Анна Жнец

— В жизни надо попробовать все, — подмигнула подруга и распахнула передо мной дверь в самое злачное заведение нашего города.

Это было место, которое респектабельные женщины из приличных семей обходили стороной, но которое по ночам будоражило их умы.

Мужской бордель.

Некоторые наведывались сюда, чтобы воплотить в жизнь свои эротические грезы, я же хотела пощекотать себе нервы и полюбоваться на обнаженных красавчиков разных рас. Ванда считала, что для такой закрепощенной скромницы, как я, это будет полезный опыт.

— Не волнуйся. Не обязательно кого-то покупать, — успокаивала меня подруга и при этом крепко держала за руку, не давая сбежать. — Посидим за столиком, поглазеем на красивых мужиков, понаблюдаем за торгами.

— За торгами?

Я с тревогой оглянулась на дверь, оставшуюся позади. С каждой секундой мы отходили от нее все дальше и все больше углублялись в алый сумрак, заполненный тихой музыкой и звуками голосов.

— Раз в месяц устраивают торги, — Ванда была рада возможности меня просветить и с умным видом пустилась в объяснения. — Лоты всегда необычные, экзотические. В прошлый раз продавали ночь с нагом. У него был раздвоенный язык и целых два мужских достоинства. Видела бы ты, какой царил ажиотаж! Ставки взлетели до небес. Каждая хотела попробовать такого любовника.

Я неловко кашлянула в кулак, не представляя, что бы делала с таким богатством.

Из темноты выплывали столики с мягкими диванчиками. Женщины на этих уединенных островках потягивали вино и купались во внимании мужчин. Одну из них развлекали аж трое мускулистых красавцев, обнаженных до пояса. С блондином она целовалась в губы, брюнета ласкала ниже пояса (его штаны были приспущены), а под столом между ее ног качалась голова с огненно-рыжей гривой. Я мазнула взглядом по широкой спине раба, стоящего под столом на коленях и занятого делом, и повернулась к Ванде.

— Обожаю дни торгов, — глаза подруги горели предвкушением. — Говорят, сегодня лот особенный, с изюминкой.

— С еще большей изюминкой, чем наг? — не поверила я.

Ванда махнула рукой.

— Лоты всегда с изюминкой, оттого сегодня в «Оазисе» такое столпотворение. Всем любопытно, что необычного нам приготовили в этот раз. О! Смотри, свободный столик!

Подруга дернула меня за руку, устремившись к цели.

Нам повезло занять место у самой сцены. Занавес был опущен, а из-за кулис доносились странные звуки. Мне показалось, что на сцене за тяжелой портьерой кто-то кричит. Сквозь музыку я слышала грохот и металлический лязг. В голове тут же возник образ дикого зверя, с разбега бьющегося о решетку клетки.

— Сейчас начнется, — от нетерпения Ванда едва могла усидеть на месте.

Я чувствовала себя не в своей тарелке и нервно оглядывала зал.

Воздух потрескивал от разлитого в нем сексуального напряжения. Женщины сидели за столиками — одни или в компании рабов — и смотрели на занавес, который вот-вот должен был подняться. У барной стойки собралась толпа свободных мужчин в ошейниках. Свободных в том смысле, что их еще никто не выбрал и не утащил к себе за столик или в одну из приватных комнат на втором этаже. Из одежды на красавчиках были только черные облегающие штаны, низко сидящие на бедрах. Ни рубашек, ни обуви.

К нам подошел официант. Жгучий брюнет с коротким ежиком волос. На нем одежды было еще меньше, чем на рабах у барной стойки. Лишь куцая черная тряпочка висела спереди, закрывая пах, — подобие передника.

— Не желают ли дамы сделать заказ? — спросил мужчина, играя мышцами обнаженной груди.

Я честно пыталась смотреть ему в лицо, но взгляд то и дело соскальзывал к роскошному торсу. Смуглая кожа. Маленькие коричневые соски. Рельефный живот с кубиками пресса. Грудь гладкая, но от пупка начиналась темная поросль, дорожкой убегающая за пояс передника. Ткань передника топорщилась, обтягивая внушительную выпуклость между ног. Даже видны были очертания возбужденного члена.

— Это карта напитков, — с глухим стуком на стол перед нами опустилось несколько тонких книжек с текстом и фотографиями. — А это каталог мужчин с описанием их физических параметров и особых умений. Можете выбрать любого, и я приведу его… или их… к вашему столику.

Ванда подтянула к себе портфолио и начала с интересом листать.

Краем глаза я заметила, что мужчины на снимках полностью голые и в откровенных позах, которые лучшим образом демонстрируют их достоинства. Вид очередной упругой задницы заставил меня стыдливо отвести взгляд.

Официант улыбнулся и, сверкнув темными глазами, доверительно прошептал:

— Я тоже есть в меню. Десятая страница. Если захотите меня попробовать, не пожалеете.

Ванда тут же открыла каталог в нужном месте. Фотография была черно-белая, стилизованная под старину. Наш официант растянулся на широкой кровати, закинув руки за голову. Все мышцы были напряжены, холмы и впадины его тела создавали волнующий узор тени. Белая простыня лежала на бедрах небрежными складками и дразнила смотрящих видом голого лобка. Край ткани съехал, открыв, как будто случайно, кусочек члена у основания, остальное дорисовывало воображение. Так и хотелось мысленно потянуть эту мешающую тряпку вниз и увидеть все, что под нею спрятано.

Официант лукаво улыбнулся, довольный нашей реакцией на свой эротический образ, и сказал:

— Определяйтесь с выбором. Я подойду к вам через пять минут.

И он направился к другому столику. Когда мужчина отвернулся, мы получили возможность полюбоваться его крепким обнаженным задом, кокетливо украшенным бантиком передника.

— Ух, горячо! — вздохнула Ванда, обмахиваясь меню, как веером. — Хочешь посмотреть? — она протянула мне каталог с постельными рабами. — Здесь такие роскошные экземпляры. Есть абонемент на час, на два, на три, а есть — на всю ночь. Можно заказать классику, а можно — всякие изысканные штучки-дрючки. Или что пожестче. А вот услуга для таких скромниц, как ты. Называется «Внимание». Без интима, просто сопровождение. Мужчину можно целовать и трогать, в том числе между ног, но ласки языком оплачиваются отдельно.

Я слушала подругу, и у меня горели щеки.

Куда я попала? Куда позволила себя затащить?! Что за логово разврата!

Но уходить не хотелось, и под одобрительным взглядом Ванды я подвинула к себе греховный каталог.

Вдруг музыка стихла, и занавес начал подниматься, открывая сцену, залитую интимным багровым светом. В центре ее стояла клетка, а в ней метался диким зверем сегодняшний лот. Крепкий рослый мужчина в одной набедренной повязке.

— Торги, — с предвкушением шепнула Ванда и подалась вперед, чтобы лучше разглядеть живой товар за решеткой. Но в этом не было необходимости: за сценой вспыхнули экраны, показав полуголого раба крупным планом.

Когда камера приблизилась к лицу мужчины, я шумно вздохнула. Ничего себе красавчик!

А еще поняла, что необычного в новом лоте, какая у него изюминка.

— Редчайший экземпляр! — раздался усиленный микрофоном голос распорядительницы торгов. — Последний представитель вымершей расы!

Зал гудел. Гости «Оазиса» возбужденно шептались и переглядывались, я же смотрела на сцену не в силах поверить своим глазам.

Выждав эффектную паузу, ведущая рядом с клеткой нараспев протянула:

— Дики-и-ий э-э-эльф!

В восторге от сегодняшнего лота женщины за столиками вскочили со своих мест и принялись бурно аплодировать. В ответ причина ажиотажа зарычала и оскалила зубы. Эльф сжал в кулаках прутья решетки, вены на его шее вздулись, мышцы груди напряглись, и на миг мне показалось, что сил мужчины хватит, чтобы погнуть металл, но время шло, гостьи борделя хлопали в ладоши, а бедняга оставался заперт в своей ловушке.

Я не могла отвести от него взгляда.

Широкий разворот плеч. Сильные мускулистые руки. Идеальный сухой рельеф пресса. Развитая тренировками грудь перетекала в узкую талию, а та в еще более узкие бедра, на которых болталась тряпица, закрывающая пах.

Длинные волосы раба серебрились в полутьме и падали на грудь, закрывая соски. Острые уши экзотически торчали. Это был самый эффектный мужчина, которого я когда-либо видела. Его красота была сказочной, неземной, черты лица — произведением искусства.

Зал бесновался. Даже с микрофоном распорядительнице с трудом удавалось его перекрикивать.

— Этот мужчина носит татуировку жреца леса.

На экране позади клетки появилось изображение мускулистой спины. Узлы напряженных мышц соблазнительно перекатывались под кожей. Лопатку украшал замысловатый узор из черных завитушек.

— А это значит, — гремел со сцены торжественный голос, — что он добровольно еще в юности принял обет безбрачия. Этот красивый эльф никогда не был близок с женщиной!

Последние слова вызвали шквал оваций. Зал взревел и не утихал несколько минут.

— Вы можете стать его первой, — опытная ведущая умело распаляла эту бурю. — Покажите красавчику, чего он себя лишил. Хотите взять его? Хотите услышать его стоны? Посмотреть, как он теряет контроль и сходит с ума от страсти и удовольствия? Готовы приручить этого дикого зверя?

— Да! Да! Да! — раздавалось с разных концов зала.

— Тут нам не светит, — шепнула Ванда мне на ухо, кивнув в сторону сцены. — Ставки будут заоблачные, такие, что даже твой тугой карман не выдержит. Давай что ли закажем кого-нибудь из меню?

Не дождавшись ответа, она жестом подозвала к себе знакомого официанта. Тот подошел к нашему столику с мягкой загадочной улыбкой.

— Уже определились?

— Да, красавчик, хочу тебя, — Ванда похлопала ладонью по соседнему стулу. — Услуга «Внимание» и «Ласки языком».

Улыбка официанта стала шире. На миг он опустил ресницы в наигранном смущении, а затем посмотрел на мою подругу таким порочным взглядом, что та зарделась.

— С удовольствием, моя госпожа. Сейчас отнесу поднос на кухню и вернусь. Мне переодеться в униформу «Оазиса»? — он кивнул на мужчин у барной стойки. Те были только в черных низких штанах, открывающих бритые лобки.

— Нет, останься в этом, — с кокетливым видом Ванда приподняла пальцем край короткого передника, и под тканью мелькнула нежная округлая плоть мошонки и массивная налитая головка с дырочкой. Повязка вновь упала на бедра, прикрыв срам.

— Сейчас вернусь госпожа. Спасибо за выбор, — мужчина наклонился, чтобы с улыбкой соблазнителя поцеловать руку моей подруги. Затем направился между столиками в глубь зала, сверкая голыми ягодицами под бантиком передника.

Мой взгляд устремился к происходящему на сцене.

Как раз в этот момент под гул разбушевавшихся зрителей в клетку выстрелили дротиком с каким-то препаратом. Игла шприца вонзилась эльфу в бедро. Тот взревел. Сначала я подумала, что мужчине вкололи снотворное, но нет — это было что-то, влияющее на работу мышц. Ноги бедняги подкосились. Держась за прутья решетки, он упал на колени. Спустя несколько секунд раб стал вялым и податливым, и его смогли вывести из клетки.

— Не волнуйтесь, — сказала в микрофон распорядительница торгов. — Лекарство действует три минуты. Это необходимая мера безопасности, чтобы закрепить наш строптивый лот на снаряде. Вскоре красавчик снова будет дергаться, рычать и извергать из своего сладкого рта проклятья.

Трое крепких мужчин вышли на сцену, чтобы откатить клетку за кулисы. Пятеро других притащили на ее место двуспальную кровать с кованым изголовьем и двумя деревянными столбиками в углах изножья. На кровать упал луч софита, и она оказалась в широком круге алого света, в то время как остальная сцена и зал окунулись в интимный сумрак.

Безвольного пленника толкнули на матрас. Одурманенный, он вяло отмахивался от своих мучителей, но его без труда уложили на постель. Запястья приковали наручниками к узору изголовья, щиколотки — к столбикам изножья. В итоге он оказался растянут на кровати в форме морской звезды.

Убрав микрофон, ведущая взяла в руки ножницы и под одобрительные крики толпы разрезала на мужчине набедренную повязку — его единственную одежду. Камера приблизилась, крупным планом показав на большом центральном экране могучее мужское достоинство, расслабленно лежащее на мошонке. Даже в состоянии покоя размер члена впечатлял, и женщины за столиками уважительно засвистели.

Действие препарата начало ослабевать. Эльф все сильнее дергал скованными руками и ногами и ругался на потеху зрителям. Его рельефный живот напрягался, мышцы вздувались на плечах буграми, вены на шее — канатами, но освободиться из плена мужчина не мог и в конце концов завыл от бессилия.

С масляной улыбкой ведущая воткнула в бедро раба иглу шприца и ввела новый препарат. Под его действием мягкий член качнулся и начал стремительно наливаться силой. Мошонка набухла и округлилась. Ствол встал колом. Головка, венчавшая его, порозовела и потекла.

Эльф в ярости рычал, звеня своими оковами.

«Какой кошмар, — подумала я. — Нельзя так с живым существом».

— Да начнутся торги! — закричала в микрофон распорядительница, и по залу прокатилась волна громкого гула. — Начальная ставка — три тысячи рин*. Кто даст больше?

___

Рин* — основная единица местной денежной системы.

Зал бесновался.

Женщины вскакивали со своих мест и выкрикивали все новые суммы.

— Пять тысяч рин!

— Шесть тысяч!

— Десять!

Красный луч света скользил по залу, выхватывая из темноты тех, кто делал ставки. Блондинок и брюнеток, зрелых и молодых, худых и полненьких. Некоторые были в шикарных вечерних платьях в пол, другие — в откровенных брючных костюмах с декольте, прочие — в коротких юбках с разрезами по бокам, но всех этих дам объединяло одно: блеск похоти в глазах.

— Десять с половиной!

— Одиннадцать!

Камера кружила над кроватью, на которой рычал и гремел цепями пристегнутый эльф. Подогревая интерес зала, на экране показывали его идеальное обнаженное тело. Как напрягается мускулистый живот. Как сокращаются мышцы гладкой груди. Как дергаются руки и ноги в стальных кандалах. Как в бессильной ярости мужчина бьется затылком о подушку.

— Боги, он просто бешеный, — с восхищением воскликнула Ванда. — Его даже связанного попробуй-ка оседлай.

С шорохом отодвинув стул, за столик к нам подсел вернувшийся официант. На нем по-прежнему был только черный передник, но теперь он еще больше топорщился в районе паха. Под тонкой тряпочкой угадывался член, стоящий колом.

— Госпожа. Меня зовут Райан, если вам угодно.

Мужчина порочно улыбнулся и обнял свою временную хозяйку за плечи.

Не теряя времени даром, Ванда запустила руку ему под передник и задвигала кулаком. Губы Райана приоткрылись. С протяжным стоном мужчина закатил глаза и шире расставил ноги.

В это время на экране крупным планом показали лицо раба, за которого боролись гостьи «Оазиса». Серые глаза сверкали. Длинные волосы растрепались, потому что он все время мотал головой и бился затылком о подушку. Отдельная серебристая прядь тянулась от виска к уголку губ. Прилипла, а он не мог ее убрать, не мог смахнуть волосы, упавшие на лицо и закрывшие обзор, — его руки были прикованы к изголовью кровати.

— Посмотрите, как он хочет вас, — с упоением стонала в микрофон ведущая. Она выглядела и говорила так, словно была на грани оргазма. — Его член сейчас лопнет от желания. Только взгляните, как он раздулся от прилившей крови. Оцените, какие крупные у него яйца.

На потеху толпе распорядительница наклонилась и потрепала набухшую мошонку эльфа.

Тот вытянул шею и клацнул зубами, как дикий зверь, который хочет вцепиться в горло.

— А сколько смазки! Да это настоящий жеребец! Это только пока он буйный, упрямится, протестует, но скоро препарат в крови заставит его умолять о близости с вами. Двадцать сантиметров счастья. Кто хочет? Разве не достоин этот экземпляр тридцати тысячи рин?

— Ого, тридцать тысяч рин, — покачала головой Ванда. Ее рука лениво двигалась под тканью передника между ног официанта. Наслаждаясь ее лаской, Райан чувственно выгибался на стуле. Постанывал, жмурился, прикусывал нижнюю губу, сдвигал и раздвигал бедра, качал тазом, скользил ладонями по своему голому торсу, пощипывая соски.

— Такие деньжищи, — ворчала Ванда. — У него что, член золотой?

Но женщины за нашими спинами уже выкрикивали, войдя в раж:

— Тридцать одна тысяча рин!

— Тридцать две!

— Тридцать три!

А перед моим мысленным взором все стоял взгляд эльфа, пойманный камерой. Злой, непокорный, полный отчаяния. Этот взгляд выворачивал душу наизнанку, рвал ее в клочья.

Было страшно признать, насколько меня зацепил этот дикий жрец леса.

— Что-то не верится, что у такого красавчика никогда не было женщины, — шепнула Ванда. — С таким-то роскошным оснащением.

— Если это в самом деле будет его первый раз, — внезапно вмешался в разговор Райан, — то я ему не завидую. Бедняга. Из девственника сразу в шлюхи.

У меня сжалось сердце.

— Тридцать пять тысяч! Сорок! — раздавалось позади.

— Когда сексуальная жизнь начинается с насилия — это, конечно, травма, — согласилась моя подруга, но без особого сочувствия в голосе, а потом резко задвигала кулаком, вынуждая Райана шипеть и ерзать на стуле. — Ну давай, красавчик, испачкай для меня свой передник.

— Что? Сейчас? — простонал он, вцепившись в столешницу, и послушно, как по команде, начал изливаться.

Ничего себе, как их здесь выдрессировали! Клиентка сказала: «Давай» — и он сразу дал.

Тело официанта напряглось. Распахнув рот в беззвучном крике, Райан согнулся пополам и замер с закрытыми глазами.

— Надеюсь, ты быстро восстанавливаешься, — Ванда вытерла испачканную руку о голую грудь своего любовника. На смуглой коже официанта остался лоснящийся след от семени, но мужчина не обратил на это внимания, ибо еще подрагивал, переживая отголоски оргазма.

— Пятьдесят тысяч раз! — скакала на сцене ведущая. — Пятьдесят тысяч два! Неужели никто не даст больше?

Понимая, что его вот-вот купят, эльф задергался в своих путах с такой исступленной яростью, что кровать заходила ходуном. Голос ведущей утонул в грохоте цепей.

— Я считаю до трех! Один, два…

Я обернулась, чтобы увидеть, кто сделал последнюю ставку. В круге алого света, рожденного софитом, стояла тощая женщина лет пятидесяти с очень неприятными, хищными чертами лица. У нее были острые скулы, длинный острый подбородок, не менее длинный острый нос и вообще она вся казалась какой-то остро-угловатой. Но хуже всего был ее взгляд. Жестокий и предвкушающий.

— Н-да, не повезло бедняге, — протянул Райан, все еще пытаясь отдышаться после оргазма. — Первый раз да с этой стервой. Госпожа Присцилла его так раскатает, что отобьет всякую охоту быть с женщиной. После нее он возненавидит секс до конца своих дней.

— Два с половиной, — вонзился в уши противный голос ведущей. — Два с четвертью. Ну? Неужели никто не перебьет эту ставку?

Видя, что она открыла рот, чтобы сказать: «Три», и завершить торги, я вскочила со стула и неожиданно для самой себя выкрикнула:

— Шестьдесят тысяч рин!

_________

Визуал. Какой больше нравится?

1.

2.

3.

4.

— Транжира, — протянула Ванда, как мне показалось, с завистью, когда ведущая счастливо закричала со сцены:

— Продано! За шестьдесят тысяч рин. Этой очаровательной особе в черном платье. Подойдите и возьмите свой приз. Ночь с диким невинным жрецом леса. До рассвета вы можете делать с ним все, что хотите.

Зал разразился овациями.

Камера показала на экране злое лицо пленника, а потом крупным планом его мужское достоинство. Как ведущая и говорила, член эльфа готов был лопнуть от желания. Крепкий, мясистый, он стоял вертикально, как башня. Под кожей проступил узор вен. Из дырочки на головке обильно сочилась влага и стекала по стволу.

Эльф на кровати приподнял голову, пытаясь отыскать взглядом того, кто его купил.

Пойманная лучом прожектора, я встала из-за стола, и мое румяное лицо украсило экран над сценой. Ох, ну это лишнее! К чему такая публичность?

Руки вспотели от волнения. Сердце бешено колотилось в груди. Я не верила, что сделала это — выкинула кучу денег за ночь с мужчиной. С незнакомцем. С постельным рабом.

Мои родители были очень состоятельными, даже богатыми людьми, и я могла позволить себе сорить деньгами, но никогда не злоупотребляла отцовской щедростью, а эти деньги копила на свое дело. И так импульсивно в один миг пустила на ветер все сбережения.

И ладно! Плевать!

На ватных ногах, чувствуя себя как во сне, я направилась к своей строптивой покупке.

— Какое безрассудство, — снова с завистью пробурчала Ванда и с намеком надавила Райану на плечо.

Уходя, я заметила, как официант забирается под стол и стягивает с моей подруги трусики.

«Боги, что я творю!» — мелькнула паническая мысль.

Когда я поднялась на сцену, занавес опустился, отрезав меня от чужих любопытных взглядов. Сверху полился уютный приглушенный свет, имитирующий мерцание свечей. Сквозь плотную тяжелую ткань до меня доносилась музыка, играющая в зале, — томная и расслабляющая.

Сбоку тихо позвякивали цепи. Смущенная, я старалась не смотреть в сторону кровати, но чувствовала, что прикованный к ней пленник не сводит с меня глаз. Под этим пристальным взглядом пылала кожа и невидимая удавка затягивалась на шее.

— Пожалуйста, подпишите здесь, — ведущая протянула мне ручку и несколько бумажных листов, заполненных мелким печатным шрифтом.

— Что это?

— Договор. Вот смотрите. Здесь указана сумма — шестьдесят тысяч рин. Срок аренды — восемь часов. Товар — эльфийский раб с рабочим псевдонимом «Жрец леса». И условия эксплуатации.

Со стороны кровати донеслось приглушенное рычание. Похоже, пленник был возмущен, что о нем говорили, как о вещи.

— Условия эксплуатации? — нахмурилась я, перебирая в руках листы.

— Да, подписывая договор, вы берете на себя определенные обязательства. Но не волнуйтесь, эти обязательства очень и очень приятные, — ведущая подмигнула мне с заговорщицким видом. — Дело в том, что препарат, который мы ввели рабу, не совсем безопасен. Если в течение ближайших трех часов раб не кончит, то навсегда утратит свою функциональность, понимаете?

Я заторможенно кивнула, пока не до конца осознав весь масштаб катастрофы.

— Он… никогда больше… не сможет? Если я не доведу его до оргазма?

Распорядительница торгов кивнула.

— Увы, произойдут необратимые изменения. Имущество «Оазиса» будет испорчено. Чтобы этого не случилось, в договоре есть специальный пункт. Арендатор обязуется в течение трех часов дать рабу разрядиться или возместить ущерб из-за потери его функциональности. О, не переживайте, довести этого красавчика до оргазма будет совсем несложно. Он уже на грани. Да и в любом случае вы отвалили шестьдесят кусков не для того, чтобы играть с ним в шахматы.

Как раз-таки нет!

Она не угадала. Я не собиралась спать с этим мужчиной, не собиралась его насиловать. Просто хотела спасти от жестокой извращенки, чтобы его первый раз не был чудовищным.

А теперь, получается, мне придется…

Я почувствовала себя загнанной в угол.

Бумаги я подписывала как в тумане.

— Мы останемся здесь? — я огляделась вокруг.

Заниматься любовью на сцене пусть и с опущенным занавесом было неловко, хотя, стоит признать, обстановку нам постарались создать интимную. Музыка заглушала голоса, звучащие в зале. Освещение делало атмосферу камерной. Кровать стояла в круге теплого золотистого света, а все остальное тонуло в полутьме. Однако я знала, что за этой тряпкой, свисающей с потолка, толпа народа.

— Не волнуйтесь, никто вас не потревожит. Если раб станет более сговорчивым, сможете переместиться в одну из спален на втором этаже. А пока не советую его развязывать.

Забрав бумаги, ведущая еще раз задорно мне подмигнула и скользнула за полог занавеса, а я осталась наедине со своей строптивой покупкой.

Смущенная и растерянная, я как могла оттягивала момент нашего знакомства. Эльф за моей спиной шумно дышал. Я почти видела, как его ноздри широко раздуваются от гнева, слышала звяканье цепей и скрип постельных пружин.

В конце концов мне пришлось обернуться.

Жрец леса хмуро следил за мной из-под сведенных бровей. Его могучая грудь ходила ходуном. Когда я приблизилась к кровати, верхняя губа эльфа поднялась в оскале, обнажив крепкие белые зубы. Он был так красив, что захватывало дух.

— Ты слышал наш разговор? Если ты не кончишь в ближайшее время, то уже никогда не сможешь быть с женщиной. Обещаю, я буду нежной.

У меня тряслись пальцы.

— Я дал обет безбрачия, — выплюнул эльф. — И уже давно отказался от связи с женщинами.

Ну и что я могла на это ответить? Упрямцу было плевать на угрозу импотенции, потому что он все равно не собирался пользоваться своей штучкой.

И как с ним договориться?

Я неловко переступила с ноги на ногу.

Надо было как-то начинать, что-то делать, но я не знала, как подступиться к этому дикому зверю.

Его руки, прикованные к изголовью кровати, обмякли и расслабленно повисли в кандалах, но стоило сделать еще один малюсенький шажок к постели, и пальцы пленника сжались в кулаки.

— Тронешь — убью! — пригрозил он.

Но я тронула. Словно зачарованная, коснулась его голой мускулистой груди, вздымающейся от частого дыхания.

И тут случилось то, чего никто из нас не ожидал.

____

В следующей главе вас ожидает очень горячий визуал.

Маленький фрагмент этого визуала

Все самое жаркое на следующей странице ;)

Под убийственным взглядом эльфа я протянула руку и коснулась его мускулистой груди. И тут же меня словно пронзило током. Это было похоже на мощный разряд статического электричества, который ударил в подушечки моих пальцев. Его почувствовала не только я: мужчина на кровати выгнулся, зашипев сквозь зубы.

Я сразу одернула руку, ощутив волну дрожи, устремившуюся вверх по предплечью.

— Что это? — сорвался с моих губ изумленный вздох.

Руки, прикованные к изголовью постели, со звоном натянули цепи. Пленник тяжело дышал, будто без остановки пробежал марафон в несколько километров.

Мы замерли, глядя друг на друга в полнейшем шоке. Я терла ладонь, которую все еще болезненно покалывало, а мужчина хмурился и кусал нижнюю губу. Длинные пряди волос падали ему на лицо, мешая обзору.

— Статическое электричество? — предположила я.

Эльф прищурился. Теперь он смотрел на меня иначе. С недоверчивым удивлением и в то же время как на редкий экспонат в каком-нибудь музее. Тяжело и оценивающее. Он словно знал то, чего не знала я. Словно понимал, почему от простого прикосновения между нами заискрило.

— Не может быть. — Взгляд пленника прошелся по моему телу сверху вниз и обратно. Кадык дернулся. Язык скользнул по сухим коркам на губах. — Не может быть.

— Что не может быть?

Эльф вздохнул так глубоко, что под кожей проступили полоски ребер, хотя назвать его худым было сложно. Вместо ответа он неожиданно покраснел и отвернул от меня лицо.

— У нас три часа, чтобы… — Я неожиданно поняла, что не могу сформулировать мысль. — Ты слышал распорядительницу торгов. Я не хотела, но придется. Это для твоего же блага. Для твоего здоровья.

Эльф молчал, завесившись волосами, и смотрел куда-то в сторону, во мрак, за пределы светового круга, рожденного прожектором, что был направлен на кровать. Его рельефный живот подрагивал. От головки члена к бритому лобку тянулась ниточка влаги.

Я не знала, чего ожидать от этого мужчины. Будет ли он снова рычать на меня? А может, попытается укусить? Подгадает момент, когда я наклонюсь к нему слишком близко, — и как щелкнет зубами рядом с моей шеей.

Под звуки чужого шумного дыхания я легонько, на пробу погладила выпуклую мужскую грудь. Я боялась, что меня опять шандарахнет током, но в этот раз ничего особенного не случилось.

— Это для твоего здоровья, — оправдывалась я.

Эльф скосил на меня взгляд. Его ноздри раздулись. Наблюдая за мной, мужчина разминал запястья в наручниках — медленно крутил их то в одну сторону, то в другую. За время торгов его скованные руки, должно быть, сильно затекли.

— Только для твоего здоровья. Не волнуйся, я буду нежной. И ничего такого с тобой не сделаю. Просто поглажу. Внизу. Чтобы ты кончил и тебе стало легче.

Кожа пленника была гладкой, упругой и горячей. Под моей ласкающей ладонью мужчина втянул живот, будто стремился уйти от нежеланного прикосновения. Удивительно, но он больше не сопротивлялся, не бросал мне в лицо проклятия, не бился в припадке исступленной ярости — лежал на кровати смирно и тихо, и только дышал, как загнанный конь, и часто сглатывал.

Густой румянец растекся по его щекам, перекинулся на шею, на верх груди, охватил острые кончики ушей.

Несколько секунд я кружила пальцами внизу его живота, а потом повела рукой дальше, по бритому лобку.

Лобок у него был именно бритый, а не гладкий от природы. Кожу моей ладони кололи проклюнувшиеся волоски.

Интересно, от растительности в паху эльф избавился сам, когда еще был свободен, или это хозяйка «Оазиса» подготовила товар к продаже?

— Как тебя зовут?

Я подумала, что неправильно хватать мужчину за член, даже не узнав его имени.

— Не все ли тебе равно? — тяжело и как-то горько вздохнул жрец леса.

После этих его слов я не ожидала ответа, но эльф еще раз грустно вздохнул и прошептал, смутившись, словно не имя свое назвал, а поделился что-то очень и очень личным:

— Антариан.

— Антариан, — повторила я, ощущая, как эти звуки сладко-щекотно вибрируют в горле.

И все-таки любопытно, почему этот дикий зверь вдруг присмирел?

В паху его кожа была еще более горячей, кое-где влажной от вязкого сока, накапавшего с головки.

Ощутив мои пальцы рядом с членом, Антариан задрожал. Я чувствовала: он ждет, что я коснусь его, но мои пальцы только покружили у основания возбужденной плоти и скользнули вниз — к мошонке. Тяжелые, набухшие яйца висели между его раздвинутыми ногами, прикованными за щиколотки к столбикам кровати. Когда я взяла их в ладонь, такие нежные и горячие, Антариан застонал и дернул бедрами, словно хотел свести те вместе. Цепи звякнули, потом глухо стукнулись о дерево. Он не мог закрыться от меня.

— Ради твоего блага, — шептала я, перекатывая в ладони эту чувствительную часть его тела.

Зажмурившись, эльф елозил бедрами по матрасу, сбивая под собой простыню. Его руки, пристегнутые к изголовью, то натягивали цепи, то безвольно повисали на стальных браслетах. Мышцы живота напрягались и расслаблялись. Мошонка в моей ладони округлялась, становилась все более твердой и упругой.

Внезапно я поняла, что мне нравится мучить пленника удовольствием. Нравится слушать его хриплое дыхание и наблюдать, как это сильное красивое тело извивается на постели, жадное до ласк. Хотелось услышать и мольбы, но Антариан молчал — стискивал зубы и широко раздувал ноздри. Отворачивал от меня красное лицо, пряча свое смущение за завесой длинных волос.

Он выглядел так, словно готов вот-вот кончить — даже не надо касаться члена, достаточно моей руки на мошонке. Сожми пальцы крепче, приласкай сильнее — и член извергнется, как вулкан.

Его возбужденное мужское достоинство тяжело покачивалось, капая влагой на лобок.

— Не надо, — шепнул Антариан, задыхаясь, но его «нет» звучало как «да». — Не надо, хватит. Прекрати.

Его грудь двигалась в каком-то сумасшедшем ритме. Насилу раздвинутые бедра пытались сжаться. Каждая мышца тела напряглась и ясно проступила под кожей.

— Нет, я не могу, не могу, это слишком, — он лихорадочно мотал головой, повторяя, словно в бреду: — Не надо, нет, не надо.

Волосы влажными прядями облепили лицо. Щеки горели, уже не красные — насыщенно бордовые. Член пульсировал, как перед оргазмом. Я усердно дрочила мошонку, переполненную семенем, но кончить от этой ласки Антариан не мог — балансировал на краю.

Пришло время для тяжелой артиллерии.

Когда я убрала руку от его паха, Антариан вздохнул с облегчением, но посмотрел разочарованно.

— Не надо, — повторил эльф, тяжело дыша, но его раздувшийся влажный член был не согласен с хозяином: он трепетал, умоляя о ласке.

На сцене было жарко. Или это был внутренний жар, с которым не могли справиться кондиционеры? Так или иначе я вся вспотела и раскраснелась.

Кусая губы, Антариан наблюдал за мной из-за упавших на лицо волос.

— Вообще я не хожу по мужским борделям. — Под пристальным взглядом эльфа мне почему-то захотелось оправдаться. — И я не собиралась тебя насиловать.

— Поэтому заплатила за меня шестьдесят тысяч рин? — светлая бровь изогнулась, и выражение его лица стало скептическим.

Любой мой ответ прозвучал бы глупо. Я пожалела, что затронула эту тему, и нашла самый надежный способ завершить разговор — сомкнула пальцы на возбужденной мужской плоти.

Антариан сразу забыл о нашей неловкой беседе и застонал, дернувшись в своих оковах.

Мужской член я держала в руках нечасто, опыта в горизонтальной плоскости у меня было мало, но пленник стонал так сладко, что я почувствовала себя богиней секса. Он вздрагивал от каждого моего прикосновения, шипел сквозь зубы, когда большим пальцем я обводила головку, а стоило подразнить текущую щелочку на ее вершине — и вовсе завыл.

Сдерживаться у эльфа больше не получалось. Он почти рыдал от удовольствия. Гремел цепями, мотал головой из стороны в сторону, отчего его длинные волосы сбивались в колтуны. На его лбу блестели капельки пота, мышцы на плечах надулись шарами, все шесть кубиков пресса отчетливо проступили под кожей.

— Демоны, — ругался эльф, кусая губы и сдвигая брови.

Стремясь к оргазму, он качал бедрами, подкидывал их вверх, навстречу моей руке. Его мошонка поджалась и пугающе покраснела.

— Пожалуйста. Пожалуйста.

Из его рта вырывались то проклятия, то мольбы. Дыхание стало частым, рваным, хриплым. Он был весь алый, мокрый, напряженный. Его била крупная дрожь. Пальцы на ногах поджались. Влажный член пульсировал.

Казалось, сейчас как хлынет.

Я ждала взрыва, мощного извержения, прицельного залпа. Уже видела, как тугая струя бьет из дырочки на головке и забрызгивает рельефный живот.

Каждую секунду казалось, еще немного, еще чуть-чуть, вот-вот и… но это «вот-вот» никак не наступало. Антариан застыл в шаге от оргазма и никак не мог достигнуть вершины. Это состояние явно было мучительным. От невозможности кончить эльфа всего трясло.

Пытаясь довести пленника до оргазма, я обхватывала его член туже, двигала кулаком быстрее, свободной рукой ласкала мошонку, которая уже стала каменной. Излиться не получалось. Антариан задыхался.

— Хватит! — взмолился он в конце концов, и я оставила его измученную плоть в покое.

Бедняга. На него было страшно смотреть. Все у него в паху пылало, горело огнем, красное, мокрое, переполненное желанием, не находящим выхода.

— Может, дело в том препарате? — Другого объяснения я не видела. — Из-за него ты не можешь кончить?

Забыв о том, что связан, Антариан дернул рукой, словно хотел убрать волосы с лица, и стальной наручник врезался в запястье. Вспомнив о своей беспомощности, мужчина досадливо зашипел.

Я помогла ему — убрала волосы с глаз. На голове у эльфа было настоящее гнездо, один сплошной колтун — замучаешься расчесывать.

— Та гадость здесь ни при чем, — он никак не мог отдышаться, оттого говорил с большими паузами. — Это из-за нее.

— Из-за кого? — нахмурилась я.

— Из-за нашей связи, — поморщился Антариан.

— В смысле?

Он закатил глаза, раздраженный моими вопросами, а потом вперил в меня такой пристальный взгляд, что я невольно поежилась.

— Этого не должно было случиться. Мне сказали, что тебя не существует. Что я — дефективный, что у меня нет пары. Поэтому я и принял обет. Дефективные не женятся, не заводят детей, не спят с женщинами — посвящают свою жизнь богине. Получается, они ошиблись?

Он дернул руками, в очередной раз проверяя цепи на прочность.

— Ты вообще о чем? — я ничего не понимала. — Кто ошибся? Какая пара? Причем тут я?

Эльф словно меня не слышал — разговаривал сам с собой.

— И вот так мы встретились, — его губы тронула горькая усмешка. — В мужском борделе. Когда меня голого показывали толпе похотливых самок.

— Ты можешь все нормально объяснить?

— Мог ли я когда-нибудь представить, что меня продадут с аукциона на глазах у моей исти... Что она меня купит.

От его непонятной речи у меня разболелась голова. С глубоким вздохом я принялась растирать виски и заметила, что мои руки пахнут мужским возбуждением.

Член Антариана, к слову, и не думал опадать. Алый, разбухший, он выглядел готовым взорваться от любого, даже самого легкого прикосновения — только это впечатление было обманчивым. Кончить пленник не мог. Успокоить тело тоже. Ему оставалось только мучиться без возможности получить разрядку.

А ведь через три часа, если я так и не добьюсь от него оргазма, этот гордый гигант навсегда превратится в вялый овощ.

— Скажи, как нам довести дело до конца? — кивнула я на красную, воспаленную промежность пленника.

Тот неловко поерзал на постели.

— Я могу излиться только в тебя, — сказал эльф, избегая встречаться со мной взглядом. — Это должна быть полноценная близость.

Недалеко от кровати за пределами светового круга притаился хрупкий столик на металлических ножках, а на этом столике стояла плетеная корзинка, в которой лежали презервативы и тюбик с мазью от зачатия. Все эти вещи, несомненно, оставили для меня. Я смотрела на них — блестящие квадратики фольги, белая трубочка с красной надписью, похожая на упаковку зубной пасты, — и сердце билось все быстрее и быстрее.

— Хорошо, — выдохнула я дрожащим голосом. — Если ты позволишь…

А если не позволит? Если заупрямится? Я же не полезу на него насильно?

Перед глазами развернулась трагикомичная картина: эльф на кровати дергается, а я пытаюсь оседлать его, как горячего, норовистого жеребца, а он раз за разом сбрасывает меня со своих бедер.

Смешно не было. Низ живота сводило от желания, а от ощущения неправильности происходящего крутило нутро.

— Ты позволишь?

Антариан ответил не сразу. Некоторое время он просто смотрел на меня — цепко, пристально, напряженно.

Затем нервно облизал губы и прохрипел:

— Да.

От этого короткого слова сердце едва не выпрыгнуло из груди.

Да. Он сказал «да»! Позволит!

Трясясь от волнения (никогда не спала с малознакомыми мужчинами), я подошла к столику и зашуршала упаковкой презерватива. За спиной зазвенели цепи. Антариан выкручивал голову, пытаясь понять, что я делаю.

— Не надо этих штук, — сдвинул он брови, когда я вернулась к нему с резинкой. — Я не смогу в этом.

В ответ я растерянно заморгала. Какой, однако, наглый раб мне попался! Отвалила за него целое состояние, а он еще условия мне диктует!

— Это не прихоть, — спешно добавил эльф, заметив, что я нахмурилась. — В этом резиновом мешке я не кончу.

Взгляд невольно упал на его мужское достоинство. Этот гигантский вулкан на грани извержения выглядел готовым порвать любой презерватив, который на него попробуют натянуть.

Продолжая моргать, я заторможенно вернулась к столику и взяла из корзинки тюбик с мазью. Инструкция к нему не прилагалась, но я примерно представляла, как пользоваться этим средством.

— Что ты делаешь? — допытывался эльф под скрип постельных пружин.

Вот любопытный!

Раздеваться было неловко, мысль о том, чтобы снять платье и остаться полностью голой, отчего-то вызвала внутренний протест, поэтому я просто стянула с себя трусики и аккуратно сложила их возле корзинки с контрацептивами.

«Это его первый раз! — билось в голове, пока я приближалась к кровати. — Его первый раз с женщиной. До меня у него никого не было».

Наблюдая за мной, Антариан тяжело и шумно дышал. Сама не зная зачем, я коснулась одного из наручников, приковавших его запястья к узорчатому изголовью постели.

Заниматься любовью со связанным, обездвиженным мужчиной…

Наверное, надо было освободить его, но мне не оставили ключа.

Когда я опустила колено на кровать, Антариан дернул руками, словно хотел обнять меня, и скривился от звона цепей. Его зрачки черными озерами затопили серебро радужки. Пленник напрягся в ожидании моих действий. Он не сводил с меня глаз, часто сглатывал и тянул ноздрями воздух, будто пытаясь уловить запах моего тела.

Красная от смущения, я перекинула ногу через его живот. Короткое облегающее платье — то самое, маленькое черное, которое обязана иметь в гардеробе каждая женщина, — бесстыдно задралось. Плотная ткань собралась складками и уехала вверх, обнажив лобок и задницу. Взгляд эльфа тут же устремился мне под юбку. Его губы приоткрылись. Кадык дернулся. Щеки запылали.

Ох черт, я оседлала голого мужчину, нереального, божественного красавчика, беспомощно распятого на кровати в позе морской звезды.

Оседлала — громко сказано. Пока я лишь стояла коленями на матрасе, нависая над животом будущего любовника, и не спешила опускаться на его бедра. Член, стоящий колом, почти касался моей попы. Я чувствовала его позади, очень близко.

Ситуация была странная, до ужаса неловкая, и я никак не могла заставить себя переступить черту, поэтому опять принялась болтать.

— Этот твой обет безбрачия… Неужели тебе не хотелось познать женщину? Тебя не мучили желания? Любопытство?

— Эльфы спят только по любви. — Антариан смотрел мне между ног и двигал руками в стальных браслетах. — Прочее — блуд и разврат. Только одну женщину я хотел познать — свою единственную.

— Но не встретил ее и подался в жрецы леса?

Антариан поднял на меня глаза, и выражение его лица стало уязвимым, а взгляд — неожиданно робким.

— Если ты чист телом, близость с истинной несет бесценный дар.

— Мне жаль, что ты не получишь никакого дара, но сейчас мы должны предаться блуду и разврату.

К моему удивлению, по губам пленника скользнула хитроватая улыбка.

— Истинная тоже получает дар от своего мужчины, — шепнул он и быстро опустил веки, словно хотел спрятать от меня торжествующий блеск в глазах. Я заметила его, этот странный, непонятный огонек ликования на дне зрачков, но не стала забивать себе этим голову.

— Хм. Обмен дарами? Как у эльфов все сложно и интересно.

Наш короткий разговор снизил градус неловкости и помог мне расслабиться.

Я подалась назад, и мокрая головка члена уперлась мне в ягодицы, прямо в раскрытую ложбинку. Антариан застонал и двинул бедрами, подбросив меня вверх.

— Таркархамол, — с чувством прорычал он какое-то эльфийское ругательство, потому что в следующую секунду я села на его член. Не приняла его внутрь, а опустилась сверху, зажав напряженный ствол между лобком Антариана и своими раскрытыми нижними губками. Тугая мошонка, переполненная семенем, коснулась запретной расселины между половинками попы. От этой позы, от ощущения горячего члена у входа, упругой нежной мошонки, прижатой к заднице, мышцы живота начали сладко сокращаться.

Грудь у моего любовника была шикарной, я не смогла отказать себе в удовольствии поиграться с ней. Под громкие стоны эльфа я мучила его соски, щипала эти нежные чувствительные комочки плоти, выкручивала их почти до боли, катала между пальцами, а пленник выгибался подо мной, задыхаясь и натягивая цепи.

Эти ласки, наверное, тоже были для него в новинку.

— Пожалуйста, пожалуйста, — шептал Антариан, и его крепкий член терся о мои складки.

Как же мне хотелось ощутить на себе руки любовника, но…

Наигравшись, я привстала на коленях и уже собралась направить в себя возбужденный ствол, но тут Антариан загремел цепями, привлекая к себе мое внимание.

— Сначала поцелуй меня, — попросил он и застенчиво опустил ресницы.

Я опешила.

Этот сильный мужчина с плечами воина, с широкой, развитой грудью, статный, высокий, внезапно превратился в робкого, краснеющего юношу. На его скулах горел нежный румянец, ресницы дрожали, он прятал взгляд. Еще недавно Антариан грозился убить меня, если я к нему прикоснусь, а теперь смущался и просил о поцелуе. Он говорил, что эльфы спят только с любимыми, но хотел поцеловать незнакомку, купившую его на аукционе.

Странно.

Или нет?

Он девственник. В отличие от девушек, мужчины редко носятся со своей невинностью, как с писаной торбой, но так принято у людей — у эльфов может быть иначе. Наверное, для Антариана важно, каким будет его первый раз. Возможно, его угнетает, что девственность он потеряет в таких условиях: в борделе, с посторонней женщиной, привязанный к кровати, с насильно поднятым членом. В нормальных отношениях пара начинает с поцелуев, а потом плавно движется в сторону постели. Похоже, Антариан хочет, чтобы хотя бы в этом у него все было правильно, традиционно: быть хорошенько оттраханным, но по-прежнему нецелованным, ему претит. А может, он хочет представить, что спит с любимой?

Что ж, если от этой иллюзии ему полегчает…

Только я наклонилась для поцелуя, как пленник резко подался ко мне и первым впился в мой рот, да с такой бешеной страстью, словно я и правда была его любимой, той самой единственной, которую он ждал полжизни. Чтобы поцеловать меня, Антариану пришлось предельно натянуть цепи и до боли выкрутить руки, прикованные к изголовью кровати. Зачем? Я ведь уже наклонялась к нему. Или он боялся, что я могу передумать, а потому накинулся на меня, как зверь на добычу, стоило мне оказаться в зоне его досягаемости?

Да тише, ты, тише! Тебе же неудобно!

Я надавила ладонями на его крепкую грудь, заставив эльфа опуститься головой на подушку. Антариан рычал, звеня цепями, в ярости от того, что не может меня обнять. Его язык толкался мне в губы, требуя разомкнуть их, впустить его, и я с радостью уступила.

Это было какое-то безумие, наваждение.

Мокро, сладко, горячо.

Я сидела на бедрах пленника, на его толстом, пульсирующем члене, прижималась грудью к его груди, зарывалась пальцами в спутанные волосы, а он трахал языком мой рот и не желал отпускать меня ни на секунду. Когда я отстранялась, чтобы глотнуть воздуха, Антариан протестующе рычал, тянулся к моему лицу и взглядом требовал вернуться к поцелуям.

Если бы его руки были свободны от оков, он, наверное, смял бы меня в сокрушительном объятии. Я почти видела, как он держит в кулаке мои волосы на затылке, не давая разорвать поцелуй. Ох, наверное, хорошо, что он связан. Такой дикий! Вот что делает с мужчинами целибат. Превращает их в животных, неспособных себя контролировать.

— Ничего себе ты оголодал!

Я разогнулась и вытерла рукой влажные припухшие губы.

Антариан сверкал глазами, недовольный тем, что я сбежала от его ласк. Его рот потерял очертания и блестел от слюны.

— Ты такой страстный. Просто бешеный. Таким, как ты, воздержание противопоказано.

Эльф усмехнулся.

— На самом деле у меня всегда была репутация настоящего сухаря. Некоторые называли меня ледышкой.

— Серьезно? — я окинула его недоверчивым взглядом.

Эта ледышка едва не изнасиловала меня языком.

— Ну, целибат до добра не доводит, — сказала я. — Даже самые стойкие рано или поздно теряют голову.

— Разумеется, все дело в длительном целибате, и только в нем, — светлая бровь иронично изогнулась.

Что-то в его взгляде меня настораживало. Теперь Антариан напоминал хищника в засаде, словно из жертвы внезапно превратился в хозяина положения. Стальные оковы на его руках казались бутафорией, от которой можно избавиться в любой момент, а на лице застыло загадочное выражение, как если бы он знал что-то, способное в корне изменить ситуацию.

— Поможешь мне… с моей проблемой? — эльф двинул бедрами, проехавшись твердым членом по моим складкам.

Я приподнялась, завороженная его взглядом, и скользнула рукой между нашими телами. Нащупала его распухшее от желания мужское достоинство и приставила горячую головку к своему входу.

— Лианти, — задрожав, шепнул эльф что-то на своем языке. Я не понимала его речи, но слово было красивым и звучало ласково, как признание в любви.

— Лианти? — повторила я за ним. — Что это значит?

— Узнаешь. Потом. Когда придет время.

Он вскинул бедра, отчего головка его члена проникла в меня наполовину, сладко растянув внутренние мышцы.

Я почувствовала капельки пота над верхней губой. Сердце рвалось из груди.

— Лианти, пожалуйста, — взмолился эльф, дергая скованными руками. — Как жаль, что я не могу тебя обнять. Давай, давай же!

Медленно, осторожно я начала опускаться на его член, наслаждаясь растущим ощущением заполненности.

Сдавшись на мою милость, Антариан протяжно застонал и закрыл глаза.

— Наконец-то, лианти, наконец-то. Я так долго ждал. Не верил. Не надеялся.

Тихонько звякнули цепи, заскрипел матрас. Раскрытой задницей я коснулась его тугой надутой мошонки. Его член, невероятно большой и длинный, вошел в мое лоно целиком, растянув мышцы до предела. Он просто распирал меня изнутри.

— Да, лианти! Да!

Привыкнув к размеру своего любовника, я приподнялась на коленях и снова насадилась на его горячий член.

Антариан завыл.

— Не останавливайся. Только не останавливайся.

Он с такой силой выгибал горло, вминая затылок в подушку, что казалось, острый кадык вот-вот прорвет нежную кожу шеи.

— Лианти, лианти!

— Меня зовут Надин, — только сейчас я сообразила, что так и не нашла времени представиться.

— Лианти Надин, — прохрипел эльф, кусая губы.

Первое время он пытался толкаться в меня, но поза, в которой его сковали, не особо оставляла пространства для маневров, поэтому вскоре он обмяк в своих путах, позволив править балом мне.

Под звон цепей я качалась на его бедрах — вверх-вниз, вперед-назад, по кругу до алых вспышек перед глазами. Его ствол был горячим, обжигающим нутро, а мошонка почему-то — прохладная. Красная, взмокшая, я скакала на члене своего связанного любовника, и его переполненные яйца сочно шлепали о мою задницу.

— О богиня, я сейчас…

Брови Антариана сошлись на переносице. Руки в кандалах сжались в кулаки. Он зажмурился крепко-крепко и до треска стиснул зубы, сотрясаемый мелкой дрожью.

Его член пульсировал глубоко внутри меня, а я сжималась на нем, рыдая от удовольствия и жадно хватая губами воздух. Жаркая волна зародилась между ног и разбежалась по всему телу: сладко-щекотные мурашки — по бедрам, по плечам, по голове.

Снова и снова внутрь толчками выстреливала горячая влага. Я уже кончила, а Антариан продолжал накачивать меня своим удовольствием, словно изливая в меня всё то, что копил годами. Семени было так много, что я чувствовала, как оно плещется во мне. Казалось, у меня надувается живот.

Отдышавшись, я слезла со своего обмякшего любовника и села на край постели.

Как только член Антариана перестал запирать вход, семя хлынуло по моим ногам, и простыня подо мной намокла.

Проклятье, мне бы в душ!

Ошеломленная сильнейшим оргазмом, я в ступоре уставилась на свои липкие бедра.

— Вот и всё, — произнес за спиной эльф каким-то странно довольным тоном, мягко и торжествующе.

Я дернула плечами, пытаясь вернуть себя из сладкой неги в реальность. В этой суровой реальности нам с Антарианом предстояло расстаться через пару часов. У меня не было денег, чтобы выкупить его из борделя. Если одна ночь с эльфийским жрецом леса обошлась мне в шестьдесят тысяч рин, то сколько хозяйка «Оазиса» потребует за все его дни и ночи?

Глаза запекло от слез.

О боги, Надин, только не говори, что влюбилась! Да, секс был чертовски хорош, но не настолько же, чтобы потерять голову от первого попавшегося раба. Вы же едва знакомы!

Но сердце не слушало доводы разума. Мокрые дорожки бежали по щекам.

— Ты плачешь? — спросил Антариан и насмешливо хмыкнул: — Неужели я до такой степени плох в постели?

— Ты почти не двигался, — пошутила я, шмыгнув носом. — Бревно бревном.

— Ну извини, — он погремел цепями. — Обстоятельства не располагали. Обещаю, в следующий раз будет лучше.

— Следующего раза не будет.

Если, конечно, я не выклянчу у отца еще пару десятков тысяч рин.

Всхлипнув, я попыталась взять себя в руки, но в груди будто разверзлась сосущая пустота.

Нельзя влюбиться за одну ночь! Глупости все это. Просто гормоны шалят.

— Мне надо выпить, — шепнула я сама себе, уже представляя, как возвращаюсь в зал рядом со сценой и заливаю горе вином.

Глупости, глупости, ерунда, чушь собачья. Возьми себя в руки, Надин. Любви с первого взгляда не существует, а о любви с первого секса и вовсе никто не слышал. Распустила тут, понимаешь ли, нюни. Стыдоба!

— Надеюсь, пить ты собралась воду или сок, — строго сказал эльф.

— Тебе-то какое дело? — огрызнулась я, чувствуя себя ужасно несчастной, а оттого злой.

— Разумеется, мне есть дело до того, что собирается пить мать моего будущего ребенка. — Голос эльфа вовсю сочился самодовольством.

Обернувшись, я увидела на его губах улыбку триумфа.

— Что ты несешь? Какого ребенка?

Антариан многозначительно кивнул на мои испачканные семенем бедра.

Я машинально растерла по ноге белую, уже подсыхающую слизь.

— Я использовала мазь.

— И ты так уверена, что она тебе поможет? — улыбка эльфа стала шире, растеклась практически до ушей.

— Конечно, это же… Да и вообще вероятность залететь с одного раза очень низкая, к тому же я предохранялась.

Антариан посмотрел на меня мягко и снисходительно.

— Я же сказал, лианти Надин, что при первой близости истинная тоже получает от своего мужчины дар. Всегда. Так или иначе. Как бы то ни было. И никакие мази и таблетки не помешают чуду свершиться.

Я покачала головой.

— Ты спятил.

Взгляд этого безумца стал еще ласковее.

Я не верила его словам, но где-то в глубине души мне отчаянно, до боли в сердце хотелось, чтобы они оказались правдой, чтобы я действительно была беременна от него.

— Что означает «лианти»? — выдохнула я шепотом, пойманная в плен серебристых глаз.

— Ты знаешь. Разве нет? Ты уже догадалась обо всем, лианти.

Эльф улыбался и с каждой секундой выглядел все более хищно. На какой-то миг я даже малодушно порадовалась, что он прикован к кровати.

— Ты раб, — зачем-то сказала я, вскочив на ноги и отступив на шаг. — Я не могу тебя освободить.

— Раб? — мой любовник вскинул брови, старательно изображая удивление, затем посмотрел на свою левую руку в железном кольце наручника и задумчиво нахмурился. — И правда. Пожалуй, пришло время это исправить. Благодарю тебя, лианти, за бесценный дар.

В голове эхом пронеслись мои собственные слова: «Обмен дарами? Как у эльфов все сложно и интересно».

На моих глазах, вылезших из орбит, металл наручников вспыхнул золотом. С каждой секундой оковы светились все ярче, а потом налились зловещим багровым цветом, будто раскалившись докрасна.

Магия?

— Верно, лианти, — голос эльфа доносился будто из давнишнего сна. Звуки с трудом пробивались сквозь вату, окутавшую мое сознание. — Когда мужчина эльфийской расы обретает пару, дремлющие в нем силы пробуждаются. Как жаль, что я последний из своего рода. На скоро это изменится. И все благодаря тебе, лианти.

В гулкой тишине раздались четыре коротких щелчка. Кандалы на руках и ногах Антариана расстегнулись и упали на матрас. Скрипнули пружины. Босые ноги опустились на пол. Мужчина расправил плечи и голый, мрачный поднялся с кровати.

Я попятилась, покидая круг света от прожектора над сценой.

— Не бойся.

Зашелестели шаги.

Он приближался ко мне, таинственно сверкая серебристыми глазами в полумраке. Больше не беззащитный раб — опасный незнакомец, окутанный ореолом власти и могущества. Воздух вокруг его фигуры потрескивал и едва заметно искрил. Меня буквально сшибало с ног волнами исходящей от него мистической силы.

— Бояться должны те, кто заточили меня в клетку. А ты — нет. Ты — мое сокровище, мое счастье, моя лианти.

Отступать было некуда. Я уперлась спиной в стену. Сердце сжалось. Антариан навис надо мной огромный, как гора.

Его пальцы невесомо скользнули по моему животу, задевая складки задравшейся ткани.

— Бесценная. Долгожданная, — выдохнул он мне в губы, а потом опустился передо мной на колени и поцеловал мою ладонь. — Моя богиня.