что клану Ювенаро так же были предложены Пункты Развития, и они, конечно же, ради них раскошелились. И способности Анны, насколько это возможно, были пересмотрены с учётом оставшихся соперников, на которых она могла попасть. Впрочем, и сам Анейраш сегодня был усилен иначе. Старшие, зная, что сегодня есть риск попадания на Анну, попросили Сарефа отдать стревлогу Призрачное Возмездие. Стоило отдать должное: Тёмная Фаза была невероятно хорошим умением, но вот конкретно против Анны оно будет не столь сильно, как дополнительная жизнь.

— Соперники заняли свои позиции, — с предвкушением сказал Аларик, — если они готовы, то… старт!

По его приказу арену покрыло призрачное поле. Не медля ни секунды, Анейраш бросился к Анне, хорошо помня, как дезориентирует её малая дистанция.

Но Анна, конечно же, это предвидела. И потому выбросила перед собой карту, которая оказалась королём мечей. Огромный тёмно-золотистый силуэт с мерцающей короной на голове поднял свой клинок и указал им на Анейраша. И в тот же момент в стревлога полетели десятки сверкающих мечей.

Сареф сощурился. Слишком уж удачное начало — выбросить целого короля. Скорее всего, как он думал, один из Пунктов Развития Анна потратила на то, чтобы в начале боя выбросить ту карту, которая ей нужна. Из хрящей, конечно же.

Анейраша же эта атака нисколько не смутила. Коснувшись пальцами кончика шеста, он выпустил невероятно сильную волну холода — и она остановила практически все летящие в него мечи. А затем Анейраш припал к земле — и использовал своё умение на смещение противнику за спину. И изо всех сил ударил короля по спине. Раздался упругий лопнувший звук, после которого вместо короля в воздухе одиноко повисла карта. Но в этот момент… до карты дошла волна холода, запущенная Анейрашем, и заморозила её. А затем — резкий рывок шестом, заряженным чистым уроном — и карта разлетелась на осколки.

Анейраш приземлился, ехидно глядя на Анну. Использованная в самом начале сильная карта вышла ей боком. Теперь девушке придётся сражаться без короля мечей, следовательно, усилить самые сильные атаки этой масти модификатором короля уже не получится. По крайней мере, до того, как Анна используется Карту Системы. Но даже если и использует — специально она короля мечей уже не выбросит.

Анну, впрочем, мало смутила эта потеря. Она выбросила новую карту — и рядом с ней появился огромный змей. Однако, вместо того, чтобы броситься на Анейраша, он неожиданно подхватил Анну и взмыл с ней вверх. И теперь Анна словно находилась в воздушном пузыре, вокруг которого стремительно летал змей… и откуда ей явно будет удобно атаковать своего соперника.

— Скорее всего, это Отшельник, — сказал Йохалле, сидевший рядом с Сарефом, — сильная защитная карта, будет непросто её пробить.

Впрочем, у Анейраша было своё мнение на этот счёт. Конечно, пока Анна, парившая под защитой змея, бросала в него атакующие карты, первые несколько раз стревлог только уклонялся, рассчитывая, чем ответить на такой приём. Правда, идей было не так уж и много. Анна наверняка знала, что стревлог атакует огненным и холодным уроном — и подготовилась к этим стихиям. Да и вообще — к любым дальнобойным атакам, потому что это было ну слишком очевидно. Но несколько секунд спустя он всё-таки нашёл решение. Исчезнув, Анейраш запустил два чёрных хлыста, которые понеслись прямо на Анну и парившего вокруг неё змея. Ожидаемо, змей рванул вперёд и закрыл своим телом Анну. Но в тот же момент Анейраш исчез… и появился ровно за спиной Анны, чтобы ударить её своим шестом по хребту. Атака оказалась настолько сильна, что концентрация над умением моментально пропала. И они оба, и Анна, и Анейраш, рухнули на землю. Причём стревлог, падая на каменистую поверхность, выставил перед собой шест. И, опираясь на него ладонью, ловко спружинил, погасив часть силы падения. Анне же, которая хоть и упала на песчаный сектор арены, явно пришлось пережить более болезненное приземление.

И, не медля ни секунды, Анейраш оказался рядом с Анной — и обрушил на неё серию атак кулаками и ладонями. Из-за столь близкой дистанции Анна даже не смогла выбросить ни одной карты — и Анейраш буквально сделал из девушки отбивную. Та никак не успела среагировать — и зелёное сияние унесло её на исходную позицию.

В ярости понимая, что в этом бою придётся выдавать все свои козыри, Анна вскинула руки, на которых что-то вспыхнуло. И, как оказалось, это были два кольца, соединённых между собой цепочкой. Кольца сами собой наделись на указательные пальцы девушки, и в следующий момент… случилось немыслимое.

Все карты из колоды внезапно вырвались из рук Анны и, засияв, принялись парить вокруг неё. Прямоугольники из чистого света образовывали сферу, которая мерцала вокруг Анны, и которую, казалось, ничем нельзя было пробить.

Хотя Анейраш пытался. Он моментально отдал своё умение на повальную атаку — и целых 10 раз его чёрная тень ударила в этот сияющий сферический щит. Сареф подумал, что, вероятно, Анейраш фиксировал для атаки отдельные карты, чтобы не прерывать цепочку атак. Но — всё тщетно. Этот созданный из сияющих карт щит был совершенно непробиваем.

Мало того, когда Анейраш, закончив свою цепь атак, снова материализовался на арене, Анна выдала какое-то новое умение, которое до этого она, словно совершенно точно зная, что ей не смогут помешать, готовила несколько секунд. После чего подняла руки, и в них что-то вспыхнуло. А затем, мгновение спустя от её щита оторвалось 3 карты. И уже эти карты, увеличившись в размерах, на мгновение потеряли своё сияние, и Сареф успел разглядеть, что это были двойка мечей, шестёрка пентаклей и восьмёрка кубков. А затем с яркой вспышкой карты исчезли.

Казалось бы, ничего страшного не случилось. Вот только у шеста Анейраша внезапно пропало его прозрачное пламя, дававшее оружию чистый урон. И Сареф с ошеломлением понял, что на Анейраша наложили… Молчание! Но как же так? У него же специально был комплект артефактов, благодаря которому стревлог любую проверку на Силу Воли проходит 2 раза. С учётом усиленных Сарефом Параметров — должен же он был пройти хотя бы одну?..

Но нет. Судя по тому, как Анейраш отскочил в сторону, тряся головой — на него, действительно, было наложено Молчание. Но, что было куда хуже, судя по тому, как долго Анна готовила это умение, и по тому, что она сожгла 3 карты из колоды ради этого, наложенное проклятие не имело времени действия. И теперь Анна высокомерно, даже почти лениво извлекала из своей сферы карту за картой и направляла её в стревлога, которому только и оставалось, что уклоняться от стихийных выстрелов.

Конечно, пока паниковать было рано. У Анейраша ещё, как минимум, 2 возрождения в запасе, и потому несколько преждевременно посыпать себе голову пеплом, укладываться в гроб и накрываться крышкой. И всё же на перспективу ситуация вырисовывалась безрадостная. В своей карточной сфере Анна была практически неуязвима. И она могла накладывать на стревлога проклятия, которые просто не имели срока действия.

Впрочем, хладнокровию и выдержке Анейраша можно было только позавидовать. Раскрученные Параметры он продолжал использовать для того, чтобы уклоняться от атак Анны. Или парировать их своим реликтовым шестом, хотя бы частично, если уж не удавалось уклоняться. И Анна в своей сфере начинала нервничать. Она явно рассчитывала быстро загасить своего соперника — но он, пользуясь тем, что она сама встала практически неподвижно, держал дистанцию и не позволял так просто по себе попасть. Его план был прост: если уж на этой стадии эффективно драться он не мог — стоило хотя бы попытаться вытащить у соперника как можно больше ресурсов, чтобы трата умения на второй шанс была проведена с как можно более выгодным разменом.

Но и Анна медлила, предпочитая выдавать стихийные выстрелы. В конце концов, Анейрашу даже пришла в голову отчаянная идея, как раздразнить Анну. В какой-то момент, после парирования очередной сильной атаки, он рванул прямо на неё. Анна даже затаилась, готовясь к тому, что щит отразит его атаку, но Анейраш… всего лишь воспользовался тем, что Анна стояла на песчаном секторе арены, и с помощью шеста запустил ей струю песка в лицо. А потом развернулся и дополнил атаку песком из рукава куртки, в который он тоже умудрился успеть его собрать.

И это сработало! Мощнейшая защита, которая не пропускала ни одной атаки и ни одного стихийного снаряда, оказалась бесполезна перед парой горстей песка. Очевидно, сфера была настолько мощной, что просто не посчитала пару горстей брошенного песка за полноценную атаку. Анна закашлялась и принялась протирать глаза. Мгновение спустя перед ней появился золотой кубок, который омыл её лицо. Всё это время Анейраш, даже лишённый возможности использовать умения, не сдавался и методично лупил по защите Анны. И та, наконец, не выдержала. Вскинув руки, она с короткой вспышкой заставила вылететь очередную карту. Причём, судя по силе её сияния, это была кость…

И когда карта вспыхнула… даже у Сарефа мороз прошёл по загривку. Это была именно та самая карта, которой стревлоги опасались в течение всех Состязаний. Огромный чёрный силуэт фигуры… странной, непонятной, пугающей. Вроде бы и человека, но мгновение спустя позади него раскрылись два крыла. И он, указав на Анейраша, выпустил поток немыслимой… призрачной, но при этом совершенно непроницаемой чёрной энергии. Она пронзила стревлога… И сила атаки была столь велика, что даже по правой руке Сарефа прошёл отголосок болезненного отката. От неожиданности он едва не вскрикнул.

Как же чудовищна оказалась сила этой карты, раз уже она дотянулась даже до Сарефа, через его Руку Пересмешника, через его талант на реликтовые вещи. Оставалось только с содроганием догадываться, какие чудовищные мучения пришлось перенести самому Айнейрашу.

По счастью, как Сареф надеялся, Чемпион стревлогов не прочувствовал всю эту боль сполна. Потому что теперь он плавал в призрачном состоянии, невосприимчивый к какому бы то ни было урону. Страшный обитатель карты всё ещё посылал в него луч смертоносной энергии, но он не причинял Анейрашу никакого вреда, и тот лишь безмятежно парил, собираясь с мыслями и прогоняя прочь ту чудовищную боль, что ему только что пришлось пережить.

А вот на трибунах уже творился самый настоящий переполох. И причина была. Умение на второй шанс, которое Анейраш неоднократно должен был продемонстрировать в предыдущие поединки, стало для всех просто катастрофой. Столь длинное… столь мощное, ведь оно моментально возвращало владельцу 50% запаса здоровья и 75% маны или выносливости. Непонятно было, как стревлогу удавалось всё это время его прятать.

Среди членов клана Ювенаро вообще началась истерика. Валка орала дурниной, пыталась куда-то прорваться, и даже вызванный страж в золотых доспехах получил от разгневанной бабули пару оплеух прежде, чем смог её успокоить и усадить на место. Страж в золотых доспехах при этом вёл себя, на удивление, хладнокровно. Вероятно, это был далеко не первый раз, когда на Состязаниях, особенно ближе к финалу, начинались подобные выкрутасы с оскорблениями, обвинениями и полнейшим неумением держать себя в руках. Впрочем, можно было не сомневаться: в нужный момент эльфы обязательно припомнят это клану Ювенаро. Благо живут они долго, и память у них хорошая.

Анейраш, наконец, принял материальную форму и, пользуясь тем, что Призрачное Возмездие сняло с него Молчание, вновь бросился на Анну. Впрочем, теперь он бросался на неё более осмысленно. Понимая, что в текущем виде он ничего ей сделать не сможет, стревлог вернул шесту призрачное пламя и занял более осторожную позицию. Первые 2 атаки Анны, пятёрку кубков и семёрку пентаклей он просто пропустил мимо себя. А вот когда она атаковала его оруженосцем жезлов, Анейраш повторил свой приём с телепортом противнику за спину, сначала уничтожив самого оруженосца, небольшую тёмно-красную фигуру в плаще и с факелом в руке, а потом и разбив его карту.

План Анейраша оказался прост и эффективен. Мелкие карты он просто игнорировал. А вот когда Анна выбрасывала крупный хрящ, Анейраш сразу же его разбивал.

И это начало давать эффект. Всё же защиту Анны поддерживала почти вся колода. А с каждой разбитой или уничтоженной картой защита, соответственно, слабела. И когда Анейраш снова провёл свою повальную атаку, из цепочки в 5 ударов одна атака даже ненадолго пробила щит Анны. Та, понимая, что Анейраш так просто вытрясет из неё всю колоду, выдала новую комбинацию из трёх карт. Из сферы вырвались три сияющих прямоугольника, которые обозначили девятку мечей, восьмёрку кубков и пятёрку пентаклей. Вспышка света, накрывшая всё поле… и мгновение спустя Анейраш начал остервенело тереть глаза, которые заволокла белая пелена.

Сареф почувствовал, как в нём начинает нарастать злость. Как же сильна была эта проклятая колода! Раз с её помощью можно было накладывать гарантированные проклятия, которые не были ограничены по времени действия. И эта Валка ещё смела что-то орать про жульничество. В то время как Старшие стревлоги сидели тихо-смирно, вообще не привлекая к себе внимания. Хотя можно было не сомневаться: попытайся устроить скандал они — их бы моментально вытолкали отсюда взашей. Как известно, что позволено одним — то не очень позволено другим.

Впрочем, Анейраш оставался верен себе, сохраняя хладнокровие и выдержку. Мельком Сареф подумал, что у Чемпиона стревлогов была отличная возможность их натренировать, каждый день слушая вопли, истерики и наставления своих Старших. Анейраш перехватил шест и зачем-то сбросил с себя сапоги. Кажется, ему так было удобнее ориентироваться: соприкасаясь подошвой с поверхностью, он мгновенно понимал, на каком секторе арены находится. В этом плане разделение арены на сектора неожиданно сыграло стревлогу на руку.

Кроме того, Анейрашу сильно помогало и то, что Анна в своей сфере была невероятно медлительна. За минуту поединка она могла сместиться, максимум, на десяток шагов. Само собой, после фокуса Анейраша с песком она поспешила убраться подальше от этого сектора. Вот только проблема была в том, что этим она облегчила своему сопернику жизнь, потому что и на каменистой, и на земляной поверхности её отлично было слышно.

Анна принялась проводить новые стихийные атаки — но Анейраш, до предела напрягавший свой слух, отлично слышал и пламя жезлов, и свист мечей, и кружащийся звук дисков-пентаклей. И всегда ловко уходил в сторону. Более того, в какой-то момент после того, как над его ухом просвистела очередная группа мечей, он точно развернулся в сторону Анны и исчез, запуская в её сторону два чёрных хлыста. И если даже обычные атаки шестом заставляли изрядно поредевшую колоду покачнуться, то теперь защита Анны и вовсе замерцала. Было видно, что девушка едва удержала над ней контроль.

Это было просто невероятно. Анейраш даже в ослеплённом состоянии отлично ориентировался на арене, уклоняясь от атак Анны и постоянно меняя позицию. Та в отчаянии выбросила очередную кость, которой оказалось Солнце. Огромный огненный шар появился над ареной и начал раздуваться, готовясь взорваться с огромной силой. И эту атаку Анейраш просчитал, просто сместившись на каменистый сектор арены и нырнув в водоём. Чувство пространства у стревлога вызывало неподдельное уважение. В итоге мощная атака карты костей пропала впустую. В следующий момент Анейраш выбрался из водоёма, отряхнулся и, снова уловив направление атаки, развернулся и наугад использовал свой телепорт с последующей атакой за спину. Защита уже угрожающе замерцала, а три карты и вовсе погасли и упали на землю.

Понимая, что Слепота оказалась не так эффективна, как Молчание, Анна использовала третью чудовищную комбинацию. Следующей тройкой карт оказались семёрка кубков, восьмёрка мечей и десятка жезлов. И со следующей вспышкой… У Анейраша буквально приросли ноги к земле. Визуального эффекта, конечно, не было, но стревлог просто не мог сделать ни шага. И Анна, отлично зная, какой эффект произвела эта комбинация, принялась обстреливать стревлога атаками, зная, что тот уже не сможет уклониться.

Но Анейраш, за плечами которого стояли поколения его страдающих сородичей, казалось, черпал силы из своих самых тайных глубин. Ослеплённый, обездвиженный, он всё равно пытался парировать атаки Анны — и у него это нередко получалось. А вот Анна была в бешенстве. Стревлог упорно отказывался сдаваться, хотя у него были отняты почти все способы сражаться. Наконец, не выдержав, Анна выбросила очередную кость.

И Сареф по огромному рогатому, дышащему смертельной мощью силуэту догадался, что это был Дьявол. Третья карта смерти. Мгновение спустя дьявол взревел — и обрушил на Анейраша смертельную багряную мощь. И только так, ослепив, обездвижив и обрушив на него мощь карты смерти, Анна смогла, наконец, добить Анейраша и вынудить его потратить Системное перерождение.

А дальше… случилось совсем уж немыслимое. Анна выбросила карту Системы, очевидно, для того, чтобы восстановить свою колоду и восполнить силы. И момент был выбран удачно: сразу после Системного возрождения Анейраша, чтобы он от этого восполнения не получил ничего. Вот только Чемпион стревлогов… предвидел такой исход. Одновременно с картой он рванул в центр арены и в тот момент, когда она начала разрастаться, он запрыгнул на неё ногами и, размахнувшись, со всей силы всадил свой шест в центр карты.

Раздался колоссальный взрыв… ещё сильнее, чем до того сотворила взрыв карта Солнца. А когда туман рассеялся… все увидели Анейраша. Куртка и штаны на нём тлели, руки и ноги были обожжены, но он… СМОГ разбить карту Системы! Неожиданно Сареф подумал, что был в этом определённый символизм. Ведь Анейраш сейчас превозмогает, в том числе, и против самой Системы ради того, чтобы вернуть своим сородичам когда-то утерянные права.

Мало того — Анна тоже пострадала от этого взрыва. Её защита распалась… и теперь, когда колода осталась без двух смертей и Системной карты, она потеряла слишком много сил, чтобы обеспечивать такую же стабильную защиту. В отчаянии Анна выбросила ещё одну кость… и это оказалась Виселица! Вот только Анейраш, вернувший себе и зрение, и подвижность, моментально подскочил к Анне и молниеносным рывком разбил эту карту. После чего подскочил к самой Анне и сбил её с ног. А затем напрыгнул и, коленями удерживая её руки, своими руками держал шест, которым давил на её горло. Анна отчаянно сопротивлялась, но она растратила все свои ресурсы, она отдала все свои силы, и это был конец…

— Будь ты… проклят! — Из последних сил выдохнула она.

— Мы и так были прокляты все эти годы, — невозмутимо ответил Анейраш, — но совсем скоро это изменится.

Наконец, Анна потеряла сознание. Анейраш отпустил её — и в тот же момент девушка испарилась в синем сиянии.

— Просто невероятная схватка, — прокомментировал Аларик, когда защитное поле исчезло, — оба соперника показали невероятные приёмы и высочайшее мастерство. Тем не менее, дальше может пройти только один… и потому Анейраш, представляющий Дом Клинков Тишины, проходит дальше. А Анна Грейвен-Ювенаро, несмотря на свои выдающие качества, покидает Состязания. И уже завтра мы узнаем, кто окажется вторым финалистом. Всем спасибо за ваше внимание и ваши эмоции, желаю вам хорошо провести этот день — и до встречи уже завтра!

Спустя несколько минут Старшие и Сареф с Йохалле и Эргенашем спустились к Анейрашу. Все зрители-стревлоги на трибунах смотрели на него с восторгом и невыносимой надеждой. Но, вероятно, все были проинструктированы не лезть к нему и не давить на него, поэтому благоразумно держались подальше, чтобы не сбивать настрой своему Чемпиону. А вот все прочие: и эльфы, и гномы, и люди — смотрели на Чемпиона стревлогов со страхом и злобой. Разве что орки более-менее держали себя в руках: им тоже довелось, пусть и совсем недолго, но побывать в их шкуре. И прочувствовать на себе, каково это: быть всеобщими изгоями. Ну и, конечно, кланы Айон и Зинтерра держали себя в руках. Да и сами эльфы Клинков Тишины тоже вели себя прилично. Ведь, в случае победы Анейраша, все привилегии эльфийской политики они всё равно заберут себе. А стревлоги так или иначе уйдут на Севроганд, и забудут о них все очень скоро.

На выходе их неожиданно встретила Валка, которая сейчас была в совершенно невменяемом состоянии и напоминала больше бесноватую старуху, чем главу клана.

— Вам это так просто с рук не сойдёт, — прорычала она, — проиграть этому босяку, — она презрительно кивнула на Анейраша, который нёс за собой свои сапоги, перекинув их через плечо, — какое унижение! Вы заплатите за это, заплатите! Особенно ты! — она ткнула пальцем в Сарефа, — ты думаешь, я не знаю? А я знаю, я знаю, что это ты, это всё твои козни…

— У вас какие-то претензии к фиолетовой категории безопасности? — равнодушно поинтересовался Сареф.

— Не юли, безродный щенок! — выплюнула Валка, — можешь прикрываться, сколько угодно, я знаю о том, что ты умеешь, и ты заплатишь, я обещаю, ты дорого заплатишь…

— Вы бы поосторожнее с угрозами, мадам Валка, — холодно ответил ей Сареф, — я ведь могу и всерьёз их воспринять. Можете поинтересоваться у Виктора Уайтхолла, чем такое обычно чревато.

Валка позеленела от ярости и хотела что-то сказать, но внезапно ей на плечо положила руку светловолосая женщина позади.

— Достаточно, мама. Мы проиграли. Сейчас не время и не место. Мы можем навлечь на себя крупные неприятности. Пойдём отсюда.

— Нет, ты слышала! — разъярённо спросила Валка, — ты слышала, что этот щенок сейчас протявкал? Да я…

Но в этот момент перед ней появилась совсем молоденькая девочка, лет 13–14, и, взяв Валку за руку, повела её прочь. И… глава клана Ювенаро позволила ей это сделать. Наверное, это была её внучка, которую бабушка наверняка очень любила, и ради которой всё же заставила себя проглотить это унижение.

— Ну, конечно, наивно было ожидать, что сюда придёт золотая стража и заткнёт ей рот, — фыркнул Йохалле, когда делегация клана Ювенаро удалилась, — зато позволь мы себе лишнего — нас бы вышвырнули отсюда в 2 счёта.

— Неважно, — ровным голосом сказал Кагиараш, — мы сейчас, как никогда, близки к своей цели, чтобы обращать на это внимание. Пойдёмте отдыхать…

Но Сареф, конечно же, понимал, что Йохалле был прав. Наверняка золотая стража не вмешалась только потому, что Валке ответил Сареф. Который, как уже наверняка разошлись слухи, был на карандаше лично у Тарлиссона, а с ним явно никто не хотел лишний раз связываться. Но прав и Кагиараш. Чем ближе ты к своей цели, к долгожданному успеху — тем громче будет лай твоих завистников и ненавистников. В такие моменты труднее всего идти дальше… но если тебе всё же хватит сил дойти — награда будет того стоить…

— И снова доброго всем дня, уважаемые зрители, — бодро начал говорить Аларик, едва наступил полдень, — сегодня — второй поединок в третьей серии Всесистемных Состязаний. Конечно, ввиду малого количества участников уже нет интриги в том, кто сегодня будет сражаться… зато интрига остаётся в том, кто именно одержит победу. Итак, встречайте: Ванда Сигерхайя из Дома Гибельного Тумана против Эмиля Вуасторк-Кайто из клана Кайто.

Сегодня Ванда шла на поле боя, уже не скрывая своё превосходное самочувствие. Она держалась ровно, прямо, уверенно и чему-то улыбалась про себя. Обычно растрёпанные волосы девушка сегодня убрала в аккуратный пучок сзади. Выглядело это, конечно, странновато, но для поединка такой вариант, вероятно, был самым удобным.

Напротив неё на поле шёл Эмиль, который выглядел невероятно мрачным и сосредоточенным. Несомненно, он прикидывал все варианты, как вести поединок с Вандой, которая была крайне гибким, непредсказуемым и вообще неудобным соперником. Особенно её хилереми, который мог существовать исключительно в виде двух рук. У такого существа нет уязвимого брюха, горла, спины… как к такому подступиться? Даже если ты сможешь ранить одну руку — в тебя в тот же момент вцепится вторая.

— Ох ты ёмаё, — пробормотал Йохалле, наблюдая за тем, как соперники идут к своим местам на арене.

— Что случилось? — спросил Сареф, который отлично знал, что поводы для подобного беспокойства у тёмного эльфа обычно крайне веские.

— Посмотри вон на ту повязку у Эмиля.

Сареф пригляделся. И, действительно, у его левого плеча было повязано нечто вроде красного платка.

— Это что-то плохое? — уточнил Сареф.

— О да, — мрачно кивнул Йохалле, — этот артефакт называется Потусторонняя Погибель. Можешь сам догадаться, что он делает. Ванде придётся несладко.

Сареф не стал спрашивать, откуда у Эмиля взялась такая вещь. Торговых Представителей Теневых Символов, которые все Состязания шныряли вокруг и были рады предложить нужный товар по сходной цене, здесь было более, чем достаточно. Ну а поскольку после третьей победы Анейраша клану Кайто грозила, ни много, ни мало, потеря части своих земель (беспрецедентная для Системы вещь!), они абсолютно не скупились вкладываться в победу своего Чемпиона.

— Итак, участники заняли свои позиции, — объявил Аларик, — что ж… не будем медлить. Старт!

В тот же момент Эмиль ударил большим пальцем по цубе своей катаны и, выхватив её, обрушил на Ванду волну пламени. Но неожиданно вокруг эльфийки возникла сфера из тёмной энергии, которая поглотила всю атаку. А когда она развеялась, Сареф увидел, что Ванда держит в руках… рапиру. И держит она её до того знакомо… Конечно, не каждый тут сможет соотнести информацию, но Сареф лично дрался с Тарлиссоном, он знал, как тот держит свою рапиру, он знал, как тот ею атакует… Он только не знал того, что сам Тарлиссон при виде этого зрелища едва не схватился за сердце.

Значит, Ванда тоже решила усилиться перед поединком и подобрала себе подходящее оружие. Что было довольно дальновидно с её стороны: после участия в Состязаниях Эйлигалю она больше будет не нужна, и не исключено, что он попытается отвязаться от неё прямо здесь. Особенно если он ожидает от неё мести. Так что было предусмотрительно хотя бы выцарапать себе хорошее оружие напоследок.

Кроме того, Ванда (а, вероятнее всего, Эйлигаль) предвидели, что Эмиль как-то дополнительно подготовится к тому, чтобы сражаться с призванным существом. Поэтому Ванда получила оружие, в которое могла призывать Красса — или заключать его туда по ходу боя. Где он отлично себя чувствовал, и ему не грозили никакие навыки экзорцизма.

Ванда же мгновенно перешла в контратаку. Совершив изящный взмах, она послала в Эмиля волну тёмной энергии, от которой тому пришлось уворачиваться. Он попытался было подобраться к ней — но теперь уже сама Ванда легко отпрыгивала назад, не позволяя Эмилю слишком близко к себе подобраться. Она, конечно же, знала, что Эмиль набирает силу и скорость ударов в те моменты, когда враг отражает его атаки. И потому не собиралась так просто позволять ему разгонять свою мощь. Кроме того, как оказалось, Ванда вполне могла отпускать на некоторое время контроль над оружием, чтобы появляющиеся на пару мгновений чёрные лапы пытались достать Эмиля. При этом материализовывался Красс всегда под таким углом, чтобы Эмилю было максимально неудобно достать до него своим клинком.

Понимая, что Ванда обладает куда большей мобильностью, чем Чандаур — и при этом явно имеет больше способов защитить себя в ближнем бою — Эмиль использовал первый приём. Остановив время вокруг себя, он рванул к Ванде, которая оказалась неподалёку. Но в следующий момент он… сам остановился. Ванда же, улыбнувшись, змеёй ускользнула из зоны его атаки. Опрометчиво со стороны Эмиля было забыть, что у Ванды есть умение на паралич. И потому его способность на остановку времени тоже будет не столь эффективна. Таковы были правила Состязаний: каждый соперник без конца подстраивается под другого… и победит тот, кто сможет прыгнуть не только выше своей головы, но и выше головы своего противника.

Снова оказавшись на большой дистанции, Эмиль, понимая, что уже нет ни времени, ни необходимости скрывать свои козыри, выдал следующий приём. Он с размаху всадил свою катану в землю — и в тот же момент в сторону Ванды рванула целая борозда клинков. Ванда, конечно же, легко от неё уклонилась — но и Эмиль продолжил атаку, вырвав катану из земли и указав ею на Ванду. И на ту ринулись все сотворённые клинки… и было их столь много, что Красс вынужден был материализовать свои руки, чтобы прикрыть Ванду от ударов. И, конечно же, усиленные повязкой Потусторонней Погибели, они нанесли ему весьма серьёзные раны. Даже Сарефу неприятно было смотреть, с какой силой эти клинки впиваются в его плоть.

Мало того, Эмиль не собирался снижать напор. Новое умение — и катана, пропав из его руки, обрушивается сверху на Ванду. Но вот этот приём она уже предвидела, потому что ловко уклонилась от вертикальной атаки. Мало того, она как будто намеренно оказалась на травяном секторе арены, и когда катана ушла в землю, появившиеся рядом руки Красса схватили её за рукоять и вдавили ещё глубже. Ванда же, пользуясь выигранным окном во времени, сначала выпустила из руки энергетические сгустки, а потом запустила в Эмиля залп отравленных дротов. И если от вторых тот без особого труда уклонился, то вот рой энергетических сгустков, с каждой секундой разгонявшихся и летевших точно на него, явно сулил куда большие проблемы. А лапы Красса всё так же удерживали сопротивляющуюся катану Эмиля в земле, и он явно не мог так просто вернуть её себе в руку.

В итоге, несмотря на всю свою ловкость, скорость и проворность, почти половина сгустков добралась до Эмиля — и изрядно его потрепала. Но потом Эмиль, вероятно, потерял Состояние здоровья — и катана, невзирая на все усилия Красса, вырвалась из земли и вернулась ему в руку. И, судя по мрачному взгляду Эмиля, урок он усвоил хорошо и больше не посмеет так легкомысленно выпустить оружие из своих рук во время поединка.

Вместо этого он снова рванул к Ванде. Та выставила вперёд свою рапиру, готовясь к контратаке. Кроме того, она для подстраховки позволила Крассу появиться позади Эмиля, чтобы расфокусировать его внимание. Но здесь, к сожалению, Ванда перехитрила саму себя. Ибо, едва лапы Красса материализовались позади него, он резко остановился и совершил молниеносный рывок назад, ударив Красса по лапам… рукоятью оружия. И это уже была серьёзная ошибка. Урона было получено минимальное количество, но из-за Потусторонней Погибели концентрация на призыв Красса серьёзно пошатнулась.

Даже когда Красс вернулся в рапиру Ванды — она мерцала и вполовину не так сильно, как в начале поединка. И Эмиль, конечно же, не упустил своего шанса. Мгновенно вернув катану в ножны, он ударил большим пальцем по цубе клинка и, выхватив его, совершил стремительное движение, которое невозможно было отследить обычным взглядом. А вот в Ванду полетели девять стремительных лучей… та самая смертоносная атака, которой Эмиль просто уничтожал своих соперников.

Но Ванда ждала этой атаки — и как же она на неё ответила! Взмах рапирой — и перед ней появилась тёмная сфера, которая и приняла на себя этот сокрушительный удар. Но она не выдержала такого напора — и разбилась, ударив Ванду, которая от неожиданности выпустила рапиру из рук, и та, увлекаемая силой инерции, отлетела в сторону Эмиля. Тот, завершая свою атаку, рванул на Ванду, которая потеряла равновесие, чтобы пригвоздить её клинком к земле. Вот только в последний момент Ванда открыла глаза и дёрнулась в сторону… в результате чего клинок, должный пробить ей шею, бессильно вонзился в землю. А в следующий момент Эмиль потрясённо понял, что у него из живота вышла… рапира Ванды! Он столь неосмотрительно забыл о клинке, улетевшем в сторону. А, между тем, Красс в виде двух рук подхватил оружие девушки и в нужный момент засадил его Эмилю в спину.

— Проклятая тварь! — прорычал Эмиль, спешно отпрыгивая и пытаясь залечить страшную рану, явно не желая отдавать Системное перерождение, — ты заплатишь за эту подлость!

— Я тебе за такие слова на второй щеке крестик нарисую, придурок, — мрачно пообещала ему Ванда, ловко подхватывая прыгнувшую ей в руку рапиру. Эмиль в ярости бросился на неё — но Ванда лишь взмахнула рапирой — и появившиеся перед Эмилем лапы Красса схватили его за горло и начали душить. Точно таким же способом она закончила первый поединок, заставив своего не в меру остроумного врага скулить от боли и просить пощады. Впрочем, Эмиль явно не был Кевлором, и явно лучше понимал, сколько времени в бою можно было тратить на разговоры. Поэтому он просто молча пытался разрубить клинком державшие его лапы.

На удивление — это ничем Эмилю не помогло. Но спустя какое-то время лапы сами отпустили его и исчезли. Вероятно, неуязвимость лап во время действия этого умения компенсировалась тем, что оно могло отнять строго фиксированное количество здоровья противника.

Поднявшись на ноги, Эмиль в ярости смотрел на Ванду. У него на животе все ещё расползалось тёмное пятно, и было непонятно, как он с такой раной вообще держится на ногах. Вероятно, силы воли ему тоже было не занимать.

Как не занимать и понимания ситуации, в которой он оказался. С такой раной проводить атаки и давить на противника было чревато тем, что удачная контратака отправит тебя на перерождение. Выпускать оружие из рук Эмиль тоже больше не решался: Ванда наглядно показала, что может очень сильно за это наказать. В итоге Эмилю в текущем состоянии только и оставались, что две его дальнобойные атаки. Он поднял клинок и с размаху всадил его в землю. И в тот же миг от него в сторону Ванды пошла стремительная борозда ледяных клинков. Девушка, ожидаемо, ловко от неё уклонилась — как, ожидаемо, и Эмиль продолжил атаку, подняв катану и указав ею на Ванду. И все сотворённые мечи вырвались из земли и, напитавшись энергией молний, полетели в Ванду. Та снова выставила свой тёмный щит, который без труда принял на себя все снаряды.

И в этот момент Эмиль снова повторил свой коронный приём. Ударив большим пальцем по цубе клинка и выхватив его, он совершил стремительное движение. И на этот раз Сареф вроде бы успевал разглядеть его. Он не был уверен, но ему казалось, что это стремительное движение как бы наносило удары условному противнику перед тобой по всем важным точкам. Два удара в локти, два в колени, два удара в живот, один в грудь, один в горло и один в голову. И девять стремительных лучей, на сей раз заряженных пламенем, рванули в сторону Ванды. Они, ожидаемо, пробили её защиту и отбросили девушку в сторону… Вот только мгновение спустя выяснилось, что Ванда, прикрываемая тёмным полем, успела выпустить свои энергетические сгустки, которые теперь стремительно летели на Эмиля. И тот, измученный своей раной в животе, отдавший все силы в эти две атаки, уже не мог помешать им настигнуть его и серией стихийных взрывов разорвать своё тело в клочья…

— Ванда и Эмиль оба одновременно отдают свои Системные перерождения, — прокомментировал Аларик, — проиграет тот, кто первый допустит ошибку!

Эмиль, полностью обновлённый, рванул на Ванду, надеясь всё-таки реализовать свои способности на контратаки. Но в ответ Ванда, которая так же полностью обновила все свои умения, выдала ему заряд чистой тёмной энергии в лицо, который Эмиль едва успел заблокировать своей катаной. И то — ему пришлось потратить своё умение на остановку времени, чтобы успеть уйти из-под смертоносного вала. Для того, чтобы секунду спустя… снова оказаться схваченным лапами Красса.

Вот только теперь Ванда находилась рядом. И, издевательски пользуясь обездвиженностью своего соперника, подошла к нему и двумя изящными взмахами рапиры оставила ему два рубца на щеке.

— Ну вот, я же говорила, — с усмешкой сказала она, — так симметричнее. А теперь кричи от боли! — приказала она, используя свой убийственный взгляд. И Эмиль, действительно, завопил от невыносимой боли… хотя до этого момента казалось, что его сила воли непоколебима. Но в этот момент лапы, удерживающие его, исчезли, и Эмиль с холодной яростью бросился на свою соперницу.

Та, наконец, позволила ему сблизиться, и теперь ловко парировала удары своей рапирой, усиленной Крассом. И, кажется, она сама удивилась тому, насколько легко ей было. Даже когда Эмиль разогнался до каких-то немыслимых скоростей, Ванда по-прежнему легко отражала каждый его удар. И эта легкомысленность сослужила ей дурную службу.

В какой-то момент Ванда ловким подхватом клинка просто вырвала катану из рук Эмиля. И, к сожалению, она не поняла, что Эмиль… намеренно позволил ей сделать это. Потому что секунду спустя он, использовав своё умение на остановку времени, ударил её кулаком по пальцам, державшим рапиру. Кроме того, в этот момент очень удачно сползла повязка Потусторонней Погибели на кулак Эмиля, которым он и провёл удар. И это настолько сбило Ванду с толку, что она тоже выронила оружие из рук. А вот Эмиль, вернув катану в руку и убрав её в ножны, снова провёл свою девятиударную атаку. Ванду отбросило в сторону, но когда Эмиль попытался её добить — она использовала свой паралич и ускользнула в сторону, напоследок уколов его в плечо.

И после этого началась серия догонялок, в которой Ванда ускользала от Эмиля, а он упорно её преследовал. Иногда, правда, Ванда позволяла ему себя догнать — но только для того, чтобы обрушивать на Эмиля шквал чудовищных контратак, против которых он не мог сделать ничего. Кроме одного…

И только в этот момент Сареф неожиданно для себя понял, чего добивается Ванда. Она не собиралась выигрывать этот поединок. Что, наверное, было даже разумно с её стороны: будет очень трудно поддаться в финале Анейрашу, когда к вам будут прикованы десятки тысяч взглядов. Да и Эйлигаль за слив в финале может ей жестоко отомстить, особенно если факт слива будет доказан. Поэтому разумно отойти в полуфинале… но на одном очень важном условии.

Ванда раз за разом заставляла Эмиля показывать свою девятиударную атаку, потому что только ею он мог наносить эльфийке урон. И приём, на который несколько дней назад все смотрели, как на смертоносную ужасную тайну, теперь все могли самым подробным образом изучить. Ванда очень изящно отыграла эту роль — и сполна вернула долг за свою гармонию с Крассом. Наконец, Эмиль уже пятый раз использовал свой коронный приём — и Ванда, наконец, «не выдержала». Лапы Красса испарились, она без сил упала на землю, и Эмиль пробил ей горло катаной, отправляя в лазарет при Состязаниях, куда Ванду и унесло синим сиянием.

Вот только в этот раз на его лице не было уважения к сопернику. И дело было даже не в том, что Ванда нарисовала ему рапирой крест на щеке. Нет, Эмиль тоже прекрасно понял, что именно провернула Ванда. И невольно оглянулся на стревлогов, которые бесстрастно наблюдали за ним. Сегодня Ванда вынудила Эмиля показать абсолютно все свои умения и техники. И все это отлично понимали.

— Прекрасный бой, — прокомментировал Аларик, — признаться, в какой-то момент я думал, что Ванда одержит верх, но нет… как видно, легкомыслие может проиграть бой одной единственной ошибкой. Или приёмом соперника, против которого ты ничего не смог придумать. В любом случае, Эмиль из клана Кайто становится вторым финалистом текущих Всесистемных Состязаний, а Ванда Сигерхайя из Дома Гибельного Тумана покидает сетку участников.

Я так же напоминаю, что по правилам каждому Чемпиону перед поединком положен день отдыха. Поэтому завтра поединков не будет, чтобы оба Чемпиона набрались сил. Проведите этот день в своё удовольствие — все заведения и зоны отдыха Преатората к вашим услугам, дорогие гости. А мы с вами встретимся послезавтра… и вот тогда — мы и узнаем, кто станет Всесистемным Чемпионом в этом цикле, и кто получит величайшую награду, величайшие возможности и величайший почёт, который только можно обрести в этой жизни. Уже совсем скоро мы это узнаем…

На следующий день Сареф и остальные отдыхали в гостевом доме стревлогов. Если, конечно, невыносимое душное ожидание заключительного поединка можно было назвать отдыхом. А обсуждать больше было нечего. Стревлоги договорились, что на финальный поединок против Эмиля Анейраш снова возьмёт у Сарефа Тёмную Фазу. Благо в заключительном поединке у каждого Чемпиона будет не одно, а два Системных Перерождения. Поэтому дополнительная мобильность против Эмиля будет выглядеть перспективнее. Они ещё рассмотрели вариант с Силовым Полем, но всё же решили не рисковать. Тёмная Фаза была неоднократно обкатана в бою, кроме того, она имела 3 заряда. А вот Силовое Поле в бою требовалось использовать более продуманно… И, если уж на то пошло, в поединке 1 на 1 его требовалось использовать куда более грамотно.

В этом плане Сарефа удивило, что их решила почтить своим визитом не кто иная, как сама Ванда. И, что было более удивительно, стревлоги оказались ей неожиданно рады. Кагиараш и остальные честно признались, что считали её самым опасным соперником — и тем более они были рады и благодарны, когда Ванда так им помогла. На что Ванда вежливо ответила, что на этих Состязаниях она уже получила то, что хотела. А раз так — нет смысла драться за приз, который, возможно, куда нужнее другим.

Тем не менее, больше Ванда разговаривала с Сарефом. Она призналась, что после вчерашнего поединка распрощалась с Эйлигалем — и, к её удивлению, за Вандой даже сохранится место в клане. Вообще, Ванду явно тянуло к Сарефу… и, наверное, стоило порадоваться тому, что вместо мести фокус девушки сместился на что-то другое. В клан Зинтерра ей при этом обращаться явно было боязно. Зато Сареф, свободный носитель хилереми, не связанный никакими клановыми обязательствами, был Ванде явно интересен. Всё складывалось весьма удачно. Сарефу, судя по всему, даже упрашивать её не надо будет. Ванда, достойно выступившая на Состязаниях, открывшая в себе новые грани силы, нашедшая гармонию со своим хилереми, явно желала испытать себя где-то ещё.

Ну и можно было даже не сомневаться, что папочка Тарлиссон, будучи главой разведки, нашёл способ ненавязчиво подбросить доченьке информацию о том, как Сареф 2 года назад здесь был, как он выполнил сложнейшую миссию, сумев спасти Чемпиона стревлогов, и как помог всем тёмным эльфам избежать всех связанных с этим скандалов и убытков репутации. Что, естественно, лишь подогрело интерес Ванды к Сарефу. Девушка вообще выглядела до такой степени довольной жизнью, что явно была не прочь попытаться совершить пару-тройку подвигов во благо нуждающимся. Ну что ж… если всё так удачно складывается…

Но в этот самый момент дверь открылась, и в дом заглянул дежурный стревлог.

— Простите, что отвлекаю, но у нас внештатная ситуация, — смущённо сказал он.

— Что случилось? — спросил Кагиараш.

— У нас гости.

— Гони в шею, — невозмутимо пожал плечами дремавший Ансильяш, — нам сейчас никто здесь не нужен.

— Да тут такая штука, — дежурный ящер неловко зашаркал ногой, — это не простые гости. Это Адейро Архварт-Джеминид и Гидеон Вустхер-Ондеро. И они очень, очень настойчиво просят встречи с Сарефом. Боюсь, просто послать их сейчас будет… недальновидно…

— Пожалуй, что так, — кивнул Кагиараш, — ну что ж, если они так настойчиво просят — пусть заходят. Если, конечно, Сареф сам не против с ними поговорить, — стревлог вопросительно взглянул на него.

— Нет, пусть заходят, — невозмутимо кивнул Сареф, — если уж два главы клана не постеснялись прийти к стревлогам — тому должна быть очень веская причина. Посмотрим, что они скажут…

Эпилог.

Минуту спустя в помещение вошли Адейро и Гидеон. Первый был в любимом серебристом плаще, второй же предпочитал плащ с алыми оттенками. Стоило отдать им должное: ни первый, ни второй не единой эмоцией не показали, что им неприятно здесь находиться. Когда они обменялись приветствиями со Старшими стревлогами, Гидеон уточнил:

— Сареф, мы не могли бы поговорить наедине?

— Извини, дедушка, не могли бы, — с сожалением развёл руками Сареф, — ты знаешь, в каком мы находимся положении. Я никак не могу рисковать, даже с вами. Если вам нужна приватная беседа — мы можем провести её через 2 дня, когда я выполню все свои обязательства. Если вы хотите говорить сейчас — придётся говорить так. Не переживайте, здесь никто не будет болтать.

— Ну, хорошо, — кивнул Адейро, усаживаясь с Гидеоном в предложенные им кресла, — тем более, что у нас нет ни выбора, ни времени.

— Так что случилось? — спросил Сареф. Такой обоюдный визит был более, чем странным. Если с Гидеоном у него были ещё хорошие отношения, то в плане Адейро у Сарефа было только одно желание: как можно меньше в своей жизни видеть лицо этого человека. И Сареф не без оснований полагал, что это было взаимно.

— В общем… Джайна и Изабель, — запнувшись, начал говорить Гидеон, — они… пропали. Скорее всего, их похитили. И, судя по тому, что все сопровождающие каравана, который их сопровождал, оказались убиты навсегда… скорее всего, это сделали Теневые Символы.

Сареф мрачно взглянул на двух глав. Если бы похитили только Джайну — он бы, по совести, палец о палец не ударил бы ради помощи ей. Но вот то, что вместе с ней похитили Изабель… это, конечно, сильно всё осложняло.

— Когда это случилось? — спросил он, — почему вы даже не позволили им досмотреть Всесистемные Состязания? Раз уж Изабель даже выступала на них.

— Скорее всего, примерно 4 дня назад, — ответил Адейро, — времени прошло достаточно, с нами уже должны были связаться, если это похищение было совершено ради выкупа. Но ничего… мы опросили всех торговых представителей Теневых Символов, что здесь присутствуют. Конечно, мы и не ожидали, что здесь, на фиолетовой категории безопасности, кто-то что-то скажет, но ни одного намёка на какую-либо встречу или приватный разговор… ничего.

— Вы не ответили на первую часть вопроса, — уточнил Сареф, — когда я был у вас в гостях несколько дней назад, ни Джайна, ни Изабель, мягко говоря, не светились от воодушевления по поводу предстоящей свадьбы. Почему же вы вдруг подорвались их везти так быстро? Дождались бы конца Состязаний — и поехали бы с ними.

— Воодушевление неожиданно проявили женихи, — мрачно сказал Адейро, — один из представителей Дома, с которым мы собирались породниться, наблюдал выступление Изабель. И когда он передал это Идрису, жениху Изабель, тот так воодушевился, что пожелал увидеть свою невесту как можно быстрее. Собственно, поэтому и была такая срочная отправка.

— Вы меня, конечно, очень сильно извините, уважаемые господа, но если вы в это поверили — то вы либо очень глупы, либо очень мало знаете об эльфах, — вклинилась в разговор Ванда, — в подавляющем большинстве случаев эльфийские мужчины не могут без омерзения смотреть на человеческих женщин. Извините, если я говорю неприятные вещи — но это правда. Поэтому поверить в то, что мужчина-эльф так воодушевился рассказом, что пожелал увидеть человеческую невесту… ну это надо быть очень большим оптимистом.

— Мы уже догадались, — мрачно кивнул Гидеон, — и раз нам не поступает требование выкупа — то самый вероятный вариант остаётся один. Эльфийские женихи этого Дома, не сумев уклониться от брака, наняли Теневых Символов, чтобы те похитили неугодных невест и убрали их как можно дальше отсюда.

— Но они хотя бы живы? — спросил Сареф

— Да, — кивнул Гидеон, — пока они не вступили в брак — они остаются частью нашего клана, и мы, конечно же, можем отслеживать их уровень здоровья. Они живы. Но где они, и что с ними делают — мы не имеем ни малейшего понятия.

— Ну… это всё, конечно, очень грустно и неприятно, но — при чём тут я? — спросил Сареф, — я, конечно, Чемпион во Всесистемные Состязания и всё такое — но, боюсь, тягаться с лично Теневым Символом мне не по силам. Причём, судя по рассказанной вами истории — высока вероятность, что одним Символом дело не ограничится. Вам нужны более профессиональные наёмники. Неужели во всей Системе таких нет?

В ответ на этот вопрос Адейро смущённо отвёл взгляд. А вот, Гидеон, напротив, смотрел своему внуку точно в глаза.

— Юлить не буду, Сареф, — невозмутимо сказал он, — твой невероятный статус состоит в том, что ты вхож и в двери клана Айон, и в двери клана Зинтерра. И мы рассчитывали на то, что если ты возьмёшься за это дело — то сможешь привлечь на свою сторону кого-то из них. И дело не в том, что нам жалко денег. Нам не жалко — мы заплатим столько, сколько нужно. Просто пойми: у нас нет времени бегать за ними и уговаривать их взяться за эту работу. Речь идёт о жизни членов нашей семьи, и да, поэтому мы выбрали самый короткий путь… если ты нам, конечно, не откажешь.

Сареф задумался. Хотя внутри себя он уже знал ответ. Ради Изабель ему придётся согласиться. Да и честность Гидеона невольно обезоруживала и вызывала уважение. И даже если она и граничила с наглостью — обстоятельства позволяли его понять. Что ж… выходит, что поездка в клан Зинтерра с Вандой откладывается на неопределённый срок.

— Я, в любом случае, не могу сейчас бросить свои дела и бежать их искать, — осторожно сказал Сареф, — в любом случае, давайте отложим этот разговор на два дня, когда закончатся Состязания. Я сам за это время тоже переварю информацию, поговорю со своими друзьями и прикину, к кому можно обратиться за помощью. Через два дня мы встретимся и тогда уже решим, что, где, когда, куда и сколько это будет стоить. В конце концов, уж извините меня за бесчувственность — но если бы Изабель и Джайну хотели бы убить — их бы убили сразу. А если они живы — значит, у Символов есть на них какие-то планы. И два дня в данном случае погоды не сделают.

— Хорошо, — кивнул Гидеон, — спасибо и на этом. Мы будем ждать тебя через 2 дня.

После этих слов они поднялись и, вежливо кивнув присутствующим, покинули домик.

— Ты правильно сделал, что взял себе время, — сказал ему Йохалле, — потому что задача эта не из рядовых. Если я всё правильно понимаю — девчонок увезли на Острова Теневых Символов, которые, кстати, находятся не так уж далеко отсюда, от материка благочестивых светлых эльфов. А туда соваться — это, я тебе скажу, та ещё задача. И, кстати, на помощь членов кланов Айон и Зинтерры можешь не рассчитывать. Их там ненавидят.

— Но ведь у меня тоже есть хилереми, — озадаченно сказал Сареф, — получается, мне изначально нет смысла браться за это дело?

— Да не, — махнул рукой Йохалле, — вольные драконы или вольные носители хилереми ещё ничего. Таким, наоборот, даже рады: они сильные, от кланов не зависят, обычно не привыкли ныть и жаловаться. Поэтому, если выдумать себе хорошую легенду о том, что клан тобой попользовался, а потом выкинул тебя, и теперь ты их ненавидишь до конца жизни — то там можно очень даже неплохо устроиться. Ну, неплохо по меркам этих островов, разумеется. Но за клановую метку от этих кланов тебя там порвут на мелкие лоскуты — и глазом моргнуть не успеешь.

— Но, я так понимаю, у тебя есть какой-то план?

— Есть, — кивнул Йохалле, — потому что тебе очень повезло, что ты, маленькая хитрожопая сволочь, заграбастал себе в друзья всех Чёрных Легенд. Есть у нас один товарищ, с которым ты ещё не знаком. Звать Амидал. Характер хуже, чем у меня и Кейи, вместе взятых, больной на голову ублюдок, риск любит больше жизни. Но зато по островам Теневых Символов носится, как у себя дома. Так что если вас с этим товарищем свести, и если вы будете смотреть ему в рот и делать всё, что он говорит — то он вас и по Островам проведёт. Он, собственно, там и остался шляться потому, что у нас всё равно была минус категория безопасности. А раз так — то терять уже всё равно нечего, так хоть лишний раз пощекотать себе нервы приятным чувством постоянного риска.

— Думаю, стревлоги тебе тоже помогут, Сареф, — неожиданно сказал Эргенаш.

— Это чем же? — заинтересованно спросил он.

— Увидишь, — мягко сказал стревлог, — нам тоже нужно время на подумать.

— Сареф, если не возражаешь… я бы тоже хотела пойти с тобой, — неожиданно сказала Ванда.

А вот этого осложнения Сареф не предвидел. Хотя это было вполне логично: сложное и интересное задание, как раз в духе Ванды, которая явно хотела пристроить свои таланты к какому-то делу. Вот только Тарлиссон вряд ли обрадуется, если узнает, что из всех мест в Системе Сареф решил увести его дочь на Острова Теневых Символов.

— Ты уверена? — спросил он, — ты же понимаешь, что Острова Теневых Символов — это место, где нет категорий безопасности. Кроме того, ты же слышала, что сказал Йохалле. Клановых там ненавидят.

— Не, с эльфами немного другая история, — сказал Йохалле, — у нас же даже с Чемпионами такая кухня, что есть основной, любимый, и запасной, нужный чисто для галочки. С остальными членами клана та же история. То, что ты состоишь в клане, может означать только то, что у тебя есть право на ржавую койку в клановом сарае. Кроме того, если уж на то пошло — эльфы там тоже, в некотором роде, привилегированная раса. Их можно один раз обучить — и потом они смогут очень долго работать, ибо и живут куда дольше прочих рас. Так что если туда заявится эльф с отголоском клановой метки — то первое время на него, конечно, будут косо поглядывать, но очень скоро перестанут обращать на это внимание. Ненавидят там, главным образом, всё-таки айоновцев и зинтерровцев.

Сареф сердито посмотрел на Йохалле. Эльф мог бы и подыграть ему! С другой стороны, ему-то откуда было знать, что нужно Сарефу. Он же не в курсе, чья Ванда дочь, и что от неё требовалось.

— Мы подумаем, — сказал Сареф, — скорее всего, мы будем собирать небольшой мобильный отряд, который в состоянии передвигаться по островам быстро и не привлекая к себе лишнего внимания. А это вряд ли больше пяти человек. Но я запомню твою просьбу — и дам знать, если мне будет нужна помощь…

— Да уж постарайся, — Ванда чуть нахмурилась, хотя и продолжала смотреть на Сарефа с благожелательной улыбкой, — если ты сомневаешься в моих силах — то можешь испытать меня в любое время.

— После твоих поединков на Состязаниях последнее, в чём я буду сомневаться — это в твоих силах. Но и задача это не самая простая. Так что может случиться так, что не сила для этого дела будет самым главным.

— Но и без силы тоже никуда, — снова добавил Йохалле, — слабых на Островах Теневых Символов жрут только так, без хлеба и соли.

— На тебя в этом деле я могу рассчитывать? — Сареф, поняв, что помощи от Йохалле в том, чтобы переубедить Ванду не будет, резко сменил тему разговора.

— Прости, дружище — не в этот раз, — эльф с самым печальным видом развёл руками, — за последние десять лет я навалил немало дерьма в том числе и Красному Папочке. Достаточно, чтобы он поделился этой проблемой с другими Теневыми Символами. Так что мою морду с разноцветными глазами там наверняка хорошо знают. И если на Островах меня узнают, то… скажем так, случиться может всё, что угодно, но ничего из этого ни мне, ни тебе не понравится. Не переживай, — с улыбкой добавил он, — вам Амидала за глаза хватит.

На следующий день на трибунах Всесистемных Состязаний, казалось, яблоку негде было упасть. Сареф даже вздумал посчитать количество секторов, но сдался и махнул рукой после тридцатого. Зрителей явно было больше обычного — и этому было вполне разумное объяснение. Победы Анейраша наверняка докатывались до всех стревлогов, что были в пределах досягаемости Преатората. И многие, узнав, что до вожделенного приза Чемпиону Стревлогов оставался всего 1 шаг, наверняка тоже решили прийти, чтобы увидеть финальный поединок… и может быть… может быть, именно здесь, именно сейчас случится то, во что перестали верить уже почти все ящеры… но всё же позволившие себе ещё один раз поднять голову в немыслимой, несбыточной, почти невозможной надежде…

— Итак, мы снова здесь, — поприветствовал всех комментатор Аларик, едва наступил полдень, — и мы, наконец-то, готовы к самому главному поединку, который столько времени ждали. Ради которого эти Чемпионы столько тренировались. Кто одержит долгожданную победу? Кому достанется высшая в Системе честь? Кто станет Чемпионом этого цикла Всесистемных Состязаний? Итак, встречайте: Анейраш из Юго-Западных земель Севроганда, представляющий Дом Клинков Тишины, против Эмиля Ваусторк-Кайто из клана Кайто. Я прошу участников занять свои позиции.

Анейраш и Эмиль встали и пошли к своим местам. И каждому казалось, что шли они невероятно медленно. Напряжение вокруг них, наверное, можно было пощупать руками. Ведь сражаться им предстояло не только за Звёздную Эссенцию, не только за привилегии и почести. Нет, каждый из них будет сражаться за земли, которые он считает своими по праву… и потому каждый из них будет сражаться до предсмертного вздоха.

— Я напоминаю, что в заключительном раунде Всесистемных Состязаний каждый из Чемпионов имеет по 2 Системных перерождения вместо одного. А это значит, что каждый, фактически, имеет 3 жизни. Поэтому поединок будет долгим, насыщенным — и мы сможем сполна насладиться каждой его секундой. Поэтому, если соперники готовы, то… СТАРТ!!!

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Нулевой Атрибут-10. Острова Теневых Символов. Том 1