Россия и Восток были излюбленными темами творчества Н. К. Рериха, как художественного, так и литературного. Сам живописец признавался: «Повсюду сочетались две темы — Русь и Гималаи». Даже проведя за границей много лет, великий художник не забыл родину, не перестал любить и верить в ее высокое предназначение. Мысли о культуре, исторической судьбе, искусстве, духовных традициях и высшем предназначении России он воплотил во многих своих картинах и очерках. Полотна Рериха запечатлели разные образы — как далекого прошлого, так и прекрасного грядущего.

Тема Древней Руси появляется на холстах Рериха в самом начале его творческого пути и в дальнейшем сопровождает его везде, где бы он ни был — в России, Европе, Америке или Индии. Множество исторических сюжетов из жизни древних славян: гонец, темной ночью плывущий в лодке к древнеславянскому городку, княжеский выезд на охоту, сбор дани, постройка города, битвы с захватчиками, культовые языческие ритуалы, архитектурные памятники и многое другое — составили целую галерею правдивых и жизненных образов Древней Руси, своеобразную ее историю в красках.

Святая Русь, как символ, как идеал и прошлого, и будущего, тоже занимает важное место в живописи Рериха. И не только в ней — идея избранничества России как страны, облеченной великой духовной миссией, неоднократно возникает в его литературно-философском творчестве и работах супруги-единомышленницы, Е. И. Рерих. Ставшие общеизвестными слова художника «Поверх всяких Россий есть одна незабываемая Россия»[2] посвящены как раз сакральной стране — Мессии грядущих времен.

Взгляды Николая и Елены Рерих на историческое и культурное развитие России во многом близки евразийству[3], но все же имеют вполне оригинальное происхождение и совершенно особое содержание. Не будет преувеличением сказать, что у Рерихов был собственный вариант «русской идеи»[4], общий смысл которой отразился в том числе и в живописном наследии. Ее источником были взгляды не только самих Рерихов, но и их духовного наставника, индийского философа Махатмы Мориа или Учителя М. Как известно, к сотрудничеству с общиной индийских философов-отшельников, называемой на Западе Белым Братством, а в Тибете — Шамбалой, супружескую чету привел интерес к богатейшим духовным традициям Индии. Одним из важнейших результатов стала передача Рерихам от Учителя М. нового философского учения — Агни-Йоги, или Живой Этики. Судя по текстам Агни-Йоги и по дневниковым записям, на основе которых Еленой Рерих затем составлялись книги, представления супругов об историческом предназначении России во многом были обусловлены взглядами Махатмы Мориа.

Учитель Мориа считал Россию страной, которой в будущем предстоит роль духовного лидера всей планеты. В дневниках Рерихов записано много его высказываний, например:

Россию будущего духовный Учитель Рерихов называл «Новой страной» и «Лучшей страной» — фактически речь шла об идеальном государстве, которое будет создано в реально существующей стране. Во время одной из бесед Махатма М. сказал супругам: «Когда будете писать о России, называйте ее Новая страна»[7]. Ее духовная сущность была кратко, но красноречиво обозначена в Его[8] сообщениях: «Как видишь Мою Страну? Местом, от которого ведут начало все новые действия, как бы магнитным центром. Или средоточием достоинств Земли и мостом к свету»[9].

Еще одна интересная идея наставника относительно будущего России касалась ее взаимоотношений со странами Востока. Махатма М. предсказывал, что она станет ядром или идейным центром международного союза, в который войдут некоторые из азиатских государств.

Сначала, в 1920-е годы, Учитель М. называл это объединение Союзом Востока, а впоследствии — Российской Азией, или Россазией.

О взаимосвязях России и стран Востока Махатма говорил: «Знаменую и свидетельствую: Россия явит единение народов, щит Мой над нею»[10]. «Сердце планеты бьется в Азии. Счастлива русская страна принадлежать к этой части света. Спешно созидается новый общий дом. На пользу Новой России идет работа на Востоке. Никогда не покинем русский народ. Новые прекрасные души сходят на землю. Надо им открыть глаза. Как легко они поглотят пищу духовную. Радостно помочь им»[11].

Почему Махатма и Рерихи были уверены в том, что именно России предстоит сыграть столь масштабную роль в истории стран Азии и в будущей эволюции всего мира? В их взглядах можно выделить три узловых момента.

Во-первых, Рерихи не раз подчеркивали, что Россия, в силу своего географического положения, является наследницей лучших культурных накоплений и Запада, и Востока и обладает богатыми духовными традициями.

Во-вторых, Учитель М. и Рерихи высоко оценивали духовно-нравственный потенциал русского народа, свойственное ему стремление к познанию и самосовершенствованию, а также героизм и мужество, проявленные во время событий второй мировой войны. Эти обстоятельства нашли яркое отражение в живописи Н. К. Рериха и его литературном наследии.

Третья причина, по которой Махатма считал Россию будущим духовным лидером мира, была связана с теорией о цикличности общепланетной эволюции и астрологической обусловленности эволюционных процессов в мире.

Рассмотрим теперь данные пункты более подробно.

Тот факт, что срединное географическое положение России между Западом и Востоком обусловило синтетичность и многообразие ее культуры, Н. К. Рерих неоднократно подчеркивал в своих статьях по истории русского искусства.

В одном из очерков Николай Константинович писал: «Вы знаете, что великая равнина России и Сибири после доисторических эпох явилась ареной для шествий всех переселяющихся народов. Изучая памятники переселений, вы понимаете величие этих истинно космических переселений. Из глубин Азии по русским равнинам прошло несметное количество племен и кланов. И, пробившись до Океана, эти странники, завершая свой путь через века, снова обернулись к России. И снова принесли ей обновленные формы своей жизни. Если в России можете сейчас насчитать до 300 различных наречий, то сколько же языков уже вымерших оживляло ее безбрежные степи. После общечеловеческого иероглифа каменного века мы в последующие эпохи встречаем в недрах русской земли наслоения самые неожиданные; сопоставление этих неожиданностей помогает нам разобраться в лике русской действительной жизни. <…>

В остатках скифов, в степях юга вас поразят претворения вещей классического, эллинского мира. В Верхнем Поволжье и по берегам Днепра вы будете изумлены проблемой сочетания прекрасного романского стиля с остатками Византии. А в византийских остатках вы почувствуете колыбель Востока, Персии и Индостана. Вы чуете, как хитрые арабские купцы плыли по рекам русским, широко разнося сказку всего Востока до берегов Китая. Вы знаете, как навстречу им по тем же водным путям викинги несли красоту романеска, напитавшего одно из лучших времен Европы. И вы верите, что дворцы первых князей Киевских могли равняться по великолепию и по красоте с прославленной палатой Рогеров в Палермо.

С XII века Русь окутана игом монгольским. Но и в несчастье Русь учится новой сказке. Учится песне победного кочевого Востока. В блеске татарских мечей Русь украшает орнамент свой новыми, чудесными знаками. И высятся главы храмов. И все время идет внутренняя духовная работа. И Святой Сергий кончает татарское иго, благословив последнюю битву. В русских иконах мы видим перевоплощение итальянского примитива и азиатской миниатюры. Но эти элементы поглощаются творчеством народным и дают свое новое целое. Дают русскую икону, перед которой склоняется весь мир»[12].

В одном из ее писем есть интересное рассуждение о богатстве культурных традиций России (связанных с древнейшей историей праславян, практически неизвестной современной науке), обусловивших особую психологию русского народа: «Психология русского народа представляет собой необычный синтез, связывающий психологию Запада и Востока. Мы настолько же азиаты, как и европейцы. Россия является конгломератом всех национальностей. Только подумать, какие племена проходили через ее необъятные степи и населяли их! К нашей основной крови храбрых алланов или роксалланов (как тогда назывались славяне) добавилась кровь тюркских племен, а также скандинавских. <…> Я горжусь, как и мадам Блаватская, что мы принадлежим Азии — континенту чудес и великого героизма»[13].

Рериха явно привлекал синтез художественных традиций различных стран и народов. Подобную тенденцию он отмечал и в древнерусском религиозном искусстве: «Немало и других летописных и писательских показаний говорит нам о высоком благолепии храмов древней Руси, в которых так замечательно претворились наследия Византии, романского стиля и всего Севера»[14].

Картины «Заморские гости» (1901 г.), «Иноземные гости» (1901 г.), «Три варяга приближаются» (1906 г.) напоминают зрителям о влиянии скандинавской культуры на Древнюю Русь. Неслучайно задуманную им первую серию полотен на исторические темы — «Начало Руси. Славяне» — художник вначале хотел назвать «Славяне и варяги». Тему влияния искусства и культуры «стран полночных» на древних славян Рерих раскрывал и в научно-популярных очерках уже как историк.

Еще более яркое выражение в его творчестве нашло предположение о близости России к Востоку. Как уже говорилось, Николай Константинович был убежден в единстве корней России и Индии, находя доказательства этому во многом: в языке, менталитете, обрядах, духовно-нравственных традициях обоих народов и особенно — в искусстве.

Об интересе художника к Востоку старший сын Рерихов, Юрий Николаевич, непревзойденный востоковед-энциклопедист, писал: «Азия, Восток всегда привлекали внимание Николая Константиновича Рериха. Его интересовали общие корни славянства и индоиранцев, восточные истоки Древней Руси, красочный кочевой мир наших степей. И в художественном творчестве, и в научных исканиях художника Север, Русь с Великим Новгородом (ведь именно Рерих был зачинателем раскопок Новгородского кремля) неизменно сочетались с Востоком, с кочевым миром Внутренней Азии, с миром древнеиндийской культуры и мысли. Этим двум основным устремлениям художественного творчества и своего научного интереса Николай Константинович оставался верен всю свою творческую жизнь. Эти основные интересы его творчества навсегда остались как бы путеводными огнями на его пути художника и ученого»[15].

Живописец уже в молодости считал, что русская и индийская культура имеют много общего. Идея близости восточной и древнерусской культур и духовных традиций своеобразно отразилась в его полотнах. Легендарный пастушок на картинах «Кришна-Лель (Святой пастырь)» (1932 г.) и «Кришна-Лель» (1935–1936 гг.) явно символизирует славянского Леля, он одет в древнерусские одежды. Но названия обеих картин — «Кришна-Лель» — подчеркивают общность любимых фольклорных образов России и Индии. «Вспомнили Великого Кришну, благого пастуха, и невольно сравнили с древним образом славянского Леля, тоже пастуха, сходного во всем с индусским прототипом»[16], — писал Рерих в одном из эссе.

Это «Сокровище ангелов» (1905 г.), роспись храма Святого Духа в Талашкине (1911–1914 гг.), выполненная в 1914 году серия панно для интерьера моленной комнаты на вилле Л. С. Лившица в Ницце и многие другие работы.

На картине «Святогор» (1938 г.) лицо легендарного богатыря имеет еле уловимые азиатские черты; он изображен на коне среди высоких гор, напоминающих Гималаи (которые в Индии считаются священными). Облик русской богатырши на полотне «Настасья Микулична» (1938 г.) также напоминает о восточных красавицах, да и ее воинское облачение похоже на доспехи азиатских ратников. Все эти детали свидетельствуют о том, что художник придавал особое значение идее духовной и культурной близости России к странам Востока.

Рерих не просто любил и родину, и Восток — он сумел использовать лучшие традиции их искусства в своем творчестве. Синтез разных стилей стал одной из характерных черт его живописи. Многие искусствоведы отмечали, что художник часто сочетал в различных работах элементы древнерусской иконописной школы, византийских фресок и мозаик, готики, индийской фресковой живописи, арабских миниатюр, тибетской иконографии и прочих традиций искусства народов всего мира.

Как уже говорилось, вторым фактором, предопределившим особую роль России в духовном развитии всего мира, является колоссальный нравственный потенциал русского народа, выразившийся и в его способностях к самопожертвованию, и в поисках путей к духовному самосовершенствованию, столь ярко отразившихся в русской литературе, философии, музыке, живописи.

Так было и в древние времена, во время противостояния Золотой Орде, и в эпоху, близкую нашему времени: во время революции, гражданской войны и первой в мире попытки построения социализма как справедливого социального строя.

В одной из бесед Махатма М. говорил Рерихам: «Укажу, почему обратился Я к России. Надо знать, что превосходство Азии является космическим течением, но надо было избрать средство показать мощь новую. Проверим характер русский и придем к очевидности, что лишь буйная голова русская не закружится от блеска горнего. Суеверие финское и лень тюркская не затупили клинок духа. Под соломой крыши светит смекалка руки непреклонной. Кому же иному можно дать плуг нового мира? Подожду с радостью, пока кипит котел дерзновений. Катится водопад, указанный предвечно. Считаем часы, когда поспеют сужденные колосья. Кто же, кроме Моей России, может сказать: „Чтобы рос мир, пусть меня не будет“. Истинно, отказавшийся будет венчанным. Может быть, кто-нибудь в течение жизни Земли назовет подвиг подобный? Нигде не помню»[17]. Махатма М. не раз называл Россию «Моей страной», тем самым указывая ее значение для будущего: «…Россия — Моя Страна, ибо России выпал жребий, ибо Россия отдала больше всех, даже имя свое»[18].

Тема народного героизма была очень близка Николаю Константиновичу. За свою жизнь художник создал множество картин с образами героев русского и мирового фольклора. Персонажам русских былин, богатырям, были посвящены самые ранние полотна — «Вечер богатырства Киевского» и «Утро богатырства Киевского» (1895–1986 гг.). В дальнейшем русские воины-герои, защитники отечества не раз появляются на холстах живописца.

Героизм русского народа нашел особенно яркое отражение в его работах, созданных в годы Великой Отечественной войны. На картинах Рериха в это тяжелейшее для страны время «воскресали» исторические персонажи — богатырь Редедя, Александр Невский, князь Игорь, — как бы напоминая воинам-защитникам славные боевые традиции их предков.

Помимо героизма и самоотверженности народа России, живописец в своем творчестве подчеркивал и его духовность, стремление к поискам истины, к подвижничеству и самосовершенствованию. Это качество русской души также нашло отражение в живописи Рериха со времен его становления как художника. Русским святым посвящено множество самых проникновенных полотен мастера. Борис и Глеб, Прокопий Праведный, Николай Чудотворец, Пантелеймон Целитель, Меркурий Смоленский, Сергий Радонежский, которого особенно почитала вся семья Рерихов, и многие другие светочи православия запечатлены на многих его картинах. Помимо них, героями полотен Николая Константиновича были и безвестные священнослужители, запечатленные в повседневных трудах и заботах, например в таких работах, как «Святой остров», «Святое озеро», «Святые гости» и другие. Этим же неизвестным святым художник посвятил серию из шести картин «Санкта» («Святые»), написанных им в 1922 году. Они показывают нам Святую Русь в живых образах ее подвижников.

В сообщениях Махатмы М. говорится, что в избранничестве России для особой духовной миссии в будущем сыграл роль еще один фактор, геокосмический, связанный с цикличностью эволюции планеты (о которой речь пойдет позже) и с воздействием светил на Землю и населяющие ее народы.

В системе древних знаний Востока немаловажное место занимают астрологические представления о воздействии небесных тел на течение эволюционных процессов в разных странах мира. Махатма М. считал, что в будущую эпоху звезды будут особенно благоприятствовать развитию России и достижению ею культурного расцвета, что обусловит и ее высокую роль в дальнейшей эволюции всего человечества. Возможно, именно этот фактор имела в виду Е. И. Рерих, когда писала: «Покровительство Сил Света и знак благоденствия стоят над нашей страной. Знаем, что все события послужат лишь на пользу ее, потому радость живет в сердцах наших. Новая Россия находится под знаком Водолея, созвездия Новой Эпохи»[19].

Впоследствии идея зависимости ускоренного прогресса отдельных стран и народов от астрологических факторов была выражена и в записях духовного ученика Рерихов, Бориса Абрамова: «События надвигаются, как океанская волна. Они вызываются гигантским приливом Космических энергий. И человеческий организм — приемник этих энергий — на них реагирует явно. Может ли человек, дитя звезд, собиратель кристаллизованных отложений звездных лучей в течение бесчисленных тысячелетий, не реагировать на то, из чего соткано его звездное тело, на то, чем созидается он и что поглощает его организм постоянно? А тело Света его — разве оно от Земли? Что от Земли — в землю отыдет, но небесный человек — к звездам. Его родина — Космическое пространство, царство Лучей, царство звездных вибраций. Узоры эволюции планеты рисуются звездными Лучами и определяются ими. Где Вавилон, где Египет, где древняя Эллада, где другие, когда-то насыщенные жизнью центры культуры и цивилизации? Возникнув, горели, магнитно вращая около себя народы, потом угасали, чтобы снова вспыхнуть где-то, но уже в месте другом. Центр средоточия культуры на определенное время, период или эпоху определяется сочетанием звездных лучей. И велению звезд подчиняются люди.

Ей суждено великое будущее, ей суждено стать ведущей и первой из лучших. Ведущею будет во всех областях: науке, искусстве, литературе, философии, религии и в сфере прикладных знаний, изобретений и усовершенствований механических. Она и догонит, и перегонит, но ее никому не догнать, ибо Ведущий — Владыка. За материальным расцветом и подъемом последует духовный. Склонятся народы перед Светом ее. Мы Видим и Знаем это сияющее будущее. Стремительно пойдет продвижение в него. Отдельные люди — не препятствие решению Владык, и сложности условий — не задержка. Задержка быть может в одном: в готовности сердца и сознаний. Они должны соответствовать величию Плана»[20].

В письмах последователям Елена Рерих утверждала, что судьба родины в итоге повлияет на судьбы всего мира: «Возрождение России есть возрождение всего мира. Гибель России есть гибель всего мира. Кто-то уже начинает это осознавать. Россия проходит великое испытание, и урок свой она выучит раньше многих других»[21].

Но при этом Рерихи также считали, что для того, чтобы Россия действительно сумела стать Новой страной, сознание русского народа должно возрасти, подняться на более высокую духовно-нравственную ступень. Как утверждала Елена Ивановна, «конечно, потенциал русской души велик, но сейчас потенциал этот в большинстве случаев еще глубоко захоронен. Пока что нам приходится чаще сталкиваться с проявлениями невежества и со страшным самоедством, этим первым доказательством низкого уровня сознания, лишенного всякого синтетического вмещения. Несомненно, что в Иване Стотысячном имеются большие задатки, но если к сроку он не пробудит их в себе, то можно будет вообще поставить крест на спасении нашей расы, и ковчег нового Ноя за ненадобностью будет отставлен»[22].

Остается лишь добавить, что удивительное по своей оригинальности и глубине философское мировоззрение Рерихов отразилось и в философском содержании живописи Николая Константиновича, в том числе в его картинах, посвященных России…

Будущий великий художник появился на свет в красивейшем городе России — столичном Санкт-Петербурге. 9 октября 1874 года в семье уважаемого петербургского нотариуса Константина Федоровича Рериха родился сын, названный Николаем. Мальчик был вторым ребенком в семье. У него была старшая сестра Лидия, а позднее появились младшие братья — Владимир и Борис.

Николай Рерих в детстве

Отец Николая унаследовал скандинавскую фамилию Рёрих («славой богатый») от предков, гордившихся древностью своего рода. По семейным преданиям, его история восходила к жившему в XIII веке рыцарю-тамплиеру.

Герб семьи Рерихов

Мать будущего художника, Мария Васильевна, урожденная Калашникова, происходила из обеспеченной купеческой семьи.

Семья Рерихов проживала на Васильевском острове, на Университетской набережной, в доме № 25. Совсем рядом располагались выстроившиеся на берегу Невы корпуса Академии художеств, Санкт-Петербургского университета, Академии наук.

Летние месяцы Рерихи проводили на природе, в имении под Петербургом, недалеко от станции Волосово. Имение называлось Извара. Впоследствии выяснилось, что это было искаженным санскритским словом «Исвара», или, в современном произношении, «Ишвара». Как писал Николай Константинович в очерках-мемуарах: «От самого детства наметилась связь с Индией. Наше именье „Извара“ было признано Тагором как слово санскритское. По соседству от нас во времена Екатерининские жил какой-то индусский раджа и до последнего времени оставались следы могольского парка»[23].

В гостиной старого дома, находившегося в усадьбе, висела на стене картина с изображением величественной горной гряды в лучах закатного солнца. Она неудержимо привлекала к себе внимание будущего художника. Лишь спустя много лет Николай Рерих узнал, что это была Канченджанга — священная гора, с которой в Индии связано так много легенд и поверий…

Семья Рерихов

«Была у нас старая картина, изображавшая какую-то величественную гору и всегда особенно привлекавшая мое внимание. Только впоследствии из книги Брайан-Ходсона я узнал, что это была знаменитая Канченджунга»[24], — отмечал живописец.

Пребывание в Изваре стало самым светлым детским воспоминанием Николая. С самых ранних лет мальчик был очарован красотой природы.

Способность тонко чувствовать, понимать тайный язык ее символов уже в те ранние годы формировала в Рерихе творца, поклонника Красоты во всех ее проявлениях. Чуть позже не меньшее впечатление стала оказывать на впечатлительного, утонченного подростка и красота музыки.

В детские годы у Николая пробудилась тяга к рисованию. Первые уроки ему стал давать друг отца, известный скульптор Михаил Осипович Микешин, случайно увидевший рисунки мальчика и понявший его необыкновенную одаренность.

После окончания периода домашнего обучения, в возрасте девяти лет, как тогда полагалось, Николая отдали в одно из лучших частных образовательных учреждений Санкт-Петербурга — гимназию Карла фон Мая.

Будущий художник не испытывал никаких проблем с обучением, несмотря на весьма насыщенную, сложную программу.

Интеллектуальные предпочтения Николая сформировались уже в начальных классах. Он всерьез увлекся историей. С самых ранних пор ему довелось приобщиться и к неизменной спутнице науки о прошлом — археологии. На первые в своей жизни раскопки любознательный подросток попал в возрасте всего девяти лет.

Николай Рерих — гимназист

Ему повезло: в Извару тогда приехал известный в то время археолог Лев Константинович Ивановский (1845–1892 гг.), чтобы проводить в окрестностях имения археологические исследования. Видя интерес подростка, ученый разрешил ему принимать участие в работах. «Около Извары почти при каждом селении были обширные курганные поля от Х века до XIV, — писал художник впоследствии. — От малых лет потянуло к этим необычным странным буграм, в которых постоянно находились занятные металлические древние вещи. В это же время Ивановский производил исследования местных курганов, и это тем более подкрепило желание узнать эти старые места поближе. К раскопкам домашние относились укоризненно, но привлекательность от этого не уменьшалась. Первые находки были отданы в гимназию, и в течение всей второй половины гимназии каждое лето открывалось нечто весьма увлекательное»[25].

«Землекопы (На раскопках)». 1890-е гг.

Николай всерьез пристрастился к исследованиям и в будущем сам стал членом Археологического общества. И в течение его жизни и в России, и во время многолетних экспедиций по странам Востока Рерих не оставлял любимое занятие, проводя раскопки в тех местностях, по которым проходили его пути. Коллекция археологических находок, сделанных Николаем Константиновичем и Еленой Ивановной на Востоке, впоследствии была передана в институт гималайских исследований «Урусвати».

В подростковом возрасте Рерих приобщился к охоте. Заняться ей посоветовал домашний доктор. Будущего художника с детских лет преследовали простудные заболевания, чему способствовал, конечно, тяжелый климат Санкт-Петербурга.

Николай Константинович вспоминал: «Уже со школьных лет обнаружились всякие легочные непорядки. Затем они перешли в тягостные долгие бронхиты, в ползучие пневмонии, и эти невзгоды мешали посещению школы. Как только осенью мы возвращались из Извары в Питерские болота, так сейчас же начинались нескончаемые простуды, и уберечься от них было почти невозможно. Наконец, после третьего класса гимназии домашний доктор серьезно призадумался и решил радикальный исход. „Нужно и зимою ездить в деревню, пусть приучается к охоте. В снегах и простуду как рукой снимет“. По счастью, этот врачебный совет был исполнен»[26].

Конечно, главное очарование охоты для юного Рериха состояло не в добыче медведей или лис, а в общении с природой.

Позже художник писал о своем увлечении: «Убийственная часть этого занятия скоро отпала, просто сама собой отмерла, стала несовместимою. Но впечатления весенних ночей и восходов, гомон птичьего базара, длинные хождения по зимним лесам — все это навсегда вносит особый склад жизни. Недаром охотничьи команды являются самыми зоркими и подвижными воинскими частями — они больше всего соприкасаются с природою»[27].

Впечатления, полученные на охоте, дали стимул и постепенного приобщения гимназиста Рериха к литературному творчеству. Его первые рассказы и очерки были посвящены впечатлениям, полученным на охотничьих тропах, и публиковались в специализированных журналах и изданиях. Автору этих рассказов было 15 лет.

Так, совмещая учебу в гимназии с рисованием, археологическими раскопками, охотой и литературным творчеством, Рерих и проводил юные годы.

Академия и университет

В 1893 году обучение в гимназии завершилось. Николаю предстояло принять судьбоносное решение: какую профессию выбрать, в какое учебное учреждение поступить для получения высшего образования. Сам он писал, что выбор сделал уже будучи шестнадцатилетним юношей, решив стать одновременно художником и ученым-историком, для чего ему предстояло учиться в Академии художеств и на историческом факультете Санкт-Петербургского университета. Не каждый решился бы принять столь кардинальное и ответственное решение. В случае же Николая все осложнялось еще и тем, что отец не одобрил его выбор. Известный петербургский нотариус Константин Федорович Рерих был убежден, что сыну нужна профессия юриста, гораздо более практичная, чем профессия художника.

Н. К. Рерих в студенчестве

Рерих-старший мечтал видеть сына обеспеченным, уверенным в своем будущем человеком, продолжателем его дела и владельцем принадлежавшей ему нотариальной конторы. В те времена воля родителей играла огромную роль в жизни молодых людей; часто она определяла и их будущую профессию. Но Николай не пожелал следовать отцовскому решению. В итоге возник настоящий семейный конфликт, ставший для Рериха-младшего первым серьезным жизненным испытанием. К счастью, отец и сын нашли компромиссное решение. По условию, поставленному Константином Федоровичем, Николай получил право поступать в Академию художеств одновременно с обучением в университете, но не на историческом (как хотел он сам), а на юридическом факультете. Рерих-младший выполнил волю отца, но при этом не отказался и от собственных научных интересов. Он ухитрялся посещать занятия одновременно и на юридическом, и на историческом факультетах. По его собственным воспоминаниям, «семейный гордиев узел был разрешен тем, что вместо исторического факультета я поступлю на юридический, но зато буду держать экзамен и в Академию Художеств. В конце концов получилось, что на юридическом факультете сдавались экзамены, а на историческом слушались лекции»[28].

Императорская Академия художеств. Санкт-Петербург

Научные интересы Николая оказались тесно связанными с его творческими стремлениями. Рериха увлекала историческая живопись, а его излюбленной темой была история и культура Древней Руси. Этой теме были посвящены и первые работы, выполненные во время его обучения в Академии художеств.

Уже с первых шагов в искусстве стало ясно, что подход начинающего художника отличался от традиционных методов выдающихся мастеров той эпохи — В. Сурикова, В. Васнецова, В. Верещагина, А. Рябушкина и других.

Очевидно, потому, что Николай был не только живописцем, но и ученым, исследователем — историком и археологом, — он смог синтезировать в картинах полет фантазии и четкое знание, что не раз потом отмечали художественные критики. Искусствовед Сергей Эрнст одним из первых отметил уникальность исторической живописи Рериха в посвященной его творчеству книге: «Его подход к старине весьма отличен от всех прежних приближений к ней. На полотнах Рериха не видно ни всем известных, увенчанных историей и легендой героев, ни обычной подстроенности сюжета, ни театральности композиции, ни ее неоправданной нарядности, словом, не видно всего того, на что так были падки многие русские исторические живописцы. Художнику открылось не прикрашенное и не ложное лицо старины — открылось во всей своей здоровой, древней и сильной истине»[29].

«Ушкуйник». 1894 г.

В 1893 году, в первый год занятий в Академии, Николай создает эскизы «Плач Ярославны», «Святополк Окаянный», «Пскович», «Избушка пустынная». С 1984 года тема Древней Руси продолжается в новых работах: рисунках «Ушкуйник», «Богатырь» и других, и выполненной маслом композиции «Иван Царевич наезжает на убогую избушку».

«Богатырь». 1895 г.

В 1895 году были написаны эскизы к «Утру богатырства Киевского» и «Вечеру богатырства Киевского», «В греках», а также навеянная оперой Римского-Корсакова работа «Садко у морского царя».

А. И. Куинджи (1841–1910 гг.). Портрет работы В. М. Васнецова

В том же году, по окончании натурного класса Академии художеств, перед Рерихом встал вопрос: в чью мастерскую перейти, к Репину или к Куинджи? «Труден был выбор между Репиным и Куинджи не только потому, что один был жанристом, а другой пейзажистом, но по самому характеру этих мастеров»[30], — отмечал впоследствии Николай Константинович.

«Иван Царевич наезжает на убогую избушку». 1894 г. (Не сохранилась)

Он сделал выбор в пользу Куинджи и в будущем ни разу не пожалел. Мудрые советы и афористичные высказывания наставника не раз вспоминались молодому художнику в трудных жизненных ситуациях. «Стал Архип Иванович учителем не только живописи, но и всей жизни[31], — писал Рерих. — „Философия жизни“ Куинджи и его взгляды относительно того, каким должен быть художник, были просты, довольно суровы, но всегда справедливы: „Хоть в тюрьму посади, а все же художник художником станет“, — говаривал мой учитель Куинджи. Но зато он же восклицал: „Если вас под стеклянным колпаком держать нужно, то и пропадайте скорей! Жизнь в недотрогах не нуждается!“ Он-то понимал значение жизненной битвы, борьбы Света со тьмою»[32].

Научные увлечения

В университете юноша не только слушал лекции на историческом факультете и сдавал экзамены на юридическом. Он еще и продолжал занятия любимым делом — археологией. Разрешение на проведение самостоятельных раскопок Николай получил еще будучи гимназистом, в 1892 году.

С 1892 года сначала гимназист, а затем студент Рерих проводил раскопки в Петербургской, Псковской, Новгородской, Ярославской, Тверской, Смоленской областях, составив при этом весьма солидную коллекцию найденных им находок. Позднее он вместе с князем Путятиным занимался теми же работами на Валдае.

Уже в зрелые годы художник свидетельствовал: «Ничто и никаким способом не приблизит так к ощущению древнего мира, как собственноручная раскопка и прикасание, именно первое непосредственное касание к предмету большой древности. Никакое книжное изучение, никакие воспроизведения не дадут ту благодетельно зажигающую искру, которая зарождается от первых непосредственных прикасаний. Это не сентиментальность, не самоубеждение, ибо живет очарование старинных предметов, украшенных и замечательных в форме и соотношениях. Когда же предметы эти особенно близки с теми историческими обликами, которые как-то самосильно вошли и поселились в сознании, тогда все становится еще ближе и неотрывно убедительнее. <…>

Много очарования было в непосредственном прикосновении к предметам большой древности. Много непередаваемой словами прелести заключалось в бронзовых позеленелых браслетах, фибулах, перстнях, в заржавелых мечах и боевых топорах, полных трепета веков давних. Около курганов сплетались старинные легенды. Ночью там проходить страшились. Увлекательно молчали курганные поля, обугрившиеся сотнями насыпей»[33].

Пытливого студента интересовала история не только Древней Руси, но и Востока.

Н. К. Рерих в юности

«Кроме славянского отделения, я посещал и заседания Восточного отдела…»[34], — писал он о своих научных интересах.

В Восточном отделе Русского археологического общества Николай познакомился с выдающимся египтологом Б. А. Тураевым. Впоследствии тот стал первым наставником в востоковедении для старшего сына Рерихов Юрия, с гимназических лет увлеченного историей и культурой Востока.

Будучи студентом, Николай дружил с выдающимся российским литературным, художественным и музыкальным критиком, исследователем и популяризатором русской национальной культуры Владимиром Васильевичем Стасовым. Он, без сомнения, был незаурядной личностью. Страстный патриот России, он вел исследовательскую работу в Публичной библиотеке, писал статьи по истории русской культуры, изучал русское, восточное и западноевропейское искусство, а при этом успевал еще и заниматься активной общественной деятельностью.

Через много лет, находясь в далекой Маньчжурии, в одном из писем художник вспоминал о Стасове: «Ведь он, так сказать, впервые ввел меня в хранилища Публичной библиотеки. Он допустил меня к сокровищам этого хранилища и поддержал в моих первых зовах о России. Помню нашу переписку с ним. Всегда я ему писал в виде старинных русских грамот, и он всегда радовался, если слог и образность были исконными. Иногда он отвечал мне тем же истинным слогом. А иногда добродушно подсмеивался, говоря: „Хотя Ваша пожелтелая грамота и припахивала свежим кофием[35], но дух-то ее оставался русским, настоящим русским“.

Помню его фельетон о моей картине „Поход“, в котором он понял желанное мне основное устремление. У Курбатова была фотография наша, снятая у его знаменитого отягченного книгами стола в Публичной библиотеке. Когда Вы приводите стасовские цитаты, мне так живо рисуется и Публичная библиотека, и все те хорошие, замечательные люди, приходившие к его радушному столу. Он же, Стасов, свез меня и познакомил со Львом Толстым после моей картины „Гонец“. <…>

Вы правильно поминаете и нападки на все национальное. Между тем именно этим-то национальным, русским, искусство России было так оценено на Западе. Казалось бы, этот яркий, всем известный пример должен быть достаточным укором для всех тех, кто пытался свернуть мощную реку русского творчества в чуждое ей русло. Правильно Вы поминаете слова Стасова: „Всякий народ должен иметь свое собственное национальное искусство, а не плестись в хвосте других по проторенным колеям, по чьей-либо указке“. В этих словах вовсе не было осуждения иноземного творчества. Для этого Стасов был достаточно культурный человек; но как чуткий критик он понимал, что русская сущность будет оценена тем глубже, если она выявится в своих прекрасных образах»[36].

В. В. Стасов оказал значительное влияние на научную и общественно-просветительскую деятельность Рериха, хотя у маститого критика и у молодого художника с самого начала были существенные расхождения во взглядах на искусство.

Н. К. Рерих и В. В. Стасов в Публичной библиотеке

В 1895–1896 годах Николай Рерих написал две картины: «Вечер богатырства Киевского» и «Утро богатырства Киевского».

«Утро богатырства Киевского». (Эскиз фрески). 1896 г.

Тогда же у художника появилась идея создать целую серию произведений, посвященных жизни Древней Руси. Она должна была называться «Начало Руси. Славяне»; художник намеревался отразить в ней наиболее значимые моменты истории. Он писал впоследствии: «1896 год. Академия Художеств. Уже складывается сюита „Славяне“. Задуманы „Гонец: восстал род на род“ и „Сходятся старцы“, и „Поход“, и „Город строят“. Читаются летописи. Стасов открывает сокровища Публичной библиотеки»[37].

Первым в задуманной Рерихом серии стало полотно «Гонец: восстал род на род», 1897 г. (см. на вкладке). Эта картина планировалась как своеобразный пролог. «Гонцу» была суждена особая роль еще и потому, что это произведение стало дипломной работой молодого художника при окончании Академии художеств.

Сергей Эрнст писал, что этой картиной Рерих «громко и ясно заявил о своей уже сложившейся „художнической особи“»: «В „Гонце“, написанном широкими густыми мазками (темно-зеленоватая река, темное небо, груда темных приречных построек, ярко-желтый месяц), Рерих выявил первоначальную формулу своего искусства и наметил дальнейший свой путь, — отмечал биограф. — Прежде всего, Рерих — прирожденный живописец, об этом свидетельствует весь красочный наряд „Гонца“, хотя и оставляемый далеко позади последующими открытиями и вдохновениями автора, но для своего времени представлявший интерес первостепенной новизны.

С истинно живописным чувством сопоставлены эти темные, густые колера и таким уместным к ним контрастом звучит золотой кусок молодого месяца.

Свежо найдены и общие очертания построек на берегу и посланцев, плывущих на челноке. Трогает и то лирическое чувство северной природы, что движет все полотно, — художник рассказывает о летней, может быть, близкой к осени, чуть сырой, притаившейся ночи, когда еле-еле журчит речная струя, берега молчаливы и таинственны и вся земля покоится в тишине. Эти ноты сближают картину Рериха с пейзажными холстами Левитана и его школы, в конце века создавших чудесный и единственный гимн скромной прелести русских лугов, рек и лесов. Третьим отличительным признаком „Гонца“ будет то непосредственное и свежее чувство прошлого, что так поразило тогдашних зрителей и что вот уже долгие годы воодушевляет все работы художника»[38].

Знатокам искусства сразу стало ясно, что живопись Рериха уникальна и неповторима. Как уже говорилось, в его картинах искусство гармонично сочеталось с наукой, фантазия — с подлинными данными истории, археологии, этнографии.

Ученый и художник в одном лице, он отражал жизнь древних славян не просто красиво и эмоционально, но и по научному правдиво.

В ноябре 1987 года состоялась конкурсная выставка работ выпускников Академии художников и торжественное вручение дипломов. На выставке побывал Третьяков, сразу же отметивший «Гонца». Меценат приобрел полотно Рериха для своей знаменитой галереи.

Н. К. Рерих в своей мастерской в Изваре

Служба в Обществе поощрения художеств

В следующем, 1898 году Николай завершил учебу на юридическом факультете Санкт-Петербургского университета. Темой его дипломной работы стало исследование на тему: «Правовое положение художников в Древней Руси». В нем выпускник университета смог объединить с юриспруденцией и особо интересующие его области знаний: историю искусств и историю Древней Руси. Как отмечал Николай, «пригодились и „Русская Правда“, и „Летописи“, и „Стоглав“, и „Акты Археографической Комиссии“»[39].

Незадолго до защиты диплома, в том же 1898 году, молодому человеку предоставилась возможность устроиться на постоянную работу. Ему были предложены сразу две солидные должности — помощника директора музея при Императорском обществе поощрения художеств (ИОПХ)[40] и помощника редактора журнала «Искусство и художественная промышленность», который начал издаваться Обществом поощрения художеств как раз тогда. Оба предложения были сделаны Рериху не без влияния В. В. Стасова, который был другом директора музея ОПХ и одним из инициаторов выпуска этого издания.

Н. К. Рерих в конце 1890-х гг.

Николай не стал выбирать одну из должностей, а принял смелое решение занять их обе. С 1899 года Рерих был помощником не только главного редактора журнала, издаваемого ИОПХ, но и помощником секретаря этого общества (в те годы редактором и секретарем ОПХ был Н. Собко). Многие друзья молодого художника не одобряли его выбор, полагая, что обилие организационной работы сразу на двух должностях лишит его возможности заниматься творчеством. Однако их опасения не оправдались. Обладавший необычными организаторскими способностями, огромной внутренней дисциплиной и целеустремленностью Рерих смог успешно совместить бюрократическую работу со своими творческими интересами. У него находилось время и для живописи, и для литературного творчества, и для занятий археологией, и для общения с друзьями.

Свой ближайший круг друзей живописец очень ценил и спустя много лет писал: «После университета у меня в мастерской в Поварском переулке собирался очень ценный кружок — Лосский, Метальников, Алексеев, Тарасов… Бывали хорошие беседы, и до сих пор живет связь с Лосским и Метальниковым. Зародилось и „Содружество“ — С. Маковский, А. Руманов — группа писателей и поэтов. Просуществовало оно не так долго, но создало хорошую дружбу, оставшуюся на долгие годы…»[41].

Н. К. Рерих

О русской культуре

В 1898–1900 годы Николай Рерих много размышлял и писал о русской культуре. Молодой художник не только работал над картинами славянской серии, но и активно занимался публицистикой. К этому времени относятся интересные, полные новых идей статьи: «На кургане» (1898 г.), «Искусство и археология» (1898 г.), «Некоторые древности Шелонской пятины и Бежецкого конца» (1899 г.), «Иконный терем» (1899 г.), «По пути из Варяг в Греки» (1900 г.)[42].

В них отразились основные взгляды Рериха. Он писал об истории древнерусского искусства, о значении археологии в изучении славянской истории и культуры. В своих очерках Николай подчеркивал самобытный характер культуры Древней Руси и обращал внимание на влияние, оказанное на нее соседями-скандинавами. В центре его внимания уже тогда находилась проблема охраны культурных памятников старины.

Н. К. Рерих

Свои умозаключения Рерих излагал не только в публицистике. В 1898–1899 годах он прочитал курс лекций в Петербургском археологическом институте в качестве внештатного преподавателя. Тема курса была сформулирована следующим образом: «Художественная техника в применении к археологии». В этом курсе лекций Николай Константинович осветил весьма широкий круг вопросов: происхождение древнеславянского искусства, значение археологического материала для современного художественного образования, высший духовный смысл искусства и его значение в жизни человечества и многое другое.

Одним из самых интересных вопросов прочитанного Рерихом лекционного курса был синтез и взаимодействие искусства и науки. Следует подчеркнуть, что он поднял эту проблему одним из первых в России.

«Новая живопись»

Начало творческой деятельности художника пришлось на бурное время смены эпох, а вместе с тем и разрушения прежних стереотипов, рождения нового мировоззрения, новой идеологии. Подобная тенденция проявилась во всех сферах жизни российского общества — как в политике, так и в культуре. Литература, философия, искусство также отражали это противостояние. В живописи той эпохи и среди мастеров кисти, и среди их поклонников и критиков сформировалось два крупных лагеря — с одной стороны передвижники, а с другой последователи «нового искусства», в котором отражались веяния импрессионизма, символизма и модерна. Товарищество передвижников активно поддерживал Стасов, а объединение «Мир искусства», куда вошло немало сторонников «нового искусства», возглавил известнейший российский антрепренер Сергей Дягилев.

Николай Рерих не мог однозначно отнести себя ни к одному, ни к другому сообществу. С одной стороны, он любил и ценил передвижников за их патриотизм. С другой — видел и плюсы новых тенденций в искусстве, выходящих за строгие рамки академизма. Стасов не понимал и не принимал позицию сторонников нового искусства, считая его «декадентским», прозападным и чуждым традициям русской живописи. Однако взгляды знаменитого критика были чрезвычайно узкими и ограниченными, а позиция противостояния «декадентству» — жесткой и непримиримой. Его идейный противник Дягилев тем временем присматривался к Рериху и мечтал перетянуть его на свою сторону, сразу оценив новаторскую натуру талантливого молодого художника, его широкие взгляды и открытость новым тенденциям в искусстве.

В 1898 году в творчестве Николая Константиновича наметился отход от принципов классического академизма.

Новый стиль проявился в картине «Сходятся старцы», запланированной им в рамках славянского цикла его работ. Это полотно большинство критиков отнесли к «новой живописи», в отличие от «Гонца», являвшегося образцом классической русской живописи.

Искусствовед Е. И. Полякова писала: «Новая живопись, вовсе не порывая с реальностью, отходит от иллюзорно-бытового ее изображения. Для новой живописи важно не столько воссоздание действительности, сколько отношение к ней художника, который волен выбирать средства и приемы, непривычные для ревнителей традиционного искусства. Центр новой живописи — не изображение факта, но сама душа автора, его отношение к изображаемому, его внутренний мир»[43].

«Сходятся старцы». 1898 г. Эскиз к одноименной картине[44]. Фрагмент

В такой же манере была выполнена и следующая работа на тему истории Древней Руси — созданная в 1899 году картина «Поход».

«Поход». 1899 г.

Не всем понравился новый художественный стиль Рериха; сторонники академизма, в том числе И. Репин, отозвались об этих полотнах критически. Зато представители новых веяний в искусстве вроде С. Дягилева восприняли их положительно. Знаменитый антрепренер активно приглашал художника сотрудничать с объединением «Мир искусства» в выставочной деятельности, и тот стал всерьез задумываться о том, чтобы принять приглашение, несмотря на то, что это явно не понравилось бы его старшему другу — Стасову.

Выполняя служебные обязанности и успевая заниматься творчеством, Николай не оставлял и давнего любимого занятия — археологии. Во время одной из поездок, связанных с археологическими исследованиями, он познакомился со своей будущей женой и единомышленницей, Еленой Ивановной. Это произошло летом 1899 года в имении князя Путятина, давнего поклонника археологии. Приехав к нему в Бологое по делам Русского археологического общества, Рерих не застал князя дома, но зато был представлен племяннице его жены, Елене Ивановне Шапошниковой. Девушка, как обычно, проводила лето у тети, княгини Путятиной. Художнику пришлось ожидать возвращения князя домой в течение трех дней, и именно тогда, видимо, многое решилось в его жизни.

Необыкновенные красота, ум и духовная утонченность 20-летней Елены пленили молодого живописца. Ее отцом был к тому времени уже умерший архитектор Иван Иванович Шапошников, известный не только высоким профессионализмом и талантливостью, но и прогрессивными общественными взглядами. Мать девушки, Екатерина Васильевна Шапошникова, урожденная Голенищева-Кутузова, женщина необыкновенной красоты, принадлежала к древнему и знатному дворянскому роду.

Позднее художник вспоминал: «В летнее время уже шли раскопки, исполнялись поручения Археологической комиссии. Во время одной такой раскопки, в Бологом, в имении кн[язя] П. А. Путятина я встретил Ладу, спутницу и вдохновительницу. Радость!»[45]

По возвращении в Санкт-Петербург Елена приезжала в мастерскую художника посмотреть его работы. Очень скоро Николай Рерих предложил возлюбленной руку и сердце. Однако молодой паре пришлось немало побороться за счастье: знатная и состоятельная родня Елены и слышать не хотела о ее браке с небогатым художником. Родственники девушки намеревались выдать ее замуж за человека равного им положения — солидно обеспеченного, а в те времена имущественное положение живописцев во всем мире оставляло желать лучшего. Елена проявила незаурядные ум, волю и настойчивость, чтобы отстоять право на выбор спутника жизни вопреки мнению близких. Это психологическое противостояние растянулось на два года и доставило много волнений и тревог и Николаю Константиновичу, и его невесте.

Елена Ивановна в юности

В 1900 году умер отец Николая, Константин Федорович Рерих. Ни один из трех сыновей не пожелал унаследовать его профессию; нотариальная контора была продана, а наследство разделено между всеми членами семьи. Свою часть наследства художник решил потратить на стажировку заграницей. Он давно уже мечтал поработать в мастерской какого-нибудь известного европейского преподавателя живописи. В сентябре 1900 года Рерих отправился в Париж, где начала работу Всемирная выставка с огромным художественным отделом. После выставки он остался в Париже на год для работы в мастерской Фернана Кормона, одного из лучших преподавателей в Европе. Учеба помогла Николаю усовершенствовать художественную технику.

Летом 1901 года Рерих вернулся в Петербург. Перед ним сразу же встал вопрос о поиске новой работы. В это время освободилась должность секретаря Общества поощрения художеств (ОПХ), и на нее был объявлен конкурс. Художник выставил свою кандидатуру, и хотя претендентов на это место было много, секретарем ОПХ был назначен именно Рерих.

Н. К. Рерих. 1900 г.

Это сыграло решающую роль в проблеме его брака с Еленой Ивановной. У родственников, не желавших ее брака с художником, теперь не было оснований для возражений: уже никто не мог сказать, что общественный статус и материальное положение Николая не позволяют ему претендовать на руку девушки из богатой аристократической семьи.

Е. И. Рерих. 1900 г.

Бракосочетание Елены Ивановны и Николая Константиновича состоялось 28 октября 1901 года. Молодожены поселились в доме Кенига, на Пятой линии Васильевского острова.

В 1902 году в семье родился первенец, Юрий (официальное имя мальчика было Георгий). В 1904 году на свет появился младший сын, Святослав. Будущие интересы Рерихов-младших обозначились с детства. С самых ранних лет в них проснулись и стремление к знаниям, и творческие задатки. Оба мальчика прекрасно рисовали, тем более что первые уроки им давал отец — прекрасный педагог, преподававший в Рисовальной школе ОПХ. Чуть позже старший сын стал увлекаться историей, географией, рассказами о путешествиях и военным делом, а младшего, помимо рисования, тянуло к живой природе. Родители с детства прививали сыновьям трудолюбие и любовь к природе и красоте во всех ее проявлениях.

Н. К. Рерих с сыновьями

Служба и любимые занятия

Служба в должности секретаря Общества поощрения художеств отнимала у Н. К. Рериха много времени и сил. Секретарь ОПХ не только руководил всем делопроизводством, но и играл важную роль во всей хозяйственно-административной деятельности организации. В то время в составе ОПХ были Рисовальная школа, художественно-промышленные мастерские, музей, постоянная выставка, аукционный зал. Кроме того, Общество занималось издательской деятельностью.

Члены Императорского Общества поощрения художеств. 1901–1905 гг. (Н. К. Рерих — третий слева во втором ряду)

Несмотря на большую загруженность на работе, Рерих не сбавлял темп творческой деятельности, создавая все новые картины. Находил он время и для прежних увлечений — коллекционирования старинных картин и археологии. В доме Рерихов была прекрасная коллекция живописи старых голландских мастеров, а также работы французских и итальянских художников и много старинных русских икон[46] — всего более 500 ценнейших произведений искусства.

В летнее время художник выкраивал время для проведения археологических раскопок. Елена Ивановна, к удивлению родственников и знакомых, вместе с мужем принимала в них участие.

Е. И. и Н. К. Рерихи на раскопках (предположительно на Валдае). 1905 г.

В 1902 году Рерих проводил раскопки курганов в Новгородской губернии, обнаружив множество ценных артефактов: каменные неолитические орудия и сотни прекрасных янтарных украшений. Возраст находок был датирован 4000 лет. Это стало крупным археологическим открытием, впоследствии высоко оцененным европейским ученым сообществом. Идеи Рериха о древности русской культуры находили все больше подтверждений; было очевидно, что на месте Новгородской и Тверской областей в эпоху неолита существовала высокая древняя культура, неизвестная науке.

Столь же интересное открытие супруги Рерих сделали во время работ на острове Пирос. Найденные там человеческие фигурки из камня вызвали огромный интерес и в петербургском археологическом сообществе, и у европейских археологов (художник продемонстрировал их во время археологического съезда во Франции в 1905 году).

Археологические находки, сделанные Е. И. и Н. К. Рерихами

Рериха особенно интересовали древнейшие эпохи человеческой цивилизации, в том числе культуры каменного века. Он исследовал их во время раскопок, проводимых в северо-западной части России и в странах Европы — Скандинавии, Франции, Швейцарии[47]. Коллекция, составленная Николаем Константиновичем, насчитывала около 2500 экспонатов[48].

Крупный советский археолог и историк академик А. П. Окладников высоко оценил результаты археологических исследований Н. К. Рериха. Ученый отметил широту и разнообразие интересов Рериха как археолога, а также высокую научную значимость его археологических открытий. «Его в равной мере интересовали древнерусские памятники и финно-угорские древности. На уровне археологической техники того времени его раскопки представляли передовое достижение и, как археолога, Н. К. Рериха по праву нужно числить в ряду крупных исследователей русской археологической науки»[49], — утверждал А. П. Окладников.

Новый стиль

С 1900 года начался новый этап в творчестве Рериха; в то время окончательно сложился его живописный стиль. Как отмечал Сергей Эрнст, «большой новостью этих дней в творчестве Рериха является принятие им тех определенных законов художественного воплощения, что принято называть ныне истертым словом — стилизация»[50].

Переход Рериха к новому стилю был постепенным. Написанная в 1900 году картина «Красные паруса» («Поход Владимира на Корсунь») и последующие произведения («Зловещие», «Идолы», «Заморские гости») все больше отдаляли живопись мастера от чистого реализма и вместе с тем усиливали ее эмоциональное воздействие на зрителя.

Как отмечал Эрнст, «Рерих оставляет первоначальную программность, определенную „историческую сюжетность“ своих картин. <…> Рерих нашел золотую меру формы и содержания, меру, удерживающую их в добром соседстве и придающую им только бо́льшую выразительность и самостоятельность. <…> Живопись художника самодовлеюща, в ней нет ни самой малой доли раскраски, столь часто встречаемой в исторических полотнах недавнего прошлого, и есть та искренность и простота, что так пленительны и в замыслах его»[51].

Характерна в этом отношении картина «Идолы (Языческое[52])», написанная художником в 1901 году. Об этой картине П. Ф. Беликов и В. П. Князева писали: «Как и предыдущим работам Николая Константиновича, „Идолам“, безусловно, присуща романтическая приподнятость. Но это романтизм без идиллии, драматизации или умиления перед стариною. Их заменяет торжественная суровость, столь характерная для древнего человека перед лицом матери-природы.

В „Идолах“ изображено капище, огороженное сплошным частоколом из бревен. Посреди капища возвышается большой деревянный идол, рядом с ним несколько меньших. На частоколе черепа жертвенных животных. К языческому святилищу пришел седовласый старец. Проплывающие по реке ладьи и недвижный оскал черепов говорят ему о единстве жизни и смерти. Он постиг эту истину бытия, и она не пугает его. Такое цельное мировосприятие художник называет „здоровым языческим настроением“. Рерих поставил перед собой трудную задачу — передать это настроение в выразительной и достоверной форме. И он нашел ее».

Николай Рерих. «Идолы (Языческое)». 1901 г. © Государственная Третьяковская галерея, 2024 г.

Созданная в 1901 году картина «Заморские гости» стала одной из самых широко известных работ мастера. Впоследствии он написал несколько вариантов данной работы. Возможно, это полотно явилось живописным выражением исторических взглядов Рериха-ученого, исследовавшего скандинавское влияние на культуру Древней Руси. Сам он писал об этом так: «Глубины северной культуры хватило, чтобы напитать всю Европу своим влиянием на весь X век. Никто не будет спорить, что скандинавский вопрос — один из самых красивых среди задач художественных. Памятники скандинавов особенно строги и благородны. Долго мы привыкали ждать все лучшее, все крепкое с севера. Долго только ладьи с пестрыми парусами, только резные драконы были вестниками всего особенного, небывалого. Культура северных побережий, богатые находки Гнездова, Чернигова, Волховские и Верхне-Поволжские — все говорит нам не о проходной культуре севера, а о полной ее оседлости. Весь народ принял ее, весь народ верил в нее»[53].

В литературном творчестве художник отразил тему «Заморских гостей» раньше, чем в живописном. Фрагмент из его очерка «По пути из варяг в греки», написанного в 1900 году, выглядит точным описанием картины, созданной в следующем, 1901 году[54].

В последующие годы художник продолжал создавать произведения, посвященные любимой им теме — истории Древней Руси. Написанная в эскизной манере картина «Город строят» (1902 г.), близкая ей по стилю работа «Строят ладьи» (1903 г.), два декоративных панно «Утро княжей охоты» и «Вечер княжей охоты» (1901 г.) и другие полотна свидетельствовали о том, что в его творчестве сформировался новый стиль.

Николай Рерих. «Заморские гости». 1901 г. Фрагмент. © Государственная Третьяковская галерея, 2024 г.

«Строят ладьи». 1903 г. Фрагмент

«Княжая охота. Вечер» («Вечер княжей охоты»). 1901 г. Фрагмент

Характерной особенностью этого стиля было стремление к лаконизму и простоте средств выражения. Картину Рериха «Древняя жизнь» (1904 г.) Эрнст сравнивал со старой японской живописью.

«Древняя жизнь». (Этюд). 1904 г.

«Архитектурная серия»

Одним из увлечений четы Рерих были поездки по старинным городам и знакомство с архитектурными памятниками и историческими местами. В 1903 и 1904 годах супруги побывали более чем в сорока городах России и стран Балтии. С мая по сентябрь 1903 года они посетили Ярославль, Кострому, Казань, Нижний Новгород, Владимир, Суздаль, Юрьев-Польский, Ростов Великий, Москву, Смоленск, Вильно, Троки, Гродно, Ковно, Митаву, Ригу, Венден, Изборск, Печоры, Псков, Тверь, Углич, Калязин, Валдай и Звенигород.

По словам Эрнста, путешествие имело определенную «идейную композицию»: «…с одной стороны — Псков, Печоры, Изборск, „выросшие на великом пути, напитавшиеся лучшими соками ганзейской культуры“, с другой — фантасмагория „цветистых“, „московских“ Ярославля и Ростова Великого, в середине — Владимир и Юрьев-Польский, чье искусство повествует о романских влияниях на Русь»[55].

Одной из целей было ознакомление со всем разнообразием архитектурных стилей древнерусского зодчества, впитавшего в себя лучшие культурные традиции соседних стран. Повсюду Николай Константинович писал этюды, запечатлевая красоту памятников древнерусской архитектуры. Так возникла уникальная серия, насчитывающая около 90 произведений.

«Углич. Церковь царевича Дмитрия». 1904 г.

«Углич. Воскресенский монастырь» («Воскресенский монастырь в Угличе»). 1904 г.

«Углич с Волги». 1904 г.

Елена Ивановна тем временем фотографировала исторические памятники. Качество сделанных ею снимков оказалось профессиональным; многие потом были использованы в «Истории искусства» Игоря Грабаря и в других изданиях, посвященных русской архитектуре[56].

«Спас Нередица (Новгород)». 1904 г.

Выполненные супругами и живописные, и фотографические изображения архитектурных ансамблей имели огромное значение для истории русской культуры. Во время Великой Отечественной войны под обстрелами погибло немало исторических памятников, и только этюды Рериха и фотографии его жены сохранили для будущих поколений память о погубленных шедеврах.

Сергей Эрнст писал: «„Архитектурные этюды“ — слишком скромное и поэтому неверное заглавие для многообразного и величественного зрелища достопамятной отечественной старины, запечатленной на холсте широкой и свежей кистью, выразительно обобщающей и тонкой в передаче того легкого благостного покоя и света, коим так сильны все памятники древнего искусства. Было бы хорошо назвать эту сюиту „Пантеоном нашей былой Славы“, „Российскими Елисейскими Полями“»[57].

Архитектурные этюды Рериха были не только выдающимися произведениями искусства, но и уникальным историческим свидетельством, запечатлевшим облик прекрасных творений древнерусского зодчества. Кроме того, этот выдающийся живописный проект был тесно связан с борьбой художника за сохранение древнерусской культуры. Данная задача, имевшая огромное научное и общественное значение, реализовалась также в его литературном творчестве 1906–1916 годов и просветительской деятельности.

Ростов Великий (фото Е. И. Рерих)

Николай Константинович был одним из первых в России (если не самым первым), кто выступил с мощным призывом к охране старинных памятников. «Художественные достоинства этюдов не должны закрывать для нас и большое общественное значение их, ибо они явились одним из первых сильных голосов, прозвучавших защитой древнего национального достояния России, защитой ее старого искусства, ее души, которой грозят необъятные полчища лжи, забвения и уничтожения»[58], — подчеркивал Сергей Эрнст.

Е. И. и Н. К. Рерихи

Древним памятникам России Рерих посвятил немало своих очерков. Он не только описывал их красоту и значение для русской и мировой культуры, но и обращал внимание на их сохранность. В публикациях и выступлениях художник поднимал проблему разработки специальных мер для охраны и реставрации уникальных объектов древнерусского зодчества. «Где бы ни подойти к делу старины, сейчас же попадаешь на сведения о трещинах, разрушающих роспись, о провале сводов, о ненадежных фундаментах. Кроме того, еще и теперь внимательное ухо может в изобилии услыхать рассказы о фресках под штукатуркой, о вывозе кирпичей с памятника на постройку, о разрушении городища для нужд железной дороги»[59], — писал Рерих.

«Звенигород. Саввин-Сторожевский монастырь». 1904 г.

«Валдай. Палаты Никона». 1904 г.

«Псков. Окна дома XVII века». 1903 г

Сергей Эрнст отметил в монографии, что «подобных статей, воззваний, „обращений“, всегда впечатляющих своеобычным стилем литературной формы, порой разрастающихся в большое исследование, как „Радость Искусству“ (1908) и „Древнейшие финские храмы“ (1908), порой звучащих кратким, вдохновленным призывом, как-то: „Спас Нередицкий“ (1906), „Голгофа искусства“ (1908) или „Слово напутственное“ (1916), написано художником большое количество»[60].

По сути, эти воззвания стали началом одного из важнейших направлений деятельности живописца в будущем — создания общественного движения за сохранение культурного наследия прошлого. Через пару десятилетий идея реализовалась в разработке и принятии специального закона — Пакта Культуры, или Пакта Рериха, — первого в мире международного юридического акта, направленного на защиту мирового культурного наследия…

Судьба «Архитектурных этюдов» Рериха складывалась непросто. В 1904 году серия экспонировалась на выставке в Императорском обществе поощрения художеств. Посетивший выставку император намеревался приобрести всю серию для Русского музея императора Александра III. Но из-за начавшейся в тот же день войны с Японией вопрос так и не был решен. Вскоре серия вместе с другими работами русских художников была отправлена на выставку в США, где ее отметили серебряной медалью. Однако в итоге это предприятие закончилось полным провалом: из-за финансовых проблем организатора выставки Гринвальдта все демонстрировавшиеся на ней картины были проданы с аукциона.

Автор книги о Рерихе Всеволод Иванов отмечал: «По непростительному бюрократическому недоразумению этюды эти <…> ушли за границу, в Америку… „Ну что ж, — сказал тогда Рерих, — пусть эти картины будут моими добрыми посланниками в Америке…“

Но прежде чем уйти туда, эти картины обошли залы многих выставочных помещений России, они указали тысячам художников, на что и как следует посмотреть, что можно в этом видеть, видеть то, чего не видели раньше»[61].

К счастью, благодаря доброй воле Кэтрин Кемпбелл, одной из ближайших американских сотрудниц Рерихов, большая часть архитектурных этюдов оказалась не потерянной для России. Кэтрин Кемпбелл выкупила значительную часть работ этой серии и спустя несколько лет передала их в дар Государственному музею искусства народов Востока в Москве.

В 1906 году прекрасно зарекомендовавшего себя на службе Николая Константиновича повысили в должности, назначив на пост директора Рисовальной школы ОПХ. Новая деятельность привнесла еще больше ответственности и напряженности в жизнь художника. Но подобная роль вполне соответствовала мировоззрению Рериха. Главным стремлением его жизни было сделать истинное искусство доступным всему народу или, во всяком случае, самым широким кругам общества.

В очерке «Кредо» он писал: «Искусство — для всех. Каждый чувствует истину красоты. Для всех должны быть открыты врата „священного источника“. Свет искусства озарит бесчисленные сердца новою любовью. Сперва бессознательно придет это чувство, но после оно очистит все человеческое сознание. И сколько молодых сердец ищут что-то истинное и прекрасное! Дайте же им это. Дайте искусство народу, кому оно принадлежит. Должны быть украшены не только музеи, театры, школы, библиотеки, здания станций и больницы, но и тюрьмы должны быть прекрасны. Тогда больше не будет тюрем…»[62]

Н. К. Рерих в своем кабинете в здании ОПХ. 1910–1914 гг.

Однако на практике работа в должности директора Рисовальной школы ОПХ стала для живописца не только ступенью реализации его идеалов, но и серьезным испытанием. Последнее было связано с тем, что в ОПХ Рериха окружала весьма консервативная среда. От бывшего директора школы, Сабанеева, ему досталось незавидное наследство.

Е. А. Сабанеев и почти весь педагогический состав Рисовальной школы отличался консерватизмом и в общественном, и в профессиональном смысле; преподавание велось устаревшими академическими методами.

Необыкновенные организаторские способности Рериха, его дипломатичность и умение налаживать отношения с самыми разными людьми помогли ему осуществить сложную задачу по превращению прежде почти отсталого, консервативного учебного заведения в передовое, если не лучшее в Санкт-Петербурге.

Сергей Эрнст отмечал: «Стоит вспомнить, что Рерих получил в 1906 году школу, „застывшую на точке“ 80-х годов прошлого века: число ее классов не увеличивалось, хотя обстоятельства времени настойчиво этого требовали, преподавание в ней велось по тому же методу, в тех же рамках, что и двадцать лет тому назад (а ведь за эти двадцать лет сколь много и каких резких перемен произошло во всем искусствопонимании). Из этого-то „трудного“ материала Рерих <…> начинает строить новое здание, строить постепенно, не спеша, выбирая лучшие камни из старых, добавляя и скрепляя их новыми…»[63]

Но несмотря на ответственную должность и огромную занятость по службе, художник и в те годы активно занимался художественным творчеством. Для современников было загадкой, каким образом он ухитрялся все совмещать.

Биографы отмечали, что 1906 год стал началом нового, зрелого этапа в искусстве мастера. И с идейной, и с технической точки зрения его живопись изменилась.

Вначале Рерих писал маслом, но такие краски скоро перестали удовлетворять его. В небольшой заметке «Живопись» он писал: «Масло вообще скоро надоело своею плотностью и темнотою. Понравилась мюнхенская темпера Вурма. Много картин ею написано. Стенопись в Талашкине тоже вурмовская. Серову эти краски понравились, и он просил меня для него их выписывать. С войною вообще прервалось, и сама фабрика закрылась. В то время привлекла яичная темпера. В нашей иконописной мастерской были всякие опыты. Были комбинации с клеевой темперой. Воздушность и звучность тонов дали свободу технике. С Головиным были беседы о темпере, но он часто предпочитал пастель. С маслом темпера не сравнима. Суждено краскам меняться — пусть лучше картины становятся снами, нежели черными сапогами…»[64]

Говоря о «снах» и «черных сапогах», художник имел в виду поведение разных видов красок при их старении: темпера от времени выцветала, а масляные краски чернели.

Рериха потянуло к более светлым, чистым, ярким краскам. Николай Константинович стал пробовать разные техники, используя акварель, гуашь, пастель. К 1906 году он практически полностью отказался от масла и перешел на темперу. На его картинах засияли яркие, чистые цвета, словно сошедшие с икон Андрея Рублева. В последующие годы живописец продолжал экспериментировать, пытаясь создать темперу наиболее ярких и чистых тонов, с устойчивым химическим составом.

Художник и искусствовед И. Э. Грабарь писал о Рерихе: «Он еще раз в корне переменил манеру и художественную установку, вступив в лучший, наиболее блестящий период своей художественной деятельности. Убедившись в излишней черноте картин своего предшествовавшего периода, Рерих бросил масляную живопись, перейдя исключительно на темперу. Появились те красивые, гармонические по цветам композиции, которые стали нарицательными для обозначения существа рериховского искусства: настоящее, бесспорное, большое искусство, покорившее даже скептика Серова. Особенно хороши были эскизы его театральных постановок — к „Игорю“, „Пер Гюнту“, „Весне священной“»[65].

В дальнейшем, по словам современных авторов Беликова и Князевой, художник пересмотрел цветовую архитектонику своих картин; в них чаще стали появляться яркие локальные пятна. Рерих стал использовать многослойную манеру письма старых мастеров (накладывание одного красочного слоя на другой), что давало богатейшие цветовые оттенки[66].

Н. К. Рерих в мастерской в здании ОПХ

В те годы мастером было создано много полотен на исторические темы, посвященных как скандинавским, так и древнерусским сюжетам. В 1906 году он написал картину «Поморяне. Утро», а в следующем году — «Поморяне. Вечер». Оба полотна изображали простую мирную жизнь обитателей древнеславянского городка.

В 1908 году художник написал произведение под названием «Собирают дань». Эта работа, как и многие другие, демонстрирует характерные черты жизни и быта древних русичей: подробно изображены детали одежды, обуви, вооружения дружины, а также припасов, приносимых в качестве дани. Наконец, сама сцена выглядит реальной и жизненной, без малейшего налета театральной условности.

Еще одно полотно на древнерусскую тему — «Человечьи праотцы» — было создано Рерихом в 1911 году (см. на вкладке). Герой картины, древнеславянский Орфей, сидит среди зеленеющих холмов и играет на свирели, а неподалеку от него расположилась группа медведей, зачарованных музыкой. Данные истории и археологии свидетельствуют, что для некоторых древнерусских племен это животное было тотемным: могучему обитателю лесов поклонялись как прародителю, видя в нем воплощение силы и добродушия.

«Поморяне. Вечер». 1907 г.

«Собирают дань». 1908 г. Фрагмент

Но, думается, наиболее значимым для художника было даже не отражение поверий и мифов, которыми он всегда интересовался, а другое. Рериху были близки идея единства и изначальной гармонии человека и природы, а также свойственное древним философам пантеистическое мировосприятие, в котором весь мир связывало воедино духовное начало, всеобщая одушевленность. Е. И. Полякова подчеркивала:

«Первозданные истоки бытия для Рериха не темно-уродливы, но прекрасны, это — ступень к грядущему, к истинному золотому веку, о котором грезили и Пювис, и Марес, и который придет когда-нибудь к человечеству. Пантеизм, ощущение всего существующего как сущего, одушевленного, единого — органическая основа мировоззрения художника, определяющая и формы его отражения мира»[67].

Природа на картинах живописца всегда показана особенной, загадочной, полной духовных сил и тайн. Многие биографы и искусствоведы отмечали, что даже пейзажи Рериха полны философского символизма и особого духовного настроя, передающегося и зрителю. Даже извечный оппонент художника, Александр Бенуа, уловил суть его настроя и написал в одной из своих статей: «Кому знакомо молитвенное отношение к суровым скалам, к душистому ковылю, к дреме и говору леса, к упрямому набегу волн и к таинственному походу солнца, те поймут то, что я считаю истинной сферой Рериха. Из седой древности доносятся до нас какие-то забытые, полупонятные заветы и о том же твердит все то, что еще не отравлено современной пошлостью, все, что не запятнано в природе»[68].

Это таинственное духовное начало нашло отражение не только в пейзажной живописи Николая Константиновича. Сергей Эрнст высказал очень ценную идею: «…должно отметить, что в глубине каждого творения Рериха всегда чувствуется некое духовное волнение, некая мысль о мире вышнем и тайном, невидимые силы озаряют вдохновения мастера и единым роднят все его дары, пусть то будет даже первобытный пейзаж, пляска древних или их сходбище»[69].

Эта «мысль о мире вышнем и тайном» нашла особенно яркое выражение в картинах Рериха на духовно-религиозные темы.

В 1904–1905 годах им были написаны вызвавшие живой интерес публики полотна «Борис и Глеб» (1904 г.), «Архангел» (1904 или 1905 гг.) и полное глубочайшего философского символизма «Сокровище ангелов» (1905 г.).

«Сокровище ангелов» по праву считается одной из самых значительных и таинственных работ мастера.

«Сокровище ангелов». 1905 г. Фрагмент

Она стала одной из первых, посвященных образу Небесного, или Светлого, Града — идеального города-общины, населенного сообществом ангелов или высокодуховных мудрецов. Данной теме Рерих посвятил в дальнейшем немало и других произведений.

Нельзя не отметить, что созданный в «Сокровище ангелов» образ «городов ангельских» аналогичен понятию, появившемуся позднее в индийский период творчества художника — Шамбале, или восточной обители Света, населенной высокодуховными людьми, чьей целью является служение человечеству.

Тема Светлого города, или Небесного Града, ярко отразилась и в картине «Пречистый град — врагам озлобление». В 1911–1912 году мастер создал два ее варианта. Сюжет полотна он описывал так: «Белый город со святыми внутри окружен пламенем, и демоны кидают камни в него». Но находящаяся в осаде демонических сил цитадель — символ духовности — остается несокрушимой и невредимой.

Эта тема перекликается с мифологическим образом скрывшейся от мира страны праведников. Подобный образ присутствует в фольклоре многих народов мира. Легенда о невидимом граде Китеже, сказания алтайских староверов о святой стране Беловодье, наконец, буддийские предания о Шамбале, обители духовных Учителей Востока, — разные мифы и легенды отражают одну и ту же идею.

«Пречистый град врагам озлобление». 1911 г.

Той же идее посвящена картина Рериха «Чудь подземная» (или «Чудь под землю ушла»[70]), а также не сохранившееся до наших дней огромное декоративное панно «Сеча при Керженце» (1913 г.), написанное художником для оформления Казанского вокзала в Москве. В его основу был положен эскиз декоративного занавеса, выполненного художником в 1911 году для оперы Н. А. Римского-Корсакова «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии». Опера была поставлена труппой С. Дягилева в Париже в 1911 году в театре «Шатле».

Художник писал об этой легенде: «Среди историй о подземных городах рассказ о Керженце под Нижним Новгородом обладает особой красотой. <…> Русская легенда о Керженце относится ко времени монголо-татарского ига. Она рассказывает, что, когда приблизились победоносные татаро-монгольские орды, древнерусский город Керженец не смог защитить себя. Тогда весь святой народ этого города пришел в храм и молился о спасении. Перед самыми глазами безжалостных завоевателей город торжественно опустился в озеро, которое впоследствии стало считаться священным. Хотя легенда говорит о времени татарского ига, вы можете понять, что основа легенды намного более древняя, и вы можете найти следы типичных переселений. Эта легенда имеет не только много вариантов, но и вдохновляет многих современных композиторов и художников. Каждый может вспомнить прекрасную оперу Римского-Корсакова „Город Китеж“»[71]. Существует и другой вариант, согласно которому превосходящее по численности войско орды было встречено на подступах к Китежу русским воинством. В неравной битве все защитники до единого полегли на поле брани, но город все равно не достался врагу — он опустился на дно озера, которое после этого стало считаться священным…

О картине «Сеча при Керженце» (см. на вкладке) Ф. И. Сыркина писала: «Это яркое и наивное полотно-примитив, своеобразно излагающее грозные события, словно бы все соткано из драгоценных нитей — так оно целостно и едино по своей фактуре. На премьере в Париже занавес по требованию парижской публики показывался двенадцать раз. Закономерно, что сугубо декоративный эскиз театрального занавеса был впоследствии использован Рерихом для проектов росписей Казанского вокзала в Москве»[72].

Еще одна глубоко философская по духу идея, отразившаяся на многих рериховских картинах, касается связи небесного мира с земным — например в полотнах «Бой» (1906 г.), «Небесный бой» (1909 г., второй вариант — 1912 г.), «Стрелы неба — копья земли» (1915 г., см. на вкладке) и других.

Полотна «Веления неба» и «Знамение», написанные в 1915 году, тоже посвящены таинственной связи двух планов бытия, обусловленности земной жизни Высшим миром, а также способности человека понимать волю Небес, проникая в тайны будущего с помощью духовных прозрений.

Тематика этих картин свидетельствует о явно выраженном интересе художника к духовно-философским вопросам бытия и его убежденности в существовании связи между миром земным и высшим.

Через несколько лет, начиная с 1920 года, духовный наставник Рерихов начал передавать им учение Агни-Йоги, одним из главных положений которого является та же идея. Интересно, что многие философские положения этого учения воплотились в творчестве живописца гораздо раньше.

Еще одна тема, буквально пронизывающая все творчество Рериха, и живописное, и литературное, это духовные поиски. В художественном творчестве мастера эту тему олицетворяют как женские, так и мужские персонажи. В 1909–1910 году на картинах Рериха появляется романтичный образ северянки, мечтающей о дальних странах. Его можно видеть и на полотне «Ункрада» (1909 г.), и на написанных в 1910 году двух вариантах картины «За морями — земли великие», и в работе «Дочь викинга».

Николай Рерих. «Веления неба». 1915 г. Фрагмент. Государственный Русский музей, 2024 г.

«Знамение». 1915 г. Фрагмент

Искусствоведы и историки не перестают восхищаться по-научному точной передачей живописцем деталей костюма древней северянки. Это и неудивительно, ведь картину писал не просто художник, но и ученый — историк и археолог. Е. И. Полякова заметила: «Это вообще принцип живописи Рериха. <…> Девушка с картины „За морями — земли великие“ одета так, что костюм ее можно выставить в этнографической витрине как образец одежды северного племени.

Вышивка белой рубахи, узор пояса, ожерелья, перстни, кожаная обувь, подвешенные к поясу нож, гребешок, сумочка — все изображено с педантической, можно сказать, с фотографической точностью, все кажется зарисованным с натуры, да и зарисовано с натуры — с археологических находок. <…> Ни один ученый не найдет ошибки в форме хижин, городищ, челнов, луков, колчанов, орнаментов одежды, если их пишет Рерих, — все это этнографически верно, все определено огромным опытом археолога, открывателя бесспорных следов материальной культуры.

Но самый скрупулезно точный, самый верный деталям из русских художников воспринимается как самый обобщенный, самый скупой на детали, самый далекий от быта из русских художников.

Зная все детали древней одежды или оружия, всегда сохраняя эту верность, он никогда не подчеркивает, не „докладывает“ ее зрителям. Напротив, взгляд скользит по деталям, не останавливаясь, схватывая лишь общий ритм цвета и узоров. Гребешок у пояса девушки незаметен совершенно — зритель увидит его, если будет специально, очень внимательно рассматривать картину, к чему автор его вовсе не приглашает. Ему важен ритм движения девушки, ритм тяжелых складок ее одежды, слияние белой фигуры с зеленым холмом, с серыми камнями, с морем.

И чем дальше, тем больше будут умаляться в картинах человеческие фигуры, тем сильнее будет степень обобщенности, очищения от быта.

Это сочетание почти символической обобщенности и подробной археологической достоверности создает главную особенность живописи Рериха»[73].

«Ункрада». 1909 г.

«За морями — земли великие». 1910 г. Фрагмент

«За морями — земли великие». 1910 г. Фрагмент

В тот период Николай Константинович отдал дань и своей любимой теме — русской героике. Одной из самых интересных работ мастера, посвященных былинным богатырям, стала серия панно «Богатырский фриз», созданная им в 1909–1910 годах.

Произведения предназначались для оформления интерьера столовой в доме коммерсанта Ф. В. Бажанова в Петербурге. Рерих не последовал старой традиции декорировать подобные помещения натюрмортной живописью и обратился к героям русских былин. «Богатырский фриз» состоял из 19 панно: 7-ми больших и 12-ти маленьких. Героями больших панно стали персонажи русского фольклора: «Вольга», «Микула», «Илья Муромец», «Соловей-разбойник», «Садко», «Баян», «Витязь». Фриз начинался с двух вертикальных парных панно, расположенных по обеим сторонам от входа в столовую: «Баян» и «Витязь». Баян изображен играющим на гуслях, Витязь — собирательный образ знатного русского воина — внимающим ему. На обращенной к зрителю боковой стороне гуслей едва заметна подпись художника — его фамилия (хотя уже в том же 1910-м году Рерих начал подписывать картины краткой монограммой из ее первой и последней букв).

Случайно ли мастер оставил свой автограф именно на гуслях Баяна? Или это намек на то, что сам Николай Константинович, обращаясь к «преданьям старины глубокой», в какой-то мере уподоблялся легендарному сказителю, знакомя современников с подвигами былинных богатырей, но не музыкой, а посредством живописных образов? Интересно, что княгиня М. К. Тенишева в своих воспоминаниях писала о Рерихе: «Я зову его Баяном, и это прозвище к нему подходит. Он один дает нам картины того, чего мы не можем восстановить в своем воображении…»[74]

Николай Рерих. Баян. (Декоративное панно). 1910 г. Фрагмент. Государственный Русский музей, 2024 г.

Деталь. Автограф художника на боковой стороне гуслей

Рерих и художественный центр в Талашкине

Самые светлые воспоминания остались у Рериха от сотрудничества с художественным центром княгини Марии Клавдиевны Тенишевой, начавшегося в 1903 году. Она была не только меценаткой, покровительствовавшей художникам, но и прекрасным организатором. В своем смоленском имении Талашкине Тенишева организовала художественную школу, в которой молодежь из местного крестьянства обучали народным художественным промыслам, и разнообразные мастерские, в которых производились предметы прикладного искусства. Сергей Эрнст писал, что верная поклонница Древней Руси Тенишева «устроила целый городок-мастерскую, преследующую цели возрождения русского прикладного искусства в самом широком смысле, начиная с убранства дома и кончая мелким шитьем и игрушками»[75].

С художественным центром Тенишевой сотрудничали многие известные художники. В Талашкине бывали Репин, Васнецов, Врубель, Малютин, Поленов, Нестеров, Стеллецкий, Грабарь, Елена Поленова, Якунчикова и другие. Николай Рерих, которого княгиня считала одним из лучших своих друзей, сотрудничал с ней на протяжении ряда лет. Он не только работал в Талашкино, но и жил там в летние месяцы с супругой и сыновьями.

В 1903–1904 годы художник по заказу княгини сделал несколько эскизов для производства мебели и резьбы по дереву.

Мебель, сделанная по эскизам Рериха, в талашкинских мастерских

Но самой масштабной его работой на смоленщине стало выполненное по заказу княгини Тенишевой художественное оформление церкви Святого Духа во Фленове под Талашкином. Над созданием росписей и мозаики для этого храма Рерих работал в 1911, 1912 и 1914 годах. Первый эскиз, «Спас Нерукотворный» (картон для мозаики над входом в церковь) был написан уже в 1909 году.

Алтарную часть храма украсила композиция «Царица Небесная над Рекой Жизни»; помимо нее, Н. К. Рерих выполнил и другие росписи, в том числе «Трон Невидимого Бога» и «Николай Угодник». Огромное впечатление производит созданная по эскизам мастера мозаика «Спас Нерукотворный», расположенная над центральным входом в церковь Святого Духа.

В работе над росписями и мозаиками Рерих придерживался самых старинных, ортодоксальных канонов русского искусства. По словам П. Ф. Беликова и В. П. Князевой, он не стал применять в мозаичных работах обычные для того времени измельченные, зеркально отшлифованные материалы. Вместо них художник выбрал нешлифованные крупные куски смальты, применявшиеся в древности. Благодаря этому мозаика на портале храма обрела особую выразительность. Она была выполнена по эскизам Н. К. Рериха мастером-мозаичистом Фроловым в 1912 году.

Завершенная Рерихом в 1914 году роспись алтарной части храма — «Царица Небесная над Рекой жизни» (см. на вкладке) — отличалась не только красотой, но и глубоким религиозно-философским символизмом. Время не пощадило это удивительное произведение монументального искусства Рериха. Вся внутренняя часть росписей храма была утрачена, до наших дней дошли лишь их эскизы.

На этюде алтарной росписи 1911 года Царица Небесная изображена сидящей на троне над символической Рекой жизни, по которой к Богоматери направляются в лодках маленькие фигурки людей. «…Расположение композиции таково — центр (абсида) в изображении Царицы Небесной на берегу Реки жизни. Вокруг Нее вырастают великие небесные города, охраняемые полками Ангелов; молитвенно к ней обращены сонмы Святых; выше Ее шествие Пророков, поклоняющихся Кресту. Вся сложная композиция полна богатой символики, полна своеобычного, единственного выражения и этим самым является одним из виднейших созданий творческого воодушевления мастера»[76], — писал Сергей Эрнст.

Это был фактически первый в творчестве мастера образ великого Женского начала, космическую ипостась которого супругам позднее раскрыл их духовный Учитель. Как отмечала Н. В. Тютюгина[77], к этому образу художник обращался еще в 1906 году, создав эскиз «Царица Небесная над Рекой жизни» для росписи церкви Покрова Богородицы в имении востоковеда В. В. Голубева (село Пархомовка под Киевом). Но по разным причинам этот проект остался неосуществленным.

Глубокий и древний символизм образа Царицы Небесной в храме Святого Духа поначалу был понят не всеми. Во время обсуждения эскизов Рериха с представителями смоленской епархии у священнослужителей возникли вопросы. Однако мастер привел в пример древние росписи киевского собора Святой Софии, и этот аргумент возымел действие. Рерих упомянул об этом в одном из очерков:

Н. К. Рерих, Б. К. Рерих, Юрий и Святослав Рерихи в церкви Святого духа во Фленове. 1912 г.

«Когда задумывался храм святого Духа в Талашкине, на алтарной абсиде предположилось изображение Владычицы Небесной. Помню, как произошли некоторые возражения, но именно доказательство Киевской „Нерушимой стены“ прекратило ненужные словопрения»[78].

В свое время высказывались неверные предположения о том, что храм Святого Духа во Фленове не был освящен из-за того, что росписи Рериха не соответствовали православным церковным канонам, но это совершенно не так. На самом деле освящению храма помешали сначала Первая мировая война, а затем революция, после которой княгине Тенишевой пришлось эмигрировать во Францию.

Спас. Мозаика в храме Святого Духа во Фленове под Талашкином. 1912 г.

Большое впечатление на публику произвела созданная Рерихом в предвоенные 1912–1914 годы серия аллегорических полотен, передающих идею надвигающегося бедствия. Искусствоведы называют ее «пророческой».

Елена Ивановна Рерих

Интересен тот факт, что в создании полотен этой серии огромную роль сыграли необычные способности Елены Ивановны Рерих. С детства обладающая ясновидением, супруга художника безошибочно предугадывала будущее. В предвоенные годы она часто видела особые, «апокалипсические» сны, в которых ей показывали судьбы России и всего мира. На основе этих видений Николай Константинович создал большинство картин «пророческой серии».

Сам живописец в очерке-воспоминании писал о работах предвоенных лет: «… Спящим стражам приносится меч огненный. „Меч мужества“ понадобился. Приходят сроки. Тогда же и в начале 1914 года спешно пишутся: „Зарево“ — с бельгийским львом, „Крик змея“, „Короны“ улетевшие, „Дела человеческие“, „Город обреченный“ и все те картины, смысл которых мы после поняли»[79].

Первым произведением, говорившим о нависшем над миром грозном роке, стал «Ангел последний» (1912 г., см. на вкладке). Тема неотвратимости апокалипсического возмездия и грядущих бедствий явно читается в этом сюжете.

В том же году на свет появилась картина «Меч мужества», на которой Ангел приносит меч стражам, беспечно спящим у ворот замка. Люди еще не чувствуют опасности, но Высшие силы уже посылают им предупреждение.

«Меч мужества». 1912 г. Фрагмент

Максим Горький высоко оценил творчество Рериха и его «пророческую серию», назвав художника «величайшим интуитивистом».

Полотно «Дела человеческие» (1914 г.) символически отражает результат деятельности сил зла и невежества — руины уничтоженного города, на которые со скорбью взирают святые мужи, чье изображение стилизовано под иконописные образы.

«Дела человеческие». 1914 г.

Примером удивительного по своей точности пророчества стала и картина «Короны» (1914 г.). На ней изображены три сражающихся между собой рыцаря, над головами которых проплывают облака, по форме напоминающие короны. В записях духовного ученика Рерихов Б. Н. Абрамова впоследствии было сказано: «В смертный бой вступили три короля. <…> бьются трое: картина написана в 1914 году, когда разразилась Первая мировая война и кайзер Вильгельм, Иосиф Австрийский и Николай Романов вступили в войну. На картине высоко в небе, над сражающимися фигурами уплывают три короны, чтобы никогда более не вернуться на их незадачливые головы. Так, снова художник предвидел ход мировых событий и исход великой войны. Этому можно не удивляться, понимание будущего свойственно некоторым выдающимся людям»[80].

Николай Константинович глубоко переживал общенародное бедствие, обрушившееся на Россию с началом войны. Возглавляемая им школа тоже несла потери: несколько молодых талантливых художников ушли на фронт и не вернулись домой.

«Короны». 1914 г. Фрагмент

В годы Первой мировой войны Рерих активно участвовал во многих благотворительных акциях, направляя средства от проведения выставок в фонд госпиталя для раненых (он также пожертвовал для него ценную коллекцию майолики и другие экспонаты из собственного собрания). Кроме того, живописец делал крупные денежные пожертвования в пользу пострадавших в ходе войны собратьев по искусству и их семей[81].

Именно в то время Рерих как дипломированный юрист впервые высказал идею разработки соглашения по охране памятников культуры даже во время военных действий, на территориях воюющих государств.

Тогда же он создал несколько картин, посвященных русским подвижникам: «Прокопий Праведный за неведомых плавающих молится» (1914 г.), «Прокопий Праведный отводит тучу каменную от Устюга Великого» (1914 г.) «Пантелей-целитель»[82] (1916 г.), «Ведунья» (1916 г.), «Святой Никола» (1916 г.), «Три радости» (1916 г.).

Святой Николай. 1916 г.

В 1914 году Рерих написал серию панно для моленной комнаты на вилле Лившица[83]. В проекте впечатляюще проявилась тенденция к синтезу старинных школ и стилей, свойственная Рериху. Содержание панно носит возвышенно-духовный характер, но в их стилистике нет строгости и заданности форм и деталей, присущих канонической религиозной живописи. Характерные черты византийской фресковой живописи исключительно гармонично сочетаются в этих работах с художественными традициями других народов.

В военные годы художник изредка обращался и к любимой им истории Древней Руси. В 1915 году были написаны три варианта картины «Волокут волоком», запечатлевшей обычный мирный сюжет из жизни древних славян, старинным способом перетаскивающих по суше ладьи из одной реки в другую. Все они создают умиротворяющее, светлое настроение, будто открывая перед зрителем страницы лучшей, счастливой, мирной эпохи древнерусской истории, без войн и прочих бед.

В карельском безмолвии (1916–1919 годы)

В 1916 году в жизни мастера наступил кризисный период: Николай Константинович заболел тяжелой формой пневмонии. Конечно, сказались и чрезвычайно интенсивный темп его жизни и труда, и переживания из-за войны, уносящей жизни молодых художников — выпускников его школы.

Болезнь оказалась очень опасной и имела затяжной характер, осложненный рецидивами. Врачи предупреждали о возможности неблагоприятного исхода и требовали отдыха и переезда в более благоприятные климатические условия. В мае 1917 года[84] семья Рерихов переехала в финскую Карелию. Летом 1917 года Николай Константинович отказался от должности директора школы, так как состояние здоровья не позволяло ему вернуться в Петроград и продолжить ежедневную работу. Обязанности были переданы Н. П. Химоне, а Рерих остался директором-попечителем. Иногда он приезжал в Петроград, чтобы заняться наиболее важными и срочными делами. Во время одной из поездок Рерихи стали свидетелями революционных событий в столице.

Карелия. 1916 (?) г. Фрагмент.

«Волокут волоком». 1915 г.

Николай Константинович понимал, что смена власти и новые идейно-политические тенденции в стране обязательно повлияют и на всю систему образования, в том числе и художественного. Стремясь сохранить и упрочить позиции Рисовальной школы ОПХ, он разработал проект ее реорганизации в Народную Академию (или Свободную Народную Академию). Эти изменения могли сохранить учреждение и даже улучшить возможности его деятельности, тем самым создав практически идеальную модель художественного образования для всей страны. Однако этой идее не суждено было воплотиться в жизнь. Революционному правительству России в то время было не до искусства.

В Карелии Рерихи оставались до 1919 года. На природе здоровье художника постепенно восстанавливалось.

Период с 1916 по 1919 годы стал для Рерихов во многом определяющим, как в области духовных поисков, так и в отношении планов на будущее.

Пребывание на природе дало Рерихам возможность ускоренного духовного прогресса, раскрытия их интуиции. Рерихи с молодости серьезно интересовались вопросами самосовершенствования. В этом они не были похожи на большинство окружающих. В учениях теософии и Агни-Йоги говорится, что изредка в мире рождаются люди, которым суждено выполнить особую духовную миссию для всего человечества. Они обладают огромным нравственным потенциалом, накопленным в прошлых воплощениях, и с детства связаны — сначала, конечно, на сверхсознательном уровне — с братством духовных Учителей Востока, чьей целью является содействие эволюции всего мира. К числу таких необычных людей, весьма редко появляющихся в нашем мире, принадлежали все члены семьи Рерихов.

П. Ф. Беликов не раз подчеркивал, что жизнь этой удивительно талантливой семьи была тесно связана с влиянием их наставника, индийского мудреца Учителя Мориа. Он же был духовным руководителем Е. П. Блаватской. Интуитивно Рерихи уже с молодых лет чувствовали его влияние, а Елена Ивановна, с детства обладавшая ясновидением, несколько раз видела Учителя в особых видениях. Николай Константинович также чувствовал его духовное воздействие задолго до того, как супруги вступили в сознательное общение с Ним.

Именно поэтому Рерихи много лет мечтали побывать в Индии, познакомиться с культурой этой великой страны и встретиться там со своими духовными Учителями, чтобы получить от Них подлинные духовные знания.

Н. К. Рерих

Долгое уединение на лоне природы в Карелии способствовало ускоренному раскрытию их духовных способностей и подарило им немало глубоких прозрений относительно их миссии и связи с Учителями Востока.

Как отмечает Беликов, в дневниковых записях Николая Константиновича, которые затем были положены в основу повести «Пламя» и статьи «Единство», есть такие строки: «Делаю земной поклон Учителям Индии. Они внесли в хаос нашей жизни истинное творчество и радость духа, и тишину рождающую. Во время крайней нужды Они подали нам Зов. Спокойный, убедительный, мудрый знанием»[85].

Эти строки свидетельствуют о том, что Рерихи в то время установили несомненную духовную связь со своим Учителем, хотя сознательного общения с Ним еще не имели. Тогда им были доступны лишь интуитивные прозрения, догадки, предвидения. Кардинальную роль в установлении этой духовной связи предстояло сыграть Елене Ивановне, что подчеркивал впоследствии Николай Константинович. «…жена моя Лада прозревала на всех путях наших. Нашла она водительство духа и укрепила она путь наш», — писал он в статье «Единство».

Отъезд в Европу

Между тем в мае 1818 года политическая ситуация изменилась. Правительство Финляндии разорвало дипломатические отношения с Россией и закрыло границу. Сердоболь, где жили Рерихи, оказался отрезанным от Петрограда линией фронта, и Рерихи оказались за границей.

Находиться дальше в Финляндии было нельзя. Власти не слишком жаловали русских, осевших на ее приграничных территориях.

Между тем, необходимо было обеспечить дальнейшее образование сыновей, найти стабильный заработок. Возвращение же в Петроград казалось практически невозможным. Точнее, нужно было дождаться стабилизации политической ситуации, но когда это произойдет, никто не знал.

Рерихи приняли решение уехать в Европу. Оно наверняка было вызвано сразу несколькими обстоятельствами, помимо сложности их положения в Финляндии. До супругов дошли слухи о расстрелах священнослужителей и репрессиях, проводимых коммунистическими властями против всех, кого они считали «классовыми врагами». Николая Константиновича, вначале надеявшегося, как и многие представители интеллигенции, на прогрессивные перемены в обществе, это сильно разочаровало. Он был настоящим патриотом, но не мог принять насилия, совершаемого властями.

Кроме того, Рерихи не оставили мечты побывать в Индии. Страна в то время была колонией Великобритании, а британцы, вечно опасавшиеся политических противников, весьма неохотно выдавали иностранцам разрешение на посещение их восточных владений. Если бы Рерихи вернулись из Финляндии в революционный Петроград, то поездка в Индию стала бы для них неосуществимой: им как советским подданным вообще отказали бы в выдаче визы. Оставалось лишь ехать в Англию и уже оттуда направляться в Индию. Но для поездки в Европу еще предстояло найти средства.

В 1918 году Рерихи на время переехали из Сортавалы (бывшего Сердоболя) в Выборг. Этот период жизни был для них одним из самых трудных из-за неопределенности и безденежья.

К счастью, в том же году художник получил предложение из Швеции заняться судьбой картин «русского отдела» Балтийской выставки[86] 1914 года. Рерих, конечно, согласился и попутно договорился об организации в Стокгольме собственной выставки. Она открылась в ноябре 1918 года и имела большой успех. Многие картины живописца были приобретены коллекционерами. Этот успех открыл Николаю Константиновичу двери выставочных залов и других городов.

Вопрос о приезде в Англию удалось уладить благодаря дружеским связям. В Лондоне в то время находился со своими «русскими сезонами» Дягилев, и Рерих написал ему, попросив содействия в получении визы[87]. По рекомендации антрепренера его английский коллега Томас Бичем пригласил художника принять участие в постановке «Князя Игоря» на сцене оперного театра Ковент-Гарден.

В апреле 1919 года Рерихи отправились сначала в Швецию, а затем через Норвегию в Лондон. В июле 1919 года они прибыли в британскую столицу.

Н. К. Рерих. До 1919 г.

В Лондоне Рерих быстро обрел немало друзей и сторонников, среди которых были знаменитые писатели Герберт Уэллс и Джон Голсуорси, а также известные деятели культуры — Томас Бичем, Хагберт Райт, Фрэнк Брэнгвин.

Семья Рерихов поселилась в Кенсингтоне — районе, расположенном рядом с Гайд-парком. Уже на склоне лет Н. К. Рерих вспоминал: «Из Лондона пишут, что ходят посмотреть на дом Квинс Гэт Террас, 25. Особенный дом. Много кто туда приходил. Рабиндранат Тагор приходил. Добрые были беседы. Приходил Чаттерджи, Калидас Наг… <…> Приходили Харше, Гордон Боттомлей, Уэллс, Брэнгвин, Хагберг Райт, Дягилев, Лэди Дин Поль, хорошие сербы… многие были»[88].

В британской столице, как и везде, жизнь художника была насыщена разнообразным творчеством. Помимо «Князя Игоря», Т. Бичем предложил Рериху заняться художественным оформлением еще нескольких постановок — опер Н. А. Римского-Корсакова «Сказка о царе Салтане», «Снегурочка», «Садко»; тогда же художник выполнил эскизы к «Хованщине» М. П. Мусоргского.

Помимо работы по художественному оформлению спектаклей мастер, конечно, писал картины. Из полотен на русские темы можно упомянуть «Лель» и «Ярилины зовы» (см. на вкладке), написанные в 1919 году.

«Леденец». 1919 г. Эскиз декорации для постановки оперы «Сказка о царе Салтане»

«Лель». 1919 г. Фрагмент

Сыновья Рерихов в Лондоне продолжили свое обучение. Старший, Юрий, поступил в Школу восточных языков при Лондонском университете, а Святослав занимался на подготовительном отделении Лондонского университета, намереваясь стать архитектором. Юноша также самостоятельно занимался живописью и уже тогда помогал Николаю Константиновичу в создании эскизов костюмов и декораций к спектаклям.

Ю. Н. и С. Н. Рерихи

В Англии Рерихам суждено было реализовать свою давнюю мечту — установить прямое общение с их духовным Учителем. Эта проблема была решена неожиданным для самих Рерихов способом. Интересуясь всем необычным, супруги изредка принимали участие в спиритических сеансах, в то время повсеместно распространенных, но при этом никогда не получали сколько-нибудь значимых сообщений. Все изменилось после того, как однажды на аллее Гайд-парка Елена Ивановна встретила идущих ей навстречу Учителей Мориа и Кут Хуми. Она не сразу догадалась, кого именно увидела. Но вскоре после той необычной встречи Рерихи попробовали проводить спиритические сеансы самостоятельно, и только в кругу семьи, и сразу же начали получать удивительно интересные, содержательные сообщения. Таким образом они и установили общение с Махатмой Мориа.

Это событие стало важнейшей вехой в духовной жизни Рерихов: сразу же после начала общения с Учителем они стали получать от Него тексты нового философского учения — Агни-Йоги, или Живой Этики. Учитель М. также сообщал им об основных этапах реализации той духовной миссии, которая была доверена им Белым Братством, но сообщения эти опять-таки давались в форме намеков. Вначале не все из них Рерихи поняли правильно.

Так, в соответствии с планом Учителя, первой задачей Рерихов стала поездка в Америку. Там им предстояло заняться масштабным культурным строительством, организовав ряд художественных учреждений, в том числе школу искусств.

Но Рерихи не сразу поняли, куда именно им следует отправиться из Англии. Они стремились как можно быстрее уехать в Индию и даже получили визы для этого. Но судьба распорядилась иначе. Получилось так, что к моменту отъезда у них оказалось недостаточно средств для путешествия. Художнику ничего не оставалось, как принять предложение директора Чикагского Института искусств Роберта Харше устроить ему выставочное турне по городам США. 20 сентября 1920 года семья Рерихов отправилась на пароходе в Америку и в начале октября прибыла в Нью-Йорк.

Первая выставка живописца открылась в декабре 1920 года в одной из самых известных галерей Нью-Йорка, Кингор-галерее, и имела колоссальный успех. На ней было представлено 115 работ. Затем выставку показали практически во всех крупных городах: Чикаго, Буффало, Филадельфии, Сан-Франциско, Бостоне. За время пребывания Рерихов в Америке (1920–1923 годы) картины мастера побывали в 29 городах.

Н. К. Рерих на фоне своей картины. Сан-Франциско, 1921 г.

Конечно, цель приезда Рерихов в США заключалась не только в проведении выставок и накоплении средств для поездки в Индию. Учитель поставил перед художником и его семьей весьма масштабную цель, определив ее так: «внести духовность в искусство Америки».

Для этого надо было организовать широкую общественно-культурную деятельность, основать новую систему художественного образования, создать ряд культурных организаций, привлечь к их работе известных деятелей культуры и широкую общественность. С помощью таких мер Рерихам предстояло дать американскому обществу новое понимание общественного назначения искусства, научить людей видеть в нем не средство развлечения, а путь эволюции сознания всего народа.

Самое удивительное состояло в том, что поначалу у супругов не было абсолютно никаких средств для организации культурно-просветительной деятельности в Америке. Более того, их самих все три года, проведенные в США, преследовали финансовые проблемы. Это было связано с тем, что в Америке в то время мало кто занимался коллекционированием картин, а стиль живописи Николая Константиновича к тому же был необычен для американцев. В силу этого его картины раскупались не так хорошо, как в Европе. Но слава художника и его творчество привлекли к его деятельности целый круг поклонников и последователей из среды творческой интеллигенции, в том числе и эмигрантов из России.

Первыми сотрудниками Рерихов в Нью-Йорке стали супруги Зинаида Григорьевна и Морис Моисеевич Лихтманы и сестра Мориса Эстер Лихтман, а также американская журналистка Франсис Грант. Вскоре к ним присоединились Луис Леви-Хорш, состоятельный нью-йоркский брокер, и его жена Нетти. Впоследствии круг сторонников Рерихов расширился; в их число вошли состоятельные американцы, спонсировавшие некоторые из их культурных начинаний.

В 1921 году Рерихами и их сотрудниками была организована школа по обучению сразу всем основным видам искусств. Таким образом, живописец положил начало новой системе образования основанной на синтезе всех искусств. Официальной датой открытия учреждения стало 17 ноября 1921 года; оно было названо Мастер-школой объединенных искусств. Слово «Мастер» в названии школы означало Учителя М. — в теософской литературе духовные Учителя Востока назывались Мастерами мудрости. В Мастер-школе велось преподавание на отделениях изобразительного искусства, музыки, хореографии, архитектуры, скульптуры, театрального искусства. Впоследствии, в результате расширения деятельности, она была переименована в Мастер-Институт объединенных искусств. Идея объединения всех искусств в рамках одного учебного заведения была очень близка проекту Народной Академии, которую Рерих планировал создать в России на базе Рисовальной школы ОПХ.

Сотрудники Рерихов в Нью-Йорке

В следующем, 1922 году по инициативе Николая Константиновича (ему, в свою очередь, посоветовал это сделать Учитель М.) было создано еще одно учреждение — художественный выставочный центр «Corona Mundi» («Венец мира»). Самую первую выставку «Корона Мунди» составили картины Рериха. В последующие годы центр проводил самые разные выставки — от произведений искусства американских индейцев до современной живописи США и стран Европы, от картин старых мастеров Голландии и Фландрии до собраний русских икон. Благодаря деятельности «Corona Mundi» американская публика знакомилась с культурными сокровищами народов всего мира.

Таким образом, цель, поставленная перед Рерихами их духовным Учителем, была осуществлена: в США появились новая система художественного образования и новые направления культурно-просветительской деятельности, благодаря которым общество постепенно приобщалось к подлинному, духовному искусству.

Н. К. Рерих. Чикаго, 1921 г

С. Н. Рерих позднее писал: «…Николай Константинович всю жизнь стремился к объединению людей, стран на поле Культуры. Он считал, что именно корень Культуры — этот тот основной фундамент, который сможет объединить человечество, воспитать его»[89].

Проводя широкую общественно-культурную работу в Америке, художник в то же время оставался верным своему пристрастию к русской истории и культуре. В 1922 году им были созданы полотна «Молитва земли. Ростов Великий» и «Псков» (или «Старый Псков»).

Вероятно, самым значительным проектом в творчестве тех лет стала созданная в 1922 году серия картин, посвященных безвестным русским подвижникам. Н. К. Рерих назвал ее «Sancta». В нее вошли 6 полотен: «И мы открываем врата», «И мы продолжаем лов», «И мы трудимся», «И мы видим»[90], «И мы приносим свет», «И мы не боимся» (см. на вкладке). Возможно, название каждой картины начиналось с «И», чтобы подчеркнуть преемственность и непрерывность всех трудов иноков.

Елена Ивановна в одном из писем сотрудникам отметила, что эту серию духовный Учитель Рерихов любил больше всего. «Серия „Sancta“ — это любимая серия Великого Владыки»[91], — писала она.

Поиски самосовершенствования и стремление к постижению духовных истин, идущие из самой глубины народной души, были особенно близки Учителю Мориа. Картины мастера стали зримым воплощением этой иноческой Руси, ищущей святости, — многих поколений людей, для которых никогда не потеряет своей актуальности извечный на Руси вопрос «Как жить, чтоб святу быть?»

«Псков» («Старый Псков»). 1922 г.

В дневнике супругов записаны следующие слова их наставника о значении русского менталитета и стремления к духовности: «Русский мужик сегодня беден — завтра велик. Святая Русь еще ходит по дорогам. Этого наименования ни Америка, ни одна из европейских держав не может присвоить. Конечно, нет. Истинно святая, потому и трудимся на Россию. Нива русская послужит великим путям. Новая Россия — звено Наше. Страна забитая, страна униженная, страна оскорбленная, хочу видеть тебя великой!»[92]

В 1923 году Рерих создает более десятка новых картин, среди которых были и посвященные русской духовной культуре — «Святые гости» (или «Благие посетившие», см. на вкладке), «Соловецкий монастырь».

Кроме того, художник написал два величественных, больших по размеру полотна, объединенных в серию «Мессия»: «Легенда» (см. на вкладке) и «Чудо. Явление Мессии». Судя по воспоминаниям американских последователей Рериха, он хотел дополнить эту серию еще одной картиной, но смог ли реализовать это желание — неизвестно.

Тематически с картинами «Легенда» и «Чудо. Явление Мессии» явно связано полотно «Мост славы», написанное Николаем Константиновичем в том же 1923 году. Сюжет его посвящен чудесному явлению: в ночи над таинственной сферой, напоминающей то ли мост, то ли край показавшегося на горизонте огромного светила, полыхает сияние, а поодаль, склонив голову в знак почитания Высшей силы, сотворившей это чудо, стоит инок — святой Сергий Радонежский. Похожее сияние Рерих изобразит позднее в картине «Полунощное» (1940 г.), тоже имеющей отношение к теме пришествия Мессии и начала апокалипсических перемен.

«И мы трудимся». 1922 г. Фрагмент

«Соловецкий монастырь». 1923 г.

В 1923 году Учитель Мориа дал Рерихам понять, что пора покидать США и отправляться в Индию. За три года работы созданные ими учреждения укрепили позиции и завоевали авторитет в стране. Молодые сотрудники художника к тому времени обрели уже достаточный опыт работы и могли справляться с ней самостоятельно.

Перед отъездом Рерихов из Америки Учитель передал их коллегам свое желание — открыть в Нью-Йорке музей творчества Николая Рериха с постоянной экспозицией картин. До этого в США еще не было музея, посвященного творчеству одного художника. Сотрудники восприняли призыв Учителя с энтузиазмом.

8 мая 1923 года Елена, Николай и Светослав[93] Рерихи покинули Нью-Йорк и отплыли в Париж, где их ждал Юрий, чтобы вскоре из Европы всей семьей отправиться в Индию. Их американские сотрудники начали подготовку к открытию музея, для которого живописец предоставил 465 своих полотен, часть из которых осталась от турне его выставки по городам США, а другая часть была написана уже во время пребывания в стране (к ним относились серии «Sancta», «Нью-Мексико», «Океан» и другие). Официальной датой открытия музея Рериха в Нью-Йорке стало 17 ноября 1923 года.

«Мост славы». 1923 г.

Здание первого музея имени Николая Рериха в Нью-Йорке

В Европе Рерихи пробыли довольно долго, посетив Виши, Лион, Рим, Флоренцию, Болонью, Женеву и другие города. Им предстояло решить там немало деловых вопросов.

Кроме того, пребывание в Париже ознаменовалось для русских путешественников незабываемым событием: они получили посланную Учителем древнейшую на планете духовную реликвию, которую на Востоке называли Камнем Чинтамани. Ранее Махатма М. сообщил Рерихам, что Камень-терафим является фрагментом метеорита из созвездия Орион и обладает особым излучением, способствующим ускорению эволюционных процессов в обществе. Энергетическое поле Камня, подобно камертону, настраивало все окружающее пространство на высокие вибрации, позитивно влияющие на сознание людей.

Необычный дар был получен Рерихами 6 октября 1923 года самым обычным способом: служащий принес посылку с Камнем в гостиницу, где жили Рерихи. Они сфотографировали переданный им Камень; Учитель разрешил послать этот снимок их самым близким последователям и ученикам.

Камень Чинтамани (фото, сделанное Рерихами)

17 ноября 1923 года семья отплыла в Индию. В тот же день в Нью-Йорке был торжественно открыт музей живописи Николая Рериха.

Знакомство с Индией

2 декабря 1923 года супруги с сыновьями прибыли в Бомбей и сразу же приступили к обзору древнейших исторических памятников. За месяц Рерихи побывали во всех наиболее знаменитых местах Индии. Во время путешествия по стране они не только знакомились с памятниками искусства, но и встречались с выдающимися деятелями культуры: писателями, художниками, учеными. Николай Константинович писал: «С 1923 года мы объехали главные достопримечательности Индии, начиная с Элефанты, Агры, Фатехпур Сикри, Бенареса, Сарната, побывали в ашрамах Рамакришны, в Адьяре, в Мадуре, на Цейлоне и всюду нашли сердечное приветливое отношение. Установились связи не только с семьею Тагора, но и со многими представителями философской мысли Индии…»[94]

О творчестве художника в тот период Юрий Николаевич писал: «С конца 1923 года Н. К. Рерих работает в Гималаях, и горный мир этой „обители снегов“ со всем его красочным блеском властно захватывает его. Сиккиму, небольшому горному княжеству в Восточных Гималаях, расположенному у подножия горного массива Канченджунга, посвящает он многие полотна… <…>

Для Николая Константиновича горный мир Гималаев становится в те годы особенно близким, неисчерпаемым источником вдохновения. Художественные критики отметили это и назвали его „мастером гор“, отмечая этим новое направление в творчестве Н. К. Рериха»[95].

В живописи мастера появились не только новые сюжеты, но и идеи, тесно связанные с духовно-философским наследием Индии. Они были изложены прежде всего в учении Агни-Йоги, или Живой Этики, которое Махатма Мориа передавал Рерихам во время ежедневных бесед, начавшихся в 1920 году. Супруги записывали сообщения Учителя, а затем Елена Ивановна самостоятельно составляла из них отдельные книги этого учения, которые Рерихи издавали.

Приезд в Индию дал Николаю Константиновичу особые возможности и для научных исследований. Уже в молодости он был убежден в родственности духовных и культурных традиций древней Руси и Востока. Возможно, именно поэтому тайны переселения народов и происхождения праславян, далеких предков русичей, особенно интересовали Рериха как историка. Его единомышленником в данном вопросе был выдающийся ученый Виктор Викторович Голубев[96], востоковед, историк искусства и археолог. По свидетельству Ю. Н. Рериха, во время встречи в Париже в 1913 году Н. К. Рерих и В. В. Голубев обсуждали планы совместных археологических экспедиций в Индию[97].

Упоминая о встрече с Голубевым, художник писал: «Уже давно мечтали мы об основах индийского искусства. Невольно напрашивалась преемственность нашего древнего быта и искусства от Индии. В интимных беседах часто устремлялись к колыбели народной, а нашего славянства в частности.

Конечно, могли говорить нам: мечты неосновательны, предположения голословны, догадки полны личных настроений. Нужны были факты.

<…> В. В. Голубев снарядил экспедицию в Индию. Были всякие трудности. Несколько участников погибло от жары и лихорадки, но зато были привезены снимки и предметы, и, главное, наблюдения, которым должен радоваться каждый русский. <…>

Теперь все догадки получали основу, все сказки становились былью. Обычаи, погребальные „холмы“ с оградами, орудия быта, строительство, подробности головных уборов и одежды, все памятники стенописи, наконец, корни речи — все это было так близко нашим истокам. Во всем чувствовалось единство начального пути.

Ясно, если нам углубляться в наши основы, то действительное изучение Индии даст единственный материал. И мы должны спешить изучать эти народные сокровища, иначе недалеко время, когда английская культура сотрет многое, что нам так близко»[98].

Рерихи в Индии. 1924 г.

«Бенарес». 1925 г.

С тех давних пор Рерих — не только художник, но и археолог — лелеял мечту совершить большое путешествие по Индии с целью изучения ее искусства и найти подтверждение идее близости русской и индийской культур.

Учитель М. поддерживал подобные научные стремления, но по планам индийского мудреца будущая экспедиция должна была иметь не только научно-исследовательские цели. Духовный наставник доверил Рерихам сложную и важную по значимости идейную миссию, касающуюся России. Поэтому маршрут экспедиции впоследствии проходил через Москву и Алтай. Рерихи должны были посетить советскую столицу, встретиться там с членами правительства и передать им послание Махатм — духовных Учителей Индии и Тибета. Затем членам экспедиции предстояло отправиться на Алтай и потом продолжить свой путь по странам Востока.

После вояжа по Индии и осмотра достопримечательностей вся семья отправилась в Восточные Гималаи, в индийский город Дарджилинг[99], расположенный совсем недалеко от Сиккима, в то время бывшего независимым княжеством. Там Рерихи стали готовиться к долгой и нелегкой научной экспедиции по землям Центральной Азии.

Первое, что им предстояло сделать, — добиться разрешения на путешествие от британских колониальных властей. Для этого Рериху необходимо было согласие правительства США на проведение экспедиции под американским флагом. С этой целью Николай Константинович с младшим сыном Светославом отправился в 1924 году из Индии в Европу и США.

Вопрос был вскоре улажен. Экспедиция финансировалась не за государственный счет. Средства на ее проведение были предоставлены Рерихам из бюджета культурных учреждений, основанных ими в Нью-Йорке (Мастер-институт объединенных искусств, выставочный центр «Корона Мунди» и музей Рериха). Кроме того, часть денег для проведения экспедиции была получена за счет продажи картин, принадлежащих самому Николаю Константиновичу (а не фонду музея), и благодаря личным пожертвованиям целого круга друзей и последователей Рерихов в США. Сбором и распределением всех этих сумм руководил Луис Леви-Хорш, нью-йоркский брокер, сотрудник Рерихов, на начальном этапе спонсировавший создание ими культурных организаций. Позднее, однако, он предал Рерихов и других коллег и путем преступных махинаций с документами присвоил все права собственности на эти учреждения себе и своей жене.

В. В. Голубев (1878–1945 гг.)

Из США Николай Константинович отправился в Европу, а Светослав Николаевич остался в Америке. Он возглавил работу художественного центра «Corona Mundi», одновременно являясь вице-президентом Музея Н. К. Рериха. Кроме того, на младшего сына Рерихов, которому в то время едва исполнилось 20 лет, легла забота по организации дальнейшего финансирования Центрально-Азиатской экспедиции, проводимой его родителями и братом.

Отправившийся в Европу художник побывал в Берлине, где посетил советское представительство. Во время встречи с послом Н. Н. Крестинским Рерих попросил разрешение на въезд в страну, сказав, что хочет встретиться с членами правительства для передачи им послания Махатм. Николай Константинович пояснил, что такое поручение ему дали духовные деятели, вдохновляющие народ Индии на борьбу против колониальной зависимости и возлагающие особые надежды на советскую Россию.

Рерих также попросил советские власти оказывать поддержку экспедиции, несмотря на то что формально она проводится под американским флагом. По просьбе художника его беседа с послом была запротоколирована, отправлена в Москву и передана наркому иностранных дел Г. В. Чичерину, с которым он был знаком еще со времен учебы в университете. Тот распорядился передать Рериху, что советские власти готовы оказать помощь его экспедиции.

Сразу же после встречи с советским послом в Берлине Рерих вместе со своим секретарем В. А. Шибаевым, приехавшим в Европу по его приглашению, отправился в Индию, в Дарджилинг, где оставались жена и старший сын.

Н. К. и С. Н. Рерихи. Нью-Йорк, музей имени Рериха. 1924 г.

По дороге в Дарджилинг Рерих и Шибаев посетили знаменитый теософский центр в Адьяре — штаб-квартиру Теософского общества, где жила и работала Е. П. Блаватская.

Е. П. Блаватская (1831–1891 гг.)

Художник предложил руководству теософского центра создать музей имени Блаватской и тут же внес свой вклад — картину «Вестник», посвященную Елене Петровне. Полотно было написано им по просьбе Учителя М., пожелавшего увековечить память своей преданной ученицы. Следует отметить, что Рерихи не сотрудничали с теософами, что объяснялось неприемлемой для них идейной линией, проводимой их тогдашним руководством.

«Вестник». 1924 г.

В конце января 1925 года Николай Константинович с секретарем прибыли в Дарджилинг, где до начала марта готовились к экспедиции: закупали провиант, теплую одежду, палатки, вьючных животных для каравана и другие нужные вещи.

В марте 1925 года началась Центрально-азиатская экспедиция. Возглавляемая Николаем Рерихом группа направилась в Шринагар, в сторону Западных Гималаев.

Мы упомянем лишь самые основные события этого долгого и трудного путешествия, не касаясь подробностей, так как данная тема рассматривалась во многих книгах, в том числе в работе «Николай Рерих. Мистерия жизни и тайна творчества»[100].

С марта 1925 года по апрель 1926 экспедиция побывала в Шринагаре, Ладаке, Каракоруме, Хотане, Кашгаре и прочих крупных исторических центрах Азии. Незабываемые впечатления подарил путешественникам Ладак, столица горного княжества Сикким. Гостеприимство сиккимцев, красота горной природы, живописные, хоть и обветшалые замки и крепости, построенные подчас на неприступных высотах, наконец, бережно хранимые в этих краях апокрифические сказания о Христе — все это впоследствии составило самые светлые воспоминания Рерихов о пребывании в Гималаях. В 1924–1925 годы живописец работал одновременно над пятью сериями картин: «Гималаи», «Тибетский путь», «Сикким», «Его страна», «Знамена Востока». Помимо этого художник создал в те годы много внесерийных пейзажных работ.

Дорога в Тибет (Путь в Тибет). 1925 г.

В серию «Его страна» вошли в основном полотна, запечатлевшие идею существования в Гималаях духовной обители Махатм — Шамбалы. О таинственном Учителе Рерихов, руководителе обители, говорит и название серии. Особенно загадочны сюжеты картин «Ниже, чем глубины» и «Сжигание тьмы». В преданиях о Шамбале говорится, что часть помещений легендарной обители расположены глубоко под землей, куда никогда не смогут проникнуть незваные гости.

«Ниже, чем глубины». 1924 г. Фрагмент

На полотне «Сжигание тьмы» (см. на вкладке) изображены Учители гималайского братства адептов йоги, совершающие, по-видимому, особый духовный ритуал, о цели которого говорит само название картины.

Серия «Знамена Востока» объединила в себе вдохновенно написанные мастером образы великих духовных Учителей, подвижников и героев Востока. Главными ее персонажами стали Будда, Конфуций, Лао-цзы, Моисей, Христос, Магомет, Цзонхава, Миларепа и другие светочи восточной духовной культуры.

«Чаша Христа». 1925 г. Фрагмент

Помимо живописного творчества, Рерихи активно занимались в Гималаях научно-исследовательской работой. В течение всей экспедиции Николай Константинович с сыном проводили археологические и этнографические исследования, изучали искусство, обычаи, мифологию народов Индии и Тибета. Они отмечали малейшие следы переселения народов, а также анализировали черты сходства между восточной и славянской культурами. Художник не раз подчеркивал их общность в своих работах: «Вспомним хотя бы об аланских наследиях и о прекрасном романском стиле. Вспомним характер монастырей, как в славянских землях, так и азиатских окраин. Без удивления вспомним, что рукоятия мечей гималайских нагорий и фибулы их находятся как на Кавказе, так и в южнорусских степях, и рассеяны по Европе. На фибулах, на нагрудных пряжках этих встречаем многие изображения, ставшие символами целых народностей»[101].

Рерих смог предметно и точно ответить на давно интересующий его вопрос о преемственности и родственности восточной и русской культур. Осматривая в Гималаях сиккимские монастыри и замки, он не раз находил подтверждение догадкам об общности культурных истоков России и Индии: «И резьба наличников сказочна. И высокие пороги тяжелых дверей переносят в древние деревянные храмы России. Вот они, мои милые новгородские и ярославские дверки. Вот она, прекрасная фресковая живопись. Вот они, цветные орнаменты, обвившие все наличники оконцев и дверей»[102].

Разделяемая Рерихом и Голубевым гипотеза об индоарийском историческом прошлом славян, как и всех других народов Европы, получила подтверждение. «Индия не чужбина, а родная сестра Руси», — писал Николай Константинович в письме В. Ф. Булгакову, директору Русского культурно-исторического музея в Праге.

Покинув гостеприимный Сикким с его приветливым народом, экспедиция отправилась дальше, в Хотан (Китайский Туркестан). Далеко не везде местные власти благоприятствовали путешественникам.

Пребывание в Хотане стало мрачной противоположностью сиккимскому доброжелательству, что отметил Рерих в путевых заметках.

Хотанский правитель-самодур незаконно наложил арест на экспедиционную группу и не выпускал ее до тех пор, пока ей, благодаря тайному содействию местных жителей, не пришли на помощь дипломатические службы Советской России и других стран.

Повидав на пути и светлое, и темное, встретив немало и друзей, и врагов, воочию увидев жизнь Азии, свет и тени великого Востока, экспедиция подошла к границам СССР. В апреле 1926 года Рерихи добрались до столицы Китайского Туркестана Урумчи, где получили визы на въезд в Советский Союз. Приезд в Москву они не афишировали, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание английских спецслужб, которые и так следили за экспедицией по всему маршруту ее следования на территориях их колониальных владений. Несмотря на это, визит в Советскую Россию не укрылся от бдительного взора англичан.

В мае путешественники пересекли границу СССР в районе озера Зайсан и 13 июня прибыли в Москву. Здесь художнику предстояло выполнить удивительную историческую миссию, истинная суть которой до сих пор не всем понятна, и по поводу которой не утихают споры как в среде историков, так и среди поклонников творчества Рериха.

Московская миссия Рериха

В чем состоял смысл ответственной и сложной миссии, осуществленной художником во время его приезда в Москву? Чтобы понять это, нам придется рассмотреть взгляды Учителя Мориа на происходящие в Советском Союзе социально-политические перемены и на роль России в мировой истории.

В современной критической литературе о Рерихах можно встретить утверждения, что художник и члены его семьи якобы поддерживали коммунистические власти СССР, несмотря на репрессии и убийства, имевшие место и во время Октябрьской революции, и позже, в период сталинской диктатуры. В качестве доказательства правоты подобных мнений приводится тот факт, что супруги и их духовный наставник положительно относились к Ленину. Но дневниковые записи Рерихов свидетельствуют о том, что, высоко оценивая личность вождя революции, Учители Востока совершенно иначе относились к его окружению и к политике, проводимой советскими властями после его смерти. Главной причиной были как раз диктатура и массовые расстрелы, санкционированные правительством. Именно из-за этого Махатма М. не раз называл кремлевских бонз «преступниками».

Но даже негативно оценивая советское руководство, пришедшее на смену Ленину, Махатмы всегда симпатизировали русскому народу и поддерживали первую в мире попытку построить общество, основанное на социальной справедливости и отсутствии эксплуатации. Такой строй Махатма М. называл общиной, видя в нем воплощение лучших надежд целых поколений мудрых философов и наставников человечества, от Будды и Христа до представителей утопического социализма XVIII–XIX веков, не говоря уже о Марксе и Ленине.

Духовные способности индийских мудрецов позволили им увидеть будущее СССР и судьбу первого в мире государственного общинного строя.

В связи с этим Учители Востока решили предупредить российскую политическую элиту о несостоятельности попытки строительства социализма насильственными методами и о необходимости идеологических и социально-экономических реформ в СССР.

Как сообщил Рерихам Учитель М., в Белом Братстве с древности существовала традиция раз в столетие посылать своих вестников в мир, чтобы предостеречь правительства государств, оказавшихся в кризисной исторической ситуации, от совершения фатальных ошибок, могущих негативно повлиять на будущее их стран. Вместе с предупреждениями об опасности тех или иных политических решений, посланники гималайского братства, как правило, приносили руководителям таких стран советы индийских мудрецов относительно наилучших способов исправления ситуации и выхода из кризиса. В дневниках Рерихов и в письмах Елены Рерих говорится, что подобные предупреждения получали король Швеции Карл XII, король Франции Людовик XVI незадолго до Великой французской революции и многие другие правители.

Роль посланников Шамбалы для России в прошлом столетии суждено было выполнить Рерихам. Объяснением сути их дипломатической миссии в Москве можно считать следующее сообщение их Учителя: «Вестниками идите в воскресшую страну. Явите подвиг жизни. <…> Только вы можете идти в красное жерло. Только вы можете исправить путь общины»[103].

Чтобы «исправить путь общины», надо было предложить советским властям альтернативу строившемуся тогда в стране казарменному коммунизму[104]. Такой альтернативой должны были стать идеологические и социально-политические реформы. Но при той «диктатуре пролетариата», которая существовала тогда в России, предлагать властям изменить их идеологию и внутреннюю политику было делом весьма рискованным. О том, какого мнения придерживался Учитель по поводу деятельности коммунистических вождей, пришедших на смену Ленину, говорят Его сообщения, записанные в дневниках Рерихов: «Ячейка мелких междуразделенцев, называющих себя коммунистами, думает о вас. Русские не могут понять путь ваш. Не будем ожидать этого от них. Построим продвижение так, чтобы каждая фаза представляла легенду»[105].

Зачем нужна была такая легенда и какова была истинная цель дипломатической миссии Рерихов в Москве?

Учитывая те опасности, которым подвергались его вестники, Махатма М. сразу предупредил их, что разговаривать с власть предержащими в столице можно было, лишь демонстрируя лояльность их идеологии. Любая критика идейно-политического курса коммунистов была смертельно опасна для любого, кто осмелился бы это сделать.

Н. К. Рерих

В сообщениях Махатмы М. утверждалось: «Надо теперь готовиться к России, где нужно применить высшую меру формулы „Господом Твоим“[106]. Только „да“ на все нелепости, лишь постепенно вложите свое содержание. Славные орехи получатся, когда в чужую оболочку вложите свое ядро»[107]; «Учитель советует принять облик коммунистов. Говорите о Ленине и М [оскве][108], не поминая дефектов М [осквы]»; «Умейте идти с явленными преступниками, с ними безопасно»[109].

Николай Константинович неукоснительно следовал этим советам во время переговоров с советскими партийными руководителями.

Но, как выяснилось впоследствии, и это не спасло его от подозрений в нелояльности к большевистским властям.

Опасность доверенного Рерихам поручения наставник не раз подчеркивал и после его выполнения, когда они уже покинули Москву. Махатма М. передавал им: «Настоящее мужество состоит в том, чтоб принести Мое письмо самым страшным людям. Нельзя выразить, около каких опасностей прошли в М [оскве]. Малейшее сомнение или содрогание могло принести разрушения. Я потому просил понять серьезность момента. <…> Считаю результат М [осквы] важным исторически»[110].

«Учитель должен сказать вам, достигшим границы московских клещей. Столетие каждое Мы предупреждаем человечество. <…> Мы можем сказать, что вы совершили наиболее опасное поручение, перед которым Мое обращение к Виктории[111] и обращение Сен-Жермена к Людовику[112] совершенно безопасны. Но вы ехали в гнездо безумия и привезли провозвестие, подвергаясь неслыханной опасности. Мы не знаем, кто бы принял подобное поручение»[113].

О чем же Махатмы хотели предупредить советское правительство?

Рерихи прибыли в Москву 13 июня 1926 года.

В столице они встретились с приехавшими туда же из Нью-Йорка американскими сотрудниками, Зинаидой и Морисом Лихтманами. Те привезли немало нужных вещей для экспедиции, приобретенных в США и Европе: медикаменты, походное снаряжение, консервы и т. п. В Москве у Лихтманов была важная задача. По плану Учителя М. они должны были организовать на Алтае промышленно-сельскохозяйственную корпорацию «Белуха». Такое название было выбрано в честь священной горы Алтая Белухи. Решение об организации корпорации принималось в Нью-Йорке Рерихами и их коллегами в 1924 году. Управлять ею должен был тот же совет директоров, который руководил всеми учреждениями Рерихов в США. Главным инвестором выступил Луис Хорш. Советские власти в то сложное для страны время были очень заинтересованы в том, чтобы зарубежные бизнесмены инвестировали свои капиталы в строительство промышленных предприятий в СССР: после войны экономика страны находилась в тяжелом положении, и приток инвестиций с Запада мог бы существенно ускорить ее восстановление.

Лихтманы приехали в Москву как русскоговорящие представители американских предпринимателей, готовых вложить капитал в организацию «Белухи». Их задача состояла в том, чтобы вести переговоры с советскими чиновниками по вопросам, связанным с проектом. Иногда к ним присоединялся и Николай Константинович, чтобы своим авторитетом поддержать коллег.

Зинаида и Морис Лихтманы

В столице Рерихи встретились с Г. В. Чичериным, А. В. Луначарским, Н. К. Крупской и другими членами советского правительства и высокопоставленными деятелями. Кроме того, супруги и их старший сын увиделись с родственниками, специально приехавшими для этого из северной столицы, и посетили много музеев, в том числе новых. Николай Константинович также успел пообщаться со старыми друзьями — известными деятелями культуры — и с молодыми художниками, интересующимися его творчеством.

Во время встречи с Чичериным Николай Константинович передал ему ларец со священной гималайской землей для возложения ее на могилу Ленина и текст «Послания Махатм». Оно было, конечно, дипломатическим по форме; в нем одобрялись некоторые прогрессивные по своей сути намерения советского правительства.

Г. В. Чичерин

А. В. Луначарский

Тем не менее, как уже говорилось, главное послание Учителей советским руководителям представляло собой не приветственное письмо, а предупреждение относительно будущих судеб страны, и его Рерих передал в личных беседах. Оно касалось серьезнейшей проблемы — идейно-политических и экономических основ государственного строительства в СССР того периода.

Основная идея послания заключалась в том, что невозможно строить социализм насильственными, директивными мерами, без учета готовности всего народа к переходу на новый уклад.

Именно об этом Рерих говорил с советскими руководителями.

Вполне возможно, что предупреждение Махатм правительству было передано не только в устной форме. Историк В. А. Росов полагает, что, помимо известного всем Послания, «было и второе письмо Махатм, которое адресовалось лично Чичерину. До сих пор о его существовании вообще ничего не известно. Даже от глаз исследователей оно оказалось надежно упрятанным в хранилищах МИДа»[114]. Судя по тому, насколько надежно его скрыли, оно содержало в себе нечто нежелательное для партийных чиновников.

Историческим, письменным свидетельством того, в чем заключалось истинное послание Махатм советским властям, стала книга «Община», изданная Рерихами в 1927 году и вошедшая в серию «Агни-Йога». Эта работа интересна не только тем, что в ней — правда, в иносказательной, философско-метафорической форме — были показаны идейно-политические ошибки советского руководства. Помимо этого, в «Общине» было дано предсказание о том, как сложится судьба первой в мире попытки построения социалистического строя. Оно осуществилось абсолютно точно, включая наступление в стране самого страшного порождения казарменного социализма — сталинскую диктатуру.

В книге говорилось: «…непристойно для водителя переменить направление на обратное»[115]; «Из всех насилий самое преступное и уродливое зрелище являет насильственная коммуна. Каждое насилие обречено на реакцию, а самое худшее насилие обречено на реакцию самую худшую»[116]; «Скажут: „Мы для общины отказались от радостей“. Ответьте: „Какая кладбищенская ваша община, если она на постном масле. Как слезливо унылы лишения! Как облизываются они на запретные лакомства!“»[117]; «Никто не может утвердиться одними бездушными приказами. Насилие есть пережиток»[118].

Скорее всего, о том же шла речь и в письме Махатм, адресованном лично Чичерину.

Союз Востока

Помимо предупреждения о необходимости реформирования «насильственной коммуны», Н. К. Рерих передал советским руководителям предложения или, точнее, целый план Махатм по созданию Союза Востока — дружественного объединения СССР с народами Монголии, Тибета и других восточных стран. Его формирование открывало огромные исторические перспективы. Но для этого тоже требовалось проведение в СССР идейно-политических и экономических реформ, без которых процесс интеграции оказался бы невозможен. В чем должны были заключаться эти реформы?

Во-первых, коммунистическим вождям пришлось бы отказаться от запрещения частной собственности и прочих методов насильственного внедрения социализма. Во-вторых, необходимо было прекратить политику преследования церкви, поскольку вся жизнь и культура народов Востока с глубокой древности была неразрывно связана с религией, буквально пронизана ею. По мысли Махатм, буддизм, социально-этические принципы которого близки идеям социализма, мог бы стать идейной основой для создания союза коммунистической России с буддийским Востоком — Монголией и Тибетом. Поэтому Учители Востока решили призвать советское правительство официально заявить о том, что философские основы буддизма не противоречат идейным принципам коммунизма.

После путешествия по странам Азии и соприкосновения с их духовной культурой, Рерихи прекрасно знали, какое значение имеет для Востока имя и понятие Майтрейи — Будды будущего, или Грядущего Будды. Религиозное учение о наступлении эры Майтрейи связывалось буддистами с наступлением нового миропорядка, эпохи справедливости. По учению буддизма, с приходом эпохи Майтрейи все силы зла в обществе будут уничтожены, и вместе с ними уйдет в прошлое и несправедливый жизненный уклад, эксплуатация бедных богатыми и господство злых и невежественных правителей над народными массами.

Н. К. Рерих

Эти теории были близки коммунистическим идеям построения справедливого общества, где отсутствовало бы социальное неравенство и эксплуатация.

Неслучайно революционные события в России, формирование в стране нового уклада и сама личность Ленина вызывали на Востоке в ту эпоху огромный интерес.

В одной из бесед с Рерихами Учитель Мориа подчеркнул, что в свое время вождь революции, размышляя о перспективах распространения коммунистических идей в странах Востока, пришел к выводу, что основой для решения подобной задачи могли бы стать религиозный менталитет и духовные традиции народов Азии.

Со своей стороны, Махатма М. считал, что религиозные идеи можно было бы использовать как основу для ускорения социально-политического и культурного развития всего Востока. Этому способствовало бы объединение разрозненных народов на основе общих духовных идей и сближение азиатских стран с Россией. Наставник предлагал Рериху во время его встреч с коммунистическими вождями сослаться на идеи Ленина, чтобы убедить их прекратить преследование Церкви и использовать религиозные идеи для культурной интеграции СССР с восточными государствами.

В дневниках Рерихов есть интересные записи, показывающие, насколько дальновидными и масштабными в историческом смысле были планы их духовного Учителя. В 1925 году Махатма М. сообщал: «Явлю очень важное — вчера запомнили о связи коммунизма с именем Майтрейи, сегодня должны усвоить, как Ф [уяма[119]] должен отвечать на вопросы о занятии миром религии. Спросят: „Почему связываете вы религии с коммунизмом?“ Ф [уяма] скажет: „Исполняю желание Ильича, или Ленина“. Правда будет сохранена, ибо Ильич мучительно искал человека, который мог бы связать религии с коммунизмом. Было ясно, что духовные лица не пригодны для этой задачи. В то же время — псевдонаучный язык интеллигенции навсегда отрывал ее от духовных понятий. Народники в силу безобразных предрассудков утеряли даже возможность мыслить о конъюнктуре духовности. Между тем, без вопросов религии невозможно превратить мир спекуляции в мир понимания[120]. Ленин это знал, потому можно назвать его, чтоб связать вашу работу с течением дел в Р [оссии]. Уместно и убедительно сказать, что Махатмы Востока держатся такого же мнения, и вы положили все ваши средства на приближение к этим вопросам, без правильного решения которых коммунизм вечно будет пугалом. Враги коммунизма будут лишены почвы, когда две самые многочисленные религии станут на защиту Общего Блага. Ваше значение будет пропорционально духовности»[121].

Под двумя самыми многочисленными религиями имелись в виду, очевидно, буддизм и христианство.

Как складывалась бы история России, если бы кремлевские стратеги поняли дальновидность и практичность проведения в стране реформ и создания Союза Востока, к чему призывали Учители Востока и их посланник, Рерих?

Махатма Мориа. Рисунок Е. П. Блаватской

Во-первых, отказ от насильственного построения социализма в России, скорее всего, привел бы к возвращению успешной ленинской НЭП и отказу от полного запрета частной собственности, что было чрезвычайно важно для экономического развития страны. Это спасло бы страну от казарменного социализма.

Во-вторых, реформы в области внутренней политики и идеологии сделали бы невозможным наступление сталинской диктатуры.

В-третьих, прекращение преследований религии и Церкви вызвало бы к России куда больше симпатий во всем мире (а особенно — на Востоке), чем культивируемый коммунистами атеизм.

Особо стоит отметить, что официальное признание Советским Союзом идейной близости философских принципов коммунизма и буддизма также привнесло бы немало положительных новшеств.

Это послужило бы основой для укрепления культурных и политических связей СССР со странами Азии и последующего создания Союза Востока. В среде российской интеллигенции возник бы интерес к восточной философии, а на Востоке — стимул к обновлению и очищению древних традиций. Кроме того, среди образованных слоев населения азиатских стран наверняка появился бы встречный интерес к идейным принципам коммунизма. Это способствовало бы процессу повышения политического самосознания народов Азии и формирования более прогрессивных общественных отношений.

Благодаря подобным нововведениям Советская Россия могла бы укрепить свое влияние в странах Востока и успешно противостоять колониальной политике Англии. Вполне возможно, что Махатмы надеялись, что культурное и политическое сближение с СССР усилит национально-освободительное движение на Востоке и ускорит падение колониализма.

Формирование общего культурного пространства между Россией и Востоком позитивно сказалось бы на культурном, социально-политическом и экономическом развитии этих стран, способствовало бы укреплению взаимопонимания и дружбы между народами.

Но самое главное — став членом Союза Востока, Россия обеспечила бы себе поддержку союзных государств в случае агрессии против нее. В отличие от Учителей, советские лидеры не могли видеть будущее всего мира. Махатмы же предвидели Вторую мировую войну и стремились содействовать созданию Союза Востока, потому что, если бы Россия стала его участницей, гитлеровская Германия вряд ли стала бы нападать на нее, так как ей пришлось бы тогда воевать с целым блоком стран.

Во время пребывания в Москве Николай Константинович не получил ответа на переданные им предложения. Однако надежда на то, что кремлевские руководители рассмотрят их и заинтересуются, еще оставалась.

Покинув Москву 22 июля 1926 года, Рерихи отправились дальше по маршруту экспедиции — сначала на Алтай, затем в Монголию. Довольно долго, несколько месяцев, находясь уже в Монголии, они ждали вестей из Москвы, надеясь, что переданные Николаем Константиновичем идеи возымеют отклик в умах лидеров страны. Учитель М. передавал: «Мы не любим глухое ухо. Истинный коммунист гибок, подвижен, понятлив и смел. Именно Ленин охватил бы пришедшую минуту Азии. Где же ученики? Жду, жду, иначе не пройдете»[122].

Но ожидания оказались тщетными. Власть предержащие не оценили своевременности, важности и дальновидности советов Учителей, и спасительные для страны реформы не были введены. Махатма М. констатировал: «…не знают, как приняться, и боятся новых движений. Нет людей, нет мужества, нет знания. Шаблонная политика зарыла все возможности»[123].

Кроме того, наставник сообщил Рерихам, что высокопоставленные партийцы считают художника опасным для насаждаемой ими идеологии: «Считают Ф [уяму] виновным в нравственном учении, которое темнит существующий строй»[124]; «Р [усские] удумали явить Ф [уяму] опасным существующему строю»[125]. Не исключено, что причиной этого стало как раз то самое письмо Чичерину, в котором давалось предупреждение относительно неверного внутриполитического курса советского руководства, ведущего к построению социализма не подлинного, а казарменного.

В дневнике Рерихов появилась запись очередного сообщения Учителя: «…скажите, что йог Индии дал вам письмо предупредить М [оскву] о неправильности действий, и с того момента удача оставила М [оскву]»[126].

Действительно, вместо Союза Востока и блестящих исторических перспектив страну ожидала сталинская диктатура и прокрустово ложе казарменной общины. Но, как бы то ни было, древняя традиция Белого Братства была соблюдена — вестники Шамбалы посетили Москву и передали советскому правительству очередное историческое предупреждение и советы о том, как избежать худшего будущего для страны.

В одной из книг Агни-Йоги есть строки, посвященные подобной традиции духовных Учителей Востока: «Невежды утверждают, что Мы начинаем революции и смуты. Но мы много раз пытались предупредить и предотвратить убийства и разрушения. <…> Наш долг предупредить народы. Также не понято Наше предупреждение Москве. Люди не скоро вспомнят и сопоставят действительность. Можно назвать много исторических фактов из жизни разных стран»[127]. Эти строки были записаны в драматическом для России 1937 году[128].

Чуть позже Махатма Мориа сообщил Рерихам, что знал заранее о том, что предупреждение Белого Братства не будет принято советскими властями. Он не стал говорить об этом супругам, чтобы не лишать их энтузиазма и надежды на то, что план Учителей сможет осуществиться и избавить народ от нависшего над ним злого рока.

Своеобразным художественным памятником несбывшейся идее Союза Востока стала серия картин «Майтрейя („Красный Всадник“)», которую Николай Константинович привез в Москву в 1926 году и вместе с другими своими полотнами передал в дар советскому правительству.

Серия состояла из девяти произведений, все они были написаны в 1925 году. В дневнике живописец отметил, что в последний день пребывания Рерихов в Ладаке им подарили старинную тибетскую танку[129] «Красный Всадник». На этой иконе был изображен скачущий на коне Аватар Майтрейя. «На красном коне, с красным знаменем неудержимо несется защищенный доспехами красный всадник и трубит в священную раковину. От него несутся брызги алого пламени, и впереди летят красные птицы»[130], — так он описывал ее.

Очевидно, благодаря этой иконе Рерих дал двойное название своей новой серии: «Майтрейя» («Красный Всадник»). Первая картина — «Шамбала идет»[131] — практически полностью повторяла сюжет тибетской танки. Позднее, в 1927 году, уже находясь в Монголии, художник создаст полотно «Великий Всадник» — с тем же сюжетом, но в стиле монгольской живописи.

В их сознании светлое будущее было связано с религиозной идеей прихода мессии-Аватара — Майтрейи, или грядущего Будды. Согласно преданиям, Он придет из Шамбалы вместе со своим воинством и уничтожит все зло в мире. После этого наступит Сатья-юга — Белый век, эпоха добра и справедливости.

Сюжет картины «Знамя грядущего» явно был взят из реальной жизни. Такие сцены Рерихи не раз наблюдали во время путешествия, на караванных путях. В дневнике художника есть характерная запись: «Пройдя четыре снеговых перевала, уже в пустынном нагорье, мы опять увидели картину будущего. В долине, окруженной высокими острыми скалами, сошлись и остановились на ночь три каравана. При закате я заметил необычную группу. На высоком камне была помещена многоцветная тибетская картина, перед нею сидела тесная группа людей в глубоком почтительном молчании. Лама в красных одеждах и в желтой шапке, с палкою в руке что-то указывал зрителям на картине и ритмично сказывал объяснения. Подойдя, мы увидели знакомую нам танку Шамбалы. Лама пел о бесчисленных сокровищах владыки Шамбалы, о его чудесном перстне, обладающем великими силами. Далее, указывая на битву Ригден-Джапо[132], лама говорил, как без милости погибнут все злые существа перед мощью справедливого владыки»[133].

«Знамя Грядущего». (Из серии «Майтрейя („Красный Всадник“)»). 1925 г. Фрагмент

В очерках и эссе живописец не раз подчеркивал, что самыми священными понятиями для народов Востока являются понятия Майтрейи — Грядущего Будды — и Шамбалы — страны святых мудрецов, откуда будущий мессия придет в мир. Путешествуя по странам Азии, изучая искусство Востока, беседуя со священнослужителями, Рерихи воочию видели, какое значение для буддистов имела идея прихода Майтрейи. В местах пересечения караванных путей, на горных перевалах, на скалах недалеко от монастырей путешественники не раз встречали высеченные рельефные изображения Майтрейи. Мастер изобразил их на нескольких своих картинах.

«Майтрейя на пути». 1928 г.

Не будет преувеличением сказать, что полотна серии «Майтрейя» выражают близость мессианских настроений народов Азии тем идеалам, которые вдохновляли русскую революцию. И красный цвет буддистских танок, сопутствующий явлению Всадника — Аватара, и предания о сражении воинства Шамбалы со злом ради наступления эры справедливости — все это перекликалось с идеями, направлявшими революционные события в России и Монголии. Картины этой серии отражали то же, о чем говорилось в послании Махатм, принесенном Рерихами советскому правительству — идейную близость России и Востока и возможность их объединения.

Но в то время в Москве некому было понять и оценить эту великую истину. Единственным деятелем, который способен был это сделать, Учители считали Ленина…

Как уже говорилось, серия «Майтрейя („Красный Всадник“)» сначала состояла из девяти картин. Местонахождение двух из них в настоящее время неизвестно. Это работа «Шамбала идет», повторявшая сюжет древней фрески, подаренной Рерихам, и «Гора Ленина». Уже находясь в Монголии в 1927 году, Николай Константинович написал полотно «Явление срока» (фото картины см. на стр. 126), представлявшее собой вариант «Горы Ленина». На нем изображена возвышающаяся среди горных пиков, покрытых клубящимися облаками, голова богатыря с лицом Ленина. В сюжетном плане произведение явно перекликалось с работой «Сон Востока», созданной еще в 1920 году в США.

«Сон Востока».1920 г

Тайну картины «Сон Востока» Николай Константинович раскрыл в дневниковых записях, которые вел во время путешествий Рерихов по Советской России. По дороге на Алтай членам экспедиции довелось пообщаться с простыми людьми. Всю семью удивило и несказанно обрадовало стремление народа к знаниям, интерес к тому, что происходит в мире. Попутчики — матросы, грузчики, педагоги — приходили к художнику и просили его рассказать им о том, что он повидал на Востоке, о культуре и истории восточных стран.

Рерих писал: «Пришли от команды парохода; просят дать статью в их газету. Не успел написать: „Великая рука Азии“, а тут еще идут представители матросов и пассажиров с просьбой прочесть им лекции. Вот это называется — стремление. Вот это поиски — нет ли где еще нового, нет ли полезного, чтобы просветиться. На картине „Сон Востока“ великан еще не проснулся, и глаза его еще закрыты. Но прошло несколько лет, и глаза открылись, уже великан осмотрелся и хочет знать все. Великан уже знает, чем владеет. В Америке и Дымов, и Каральник, и другие писали об этой картине, спорили, а она уже — в жизни»[134].

Позднее полотно «Явление срока» каким-то образом оказалось в Москве и вместе с семью работами серии «Майтрейя», оставшимися в столице, было подарено Максиму Горькому, которого связывала с Рерихом давняя дружба. Писатель завещал после его смерти подарить эти картины Горьковскому (ныне Новгородскому) художественному музею, что и было сделано.

Миссия Ленина

Один из вопросов, интересующих многих поклонников Рерихов, касается их отношения к Ленину. Почему и они, и Учители Востока с таким пиететом относились к вождю мирового пролетариата? Следует отметить, что в исторической ретроспективе Махатмы в основном негативно оценивали правящую верхушку России[135]. Согласно дневниковым записям Рерихов, в 1928 году на вопрос Елены Ивановны: «Бывал ли Учитель в России?» — наставник ответил: «Нет, ибо С [ен-]Жермен дал отрицательный отзыв о русском правительстве, и с тех пор оно не улучшилось»[136].

Да и многие представители творческой элиты России, еще до Октябрьской революции, также отмечали ограниченность и деспотичность царского правительства, все минусы его колониальной политики и отношения власть имущих к народным массам.

Что касается большевиков, то, как уже говорилось, из-за санкционированных ими массовых репрессий Учитель М. называл их «московскими клещами» и «преступниками».

Тем важнее понять, почему на фоне критических оценок российских властей в целом Учители Востока так позитивно отнеслись к Ленину. Была ли такая оценка вызвана лишь необходимостью дипломатии в отношениях Рериха с советскими руководителями? Или у Махатм на самом деле были основания считать роль Ленина в истории России важной и позитивной? Дневниковые записи Рерихов свидетельствуют, что Учители Востока действительно считали вождя революции выдающимся историческим деятелем, в отличие от его соратников. Подобное отношение к основателю советского государства объяснялось его мудростью, дальновидностью и умению гибко реагировать на все вызовы времени.

Некоторые из современных историков высказывали мнение, что социалистическая революция в России была не более чем государственным переворотом, организованным Лениным и партией большевиков. Однако подобная точка зрения далека от мировоззрения Махатм. С точки зрения индийских мудрецов, столь серьезные социальные потрясения, как войны и революции, не могут быть следствием воли какой-либо одной личности, пусть даже великой. В основе подобных событий лежит карма всего государства и народа. Октябрьская революция не была результатом деятельности одних лишь большевиков — она была вызвана национальной кармой России, кармой безжалостного векового притеснения, эксплуатации и низведения народных низов, особенно крепостного крестьянства, до уровня рабов.

Рерихи всегда считали революции и войны величайшими трагедиями в истории человечества, но в то же время признавали и историческую обусловленность и неизбежность подобных пертурбаций. В одном из писем Елена Ивановна подчеркивала: «Именно по причине низкого состояния всего человечества, взятого в его целости, и часто неразумного водительства, на революции приходится смотреть как на восстание здоровых клеток на защиту всего организма. <…> Потому мы должны ценить происшедший сдвиг в сознании масс, ибо ценою ужасающих страданий достигнута новая ступень, которая поможет всему человечеству»[137].

Согласно подобной точке зрения революция в России в любом случае произошла бы. Но, не будь Ленина с его программой социалистического строительства, очередное восстание имело бы еще более разрушительный характер, и еще неизвестно, как бы это отразилось на политическом положении страны. Историческая заслуга вождя состояла в том, что он сумел обратить энергию народных масс в позитивное русло, на создание государства с новым укладом.

Задача построения справедливого общества и всестороннего развития страны стала достойной альтернативой бессмысленному разрушению, имевшему место во времена прежних бунтов.

Также нельзя отрицать значение руководящей воли Ленина и мудрости избранной им внутриполитической линии. Именно благодаря ей, как отмечал Н. А. Бердяев, он смог до известной степени обуздать и скорректировать разрушительные тенденции в среде большевистского правительства. «Он громил коммунистическое чванство и коммунистическое вранье, — писал Бердяев. — Он восставал против „детской болезни левизны“ в коммунистической партии. В 1918 году, когда России грозили хаос и анархия, в речах своих Ленин делает нечеловеческие усилия дисциплинировать русский народ и самих коммунистов. Он призывает к элементарным вещам, к труду, к дисциплине, к ответственности, к знанию и к учению, к положительному строительству, а не к одному разрушению, он громит революционное фразерство, обличает анархические наклонности, он совершает настоящие заклинания над бездной. И он остановил хаотический распад России, остановил деспотическим, тираническим путем. В этом есть черта сходства с Петром»[138].

«Явление срока». 1927 г. Фрагмент

Интересно, что мысль русского философа о сходстве роли Ленина и Петра Великого в русской истории высказывалась и в среде последователей Рерихов, но в своеобразном преломлении. Часть их современных поклонников убеждены в том, что Ленин и Петр I — это одна и та же индивидуальность в разных воплощениях. Такой версии придерживался и известный активист рериховского движения, советский и российский поэт и писатель В. М. Сидоров.

Как бы то ни было, у Ленина не оказалось достойных продолжателей его дела. Рерихи и их духовные наставники никогда не согласились бы со словами Владимира Маяковского, считавшего, что «Партия и Ленин — близнецы-братья». В дневниковых записях супругов говорилось: «Кроме Ленина не видим на Москве общинников»[139]; «Среди чуждых ему сотрудников нес Ленин пламя неугасимого подвига»[140].

Отличие Ильича от соратников состояло в его прозорливости, умении чувствовать настроения народных масс и понимать их психологию, а также в способности находить новые, не шаблонные политические решения возникающих проблем. Вождь революции, в отличие от членов созданной им партии, был способен понимать нужды и потребности людей, адекватно оценивать социально-экономическую ситуацию в стране и просчитывать ее перспективы. Ленин первым осознал, что общество оказалось не готово отказаться от частной собственности и личной материальной заинтересованности в результатах своего труда, и работать, вдохновляясь одними идеалами.

Знал он, в отличие от однопартийцев, и то, что создать новый общественный уклад одними директивными мерами невозможно, так как это приведет не к истинному, а к казарменному социализму. Именно по решению Ленина в стране была введена спасительная НЭП — государственно регулируемая экономика с использованием как плановых, так и рыночных механизмов, — что сразу же дало положительные результаты.

Если бы вождю было отпущено судьбой больше, чем он прожил, Россия быстро превратилась бы в процветающую могущественную страну, социальный строй которой комбинировал бы в себе лучшие достижения как социализма, так и капитализма.

Впоследствии в дневниковых записях Е. И. Рерих неоднократно поднималась тема судьбы советского государства и коренного отличия между коммунизмом истинным и казарменным: «Коммунизм Будды и Христа оявлен вне насилия и отнятия, но на отдаче добровольной, не на яром определенном лукавстве нищенства, когда сознание уявлено еще на страстном вожделении к приобретению собственности. Отказ от собственности, принятый в сознании, оявляется необходимым основанием коммунизма, или основой общины для массового сотрудничества. Но именно сознание масс не готово принять общину. Народ не хочет массового раздела земли, но мечтает о новых наделах и не может оявиться на новой эволюции. Но ярый сдвиг, все же, произошел и яро может оявиться на новом напряженном понимании некоторого ограничения собственности. Яро стали на ограничении земельной собственности и на сотрудничестве с массовым сознанием»[141].

Интересен и следующий фрагмент черновых рукописей Елены Ивановны, имеющий отношение к проблеме построения справедливого общества: «Скажи о Космичности Учения, ибо ярое настолько близко к современному мышлению, и яро укажи на заложенную им[142] коопераци[ю], но не ярую тут ограниченную бездарную уравниловку»[143].

Примером того, какой могла стать Россия, служит история современного Китая. В основе пресловутого китайского экономического чуда лежали те же преобразования, которые утвердил Ленин в новой экономической политике. Правительство Дэна Сяопина с успехом использовало на благо своей страны опыт НЭПа. Впоследствии это послужило важным аргументом в пользу теории конвергенции (сочетания лучших черт социализма и капитализма), сторонником которой был выдающийся советский и российский ученый и общественный деятель, академик Андрей Сахаров.

Дальновидность и гибкость политики Ленина, свойственное ему умение своевременно находить решение самых сложных проблем и были оценены Махатмами. Но отсутствие у него достойных преемников сыграло трагическую роль в истории России. Со второй половины 1920-х годов советское правительство приступило к упразднению НЭП и взяло курс на директивные методы строительства социализма. Как известно, все это закончилось сталинизмом. Среди бывшей ленинской гвардии не оказалось тех, кто понял бы важность и перспективность предложенных вождем экономических реформ. Не отреагировали партийцы и на переданные Рерихами предложения Махатм. Между тем, Учители Востока направили вестников в Москву вовремя, в самый благоприятный исторический момент: в 1926 году НЭП еще не была свернута окончательно, а Сталин еще не захватил власть полностью. Если бы предложенные ими социально-экономические и идеологические преобразования осуществились, судьба России сложилась бы совсем иначе, открыв для народов Советского Союза эпоху благоденствия.

Тем не менее, несмотря на все минусы строящегося в России казарменного социализма, Махатмы и Рерихи все же отмечали и позитивные изменения. Сама попытка утверждения справедливого строя в огромной стране была уже большим историческим плюсом, как утверждал Учитель М.: «Коммунизм необходим для эволюции, поэтому России честь за первый шаг»[144].

Как уже говорилось, путешествуя по Советской России, Рерихи отметили немало положительных перемен в мировоззрении простых русских людей.

Так, в книге Николая Константиновича «Алтай — Гималаи» говорится: «Опять диковина: еще на сходнях около нас собираются грузчики и просят им „рассказать“. На верхней палубе нас окружает целое кольцо людей всех возрастов. И все они одинаково горят желанием знать. У каждого свой способ подхода, у каждого свои сведения, но у всех одно жгучее желание — узнать побольше. И как разбираются в рассказанном! Какие замечания делают! Кому нужно знать экономическое положение стран, кто хочет знать о политике, кто ищет сведений об индусских йогах, говоря: „Вот где истина“. Народ, который так хочет знать, и получит желанное»[145].

Елена Ивановна также вспоминала в одном из писем: «Я и Н. К. [Рерих] проникали в окрестности России во время ее нового режима. Знаем все ужасы его, но должны сказать, что сдвиг в сознании народа произошел, и это нужно понять. Народ жаждет света, он жаждет духовной пищи, но пища эта должна быть чистой <…>»[146].

Увы, из-за отсутствия в стране достойных руководителей предупреждение Махатм не было понято, время для позитивных преобразований было упущено, и вместо «чистой духовной пищи» жаждавший свободы и света народ получил кровавое пиршество сталинской тирании, оказавшейся куда хуже, чем все преступления царизма.

Сообщения Учителя М., записанные в дневниках Рерихов, свидетельствуют о том, что мудрецы Индии предвидели наступление сталинской диктатуры: «Пусть русские сами судят свое будущее. Мы ценим каждое движение к общине, но упрямство невежества нужно пережить самим. Правильно думаете, что Ленин был бы арестован сейчас»[147];

«Кажется, Ленин и некоторые его сотрудники явно мыслили, устремлялись, но тем не менее ничего из этого не вышло»[148];

«Явление смерча над Москвой. <…> Число совершенных убийств не покрыть подвигом Ленина. Москву не жалейте. Сибирь одна ответит будущим построениям»[149];

«Уже знаете, какую карму готовит себе Россия»[150].

Спустя семь лет после визита Рерихов в Москву, в 1933 году, незадолго до печально известного 1937 года, между Еленой Ивановной и Учителем М. состоялся следующий диалог:

— Вл[адыка], почему столько бедствий обрушивается на Р[оссию], тогда как мы видим: другие народы заслужив[ают] горшую Карму?

— Но там была дана особая возможность связи с Богом. Потому разрыв этот вызвал особое потрясение. Р [оссии] суждено слишком много, но она упорно не хочет принять Благодать. Она сама себя толкнула во тьму, и вы сами видели, как легко она отказалась от своего спасения. Вместо внимания была насмешка, вместо разума было кощунство[151].

Это касалось предупреждения Махатм, переданного Рерихами советским руководителям в 1926 году.

«Община» о Ленине

После отъезда из СССР и прибытия в столицу Монголии Ургу, Рерихи издали там в 1927 году книгу «Община», вошедшую в серию «Агни-Йога». В ургинском издании было много сказано о Ленине и той роли, которую он сыграл в истории. Второе издание этой работы было напечатано в Риге в 1936 году. Текст нового издания этой книги был существенно изменен. В него не вошла часть материалов о Ленине, но зато были включены ранее не публиковавшиеся записи, в том числе и сделанные Рерихами уже в 1935 году. Несмотря на то что книга была издана в 1936 году, на ее обложке был поставлен тот год, когда Рерихами были записаны тексты, вошедшие в эту книгу, — 1926.

Книга «Община». Урга, 1927 г

В первом варианте «Общины» подчеркивались личные качества вождя революции, оказавшиеся особенно важными для той миссии, которую он призван был сыграть: «Надо предпочесть того Учителя, который идет новыми путями. В этом люди Северной Страны имеют отличный пример — их Учитель Ленин знал ценность новых путей. Каждое слово его проповеди, каждый поступок его несли на себе печать незабываемой новизны»;

«В свое время обвиняли Будду в извращении древних учений, так же указывают на изменение Лениным традиций марксизма. Лучше назвать оживлением традиций, ибо народный вождь должен быть на гребне всех новых горизонтов. Новый Мир должен явить чуткость лучшего сейсмографа»;

«Монолитность мышления бесстрашия создала Ленину ореол слева и справа. Даже в болезни не покинуло его твердое мышление. Его сознание, как в пещеру, сосредоточилось, и вместо недовольства и жалоб он удивительно использовал последнее время. И много молчаливой эманации воли посылал он на укрепление дела. Его последние часы были хороши. Даже последний вздох он послал народу»;

«Видя несовершенство России, можно многое принять ради Ленина, ибо не было другого, кто ради общего блага мог бы принять большую тяготу. Не по близости, но по справедливости он даже помог делу Будды. И нет области, которую он бы отверг подобно разным правителям»;

«Почтим Ленина со всем пониманием. Явим утверждение Учителя, сохранившего постоянное горение в удаче и неудаче. <…> Сердце Ленина жило подвигом народа. У него не было страха, и слова „боюсь“ не было в его словаре. Ярко успел он зажечь своим примером свет. Руша, создавал он сознание народа».

В «Общине» дается многозначительный намек на то, что появление Ленина в России было предначертано, а сужденная ему деятельность имела поддержку особых духовных или мета-исторических сил, незримо влияющих на эволюционные процессы в обществе: «Можете представить, что в свое время Ленин уже ощутил без малейшего материального основания непреложность нового строения. И невидимые лодочки подвезли провиант к его одинокому кораблю»;

«Появление Ленина примите как знак чуткости Космоса».

Очевидно и то, что авторы «Общины» не были оторванными от жизни мечтателями. Они прекрасно видели многочисленные недостатки и слабые стороны страны, дерзнувшей первой в мире пойти по пути планомерного строительства нового, социалистического (то есть общинного) общественного уклада. Об этом свидетельствовали следующие строки: «Мало последователей Ленина, много легче быть его почитателем. У последнего лентяя будет портрет Ленина. У последнего болтуна будет книга о Ленине. Но Иван Стотысячный собирает жатву ленинских зерен. Нужно приложить новые семена к новым людям».

«Иван Стотысячный», не раз впоследствии появляющийся и в книгах Агни-Йоги, и в письмах Елены Ивановны, представляет собой собирательный образ лучшей, наиболее сознательной и развитой в духовно-нравственном отношении части русского народа. Но, как уже говорилось, после того, как послание и предупреждение Махатм, переданное Рерихами советскому правительству, не было принято, Учители Востока сделали вывод о том, что «Стотысячные на Москве не живут», и что истинных последователей Ленина в числе его соратников, вставших у руля власти, нет.

В «Общине» также есть интересные сведения о том, что представители Шамбалы встречались с Лениным и с Марксом, и что оба выдающихся деятеля поверили идее реального существования гималайской общины, как только узнали о ней. Тут же утверждается, что, в отличие от скептически настроенных невежд, образованные и широко мыслящие люди не стали бы огульно отрицать возможность существования такой общины. В ургинском издании «Общины» сказано: «Мы видели Ленина в Швейцарии. Наш сотрудник беседовал с ним в Москве. Фронт не менял, не мыслил половинчато. Каждый знал о неисчерпаемости его утверждений»;

«Придется встретиться с людьми, которые будут смеяться при каждом непонятном для них слове. Их воспринимательный аппарат покрыт мозолями невежества. Например, если им сказать: „Шамбала“, — они примут это реальное понятие за фетиш суеверия. Не так поступили Маркс и Ленин. Уже Говорил, что Наши представители посетили Маркса в Лондоне и Ленина в Швейцарии. Явно было произнесено слово „Шамбала“. Разновременно, но одинаково оба вождя спросили: „Какие признаки времени Шамбалы?“ Отвечено было: „Век истины и Мировой Общины“. Оба вождя одинаково сказали: „Пусть скорее наступит Шамбала“. Словами вождей измеряем наследников. Не можем включать в марксизм и ленинизм узость невежества. Если невежда дерзнет называть себя марксистом или ленинистом, сурово скажите ему: „Явное предательство основ общины“».

Возможно, в этих словах кроется намек на то, что после смерти Ленина у власти оказались именно невежды, называвшие себя ленинцами, но умевшие идти только шаблонными путями, а не новыми.

Они не поверили в реальное существование мудрых и дальновидных духовных деятелей Востока, о которых рассказывал им Рерих, и не поняли ценность советов по осуществлению в стране спасительных реформ.

В дальнейшем эти же неучи стали насаждать в обществе узко-материалистическую идеологию, с позиций которой все, чего не могло охватить их убогое сознание, объявлялось суевериями, мистицизмом или «чуждой нам идеологией». При таком положении учение Агни-Йоги, создававшееся Учителем М. и Рерихами в первую очередь для российского народа, было запрещено как «немарксистское», а книги его на долгие десятилетия были заперты в спецхранах библиотек.

Главной же драмой Советской России стало утверждение у власти самого деспотичного из невежд, устроившего в стране настоящую тиранию…

В Москве Н. К. Рерих получил разрешение посетить Горный Алтай. Поездка нужна была для основания корпорации «Белуха», создание которой, как уже говорилось, было предложено советскому правительству от имени американских бизнесменов-инвесторов. На Алтае экспедиции предстояло провести первую разведку полезных ископаемых, для чего планировалось привлечь к работе геологов.

Создание корпорации было тесно связано с планом Махатм по формированию Союза Востока. Устав корпорации предполагал самую широкую деятельность, в частности, различные направления сельскохозяйственного и промышленного производства, строительство путей сообщения, добыча полезных ископаемых и тому подобное.

В будущем, по плану Учителя М., этот центр должен был превратиться в целый город — Звенигород, называвшийся иногда в дневниках Рерихов Городом Знания. Он призван был сыграть важную роль в формировании Союза Востока, став сердцем культурного обмена между Россией и народами Азии, а также моделью нового социального устройства СССР.

Вся производственная деятельность в корпорации должна была строиться на кооперативных началах, при которых, в отличие от принципов казарменного социализма, у работников сохранялась материальная заинтересованность в результатах своего труда. Очевидно, предполагалось, что живой пример успешной деятельности такой корпорации докажет советским руководителям преимущество подобной формы организации производства.

Культурно-просветительская деятельность Звенигорода также осуществлялась бы на иных идейных основах, нежели те, которые в то время насаждались советской властью по всей стране. Там планировалось построить университет с расширенной программой обучения и Храм единой религии. Обучение в данном университете наверняка велось бы на новых методологических принципах и не было бы ограничено узко-материалистической идеологией, насаждавшейся по всей стране. Из дневниковых записей Рерихов известно, что на работу предполагалось пригласить самых выдающихся отечественных ученых, в том числе профессоров, эмигрировавших после революции в страны Запада и в Харбин. Храм единой религии, судя по всему, должен был выполнять две основные функции. С одной стороны, он стал бы альтернативой насаждаемому в Советском Союзе атеизму. А с другой — способствовал бы формированию в обществе толерантности в вопросах религии, уважению ко всем конфессиям в противовес фанатизму и нетерпимости.

Рерихи в Верхнем Уймоне. 1926 г.

Забегая вперед, скажем, что проект так и не реализовался. Этому помешали финансовые проблемы Хорша и внутриполитическая ситуация в Советском Союзе, связанная с наступлением сталинской диктатуры. При ней культурная деятельность в запланированном масштабе заведомо стала неосуществимой.

Но в 1926 году Рерихи и их сотрудники еще не знали о том, как сложатся судьбы страны, и были полны энтузиазма относительно строительства Города Знания на Алтае. Покинув Москву 22 июля, Рерихи и Лихтманы отправились на Алтай. База экспедиции расположилась в селе Верхний Уймон, где семья Рерихов поселилась в доме алтайского старовера Вахрамея Атаманова, а Лихтманы — неподалеку от них.

За время пребывания на Алтае Николай Константинович сделал большое количество этюдов, эскизов и набросков, легших в основу картин, написанных несколькими годами позднее. На нескольких работах художник запечатлел священную для жителей Алтая гору Белуху.

«Белуха». 1925–1926 гг.

Российские рериховеды отмечали, что связь с Алтаем проявилась во многих полотнах мастера, имеющих особенно глубокое идейное значение. Так, героиня посвященной Е. И. Рерих картины «Держательница мира» («Камень несущая»), созданной живописцем в 1933 году, изображена на фоне горы с двумя вершинами, напоминающей Белуху. Рядом блестит поверхность озера, воды которого имеют белый цвет, что характерно для алтайского озера Ак-Кем (священное для местных понятие Беловодья, видимо, имеет с этим связь).

Позднее очертания Белухи были запечатлены художником на символичной картине «Победа (Змей Горыныч)», выполненной в 1943 году[152]. На ней изображен древнерусский богатырь, стоящий над поверженным им драконом, чей цвет напоминает о форме гитлеровских войск. Эту пророческую картину младший сын художника, Светослав Николаевич Рерих, подарил в 1975 году Сибирскому отделению Академии Наук.

От алтайских староверов Николай Константинович слышал местные легенды о чуди, подземном народе, и о Беловодье, стране святых людей. Сказания перекликались с восточными мифами о Шамбале и о подземном народе Агарти. По их мотивам художник создал в 1928 или 1929 году второй вариант полотна «Чудь подземная» (первый он написал еще в 1913 году).

Конечно, для Рериха-ученого легенды о чуди и имевшиеся на алтайской земле менгиры, которые староверы считали знаками, оставленными ушедшими под землю людьми, имели особое значение как артефакты, связанные с проблемой переселения народов.

«Чудь подземная». 1928 (1929) г.

В своих литературных работах художник не раз писал о значении Сибири и Алтая для будущего развития России. Он отмечал природные богатства края, которым наверняка суждено сыграть особую роль в экономике: «Эта строительная хозяйственность, нетронутые недра, радиоактивность, травы выше всадника, лес, скотоводство, гремящие реки, зовущие к электрификации, — все это придает Алтаю незабываемое значение![153]»

Кроме того, живописец особенно подчеркивал историческую и культурную значимость Алтая, в нашу эпоху еще не оцененную по достоинству. «И в доисторическом, и в историческом отношении Алтай представляет невскрытую сокровищницу. Владычица Алтая, белоснежная гора Белуха, питающая все реки и поля, готова дать свои сокровища»[154], — утверждал Рерих.

Говоря о доисторическом прошлом Алтая и о его невскрытой сокровищнице, Николай Константинович явно намекал на неизвестные современной науке архаичные эпохи истории цивилизации, о которых говорится в учениях теософии и Живой Этики. Упоминая же об историческом значении алтайского края, он, вполне возможно, имел в виду не только ближайшее будущее этого уникального региона России, то есть хозяйственное освоение его природных ресурсов и прочие известные перспективы. Рерихи, как и их духовный Учитель, придавали Сибири и Алтаю особое значение в отдаленном будущем России. Их взгляды на будущее Сибири (которые мы рассмотрим чуть позже), как и на ее доисторическое прошлое, до сих пор мало кому известны и к тому же явно не соответствуют представлениям современных ученых-историков.

Рерихи считали, что именно русскому северу принадлежит особая роль в раскрытии тайны происхождения славянского этноса. Эта проблема, в свою очередь, теснейшим образом связана с вопросом переселения народов, так увлекавшим Николая Константиновича как историка и археолога.

Тайны русского севера

Рассматривая проблемы переселения народов, Н. К. Рерих выделял несколько узловых пунктов в их движении. В одной из статей художник отмечал: «Из книг моих вы знаете, что именно нагория Гималаев и Трансгималаев были одним из главных пунктов переселения народов, объединяя этим лучшие стили Запада, выдвигая скифику, напоминая о романском стиле и прочих незабываемых культурных сокровищах»[155].

Рерихи на Алтае. 1926 г.

Помимо Трансгималаев и гималайских нагорий, особую роль в переселении народов сыграли Алтай и Сибирь. Об Алтае Николай Константинович писал: «В пределах Алтая можно также слышать очень значительные легенды, связанные с какими-то неясными воспоминаниями о давно прошедших здесь племенах. <…> Алтай в вопросе переселения народов является одним из очень важных пунктов. Погребение, уставленное большими камнями, так называемые чудские могилы, надписи на скалах, все это ведет нас к той важной эпохе, когда с далекого юго-востока, теснимые где ледниками, где песками, народы собирались в лавину, чтобы наполнить и переродить Европу»[156].

В той же книге Рериха говорилось: «Проведите линию от южнорусских степей и от Северного Кавказа через степные области на Семипалатинск, Алтай, Монголию и оттуда поверните ее к югу, чтобы не ошибиться в главной артерии движения народов»[157].

Но главные тайны переселения народов, связанные с формированием современных стран и наций Европы и России, Рерихам раскрыл Учитель Мориа…

Прежде чем обратиться к этому вопросу, отметим, что помимо записей учения Агни-Йоги, которые супруги вели вместе приблизительно до 1937 года, Елена Ивановна в дальнейшем записывала и другие сообщения Учителя, не вошедшие в книги этого учения[158]. Она вела эти записи до конца своей жизни, то есть до октября 1955 года.

Благодаря общению с наставником она оставила миру уникальные знания по многим отраслям науки, сопоставимые с учением Живой Этики.

В этих материалах были и сведения о древнейшей истории человечества, в том числе о переселении народов и происхождении современных стран Европы и Азии, включая и Россию.

Упомянем немного об основных представлениях Махатм относительно эволюции Земли и человечества. Они были изложены Блаватской и Рерихами в учениях теософии и Агни-Йоги. Согласно этим учениям, история развивается не поступательно, а циклически. Эволюционными циклами Махатмы считали огромные отрезки времени, от сотен тысяч до миллионов (!) лет. Разумеется, подобная теория кардинальным образом отличается от концепции, принятой в официальной исторической науке. По мнению Махатм, наша планета гораздо древнее, чем полагают современные ученые.

Каждый цикл развития, или эволюционный период (в теософии и Живой Этике они также называются кругами или спиралями), осуществляется на новом, более высоком уровне. В течение каждого цикла на планете формируется новая человеческая раса, то есть тип человечества, обладающий особыми антропологическими и психофизиологическими признаками, а также только ему свойственным уровнем психодуховного развития. Понятие рас как разновидностей эволюционных типов человечества в учениях Махатм имеет иное значение, чем современное определение рас как исторически сложившихся общностей людей, обладающих определенными физическими признаками. Каждая основная раса, развивающаяся в течение крупного эволюционного цикла, образует ответвления и разновидности, или подрасы.

Махатмы считали, что до нашей цивилизации на Земле сменились уже четыре расы. Современное человечество представляет собой в массе различные подрасы пятой расы. Однако, поскольку расы сменяются не мгновенно, а постепенно, накладываясь при этом по времени одна на другую, на планете в настоящее время живет не одна пятая раса, а как минимум три, а то и четыре — далекие потомки прежней четвертой и даже третьей рас, а также малочисленные представители первой подрасы формирующейся новой, шестой, расы. Правда, еще существующие потомки третьей расы представляют собой выродившихся, деградировавших, отсталых людей — дикарей, живущих в тропических лесах. Потомки четвертой расы также не блещут высоким уровнем развития. Пятая раса, как уже говорилось — основная часть современного человечества. А представители грядущей, шестой, расы являются вестниками нового, более духовного и высокоразвитого типа человечества.

Следует отметить и еще одно важное положение учений Махатм о циклах развития и расах. Оно состоит в том, что каждая смена циклов сопровождается глобальными природными переменами на Земле.

Происходит смена климата и климатических зон; меняются магнитные и географические полюса планеты. Изменение угла наклона земной оси, являющееся важным фактором остальных природных перемен, постепенно приводит к изменению положения планеты в космическом пространстве. В итоге океаны и моря меняют ложа; огромные массы воды перетекают с одних участков суши на другие. Происходят наводнения и сейсмические катаклизмы; значительные части континентов и целые архипелаги островов погружаются на дно океанов, а взамен из водной бездны появляются на свет новые участки суши, острова и целые материки.

Изменения происходят и на тех участках суши, которые не погрузились в воды. Некоторые современные горные массивы до катастрофы, сопровождающей смену циклов, представляли собой ложа океанов, а, например, пустыня Сахара была некогда морским дном. Как говорится в записях Елены Ивановны, «некоторые горы — острова старой Атлантиды. Кордильеры — острова Атлантиды. Уральские горы — недра Атлантиды, уявленные наружу. Тундры уявят много неожиданностей, много нахождений, ибо воды будут отведены в океан. В пустынях Гоби и Такла Макана много засыпанных великих городов»[159].

Основные изменения не происходят мгновенно, они занимают десятки и сотни тысяч лет, но вместе с тем имеют место и почти мгновенные глобальные катаклизмы, подобные описанному в Библии потопу.

В записях Елены Рерих о гибели Атлантиды и об участии населявших ее народов в формировании новой цивилизации и новой расы говорится: «Ярая гибель последнего острова Атлантиды оявлена была яро около 12 000 лет тому назад[160]. Но гибель главных материков произошла много раньше. Ярый ледниковый период совпал с гибелью главных земель Атлантиды»[161].

Однако, как следует из работ Блаватской и писем Е. И. Рерих, с гибелью земель Атлантиды не погибли все атланты. Перед основным катаклизмом целые народы, принадлежавшие к последним подрасам Атлантиды, были уведены в безопасные места и спасены от гибели представителями Белого Братства, возглавившими их переселение.

Рерих обращался к теме Атлантиды в своем живописном и литературном творчестве. В 1921 году, находясь еще в США, художник написал стилизованную под старинную фреску картину «Атлант».

И выражение синих глаз атланта, и трагический излом бровей говорят о тревоге и душевных переживаниях, словно он предчувствует близкую гибель своей страны. Интересна прическа героя картины — такие прически можно видеть на живописных изображениях эпохи минойской цивилизации (2700–1400 годы до н. э.). Не является ли эта деталь картины Рериха намеком на то, что в доисторической Греции еще были представители позднейших ответвлений многочисленных народов Атлантиды?

Согласно теософским источникам, представители ранних (то есть самых древних) подрас атлантов отличались огромным ростом, достигавшим трех метров. Люди их последующих подрас становились все ниже ростом, а самые поздние представители атлантов выглядели так же, как наиболее рослые из современных людей.

В своих эссе Рерих прямо называл Америку «наследницей Атлантиды». Признаки существования на планете исчезнувшего в доисторические времена материка (или, во всяком случае, значительной части суши) художник усматривал в сходстве антропологических и этнографических особенностей некоторых народов Америки и Азии. В повести «Сердце Азии» он писал:

«Атлант». 1921 г

«Упоминая о монголах, необходимо указать на знаки бывшего физического единения Америки с Азией. В 1921 году, когда я знакомился с индейскими пуэбло Новой Мексики и Аризоны, у меня неоднократно вырывались восклицания: „Но ведь это же настоящие монголы“. По строению лиц, по некоторым подробностям одеяния, наконец, по посадке на коне и по характеру некоторых песен, все относило мое воображение за берега океана. Теперь же, когда мы изучали монголов внешней и внутренней Монголии, я невольно вспоминал об индейских пуэбло. Что-то несказуемое, основное, помимо всяких внешних теорий, связывает эти народы.

Как-то очень давно или от директора музея Академии наук В. В. Радлова, или от сибирского путешественника Потанина я слышал сказочку, вывезенную откуда-то из глубин Монголии. В поэтической форме рассказывалось, как в соседних урочищах жили два брата, горячо любившие друг друга. Но повернулся огненный подземный змей, и раскололась земля, и разлучились два брата. И тянется душа их друг к другу, и призывают они птиц отнести их вести к любимому родичу. И ждут они небесную огненную птицу, которая перенесет их через расселину и соединит разъединенных. В этом поэтическом образе не сказывается ли сущность земного переворота, о котором в символах помнит народная память?

Со мною были многие фотографии индейцев Новой Мексики и Аризоны, и я показывал их в дальних монгольских становищах. И монголы восклицали: „Это ведь монголы!“ Так признают друг друга разъединенные братья»[162].

В 1928 или 1929 году Н. К. Рерих написал полотно «Последние атланты»[163]. На картине художник изобразил еле заметные фигуры людей, стоящих на крыше здания, которое неминуемо скроется под бурными волнами.

Согласно учению Махатм, современное человечество сформировали уцелевшие после катастрофы последние племена и ответвления расы атлантов. При расселении по другим регионам планеты произошло их смешение с менее развитыми народностями, образовавшимися уже на закате цивилизации атлантов.

Махатма М. утверждал, что народы Атлантиды имели непосредственное отношение и к происхождению праславян и русского этноса. В записях Е. И. Рерих говорится: «Атлантида дает ключ к происхождению русского народа. Представители племени роксоланов[164] пришли из Средней Азии. Северные племена роксоланов — лучшее воинственное племя Атлантиды»[165];

«Самым древним и красивым народом Атлантиды были рослые роксоланы. Они занимали все сердце Азии. Там, где сейчас находятся Цайдамские солончаки, болота, стояли прекрасные города»[166].

«Спираль эволюции иногда требует временного снижения, чтобы тем выше обернуться.

„Последние атланты“. 1928 (1929) г. Фрагмент

Славяне-роксоланы пришли в Европу с последним переселением народов за три века до начала Новой христианской эры. Славяне пришли из Средней Азии. Славяне уявились как раса индо-кавказского типа. Индо-кавказцы были уявлены среди последних славянских племен, пришедших из области нынешнего Туркестана. Славяне — красивая ветвь роксоланов. Они смешались на юге России со скифами и печенегами. Они осели на Кавказе и на юге России. Роксоланы уявились народом воинственным и стали промышлять нападениями на соседей.

Роксоланы уявили ядро — великороссов.

Малороссы — славяне на смешении с печенегами и тюрко-скифами.

Роксоланы смешались с племенами славян, пришедших раньше из Азии — осетинами. Но „осетин“ — ярое искажение наименования народа с Востока. Осетины имели связь с индогерманским элементом. Роксоланы смешались с ними»[167].

Махатма М. также предположил, что «Россия полюбит наименование роксоланы, когда уявится новая теория о ядре русского народа»[168].

Согласно сообщениям Учителя М., после гибели Атлантиды «…Восток сохранил многие традиции и продолжает тут охранять остатки былого знания. Но ярый[169] Запад начал населяться отдельными племенами выходцев из Средней Азии, яро смешавшимися с местным населением, и [они] образовали новую народную массу, близкую между собою, но все же отличавшуюся во многом. Ярые страстные[170] германцы образовались из племен готов из Средней Азии с ярыми местными саксами и ярыми уявленными герман[ц]ами, тоже выходцами из степей Азии. Но ярые страстные северяне оявились давно осевшим племенем, пришедшем из северных стран Атлантиды, и яро из наиболее эволюционированных тогда»[171].

Судя по некоторым фрагментам писем Е. И. Рерих, загадочное племя, пришедшее из северных стран Атлантиды, и было праславянами, некогда населявшими земли современной Европы. Во всяком случае, в одном из писем Елены Ивановны говорится следующее:

«Почти вся современная Германия была населена славянскими племенами, чему являются свидетельствами названия ее главных городов и провинций, например Померания, Берлин, Лейпциг, Потсдам, Бреслау, Данциг, Гамбург (так был назван славянский город Пруденцием из Труа [IX век]). Все эти названия, так же как и многие имена рек, не имеют значения в немецком языке в отличие от славянских. До сих пор среди населения Пруссии можно встретить много русских имен. Не по этой ли причине жители Пруссии наиболее мужественные среди немецкого населения?»[172]

В сообщениях Учителя Мориа есть немало интересного о переселении народов и о роли доисторической Сибири и Алтая в этом процессе.

«История народов будет просмотрена на основании новых раскопок по пути движения народов. Истинная история окажется много интереснее истории Зел[инского] и Ростовцева»[173];

«Сын[174] найдет в присланной ему книге подтверждение Моим словам о новом пути переселения народов. Ярые шли по бассейнам водных путей. Они оявились на ожидании омельчания их, ибо не имели ни лодок, ни других приспособлений для переправ. Но знания сокрытых сочетаний звезд являло им безопасный переход самых мощных рек»[175];

Рерихи и Зинаида Лихтман на Алтае. 1926 г.

«Мое сотрудничество оявит вам многие новые нахождения и в Сибири. Страна снова станет лучшей страной Мира. Новые нахождения оявят ее страстную древность. Сын найдет в книге присланной много подтверждений и лучшее подтверждение о катастрофе в Средней Азии на поднятии плоскогорья в Средней Азии»[176].

Махатма М. также утверждал, что славяне-роксоланы являлись народом, родственным арийцам: «Племена роксоланов[177] и Ариаварта — родственны»[178]. Следовательно, белокурые и голубоглазые (как они описываются в дошедших до нас исторических хрониках), завоеватели Индии, основатели Арьяварты, были сородичами роксоланов-праславян.

О самой Арьяварте в записях Елены Ивановны сказано:

«Древняя Ариаварта много древнее всех стран, оявленных в бассейне Средиземного моря. И ярая страна, оявленная, как современница Моей Индии, страна пирамид, оявлялась на яром сотрудничестве с Моей Индией, много и страстно уявилась на сотрудничестве с Индией. Но ярая Ариаварта появилась в Индии позднее построения пирамид. Но самый Материк Индии страстно древнее бассейна Нила. Но ярая Ариаварта была страной самой прекрасной и страстно Нами с тобою любимой»[179].

Самое интересное состоит в том, что тот Город Знания — Звенигород, который Рерихам надлежало основать на Алтае, имел непосредственное отношение к тайнам доисторического алтайского края.

Учитель М. сообщил Рерихам, что Звенигород следует возвести на месте древнейшего города-центра бывшей цивилизации северной ветви атлантов, или, как их называют современные последователи альтернативной науки, гиперборейцев. И во время поездки супругов на Алтай у них, помимо разведки полезных ископаемых для основания «Белухи», была еще и неафишируемая цель — найти место древнего города. Судя по дневниковым записям, они выполнили поручение Учителя.

Почему Учитель хотел, чтобы новый город Звенигород был возведен на месте архаичного очага цивилизации северных атлантов?

Согласно учению Махатм, сокровища культуры не могут быть уничтожены вместе с гибелью материальных носителей, архитектурных сооружений и целых городов. Их ментальная и духовная квинтэссенция в виде особых энергоинформационных наслоений навечно запечатлевается в высших духовных планах пространства. В теософии и Агни-Йоге есть понятие Акаши — чувствительного пластичного слоя материи, который фотографически точно запечатлевает и хранит в себе все, что происходило на всех планах бытия. Слои Акаши содержат в себе и бессмертные культурные накопления мудрых ушедших народов, те великие знания, которые помогают новым поколениям людей быстрее эволюционировать в духовном и культурном отношении. Конечно, сознательно приобщаться к пространственным сокровищницам древних знаний могут лишь единицы людей, обладающих ясновидением. Но на сверхсознательном уровне эти духовно-творческие наслоения оказывают благотворное воздействие и на все человечество — постепенно, по крупицам облагораживая сознание народных масс.

Кроме того, Учитель Мориа, возможно, хотел, чтобы новые поколения россиян получили весомое доказательство реального существования Атлантиды в виде такого артефакта, как руины архаичного города. Скорее всего, именно о нем в одном фрагменте записей Елены Ивановны говорится: «Пески хранят древние каналы, и ярый город будет восстановлен, как город-Музей — город Знания, ибо и пески сохранят драгоценные достижения Культуры. Город-Музей оявится, как краса древней Культуры Атлантиды»[180].

Но вернемся теперь к экспедиционному маршруту Рерихов.

Члены экспедиции на Алтае. 1926 г.

В августе 1926 года исследователи завершили все работы и покинули Алтайский край. Добравшись до Новосибирска, группа разделилась. Рерихи отправились дальше, в Монголию, а Лихтманы — домой, в Нью-Йорк.

13 сентября 1926 года основной состав экспедиции прибыл в столицу Монголии — тогда она еще носила название Урга, впоследствии измененное на Улан-Батор. Экспедиция пробыла там целых семь месяцев, готовясь ко второму, самому сложному этапу путешествия. Из Урги Рерихи должны были отправиться в Тибет, где планировалось посетить Лхасу. Состав экспедиции изменился: в число ее участников вошли Рябинин, исполнявший обязанности врача, полковник Кардашевский, чья роль состояла в организации охраны экспедиции в течение весьма небезопасного пути, а также технический помощник Портнягин. Кроме того, к ним присоединилась местная девушка-казачка Людмила Богданова, ставшая помощницей по хозяйству. Вместе с ней в далекий путь отправилась и ее 13-летняя сестра Ираида, которую все называли Раей, — Людмиле не с кем было оставить девочку.

За время пребывания в Монголии Николай Константинович написал немало пейзажных картин, запечатлевших самобытную красоту монгольских бескрайних степей. Среди сюжетных произведений, созданных в тот период, особо выделяются символические работы, имевшие глубокое идейное содержание. К ним относятся два значительных полотна, продолживших тему Майтрейи. В 1927 году Рерих создал картину «Великий Всадник», выдержанную в стиле монгольской религиозной живописи. Ее сюжет повторял старинную тибетскую танку с изображением Красного Всадника, упомянутую ранее. Это полотно художник подарил монгольскому правительству, и, как он сам отмечал, дар был принят с совершенно особым чувством. Понятие Шамбалы в буддийской Монголии было окружено особым почитанием, и образ ее Владыки, воссозданный Рерихом, конечно, произвел огромное впечатление на монголов. Живописцу и его семье стали оказывать в Урге особое почтение, видя в нем человека, посвященного в самые сокровенные духовные традиции Востока.

Н. К. Рерих в Урге. 1927 г.

В эти же годы (1926–1927) художник написал созвучную по тематике картину «Приказ Ригден-Джапо». Как отмечала Е. И. Рерих в одном из писем, образ Ригден-Джапо ассоциировался в сознании восточных народов с Великим Владыкой — главой Шамбалы.

На картинах живописца образ Ригден-Джапо появляется на скале в виде особого видения, которое наблюдают собравшиеся рядом последователи. Ригден отдает приказ, и воины торопятся в путь, чтобы его выполнить.

«Великий Всадник» («Ригден-Джапо — Владыка Шамбалы»). 1927 г.

Этот сюжет был взят художником из старинной тибетской легенды, переданной им в повести «Шамбала»: «Рассказывают, как появляется Благословенный Ригден-Джапо, чтобы отдавать приказы своим вестникам; как на черной скале по пути к Ладаку появляется могущественный владыка. Со всех сторон в глубоком почтении приближаются к нему вестники — всадники, чтобы внимать ему; и с наибольшей поспешностью они бросаются исполнить то, что завещано великою мудростью»[181].

«Приказ Ригден-Джапо». 1926–1927 гг.

Другой необычной работой стало «Явление срока» (фото см. на стр. 135). Это полотно имело непосредственное отношение к событиям как в России, так и в Монголии, где в 1921 году произошла народная революция; оно было идейно связано с серией «Майтрейя».

Как уже говорилось, находясь в Монголии, Рерихи и их Учитель все еще ожидали реакции советских руководителей на те предупреждения и предложения, которые были переданы им Махатмами. Но никакого конструктивного отклика на них так и не последовало. «Явление срока» прошло мимо сознания советских партийных чиновников, не понявших и не оценивших своевременности и значительности идей Учителей Востока. Рерихам ничего больше не оставалось, кроме как отправиться в дальнейший путь.

13 сентября 1927 года экспедиция покинула Ургу и направилась в Тибет.

Драма в Тибете

Второй этап Центрально-азиатской экспедиции Рерихов оказался не просто сложным и опасным — он стал по-настоящему драматичным. Покинув Монголию и пройдя пустыню Гоби, экспедиционная группа достигла долины реки Шара-гол, где пришлось сделать остановку на два месяца. В течение июня и июля шла подготовка к дальнейшему пути. В сентябре путешественники вышли на Тибетское нагорье, открывавшее путь в одну из самых загадочных стран мира — Тибет. По плану они должны были посетить Лхасу, где находилась резиденция светского правителя Тибета и главы буддистов всего мира, Далай-ламы. Рерихи надеялись, что им удастся встретиться с ним, а также заняться изучением тибетской культуры и искусства, но обстоятельства сложились совсем иначе.

Британская разведка, неотступно следившая за экспедицией на протяжении всего ее маршрута, осуществила на высотах Тибета один из своих самых адских, циничных и жестоких планов.

По тайному распоряжению резидента МИ-6 полковника Бейли, прикидывавшегося другом Рерихов, местные власти задержали и фактически арестовали исследователей якобы из-за отсутствия у них нужных для посещения Тибета паспортов.

Е. И. и Ю. Н. Рерихи в Тибете

Лагерь экспедиции в Тибете во время ее задержания. 1927 г.

Конечно, это было самой наглой ложью — все необходимые документы и визы были выданы путешественникам самими же тибетскими властями еще в то время, когда они находились в Монголии. Под предлогом охраны членов экспедиции местные власти оставили неподалеку от ее лагеря отряд вооруженных солдат. Рерихи и их спутники, конечно, не планировали оставаться на зиму в крайне суровых условиях тибетского высокогорья и имели в своем снаряжении только легкие летние палатки, не рассчитанные на зимовку. Тем не менее им было запрещено не только продвигаться вперед, но и покидать Тибет. Это означало, что им предстояло зимовать без крыши над головой (не считая летние палатки) на открытом плато Чантанг, продуваемом ураганными ветрами, при температурах, опускавшихся подчас ниже — 60 °C. Вдобавок ко всему им было запрещено покупать продовольствие, топливо и фураж для караванных животных у местного населения. Члены экспедиции старались обходить запреты, но местные жители были так бедны, что мало что могли предложить. В условиях страшных холодов у путешественников не было даже возможности развести огонь, чтобы согреться, — топлива едва-едва хватало для приготовления пищи. Подобные условия были рассчитаны лишь на одно — физическое уничтожение экспедиционной группы.

Эта ужасная зимовка стоила жизни четверым спутникам Рерихов из числа присоединившихся к ним лам (священнослужителей ламаизма, тибетской формы буддизма). Экспедиционный караван практически полностью погиб из-за отсутствия корма и лютых холодов. Рерихи хотели подарить обреченных на голодную смерть животных местным жителям или проходящим мимо караванам, но сторожившие их солдаты, словно в издевку, не позволяли это сделать.

Николай Константинович так описывал развернувшуюся на пустынном плато Чантанг драму: «Генерал Капшепа принял наш подарок и уехал в Кам. И ласковые два дня превращаются в свирепые пять месяцев нашего стояния в летних палатках при морозах свыше — 60 °C, при ураганных вихрях на высоте 15 000 футов (~ 4600 м). Оставлен с нами всегда пьяный майор и дикие оборванцы солдаты. Запрещено говорить с проходящими караванами; запрещено покупать пищу от населения. Медленно погибает караван. Каждый день у палаток новые трупы, и стаи диких псов шумно делят свою новую трапезу. Из 104 караванных животных погибает девяносто. Умерло пять человек: три монгольских ламы и два тибетца. <…> Грифы и орлы спорят со стаями собак о добыче.

Письмо мое к далай-ламе найдено на дороге в изорванном виде, а гонец будто бы исчез. Перехвачены мои письма к полковнику Бейли — британскому резиденту в Сиккиме, и к генеральному консулу Соединенных Штатов в Калькутте. Запрещено идти назад, запрещено двинуться вперед. Возмутительно! <…> Тибетцы лгут ежедневно. Говорят, что телеграф между Лхасой и Индией уничтожен, ибо теперь Тибет не нуждается в сношении с „пелингами“; что лхасское правительство не принимает во внимание свидетельство доктора о наших болезнях; что наш паспорт потеряли по дороге, но хотя тут же свидетели опровергают эту выдумку. Говорят о пропавших гонцах генерала [в Лхасу]. Вместо помощи майор запрещает покупать пищу в соседних аилах, препятствует переговорам с проходившим караваном и безбожно обсчитывает на размене китайских долларов. <…>

Гадают ламы, и все у них выходит хорошо, и что вестник с добрым ответом уже едет, уже завтра прискачет. Но дни тянутся. Крепнут морозы и вихри. На белой равнине нет никого. Падают кони и верблюды. За ночь подходят дрожащие животные к самым палаткам, дергают веревки, точно стучатся, а на рассвете находим их мертвыми. И закутанные в овчину наши люди тащат павших за несколько шагов от лагеря. Иначе стаи диких собак и грифы-могильщики не дадут покоя. Одна стая собак, около пятнадцати, уже пробовала нападать на людей. Весь день оружие остается при нас. Хочет майор купить наше оружие, чтобы лишить нас средств всякой защиты»[182].

Погибающий караван экспедиции на плато Чантанг

И все же основной состав экспедиции английским спецслужбам не удалось уничтожить. Они выжили назло, казалось бы, самым немыслимым условиям.

В марте 1928 года пришло наконец долгожданное освобождение: после долгих переговоров с местными властями группе разрешили покинуть Тибет и отправиться в Сикким. При этом измученных долгим пленом путешественников намеренно отправили самым трудным, долгим и неисследованным маршрутом. В мае экспедиция добралась сначала до Гангтока, столицы Сиккима, а затем до Дарджилинга, где располагалась ее база. Путешествие завершилось.

Несмотря на все трудности, опасности и тревоги, сопровождавшие Рерихов в течение маршрута, мастер создал за это время огромное количество картин, этюдов и зарисовок. Старший сын художника, Юрий, впоследствии писал, что «несмотря на все трудности пути, Николай Константинович привез из экспедиции 500 полотен и этюдов. Кроме многочисленных зарисовок с седла, в тибетскую сюиту входят полотна, посвященные народным легендам, богатому и красочному эпосу»[183].

«Лин-кор (Камра)». 1928 г.

Все картины, созданные за годы путешествий по Центральной Азии, художник отправил в Нью-Йорк, чтобы пополнить постоянную экспозицию музея Рериха.

Год больших перемен

Семья не так уж долго отдыхала после изнурительного путешествия. Во время экспедиции было собрано такое количество ценнейших материалов по многим отраслям науки, что встал вопрос об организации научно-исследовательского института, при котором можно было бы заниматься их изучением. В честь Елены Ивановны институт получил название «Урусвати» («Звезда утра»). Таково было духовное имя, данное ей Учителями Белого Братства. Так же Махатмы называли Венеру, считающуюся планетой Матери Мира. Официальной датой основания Института гималайских исследований «Урусвати» стало 24 июля 1928 года. Активную деятельность институт развернул уже в следующем, 1929 году.

Зимой 1928 года Рерихи переехали из Дарджилинга в городок Наггар, находящийся в долине Кулу. Там они приобрели у индийского раджи имение — дом с участком земли. Наггар стал их постоянным местожительством в Индии. Долина Кулу славилась своими богатыми историческими и культурными традициями.

Институт гималайских исследований «Урусвати»

В очерке «Наггар» Николай Константинович писал: «Поднялись из Дарджилинга со всеми вещами, чтобы переехать в старинное место Наггар. Берега Беаса связаны и с Риши Виасой, собирателем Махабхараты, и с Александром Великим, войско которого не пошло дальше этой горной реки. Здесь проходил и Будда, и Падма Самбхава, здесь жил Арджуна и другие Пандавы[184]. Недалеко Манали — от Ману. Горячие ключи Басишту и долина Маникаран-Парвати с серебряной рудой. Через Ротанг уже тибетская природа. Все скопилось в изобилии… Древняя Кулута!

К Рождеству 1928 года доехали до Наггара (по-русски Вышгород). Еще не перешли Беас, из Катрайна увидали высоко на холме дом. „Вот там и будем жить“. Нам говорят: „Невозможно! Это поместье раджи Манди. Дом не сдается“. Но если что-то должно быть — оно и делается. Все устроилось, несмотря на немалые препятствия. Все-таки преодолели. <…>

Наггар — место древнее. Несколько старинных храмов. Когда-то здесь были, по словам китайских путешественников, буддийские вихары[185]. Теперь и следа не осталось. Сохраняется предание, что где-то здесь захоронены священные книги во времена тибетского иконоборца Лангдармы»[186].

В. А. Шибаев в воспоминаниях оставил описание приобретенного Рерихами дома: «Архитектурно дом был так прост, что его можно описать несколькими фразами. Представьте себе квадрат со стороной около 15 метров, разделенный вдоль и поперек двумя параллелями, так что средняя полоса почти вдвое шире крайних. Получается как внизу, так и наверху по девять комнат, из которых все угловые маленькие (четыре на четыре метра), средняя самая большая (семь на семь) без окон, а четыре остальные комнаты — четыре на семь метров. Вот и весь план»[187].

Рерихи в Наггаре, Кулу

В доме не было водопровода, воду привозили на муле из горного родника. Для освещения использовались керосиновые лампы, поскольку электричества в те годы тоже еще не было. Климат в Кулу не был жарким; в прохладный сезон дом отапливался керосиновыми печами, хотя в нем были и камины.

Мастер-билдинг и поездка в Америку

1929 год стал для Рерихов чрезвычайно богатым на разные события и новые начинания. Значительные изменения произошли и в работе культурных учреждений в Нью-Йорке. В 1929 году было завершено строительство небоскреба, который назвали Мастер-билдинг («Дом Учителя»). В новом здании разместились Музей Рериха и все остальные учреждения, основанные супругами в Нью-Йорке.

Мастер-билдинг. 1929 г.

Зинаида Лихтман-Фосдик писала о проекте: «Первые три этажа предназначались для музея, института и „Корона Мунди“, на других этажах могли помещаться культурные и научные организации и общества. Были запланированы залы для лекций, концертов, а также небольшой театр для оперных и драматических спектаклей, утвержден план тибетской библиотеки, в которой должны были находиться 333 тома Канджура и Танджура — священные тибетские писания. Эта библиотека предназначалась для востоковедов-тибетологов и санскритологов и позже полностью оправдала свое назначение.

Остальные этажи отводились для жилых помещений, а весь план дома был подчинен определенной цели — приобщению его жильцов к американской и мировой культуре. Лекции, выставки, концерты должны были быть бесплатными для всех живущих в доме. Солярий на верхнем этаже предназначался для встреч и взаимного общения жильцов. Плата за квартиры предусматривалась низкой, широкодоступной для артистов, художников, музыкантов, учителей, научных работников и т. д. В будущем планировалось отдать несколько этажей под музеи американского, русского, индийского, латиноамериканского и других искусств. Этот исключительный по замыслу проект был успешно осуществлен известным архитектором Гарви В. Корбеттом. Отклики в печати и энтузиазм, последовавшие после публичного оглашения всего плана, превзошли все ожидания директоров»[188].

Николай Рерих в помещении тибетской библиотеки в новом Музее Рериха

Время начала работы рериховских учреждений в новом здании стало крайне тяжелым для Америки. В 1929 году в стране разразился один из самых тяжелых экономических кризисов. Проблемы не обошли и культурные учреждения Рерихов и их сотрудников.

В том же году художник вместе со старшим сыном Юрием Николаевичем прибыл в США для решения разнообразных вопросов.

Н. К. и Ю. Н. Рерихи по прибытии в Нью-Йорк в 1929 г.

1929 год стал для Николая Константиновича юбилейным — исполнилось 40 лет его художественной деятельности. Знаменательная дата совпала с открытием нового здания музея. По приезде в Америку Рериху устроили торжественную встречу на государственном уровне. Живописец был приглашен на прием в Белый дом к президенту Гуверу. Тот беседовал с художником о результатах научно-исследовательской экспедиции, сведения о которой широко распространились во всем мире и вызывали большой интерес научных кругов и общественности. Рерих подарил главе государства свою картину с изображением гималайского пейзажа. Мэр Нью-Йорка тоже устроил художнику прием, на котором присутствовали также его сын и американские коллеги.

Н. К. Рерих и сотрудники музея Рериха на приеме у мэра Нью-Йорка. 1929 г.

17 октября 1929 года состоялось торжественное открытие музея Рериха в новом здании, Мастер-билдинге. На открытии присутствовали выдающиеся деятели искусства и науки, приехавшие из Европы, Азии, Южной Америки. Президент США и главы других стран направили знаменитому художнику приветствия и поздравления.

Коллекция картин в музее Рериха существенно увеличилась. За время Центрально-азиатской экспедиции Николай Константинович написал более 500 полотен. Все они составили обновленную и существенно увеличившуюся экспозицию нового музея. Несмотря на сложные времена Великой депрессии, продлившейся в Америке до 1933 года, деятельность музея и остальных учреждений Рерихов была весьма успешной.

Пакт Рериха и Знамя Мира

Одной из важнейших инициатив в жизни Николая Константиновича стала разработка Пакта Культуры, позднее названного Пактом Рериха, — международного закона о защите культурных ценностей мирового значения, в том числе и во время военных действий, на территориях воюющих государств. О принятии такого постановления художник мечтал, еще живя в России, накануне Первой мировой войны, в ходе которой погибли многие великие произведения искусства. В 1929 году он вновь вернулся к этой идее, и как нельзя более своевременно: над миром вновь сгущались тучи. Было очевидно, что милитаризация многих стран, прежде всего Германии, создавала угрозу нового мирового конфликта. Некоторые политики в то время еще надеялись, что войны удастся избежать, но духовные Учители Востока, благодаря дару предвидения, знали о ее неизбежности. В преддверии очередной драмы они всеми силами пытались если не остановить, то, по крайней мере, уменьшить масштаб страшного бедствия. При этом они заботились и о сохранении мировых культурных сокровищ, которые в случае войны могли быть безжалостно уничтожены.

Приступив в 1929 году к разработке международного закона об охране культурных ценностей, Николай Константинович выполнял не только собственное давнее желание, но и волю своего Учителя.

Поездка Рерихов в Европу и США в 1929 году стала важным этапом воплощения в жизнь идеи Пакта Культуры. Живописец привлек к разработке закона давнего коллегу, доктора международного права и политических наук, профессора Парижского университета Георгия Шклявера и другого известного юриста, профессора Жоффре де ла Праделя.

Текст договора был подготовлен довольно быстро. В нем говорилось: «Образовательные, художественные и научные учреждения, научные миссии, персонал, имущество и коллекции таких учреждений и миссий будут считаться нейтральными и как таковые будут подлежать покровительству и уважаемы воюющими. Покровительство и уважение в отношении названных учреждений и миссий во всех местах будет подчинено верховной власти договаривающихся стран без различия от государственной принадлежности какого-либо отдельного учреждения или миссии. Учреждения, коллекции и миссии, зарегистрированные на основании Пакта Рериха, выставляют отличительный флаг, который даст им право на особое покровительство и уважение со стороны воюющих государств и народов всех договорных стран»[189].

В 1929 году проект, вместе с обращением Н. К. Рериха к руководителям и народам всех стран мира, был опубликован в прессе, а затем разослан в правительственные, художественные и образовательные учреждения по всему миру. Послание вызвало широкий отклик, благодаря чему вскоре возникло общественное движение, называвшееся «Знамя мира». В его ряды вступали все сторонники борьбы за мир и за охрану культурных ценностей.

Пакт Рериха создавался, конечно, с расчетом на перспективу. Художник был не настолько наивен, чтобы надеяться, что ратификация закона о защите культурных ценностей может дать твердые гарантии его неукоснительного выполнения на практике, особенно в случае войны. Пакт имел не только юридическое, но и воспитательное значение, его цель состояла в том, чтобы постепенно внедрять в сознание общества идею важности культурных ценностей и необходимости их охраны. Рерих не раз подчеркивал: «Главная задача — начать движение и дать направление мысли. Позднее мысль будет течь, принимая мировые размеры. Конечно, всегда неизбежны имитации, повторения, толкования, комментарии и утверждения, но все для блага. Опасен только один болезненный застой. <…> Пакт для защиты культурных сокровищ нужен не только как официальный орган, но как образовательный закон, который с первых школьных дней будет воспитывать молодое поколение с благородными идеями о сохранении истинных ценностей всего человечества»[190].

«Знамя Мира». 1931 г.

Елена Ивановна в письмах единомышленникам также писала: «Неужели же есть такие люди, которые, мня себя образованными и даже духовными, не понимают самого основного и главного значения Пакта и Знамени Мира? Не понимают, что значение Знамени Мира прежде всего в том, что путем охраны человеческого творчества в сознании масс и подрастающего поколения закладывается уважение именно к духовным ценностям, которыми живо человечество»[191].

Борьба за принятие закона стала одним из главных направлений общественной деятельности Н. К. Рериха в течение всех последующих лет. Активнейшее участие в этой работе принимали его супруга и сыновья.

Лишь мощная общественная поддержка могла заставить политические элиты ведущих стран мира обратить внимание на Пакт и реализовать его в жизни. Рерих активно пропагандировал идею принятия такого закона всеми доступными средствами; давал интервью прессе, выступал с лекциями в различных обществах, обсуждал эту проблему с выдающимися общественными деятелями разных стран. Представители культуры сразу же оценили актуальность и гуманистическую ценность закона по охране культурных ценностей и поддержали его. За принятие Пакта высказались Р. Тагор, Р. Роллан, Б. Шоу, А. Эйнштейн, Г. Уэллс, Т. Манн и многие другие.

«Мадонна Защитница» («Святая Покровительница»). 1933 г.

В разных странах принятие такого закона поддерживали и пропагандировали члены тех культурных обществ и организаций, в которых Н. К. Рерих состоял почетным председателем. Их, как отмечал П. Ф. Беликов, было более десятка. Активную работу вели и рериховские общества Америки и Европы. Для продвижения Пакта Культуры были созданы специальные комитеты в Нью-Йорке (1929 г.), Париже (1930 г.), Брюгге (1930 г.).

В 1931 году был сформирован Международный Союз в его поддержку. Три года подряд проводились конференции, посвященные закону. Первые две, в 1931 и 1932 годах, были организованы в Брюгге, а третья состоялась в Вашингтоне в 1933 году.

Усилия художника по защите мирового культурного наследия были высоко оценены всеми людьми доброй воли. В 1929 году соавтор Пакта, Г. Г. Шклявер, выступил с инициативой выдвинуть кандидатуру Рериха на присуждение Нобелевской премии. Департамент Международного права Парижского Университета и Нобелевский комитет, в который традиционно входят представители университетов разных стран, поддержали эту инициативу. Сам художник, видимо, не очень верил в успех этой идеи. Он прекрасно понимал, что идея Пакта Культуры и общественного движения Знамени Мира в эпоху почти всеобщей милитаризации устраивает далеко не всех, и что определенные политические силы будут противодействовать продвижению этого закона, а следовательно, и присуждению Нобелевской премии его инициатору.

Н. К. Рерих. 1934 г.

В очерке «Препятствующие» живописец отмечал: «Из Парижа пишут: „У нас был Раймонд Вейсс, директор юридического департамента Института Кооперации, который полностью подтвердил сведения о германском давлении на второстепенные государства в целях заставить их отклонить Пакт“. Чудовищно слышать, что могут находиться препятствующие в деле охранения творений гения человеческого. Помним, что во время последней международной конференции Пакта среди тридцати шести стран, единогласно поддержавших Пакт, не прозвучали голоса представителей Германии и Англии. С тех пор произошли в мире многие события, к сожалению, вполне подтвердившие неотложную насущность Пакта. Мы удивлялись, слыша, что некоторые голоса не прозвучали при обсуждении этого, казалось бы, близкого всему человечеству предмета. Если даже некоторые люди по каким-то своеобразным соображениям не желали присоединяться к единодушному решению, то ведь непозволительно даже не участвовать в обсуждении. Правда, нам приходилось слышать, что главным препятствием для некоторых государств было, что идея Пакта исходила от русского.

Мы достаточно знаем, как для некоторых людей, по какому-то непонятному атавизму, все русское является неприемлемым.

Не сказать ли примеры? Также мы слышали от некоего компетентного лица, что дуче[192] охотно занялся бы Пактом, если бы идея была предоставлена ему, чтобы исходить исключительно от него»[193].

Биографы отмечали, что «подозрительный интерес к Пакту проявил далеко не один Муссолини. Католический Мальтийский орден приглашал Николая Константиновича в Рим для переговоров. С провокационными целями распространялись слухи о связи Рериха с сионистской организацией и о специальных заданиях, которые якобы он выполнял в Палестине. Все это говорит о том, что на мировой политической арене значение Пакта котировалось достаточно высоко и Рериху стоило немалых усилий уберечь свое детище»[194].

И все же, вопреки ожиданиям самого художника, основной удар ему нанесли не открытые враги, а предатели из числа американских сотрудников — Эстер Лихтман и супруги Хорш. Это произошло в 1935 году, в самый разгар успеха, связанного с продвижением Пакта Культуры…

Борьба художника и его семьи за принятие Пакта Культуры была тесно связана с еще более обширным и значительным планом, разработанным духовными Учителями Белого Братства. Целью его было создание союза антимилитаристских сил, способных препятствовать замыслам стран-агрессоров, впоследствии составивших гитлеровскую коалицию. Как ни удивительно, но все предпосылки для этого в 1930-е годы сложились.

Это вызывало у людей, интересующихся вопросами духовной самореализации, большой интерес к творчеству и личности русского художника. Сильные мира сего не были исключением. С 1929 года творчеством Рериха стал живо интересоваться Генри Уоллес, руководитель департамента сельского хозяйства (иными словами, министр сельского хозяйства США). Он с юности увлекался эзотерической философией Востока, изучал теософию. В 1930-е годы стал активно переписываться с Рерихом и не раз посещал его музей в Нью-Йорке, где общался с сотрудниками, в том числе с Луисом Хоршем. Произведения Николая Константиновича — и живописные, и литературные — всерьез интересовали Уоллеса, и министр считал себя поклонником художника, видя в нем своего духовного наставника.

Генри Эгард Уоллес (1888–1965 гг.)

Учитель Мориа надеялся, что этот представитель политической элиты США сможет в силу своего положения посодействовать общественно-культурной работе Рериха. Но на деле Уоллес смог сделать не так уж много полезного для своего гуру. Он стремился помочь принятию Пакта Культуры, не раз беседовал по этому поводу с Рузвельтом и оказал действенную помощь при организации в Вашингтоне третьей конференции, посвященной Пакту. Однако в целом, когда речь заходила о практическом содействии инициативам Рерихов, Уоллес проявлял нерешительность, неуверенность и чрезмерную осторожность, чем разочаровал и художника, и Учителя М. Возможно, страх министра был связан с тем, что если бы пресса узнала о его увлечении восточными философско-эзотерическими учениями, это могло бы повредить его имиджу серьезного политика. В те годы эзотерическое философское наследие еще не было оценено по достоинству на Западе, и отношение большей части общества к нему было скептическим.

В начале 1930-х годов Уоллес поддерживал частое общение с Николаем Константиновичем и его сотрудниками.

Министр знал, что в связи с целым рядом задач института «Урусвати» Рерих планировал в ближайшие годы новую научно-исследовательскую экспедицию, на этот раз на Дальний Восток.

Осуществлению ее мешало только отсутствие финансирования. В то время сельское хозяйство США страдало из-за засух и эрозии почв. Руководство департамента земледелия приняло решение организовать экспедицию в пустынные районы Азии для сбора семян засухоустойчивых растений, чтобы в дальнейшем распространить их на землях, подверженных эрозиям почвы и засухам. Уоллес предложил правительству назначить руководителем экспедиции Рериха, имевшего богатый опыт и к тому же хорошо знавшего Восток. Это предложение было принято.

В 1934 году Николай Константинович с сыном Юрием вновь отправились в путешествие, сначала в США, чтобы решить там деловые вопросы, связанные с экспедицией, а затем на Дальний Восток.

Н. К. и Ю. Н. Рерихи по прибытии в Нью-Йорк. 1934 г.

В мае 1934 года художник с сыном прибыли в Японию для получения разрешения на ведение экспедиционных работ на территориях Маньчжурии. В то время область была оккупирована Японией и полностью контролировалась ею. Получив необходимые документы, Рерихи вместе с представителем Японии отправились в Харбин, ставший базой экспедиции.

Ее маршрут начинался в Маньчжурии, включавшей в себя территории на северо-востоке Китая и восточную часть Внутренней Монголии[195]. Выбор пал именно на этот регион потому, что местная флора отличалась исключительным богатством и разнообразием; произраставшие там растения можно было распространить и на американском континенте. В биографической литературе о Рерихах экспедиция получила название Маньчжурской, хотя Николай Константинович, по свидетельству П. Беликова, предпочитал называть ее Монгольской, поскольку основной ее этап проходил на территории Внутренней Монголии.

В основной состав исследовательской группы, помимо Николая и Юрия Рерихов, вошли два американских ботаника. Уоллес не сказал им прямо, что руководителем экспедиции назначается художник. Американцы считали, что главой должен быть один из них, а не русский живописец, и во время поездки вели себя вызывающе, не подчиняясь распоряжениям Рериха.

Николай Константинович планировал начать полевые работы уже в июне, но американские ботаники добрались до Харбина только в июле 1934 года, и все это время Рерихам пришлось ожидать их. Боясь за свою жизнь, американцы отказались отправиться на территории, где действовали многочисленные вооруженные банды хунхузов[196]. В итоге состав экспедиции еще до начала полевых работ разделился на две самостоятельные группы: с одной стороны Рерихи, пригласившие к себе русских ботаников-волонтеров, с другой — американцы. В дальнейшем последние всячески пытались скомпрометировать Николая Константиновича в глазах руководства департамента земледелия, для чего занимались не столько ботаническими исследованиями, сколько всевозможными инсинуациями, отправляя в США лживые доносы на художника.

Тайна «Алатыря»

В те времена Харбин представлял собой своеобразную столицу многочисленной русской эмиграции; в нем жило самое большое за пределами России русскоязычное население. По приезде в город Рериха ожидала на вокзале целая толпа почитателей, приветствовавших его овациями и возгласами.

Поскольку американские ботаники прибыли на месяц позже, в силу чего полевые работы пришлось отложить, художник не терял времени в ожидании их приезда. Он проводил в Харбине активную общественную работу, выступая перед русскими эмигрантами с лекциями. Маньчжурская экспедиция, как и все остальные предприятия Рерихов, имела не одну, а несколько целей. Помимо научно-исследовательских работ Николай Константинович, по плану Учителя М., должен был начать на Дальнем Востоке этап нового культурного строительства, имевшего целый ряд исключительно важных идейных, просветительских и общественных задач.

Харбин. 1930-е годы.

Одним из направлений его работы в Харбине стало продвижение Пакта Культуры и расширение общественного движения Знамени Мира.

С этой целью был основан Дальневосточный комитет Пакта Культуры и Знамени Мира. В своих выступлениях живописец подробно разъяснял значение закона и актуальность его принятия на фоне милитаризации ряда стран и угрозы новой мировой войны.

Главная же цель общественной деятельности Рериха в Маньчжурии состояла в том, чтобы осуществить предварительную организационную работу для создания на территории Харбина или Внутренней Монголии промышленно-сельскохозяйственного кооператива, куда должны были войти представители русских эмигрантских кругов, осевших на Дальнем Востоке. В дальнейшем планировалось развернуть в регионе целое кооперативное движение, основав сеть русских сельскохозяйственных многопрофильных ферм. Помочь Николаю Константиновичу в данном деле должен был его родной брат, агробиолог Владимир, живший в Харбине и имевший опыт самой разнообразной хозяйственной деятельности. Имущественное положение русских эмигрантов оставляло желать лучшего, и создание кооператива помогло бы им начать более достойную жизнь.

Рерихи во время Маньчжурской экспедиции. 1934–1935 г.

Идея была предложена Рерихам Учителем М. еще в 1924 году. Сначала предприятие хотели назвать «Алатырь»[197], но накануне Маньчжурской экспедиции в документах, разработанных Николаем Константиновичем и его сотрудниками, проект стали именовать «Маньчжурским сельскохозяйственным кооперативом». Предполагалось, что он будет представлять собой объединение русских сельскохозяйственных общин с единым органом управления — Советом, или Правлением. Их работа должна была основываться на принципе самоокупаемости.

При этом, как и при попытке организации корпорации «Белуха» в 1926 году, Рерихи и их Учитель надеялись, что живой пример успешного кооперативного движения повлияет на аграрную политику, проводимую советскими властями. Новые методы ведения сельского хозяйства могли бы побудить руководство страны отказаться от директивных методов, применявшихся при коллективизации, и заменить их новыми, более эффективными формами.

В идейном отношении цель была идентична целям создания промышленного центра «Белуха», который планировалось организовать в 1926–1927 годы. Как уже упоминалось, в то время задуманное так и не удалось осуществить, не только по финансовым причинам, но и в силу утверждения у власти Сталина и начала массовых репрессий. В подобной обстановке открытие деловой корпорации и культурного центра — Звенигорода — на Алтае стало невозможным.

Но даже после этого Махатмы не поставили крест на идее создания в Азии крупного культурного центра, деятельность которого была бы обеспечена солидным экономическим базисом.

Как и в 1927 году, такой центр требовался Учителям для налаживания культурно-экономического обмена между Россией и странами Азии.

Его успешная деятельность могла бы стать прецедентом и основой для постепенного формирования Союза Востока. Именно поэтому одной из задач Николая Рериха в Харбине стала работа с российскими эмигрантскими кругами для организации сельскохозяйственного кооперативного движения.

Первоначальный капитал должны были предоставить американские инвесторы; таковым согласился стать Л. Хорш. Получив от американцев кредит, общины-кооперативы через определенное время должны были вернуть его инвесторам. Хорш привлек к данному проекту внимание сначала Уоллеса, а затем и Рузвельта, поставив вопрос о поддержке правительством США планов Рериха на Дальнем Востоке[198].

Беседовать о данной проблеме непосредственно с президентом Хорш смог благодаря реализации плана Учителя М. Он состоял в налаживании письменного общения Елены Ивановны с Рузвельтом. К этому интересному историческому факту мы вернемся чуть позже.

Противодействие

В свободное от полевых работ время Николай Константинович вел среди русских эмигрантов в Харбине, Шанхае и других городах духовно-просветительскую работу, целью которой было утверждение имени преподобного Сергия Радонежского и призыв к соотечественникам сплотиться на основе почитания великого святого.

Следует отметить, что с подобным воззванием Рерих стал обращаться к эмигрантам еще раньше, до приезда на Дальний Восток. Он выступал перед русскими православными общинами, призывая объединиться вокруг образа преподобного Сергия, уже по приезде в Америку в 1934 году, откуда они с сыном отправились в Маньчжурию.

Н. К. Рерих в часовне Сергия Радонежского при Мастер-билдинге

Николай и Елена Рерихи не раз подчеркивали, что в жизни русского народа колоссальную роль играет великий духовный вождь России, строитель русской духовной культуры — Преподобный Сергий Радонежский. Супруги свято верили в то, что и после смерти великий святой не оставил любимый им народ и покровительствует ему из мира иного. Елена Ивановна писала: «Все те русские, которые очистили свое сердце и расширили сознание за эти годы страданий, должны готовиться к скорому несению подвига в своей стране. Вы знаете, что во главе нашей родины стоит самый мощный Покровитель, именно, ее Строитель и Воспитатель духа народа, Преподобный Сергий Радонежский. Семена, заложенные Им, не умерли и живут в глуби народной. В сужденные сроки они взойдут чудесными ростками»[199].

Обложка и фронтиспис сборника «Знамя преподобного Сергия Радонежского». 1934 г.

В 1934 году был издан составленный Е. И. Рерих сборник «Знамя Преподобного Сергия Радонежского». В него вошел написанный ею исторический очерк «Преподобный Сергий Радонежский», опубликованный под псевдонимом Наталия Рокотова. В нем описывались основные биографические события из жизни святого Сергия, а также приводились многочисленные предания, говорившие об участии чудотворца в исторических судьбах России уже спустя много лет после его смерти. В частности, Елена Ивановна описывала в очерке попавший в исторические анналы случай с Козьмой[200] Мининым в Смутное время. В разгар польского нашествия он трижды имел необычный сон-видение, в котором ему являлся преподобный Сергий и приказывал собирать казну и снаряжать войско для борьбы с захватчиками. Конечно, наукой подобные сведения квалифицируются только как легенды, но подобный ракурс рассмотрения влияния святых на отдельных исторических деятелей делал все повествование очерка интересным и эмоционально насыщенным. Книга имела огромный успех в кругах эмигрантов.

Оказавшись на Дальнем Востоке, Николай Константинович продолжил работу, связанную с утверждением имени Сергия Радонежского среди соотечественников. Художник писал эссе о великом русском святом, создавал посвященные ему прекрасные картины, выступал с лекциями, на которых говорил о том, насколько важным было влияние преподобного Сергия на всю историю России. Рерих призывал прекратить взаимные распри на почве политических или иных разногласий и сплотиться во имя великого святого. Живописец также побуждал единоверцев организовывать содружества имени преподобного Сергия и обращаться к Нему с молитвами о спасении родины.

«Все великие акты русской истории совершались под Знаменем Преподобного. Не видеть этого — значит иметь закрытые глаза, — утверждал мастер. — Так и теперь, в эпоху разгула темных сил, первым этапом служения под знаменем Преподобного будет ясное осознание в наших сердцах Его как Водителя и Заступника перед Престолом Всевышнего. Уже сейчас начинают создаваться в разных местах нашего рассеяния[201] часовни и алтари во имя Преподобного Сергия, и это радостное явление нужно расширить, нужно везде и всюду, где позволят обстоятельства, водружать его Образ и возжигать лампаду Света.

На протяжении истории русский народ всегда уповал на Преподобного и полагал на него свою волю и говаривал: „Преподобный знает, Преподобный сделает“.

От нас же самих нужен лишь духовный молитвенный подвиг, напряженность жертвенного горения и дерзаний к победе, и чтобы наши молитвы были услышаны им, очистить свои умы от грязных и злых мыслей, дабы мы воистину могли представлять из себя в его руках искусное оружие, могущее разить врага и на расстоянии»[202].

Выступления Николая Константиновича имели большой отклик. На Дальнем Востоке и в других странах возникло множество обществ и содружеств имени преподобного Сергия Радонежского. «Н. К. [Рерих] учредил мужские и женские содружества имени Св[ятого] Сергия. Так продолжает он свою созидательную деятельность, повсюду учреждая и объединяя культурные ячейки»[203], — писала Елена Ивановна сотрудникам.

Развернутое знаменитым художником общественно-духовное движение, связанное с именем преподобного Сергия, имело как минимум две цели. Оно могло объединить русских эмигрантов по всему миру и смягчить внутренние противоречия между их различными кругами, нередко враждующими между собой. Это имело особое значение в преддверии Второй мировой войны, когда России понадобилась бы максимальная внешняя помощь для борьбы с мощным противником.

Возможно, что не меньшее значение имело и создание своеобразного противовеса насаждаемому в Советском Союзе атеизму, в частности, проводившейся с 1919 года кампании преследования религии и церкви.

В ходе ее проводилось уничтожение мощей святых, изъятие из церквей хранившихся там ценностей, разграбление и закрытие монастырей и даже разрушение церквей. Между тем духовную культуру, проводимую в жизнь народных масс социальным институтом церкви, Махатма М. считал основой нравственной жизни всего народа, несмотря на все несовершенства церкви. В дневниках Рерихов есть многозначительные сообщения Учителя М., касающиеся этой темы: «…Погиб коммунизм, ибо они восстали против Сергия[204]»[205];

Н. К. Рерих в Харбине. 1934 г.

«Нужно понять, что безбожие не может быть оплотом. Настало время, когда Сергий явит силу строительства русского и соседей»[206].

Усилия знаменитого художника по сплочению соотечественников вокруг имени Сергия Радонежского отвечали основным принципам учения Агни-Йоги, создаваемого в те годы супругами Рерих под руководством их Учителя. В нем говорится о важности почитания всем народом великих святых и, главное, о необходимости практического следования их духовным заветам. В соответствии с этим принципом Николай Константинович и стремился возродить среди русских людей традицию духовного памятования, призывая соотечественников объединиться вокруг святого Сергия. Рерихи, конечно, рассчитывали, что инициированное ими в среде эмигрантов духовное движение будет иметь отголосок и на родине, в России, и наверняка не ошиблись в этом.

Оружие клеветы

Попытки Рериха консолидировать разрозненную русскую эмиграцию в Маньчжурии не пришлись по вкусу хозяевам положения — японцам, увидевшим в этом угрозу своему господству. Японскую дипломатию и спецслужбы вполне устраивали взаимное непонимание и вражда, царившие в среде русскоязычного населения Маньчжурии. Кроме того, пацифистская деятельность художника и его патриотический настрой не понравились и наиболее реакционным кругам эмигрантов.

В то время, в силу милитаризации Германии, не скрывавшей агрессивных планов, уже мало кто не понимал, что мир находится на пороге новой войны. В нее могла быть вовлечена и Россия. По вопросу о судьбах родины, называвшейся теперь Советским Союзом, вся российская эмиграция разделилась на два лагеря: «оборонцев», или «утвержденцев», и «пораженцев». «Оборонцы» видели в СССР оплот борьбы с фашизмом и были готовы поддерживать родину в случае нападения на нее. «Пораженцы» желали разгрома Советской России в войне с Западом, надеясь, что из страны будут изгнаны коммунисты, а значит, появится возможность вернуть прежнее, дореволюционное общественное устройство.

Дом в Харбине, где жили Рерихи (на балконе — Н. К. Рерих)

Н. К. Рерих не скрывал своего отрицательного отношения к сталинизму и внутренней политике Советского Союза, но столь же открыто выражал и солидарность с патриотически настроенными кругами русских эмигрантов, или «оборонцами». Эта позиция художника, вкупе с попыткой объединить соотечественников, стала причиной развязывания против него в маньчжурских газетах беспрецедентной клеветнической кампании, превратившейся вскоре в настоящую информационную войну.

Атака началась уже в ноябре 1934 года. Пользуясь финансовой поддержкой японских спецслужб, представители самых реакционных кругов русской эмиграции стали печатать в подконтрольных им русскоязычных газетах всевозможные клеветнические измышления о Рерихе и его деятельности в Харбине. Художнику вменяли в вину членство в масонских организациях, «неправославные» религиозные взгляды и попытки «исправления веры отцов», участие в политических интригах, планы по захвату власти в Сибири для создания там какого-то масонско-розенкрейцерского государства, императором которого он якобы собирался себя объявить, и другие нелепости.

Нанятые врагами Рериха пасквилянты объявляли его то агентом ОГПУ и Коминтерна, то главой Международного ордена розенкрейцеров, то масоном или даже руководителем мирового масонства. Помимо этого, живописцу приписывали участие в политических заговорах то с американцами, то с японцами, то с большевиками, то с белогвардейцами.

Несмотря на призыв Николая Константиновича объединиться вокруг имени преподобного Сергия, его обвиняли в отречении от христианства и «переходе в буддизм».

Нашлись и такие, кто объявил Рериха самим Антихристом.

Наемные писаки сочиняли небылицы и о жене художника, утверждая, что Елена Рерих является руководительницей теософского центра в Адьяре (хотя она там даже ни разу не была), якобы стремящегося низвергнуть и истребить «истинное христианство»[207].

Н. К. Рерих. 1934 г.

Надо сказать, что Рериху не привыкать было слышать о себе лживые выдумки. Первые клеветнические статьи о нем последовали сразу же за его выступлениями перед русскими эмигрантами из числа «оборонцев» в Париже, где он побывал проездом. Но масштабы кампании, развернутой харбинскими лжецами, намного превосходили все, что творилось раньше.

Поскольку источник финансирования газет, клеветавших на Рериха, был всем известен, Николай Константинович обратился по поводу развязанной против него травли за разъяснениями в Министерство иностранных дел Японии. Как потом живописец замечал в одном из очерков, ему ответили, что «все происшедшее есть следствие полного невежества и непонимания сотрудников газет и враждующих групп русских эмигрантов в Харбине. <…> мы счастливы уверить Вас, что подобные инциденты не повторятся»[208].

Конечно, уверения японской стороны оказались лживыми, а нападки на Рериха только усиливались. Более того, цензура запретила распространять книгу писателя Всеволода Иванова о художнике и сборник статей Николая Константиновича «Священный дозор», изданный в Харбине осенью 1934 года. При этом власти следили за экспедицией повсюду, даже во время полевых работ.

В 1934 году живописец подготовил очерк «Самоотвержение зла», посвященный событиям в Харбине. В нем Николай Константинович утверждал: «Каждый шаг созидательного добра вызывает и особенную настороженность сил темных. Много раз мы замечали, что силы тьмы, как это ни прискорбно, оказываются в общежитии даже более организованными, нежели стремящиеся к свету. <…> При этом энергия, развиваемая темными силами, иногда увлекает их даже до своеобразного самоотвержения.

Наверное, каждый из нас может привести множество примеров, когда злодей, клеветник, предатель начинал уже действовать даже во вред себе и тем не менее во имя творимого им зла он уже не мог остановиться!

Он готов был испортить свою репутацию, он готов был вызвать к действию мощного врага, он шел на осмеяние — лишь бы продолжать начатый им злобный посев.

Психологические причины такого, казалось бы, аномального явления, как самоотвержение зла, трудно формулировать. Конечно, прежде всего они лежат в ограниченности зла. <…>

Непонятно, что простая опытность возраста, уже не говоря об обязанностях образования, нимало не останавливает лжецов и клеветников. <…>

При этом лжец не только не потрудится проверить свои измышления на фактах, но, наоборот, всячески будет спешить уклониться от этих возможностей»[209].

Рериха всегда отличали удивительная выдержка, спокойствие и философское отношение к жизни. Потоки самой чудовищной клеветы, лившиеся в его адрес, не поколебали его настроя и решимости продолжать выполнение стоящих перед ним задач. Однако развязанная против него информационная война сделала свое дело: создание сельскохозяйственного кооператива в Харбине при столь мощном противодействии со всех сторон стало невозможным.

Н. К. Рерих во время Маньчжурской экспедиции. 1935 г.

Художник, несмотря ни на что, не сдавался. Он решил заняться организацией сельскохозяйственного кооператива в другом регионе, на территории Внутренней Монголии, где весной 1935 года начался заключительный этап Маньчжурской экспедиции, продлившийся до конца лета. Подобный вариант также предполагался Учителем. Однако и здесь его планам не суждено было сбыться. На этот раз помешало предательство, произошедшее в кругу ближайших сотрудников Рерихов в Нью-Йорке — тех, кому они доверяли.

Но прежде чем мы перейдем к рассмотрению самой трагической страницы в истории рериховского движения в Америке, остановимся на вопросах, связанных с религиозным мировоззрением Рерихов и их отношением к церкви.

Рерих и православие

Как ни странно, но старый миф о «нехристианских взглядах» Рерихов был воскрешен уже в наше время. Еще удивительнее то, что некоторые ему верят, основываясь при этом на псевдо-сенсационных «разоблачениях» желтой прессы и столь же бульварной по своему уровню публицистике. К числу таковой относятся два насквозь лживых опуса о Николае и Елене Рерихах, сочиненных дьяконом Кураевым[210], в которых сей радетель за веру объявил художника и его жену творцами «сатанинской религии», ни больше ни меньше. Выступая с такими заявлениями, г-н Кураев наверняка следовал известному правилу маккиавелевского толка: чем грубее ложь, тем больше в нее верят.

Под «сатанинской религией», якобы созданной Рерихами, Кураев имел в виду философское учение Агни-Йоги, давно уже ставшее предметом исследований со стороны академической науки.

При этом дьякона не смущало, что уже к началу 2000-х годов по различным вопросам данного учения (философия, этика, эстетика, педагогика и т. п.) было защищено не менее 30 кандидатских и докторских диссертаций, авторы которых, естественно, не обнаружили в нем ни малейших признаков сатанизма.

В основном именно «заслугой» Кураева является тот факт, что теософия и Агни-Йога попали в список сект, относительно которых Архиерейский собор РПЦ в 1994 году вынес определение «О псевдохристианских сектах, неоязычестве и оккультизме». В этом документе говорилось, что последователи этих сект сами отлучили себя от церкви. В обществе долгое время шли споры о том, можно ли считать данное определение анафемой последователям перечисленных в нем учений или нет. Позднее представители церкви пояснили, что это не анафема, а, так сказать, предупреждение. Но вот каким образом философские учения теософии и Живой Этики и возникшие на их основе общественно-культурные движения попали в разряд сект — этого отцы церкви так и не объяснили. Очевидно, их просто убедил в этом доктор богословия и философии протодиакон Кураев своими сочинениями и публичными выступлениями, направленными против Блаватской и Рерихов.

Невозможно не вспомнить мудрые высказывания Елены Ивановны по поводу «просветительской» деятельности церковных пастырей такого типа: «Вы знаете, насколько лукавы и изощрены служители тьмы. Они готовы подползти под всякими шкурами, но остерегитесь волков в овечьих шкурах. На эту тему можно приводить множество текстов из всех веков. Слишком много подобных опытов происходило во всех стадиях человечества, и потому не дайте волкам укусить Вас. <…> Сатанисты прежде всего стараются обличить в сатанизме лиц, им неприятных. Не забудьте, что фарисеи клеветали на самого Христа-Господа, что производит чудеса бесовскою силою. Куда же дальше идти?»[211]

Обратимся теперь к событиям, происходившим в 1935 году в Нью-Йорке.

План Махатмы Мориа по созданию антимилитаристской коалиции стран требовал поддержки на самом высоком государственном уровне. Он хотел, чтобы Рерихи установили непосредственную связь с президентом США Франклином Рузвельтом. Поскольку Уоллес был слишком боязлив и нерешителен, когда речь шла о любом его личном участии в делах Рерихов, Учитель предложил им наладить общение с главой государства другим путем.

В Нью-Йорке жила мать Рузвельта, Сара Делано, очень хорошо относившаяся к творчеству Николая Константиновича. Президент периодически навещал ее. В один из таких приездов Луис Хорш, познакомившийся с матерью президента, прямо в ее доме передал главе государства письмо от Елены Рерих. Пока художник находился на Дальнем Востоке, его супруга взяла на себя письменное общение с президентом.

Франклин Делано Рузвельт (1882–1945 гг.)

В первом послании Рузвельту от имени руководителя гималайского Братства духовных Учителей были даны прогнозы на будущее и предложены советы по решению самых разных проблем США — от политических до экологических. Елена Рерих кратко сообщила президенту о том источнике, из которого ему предлагались советы: «Пишу Вам с высот Гималаев и в грозный час, когда весь мир стоит у преддверия Переустройства и судьбы многих стран взвешиваются на Космических весах. Пишу и предлагаю Вам Высокую Помощь. Помощь из того Источника, который с незапамятных времен стоит на несменном Дозоре, наблюдая и вправляя в спасительное русло течение мировых событий. История всех времен, всех народов хранит свидетельства такой Помощи, сокрытой от широкой гласности и обычно приходившей в поворотные пункты истории стран»[212].

Письмо Елены Ивановны заинтересовало Рузвельта, и он выразил согласие на дальнейшее получение таких писем. Было решено, что в случае, если у него возникнут какие-либо вопросы, он передаст их устно Луису Хоршу, а Елена Рерих изложит ответы Учителя М. на них в очередном своем письме. В дальнейшем для передачи писем от Елены Рерих Хорш приезжал прямо в Белый дом. Так сформировался удивительный канал связи между легендарной духовной обителью Востока и руководителем одной из самых могущественных стран мира.

Е. И. Рерих

Судя по содержанию писем Елены Ивановны Рузвельту, Учитель М. явно рассчитывал на то, что общение с президентом США поможет Рерихам в продвижении их мирных инициатив, и благодаря этому удастся если и не предотвратить новую войну, то, во всяком случае, уменьшить ее масштаб.

В феврале 1935 года Елена Ивановна написала Рузвельту одно из самых важных писем. Изложенная в нем информация свидетельствовала об усилиях Учителей по предотвращению нового мирового столкновения. В послании говорилось следующее: «Рузвельт являет сущность Урана, и его путь — с Новым Строительством. <…> Но глаз Президента должен обратиться на Восток. Говоря о Востоке, Мы имеем в виду также и Россию. В этом направлении Президент должен иметь пока выжидательную позицию, ибо произойдут перемены.

Так, Строительство нужно понять как Объединение стран на Дальнем Востоке, и в этом объединении восточных народов Президенту суждено принять великое участие. В то время, когда алчные народы будут рассчитывать на мощь пушек, на Востоке будет создаваться Великая Держава. Начинание это принесет то равновесие, которое необходимо для созидания великого Будущего.

Америка давно связана с Азией. Древние узы были усилены благоприятными сочетаниями Светил.

То, что указано Космическими Законами, должно быть создано. Никто не должен препятствовать курсу, указанному Светилами, или задерживать его.

Так, каждый должен понять, что народам, занимающим бо́льшую часть Азии, предназначено ответить на дружбу Америки. <…> Твердой рукой Президент может направить в назначенный срок свой народ к Союзу, который даст равновесие Миру. Можно применять малые меры, но большие должны быть осознаны. Мы шлем послание, которое укрепит волю Президента и приведет ее в соответствие с лучами Светил. Народы Америки должны войти в Новую Эпоху. Так называемая Россия является равнобалансом Америки, и только при такой конструкции мир во всем Мире станет решенной проблемой. Но отрицание высочайших принципов не может служить защитой.

Итак, наступило время реконструкции Востока, и пусть друзья Востока будут в Ам[ерике]. Предвидится союз народов Азии, и объединение племен и народов будет происходить постепенно, там будет своя Федерация стран. Монголия, Китай и Калмыки составят противовес Японии, и в этом объединении народов нужна Ваша Добрая Воля, господин Президент. Вы можете выразить Вашу волю во всем ее многообразии, и в этом направлении можно утвердить мысли. Потому пусть культурное строительство начинается в сердце Азии»[213].

Очевидно, создание союза стран Азии, включающего также Россию, нужно было Учителям не только для ускорения развития этих государств, но и для того, чтобы противодействовать планам развязывания новой войны. Как уже говорилось, формирование такого объединения имело бы огромное значение для СССР, поскольку позволило бы оградить его от нападения гитлеровской Германии и милитаристской Японии. Не случайно в письме подчеркивалось: «В то время, когда алчные народы будут рассчитывать на мощь пушек, на Востоке будет создаваться Великая Держава». Данный фрагмент можно воспринимать как намек на необходимость создания в Азии антифашистского блока.

Кроме того, Махатма М. явно надеялся побудить Рузвельта к заключению дружественного союза между США и СССР. В дневниках Рерихов утверждалось: «Рузвельт твердо скажет о союзе России с Америкой. Явление Сергия[214] русским ручательство щита. Чую, щит русским явит явление спасения»[215].

Под «явлением спасения» наверняка понималось именно избавление России от нападения на нее фашистской Германии.

Это письмо для передачи президенту было вручено Эстер Лихтман, которая в то время находилась вместе с Еленой Ивановной в Кулу и собиралась отправиться из Индии в Америку. В самом начале послания Елена Ивановна сообщала адресату, что ее сотрудница вскоре опять вернется в Гималаи: «…следовательно, г-н Президент, Ваши вопросы и Ваши слова могут быть переданы мне в полной безопасности»[216].

Е. И. Рерих также поручила Лихтман вместе с Хоршем ездить на встречи с Рузвельтом в Белый дом и рассказывать ему о проводимой Рерихами и их сотрудниками общественно-культурной работе.

Увы, Лихтман и Хорш не смогли оправдать доверие и удержаться на пути духовного ученичества. Честолюбие, властолюбие и алчность одержали верх, результатом чего стало ужасающее по своим последствиям предательство, положившее конец деятельности рериховских учреждений в Нью-Йорке и сотрудничеству с правительством США.

Предательство

15 апреля 1935 года, когда Н. К. Рерих и его старший сын находились в экспедиции в Маньчжурии, произошло долгожданное и радостное событие — президентом Рузвельтом и представителями 21 государства Панамериканского союза (куда входили страны Южной и Северной Америки) был подписан в Вашингтоне Пакт Рериха, или Пакт Культуры.

Подписание Пакта Культуры 15 апреля 1935 года. Справа — Генри Уоллес, в центре — президент Франклин Рузвельт. Рядом с ними стоят представители Панамериканского союза и сотрудники музея Рериха

Осуществление плана Учителя об объединении всех сил доброй воли для мирного сотрудничества и противодействия войне казалось таким близким, но… враг нашел себе союзников в кругу ближайших коллег Рерихов.

В начале сентября находившиеся в Маньчжурии Рерихи получили телеграмму от Уоллеса, которая информировала их о немедленном досрочном завершении экспедиции и прекращении ее финансирования правительством. Еще до этого преданные Рерихам американские сотрудники проинформировали их о резких негативных изменениях, произошедших в США и касавшихся в том числе отношения министра к ним. Но весь масштаб драмы Н. К. и Ю. Н. Рерихи узнали, лишь вернувшись домой.

Как выяснилось по приезде в Кулу, телеграмма Уоллеса о досрочном окончании экспедиции одновременно означала и прекращение всякого сотрудничества с Рерихами. Пока художник с сыном Юрием находились в Маньчжурии и связь с ними была крайне затруднена, трое ближайших коллег — Эстер Лихтман, Луис Хорш и его супруга Нетти Хорш — захватили в свои руки права собственности на все культурные учреждения, созданные в США Рерихами и их последователями.

Изначально права на имущество учреждений и получение дохода от их деятельности, зафиксированные в акциях, принадлежали всем участникам Совета директоров. Перед отъездом в Индию Рерихи передали свои ценные бумаги на хранение Хоршу; то же самое сделали и их коллеги. Бизнесмен воспользовался этим и подделал документы, переписав все акции на свое имя и имя жены. В результате такого мошенничества он объявил себя единоличным владельцем всего имущества музея и остальных организаций, основанных в Нью-Йорке Рерихами и их сотрудниками.

Н. К. Рерих в холле музея Рериха в Нью-Йорке

Это было неслыханным по наглости грабежом. Зинаида Лихтман-Фосдик, участница событий и одна из обманутых Хоршем директоров рериховских учреждений, с возмущением писала: «В июле [1935 года] на очередном собрании директоров музея Хорш неожиданно объявил о своем нежелании продолжать деятельность музея, а также об отстранении Рериха от руководства. К Хоршу присоединились его жена Нэтти Хорш, Эстер Лихтман и Сидней Ньюбергер[217] — директора музея и других связанных с ним учреждений. Остальные четыре директора — М. Лихтман, Ф. Грант, 3. Лихтман и С. Шафран — были потрясены этим решением, зная, что все официальные документы музея и всех учреждений, а также доверенность Рериха на ведение всех дел и акции остальных директоров находились в руках Хорша. Как выяснилось позже, Хорш и его сообщники при содействии своих адвокатов подготовили новые, подложные документы, удостоверяющие, что музей с 1006 картинами Рериха, институт и „Корона Мунди“ со всем их имуществом, русскими иконами, ценнейшими коллекциями тибетских танка и священных книг принадлежат Хоршу»[218].

Особую роль в этом предательстве сыграла Эстер Лихтман, которой (как и Хоршу) Елена Ивановна доверила миссию быть звеном связи с президентом Рузвельтом.

Незадолго до демарша Луиса Хорша Лихтман вообразила, что она вступила в духовно-мысленное общение с Учителем М. и что теперь именно она должна поддерживать связь с Ним и, соответственно, руководить работой всех культурных учреждений, которые Рерихи основали в Америке. Несмотря на явную нелепость претензий самообольщенной дамы, Хорш ей поверил, или, скорее, просто согласился с ней, поскольку увидел в этом выгоду для себя. В дальнейшем она убедила в своей «избранности» и Генри Уоллеса, и Рузвельта. Президенту предатели во время очередной встречи заявили, что якобы «мадам Рерих утратила способность общения с Учителем» и теперь эта миссия передана Эстер Лихтман, а с Рерихами они решили расстаться.

Преданные сотрудники Рерихов проинформировали о происходящем находившуюся в Индии Елену Ивановну и немедленно начали судебный процесс против Хорша с сообщницами. Вскоре выяснилось, что при помощи все той же подделки документов грабитель предпринял все меры для того, чтобы сам художник не смог приехать в США для участия в судебном процессе. Адвокаты Хорша провели нужное ему судебное решение, согласно которому Николай Константинович должен был немедленно выплатить крупную пошлину с сумм, перечисленных ему на ведение экспедиционных исследований. В действительности, согласно законодательству США, средства, выделенные на экспедиции, налогами не облагались. Неуплата Рерихом пошлины повлекла бы за собой его арест, но денег на выплату такой суммы у художника, ограбленного бывшим сотрудником, попросту не было.

Н. К. Рерих

Преступные действия Хорша были поддержаны Уоллесом. Министр — бывший почитатель Рериха — не только полностью разорвал с ним отношения, но и во время судебного процесса всячески содействовал предателю Хоршу в получении нужного ему и абсолютно несправедливого решения. Зинаида Фосдик писала, что «во время процесса стало очевидным, что Генри Уоллес <…> действовал заодно с Хоршем, хотя в течение многих лет, до сближения с Хоршем, он был ярым сторонником идей Рериха и почитателем его искусства и называл себя его учеником»[219].

Как потом выяснилось, причина возникновения преступного альянса была проста. Уоллес, будучи в долгах, принял предложение Хорша «помочь» ему, и, используя свое высокое административное положение, оказывал давление на судей, вынуждая их принимать решения в пользу Хорша.

Сторонники Рерихов сформировали комитет защиты музея от грабительских действий Хорша.

Но, к сожалению, среди них не было единства, и большая их часть не приняла советы Учителя М. и Рерихов относительно выбора адвокатов и прочих важных деталей.

В итоге все закончилось тем, что в 1940 году суд вынес исключительное по своей абсурдности и несправедливости решение в пользу грабителей.

Следует отметить, что еще в 1929 году Советом директоров было принято решение передать музей Рериха в дар американскому народу. Об этом не раз объявлялось в прессе. Сотрудники Рерихов подчеркнули это в специальном письме президенту США после совершенного Хоршем грабежа. Письма Рузвельту написали также Николай Константинович и Елена Ивановна, предупредив его об истинном положении вещей. В послании супруги художника, которое передали президенту преданные Рерихам сотрудники, говорилось: «Уже несколько месяцев я пытаюсь найти возможность предупредить Вас, что те двое, которые передавали мои послания, оказались предателями на 14-м году сотрудничества, и я вынуждена лишить их моего доверия. <…>

В своей ненависти они не останавливаются ни перед чем. Г-н Хорш воспользовался отъездом в экспедицию Основателя Учреждений и снял его имя. Далее, имея с 1923 г. все полномочия нашего адвоката и постоянно контролируя наши личные счета и налоги, вдруг, спустя 9 лет, ложно представил в Налоговый Департамент фонды экспедиции за 1926 и 1927 годы (когда мы были в Тибете) как наши личные доходы, вводя нас в заблуждение все эти годы, что наши налоговые дела в порядке. В результате его действий на нашу собственность — наши картины в Америке — без предварительного уведомления был наложен арест. Это всего лишь два примера того, на что они идут, чтобы дискредитировать наше имя. <…>

Я пишу Вам все это, чтобы предупредить Вас, что Послания не могут передаваться через этих лиц. Символ Иуды и Девадатты вечен; и все-таки, независимо от того, насколько трудны для нас сейчас времена, мы знаем, что правда и справедливость восторжествуют. <…> Никакие человеческие доводы не могут решить проблемы современного мира. Только Те, Кто стоит на страже, знают, куда повернется Колесо Необходимости. <…> Если Вы одобрите этот канал, Послания можно будет посылать снова»[220].

Но президент не пожелал вмешаться в творившееся беззаконие. Он предпочел верить не всемирно известному гениальному живописцу и общественному деятелю, а обнаглевшему дельцу — или делать вид, что верит.

Следует особо подчеркнуть, что последствия преступления Хорша вылились не только в уничтожение культурных учреждений Рерихов и приостановку их общественно-просветительской работы в Америке.

Следствия этого предательства оказались гораздо шире — они поставили крест на планах Учителя М. по формированию коалиции миротворческих сил Востока и Запада, способных в значительной мере противостоять замыслам стран фашистского блока.

Уже в 1934 году, предвидя предательство Хоршей, наставник сказал Елене Ивановне, что «Россия пройдет через огненное крещение»[221].

Уоллес перестал заниматься делами Пакта Культуры. Наиболее реакционная часть американской прессы с подачи Хорша и поддерживавшего его министра организовала оголтелую травлю Рериха в СМИ теперь уже в США, выставив всемирно известного художника неплательщиком налогов, политическим интриганом и еще бог знает кем. Клеветнические выдумки американских ботаников тоже были пущены в ход.

Последователи Рерихов в Америке не смирились с уничтожением музея его имени. Они решили организовать новый музей, чтобы продолжать начатую ими деятельность. Вся семья художника поддержала планы сотрудников. Путь воссоздания музея был долгим и трудным, но друзья Рерихов победили. Особо значимую роль в восстановлении музея сыграли Кэтрин Кемпбелл, Зинаида Фосдик[222] и Балтазар Боллинг.

Зинаида Лихтман-Фосдик, Балтазар Боллинг, Кэтрин Кемпбелл-Стиббе

В конце 1940-х годов деятельность рериховских учреждений в США до известной степени была восстановлена. Новый музей открылся в 1949 году, уже после смерти живописца, и успешно работает и поныне. З. Г. Фосдик писала: «Постепенно собирались картины Рериха, находившиеся в коллекциях нескольких сотрудников и друзей в Америке и за границей. Ряд картин поступил из Нью-Мексико, из Художественного Музея Окленда в Калифорнии, а также из Европы. В Бельгии и Франции находились многие значительные картины Рериха, которые были привезены впоследствии З. Лихтман-Фосдик для их размещения в новом Музее Н. К. Рериха. Позже была возвращена коллекция картин из аргентинского музея, находившаяся там несколько лет. Таким путем составлялась и росла внушительная коллекция, главным образом из картин циклов Гималаев, Тибета и Индии. Ежегодно в дар музею поступали картины Н. К. Рериха из частных коллекций»[223].

Супруги Фосдик основали новое образовательное учреждение — Академию искусств имени Николая Рериха. При музее продолжило действовать и общество Агни-Йоги под руководством Зинаиды Григорьевны. Сотрудники Рерихов предпринимали все, что было в их силах, чтобы продвигать идею Пакта Культуры. Однако политическая ситуация в США в те годы изменилась, к власти пришло более консервативное правительство, и в стране стала нарастать русофобия. В такой обстановке было крайне трудно популяризировать миротворческие идеи. Но несмотря на все препоны и трудности, рериховское движение не замерло. Его центром на Западе оставался возродившийся, подобно Фениксу, музей Рериха.

В 1930-е годы Николай Константинович, вероятно, больше, чем когда-либо еще в своей жизни, занимался литературным творчеством. Во время Маньчжурской экспедиции, в 1934–1935 годы, художник создал огромное количество очерков и рассказов по различной тематике. Меньшая их часть была опубликована при его жизни в сборниках «Священный дозор» (1934 г.), «Врата в будущее» (1936 г.), «Нерушимое» (1936 г.). Большая часть написанных в те годы эссе была издана уже в наше время[224]. Все эти работы дают представление и о мировоззрении художника, и о его отношении к различным явлениям той эпохи — от научных открытий до актуальных социальных проблем.

Как и всегда, в 1930–1940-е годы, любимыми темами Рериха по-прежнему были героика, подвижничество, завораживающая красота восточных пейзажей и сюжеты, связанные с народными преданиями. Мастер продолжил создание величественной галереи образов героев, святых и духовных Учителей всех народов мира. В 1931 году Николай Константинович написал сразу два выдающихся произведения: полотно «Lumen Coeli» («Свет Небесный») и триптих «Fiat Rex» («Да будет Владыка»[225]).

Обе картины отличались огромным размером и важным содержанием; они были пронизаны идеями учения Агни-Йоги и посвящены духовному главе Белого Братства, или Шамбалы. В композиционном и символическом плане полотна имеют немало сходства, но на триптихе изображен восточный святой в чалме, а на холсте «Lumen Coeli» мы видим скорее обобщенный образ святого подвижника.

В начале 1930-х годов художником были созданы картина «Магомет-пророк» и несколько работ, посвященных Калки-Аватару, Гессер-хану, Ригден-Джапо и самому Майтрейе — легендарным персонажам, олицетворявшим в восточном фольклоре грядущего Аватара-мессию.

В 1933 году мастер написал сразу три интересных полотна на темы евангельских преданий о Христе.

«Lumen Coeli» («Свет Небесный»). Фрагмент

«Fiat Rex» («Да будет Владыка»). Фрагмент

Звезда героя

Тема героизма в искусстве художника проявилась в те годы и в сюжетах, близких самим Рерихам, как отражение миссии, выполняемой членами семьи. Этой теме посвящена картина мастера «Звезда героя», созданная в двух вариантах (1932 и 1936 гг.).

Н. К. Рерих посвятил это полотно старшему сыну, и оно в символической форме отражало трудную жизненную миссию, выпавшую на его долю. После смерти родителей ему предстояло вернуться в Россию (точнее, в СССР) и выполнить две важнейших задачи: в науке — возродить отечественную школу востоковедения, разгромленную в годы сталинизма, а в общественно-культурной жизни — воскресить память о творчестве Н. К. Рериха. Для этого требовалось познакомить новое поколение россиян с его творческим наследием. В те годы, несмотря на хрущевскую оттепель, речь шла, конечно, только о популяризации художественного творчества мастера. Об учении Агни-Йоги тогда и речи не могло идти.

«Майтрейя». 1933 г.

Елена Ивановна незадолго до смерти, в 1955 году, сказала старшему сыну о том, насколько важна была та миссия, которую он мог бы выполнить ради своей страны. Обладая способностью ясновидения, она предсказала, что в России он сможет прожить только три года, но его деятельность очень нужна там. Она также сказала, что время отправиться на родину для старшего сына наступит после появления кометы.

«Звезда Героя». 1936 г.

Это событие и было изображено Н. К. Рерихом на полотне «Звезда героя». Главная идея этой картины — готовность героя выйти на подвиг при наступлении нужного срока, знак о котором ему подает сам Космос в виде яркой кометы, прочертившей ночной небосклон и оставившей след, подобный огненному мечу.

Ю. Н. Рерих

Предсказание Елены Ивановны сбылось в точности. В 1957 году на небе появилась новая комета, и вскоре Юрий Николаевич переехал в СССР, привезя с собой принадлежавшую ему по наследству часть художественного наследия отца — более 400 картин и этюдов. Деятельность всемирно известного ученого на родине была необычайно насыщенной и плодотворной, но в 1960 году он внезапно ушел из жизни.

За три года, несмотря на идеологическое давление и жесткое противостояние его начинаниям со всех сторон, старший сын Рерихов смог сделать очень многое.

Фактически он заново открыл творчество Рериха для миллионов россиян. Именно тогда в нашей стране стало зарождаться рериховское движение и рериховедение.

Россия в живописи 1930-х годов

Впечатляющее воплощение в искусстве мастера тех лет нашла также тема России и русской духовной культуры. Где бы ни находился Николай Константинович — в Европе, Америке, Тибете или Индии, — он не переставал думать о судьбах родины.

В 1930 году художник вновь обратился к балету «Весна Священная», написав серию эскизов для его постановки, на этот раз в Филадельфии. В следующем, 1931 году, он создал поэтичное, полное глубокого смысла полотно «Земля Всеславянская» (см. на вкладке). В 1943–1944 годах, переживая за родную страну, Рерих написал два новых варианта этой картины. Версия 1943 года «Terra Slavonica (Земля славянская)» представляет собой огромное полотно, выполненное в насыщенных, ярких, радостных сине-голубых тонах. Ранним утром инок, стоящий у врат монастыря, смотрит на раскинувшиеся перед ним чудесные дали: синеют холмы над рекой, блестят купола церквей… Кресты тают в утреннем свете и становятся невидимы. Кажется, будто это не земной храм изобразил художник, а небесный — в русской иконографии издавна существовала традиция писать Небесный Храм, Небесный Иерусалим, без крестов на куполах. Инок словно видит не только прекрасный пейзаж, но и Святую Русь, которая пока есть только на высшем плане бытия, как идеальный образ. Это взгляд самого живописца из настоящего в светлое будущее; и вновь мы встречаем в творчестве Рериха идеальный образ России… Но в философском учении Рерихов говорится, что идеальные образы рано или поздно должны воплотиться на земном плане и стать реальностью. «Земля славянская» показывает нам необъятные дали России грядущих времен — и дали эти светлы и прекрасны. Так можно истолковать глубинный смысл этого полотна.

В 1934 году, когда уже всем стало очевидно, что над миром сгущаются тучи новой мировой драмы, на свет появилась картина «Ныне Силы Небесные с нами невидимо служат (Пасхальная ночь)». На ней художник изобразил пасхальный Крестный ход вокруг окруженного таинственным светом храма.

Невозможно не отметить, что изображение Рерихом света представляет собой особую, исключительно интересную страницу в его живописном искусстве.

Это, несомненно, связано с философским мировоззрением и теми духовными знаниями, которые были переданы Николаю Константиновичу и Елене Ивановне их таинственным наставником, индийским мудрецом.

О неземном свете высших сфер художник писал: «Огонь и свет; весь прогресс человечества приходит к этой вездесущей, всепроникающей стихии. Вызванная, она или будет осознана и законно приложена, или опалит неразумие несознательности».

«Ныне Силы Небесные с нами невидимо служат» («Пасхальная ночь»). 1934 г. Фрагмент

«<…> Много преданий, а вот и нехитрый рассказ о Псково-Печорском монастыре: „Наш монастырь особенный. Отойдите в темную ночь подальше от монастыря да оглянитесь вокруг. Кругом — мрак беспросветный, зги не видать, а над монастырем светло. Сам сколько раз видел.

— Может быть, это от огней монастырских?

— Вот и другие, кто не знает, так говорят. Какие в монастыре огни? Два фонаря керосиновых, да две лампады перед иконами. Вот и все освещение. В городе у нас электричество горит, да и то в темноте не узнаешь, в какой он стороне находится. Нет, это свет особенный“[226]. Позднее младший сын Рерихов, Светослав Николаевич, так пояснял глубокий духовный смысл многозначительного названия картины: „Вы сами знаете, как возрастают наши силы от некоторых контактов, как обогащается и озаряется наш духовный мир, как разрешаются, казалось бы, неразрешимые проблемы, и все приобретает совсем особое звучание. Главное — никогда не терять Священной нити, Со-Присутствия“[227].

„Древний Новгород“. 1936 г.

Под „Силами Небесными“ все члены семьи Рерихов явно понимали не только традиционную обрядовую сторону христианской веры, но и реальную духовную связь с Великими Владыками.

Художника по-прежнему неудержимо привлекала красота древнерусской архитектуры. В 1930-е годы мастер создал несколько интересных работ с изображением старинных архитектурных ансамблей. Это картины „Псков“ (1935–1936 гг.), „Древний Новгород“ (1936 г.), „Древний Псков“ (1936 г.). Последнее полотно (см. на вкладке) притягивает взгляд не только лаконичной и строгой красотой изображенного на ней древнерусского города, но и непередаваемой игрой света и тени на старинных стенах и на снегу, создающей эффект объемности изображения.

„Ярослав Мудрый“. 1941 (1942) г. Фрагмент

В 1941 году Николай Константинович написал исключительно красивое, колоритное полотно в благородных темно-красных тонах — „Ярослав Мудрый“.

Ранее, в 1938 году, он посвятил великому правителю Киевской Руси другую интересную работу под названием „Радовашеся Ярослав граду Киеву“.

„Радовашеся Ярослав граду Киеву“. 1938 г.

Звенигород

Тогда же в живописи Рериха вновь зазвучала тема Светлого Града.

В 1933 году на картине „Звенигород“ (см. на вкладке) мастер изобразил, вероятно, самый глубокий и символичный образ идеального города из всех когда-либо запечатленных им.

Некоторые рериховеды небезосновательно связывают „Звенигород“ с алтайской тематикой в творчестве художника. Как известно, Рерихи мечтали о возвращении в Россию и о построении на Алтае Звенигорода — центра Знания и Культуры. Эти планы не сбылись, супругам так и не суждено было приехать на родину. Но на полотне „Звенигород“ святые подвижники, стоящие возле храма, держат в руках изображение будущего города, его прообраз.

„Звенигород“. 1933 г. Фрагмент

Возможно, так живописец выразил мысль о том, что на духовном плане бытия светлый город Знания уже создан. В учении Агни-Йоги говорится, что подлинное земное творчество осуществляется определенным образом: вначале идея или мыслеобраз зарождается на духовном плане (в терминологии Агни-Йоги — в Огненном и Тонком мирах) и только потом воплощается на земле, в плотных формах земной материи. „Все строится в Огненном Мире, затем опускается в тело тонкое, — говорится в книгах учения Агни-Йоги. — Таким образом, созданное на Земле будет лишь тенью Огненного Мира. Нужно твердо помнить эту череду творчества. Люди должны знать, что многое, созданное в Мире Огненном, еще не опустилось в очертания земные. Потому невежды судят по земной очевидности, но мудрые улыбаются настоящей действительности. Такая череда творчества проста, но мало понятна невеждам. Но даже они знают, что для получения статуи нужно влить огненно расплавленную массу в хрупкую форму“[228].

В соответствии с этой формулой, Звенигород как идея и мыслеобраз должен быть сначала основан в духовных сферах (что на картине символизируется образом города в руках подвижников), а затем построен на земле.

Полотно „Звенигород“ полно символизма. Один из подвижников держит в руках древний свиток — возможно, в нем записаны пророчества о возведении Светлого града или древние заветы, по которым будут жить его жители. Стена храма украшена росписью с изображением Богородицы; в учении Агни-Йоги сказано, что Новая эпоха будет эпохой Женщины, когда произойдет духовное пробуждение женщин всей планеты. На звоннице висят семь колоколов — отражение семеричного принципа, лежащего в основе структуры всего мироздания. Вдалеке можно разглядеть строения с интересными пирамидальными крышами, напоминающими сами пирамиды — воплощение сакрального знания архаичных цивилизаций, тайна существования которых еще не раскрыта современной наукой.

Символично и само название города — Звенигород. В Агни-Йоге много говорится о скрытых свойствах звука и его воздействии на тонкоматериальные сферы пространства.

Интересно, что в легендах о Китеже говорится, что на берегу озера, в которое он погрузился, чистые духом люди могут услышать особые, неслышимые остальными звоны, доносящиеся из храма святого города.

Колокольный звон не только энергетически очищает пространство, но и создает на большом расстоянии позитивный резонанс, настраивая на высокие вибрации все, попадающее в сферу распространения его звуковых волн. Точно так же действует и потенциал ауры высокодуховного человека, очищая и гармонизируя пространство. Если же вместе собирается сразу множество подвижников — совокупное действие их аур многократно усиливается. В этом, как говорится в книгах Живой Этики, и состоит огромное пространственное значение подлинных ашрамов и духовных обителей.

„Странник Светлого Града“. 1933 г.

В том же изначально заключалось и пространственное значение Звенигорода — города Знания. Цель его основания — не только в том, чтобы накапливать и сохранять знания для всех, желающих приобщиться к ним, но и в том, чтобы своим пространственным воздействием содействовать ускорению духовного развития всей страны и ее народа. Конечно, тут можно заметить явный параллелизм между образами-понятиями Звенигорода и Шамбалы. Но если посещение Шамбалы доступно лишь единицам, то Звенигород служит ее земным отражением, способным открыть истинное знание всем, кто к нему по-настоящему стремится.

В том же, 1933 году — очевидно, неслучайно — Рерих создал еще одно полотно на тему Светлого Города — „Странник Светлого Града[229]“. Поэтичная и эмоциональная, словно зовущая в будущее картина отличается мягкой, светлой, спокойной цветовой гаммой, формирующей у зрителя особое настроение.

Изображенная мелким планом фигура путника, идущего в Град Светлый (в Звенигород?) не имеет каких-либо отличительных черт, как почти всегда бывает на картинах Рериха. Путник является здесь собирательным образом всех ищущих истины и знания; на его посохе угадывается крестообразное навершие. Столь же символичны купола храмов и синеющие за ними горы. Над ними возвышаются белые облака, формы которых явно намекают о близости высшей, горней обители. Храм земной соседствует с храмом небесным — только в такой тесной и неразрывной взаимосвязи и реализуется истинная духовность и подлинное Знание. Странник идет вдоль прекрасного спокойного озера; оно может означать как алтайское Беловодье, так и идею присутствия Тонкого мира, всегда сопутствующего духовным поискам. В древнейших религиях Тонкий мир символизировала вода, а Огненный мир — огонь.

В мировоззрении Рерихов Град Светлый, или Звенигород, олицетворял Россию будущего, Россию совершенную, очистившуюся от всякого зла.

К теме этого прекрасного будущего мы еще вернемся.

Святой Сергий Радонежский

Немало картин Рериха было посвящено преподобному Сергию Радонежскому, что отвечало одному из главных направлений общественно-культурной и духовной работы, которую художник проводил в те годы среди православных общин русских эмигрантов. Вместе с полотнами, написанными Николаем Константиновичем ранее[230], эти работы составили целую коллекцию образов великого русского подвижника.

В 1925 году мастер создал сияющий чистыми, яркими красками холст „Сергий Строитель“ (см. на вкладке). В 1930-е годы он написал еще несколько произведений, посвященных великому святому. На полотне „Часовня Святого Сергия на перепутье“ (1931 г.) и двух вариантах картины „Сергиева пустынь“ (1933 и 1936 гг.) художник изобразил не самого чудотворца, а места, связанные с его именем.

В 1932 году на свет появилось одно из самых загадочных полотен Николая Рериха — „Святой Сергий Радонежский“[231]. Мастер также написал для него эскиз „Святой Сергий“. Картина чрезвычайно интересна глубоким духовным символизмом. Подвижник неслучайно изображен на фоне русской рати, идущей на Куликовскую битву. Чудотворец держит в руках символический Храм — символ Святой Руси, слева от него изображена основанная им земная обитель, Троице-Сергиева лавра, а справа — иконописный Лик Христа, земным отражением которого Рерихи считали преподобного Сергия. На картине также запечатлен один из самых древних и значительных философских символов, встречающихся в культурах разных стран мира — Всевидящее око.

Святой Сергий Радонежский». 1932 г. Деталь (символ Всевидящего Ока)

О его значении, нередко превратно понимаемом (в том числе и в наше время) художник писал: «Сообщают, что общеизвестное изображение „Всевидящее Око“, так знакомое с древнейших времен в храмах византийских и православных, ныне признано масонским изображением. При этом такая ересь твердится людьми, которые, казалось бы, должны знать историю церкви и древнейших церковных символов. Неужели же история настолько мало изучается, что всякое преднамеренно злоумышленное лганье простодушно воспринимается. Ведь это было бы более чем прискорбно»[232].

Николай Рерих. «Часовня Святого Сергия на перепутье». © Фрагмент. 1931 г. Государственная Третьяковская галерея, 2024 г.

Е. И. Рерих в своих письмах тоже не раз упоминала понятие Всевидящего Ока:

«Будем помнить, что ничто не ускользает от Всевидящего ока, и все мы под постоянным испытанием, и кому больше дано, с того и больше взыщется»[233].

«Для Всевидящего Ока мы — открытая книга…»[234]

Наконец, объяснение смысла символа Всевидящего Ока встречается и в записях духовного ученика Рерихов Б. Н. Абрамова:

«Всевидящее Око есть символ рекордов Акаши»[235].

«Всевидящее Око. В свитках Акаши запечатлевается все происходящее во Вселенной. (…) Пространство все видит и все запечатлевает. Память природы бездонна. Также и жизнь каждого отдельного человека зафиксирована на фильме пространственных рекордов. Не забыто из нее ничего. И все неуничтожаемо. Отсюда и символ Всевидящего Ока Пространства…»[236]

К этому остается лишь добавить, что данный символ встречается на старинных православных иконах и в оформлении православных храмов.

Но, пожалуй, главной тайной произведения «Святой Сергий Радонежский» является пророческая подпись, начертанная славянской вязью в самой нижней части холста. Ее текст предрекает: «Дано Святому Преподобному Сергию трижды спасти Землю Русскую. Первое при князе Дмитрии. Второе при Минине. Третье…» Продолжение скрыто за многоточием.

Тайну пророческой подписи мастер открыл в частном письме от 21 февраля 1938 года В. Ф. Булгакову[237], директору Русского культурно-исторического музея в Праге, которому передал эту картину в 1937 году. В 1938 году, когда решено было воспроизвести ее в печатном издании, живописец посоветовал Булгакову прикрыть надпись: «Если Вы хотите воспроизвести картину „Св[ятой] Преподобный Сергий“, то, конечно, это нужно сделать без надписи, как Вы и предполагаете. (Надпись вообще можно временно прикрыть. Но внутри будем знать твердо, что Преподобный дважды спасал Родину от врага внешнего, от него же спасет и в третий раз.)»[238]

Н. К. Рерих

Запечатленное на картине и в письме Н. К. Рериха пророчество осуществилось в 1941 году, в самый драматический момент российской истории — при наступлении фашистских войск на Москву.

Именно под столицей, недалеко от тех мест, где находится основанная преподобным Сергием обитель — Троице-Сергиева лавра, враг был остановлен.

В письме Булгакову художник отметил: «Помните, Вы мудро прикрыли надпись на картине „Св[ятой] Сергий“. Не сказать же тогда, что дано спасти от немцев. А до Сергиевой Лавры так и не дошли враги, а ведь у порога были»[239].

Остановимся чуть подробнее на довольно загадочных обстоятельствах этого осуществившегося предсказания. Историки до сих пор считают, что, помимо героизма советских солдат, врагу помешали прорваться к Москве погодные условия — непрерывные дожди в условиях бездорожья тех сельских местностей, по которым шли немецкие танковые колонны. Новейшие исследования этого важного эпизода войны открыли обстоятельства не только драматические, но и довольно таинственные.

Так, журналист Александр Меленберг опубликовал в прессе статью «Генерал Мороз, полковник Бездорожье, политрук Грязь», в которой привел убедительные факты, свидетельствующие о том, что дорогу на Москву фашистам преграждал не только героизм советских солдат, но и нетипичные для нашей страны погодные условия. «Природный фактор — одна из главных причин, решивших исход сражения под Москвой в 1941 году, — писал журналист. — Что очевидно для всех, кроме советских генералов-мемуаристов и поклонников их творчества из числа местных историков. Эти предпочитают утверждать, что мороз и зима для обеих сторон были морозом и зимой. Акцентируют внимание на заключительной части битвы (ноябрь-декабрь), сознательно или бессознательно замалчивая условия предыдущей фазы немецкого наступления — второй половины октября 41-го года».

А. Меленберг подчеркивал, что тогда климат в лице генерала Мороза еще находился в резерве. Между тем, именно в тот момент для Красной Армии сложилась крайне сложная, если не сказать — драматическая ситуация. 7 октября 1941 года в кольцо окружения, состоящего из 3-ей и 4-ой немецких танковых групп, попали сразу четыре советских армии под Вязьмой, а 9 октября 2-я немецкая танковая группа обходным броском на Брянск завершила окружение еще трех советских армий. Таким образом, в окружении оказались сразу 7 советских армий из 15 оборонявших Москву, 64 дивизии из 95, 11 танковых бригад из 13, 50 артполков из 62.

Меленберг приводил цитату (позднее вырезанную цензурой) из мемуаров К. Рокоссовского «Солдатский долг», командующего в то время 16-ой армией, прикрывавшей Волоколамское шоссе: «Общая обстановка в результате окружения под Вязьмой значительной части сил Западного и Резервного фронтов сложилась для нас очень тяжелая. Оказавшихся вне окружения войск этих фронтов было недостаточно даже для того, чтобы задержать наступление противника на Москву…»[240]

Именно в этот критический момент — ни раньше, ни позже — в войну с противником вступили силы природы.

Журналист цитировал в своем исследовании описание боевых действий, составленное штабом немецкой 4-й танковой группы: «…18 октября моторизованные части 40-го корпуса овладевают Можайском, и тут на помощь противнику приходит союзник, которому удается то, что не в состоянии были сделать русские, несмотря на миллионные жертвы, на оборонительные позиции. Уже во время боев у Ельни и Бородино выпал первый снег, и вот начинаются русские осенние дожди и вырывают из рук немецких солдат уже почти завоеванную победу. День и ночь льет дождь, идет снег. Земля как губка впитывала влагу, и в жидкой по колено грязи задерживается немецкое наступление…

…В том же походном порядке, в каком дивизии 4-й танковой группы наступали, машина за машиной остановились они в жидкой грязи, не в состоянии двинуться с места… Все, что застряло в клейком грунте, невозможно сдвинуть с места. Каждый шаг — это напрасная трата энергии, каждый поворот колеса — напрасная попытка, каждое движение — не вперед, а только глубже в скользкую, клейкую слякоть грунта…»

По словам А. Меленберга, немецкие танки не дошли до Волоколамской дороги, открывающей путь на Москву, каких-то 7–8 километров. Если бы они смогли это сделать — неизвестно, чем бы закончилось немецкое наступление. Ситуация усугублялась еще и тем, что командующий Западным фронтом Жуков все прибывающие к нему дивизии почему-то направлял либо на Минское, либо на Киевское шоссе. Как писал журналист, «оперативная сводка Генштаба Красной армии № 242 от 26 октября 1941 г. показывает, что 16-я армия в это время по-прежнему состояла из 316-й дивизии Панфилова и кавгруппы Доватора, расположенных под Волоколамском. В то время как 5-я армия у Дорохово (на Минке) имела 32-ю, 50-ю, 82-ю и 133-ю стрелковые дивизии, — отмечает А. Меленберг. — Десять минут — и немецкие танки, отрезав армию Рокоссовского, выходили на прямую и незащищенную магистраль к Москве. Но тут на их пути встали суровые герои — полковник Бездорожье и политрук Грязь».

Так объясняют чудесную помощь нашим войскам, подоспевшую так вовремя, исследователи, не верящие ни в какие мистические факторы, духовные воздействия, провиденциальные стечения обстоятельств и тому подобные явления. Между тем, в записях, сделанных Е. И. Рерих в 1944 году[241], есть следующее сообщение Учителя Мориа: «…танки, аэропланы, машины останавливаются Моим Лучом. Ярые остановились перед новой границей, установленной Моим Лучом. Новая граница была нужна для утверждения легенды о спасении страны Сергием Радонежским в третий раз. Легенда облетела всю страну и окрылила народ. Ярый Луч был магнитным Лучом Нашего аппарата в обители. Луч этот может останавливать всю армию на парализованности всех машин и двигателей»[242].

Следовательно, по версии, изложенной в данном сообщении, вражеские колонны остановились под Москвой не только из-за того, что гусеницы бронетехники вязли в клейком грунте, но и в силу воздействия на машины неизвестных ученым магнитных полей или энергий, направляемых из далекой обители, в само существование которой наука до сих пор не верит…

Но мы не будем углубляться в данную тему, так как ей была посвящена отдельная работа[243]. Возвращаясь к истории картины «Святой Сергий Радонежский», отметим, что Русский культурно-исторический музей в Праге во время войны был частично разрушен во время бомбежек, значительная часть экспонатов была утрачена. Его директор, В. Ф. Булгаков, после освобождения из концлагеря смог перевезти часть уцелевших полотен из полуразрушенного музея в здание советской школы в Праге. Затем они вместе с картиной «Святой Сергий Радонежский» были вывезены в СССР. Ныне это произведение хранится в Государственной Третьяковской галерее.

Из переписки Рериха с В. Ф. Булгаковым также известно, что посвященное святому Сергию полотно задумывалось мастером как левое крыло диптиха. На правом его крыле был изображен великий подвижник Европы, святой Франциск. В письме от 24 июня 1946 года художник писал: «„Св[ятой] Сергий“, левое крыло диптиха — для цветного стекла. Правое крыло — „Франциск“ — в Брюгге»[244].

К образу Преподобного Сергия Радонежского Рерих обращался и в 1940-е годы.

Вернувшись в Кулу с Дальнего Востока, Николай Константинович погрузился в работу. Предательство Хорша и разрушение дела всей жизни в Америке подкосило физические силы художника и здоровье, но не сломило его дух. Мастер создавал сотни прекрасных живописных произведений каждый год, продолжал он и свое литературное творчество.

Николай Рерих. «Ковер-самолет». 1939 г. Фрагмент. Государственный Русский музей, 2024 г.

Кроме того, Рерих занимался научными исследованиями, организуя местные экспедиции по долине Кулу, которая в археологическом отношении была настоящей сокровищницей.

Как и его жена-соратница, живописец вел переписку с последователями и сотрудниками, членами рериховских обществ из многих стран мира.

Между тем неотвратимо приближался грозный срок, предсказанный Учителем М. Знавший о судьбах мира и родины задолго до наступления мировой драмы, художник в одном из очерков назвал ближайшие годы «со-роковыми».

Мастер написал несколько впечатляющих картин, отразивших неотвратимость мирового бедствия, — совсем так же, как много лет назад в России, в преддверии Первой мировой войны, перед которой он создал свою «пророческую серию».

На полотне «Ковер-самолет» (1939 г.) сказочный образ является воплощением зла и разрушения; над башнями европейского города пролетает злобный колдун, а внизу стелется дым пожарищ.

Той же теме — предупреждению о неотвратимом роке — посвящены полотна «Башня ужаса» (1939 г.) и «Слепой» (1941 г.). Арки Башни на картине имеют вид человеческих глаз, печально и недоуменно взирающих на зрителя, а Слепой чувствует опасность, но не видит, откуда несутся искры начавшегося пожара — подобно тому, как Европа не осознала в свое время последствий происходящего в гитлеровской Германии.

«Слепой». 1941 г.

В предвоенные и военные годы все творчество Рериха — и живописное, и литературное — было пронизано мыслями о судьбах родины, о борьбе соотечественников за жизнь и свободу. На холстах мастера восставали из седой древности, из глубины легенд и преданий образы непобедимых былинных богатырей Руси и героических исторических деятелей. Так были созданы картины «Святогор» (1938 г.), «Настасья Микулична» (1938 и 1943 гг.)[245], «Весть Тирону» (1940 г.), «Богатыри проснулись» (1940 г.), «Александр Невский (Русская война)» (1942 г.), «Поход Игоря» (1942 г.), «Единоборство Мстислава с Редедей (Пересвет с Челубеем)» (1943 г.), «Партизаны» (1943 г.) и другие произведения воинской тематики.

Работу «Весть Тирону», являющуюся вариантом написанного в 1917 году полотна «Федор Тирон», сам художник характеризовал так: «…„Весть Тирону“ — призыв к обороне Родины»[246].

«Весть Тирону». 1940 г. Фрагмент

Во времена суровых испытаний Рерих своим творчеством словно стремился воскресить в памяти народа славные боевые традиции, напомнить о мужестве и силе духа героев — и реальных, и былинных — и о святых заступниках Руси, не оставляющих ее в тяжелые времена.

О небесных покровителях России, а не только о былинном герое, напоминает огромное, величественное, исключительно красивое по цветовой гамме полотно «Святогор», созданное в 1938 году, когда родина еще не знала о том испытании, которое ей предстоит. Кого символизировал для самого художника образ могучего воина на коне среди пылающих грозными и прекрасными красками горных вершин? Не являлся ли этот богатырь со Святых гор олицетворением легендарного гималайского Братства духовных воинов-подвижников, на протяжении веков сражающихся со злом во имя добра и справедливости?

Тему былинных богатырей Николай Константинович продолжил в картине «Богатыри проснулись», написанной в 1940 году. В статье «Великому народу русскому» он пояснял ее смысл: «„Богатыри проснулись“ сейчас пишется. Посвящается великому народу русскому. Когда-то слагали былину „Как перевелись богатыри на Руси“, но тогда же верили, что проснутся они в час сужденный. Выйдут из гор, из пещер и приложатся к строительству народному. Вот и пришел час»[247].

«Святогор». 1938 г. Фрагмент

Идея готовности к воинскому подвигу отразилась в творчестве художника и в образах скандинавского, а не только древнерусского эпоса — например в картине «Ковка меча. (Нибелунги)» (1941 г.). В первых тяжелых сражениях с грозным врагом русским воинам предстояло выковывать мужество и твердую волю к победе подобно тому, как персонажи легенд создавали для будущего героя чудесный меч, не знающий поражений.

«Богатыри проснулись». 1940 г.

Многие произведения живописца, посвященные военной тематике, были пронизаны идеей победы России. В 1941 году Рерих писал: «Кончаю „Горыныч[248]“, „Грозный“ и „Силы Небесные с нами ныне невидимо служат“. Кончил „Огни победы“. Начат „Александр Невский. — Победитель на поле битвы“»[249].

«Ковка меча (Нибелунги)». 1941 г. Фрагмент

С первых же дней войны, когда никому еще не было известно, чем она завершится, Николай Константинович, выступая по радио и публикуясь в прессе, неустанно говорил о грядущей победе Советского Союза. Ту же идею передавало все его творчество, и живописное, и литературное. Одной из самых интересных работ мастера стала картина «Победа (Змей Горыныч)» (1942 г.).

«Победа (Змей Горыныч)». 1942 г. Фрагмент

О ее символизме известный рериховед Е. П. Маточкин писал: «Традиционный сюжет, известный у многих народов мира, художник наполнил острым современным звучанием. Напряженно сияет светоносная палитра Рериха: голубовато-сиреневые тона скал и снегов, розовато-фиолетовые краски восхода. Устойчивым линиям гор противостоят колючие очертания дракона. В образе богатыря предстает воин в древнерусских доспехах, а грязно-зеленый цвет дракона недвусмысленно указывает на цвет нацистской военной формы. Фоном в картине служит высшая точка Сибири — двуглавая Белуха»[250].

В картинах, посвященных войне, мастер выразил не только утверждение мужества и непобедимости русского воинства, но и свою скорбь по жертвам войны. На полотне «Поход Игоря» символически отражена вся сложность положения страны перед началом Великой Отечественной войны — русская дружина, возглавляемая князем Игорем, выходит на смертный бой в канун солнечного затмения, символизирующего неотвратимость роковых обстоятельств. Но несмотря на это, развеваются священные стяги и воины бесстрашно идут на битву.

В 1941 году Россия тоже приняла первый удар врага в самых неблагоприятных для нее обстоятельствах. В ходе сталинских «чисток» армия была обескровлена, цвет советского офицерства уничтожен, в первые же дни войны было потеряно огромное количество боевой техники.

Николай Рерих. «Поход Игоря». 1942 г. Фрагмент. Государственный Русский музей, 2024 г.

Тема трагизма войны и жертвенности подвига русских воинов нашла величественное и скорбное отражение на полотне «Александр Невский (Русская война)»[251] (1942 г., см. на вкладке).

Как уже говорилось, живописец никогда не забывал о великом заступнике России святом Сергии Радонежском. В 1940-е годы он создал новые работы, посвященные преподобному чудотворцу: «Сергий-Строитель» (1940 г., вариант картины 1925 года) и «Святой Сергий (Сотрудники)» (между 1942 и 1947 годами, см. на вкладке).

Духовным покровителям Руси был посвящен и новый вариант полотна «Борис и Глеб», написанный Рерихом в 1942 году. «Начаты „Борис и Глеб“, поспешающие на помощь»[252], — замечал художник.

Святые Борис и Глеб ассоциировались в народных преданиях с Высшей помощью, оказываемой русскому воинству. Со времен Ледового побоища бытовала легенда о том, что один из ратников Александра Невского в ночь перед битвой увидел не то сон, не то видение, в котором ему предстали братья, плывущие в ладье по реке. Старший, Борис, сказал младшему: «Брат Глеб, вели грести скорее! Поможем нашему родственнику Александру!» И на следующий день русское войско победило врага в тяжелом сражении.

Н. К. Рерих на фоне триптиха «Fiat Rex»

Образы святых на полотне окружены нимбом изумительной красоты. Сотрудник Рерихов в Риге Рихард Рудзитис, побывавший на выставке, случайно услышал, что говорят о ней зрители, и в дневнике записал слова одной из посетительниц: «Так может рисовать только тот, кто сам святой!»

Очень интересна и картина «Настасья Микулична», героиней которой является былинная русская богатырша. Борис Абрамов позднее записал слова своих Учителей о ней: «…кажется, что это не просто картина, но великое будущее нашей Родины, запечатленное на полотне. <…> Настасья Микулична — это символ непобедимой мощи нашей великой Родины»[253].

Сам художник считал эту картину знаком начавшегося в России духовного и социального пробуждения женщин: «…Настасья Микулична — величественный прообраз русского женского движения — давно нам был близок. Характерно женское движение в русском народе — в народах Союза. Выросло оно самобытно, как и быть должно. Женщина заняла присущее ей место мощно, как поленица[254] удалая»[255] (фрагмент картины см. на стр 257).

Николай Рерих. «Борис и Глеб». 1942 г. Фрагмент. Государственный Русский музей, 2024 г.

Интересно, что лицо богатырши имеет азиатские черты — возможно, мастер хотел подчеркнуть таким образом связь родины с Востоком, с Азией. «Россазия» — так называл Россию будущего Учитель Мориа.

Народным героям Великой отечественной войны художник посвятил два варианта работы «Партизаны» (точнее, две картины и эскиз). Люди в белых маскировочных халатах осторожно выходят из заснеженного леса, глядя на еле заметный огонек вдали; насыщенные синие тона снегов контрастируют с широкой светло-желтой полосой на небе.

С самого начала войны вся семья Рерихов стремилась помогать родине всем, чем только могла. Юрий и Светослав сразу же после начала военных действий на русском фронте трижды обращались в советское посольство в Великобритании с просьбой зачислить их в ряды Красной Армии. Ответа так и не последовало, что было неудивительно, так как отношение сталинского режима к интеллигенции русского зарубежья хорошо известно. Но сыновья Рерихов, как и их родители, смогли немало послужить родине не на полях сражений, а на мирном поприще.

Пока на европейском континенте шли кровопролитные сражения, в Индии текла прежняя жизнь. Картины Николая и Светослава Рерихов побывали на выставках во многих городах: в Аллахабаде, Бомбее, Бенаресе, Лахоре, Тривандруме, Хайдарабаде. Большая часть средств от продаж полотен и от изданий книг направлялась отцом и сыном в фонд советского Красного Креста и на военные нужды Красной Армии.

В те годы Николай Рерих написал немало очерков о военных подвигах родины. «В грозе и молнии кует народ русский славную судьбу свою. Обозрите всю историю русскую. Каждое столкновение обращалось в преодоление. Каждое разорение оказывалось обновлением. И пожар, и разор лишь способствовали величию земли русской. В блеске вражьих мечей Русь слушала новые сказки и обучалась, и глубила свое неисчерпаемое творчество»[256], — писал художник в 1941 году.

«Партизаны». 1943 г. Фрагмент

В самые тяжелые для России первые годы войны и гитлеровской оккупации он обратился к давним друзьям и коллегам в Нью-Йорке с просьбой создать культурную организацию, которая служила бы делу укрепления взаимопонимания и дружбы между народами СССР и США.

Так в 1942 году в Нью-Йорке была основана Американо-Русская Культурная Ассоциация — АРКА.

Н. К. Рерих и Дж. Неру в имении Рерихов в Кулу. 1942 г

Ее целью было расширение культурных связей между двумя народами. В ее работе принимали участие известные деятели культуры той эпохи: Эрнест Хемингуэй, Рокуэлл Кент, Чарли Чаплин, Эмиль Купер, Сергей Кусевицкий и другие. АРКА наладила взаимодействие со Всемирным обществом культурных связей (ВОКС) и с советским посольством. Елена и Николай Рерихи неустанно оказывали поддержку организации и ее сотрудникам.

Художник мечтал и о создании русско-индийской культурной ассоциации, которая содействовала бы расширению культурного сотрудничества двух великих стран. В 1942 году к супругам в Кулу приехали погостить Джавахарлал Неру и его дочь — будущий премьер-министр Индии Индира Ганди.

Великий русский живописец и известный всему миру борец за освобождение Индии говорили о тех временах, когда страна перестанет быть колонией, и о близких перспективах сотрудничества между Индией и Россией.

Позднее Джавахарлал Неру скажет о Рерихе: «Я поражаюсь размаху и богатству его деятельности и творческого гения. Великий художник, великий учитель и писатель, археолог и исследователь, он касался и освещал так много аспектов человеческих устремлений. Уже само количество картин изумительно — тысячи картин, и каждая из них — великое произведение искусства. Когда вы смотрите на эти полотна, из которых многие отображают Гималаи, кажется, что вы улавливаете дух этих великих гор, которые веками возвышались над равнинами Индии и были нашими стражами. Картины его напоминают нам многое из нашей истории, нашего мышления, нашего культурного и духовного наследия, многое не только о прошлом Индии, но и о чем-то постоянном и вечном…»[257]

Гималаи

Последний рубеж

Наступила долгожданная победа. Успехи Советской Армии вызвали на Западе интерес к русской культуре, и в 1944 году живший в США балетмейстер Леонид Мясин[258] решил заняться постановками русских спектаклей. Он обратился к Николаю Константиновичу с просьбой взять на себя художественное оформление. Тот откликнулся на просьбу и выполнил пять эскизов декораций к «Весне Священной» и шесть к «Князю Игорю». Кроме того, в 1945 году художник написал картину «Весна Священная» (см. на вкладке), созвучную по смыслу и одноименному балету, и, конечно, главному событию 1945 года, которое так ждали Рерихи.

Н. К. Рерих в своей студии, в Наггаре

Именно весна принесла родине и всему миру победу над фашизмом. Как писали биографы, «этим произведением Рерих отметил окончание Великой Отечественной войны, светлый праздник всего человечества»[259].

В декабре 1945 года официально возобновил свою работу комитет Пакта Культуры в Нью-Йорке. Движение Знамени Мира вновь оживилось и стало набирать силу; к нему примыкали все новые и новые последователи. В 1946 же году за признание закона высказалась Всеиндийская конференция культурного единства.

В последние годы жизни, помимо картин военной тематики, Рерих создал множество полотен на любимые темы. Творчество художника оставалось столь же многогранным и плодотворным, но невероятное напряжение последних лет давало о себе знать все сильнее с каждым годом.

Николай Константинович был настоящим воином по духу, и даже тяжелейшие удары судьбы: разграбление его музея, разрушение дела, которому он посвятил половину своей жизни, клеветническая кампания, развязанная против него в американской печати, — не сломили его морально. Тем не менее здоровье неутомимого мастера было подорвано страшной черной полосой, ворвавшейся в его жизнь с предательством бывших сотрудников. Мимоходом Рерих отмечал в автобиографическом эссе, написанном в 1940 году: «Удивительно, как бесследно проваливаются многие подробности прошлой жизни. Исчезают так начисто, словно бы никогда их и не было. <…> Недавно, когда я опять проделывал полный „курс“ старой знакомой инфлуэнцы, Е. И. вспомнила об ужасных головных болях, бывших у меня. Странно, что и боли можно совершенно забыть. Может быть, всегдашнее устремление к будущему стирало прошлое»[260].

Так, ни вдохновение, ни работоспособность не покидали художника, невзирая на серьезные проблемы со здоровьем.

С. Н. Рерих вспоминал: «Его жизнь шла как бы изнутри и светилась особым светом внутренних достижений. Его жизнь была полной чашей, полной гармонией внешних проявлений и внутренних переживаний и достижений. И до самого конца пламя его внутренних устремлений горело все ярче и ярче. По мере того, как он слабел физически, его духовный мир разворачивался все шире и шире, все сильнее чувствовалась в нем духовная мощь, преодолевавшая как бы все физические преграды»[261].

Рерихи давно мечтали о возвращении на родину. Сразу после окончания войны художник несколько раз направлял в советское консульство прошение о репатриации. Супруги стремились переехать в Советский Союз и передать свое художественное и философское наследие русскому народу. Увы, судьба распорядилась по-другому. Сталинское правительство СССР не желало впускать в страну всемирно известного художника и его семью.

С. Н. Рерих. Портрет Н. К. Рериха с кристаллом. 1937 г.

Между тем в 1947 году здоровье Н. К. Рериха резко ухудшилось. Его усугубила и национальная трагедия Индии, разыгравшаяся в то время, — спровоцированные англичанами вооруженные столкновения между индуистским и мусульманским населением, приведшие к большим жертвам, в том числе среди мирных жителей.

Незадолго до ухода из жизни Николай Константинович начал работу над новым вариантом картины 1931 года «Приказ Учителя»[262] (см. на вкладке). На ней изображен сидящий в горах подвижник. Перед ним расстилается величественная панорама гор, среди которых внизу, в ущелье, бежит река. Над руслом прямо к герою картины летит белый орел — символ вестника. Голова птицы наклонена к йогину, будто она передает ему послание Свыше, и как бы в ответ или в знак согласия, он тоже склонил голову.

Художник, несомненно, знал о том, что эта работа станет последней в его жизни. Как позднее сообщала Елена Ивановна в письме близким, «за неделю до смерти он видел Преподобного Сергия, стоявшего между нашими постелями и сказавшего: „Родные, зачем Вам мучиться здесь? Пойдемте со Мною, ко Мне теперь же!“»[263]

Последняя картина мастера осталась неоконченной. В предрассветный час 13 декабря 1947 года сердце великого труженика остановилось.

Через два дня тело Николая Константиновича по индийской традиции было предано огню. Позже на месте кремации водрузили предуготовленный самой природой обелиск — большой осколок скалы, сорвавшийся с гималайских высот. Глубоко почитавшие русского художника местные жители несколько дней тащили вручную, древним способом, огромный камень по узким горным дорогам к дому Рерихов…

Спустя месяц после смерти мужа Елена Ивановна писала друзьям: «Щемит сердце лютая тоска при мысли об утрате лучшего многолетнего друга. Он ушел на Зов Великого Владыки в три часа утра во сне, в самый торжественный день, согласно индусскому календарю, в день рождения Шивы. <…> Дух его хотел уйти, очень огорчался он хаотическим положением в мире, а мы еще скрывали от него все ужасы, творившиеся в нашей долине и в непосредственной близости от нас. Так же тяжко переживал он и нарастающую русофобию в Америке, ибо знал, к чему приведет такая ненависть. Сердце не выдержало последних нагнетений и лютой тоски за утеснение всего культурного, несущего спасение молодому подрастающему поколению.

В нашем горе находим утешение лишь в сознании, что ему была дарована лучшая доля. К чему было ему томиться среди невежества и растрачивать свои лучшие дары, которые не могли быть приняты и оценены настоящими поколениями. Он вернется в лучшее время на очищенную ниву и закончит свой посев и служение своей стране и всему человечеству»[264].

Сбудется ли это пророчество?

Невозможно не согласиться со словами Светослава Рериха, написавшего позднее: «Пройдет много времени до полной оценки всего творчества Н[иколая] К[онстантиновича]. Воистину он был великим человеком»[265].

Рассмотрим теперь взгляды Рерихов на некоторые философские аспекты истории России и ее мировую роль в будущем.

Как мы помним, согласно учению Агни-Йоги мировой эволюционный процесс осуществляется циклически, причем смена циклов сопровождается глобальными природными катаклизмами и изменениями географического облика планеты. Мы живем в эпоху смены крупных эволюционных циклов и можем стать свидетелями крупных природных катастроф. Их предсказывали практически все известные пророки мира.

При смене циклов развития на земной план всегда нисходят потоки новых космических энергий. Эти энергии вступают во взаимодействие со старыми энергетическими наслоениями, присутствующими в земных слоях Акаши (прежде всего в астральном плане Земли). Но если энергии, приходящие из Космоса, имеют позитивную, высоковибрационную природу, то в околоземных акашических слоях присутствует огромное количество негативных энергий, порожденных поколениями неразвитых в духовном плане людей.

В Агни-Йоге постоянно указывается, что мысли и чувства людей энергетичны, и что духовные и светлые мысли представляют собой позитивные энергии, а негативные — отрицательные. Соответственно, все эти энергии наполняют околоземные слои астрального плана, и негативных энергий в нем оказывается больше, чем позитивных. Новые природные энергии, приходящие из Космоса, очищают астральное пространство Земли, но их столкновение со старыми, негативными энергетическими наслоениями нарушает равновесие в астральном плане. Это, в свою очередь, отрицательно сказывается на состоянии природных стихий и вызывает различные катаклизмы — землетрясения, ураганы, наводнения.

Та же причина — обилие в астральном пространстве негативных энергетических наслоений — провоцирует различные эпидемии, как в человеческом сообществе, так и в животном царстве. В одном из писем Е. И. Рерих писала: «…хочу напомнить вам о совершенной неотложности осознать наступление Нового Века. Огненные энергии в страшном напряжении устремлены к Земле, и, неосознанные и непримененные, они будут вызывать и уже вызывают разрушительные землетрясения и другие космические пертурбации, так же как и революции, войны и новые эпидемии. Мы находимся у самого преддверия нового века, новой расы, и потому наше время может быть приравнено к последним временам Атлантиды, в существовании которой наука начинает все более и более убеждаться»[266].

Согласно этим предсказаниям, значительные географические изменения коснутся американского континента (Северной и Южной Америки) и Западной Европы. Конфигурация многих материков изменится; часть их территорий будет затоплена. Некоторые крупные острова тоже будут основательно разрушены и частично затоплены.

Интересно, что сообщенные Елене Рерих Учителем М. предсказания о некоторых деталях апокалипсических событий во многом совпадали с тем, о чем позднее говорил Кейси, включая сроки. Сначала и Учитель М., и Кейси считали, что глобальные катаклизмы начнутся на планете уже на рубеже XXI столетия. Однако в 1950-е годы Учитель сообщил Е. И. Рерих, что в связи с рядом обстоятельств наступление «часа Икс» отдалилось на срок от 100 до 250 лет. По человеческим меркам это, конечно, значительные изменения, но в космических масштабах такие отклонения во времени не столь уж велики. Содержание природных перемен, которые изменят географический облик Земли, останется таким же. Но они не будут мгновенными; частичные разрушения и затопления на разных континентах и островах произойдут в три основных этапа.

Е. И. Рерих

По утверждениям Махатмы М., самым безопасным местом на планете в период катаклизмов станет территория России, особенно Сибирь. В одном из писем Елены Рерих говорится: «Центр Азии никогда не был затронут ни одним катаклизмом и потому всегда существовал и будет существовать до самого конца нашей Манвантары[267]»[268]. Е. И. Рерих также отмечала, что «…при будущих катаклизмах, конечно, больше других пострадают страны, расположенные вблизи вулканического пояса, и некоторые острова. Именно, север в этом смысле безопаснее»[269].

То же самое прогнозировал современник Рерихов, американский пророк Эдгар Кейси, говоря, что материковая плита, на которой стоит большая часть России, будет самой устойчивой, и сейсмические катаклизмы практически не коснутся ее.

Махатма М. предсказывал, что Сибирь и Алтай будут играть особую роль в постапокалипсическом будущем не только России, но и всей планеты.

Эти земли должны стать колыбелью нового, более духовного типа человечества — шестой расы. В записях Е. И. Рерих есть следующее сообщение Махатмы М.: «Много прекрасных ступеней будет оявлено на пути восхождения Моей Стране, стране лучшей и прекрасной. Ярой стране космически предназначено стать во главе Мира, ибо страна оявлена на лучшем положении во всех отношениях и как страна будущего, и [как] колыбель новой расы»[270].

Дневниковые записи Рерихов свидетельствуют, что Махатма Мориа считал Сибирь и особенно Алтай центром нового типа культуры, который в будущем объединит все человечество. Учитель М. передавал: «Дом у Мории решен на Алтае»[271]; «Алтай Нами избран. Алтай — древо жизни, и жданное идет»[272]; «Утрата хотя бы части Сибири несоизмерима даже с утратой Украины»[273].

Эдгар Кейси, так же как и Рерихи, считал центром будущей цивилизации Сибирь.

Еще одна идея, высказывавшаяся в Агни-Йоге и в письмах Е. И. Рерих, состоит в том, что Сибирь в будущем станет прибежищем для лучших представителей других стран, которым удастся спастись во время стихийных катаклизмов. Возможно, именно об этом говорится в следующем высказывании Учителя М.: «Моя Новая Страна означает страну лучшую, избранную Силами Света для собирания шестой расы. (…) Моя страна — страна лучшая — на Моем сотрудничестве и с лучшими людьми, собранными со всех сторон Света»[274].

Ранее, в 1934 году, Е. И. Рерих также писала, что на время планетных катаклизмов «все светлые, непредубежденные сознания будут спасены и уведены, как и в дни Атлантиды, в надежные места»[275].

Н. К. Рерих посвятил апокалипсической тематике немало своих знаменитых картин: «Ангел Последний», «Полунощное», «Мост славы», «Легенда», «Последние атланты».

Новая планета

Учитель М. предсказывал наступление особых астрономических событий при начале основных катаклизмов. Он считал, что в этот период на земном небосклоне можно будет наблюдать ранее неизвестные небесные тела. Одно из них в записях Е. И. Рерих называлось Новой планетой, а другое, согласно тому же источнику, будет светилом огромного размера, новым солнцем. Об этих небесных телах говорилось в сообщениях Учителя М., записанных в дневниках Елены Ивановны: «Урусвати[276] уявится на восприятии новых энергий, идущих от Новой планеты, ускоряющих развитие Земли и исходящих от невидимого еще пространственного тела»[277]; «Нужно помнить, что Новое тело может стать видимо. Уже давно говорил, что Новое тело приближается, но пока сокрыто от наблюдений»[278].

Согласно предсказаниям Махатмы Мориа, Новая планета не просто появится на небосклоне Земли, но и вскоре станет новым членом Солнечной системы: «Скоро небосклон изменится. Наша Солнечная система обогатится Новой планетой, которая движется из-за Веги[279] по направлению к нашей Земле. <…> Новая планета осядет или найдет точку равновесия между Землей и Венерой, но будет ближе к Солнцу, нежели наша Земля»[280].

По сообщениям духовного наставника Рерихов, в перспективе излучения Новой планеты будут благотворно влиять на Землю, очищая ее ауру от негативных энергий.

Однако в самом начале приближения этого небесного тела к Земле излучаемые ею энергии, непривычные для землян, могут вызвать эпидемии новых опасных болезней. В дневниках Елены Рерих говорится: «В недалеком будущем на нашем горизонте оявится Новое Светило, лучи которого будут уничтожать всякие болезни на Земле, и будут оявлены с особой силой на некоторых организмах <…>. Некоторые организмы оявятся на трудной ассимиляции этого луча из-за его воздействия на слизистые оболочки, которые будут воспаляться и явят мучительное состояние всего организма, что приведет к смерти»[281].

Особенно рискуют пострадать от ее излучений люди с аурами, загрязненными энергиями негативных мыслей и чувств. «Луч Новой Планеты может оявиться как магический жезл, отделяющий или отбирающий „праведников от грешников“ для нового строительства»[282], — писала Елена Ивановна в одном из писем близким друзьям.

Что касается второго небесного тела, появление которого также будет сопровождаться апокалипсическими пертурбациями на Земле, то, как уже говорилось, это будет не планета, а звезда. В письмах Е. И. Рерих по этому поводу сообщалось следующее:

«<…> помните, как сказано в кн[иге] „Озарение“[283] на странице 73-ей: „Полнеба занято необычным знаменьем. Около невидимого Светила как бы необъятный Круг засиял; лучи побежали по краям его. Фурии ужаса попятились в пещеры, удушены сиянием знаменья…“

И это явление оявится скоро. Незримое Светило это — Солнце новое, которое пройдет через нашу Солнечную систему и на миг покажется нам, чтобы скрыться на миллиарды лет до своего нового посещения. Но можно представить себе, какие пертурбации произведут эти появления в атмосфере не только ближайших светил, но и во всей Солнечной системе!

(…) Лучи новых Светил — лучшие помощники для оздоровления атмосферы. Они могут убрать все отбросы не только у нас, но и во всей Солнечной системе. Космическая Целесообразность является как Космическая Справедливость»[284].

Чуть позже Елена Ивановна уточняла:

«Это явление будет видимо несколько мгновений, но продолжится на протяжении семи дней. Скрещивание солнечных лучей с лучами незримого Светила оявит зрелище небывалое»[285].

Впечатляющими иллюстрациями этого предсказания стали картины Н. К. Рериха «Мост славы» (1923 г.) и «Полунощное» (1940 г.), о которых уже упоминалось ранее.

Необычное сияние на темно-синем ночном небе, изображенное на картине «Полунощное», исходит именно от лучей невидимого светила, о котором было сказано в учении Агни-Йоги. На картине «Мост славы» (см. на стр. 93) показано то же самое космическое явление.

Описание появления таинственного небесного тела в письмах Е. И. Рерих весьма напоминает распространившиеся в мире уже в наше время околонаучные представления о планете Нибиру, которая может приблизиться к Земле и спровоцировать своим появлением глобальные катаклизмы. Идею существования планеты Нибиру на основе собственной интерпретации шумерского эпоса высказал востоковед Захария Ситчин в книге, изданной в 1970-х годах. Но в письмах Е. И. Рерих мысль о приближении к Земле нового небесного тела была высказана уже в 1948 году.

Е. И. Рерих

«Полунощное». 1940 г.

Основные идеи Агни-Йоги и предсказаний Учителя М. о наступлении на нашей планете апокалипсических перемен нашли отражение в художественном творчестве Н. К. Рериха.

Помимо картин «Полунощное» и «Мост славы» той же теме посвящены и другие работы мастера. На полотне «Легенда» (см. на вкладке) человек в средневековом одеянии читает древний свиток, содержащий, очевидно, пророчества о наступлении новой эры. А рядом с ним показаны основные события смены космических эпох, указанные в этих пророчествах. С неба светит луч кометы или новой планеты, которая, по преданиям, покажется на небосклоне перед наступлением апокалипсических событий, а контуры облаков образуют фигуру всадника, напоминающего восточный символ Мессии-Аватара, с прихода которого начнется победное наступление новой эпохи.

Об апокалипсических событиях повествует и созданный художником в 1942 году вариант картины «Ангел Последний», первая версия которой была написана в 1912 году (см. на вкладке). Лик Ангела еще более грозен, чем на полотне 1912 года, и вместо щита и копья он держит меч и древний свиток — свиток кармы человечества. «Се, гряду скоро, и возмездие Мое со Мною, чтобы воздать каждому по делам его…» Именно это евангельское пророчество вспоминается при виде сурового небожителя в огне и молниях на фоне апокалипсического зрелища объятых пламенем городов.

Возможно, что к теме уже постапокалипсического будущего нашей планеты имеет отношение и эскиз Рериха «Матерь Мира», написанный в 1924 году (см. на вкладке). Эта работа полна тонкого духовного символизма, как и многие другие произведения художника. Величественная фигура Матери Мира изображена на фоне неба, на котором в виде звезд созвездий Большой Медведицы (справа) и Ориона (слева) изображены крошечные фигурки людей, сидящих в медитативных позах. Как писал Н. К. Рерих в одном из своих эссе, на Востоке Большую Медведицу часто именуют созвездием Семи мудрецов. Восточная мифология приписывает этому созвездию особое духовное воздействие на землян. Столь же любимым на Востоке является созвездие Ориона. А в учении Агни-Йоги ему придается роль космического эволюционного центра, излучающего духовные энергии, оказывающие колоссальное воздействие на развитие Земли. Прямо над головой Матери Мира светит еще одна фигурка-звезда; это, очевидно, Венера, которую авторы Агни-Йоги также считали своеобразным «духовным гидом» Земли — планетой, способствующей развитию земной цивилизации.

«Ангел Последний». 1942 г. Фрагмент

Аура Матери Мира имеет особую структуру, свойственную только очень высокодуховным индивидам — Архатам и их женскому эквиваленту, Тарам. Матерь Мира сидит на троне возле потока, символизирующего Реку Жизни. Ее Лик полузакрыт священным платом, на котором изображены квадраты — символ совершенства. У подножия ее трона изображены две женские фигуры, слева — с ларцом, а справа — с книгой. Фигура с ларцом (в котором находится Камень Чинтамани) символизирует Елену Рерих, фигура с книгой — Елену Блаватскую.

В Учении Жизни говорится, что грядущая эпоха будет эпохой Матери Мира, или Женского начала, — временем духовного возрождения женщин всего мира.

Именно поэтому и новые знания в виде учений теософии и Агни-Йоги суждено было принести в мир двум женщинам. Тот факт, что обе эти женщины были русскими по национальности, свидетельствует о великой роли России в будущем всего мира. Таков общедоступный символизм этой картины, прочитывающийся по ее деталям.

Матерь Мира. 1924 г. Эскиз. Фрагмент

Отметим, что последователи Рерихов приписывают этому полотну еще один символ-намек, скрытый в расположении звезд-фигурок созвездий. Созвездия эти (особенно Большая Медведица) показаны художником не в той плоскости, в какой они находятся на небосклоне. Некоторые поклонники Рериха уверены, что художник не просто так изобразил эти созвездия именно таким образом и что положение, в котором они показаны на картине, соответствует будущему их расположению на небосклоне после наступления апокалипсических перемен. Одним из основных изменений во время глобальных катаклизмов может стать изменение угла наклона земной оси. В письмах и особенно в дневниковых записях Е. И. Рерих в самом деле говорится, что угол наклона земной оси уже сейчас меняется, а при более значительном изменении может вызвать глобальный планетный катаклизм. В силу смещения угла наклона оси Земля может изменить свое положение в космическом пространстве; тогда и привычные землянам созвездия будут располагаться под другим углом на небосклоне. «… каждая смена расы сопровождается космическими катаклизмами. <…> Космические катаклизмы происходят в силу наклона земной оси. Сейчас ученые очень определенно отмечают этот уклон, который все продолжается и грозит катастрофами»[286], — писала Е. И. Рерих.

Судя по сообщениям Учителя М., с этим явлением связано и смещение магнитных полюсов планеты. Так, Северный магнитный полюс перемещается с территории Канады в сторону России.

В дневниках Е. И. Рерих, в записях, помеченных 1949 годом, говорится: «Северный магнитный полюс стал уклоняться к Востоку. Скоро земная ось уявит наклон и страстное смещение земель, связанное с космическими катаклизмами»[287]. Из некоторых записей Е. И. Рерих следует, что определяющую роль в изменении угла наклона земной оси будет иметь появление в Солнечной системе нового члена — Новой планеты: «Новая Планета уявит нарушение равновесия в нашей Солн[ечной] Системе, и Новая Планета осядет между нашей Землей и Марсом и окажет сильнейшее воздействие на нашу Землю.

Воздействие скажется сильнейшими магнитными бурями и смещением магнитных полюсов.

Воздействие Новой Планеты явит сильнейшие притяжения к ней нашей Земли и Луны. Мощное притяжение Земли к Новой Планете явит наклон оси по направлению к Новой Планете, и ярая[288] утвердит смещение и лучшее распределение материков и водной поверхности на Земле»[289].

Почему Рерих изобразил известные созвездия в непривычном ракурсе на картине «Матерь Мира» — в связи ли с предсказаниями об изменении положения Земли в ходе смены циклов развития, или нет, — мы можем лишь догадываться, не более того.

Как бы то ни было, ясно одно: Учитель М. и Рерихи верили, что в будущем, после масштабных и катастрофических по характеру природных перемен, которые произойдут на нашей планете, Россия займет особое положение в мире, став его духовным лидером. Вхождение России в дружественный союз с рядом стран Востока будет способствовать формированию общего культурного, духовного, экономического пространства России и азиатских стран, в связи с чем Россия и была названа Учителем Мориа Россазией.

В будущей России будет господствовать новый, более прогрессивный тип идеологии и культуры; там же будет формироваться более духовная общность людей — шестая раса.

О какой России мечтали Рерихи, становится понятно из записей их дневников, в которых, в частности, говорилось: «Утверждается, истинно, эпоха Аквариуса[290]. Когда ковш событий проливается по всем направлениям света и перемещается стрелка магнита[291] — так заповедано; сотрутся границы, живущие веками на кровопролитных действиях, и заповедано, что придет Белый Царь[292], который даст уявление Нового Мира. <…> Так Мы будем строить новую ступень, новое государство Блага, которое будет возглавляться Светом и утвердится под Знаменем Мира»[293].

Новым государством Блага, по мысли Учителей Востока, должна была стать Россия…

Между прошлым и будущим

Остановимся немного на рассмотрении взглядов Рерихов и их Учителя относительно философских проблем российской истории.

Их отношение к утвердившемуся в стране общественному строю было неоднозначным. Точнее, Учитель М. и Рерихи видели в нем не только минусы, но и плюсы, надеясь, что при дальнейшем социальном развитии страны казарменный социализм сменится истинным. Как уже говорилось, запрет частной собственности в Советском Союзе Учитель М. считал крайне вредной, ошибочной мерой. Он подчеркивал, что в процессе духовной эволюции народ сам осознает ненужность обременения собственностью. Но на современном этапе истории собственность необходима не только для успешного ведения экономики, но и для личного развития людей:

«Узы собственности придется допустить, ибо собственность является еще стимулом для развития способностей в человеке. Ярые люди еще не могут понять свободы, оявленной на общем владении, и яро являются (…) на жажде собственности еще сильнее, чем раньше, из-за своего обнищания. (…)

Ярое отношение к собственности проявится особенно сильно в России, ибо страна изголодалась по вещам. Но ярые получат их и настолько насытятся ими, что уявят отказ не только от вещей, но и от всякой собственности в жизненных проявлениях.

Жажда к собственности уявит стремление к творчеству, желание уявится на яро новых творческих заданиях. Страстно[е] желание собственности уявит проявление прекрасного творчества и ярого сотрудничества с Нами»[294].

Другим серьезным пороком казарменного социализма Махатма М. и Рерихи считали господство в стране узко-материалистического мировоззрения и жестких идеологических ограничений.

Насаждение подобной идеологии сопровождалась либо подавлением, либо полным запретом всего, что не укладывалось в ее рамки. Религия и церковь, хотя и не были запрещены, но все же подвергались давлению, а многие философские учения, относимые к идеализму или к так называемому мистицизму, и вовсе были запрещены. В их число попали теософия и Агни-Йога. Учитель М. не раз отмечал ограниченность подобной идеологии:

«Материалистическая точка зрения — тоже своего рода культ, но только более ограниченный, ибо он отрицает понятие энергетического[295]. Невозможно оявиться на отрицании чего-либо существующего.

Преобладание тонких и творческих энергий дает возможность всему Космическому огню проявляться как мощь живоначальная»[296].

Относительно утвержденной в стране идеологии Е. И. Рерих писала: «Вспоминается мне Е. П. Блаватская; когда спросили ее мнение о коммунизме, она ответила: „Я верю в коммунизм, который все дает и ничего не отымает“. Не думаете ли Вы (…), что это лучшее определение истинного коммунизма, который еще так недоступен на нашей планете.

Приверженцы современного коммунизма своими запрещениями и насильственным воспитанием в трехмерном мире выбивают почву из-под своих ног. Их бог — физическая наука — уже перешагнула за пределы установленного ею раньше трехмерного мира и признает, что достижения ее касаются четвертого измерения»[297].

И все-таки даже в том несовершенном социализме, который был построен в России, Махатма М. находил много положительного. Он считал, что новый общественный уклад дает народу больше возможностей для развития, чем прежний, дореволюционный. В одной из бесед он сообщал Елене Ивановне, что уверенность многих интеллигентных людей России в благоденствии народа при царизме была ошибочной. «…Благоденствие было оявлено только небольшому слою интеллигентного класса и ярым кулакам во всех отраслях труда. Но скромный труженик и новые строители были объявлены преступниками против страны»[298].

По поводу утраты прошлого социального уклада Учитель передавал Елене Ивановне: «…Не являй сожаления об утрате красоты обихода старого времени. Яро скоро народится новый и не менее красивый. Но ярая американская вульгарность не сможет народиться в России. Ярое мещанство может утончиться с образованием и прекрасным воспитанием»[299].

В качестве одной из важнейших позитивных черт советского государства (до наступления репрессий при сталинизме) Махатма Мориа подчеркивал заботу о народных массах, положенную в основу нового общественного уклада.

В дневниковых записях Е. И. Рерих о России говорится, что она «…уявила настоящую заботу о народе и предоставила ему все возможности»[300].

Индийский мудрец не раз возвращался к этой теме во время бесед со своей сотрудницей:

«Лучшее, просвещенное отношение к народу необходимо поддерживать всеми мерами. Ярые[301] заботятся о быте народа и некотором лучшем просвещении его, и яро распространяют многие полезные сведения среди населения. Такой народ выйдет победителем и всегда, и везде, ибо ярый не утратил устремления к мирному строительству, к знанию и просвещению. Народ выйдет страстным победителем из всех, навязанных ему конфликтов и встанет во главе Мира»[302];

«Ярое событие в Корее поможет Мне утвердить престиж Р[оссии] в Азии. Ярая уявится на страстном величии, уявленном на основе заботы о благе народа»[303];

«Моя Страна самая лучшая, ибо заботится о благосостоянии своего народа и его просвещении. Ярая создает просветительные центры на своей огромной территории»[304].

«Скажи: „Яро нельзя порицать страну, которая сейчас сознательно строит, улучшая быт и насаждая просвещение среди народов, её населяющих“. <…> Яро яви сочувствие всем мерам, оявленным на улучшение жизни и просвещения народа»[305].

В сообщениях Учителя, записанных Еленой Ивановной, подчеркивается огромное значение мирной и дружелюбной политики Советской России по отношению к народам, входящим в состав СССР, а также к другим странам: «Ярая Моя Страна радует своей нелюбовью к войне и всяким захватам и насилию»[306].

«Самоуправление общины или области необходимо. И новая страна нашла ключ к успеху, или слово Новой Эпохи. Явление Новой Эпохи отмечено освобождением малых народностей»[307].

«Царь». 1905 г.

Полной антитезой этим высоким принципам стал самый трагический период в истории Советской России — сталинская диктатура и массовые репрессии.

Николай Рерих всегда любил Россию и помнил о ней. Но, как отмечают исследователи его творчества, его патриотизм был зрячим: любя свой народ, художник никогда не питал иллюзий по поводу тех, кто им правил, ни в царские времена, ни при советской власти. Так, на расстрел мирного шествия рабочих 9 января 1905 года, вызвавший первую русскую революцию, Николай Рерих откликнулся рисунком «Царь», довольно откровенно выразившим его отношение и к самодержцу, и к самодержавию как политической системе.

Символизм рисунка Н. К. Рериха очевиден: сидящий на троне маленький сгорбленный человечек, недовольно взирающий на склонившихся перед ним бояр, — воплощение убожества и ограниченности. Распростертые ниц и уткнувшиеся лбами в пол бояре не видят, кому служат, но готовы рабски повиноваться любым приказам, исходящим от этого венценосного ничтожества. Выразительно показано на рисунке и войско царя. Художник не случайно изобразил стоящих в ряд воинов в таком ракурсе, что их голов не видно: это говорит об отсутствии среди царских военачальников самостоятельно мыслящих людей. Воинам не полагается иметь свое мнение о действиях власть предержащих, их дело — слепо повиноваться приказам, даже если они направлены против собственного народа. Так Рерих отразил сущность правящей верхушки царской России.

Однако в годы сталинского террора все вернулось на круги своя.

Сущность сталинизма в дневниках Рерихов была выражена кратко и емко: «Страна, которая мечтала о свободе, появилась на каторге»[308].

В 1938–1945 годах Махатма М. передавал Е. И. Рерих: «Ярая тоска твоя от явленного страдания в Р [оссии]. Ярая Р [оссия] страдает не только от чужих, но и от своих. Страна была во власти безумия и невежества. Моя Страна уявляет Красоту духа на пределе бедствий. Р[оссия] будет оявлена не только страною Красоты духа, но и радости»[309].

Н. К. Рерих не скрывал своего отношения к тирану. В очерке «Герои» художник прокомментировал уничижительное высказывание Сталина об интеллигенции следующим образом: «15 Ноября московское радио повестило весь мир, что Сталин в речи своей на Красной площади бросил вызов интеллигенции, обозвав ее „гнилые интеллигентики“. В каком бы сочетании ни было брошено это ругательство — оно недопустимо. В час, когда все единение необходимо, оно не может клеймить мозг государства. (…)

Рузвельт, Черчилль, лорд Бивербрук, архиепископ Кентерберийский и тутти кванти, восхвалявшие безбожного Сталина, вряд ли одобрят антикультурный выкрик против интеллигенции. (…)

И всегда нужно особенно тщательно относиться ко всему, близкому Культуре, а в дни неслыханных потрясений следует особо бережно хранить мозг государства. Немало претерпела русская интеллигенция, а тут, в трудные часы, будут ее поносить и натравливать народ на нее. Кто учтет последствия неосторожного слова? Может ли человек, претендующий на вождя, бросать недопустимые намеки, могущие разъярять темное сознание?»[310]

Махатма Мориа в беседах с Рерихами особо отметил ненависть Сталина к интеллигенции: «Много о нем говорили, но никто не сказал истину о его зеленой ненависти к земле Русской, к классу русской интеллигенции и ее аристократии»[311];

Е. И. Рерих тоже упоминала о том, насколько трудная судьба была уготована на родине лучшим умам в ту эпоху: «В Новой Стране каждая деятельность должна рассматриваться как трудный и суровый подвиг. Много самоотвержения, много силы воли и несломимого терпения и устремления к общему благу нужно найти в своем сердце, чтобы противостать невежеству, грубости и, увы, подчас и подлости. Но, конечно, все это покрывается тем сдвигом, который несомненно произошел в сознании масс, и тем стремлением к знанию, которое наблюдается во всех слоях населения. (…) Новая Страна нуждается в истинных подвижниках. Больше чем когда-либо она окружена врагами, и самое горькое, что она распинается и предается своими же»[312].

Н. К. Рерих

В беседах с Рерихами Учитель называл Сталина главарем, а его ближайшую клику — братвой. Нередко Махатма, говоря о «вожде», использовал особое понятие — «Увур». Возможно, это было какое-то неизвестное современной науке слово из древнеславянского языка. Во всяком случае, оно напоминает понятия «вор», «враг», «вурдалак», а может быть, и является однокоренным с ними. В сообщениях Учителя говорилось:

«Моя Страна оявлена на страстном желании сбросить иго Увура и его братву. Ярые понимают уничтожение всей братвы без исключения»[313];

«Сокрушительные события в мире оявят сокрушительные события в стране Новой, и ярый главарь будет сокрушен. Сокрушение Увура оявится раньше, нежели война[314]. (…) Ярая [страна] оявится на страстном ликовании [о] смерти Сталина, смерть его будет явлена как смерть бешеной собаки»[315].

Конечно, здесь говорилось о настроениях мыслящих людей, адекватно оценивавших сталинский режим, а не обманутых пропагандой народных масс, которым долго внушали о мудром вожде и «отце народов».

Известно, что после Второй мировой войны именно Сталин и его ближайшее окружение воспрепятствовали Рерихам переехать в СССР; это отмечал и Учитель М.

Размышляя о будущем России, Рерихи подчеркивали, что построение справедливого и совершенного государства возможно лишь при условии прихода к власти народных вождей нового типа — просвещенных и широкомыслящих. В письмах Е. И. Рерих говорилось: «…Пока во главе правительств стран не будут стоять высококультурные люди, до тех пор трудно ожидать истинного расцвета культурных достижений. Ведь именно правители дают всему тон, и, несмотря на так называемую демократичность и воспеваемую всеми индивидуальность, все, как зачарованные, следуют за установленным правительством стандартом. И, конечно, этот стандарт часто не на высоте»[316].

Елена Ивановна также выражала надежду, что вскоре появятся новые народные вожди, достойные своей миссии, и эпоха экстремизма и фанатизма окончательно уйдет, открыв путь новому мироустройству:

«Старый мир сотрудничает с тьмою, а Новый все еще не имеет достойных вождей! Но Новое Мироустройство нуждается в новых сознательных и смелых сотрудниках, которые смогут восполнить пробел между устарелыми понятиями и новыми проявлениями экстремизма, которые уже вылились в узко мыслящий фанатизм. Да, новые сознательные сотрудники смогут воспринять новый порядок вещей. [Придет] Мир сотрудничества, основанного на полной взаимности и соблюдении всех человеческих интересов, на свободе мысли, управляемой высшим знанием и высокими моральными принципами»[317].

Каким же Рерихи и их Учитель видели будущее России?

Путь преображения

По предсказаниям Махатмы М., Новая страна, как он называл Россию, сохранит в своем общественном укладе лучшие черты коммунистической идеологии:

«Но яро страстные сотрудники Наши не поняли Моего отношения к Лучшей стране. Яро находятся под впечатлением тут оявления новой России, которая не будет иметь ничего общего с коммунизмом. Но яро откуда же придет Новая Россия? Ярый тут Ленин принес много добра России. Но ярый троцкизм и марксизм далеки в интерпретации Сталина от психологии русского народа»[318].

Еще в 1924 году Махатма М. сказал Рерихам о том, какое значение может играть идея коммунизма в будущей эволюции мира:

«Явление, как очищенный коммунизм, отберет лучшие слои человечества»[319].

Что имел в виду Учитель Рерихов, говоря об «очищенном коммунизме»? Это могло означать как новую идеологию, не ограниченную узко-материалистическим мировоззрением, так и новый, усовершенствованный социально-экономический уклад в целом. Возможно, что сущность «очищенного коммунизма» раскрывают дальнейшие сообщения Учителя Рерихов. В их дневниках фигурирует понятие «кооперативного строя»:

«Страна воспрянет духом под уявлением новых свобод, на уявлении свободы обмена мысли и уявлении новых кооперативных производств и магазинов, и мастерских. Ярая страна оявится на новом кооперативном строе и покроется сетью новых производств»[320].

Вероятно, под новым кооперативным строем Учитель М. имел в виду то же, что было положено в основу ленинской новой экономической политики — сочетание лучших принципов социализма с капитализмом, плановой и рыночной экономики. Иными словами, в основе нового строя лежала все та же идея конвергенции.

Конечно, Махатма М. придавал огромное значение и тем идейным основам, на которых должен был строиться новый общественный уклад.

Они не были тождественны системе ценностей западной цивилизации — во всяком случае, в том виде, в каком она существовала при жизни Рерихов, в первой половине XX века.

В дневниковых записях и письмах Е. И. Рерих Россия часто противопоставляется странам Запада. Махатма Мориа в целом критически оценивал психологию современной Ему западной цивилизации. Он считал, что культивирование механической цивилизации на Западе, осуществлявшееся в ущерб развитию культуры духа, привело его к потере подлинной духовности и человечности: «Ярая человечность не постигается в несколько лет, но требует много поколений. И яро Мы видим, как Запад тут разлагается, задушенный своим механическим производством. Ярые уявились на ярой мертвящей цивилизации, но ярый огонь Культуры и человечности оставил Запад; ярый оявился на роботах во всей там жизни»[321].

Учитель подчеркивал, что путь России — со странами Востока, а не Запада.

«Россия — страна Азии и страна Севера, но не Европа. Страна уявится на лучшем жребии. Новая страна не может уявиться в вассальном положении по отношению к разлагающимся англо-американзцам»[322], — говорилось в Его сообщениях Рерихам.

Психологию современного Рерихам Запада Учитель М. считал мещанской:

«Установить страстно дружественные отношения между нашей страной и Востоком совершенно необходимо. Наша страна яро страна Востока и Азии, но яро не мещанский Запад. Яро наше прикасание к простору уявляет совершенно иной склад ума и слагает иную психологию, выращенную на шири и размахе необъятных просторов ее границ. Психологию, не уживающуюся с ограниченным мышлением маленьких рантье Запада. Уявление такой широкой психологии можно почувствовать во всей нашей истории. Но ярые так называемые полеты мысли, проникавшие в правящие круги, пресекались иностранцами и яро принимались как ярое революционное действо. Ярые лучшие мыслители рассматривались как крамольники»[323].

Е. И. Рерих в своих письмах тоже писала, что не хотела бы, чтобы Россия восприняла худшие свойства западной психологии, и подчеркивала лучшие черты русского народа.

В ее письмах есть такие строки:

«Мое сердце всегда знало эту врожденную чистоту русского характера. Чистота эта и есть мощь и рост нации и страны. Циничное отношение к женщине, умаление и унижение ее возможны только среди народов уходящих. У меня одна молитва — это чтобы Россия оберегла свою чистоту и не заразилась бы язвою пошлости и растления, разъедающей целые страны.

Будем бороться всеми силами духа с пошлостью, с легкомыслием в мышлении и во всех жизненных проявлениях и утвердимся на несении подвига. Россия стала на правильный путь уважения к женщине и почитания иерархии Знания»[324];

«…Вы правы относительно потенциала Новой Страны и что она как „феникс подымается из пепла“. Именно молодой народ, не имевший возможности еще развернуться во всю ширь своего простора, как географического, так и духовной потенциальности, имеет особую миссию. То обстоятельство, что русские имеют в себе больше азиатской крови, нежели другие европейские народы, и ставит его в совершенно особое положение. Новая Страна есть Ось Мира, и так называемый Пуп Земли тоже находится в ее пределах. Сама Священная Шамбала относится многими тибетцами и монголами в Россию и к России — и в этом заключается великий Символ.

Конечно, так называемой цивилизации в России было меньше, чем в Европе или в Америке, но принимая во внимание, что Франция меньше одной нашей Архангельской губернии, Англия же вмещается в поместья графов Орловых, Давыдовых или же Балашовых, то этим многое объясняется. К тому же не цивилизация ли с ее вульгарной роскошью породила столько разврата, подлости и изнеженности, с одной стороны, и столько преступлений, нищеты и озлобленности с другой. Цивилизация хороша, когда она идет рука об руку или, вернее, возглавляется Культурою. Но сейчас цивилизация душит Культуру, ибо стала ее суррогатом. Цивилизация приобретается скоро и легко, но культурность накапливается с великим трудом. Русский народ хранит в себе природную культурность, ибо характер его слагался на азиатских просторах из накоплений Востока и приобретений Запада. Я горжусь тем, что мы можем называть себя азиатами, ибо из Азии всегда приходил и будет приходить Свет до конца нашей Манвантары, или цикла»[325].

Безусловно, Рерихи видели и слабые стороны России, выражающиеся в отсталости ее цивилизационного развития по сравнению с ведущими западными странами.

Как подчеркивала Е. И. Рерих, частично это объяснялось идеологическим диктатом и всевозможными запретами, исходящими от невежественных правителей, как в царской России, так и при большевиках. Она писала сотрудникам:

Е. И. Рерих

«Так откроем и очистим свое сознание путем большего просвещения. Ведь русские, похвалявшиеся своим знанием и образованием, на самом деле при всем своем природном даровании были и есть очень невежественны. Мне, жившей в столицах Старого и Нового Света, с грустью приходилось убеждаться, насколько невежественно по сравнению со средним классом женщин Нового Света большинство наших соотечественниц. Конечно, беда в том, что все свет несущее предавалось у нас анафеме. Так и наша великая соотечественница[326] должна была принести Свет Учения в Америку и Европу, ибо сознание русского общества не было готово»[327].

Та же участь ожидала на родине и учение Агни-Йоги, создававшееся Рерихами прежде всего для России — в Советском Союзе оно было запрещено.

Самыми сильными чертами русского характера Рерихи и Учитель М. считали героизм и самоотверженность. За это и Махатма М., и его сотрудники любили Россию. В дневниках Елены Рерих говорилось:

«Жизнь бесталанна без героев. Яро бесталанна, сера и скучна. Яро оявись на значении героев в жизни русской. Ярый пафос героизма живет в духе русского народа»[328];

«Сила народа в напряженном героизме. (…) Ярый героизм народа спас страну»[329].

Учитель подчеркивал разницу между истинным героизмом, сочетающимся с самоотверженностью и великодушием, и узурпаторством, ведущим к захватническим войнам: «Ярому уму страшно душно сейчас на Западе. Героизма не уявлено в молчании сердца. Разум героизма должен иметь основу страстной самоотверженности. Герои, уявленные на отсутствии самоотверженности и великодушия, мало отличаются от узурпаторов»[330].

Е. И. Рерих тоже отмечала отличие истинного патриотизма от ложного и важность справедливого и братского отношения к другим народам: «России суждено стать истинной матерью, а не мачехой народов, ее населяющих. Истинный патриотизм и квасной патриотизм — два антипода. Одно понятие — вмещающее и потому растущее, другое — исключающее, сжигающее и потому умирающее. Законы во всем одинаковы»[331].

Учитель М. выражал надежду на то, что именно на таких основах Россия сможет объединить вокруг себя и Восток, и славянство:

«Новая страна уявится на красивом объединении народов Востока. Новая Россия оявится Матерью славян, явит льготы братьям славянам. Уявит специальный фонд для помощи славянам»[332].

«Моя Страна — страна Будущего, и сотрудниками ее уявятся страны Востока. Весь Восток оявится на теснейшем союзе с Моей Лучшей Страной»[333].

«Яро увидим страстное преклонение народов Востока перед Мудростью Страны Лучшей, когда ярая встанет во Главе Мира. Ярые будут охранять, яро будут любить Мою страну, которая откроет им все возможности. Ярая тут будет поощрять их ко всему тут полезному, но ярая не будет вмешиваться в их жизнь и бытовой уклад»[334].

Картина Н. К. Рериха «Настасья Микулична», о которой уже говорилось, запечатлела эту идею в образном выражении. На своей огромной ладони легендарная богатырша держит маленькие фигурки людей. Как позднее сообщал Учитель Борису Абрамову, этот образ символизировал братское отношение России к малым народностям:

«И ведущей весь мир за собою страной, все народы земли, является Родина Наша, воплощенная в образе могучей фигуры Настасьи Микуличны, на крепком и сильном коне. Она в доспехе, но не вооружена, она не бряцает оружием, она никому не угрожает. Она несет Миру мир и в длани ее — поддерживаемые ею фигурки людей, словно символ малых народов или всего человечества в целом, на охрану мира, счастья и интересов которого мощно выходит Она в пылающих красках зари Нового Мира.

Она еще в броне и доспехе, чтобы предательская вражья рука не могла нанести внезапно удар из-за спины. Но такой силой уверенности и несокрушимости веет от этого образа, и конь столь твердо ступает вперед в это сияющее победой и счастьем будущее, что невольно возникает вопрос: каким глубоким чувством предвидения обладал Рерих, чтобы так жизненно изобразить его на полотне? Он словно видел эту победную поступь нашей Родины и ее ведущую роль на мировой сцене. Да, она никому не угрожает, да, она несет миру мир, да, она является защитницей малых народов и всех угнетенных, да, к ней с надеждой и верой устремлены ныне миллионы глаз во всех уголках планеты, да, она возглавляет борьбу со старым, обреченным, уходящим и разлагающимся миром и ведет за собою народы и эту победную мощь»[335].

Учитель Мориа не раз говорил, имея в виду Россию: «Только Моя Страна являет лучшую возможность для спасения всего Мира»[336]. Но Он же предсказывал Рерихам, что путь их родины к сужденному величию будет не простым и не быстрым: «Россия — страна будущего, и страна самая прекрасная, но ярая переживет много страстных бедствий»[337].

«Настасья Микулична». 1938 г. Фрагмент

«Настасья Микулична». Деталь

О будущей великой миссии России говорили многие пророки мира. Одно из предсказаний американского ясновидца Эдгара Кейси абсолютно соответствовало утверждению гималайского мудреца: «Из России в мир придет надежда — не от коммунистов, не от большевиков, а из свободной России! Пройдут годы, прежде чем это случится, но именно религиозное развитие России даст миру надежду».

Современный этап российской истории не похож на «мир сотрудничества, основанного на полной взаимности и соблюдении всех человеческих интересов», о котором мечтали Рерихи. В реальной жизни мы видим, скорее, противоположное этому светлому идеалу. Глубокой душевной болью и тревогой за будущее родины пронизаны строки известного стихотворения Николая Добронравова:

«Ты теряешь, родная, последние силы. Мы уже не спасем тебя. Не укрепим. Мы пришли попрощаться с тобою, Россия, С бледным небом твоим, с черным хлебом твоим. Мы не будем стремиться к богатым соседям. Не прожить нам без ласки слезящихся глаз… Никуда не уйдем. Никуда не уедем. Ты сама потихоньку уходишь от нас. Мы стоим пред тобой в современных одежах, — Космонавты и братья мои во Христе. Ты была нашим предкам столпом и надежей. В мире не было равных твоей широте. Ты была, наша матерь, небогатой и честной. И не зря же ты в муках на свет родила Знаменитых царей и героев безвестных, И неслась в новый мир, закусив удила. Так за что же тебе выпадали мученья? Зарубежный альков и щедрей и теплей… Очень страшно семье, если нет продолженья. У России почти не осталось детей… Свиньи чавкают, в храм водрузивши корыто. И рыдают солдатки у афганской черты. Васильковое небо зарыто, закрыто Черным облаком смога, свинца, клеветы. Так чего же мы ждем? Для чего мы хлопочем? И зачем по инерции смотрим вперед? Ты прислушайся: мы пустотою грохочем. Присмотрись: вместо поезда вьюга идет. …Вот мы все собрались на последней платформе. Осквернен наш язык… Уничтожен наш труд. Только там, под землею, останутся корни. Может быть, сквозь столетья они прорастут».

Почему же так происходит?

С точки зрения мировоззрения Рерихов можно выделить три причины этого явления.

Первой из них является закон смены ритма в развитии. Е. И. Рерих отмечала, что в силу происходящей на планете борьбы добра и зла, эволюционных тенденций с инволюционными, в истории любой страны постоянно сменяются волны падения и восхождения. В письмах сотрудникам она писала: «…Новое поколение русского народа не будет гордиться своими разрушениями, Стенькой Разиным, Пугачевым и тушинскими ворами, но сильное духом поколение снова зазвучит на Заветы великих Строителей и истинных Воспитателей Духа народного, как Преп[одобный] Сергий Радонежский, Ярослав Мудрый, Александр Невский, Иоанн Третий, Петр Великий и так далее, и так далее.

Закон чередования, закон смен ритма непреложен, и волна разрушения и падения сменится волной созидания и восхождения»[338].

Второй причиной является закономерность, которую Елена Рерих выразила в краткой метафоричной формуле: «Где ярче Свет, там и тьма чернее»[339]. Это обстоятельство явно играет немалую роль в современной России.

Наконец, третьей причиной происходящего служит духовно-психологическое явление, названное «Огненным Крещением». Суть его была описана в учении Агни-Йоги и в философских записях духовного ученика Рерихов Бориса Николаевича Абрамова. Согласно этим источникам, в эпоху смены эволюционных циклов будет происходить раскрытие каждым человеком его духовно-нравственной природы в реальной жизни, в поступках, действиях, мыслях и чувствах. Новые космические энергии, пока неведомые нашей науке, насыщают тонкоматериальное пространство Земли, и тем самым усиливают напряжение биополя каждого человека. Это, в свою очередь, заставляет его сознание проявить весь свой духовно-нравственный потенциал. Все моральные тенденции каждого жителя планеты усиливаются в своем проявлении и отражаются в его образе жизни и отношении к другим людям. Добрые и светлые люди становятся еще светлее и чище, злые и порочные — еще порочнее. Так происходит разделение всего социума на два нравственных полюса — добра и зла. Как говорится в записях Бориса Абрамова, «неизбежность космических сроков обуславливает неизбежность каждого человека ответствовать на их воздействия, так или иначе возвышаясь духом и преображаясь, или, наоборот, отемняясь и погружаясь во мрак. Именно космическими сроками обусловлено великое разделение человечества на светлых и темных. Срок непреложен, его нельзя избежать или от него уклониться, но воля свободна избрать Свет или тьму и тем решить участь свою на будущее»[340].

Это явление в Евангелиях было названо разделением, отбором и Страшным судом. Известные слова Христа «Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч, ибо Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее» (Матф., 10:34) символизировали именно разделение общества по нравственным полюсам добра и зла. Меч разделяющий, о котором говорил Христос, может быть уподоблен новым космическим энергиям, воздействие которых выявит истинную природу человека, а вместе с тем и отделит эволюционирующих (нравственных) людей от деградирующих (порочных). Евангельская метафора об отделении овец от козлищ, или зерен от плевел, символизирует все тот же процесс поляризации сознания людей на стороне добра или зла, эволюции или инволюции.

Б. Н. Абрамов (1897–1972 гг.)

В записях Абрамова подробно описывается духовный и психологический механизм явления, с которым предстоит соприкоснуться каждому из нас: «Астрохимический момент планеты необычен. Новые энергии уже достигли Земли. Касаясь человеческого организма, они вызывают к деятельности дотоль находившиеся в полусонном состоянии центры, пробуждая все хорошее и плохое, что кроется в сознании людей. Не только природа реагирует на эти воздействия, но и все живое. Активность сил темных возрастает с притоком пространственных энергий, и насыщается силой стан Света. Столкновение полярностей идет по всему лику Земли. Но в то время как все светлое, хорошее и созидательное, поднявшееся в человеке, служит ему на благо и утверждение, все темное и злое, насыщенное силами разрушения, приводит аппарат человеческий в состояние разновесия, к болезням, гибели, дезинтеграции.

(…) Саморазложение тьмы — процесс, кармически неизбежный. Сейчас, когда разделение человечества идет по линии сердца, воздействие пространственных энергий особенно мощно по своим следствиям. Безумствует тьма, прибегая к самым удушающим методам. Неистовство тьмы — явление весьма характерное перед ее концом. Конец Кали Юги и утверждение Сатиа Юги знаменуют собою Новую Эру, когда очищенная от темных планета вступит в период мощного подъема эволюционных течений»[341].

Думается, что процесс разделения людей по полюсам добра и зла можно наблюдать сейчас во всем мире. В России же он происходит в наиболее обостренной форме именно потому, что ей суждена в будущем мировая духовная миссия, для выполнения которой страна должна быть подготовлена заранее. Поэтому, вероятно, и процесс разделения общества по станам добра и зла в нашей стране проходит гораздо интенсивнее, чем в других странах мира.

С. Н. Рерих. Портрет Н. К. Рериха

«Р[оссия] — страна будущего, и ярая нуждается в страстном очищении[342]», — говорил Рерихам их духовный Учитель.

Сложная социально-экономическая и политическая обстановка в России уже не одно десятилетие служит наилучшим условием быстрого выявления моральной сущности всех членов социума. Натура одних людей проверяется богатством и властью, а других — наоборот, бедностью. Но выявление и разделение по полюсам не будет вечным, за разделением последует воздаяние… В итоге, как говорится в записях Б. Н. Абрамова, «темные с планеты уйдут. Те самые энергии, которые усиливают и укрепляют стан светлых сил, обернутся энергиями разрушения, будучи преломлены через сердца, идущие против Света»[343].

Очевидно, что именно прохождение этого космического экзамена Учитель Мориа считал тем очищением, которое предстоит России, как впрочем и всему миру. И лишь после него страна будет готова принять великую сужденную ей миссию — стать духовным лидером нового мира, новой цивилизации.

Один из любимых образов в живописи Николая Рериха — скрывшийся под водой от врагов город Китеж — был для него символом идеальной России, страны будущего.

После смерти художника его ученик Борис Абрамов записал сообщение, посланное ему, по его свидетельству, любимым учителем из мира иного: «Град Китеж — символ страны, захороненной до времени под водами жизни от бурных волн потока времени. Под внешними формами град древний живет, представляя собою ядро, или душу, народа. В лучших энергиях заложено основание, и не на время, но на века. В картинах и книгах моих найдете прозрение в эту основу, ибо на ней созидал. Потому и петербургского периода в творчестве своем не касался. Русь исконная, Русь Новгородская — Суздальская — Переяславская — вот она, настоящая. Ныне новое гармонически сочетаться будет со старым, настоящим и подлинным, но не временным, наносным и чужеземным. Прообраз этому будущему в своем творчестве дал: в полотнах, и книгах, и прочих трудах. В искусстве ищите, во всех формах его. Новое время потребует понимания сущности духа русской культуры и самых истоков ее»[344].

Русь исконная и Россия будущего — таков был идеал Рериха…

И какой бы ни была социальная реальность России настоящего, Рерихи всегда верили в то, что лучшие предначертанные стране возможности обязательно осуществятся. Именно эта мысль была выражена в известном высказывании Николая Рериха: «Поверх всех Россий есть одна великая Россия…»

Для этой великой страны предназначалось и переданное Рерихам Махатмой М. новое философское учение — Агни-Йога, или Живая Этика, в создании которой главная роль принадлежала жене и соратнице мастера, Елене Ивановне. В 1930-е годы в одном из писем она процитировала высказывание своего мужа, добавив к этому мысль об учении: «Я люблю мою страну и никогда не забываю, что поверх всех Россий есть одна великая Россия будущего, и учение Живой Этики дается именно для Новой Страны и для будущего поколения»[345].

Н. К. Рерих

Н. К. Рерих посвятил провозвестнице Учения Жизни — любимой жене и соратнице — проект фрески под названием «Агни Йога».

Левая часть диптиха, скорее всего, символизирует важнейший духовный эксперимент, или Огненный опыт, проводившийся Еленой Ивановной много лет под Его руководством. Результатом этого опыта стали обретенные ею уникальные способности, прежде всего, мощнейший духовный и психоэнергетический потенциал. Возможно, именно его символизирует на картине розоватое пламя, горящее в ауре женщины. О способностях, которыми обладают Адепты, сумевшие достичь такого духовного потенциала, говорилось в письме Махатмы Кут Хуми (одного из Учителей Шамбалы): «…Человеческий мозг — неистощимый генератор самой утонченной космической силы, которую он производит из низкой, грубой энергии Природы; высший Адепт делает себя центром, излучающим потенциальные возможности, которые эон[346] за эоном порождают все новые взаимосвязи. В этом состоит разгадка способности Адепта проецировать в видимый мир и материализовывать в нем формы, которые его воображение создало в невидимом мире из инертной космической материи»[347]. Адептом такого уровня и была Елена Ивановна Рерих.

Правая часть диптиха явно олицетворяет общественную, просветительскую деятельность Елены Ивановны.

Героиня этой картины не просто совершает духовный опыт в медитативном уединении, а несет свой огонь духа в мир.

Возжженное ею пламя, подобно маяку, светит всем с горной вершины, освещая путь новым душам. Елена Рерих не ограничивалась традиционным подвижничеством, не уходила от мира для осуществления йогического преображения вдали от людей. Наряду с труднейшей духовной работой, она была еще публицистом и организатором, писала и составляла из текстов, полученных от Учителя, новые книги Агни-Йоги и принимала активнейшее участие в их издании. Помимо этого, она находила время и силы для работы с активистами международного рериховского движения, вела обширнейшую переписку. Ее письма, летевшие с Гималаев во многие страны мира, составили позднее многотомное собрание. Она ободряла, советовала, направляла лидеров и активистов рериховских обществ и всегда принимала большое участие во всех делах, инициированных Н. К. Рерихом.

Агни Йога. Проект фрески. 1928 г. Диптих

Но главным направлением своей просветительской деятельности Елена Ивановна считала составление и издание книг Живой Этики. Она мечтала увидеть эти книги изданными в России. Учитель М. сообщал ей: «Конечно, все Учение и Указания давались для Р[оссии], когда страна вступила на новую ступень возрождения Духа. Конечно, учение имеет ввиду главным образом Р[оссию] и все поручения давались как вехи по пути следования в Новую Страну»[348].

В книге «Надземное» из серии «Агни-Йога» также говорилось: «…При изучении Наставлений следует иметь в виду не только содержание их, но и язык, на котором они даны: Учение дается не без причины на определенном языке. Можно исследовать все учения от давних времен и понять, что данный язык показывает, какому народу надлежит проявить ступень восхождения. <…> Так, язык, на котором дается Учение, есть своего рода дар известному народу»[349].

Тут же подчеркивалось, что Живая Этика предназначена не только для России, но и для всего мира, так как каждая истина общечеловечна, но каждый период человеческой истории имеет определенное назначение, а каждый народ — свою миссию. Учители Шамбалы хотели видеть Россию духовным лидером всего мира, именно поэтому Учение Жизни было дано на русском языке, как дар народу великой державы. Именно в России, по предсказаниям Учителей, должно сформироваться основное ядро более совершенной в духовном плане цивилизации — шестой расы. Как сказано в книге «Беспредельность», «теперь Мы собираем духов Шестой расы, и Агни Йога есть клич![350]»

Мировая цель Учения Жизни состояла в том, чтобы принести всему миру новое, более совершенное мировоззрение, на основе которого могла бы сформироваться и более объективная парадигма науки. Мировоззрение влияет на все сферы жизни социума, от религии до науки, от культуры до политики. Если бы в основу воспитания и образования в мире было положено истинное, объективное мировоззрение, то это намного ускорило бы его духовно-нравственную эволюцию и помогло бы человечеству избежать трагических ошибок, бывших в прошлом.

С. Н. Рерих. Портрет Е. И. Рерих

Одна из основных целей нового учения состояла в том, чтобы показать, насколько мир духовный связан с физическим, как сильно мысли и чувства людей способны влиять на их личные судьбы и жизнь всей планеты, и как изменится жизнь общества при осознании этого факта и применении истинной, а не формальной, этики в реальной жизни. Е. И. Рерих писала:

«…Улучшение в народном состоянии наступает не от перемены форм правления, но от изменения (я сказала бы, усовершенствования) человеческого мышления. (…) И самая насущная задача, встающая сейчас перед человечеством, есть именно синтезирование духовного с материальным, индивидуального с универсальным и частного с общественным. Лишь когда будет осознана односторонность узкоматериальных, земных опытов, наступит следующая ступень стремления к объединению посюстороннего с потусторонним. И новые достижения в науке, новые исследования и нахождение законов психической энергии потребуют не отречения от небес, но нового открытия и понимания их.

Именно нахождение законов психической энергии поможет установить новое устроение жизни. Связь миров станет очевидной, и земной Совет Мудрых будет утверждаться силою высшею, связующей все бытие. Истинно, Мир Будущий, Мир Высший грядет в доспехе лучей Лабораторных. Именно лаборатории укажут на преимущества энергии высшей и не только установят превосходство излучений человека над всеми до сих пор известными лучами, но параллельно будет уявлена наглядно разница в качестве таких излучений и, таким образом, значение духовности будет установлено в полной мере. Техника будет подчинена духу, результатом чего будет познание высших законов, а отсюда и познание высших целей, которое поведет к преобразованию всей материальной природы.

Преображенная природа, преображенный дух народа подскажут и новые лучшие формы устроения жизни. И только тогда будет правильно понято уже народившееся стремление к Иерархическому началу, выражающееся сейчас увлечением вождизмом. Но вождизм, избранник и слуга толп, обычно лишен синтеза, ибо, именно, массы не приемлют синтеза. Потому вождизм есть карикатура на водительство. Вождь или Водитель должен быть носителем Духовного Синтеза»[351].

Переданное на русском языке учение Агни-Йоги наверняка было призвано помочь России быстрее пройти процесс очищения и выполнить сужденную ей роль. На протяжении всех записей философских дневников Рерихов, много раз, как светлое заклятие, как священный завет, повторяется один и тот же призыв Учителя Мориа: «Помогите строить Мою страну!»[352].

Та же мысль акцентировалась и в работе Е. И. Рерих «Криптограммы Востока», в притчах о Сергии Радонежском:

«К Сергию пришел Святитель Алексей[353] с вопросом — что делать?

Сергий ответил: „Помоги земле Русской“.

Когда Сергия спросили крестьяне — что делать? — он ответил: „Помогите земле Русской“.

Когда Минин обратился к Сергию, тогда пришел ответ: „Помоги земле Русской!“»

Этот призыв можно считать неотъемлемой частью духовного завещания Рерихов русскому народу.

Не теряют актуальности вдохновенные слова художника из очерка «Чаша неотпитая»: «…пройдет испытание. Всенародная, крепкая доверием и делом Русь стряхнет пыль и труху. Сумеет напиться живой воды. Наберется сил. Найдет клады подземные»[354].

Одним из таких кладов, до времени захороненных, является для нас творческое наследие Николая Константиновича Рериха — гениального творца и поистине великого патриота.

Издания, вышедшие при жизни Н. К. Рериха[355]

Некоторые древности Шелонской пятины и Бежецкого конца, СПб.: тип. И. Н. Скороходова, 1899.

Экскурсия Археологического института 1899 г. в связи с вопросом о финских погребениях С.-Петербургской губернии // Вестник археологии и истории. СПб. 1900. Вып. 13.

Некоторые древности пятин Деревской и Бежецкой: Раскопки, произведенные в 1902 г. по поручению РАО // Записки отдела русской и славянской археологии РАО. Т.5. Вып.1. СПб., 1903.

По старине, СПб., 1904.

Каменный век на озере Пирос, СПб.: изд. «Русского археологического об-ва», 1905.

Собрание сочинений, кн. 1. М.: изд. Сытина, 1914.

Цветы Мории. Берлин: Слово, 1921.

Пути Благословения. Рига: Алатас, 1924.

Сердце Азии. Нью-Йорк: Алатас, 1929.

Держава Света. Нью-Йорк: Алатас, 1931.

Женщинам. Обращение по случаю открытия Общества единения женщин. Рига: изд. Общества Рериха, 1931.

Твердыня Пламенная. Париж: Всемирная Лига Культуры, 1932.

Священный Дозор. Харбин: Издательство Алатырь, 1934.

Врата в Будущее. Рига: Угунс, 1936.

Нерушимое. Рига: Угунс, 1936.

Adamant, New-York: Corona Mundi, 1924.

La Joie de l `Art: de Vrai et le Beau. A Travers le Tibet. Paris, 1928.

Altai Himalaya. New-York: F. A. Stokes Co, 1929.

Shambhala — The Resplendent. New-York: F. A. Stokes Co, 1930.

Altai Himalaya. London: Jarrolds, 1930.

Flame in Chalice. New-York: Roerich Museum Press, 1930.

Heart of Asia. New-York: Roerich Museum Press, 1930.

El Corazon. De Asia-Biblioteca. Buenos Aires: Nueva Era, 1930.

Realm of Light. New-York: Roerich Museum Press, 1932.

Fiery Stronghold. Boston: Stratford Co, 1935.

Joy of Art.. Amritsar: The Art Society, 1942.

Beautiful Unity. Bombay: The Youths Art & Culture Circle.

Himavat: Diary Leaves. — Allahabad: Kitabistan, 1946.

Himalayas — The Abode оf Light. Bombay: Nalanda Publications, 1947.

Термин «метаистория» был введен в философию С. Н. Булгаковым. В данном случае под ним понимается умозрительная духовная сущность исторического процесса. — Прим. авт.

Рерих Н. К. Оборона // Рерих Н. К. Нерушимое. Рига: Виеда, 1991. С. 213.

Евразийство — социально-философское учение, в основе которого лежит идея о том, что Россия не может быть отнесена ни к Европе, ни к Азии (Востоку), а является самобытной особой цивилизацией, синтезирующей в своей культуре черты Востока и Запада, но при этом отличающейся от них в геополитическом и культурном отношениях. — Прим. авт.

Русской идеей принято называть разрабатывавшиеся многими российскими философами представления об исторической судьбе России, высшем предназначении русского народа, его самосознании, культуре, духовно-нравственном развитии, отношениях с другими народами мира и т. д. — Прим. авт.

Агни-Йога. Высокий путь. (Часть 1: 1920–1928). М.: Сфера, 2002. Запись от 04.09.21.

Агни-Йога. Откровение (1920–1941). М.: Сфера, 2002. Запись от 06.08.21.

Агни Йога. Высокий путь. (Часть 1: 1920–1928). М.: Сфера, 2002. Запись от 04.07.24.

Местоимения, связанные с Учителем, Рерихи писали с прописной буквы. — Прим. авт.

Агни-Йога. Откровение (1920–1941). М.: Сфера, 2002. Запись от 06.02.25.

Агни-Йога. Высокий путь. Часть 1. Запись от 17.11.21.

Записи Учения Живой Этики. Т. 1–18. М.: Прологъ. 2007–2013. Т. 5. Запись от 18.09.24.

Рерих Н. К. Одеяние духа // Рерих Н. К. Врата в будущее. М.: Эксмо, 2010. С. 242–243.

Рерих Е. И. Из письма от 21.05.1938 // Рерих Е. И. Письма. Т. 6. М.: МЦР, 2006.

Рерих Н. К. Нерушимая Стена // Рерих Н. К. Листы дневника. Т.1. М.: МЦР, 1995. С. 471.

Рерих Ю. Н. Листы воспоминаний // Рерих: жизнь, творчество, миссия. М.: Эксмо, 2007. С. 23–24.

Рерих Н. К. Великая Матерь // Рерих Н. К. Врата в будущее. М.: Эксмо, 2010. С. 668.

Записи Учения Живой Этики. Т. 5. Запись от 11.02.1925.

Записи Учения Живой Этики. Т. 6. Запись от 14.12.25.

Рерих Е. И. Из письма от 08.03.1938.

Грани Агни Йоги, 1957 г., 489. Новосибирск, 2008.

Рерих Е. И. Из письма от 17.12.1935.

Рерих Е. И. Из письма от 08.03.1935.

Рерих Н. К. Индия // Рерих Н. К. Листы дневника. В 3 томах. Т. 2. М.: МЦР, 1995. С. 115.

Рерих Н. К. Индия // Рерих Н. К. Листы дневника. В 3 томах. Т. 2. М.: МЦР, 1995. С. 115.

Рерих Н. К. Археология // Рерих Н. К. Листы дневника. Т. 2. С. 107.

Рерих Н. К. Охота // Рерих Н. К. Листы дневника. Т. 2. С. 105.

Там же.

Рерих Н. К. Университет // Рерих Н. К. Листы дневника. Т. 2. С. 163.

Эрнст С. Р. Н. К. Рерих // Рерих: жизнь, творчество, миссия. М.: Эксмо, 2007. С. 166–214.

Рерих Н. К. Академия художеств // Рерих Н. К. Листы дневника. Т. 2. С. 158.

Рерих Н. К. Академия // Там же.

Рерих Н. К. Твердыня пламенная // Рерих Н. К. Врата в будущее (сборник). М.: Эксмо, 2010. С. 535–536.

Рерих Н. К. Полвека // Рерих Н. К. Листы дневника. Т. 3. М.: Эксмо, 1996. С. 148.

Там же.

Чтобы придать бумаге вид старого пергамента, Рерих смачивал ее раствором кофе, придававшем ей нужный цвет. — Прим. авт.

Рерих Н. К. Россия // Рерих Н. К. Листы дневника. Т. 1. С. 379.

Рерих Н. К. Три меча // Рерих Н. К. Листы дневника. Т. 2. С. 99.

Эрнст С. Р. Н. К. Рерих // Рерих: жизнь, творчество, миссия. С. 166–214.

Рерих Н. К. Университет // Рерих Н. К. Листы дневника. Т. 2. С. 163.

Императорское общество поощрения художеств — историческая общественная организация в Санкт-Петербурге — Петрограде — Ленинграде, одно из важнейших в дореволюционной России художественных обществ, занимавшееся кадровой подготовкой и финансовой поддержкой в сфере изобразительных искусств. — Прим. ред.

Рерих Н. К. Мысль // Рерих Н. К. Листы дневника. Т. 2. С. 106.

Как сообщал Сергей Эрнст, эти статьи были опубликованы в «Записках Императорского археологического общества», «Искусстве и художественной промышленности», «Новом времени» и «С.-Петербургских ведомостях». — Прим. авт.

Полякова Е. И. Николай Рерих. М.: «Искусство», 1973. С. 49.

В процессе работы над этой картиной Н. К. Рерих написал три эскиза, один из них находится в ГРМ, другой — в частной коллекции в России, еще один эскиз и сама картина — в США. — Прим. авт.

Рерих Н. К. Университет // Рерих Н. К. Листы дневника. Т. 2. С. 163.

Некоторые иконы из собрания Рерихов сейчас находятся в постоянной экспозиции Государственного музея искусства народов Востока. — Прим. авт.

Рерих Н. К. Археология // Рерих Н. К. Листы дневника. Т. 2. С. 107.

Эрнст С. Р. Н. К. Рерих // Рерих: жизнь, творчество, миссия. С. 166–214.

Окладников А. П. Н. К. Рерих и археология // Рериховские чтения. К 50-летию исследований Н. К. Рериха на Алтае. Новосибирск, 1976. С. 8.

Эрнст С. Р. Н. К. Рерих // Рерих: жизнь, творчество, миссия. С. 166–214.

Там же.

У Рериха есть несколько картин с названием «Идолы». — Прим. авт.

Рерих Н. К. Радость искусству // Рерих Н. К. Врата в будущее. М.: Эксмо, 2010. С. 107.

Рерих Н. К. По пути из варяг в греки // Рерих Н. К. Врата в будущее. С. 60.

Эрнст С. Р. Н. К. Рерих // Рерих: жизнь, творчество, миссия. С. 166–214.

Рерих Н. К. Литва // Рерих Н. К. Листы дневника. Т. 2. С. 36.

Эрнст С. Р. Н. К. Рерих // Рерих: жизнь, творчество, миссия. С. 166–214.

Эрнст С. Р. Н. К. Рерих // Рерих: жизнь, творчество, миссия. С. 166–214.

Рерих Н. К. По старине // Рерих Н. К. Врата в будущее. М.: Эксмо, 2010. С. 70.

Эрнст С. Р. Н. К. Рерих // Рерих: жизнь, творчество, миссия. С. 166–214.

Иванов В. Н. Рерих — художник-мыслитель // Рерих: жизнь, творчество, миссия. С. 296–297.

Рерих Н. К. Credo // Рерих: жизнь, творчество, миссия. С. 7.

Эрнст С. Р. Н. К. Рерих // Рерих: жизнь, творчество, миссия. С. 166–214.

Рерих Н. К. Живопись // Рерих Н. К. Листы дневника. Т.2. С. 104.

Грабарь И. Э. Моя жизнь. Автомонография. Этюды о художниках. (Сост. В. М. Володарского). М.: Республика, 2001. http://igor-grabar.ru/monografia-iskusstvo11.php

Беликов П. Ф., Князева В. П. Николай Константинович Рерих. Самара: АГНИ, 1996. С. 71.

Полякова Е. И. Николай Рерих. М.: Искусство, 1985. С. 109.

Бенуа, А. Н. Художественные письма: Рерих на выставке «Салона» // Речь. 1909, 28 января.

Эрнст С. Р. Н. К. Рерих // Рерих: жизнь, творчество, миссия. С. 166–214.

В 1928 или 1929 году художник создал второй вариант этой картины, ныне находящийся в частной коллекции. — Прим. авт.

Рерих Н. К. Подземные жители // Рерих Н. К. Шамбала. М.: МЦР, 1994. С. 140–141.

Сыркина Ф. И. Рерих и театр // Н. К. Рерих. Жизнь и творчество. Сборник статей. М.: Изобразительное искусство, 1978. http://www.ivorr.narod.ru/biblio/roerich_publ/biblio_roerichsbook.htm

Полякова Е. И. Николай Рерих. М.: Искусство, 1985. С. 111–112.

Тенишева М. К. Впечатления моей жизни. Воспоминания (фрагменты). М.: Захаров, 2002. https://etikavomne.ru/o-semie-rerihov/nk-rerih/v-zerkale-sovremennikov/tenisheva-vpechatleniya

Эрнст С. Р. Рерих // Рерих: жизнь, творчество, миссия. С. 188.

Эрнст С. Р. Рерих // Рерих: жизнь, творчество, миссия. С. 188.

Тютюгина Н. В. Образ Храма Небесного в церковно-монументальной живописи Н. К. Рериха. Новосибирск: РОССАЗИЯ, 2016. С. 44–46.

Рерих Н. К. Нерушимая стена // Рерих Н. К. Листы дневника. Т. 1. М.: МЦР, 1995. С. 471.

Рерих Н. К. Три меча // Рерих Н. К. Листы дневника. Т. 2. С. 99.

Грани Агни Йоги. Т. 1. 1960 год. Запись от 31 октября.

Короткина Л. В. Николай Рерих в Санкт-Петербурге. Л.: Лениздат, 1985.

Вариант названия картины — «Св. Пантелеймон-целитель». — Прим. авт.

Л. С. Лившиц был поклонником и пропагандистом русского искусства, меценатом, близким к кругу участников «Мира искусства». — Прим. авт.

Ешалова О. И. К вопросу о начале эмиграции Н. К. Рериха из России // Н. К. Рерих. 1917–1919. Материалы к биографии. СПб: Коста, 2008.

Рерих Н. К. Единство. http://rerich9.sitecity.ru/stext_0805132527.phtml

В выставке принимали участие художники всех стран, выходивших к Балтике. — Прим. авт.

Соболев А. П. Пребывание семьи Рерихов в Англии в 1919–1920 годах. Статья опубликована на сайте независимого интернет-проекта «Грани эпохи» в электронном журнале: Грани эпохи. 2011. № 47, дата публикации: 05.09.2011. URL: http://grani.agni-age.net/articles11/4734.htm

Рерих Н. К. Черверть века (07.02.1945) // Рерих Н. К. Листы дневника. Т. 3. С. 262.

Рерих С. Н. Мой вечный Учитель // Рерих: жизнь, миссия, творчество. М.: Советская Россия, 1984. С. 36.

Вариант названия картины — «И узрим». — Прим. авт.

Рерих Е. И. Из письма от 24.05.1951 // Рерих Е. И. Письма. Т. 9. М.: МЦР, 2009.

Записи Учения Живой Этики. Т. 5. Запись от 19.01.25.

Во время пребывания в Америке С. Н. Рерих немного изменил свое имя, поменяв «Святослав» на «Светослав». — Прим. авт.

Рерих Н. К. Индия // Рерих Н. К. Листы дневника. Т. 2. С. 115.

Рерих Ю. Н. Листки воспоминаний // Николай Рерих: жизнь, творчество, миссия. С. 24–26.

Голубев В. В. (1878–1945) — русский ученый-востоковед, археолог, историк искусства. — Прим. авт.

Рерих Ю. Н. Листки воспоминаний // Рерих: жизнь, творчество, миссия. С. 24.

Рерих Н. К. Индийский путь // Рерих Н. К. Врата в будущее. С. 171.

До XIX века территория, на которой находился этот город, была во владениях независимых княжеств Сиккима и Непала, позднее Дарджилинг и его окрестности были аннексированы британскими колониальными властями. — Прим. авт.

Марианис А. Николай Рерих. Мистерия жизни и тайна творчества. М.: Эксмо, 2015.

Рерих Н. К. Обществу славянской культуры // Рерих Н. К. Врата в будущее. С. 460.

Рерих Н. К. Алтай — Гималаи. М.: Эксмо, 2009. С. 71.

Записи Учения Живой Этики. Т. 6. Запись от 09.01.1926.

Казарменный коммунизм — термин, использованный Карлом Марксом и Фридрихом Энгельсом для обозначения такого вульгаризированного понимания коммунистической строя, для которого характерны аскетизм в удовлетворении человеческих потребностей, деспотизм узкого слоя «революционных лидеров», бюрократизация всей системы общественных связей, отношение к человеку как к слепому орудию выполнения воли вышестоящих инстанции. — Прим. ред.

Записи Учения Живой Этики. Том 8. Запись от 03.06.27.

Формула «Господом Твоим» означает в Агни-Йоге высшую меру толерантности по отношению к мировоззрению и системе ценностей собеседников и готовность передать им истину в такой форме, в которой они лучше всего способны ее воспринять. — Прим. авт.

Записи Учения Живой Этики. Т. 7. Запись от 27.03.1926.

Записи Учения Живой Этики. Т. 8. Запись от 17.04.1927.

Записи Учения Живой Этики. Т. 7. Запись от 25.06.1926.

Записи Учения Живой Этики. Т. 7. Запись от 18.07.1926.

Речь идет о предупреждении, переданном Махатмой М. британской королеве Виктории (1819–1901 гг.). — Прим. авт.

Имеются исторические свидетельства (в частности, изложенные в мемуарах современницы Людовика графини д’Адемар) о том, что Сен-Жермен (бывший посланником и одним из Учителей Белого Братства) предупреждал короля о том, что, если правительство Франции не прибегнет к немедленным социально-экономическим реформам, призванным облегчить положение беднейших слоев общества, это приведет к восстанию и свержению королевской власти. — Прим. авт.

Высокий путь. Часть 1. Запись от 24.04.1927.

Росов В. А. Николай Рерих: Вестник Звенигорода. Экспедиции Н. К. Рериха по окраинам пустыни Гоби. Книга I: Великий План. СПб.: Алетейя, 2002.

Община, § 161 // Агни Йога с комментариями. В 2 томах. Т. 1. М.: Эксмо, 2010.

Община, § 219 // Там же.

Община, § 263 // Там же.

Община, § 268 // Там же.

Фуяма — духовное имя Н. К. Рериха, бывшее, по утверждению Учителя М., его именем в одном из прошлых воплощений (Фуяма-цин-тао, китайский император III века). — Прим. авт.

Здесь и далее выделено мной. — Прим. авт.

Записи Учения Живой Этики. Т. 6. Запись от 01.07.1925.

Община (1927 г., Урга), 2.V.3.

Записи Учения Живой Этики. Т. 7. Запись от 15.10.1926.

Записи Учения Живой Этики. Т. 7. Запись от 18.10.1926.

Записи Учения Живой Этики. Т. 7. Запись от 19.10.1926.

Записи Учения Живой Этики. Т. 8. Запись от 19.10.1927.

Надземное, 6.

Записи Учения Живой Этики. Т. 16. Запись от 14.07.1937.

Танка — тибетская икона, написанная на ткани. — Прим. авт.

Рерих Н. К. Алтай — Гималаи. М.: Эксмо, 2009.

Местонахождение этой картины неизвестно. — Прим. авт.

Ригден-Джапо — владыка Шамбалы. — Прим. авт.

Рерих Н. К. Сердце Азии // Рерих Н. К. Врата в будущее. С. 347.

Рерих Н. К. Алтай — Гималаи.

Исключением был лишь Петр Великий, заслуги которого перед страной Махатмы признавали. — Прим. авт.

Записи Учения Живой Этики, Т. 8. Запись от 05.04.1928.

Рерих Е. И. Из письма от 10.09.1938.

Бердяев Н. А. Истоки и смысл русского коммунизма. М.: Наука, 1990. С. 94–95.

Записи Учения Живой Этики. Т. 8. Запись от 24.04.1927.

Записи Учения Живой Этики. Том 7. Запись от 30.04.1936. (Позднее эти слова вошли в книгу «Община» из серии Агни-Йоги.)

Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь 235. Разворот 70–71.

Судя по всему, речь здесь шла о Будде, так как далее говорилось о его учении, в котором жизнь уподоблялась космическому потоку: «Ярое тут Космическое сотрудничество Его никем не подчеркнуто, но яро тут очевидно, ибо Учение яро тут оявлено как поток, так же как и индивид[уальная] жизнь. И ярая тут индивидуальная жизнь сравнена, уподоблена с Космическим Потоком». — Прим. авт.

Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь 261. Разворот 21.

Записи Учения Живой Этики. Т. 6. Запись от 28.06.1925.

Рерих Н. К. Алтай — Гималаи.

Рерих Е. И. Из письма от 12.09.1934.

Записи Учения Живой Этики. Т. 8. Запись от 01.11.1926.

Записи Учения Живой Этики. Т. 8. Запись от 01.07.1927.

Записи Учения Живой Этики. Т. 8. Запись от 15.12.1927.

Записи Учения Живой Этики. Т. 8. Запись от 03.11.1928.

Записи Учения Живой Этики. Т. 13. Запись от 14.09.1933.

Маточкин Е. П. «Победа» Н. К. Рериха // Рерихи и «Живая Этика». Новосибирск: СибРО, 1991.

Рерих Н. К. Алтай — Гималаи.

Там же. С. 309.

Рерих Н. К. Гималаи. Обращение к Гималайскому обществу имени Рериха // Рерих Н. К. Врата в Будущее. М.: Эксмо, 2010. С. 450.

Рерих Н. К. Алтай — Гималаи.

Там же.

Последняя книга учения Агни-Йоги — «Надземное» — была завершена Рерихами в 1937 году. — Прим. авт.

Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь 179. Разворот 74.

Об этом событии в «Письмах Махатм» сообщалось: «В эоценовый период, даже в „самом его начале“, люди большого цикла четвертой расы — атланты — уже достигли своей наивысшей точки, и большой континент, отец почти всех ныне существующих континентов, показал первые признаки опускания — процесса, который закончился 11 446 лет назад, когда его последний остров (переводя его туземное название, мы можем назвать его довольно точно — Посейдонис) погрузился в воду со страшным грохотом» (из письма Кут Хуми Синнетту, октябрь, 1882). См. Письма Махатм. М.: Эксмо, 2011. С. 542.

Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь 208. С. 124.

Рерих Н. К. Сердце Азии // Рерих Н. К. Врата в Будущее. С. 315.

Иногда название картины, данное первоначально по-английски («The Last of Atlantis») переводится как «Последние дни атлантов». — Прим. авт.

Понятие «роксоланы» в записях Е. И. Рерих имеет разное написание: роксоланы, роксаланы, Роксалланы и т. п. Как указывал Учитель М., слово «роксаллан» означает «светлый алан». В современной исторической литературе принято написание «роксолан», поэтому здесь используется именно оно. — Прим. авт.

Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь 179. Разворот 74.

Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь 220. Разворот 71.

Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь 224. С. 125–126.

Там же. С. 132.

Слово «ярый» в сообщениях Учителя М. означает «сильный, мощный». — Прим. авт.

Определение «страстный» («страстные») в особой лексике Учителя М. так же, как и слово «ярый», эквивалентно понятию «сильный, мощный», и не связано с обозначением эмоциональности, страстности и т. п. современными значениями данного слова. — Прим. авт.

Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь 192. С. 51–52.

Рерих Е. И. Из письма от 21.05.38.

Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь № Т.241. С.7 (5б)

Ю. Н. Рерих. — Прим. авт.

Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь 235. Разворот 53.

Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь 235. Разворот 53.

Роксоланами в современной науке считается ираноязычное сармато-аланское племя, кочевавшее со II века до н. э. по первую половину I-го тысячелетия н. э. в землях Северного Причерноморья и Дунайского региона. — Прим. авт.

Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь 241. С. 7 (5б).

Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь 207. С. 137.

Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь 179. Разворот 74.

Roerich N. Shambhala — The Resplendent. New-York: F. A. Stokes Co, 1930.

Рерих Н. К. Алтай — Гималаи.

Рерих Ю. Н. Листки воспоминаний // Николай Рерих: жизнь, творчество, миссия. С. 29–30.

Герои древнеиндийского эпоса «Махабхарата». — Прим. авт.

Святилища. — Прим. авт.

Рерих Н. К. Наггар // Рерих Н. К. Листы дневника. Т. 2. С. 116–117.

Шибаев В. А. Из воспоминаний очевидца // Николай Рерих: жизнь, творчество, миссия. С. 86.

Фосдик З. Г. Музей имени Н. К. Рериха в Нью-Йорке // Фосдик З. Г. Воспоминания о Рерихах. М.: Эксмо, 2014. С. 71–72.

Беликов П. Ф., Князева В. П. Николай Константинович Рерих. С. 158.

Рерих Н. К. На страже мира // Рерих Н. К. Листы дневника. Т. 2. С. 83.

Рерих Е. И. Из письма от 23.04.1936 // Рерих Е. И. Письма. МЦР. Т. 4. М.: МЦР, 2002.

Бенито Муссолини. — Прим. авт.

Рерих Н. К. Препятствующие // Рерих Н. К. Листы дневника. Т. 2. С. 242.

Беликов П. Ф., Князева В. Н. Николай Константинович Рерих. С. 160.

Внутренняя Монголия — существующая с древности на севере Китая область, населенная монголами. С 1 мая 1947 года имеет статус автономного района КНР. — Прим. авт.

Хунхузы — члены вооруженных преступных группировок, состоящих в основном из китайцев и действовавших во второй половине XIX — первой половине XX века на территории Маньчжурии и в соседних районах. — Прим. авт.

Так в древнерусских легендах назывался чудесный камень, дающий его обладателю силу и возможность для осуществления любых желаний. — Прим. авт.

Росов В. А. Николай Рерих. Вестник Звенигорода. Экспедиции Н. К. Рериха по окраинам пустыни Гоби. Книга II: Новая Страна. М.: Ариаварта-Пресс, 2004.

Рерих Е. И. Из письма от 08.03.1938.

В исторической литературе встречается также другой вариант его имени: Кузьма. — Прим. авт.

Имеются в виду русские эмигрантские круги в разных странах. — Прим. авт.

Рерих Н. К. Свет неугасимый // Рерих Н. К. Листы дневника. Т. 1. С. 91.

Рерих Е. И. Из письма от 31.10.1934.

Речь идет о преподобном Сергии Радонежском. — Прим. авт.

Записи Учения Живой Этики. Т. 13. Запись от 12.03.1933.

Записи Учения Живой Этики. Т. 13. Запись от 20.06.1933.

Беликов П. Ф., Князева В. П. Николай Константинович Рерих. С. 175.

Рерих Н. К. Свет побеждает тьму // Рерих Н. К. Листы дневника. Т. 1. С. 640.

Рерих Н. К. Самоотвержение зла // Рерих Н. К. Листы дневника. Т. 1. С. 40–41.

Кураев А. В. «Уроки сектоведения». http://cl.rushkolnik.ru/docs/7840/index-47625.html ссылка ведет на очень странный сайт; есть вот такой вариант URL: https://predanie.ru/book/71849-uroki-sektovedeniya-chast-1/

Рерих Е. И. Из письма от 22.07.1937.

Рерих Е. И. Из письма Ф. Д. Рузвельту от 10.10.1934.

Рерих Е. И. Из письма от 04.02.1935.

Речь идет о Сергии Радонежском. — Прим. авт.

Записи Учения Живой Этики. Т. 13. Запись от 04.01.1934.

Рерих Е. И. Из письма от 04.02.1935.

Ньюбергер был зятем Хорша. — Прим. авт.

Фосдик З. Г. Музей Рериха в Нью-Йорке // Фосдик З. Г. Воспоминания о Рерихах. М.: Эксмо, 2014. С. 74–75.

Фосдик З. Г. Музей Рериха в Нью-Йорке // Фосдик З. Г. Воспоминания о Рерихах. М.: Эксмо, 2014. С. 75.

Рерих Е. И. Из письма от 12.12.1935.

Высокий путь. (Часть 2: 1929–1944). М.: Сфера, 2002. Запись от 13.10.1934.

Зинаида Григорьевна Лихтман рассталась с прежним мужем, вышла замуж за Дадли Фосдика и взяла его фамилию. — Прим. авт.

Фосдик З. Г. Музей Рериха в Нью-Йорке // Фосдик З. Г. Воспоминания о Рерихах. С. 76.

См. Рерих Н. К. Листы дневника. В 3 т. М.: МЦР, 1995–1996.

Владыками на Востоке называют Великих Учителей. — Прим. авт.

Рерих Н. К. Держава Света // Рерих Н. К. Врата в будущее. С. 375.

Рерих С. Н. Мой вечный Учитель // Рерих: жизнь, творчество, миссия. С. 39.

Мир Огненный, часть 3, § 445 // Агни Йога с комментариями. Т. 2.

Другой вариант названия: «Путник Светлого Града». — Прим. авт.

Речь идет о картинах «И мы не боимся» (из серии «Санкта») и «Сам вышел», написанных в 1922 году и, как полагают рериховеды, посвященных, скорее всего, Сергию, как и полотно «Мост славы» (1923 г.). — Прим. авт.

Встречается вариант названия — «Святой Сергий». — Прим. авт.

Рерих Н. К. Средневековье // Рерих Н. К. Листы дневника. Т. 1. М., 1995. С. 512.

Рерих Е. И. Из письма от 21.01.1931.

Рерих Е. И. Из письма от 12.08.1934.

Грани Агни Йоги. 1957 г., 511.

Грани Агни Йоги. 1962 г., 363.

Валентин Федорович Булгаков, писатель и литературовед, был последним личным секретарем Л. Н. Толстого. — Прим. авт.

Письма с гор. Переписка Елены и Николая Рерих с Рихардом Рудзитисом. В 2 т. (1938–1940). Минск: Лотаць, 2000.

Рерих Н. К. Булгаков (24.06.1946) // Листы дневника. Т. 3. С. 418.

Рокоссовский К. К. Солдатский долг. М.: Вече, 2022. — Прим. ред.

Данное сообщение Учителя было включено Еленой Ивановной в подборку «Научные заметки», в которую вошли в основном записи за 1948–1953 годы, но там же есть и материалы, датированные 1944 годом. — Прим. авт.

Рерих Е. И. Научные заметки. 1948–1953 // Рерих Е. И. Тетрадь 241. ОР ГМР. С. 46 (25а).

Ковалева Н., Марианис А. Аватары Шамбалы. М.: Эксмо, 2020.

Рерих Н. К. Булгаков (24.06.1946) // Листы дневника. Т. 3. С. 418.

Есть предположение, что в действительности существовала лишь одна картина с таким названием, написанная в 1938 году, а сведения о том, что мастер написал в 1943 году ее вариант, ошибочны. — Прим. авт.

Рерих Н. К. Листы дневника. Т. 2. С. 306.

Рерих Н. К. Великому народу русскому // Рерих Н. К. Листы дневника. Том 3. С. 335.

Полное название картины — «Победа (Змей Горыныч)». — Прим. авт.

Рерих Н. К. Выставки // Рерих Н. К. Листы дневника. Т. 2. С. 461.

Маточкин Е. П. «Победа» Н. К. Рериха. Рерихи и Живая Этика. Новосибирск: Издательский Центр РОССАЗИЯ Сибирского Рериховского Общества, 1991. С. 2.

Иногда в рериховедческой литературе картина фигурирует под названием «Александр Невский. — Победитель на поле битвы». — Прим. авт.

Рерих Н. К. Выставки // Рерих Н. К. Листы дневника. Т. 2. С. 461.

Грани Агни Йоги. 1960 г. Новосибирск, 1993.

Поленица (стар.) — богатырша. — Прим. авт.

Рерих Н. К. Старые друзья // Рерих Н. К. Листы дневника. Т. 2. С. 222.

Рерих Н. К. В грозе и молнии // Рерих Н. К. Листы дневника. Т. 2. С. 430.

Неру Дж. Речь на открытии посмертной выставки Н. К. Рериха // Держава Рериха. М.: Изобраз. искусство, 1994.

Леонид Федорович (Лео) Мясин — танцовщик и хореограф русского происхождения. Поставил более 70 одноактовых балетов. С 1914 года входил в труппу Большого театра, затем выступал в Русском балете Дягилева. — Прим. ред.

Беликов П. Ф., Князева В. П. Николай Константинович Рерих. С. 190.

Рерих Н. К. Будущее // Рерих Н. К. Листы дневника. Т. 2. С. 359.

Рерих С. Н. Мой вечный Учитель // Рерих: жизнь, творчество, миссия. С. 43.

Вариант названия — «Завет Учителя»; есть также написанный в 1947 году эскиз с таким же названием. — Прим. авт.

Рерих Е. И. Из письма от 13.01.1948.

Рерих Е. И. Из письма от 13.01.1948.

Рерих С. Н. Звучание нашего духа. Из писем П. Ф. Беликову // Стремиться к Прекрасному. М.: МЦР, 1993.

Рерих Е. И. Из письма от 28.08.1931.

Манвантара — огромный по продолжительности эволюционный цикл или период времени. — Прим. авт.

Рерих Е. И. Из письма от 27.08.1938.

Рерих Е. И. Из письма от 04.02.1936.

Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь 235. Разворот 67.

Агни-Йога. Высокий путь. Часть 1. Запись от 30.09.1923.

Там же. Запись от 28.10.1923.

Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь 224. Стр. 121.

Рерих Е. И. Записи бесед с Учителем. [Серия «Космическое сотрудничество»] // Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь 179, разворот 70.

Рерих Е. И. Из письма от 06.12.1934.

Урусвати (санскр. «Звезда Утра») — 1) духовное имя Е. И. Рерих в гималайском Братстве; 2) название Новой планеты. — Прим. авт.

Рерих Е. И. Космологические записи. С. 243.

Там же. С. 263.

Вега — альфа созвездия Лиры. — Прим. авт.

Рерих Е. И. Космологические записи. С. 254.

Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь № 236. Разворот 74.

Рерих Е. И. Из письма от 06.12.1948.

Речь идет о работе из серии Агни-Йоги: Листы сада Мории, книга вторая, «Озарение», которая была впервые издана в 1925 году. — Прим. авт.

Рерих Е. И. Из письма от 06.12.1948.

Рерих Е. И. Из письма от 21.06.1952.

Рерих Е. И. Из письма от 23.06.1934.

Рерих Е. И. Записи бесед с Учителем // Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь 201. С. 222.

Слово «ярая» (в значении: «сильная, мощная»), Учитель М. часто использовал как заменитель какого-либо уже фигурировавшего ранее в тексте существительного или имени какого-либо лица. — Прим. авт.

Рерих Е. И. Записи бесед с Учителем. [Серия «Космическое сотрудничество»] // Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь 179, разворот 106–107.

Имеется в виду астрологический цикл Водолея. — Прим. авт.

Возможно, это намек на перемещение магнитных полюсов на планете, происходящее при смене космических циклов. — Прим. авт.

В легендах и сказаниях Сибири и Алтая — символ Мессии. — Прим. авт.

Агни-Йога. Откровение. (1920–1941.) Запись от 30.07.31.

Рерих Е. И. ОР ГМР. Тетрадь 181. Разворот 91.

В оригинале — «понятие Энергетическое». — Прим. авт.

Рерих Е. И. Записи бесед с Учителем // Рерих Е. И. ОР ГМР тетрадь 216. Лист 17–18.

Рерих Е. И. Из письма от 02.09.1946.

Рерих Е. И. Записи бесед с Учителем. «Прогнозы» // Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь 200. Стр. 35.

Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь 191. Разворот 81.

Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь 237. Разворот 26.

Речь идет о властях Советского Союза. — Прим. авт.

Рерих Е. И. Записи бесед с Учителем // Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь 207. Стр. 191.

Рерих Е. И. Записи бесед с Учителем // Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь 258. Разворот 24.

Рерих Е. И. Записи бесед с Учителем. [ «Космическое сотрудничество»] // Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь 186. Разворот 83.

Рерих Е. И. Записи бесед с Учителем. [ «Космическое сотрудничество»] // Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь 186. Разворот 85.

Рерих Е. И. Записи бесед с Учителем // Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь 201. С. 193.

Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь 235. Разворот 55.

Рерих Е. И. Записи бесед с Учителем [ «Космическое сотрудничество»] // Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь 185. Разворот 71.

Рерих Е. И. Записи бесед с Учителем // Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь 220. Разворот 78.

Рерих Н. К. Герои // Рерих Н. К. Листы дневника. Т. 2. С. 462.

Рерих Е. И. Записки ежедневные. 1948–1949 // Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь 235. Разворот 33.

Рерих Е. И. Из письма от 21.11.1938.

Рерих Е. И. Записи бесед с Учителем // Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь 252. Разворот 2.

Махатма М. подчеркивал, что в те годы существовал риск начала войны Запада против СССР. — Прим. авт.

Рерих Е. И. Записи бесед с Учителем // Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь 252. Разворот 4.

Рерих Е. И. Из письма от 06.07.1934.

Рерих Е. И. Из письма от 09.07.1950.

Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь 209. Стр. 143.

Записи Учения Живой Этики. Том 4. Запись от 30.04.1924.

Рерих Е. И. Записи бесед с Учителем // Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь 201. Стр. 206.

Рерих Е. И. Записи бесед с Учителем. [ «Космическое сотрудничество»] // Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь 198. Разворот 5.

Рерих Е. И. Записи бесед с Учителем // Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь 201. Стр. 218.

Рерих Е. И. Записи бесед с Учителем // Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь 208. Стр. 139–140.

Рерих Е. И. Из письма от 16.08.1944.

Рерих Е. И. Из письма от 27.09.1937.

Речь идет о Е. П. Блаватской, основательнице Теософского общества и мирового теософского движения. — Прим. авт.

Рерих Е. И. Из письма от 08.09.1934.

Рерих Е. И. Записи бесед с Учителем // Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь 208. Стр. 139.

Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь 224. Стр. 114.

Рерих Е. И. Записи бесед с Учителем // Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь 201. С. 193.

Рерих Е. И. Из письма от 02.06.1934.

Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь 224. Стр. 116.

Рерих Е. И. Записи бесед с Учителем. [ «Космическое сотрудничество»] // Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь 182. Стр. 42–43.

Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь 196. Разворот 21.

Грани Агни Йоги. 1960 г. (Окт., 30.) Новосибирск, 1993.

Рерих Е. И. Записи бесед с Учителем. [Серия «Космическое сотрудничество»], тетрадь 179. Разворот 103.

Рерих Е. И. Записи бесед с Учителем. [Серия «Космическое сотрудничество»], тетрадь 179. Разворот 85.

Рерих Е. И. Из письма от 24.03.1944.

Рерих Е. И. Из письма от 06.08.1938.

Грани Агни Йоги. Т. 7, 184.

Грани Агни Йоги. Т. 7, 174.

Рерих Е. И. Записи бесед с Учителем. [Серия «Космическое сотрудничество»], тетрадь 179. Разворот 72.

Грани Агни Йоги. Т. 7, 174.

Грани Агни Йоги, 1958, 610.

Рерих Е. И. Из письма без даты, 1930-е.

Эон (греч.) — вечность, огромный период времени. — Прим. авт.

Письма Махатм. М.: Эксмо, 2011. С. 98.

Рерих Е. И. Записи бесед с Учителем // Рерих Е. И. ОР ГМР, тетрадь 249. Разворот 10.

Надземное, 468.

Беспредельность. Часть 1, 188.

Рерих Е. И. Из письма от 15.04.1936.

Записи Учения Живой Этики. Т. 5. Запись от 18.09.1924 и далее.

Святитель Алексей (Алексий) был митрополитом Киевским и всея Руси во времена Сергия Радонежского.

Рерих Н. К. Чаша неотпитая. Листы дневника. Т. 2. С. 70.

Список подготовлен на основе библиографии П. Ф. Беликова: http://www.roerich.ru/belikov/bibliografia.htm