Тем, кто похож на нас — нерешительным в последнюю минуту, невежественным прокрастинаторам

Три маленьких мальчика-сироты жили в мраке. Их монстры не появлялись в тени или только ночью, они бродили у всех на виду.

Они привыкли к темной стороне жизни.

Эти мальчики прожили жизнь, лишенную смысла. Они были братьями без кодекса. Их компас был сломан, стрелка не указывала на север.

И вот однажды пришел так называемый спаситель.

Он предложил им свободу, дал им тепло и дал им то, за что нужно жить и бороться.

Вскоре они узнали все то, что забыли раньше. То, что другие считали само собой разумеющимся, потому что крыша над головой не равнялась дому.

Теперь у них была семья, верность и любовь.

И вот однажды все это было разорвано на части.

Они узнали секреты, обнаружили ложь.

Теперь в сердцах трех мальчиков была ненависть.

Чтобы получить то, что они хотели, они должны были сыграть свои роли.

Эти три мальчика были мудрыми, хитрыми и проницательными.

Потому что улицы не склонялись ни перед кем, если только ты не стал беспощадным королем.

— Да. У меня все здесь, смотри. — Я открыла свою сумку, повернув ее так, чтобы он мог заглянуть внутрь. — Расписание занятий, студенческий билет, список литературы, все, что мне нужно.

Мой дядя смотрел на меня из-за очков для чтения, положив руки на свой огромный стол.

— Хорошо. Это твой первый год обучения в колледже. Будь умницей. — Затем его суровое выражение лица несколько смягчилось. — Я просто забочусь о тебе, Эверли. Это моя ответственность как опекуна.

— Я знаю. — Я улыбнулась мужчине, который так сильно напоминал мне моего отца своей внешностью, хотя его личность не могла быть более отличной. В то время как мой отец был теплым и добродушным, мой дядя был серьезным и, смею сказать, немного напряженным. Не то чтобы я могу винить его. Быть деканом Блэкстоунского университета было огромной ответственностью, и не только это, но и то, что мы оба оказались в тупике из-за нашей ситуации. Ситуация, с которой мы все еще пытались справиться время от времени.

Он коротко улыбнулся мне в ответ, прежде чем встать.

— Увидимся в четверг за ужином. Семь вечера, не опаздывай.

— Хорошо. — Собрав свою сумку и телефон, я поднялась на ноги и направилась к выходу из его кабинета. Я остановилась в дверях и повернулась к нему. — Пока, дядя.

— Дин Уокер, пока мы на территории университета, — напомнил он мне с легкой улыбкой.

— Извини. Я забыла. — Не желая втягиваться в очередную лекцию о том, как быть профессионалом в кампусе и не проявлять фаворитизма или чего-то еще, я сбежала так быстро, как только могла, помахав ему на прощание.

Семестр официально еще не начался, но кампус Университета Блэкстоун гудел — взволнованные первокурсники выходили из машин, готовые переехать в общежития, за ними следовали встревоженные родители с коробками и сумками.

Так непохоже на мой первый день здесь.

Лил дождь, пропитывая мою тонкую толстовку, пока я смотрела на унылое серое каменное здание, обрамленное потемневшим небом. Это был он. Мой дом на следующие четыре года.

Когда я вошла в двери, я обошла семью, которая со слезами прощалась.

— Я буду звонить тебе каждый день, — обещала девушка женщине, которая, как я предположила, была ее матерью. От этого зрелища слезы навернулись на мои собственные глаза, и я прикусила губу, сильно моргая, чтобы остановить их. Я и так уже слишком много плакала.

Продвигаясь дальше в здание, я наталкивалась на все новые и новые сцены. Куда бы я ни посмотрела, семьи помогали своим детям устроиться.

К тому времени, как я добралась до своей комнаты, я едва могла видеть сквозь слезы. Я дрожащей рукой открыла дверь и, оказавшись внутри, бросилась на кровать, заливаясь слезами.

Я так скучала по своим родителям. Пустота внутри меня, эта зияющая потеря, которая была там с тех пор, как они умерли… Я не думала, что они когда-нибудь исчезнут вот так.

Почему их нужно было забрать у меня?

Их автомобиль совершил аквапланирование на самой оживленной автомагистрали Англии и врезался прямо в мост. Они умерли от столкновения. Я тоже должна была быть там, но вместо этого я была на ночевке у подруги. Я никогда не забуду взгляд полицейского, когда он сообщил мне эту новость.

Они ушли, а я даже не успела попрощаться.

Мой отец был американцем, но мама англичанкой, и мы прожили в Англии всю мою жизнь. Мечтой моего отца было, чтобы я поступила в университет в США, в котором он учился, — университет, деканом которого теперь был мой дядя. Как бы то ни было, мне было семнадцать, когда мои родители скончались, поэтому мой дядя стал моим законным опекуном, как мой единственный оставшийся родственник. Я закончила несколько оставшихся месяцев своего учебного года в школе, чтобы сдать выпускные экзамены, временно остановившись у подруги. Затем я оставила все, что знала, чтобы переехать через весь мир и жить в Блэкстоуне, городе, который я посетила только один раз в жизни, с дядей, которого я едва знала.

Он пытался, но не привык, чтобы другой человек путался под ногами, несмотря на размеры его особняка. Особенно восемнадцатилетняя девушка, которая скорбела о потере своих родителей. Почти сразу, как я приехала, он усадил меня для долгого разговора. К концу он пришел к решению, что мне нужно собственное пространство, и он договорился, чтобы я переехала в университетское жилье. Он жил всего в двадцати минутах езды от кампуса, и он заверил меня, что я могу навещать его, когда захочу, но я не могла не чувствовать, что доставляю ему неудобства.

Несмотря на то, что я была по-настоящему одинока, жизнь в кампусе меня устраивала. Тем более, что одним из преимуществ его должности декана было то, что у меня была отдельная комната. Где-нибудь, где я могла бы побыть одна, потеряться, где никто не мог видеть слез, которые я проливала каждую ночь.

В тот первый день в моей новой комнате, когда мои слезы наконец прекратились, я села, вытерла глаза и огляделась. Комната была небольшой, но функциональной. Под окном стояла кровать, а у противоположной стены, выкрашенной в кремово-белый цвет, стоял письменный стол и полки. Рядом с дверью, которая, как я предполагала, вела в мою ванную (еще одна привилегия отдельной комнаты), было встроена гардеробная, а в углу стояло маленькое синее кресло. Мои коробки уже были доставлены, не то чтобы мне было что распаковывать.

Первое, что я сделала, это нашла фотографию своих родителей в рамке и поставила ее на свой стол. Покончив с этим, я направилась в крошечную ванную, чтобы плеснуть холодной водой в лицо.

Я оставила все остальное как есть, не в силах смотреть правде в глаза, и плюхнулась обратно на кровать.

Начался мой первый год в качестве студентки колледжа.

Я стряхнула воспоминания, сосредоточившись на том, чтобы оставаться позитивной. Я покрутила кольцо, которое всегда носила на безымянном пальце правой руки, — слегка потускневшие серебряные полоски, переплетающиеся друг с другом, с круглым кусочком оникса, инкрустированным в центре, и бабочкой из крошечных бриллиантов и жемчуга, инкрустированной в черный камень. Оно принадлежало моей маме, и это было мое самое ценное имущество, кроме машины. Моей машиной был синий Chevrolet Camaro 1969 года выпуска, который принадлежал моему отцу, пока он жил здесь, в США, и он годами стоял в гараже моего дяди, пока я не взяла его. Мой дядя, к счастью, не был заинтересован и позволил мне получить его без вопросов. Машина была не в лучшем состоянии, и он предложил купить мне что-нибудь поновее, но мне она нравилась, потому что принадлежала моему отцу.

— Уф!

Из меня вышибло весь воздух, когда я завернула за угол и врезалась прямо в стену.

Нет, не стену. Мужчину.

И не просто в какого-то мужчину.

Сэинт Девин.

Высокий, загорелый, широкоплечий, с темно-русыми волосами и великолепными зелеными глазами, он должен был стать образцом всеамериканской привлекательности.

За исключением того, что он не был им.

За этими глазами скрывалось что-то темное. Что-то, от чего у меня по спине пробежали мурашки.

К счастью, он был здесь один, его двух одинаково пугающих друзей нигде не было видно. Несмотря на то, что у них было меньше всего денег, чем у кого-либо из студентов этого эксклюзивного университета, насколько я знала, и все трое здесь на стипендиях, Сэинт Девин, Матео Сото и Каллум Коннелли занимали авторитетное положение, и их боялись в кампусе, благодаря их репутации. Сэинт и Матео были первокурсниками, как и я, а Каллум был старше. Мальчики либо ненавидели их за их власть, либо хотели быть ими, а девочки хотели их трахнуть. Я всегда избегала их, хотя Сэинт был на некоторых моих занятиях.

Он бросил на меня недовольный взгляд, но после минутной паузы обошел меня, чтобы продолжить свой путь. Я вздохнула с облегчением, что он не стал придавать этому значения. Вы бы не захотели оказаться в плохом списке Королей Кладбища.

Все знали их репутацию.

Город Блэкстоун был разделен пополам длинной дорогой, которая отделяла богатую северную часть, где жил мой дядя, и университетский городок, от южной. Короли Кладбища правили южной частью города, и вы не смогли бы даже ступить на их территорию без их ведома. Потом пошли слухи. Истории ходили вокруг, шептались в темноте. Что, возможно, кладбище — автомобильная свалка, на которой они жили и работали, — получила это прозвище не только из-за того, что по сути это было кладбище автомобилей. Что, может быть, кто-то… или больше, чем кто-то один из людей умер там, их тела оставили разлагаться среди обломков автомобиля, чтобы их больше никогда не видели.

Меня пробрал озноб, несмотря на тепло солнца. Прежде чем я успела сделать еще один вдох, Сэинт схватил меня за руку и развернул лицом к себе.

— Эверли Уокер, верно?

Я кивнула. Было ясно, что он уже знал ответ.

Мое сердцебиение участилось, когда он приблизился, прямо в мое личное пространство. Он приподнял прядь моих волос, позволив ей просочиться сквозь пальцы, его глаза были сосредоточены на движении его руки. Что он делал? Инстинктивно я попятилась, пока не уперлась в стену, но он последовал за мной, его твердая грудь прижалась к моей.

Опустив голову, он прижался губами к моему уху, и я невольно вздрогнула, когда его теплое дыхание коснулось моей кожи.

— Эверли, — Он вытянул мое имя примерно из миллиона дополнительных слогов. — У меня такое чувство, что в этом году мы будем видеть друг друга намного чаще. — Когда он выпрямился, он улыбнулся мне, показывая свои ямочки.

Затем он ушел, исчезнув за углом и оставив меня прислоненной к каменной стене с колотящимся сердцем.

Что, черт возьми, все это значило?

Отбросив странный момент, я разблокировала свой телефон, прокрутила контакты, прежде чем нажать кнопку вызова.

— Эв!

Мое настроение мгновенно улучшилось от восторженного приветствия моей подруги.

— Миа! Ты вернулась в город?

— Вчера вернулась. Тьфу, я так устала от смены часовых поясов, — она громко фыркнула, заставив меня улыбнуться.

— Не жди от меня сочувствия после того, как ты провела лето, общаясь со всеми этими сексуальными испанскими мужчинами.

— Я пыталась привезти тебе одного, но он не поместился в мой чемодан.

Двигаясь влево, я обошла другую семью, которая занимала весь проход с огромной коллекцией чемоданов.

— Думаю, я прощу тебя. Когда ты вернешься в кампус?

— В пятницу. Мне нужно съездить на несколько дней навестить маму, но я приеду, как только смогу. Как насчёт вечеринки в пятницу вечером? Кто-то точно должен ее устроить.

— Я посмотрю, смогу ли я это выяснить. Сейчас здесь в основном первокурсники. — Остановившись на секунду, я втянула воздух, затем добавила: — О, за исключением того, что я столкнулась с Сэинтом минуту назад.

Как и следовало ожидать, она мечтательно вздохнула.

— Боже, он горяч.

— Да… Но не в моем вкусе, — неубедительно сказала я. Добравшись до библиотеки кампуса, я зажала телефон между ухом и плечом и вытащила из сумки студенческий билет, чтобы пройти в здание. — В любом случае, мне пора, но я посмотрю, смогу ли я узнать о чем-нибудь, что будет происходить в пятницу вечером.

— Хорошо, детка. Звони скорее.

— Увидимся. — Закончив разговор, я вошла в библиотеку.

В начале этого учебного года было все как-то по-другому. Дело было даже не в том, что я был на год ближе к выпуску — слава богу. Это чувство витало в воздухе. Энергия вокруг меня была сладкой на вкус — как надвигающаяся гибель. Думаю, это то, что происходит, когда вы, наконец, получаете мотивацию и возвращаетесь в свою жизнь.

Последние несколько лет мы с братьями жили с тенью над нашими головами. Теперь, впервые за долгое время, я почувствовал себя чертовски живым, и я забыл, насколько увлекательным было это чувство. Я был благодарен за это чувство, зная, откуда я родом. Я не мог поверить, что забыл это.

Я оглянулся на здание колледжа, и хотя я не мог увидеть отсюда брюнетку, я улыбнулся. Ее великолепие значительно облегчало мою работу, и было так стыдно заставлять плакать красивое лицо.

Теперь было слишком поздно для всего этого. У меня была работа, и последнее, чего я хотел, это подвести своих братьев. Мы не были кровными родственниками, но все равно были братьями. Кровь не сделала бы нас семьей; узы сделали, узы, которые держали нас вместе, были причиной того испорченного путешествия, в которое мы собирались отправиться.

Из моих братьев я был самым спокойным — можно даже сказать, беззаботным. Каллум был самым старшим, и, естественно, он взял на себя роль нашего лидера и защитника. Он был вдохновителем и был частью того, почему мы трое даже получили все блага в колледже. Матео всегда был в состоянии повышенной готовности, что делало его агрессивным и безрассудным. Честно говоря, это была не очень хорошая комбинация, когда ты пытаешься оставаться в тени.

Я оглянулся на здание, где в последний раз была брюнетка, и понял, что не могу позволить себе слишком долго думать о плане, не тогда, когда мои братья зависели от меня.

Правила должны были быть нарушены, а грехи должны были быть искуплены. Я просто был здесь, выполняя работу кармы.

— Почему ты улыбаешься, как идиот? — У меня голова пошла кругом, когда я услышал ленивое протяжное произношение Матео.

Он сидел на капоте нашего общего грузовика, ржавой синей развалины, видавшей лучшие дни. Он, как всегда, был в черном, а ацтекская птица, которую он вытатуировал на горле, выглядывала из воротника его рубашки.

— Разве мужчина не может просто быть счастливым?

Матео хихикнул. Он вытащил сигарету, и я сморщил нос. Прошли годы, но я не думал, что когда-нибудь привыкну к этому запаху. Травку я может мог бы терпеть, но сигареты вызывали у меня отвращение.

— Ты счастлив только тогда, когда в деле замешана киска. — Матео был достаточно любезен, чтобы выдохнуть дым в противоположную сторону, когда говорил.

Я подошел достаточно близко и похлопал его по щеке.

— Брат, честно говоря, это касается того, что никакое количество мягкой, влажной киски не может заставить тебя выглядеть эйфорично.

— Ты гребаный тупица.

Мы замолчали, пока он докуривал сигарету. Пара девушек смотрели на нас. Они, вероятно, подошли бы, но Матео заставил их колебаться. Когда Каллум был с нами, все обычно шло одним из двух способов. Они обоссались бы от страха или намочили бы свои трусики от возбуждения.

— Я встретил ее, — сказал я ему.

Моя голова повернулась к зданию, и боковым зрением я почувствовал на себе взгляд Матео. Я пока не хотел встречаться с ним взглядом, поэтому оглядел кампус, благодарный, когда увидел Каллума.

Его было нетрудно не заметить, он возвышался над всеми, а его пастообразной заднице требовалось больше солнечного света. Он не обращал внимания на то, что люди пялились на него. Я думаю, это было нетрудно сделать, когда ты вырос на улице, и каждая школа осуждала тебя, как только вокруг произносились слова “сирота” и "приемный ребенок".

Можно было подумать, что в колледже будет по другому, но ничего не изменилось, когда вы были горожанами в студенческом городке. Это ложь; девушки изменились. Им нравились острые ощущения от общения с "плохим мальчиком". Они раздвигают ноги быстрее, чем я мог бы сказать "секс".

— Давай убираться отсюда, — сказал Каллум в качестве приветствия.

— Как прошел ваш первый день в кампусе? — спросила я, забираясь на заднее сиденье.

Матео закатил глаза, глядя на меня. Ему не нравилось учиться. Я знал, что он был здесь только потому, что мы с Каллумом занимались этим.

— То же дерьмо, что и в другой день, — сказал он.

— Как прошел твой день? — Спросил Каллум.

Я чуть было не продолжил и не рассказал о своем дне, но на самом деле им было все равно. Мне было все равно. Я тянул время, потому что в тот момент, когда я сказал им, что встретил девушку, это сделало бы все реальным. Я не был похож на других студентов здесь. Все они прожили свою жизнь беззаботно, и их единственная проблема заключалась в том, будут ли они умирать от похмелья в понедельник. Я был здесь по спортивной стипендии, и если что-то пойдёт не так… ну, пока-пока, будущее. Опять же, все уже пошло не так, и единственное, что осталось сделать, это отомстить.

— Я встретил ее, — наконец сказал я.

— Ты уже говорил, — пробормотал Матео.

Каллум сжал руль и слегка повернулся, чтобы посмотреть на меня.

— Ты вступил с ней в контакт?

— Я вступил в контакт? — Я рассмеялся. — Вы здесь разговариваете с легендой. Я практически заставил ее броситься на меня.

Они оба фыркнули.

— Конечно, — сказал Каллум.

— Вот почему вы, ребята, выбрали меня. Я гребаный бог секса.

— Единственное, чем ты являешься, — это венерический сосуд, — парировал Матео.

Я послал его.

— Хотя она симпатичная, — сказал я им.

— Братан, у нее мог бы быть бородавки и третий глаз, и это не изменило бы исход этой игры.

Каллум кивнул в знак согласия.

— По крайней мере, у тебя не будет проблем с тем, чтобы трахнуть ее, когда ты ее разденешь.

— Как бы то ни было, ты просто завидуешь моему сексуальному мастерству.

Оба, Каллум и Матео, повернулись, чтобы посмотреть на меня, а затем мы втроем расхохотались.

— Ты слышишь дерьмо, которое выходит из твоего рта? — Каллум спросил меня.

Я не отвечал, пока мы не добрались до свалки, которую мы называли домом.

Это было немного, и большинство людей смотрели на это свысока — они думали, что оскорбляют нас, называя это кладбищем. Но чего они не понимали, так это того, что всем нам было похуй. Для нас это место было раем. Я не рос со своей семьей, и мое определение дома было где-то, где можно прилечь ночью, но переезд сюда изменил это. Домом было это место. Это было безопасное убежище.

Захлопнув за собой дверь, я взглянул на Каллума поверх капота грузовика.

— В пятницу у них вечеринка в честь возвращения в колледж в доме братства.

Вступление в братство не входило в список того, что я хотел сделать, но Каллум убедил меня, что лидерство может исходить от бустера. Когда ты помогал школьной команде, люди, как правило, не обращали внимания на некоторые вещи, поэтому мои так называемые братья терпели меня. Я просто не мог жить там полный рабочий день, не тогда, когда они смотрели свысока на Каллума и Матео. Я заплатил свои взносы, снял свою комнату и оставался там достаточно часто, чтобы не вызывать подозрений. Кроме того, если Каллуму и Матео нужно было переночевать, я мог обеспечить это для них.

Ни Каллум, ни Матео, казалось, не были заинтересованы в вечеринке. В последнее время наши мысли были в прошлом, о том, что мы могли бы сделать, поэтому я не винил их.

Мне действительно пришлось объяснить им это.

— Большая вечеринка — это много людей… много людей равно много девушек… много девушек — это секс, а месть и секс сочетаются, как арахисовое масло и желе.

При этом они оба улыбнулись, и это было немного пугающе.

— Я в настроении поиграть, — сказал Каллум, когда мы подошли к дверям дома, примыкающего к свалке. Нашего дома.

— Рассчитывай на меня, — ответил Матео.

— Ради секса? Потому что я уверен, что смогу найти тебе кого — нибудь — блять.

Кулак Матео вылетел, и я согнулся пополам, держась за живот.

— Я, блядь, ненавижу вас, ребята.

Каллум покачал головой и пошел в сторону гаража, в то время как Матео повернулся в противоположном направлении, направляясь на кухню в дом.

Это дом, милый, блядь, дом. Я посмотрел на картину, которая висела в прихожей, и улыбнулся.

— Мы заставим тебя гордиться, старик.

Как только мы завернули за угол, я улыбнулась, увидев огни и услышав музыку. По словам Мии, единственным способом начать новый семестр было посетить самую большую и лучшую вечеринку братства, которая проходила в городе. И это не стало намного больше или лучше, чем вечеринки, которые устраивало братство Alpha Тау Xi, также известное как ATX.

— Помни, нет резинки, нет любви. — Наша подруга Хэлли порылась в своей маленькой сумочке, протягивая упаковку с презервативами мне и Мии. Я рассмеялась, когда она с довольным видом перебросила свои светлые волосы через плечо.

— Надень на него, прежде чем трогать, — добавила Миа, затем они оба выжидающе посмотрели на меня.

— Ухх… Прикрой его культю, прежде чем трахаться? — Пожав плечами, предложила я, засовывая презерватив в задний карман шорт. Может быть, я бы в конечном итоге использовала его, но, вероятно, нет. Некоторые парни избегали меня только потому, что я была племянницей декана. И были другие, которые хотели меня именно по этой причине. Мой дядя был не только деканом; у него были связи как здесь, так и за ее пределами, и я не была заинтересована в том, чтобы меня использовал кто-то, желающий продвинуться. Было отстойно, что меня судили по моей фамилии, но я ничего не могла с этим поделать.

— Девочка, если у него есть ампутированная конечность, я не хочу об этом знать. Дай мне бейсбольную биту в любой другой день. — Хэлли взяла меня и Мию за руки. — Давайте, давайте сделаем это. Приближается первая вечеринка года.

Мы подошли к огромному дому братства, где вечеринка была в самом разгаре. Первым, кого я увидела, когда мы вошли, был Роберт Джозеф Паркер-Пеннингтон |||, президент братства и сын мэра. К счастью, большую часть времени его звали Робби, потому что его полное имя было слишком долгим.

— Эверли. Разве ты не прекрасна сегодня вечером? — Его глаза прошлись по моему телу, когда он обнял меня за талию, и я внутренне вздохнула. Краем глаза я заметила, как Мия и Хэлли направляются в сторону кухни, и я мысленно подсчитала, сколько времени мне нужно пробыть в присутствии Робби, прежде чем я смогу уйти.

— Привет, Робби. — Я вежливо улыбнулась ему. Он как раз собирался что-то сказать, когда кто-то позвал его по имени из глубины дома.

— Найди меня позже, — пробормотал он, прежде чем исчезнуть.

Вряд ли. Секс на одну ночь с президентом братства не входил в мои планы на вечер, особенно потому, что ходили слухи, что он любил снимать на видео свои победы. Кто знал, к чему может привести отснятый материал? Не то чтобы это мешало девушкам бросаться на него. Кроме меня, наверно.

На кухне я налила себе выпить, держась подальше от чашек Solo. Кое — что еще, чего нет в моей повестке дня — открытые напитки. Можете считать меня параноиком, но любой может подсыпать тебе что-нибудь в напиток, когда ты отвернешься, особенно на таких вечеринках. Поэтому я выбрала пиво (теплое) или какой-нибудь алкогольный напиток со вкусом фруктового пунша, который был выпущен из банки. Я схватила одну из банок и открыла крышку, сделала глоток и поморщилась от искусственного вкуса. И все же, по моему опыту, чем быстрее я выпью, тем вкуснее будет.

Продолжая потягивать свой напиток, я бродила по дому, по переполненному нижнему этажу, а затем остановилась у лестницы. Вверх или вниз? Наверху было еще два этажа — в основном спальни, которые в любом случае были бы заперты, а если бы и были незаперты, скорее всего, люди были бы заняты тем, что трахались в них. Подвал был внизу, где у них была игровая комната и… на самом деле, что еще там было внизу? Не было никаких признаков моих подруг рядом, поэтому я приняла поспешное решение исследовать. Я не была новичком в этом месте после того, как пробыла здесь уже два года, но иногда я все еще чувствовала себя чужой. Во-первых, мой акцент, а во-вторых, моя неспособность устанавливать глубокие связи. Я держала все на поверхности, потому что впустить кого-то — значит становиться ближе, а это могло глубоко ранить тебя.

Чем ближе кто-то подходил к твоему сердцу, тем больше у него было сил, чтобы разбить его.

Осушив остаток своей банки, я схватила другую из стопки на столе рядом с лестницей и открыла ее. Может быть, если я выпью достаточно, это прогонит мои внезапно возникшие меланхолические мысли.

Ступив на первую ступеньку, сделав глоток моего нового напитка, я почувствовала покалывание в задней части шеи. Я резко обернулась, ахнув. На меня никто не смотрел, и я рассмеялась над собственной внезапной паранойей. Сделав большой глоток своего напитка, я продолжила.

Когда я достигла конца и, по совпадению, также осушила свой второй напиток, у меня определенно был некоторый алкогольный кайф. Я фыркнула от удовольствия при мысли о том, что мой дядя увидит меня, хотя в глубине души также чувствовалась вина. Я так старалась быть идеальной племянницей для него, зная, что меньшее может повлиять не только на мою репутацию, но и на его репутацию декана университета. Но я была сломлена внутри, и иногда, в такие моменты, как этот, трещины начинали проявляться.

Лестница вела в большое открытое пространство, слишком теплое из-за количества тел и отсутствия окон, воздух был прокуренным от сигарет и косяков, которые передавались по кругу. В помещении были бильярдный стол, диваны, стол для аэрохоккея… все как обычно. Я бывала здесь раньше, но с тех пор, как я решила исследовать это помещение, моей целью теперь был открытый дверной проем напротив того места, где я стою, ведущий в коридор. Повсюду толпились люди, но я пробиралась сквозь них так быстро, как только могла, пока не добралась до дальней стены.

Возможно, приехать сюда было не такой уж хорошей идеей. Я быстро заморгала, пытаясь прояснить внезапно затуманившееся зрение.

Когда я вошла в коридор, я тяжело вздохнула. Было прохладно, освещение тусклое, откуда-то дул легкий ветерок. Шагнув вперед, я попробовала дернуть первую дверь, и она легко открылась.

В ту же секунду, когда я вошла в комнату, дверь захлопнулась за мной со зловещим щелчком.

Черт.

Мое сердце бешено заколотилось, когда я развернулась, мое громкое дыхание прозвучало в пустой тишине. Я ничего не видела в темноте, но чувствовала чье-то присутствие и знала, что на меня смотрят. Они гудели по моей коже, как электрический ток. Моя пустая банка выпала из моей руки и с громким звоном упала на пол, но я едва заметила, как меня внезапно окутало жаром.

Это обрушилось на меня со всех сторон. Не имело значения, в какую сторону я повернулась; Я была окружена. Страх сковал меня на месте, и я боялась протянуть руку и прикоснуться к тому, что было передо мной.

Дрожь пробежала по моему телу, и я впилась ногтями в ладонь, прикусив губу так сильно, что почувствовала вкус крови, в отчаянной попытке остановить всхлип, вырывающийся из моего горла.

Я не считала себя слабой, но я была на пути к тому, чтобы напиться и легко сдаться.

— Так, так, так. Посмотрите, кто пришел на нашу частную вечеринку. И нам даже не нужно было выслеживать тебя.

В голове у меня царил панический беспорядок, но этот голос… он звучал знакомо. Я знала, чей он.

— Жаль. Ты знаешь, как сильно я люблю погоню.

Мое сердце забилось еще сильнее в груди, мой инстинкт бегства умолял меня убраться отсюда нахрен, но я не могла. Второй голос был более хриплым, чем первый, и хотя он не был таким знакомым, я знала, что слышала его раньше.

— Держу пари, она напугана. — Второй парень хихикнул.

Прежде чем я смогла осмыслить то, что он сказал, я почувствовала, как кто-то коснулся моей руки, посылая электрический ток, обжигающий мою кожу.

— Я знаю, что ты любишь их именно такими, — сказал парень, который заговорил первым, с юмором в голосе.

Прежде чем я смогла убрать руку, меня прижали спиной к одному из парней. Одна его рука обхватила меня за талию, а другая потянулась к линии подбородка.

Я сразу узнала этот запах. Характерные ароматы моторного масла и кожи с металлическим оттенком, дополненные богатыми древесными нотами, заставили меня захотеть зарыться лицом в его шею и вдохнуть его, несмотря на мой страх.

Сэинт.

— Ты ведь не боишься, Эверррррли?

Я молчала.

Когда он отпустил меня, все мое тело обмякло от облегчения. Однако у меня была всего секунда отсрочки, потому что другой мужчина наклонился и грубо схватил меня за запястья. Он заломил их мне за спину, заставляя мои груди касаться его груди. Дрожь пробежала по моему телу от прикосновения, мои соски напряглись под тканью лифчика, и я сказала себе, что это из-за того, что я была напугана до чертиков. Его запах заполнил мои ноздри, та же кожа и моторное масло, что и у Сэинта, но все же как-то по-другому.

Одной большой рукой он схватил меня за запястья, а другой провел кончиком пальца по моей щеке. Я прикусила губу, чтобы не захныкать, и привкус крови снова наполнил мой рот.

Он обратился к Сэинту с разочарованием в голосе:

— Я ненавижу молчаливых; Словно трахаешься с трупом.

— Кэп, ты когда-то трахал труп? — Сэинт рассмеялся. — Это пиздец, даже для тебя.

Парень, державший меня, весело фыркнул, и я сильнее прикусила губу. Что, черт возьми, было не так с этими придурками?

— Отпусти ее, — приказал другой голос. Гладкий, темный и пленительный, он вызвал у меня мурашки по спине.

Мои запястья внезапно разжались, и мои инстинкты "сражайся или беги" сработали. Развернувшись на каблуках, я бросилась к двери. В комнате было так темно, но я знала, что дверь была за Сэинтом.

Без всякого предупреждения комнату залил свет. Он был тусклый, но после темноты это было слишком ярко для моих глаз, и я подняла руку, чтобы закрыть лицо. Когда я опустила руку, Сэинт был передо мной, загораживая дверь своим большим телом, его зеленые глаза сверкали злобным весельем. Его рука метнулась вперед, снова разворачивая мое тело лицом к комнате, прижимая меня к своей груди и обхватывая рукой мое горло.

Это было совсем не похоже на то, когда я видела его в последний раз. Что-то здесь было серьезно не так.

Я замерла на секунду, затем сработали мои рефлексы, и я бросилась на него, пытаясь освободиться. Он смеялся, без усилий удерживая меня на месте, его рука, как сталь, обнимала мою талию.

— Эй, Матео? Я думаю, что она все-таки хочет, чтобы ее преследовали.

Матео. Конечно. Я должна знать, куда пойдет один король, за ним последуют другие.

Матео подошел ближе, его темные глаза блестели в тусклом свете. Чуть ниже ростом, чем Сэинт, кареглазый, загорелый, с короткой стрижкой и большой татуировкой, выглядывающей из-под воротника, он, несомненно, был сексуальным, но то, как он смотрел на меня, заставляло меня хотеть оказаться как можно дальше от него. Его взгляд пробежался по моему телу, и в отличие от того, как Робби изучал меня раньше, взгляд Матео был холодным и расчетливым — словно хищник, оценивающий свою жертву. Дрожь пробежала по моему позвоночнику, и я дико закрутила головой, ища выход.

Мои глаза встретились с парой голубых, таких холодных, как лед.

Каллум.

Сам беспощадный король.

Развалившись в кресле с высокой спинкой, с косяком в руке, расстегнутым воротом черной рубашки и закатанными рукавами, он смотрел на меня так, словно я была никем. Бесполезно.

Он не проявил бы ко мне милосердия.

Хватка Сэинта на моем горле усилилась, и Матео подошел ближе, так что его тело было прижато ко мне, его горячее дыхание касалось моей щеки. Некоторым девушкам хотелось бы оказаться на моем месте — зажатой между двумя горячими плохими парнями, но не мне. Не с враждебностью, исходящей от них, сгущающей атмосферу в комнате.

В тишине, все, что я могла слышать, было мое дыхание; быстрые, прерывистые вздохи, когда я изо всех сил пыталась набрать воздуха в легкие.

— Хочешь поиграть с нами, мамочка? — Матео наклонил голову, касаясь губами моего уха. Его голос был таким мягким, скользящим по моей коже, но я не повелась.

— Н-нет. — Слово едва слетело с моих губ, прежде чем Сэинт еще сильнее сжал мое горло.

— Неверный ответ, Эверли. — Рука, обхватившая мою талию, скользнула под топ, на обнаженную кожу моего живота.

По моей щеке скатилась слеза.

Матео улыбнулся.

— Она такая чертовски красивая, когда плачет, не так ли? Ты тоже хочешь поиграть, Кэл?

— Пожалуйста. — Мой хриплый крик остался без внимания, когда Матео втиснул свое бедро между моих ног, его руки скользнули вверх по моим бокам, в то время как Сэинт прижался ко мне сзади, сильнее прижимая меня к твердой мускулатуре ноги Матео.

Они оба были жесткими, и, судя по тому, как они втирались в меня, они хотели убедиться, что я не заскучаю по этому.

Упала еще одна слеза, но в то же время мое тело выгнулось в контакте, прежде чем я даже осознала, что происходит.

— Я всегда знал, что ты маленькая шлюха, — прошипел Матео. — Тебе это нравится, не так ли? — Его рука потянулась к пуговице моих шорт, и мое сердце остановилось.

Нет.

Раздался раскат смеха, когда он подразнил пуговицу, прежде чем убрать руку, чтобы схватить меня за талию. Сэинт застонал у моего горла, когда его собственная рука двинулась вверх, чтобы обхватить мою грудь, и я ахнула, когда он грубо дернул меня за сосок, в то же время Матео сильнее прижал меня к своему бедру.

Это было так неправильно, и все же это было так чертовски хорошо.

Мой собственный стон вырвался прежде, чем я смогла его остановить, за которым последовал сдавленный всхлип. Как я могла находить удовольствие в том, что они делали со мной? Что со мной было не так?

— Нет. — Слово пришло от Каллума, и это было похоже на щелчок выключателя. — Ей это не нравится.

Хватка Сэинта усилилась, пальцы Матео напряглись на мне. Прежде чем у меня была секунда, чтобы осознать, что происходит, меня отпустили и подтолкнули вперед. Споткнувшись, я потеряла равновесие и рухнула на пол, глотая драгоценный воздух в легкие.

В поле моего зрения появилась пара ног — блестящие черные мокасины, — но я сосредоточилась на потертостях, которые крем для обуви не смог скрыть. Я изо всех сил старалась игнорировать смешки, которые звучали позади меня, когда я медленно подняла голову, моргая сквозь слезы. На стуле надо мной развалился Каллум, его губы скривились в презрительной усмешке, когда он смотрел на меня сверху вниз. Весь стройный, с мощными мышцами, с иссиня — черными волосами, холодными голубыми глазами и гладкой бледной кожей — он был чертовски захватывающим, но тьма внутри него заставляла меня сжиматься от его взгляда.

Его ноги раздвинулись еще дальше, и он наклонился вперед. Я затаила дыхание, ожидая, когда он заговорит. Не зная, почему я здесь, почему я вдруг оказалась на радаре Королей Кладбища, но Каллум был притягательным, и я не могла оторвать взгляд.

Он выпустил дым из своего косяка мне в лицо, и я закашлялась.

На его лице появилась ухмылка.

— Тебе не нужно становиться на колени, милая. Я не заинтересован в том, чтобы ты сосала мой член. Убирайся. Сейчас же.

Унижение и ярость горели в моих венах, и я вызывающе посмотрела на него, но прежде чем я успела что-то сказать, Матео подхватил меня под руки, выволок из комнаты и захлопнул за мной дверь. Слезы шока затуманили мое зрение, и я, спотыкаясь, поднялась на ноги, прислонившись к стене, и бросилась по коридору так быстро, как только могла.

Их издевательский смех преследовал меня всю дорогу до лестницы.

— Шляпа? — Я поднял бровь на Сэинта, который смотрел на меня с ухмылкой на лице.

— Ничего. Просто интересно, понравилось ли тебе, когда Эверли Уокер стояла на коленях у твоих ног. Ты должен был позволить ей пососать твой член, пока она была там.

— Отвали. — Игнорируя образ того, как ее мягкие, пухлые губы будут выглядеть обернутыми вокруг моего члена, я переключил свое внимание на текущую задачу. — Вы двое, — я ткнул пальцем в воздух, указывая между ним и Матео, который не раскаивался, ухмыляясь, — неужели вы не можете пять минут не думать о своих членах? Мы не должны, блядь, ублажать суку. Не забывайте о нашей конечной игре.

— Я не знаю, как насчет Мэтти, но я могу немного повеселиться с ней, не так ли? Было бы фальшиво не дать ей почувствовать сладкий вкус мести. — Сэинт сверкнул ямочками на щеках, как будто это могло иметь какой-то эффект.

— Сколько, блядь, раз я должен сказать тебе, чтобы ты не называл меня Мэтти, — Матео плюнул в Сэинта, затем повернулся, чтобы посмотреть на меня с ужасающей ухмылкой. — Сэинт был прав; она милая. Я бы не прочь трахнуть ее.

Я вздохнул, подпирая рукой лоб.

— Хорошо. Делайте что угодно. Просто помните о нашей цели, хорошо? И мы хотим, чтобы она испугалась.

Темные глаза Матео наполнились волнением.

— Нет проблем. Мне нравится, когда они кричат.

Я поднес косяк к губам и затянулся, позволяя дыму заполнить мои легкие, прежде чем ответить на облако дыма:

— Ты облажался.

Он пожал плечами.

— Ты тоже.

Я не мог этого отрицать. Мы все были в дерьме. Без сомнения, психиатр провел бы с нами день, но мы все были сыты по горло психологической ерундой в детстве. Теперь нам не перед кем было отчитываться.

Люди отчитывались перед нами.

Мы были Королями Кладбища, и даже если наше имя звучало как унизительный термин, это была не шутка. Так называемым богатым и могущественным из Блэкстоуна нравилось думать, что они на вершине, но поскребите поверхность, и вы обнаружите, что все, что блестело, не было золотом. Это была фанера, такая же фальшивая, как сиськи на моделях в календаре Сэинта, в мастерской на свалке.

С другой стороны, у нас была власть там, где это имело значение. Деньги не так важны, когда люди боятся тебя; когда ты можешь заставить их исчезнуть одним словом; когда у тебя есть связи в местах, к которым правители города даже не надеются прикоснуться.

Наше королевство строилось по кирпичику, и даже если за это платили шантажом и кровью, однажды мы будем на вершине, и все будут преклоняться перед нами.

Я, Матео и Сэинт.

Гребаные короли кладбища.

— О, да! Да! Черт!

Закатив глаза, я отключился от стонов плаксивой блондинки, когда Сэинт трахал ее сзади, Матео стоял перед ней, поглаживая свой член, когда она высунула язык, готовая… ну, я на самом деле не хотел, черт возьми, видеть это.

Пришло время мне сделать еще одну вещь, ради которой я сюда пришел. И мне нужно было выпить, и, возможно, я также хотел обойти дом братства, посмотреть, приняла ли некая брюнетка к сведению наши угрозы и действительно ушла. Выйдя из комнаты, я поднялся по лестнице, избегая позирующих спортсменов в накинутых на них футболках, и прошел через дом в спальню, принадлежащую Роберту Джозефу Паркеру-Пеннингтону |||, президенту братства.

Его замок было до смешного легко взломать, и я был внутри менее чем за две минуты. Качая головой из-за его слабой безопасности, я пробрался через мусор по всему его гребаному полу (серьезно, когда этот парень в последний раз видел свой ковер?) и остановился перед деревянным шкафом со стеклянной дверью в дальнем конце комнаты.

Сегодня у меня осталось ещё две цели. Сначала я поместил крошечный, незаметный предмет на нижнюю часть одной из полок, прикрепленных к стене над шкафом, лицевой стороной внутрь комнаты. Он даже не заметил бы, что это было там, и потенциальный шантаж мог бы стать ценной валютой. Конечно, всегда был шанс, что из этого ничего не выйдет, но я ни за что не собирался упускать эту возможность. Он был одной из многих пешек в нашей шахматной игре, и им можно было пожертвовать. Нам уже удалось избавиться от предыдущего президента братства, когда по сети распространилось видео с ним и несовершеннолетней девушкой. Несмотря на его настойчивость, чтобы она показала ему удостоверение личности, и она поклялась, что ей восемнадцать и так далее, судья (к несчастью для него) так не считал.

Какое-то время он не будет видеть за пределами камеры.

Его мольбы о пощаде все еще приятно звучали в моих ушах, когда судья пристально посмотрел на него и вынес свой приговор. Плачь мне, блядь, рекой, но эй, ты связываешься с несовершеннолетними девочками, ты сталкиваешься с проклятыми последствиями. И, возможно, мы помогли с этими последствиями — анонимно выложили подробности в Интернет, убедившись, что они попали в нужные руки, то есть в СМИ. Как только такая информация стала доступной, даже элите стало трудно заметать следы.

Возвращаюсь к моей миссии. Вторая цель — и это было для меня просто бонусом — я наклонился и стащил неоткрытую бутылку "Патрона" Робби из самого шкафа, открутил крышку и сделал глоток.

Алкоголь плавно скользнул в мое горло.

— Спасибо тебе, Alpha Тау Xi. — Я поднял бутылку в шутливом тосте.

Схватив бутылку за горлышко, я вышел из комнаты, закрыв за собой дверь и оставив все так, как было.

Кроме текилы, конечно.

Когда я обошёл дом, убедившись, что Эверли Уокер ушла, я вернулся туда, где оставил своих мальчиков. Блондинка исчезла, и они бездельничали, играя в игры на своих телефонах.

Мы могли бы с такой же легкостью сделать это дома, теперь, когда мы достигли того, ради чего пришли сюда.

— Пойдёмте. — Я указал на дверь большим пальцем.

Они оба медленно подняли головы от экранов своих телефонов, тупо уставившись на меня.

— Текилы? — Слегка встряхнув бутылку, я поднял ее.

— Черт возьми, да. — Сэинт вскочил на ноги еще до того, как я закончил произносить это слово, направляясь прямиком к двери, и Матео не отставал от него. Не то чтобы предложение текилы понравилось Матео, поскольку он не пил, но я знал, что он будет так же стремиться уйти, как и я.

Мы направились к выходу, не обращая внимания на девушек, которые практически бросались на нас, когда мы шли, и парней с их фальшивыми приветствиями. Как только мы оказались в грузовике, а Матео занял место водителя, я откинулся назад, наконец-то по-настоящему расслабившись впервые за этот вечер.

— Домой, — сказал я, откидывая голову на разорванную кожаную обивку и закрывая глаза.

Вернувшись на свалку, я оставил «Патрон» с Сэинтом и ушел, подальше от дома, нуждаясь в некотором времени в одиночестве. Я направился в мастерскую и щелкнул выключателями, которые включили прожекторы на свалке, а затем направился в то, что горожане называли кладбищем.

Лабиринт из высоких, ржавых автомобилей и автомобильных запчастей, сложенных в кучи друг на друга, змеящихся по огромному пространству. Здесь можно заблудиться. На самом деле, у меня и моих братьев были такие ситуации, когда мы были моложе. Теперь, однако, мы знали кладбище как свои пять пальцев. Каждый поворот, каждую развилку, каждый тупик.

На восточной стороне кладбища находился мусоросжигательный завод, а на западной — дробилка. У него было более техническое название, но он, по сути, дробил машины, разжевывал их и выплевывал на мелкие кусочки. Когда я был моложе, мне разрешали управлять им под пристальным наблюдением—

Черт. Волна воспоминаний нахлынула на меня так чертовски сильно, что я не мог сделать вдох. Прочистив горло, я повернулся спиной к дробилке и направился обратно к дому, где должны были ждать мои братья.

Единственный способ справиться с этими нежелательными мыслями — утопить их в литре лучшей текилы Alpha Tay Xi.

Весь дом пропах моторным маслом. Я сморщил нос, как и Сэинт. Каллум был стойким, как всегда. Бородатый мужчина, который теперь воспитывал нас, шел впереди нас, а мы следовали за ним. Дом был одноэтажным, но длинным, или, может быть, мне так казалось, потому что я привык к тесной комнате в приёмной семье. Квартира, которую я когда-то делил с родителями, была ненамного больше.

Часть меня задавалась вопросом, почему я могу прекрасно вспомнить это место. Некоторые вещи я хотел забыть, но, похоже, у жизни есть способ навсегда сохранить трагедии в памяти.

Я посмотрел на Сэинта и Каллума, оценивая их реакцию на наш новый дом. Честно говоря, я не знал, зачем этому старику трое таких взрослых детей, как мы. Не то чтобы мы были старыми по каким-либо стандартам детского дома, но чем моложе и симпатичнее вы были, тем выше были ваши шансы получить дом и семью навсегда. У "милых" была и обратная сторона, но нам троим не нужно было беспокоиться о том, что этот старый хрен попытается приставать к нам. Мы могли бы с ним справиться.

— Я думаю, мы можем превратить гостиную в мою комнату. Таким образом, у каждого из вас будет своя комната, и ни с кем не придется делиться.

Сэинт был первым, кто посмотрел в нашу сторону, и его глаза заблестели. Он был единственным из нас, кто поддерживал связь с одним из своих родителей, но это было не так уж и здорово. У меня такое чувство, что он предпочел бы быть сиротой, как мы.

— Нам лучше жить в одной комнате, — сказал Каллум.

Мы всегда жили в одной комнате.

Старик остановился и посмотрел на нас. Он положил руку за голову и почесал ее.

— Вы растете, мальчики, подумал, что вам нужно собственное пространство. Это не значит, что у меня нет места.

Старик начал ходить по дому, показывая нам, где мы будем жить, а Сэинт остался позади, чтобы только мы могли слышать, что он говорит.

— Давайте, ребята, мы наконец-то сможем это сделать.

Мы с Каллумом посмотрели друг на друга и расхохотались. Возможно, перемены были не так уж плохи, в конце концов.

Что именно сделало кровь гуще воды? Эта консистенция была такой чертовски густой, что забивала твои гребаные поры. Нет, кровь была не гуще воды, по крайней мере, не в моем случае.

Солнце начало садиться, пока я ждал в нашем грузовике моих братьев. Я прятался достаточно далеко, чтобы не вызывать подозрений, но все равно мог видеть, кто входит и выходит из клуба.

То, что этот клуб находился в хорошей части города, не означало, что он не был покрыт дерьмом. Богатые люди просто знали, как скрыть запах лучше, чем бедные. Я имею в виду, когда свиньи были твоими мальчиками на побегушках, это определенно облегчало жизнь.

Я посмотрел на часы на приборной панели, и они приближались к девяти. По сведениям Сэинта, старый добрый Дин Уокер покинул свой дом. Он был человеком привычек, и ему нравилось придерживаться рутины, что приносило пользу при слежке за ним.

Каждый четверг ровно в семь вечера он любил ужинать с Эверли. Что вернуло меня к моему предыдущему заявлению. Насколько крепкой была связь между Эверли и ее любимым дядей?

Знала ли она? Помогала ли ему?

Конечно, она выглядела как гребаный ангел, но разве Люцифер не должен был быть самым красивым из всех ангелов? Внешность может быть обманчива. Я не понаслышке знал из всех приемных семей, какими жестокими оказались эти "хорошие дома", прежде чем старик взял меня к себе.

У меня были семьи, которые выглядели сладкими, как конфеты, перед советниками и пытались залезть ко мне в штаны, как только солнце село в первую ночь. Чудовища прятались на виду, и пока их жизни не угрожала опасность, они обычно не показывали свое истинное лицо.

Мой телефон начал вибрировать в кармане, и я вытащил его, чтобы увидеть фотографию Сэинта, которая выводит меня из себя. Я закатил глаза, когда понял, что этот ублюдок снова залез в мой телефон.

— Что? — Я ответил ему.

— Тебе понравилась моя фотография, Мэтти?

— Не так сильно, как тебе понравится подавиться собственным членом сегодня вечером.

— Черт, зачем ты это говоришь? Теперь я должен помассировать своего мини-меня, прежде чем он подумает, что ты рядом со мной.

Я вздохнул. С Каллумом было легко разговаривать; он добирался до сути, а затем вешал трубку. Сэинт продолжал до конца.

— Черт, ты знаешь, что это значит? Теперь, когда я трогаю свой член, мы фактически занимаемся сексом по телефону, — сказал он, сдерживая смех.

— Есть ли смысл в твоем звонке? — Раздраженно спросила я.

— О да, я собираюсь… — Он начал стонать, и я сбросил.

Как только я повесил трубку, этот ублюдок прислал текстовое сообщение.

Сэинт: Эверли ушла около тридцати минут назад. Я не думаю, что декан собирается уходить. Приезжай и забери меня.

Матео: Извини, я не забираю покрытых спермой придурков.

Когда мы вернулись домой, дверь гаража была открыта и горел свет. Мы припарковали грузовик прямо перед дверью.

— Почему так долго? — Сказал Каллум, не потрудившись оторвать взгляд от минивэна, над которым он работал.

— Ты думаешь стать мамой? — Сэинт пошутил, сидя на одном из старых табуретов.

Каллум отстранился. Его грудь и руки были покрыты жиром. Я вздохнул и снял рубашку, чтобы помочь ему закончить.

— Не будь мудаком, — отругал Сэинта Каллум, когда я протянул ему холодное пиво из холодильника, который мы хранили в гараже.

Для нас не было ничего необычного в том, что мы замечали случайные машины в гараже. Сэинт был мягкотелым, пытался решить проблемы всех, поскольку никто никогда не помогал ему решить его собственные. Я был удивлен, что Каллум кому-то помог. Не то чтобы он был мудаком, он просто не был самым общительным человеком.

— Это была мать-одиночка с малышом. Ее машина сломалась по дороге к заправке.

— Насколько все плохо? — спросил я, заглядывая под капот.

Машина была куском дерьма, учитывая ржавый металл и забитые трубы на выхлопе.

— Вероятно, мы будем делать ее до весны.

— Это было бы чудом, — пробормотал я.

— Что мне приготовить? — Спросил Сэинт, спрыгивая с табурета.

— Не имеет значения, — ответил Каллум.

Я не стал отвечать.

Я был дерьмовым поваром, Каллум был хорош, но у Сэинта был дар.

— Он появился? — спросил меня Каллум после нескольких минут работы в тишине.

— Нет. Сэинт сказал, что на этот раз у них с Эверли был долгий ужин.

Сначала он ничего не сказал, и я подумал, думает ли он о том же, что и я. Как много знала Эверли? И когда это стало так непринужденно называть ее по имени?

Сначала она была для нас никем. Просто маленькая девочка, но как только мы узнали, что она племянница декана, мы увидели ее в другом свете.

На прошлой неделе была чертова спешка. Впервые с тех пор, как я потерял старика, я почувствовал, что наконец-то делаю что-то другое, а не только стою со своим членом в руке, чтобы отомстить за него.

Я также не был готов почувствовать влечение к заносчивой суке. Но когда она была там, вся чертовски напуганная, это что-то во мне пробудило. Я хотел, чтобы она, блядь, молила о пощаде, и это заставило мой член затвердеть, как никто другой.

Так что да, мы, вероятно, бросили ее в глубокий гребаный конец для первой встречи, но не было ни слова из школы, ее гребаного дяди декана или копов — так что Эверли знала, как держать рот на замке.

Я не мог сдержать улыбку, которая расползлась по моему лицу.

Дерьмо должно было стать более захватывающим, и я, блядь, не мог дождаться.

— Ты думаешь, она замешана? — Через некоторое время спросил Каллум. — Я ей не доверяю.

— Я не знаю, но будет интересно узнать.

Усмешка Каллума совпала с моей собственной. Началась первая неделя, и у нас было не так много занятий с Эверли, как хотелось бы, поэтому потребовалось несколько дней, чтобы получить информацию, необходимую для исправления ситуации.

У каждого есть своя цена, и, немного убедившись, мы смогли решить эту маленькую проблему. Наступит понедельник, и Эверли не будет знать, в каком уголке ее привилегированного маленького мира спрятаться.

Понедельник. Первый день нового семестра.

Я проснулась в плохом настроении, все еще раздражённая и смущенная вечеринкой в прошлые выходные, но я решила больше не думать об этом. Короли кладбища могли бы отсосать мой метафорический член — они могли бы думать, что имеют надо мной власть, но они скоро вспомнят, что я племянница декана, и я вполне способна постоять за себя.

Утро прошло в вихре расписания занятий и собирания учебников. Итак, я шла на встречу с Хэлли и Мией, чтобы пойти за бутербродом, перед дневными занятиями.

Отстояв очередь за сэндвичем и кока-колой, я направилась к столику, который Хэлли и Мия зарезервировали под большим дубом во дворе.

— Девочка, ты выглядишь так, будто тебе нужно поспать минимум неделю. И это только первый день учёбы. — Хэлли изучала меня с беспокойством во взгляде.

— Я плохо спала. — Это была правда, и я даже не могла объяснить почему. Может быть, это была моя стычка с Королями Кладбища, или, может быть, это был просто стресс от начала нового семестра и отсутствия поддержки моих родителей.

Я так по ним скучала.

Мой дядя старался изо всех сил, но мы оба знали, что никто не сможет их заменить. Я вспомнила о своем Камаро, который в настоящее время стоял на студенческой парковке. По крайней мере, у меня остался он. Мой папа тоже ездил на нем сюда в свой первый день, и с тех пор каждый день, и каждый раз, когда я на нем ездила, я чувствовала себя ближе к нему и моей маме. Опустив взгляд, я провела большим пальцем по выпуклой бабочке в центре кольца с ониксом — кольца моей мамы — его плавные изгибы мгновенно успокаивали меня. Воспоминание о том, как моя мать позволила мне примерить кольцо, когда я была маленькой девочкой, свернувшейся калачиком в кресле рядом с ней, промелькнуло в моей голове, и я медленно, прерывисто выдохнула, продолжая водить большим пальцем по камню.

— Вы знаете мой выбор? — Забыв о своем сэндвиче, Хэлли наклонилась вперед, поставив локти на стол, и мы с Мией с улыбкой переглянулись.

Сделав глоток кока-колы, я откинулась на спинку стула и постучала пальцем по губам, притворяясь, что задумалась.

— Переспать с качком?

— Или влиятельным членом братства ATX? — Добавила Миа, стрельнув в меня понимающей усмешкой, открывая пакет с Доритос.

— Что? — Хэлли подняла руки, защищаясь. — Нет ничего плохого в том, чтобы стремиться к цели.

По секрету, я не была уверена, что нацеливаться на спортсмена или парня из братства — это слишком высокая цель, по крайней мере, для меня, но я не собиралась ей этого говорить. В конце концов, у всех нас были разные вкусы.

— Я не думаю, что мне нужны какие-то мальчики, усложняющие мою жизнь прямо сейчас, — сказала я. — Я просто хочу пережить этот год, и тогда я буду на шаг ближе к выпуску.

Хэлли и Миа кивнули в знак согласия, и разговор перешел на более тривиальные сплетни. К тому времени, когда мы все, наконец, закончили, я почувствовала себя заряженной и готовой встретить новый день.

— Давайте встретимся после занятий, — предложила я. — Мне нужно запастись едой.

— Это означает британский отдел в магазине, верно? — Миа бросила на меня понимающий взгляд. — Договорились — при условии, что потом мы сможем зайти в книжный магазин.

Улыбаясь, я кивнула.

— Да. Я даже угощу вас обеих пиццей после этого, если хотите. Летом открылась новая пиццерия, и я хотела ее попробовать там.

— О, ты сегодня щедрая? Как мы можем сказать "нет"? — Хэлли поставила наши пустые контейнеры на поднос.

— Скидка моего дяди должна когда-нибудь использоваться, верно? Какой смысл всем этим компаниям в городе заискивать перед ним и давать ему скидки, если он ими никогда не пользуется? — Я поставила свою пустую чашку на поднос, затем поднялась на ноги. — На самом деле, он был тем, кто предложил это.

— В таком случае, давай сделаем это. Мне нужно бежать, иначе я опоздаю на урок. Напиши мне, когда захочешь встретиться. — Миа вскочила со своего стула, быстро помахав нам рукой, прежде чем убежать.

— Я тоже опоздаю на урок, если сейчас же не уйду. — Хэлли подняла поднос. — Тогда увидимся позже.

Как только мы все разошлись, я обнаружила, что еле стою на ногах, и мое хорошее настроение снова испортилось. Никто из моих подруг не был со мной на уроке, и это означало, что у меня не было никого, кто мог бы отвлечь меня от своих мыслей.

Подойдя к двери в лекционный зал, я собиралась открыть ее, когда запах моторного масла и кожи ударил мне в нос. Твердое тело прижалось к моей спине, а рука стальной хваткой обхватила мою талию.

Мой вздох прервали губы у моего уха, шепчущие предупреждение.

— Тссс, Эверли. Тебе лучше дважды подумать, прежде чем привлечь к нам внимание.

Сэинт.

Моя прежняя бравада исчезла; все, кроме крошечной искры, которую я прятала внутри себя.

— А теперь будь хорошей девочкой и сядь со мной. — Он провел меня в лекционный зал и усадил в самый последний ряд, используя свою силу, чтобы подтолкнуть меня, так что у меня не было выбора, кроме как двигаться вперед или спотыкаться. Он не был удовлетворен, пока я не оказалась в самом дальнем углу, место около стены, и его тело блокировало мой единственный выход.

Я не могла понять, почему в последнее время у него произошла такая полная смена личности, но я была готова поспорить на что угодно, что это как-то связано с двумя другими королями Кладбища. Однако я не могла придумать ничего, что могло бы привлечь их внимание.

— Чего ты хочешь?

Он проигнорировал мой вопрос, наклонившись, чтобы пофлиртовать с девушкой в ряду перед нами. Когда она обернулась, она бросила на меня злобный взгляд, как будто я вторглась на ее территорию. Чего она не понимала, так это того, что у меня не было выбора. На самом деле, я бы предпочла сидеть рядом с любым человеком, кроме Сэинта.

Я прикусила нижнюю губу, чтобы удержаться от того, чтобы не сказать что-то вроде "Добро пожаловать к нему", и когда мои глаза невольно потянулись к Сэинту, я заметила, что его взгляд остановился на моих губах. Его язык бессознательно провел по собственной губе, и во мне вспыхнул жар.

Нет. Оторвав от него взгляд, я повернулась лицом к передней части комнаты, скрестив руки на груди. Сэинт был симпатичным парнем, на самом деле великолепным, но он был опасен. И мудаком. Мудак, от которого я хотела и должна была держаться как можно дальше.

Если бы я могла.

На протяжении всей лекции я изо всех сил пыталась сосредоточиться, слишком хорошо осознавая большое тело Сэинта рядом со мной, его обтянутое джинсами бедро касалось моей обнаженной кожи каждый раз, когда он двигался на своем месте. Почему я надела платье? В будущем я собиралась одеваться с головы до ног на любых занятиях, которые у меня были с ним.

У меня перехватило дыхание, когда я рассмеялась над собой за то, что была такой драматичной, и краем глаза я заметила любопытный взгляд Сэинта. Я демонстративно уставилась в свой блокнот, распустив свои длинные волосы, чтобы скрыть от него свое лицо.

— Эверли. Ты пытаешься спрятаться от меня? — Пальцы Сэинта внезапно коснулись моей кожи, когда он взял меня за волосы. Я затаила дыхание, собираясь с духом, но он просто заправил их мне за ухо. — Лучше, — Его голос понизился, угроза в его тоне была явной. — Никогда не прячься от меня.

Затем он выпрямился и одарил меня улыбкой, ямочками на щеках и всем прочим, но меня не одурачить. Было ясно видно, что темнота, затеняющая его зеленые глаза, является предупреждением для меня, чтобы я не переступала черту. Слишком плохо для него, я не собиралась быть его марионеткой. Хотя, пока я не знала, чего он от меня хочет, мне нужно было действовать осторожно. В конце концов, у королей кладбища была плохая репутация не просто так.

Чего они хотели от меня?

Наконец, лекция закончилась, и я могла сбежать. Не торопясь, я собрала свои вещи, не покидая своего места, пока Сэинт не оказался почти на другом конце ряда.

В ту секунду, когда я вышла из лекционного зала, меня остановил Робби, президент братства ATX, прислонившийся к стене и скрестивший руки на груди. Увидев меня, он оттолкнулся от стены, раскинул руки и наклонился, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Эверли. Как раз я хотел тебя увидеть.

— Привет, Робби. Что случилось? — Я вежливо улыбнулась, отодвигаясь назад, чтобы между нами было немного пространства. Позади меня кто-то прочистил горло, и я поняла, что Сэинт все еще рядом.

Отлично.

Робби определенно был меньшим из двух зол, поэтому я широко улыбнулась, удерживая его взгляд, пока он сокращал разрыв, который я только что оставила между нами.

— У тебя есть время выпить кофе? — Он выжидающе посмотрел на меня.

— Я…

— У неё нет времени, — вмешался Сэинт, схватив меня за локоть и оттащив от Робби, прежде чем кто-либо из нас успел отреагировать. Когда меня втолкнули в затемненный класс и дверь за мной захлопнулась, я мгновенно насторожилась.

— Он не защитит тебя, детка. — Голос Сэинта стал таким мягким, но я знала, что ему нельзя доверять.

В моей голове промелькнуло видение, которое я подавляла всеми фибрами своего существа. Мои руки дрожали, и я сжала их в кулаки. Я была лучше этого. Сильнее этого.

Стряхнув хватку Сэнта на моей руке, я повернулась, чтобы посмотреть на него.

— Не стоит расстраивать президента братства. Не говоря уже о твоем месте в команде по плаванию.

Несмотря на то, что в комнате было сумрачно, благодаря едва заметным лучам света, проникающим сквозь щели в жалюзи, я могла легко разглядеть холодную улыбку на лице Сэинта.

— Может быть, тебе стоит подумать о том, чтобы никого не ставить на нашем пути. — Он подошел ближе, прижимая меня спиной к столу позади меня, край стола врезался в мои бедра. — Позволь мне прояснить это, Эверли. Ты не будешь мне угрожать. Ты никогда не будешь угрожать королям кладбища. — Его голова опустилась, его губы прошлись по раковине моего уха, и я подавила дрожь.

Возможно, мое глупое тело и предавало меня, но мой разум ничего так не хотел, как ударить этому мудаку по яйцам.

— То, что ты племянница декана, не делает тебя неприкасаемой. — Он опустил рот ниже, целуя меня в щеку, прижимаясь ко мне еще сильнее, и его член вонзился в мое бедро.

Меня охватило еще больше жара, но было легко игнорировать реакцию моего тела. Перекрывающим все остальное был мой гнев на то, как он обращался со мной, и мой инстинкт уйти от него.

— Что я тебе сделала? — Я зашипела, изо всех сил упираясь в его твердую грудь и вырываясь из его хватки, прежде чем он успел отреагировать. Моя победа была недолгой, потому что он сразу же снова набросился на меня, легко развернув мое тело и прижав меня к себе спиной к его груди. Его губы снова опустились к моему уху, его большие руки удерживали меня на месте, когда я дрожала под его прикосновениями, несмотря на мои предупреждения самой себе оставаться сильной.

— Ты точно знаешь, что ты сделала, Эверли Уокер.

Он отпустил меня, толкнув вперед, и я врезалась в стену.

— Пошел ты, — вскипела я, но он ушел, дверь за ним захлопнулась. Прислонившись к стене, я осталась с полной уверенностью, что бы это ни было, что бы ни случилось, я не попаду в поле зрения "Королей кладбища", это было далеко, далеко не конец.

Должен был быть какой-то закон о том, чтобы не иметь возбуждение во время разговора с братом. Ты не станешь твердым, пока говоришь со своим братом. Это было в кодексе братана, конечно. Прислонившись к стене библиотеки кампуса, я наблюдал, как шевелятся губы Матео, и я не мог вспомнить, о чем, черт возьми, он говорил. Что-то связанное с заменой каких-то тормозов.

Все, о чем мог думать мой разум, было о, блять, Эверли.

Возиться с ней было необходимо; я просто не ожидал, что мне это понравится так сильно. Было что-то в том, как эти глаза лани расширялись всякий раз, когда я что-то ей говорил. Они бы разозлились если узнали, но это было там — похоть, которую я чувствовал. Я имею в виду, что большинство девушек падали передо мной на колени, но эта пошла противоположным путем, и это только улучшило ситуацию.

— Я твердый, — сказал я вслух, давая Матео знать об этом.

— Что за хрень? — он спросил меня, когда отскочил назад.

— Не волнуйся, это не для тебя, Мэтти, — сказал я ему.

Он покачал головой и посмотрел на меня с притворным отвращением.

— С тобой что-то серьезно не так. Вся эта чушь, которую твоя мама сделала, действительно ударила тебе в голову.

Он не ошибся. Все, что натворила эта крутая мама, должно было меня уничтожить.

Я мог бы рассказать ему о тысяче и одном способе, которым Эверли заставила меня напрячься, но это заставило бы его беспокоиться, что я привязываюсь. Такие мужчины, как я, не привязывались. Мы мочим члены, а затем уходим.

Может быть, потому, что моя мать-бездельница все еще была рядом, у меня было больше сердца, чем у этих двоих.

— Как будто ты из тех, кто любит разговаривать, — сказал я ему. — Итак, ты трахнул ее после замены тормозов?

Он снова посмотрел на меня как на дурака, но я не принял это на свой счет. Матео так смотрел на всех.

— Флоре восемьдесят, — сухо сказал он.

— Старая киска — прекрасная киска, — сказал я, не подумав.

Матео покачал головой, а затем ударил меня.

— Это работает только после вина, pendejo. (в пер. исп. — тупица)

Это значит, что он закончил со мной, как только начал ругать меня по-испански.

— Что ты сейчас будешь делать? Преследовать ее? — он спросил меня.

— Нет, у меня первая тренировка в этом году. — Я усмехнулся, затем слегка ударил его по руке. — Ты придешь посмотреть, как я плаваю?

Матео посмотрел на меня и сморщил нос.

— В том состоянии, в котором ты находишься? Я не думаю.

— Такой эгоистичный, — сказал я.

Затем я заложил руки за голову и начал двигать бедрами в направлении Матео.

— Давай, Мэтти, это будет весело.

— Пошел ты, братан. — Он засмеялся и оставил меня там одного.

Когда я пробирался через кампус к водному центру, мой телефон начал звонить. Я собирался отправить это на голосовую почту, поскольку девяносто процентов девушек хотели трахаться, пять — Матео или Каллум. И были еще пять процентов, которые я ненавидел.

— К черту эту жизнь, — выругался я, увидев имя на определителе вызывающего абонента.

Скажите о чертовом дьяволе, и он появится. Матео задолжал мне за это пиво.

— Что? — сказал я в качестве приветствия.

— Это так ты приветствуешь свою мать? — В трубке раздался хриплый голос Тиффани.

— Это намекает на то, как ты поступила по-матерински, Тифф. Насколько я знаю, крэк и метамфетамин не одобрены FDA для беременных женщин.

На другом конце провода повисла тяжелая пауза, и я ожидал, что она начнет с того, что проклянет всю эту чушь о том, что она мать-одиночка, бла-бла-бла.

Нет, я ошибался.

Слёзы.

— Ты думаешь, я не чувствую себя виноватой? Я ненавижу себя каждый день за то, как я обращалась с тобой. Как ты думаешь, почему я назвала тебя Сэинт? Потому что мне нужен был кто-то, кто спас бы меня.

— Сколько тебе нужно, Тифф? — Я рявкнул, раздраженный тем, что она всегда делает себя жертвой.

Как, черт возьми, я должен был спасти ее, когда я был ребенком? Это дерьмо было выше моего понимания. У всех нас были свои грехи, но иногда казалось, что мне было тяжелее всего.

Каллум даже не помнил своих родителей. Он был в системе приюта всю свою жизнь. У Матео были воспоминания о его пьяном отце, но у него все еще были хорошие воспоминания, за которые можно было держаться, прежде чем все пошло прахом, а у меня была сумасшедшая мамаша, которая всегда появлялась, когда ей было удобно.

Я был сумасшедшим ребенком. Спасибо, черт возьми, медсестрам, которые ухаживали за мной и следили за тем, чтобы я был стабильным, иначе меня могло бы даже не быть здесь сегодня.

Мне было три года, когда Тифф взяла себя в руки, по крайней мере, так она сказала, и забрала меня из приемной семьи. Излишне говорить, что я быстро понял, что жить с ней было адом. Я был просто чеком, который она могла обналичить. Прошло совсем немного времени, прежде чем я снова вернулся в приют.

Это дерьмо продолжалось до тех пор, пока старик не принял нас. Я не знаю, как, но он избавил ее от меня, и я никогда не был так благодарен. Однажды социальный работник постучал в его дверь, сказав, что милая старушка Тифф снова взяла себя в руки. Поскольку она была моей биологической мамой, было бы лучше, что я пошел с ней.

Он увидел ужас на моем лице, и единственный вопрос, который он мне задал, был, хочу ли я пойти в дом моей мамы. Мое "нет" не могло быть более поспешным, потому что он сказал мне, что мне больше никогда не придется туда ходить. Я колебался, но со мной больше никогда не связывались.

Я был обязан этому человеку всем. Он дал нам вкус стабильности, спокойствия; и для уличного ребенка это было счастьем.

— Не так много, всего пятьсот, — сказала Тиффани, как будто пятьсот долларов были легкими деньгами для студента колледжа.

— Ты, блядь, издеваешься надо мной? — Я закричал, когда добрался до раздевалки, и мои товарищи по команде повернулись, чтобы посмотреть на меня.

— Давай, Сэинт, у тебя есть этот модный магазин. Ты ведь можешь достать мне эти деньги, не так ли?

Сухой смех слетел с моих губ. Магазин в гараже был каким угодно, только не модным. На самом деле, большинство людей назвали бы это свалкой дерьма. Все, что Тиффани могла видеть, это денежную корову.

— Он не мой, — сказал я ей.

Она не знала, как мы все устроили. Это было не ее дело.

— Я могу дать три сотни, и это все, — сказал я.

— Ты хочешь увидеть меня на улице? — Тифф взвизгнула.

— Я не потеряю сон из-за этого, — ответил я.

— Хорошо.

И вот так просто линия оборвалась.

— Ты в порядке? — спросил один из моих товарищей по команде, похлопав меня по спине.

— Сучка, — сказал я ему, надевая фальшивую улыбку для раздевалки.

Ну, по крайней мере, я мог бы поблагодарить Тифф за то, что она избавилась от моего стояка. Теперь мне не пришлось бы заставлять остальных моих товарищей по команде завидовать моему члену. Переодевшись, я направился к бассейну, готовый сделать несколько кругов и очистить голову.

Все и вся исчезли, как только моя голова погрузилась в воду. Это было единственное место, где мне не нужно было думать. Оказавшись под водой, я мог прекратить все это дерьмо вокруг меня и просто плыть. Одна рука поверх другой, толчок и тяга, жжение в моем теле и легких, когда я заставлял себя тренироваться сильнее, чем накануне.

Это было чувство освобождения — как будто ты в свободном падении, но полон боли, чтобы не уплыть.

Когда я почувствовал, что мои легкие горят, я остановился, а когда поднял глаза, клянусь, у меня были галлюцинации.

Эверли была здесь.

Она шла по краю бассейна, и я поплыл быстрее, чтобы перехватить ее. На ней было милое платье, которое заставило меня задуматься, смогу ли я увидеть ее трусики, если посмотрю под этим углом.

Черт. У меня встанет, если я не остановлюсь. Все, что мне нужно было сделать, это напомнить себе о матери или о тех трехстах баксах, и это сделало свое дело.

Я положил руки на край бассейна, и именно тогда реальный мир ударил меня. Так было всегда. Казалось, что это пыталось подтолкнуть меня обратно в бассейн.

Все девушки смотрели на меня, но я смотрел только на одну.

Ее глаза смотрели на мою грудь, как капли воды стекали по моему животу. Затем они спустились к моим плавкам, и она быстро отвела глаза и покраснела.

Я снял шапочку и очки, ее глаза расширились еще больше, и я не мог не усмехнуться.

— Нравится то, что ты видишь? — Я пошевелил бровями, глядя на нее.

— У тебя смотреть особо не на что, — огрызнулась она.

— Чушь собачья, детка, — сказал я ей, когда подошел к ней и ее подругам.

Одна из девушек переводила взгляд с Эверли на меня, поэтому я подмигнул ей.

— Ты пришла посмотреть на мою тренировку? — Я спросил, и, черт возьми, я надеялся, что она скажет "да". От мысли об этом у меня сжималось в груди, и я знал, насколько это было хреново, ведь я был ее билетом в ад, но мне просто нужен был кто-то прямо сейчас, и человек, которого я хотел видеть, стоял прямо передо мной.

— Я была здесь, — Она прикусила губу, и это было чертовски сексуально. — Но теперь я ухожу.

Я потянулся к ее руке, прежде чем смог остановить себя. Она посмотрела на меня, а затем на наши руки, и на ее лице было беспокойство. Я имею в виду, почему бы и нет после того, как я с ней обращался. Но прямо сейчас я был чертовски эгоистичен. Добавьте это к списку вещей, которые я собирался у нее забрать.

— Останься, — тихо сказал я ей, но почему-то мне показалось, что я умолял.

Она просто молча смотрела на меня, но в тот момент, когда она кивнула, я почувствовал облегчение.

— Ты не пожалеешь об этом, — солгал я с улыбкой.

Она пожалеет. Она будет ненавидеть меня всю оставшуюся жизнь.

Он сказал, что я не пожалею об этом, но я уже пожалела. Несмотря на то, что он отпустил меня, моя рука все еще горела там, где он коснулся ее, как клеймо на коже.

— Эверли? — Глаза Хэлли сузились, когда ее взгляд метался между нами. Сэинт все еще стоял у бортика бассейна, капли воды стекали по его четко очерченной груди, по кубикам на животе и вниз по форме V. Мое сердце бешено колотилось, и я даже не могла думать — не тогда, когда он был рядом со мной и выглядел так.

Стараясь отодвинуть свое тело от него, вызвав у него тихий смешок, я обратила свое внимание на свою подругу.

— Ты притащила меня сюда, чтобы посмотреть на тренировку, Хэл. Давай останемся.

— С каких пор ты дружишь с Сэинтом? — она зашипела, схватила меня за руку и оттащила от него к трибунам, где мы могли наблюдать за соревнованием пловцов.

Когда мы сели рядом с другими девушками, которые были здесь, чтобы посмотреть на пловцов, я вздохнула. Как я могла объяснить то, чего сам не понимала?

— Мы не дружим. — Мой взгляд упал на бассейн, где он теперь рассекал воду плавными, мощными гребками, пока тренер засекал время для него и остальной команды с помощью секундомера. — Поверь, я определенно не в его вкусе.

— И все же он попросил тебя остаться. — Поджав губы, она покачала головой. — Он тебе нравится?

— Нет. Нет, нет, нет.

На мое решительное отрицание она, наконец, улыбнулась.

— В таком случае, ты можешь представить меня ему должным образом. Он горячий, ты так не думаешь?

Мой взгляд скользнул туда, где он все еще плыл, весь такой мощный и быстрый. Да, Сэинт был сексуальным. И когда он был с двумя другими королями Кладбища, они втроем были просто великолепны. Неотразимы… или были бы, если бы не были полными придурками.

— Ну если тебе нравится этот тип. — Я пожал плечами, не желая признавать, что согласна с ней.

Мы замолчали, когда раздался свисток тренера, наблюдая, как ребята по очереди ныряют в бассейн. Выражение сосредоточенности на лице Сэинта, когда он следовал инструкциям тренера, его брови сошлись вместе, а губа сжалась между зубами, прежде чем нырнуть в бассейн одним чистым движением… это оказало на меня такое влияние, которое я даже не хотела признавать.

После нашего первоначального молчания Хэлли продолжила комментировать, оценивая каждого члена команды по плаванию; не по их способностям, а по их внешности. Сэинт был ее главной темой для разговора, но, по крайней мере, она, похоже, не ожидала, что я буду участвовать в обсуждении. Он был последним человеком, о котором я хотела говорить в данный момент, и, честно говоря, мне следовало просто уйти прямо из бассейна, как только я его увидела. Но что-то в выражении его лица, этот почти умоляющий взгляд, заставило меня остаться.

Когда встреча закончилась и члены команды выбирались из бассейна, Хэлли толкнула меня локтем.

— Давай. Давай подойдем и поговорим с Сэинтом, пока он не исчез.

Я застонала себе под нос; это было последнее, что я хотела сделать. Но я знала, что она не примет отказа. Я даже не могла назвать ей причину, по которой она не пошла туда сама. Если бы я рассказала ей, как он прижал меня к стене и угрожал мне, она, вероятно, просто подумала бы, что это сексуально или что-то в этом роде.

— Хорошо.

На ее лице появилась яркая улыбка, она вскочила со своего места и потянула меня к парням, прежде чем я успела сказать что-нибудь еще. Сэинт вытирался полотенцем, и когда он опустил его и поднял голову, его зеленые глаза встретились с моими. Что-то мелькнуло в его взгляде, но исчезло прежде, чем я смогла понять, что это было.

Медленная, хищная улыбка, искривившая его губы, заставила мой желудок сжаться, и я сделала шаг назад. Но было слишком поздно.

— Эверли, — протянул он. — Именно та девушка, которую я хотел видеть. Мне нужна услуга.

Сэинту нужно от меня одолжение? Это было твердое "нет".

Кроме… все знали, что вы не можете отказать королям Кладбища, когда они хотят от вас услугу, если только не хотите пожалеть об этом.

Прикусив губу, я изучала его, не читая в его выражении ничего, кроме холодного веселья.

— В чем? — В конце концов я спросила.

— Жди меня здесь. Я сейчас вернусь.

Рядом со мной Хэлли многозначительно откашлялась, и я поняла, что была так увлечена взглядом Сэинта, что забыла о ее присутствии. Его глаза скользнули к ней, и его улыбка стала шире.

— Хэлли, верно? Ты знакома с моим другом Джоном? — Обняв за плечи темноволосого парня, стоящего рядом с ним, он слегка схватил ее за руку и потянул вперед. Его друг, казалось, был удивлен, глядя на Хэлли, когда она тряхнула волосами, одарив его знойной улыбкой.

Пока они оба были заняты, он отошел от своего друга, подошел ко мне и наклонился, чтобы тихо сказать мне на ухо.

— Жди меня. — Затем он исчезнул в раздевалке.

Хэлли совсем забыла обо мне, заигрывая с Джоном, и я была рада, потому что понятия не имела, что я здесь делаю.

У меня не было времени сомневаться, потому что Сэинт вернулся так же быстро, как и ушел, одетый в рваные джинсы и черную рубашку с логотипом машинной свалки спереди, его светлые волосы были влажными после душа. Перекинув спортивную сумку через плечо, он остановился передо мной.

Протянув руку, он просунул свои пальцы между моими. Я вздрогнула от внезапного контакта, и он ухмыльнулся мне.

— Пошли.

— Куда?

— Мне нужно выполнить поручение, а ты получишь удовольствие быть моим шофером, — сказал он мне, выводя меня из здания, его рука все еще сжимала мою. Уходя, я бросила взгляд на Хэлли, извиняясь перед ней, и ее челюсть сжалась, но она просто пожала плечами и одними губами произнесла "Позвони мне". Когда мы вышли на улицу, Сэинт направился в сторону студенческой парковки рядом с моим общежитием. Он остановился прямо перед моей машиной.

— Как ты узнал, где была припаркована моя машина? — Я осторожно посмотрела на него, открывая свой Камаро.

— Я много чего знаю о тебе, Эверли.

От его слов меня пробрала холодная дрожь, и я в сотый раз задалась вопросом, чего именно он хотел от меня.

— Куда мы едем? — Задала я вопрос, нуждаясь в том, чтобы покончить с этим.

— Я буду направлять тебя. — Он сел своим большим телом на пассажирское сиденье и провел рукой по приборной панели, восхищенно присвистнув. — Хорошая машина. Не помешало бы немного TLC, но это классика.

— Она принадлежала моему отцу. — Комок застрял у меня в горле, когда я завела двигатель. Мои глаза были прикованы к зеркалу заднего вида, когда я выезжала с парковки, но я чувствовала на себе любопытный взгляд Сэинта.

— Твоему отцу? — его голос был мягче, чем я когда-либо слышала раньше.

— Да. Он… он и моя мама… они скончались. — Я прочистилась горло, чтобы избавиться от комка. — Дорожная авария.

Теплая рука опустилась на мое бедро и слегка сжала.

— Потерять любого, кого ты любишь, чертовски отстойно.

Судя по боли, сквозившей в его тоне, это звучало так, как будто он говорил по собственному опыту. Прежде чем я успела что-то обдумать, я убрала одну руку с руля и положила ее поверх его руки. Он судорожно вздохнул, отворачивая от меня голову, чтобы посмотреть в окно.

Что-то внутри меня сжалось, и я не могла отдышаться.

В машине воцарилась тишина.

Он прервал это минуту спустя, вернувшись к своему обычному состоянию, когда он стрельнул в меня ухмылкой, которую я поймала краем глаза.

— Я думаю, у нас только что была искра, Эверли. Посмотри, как мы сближаемся.

Я рассмеялась, почти с облегчением.

— Ты собираешься сказать мне, куда мы теперь едем?

— Нет. Гораздо интереснее держать тебя в догадках.

Его указания привели нас в ту часть города, в которую я не рискнула бы ехать. Территория Королей Кладбища. По мере того, как я осторожно ехала по улицам, здания становились все меньше и обветшалее, чем дальше мы ехали, и я становилась все более и более встревоженной.

Мы выехали за город, земля по обе стороны была в основном голой, за исключением нескольких низкорослых деревьев и небольшого извилистого ручья. Я никогда раньше не ездила здесь, и я обнаружила, что моя нога ослабляет педаль газа, замедляя нашу скорость, пока грузовик позади нас не просигналил, выруливая на встречную дорогу, чтобы обогнать нас.

— Не смотри так испуганно. Я не собираюсь делать ничего, что могло бы причинить тебе боль. — Веселье Сэинта было очевидным, когда он положил одну руку на окно, а другой рукой играл со своим телефоном. Он добавил "пока" себе под нос, и я с трудом сглотнула. Почему я согласилась на это? Никто не знал, где я, и если—

Мои мысли были прерваны его пальцами, постукивающими по боку машины.

— Вот здесь. Поверни налево.

Когда я повернула машину, я впервые увидела пункт нашего назначения — небольшой парк трейлеров, который определенно знавал лучшие дни. Бородатый парень в полосатом шезлонге подозрительно уставился на нас, когда мы въехали, облако пыли поднялось позади нас, хотя я ехала со скоростью черепахи. Он поднес пиво к губам, когда мы проезжали мимо него. Это был дробовик, небрежно лежащий у него на коленях?

— Остановись в конце, у того дерева. — Голос Сэинта стал жестким, и я почувствовала исходящее от него напряжение. Когда я остановилась там, где он указал, и заглушила двигатель, он повернулся ко мне. — Оставайся в машине и держи двери закрытыми. Я не задержусь надолго. — С этими словами он вытащил из кармана пачку наличных и вылез из машины. Он повернулся, постучал в окно и одними губами произнес "запри дверь", поэтому я сделала, как он сказал, опустив замки, а затем откинулась на спинку кресла и стала ждать.

Подойдя к трейлеру, рядом с которым мы припарковались, он постучал в дверь. Дверь распахнулась, но у меня не было возможности увидеть, кто был с другой стороны, потому что он вошел слишком быстро, его большое тело заслонило мне обзор. Когда дверь за ним закрылась, я огляделась, внезапно занервничав. Если он был там, делая что-то незаконное, например, покупая наркотики или что-то в этом роде, и кто-то видел меня, племянницу декана университета, здесь с ним…

Черт. Я порылась в бардачке, нашла свои солнцезащитные очки и надела их. Не то чтобы они много делали, чтобы скрыть мое лицо, но это было лучше, чем ничего.

Из трейлера доносились повышенные голоса, и я приоткрыла окно на дюйм, прислушиваясь. Я слышала Сэинта и высокий женский голос, но я не могла разобрать, что они говорили. Несколько минут спустя появился Сэинт, захлопнув за собой дверь трейлера с мрачным выражением лица.

После того, как я быстро открыла пассажирскую дверь, он забрался в машину.

— Поехали. — В его тоне не было интонации; он как будто отключился. Я завела двигатель, не зная, что делать.

Вернувшись на окраину города, я осмелилась нарушить молчание.

— Куда тебя везти?

Тишина.

Это было совсем на него не похоже. Струйка беспокойства скользнула по моим венам.

— Сэинт?

Он продолжал смотреть прямо перед собой, сжав челюсти, сжимая и разжимая кулаки.

Мой взгляд был прикован к зданию, приближающемуся справа. Старая, заброшенная церковь, частично сгоревшая от пожара. Ходили местные слухи, что в нем водятся привидения, и хотя я в это не верила, в этом определенно было что-то жуткое.

Жутко или нет, я должна была что-то сделать. Приняв поспешное решение, я свернула с дороги, когда мы поравнялись с церковью, направляя свой Camaro по короткой, изрытой колеями дороге, которая проходила вдоль кладбища, и остановилась на крошечной парковке. Я знала, что некоторые люди все еще приходили сюда, чтобы навестить близких, которые были похоронены здесь, но прямо сейчас мы были одни.

Я ничего не должна Сэинту, но сегодня что-то между нами изменилось. Я не могла сказать, что, я знала, что было бы неправильно с моей стороны ослаблять бдительность рядом с ним, но чувствовала, что мне удалось взглянуть на него мельком, что не многим людям позволено видеть.

Когда я выключила двигатель, тишину нарушила только громко каркающая ворона, сидящая на надгробии.

— Призраки. — Голос Сэинта был задумчивым.

— А? — Я повернулась, чтобы посмотреть на него, но он смотрел на ворону.

— Вороны могут видеть мертвых.

— Спасибо за это. — Ерзая на стуле, я старалась не думать о мертвых вещах и призраках, но теперь Сэинт вложил эту мысль в мою голову, а снаружи становилось все темнее, день клонился к закату. Ворона снова каркнула, и он, казалось, вырвался из своих мечтаний. Протянув руку, он отстегнул мой ремень безопасности. Мои глаза встретились с его, и мы с минуту смотрели друг на друга, застыв внутри машины. В его зеленых глазах было что-то такое, что взывало ко мне. Что-то, что было очень похоже на связь между нами.

Я открыла рот, мне нужно было что-то сказать, что угодно. Но у меня так и не было шанса. Прежде чем я поняла, что происходит, его руки схватили мои бедра, и он посадил меня к себе на колени, так что я оказалась верхом на нем.

Мой шокированный вздох был проглочен его ртом, обрушивающийся на меня.

Ничто не бесило мой мозг быстрее, чем визит к Тифф. Как чертовски банально, верно? У меня были проблемы с мамой. В мою защиту, они бы исчезли, если бы у нее уже был передоз. Но мысль об этом также наполняла меня ужасом.

Мне просто нужно было прочистить голову, и Эверли была рядом. Я повернулся, чтобы посмотреть на нее, и ожидал увидеть отвращение на ее лице. Так реагировали все вокруг меня, когда понимали, что я мусор из трейлера.

Черт.

Как только наши взгляды встретились, я понял, что собираюсь сделать то, чего не должен. Никто никогда не говорил, что я хороший парень, и отсутствие жалости в ее глазах плюс беспокойство… Это была новая эмоция для меня. Не задумываясь, я потянулся к ней и посадил ее к себе на колени. Я был здесь тысячу раз. С девушками было легко, если ты знал, как с ними разговаривать, но я без сомнения знал, что ни одна из других девушек не будет смотреть на меня так, как Эверли.

Рано я узнал, что вызываю трепет у девушек. Поскольку я был сексуальным, девушки хотели, чтобы я просто унял их зуд. Это может быть со мной, с моими братьями или с кем угодно с другой стороны пути. Я только был в их списке желаний. Итак, я знал этот взгляд, и прямо сейчас я не мог его найти. Кого — то вроде меня, выросшего на обрывках внимания, это сделает меня эгоистом.

Эверли была шокирована, поэтому я воспользовался этим и поцеловал ее.

Этот поцелуй был настоящим и грубым, без приукрашивания моего испорченного "я". Я собирался поглотить всю ее доброту, если она мне позволит, и оставить ее пустой оболочкой. Хотя я и знал это, я не остановился. Таким человеком я был. У меня никогда ничего не было, поэтому я брал и брал, пока ничего не оставалось.

Моя рука вплелась в ее волосы и откинула их назад, чтобы я мог получить доступ к ее шее. Эверли застонала, и это свело меня с ума. Я обнял ее одной рукой за тонкую талию, и именно тогда я понял, насколько она хрупкая и нежная. Это не заставило меня остановиться. Во всяком случае, это заставило меня быть жёстче. Другая моя рука пробралась под ее платье. Ее гладкая, шелковистая кожа была моей погибелью. Я грубо прижался губами к ее, когда мои руки скользнули вверх по ее бедрам, деликатно дразня мой путь к ее сердцевине.

— Мы должны остановиться, — простонала она мне.

Мои руки наконец добрались до ее киски, она была влажной и горячей.

— Да? — Я ухмыльнулся ей. Она оценивала выражение моего лица, чтобы увидеть, что я буду делать дальше, но я знал, чего мы оба хотели. Одним пальцем я сдвинул ее трусики в сторону и коснулся ее мокрой киски. Она была чертовски гладкой, и мой рот мгновенно наполнился слюной. Ее глаза лани расширились, когда я позволил одному пальцу скользить вверх и вниз по ее щелке. — Не похоже, что ты хочешь, чтобы я остановился. — Я передвинул руку, чтобы вставить в нее два пальца.

Ее голова откинулась назад, а бедра вращались вокруг меня, когда ее сексуальные вздохи эхом отдавались в машине.

— На самом деле, твоя киска говорит мне, что хочет, чтобы я продолжал прикасаться к ней.

Я вытащил пальцы только для того, чтобы снова их вставить, и, черт возьми, Эверли была прекрасна. То, как ее пухлый рот приоткрылся от удивления, как ее ноги раздвинулись шире, чтобы вместить меня. Это были вещи, которые я никогда раньше не замечал в женщине. Все, что меня волновало, это то, что бы они были мокрыми и уходили после секса.

Я наклонился и лизнул ее ключицу до того места, где ее артерия пульсировала как сумасшедшая.

— Может быть, ты хочешь, чтобы я также лизнул ее, не так ли, Эверррли?

Еще один стон был ее ответом, когда я обрабатывал ее пальцами. Чем дальше, тем быстрее я двигался. Я снова поцеловал ее, на этот раз входя пальцами еще глубже. Она раскачивалась взад и вперед, трахая их. Было чертовски жарко, когда она потеряла контроль. Она не была такой чопорной и правильной, и что-то в том, как я это делал с ней, меня задело.

Я сжал пальцы внутри нее, чувствуя, как ее влажность распространилась на мои костяшки, и зашипел.

— Ты хочешь кончить, Эверли? — Я застонал, когда работал с ней быстрее.

Она закусила губу и кивнула.

Я продолжал трахать ее двумя пальцами, пока играл с ее маленьким нуждающимся клитором большим пальцем. Все в Эверли было деликатным из-за того, что она теряла контроль. Ее грудь быстро поднималась и опускалась, рот приоткрылся, и из него доносились тихие-тихие звуки.

— Судя по тому, как твоя киска принимает мои пальцы, я бы сказал, что ты хочешь, чтобы мой член был там, — сказал я ей, целуя ее в шею. Ее бедра продолжали двигаться вверх и вниз по моим пальцам, пока дрожь не покинула ее тело. Было чертовски жарко.

— Мы должны остановиться, — задыхаясь, сказала она, пытаясь прийти в себя.

— Тебе не понравилось? — Я ухмыльнулся.

Эверли никогда не реагировала так, как я ожидал.

— Ты хочешь золотую медаль за то, что знаешь, как доставить оргазм?

Я откинулся назад с улыбкой на лице.

Я медленно разжал пальцы, зная, что она чувствует, что я с ней делаю. Я был осторожен, чтобы вытащить их, не прикасаясь к ее одежде. Как только я их вытащил, я поднял их между нами. Они пахли божественно, и я боролся с желанием облизать пальцы дочиста.

— Я думаю, это заслуживает золотой медали, не так ли? — Мой тон стал холодным, и ее лицо потеряло тот прекрасный блеск, который я ей подарил. Меня пронзил трепет, заставив меня стать еще сильнее, чем я уже был.

Эверли некуда было бежать, когда я потянулся к ее лицу. Я схватил ее за подбородок одной рукой, заставляя ее открыть рот, затем вставил два пальца внутрь, пока она не начала давиться. Я вытащил их и заметил, как ее глаза увлажнились.

Она действительно была хрупкой.

— Не играй со мной в игры, Эверли; ты будешь проигрывать каждый раз, — сказал я ей, медленно убирая пальцы, а затем, не знаю почему, наклонился и поцеловал ее в лоб.

Ее грудь быстро поднималась и опускалась, и если бы мне пришлось угадывать, я бы сказал, что она вспомнила вечеринку. Хорошо. Ей нужно было знать, с кем она связалась.

— Ты можешь высадить меня в нескольких кварталах отсюда. На этих улицах небезопасно оставаться одной, — сказал я ей, и она кивнула.

Если бы я был вежлив, я бы поблагодарил ее за то, что она пошла со мной к Тифф, хотя у нее не было выбора в этом вопросе, но я должен был помнить, что она не была какой-то другой девушкой; она была просто ступенькой.

— Ты можешь остановиться здесь, — сказал я ей, когда мы были в квартале от свалки. Я вышел из ее машины, чувствуя себя придурком, когда она не посмотрела на меня.

— Эверли, — позвал я ее по имени.

Держа обе руки на руле, она повернулась, чтобы посмотреть на меня.

— В следующий раз, когда ты увидишь меня или моих братьев… беги.

Это было единственное предупреждение, которое я собирался ей дать. Как только я закрыл дверь, она умчалась, как гончая из ада.

Мне нужно было помнить, кто и что было важно.

Вся эта собственность уже была нашей. Если бы она подошла ближе, то увидела бы дом. Не то, чтобы я заботился или стыдился первого места, которое я назвал домом, это были вопросы, которые последовали бы, если бы мои братья увидели ее.

Когда, черт возьми, все стало таким сложным?

Жизнь и без того была слишком сложной, но жизнь здесь этого не изменила. Мама показала мне, насколько это может быть уродливо, а смерть показала мне, насколько это может быть жестоко.

Я направился к дому, когда кто-то вышел из тени, заставив меня подпрыгнуть.

— Да, черт возьми, чувак, — сказал я Матео. — Ты хочешь убить меня?

— Если бы я хотел это сделать, я бы задушил тебя во сне.

— Точно. — Я покачал головой.

Он просто уставился на меня и склонил голову набок.

— Ты ведь не передумал, правда?

Я смотрел на него, и слово "нет" не выходило.

— Семья превыше всего, — сказал я наконец, потому что семья, которую ты создал, — это было превыше всего дерьма с кровью.

Моя первая неделя в колледже наконец закончилась. Самая длинная неделя в моей жизни, и совсем не так, я представляла себе начало своего семестра. Вся эта история с Королями Кладбища и, в частности, с Сэинтом, не давала мне покоя. Я все еще понятия не имела, чего они хотели от меня, и они, похоже, не были склонны давать мне какие-либо ответы.

Я пока выбросила "Королей кладбища" из головы, потому что мне нужно было закончить трапезу с дядей. Обычно он ожидал, что я буду посещать ужин в его особняке раз в неделю, обычно в четверг или пятницу, рассказывая обо всем, что происходило в моей жизни.

Остановившись перед высокими железными воротами, я подождала, пока камера наблюдения увеличит меня. После минуты или двух ожидания ворота распахнулись, и я покатила по подъездной дорожке, остановившись перед домом моего дяди. Высокий, викторианский, с башенками, он вызывал какое-то плохое предчувствие, готический вид, и это напугало бы меня, если бы я не знала, что мой отец вырос здесь. Не то чтобы от него что-то осталось, кроме группы фотографий в рамках в коридоре, но все же это было место, где он вырос.

Когда я поднялась по ступенькам, я на минуту остановилась, разглаживая юбку и убедившись, что выгляжу презентабельно, прежде чем открыть дверь своим ключом. Я направилась в столовую, где мой дядя уже сидел за длинным столом.

Поднявшись на ноги, чтобы поприветствовать меня поцелуем в щеку, он отодвинул мой стул, прежде чем снова занять свое место.

— Эверли. Рад тебя видеть. — Он посмотрел на меня поверх своего бокала. — Как прошла твоя первая неделя после возвращения?

— Хорошо. Занятия были немного сложнее, чем в прошлом семестре, — призналась я, — но ничего такого, с чем я не смогла бы справиться.

— Этого следовало ожидать. А как насчет внеклассных занятий? Ты записалась в какой-нибудь клуб или общество?

Я откинулась назад, когда один из его сотрудников поставил передо мной дымящееся блюдо, и я быстро пробормотала "Спасибо", прежде чем взять ложку для супа.

— Пока нет. Я не уверена, что это будет легко для моего курса.

У него вырвался тяжелый вздох.

— Мы уже проходили через это раньше. Как племянница декана, на тебя возлагаются определенные надежды. Я знаю, это может быть не то, что ты хочешь услышать, но если ты хотя бы подумаешь о вступлении в один из клубов, я был бы благодарен. — Взяв свою ложку, он добавил: — Твой отец хотел бы, чтобы ты участвовала в жизни колледжа. Он был бы так горд.

Сосредоточив свой взгляд на еде, я набила большой рот супом, чтобы подавить раздражение. Я понимала, откуда он ведёт, ведь я его племянница и нужно соблюдать определенные стандарты, но каждый раз, когда я колебалась, стоит ли что-то делать, он всегда разыгрывал карту вины. Сказать мне, что, чего бы он ни хотел от меня, это было то, чего хотел бы один или оба моих родителя.

— Хорошо. Я посмотрю…

Он поднял руку, чтобы остановить меня.

— Не нужно смотреть. Я взял на себя смелость записать тебя в шахматный клуб.

Конечно, он это сделал. Я должна была это предвидеть. Мой дядя любил шахматы — в его глазах это было респектабельное занятие, а также обучал стратегии и тому, как предугадывать своего противника. Он достаточно часто упоминал об этом при мне, говорил, что это навык, который я могла бы применить в деловом мире.

— Звучит интересно, — выдавила я, вкладывая в свой голос столько энтузиазма, сколько могла. Не то чтобы я была против внеклассных занятий, но я могла придумать около сотни других вещей, которые я предпочла бы делать, чем играть в шахматы.

— Хорошо. — На его губах появилась довольная улыбка. — Я перешлю все подробности на твой студенческий электронный адрес.

Мы немного поболтали до конца ужина, а затем он извинился, чтобы ответить на звонок. Пока он был занят, я побрела по коридору в туалет на первом этаже. На обратном пути я проходила мимо его кабинета, дверь которого была приоткрыта.

Голос моего дяди остановил меня. Затаив дыхание, я придвинулась ближе, пытаясь уловить нить разговора.

— … Не нужно беспокоиться. Никто ничего не подозревает… Да, но как мы будем — я вижу. Нет, это имеет смысл. Обычное место?.. Скажите им, чтобы они увеличили цену. Люди заплатят, я гарантирую.

Звук его шагов приближался, и я метнулась прочь от двери, направляясь обратно в столовую так быстро, как только могла. К тому времени, когда мой дядя вернулся, мне удалось успокоить свой пульс, и я выглядела более или менее нормально. По крайней мере я надеялась на это.

В разговоре моего дяди не обязательно было что-то, что должно вызвать у меня подозрения, но у меня возникло предчувствие. Внутреннее чувство, которое я не могла игнорировать, и я знала, что мне нужно убираться отсюда.

— Спасибо за прекрасный ужин, дядя. У меня, эм, у меня есть домашнее задание, с которое мне нужно сделать.

Как я и ожидал, упоминание о домашнем задании заставило его одобрительно кивнуть.

— Да, конечно. Увидимся снова на следующей неделе. Не забывай о шахматном клубе. — Когда я направлялась к двери, он остановил меня, положив руку мне на плечо. — Все, что тебе нужно, Эверли. Все, что угодно. Ты знаешь, что я рядом. — Его лицо смягчилось в небольшой, но искренней улыбке, и я засомневалась в своих подозрениях. О чем бы ни был этот телефонный звонок, он не мог быть что-то предвещать плохое. Он был моим дядей. Братом моего отца. Он заботился обо мне.

— Спасибо. — Я улыбнулась ему в ответ, а затем ускользнула, прежде чем смогла запутать себя еще больше.

Когда я вернулась в кампус, именно тогда я поняла, что что-то не так. Что-то, что вытеснило все мысли о моем дяде из моей головы.

Дверь в мою комнату была не заперта, я я определенно заперла ее, когда уходила. На самом деле, когда я рассмотрела ее более внимательно, я поняла, что она не была отперта — замок на самом деле был сломан.

Схватив свой телефон в руке, мои пальцы застыли над номером службы безопасности кампуса, я медленно открыла дверь.

У меня перехватило дыхание, когда я оценила состояние своей комнаты. Стул был перевернут, кровать в беспорядке, ящики моего стола были открыты, а бумаги разбросаны по всему полу. Книги из моего книжного шкафа были разбросаны по всей комнате. Ничто не осталось нетронутым.

Я заставила себя сделать неуверенный шаг в свою комнату, затем еще один, пока не оказалась посреди этого хаоса. Мой взгляд упал на дверь в ванную, и я знала, что должна проверить, хотя все во мне хотело убежать как можно быстрее.

К счастью, ванная, казалось, была в основном нетронутой, и я облегченно вздохнула.

Затем я увидела, что моя косметичка открыта, а помада лежит на краю раковины без крышки. Я подняла глаза на зеркало.

Там было послание, кровоточащее по блестящей поверхности.

Череп и скрещенные кости — кости изогнуты на концах в форме гаечных ключей.

Короли Кладбища.

Мои пальцы набрали номер службы безопасности кампуса, прежде чем я успела перевести дыхание. Тот факт, что они активизировали свои игры, чтобы вломиться в мою комнату, означал, что я больше не была в безопасности здесь.

Звонок в конце концов соединился, и я вздохнула с облегчением, услышав другой голос.

— Охрана кампуса, чем я могу помочь?

— Здравствуйте. В мою комнату вломились.

В трубке послышался скучающий вздох.

— Здание и число?

— Роуэн, комната 222.

— Мы пришлем кого-нибудь наверх. — Звонок отключился, и я вышла обратно, чтобы подождать в коридоре. Я не могла сейчас оставаться одна в своей комнате.

Когда появился охранник кампуса, он бегло осмотрел мою комнату.

— Что-нибудь взяли?

— Нет… я-я так не знаю. — Я не смотрела должным образом, но мой ноутбук был единственным ценным предметом в комнате, и он все еще был на месте. Я заметила большинство своих учебников в разных местах на полу, и я сомневалась, что они были бы чем-то, что Короли Кладбища хотели украсть в любом случае.

Чего они хотели?

— Вероятно, студенты разыгрывают шутки или один из этих ритуалов дедовщины. — Парень из службы безопасности кампуса направился к двери. — Утром мы пошлем кого-нибудь починить сломанный замок.

— Но что я должна делать в это время? — Я ни за что не осталась бы здесь, не со сломанным замком, зная, что Короли Кладбища были в моей комнате.

Он равнодушно пожал плечами.

— Подопри дверь стулом, — предложил он и исчез за дверью. Спасибо ни за что.

Дрожащими пальцами я набрала номер Мии. Когда она взяла трубку, ее приветствие было мягким и сонным, я никогда не была так благодарна, услышав ее голос.

— Миа, можно я… ничего, если я останусь с тобой на ночь? — Она была в женском обществе, и у нее была соседка по комнате, но я не могла остаться одна.

Ее голос мгновенно насторожился.

— Что случилось?

Я не могла рассказать ей о королях кладбища, если это тоже сделает ее мишенью. Я никогда не прощу себя. Поэтому я дала ей реплику, которую дал мне парень из службы безопасности кампуса.

— В мою комнату вломились, это была шутка или что-то в этом роде. Ничего не было взято, но они не смогут починить замок до утра. Я не чувствую себя в безопасности, спя там со сломанным замком.

— О, нет. Это ужасно, мне так жаль, детка! Конечно, ты можешь придти и остаться. Ты хочешь, чтобы я пришла и встретила тебя, чтобы тебе не пришлось быть одной?

Я с трудом сглотнула.

— Нет, спасибо. Скоро увидимся.

— Хорошо.

— Спасибо, Миа. — Закончив разговор, я запихнула в рюкзак несколько вещей, включая ноутбук и пару учебников, которые мне были нужны. Колеблясь в центре своей комнаты, я раздумывала, не пойти ли в ванную за косметичкой, но я не могла снова увидеть доказательства посещения Королей.

Вместо этого я ушла, не оглядываясь.

После поступления в колледж мне казалось, что у меня и моих братьев была двойная жизнь. Нам пришлось научиться сливаться с толпой и стараться не выделяться. Рисковать было большой авантюрой, но мы ждали этого шанса, а рисковать нужно, если хочешь награды. Некоторые люди делали что угодно за деньги, и, к счастью для нас, охранник, отвечающий за здание Эверли, был очень жадный на деньги мудаком.

Я оставался в тени и наблюдал, как Эверли выбежала с одной лишь сумкой. Ее волосы были собраны в беспорядочный пучок, кожа бледная, а губы розовые от того, что она прикусила губу.

Наша работа здесь была выполнена.

Охранник, который пошел проверять ее комнату, подошел ко мне после того, как ее машина выехала со стоянки.

— Где остальные мои деньги? — он требовал от меня.

Я закатил глаза и отдал ему вторую половину денег. Ему заплатили за то, чтобы он закрыл на это глаза и не сообщил об этом охране кампуса.

— Пока ты молчишь, у нас нет проблем, — сказал я ему.

Он оглядел меня с ног до головы, зная о репутации, которая предшествовала мне, и кивнул. Как только охранник ушел, я прошел вперед и направился к комнате Эверли и вошел в нее во второй раз за ночь.

Ничто так не раздражает человека, как нарушение его святилища. Испортите то, что заставляет их чувствовать себя в безопасности, и это делает их параноиками. Я слишком хорошо это знал. Люди дорожили вещами, которые позволяли им чувствовать себя в безопасности — дома. Ты убирал это, и у тебя было преимущество.

Я вошел в комнату, сфотографировал это место и отправил его Каллуму и Сэинту. Их ответы пришли мгновенно.

Сэинт: Тебе пришлось переборщить?

Каллум: Она была напугана?

Я: Она ушла. Просто сделаю небольшую уборку и разведку.

После моего сообщения я убираю телефон. Я должен был поработать над тем, чтобы исправить все, как у нее было раньше. Опять же, это служило двойной цели: посмотреть, как далеко мы можем с ней играть, и какой будет переломный момент, когда она побежит к своему дяде.

Этот скользкий ублюдок жаждал повода, чтобы нас выгнать. Он ненавидел тот факт, что школе приходилось давать стипендии нам, местным жителям; еще больше он ненавидел тот факт, что я и мои братья получили по одной из таких.

Когда я убирал комнату Эверли, я наткнулся на фотографию ее и ее родителей. Она выглядела счастливой и беззаботной. Улыбка на ее лице не была похожа ни на что, что я когда-либо видел.

Думаю, у некоторых семей действительно было все, в то время как некоторые из нас едва держались вместе.

— Ya callate. — Пьяные крики моего отца были слышны по всей квартире. Он говорил маме заткнуться.

Сколько я себя помню, у меня было две версии моего отца. Трудолюбивый, который ходил на работу с понедельника по пятницу. Который играл со мной в футбол по будням, если не был слишком уставшим.

Затем был тот, кто выходил по выходным, когда выпивал слишком много пива. Как будто все, что он держал взаперти в течение недели, вылилось наружу.

— Тссс, что скажут наши соседи? — Моя мама умоляла говорить его потише.

— Мне похуй. Me vale madre (в пер. с исп. Моя долина), они не платят нам за аренду, — ответил мой папа, полный высокомерия, и я увидел страдание на лице моей мамы.

Моему отцу не нужно было становиться жестоким. Не тогда, когда слова иногда бьют больнее, чем любой удар физически.

Я поставил рамку на место, испытывая отвращение к своим детским воспоминаниям. Единственное, чего я не выносил, так это женщин-тряпок. Это была проблемой матери. Мне было похуй. Нужно быть гребенной идиоткой, чтобы потерять свою жизнь из-за того, что ты слишком боялась ответить.

Моя мать никогда не противостояла моему отцу, и вместо того, чтобы стоять на своем и говорить ему, что она не сядет в машину с его пьяной задницей, она молчала. Это кончилось слишком плохо для нее, это молчание последовало за ней в могилу.

Я потерял обоих родителей за одну ночь, потому что мой отец был слишком пьян, чтобы вести машину, и потому что моя мать боялась сказать ему иначе.

Как только я остался доволен тем, как все выглядело в комнате, я оставил сувенир для Эверли, что-то, что позже будет трахать ее.

Все всегда искали свою следующую вечеринку, свой следующий кайф, отношения. Никто не обращал внимания на то, что происходило вокруг них, что взломать и проникнуть было чертовски легко.

Прогулка от Эверли до братства Сэинта была не такой уж далекой. Как только я вошел в здание, я услышал, как гремит музыка и кричат люди.

Я даже не потрудился посмотреть в сторону девушек, которые выкрикивали мое имя.

Легкий доступ к киске никогда не привлекал меня — мне было скучно. Я хотел немного поиграться; в противном случае мне напомнили бы о дорогой старой маме, и я не был настолько болен, чтобы хотеть оттрахать девушку с мыслями о матери. Когда я переступил порог дома, я сразу заметил Сэинта. Было трудно не сделать этого, когда этот ублюдок был полон жизни, но он не обманул меня, и меньше всего Каллума. Не тогда, когда улыбка, которую он нам дарил, была фальшивой.

Он был окружен девушками с бутылкой текилы в каждой руке, поочередно заливая ее в горло и целуя их, но даже отсюда я мог видеть, что все это было напоказ.

Каллум сидел в самом темном углу в полном одиночестве. Группы девушек стояли в стороне, пытаясь набраться смелости, чтобы пойти поговорить с ним. Был шанс пятьдесят на пятьдесят, что он трахнет тебя или скажет тебе отвалить.

Эти богатые сучки всегда показывали свое истинное лицо в ту секунду, когда их отвергали.

Я сел рядом с Каллумом и наблюдал, как девушки возбужденно мурлыкали, что все три короля были здесь.

Если бы мне не нужно было алиби, я был бы в гараже.

— Все хорошо? — спросил Каллум, не глядя в мою сторону.

— Я бы позвонил тебе из тюрьмы, если бы было иначе.

Он не ответил и вместо этого сделал глоток пива, затем жестом попросил одного из друзей Сэинта принести еще.

Парень из братства подбежал к нам и попытался вручить выпить мне тоже.

— Я не пью, — сказал я ему, и он странно посмотрел на меня.

По-видимому, это сделало бы тебя изгоем, если ты не пил в колледже. Я проигнорировал его, а затем заметил, на чем было сосредоточено внимание Каллума.

Он искал глазами повсюду, но был поглощен разговором, который вели две девушки рядом с нами.

— Да, это действительно странно. Я имею в виду, она даже не попрощалась, она просто вообще перестала приходить на занятия. Что было странно, потому что она была счастлива, что попала в колледж, и продолжала доказывать, что система ошибочна.

Наши с Каллумом взгляды встретились, и вот оно — то постоянное напоминание, которое говорило нам, что мы на правильном пути.

Не сказав больше ни слова своему брату, я встал и направился к девушкам.

— Эй, мамочки, не возражаете, если я разорву вашу маленькую вечеринку?

Их глаза расширились, и мне стало скучно, как легко было заставить их мне доверять. Они застенчиво улыбнулись мне, а затем отодвинулись, чтобы я мог сесть между ними.

Я делал вид, что хочу их, но ничего не чувствовал. Мой член был в гребаной коме. Он даже не дернулся, когда они начали тереть свои руки об мои бедра.

— Так что же так встревожило это милое личико? — Через некоторое время я спросил, так как надоело терпеть их. Мне, вероятно, было бы веселее смотреть, как сохнет краска.

Держу пари, Эверли могла бы развлечь меня.

На секунду я замер и забыл обо всем, что делал, задаваясь вопросом, почему, черт возьми, эта мысль пришла мне в голову. Тогда я сказал себе, что это потому, что я беспокоился о Сэинте. Он обычно был тем, кто слишком привязался.

Некоторые игрушки должны были быть сломаны, и никто не захочет потом играть с осколками. И такой игрушкой была именно Эверли — чем-то, что нужно сломать.

Я подождал их ответа, а затем еще немного, и как только я больше не мог этого выносить, я отошел от девочек и направился в комнату Сэинта.

Каллуму и Сэинту не потребовалось много времени, чтобы последовать за мной.

— Что происходит? — спросил Сэинт, звуча скорее немного выпившим, чем пьяным, и я раздраженно сжал руки в кулаки.

Мои проблемы были моими собственными, а не его, но меня всегда раздражало, когда они начинали невнятно произносить свои слова.

— Мы подслушали разговор, — сказал Каллум, удобно устроившись за столом Сэинта.

— О ком? Эверли? — Сэинт спросил в ответ.

Каллум покачал головой, и если он и заметил, как ведет себя Сэинт, он не упомянул об этом.

— Мы должны действовать быстро. Это будет наш последний шанс. — Каллум напомнил нам, что это будет наш последний год вместе в колледже.

То, что мы планировали, было теперь так близко, что я, блядь, мог попробовать это на вкус — и это было сладко, но, может быть, потому, что Эверли была гребаным ключом.

Как раз в этот момент Каллум, который пользовался ноутбуком Сэинта, обернулся со смертельной улыбкой на лице.

— Шах и мат, — прошептал он.

— Что, черт возьми, это значит? — Спросил Сэинт.

— Время заставить королеву ползать.

Подгоняя себя, я открыла дверь в свою комнату своим блестящим новым ключом. Миа предложила пойти со мной, но я ни за что не хотела втягивать ее в эту историю. Я оставалась с ней последние несколько дней, не в силах смириться с мыслью о возвращении и уничтожении всего моего имущества, пока не заставила себя перестать прятаться. Я была сильнее этого. Я не могла позволить Королям Кладбища взять надо мной верх, выгнать меня из моей собственной комнаты, особенно когда я не знала, почему я была на их радаре.

Потрясенный вздох сорвался с моих губ, и мой рот открылся, когда я огляделась. Как будто ничего не произошло. Все было возвращено на прежнее место, вплоть до ракурса фотографии моих родителей в рамке. Войдя в ванную, я убедилась, что все в порядке — ни следов на зеркале, ни следов губной помады на раковине.

Как будто я все это вообразила, и я могла бы убедить себя в этом, если бы не тот факт, что на моей двери был блестящий новый замок и ключ.

Что происходило? Плюхнувшись на кровать, я сделала прерывистый вдох, затем еще один.

Что-то хрустнуло под моим плечом, и я перекатилась, поднимаясь.

На моем покрывале лежала полароидная фотография.

Мое сердце бешено колотилось, когда я взяла фотографию. Мальчик смотрел в камеру с широкой улыбкой на лице. Ему было лет двенадцать или тринадцать, у него были взъерошенные темные волосы и длинные ноги. На фотографии он прислонился к невзрачной тускло-белой стене, его кроссовки шаркали по пыльной земле под ногами. Одной рукой он прикрывал глаза от солнца, а в другой держал что-то похожее на гаечный ключ.

Это был Каллум? Я не могла разглядеть его лица из-за положения его руки, и я никогда не видела, чтобы Каллум улыбался, поэтому я даже не могла представить, как бы выглядело его лицо, если бы он улыбнулся.

Изучив изображение некоторое время, я встала с кровати и осторожно поместила его между страницами одной из своих книг. Не было никаких сомнений, что это было оставлено нарочно, но почему и кем, я понятия не имела. Все, что я знала, так это то, что Короли Кладбища сделали это, так или иначе.

Мой телефон запищал из сумки, и я вытащила его.

НАПОМИНАНИЕ: ШАХМАТНЫЙ КЛУБ, 7 ВЕЧЕРА

Я убрала волосы с лица, со вздохом заправляя пряди за ухо. Я совершенно забыла о шахматном клубе. Это было последнее, что мне хотелось делать, но я пообещала дяде, что приду. Может быть, это и хорошо — по крайней мере, если я потеряю себя в стратегической игре, это отвлечет меня от всего здесь.

Отвлечение от всего… это оказалось принятием желаемого за действительное. В ту секунду, когда я вошла в комнату, где проходил шахматный клуб, мои глаза встретились с парой холодных голубых, и я поняла, что выхода действительно нет.

Губы Каллума скривились в легкой ухмылке, когда он увидел, что я остановилась как вкопанная в дверях, но она быстро исчезла, его взгляд скользнул в сторону, к шахматной доске слева от него, затем к следующей, пока он не осмотрел все доски в комнате с бесстрастным видом. Небрежно откинувшись на спинку стула, он излучал незаинтересованность. Что он вообще здесь делал? Из всех людей, которые, как я думала, могут здесь появиться, Короли Кладбища были последними, кого я ожидала здесь увидеть. Насколько я знала, они не принимали участия во внеклассных мероприятиях, кроме Сэинта в его команде по плаванию и обязательств перед братством. Но теперь, когда я подумала об этом, я думаю, мне не стоило удивляться — они ясно дали понять, что я была на их радаре.

Расправив плечи, я сделала решительный шаг вперед. Затем еще один. Я устала прятаться и беспокоиться о том, что эти трое парней хотели от меня. Если бы они сделали что-нибудь хуже, чем вломились в мою комнату, я бы привлекла к этому моего дядю.

Профессор, который управлял клубом — высокий, сурового вида пожилой мужчина с седыми зачесанными назад волосами и в одежде разных оттенков серого, — поднял руку, когда я вошла в комнату, махнув ею в направлении пустых стульев, не сказав ни слова.

Игнорируя пристальный взгляд Каллума, который теперь был направлен на меня, я осмотрела свое окружение. Это была одна из старейших комнат университета Блэкстоун — в одном из оригинальных зданий, которые были здесь еще во времена основания университета. Я знала историю от своего отца и дяди.

Оглядевшись, я обратила внимание на каменные стены и уютные кресла с откидными спинками по краям комнаты. Верхний свет был выключен, и лампа была установлена слева от каждой из шахматных досок, которые были расположены на маленьких столах по всей комнате. Каждая шахматная доска находилась между двумя деревянными стульями, и, пока я наблюдала, люди уже начали занимать свои места перед досками.

Мой взгляд вернулся к профессору, демонстративно скользнув мимо Каллума, и я направилась к одному из незанятых столов. Профессор прочистил горло, останавливая меня на полпути.

— Мисс Уокер. Лучше, если вы завершите одну из пар, а не занимали дополнительное место… — Он позволил своему голосу затихнуть, когда он провел рукой по воздуху, чтобы охватить столы, за которыми уже сидели по одному человеку.

Я поняла намек, опустившись на стул напротив испуганного первокурсника. Он даже не посмотрел на меня; вместо этого он посмотрел через мое плечо. Его глаза расширились еще больше, и я собралась с духом, оборачиваясь, чтобы увидеть то, чего я пыталась избежать.

Каллум приподнял бровь, глядя на первокурсника, но в остальном никак не показал, что заметил мое присутствие. Что-то внутри меня ощетинилось от того, как он себя вел, и, прежде чем я это поняла, я поднялась на ноги и пересекла комнату, чтобы сесть напротив него.

Когда я села, он, наконец, посмотрел на меня.

— Эверли Уокер, — протянул он. Наклонившись вперед, положив локти на стол, он изучал меня с ленивым безразличием, очевидно, не заботясь о том, что я была здесь, за его столом, а теперь стала и его противником по шахматам.

Прежде чем я успела ответить, профессор прочистил горло и щелкнул пультом дистанционного управления, чтобы включить экран в передней части комнаты. Каллум развернул свое кресло, когда профессор начал показывать основные шахматные фигуры и ходы, давая мне отсрочку от его интенсивного присутствия на минуту.

Когда видеопрезентация закончилась, нам дали раздаточные материалы для изучения. Каллум повернулся ко мне лицом, его взгляд встретился с моим. Он все еще не сказал ни слова, поэтому я тоже. Я не сводила с него взгляда, отказываясь первой отводить взгляд.

Что-то темное мелькнуло в его глазах на секунду, прежде чем оно исчезло, и я подумала, не почудилось ли мне это. Но… что, если бы я этого не сделала? Что, если он просто притворялся бескорыстным? Это имело смысл, особенно учитывая то, как Короли Кладбища вели себя по отношению ко мне.

Но никто из них не знал, что, хотя шахматы не были моим выбором, я была хороша в них. Я могла поблагодарить за это своего дядю. Возможно, пришло время использовать некоторые из этих приемов против Королей.

Шахматы были стратегией. Выжидание, прорабатывание противника, хождение на просчитанный риск только тогда, когда ты сможешь прочитать их и предугадать их ходы.

И самая сильная фигура на всей шахматной доске?

Королева.

— Верни на место!

Из спальни донесся пронзительный крик возмущения. Мы с Сэинтом обменялись взглядами.

— Эрик, — прошипел я, и мы ворвались в дверь.

Внутри комнаты группа мальчиков столпилась вокруг одной из шести кроватей, занимавших большую часть пола. Эрик стоял на кровати, бросаясь на Кертиса, одного из других мальчиков, который тоже стоял на кровати, держа прямоугольную коробку над головой, вне досягаемости Эрика. Лицо Эрика было залито слезами, а в глазах была паника.

— Мэтти! Иди сюда!

Срочный призыв Сэинта прозвучал позади меня, когда я подбежал к кровати, оттолкнув двух мальчиков и запрыгнув на бугристый матрас. Я даже не задумался, размахнулся и ударил Кертиса в живот. Он упал назад с "уфф", уронив коробку прямо в мои вытянутые руки.

— Держи. — Я повернулся к Эрику, передавая ему коробку. Он благодарно улыбнулся мне, прижимая коробку к груди.

— Спасибо, Кэл. Это шахматный набор… Он принадлежал моему отцу.

Я кивнул, слегка улыбнувшись ему, а затем повернулся лицом к остальным. Кертис слез с кровати, и я заметил, что Матео подошел к нему сзади и теперь заломил ему руки за спину, в то время как Сэинт бросил свирепый взгляд на остальных, окружающих кровать.

Повысив голос, я скрестил руки на груди, все еще стоя на кровати.

— Связываешься с Эриком, значит связываешься со мной, Сэинтом и Матео.

— Кто сделал тебя королем? Тебе всего девять! — Кертис хмуро посмотрел на меня, извиваясь от крепкой хватки Матео.

— Я все равно старше тебя, придурок. — Спрыгнув с кровати, я снова ударил его, чтобы он понял, насколько я серьезен. Он согнулся пополам, и Матео одновременно отпустил его, позволив ему упасть на пол. Сэинт смеялся, когда друзья Кертиса вытаскивали его из спальни, бормоча угрозы себе под нос, которые, как мы знали, они никогда не выполнят.

Когда все ушли, Сэинт и Матео подошли к двери. Сэинт повернулся ко мне, как раз перед тем, как исчезнуть из виду.

— Мы позаботимся о том, чтобы эти придурки больше не преследовали Эрика.

Возвращая ему поднятый вверх большой палец, я быстро улыбнулся ему. Когда он и Матео ушли, я устроился на кровати напротив Эрика, скрестив ноги.

— Ты умеешь играть в шахматы? — Я указал на коробку.

Он закусил губу, затем медленно кивнул.

— Да. Вроде того.

— Хочешь научить меня?

Улыбка растянулась на его лице, когда он снова кивнул, и я вернул ему ее.

Возможно, этот приют на половину был куском дерьма, но, по крайней мере, мы четверо были друг у друга.

Карие глаза Эверли были широко раскрыты, невинные озера за ее густыми ресницами, но в них был расчетливый блеск, который она не могла полностью скрыть. Это заставило меня нервничать, а также имело нежелательный эффект, заставив мой член затвердеть, что заставило меня ненавидеть ее еще больше.

Единственная причина, по которой я присоединился к этому шахматному клубу, заключалась в том, чтобы получить информацию, сблизиться с девушкой, которая могла дать нам ответы. Я не был ни на одном из ее занятий; я был на последнем курсе колледжа и был готов окончить эту адскую дыру. Но это был способ, благодаря которому я мог следить за ней и, возможно, приблизиться к некоторым ответам, если я правильно разыграю свои карты.

Однако у меня была проблема. Большая гребаная проблема, и нет, это был не мой член. Это был тот факт, что светская беседа раздражала меня до чертиков, и хорошая игра — это было то, что Сэинт и Матео умели притворяться, но я никогда не умел этого делать. Не совсем. Честно говоря, я никогда этого не хотел. Девушки набрасывались на меня, но в их глазах всегда было беспокойство, страх, который они так старались скрыть, но он никогда не уходил. У меня не было ни времени, ни терпения на ложные заверения, чтобы вести себя так, как будто я один из хороших парней, когда все уже знали, что я полная противоположность хорошему.

Несмотря на то, что девчонки любили всех нас троих, Королей Кладбища, и у нас был доступ к кискам, что мы могли бы в них утонуть, если бы захотели… никто из них нас не уважал. По крайней мере, не богатые студентки колледжа. Для них мы были завоеваниями, которыми можно было похвастаться, неуловимой меткой плохого мальчика на столбике кровати, над которой хорошие девочки смазывали себя кремом, предпочитая кататься на наших членах, а не на своих одобренных папочкой опрятных мальчиках из братства. Однако потом они всегда возвращались к своим парням. Мы были недостаточно хороши для чего-то большего, чем быстрое возбуждение.

Сэинт был парнем из братства, ублюдком, но он был исключением. Я не завидовал ему. Он заслужил свое место в команде по плаванию, и я знал, что он не любил этих чванливых богатых мальчиков так же сильно, как и мы с Матео. Не все парни здесь были плохими, но было много таких, которые смотрели на нас свысока из-за того, откуда мы были, или завидовали тому, как мы выглядели, или нашей власти в южной части города, или любому количеству фактов.

У всех нас были свои роли, и Сэинт должен был вписаться в компании других парней, с которыми он плавал. Кроме того, он любил плавать, и я не собирался отговаривать его от занятия любимым делом — тем более, что мы выросли такими, какими были. Для него это было не так уж плохо, с его легким обаянием и привлекательной внешностью. Ему уже не раз удавалось добиться Эверли, даже не пытаясь.

Отодвинув все это на задний план, я сосредоточился на здесь и сейчас. Эверли Уокер, сидящая прямо передо мной, ее взгляд метался между мной и шахматной доской, когда она прикусила губу.

У меня может не хватить терпения на светскую беседу, но я мог бы это сделать. Сэинт и Матео рассчитывали на меня. И если Эверли не ответит мне, будут другие методы. Способы заставить ее говорить. Но сейчас я хотел побольше узнать о своем противнике, а это означало, что я должен был хотя бы попытаться вести себя прилично.

Профессор бессвязно рассказывал о фигурах, участвующих в игре, но я едва обращал внимание, мое внимание было сосредоточено на девушке передо мной. Черт возьми, она была прекрасна. Если бы она не была вовлечена во все это дерьмо, я бы уже заставил ее кататься на моем члене, выкрикивая мое имя, пока Сэинт и Матео ждали своей очереди с ней—

Черт. Я поерзал на стуле, но заставил себя расслабиться, позволив своему разуму опустеть. Первое правило шахмат — не позволяй противнику почувствовать ни одну из твоих слабостей. Пустое, непроницаемое, бесстрастное лицо. Хорошо, что все это далось мне легко.

— Ты знаешь, как играть? — Ее голос поразил меня, весь такой медовый, когда она взяла пешку кончиками пальцев, небрежно поглаживая ее, что я мгновенно насторожился. При всей ее невинности, или, я бы сказал, ее невинном поступке, было ясно, что она знала, что делала.

Скрестив руки на груди, я откинулся на спинку стула.

— Да, я знаю, как играть. А ты?

Она подняла тонкую бровь, внезапно почувствовав уверенность, особенно по сравнению с тем, когда я видел ее в последний раз. Вероятно, это было потому, что она чувствовала себя в безопасности здесь, в этом маленьком шахматном клубе, организованном колледжем, но чего она явно не понимала, так это того, что Короли Кладбища одержали верх. Ничто не могло помешать нам достичь нашей цели, и она была лишь одним из многих препятствий на этом пути.

— Нет. Но держу пари, ты мог бы мне показать.

Я понятия не имел, как она поверила, что ее маленький номер сможет обмануть меня. Это было почти забавно.

— Ты слишком глубоко увязла, Эверли. — Подавшись вперед, я протянул руку, проведя кончиком пальца по тыльной стороне ее ладони. Ее резкий вдох был безошибочным. — Ты думаешь, что сейчас у тебя преимущество, но это не так. Ты заплатишь. Я позабочусь об этом.

Ее взгляд метнулся ко мне, в ее глазах было опасение, хотя ее зрачки были расширены, когда она смотрела на меня. Когда она заговорила, ее слова прозвучали как тихий, нерешительный шепот.

— Я не знаю, о чем ты говоришь. Платить за что?

— Ты знаешь. — Время прекратить этот разговор. Сейчас было не время и не место. Я должен был вести себя хорошо, а не угрожать ей.

Она медленно кивнула, ее опасения внезапно исчезли, и это заставило меня задуматься, насколько хорошей актрисой она была. Обманула ли она остальных? Я знал, что Сэинта и, возможно, даже Матео задыхались после нее. Может быть, Сэинт даже намочил свой член в ее киске, кто знает. Он, вероятно, не сказал бы мне, так как знал, как сильно я ее ненавидел. Или, я думаю, мы все ее ненавидели, но Сэинт был падок на красивое лицо, и он был единственным из нас троих, у кого действительно было сердце.

— Почему ты вломился в мою комнату? — Ее глаза встретились с моими, внезапно став жесткими.

Я лениво вращал слона на шахматной доске, ухмыляясь ей.

— Я? Зачем мне вламываться в твою комнату?

— Один из вас это сделал. Я хочу знать, зачем.

Она уже выглядела подозрительной, и нам многое нужно было выяснить, прежде чем мы сможем ее победить, поэтому я решил сменить тему.

— Давай посмотрим, насколько ты хороша в шахматах.

Поскольку ее взгляд оставался на мне, я намеренно переключил свое внимание с нее на профессора, но я подтолкнул ногу вперед, нащупав ее ногу под столом, а затем погладил ее икру носком ботинка. Она вздрогнула, отодвигая стул, чтобы создать дистанцию между нами.

Трахаться с ней было бы почти весело, если бы мои причины для этого не были такими мрачными.

— На сегодня все. — Громкий бум профессора эхом разнесся по всему пространству. — На следующей неделе мы сразимся друг с другом в настоящей игре.

— Я думаю, ты получила отсрочку, — пробормотал я, моя рука сомкнулась вокруг ее запястья. Пешка, которую она держала, со стуком упала на доску.

Она отстранилась, вырывая руку из моей хватки.

— Ты получил отсрочку. — Поднявшись на ноги, она пристально посмотрела на меня, прежде чем обогнуть стол и остановиться прямо передо мной, ее ноги коснулись моих колен. Наклонившись, она секунду смотрела на меня, прежде чем наклонить голову к моему уху. — Я не знаю, что ты задумал, но я узнаю.

Затем она ушла.

Подъезжая к свалке, я заметил Матео снаружи. Косяк свисал с его губ, и в воздухе висел запах травки.

— Все в порядке? — Спросила я его, остановившись по пути в дом.

Он кивнул.

— Да. Вышел подышать свежим воздухом.

— Да, действительно свежо. — Я посмотрел на Матео, и он ухмыльнулся.

— Хочешь немного?

— Да.

Мы прислонились к стене дома, обмениваясь блантом взад и вперед, и через несколько минут в дверях появился Сэинт.

— Мне показалось, я слышал, как подъезжает твой дерьмовый грузовик.

— Эй. Этот дерьмовый грузовик почти каждый день возит тебя в колледж и обратно, — напомнил я ему.

— Верно. — Выйдя на улицу, он выхватил блант из моих пальцев, глубоко вдохнул, прежде чем передать его Матео. — Как поживает наш маленький шахматист?

— Ты о нем или Эверли? — Матео ухмыльнулся мне из-за облака дыма.

Проигнорировав его комментарий, я обратился к ним обоим:

— Она определенно что-то скрывает. Не доверяйте ей. Всегда будьте начеку.

— Да, папа. — Сэинт фальшиво застонал, и Матео рассмеялся. Ублюдки.

— Отвали. — Я выпрямился. — Просто помни о цели. Я буду продолжать подталкивать ее к шахматам, а вы двое поработайте над ней в классе.

— Да, да, мы знаем. — Сент взял у Матео косяк, сделал последнюю тягу, прежде чем бросить на пол и растереть ботинком. — Да ладно. Я оставил тебе немного еды. Ты можешь рассказать мне все о том, как сексуально выглядела Эверли, пока ешь.

— Нет. — Моему члену больше не нужно было напоминать об этом. Но я все равно последовал за ним внутрь, потому что был чертовски голоден, а Сэинт умел готовить.

Нам нужно было заставить Эверли Уокер расколоться, раскрыть секреты.

Справедливость должна была восторжествовать.

Тогда может быть, мы, наконец, были бы свободны.

Входить в свою комнату было странно. Иметь дом, который я мог бы назвать домом, было еще более странно. Это место было дворцом по сравнению с трейлером. Я был рад иметь свою собственную комнату, но я не понимал, что у тебя было больше времени на размышления, когда есть свободное время.

Не то чтобы я был глубоким парнем. Обычно это включало маму и ее дерьмо, знакомство со своим пенисом, а потом был он. Я ненавидела думать о нем. Это всегда заставляло меня чувствовать себя недостойным.

Смерть была всего лишь частью жизненного цикла. То, что должно произойти, когда ты состаришься и проживешь долгую жизнь. Смерть не должна была случиться с кем-то таким молодым.

Я повернулся лицом к стене и улыбнулся, подумав о том, что Каллум делал по другую ее сторону. Он, вероятно, просто сидел и думал — он всегда думал обо всем. От самых простых вещей до далекого дерьма в будущем. Если бы он знал, что я чувствую, он, вероятно, ударил бы меня и сказал, чтобы я вел себя правильно.

Субботнее утро быстро стало моим любимым. Я спрыгнул с кровати и направился к шкафу. При виде всех моих вещей у меня в груди потеплело. Мне больше не нужно было хранить рубашки, которые я умудрялся называть своими, в мусорном мешке, спрятанном под кроватью, в страхе, что кто-то другой их украдет.

Переодевшись, я вышел из своей комнаты и заметил, что дверь в комнату Каллума уже открыта, поэтому вошёл. Голая комната была такой же, как в тот день, когда он впервые ее выбрал.

Его шкаф был открыт, и внутри ничего не висело, а на дне лежал черный мешок для мусора, из которого выглядывала одна из его рубашек.

— Ты все еще не распаковал вещи? — Я спросил его, почесывая затылок.

Мы были здесь уже несколько недель.

— Рано или поздно нам все равно придется вернуться.

Прежде чем я успел ответить ему, чтобы успокоить его и, прежде всего, себя, старик начал кричать.

— Поторопитесь, пока в закусочной не набилось слишком много народу!

Я был первым. Все в братстве все еще отсыпались после вечеринки, которую мы устроили прошлой ночью. В последнее время в школе не было никаких событий. Я был настолько поглощен своими занятиями, что все остальное просто исчезло. Я видел Эверли, но после того, что случилось в прошлый раз, я не хотел вступать в бой.

Я сказал себе, что лучше подождать просчитанного хода, потому что я боялся того, что я сделаю с ней, если пойду первый. Я преуспел в том, чтобы ломать людей, и я не хотел делать этого с ней, пока нет.

Итак, пока все спали, я отправился на свалку. Всегда была шлюха из женского общества, готовая подвезти меня.

Место было тихим, и гараж все еще был закрыт. Я знаю, что люди обычно открывают свой бизнес раньше в выходные. Тем не менее, поскольку мы стали жить со стариком, его традицией было открывать его позже. У меня возникло ощущение, что это было то, что он сделал после того, как мы стали жить с ним. Он хотел подарить нам традиции и веселые выходные — ну, столько, сколько мог.

— Дорогая, я дома! — Я закричал, когда вошел в дверь.

В доме было тихо. Они, должно быть, все еще спят, и эта мысль заставила меня улыбнуться. Это было так же, как по субботам, когда старик был жив.

Напевая, я направился к комнатам, когда на другой стороне коридора, ведущего на кухню, появилась темная тень.

— Черт, чувак, ты меня напугал, — сказал я Матео.

Он закатил глаза и сделал глоток из бутылки с водой, которая была у него в руке.

— Что ты делаешь здесь так рано?

— Я тоже здесь живу, Мэтти, — раздраженно ответил я. Это был мой дом, и также я жил в доме братства только из-за своей стипендии. Поскольку это был спортивный роман, школа охватывала все, и школьным бустерам нравилось видеть, что я прилагаю усилия во всех школьных мероприятиях. — Ты тренировался?

Я протянул руку, чтобы ущипнуть его.

— Оооо, твердый, как камень, пресс.

— Чувак, заткнись и приготовь нам завтрак. Иногда я не могу разговаривать с твоей тупой задницей.

— Вау, — притворно ахнул я, пятясь к комнате Каллума. — Одевайся. Пойдем в закусочную; мы давно там не были.

Матео, казалось, подумал об этом, а затем согласился.

Дом немного изменился с тех пор, как старик принял нас. Повсюду были наши фотографии, и мое сердце забилось быстрее. Я мог бы поставить свою жизнь на то, что у Тифф не было ни одной моей фотографии. Дверь в мою комнату была открыта, и я всегда радовался, видя это. То, что наконец-то стало моим, даже если оно было полным дерьма. Кое-что из этого было важным; большая часть была бесполезным дерьмом, которое мне не было нужно, но я сохранил это, потому что это был первый раз, когда мне разрешили иметь больше, чем я мог поместить в мешок для мусора, и я воспользовался этим.

— Готов или нет, я иду! — Я закричал, открывая дверь Каллума.

Он лежал лицом вниз и просто повернул свою сонную голову в мою сторону.

— Ах, я думал, ты передёргиваешь, — сказал я, направляясь к его столу.

Рядом с ноутбуком у него были старые шахматы, и часть меня задавалась вопросом, что произошло, когда он был с Эверли. Эта мысль застала меня врасплох. Нет, это была не ревность, не к моему собственному брату; это было нечто большее. Это была необходимость знать о ней все и вся. Каллум был тихим, и его резюме было недостаточно для меня.

— Ты звучишь почти разочарованным, — пошутил Каллум.

— Это шутка, папа? В любом случае, собирайся, мы идем в закусочную.

— Убирайся нахуй, чтобы я мог переодеться, — огрызнулся он.

— Тебе действительно нужно потрахаться. Ты всегда такой капризный, — поддразнил я его, потому что действовать ему на нервы было одним из моих любимых увлечений.

Выходя за дверь, я посмотрел на его шкаф, и моя грудь сжалась при виде того, что он был заполнен одеждой. Потребовалось время, но мы нашли свой дом.

Тогда почему все еще казалось, что чего-то не хватает?

Это должно было быть потому, что старик умер.

То, что он сделал для нас, отметилось на нас, и мы никогда не сможем отплатить за доброту, которую он нам дал. Вот почему, хотя это и беспокоило меня, и при других обстоятельствах я бы на это не согласился, с Эверли нужно разобраться.

Мы взяли наш старый потрепанный грузовик и поехали на нем в закусочную. Она была переполнена, но у них всегда было место для нас. Для тех богатых снобов мы были просто горячими придурками с большими членами, но в этой части города мы были королями.

Вывеска на фасаде закусочной когда-то была яркой неоновой, но я не думаю, что это дерьмо работало с начала пятидесятых. Вы едва могли понять тот факт, что там было написано "Персики". Внешность может быть обманчивой. Как только вы входили внутрь, место выглядело винтажным. Некоторое время назад владельцы вернули интерьеру былую славу. Теперь это кричало о рок-н-ролле.

— Сначала ты вытаскиваешь нас; теперь ты чертовски тихий, — заявил Каллум, направляясь к открытой кабинке.

— Я думаю, ему все еще грустно, что он не застал тебя за тем, как ты дрочишь, — пошутил Матео, передавая меню.

Это была привычка. Мы всегда убирали их оттуда, где они были, только для того, чтобы оглядеться и в конечном итоге выбрать то же самое, что мы получали последние пять лет.

— Я много думал о старике в последнее время, — признался я, и они оба замолчали. — Это то, чего он хотел бы для нас?

Матео и Каллум обменялись взглядами, затем Каллум заговорил. Я наполовину ожидал, что он будет говорить снисходительным тоном, и был благодарен, когда он этого не сделал. Я даже не знал, почему я так себя чувствую. Это был толчок, который поколебал мои убеждения.

— Хотел бы он этого для нас? Черт, нет. Он держал нас в неведении обо всем том дерьме, которое произошло, даже когда мы стали старше, но скажи мне вот что — в конце концов, ты можешь просто сидеть сложа руки, почесывая яйца?

Да, он был прав. Старик так много сделал для нас; мы не могли просто сидеть сложа руки и позволить всему идти своим чередом.

— Ты в порядке, чувак? — Через некоторое время спросил Матео.

— Я просто подумал, как давно мы здесь не были, — ответил я.

И Матео, и Каллум кивнули в знак согласия.

— О, посмотрите, это ли не мои любимые мальчики? — пропела Эстер, официантка. Я был убежден, что она была здесь с момента открытия закусочной. Она была старше, чем грязь за пределами этого места.

— Эй, мамочки, вы выглядите моложе каждый раз, когда я вас вижу. — Матео ухмыльнулся ей.

Старая карга улыбнулась ему.

— Ты, наконец, собираешься прокатить меня на себе? Я могу показать вам, дети, пару штучек.

Мы все расхохотались.

— Эстер, я не хочу быть тем, кто будет виноват, если у тебя сломается бедро. Ты хрупкий цветок, и я не хочу тебя губить, — сказал я ей, поглаживая ее по руке.

Она шлепнула меня по руке.

— Я не сделана из стекла, мальчик. В свое время меня драли так, как ты не поверишь. Черт возьми, я могла бы справиться со всеми вами троими со связанными за спиной руками и вверх ногами.

Мы с братьями посмотрели друг на друга и потеряли самообладание.

— Они не захотели бы делиться со мной, Эст. Они боятся увидеть, как многого им не хватает по сравнению со мной. — Каллум подмигнул ей.

— Не пытайтесь дерзить мне, вы трое. Вы перестали приходить и ждёте, что я буду относиться к вас как к королевской особе? Будьте благодарны, что я не плюю вам в еду.

Она ушла, не спросив нас, что мы заказываем, поскольку она уже знала. Это была Эстер. Крепкая, как гвоздь, с такой большой любовью к нам, что мы сначала не знали, как с этим справиться.

— Она такая бунтарка, — сказал я им. — Одна из немногих женщин, которая не принимает наше дерьмо всерьез.

Они кивнули в знак согласия, а затем за столом воцарилась тишина, потому что в последнее время у нас на уме были другие вещи. У нас на уме была Эверли Уокер.

Что такого было в этой девушке, что заставило нас потерять контроль?

Совершенно случайно я сделала открытие, которое заставило меня забыть о Королях Кладбища и дало мне возможность сосредоточиться на чем-то другом. То, чего я никогда не ожидала.

После утренних лекций я проходила мимо здания, в котором располагались кабинеты преподавателей, в том числе и моего дяди. Я решила заглянуть к нему, так как мы не разговаривали несколько дней. Быстро зайдя в кофейню, я взяла два кофе и направилась внутрь здания. Все было тихо; я предположила, что у многих сотрудников были перерывы на обед, а это означало, что, когда я остановилась перед дверью кабинета моего дяди, я все слышала.

Он разговаривал по телефону, и у меня было чувство дежавю, когда я слушала его конец разговора.

— Сколько они готовы заплатить? … Нет, это слишком рискованно… Мы не можем — если кто-нибудь узнает об этом, мы все вместе пойдем ко дну. Я могущественный человек, Рик, но даже я не… Хорошо, да. Принеси товар для проверки. Встречаемся в церкви, вторник… На всякий случай лучше сделать это в десять вечера. Я не глуп, Рик. Я знаю, что она заброшена, но шанс все еще есть. Я попрошу своего человека сначала проверить территорию, как обычно.

Мое сердце колотилось, и я не могла понять, что происходит. Во что был вовлечен мой дядя?

Тогда я сразу поняла две вещи. Первое: я не могла встретиться с моим дядей прямо сейчас, не с тем, что я только что подслушала. И второе: мне нужно было попасть на эту встречу. Я была на 90 процентов уверена, что он имел в виду церковь, у которой я была с Сэинтом, но мне нужно было разобраться, на случай, если были какие-то другие, о которых я не знала.

Все еще потрясённая, я вышла из здания, выбросила кофе в мусорное ведро, прежде чем направиться в библиотеку. Я была настолько отвлечена, что даже не помнила, как вошла внутрь или как мне удалось оказаться на верхнем этаже, глубоко в нишах, совершенно одной. Я нашла маленький столик прямо в углу и принялась за работу, настроив свой ноутбук и записную книжку, чтобы исследовать местность.

Прошло несколько часов. Мой блокнот был заполнен возможностями и записями разговоров, которые я подслушала. Я обвела имя Рика, затем постучала ручкой по столу, размышляя, пока листала страницу, где перечисляла церкви. Именно в этот момент я поняла, что не знаю, кем на самом деле были друзья моего дяди.

— Эверли Уокер, совсем одна в библиотеке.

Я вскинула голову и увидела Матео, стоящего на краю стеллажей и наблюдающего за мной хищным взглядом. Мой взгляд метнулся к окну, небо теперь стало чернильно-черным, так как наступила ночь, и он был прав. Мы были одни. Очень, очень одиноки.

Медленная улыбка изогнула его губы, когда он заметил, как я оглядываюсь вокруг, надеясь заметить кого-то еще. Кого-нибудь еще. Любого, кроме одного из королей Кладбища.

— Ждешь кого-то, мамочка? — Он подошел ближе. Прежде чем я смогла остановить его, он стащил со стола мой блокнот.

— Верни это! — Я вскочила на ноги, пытаясь схватить его, но он легко удержал его вне моей досягаемости. Одна рука обняла меня, удерживая на месте, пока он просматривал страницу, на которой я что-то писала.

— Ты религиозна, детка? — Он уставился на меня сверху вниз. — Что все это значит?

— Не твое дело, — отрезала я, на данный момент отказываясь от борьбы, не желая тратить свою энергию. К счастью, ему, похоже, надоело смотреть в мою тетрадь, потому что он бросил ее обратно на стол. Затем он обнял меня другой рукой, и я внезапно оказалась прижатой к твердым мышцам.

У меня перехватило дыхание.

— Мы так хорошо подходим друг другу, не так ли? — Он смотрел на меня сверху вниз тем же хищным взглядом. — Думаю, я позвоню Каллуму.

— Зачем?

Не потрудившись ответить, он вытащил свой телефон из кармана, все время крепко держа меня. Поскольку он, казалось, был доволен тем, что просто держал меня, по крайней мере, сейчас, я осталась там, где была. Если бы я боролась, я знала, что он просто одолеет меня своей грубой силой, так что сейчас мне нужно было выждать время. До сих пор не произошло ничего такого, с чем я не могла бы справиться. Если бы дела пошли под откос… Я бы перешла этот мост, когда до этого дойдет, но если он попытается причинить мне боль, он скоро поймет, что я не легкая мишень.

— Привет, Кэл. Угадай, кто со мной.

Он, очевидно, включил громкую связь, потому что я отчетливо услышала низкий протяжный голос Каллума рядом с моим ухом.

— Ты на громкой связи, а я занят. Это может подождать?

— Чем занят? — Матео притянул меня ближе, спиной к себе, его дыхание коснулось моего уха. Он положил телефон на книжную полку перед нами, затем другой рукой снова обнял меня.

Мое тело гудело от осознания, когда он нежно поцеловал кожу прямо под мочкой моего уха. Нет. Он определенно не собирался пытаться причинить мне боль. У него было что-то другое на уме.

Тон Каллума был удивленным.

— Мне собирались отсосать. Есть проблемы с этим?

Я напряглась против Матео, и он усмехнулся мне в ухо, отвечая на слова Каллума.

— У меня нет проблем, но я думаю, что у Эверли могут быть.

Наступила пауза.

— Эверли. — Голос Каллума понизился до соблазнительного мурлыканья. — Ты хочешь знать, что происходит прямо сейчас?

Тепло разлилось у меня в животе, и я обнаружила, что не нахожу слов. Матео провел губами по моему горлу.

— Скажи ей, Кэл.

— Она стоит на коленях, и ее руки расстегивают мои джинсы.

В моей голове мгновенно вспыхнул непрошеный образ. Я, на коленях перед Королями Кладбища. Позади меня раздался резкий выдох, и бедра Матео слегка шевельнулись, но этого было достаточно, чтобы я почувствовала давление его твердой длины.

— Она вынимает мой член. Я такой чертовски твердый, Эверли.

Рука Матео переместилась, опускаясь к моим джинсам.

— Ты хочешь этого, не так ли? — Его голос был хриплым в моем ухе, когда он расстегнул пуговицу, отодвигая моя джинсы в сторону, и скользя рукой вниз к поясу нижнего белья. Его другая рука поднялась, чтобы обхватить одну из моих грудей, потирая большим пальцем сосок. Даже через мой тонкий свитер его прикосновения воспламенили меня. Я откинула голову ему на плечо, и он издал одобрительный звук, покачивая бедрами, чтобы потереться членом о мою задницу.

— Ей это нравится, Кэл. Расскажи ей больше.

— Черт, — прохрипел Каллум через динамик. — Ее губы вокруг моего члена, а мои руки обхватывают ее голову, удерживая ее на месте. Ты хочешь, чтобы я не торопился, или мне трахнуть ее рот?

О, черт.

— Он задает тебе вопрос. — Пальцы Матео скользнули под пояс моего нижнего белья, затем еще ниже, скользя пальцем по моей киске. — Ответь ему.

Из моего горла вырвался стон, когда я выгнула спину, прижимаясь к нему, и я услышала ответные стоны как от Каллума, так и от Матео.

— Трахни ее в рот, — прошептала я.

Палец Матео изогнулся, толкаясь во мне.

— Она такая чертовски мокрая для нас, Кэл.

Раздался еще один стон, а затем все, что я могла слышать, были непристойные чавкающие звуки и резкие, прерывистые вдохи. Матео скользнул еще одним пальцем внутрь, вводя и выводя их из меня, в то время как продолжал тереться об меня, и я потерялась в удовольствии, катаясь на его руке, пока не разлетелась вокруг него с криком, который я не могла подавить. Я смутно осознавала звук долгого, низкого стона Каллума и то, что звучало как мое имя, но мое внимание переключилось на рот Матео на моем горле и его пальцы, которые продолжали выжимать из меня каждую частичку удовольствия, пока я, наконец, не перестала дрожать.

— Заверши вызов, — хрипло приказал он. — Сейчас же.

Я наклонилась вперед и нажала кнопку, чтобы завершить звонок, затем Матео убрал пальцы и развернул меня, его рот опустился на мой. Руки опустились между нами, скользя по моему телу и оставляя мурашки везде, где он прикасался. Он отстранился, чтобы посмотреть на меня сквозь опущенные ресницы, его зрачки расширились, а на лице появилась сексуальная ухмылка.

— Моя очередь. — Удерживая мой пристальный взгляд, он направил меня на колени. — Не спускай с меня глаз.

Я не могла удержаться от того, чтобы не взглянуть на его длинную, толстую эрекцию, когда он вытащил ее из джинсов. Мой язык высунулся, чтобы облизать губы.

— Смотри на меня. — Он приподнял мой подбородок. Я почувствовала движение его руки, а затем его освобождение полоснуло мое лицо, приземлившись на мои губы, щеки, волосы. — Чертовски сексуально. — Его большой палец размазал свою сперму по моим губам, и все, что я могла сделать, это смотреть на него широко раскрытыми глазами. Это только что произошло? В библиотеке кампуса, из всех мест?

В конце концов я обрела свой голос.

— Что это было?

Матео стрельнул в меня злой усмешкой, когда натягивал джинсы.

— Это было то, о чем я обязательно расскажу Сэинту. Он будет злиться, что пропустил такое.

Поднявшись на ноги, я застегнула джинсы и поправила волосы и одежду. Я рефлекторно облизала губы, и вкус Матео взорвался на моем языке.

— Вкусно, не так ли? — Он подмигнул мне, и я нырнула за своей сумкой.

— Ты испачкал меня. — Я ответила на его подмигивание свирепым взглядом, вытирая лицо салфеткой.

— Я не испачкал тебя. Я заявил на тебя права. Ты принадлежишь Королям кладбища, Эверли. Не забывай об этом.

С этими словами, звенящими в моих ушах, он оставил меня в покое.

Он будет чертовски взбешен.

Мои мысли блуждали о ней, когда я выходил из библиотеки. Это то, что Сэинт чувствовал каждый раз, когда был с ней? А потом были и другие мои чувства, которые не имели ничего общего с Сэинтом, но были связаны с Эверли и с тем, что мы только что сделали — с тем, что я все еще хотел с ней сделать. Энергия потекла по моим венам, и я почувствовал себя легче.

Ни хрена, ты только что сбросил чертов груз.

Я практически слышал крик Сэинта.

Он становился слишком привязанным. То, что только что произошло там, в библиотеке, — это игра с Эверли, для того, чтобы проверить пределы и посмотреть, как далеко мы можем ее подтолкнуть.

Опять же, не мудрено, но в тот момент, когда мои пальцы коснулись ее кожи, игра была окончена. Она была как весна. Слишком красивая и слишком чистая, что я не мог не захотеть ее немного испортить.

Это был урок для Сэинта. Он слишком привязался. Мы с Каллумом сразу заметили это дерьмо. Может быть, он ничего не мог с этим поделать. Он всегда смотрел на светлую сторону, и из — за матери он хотел, чтобы кто-то остался — он хотел быть чьим-то приоритетом.

Это должно было напомнить ему, что Эверли была такой же, как все остальные сучки в этом кампусе. Рано или поздно все они склонялись перед королями Кладбища.

Все, что я мог видеть, это ее нежное лицо, покрытое моей спермой, мой член зашевелился. Это было такое красивое зрелище. То, как она смотрела на меня, почти заставило меня захотеть доказать ей, что я могу легко снова подчинить ее своей воле, но, в отличие от Сэинта, я мог контролировать себя, когда дело касалось ее. Тем не менее, было бы так легко наклонить ее над книжной полкой и засунуть член так глубоко в нее, что она почувствовала бы меня в своем горле.

Когда я добрался до парковки, я огляделся, но ее машины не было.

От библиотеки до дома братства Сэинта было недалеко, и, поскольку Каллум был занят, я направился туда, чтобы не прерывать его веселье. Он редко давал волю чувствам; я не хотел быть тем, кто его прервёт.

Каллум мог лгать себе, но не мне. Он начинал становиться таким же зависимым, как и мы, может быть, даже больше, когда дело доходило до того, чтобы поиграть с Эверли.

Ничто так не возбуждало Каллума, как то, что человек двигался так, как он предсказывал — это дерьмо заставило его чертовски сильно твердеть.

Так было всегда, с тех пор как мы были детьми, выросшими в детском доме. Взрослые думали, что они пускают пыль в глаза, но Каллум был уже на пять шагов впереди них.

Я будто онемел.

Может быть, я сломлен?

Внутри меня вообще не было никаких чувств.

Соцработница, занимавшаяся моим делом, продолжала делать пометки в моем досье, а мне было все равно. Она пыталась заговорить со мной снова и снова. Пыталась заставить меня открыться, но я не знал, что сказать.

Я был статистикой.

Не более чем последствия того, что произошло, когда вы ехали в нетрезвом виде.

В приют, куда меня привели, было холодно. В тот момент, когда вы входили в эти двери, от вас пахло депрессией. Это было место, куда приходили маленькие мальчики и девочки, чтобы потерять надежду.

Если взрослые и заметили это, они не упомянули об этом.

— Это будет твоя новая комната, Матео, — с улыбкой сказала мне женщина, отвечающая за дом.

Я посмотрел на нее, а затем на комнату с двумя двухъярусными кроватями. Там были два мальчика, которые уже молча смотрели на меня.

Я кивнул даме и вошел внутрь.

Это должно было быть странно. Я был единственным ребенком в семье, а теперь был вынужден делить комнату с другими. С положительной стороны, я не привык к тишине и покою, так как мой пьяный отец всегда производил адский шум.

Мальчики ничего не сказали мне, когда я подошёл к противоположным кроватям и положил свою сумку на нижний ярус. Они выглядели примерно того же возраста, что и я. Я чувствовал, как глаза бледного мальчика следят за мной повсюду.

— Эй, новичок, во что ты ввязался? — спросил меня другой парень с шоколадно-каштановыми волосами.

Я сел на кровать и посмотрел им прямо в глаза, а затем солгал.

— No hablo ingles.

Может быть, если бы они думали, что я не говорю по-английски, они оставили бы меня в покое. Мне никто не был нужен. Мы приходим в этот мир одни, и когда мы умираем, мы также уходим одни.

Бледный мальчик хихикнул, но больше ничего не сказал. Через некоторое время я сел на кровать и посмотрел на свои ноги, как будто они были самой очаровательной вещью в мире. Два мальчика продолжали, разговаривая и строя планы.

— Говорю тебе, Кэл, несмотря ни на что, мы должны поступить в университет.

Мне пришлось сдержаться, чтобы не посмеяться над их дикой мечтой.

Уличные дети, такие как мы, учится в богатом колледже на севере.… не было никакого гребаного способа.

Прежде чем другой мальчик смог ответить, дверь распахнулась, заставив меня подпрыгнуть. Думаю, от старых привычек трудно избавиться. Мое тело не получило памятки о том, что больше нет необходимости ходить на цыпочках вокруг моего пьяного отца, поскольку этот мудак был мертв.

У входа стоял светловолосый мальчик. У него был рюкзак на плечах и улыбка на лице.

— Я вернулся, идиоты, — с ликованием обратился он к двум другим мальчикам.

— Тифф привезла тебя на выходные? — мальчик с шоколадно-каштановыми волосами спросил его.

— Да, дорогая мамочка отправляется в небольшое путешествие, в отель, — сказал он беззаботно.

Затем он заметил меня и улыбнулся мне, бросив свой рюкзак на двухъярусную кровать поверх моей.

— Привет, я Сэинт. (В пер. Святой) — поприветствовал он меня.

— Больше похоже на дьявола, — сказал другой мальчик, и все трое захихикали.

Я уставился на него, ничего не говоря. Мой план состоял в том, чтобы просто оставаться самим собой, продержаться до восемнадцати, черт возьми, может быть, присоединиться к банде в пятнадцать и свалить отсюда. В моей жизни не было нужды в людях. Они не сделали ничего, кроме разочарования.

— Не беспокойся. Он не говорит по-английски, — сказал более бледный мальчик, делая пальцами цитаты, произнося последнюю часть.

Светловолосый мальчик посмотрел на меня и почесал в затылке.

— У Тифф есть любовник-латиноамериканец. Я уверен, что знаю несколько слов… — Он на секунду задумался, затем щелкнул пальцами и повернулся, чтобы посмотреть на меня. — Chupame la v—

— Если ты закончишь это предложение, я тебя ударю, — выплюнул я, прежде чем он успел закончить, сказав мне отсосать его член.

— Отлично, Сэинт, ты разозлил его так, что он заговорил по-английски. — Мальчик с каштановыми волосами рассмеялся.

— Как тебя зовут? Я Эрик, тот громкий Сэинт, а этот тихий — Каллум.

И вот я здесь, в богатом университете на севере. Кто бы мог подумать, что у нас троих это получится? Это все благодаря Каллуму, который дал нам драйв.

Я думал, что мне никто не нужен, и если бы у меня их не было, моим будущим были бы банды. И я бы закончил так же, как мой отец, и потащил бы невинного человека в ад вместе со мной.

Эта мысль заставила меня остановиться, как только я добрался до крыльца братства.

Это то, что мы делали с Эверли? Тащили ее с собой в ад? Даже если так, было слишком поздно останавливаться.

Дверь открылась прежде, чем я успел ее открыть, и президент улыбнулся, увидев меня. Его улыбка привела меня в состояние повышенной готовности.

— Король Кладбища, — обратился он ко мне.

Во-первых, он, вероятно, не знал моего имени; или, во-вторых, знал, но, произнеся его таким образом, он почувствовал, что у него есть власть надо мной.

— Могу чем-то помочь? — Холодно спросил я.

Ублюдок положил руку мне на плечо и наклонился ближе ко мне.

— Я пытаюсь немного поднять себя, если ты понимаешь, что я имею в виду. — Он пошевелил бровями, глядя на меня. — Ты можешь отвести меня к одному из своих друзей?

Может, я и не вступал в братство, но это не значит, что я, блядь, не пытался, поэтому я склонил голову набок, понимая, что скользкие ублюдки, вероятно, видели, как я разговаривал с кем-то из парней, которые приходили в кампус.

— Я не знал, что Каллум или Сэинт здесь. Я уставился на него.

— Я говорю о других твоих друзьях из коричневой банды. — Он просто так бросил оскорбление.

Белые парни, подобные ему, бесили меня; привилегия воняла из их пор.

Они не знали значения слова "борьба". Для них это было просто слово, используемое, когда жизнь усложнялась решением математической задачи. Они ни хрена не знали о том, как остаться в живых.

Я высвободил плечо из его хватки и вошел внутрь. Я мало что мог сказать или сделать, даже если бы захотел надрать ему задницу. В отличие от Эверли, этот маленький котёнок побежал бы к своему папочке и попытался бы добиться моего исключения.

И тут мне снова пришло в голову. Это привело к ней.

Конечно, в конце концов, она никому не рассказала об этом, как и остальные сучки в этой школе. Тем не менее, ее отличало то, что это было не потому, что мы были опытом, чем-то, что можно списать со счетов, прежде чем подчиниться воле мамы и папы. Все ее реакции были искренними.

То, как ее рот приоткрылся, как будто она тоже задавалась вопросом, не сошла ли она с ума.

Она была такой же, как президент, у обоих была маленькая серебряная ложечка, и все же она совсем не была похожа на него. Она не видела меня так же, как он.

В ее глазах я был настоящим человеком.

Теперь вопрос заключался в том, как далеко мы могли бы подтолкнуть Эверли, прежде чем она сломается?

Я постоянно была на грани, ожидания. Ждала встречи с моим дядей. Ждала, что Короли Кладбища начнут действовать.

Когда я встретила Мию и Хэлли за кофе между занятиями, обе они прокомментировали, насколько я нервничала.

— Тебе вообще стоит пить кофеин? — Хэлли посмотрела на меня поверх своей кофейной чашки. Было не по сезону тепло, поэтому мы сидели за одним из столиков на улице. — Ты кажешься… нервной.

— Я в порядке. — Я не пропустила многозначительный взгляд, которым она обменялась с Мией, и вздохнула. — Я в порядке, честно.

— Как скажешь. — Миа заправила прядь волос за ухо. Она наклонилась ближе ко мне, понизив голос. — Ты переживаешь о взломе?

— Дело не в этом. Я просто плохо спала. Есть идеи, как лучше выспаться ночью?

Как я и надеялась, мой вопрос отвлек их обоих, и мы начали обсуждать средства от сна. На минуту все почти снова стало нормальным.

Или они так и делали, пока я не взглянула поверх головы Мии и не увидел вспышку светлых волос и великолепное, ухмыляющееся лицо. Мой желудок перевернулся, прежде чем я поймала себя. Единственной реакцией, которую я должна была испытывать, увидев Сэинта, было бежать в противоположном направлении. Или избегать его внимания, используя моих друзей в качестве щита, в зависимости от обстоятельств. Резко опустившись на свое место, я попыталась наклонить свое тело так, чтобы спрятаться за Мией, если вдруг он посмотрит в нашу сторону.

Это не сработало. Взгляд Сэинта метнулся ко мне, и его ухмылка исчезла. Сказав что-то парням из братства, с которыми он был, он оставил их в очереди за кофе и сделал шаг ближе, затем еще один, его челюсть сжата, а глаза не отрываются от меня.

Когда он подошел к нашему столу, он уставился на меня сверху вниз.

— Нам нужно поговорить.

Я чувствовала, как любопытные взгляды Мии и Хэлли перебегают между нами, и я не хотела устраивать сцену. Вместо того, чтобы уставиться на него, как мне хотелось, я вежливо кивнула, собирая свою сумку и кофейную чашку.

— Я догоню вас позже на вечере кино, хорошо?

Миа слегка улыбнулась мне, в то время как Хэлли просто смотрела на Сэинта, разглядывая его, как будто он был ее любимым блюдом или что-то в этом роде. Со вздохом я перекинула сумку через плечо, направляясь прочь от Сэинта — к одному из больших деревьев, которые время от времени росли на травянистой территории рядом с кофейней. Если он так сильно хотел поговорить со мной, он пойдёт за мной.

Я не успела далеко уйти, как он догнал меня, закинул свою тяжелую руку мне на плечи и свободной рукой схватил мою кофейную чашку. Он сделал большой глоток моего латте с тыквенными специями, а затем издал одобрительный звук.

— Ммм. Это вкусно. — В его голосе чувствовалось напряжение, но его хватка на мне немного ослабла, когда он заговорил. Когда мы добрались до дерева, он развернул меня так, что я прижалась спиной к коре, и наклонился ко мне, положив одну руку на ствол, а другой все еще держа мой кофе.

Он стоял там, просто глядя на меня сверху вниз, затем пробормотал:

— Черт возьми, — и наклонил голову к моей.

Затем он поцеловал меня.

Я растворилась в поцелуе, игнорируя предупреждения в своей голове. Губы Сэинта вызывали привыкание, но я не поэтому поцеловала его в ответ. Если он собирался продолжать играть со мной в эти игры, то я собиралась воспользоваться ситуацией, чтобы получить свой собственный рычаг. И в этот момент мне показалось, что я ему нравлюсь, хоть и совсем немного. Я не обманывала себя, что это было нечто большее, чем мимолетное сексуальное влечение, и я, похоже, даже не особенно нравилась ему, плюс, была вся эта жуткая штука с преследованием и запугиванием, которую Короли Кладбища использовали на мне… но теперь, если бы я могла воспользоваться этим, возможно, я бы точно узнала, почему они меня мучили.

Когда он отстранился от меня, он сжал рукой мою челюсть, глядя мне в глаза, сдвинув брови.

— Мне это не нравится, — объявил он.

Что? Мой разум вернулся в библиотеку с Матео и Каллумом на другом конце телефона…

— Матео?

В его взгляде вспыхнул жар.

— Нет, хотя я разочарован, что мне не удалось там побывать. — Его голос понизился, когда он снова опустил голову. — Ты бы хотела, чтобы я был там?

— Нет.

Он ухмыльнулся моему мгновенному, совершенно неубедительному отрицанию, но, к счастью, не прокомментировал это.

— Нет, что мне не нравится, так это то, что я, кажется, не могу выкинуть тебя из головы. И это очень плохо, когда… — Оборвав себя, он покачал головой. — Неважно. — Его большой палец почти рассеянно погладил мою щеку. — Что ты делала с этим списком, детка?

Я сразу поняла, о каком списке он говорил.

— Какой список?

Проведя большим пальцем вниз к моему горлу, он нажал на точку пульса в предупреждении.

— Ты знаешь. Список церквей.

Мой разум мчался.

— Это исследование для проекта.

— Что за проект?

Подумай.

— Дополнительная оценка. В любом случае, это не твое дело.

— Вот тут ты ошибаешься, Эверли. — Его большой палец нажал сильнее. — Все, что ты делаешь, — это мое дело. — В его глазах появился блеск, который сразу же заставил меня напрячься, и он обхватил рукой мое запястье. — На самом деле, давай убедимся, что все это знают об этом.

Держа меня за запястье, он потянул меня обратно в сторону моих друзей, остановившись только для того, чтобы выбросить мою уже пустую кофейную чашку в мусорное ведро. Когда мы добрались до Хэлли и Мии, он одарил их широкой улыбкой.

— Вы обе официально приглашены на вечеринку, которую устраивает мое братство. Только для приглашенных. — Открыв сумку, он достал две толстые черные карточки с золотыми украшениями. — Вы можете привезти плюс один, но имена должны быть проверены заранее. Правила братства. — Он закатил глаза, в то время как мои друзья просто уставились на него с открытыми ртами, временно ошеломленные молчанием.

Я знала почему. Хотя он преуменьшал это, называя это вечеринкой, которую устраивало его братство, Черно-золотой бал Alpha Тау Xi был легендарным. И к тому же эксклюзивный.

Его рука крепче обняла меня, и его взгляд метнулся к моему, ухмылка пересекла его лицо.

— Эверли — мой плюс один.

— Я— что? Нет! — Застигнутая врасплох, я уставилась на него. — Почему бы…

Он приложил палец к моим губам, прервав меня.

— Нам больше не нужно прятаться, детка. Я готов сообщить всем, что ты моя.

Я на самом деле потеряла дар речи.

Голос Мии прорезал внезапную тишину.

— Эверли! Почему ты нам не сказала? Как долго вы встречаетесь?

Оторвав взгляд от злобного мудака, я повернулась к своим друзьям. Губы Хэлли были поджаты, а в глазах Мии была явная боль.

— Не вините Эверли. Я попросил ее держать это в секрете. Вы же знаете, насколько я популярен среди дам. Я не хотел делать ее мишенью — догадайтесь, какими мстительными могут быть девушки. — Он нежно поцеловал меня в лоб, в то время как рядом с ним я сжала кулаки и всерьез подумывала об убийстве. — Но я устал скрывать это. Моя девочка заслуживает того, чтобы ее показали миру.

Они одинаково мечтательно вздохнули, и моя кровь вскипела.

— Извините меня на минутку, ребята. Мне нужно поговорить с Сэинтом наедине, — выдавила я сквозь стиснутые зубы. Удивительно, но он позволил мне оттащить его за угол здания, где мы, наконец, скрылись из виду. — Какого черта ты делаешь? Чего ты хочешь от меня, и что, черт возьми, это все было? Перед моими гребаными друзьями?

Его улыбка стала шире.

— Слово "гребанные", исходящее из твоего красивого рта, не должно быть таким горячим, как оно есть. В чем дело, Эверрррли? Разве ты не хочешь быть моей девушкой?

— Что. Ты. Хочешь?

— Все. — Юмор исчез с его лица. — Что ты скрываешь? О чем на самом деле список церквей, детка? Насколько вы близки с деканом? — Его губы скривились.

— Не смей ничего говорить о моем дяде, — прошипела я. — Он — единственная семья, которая у меня осталась.

Его взгляд затуманился.

— Я понимаю. Ты хорошо его знаешь, не так ли?

— Он мой дядя. Моя семья. — В любом случае, какое ему было до этого дело? Если не… — Почему ты так интересуешься моим дядей?

Покачав головой, он сделал шаг назад.

— Меня не интересует твой дядя. Увидимся, Эверли. Не забывай, Короли Кладбища всегда следят за тобой.

Когда он побежал прочь, я смотрела ему вслед, мои мысли лихорадочно метались. Было ясно, что он интересовался моим дядей, несмотря на его слова. Иначе зачем бы он упомянул его в разговоре?

Вопрос был в том, интересовался ли он Сэинт по той же причине, что и я?

Мне нужно было выяснить, и быстро. Мне оставалось только надеяться, что встреча в заброшенной церкви — если мне вообще удастся найти нужную церковь — даст какие-то ответы.

А тем временем мне пришлось столкнуться с моими подругами и их вопросами о моих "тайных отношениях" с одним из Королей.

Отлично.

Как только я добрался до дома, я понял, что разозлил своих братьев. Они не писали мне весь день. Даже зная это, я пошел во двор, как будто ничего не случилось. Мы были братьями и всегда справлялись со своим дерьмом. Дверь гаража была открыта, и у них была машина, которую нужно было починить, но ни один из них не прикасался к ней. У Матео был косяк во рту, а у Каллума был ликер, когда они стояли рядом с машиной.

— Что не так с машиной? — Я попытался прощупать почву.

— То же дерьмо, что и всегда, над ним нужно поработать. У людей здесь нет денег, поэтому они приезжают сюда, ожидая, что мы вытащим чудо из задницы, — сказал Матео.

О, да, они были в настроении.

— С каким дерьмом связался Робби? — Каллум спросил меня.

— Что ты имеешь в виду?

Я сел, когда Матео продолжил и объяснил, что произошло между ним и президентом братства. Хорошо, пока, похоже, никто не слышал о том, что я сделал.

Я не претендовал на Эверли из ревности — ну, черт возьми, это было из ревности, но не из-за них. Каллум, Матео и я прошли через столько всего, что я никогда не мог их ревновать. Что меня поразило, так это то, что Эверли, блядь, Уокер летала под радаром до этого года. И теперь, поскольку половина школы видела Королей Кладбища с ней — с нами — они все тоже захотели кусочек. Ничто так не привлекает внимание людей, как бог, который замечает тебя, и, нравилось ей это или нет, мы были богами в этой школе.

Я случайно услышал, как кто-то сказал, что хочет пригласить ее на бал Black & Gold, и при мысли об этом у меня закипела кровь. Я не хотел видеть, как она входит с каким-то гребаным придурком, и единственный способ, которым люди держались бы подальше от нее, — это если бы она принадлежала одному из нас.

Теперь мне просто нужно было объяснить им это, чтобы они не подумали, что я привязался к ней. Вы не могли бы получить порку, если бы у вас не было упомянутой киски.

— Ты вообще слушаешь? — Каллум щелкнул пальцами, а затем протянул мне косяк.

Я посмотрел на это, и у меня потекли слюнки, но на следующей неделе у меня была тренировка, и я собирался пройти тестирование. Я старался не курить слишком часто. Если бы в моем тесте снова были наркотики, декан без колебаний исключил бы меня из колледжа.

— Да. — Я покачала головой и сосредоточилась на том, что они спросили меня, когда я вошёл. — Хм, не то, чтобы я знал… Я знаю, что он иногда курит. Школе насрать, потому что это помогает ему с его "депрессией". — Я подчеркнул последнее слово.

Вот каким испорченным был мир. Бедные люди, употребляющие наркотики, были всего лишь бездельниками, но увядание светских львов считалось крутым. Это было какое-то хреновое дерьмо. Большую часть времени они покупали наркотики у людей из нашего района, людей, которые даже не употребляли, но это была их единственная форма дохода, а эти придурки осмеливались смотреть на них свысока.

Это было как-то хреново.

— Подожди… — Сказал я, глядя на них обоих. — Я знаю, что он иногда употребляет Адди, когда у него слишком много экзаменов. Это помогает ему сосредоточиться или что-то в этом роде.

— Ну, я думаю, твой мальчик пытается перейти с Аддерола на кокаин, — пробормотал Матео.

Мы трое встали, прежде чем я успел ответить, когда услышали визг шин, приближающихся к нам. Мы стояли у входа в гараж, гадая, кто, черт возьми, посмел подъехать к нам.

Машина не остановилась у въезда во двор, где находился наш офис, так что это означало, что они хотели нашего внимания, и они его получили.

Каллум и Матео достали из задних карманов пистолеты. Для людей в этой части города не было ничего необычного в том, чтобы носить оружие, но если нас поймают, наши ставки будут выше. Наши стипендии, новая жизнь, которую мы так старались построить, исчезнут.

Мы обычно держали себя в руках, когда были здесь по той же причине. Люди относились к нам как к королям, но все знали, что нужно пролить кровь старого, чтобы стать новым королем.

И некоторым людям не терпелось увидеть, как мы истекаем кровью.

Каллум и Матео стояли передо мной, так как у меня не было оружия. Фары машины ослепили нас, поэтому мы не могли определить, кто приехал. Дверь открылась, и первое, что мы услышали, был женский плач.

— Пожалуйста, помогите мне! — отчаянно закричала она.

Матео мгновенно побежал к женщине. Каллум выругался, и я последовал за ними обоими. Мы оба знали, что это глупо с его стороны, но его единственной слабостью было видеть, как страдают невинные женщины. Я думаю, что это попало слишком близко к его сердцу. Единственная женщина, которую он хотел спасти, умерла, и это заставило его чувствовать себя беспомощным.

Когда мы подошли ближе, мы все проклинали. Я вспомнил ее; Каллум раньше помогал чинить ее машину. Она была крошечной, но это было связано с недоеданием, а не с диетой.

— Что случилось? — Матео лаял, присев на корточки, пытаясь утешить ее.

— М-м-мой м-маленький б-б-рат, — выдохнула она.

— Что с ним? — Спросил ее Каллум, говоря мягким тоном, который он редко использовал.

— Он просто р-р-ребенок, — рыдала она, и мы все раздражались, пытаясь докопаться до сути.

— Ты можешь успокоиться и рассказать нам, что произошло? — спросил я, взяв ее за руку.

Она кивнула и сделала несколько глубоких вдохов, прежде чем заговорить снова.

— Он хороший парень. Он не делал ничего плохого, — прошептала она.

— Послушай, если ты хочешь, чтобы мы помогли, ты должна рассказать нам, что произошло, — сказал ей Матео, звуча более сурово.

— Он пошел в магазин на углу за молоком, и когда он не вернулся, я забеспокоилась. Я пошла искать его, и мне сказали, что его забрали, потому что он занял деньги у Лоренцо, и поскольку он не мог их вернуть, они заставляют его драться на ринге.

Мы все переглянулись, как только она это сказала.

Все знали о ринге.

Это было благословением или проклятием. Если вам удалось выбраться, ваш долг был выплачен. За исключением того, что это было бы слишком просто. Организаторы заработали свои деньги на ставках. У них было более чем достаточно людей, которые хотели принять участие и быстро заработать, а бедные ублюдки, которые им задолжали, были просто там, чтобы подпитывать кровопролитие.

— Сколько ему лет? — Каллум был тем, кто спросил.

— Ш-ш-шестнадцать.

Да, бедный ребенок может умереть сегодня ночью. Вы не должны останавливаться, пока противник не упадёт. Для опытных это приносило сотрясение мозга или несколько ушибленных ребер, но для тех, у кого не было опыта, это означало смерть.

— Где твоя дочь? — Спросил я, вспомнив, что она была с ней в последний раз, и из того, что сказал Каллум, она была матерью-одиночкой.

— С-с другом.

— Иди к ней. Мы разберёмся сами, — заверил ее Каллум.

— Спасибо, — с благодарностью сказала она нам, а затем ушла.

Как только ее машина скрылась из виду, мы все повернулись друг к другу.

— Это хреново, — сказал Матео.

— Рано или поздно это должно было случиться, — я сказал вслух то, о чем мы все думали.

Причина, по которой все мирно сосуществовали в этой части города, заключалась в том, что не совали свой нос в дела других людей.

Мы всегда держались подальше от ринга. То, что его ещё не закрыла полиция, было достаточно подозрительно. Это означало, что тот, кто стоял за этим, обладал властью, и этот кто-то также был неизвестен. Люди любили хвастаться тем, что они делали, но глава ринга никогда этого не делал.

— Я свяжусь с несколькими людьми и узнаю место сегодняшнего боя, — сказал Матео, развернувшись и начав делать несколько звонков.

— Ты должен остаться здесь.

Мои глаза встретились с холодным взглядом Каллума. Моя челюсть была напряжена, руки сжаты в кулаки, а коренные зубы скрипели.

— Что за хрень? — Я набросился на него. — Почему вы двое всегда пытаетесь держать меня дома?

Каллум закатил глаза.

— Ты все еще злишься из-за всей этой истории с Эверли?

Я поднял бровь. Она даже не приходила мне в голову.

— Нет, я говорю о том факте, что вы двое всегда пытаетесь защитить меня или что-то в этом роде. Я могу справиться с кем-то так же, как и вы, два придурка.

Глаза Каллума вспыхнули, а затем он вздохнул.

— Если что-то пойдёт не так, мы не можем все пойти ко дну.

Он был прав.

— Ну, я могу пойти с Матео, а ты можешь остаться, — сказал я ему.

— Не будь тупым, Сэинт.

Каллуму не нужно было кричать, чтобы я обратил внимание и понял, что он серьезен.

— Ты любишь колледж, ты любишь вечеринки, свою команду по плаванию. Если ты пойдешь с нами, ты потеряешь это в одно мгновение.

Я усмехнулся.

— Ты думаешь, что все это дерьмо имеет значение, если я собираюсь остаться в этом месте один? Единственная причина, по которой я вообще способен наслаждаться всем этим дерьмом, это то, что вы двое со мной.

Мы были четырьмя глупыми детьми в приемной семье, мечтающими вырваться из системы и построить свою собственную жизнь. Мы хотели превзойти шансы.

К сожалению, жизнь всегда обманывала. Ты не мог получить торт для себя и съесть его один. Теперь мы трое были так близки к тому, чтобы сделать это, что я ни за что не позволил бы кому-либо из нас утонуть.

Это были все мы или никто из нас.

— Мы все идём. Они намажут свои трусики кремом, как только мы войдем.

— Готово. — Матео вернулся, убирая телефон в карман.

— Время выебать это дерьмо. — Я ухмыльнулся.

Хотя Сэинт и выкинул свой трюк с публичным предъявлением прав на меня, я не видела его до конца дня. До меня дошли слухи, что Короли Кладбища были вовлечены в какую-то драку в южной части города, и это происходило сегодня вечером, поэтому я предположила, что внимание Сэинта было занято другим. После того, как я разобралась с любопытством Хэлли и Мии, пытаясь убедить их, что Сэинт шутит и не всерьез претендует на меня, я вернулась в свою комнату. Я не думала, что мне полностью удалось убедить своих друзей в том, что между мной и Сэинтом ничего не происходит, тем более, что он пригласил и меня, и их на бал Black & Gold, но, по крайней мере, они, казалось, верили, что что бы это ни было, это было случайно. Такие люди, как Сэинт, все равно не заводили отношений. Все это знали.

Лежа на кровати, я прокручивала в голове все события, которые произошли между мной и Королями Кладбища с начала семестра, пытаясь соединить точки. Потом, мой дядя. Вписывался ли он во все это, и если да, то как?

Поднявшись с кровати, я подошла к книжной полке и достала фотографию, которую Короли Кладбища оставили в моей комнате. Я снова изучила ее, запомнила все детали, затем сделала снимок, чтобы у меня была копия на телефоне. Аккуратно положив фотографию обратно между страницами книги, в которой я ее хранила, я схватила ключи и накинула толстовку. Не было смысла пассивно ждать, ожидая, что ответы сами упадут мне на колени.

Познай своего врага.

Пришло время узнать все, что можно о Королях Кладбища.

Первое, что я сделала, это нанесла визит в офис моего дяди. К счастью для меня, он ушел домой, и у меня был ключ. Однажды он дал мне запасной вариант через одного из офисных помощников, когда попросила меня принести ему кое-какие бумаги после того, как он уже ушел на выходной, а я должна была пойти к нему домой на ужин. Я думаю, он забыл, что у меня ключ так и остался, потому что он никогда не просил его вернуть.

Чувство вины боролось с потребностью в знаниях — он доверял мне, а я собиралась разрушить его доверие самым серьезным образом. Как только я это сделаю, пути назад уже не будет.

Я вставила ключ в замок и вошла.

Не теряя времени, я направилась к его компьютеру. Он был защищен паролем, что было проблемой, но, к счастью для меня, политика безопасности колледжа означала, что сотрудники должны были менять свои пароли каждый месяц. И я точно знала, что мой дядя хранил записку со своим текущим паролем на почтовом листе, который он приклеивал к обложке одной из книг на своей полке — тяжелой книги в твердом переплете об истории США.

После получения пароля мне удалось найти личные дела студентов. Сэинт, Матео и Каллум. Я пролистала их записи, просматривая информацию передо мной.

Трое из них были здесь на стипендии — Сэинт был на спортивной, а двое других на рамках местной стипендиальной программы, которую, как я знала, колледж проводил каждый год. До трех местных жителей из Блэкстоуна имели право на получение полной стипендии в университете, а Каллум и Матео оба были получателями за соответствующие годы обучения. Из небольшого количества доступной информации я могла видеть, что ни у кого из них не было родителей, перечисленных в списке контактов в чрезвычайных ситуациях, хотя в записи Сэинта была заметка с именем женщины и адресом трейлерного парка. Мой разум вернулся к тому месту, куда я его возила, и к повышенным голосам.

Их домашние адреса были одинаковыми — свалка, которую я уже знала. Поскольку никакой другой информации не поступало, я вышла из студенческих записей. Чувство вины, которое мне удалось подавить на некоторое время, вернулось, когда я просматривала другие файлы, чтобы посмотреть, не привлекло ли что-нибудь мое внимание, но, кроме системы администрирования колледжа, на компьютере было немного. Нет истории поиска, и все электронные письма, судя по быстрому просмотру, были связаны с колледжем.

Я и так уже слишком долго здесь. Вернув все на круги своя, я выскользнула из кабинета, заперев за собой дверь.

Думаю, мне нужно было нанести визит на свалку. Если слухи о драке в ринге были правдой, то я могла бы проверить это незаметно, пока парни были заняты. Тем временем я решила прокатиться. У меня оставалось время взглянуть на некоторые заброшенные церкви в моем списке.

Начав с самой дальней церкви, я выехала из северной части города, следуя указаниям в приложении "Карты". Когда я притормозила, подъезжая к светофору, мой Camaro издал странный дребезжащий звук, и я нахмурилась.

— Не умирай у меня на глазах, — пробормотала я, ослабляя давление на педаль газа. Я похлопала по приборной панели, как будто это могло что-то изменить. Да, машина была старой, но я всегда могла на нее положиться.

Когда я добралась до первой церкви, снова раздался лязгающий звук, но больше ничего не казалось неисправным, поэтому я отложила это в памяти, чтобы посмотреть позже. Было ясно, что эта церковь не станет местом встречи — от нее почти ничего не осталось. Только одна стена, окруженная временным ограждением, и объявление о том, что на земле должен быть построен крематорий. Взяв свой блокнот с пассажирского сиденья, я вычеркнула ее из своего списка, затем ввела следующий пункт назначения в свое приложение.

Следующая церковь находилась в оживленном районе с магазинами и зданиями, окружающими ее, поэтому она не казалась потенциальным местом для тайной встречи. Тем не менее, я не вычеркнула ее из списка, на всякий случай. Я припарковалась и обошла вокруг, сделав несколько снимков на свой телефон.

Я вычеркнула третью церковь из списка, поскольку она на самом деле не была заброшена, несмотря на то, что мне сказал Google.

Осталась та, у которой я была с Сэинтом, и все мои инстинкты говорили мне, что это то самое место встречи. Я видела только парковку в первый раз, и я была слишком… занята Сэинтом, чтобы рассмотреть многие детали, так что на этот раз мне нужно было как следует исследовать местность.

Припарковавшись, я зашла на кладбище. Большая ворона каркнула со своего места на одном из надгробий, и ответное карканье донеслось со стороны церкви. Я вздрогнула, натягивая капюшон, чтобы защитить лицо от взгляда ворона. С приближением сумерек свет начал меркнуть, и между надгробиями дул холодный ветер, рассыпая по земле хрустящие коричневые листья. Не колеблясь больше, я быстро направилась к каменной церкви в готическом стиле, чтобы уйти до того, как стемнеет. Хотя я знала, что слухи о том, что здесь водятся привидения, не могут быть правдой, здесь все равно было жутко, и я была совсем одна.

На двери был тяжелый замок на цепочке, поэтому я обошла здание, в поисках другого входа. В задней части было маленькое окошко, и после небольшого осторожного маневрирования мне удалось удержаться на одном из осыпающихся камней и заглянуть внутрь.

Внутри было темно и пыльно, по обе стороны длинного прохода стояли гниющие деревянные скамьи. Я не обратила особого внимания на то, что еще было в комнате, потому что мое внимание сразу же привлекло что-то на пыльном полу. Отпечатки ботинок — и они были свежими, потому что на них был только очень тонкий слой пыли.

Я слышала, как мое сердцебиение стучало в ушах, и мое дыхание участилось. Это должно было быть то самое место.

Я не увидела больше ничего примечательного, поэтому я убралась оттуда так быстро, как только могла.

Хотя и свалка, и церковь находились на южной стороне Блэкстоуна, мне потребовалось некоторое время, чтобы добраться туда, так как я каким-то образом умудрилась свернуть не туда по пути. К тому времени, когда я подъехала к главным воротам и заглушила двигатель, было уже совсем темно, но за воротами передняя часть свалки была освещена прожекторами. Я могла видеть дом справа и большое низкое здание, которое, как я предположила, было мастерской. Машины были припаркованы перед зданиями. Прямо передо мной была большая куча грязи, а за ней возвышались штабеля автомобилей и автомобильных запчастей, помятых и ржавых. Там была огромная машина и что-то похожее на кран, с большой клешней, свисающей с нее, и это было самое большее, что я смогла разглядеть.

Поскольку ворота были заперты, и я могла видеть камеры слежения, я больше ничего не предпринимала. Вместо этого, после того, как я собрала все факты, что могла, я села в машину и погуглила информацию о свалке. Кроме официального сайта, информации было немного, кроме небольшой местной новостной статьи, в которой упоминалось, что свалка принадлежала мистеру Дэвиду Эвансу. Он скончался, и право собственности перешло к Каллуму, Матео и Сэинту. Интересно, был ли он родственником одного из них?

Мой взгляд вернулся к зданию мастерской, и в глубине моего сознания возникла мысль. Перейдя в галерею изображений, я открыла снимок, который я сделала с фотографии, оставленной в моей комнате, и изучила ее. Возможно, я ошибаюсь, но стена за мальчиком выглядела так же, как стена мастерской, с такой же длинной тонкой трещиной, идущей по ней. Что имело бы смысл, если бы мальчик на самом деле был Каллумом. Хотя чем больше я смотрела на картинку, тем более скептичной я становилась. Очевидно, что Каллум не выглядел бы так же, как тогда, но нос мальчика был совершенно другим, и у него были ямочки, которых у Каллума определенно не было.

Сегодня вечером я больше ничего не могла сделать, и я не хотела оставаться здесь, на южной стороне, дольше, чем нужно, поэтому я решила вернуться в кампус. Надеюсь, Хэлли и Мия будут рядом — нет, подождите. Они упомянули, что собираются посмотреть бой.

Место, где будут Короли Кладбища.

Я прикусила губу, размышляя, а затем, прежде чем смогла отговорить себя от этого, набрала номер Хэлли.

— Эв! — Приветствие Хэлли сопровождалось звуками аплодисментов и криков на заднем плане. — Ты должна приехать сюда!

— Где ты?

— Я пришлю тебе указания. — Раздался приглушенный шум, а затем она сказала: — О! Привет, Каллум! Девушка Сэинта сейчас приедет.

Каллум? Раздалось тихое бормотание, которое я не смогла разобрать, и мой желудок перевернулся, я не могла понять, было ли это от нервов, волнения или чего-то еще.

— Эверли. Ты знаешь. Он пригласил ее на Black-Gold бал перед нами. Так романтично. Я тоже приглашена, ты знал? У меня еще нет пары…

Я практически слышала, как она хлопала ресницами, глядя на него, и изо всех сил старалась сдержать закатывание глаз. Голос Каллума был слишком приглушенным, чтобы я могла снова его услышать, но его тон не был счастливым. Я громко сказала в телефон:

— Хэл, просто пришли мне координаты. Я буду там, как только смогу.

Ей удалось оторвать свое внимание от Каллума достаточно надолго, чтобы ответить утвердительно, прежде чем закончить разговор.

Через минуту пришло сообщение с указанием местоположения, и я завела свою машину.

Трепет погони никогда не надоедал. Он цеплялся за кожу, терпеливо ожидая, пока его можно будет выпустить.

Прошло много лет с тех пор, как я испытывал такую ярость, как сегодня. Единственное, чего я не мог вынести, это видеть, как невинных людей втягивают в это дерьмо. Может быть, я был на грани, и именно поэтому я с готовностью согласился прыгнуть на ринг.

— Хорошо, так кто будет сражаться? — Спросил Сэинт, когда мы ехали на место.

— Я сделаю это, — сказал Каллум, но я проигнорировал его.

— Я, — сказал я им, глядя в окно.

Взгляд, который они бросали на меня, был пронизывающим. Я знал, что им не понравится тот факт, что я принял решение раньше них, но я уже назвал свое имя, как только попросил подробности.

Не имело значения, что у организаторов боя уже был свой список; они с радостью изменили бы свое расписание для моих братьев и меня. Люди заплатили бы большие деньги, чтобы увидеть нас свергнутыми.

Не похоже, что это произойдет.

— Какого хрена, братан! — Сэинт ударил меня по затылку. — Ты не можешь просто решать это самостоятельно.

— Единственным способом получить место было сказать, что я этого хочу. У меня не было времени обсуждать это с вами двумя.

Каллум молчал. Я знал, что ему это не нравится. Он хотел быть готовым иметь четкую стратегию, но когда дело доходило до ринга, все это дерьмо не имело значения; единственное, что имело значение, — это то, чьи инстинкты выживания были сильнее.

— Мне это не нравится, — сказал Каллум.

— Ни хрена себе, — ответил Сэинт. — Для них это как гребаное Рождество.

— Да, — продолжил Каллум. — Им не терпелось вывести одного из нас на ринг, и теперь, когда у них есть…

— Они не будут играть честно, — закончил я за них.

Поскольку погода все еще была теплой, они устраивали бой снаружи. Эта часть города была так далеко, что копы сюда не сунулись бы. Как только Каллум припарковался, мы втроем вышли. Я знал, что они ждали нас, потому что приехали за нами, как только грузовик остановился.

Все собрались на парковке каких-то старых зданий, которые прекратили свое существование, когда рынок рухнул в ноль-восемь. Банкротство этих компаний может быть причиной того, что многие люди в нашем городе пострадали.

— Следуйте за нами, — сказал парень, глядя на моих братьев и меня.

Они отвели нас внутрь здания, где воздух был спертым и пахло грязью. Все было в основном темным, за исключением света на телефоне парня. Мы добрались до двери, и свет залил коридоры, как только он открыл ее.

Там был старый письменный стол, и за ним сидел молодой латиноамериканец. Рядом с ним были двое его людей. Мои глаза быстро осмотрели комнату, но их было всего трое — парень за стойкой и двое парней, которые привели меня и моих братьев. Свет исходил от портативного генератора.

— Посмотрите, как три короля делают шаг в мое маленькое королевство.

Я сжал челюсти.

Все знали, кем был Лоренцо Ривас. Он пришел к власти с помощью жестокой силы и слухов о том, что у него были связи с картелем. Поскольку он не стеснялся использовать смертельную силу или свинец для решения своих проблем, никто не знал, были ли его претензии к картелю правдой.

— Я предполагал, что Риго уже сказал тебе, почему я здесь, — сказал я.

Риго был главой местной банды, состоящей в основном из латиноамериканцев. Поскольку люди в южной части города в основном придерживаются таких, как они. Было время, когда я был уверен, что присоединюсь к ним.

Две причины, по которым я не пошел по этому пути, стояли прямо за мной.

Тем не менее, я поддерживал дружеские отношения с ними на протяжении многих лет, потому что лучше быть в их благосклонности, поскольку никогда не знаешь, когда тебе понадобится услуга.

— Да, он упоминал мальчика, — сказал Лоренцо, откидываясь назад.

— Мы вернем то, что он тебе должен, — сказал Каллум позади меня. — Интерес, конечно.

Лоренцо улыбнулся нам, и мы знали, каким будет его ответ, еще до того, как он заговорил.

— Так не работает. Прямо сейчас вы трое в моем королевстве, но я чувствую милосердие.

— Чего ты хочешь? — Спросил я, не сводя с него глаз.

— Чтобы заплатить деньги, которые мальчик должен мне, ты выходишь на ринг, как и договаривались… но поменяться с ним местами? Теперь это дорого обойдется. Видите ли, я не могу просто позволить людям меняться, когда им удобно. Это плохой бизнес.

У меня болела челюсть от того, как я размалывал ее, чтобы не дать себе проговориться. Я был уверен, что у моих братьев та же проблема. Лучше было позволить Лоренцо высказать все, что он хотел, прежде чем мы вмешаемся.

— Мне нужно, чтобы ты сохранил кое-какой товар на своей свалке.

Мое сердце начало биться быстрее. Сукин сын.

Блеск в его глазах сказал мне все, что мне нужно было знать. У него давно был этот план; он просто ждал подходящей возможности, чтобы его осуществить. Лоренцо был таким же, как мы. Он никому не подчинялся, поэтому прибегнул к шантажу. И к этому времени он был уверен, что мы не позволим невинному мальчику встретить свою смерть.

Я повернулся, чтобы посмотреть налево, где стоял Сэинт. Он был взбешен, открыто глядя на Лоренцо. Затем я повернулся направо, где стоял Каллум, и он был холоден. Его взгляд был ледяным, и я знал, что он уже замышляет, как отомстить Лоренцо.

Расчетливый взгляд Каллума дал мне последний толчок уверенности, в котором я нуждался.

— Договорились, — сказал я со злой усмешкой.

Как только мы пожали друг другу руки, они вытащили ребенка. Это был костлявый маленький мальчик. Единственное, что привлекало, это то, что он был высоким. Его глаза были красными, вероятно, от слез. Они толкнули его к Каллуму. Как только он схватил ребенка, они сказали ему и Сеинту уйти.

Мои братья смотрели на меня неохотно, потому что не хотели оставлять меня одного. Я ободряюще кивнул им. Мы знали, как позаботиться о себе.

Лоренцо встал и вышел. Двое его охранников последовали за ним, но остановились, как только добрались до двери, и заблокировали выход, чтобы я не пытался убежать. Как будто я был настолько глуп. Я знал, что это не единственная причина, по которой я здесь. Они не хотели, чтобы я смотрел другие бои или видел, кто будет моим противником.

— Vamonos (в пер. исп. — Пойдём), — сказал один из телохранителей, посмотрев на свой телефон. Пора было уходить.

Я последовал за ними, и моя кровь начала гудеть. Наконец-то я мог расслабиться. Я выбрал себя не потому, что пытался защитить своих братьев. Это было просто плюсом для меня. Было так чертовски утомительно ходить в этот колледж и притворяться тем, кем я не являюсь. Мне приходилось скрывать, кем я был, потому что я не хотел быть еще большим изгоем. Я хотел, черт возьми, дышать, и это казалось идеальной возможностью сделать это.

Первое, кого я услышал, когда мы вернулись на улицу, была толпа. Люди кричали. Это вызывало у меня отвращение. Как ты мог получать удовольствие от страданий других? Для меня это было выживание; для них первоклассное развлечение.

Мир был испорченным местом.

Все и вся были размыты. Ринг был кольцом, созданным людьми. Все они стояли и смотрели в круг, а между ними была охрана.

Я заложил правую руку за спину и снял рубашку, и женщины взбесились. Я слышал, как они умоляли трахнуть меня или дать в рот, как только это закончится. Я проигнорировал это. Не глядя, я протянул охраннику свою рубашку, бумажник и телефон, жалея, что не подумал об этом раньше и не отдал их своим братьям.

— Сражайся.

— Сражайся.

— Сражайся.

Люди скандировали, предвкушая следующий бой. Я вышел на ринг и стал ждать своего противника. Ведущий вошел сразу после меня, готовый делать ставки.

— Вы готовы к следующему бою? — он закричал. — Вот человек, который не нуждается в представлении — член королевской семьи.

Я не пропустил ехидный тон, которым он это сказал, но отпустил это.

— Что касается его противника… пятикратный непобедимый чемпион ринга… Сокрушитель!

Все закричали, когда я встретился взглядом с человеком, которого они вытащили, чтобы стать моим палачом. Даже я знал, что этот ублюдок каждый раз идет на убийство.

Я оглядел толпу, ища своих братьев, чтобы убедиться, что с ними все в порядке и больше ничего не происходит. Когда я нашел их, они выглядели ничуть не счастливее, чем я, узнав эту новость. Как только я повернулся, чтобы уделить своему противнику все свое пристальное внимание, мои глаза встретились с пристальным взглядом, который преследовал меня последние несколько дней.

Я знал, что должен оторвать от нее взгляд, но не мог. Это было последнее место, где я ожидал увидеть Эверли. Ее бледная кожа выглядела раскрасневшейся, а глаза лани расширились от страха, и мне потребовалась секунда, чтобы понять, что это, вероятно, от моего вида. Я склонил голову набок и улыбнулся ей.

— Мы собираемся драться или что? — сказал мой оппонент с дерзкой ухмылкой.

— Это твои гребаные похороны, — уверенно сказал я.

Толпа прижалась ко мне, но я едва это заметила. Матео был прямо там, в центре кольца людей. И его противник… Я с трудом сглотнула, когда увидела парня. Огромный, покрытый татуировками, с угрожающим взглядом в глазах, когда он смотрел на Матео из-за своего кривого носа.

Матео даже не казался обеспокоенным. Его взгляд лениво скользнул по толпе, затем остановился на мне. Его карие глаза почти незаметно расширились, затем он дерзко ухмыльнулся мне.

Что-то очень похожее на бабочек зашевелилось во мне, несмотря на мои нервы из-за боя. Матео выглядел так, словно был в своей стихии, излучая уверенность, когда он слегка переступал с ноги на ногу. Он выглядел хорошо. Действительно хорошо.

Бабочки исчезли, когда ситуация обострилась. Он собирался сразиться с этим парнем. Должно быть, я громко ахнула или что-то в этом роде, потому что Хэлли наклонилась ко мне.

— Матео выиграет.

— Как ты можешь быть так уверена? Этот парень выглядит так, будто может уложить любого. — Оторвав взгляд от мускулистого тела Матео, я посмотрела на свою подругу.

— Потому что он беспощаден на ринге. Потому что он один из королей. Потому что он не знает, как проигрывать. Выбирай сама. — За пожатием ее плеч последовала коварная улыбка. — Ты смотришь на него так, словно хочешь его съесть. Сэинт знает, что ты хочешь его друга?

— Я— что? Нет. — Мои щеки вспыхнули. — Я не с Сэинтом, я тебе это говорила.

— Но ты же пойдешь с ним на бал, — напомнила мне Миа с другой стороны, дразня меня локтем.

— Хватит, пожалуйста. Это все не так.

— Хорошо. Прибереги кого-нибудь из мальчиков для нас. Ты же не хочешь заработать репутацию шлюхи в любом случае, не так ли? — Слова Хэлли были смутно угрожающими, или, может быть, это была моя паранойя. Я уставилась на нее, одновременно наблюдая за парнями на ринге. Должно быть, она почувствовала на себе мой взгляд, потому что посмотрела на меня с легкой улыбкой, которая не коснулась ее глаз.

— Просто шучу. В любом случае, как я уже сказала, тебе не нужно беспокоиться о Матео. Сокрушитель — действующий чемпион, но Матео может справиться с ним. Он всегда выигрывает.

Слегка кивнув ей, я снова обратила свое внимание на Матео, теперь кружащего вокруг своего противника. Толпа придвинулась ближе, когда началась драка, и мой обзор был закрыт. Я приподнялась на цыпочки, пытаясь заглянуть через плечо человека передо мной, но у меня не было приличного обзора. Хэлли толкнула меня, когда ее затянуло в движение толпы, и я сделала шаг назад. Несмотря на то, что мы были на улице, внезапно стало слишком жарко. Почему я вообще была здесь?

— Пойду подышу свежим воздухом, — пробормотала я Мии, и она рассеянно кивнула мне. Протискиваясь между людьми, я начала пробиваться к выходу.

Мои глаза встретились с парой голубых. Они сузились на мне, как маяк, и я сглотнула.

Черт. Каллум.

Я отступила так быстро, как только могла. Каллум повернулся к Сэинту, который стоял рядом с ним, а затем зеленые глаза впились в меня, когда Каллум заговорил на ухо Сэинту. С ними также стоял мальчик, темноволосый и долговязый. На вид ему было около шестнадцати. Но не было времени гадать, кто он такой, потому что мне нужно было как можно больше дистанцироваться от Каллума и Сеинта.

Сэинт кивнул Каллуму, затем начал двигаться в моем направлении. Оказавшись в ловушке среди толпы тел, которым некуда было идти, я могла только смотреть, как он приближался ко мне, толпа расступалась перед ним, как будто он был Моисеем, пересекающим Красное море.

— Это ли не моя девушка? — Усмешка изогнула его рот, когда он подошел ко мне и обнял меня за плечи. На мгновение повернув голову, он перевел взгляд на Каллума, который все еще наблюдал за нами, и его ухмылка стала шире. Опустив руку на мою талию, он потянул меня прочь, остановившись, когда мы достигли стены здания прямо за спиной толпы.

Когда я облокотилась на неё, он наклонил свою голову к моей.

— Кэл не был рад услышать, что ты и я пара, интересно, почему это? Как ты думаешь, он хочет тебя? Ты хочешь, чтобы мы поделились тобой? — Его голос упал на октаву. — Когда Матео заставлял тебя кататься на своих пальцах в библиотеке, ты хотела, чтобы Кэл был там, а не на другом конце телефона? Ты бы хотела быть той, кто отсосала ему член, а не шлюхой, имени которой он даже не может вспомнить?

После минуты потрясенного молчания, пока я смотрела на него с открытым ртом, он ухмыльнулся мне. Это разрушило чары, и мой временный шок сменился гневом. Мысленно я проклинала его, обзывая кем только можно, но внешне я старалась не показывать своих чувств, опуская ресницы, чтобы он не видел моих глаз. Я не потрудилась ответить на его вопросы, и он, казалось, был доволен тем, что просто стояла там, держась за него, поворачивая голову в сторону ринга, чтобы наблюдать за боем через затылки толпы.

— Почему Матео сражается? — Вместо этого я спросила, благодарная, что мой голос прозвучал нормально.

На его лице появилось непроницаемое выражение, и я мгновенно насторожилась.

— Тебя это не касается. — Он оглянулся на Каллума, затем его взгляд остановился на мне. — Что ты делала сегодня, прежде чем приехать сюда?

Его внезапный вопрос застал меня врасплох.

— Н-ничего, — пробормотала я, запинаясь. — Я была в своей комнате в общежитии.

Он напевал, затем посмотрел на меня сверху вниз, закусив губу.

— До меня дошли слухи, что в южной части города был замечен синий Камаро.

О, черт.

— Я не единственный человек, у которого есть синий Камаро, Сэинт.

Покачав головой, он преувеличенно вздохнул.

— Не хочу утверждать очевидное, но у Королей Кладбища повсюду глаза. Нет смысла лгать мне. — Когда мне нечего было сказать в ответ, он снова вздохнул. — В один прекрасный день ты попадешь в беду.

— В чем твоя проблема? Почему ты нацелился на меня? Ведь я тебе ничего не сделала. — Когда я задала вопрос, его внимание оторвалось от меня, перейдя прямо к кольцу. Шум толпы усилился, и мой желудок перевернулся. — Что происходит? С Матео все в порядке?

Сэинт едва удостоил меня взглядом, отпустил меня и целеустремленно пробрался обратно сквозь толпу. Вместо того, чтобы последовать за ним и увязнуть в море потных тел, я осталась там, где была, прислонившись к стене. Как раз в тот момент, когда я размышляла о том, чтобы написать Хэлли, чтобы узнать, что происходит, ко мне прижалось тело, и я обнаружила, что смотрю на Каллума.

— Я не могу поверить, что я, блядь, делаю это, — пробормотал он сквозь стиснутые зубы, затем обнял меня за талию и начал тянуть меня обратно через толпу туда, где он стоял, наблюдая за боем. Сэинт был там, рядом с тем же мальчиком, который стоял с ними ранее, но он был слишком занят, крича на Матео, чтобы заметить меня. Мальчик тоже, казалось, был увлечен дракой, его взгляд метался между Матео и его противником, когда они обменивались ударами.

Каллум встал позади меня, его руки обвились вокруг моей талии. Его тело было непреклонно прижато к моей спине. Так тепло. Вместо того, чтобы чувствовать себя в ловушке, я чувствовал себя… в безопасности. Это была самая глупая вещь, которую я могла придумать, потому что, если уж на то пошло, мне нужна была защита от него.

— Что мне с тобой делать? — Его слова были тихими, и его губы коснулись моего уха, когда он говорил.

Дрожь пробежала по моему телу, которую я не могла подавить.

Он напрягся против меня.

— Ты гребаное осложнение, которое никому из нас не нужно. — Его грубые слова вибрировали у моего горла, когда он опустил голову ниже. — Ты играешь в опасную игру, Эверли.

Прежде чем я успела ответить, его рот снова оказался у моего уха.

— Следи за боем и не двигайся.

Он думал, что мы играем в игру, и я думаю, что так оно и было, в некотором смысле. Игра в секреты, в стратегию. Моя королева на шахматной доске против трех королей.

Итак, я сделала, как он сказал.

Пока.

Люди пришли на бой, и дам им этих эмоций. Единственным преимуществом моего противника передо мной было то, что он был больше по массе. Только по этому он получил прозвище Сокрушитель. Не имело значения, кто вступал с ним в контакт; он заканчивал тем, что ломал их кости, шею. Лоренцо получил свои деньги, заставив этого парня разорвать своих противников на куски.

У таких парней, как Сокрцшитель, был один мотив, и это было убийство. Он был зависим от того, чтобы заставлять других подчиняться ему. Деньги были просто плюсом.

Мы кружили друг вокруг друга, как только они сказали начинать. Мои глаза оценивали каждый дюйм его тела. Учитывая его телосложение, было бы нетрудно понять, когда он сделает ход. Я хотел сделать первый шаг, но мне нужно было, чтобы он сделал это первым, чтобы я мог проанализировать его.

Борьба заключалась не только в грубой силе. У всех лучших бойцов была одна общая черта. Они знали, как сохранять хладнокровие даже в самых тяжелых ситуациях.

— Ты умрешь, кусок коричневого мусора, — он плюнул в меня.

Моей ошибкой было запрокинуть голову, чтобы рассмеяться. Разве он не знал, кто ему заплатил? Я едва успел опустить голову, как увидел, что его кулак быстро приближается ко мне. Я отодвинулся в сторону, едва успев увернуться, чтобы пропустить его полный удар, но сильно укусил себя за внутреннюю сторону щеки.

Черт.

Я сплюнул кровь ему на ноги.

— Я не боюсь смерти, а ты? — Спросил я его, глядя ему в глаза.

Когда ты был на вершине, ты не думал о смерти. Она не стучит в твою дверь каждый день. Этот парень стал самодовольным. Я мог сказать момент, когда его глаза расширились.

Люди, которые не боялись смерти, были самыми опасными из всех.

На этот раз я напал на него. Я двигался быстро, пытаясь найти способ ударить его, прежде чем он сможет вырубить меня грубой силой. Моим преимуществом было то, что он уставал раньше меня, но чтобы добраться до этого момента, нам еще предстояло пройти долгий путь.

Тем не менее, я настаивал. Я продолжал свои атаки, подходя к нему со всех сторон, так что ему пришлось занять оборонительную позицию.

Его челюсть была сжата, и я мог сказать, что он был разочарован мной. Его глаза сузились, но я понял его намерение, как только его правая нога двинулась. Он пошел на меня левой рукой. Я уклонился от его удара, а затем нанес удар, ударив его в живот правой рукой, а затем в лицо левой. Я отскочил назад, когда он восстановил самообладание.

— Веселишься? — Я насмехался над ним.

— Ты, блядь, заплатишь за это, — выплюнул он.

Я ухмыльнулся ему.

— Я начинаю думать, что все твои бои были подстроены. Ты чертова киска.

Как и ожидалось, это заставило его покраснеть. Ничто так не заставляло таких парней, как он, терять хладнокровие, как сомнение в их мужественности. Вы ударили по их гордости, и они падали сами по себе.

Он набросился на меня быстрее, заставив меня быстро перейти от нападения к защите, и все, на что я мог рассчитывать, это мои острые рефлексы.

У меня не было времени смотреть на аудиторию, но я знал, что найду, когда посмотрю в глаза всех присутствующих. Девушки практически умоляли бы, чтобы их трахнули. Ничто так не возбуждало людей, как наблюдение за страданиями других.

Уклоняясь от очередного удара, я задавался вопросом, что бы подумала об этом Эверли. Она была мокрой, наблюдая за мной?

Сокрушителю надоело играть в получистую, когда его нога вытянулась, и он попытался ударить меня.

— О, теперь мы играем так? — Я насмехался над ним, когда он снова набросился на меня.

Хорошо, в эту игру могут играть двое.

На этот раз я ждал до последней секунды, чтобы уйти с дороги, и как только я оказался позади него, я толкнул его в середину позвоночника, заставив его пошатнуться. Прежде чем он восстановил равновесие, я ударил его ногой по задней части правого колена, а когда он упал, я занес руку и ударил ее по диагонали по его затылку.

Как только его тело оказалось на полу, я пнул его в ребра.

Может быть, я стал более самоуверенным.

Я должен был знать, что такой парень, как он, может выдержать больше избиения.

Ублюдок схватил меня за лодыжку и потянул. Как только моя задница коснулась пола, я напряг шею, чтобы голова не ударилась об асфальт.

Завтра мне будет чертовски больно.

— Я устал от тебя, маленький засранец, — закричал Крушитель.

Черт.

Это было больно, но все же приятно.

Ничто не заставляло зверя выходить быстрее, чем быть загнанным в угол. Когда ты отпускаешь все и даешь волю своим инстинктам, это было эйфорично. Я был готов встать, когда увидел, что он бросился на меня. Я перекатился на бок и стиснул зубы, так как чувствовал, что мои легкие горели огнем из-за моих ушибленных ребер.

У меня едва было время подумать, когда я заметил, что Сокрушитель держал свой правый кулак плотно скрытым. Черт. У меня было предчувствие, что может возникнуть что-то грязное, но я этого не ожидал. Завтра будет чертовски больно, но это лучше, чем быть мертвым в грязной драке. Я откатился в сторону, затем использовал всю силу, которую мог собрать, в талии, чтобы поднять ноги и поднять остальную часть своего тела.

Я едва успел подняться, когда противник уже приближался ко мне, и кончик лезвия обнажился, когда он нацелил его на меня.

— Так вот как ты выигрываешь? — Мне удалось прохрипеть.

Он продолжал наступать на меня, а я продолжал уворачиваться. Толпе потребовалось несколько секунд, чтобы заметить, что происходит на ринге. Я понял это в тот момент, когда сучки перестали кричать, как будто у них течка, но вместо этого задыхались.

Никто не вмешивался, и происходило одно из двух. Не было никаких правил, или это было запланировано с самого начала.

Моим единственным планом было не получить ножевое ранение в этой адской дыре. Это был смертельный танец между Сокрушителем и мной. Мы продолжали ходить по кругу.

— Слева от тебя, — услышал я характерный крик Сэинта, за которым последовал металлический лязг. Я не смел отвести глаз от врага, когда бросился за ломом, который бросил мой брат.

Никто ничего не сказал, что означало, что это был честный бой. Никаких правил. Я полагал, что Лоренцо знал, что если он не позволит им помочь мне, у него будут проблемы с Каллумом и Сэинтом.

Ржавый металл царапал мои руки, когда я подгонял его по размеру. Я сжал стойку в руках и посмотрел Сокрушителю прямо в глаза.

— Теперь не так жестко? — спросил я, делая первый ход на этот раз.

Если раньше он злился, то сейчас был в ярости. Он ожидал, что Лоренцо прикроет его, но, к сожалению, он был для него не более чем дойной коровой. Ему было бы все равно, если бы он встретил свой конец здесь, и мне тоже.

Он замахнулся на меня с клинком в руке, и я не пытался блокировать его. Моей целью было кое-что другое. В то же время я замахнулся к его голове.

Огонь — мне казалось, что я дышу пламенем.

Сокрушитель упал с одного удара, и я заставил себя остаться стоять.

Он порезал мне бок, и я почувствовал, как теплая кровь стекает по моему телу. В тот момент я заметил, насколько мне холодно.

Я закрыл глаза, а затем поднял взгляд, когда на ринге раздались радостные крики.

Я не могла оторвать взгляда от Матео. Тело Каллума было твердым и горячим у меня за спиной, его хватка, как железный прут, обхватила мою талию, а рядом со мной Сэинт придвинулся ближе, его рука коснулась моей, когда он переступил с ноги на ногу. Я так хорошо чувствовала себя рядом с ними троими в тот момент.

— С ним все в порядке? — Прошептала я про себя, наблюдая, как тело противника Матео рухнуло на землю, а Матео торжествовал. Кровь стекала по его боку, и в его глазах было выражение, от которого мое сердце забилось сильнее.

— О, Эверли, я не знал, что ты так заботишься о нем. — Сэинт ухмыльнулся мне, и я бросила на него свирепый взгляд, прежде чем вернуть свое внимание к Матео. Но за его ухмылкой я видела беспокойство, которое он испытывал за своего брата, и что-то внутри меня согрелось при этой мысли.

Это было опасно. Я не могла позволить себе никаких теплых чувств к этим парням.

Каллум отпустил меня, затем они с Сэинтом направились к Матео. Сэинт набросил полотенце на плечи Матео, и Каллум вручил ему бутылку воды, затем наклонился, чтобы осмотреть кровавый след, стекающий по его боку. Я наблюдала, как Матео одарил их обоих улыбкой, которая показалась мне почти облегченной, хотя я, возможно, проецировала.

В следующую секунду Хэлли и Мия протолкались сквозь толпу, чтобы встать передо мной.

— Хорошо, что происходит? Сначала Сэинт, теперь Каллум? — Миа подняла бровь, глядя на меня.

— Он обнял тебя, как будто ты была его девушкой или что-то в этом роде! Каллум никогда так не делает! Он никогда… — Хэлли замолчала с громким вздохом, скрестив руки на груди и прищурив глаза.

— Он, э-э… — Я прочистила горло. — Он помогал мне быть не раздавленной толпой. — Они обе бросали на меня скептические взгляды, и я не могла их винить. К черту Королей Кладбища за то, что они сделали мою жизнь намного сложнее, чем нужно.

— Неважно. Ты останешься на афтепати?

— После боя?

Миа кивнула.

— Да. Я… — Она огляделась вокруг нас, понизив голос. — Технически, мы не должны быть здесь. Мы не с южной стороны. Но поскольку вы явно связаны с Королями, мы должны извлечь из этого максимум пользы. Что ты скажешь?

Это была не очень хорошая идея.

— Я не думаю… — Мое внимание привлекли Сэинт, Матео и Каллум в сопровождении мальчика, который стоял с ними, исчезая в толпе. — Я не думаю, что они останутся, — поправилась я, облегченно вздохнув.

— Ты права. — Рот Мии изогнулся вниз. — В таком случае, хочешь вернуться в мой женский клуб и посмотреть фильмы? У меня есть бутылка русской водки премиум-класса тройной дистилляции, которую я берегла для особого случая. — Она испытующе посмотрела на меня, и ее глаза смягчились. — Все разговоры о королях кладбища запрещены.

— Да, хорошо. Мне бы этого хотелось. — Легкая улыбка тронула мои губы. — Честно говоря, мне бы не помешала смена обстановки.

Хэлли взяла меня под руку.

— Я все еще не рассказала тебе о моей ночи с другом Сэинта. Ты знала, что пловцы обладают удивительной выносливостью? Я имею в виду, я думаю, ты должна знать, поскольку Сэинт… — Она прикрыла рот свободной рукой, качая головой. — Извините. Никаких разговоров о нем. Но я могу рассказать вам все о Джоне.

Это было то, что мне было нужно. Ночь с моими девочками, легкая беседа и достаточное количество алкоголя, чтобы притупить мои чувства. Забыть обо всем остальном, что происходило.

Кроме… Я не могла забыть. Не совсем.

— Ты выросла где-то здесь, верно? — Я направила свой вопрос Хэлли. Мы все растянулись на кровати Мии, и большая бутылка водки была почти пуста.

— Ты знаешь, что это так. — Слова Хэлли были невнятными, и она лениво улыбнулась мне. — Теперь нам можно говорить о Королях Кладбища?

— Как ты узнала, что я собираюсь спросить о них?

Они обе рассмеялись.

— Хм, может быть, потому, что мы знаем тебя, и мы знаем, что что-то происходит. Давай, выкладывай.

Я закрыла лицо руками.

— Ничего. Я не спала ни с одним из них. — Это было правдой. Однако я не собиралась упоминать о том, что произошло с Сэинтом и Матео.

— Но хочешь. — Миа одарила меня дразнящей улыбкой.

— Я… Они… они придурки.

Хэлли и Миа обменялись взглядами, затем Хэлли прислонилась к стене, наклонив голову ко мне.

— Это не значит, что ты не хочешь с ними спать.

— Все, что я хотела знать, это… свалка. Почему они там живут? Какое отношение они имели к человеку, который владел ей раньше?

Хэлли сделала деликатный глоток из бутылки с водкой, прежде чем передать ее мне. Я смешивала свою долю с кока-колой, пытаясь разбавить ее как можно больше, поэтому я слезла с кровати и направилась к туалетному столику Мии, чтобы наполнить свою чашку.

— Ну, я не могу тебе много рассказать, потому что это южная сторона, и мы не общаемся с людьми с юга.

Да, за исключением случаев, когда ты хочешь трахнуть плохого мальчика. Я мысленно покачала головой от своей внезапной, стервозной мысли. Я повернулась к ней лицом, прислонившись спиной к комоду, пока она продолжала говорить.

— Что я знаю, так это то, что Дэйв — парень, которому принадлежала машинная свалка— усыновил или воспитал Сэинта, Матео и Каллума или что-то в этом роде. — Она махнула рукой в воздухе. — Как бы то ни было, они жили с ним. Он внезапно умер, о чем, если я правильно помню, мне говорил мой отец. Он сказал что-то о том, что это странно, потому что все ожидали, что старина Дейв будет жить вечно.

— Как он умер? — Я уставилась на нее.

— Понятия не имею. — Она пожала плечами. — Честно говоря, я действительно ничего об этом не знаю. Как я уже сказала, мы не общались с людьми с южной стороны. Я думаю, что единственная причина, по которой мой папа вообще упомянул об этом, заключалась в том, что наша экономка знала его или что-то в этом роде. Я даже никогда не была на кладбище.

— Так ты ничего не знаешь об их детстве?

— Нет. Послушай, Эв, я была в школе. Я вернулась в Блэкстоун только на каникулы, и мне не хотелось отправляться в ту часть города. На самом деле мне не разрешали. Что такого важного в их детстве, в любом случае? Все, что тебе нужно знать, это то, что они выросли горячими.

— Я согласна с Хэлли. — Миа села на кровати, скрестив ноги. — Они выросли горячими, и прошлое осталось в прошлом.

— Наверное. — Лучше всего было оставить тему, поскольку Хэлли явно ничего не знала. — Ты права, они горячие.

— Наконец-то она это признала! — Миа рассмеялась, толкнув локтем Хэлли, которая наклонилась в сторону, потеряв равновесие от всего выпитого алкоголя.

— Это прорыв. — Веселый голос Хэлли был приглушен с того места, где она упала на кровать, уткнувшись лицом в покрывало.

— Я ненавижу вас обеих, — пробормотала я, но не смогла не улыбнуться в ответ. — Говоря о горячих парнях, ты видела новую стрижку Робби? — Как я и надеялась, разговор зашел о президенте братства ATX, и оттуда я направила его к предстоящему микшеру, который ATX устраивали вместе с женским сообществом Мии. К тому времени, когда бутылка водки опустела, мои подруги совсем забыли о том, что допрашивали меня о королях кладбища.

Если бы я тоже могла так легко забыть. Мой разум продолжал возвращаться к предыдущему бою, к Сэинту, затем к Каллуму, к Матео на ринге с кровью, стекающей по его боку.

Я надеялась, что с ним все в порядке. И в то же время я спрашивала себя, почему меня это вообще волнует.

Ночь меня больше не пугала. С тех пор, как мы стали жить со стариком, я обрел покой в темноте. Мне не нужно было спать со страхом, что Тифф заявится в приемную семью и вытащит меня оттуда, чтобы поиграть в мамочку. Или спать в этом трейлере среди никотинового дыма. По сравнению со всем этим, жизнь на этой свалке была мечтой.

Когда я проснулся, я вышел и заметил, что мои братья уже встали.

Я вышел на улицу, старик ремонтировал машину. Мне было интересно, почему он это делал. Деньги поступали от буксиров и контрактов, которые он получал через города. Ремонт автомобилей был тем, что он делал для людей в городе, чтобы просто помочь им.

— Доброе утро, Сэинт, — поприветствовал он меня.

— Дэйв, — я нерешительно кивнул в ответ, и он слегка улыбнулся мне и вернулся к работе.

Именно так он и поступал; он был немногословен.

Когда я подошел к задней части дома, я заметил своих братьев. Оба они были покрыты потом, и я мог сказать, что они убирали свалку.

— Что вы делаете? — Я спросил очевидное. Поскольку это место было завалено хламом, я не видел необходимости его убирать.

— Как думаешь, что мы делаем? — Сказал Матео отрывистым тоном. Он, вероятно, сошел с ума, работая в такую жару.

— Я знаю, но зачем убирать этот беспорядок? — Я указал на двор.

— Дейв не так видит это место, — тихо ответил Каллум.

Он умел заставить меня чувствовать себя маленьким. Я почувствовал, как к моим щекам приливает жар.

— Я помогу, — сказал я им, когда они объяснили, что они делают.

В некотором смысле это место было маленькой золотой жилой. Они отделяли части, которые можно было использовать повторно или продать вместе с металлом, который можно было сдать. Поскольку Дэйв был один, у него не было времени на это. Он мог потребовать, чтобы мы сделали это в тот момент, когда мы переехали жить к нему, но он ничего не попросил взамен. Было приятно делать это для него.

Прошла минута с тех пор, как мы оказались на кладбище. Никто из нас действительно не верил, что посещение чьего-то последнего пристанища было способом почтить память мертвых. После боя Матео это было слишком близко к истине, насколько быстро это может закончиться в мгновение ока.

Я знаю, что Матео сказал, что ему все равно, но я назвал это ерундой. Вы не так уж сильно боролись за выживание, если вашей целью была смерть. Никто из нас не говорил об этом, но мы были чертовски благодарны, что результат сработал в нашу пользу. Если бы Матео был убит из-за нечестной игры, мы с Каллумом предпочли бы умереть, сражаясь, чтобы отомстить за него, чем позволить ему уйти.

Итак, мы были здесь, в гостях у старика. На этот раз у меня защипало глаза от того, что я пытался не моргать. Он не заслуживал смерти, но мы все знали, что теперь он воссоединился с человеком, которого любил больше всего на свете.

Я знал, что Тифф никогда не сделает для меня того, что сделал старик. Да, возможно, было слишком поздно, когда он собрался с духом, но он позаботился о том, чтобы это учитывалось. Может быть, у меня была некоторая вина за то, что мы пожинали плоды его протрезвления, когда человек, который должен был быть здесь, был в могиле рядом с ним.

— Как ты думаешь, Дейв сильно разозлился из-за того, что я превратил его свалку в место сбора краденых машин? — Матео пошутил.

Это беспокоило его.

Черт возьми, это раздражало всех нас. То, что Лоренцо заставил нас сделать, шло вразрез со всем, во что верил Дейв. Мы были кем угодно, но единственное, что мы пытались сделать правильно, это заставить старика гордиться собой, и ставить краденые машины в его королевстве — это не то, чего он хотел от нас.

— Не так зол, как в тот раз, когда Сэинт решил заняться сексом втроем в горбатый день (в Америке обозначает Среду), — ответил Каллум, поднимая настроение.

— О, боже, — простонал я. — Он заставил меня выгнать их, а затем заставил спать на улице в гребанном спальном мешке.

— Но нет, по-настоящему, — серьезно сказал Матео. Он посмотрел на Каллума, а затем на меня. — Спасибо, что всегда прикрываете мою спину.

Он знал, что если бы не мы с Каллумом, он мог бы легко стать одним из лакеев Лоренцо, и это было бы чертовски обидно. Матео был умен, но он никогда не ставил себя в заслугу.

— Ну, я пошёл, — сказал я им, похлопав их по плечу.

— Куда ты направляешься так рано? — Каллум спросил меня.

— У меня встреча, — объяснил я, собираясь уходить.

Это не было ложью, но если бы я хотел, я мог бы еще немного подразнить их.

И вот я был в кампусе, направляясь в комнату Эверли.

Никаких угрызений совести, когда я открыл ее замок и вошел в комнату.

— Эверррли — пропел я, входя в ее комнату.

Она была напугана, и это меня взволновало. Она стояла на коленях на кровати, и в ее руках была металлическая рамка для фотографий, которую она намеревалась бросить в меня, незваного гостя.

— В чем, черт возьми, твоя проблема? — она кипела, глядя на меня несколько секунд. — Ты не можешь вот так просто войти в комнату человека!

Не обращая внимания на ее вспышку, я направился к ее шкафу. Когда я перебирал ее одежду, я услышал скрип ее кровати и ее осторожные шаги, приближающиеся ко мне.

Я схватил платье, когда маленькая шалунья ударила меня в бок.

Она посмотрела на меня, и я не мог не улыбнуться тому, как очаровательно она выглядела. Это было похоже на то, как кролик пытается запугать волка.

Я позволил ей забрать платье, а затем взял ее за оба запястья и притянул к себе. Ее рот слегка приоткрылся от близости.

— Тебе нужно напоминание о том, кто я? Ты, кажется, думаешь, что можешь изменить правила нашей маленькой игры, — сказал я, ведя нас назад к ее кровати.

Я слышал ее затрудненное дыхание, и это заставило меня захотеть надавить на нее еще сильнее. Я положил ее на кровать и навис над ней, протянув руки по обе стороны от ее головы. Я ничего не мог с собой поделать, когда потянулся к ее волосам и провел по ним пальцами.

— Такие мягкие, — прошептал я.

Все в Эверли было хрупким, но, зная, насколько она слаба, она не показывала страха. Часть меня хотела защитить эту уязвимость от внешнего мира и все же быть тем, кто разорвет ее на части.

— Чего ты хочешь? — тихо спросила она.

Мой большой палец прошелся по ее губам, нежно потирая их. Я медленно засунул кончик ей в рот и был приятно удивлен, когда она позволила мне сделать это.

— Покажи мне, как ты будешь сосать мой член. — Мой тон был хриплым даже для моих собственных ушей.

Зрачки Эверли расширились, и я знал, что она собирается сделать так, как я прошу. Мой член затвердел, когда она глубже засосала мой большой палец в свой теплый рот.

К черту это.

— Я заставлю тебя почувствовать охрененно.

Я отдернул большой палец, чувствуя пульсирующую боль в том месте, где она его укусила. Следы укусов вокруг моего пальца были красными и с кровоподтёками.

Когда наши взгляды встретились, она выглядела торжествующей.

— Я тебя не боюсь, — сказала она, расправляя плечи.

Мой член дернулся от возбуждения.

Она не боялась меня? Мысль о том, чтобы заставить ее бояться меня, заводила меня, как никто другой.

— Посмотрим, — сказал я ей, вернувшись, чтобы поднять платье, которое валялось на полу, и бросил его в нее.

— Ты придешь на мою тренировку в этом.

Она держала платье в руках, глядя на него сверху вниз, а затем на меня с раздраженным выражением.

— Я могу сама выбрать себе одежду, спасибо.

Не оглядываясь на нее, я направился к ее двери.

— Надень платье, Эверли. Сегодня я в настроении съесть твою киску.

Я хотел увидеть выражение ее лица, но ей нужно было напомнить, кто отдавал приказы.

Внутри меня было теплое чувство, когда я поднес руку к груди и коснулся ее, задаваясь вопросом, был ли у меня гребаный сердечный приступ? Я ждал своей очереди, и когда посмотрел на трибуны, я точно знал, где я ее найду.

Эверли сидела на трибунах с легкой улыбкой на лице. Я не мог перестать смотреть на нее.

Конечно, может быть, я заставил ее пойти, но теперь, когда она была здесь, я не хотел ее отпускать. Было приятно, когда кто-то приходил на мои тренировки. Слышать, как их голос кричит о тебе среди толпы.

Улыбаясь ей прямо перед тем, как идти к своей дорожке, я сказал себе, что просто играю с ней, и я могу закончить это в любой момент.

Все было неправильно. С той минуты, как Сэинт ворвался в мою комнату, я это поняла. Лежа на кровати, окруженная его мощным телом, его тепло согревало меня изнутри и снаружи, наши глаза встретились, и что-то произошло между нами. На минуту я забыла, что он был одним из Королей Кладбища. Мы были просто мальчиком и девочкой, которые оба хотели одного и того же. Потом я вспомнила и укусила его — чтобы напомнить нам обоим, что все, что происходило между нами, было ненормальным и определенно неправильным. Время поджимало — скоро должна была состояться встреча с моим дядей, и это было то, на чем я сосредоточилась.

Именно поэтому я согласилась прийти на тренировку Сэинта.

Это не имело никакого отношения к тому, как он выглядел: мокрые волосы, сверкающие зеленые глаза, вода, стекающая по резко очерченным мышцам.

Ничего.

Или так я продолжала напоминать себе.

Когда тренировка закончилась, он посмотрел в мою сторону, вытираясь полотенцем, и склонил голову набок, в его глазах появилось стальное выражение. Я не сводила взгляда с его лица и слегка кивнула, показывая, что знаю, что он хочет, чтобы я подождала. Усмешка изогнула его губы, а затем он развернулся на каблуках и исчез в направлении раздевалок.

— Готова идти? — Когда он вернулся, выглядя слишком хорошо в серых спортивных штанах и выцветшей темно-синей толстовке с капюшоном ATX, он обнял меня за талию.

— Куда?

Он начал подталкивать меня к дверям.

— Я хочу съесть бургер, а те, что в кампусе, отстой. Как насчет того, чтобы отвезти нас за едой? — Это звучало никак вопрос.

— Хорошо, но взамен я хочу увидеть свалку. — Я даже не задумывалась о словах, прежде чем они сорвались с моих губ. Когда я взглянула на него, он смотрел на меня сверху вниз с серьёзным лицом.

— Хочешь посмотреть на свалку? Зачем?

— Просто хочу. — Что касается причин, это был не ответ, но теперь я начинала лучше понимать его, и у меня было чувство, что он будет достаточно заинтригован, чтобы согласиться, задаваясь вопросом, что я задумала.

Коротко кивнув мне, он открыл двери, и мы вышли из здания. Хотя светило солнце, воздух сегодня был прохладнее, дул ветерок, и я дрожала в своем платье.

— Холодно?

Я закатила глаза, констатируя очевидное:

— Кто-то хотел, чтобы я надела это платье.

— Да, но ты выглядишь чертовски сексуально в этом, детка. — Он остановил нас, затем снял с плеча спортивную сумку. — Держи.

Я взяла у него из рук черный сверток и встряхнула его. Это была большая толстовка на молнии с эмблемой Университета Блэкстоун, вышитой золотом спереди, и надписью BLACKSTONE U SWIM TEAM на спине.

— Надень это. — Он с усмешкой посмотрел на меня, ожидая, пока я не согласилась со вздохом, потому что мне действительно было холодно. Мягкий хлопок скользил по моей коже, и вокруг меня витали слабые ароматы моторного масла и кожи, которые я привыкла ассоциировать с Королями. Я снова задрожала, хотя на этот раз это было не от холода.

Когда мы сели в мой Камаро, я повернулась к Сэинту.

— Мне нужно вернуться к двум тридцати, у меня занятия.

— У меня тоже, помнишь? — Он усмехнулся мне. — Хватит болтать, садись за руль. Я голоден.

Я завела машину и направила ее на дорогу, вздрогнув от издаваемого ею дребезжащего звука. Я чувствовала на себе пристальный взгляд Сэинта, но он ничего не сказал, и через мгновение он взял свой телефон, постукивая по экрану и игнорируя меня по большей части, кроме как направлял меня туда, куда мы направлялись. У меня было чувство дежавю, и я подумала о том, как в последний раз я его куда-то везла, но когда мы пересекли южную часть города, он направил меня в сторону от церкви.

Мы остановились у закусочной в стиле пятидесятых с выцветшим названием, которое я едва могла разобрать. Глядя в лобовое стекло, когда я выключала двигатель, я изучала название.

— О чем это говорит? Персики?

Краем глаза я уловила кивок Сэинта.

— Да. — Он отстегнул ремень безопасности. — Пойдем внутрь.

Как только мы вышли из машины, Сэинт переплел свои пальцы с моими, провел меня через дверь и скользнул в одну из кабинок. Невысокая седовласая женщина суетливо подошла, с любопытством разглядывая меня.

— Кто это у нас здесь? — обратилась она к Сэинту. — Где другие мои мальчики? Это не похоже на тебя — приходить сюда без них.

Он подмигнул ей и дерзко ухмыльнулся.

— Эстер. Это моя девушка, Эверли. Что касается Кэла и Мэтти, они бы просто испортили мое свидание, если бы были здесь. Ты знаешь, как это бывает.

Она фыркнула, покачав головой, затем обратила свое внимание на меня.

— Не позволяй ему наплевать на тебя, — сказала она мне, и я не мог не улыбнуться ей.

— Не буду.

— Хорошая девочка. Итак, что будете заказывать, дети? Как обычно для тебя, — она кивнула на Сэинта, затем посмотрела на меня, — а тебе?

Я бросила быстрый взгляд на меню в пластиковой обложке, которое лежало на столе.

— Э-э… бургер с беконом и картошкой фри по-каджунски, пожалуйста.

— И возьмем клубничный молочный коктейль. Две соломинки. Чтобы пить его вместе, — вставил Сэинт, еще раз подмигнув Эстер. — Это романтично.

— Ты делаешь все возможное для этой девушки, не так ли? — сухо прокомментировала она, когда я рассмеялась. Это было так сюрреалистично, находиться здесь вот так. Это было так, как если бы мы с Сэинтом были на настоящем свидании.

Когда принесли еду и я откусила первый кусочек бургера, вкус взорвался у меня на языке.

— Это так вкусно, — простонала я. — Лучший бургер, который я когда-либо пробовала.

— Прекрати стонать, или я вытащу тебя наружу и попробую на вкус вместо бургеры. — Зеленые глаза Сэинта потемнели, и он уставился на меня, облизывая губы. Я вдруг вспомнила его обещание сделать именно это сегодня утром в моей комнате.

— Мне кажется, что ты все говоришь и ничего не делаешь, — пробормотала я, прежде чем сделать глоток сладкого сливочного молочного коктейля. Внутренне съежившись, я посмотрела на него из-под ресниц. Зачем я это сказала?

— Хорошие вещи приходят к тем, кто дожидается, — парировал он, затем наклонил голову, притягивая меня к себе и облизывая мои губы. Он улыбнулся, когда я резко вдохнула. — Ммм. Молочный коктейль очень вкусный.

Мы молчали, пока доедали еду, но между нами чувствовалось напряжение. Когда мы вернулись в мою машину, он положил руку мне на бедро.

— Так ты хочешь удовлетворить свое любопытство, не так ли?

Я кивнула.

Его рука скользнула выше.

— Тогда пойдем.

Когда мы подъехали к свалке, паркуясь рядом с низкой черной машиной, мой взгляд был прикован к стене с трещиной, что дало мне полностью сфокусироваться на этом, в чем я нуждалась, чтобы игнорировать ощущение его руки на мне. — У тебя нет машины? — Я начала.

— Да. Вроде того. Я просто… Мне становится скучно, и я люблю разбирать их на части. — Он пожал плечами, одарив меня улыбкой, от которой у меня порхали бабочки. Открыв дверь, он выскользнул, и я восприняла это как намек. Когда мы стояли на пыльной земле снаружи, он прислонился к стене, наблюдая, как я оглядываюсь вокруг.

— Могу я осмотреться?

— Пожалуйста. — Засунув руки в карманы, он наклонил голову в сторону дома. — Вход в дом запрещен, но дальше можешь пойти куда угодно.

Почему вход в дом был запрещен? Тем не менее, я бы максимально использовала то, что могла получить. Я посмотрела на возвышающиеся груды автомобилей и запчастей, которые лежали слева от меня, тропинка, проходящая сквозь них и извивающаяся от меня, почти как вход в лабиринт.

Отвернувшись от скопления машин, я направилась к зданию мастерской под пристальным взглядом Сэинта. Над дверями висел череп с двумя скрещенными гаечными ключами внизу, похожий на череп и скрещенные кости, сделан из тусклого, помятого металла. Изнутри донесся лязгающий звук, и как только я переступила через широкий дверной проем, я воспользовалась моментом, чтобы дать глазам привыкнуть к более тусклому освещению после яркого солнца снаружи. На подъемнике стояла машина, рядом с ней лежало колесо, а на полу рядом с колесом стояла открытая коробка с инструментами. Но я едва поняла это, мой взгляд устремился прямо на стену справа от меня. На стене, рядом с календарем грудастой блондинки с огромными сиськами, была маленькая фотография в рамке.

Гораздо более молодые Каллум, Матео и Сэинт со стариком прямо перед этой мастерской.

А рядом с ними был мальчик с фотографии.

— Кто он? — прошептала я, поднимая палец, чтобы провести по стеклу в раме.

Запах моторного масла окружил меня, когда тело прижалось к моей спине. Голос заговорил мне в ухо, в его тоне ясно слышалась низкая угроза.

— Никто, тебе не нужно о нем знать.

Я с трудом сглотнула.

— Матео.

Его рука протянулась, чтобы схватить меня за запястье и оттащить мою руку от рамки.

— Эверли.

На моем телефоне зазвенело текстовое сообщение, я проигнорировал его. Со дня боя мой телефон разрывался. Каждая любопытная маленькая сучка с южной стороны хотела зализать мои раны. Я был не в настроении играть в доктора и пациента. Каждый ублюдок хотел знать, насколько глубок этот порез от ножа, и есть ли шанс, что я умру.

Первые несколько дней ходить по дому было больно, но я справился. Заставляя мое больное тело двигаться, я получал садистское удовлетворение от того, что, даже если твое тело было сломано, ты мог преодолеть что угодно, пока твой разум был цел.

Единственное, что меня беспокоило, это сделка с Лоренцо и то, как это может повлиять на моих братьев. Если бы я мог защитить их от этого, я бы это сделал. Это было глупо, потому что я знал, что они чувствовали то же самое, что и я. Теперь я был благодарен, что мы очистили двор все эти годы назад. Даже старик заблудился в созданном нами систематическом лабиринте.

Слишком часто люди вламывались и крали нужные им детали. Вот почему Каллум составил для нас план, чтобы помочь старику получить немного больше прибыли. Поэтому мы разобрали машины на части и поместили их части рядом с другими похожими. Машины на внешней стороне двора были просто пустыми оболочками. Настоящие ценности были посередине, поэтому, если кто-то вломится, у нас был шанс поймать их до того, как они что-нибудь украдут.

Теперь я боялся, что Лоренцо узнает эти секреты, если он продолжит появляться, чтобы доставлять товар.

Когда мой телефон снова зазвонил, я сел.

Мне нужно было встать и пройтись, чтобы мое тело могло закончить исцеление. Моя рана была не слишком глубокой, больше похожей на сильную царапину, но мои ушибленные ребра были настоящей проблемой, и я знал, что не могу надолго покинуть колледж. Во-первых, потому что это вызвало бы подозрения у декана, и он был бы рад выгнать меня за любой маленький повод. И второе, потому что я не хотел отставать и лишиться стипендии.

Черт.

Когда мои приоритеты изменились? Раньше я был бы в порядке, если бы меня выгнали — это не было похоже на то, что я не мог зарабатывать деньги на ярде, и вот я был с новым драйвом, пытаясь закончить свою степень.

Неважно.

Потянувшись к своему телефону, я не мог не улыбнуться, когда увидел, что сообщения, которые я получал, были от Сэинта.

— Действительно, сюрприз, — пробормотал я.

Я даже не потрудился надеть рубашку и просто направился в офис. Прогулка была недолгой, и мое дыхание стало лучше; мне больше не казалось, что я дышу огнем.

Как только я вошел, я увидел ее. Ее каштановые волосы были распущены, и у меня возникло желание зарыться лицом в изгиб ее шеи и вдохнуть. Она была в толстовке, и я предполагаю, что она принадлежала Сэинту. Я хочу, чтобы она носила мою одежду тоже. Я проигнорировал эту мысль, как только она пришла мне в голову. Одна из ее бледных рук протянулась, чтобы коснуться фотографии Эрика.

Я медленно пробирался к ней.

— Кто он? — пробормотала она.

— Никто, тебе не нужно о нем знать, — ответил я ей на ухо, прижимаясь к ней сзади. Тело Эверли напряглось, но в остальном она не двинулась. Знала ли она обо мне столько же, сколько мы знали о ней?

Я схватил ее за запястье и отдернул от рамки.

— Матео. — Я мог бы сказать, что она хотела казаться сильной, но ее голос больше походил на шипение.

— Эверли.

Все, что я сделал, это произнес ее имя, прежде чем схватить ее за бедро, развернуть и прижать спиной к стене.

У нее перехватило дыхание, но она не смотрела мне в глаза. Она смотрела на мое тело. Ее глаза блуждали по моей груди и по моим завернутым бинтами ребрам.

— Посмотри на меня, — потребовал я.

Ее взгляд был похож на языки пламени, лизавшие мою кожу. Это сжигало меня изнутри и снаружи, и я хотел дать выход той медленной ярости, которую она заставляла меня излучать. Я видел, как ее пальцы дернулись, как будто она хотела прикоснуться ко мне. Не задумываясь, я поднес ее кончики пальцев к своей груди. Эверли ахнула от внезапного движения, но не отстранилась. Медленно ее холодные пальцы начали обводить татуировку, которая была у меня на шее. Каждая линия и рисунок, которые она прослеживала, я становился таким чертовски твердым только от ее прикосновения.

Затем вместо того, чтобы продолжать движение вверх, она опустила пальцы вниз.

— Это больно? — спросила она, когда подушечка ее большого пальца коснулась места, в которое меня ударили ножом.

— Немного. Ты здесь, чтобы заставить меня чувствовать себя лучше? — Поскольку я больше не мог этого выносить, я взял ее за подбородок пальцами и приподнял ее лицо, чтобы я мог видеть ее лицо.

Эверли была нежной и утонченной — слишком красивой, чтобы мы ее уничтожили.

Она не ответила мне и просто прикусила губу. Чем больше я наблюдал за ней, тем больше мне казалось, что я начинаю узнавать ее. Люди были непостоянными существами, которые лгали так же легко, как дышали. Часто вы узнаете больше о человеке, когда наблюдаете за всем, чего он не сказал.

Эверли прикусила губу. Это был ее способ не говорить, чего она хотела, и способ сдержаться.

— Ты скучаешь по ним? — Я обнаружил, что говорю, когда моя рука обхватила ее щеку.

Ее глаза расширились, и эти чертовы глаза лани медленно впечатывались в мою душу.

— Каждый день, — ответила она, точно зная, о ком я говорю. — А ты?

— Я стараюсь не думать о них, потому что это меня бесит, — честно признался я.

На этот раз я был удивлен, когда она подняла руки и схватила меня за щеки. Я притянул ее ближе к себе, и она охотно согласилась. Она опустила руки и вместо этого обняла меня за талию, положив голову мне на грудь. Я уткнулся лицом в изгиб ее шеи и вдохнул.

Черт.

Это чувство.

Комфорт.

Она утешала меня, и я закрыл глаза, потому что не мог вспомнить, когда в последний раз меня так обнимали.

Мои руки опустились туда, где заканчивался подол ее платья, и я медленно начал поднимать его. Эверли ахнула и попыталась отступить, но прежде, чем она смогла, заговорил Сэинт.

Ее голова повернулась к нему, и выражение ее лица было очаровательным. Она действительно не обращала внимания на свое окружение, если не чувствовала его здесь. Он подошёл через несколько минут после меня.

— Скажи Матео, почему ты надела это платье, Эверли. — Голос Сэинта был хриплым от похоти, и мой член стал еще тверже.

Одним пальцем я сдвинул ее подбородок, чтобы она снова посмотрела на меня.

— Почему ты надела это платье?

Ее щеки порозовели, но она не сказала ни слова.

Не говоря ни слова, я развернул ее лицом к Сэинту, который теперь стоял в нескольких футах перед нами. Эверли была напряжена и, вероятно, задавалась вопросом, во что, черт возьми, она ввязалась. Я притянул ее к себе, пока ее спина не оказалась на одном уровне с моей грудью, и ее спина выгнулась от удивления, когда мой член ткнулся в ее задницу.

Я положил голову ей на плечо.

Ее дыхание было замедленно, а глаза твердо смотрели на Сэинта, когда мои руки переместились к верхней части ее бедер.

— Ты надела это платье, чтобы он мог вот так прикоснуться к тебе? — спросил я тихим голосом, медленно поднимая ее платье. Она была маленькой по сравнению с нами, поэтому мои руки закрывали большую часть ее бедер.

— Ты не собираешься отвечать?

Мои руки добрались до вершины ее бедер. Я чувствовал тепло, которое она излучала, и это приводило меня в восторг.

Одной рукой я задрал ее платье и толстовку до талии, оставив ее обнаженной ниже талии. Единственное, что на ней было, это красивые шелковые трусики. Сэинт смотрел на нее так, словно хотел сожрать.

Мой указательный палец медленно провел по краям ее нижнего белья, и Эверли начала извиваться в моих руках.

— Может быть, он хотел это сделать? — спросил я хриплым голосом, когда мой палец медленно скользнул внутрь, раздвигая ее половые губки.

— Такая мягкая, — простонал я ей на ухо.

Она вздрогнула, и ее голова откинулась назад, прислонившись к моему плечу, позволяя мне увидеть экстаз на ее лице, и ее спина выгнулась, заставляя ее сильнее прижаться к моему пальцу. Медленно я коснулся ее клитора. Он был раздут и готов к игре. Я обвел его, и она издала хриплый стон.

Да, это не собиралось прекращаться. Не тогда, когда я чувствовал, что выхожу из своей кожи.

Я обвел его еще несколько раз и был удивлен, когда заметил, что ее лицо покраснело, и она прикусила губу, чтобы не издать ни звука. Глаза Сэинта также были устремлены на лицо Эверли, но продолжали смотреть туда, где моя рука исчезла между ее ног.

Я провел пальцем вниз к ее входу.

Она замерла, когда вместо того, чтобы ввести в нее палец, я на секунду вытащил его, чтобы использовать два.

Мои пальцы с легкостью скользнули внутрь ее влажного тепла.

— Ты мокрая для нас, не так ли, mamas? — спросил я над ее ухом.

Двигая пальцами глубже, я лизнул мочку, и она застонала.

— Так вот почему она надела платье? — Мой вопрос был направлен к Сэинту.

Он наблюдал, как мои пальцы входили и выходили из киски Эверли.

— Нет, — прохрипел он, проходя перед нами и опускаясь на колени.

Моя рука на ее талии стала как тиски, чтобы убедиться, что она никуда не денется. Руки Сэинта двинулись вверх по ногам Эверли, и я убрал пальцы из ее киски. В тот момент, когда Сэинт зарылся лицом между ног Эверли, она застонала. Пока ее губы были приоткрыты, я засунул два пальца, пропитанных ее соками, ей в рот.

Сэинт начал стягивать трусики, и когда я уловил намек на панику в ее чертах, я повернул ее лицом к себе и поцеловал. Она была послушной и такой милой, что я хотел вдохнуть в нее ярость, которая постоянно жила во мне.

Моя свободная рука обхватила ее грудь, позволяя брату работать. Ее руки обхватили мою руку, когда Сэинт закинул одну из ее ног себе на плечи.

— Ты хочешь, чтобы он ел твою киску?

Она не ответила.

— Проведи языком по ее клитору, — проинструктировал я Сэинта.

Ее губы дрожали, тело дрожало, и она выглядела так, как будто хотела сдержаться. Я слышал, как Сэинт посмеивался над ее упрямством.

— Пососи ее клитор и вставь в нее два пальца.

— Черт, — простонала Эверли, когда он сделал, как я просил.

— Если она хочет большего, она должна попросить об этом. — Тон Сэинта был резким, и я знал, что он ненавидел сдерживаться.

— Что это будет, mamas? — спросил я, целуя ее в шею и начиная прокладывать дорожку поцелуев до ее челюсти. — Ты хочешь кончить прямо в рот Сэинта, пока кричишь о своем освобождении в мой рот?

Она прикусила губу, обдумывая свой ответ.

— Вставь три пальца и не будь нежным, — сказал я Сэинту.

Ее тело сотрясалось от меня, когда он яростно входил в нее. Я поднял руку, которая была у нее на талии, и коснулся ее клитора одним медленным, дразнящим движением.

— Ты чертовски мокрая, так что не говори, что не хочешь этого, — добавил Сэинт.

Мой палец щелкнул по ее клитору, который теперь был весь опухший и влажный в то же время, когда Сэинт трогал ее.

— Пожалуйста. — Ее голос был хриплым шепотом.

— Что это было? — Я насмехался над ней.

Она застонала, когда пальцы Сэинта проникли глубже. Он ухмыльнулся, глядя на нее.

— Так чертовски сексуально, — сказал он ей хриплым голосом. Не было никаких сомнений в том, насколько ему это нравилось.

— Заставь меня кончить, — выдохнула она, когда ее бедра соприкоснулись с нашими руками.

— Скажи, пожалуйста, — поддразнил Сэинт, целуя ее в бедро.

Я убрал палец и поднес его ко рту. Она была феноменальной на вкус. Черт возьми, она вызывала привыкание.

— Пожалуйста… — ей удалось выдавить из себя, когда Сэинт начал двигать пальцами быстрее. — Заставь меня… — Ее голос сорвался, когда он снова начал лизать ее киску. Все, что я мог слышать, это наше тяжелое дыхание и звуки, которые издавал рот Сэинта против ее киски. Она закричала, когда Сэинт начал пожирать ее.

Мой рот жадно поглощал ее крики, когда все ее тело начало трястись. Она забыла, что пыталась сдержаться, и ответила на мой поцелуй так же жадно, как ее маленькая киска прижалась к лицу Сэинта, умоляя о большем.

Черт, я был так возбужден. Я хотел наклонить ее и засунуть свой член так глубоко в ее киску, пока она хватала ртом воздух у рта Сэинта.

Это звучало как отличная идея. Я потянулся к своей молнии, и вскоре после этого я услышал, как Сэинт расстегивает свою, пока Эверли все еще спускалась с вершины своего оргазма.

Я хотел заставить ее кончать, пока она не потеряет сознание. Я хотел трахнуть ее так сильно, что бы текли слезы, и она умоляла меня остановиться, потому что больше не могла этого вынести.

Я просто хотел ее.

Старик передал мне лист металла, который был раньше частью капота машины, и Сэинт помог мне установить его на место

Он усмехнулся мне, прежде чем опустить сварочную маску. Взяв паяльную лампу, он начал обводить контур черепа.

Тем временем Матео вносил последние штрихи в скрещенные кости, которые мы сделали ранее из различных автомобильных деталей. Он еще раз провел тряпкой по фигурам, затем выпрямился.

— Отлично выглядит, мальчики. — Старик одобрительно кивнул нам. От него это была высокая похвала. — Они называют это место кладбищем, что ж, теперь мы можем соответствовать названию с нашим новым логотипом. Дайте им всем повод для разговоров.

Когда череп и скрещенные кости были на месте, надежно прикрепленные к стене над дверями мастерской, мы собрались у входа в мастерскую, глядя на дело наших рук.

— Жаль, что Эрика здесь нет, — тихо сказал старик, проводя рукой по своему седому лицу. Он быстро отвернулся, но не раньше, чем я увидел слезы, блестящие в его глазах. Мой желудок сжался, и я понял, что Сэинт и Матео думали о том же, о чем и я.

Черт, мы скучали по нему.

— Что здесь произошло? — Я вошел в мастерскую, снял свою потрепанную кожаную куртку и повесил ее на крючок слева от меня. Это был не совсем мой стиль, но кожанка принадлежала старику, и он подарил ее мне незадолго до своей кончины.

Смерть. Какая простая фраза для чего-то, что было полной гребаной противоположностью простого.

— Что ты имеешь в виду? — Сэинт обменялся взглядом с Матео, выпрямляясь с того места, где он прислонился к стене.

— Я имею в виду, какого черта я только что увидел, как "Камаро" Эверли Уокер рванула отсюда, как будто за ней гнались адские псы?

Глаза Сэинта невинно расширились, хотя меня не обмануть, и он это знал.

— Отвел ее в закусочную, потом ей стало любопытно, где мы живем. Не волнуйся, мы не впускали ее в дом.

Я так много всего хотел сказать.

— Ты привел ее в нашу закусочную?

— Да. Она познакомилась с Эстер. — Он усмехнулся мне. — Думаю, она понравилась старой леди.

— Конечно. — Подойдя ближе, я заметил, как его глаза скользнули к Матео, и он слегка наклонил голову. Я проследил за его взглядом и ухмыльнулся, когда увидела, на что он смотрит. — Возможно, ты хочешь застегнуть ширинку.

Взгляд Матео упал вниз, и он застонал:

— Черт.

— Да, и мы даже не намочили свои члены, — проворчал Сэинт. — Эверли испугалась. Она вспомнила, что у нее сегодня днем занятия. Или она не смогла справиться с нами обоими. Неважно. — Он сделал паузу, переводя взгляд с меня на Матео. — Кстати, у меня же тоже есть занятия. Увидимся позже. — Отсалютовав мне и ухмыльнувшись Матео, он исчез из мастерской.

— Не смотри на меня так. — Матео покачал головой, возвращаясь к машине, над которой он работал. — Только Сэинт знает, почему он так себя ведет.

— Как ты думаешь, она ему нравится? — Я остановился, прислонившись к большому ящику с инструментами, который стоял у стены.

Взгляд Матео был слишком понимающим.

— Да. Я думаю, что она нас всем немного нравится, не так ли? Как бы нам этого не хотелось.

Глядя на него, пораженная его внезапным прозрением, я боролся за слова, чтобы выразить то, что было у меня на уме.

— Мы должны оставаться сосредоточенными на нашей цели. Мы делаем это для Дэйва, и неважно, насколько она горячая и насколько влажной становится ее киска для нас, она нужна нам только для ответов.

— Мы выебем из нее ответы. — Взяв гаечный ключ из разбросанных инструментов на полу рядом с ящиком для инструментов, Матео начал закручивать его против часовой стрелки одну из гаек на автомобильном колесе. — Будет весело сломать ее. Заставить ее хотеть нас, а затем отказаться от нее, как только мы получим то, что нам нужно.

Что-то в его голосе заставило меня прищуриться. Это звучало почти как сожаление.

— Ты ведь не становишься мягким, не так ли?

— Черт возьми, нет, — проворчал он, закручивая гаечный ключ быстрее, пока гайка не отскочила и с грохотом не упала на пол. Он крепко держал колесо, мышцы его рук напряглись, когда он принялся за вторую гайку. — Кстати, как там малыш?

Это была вопиющая смена темы, но я согласился.

— Он больше не переступит черту. Наблюдая за тобой на ринге, понимая, что это мог быть он, если бы его сестра не умоляла нас о помощи? Такое дерьмо остается с тобой навсегда.

Матео кивнул.

— Хорошо. Чертов Лоренцо, всегда делает дерьмо сложнее. Хотелось бы, чтобы он дал нам повод убрать его.

— Да. — У нас уже был этот разговор раньше. — Он мудак, но он держит людей в узде. Пока он не лезет в наши дела, мы можем его терпеть.

— Поможешь мне с этим колесом? — Матео опустил голову, когда я подошел и встал рядом с ним, сжимая шину, пока он крутил гаечный ключ, снимая оставшиеся гайки. Когда колесо наконец освободилось, он опустил его на пол, затем снова посмотрел на меня. — Кэл. О чем мы говорили до Лоренцо, я не уверен, что Эверли вообще замешана во всем этом дерьме.

Я тяжело вздохнул, нахмурив бровь.

— Я тоже. Но даже если это не так, она — залог. Ценная фигура на нашей шахматной доске.

Он пробормотал что-то о "гребаных шахматах", но я не обратил внимания, потому что мои слова напомнили мне о ней. Сегодня вечером был шахматный клуб.

Время для встречи один на один с Эверли Уокер.

Когда Эверли вошла с опозданием и увидела, что единственный свободный столик — это тот, за которым сижу я, ее пухлые губы сжались в тонкую линию, а глаза сузились, глядя на меня. Я с удовольствием наблюдал, как она выпрямилась, перекинула волосы через плечо, затем протопала через комнату и плюхнулась в кресло напротив моего.

— Проблемы? — Я поднял бровь, глядя на нее.

— Неужели я не могу получить пять минут покоя? Сегодня я не могу убежать ни от кого из вас. — Она стукнула своим маленьким кулачком по столу, заставив шахматную доску закачаться, и мне пришлось подавить смех. Обычно девушки не так легко развлекали меня, но, конечно, Эверли должна была быть исключением.

— Мисс Уокер. Пожалуйста, воздержитесь от…

Профессор замолчал, когда я обслужил его с угрожающим видом.

— Просто присядьте, — сказал он в конце концов.

— Я уже это сделала, — резко прошептала она себе под нос, и мне пришлось подавить еще один смех. Мое веселье угасло, когда я вспомнил о своей цели. Даже у самых красивых роз были шипы, и я должен был помнить об этом. Даже если, на всякий случай, Эверли была невинной стороной — в чем я сомневался, независимо от того, что думали Матео и Сэинт, — она все равно была вовлечена, нравилось ей это или нет.

— Что ты делала в моем доме? — Я спросил ее, когда профессор указал, что мы должны начать наши игры.

Она сосредоточилась на доске, нахмурив брови, пока обдумывала свой первый ход. Когда ее рука зависла над клетчатыми клетками, казалось, целую вечность, она в конце концов переместила свою крайнюю левую пешку. Интересно.

— Я хотела это увидеть.

— И что ты там делала? — Не нужно было быть гением, чтобы понять, чем занимались она, Сэинт и Матео, судя по выражению лиц моих братьев, когда я появился.

— Я… — Она наблюдала за моей рукой, когда я двигал свою первую фигуру, ее щеки покраснели. — Ты же знаешь.

Слегка вытянув ногу, я медленно провел ступней по ее икре, наслаждаясь ее внезапным вдохом.

— Я не думаю, что знаю.

— Каллум…

Ее шепот в сочетании с тем, как она смотрела на меня своими огромными зрачками, дошел прямо до моего члена. Я видел, как мои братья не смогли устоять перед ней. Черт, все, что я хотел сделать прямо сейчас, это вытащить ее на улицу, погрузить в нее свой член и заставить ее выкрикивать мое имя.

— Пойдем со мной после. — Мой голос прозвучал как низкий скрежет, и в ее взгляде вспыхнул жар.

В следующую секунду жар исчез, и она прикусила губу между зубами, качая головой.

— Я не могу. У меня есть планы.

Все мои чувства пришли в состояние боевой готовности.

— Какие планы?

Она снова покачала головой, ее рот сжался в упрямую линию.

— Планы, от которых я не могу отказаться. В любом случае, это не имеет к тебе никакого отношения. Почему я должна тебе что-то рассказывать?

— Эверли. — Мои пальцы обхватили ее запястье и предупреждающе сжали. — Ты не хочешь делать это со мной.

Мы молча смотрели друг на друга в течение минуты. Когда я постепенно усилил хватку, она выдохнула, глядя на меня.

— Я встречаюсь со своими подругами, если тебе это так важно знать.

— Хорошо, — пробормотал я, ослабляя хватку. — Если ты так говоришь.

Когда она снова двинула свою пешку, ее рука задрожала. Совсем немного, но я это заметил. С Эверли определенно что-то было, и если она не скажет мне правду, тогда мне придется действовать по-плохому.

Следовать за ней и узнать, что именно она задумала.

Так или иначе, я прошла через оставшуюся часть шахматного клуба, избегая всех попыток Каллума завязать разговор. После того, как стало ясно, что я не собираюсь рассказывать ему, чем я на самом деле занимаюсь после шахматного клуба, он оставил попытки. Вместо этого он смотрел на меня пристальным взглядом, от которого мне стало слишком жарко. В любую другую ночь это могло бы меня взволновать, но по мере того, как шахматный клуб становился все ближе и ближе к финишу, мои мысли обратились к тому, что еще впереди, отчего мой желудок скрутило, а дыхание участилось. Встреча моего дяди состоится сегодня вечером.

В ту секунду, когда время истекло, я проигнорировала все, что говорил профессор о том, чтобы отметить, где наши фигуры должны были продолжить игру на следующей неделе, и убралась оттуда так быстро, как только могла, прежде чем у Каллума даже был шанс перехватить меня.

После быстрого обхода моей комнаты в общежитии, где я переоделась, так что я была одета во все черное — черное платье, плотные колготки и черные ботинки — я поставила телефон на беззвучный режим, а затем вышла обратно на улицу. Когда я благополучно оказалась в своей машине с закрытыми дверями, я сделала глубокий вдох, хотя это не помогло моему бешено колотящемуся сердцу. Мои руки на руле были липкими, и когда я взглянула на себя в зеркало заднего вида, я увидела, насколько расширенными и испуганными были мои зрачки в свете огней по краям парковки.

Сосредоточься.

Сделав еще один глубокий вдох, я завела двигатель.

На дорогах было устрашающе тихо, когда я спускалась по темным улицам к заброшенной церкви. Время от времени в мою сторону поворачивался свет фар, и я напрягалась, но продолжала вдыхать и выдыхать, напоминая себе, что это паранойя. Блэкстоун не был маленьким городом — имело смысл, что на дорогах будут другие машины, и в любом случае была не такая поздняя ночь.

Когда я приблизилась к месту назначения, мое сердцебиение снова ускорилось. Ужасная мысль пришла мне в голову — что, если раздастся стук? Но Камаро двигался плавно, его колеса мягко урчали по поверхности дороги. Это ощущение не позволило мне впасть в панику, когда я сосредоточилась на вибрации моей машины под ногами.

В поле зрения появился вход на кладбище, силуэт которого вырисовывался в свете моих фар, в то время как церковь маячила за ним, огромная тень. Я сбавила скорость, проезжая мимо входа, пока не перестала видеть церковь в зеркалах. Когда я решила, что заехала достаточно далеко, я замедлилась, остановившись на обочине дороги в тени большой стены.

Когда я вышла из машины, закрыв дверь так тихо, как только могла, и заперла ее за собой, я была поражена внезапной тишиной. Это не было обычным молчанием. Она была густым и тяжелым, и чем ближе я подходила к церкви, тем сильнее меня охватывал ужас. Я прижалась к стене, благодарная за твердый, влажный камень у моей спины, и размеренно вдыхала и выдыхала, позволяя прохладному ночному воздуху наполнять мои легкие, постоянно напоминая себе, что я не в каком-то странном фильме ужасов, в который меня привело мое чрезмерно активное воображение.

Внезапное карканье вороны, когда я вошла на кладбище, заставило меня пригнуться, спрятаться за большим надгробием, прежде чем я рассмеялась над собой. Такая нервная. Это была реальная жизнь, а не "Американская история ужасов" или любое другое страшное шоу или фильм, которые приходили на ум.

Но почему в темноте все было страшнее? Почему тени выглядели такими зловещими, и почему каждый звук усиливался и искажался, пока вы не убеждали себя, что что-то—

Мои мысли внезапно остановились, когда я услышала голоса, тихо разносящиеся в ночном воздухе.

Один из них был мгновенно узнаваем.

Мой дядя.

Столкнувшись с неоспоримым доказательством его присутствия, я заставила себя сохранять спокойствие, делая глубокие, укрепляющие вдохи. Это было время показа.

Пригибаясь к земле, я направилась к церкви, лавируя между надгробиями, позволяя тени укрыть меня. То, что раньше казалось пугающим, теперь я была благодарна, поскольку тяжелое одеяло темноты скрывало мой прогресс, когда я приближалась к каменному зданию.

Когда добралась, я обошла главный вход стороной. Дверь была заперта, когда я была здесь в первый раз, но теперь она была приоткрыта, тонкая полоска света падала на землю и подчеркивала сорняки, которые выросли вдоль бывшей дорожки.

Прижимаясь к полуразрушенному зданию, я осторожно пробиралась по камням и грязи, не решаясь включить фонарик на телефоне. Когда я увидела отверстие в окне и исходящий из него тусклый свет, я вздохнула с облегчением. По крайней мере, я знала, где я сейчас, и, надеюсь, могу шпионить незамеченной. Я забралась на тот же большой камень, на котором балансировала раньше, едва осмеливаясь дышать, когда оперлась локтями о край окна и заглянула внутрь.

Там было трое мужчин.

Я сразу заметил своего дядю, расхаживающего по комнате с мрачным выражением лица.

— … но студенты, — говорил он.

— Товар удовлетворительный. Подумайте о деньгах, — заговорил один из двух других мужчин. Я не могла разглядеть его черты, окутанные тенями, но я была уверена, что смогу узнать его голос, если услышу его снова.

— Деньги — это единственное, что делает эту чертову операцию стоящей. — Раздался громкий, отдающийся эхом звук, и я поняла, что третий мужчина ударил кулаком по тому, что первоначально было кафедрой. — Нам нужно добиваться большего.

Лицо мужчины было в профиль, и я обратила внимание на его кривой нос, густые брови и зачесанные назад темные волосы. На нем было тяжелое черное пальто, которое выглядело почти как плащ, особенно когда он развернулся, и оно развевалось позади него.

— Я согласен. У нас слишком многое поставлено на карту, но нет никого другого с нашими связями. Нет никого, кто мог бы заменить нас. — Мой дядя повернулся к третьему мужчине. — Мы просим двойную цену за следующую партию.

Человек в тени прочистил горло.

— Это разумно? Здесь мы переходим тонкую грань.

— Больше никто не обладает нашей силой. Никто, кто может это сделать. — Человек в плаще указал пальцем, и впервые я осознала, что в комнате есть что-то еще.

Я прищурилась, пытаясь разглядеть, на что я смотрю. Это было в тени, но выглядело как комковатое одеяло.

Пока я смотрела, он двигался.

Мое сердце бешено колотилось, и я зажала рот рукой, чтобы остановить вырвавшийся у меня вздох.

Я была недостаточно спокойна.

Три головы почти синхронно повернулись в мою сторону, и желчь подступила к моему горлу. Ужас приковал меня к месту, прежде чем адреналин взял верх.

Беги.

Беги.

Беги.

Я летела через кладбище, пригибаясь и ныряя, молясь, чтобы тени поглотили меня. Единственной мыслью в моей голове было то, что мне нужно добраться до своей машины, и я двигалась быстрее, чем когда-либо прежде.

В ту секунду, когда я оторвалась от вывески the graveyard, я побежала так быстро, как только могла, мои легкие горели, а ноги превратились в желе, когда я двигалась быстрее, чем когда-либо прежде. Мчась сломя голову по тротуару, прижавшись к стене, я задыхалась, заметив впереди свою машину, в основном скрытую тенью стены.

Я нырнула к двери, отперла ее трясущимися руками и, даже не потрудившись закрепить замки или пристегнуть ремень безопасности, завела двигатель и нажала ногой на педаль газа.

Camaro с визгом шин оторвался от бордюра, и я поехала вслепую, даже не заботясь о том, куда еду, просто нужно было уехать как можно дальше.

Это был лязгающий звук, который заставил меня ослабить давление на педаль газа.

Лязгающий шум, который становился все громче, пока руль не дернулся под моими руками, и машина внезапно остановилась.

— Нет! — В отчаянии я снова и снова пыталась повернуть ключ, но машина просто трещала и отказывалась заводиться.

Я застряла в темноте.

Хорошо, подумай.

Мой телефон. Я вытащила его из кармана. На чем я остановилась? Мне нужно было знать свое местоположение, чтобы я могла позвонить в аварийную службу, чтобы меня забрали.

Аккумулятор разрядился, поэтому вместо того, чтобы тратить его впустую, я вышла из машины и огляделась.

Я остановилась как вкопанная, привалившись спиной к дверце машины. Как я это пропустила? Как я оказалась здесь, из всех мест?

Огни сияли, освещая высокие ряды машин слева от меня, за высокими воротами.

Может быть, то, что я оказалась здесь, было наоборот хорошо.

Или, может быть, я убежала от чего-то плохого, а в итоге пришла к чему-то еще хуже.

Лоренцо должен был с минуты на минуту привезти первую партию украденных машин. Мы с Матео оба были осторожными, ожидая, когда его люди доберутся сюда. У Каллума сегодня был шахматный клуб, но его еще не было здесь, и он знал, что эта встреча важна. Единственное объяснение, которое я мог придумать, это то, что он был с Эверли.

Если бы он быстрее вытащил голову из задницы, он мог бы веселиться все это время, но нет, ублюдок должен был быть упрямым, как мул. Вместо этого он заставил Матео и меня чувствовать себя виноватыми за то, что мы поддались нашим побуждениям. Или, может быть, мы просто чувствовали себя виноватыми, поскольку месть начинала казаться второстепенной по отношению к нашему удовольствию.

— Приближаются фары. — Матео похлопал меня по руке, чтобы я мог сосредоточиться.

Я посмотрел на него, а затем на ослепляющие огни, которые становились тем ближе, чем ближе они подходили.

— Перестань чувствовать себя виноватым. Мы с Каллумом без колебаний сделали бы то же самое. — Я почувствовал необходимость сообщить Матео. Я знал его. Я знал, что он нес всю тяжесть на своих плечах.

— Вы, ребята, действительно были рядом со мной. — Его голос был низким и полным эмоций.

Я почесал затылок, задаваясь вопросом, что вызвало это. С плачущей девушкой я мог бы справиться. Дал бы ей немного члена, и ей стало лучше, но я не знал, что сделать для Матео.

— Мы помогаем друг другу, так было всегда. И Лоренцо в любом случае нацелился бы на нас. То, что ты коричневый, не имеет к этому никакого отношения.

Это была частичная ложь. Я уверен, что тот факт, что Матео был латиноамериканцем, заставил Лоренцо захотеть нас, но свалка была идеальным местом, чтобы спрятать украденный товар. Сюда никто никогда не приходил, и пока не станет известно, копы никогда не узнают. Не то чтобы это имело значение. Большинство из них были у Лоренцо на юге в штате. Если бы не вмешались федералы, с нами все было бы в порядке, и для того, чтобы они пришли вынюхивать на нашей территории, потребовалась бы серьезная рабочая сила, чтобы это произошло.

Как только машина приблизилась к нам, мы увидели, что на самом деле это автомобильный транспортер, похожий на те, что перевозят автомобили дилеров. На нем было четыре машины, все роскошные.

Мы с Матео посмотрели друг на друга, когда открыли ворота, позволяя им проехать внутрь. Мы не носили оружие в знак уважения. Это была наша территория, и взамен они не стали бы на нас нападать. Это если они вообще верили в игру по правилам преступного мира.

— Вы можете оставить их там, и мы их починим, — небрежно сказал Матео, когда пассажир опустил окно.

Человек Лоренцо, который был с водителем, рассмеялся. Мы ожидали этого. Мы не хотели раскрывать наши секреты, но, похоже, у нас ничего не получится.

— Машины будут разбиты, поэтому, где бы вы их ни поставили, для нас это не будет секретом.

Что ж, попробовать стоило.

— Тогда это займет минуту, — сообщаю я ему.

— Не волнуйся, compa, у меня есть время. — Он пожал плечами.

Я знал, что это означает "брат" по-испански, так что, по крайней мере, он был в дружеских отношениях. Серьезно, где, черт возьми, был Каллум? Я просто чувствовал себя лучше, если бы мы втроем были вместе.

— Мы собираемся разделить машины на четыре разных места. Даже если вы их скинете, вероятность того, что вы заблудитесь, пытаясь их найти, высока, — сказал им Матео. — Мы должны погрузить их в наш эвакуатор. Пространство достаточно широкое только для него.

Они выполнили наши инструкции до конца, и к тому времени, когда мы прошли весь лабиринт, наступила ночь.

Мы с Матео вспотели и устали, расставляя машины так, чтобы они сливались с разбитыми. Все остальные были ржавым металлом, но все равно было трудно двигаться.

— У вас хорошая система. Я дам Лоренцо знать, что ему не о чем беспокоиться, — сказал нам парень.

Мы кивнули, радуясь, что они собираются уходить.

— Вы получите сообщение за час до посадки, поэтому убедитесь, что они готовы к тому времени, когда мы подъедем к воротам.

— Без проблем, — ответил я.

Все это казалось достаточно простым, и в процессе мы спасли жизнь, так что это помогло нам успокоиться.

Парень вытащил из внутреннего кармана куртки белый конверт и бросил его в нас. Я уловил это, так как был ближе. Как только я схватил его, я понял, что это деньги. Матео подошел ко мне и вырвал его у меня из рук. Он открыл крышку и большим пальцем разложил содержимое. Всего была сотня.

— Мы не можем принять это, — сказал Матео, возвращая его.

Мы знали, что если возьмем деньги, это свяжет нас с ними. Такие люди, как они, никогда ничего не давали бесплатно, и именно мы были у них в долгу в данный момент. Их доброта имела свою цену.

Парень взял свой конверт обратно и рассмеялся.

— Слишком большая гордость может убить тебя, — лукаво сказал он, но мы знали, что это предупреждение не отвергать их "подарки”.

— Ну, есть кое-что еще… — Заявил Матео, и я перестал смотреть в его сторону. — Есть кое-какая информация, которую мы с братьями давно ждем, но мы не можем по-настоящему разнюхивать, ты же знаешь.

— Я слушаю, — ответил он, заинтригованный.

Когда Матео начал говорить, я почувствовал, что моя кожа превратилась в лаву. Я стиснул зубы и подождал, пока они уедут и машина скроется из виду, прежде чем сказать хоть слово.

— Что. Это. Блять. Было? Черт!

Матео только поднял брови, потому что я не был человеком, который потерял самообладание.

— Прежде чем ты соберешь свои чертовы трусики в кучу, мы с Каллумом сегодня все обсудили. Ты убежал в школу после того, как съел киску Эверли, поэтому у нас не было возможности сообщить тебе новости, и это не то, что можно отправить по электронной почте.

Я был так зол, но он был прав. Они не оставили бы меня в стороне от чего-то такого важного непреднамеренно.

— Три вещи, — я поднял три пальца. — Во-первых, жизнь коммандос или никакой жизни, во-вторых, ты просто завидуешь, что не трахнул ее языком, и в-третьих, о чем, черт возьми, вы двое думали!

— Мы подумали, что пришло время получить серьезные ответы, и мы уже были в постели с Лоренцо, так что мы могли бы также извлечь из этого что-то. Он может пойти туда, куда мы не можем.

— Ты говоришь о стимуляции своей точки G, Мэтти? — Я не мог не подъебать его, в основном, чтобы поднять настроение.

— Возьми свои слова обратно, — огрызнулся он, и его намерения поймать меня были ясны, поэтому я убежал, смеясь.

Именно тогда мой телефон начал вибрировать.

— Каллум звонит. — Я поднял палец вверх, и Матео стал серьезным.

Я перевел телефон на громкую связь, когда Каллум, который едва сдерживался, начал говорить.

— Начни сначала. Мы тебя не слышали!

— Эта маленькая сучка играла с нами с самого начала. Я последовал за ней, и она вошла в заброшенную церковь. Мало того, там была и машина ее дяди.

У меня скрутило живот. И я увидел, как выражение лица Матео упало. Мы были уверены, что все будет по-другому, но теперь я знаю, что это было просто принятие желаемого за действительное с моей стороны.

— Где ты? — Матео кипел, и я мог сказать, что он чувствовал себя дураком.

— Я в отделе; вы двое оставайтесь на месте. Она не просто так рылась во дворе. Одно можно сказать наверняка — сегодня она, блядь, заплатит.

Он отключил звонок, и мы с Матео посмотрели друг на друга. Больше ничего не оставалось делать. Пришло время выполнить план. Разделением была дорога, которая вела от южной части города к кампусу. Если она собиралась вернуться домой, она должна была пройти через это.

Мы вернулись ко входу. Мы собирались закрыть ворота, когда увидели приближающуюся машину.

— Нет, оставь их открытыми, — сказал я Матео, интуитивно чувствуя, кто это был.

— Давай сделаем это веселее, — сказал он тихим голосом, бегая трусцой и выключая свет.

Мы отступили в тень, когда ее машина остановилась сразу за воротами.

Королева оказалась в запятнанном королевстве, и она собиралась стать свидетелем того, как заставить монарха истекать кровью.

Я был под напряжением с того момента, как проснулся сегодня. В воздухе витала обреченность, и мы питались ею до такой степени, что были опьянены.

Чувство вины за то, что произошло, и синяки на ребрах разъедали меня по утрам. Потом мне пришлось дрочить, как гребаному тринадцатилетнему, потому что Эверли сбежала, получив удовольствие от Сэинта. И обмен автомобилями привел меня в восторг, потому что, даже если мы испачкаем руки, мы знали, что можем повернуть ситуацию по-своему.

Каллум специализировался на том, чтобы делать хорошее из дерьмовых ситуаций. Это была его идея попытаться попросить большего, но только если у нас будет ощущение, что мы не обидим Лоренцо. В основном, то, что мы делали, это прощупывали почву, потому что, если Лоренцо не сотрудничал, это означало, что он тоже запутался в этом дерьме.

У него было хорошее дело, он крал машины, которые отправлялись на поезде, получая их раньше, чем это делал дилер. Поскольку они были прямо с фабрики, их не пометили должным образом, и было легче заставить их исчезнуть.

Теперь я был зол по всем неправильным причинам.

Я имею в виду, я должен был ожидать этого, верно? Да, Эверли предала нас, но, во-первых, у нее не было лояльности к нам, и это я позволил нам быть ведомыми нашими членами.

К черту это и к черту ее.

Я выключил свет во дворе, и только аварийные огни и лунный свет освещали это место. Если бы Эверли приехала сюда, мы бы устроили ей экскурсию, которую она никогда не забудет. Она так сильно хотела увидеть двор, что могла пройти весь путь в лабиринте. Чем глубже она пробиралась в лабиринт, тем труднее ей было видеть.

Если Эверли хочет поиграть, мы сделаем ее звездным игроком.

— Давай разделимся, — сказал Сэинт, исчезая.

У меня было чувство, что он воспринимает это тяжелее, чем я. Он, вероятно, чувствовал, что сделал неправильный выбор. Не было времени убеждать его в обратном. Это касалось не только его, это касалось всех нас.

Я терпеливо наблюдал, как хищник преследует свою жертву, чтобы увидеть, каким будет ее следующий шаг. Это заняло несколько секунд, но, конечно же, Эверли выбралась из своей машины.

Медленными шагами она направилась ко двору, а я отступил дальше. Я знал это место как свои пять пальцев. Я мог бы перемещаться по нему с закрытыми глазами. Позволив ей войти внутрь, я пошел туда, где мы держали биту на случай, если ворвется грабитель.

Она сменила одежду, которую носила раньше. Это был позор. Я с нетерпением ждал возможности повеселиться с ней в этом платье. Я был слишком глубоко в тени, когда она прошла мимо меня. Мне было интересно, что происходит у нее на уме и напугана ли она, потому что должна быть.

Мое внимание привлекло движение с другой стороны, и я понял, что Сэинт теперь готов играть. Нам не нужно было разговаривать, чтобы знать, о чем думает другой. Мы были одинаковыми — одна и та же ярость текла по нашим венам. С самого начала планом было сломать Эверли и отомстить. Теперь пришло время действовать. Я потянулся к своему телефону и поставил его на беззвучный режим. Я надеялся, что Сэинт сообщил Каллуму, что произошло на нашем пороге.

Эверли была слишком близко к тому месту, где я был, когда Сэинт бросил камень в сторону скопившихся машин.

Я был достаточно близко, чтобы видеть страх в ее глазах, и мой член начал пульсировать.

Она держала свою толстовку и направилась к задней части. Как только она отошла достаточно далеко, чтобы не видеть меня, я потянулся к рычагу и включил свет. Давайте осветим эту запутанную игровую площадку.

Она огляделась вокруг, пытаясь найти виновника внезапного хаоса.

— Может, сыграем в игру, детка? — Сэинт закричал, его голос эхом разнесся по двору у лабиринта.

Эверли прижала руку к груди. Она оглянулась назад, туда, где стояла ее машина, а затем туда, откуда кричал Сэинт, пытаясь принять решение.

— Что случилось? Ты же знаешь, что тебе нравится, когда мы играем! — Сэинт звучал почти маниакально, и я уже знал, что она не получит от него милосердия. Когда она направилась к нему, я направился обратно ко входу. Я подождал, пока не убедился, что она не повернется в мою сторону, и поспешил закрыть ворота, а затем отступил в тень.

— С-с-сэинт, — позвала она его, как будто он собирался прийти ей на помощь.

Поскольку она двигалась недостаточно быстро и раздражала меня, я начал бить битой по стеклам машины. Это сделало свое дело. На этот раз, когда она побежала, она попала прямо в лабиринт.

Я вытащил свой телефон и увидел, что у меня пропущенный звонок от Каллума.

— Возвращайся скорее, тебя ждет сюрприз, — сказал я ему, когда он ответил, и отключился, прежде чем он смог ответить. Положив телефон обратно в карман, я последовал за Эверли в лабиринт.

Сэинт ждал меня у входа.

— Тот, кто ее получит, играет первым.

— Давай не будем заставлять ее слишком много плакать. Мы должны сохранить немного для Каллума. — Я похлопал его по спине и вошел, мы оба выбрали разные маршруты.

— Привет, mamas! Ты в порядке? — Я саркастически кричал, пытаясь сдержать желчь, но в этот момент я не мог притворяться.

— М-Матео? — позвала она.

Она была слишком далеко, что я не знал, была ли она в моем углу или в Сэинта. Это не имело значения. Все это место было похоже на стопку карт; толкните одну, и вся стопка развалится.

Я знал, где находятся украденные машины, так что у нас все было хорошо, пока они не были повреждены.

— Давай, mamas, не стесняйся!

Схватив биту, я начал бить машины направо и налево, издавая вокруг себя гулкий звук.

— Это не смешно, придурки! — Эверли закричала, а я откинул голову назад и рассмеялся.

Собрав все свои силы, я бросил биту. Он врезался в машину, и звук был взрывным. Затем, когда я завернул за угол, я побежал.

Краем глаза я увидел Сэинта, который теперь взбирался на стену машин, чтобы увидеть, где оказалась Эверли.

— Ты плачешь, Эверррли? — он издевался над ней, когда спрыгнул с того места, где был.

Я продолжал пробиваться глубже, когда увидел, как он взбирается на очередную стопку, и я знал, что она была ближе ко мне, чем к нему.

Адреналин хлынул по моим венам. Это была единственная причина, по которой я не чувствовал боли, когда бежал. Когда я сделал еще один резкий поворот, я увидел ее. Она была в переулке, который вел в тупик.

Это было чертовски идеально.

Сэинт догонял нас, поэтому я перестал бежать и вместо этого пошел медленнее, чтобы она меня не услышала.

— Черт! — прошипела она в тот момент, когда поняла, что это тупик.

— В чем дело, mamas, тебе уже скучно?

Эверли обернулась, ее глаза лани расширились от страха, щеки покраснели — вероятно, от холода и гнева, что мы с ней играли.

— Это было нихуя не смешно! — Она набросилась на меня, полная ярости, и она никогда не выглядела более красивой.

Ее кулаки колотили меня в грудь.

Она была так зла, что забыла, что я ранен, или, может быть, ей было все равно.

Мне не потребовалось никаких усилий, чтобы схватить ее за запястья своими руками. Я натянул их до такой степени, что они болели от того, как я их растягивал.

— Отпусти меня! — кипела она.

— Позволь мне трахать тебя, пока твоя киска не пропитается спермой, — ответил я, и она ахнула.

Смертельная улыбка сошла с моих губ, когда я услышал движение позади меня.

— Так ничего, если мы будем играть только по твоим правилам, детка? — Спросил Сэинт, подходя к нам. Он был похож на хищника, прокладывающего себе путь к ней.

— Давай посмотрим… — Он притворился, что думает. — Ты жадно позволяешь нам трахать тебя пальцами. Каталась на моем лице, как будто не могла насытиться, когда я тебя ел, а теперь ты не хочешь отплатить мне тем же?

Я обратился к Сэинту.

— О, она подрочила на меня и позволила мне кончить ей на лицо.

Эверли так сильно прикусила губу. Я склонил голову набок, пытаясь понять, сошла ли она с ума или просто слишком возбуждена.

— Это не относится к делу. — Сэинт отмахнулся от нас. — Ты у нас в долгу, Эверли, и тебе пора расплачиваться.

Гнев растекся по моим венам, когда мои руки сжались на руле. Чёртова Эверли все это время играла с нами. Мы всегда знали, что это возможно — вот почему мы трахались с ней последние несколько недель. Но теперь все это имело смысл. Список церквей, которые Матео видел в ее записной книжке, то, как она вела себя хитро в шахматном клубе, как она позволила Сэинту и Матео наложить на себя руки, заставляя их думать, что они ей нравятся.

Все это было притворством.

Но если она думала, что ей это сойдет с рук, она ошибалась.

Я следил за ней из шахматного клуба. Она пыталась оторваться от меня, но у меня был большой опыт прятаться в тени, и я легко мог выследить ее. Как только она была в пути, я держался сзади, чтобы она меня не видела. Я чуть не потерял ее один или два раза, но вскоре понял, куда она направлялась, когда мы добрались до дивизиона, и перешел на южную сторону и повернул на Мейпл-Уэй. Я знал эти улицы как свои пять пальцев, поэтому я сбросил газ, сбавив скорость, чтобы не было никаких шансов, что она меня увидит. Проходя мимо церкви, я почти ползком и без труда разглядел маленькую фигурку, скользнувшую на церковный двор. Эверли.

Стоянка была пуста, поэтому я продолжил движение, заметив машину Эверли, припаркованную в тени. Объезжая участок, на котором стояла церковь, я проверил боковые улицы. Я сорвал джекпот, когда увидел блестящий "Бьюик" ее дяди, припаркованный на боковой улице. Чуть дальше по улице стоял незнакомый мне темно-серый "Мерседес", отполированный до блеска. Как только я убедился, что пассажиров машин поблизости нет, я остановился и записал номерной знак "Мерседеса", а затем сделал пару фотографий каждой машины. Мы могли бы позже проверить номера и выяснить, кому принадлежала машина. Возможно, в этом нет ничего подозрительного, но я последовал своему внутреннему чутью. Обычно это было правильно.

Казалось бы, за исключением случаев, когда дело касалось Эверли, блядь, Уокер.

Ярость заставила меня сжать челюсти, необходимость заставить ее заплатить сильнее, чем когда-либо.

Я развернулся к передней части церкви, стремясь к небольшой боковой дороге, где я мог оставить свой грузовик незамеченным. Мой план изменился, как только я приблизился к машине Эверли, и внезапно загорелись фары. Машина тронулась с места с визгом шин, и мои губы изогнулись в дикой усмешке, часть моей ярости превратилась в предвкушение. Время расплаты.

Мы добрались до отдела, и я позвонил Матео, который не ответил, поэтому я позвонил Сэинту, чтобы предупредить их. Я легко держался на хвосте у Эверли; дороги были мертвыми, и ее фары было легко разглядеть впереди.

Несмотря на то, что я держался позади, я мог уловить дребезжащий звук, исходящий от ее машины, и когда она дернулась, а затем остановилась почти прямо перед свалкой, моя улыбка стала шире.

Казалось, что Эверли доставили прямо к нам.

Остановив свой грузовик, я остановился, положив руку на дверцу, готовый пойти за ней, если она попытается убежать. Но она этого не сделала. Я наблюдал, как она медленно пробиралась на свалку, и через короткое время появился Матео, который побежал закрывать ворота. Я улыбнулся. Эверли от нас не уйдет. Не сегодня.

Выбравшись из своего грузовика, я снова открыл ворота и въехал на свалку, надеясь, что мои братья пока обо всем позаботятся. Я хотел присоединиться к веселью, но сначала мне нужно было убрать ее машину с дороги, пока ее там никто не увидел. Как только мой грузовик был припаркован, я побежал обратно к ее Камаро, чтобы взломать замок. Старые машины, подобные этой, было так легко взломать.

Оказалось, что мне даже не нужно было вламываться. В спешке Эверли оставила ее незапертой. Облегчила мне жизнь.

Когда ее машина была надежно спрятана в мастерской, я закрыл ворота, но не стал тратить время на их запирание. Голос Эверли, слабый на расстоянии, звал меня, когда она что-то кричала Сэинту или Матео. Испуганный скрежет в ее тоне передался прямо моему члену, настолько же испорченному, насколько это сделало меня. Прошло время, когда я присоединился к ним, чтобы заставить ее заплатить.

Я прокрался через двор к штабелям машин и вошел в лабиринт, следуя за звуками. Было трудно сказать, откуда на самом деле исходил шум — звук отражался от стеллажей, искажаясь и отдаваясь эхом, создавая впечатление, что он доносится со всех сторон. Но когда шум стал громче, я понял, что я был близок.

— Эверли… ты думала, что тебе это сойдет с рук, не так ли? — Я тихо позвал, когда услышал ее испуганное дыхание. Да, я был определенно близок.

Слева от меня, или, может быть, справа, кто знает, в тихом ночном воздухе прозвучал насмешливый смех Сэинта.

— Посмотрите, кто решил присоединиться к вечеринке.

— З-зачем ты это делаешь? — Ее отчаянный крик эхом отозвался вокруг меня, и я улыбнулся.

— Сегодня ты не можешь задавать вопросы.

Я почувствовал чье-то присутствие рядом со мной и, обернувшись, увидел Матео, его глаза блестели в свете ламп. Мы не обменялись ни словом, но он кивнул мне, прежде чем двинуться, чтобы заблокировать выход слева от меня. Что бы сделала Эверли, когда поняла, что у нее нет выхода? Куда бы она могла убежать, чтобы мы не смогли ее поймать?

Повысив голос, чтобы убедиться, что все меня слышат, я снова обратился к Эверли:

— Давай сделаем все более честно. Мы дадим тебе пятисекундную фору. Используй свое время с умом.

Она не ответила, но ее дыхание ускорилось еще быстрее, если это было возможно.

Отойдя в сторону, открывая ей свободный путь, я встретился с ее глазами, дикими и испуганными. На моем лице медленно расплылась улыбка. Погоня сделает награду еще слаще.

— Эверли… — Я сделал паузу, оттягивая момент, предвкушая то, что должно было произойти. — Возможно, ты захочешь сбежать.

Затем я начал обратный отсчет.

Сэинт и Матео отпустили меня, как только услышали, что говорит Каллум. Я застыла на месте, прежде чем озвучила вопрос, на который, как я знала, я не получу ответа.

— З-зачем ты это делаешь? — Я не могла унять дрожь в своем голосе, как ни старалась. Одно дело было говорить себе, что я сильная и могу противостоять Королям Кладбища, но факт был в том, что я была здесь, на их территории, и они жаждали крови, кружили вокруг меня, как акулы в воде.

Когда Каллум начал обратный отсчет, я заставила свои ноги работать и побежала. Прочь из тупика, к свободе.

Издевательский смех преследовал меня, когда я быстрее двигала ногами, пытаясь увеличить дистанцию между мной и парнями. Пробираясь сквозь скопления машин, я забежала в очередной тупик и развернулась на каблуках, мои ноги заскользили по земле, подняв облако пыли.

Тогда единственным звуком было мое испуганное дыхание.

Я подняла голову, и они были там.

Три беспощадных короля.

Я переводил взгляд с одного на другого, и в их взглядах не было ничего, кроме ненависти. Матео постучал по помятому металлу рядом с ним, и я вздрогнула. Сэинт рассмеялся, затем сделал то же самое, его глаза мерцали весельем и жаждой крови. Каллум просто наблюдал за мной пристальным взглядом, все его тело изогнулось, готовое нанести удар.

Я не могла пройти через них, поэтому моим единственным вариантом было подняться.

Не останавливаясь, чтобы обдумать это дальше, я развернулась, потянулась и начала подниматься.

Металл под моими вспотевшими ладонями был ледяным на ощупь. Я пригнулась, избегая торчащего надо мной искореженного куска металла, мои ноги цеплялись за опору, пока мне не удалось удержать равновесие на краю шины на куче. Металл зловеще скрипел, когда я поднималась, и я остановилась, затаив дыхание, но стеки выдержали.

Снизу я услышала, как Сэинт зовет меня, и в его голосе звучало почти беспокойство, но я знала, что ошибаюсь.

— Эверли! Спускайся сюда! Это небезопасно!

— Нет! — Мой голос дрожал вокруг меня. Я снова потянулась вверх, примерно на полпути вверх по стеку, и именно тогда все пошло не так.

Моя рука соскользнула, и я подняла другую руку, чтобы удержаться, но не смогла дотянуться достаточно высоко, и мои пальцы ударились о дверцу машины, вместо того, чтобы схватиться за оконную раму.

Не за что было держаться, ударила гравитация, и я упала.

Я летела к земле, прежде чем смогла осознать, что происходит, и приготовилась к удару.

Руки поймали меня.

— Ты, блядь… Черт возьми, Эверли. — Голос Сэинта был близко к моему уху. Он провел большим пальцем у меня под глазом, и только тогда я поняла, что плачу. Наклонив голову к моему уху, он заговорил низким, мучительным шепотом: — Почему ты должна была заставить меня волноваться? — Резко выдохнув, его теплое дыхание коснулось моего лица. — Я ненавижу тебя за это.

Он поставил меня на ноги, затем развернул меня, прижавшись лицом к моей спине, удерживая железной хваткой. Подняв голову, он обратился к Каллуму и Матео, и от неприкрытой ярости в его тоне у меня перехватило дыхание.

— Что мы будем делать с нашей девушкой? Мы должны заставить ее заплатить за то, что она сделала.

Матео шагнул вперед, ухмыляясь. Он облизал губы, медленно, обдуманно проведя языком.

— Я думаю, что сначала мы повеселимся с ней.

Каллум остался на месте, говоря тихо, но его голос разносился в тихом ночном воздухе.

— Тогда мы заставим ее истекать кровью.

— За Дейва.

— За Эрика.

— За нас.

Было что-то в том, как они произнесли эти последние два слова в унисон, от чего у меня по спине побежали мурашки. Что бы здесь ни происходило, что бы они ни думали, что я сделала, это было что-то большое. Что-то достаточно важное, чтобы они захотели причинить мне боль, заставить меня заплатить.

Я знала, что это связано с моим дядей и тем, что я видела сегодня вечером. Каждый инстинкт во мне кричал, что он был вовлечен.

Единственное, что я могла сделать, это рассказать им, что я обнаружила сегодня вечером, если бы я могла заставить их выслушать меня. Я должна была попытаться, заставить их понять, что я не была вовлечена в то, что это было.

— Послушайте. Я…

Рука Сэинта закрыла мне рот, мгновенно прервав меня. — Мы достаточно слышали от тебя.

— Заткни ей рот кляпом, — предложил Матео, подходя прямо ко мне. Когда пальцы Сэинта впились в мои щеки, Матео вытащил что-то из кармана. Тряпка, от которой сильно пахло моторным маслом. Я подавилась, когда он затянул рот, мои глаза расширились, когда я отчаянно пыталась общаться без слов. Но глаза Матео оставались жесткими, его взгляд метался между Сэинтом и кляпом.

Сэинт внезапно ослабил хватку, и я подняла руку, ударив Матео по щеке. Он зашипел от внезапного контакта, а затем мрачно рассмеялся.

— Хорошая попытка, но ты не сможешь причинить мне боль таким образом.

— Поскольку она думает, что может, мы тоже должны связать ей руки. — Сэинт опустил голову к моему горлу, проводя зубами по моей коже. Я наступила ему на ногу, но он даже не вздрогнул. С его губ сорвался веселый вздох, и он поцеловал меня в шею.

Матео провел пальцем по центру моего горла, между грудей и остановился на верхней полоске моих колготок. Он провел пальцем по моему телу слева направо, прослеживая линию моего нижнего белья сквозь тонкую ткань, и я едва подавила нежелательную дрожь возбуждения.

— Нет, оставь ее руки. Мне нравится, когда она дает сдачи.

— Что ты думаешь, Кэл? — Сэинт наклонил голову, чтобы изучить Каллума, который все еще молчал, держась позади. Прошло мгновение, когда взгляд Каллума встретился с взглядом Сэинта, что-то, что я не могла прочитать, проходило между ними, а затем Сэинт медленно кивнул, что я почувствовала против себя.

— Я думаю, тебе следует прийти сюда, брат. Ты единственный, кто еще не попробовал нашу девушку. Подойти и посмотри, какая она милая. Как она разваливается на части для тебя. Так чертовски хорошо. — Он прижался ко мне, и я почувствовала, насколько он твердый. Похоть бурлила в моих венах, и, несмотря ни на что, я хотела его. Хотела их. Но больше всего я хотела увидеть, как Каллум развалится из-за меня. Взломать его ледяной панцирь и увидеть, как он теряет контроль.

Поэтому я вздернула подбородок и бросила на него вызывающий взгляд. Матео усмехнулся, подходя ко мне. Он скользнул пальцами вверх по моему телу, остановившись на нижней части груди, дразня меня легкими поглаживаниями, взад и вперед. Затем он оглянулся на Каллума.

— Наклони ее голову набок, Сэинт.

Сэинт схватил меня за челюсть, наклоняя мою голову в сторону, а затем Матео опустил голову и провел языком длинную линию по моему горлу.

— Она такая чертовски вкусная.

Каллум наконец заговорил, медленно приближаясь к нам:

— Я хочу, чтобы она стояла на коленях, и я не хочу, чтобы у нее вынимали кляп, пока я не буду готов наполнить ее рот своим членом.

— Ты слышала его. — Сэинт надавил мне на плечи. — На колени.

— Гордись и терпи, mamas. — Матео погладил меня по щеке холодным пальцем.

Я никогда в жизни не была так возбуждена. Эти трое сексуальных, сильных мужчин хотели меня, даже если они были недовольны этим. Спешка была ни на что не похожа. И я хотела их взамен, независимо от того, насколько все было запутано.

Согнув колени, я опустилась на пол.

— Это навевает воспоминания. — Глаза Матео потемнели, когда он посмотрел на меня сверху вниз, облизывая губы. Он просунул свой член сквозь джинсы, когда его пристальный взгляд прошелся по мне. Сэинт подошел и встал с другой стороны от меня, его рука потянулась к молнии его собственных джинсов.

— Я не могу дождаться, когда ты отсосешь мой член, детка. Но я думаю, что теперь мы позволим Каллуму сделать свой ход. — Он с ухмылкой взглянул на Каллума, но Кэл даже не смотрел на него. Нет, он смотрел на меня с откровенным голодом во взгляде. Он подошел прямо ко мне, прижимая огромную выпуклость в джинсах к моему рту с кляпом во рту, заставляя грубую ткань больно натягивать мои губы, но то, как он это делал, заставляло мой клитор пульсировать, а мою киску делало влажной.

— Черт, — хрипло прошептал он, затем расстегнул джинсы. Его член натягивал нижнее белье, твердый и толстый, и мне нужно было взять его в рот. Из них троих он был тем, кто сдерживался больше всего. Я знала, что он не хотел хотеть меня, он никогда не хотел. Но я собиралась убедиться, что он никогда меня не забудет.

Его руки обхватили мой затылок, развязывая кляп, и я быстро вдохнула, вкус моторного масла все еще забивал мои чувства. Прежде чем кто-либо из них успел сделать что-нибудь еще, я протянула руку, чтобы схватить его за бедра. В то же время я наклонила голову вперед и закрыла рот на головке его члена через материал его нижнего белья.

Когда Каллум запустил руку в мои волосы, а затем со стоном оторвал меня от себя, другой рукой стягивая нижнее белье, Сэинт подошел ближе, сжимая рукой свою толстую эрекцию.

— Да, отсоси его член, как хорошая маленькая шлюха.

Я посмотрела на него, и он рассмеялся.

— Я знаю, ты этого хочешь. Знай, что ты мокрая для нас. Не притворяйся, что ты этого не хочешь.

— Черт возьми…

Каллум закончил мое предложение, повернув мою голову к себе и засунув свой член мне в рот.

— Будь—бляяять—хорошей девочкой, — прохрипел он, когда я обвела языком кончик, облизывая чувствительную щель, соленый вкус его преякулята заменил привкус моторного масла, который остался у меня во рту. Его толщина растягивала мои губы, когда он кормил меня своим членом, глубже, ударяя по задней стенке моего горла и заставляя мои глаза слезиться.

— Ты так хорошо выглядишь, — сказал Матео с моей стороны, мягкий шелухой, который пошел прямо в мою киску. Я застонала вокруг члена Каллума, и ответный стон сорвался с его губ. Его хватка в моих волосах усилилась.

Матео наклонился ближе.

— Дай мне свою руку. — Он наклонился, схватил меня за запястье, затем поднял мою руку. Я коснулась теплой кожи, мои пальцы коснулись его яиц. — Мммм. Да, вот и все. — Он переместил мою руку своей, сомкнув мои пальцы вокруг своего члена, в то время как Каллум продолжал трахать мой рот медленными, размеренными движениями, а Сэинт обхватил рукой свой член, наблюдая за всеми нами.

— Черт возьми, Эверли. — Его рука задвигалась быстрее. — Хочешь попробовать, прежде чем я кончу на тебя?

Я посмотрела на Каллума, и он кивнул Сэинту, вытаскивая свой член из моего рта. Он потянул мою голову в сторону, и Сэинт скользнул своим членом по моим губам.

— Посмотри на свой гребаный рот. Губы все мокрые и опухшие от сосания члена Каллума. Откройся пошире, детка.

Матео продолжал двигать моей рукой, когда член Сэинта погрузился в мой рот, горячий и пульсирующий. Его стон, казалось, эхом отдавался вокруг нас, отражаясь от машин.

— Держи ее на месте, Кэл. — Сэинт сделал выпад, заставив меня поперхнуться, затем сделал это снова и снова. У меня текли слезы, когда он вторгался. — Черт. Я так близко.

— Нам нужно отметить ее. Чтобы напомнить ей, что она собственность Королей Кладбища. — Каллум тяжело сглотнул, повернув мою голову к себе, а затем его член снова оказался у меня во рту. Я вытащила руку из крепкой хватки Матео, чтобы обеими руками схватить Каллума за бедра, затем сделала глубокий вдох, открыла горло и довела его до основания. Вдыхая и выдыхая через нос, мои губы обхватили его член, и я сосала его, вверх и вниз, пока его бедра не начали дрожать под моей хваткой, а зрачки не расширились.

— Черт… я собираюсь… кончить. — Он потянул мою голову назад, вытаскивая изо рта, затем его член дернулся, и сперма попала мне на лицо и волосы. Я закрыла глаза, слыша стоны Сэинта и Матео, и еще больше спермы ударило в меня, когда они нашли свой оргазм, стекая по моему подбородку и волосам.

Мое тело тряслось. Я была такой мокрой, что чувствовала это на своих бедрах. Мне нужно было кончить больше всего на свете, и я знала, что мне нужно всего одно прикосновение, чтобы перешагнуть грань.

Это было самое трудное, что я когда-либо делала в своей жизни, но когда "Короли Кладбища" умерли для меня, я, пошатываясь, поднялась на ноги.

Затем побежала.

Забудьте про вопросы, мне нужно было выбраться оттуда. Было трудно дышать, но адреналин, пронизывающий мое тело, заставлял мои ноги двигаться. Вытирая рукой глаза, когда мое зрение затуманилось, я сломя голову побежала по лабиринту, и удача, должно быть, была на моей стороне, потому что я вырвалась из скопления машин во двор. Передо мной были ворота.

Свобода.

Позади меня раздались крики и топот ног, и я ускорила шаг. Мои легкие горели, и я не могла отдышаться, но я изо всех сил двигала ногами, мчась к воротам.

— Эверли! Стоп!

Командный тон Каллума заставил меня надавить сильнее, мои пальцы сомкнулись на металлических прутьях. Я распахнула ворота, проскочив внутрь, как раз в тот момент, когда ко мне потянулась рука, кончики пальцев коснулись моей спины. С последним, отчаянным толчком я бросила свое тело вперед.

Прямо на дорогу.

Меня ослепила вспышка фар.

Визг шин, скользящие по асфальту.

Затем дыхание вышибло из моих легких, когда мое тело поднялось в воздух.

После этого была темнота.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…