— В таком возрасте, дорогая, не разводятся! — заявляет муж. — Было бы из-за чего.
— Твоя измена и внебрачная дочь — это пустячок?! Я так не считаю!
— Мам, ты будешь выглядеть посмешищем! — пытается образумить меня сын.
— Даже сын на моей стороне. Как говорится, знай свое место, жена.
***
На серебряную свадьбу я узнала секрет мужа.
У него есть взрослая внебрачная дочь, которую он собирается признать официально!
Близкие убеждены, что на измену многолетней давности можно закрыть глаза.
Но правда ли измена была всего один раз?!
Или мой муж — кобель, каких поискать, несмотря на седины?!
Дина
— Жена у тебя хорошаааа… Не сдаёт позиции. Сколько ей стукнуло?
— Сорок пять, — с гордостью произносит муж.
— Баба ягодка опять! — посмеивается Рафик, друг моего мужа. — Огонь. Видел ее в офисе. Пропистон всем выписывала, вах… Тобой, наверное, тоже командует!
Смех мужчины превращается в насмешку, это не ускользнуло от внимания моего мужа.
Он напрягается и подается вперед, выставив локти на стол.
Я наблюдаю за мужем и его приятелем из-за кустов. Не хотела подслушивать, но так вышло, что я притормозила, когда относила посуду в домик, теперь притормозила и слушаю.
Рядом раздается шорох.
— Дина, ты чего? — интересуется Аля, моя подруга.
— Тише ты! — шикаю на нее. — Не мешай!
— Аааа.… Подслушиваешь? И о чем наши мужики толкуют?
— Твоего не видно. Здесь только мой и Рафик, — шепотом отвечаю я, выглядывая из-за куста ароматно пахнущей сирени.
— Мой, наверное, отлить пошел. Ох уж эти мужчины за пятьдесят! Краник уже не тот, — хихикает Альбина. — А у твоего с этим делом как?
— Полный порядок. Не мешай слушать!
— Жена мной командует?! На что это ты намекаешь?! — грозным тоном интересуется Руслан, выбивая из пачки сигарету.
Рафику лучше бы сейчас промолчать. Когда мой муж, Руслан, вот так постукивает сигаретой по пачке, значит, он едва сдерживается.
Мужчины уже не первый час сидят в беседке на открытом воздухе.
Жарят на мангале оставшееся мясо, пьют, болтают.
Дети и остальные гости уже разбрелись.
Недавно с мужем мы сыграли серебряную свадьбу.
Я была в белом свадебном платье, которого у меня не было, когда мы расписывались много лет назад.
Вот теперь мечта исполнилось.
Может быть, глупо, конечно… Нашлись и те, кто покрутил пальцем у виска, мол, дураки, что ли? Играть серебряную свадьбу так, будто заново поженились!
Но мне так захотелось, Руслан сдержал свое обещание и закатил нам свадьбу, которую обсуждали все!
В моем случае обещанной роскоши и громкого праздника пришлось ждать аж целых двадцать пять лет, но, честно говоря, это того стоило.
Теперь мы собрались в узком кругу, на даче, чтобы отметить с друзьями.
— Ни на что не намекаю. Как есть говорю. Ты, Рус… Кажется, ты подкаблучником стал. Под женой ходишь! — продолжает подливать масла в огонь Рафик.
— Рафик сейчас отхватит, — шепчет Аля.
Кажется, именно так и будет, я не собираюсь останавливать мужа.
У него крутой нрав и тяжёлая рука, а Рафик, что называется, дозвизделся.
Язык у него как помойная метелка, весь мусор собирает.
Но вместо того, чтобы отвесить болтливому другу свой коронный хук справа, муж усмехается.
— Ошибаешься, Рафик. Моя жена свое место знает. В офисе, в своем отделе, пусть командует. Она баба неглупая, моей фирме это на пользу. Но у нас в доме хозяин только один. Я. Как скажу, так по-моему и будет.
— Ой, мля! — Рафик хотел посмеяться, но сделал отрыжку.
Мерзкий тип, когда выпьет. В любой компании есть такая паскуда.
Скользкий, юркий, со связями…
Сборник сплетен.
Гнать бы его в шею, но именно из-за своей изворотливости таких и держат рядом.
Он же без мыла в любую дырку залезет!
Обратная сторона — это то, что знает неприлично много и даже то, о чем не подозреваешь.
— Если все так, как ты говоришь… — ухмыляется Рафик. — То почему ты Дине о своей дочери не рассказываешь?!
О ДОЧЕРИ?!
У нас всего один ребёнок — сын Дамир, ему двадцать три!
Какая, к чёрту, дочь?!
Руслан ни о чем мне не говорил!
ДОЧЬ?!
Я не ослышалась?!
— Какая, на хрен, дочка?! — шипит Аля.
О черт, значит, у меня не слуховые галлюцинации.
Рафик знает о существовании… внебрачной дочери моего мужа?!
— Брак у вас крепкий, жена послушная… — продолжает Рафик. — А дочка твоя неприкаянная и непризнанная. Неужели она так и будет жить на твои подачки? Умная ведь деваха, далеко пойдет. Не то, что твой раздолбай. Одни убытки от твоего сынули!
Обалдеть.
Вот это новости!
И какого черта эта паскуда, Рафик, пачкает своим грязным языком моего сына?!
Дамир не раздолбай, он просто активный парень, ищет себя.…
— Знаешь, ты прав, Рафик! — заявил муж. — Хватит моей красотке Амалии сидеть в тени. Я хочу признать дочь официально.
Я едва не схватила сердечный удар после этих слов.
Рафик вдруг поворачивает голову в мою сторону и мерзенько усмехается.
Выходит, он знал, что я стою и слушаю.
Нарочно этот разговор затеял.
— И твоя жена проглотит это?
Я жду, что же скажет мой муж в ответ.
Жду и обмираю от шокирующих новостей, превратившись в каменную статую.
— Проглотит и даже не подавится! — уверенно заявляет Руслан и неспешно закуривает.
ЭТО МЫ ЕЩЁ ПОСМОТРИМ, ДОРОГОЙ!
Дина
— Дина, ты как? — тихо спрашивает меня Аля и трясет за руку. — Дина, положи тяпку, ты чего! Дина, не смей…
Я смотрю прямо перед собой и ничего.… ничего не вижу!
Все заволокло пеленой, плывет!
Сердце бухает, как сумасшедшее, скачет вверх, до самого горла, и падает вниз, в пятки.
Эхо громким набатом отдает в грудной клетке, за ребрами вспыхивает и угасает боль, с паузами.
— Дина! — шипит подруга.
— Что?!
— Ты зачем за тяпку схватилась? Кого убивать собралась?!
— Я? За тяпку?
Медленно перевожу взгляд вниз, словно пробуждаюсь, заметив, как пальцы сжались на черенке тяпки, прислоненной к изгороди, поддерживающей кусты сирени так, чтобы они не клонились на тропинку.
— Просто к месту пришлась.
— Ты как?
Аля участливо смотрит мне в лицо и машет руками.
— Пойдем, выпьем. По стаканчику вина, — утягивает за собой.
Я бросаю ещё один взгляд в сторону Руслана, который ничего не подозревает, дальше о чем-то спокойно беседует с Рафиком.
Как он сказал*? Проглотит и не подавится?!
А сам.… Сказал гадость и даже не поморщился.
— Вот выпей!
Подруга наливает мне вина в большой бокал до краев, сама прикладывается к бутылке и прихлебывает из горлышка.
— Я тоже в шоке! — говорит она. — А ты… Боже, я даже не представляю, каково тебе было такое услышать!
— Полный ах… — отвечаю я. — Полнейший! Дочка у него… Умница, значит. Амалия… Блин, ну и имечко! Амаааалия, — тяну я.
Глотаю вино, будто воду.
Меня аж потряхивает!
— И ты не догадывалась? — с сомнением спрашивает подруга.
— НЕТ! — рявкаю я.
— Вообще-вообще?
Аля смотрит на меня так, будто не верит.
— Просто сама же знаешь, дети из воздуха не появляются. Там к этой Амалии прилагается мамаша… Кто бы она могла быть? Чёрт… Амалия. Я ни одной не знаю!
— Я тоже.
— Но если твой Руслан так настроен… — Аля пытается нахмуриться. Бесполезно. Она недавно обколола лоб диспортом, поэтому нахмуриться у неё не вышло. — Горой за неё стоит, не отрицает, что дочь внебрачная — умница, то…
— Я и сама понимаю, не дура. Если он горой за неё стоит, то значит, мой муженек поддерживает связь с ней! Общается.
— Возможно, все эти годы, — добавляет Аля.
Боже, она меня настолько хорошо знает, что озвучивает вслух добрую половину моих нехороших мыслей.
Это просто ад какой-то!
Всё, что я не сказала, проговорила она, и катастрофа предстала перед моими глазами во всей красе.
У моего мужа есть внебрачная дочь, с которой он поддерживает тесную связь, достижениями которой явно гордится!
И, возможно… там ещё баба имеется!
Как минимум, она была.
Она была…
У моего мужа была другая…
Я была уверена, у нас до сих сохранилась страсть в отношениях: прошлая ночь этому подтверждение.
Конечно, Руслан, которому исполнилось пятьдесят четыре, уже не тот пылкий, горячий жеребец, который за ночь мог несколько раз с минимальным отдыхом между заходами, а потом ещё и утром домогался, требуя секса… Но он ещё очень хорош и у него нет проблем с эрекцией.
Мой муж ревниво следит за тем, чтобы соответствовать мне, я моложе.
Активная, занимаюсь спортом…
Муж постоянно ворчит, что все кобели на меня делают стойку, поэтому он из кожи вон лезет, чтобы не ударить в грязь лицом.
Но…
Оказывается, даже у таких отношений есть уродливые изъяны, пробелы и червоточины.
У моего сексуального мужа была другая.
Возможно, очень давно…
Но…
Не имеет значения.
Я уже хочу убить эту шлюху!
Господи, я готова патлы ей выдернуть. Все.
По одной волосинке!
Гадина.
А он — кобель.
Ненавижу!
— Как он мог мне изменить?
— Наверное, там должна быть пушка. Секси-бомба… Не знаю… Горячей, чем модели мужских журналов. Кто сейчас самая сексапильная чикуля, на которую стирают в кровь ладони мужики? Какая-нибудь порно-дива… Нет, блин, я даже представить себе не могу… А вдруг…
Аля смотрит на меня.
— Молчи. Да, я помню, что сильно набрала вес при первой беременности. Пятнадцать килограмм! — смеюсь. — Как сильно я расстроилась, когда поняла, что в родзале ушло всего пять с лишним килограмм, а остальные десять остались при мне!
— Да уж, и не говори!
— Думаешь, Руслан залез на другую бабу, когда я была в большом плюсе?! — начинаю нервничать.
Как и все женщины, которые всегда были стройными и не имели проблем с лишним, я сильно переживала, когда меня разбомбило во время беременности! Потом я старалась прийти в форму, как можно быстрее, но вес уходил плавно и, как мне казалось, совсем незаметно!
— Не удивлюсь, если так, — вздыхает подруга. — Мой первый муж скакал по шлюхам во время беременности… Даже невесту себе завёл. При живой жене! Мудило…
Я только открываю рот, чтобы ответить ей, но плотно сжимаю губы, потому что заметила, как в дверном проеме появилась высокая, широкоплечая фигура моего мужа.
— Сплетничаете, девочки? — по-доброму усмехается он.
Его взгляд сначала едва касается лица Али, потом сосредоточивается на мне и вспыхивает ярким огоньком.
На губах мужа появляется улыбка, он с удовольствием и явным желанием меня разглядывает.
Неужели на что-то ещё надеется?!
После того, как только что при самом главном сплетнике расхвалил свою внебрачную дочурку?!
— Сплетничаем, Руслан, — отвечаю я. — Последние сплетни просто убойные. Наверное, ты слышал.
— Ты же знаешь, Дин… Я не любитель собирать сплетни, не слушаю, о чем люди треплются.
— Вот как? Не слушаешь, мммм… Даже если эти сплетни касаются тебя?!
— Пожалуй, я вас оставлю, — тихо говорит Аля и… выскальзывает из кухни.
Предательница!
Руслан делает шаг в сторону, выпуская подругу. В дверях она оборачивается и адресует мне бодрый взгляд, кивнув, мол, держись…
— Что за гляделки у тебя с Алей?
Руслан подходит к холодильнику и вынимает из него переноску с пивом.
— Я помешал обсуждению кого-то из нашей компании?
Поставив пиво на стол, муж делает шаг ко мне, обнимает.
— Ты напряжена. Расслабить?
Горячая ладонь супруга ложится на задницу, поглаживает, сжимает мои ягодицы.
Дыхание мужа тяжелеет, губы скользят к виску.
— Как насчет уединиться? — спрашивает он хрипло. — Хочу тебя, как пацан. Честное слово!
Его честное пацанское упирается мне в низ живота.
Ты посмотри, какой… Нет, ну надо же!
— Твоей силушки богатырской на всех хватает? И на меня, и на ту девку?
— Ясно, — посмеивается. — Меня опять с кем-то сосватали за моей спиной? И с кем на сей раз мне приписывают интрижку?
Я делаю шаг назад и хватаю его за причинное место.
То самое, которым он очень умело пользуется, но иногда неосторожно, иначе бы не было внебрачной дочурки.
Той самой, которую он так сильно хотел.
Иногда вздыхал, мол, нам бы ещё доченьку…
— С кем?! Ты мне скажи, — шиплю. — Кто тебя дочуркой наградил, а?! КТО ОНА, РУС?!
Дина
— Осторожнее, Дина. Я на взводе, а если ты немного своей ручкой поработаешь, так и спустить недолго. Раньше времени… — тихим горячим шёпотом отзывается Руслан.
Он выпивший и настроен на пошалить?
Не воспринимает мои слова всерьёз, думает, что я шучу?
Или просто он так хорошо владеет собой, что не чувствует угрозы?
Скорее всего, последнее.
Его взгляд полон мужского желания и вместе с тем в его глазах полно сытой, спокойной безмятежности мужчины, уверенного в своих силах.
— Думаешь, я из любви схватила тебя за причиндал?
— Не только. Ты игривая кошечка и иногда любишь меня цапнуть так, чтобы проняло до самого нутра.
Муж возвышается надо мной и не шелохнется.
Самое ценное, по его мнению. сейчас в моих руках, могу сдавить посильнее!
Причинить боль.
Но мужу всё ни по чём. Он сейчас в игривом настроении и воспринимает мои действия, как флирт между двумя супругами, как одну из остреньких прелюдий к дальнейшему сексу.
И в этом, конечно, львиная доля моей вины.
Не стоило вот так подходить к разговору.
Теперь, о чём бы я ни сказала, у него все мысли потекут лишь в одном направлении. Потому что когда член стоит, то голова совсем не работает.
— Ты ошибаешься, Рус. Это не игра между нами. Я предельно серьёзна.
— Ты всегда серьёзно подходишь к делу!
Муж провокационно вильнул бедрами, буквально вымаливая продолжения.
— Вот чёрт! Вы хотя бы уединились, что ли?! Ну, ё моё, предки! Вы чего! — громко возмутился сын.
— Дамир? Я думала, что ты с приятелями уехал ещё час назад. Ты же сказал, что здесь стало слишком много нафталина, — передразнила его.
— Как уехал, так и приехал. У этих придурков топливо закончилось в бензобаке, и я надеялся… — сделал просящие глазки, посмотрев на меня.
— Нет! — отрезала я. — Я тебе свою машину не дам и не мечтай.
Губа не дура, мой новенький порш захотел!
— Отец, тем более, не даст, — добавляет Рус, посмотрев на меня, мол, видишь, как я с тобой солидарен?!
— Мам, я только до заправки. С канистрой. Пацанам топливо отвезу, верну машину в целости и сохранности. Не пострадает твой порш, клянусь.
— Нет.
— Блин. Да что с вами…
— Ничего, Дамир.
— Сами развлекаетесь, а мне.…
— А ты наказан.
— Мне двадцать три, мам.
— Если бы не закосячил на фирме, не был бы наказан.
— Вы — самые душные предки.
— А ты — балбес! И это не мои слова. Так говорят все кругом. Кста-а-ати, Дамир… У папочки для тебя сюрприз, правда?
Я медленно отняла руку и вытерла ладонь о рубашку Руслана.
Вот сейчас он оскорбился моим жестом.
Разозлился.
— Дамир, оставь нас! — потребовал он ледяным тоном.
— Дамир, останься! — возразила я.
Я посмотрела мужу прямо в глаза. Отведет ли он взгляд первым?
Ничего подобного!
Мы схлестнулись.
Не на жизнь, а на смерть.
Ему не понравилось, как я выразила пренебрежение — им.
Я была в бешенстве от того, что Руслан мне врал.
— Так уйди или останься? Вы определитесь! — попросил сын.
— УЙДИ!
— ОСТАНЬСЯ!
Эти требования мы произнесли одновременно.
— Сын, мама немножко… шутит. Может быть, последний бокал вина был лишний, — не отрывая взгляда от моих глаз, произнес Руслан.
Как только наглости хватило!
Не планировала делать это вот так, но… меня просто вынудили это сделать.
— Поскольку это напрямую тебя касается, Дамир….
— Не смей, — едва слышно рыкнул Руслан.
В глазах мелькнуло понимание и, наконец-то тень серьёзности.
Он понял, что я не шутила.
Понял это сразу, но валял дурака и надеялся, что мне надоест пытаться его расколоть?!
Как бы не так.
— У твоего отца есть внебрачная дочь. Значит, у тебя — сестренка имеется! — выпалила я.
— Твою мать, Дин. Зачем? Поговорили бы с глазу на глаз.
— Ах, с каких это пор ты таким стеснительным стал, Руслан?! Что это с тобой, мм? Меньше пяти минут назад ты перед Рафиком сверкал, как начищенный самовар, от гордости за доченьку. Заявил, что признаешь её официально! Я лишь немного ускорила сей процесс…
Похлопала мужа по плечу со словами:
— Сын все равно рано или поздно это узнал. Не благодари!
Я отошла в сторону.
В кухне стояла тишина. Дамир стоял в дверях, за его спиной мелькнула чья-то тень.
Кажется у нашего разговора нашлись свидетели, и скоро все-все, кто остался за городом, будут в курсе нашей с Русланом ситуации.
Большие, дружные компании, они такие: знают двое — знают все!
***
На кухне стояла тишина.
Такая, что я слышала дыхание всех нас троих.
Сын быстро вдохнул, Руслан, наоборот, шумно и с матерком выдохнул. Я едва дышала…
Только сердце билось чаще. чем всегда, и в горле горчила обида.
На языке вертелись вопросы, их было немало.
За что?
Почему?
Ему было плохо со мной?
Чего-то не хватало…
Какая она — его дочь?
И кто… кто та женщина, которая подарила моему мужу долгожданную им дочурку?!
Я отошла к холодильнику, достала минералку и свинтила колпачок, приложившись к горлышку.
Сделала несколько крупных глотков, обернулась.
— Прости, Дам, что вывалила это на тебя так резко, — обратилась к сыну. — Сама в шоке. Только узнала. Но мы…
Я хотела сказать, что мы справимся.
Вместе.
И что мы имеем право знать о делишках и детишках Руса все.
АБСОЛЮТНО ВСЕ!
Но.… увидев, как смотрит на отца сын, вдруг поняла, что говорить мне нечего.
Во взгляде сына не было ни шока, ни обиды, ни.… удивления.
Дамир отвел взгляд в сторону.
— Что?! Я не понимаю…
Стеклянная бутылка минеральной воды выскользнула из моих пальцев и упала, разбившись о кафель.
— Ты знал?! — недоверчиво спросила я. — Ты… ЗНАЛ?!
Дина
Я едва не рухнула там, где стояла.
Руслан — взрослый, серьёзный, местами опасный мужик, который может бродить совсем небезопасными тропинками.
Я допускаю мысль, что он мог поступить так, как посчитал нужным, или как того требовали обстоятельства, или просто мог позволить себе гульнуть!
Потому что он.… вот такой.
Хочу-могу-делаю!
И если это работало на меня, на семью, на успехи в бизнесе, то почему это не может работать на него самого?!
Он мог себе позволить шлюху. Может быть, даже не одну!
И в этом есть конфликт наших с ним отношений.
Но втягивать в это сына.…
Дамир узнал!
Интересно, как?! И почему промолчал…
Он же мой любимый и единственный сын. Я всегда за него, иногда даже ЗА него, но ПРОТИВ Руслана приходилось идти…
И вот чем он мне отплатил?
— Нож в спину. Не ожидала от тебя, Дамир. Не ожидала… — тихо произношу я, прижав ладонь к груди.
— Мам… Ну, ты чего? — вдруг забеспокоился сын, подскочил, приобнял за плечи. — Тебе плохо? Ты присядь, мам. Блиииинн! — взвыл.
— Что?
— Я, кажется, наступил на осколок.
Сын поднимает ногу, на светлому полу остаются следы крови. Точно, поранил ногу, причем, серьёзно порезал.
Вот горе моё луковое!
— Ты, как обычно, мчишь и не смотришь… Ни по сторонам, ни себе под ноги. Когда ты уже повзрослеешь, Дамир?!
Выговариваю ему, но сама нарываюсь стопой на острый кусочек, взвизгнув.
— Стоять. Оба. Не двигайтесь! — командует Руслан. — Иначе мы все отправимся в травмпункт, выковыривать осколки из ран.
— Главное, что из сердца ничего уже не достанешь. А из пятки — ерунда! — говорю я, отвернувшись со слезами на глазах.
— Я за совком и метелкой! — заявляет муж. — Пожалуйста. Давайте без лишних травм!
Руслан строго смотрит на сына, потом переводит взгляд на меня, добавив:
— И без драм.
Ах, прекрасно!
Значит, сын — просто балбес неуклюжий, а я — истеричка?!
Прекрасный расклад и, главное, выгодный для Руслана. Я осторожно двигаю стопой, как бы разметая по сторонам осколки и воду.
Делаю шаг вперед…
— Мам, постой. Папа же сказал! Стой! Маааам.
— Чего ты мамкаешь? Знал об изменах отца! И молчал?!
— А что мне было сказать? Это ваши отношения! — возражает.
И вроде бы все логично, но…
— Прекрасная позиция. Так вот, Дамир… Твои проблемы — только твои. Как тебе такое?
— Мам, чё ты начинаешь? Мам, я сам сначала не всё так понял. Увидел его с девкой молодой, идут в кафе, улыбаются. Он ее обнимает, двигает для нее стул. Я решил, что отец завёл себе молоденькую любовницу, попер в лоб, напролом. С претензиями! Оказалось, что это его взрослая дочь. Вот так я и узнал. Он просил не говорить тебе. Очень просил. Сказал, что расскажет сам. Потом, как выдастся удобный случай. Откуда ты узнала?
— Оттуда. По ходу, все знают! Кроме меня.
Дамир распахивает глаза.
— Да кто знает? Мам, ты о чем говоришь? Я думал, это секрет.
— Давно знаешь?
Сын отводит глаза.
— Дамир, отвечай. Ты давно знаешь?
— Год, — нехотя признает сын.
Ооооо….
ГОД!
Год.…
Год.
Целый год Дамир знает о том, что у него есть сестра внебрачная, целый год в курсе обмана Руслана и помалкивает.
Год, повторяю я про себя.
Двенадцать месяцев, три шестьдесят пять дней лжи и обмана.
Триста шестьдесят пять раз звучало от сына
Вслух или в переписке, неважно.
Он всегда желал мне доброе утро, у нас теплые отношения несмотря ни на что.
Триста шестьдесят пять дней утаивания Правды.
Миллионы возможностей сказать мне и ни одной попытки сделать это.
Руслан.…
Про него и думать не хочется.
Там, где всегда было пламя, теперь даже не пепел, а песок.
Руины замков иллюзий, которые были построены из песка!
— Год? — смотрю на сына.
Что же меня так переклинило?!
Не дает покоя эта цифра, что-то в ней есть.
Внезапно доходит.
— Ах, вот в чём дело! — тихо ахаю. — Ровно год назад отец вдруг решил все-таки подарить тебе дорогую тачку! Хотя всегда был против.
Разумеется, Руслан был против.
Наш сын — любитель острых ощущений, экстремал.
Дамир — причина наших с Русланом ранних седин.
Я давным-давно подкрашиваю волосы в салоне, чтобы не было видно седины. И если я, как женщина, это маскирую, то Руслан в свои пятьдесят четыре почти полностью седой.
Потому что сынуля с детства получил столько вывихов, ушибов и переломов, что по нему можно составлять пособие для студентов, изучающих травматологию!
Два с половиной года назад сын разбился на байке и завершил карьеру спортсмена-каскадера.
Месяц комы.
Полтора года восстановления.
Клятвенное обещание больше ни-ни — за руль, торжественное обещание впредь не лихачить на байке, а если ездить на машине, то быть только пассажиром.
И вдруг.… Руслан покупает сыну дорогую тачку.
Как сильно мы тогда поругались, мамочки! Как я орала на мужа, сорвав голос, как швыряла в него тарелки и вещи, выгоняя из дома…
Мне казалось, он потворствует приходят сына, которые могут привести к летального исходу!!!
Потом мы помирились, конечно…
Теперь же, оказывается, в тов время сын узнал о секрете отца и промолчал.
В обмен на дорогую тачку, которую недавно разбил!
И опять Руслан легко пожурил сына.
Вот в чём причина такого отношения.
— Дорого же обошлось отцу твое молчание.
— Что ты имеешь в виду?
— Всё просто, — шагаю к окну. — Папа купил твоё молчание.
— Мама, куда ты?!
Я вылезаю из дома через окно и захлопываю его, оббегаю дом так, чтобы не наткнуться на Руслана, быстро забегаю в наши комнаты. Благо, они на первом этаже, хватаю сумочки, ключи от машины.
Выбегаю обратно!
Лишь бы Руслан не очухался.
Видеть его сейчас мне противно…. Не могу.
Не хочу!
— Дина, стой! Дина!
Возле дома припаркован только мой Порш, машины Альки и её мужа не видно. Машины других друзей, что ещё не разъехались, как и машина мужа, стоят с другой стороны участка.
Если Руслан бросится следом за мной, то ему придется оббежать участок.
Он, конечно, в хорошей форме, но явно не быстрее моей машины!
— Давай поговорим! ДИНА! — громко несется мне вслед крик мужа.
— Пошел к черту!
Разговаривать сейчас мы будем только в одной плоскости — правовой плоскости развода и раздела имущества.
Руслан
— Давай поговорим! ДИНА!
— Пошел к черту! — донеслось в ответ.
Твою мать!
Бежать за ней? Я рванул обратно, едва не сбил с ног сына, вставшего у меня на пути. По сторонам, как тени, шмыгали друзья и отводили взгляды в сторону.
Вопреки тому, что Дина решила, будто все кругом знают об Амалии, это было не так!
Сын узнал. Рафик — тоже в курсе. Знаю, Дина его недолюбливает, но он, в своем роде, полезен. И я не заморачиваюсь, не оцениваю людей на степень кристальной чистоты, когда речь касается просто приятельского общения.
У каждого свои тараканы и вместе с ними — грешки, тоже свои…
Встряхни каждого и наберется немало.…
— Мама?
Сын заглядывает мне в глаза.
— Уехала.
— Плохо.
— Ты МНЕ это говоришь?
Двигаю сына рукой в сторону.
Чёрт, а….
Дина всегда была яркой, эмоциональной, местами даже взрывной.
Меня привлекала не только её внешность, мне нравилась она сама — такая женщина будет любить всей своей натурой — сердцем, телом и душой.
В мыслях мелькает: и ненавидеть, кстати говоря, тоже.
Аж мороз пробрал вдоль всего позвоночника.
Ладно.
Узнала, так узнала…
Бежать за ней сейчас нет смысла.
Полыхнет и успокоится.
Так даже лучше, поплачет, покричит, побьет посуду…
Мысленно готовлюсь к n-ным тратам….
Может быть, ещё и вещи мои пострадают…
Мысленно докидываю сумму, кратную той, что вообразил.
Лишь бы до тачек не добралась…
А вот это уже неприятно! Есть такая опасность, да….
Но я уповаю лишь на то, что пока Дина доберется до дома, её гнев поутихнет. Может быть, по пути в лесопосадку свернет, поорет там, будет пинать спиленные пеньки, и обниматься с деревьями, проживая эмоции. Однажды такое уже было…
Я бы хотел находиться рядом с ней в такие моменты. Но если в прошлый раз это был гнев бессилия, обезличенный, то сейчас он будет направлен на меня, и моё присутствие сделает только хуже.
— Может, за ней поехать?
— А, может, тебе помолчать? — рычу я. — Свали с моих глаз! Балбес.… Не мог держать язык за зубами?
— Пап, это твой разговор она услышала. Я лишь подтвердил.
— Надо было меня дождаться! Не разбалтывая детали.
— Так ты не собираешься признавать Амальку? — удивляется Дамир.
Амалия — хорошая, славная девочка. То, что даже наш сын, который рос один и мог быть эгоистом, почти сразу же принял сестру, говорит о том, насколько она мягкая и неконфликтная, располагающая к себе.
— Собираюсь! — гаркаю. — Теперь, будь добр, отцепись от меня. Ты, кажется, собирался гулять с друзьями? Так беги скорее! Прожигать свою жизнь — это единственное, что у тебя получается лучше всего!
Лицо сына вытягивается, в темных глазах полыхнула обида.
Ни слова не сказав меня, он покидает гостиную домика быстрым шагом и громко треснул дверью напоследок.
— Правильно, — раздается сбоку.
Рафик.
— Совсем берега потерял, — продолжает приятель. — Пусть немного возьмется за голову, пока снова не вляпался в неприятности.
Я тру виски, не в силах унять внезапно вспыхнувшую головную боль. Приятель тем временем продолжает:
— Знаешь, может быть, ему небольшой пропистон пойдет на пользу! Не дело ведь, пацан совсем молодой, а жизнь прожигает… Пользы не приносит, только седины — родителям.
— Спасибо, Рафик, — произношу с трудом, желая как можно скорее от него отделаться!
Прямо на три буквы послать не могу. Сейчас Рафик — посредник между мной и администрацией одного важного чинуши, к которому так просто не пробиться, но чьей поддержкой я хотел бы заручиться.
Тем временем, Рафик не отлипает, сжимает мою ладонь своей и даже обнимает.
— Ты мне как родственник, дорогой. За тебя переживаю всей душой. Ничего, всё образуется. Главное, все живы-здоровы, а ссоры в семье иногда бывают. Подуется твоя блондиночка и перестанет. В конце концов, ты в доме хозяин, и глупо обижаться на интрижку многолетней давности.
А вот это уже ценные слова, в них есть истина.
Дина ведь даже не захотела ничего выяснять, обиделась и полетела…
Могла бы выслушать.
Да, чёрт! Хотя бы прояснить детали.
Это было бы по-взрослому.
А то разобиделась как маленькая девочка: фу-фу-фу, вы все плохие, уйду я от вас! Детский сад «Василек» , младшенькая группа.
— Спасибо за поддержку, Рафик, ценно, — сдержанно благодарю я, отойдя в сторону.
Мне кто-то звонит.
Спиной и затылком чувствую взгляды: друзья уже перешептываются.
Скоро о моей внебрачной дочери узнают все, и никакого официального представления не понадобится! Слухи разойдутся как волны по воде.
Достаю телефон из кармана.
В мыслях — может быть, это Дина?
Звонит с претензиями и криками? Что ж, я бы послушал, пусть бы кричала.… Всё лучше, чем вот так взять и уехать! Не попрощавшись ни с кем.
Смотрю на дисплей….
Миг разочарования.
Звонит не Дина.
Амалия.…
Отвечаю.
— Привет, пап. Я тебе не отвлекаю? — спрашивает мягким голосом.
— Нет, не отвлекаешь, Амалька. Как дела?
— Отлично. Папа, ты, наверное, в переписку ещё не заглядывал, да?
— Нет, а что там?
— Я заняла первое место в личном забеге. Конечно, эти соревнования пустяковые, всего лишь региональные между сотрудниками банка. Не то, что спорт, которым Дамир занимается, но…
— Первое место? Умница. Фото есть?
— Правда умница?! — отзывается дочь. — Да, фото есть. У меня кубок за первое место. Взглянешь?
— Да, конечно.
Невольно испытываю гордость: тяга к спорту в обоих детях от меня.
Моя любовь к спорту, помноженная на взрывной характер жены, дала результат в виде увлечения Дамира экстремальными видами спорта.
Вот и Амальку тоже в спорт тянет. В любительский, правда… Но пусть лучше так, чем профессиональный спорт с его работой на износ и травмами.
Дочь у меня всё-таки замечательная.
И я в глубине души понимаю, почему Дину так взорвало.
У нас с ней тоже могла быть… дочь.
Если бы не трагедия.…
Дина
Да пошел ты, козёл.
Отталкиваю телефон по столу и переключаюсь на паршивый кофе и слишком сладкий, вредный, слипшийся пончик.
И то, и другое куплены на заправке.…
Я заехала залить бензин и решила немного перекусить, перебить горечь новостей, свалившихся мне на голову.
Кофе и пончик — как пошло, сладко и невкусно.
Если убрать из составляющих сахар, останется горечь пережженного кофе и тесто, в котором вязнут зубы — точь-в-точь, как новость о внебрачной дочери моего мужа.
Которую он собирается признать…
Наверняка праздник решил закатить по этому поводу, а я, коза такая, взяла и всё ему испортила.
Даже в таких дружных, тесных компаниях, как наша, слухи расходятся ооочень быстро. Уверена, эти слухи пойдут и дальше!
Возможно, Руслан хотел поговорить со мной и сначала продавить под согласие, а потом при всех признать Амалию, ещё и сделать это помпезно, на широкую ногу, но.… Облом-облом, дорогой!
Теперь все друзья, друзья-друзей, знакомые друзей будут обсасывать и смаковать сладкие косточки последних сплетней — жена Тахирова устроила скандал и бросила мужа прямо на празднике, узнав, что у него есть внебрачная дочь.
Теперь новость не будет яркой и красивой.
Это было. есть и станет новостью с душком мерзкой гнили.
Кушай, дорогой. Кушай и не обляпайся!
Снова сообщение от мужа.
Не дождешься.…
Можно ехать дальше, наверное, но я покупаю ещё один гадкий кофе и ещё один сладкий, липкий пончик, только теперь уже не с ванильной глазурью, а с шоколадной.
Мысленно храбрюсь, конечно же, даю себе этаких звонких щелчков перед носом, но.…
Мне рыдать хочется.
В голос.
Слезы то и дело подкатывают, но глаза скрыты очками, и те, кто случайно скользят по мне взглядом, ничего не должны видеть.
Или гора бумажных салфеток никому не даст обмануться?!
Новый входящий звонок.
Старшая сестра, Марьям, звонит.
На этот раз я не игнорирую, отвечаю.…
Мы с ней одни друг у друга остались, маму похоронили два с половиной года назад. Такое сближает даже тех, кто совершенно разный по духу.
— Привет, редиска, — говорю ей.
— Привет, поганка, — отвечает она, зевнув.
Мы не оскорбляем друг друга, просто припоминаем старые, детские прозвища.
Я называла её редиской за то, какой вредной она была, и за то, что краснела аляпистыми пятнами на лице, когда злилась. Она в ответ называла меня поганкой — потому что я была бледной-бледной, а волосы почти белыми очень долго, пока не не пробился более золотисто-русый оттенок.
— Чего мне твой муж названивает? — бурчит она. — Что случилось?
— Почему обязательно должно было что-то случиться?
— Потому что он звонит мне, только когда что-то стряслось. Опять Дамир влез куда-то? — уточняет. — Ремня мало давали. Или не давали вообще, да? Вот и вырос мальчишка взбалмошным.
— О, ну ты, конечно, спец по воспитанию детей, бездетная ты наша!
— Значит, не сын.… — тянет она. — Если бы что-то с сыном случилось, ты бы не ерничала и не тыкала меня в бездетность.
— Всё в порядке.
— Врёшь же! Колись.… Вы и так меня разбудили, я после операции и перелета отсыпалась.
Сестра живет на другом конце страны, она очень хороший хирург-офтальмолог.
— Что ж, ты сама напросилась. Мы праздновали на даче, я услышала разговор мужа с его приятелем. Он хвастался внебрачной дочерью. Говорит, скоро признает её официально. Судя по всему, деваха уже не маленькая. Как тебе такой подарочек на серебряную свадьбу?
Сестра молчит, судя по щелчку зажигалки, хочет покурить.
— Дерьмово. Дочка, говоришь?
— Ага. Сука, как больно, — вырывается.
— Ну.… — снова чиркает зажигалкой, никак не получается раскурить сигарету. — Ты же ему дочку так и не родила.
— Не напоминай, — прошу мертвым голосом.
— Кому-то надо.
— Муж уже напомнил, не переживай.
— Что сказал?
— Ничего не сказал. Просто сама ситуация, его довольная морда…
— Аааа.… Ты не с ним сейчас? Сбежала?
— Да.
— Дура. Он всегда хотел дочку. Надо было попытаться снова. Это я… уже старая пепельница, родить не смогу, а ты — вполне.
— Ещё не отболело, Марьям. И, понимаешь… Это не так уж и важно. Она
— Вот звиздюк! Выпороть бы его… Помнишь, как нас батя воспитывал за плохие оценки? Не дай бог, тройка! — посмеивается. — Ооооо….
— Не напоминай.
— А ты сыну скажи… Скажи, пусть виноватым себя почувствует, что у тебя умерла дочка, — подначивает сестра. — Скажи.
— Но…. он же не виноват. Это всё стресс.
— По чьей вине был стресс? Тебе больно, а этот звиздюк папину нагулянную прошмандэ в попку целует? Пусть знает, что стал причиной смерти РОДНОЙ СЕСТРЫ!…. — нагнетает. - И по матери, тоже. Не только по отцу!
Когда Дамир попал в аварию и был в коме, я была беременна.
Об этом знали только я, Руслан и моя сестра.
Мы планировали рассказать всем чуть-чуть позднее.
Возрастная мамочка и папочка, мы так давно хотели завести ещё одного ребёнка, и вот, наконец, всё совпало — возможности, время, я забеременела.…
Мы узнали пол, это была бы девочка, а потом — жуткая авария Дамира.
Сутки без сна.…
Стресс.
В больнице я, поднимаясь по ступенькам, поскользнулась на мокром, гладком камне и рухнула вниз.
Очнулась — ребёнка уже нет, спасти не удалось…
Тяжелее всего в тот период, наверное, приходилось Руслану: сын в коме, жена с травмой, потеряла ребёнка.…
Сыну мы потом ничего не сказали, он так тяжело восстанавливался, так болезненно осознавал, что больше не потрюкачит с пластиной в позвоночнике….
— И вот тебе благодарность. За всё. Что делать будешь, Дина?
— На развод подам. Муж лгал мне хрен знает, сколько лет. Сын уже взрослый. Что меня держит? Ничего…
— И все? Вот так просто. Ты ведь подумай. Там, наверняка и мать имеется, и она ждет.… момента, чтобы занять твое место. Уступишь ей Руслана?
— Руслан не трон, чтобы его уступать. И, если быть совсем уж честной, он никогда не был моим по-настоящему. Он принадлежал этой лжи! Обманывал меня годами.… Десятилетиями!
— Ты максималистка, Дин. Но жизнь не чёрно-белая. Подумай. Не хочешь мириться, хотя бы попорти им кровь и обосри все планы. Уверена, они уже думают, что через один ход окажутся в дамках!
***
Мы болтаем с сестрой ещё немного. Потом я понимаю, пора в дорогу, засиделась я что-то.
Но.…
Ещё кто-то звонит.
Номер неизвестный.
Отвечаю.
И сразу понимаю, что это она....
— Здравствуйте, Дина. Вы меня не знаете, но я — дочь вашего мужа и сестра вашего сына. Давайте дружить?
Дина
Давайте дружить?
Я едва не поперхнулась, вот это наглость..
Флюиды кота Леопольда, испускаемые этой девицей, меня совершенно не впечатлили.
А голосок-то какой.…
Елейный, милый.
Таким голоском легко можно лить лесть прямиком в уши.
Мужчины на такие голоса ведутся, думаю с неожиданной злостью.
Мужчины любят, когда им мягко стелят, когда заглядывают в глаза и делают смущенно-невинный вид!
О, как она бесит!
Раздражает.…
Пытаюсь успокоиться, сжимая пульсирующую переносицу.
Говорю себе: дети не виноваты в грехах родителей.
Амалия не выбирала, от кого родиться и при каких обстоятельствах быть зачатой.
Зря я так злюсь и ревную на факт её появления.
Пытаюсь себя убедить, что эта девушка не есть зло в чистом виде!
Но.…
Слишком много продуманности в её словах и появлении!
Была бы она скромняшка, не позвонила бы жене.… своего папаши!
— Дина, вы меня слышите? — она как будто даже шмыгнула носом, и её голос стал чуточку расстроенным. — Вот. Я так и знала. Вы мне не рады, а я ведь всего лишь хотела подружиться.… с мачехой.
— С мачехой?!
Однако.…
Аппетиты у девушки явно не как у аквариумной рыбки гуппи.
О нет.… Мне позвонила та ещё сучка-пираньюшка!
— С мачехой ты, Амалия, погорячилась, конечно.
— Почему же? — возражает она. — Мачеха — это жена отца. Мой папа — Руслан, а вы его — жена. Я думаю, нам стоит узнать друг друга поближе и найти общий язык. Принято считать…. Наверное, вы знаете, ещё из сказок, что мачеха — всегда злая ведьма или сварливая старуха! Но я уверена, что это не про вас, Дина. Как насчет встречи? Мы могли бы увидеться и посидеть вдвоём, в каком-нибудь атмосферном ресторанчике. Только мы, девочки….
Ты погляди, какая дуся.…
Сначала обозвала меня сварливой старухой, ведьмой, а теперь предлагает посидеть и поболтать, между нами, девочками!
— Ты и я, что ли?
— Для начала, — соглашается Амалия и добавляет. — Моя мама — прекрасная женщина.
Прекрасная женщина, которая легла под моего мужа!
Раздвинула рогатку, залетела и явно приперлась к Руслану, предъявив ему пузо!
— Как долго Руслан.… Вкладывается в тебя? — я делаю голос таким же, какой только что был у неё, когда она лила оскорбления под видом сладких слов мне в уши. — Другая бы на моём месте спросила иначе. Она бы спросила, много ли денежек ты выклянчила у моего мужа на свое содержание? О, а ещё другая на моем месте сразу бы послала тебя на три буквы и оттаскала за волосюшки прекрасную женщину, нагулявшую тебя от женатого мужчины… Как её, кстати, зовут?
Пока мы «болтаем», я пытаюсь вспомнить, есть ли на работе Амалия?
Имя редкое, я бы запомнила.…
Нет, не припомню, чтобы какая-нибудь Амалия работала у нас.
Конечно, я знаю далеко не всех, но вряд ли бы Руслан запихнул свою дочь на должность обслуживающего персонала из низшего звена.
Рафик обмолвился, что Амалия — умница, значит, показывает себя с хорошей стороны.
Значит, я бы её заметила!
Амалии у нас на фирме нет. Это точно.…
Но у Руслана полно приятелей, которые тоже владеют бизнесами.
Он вполне мог пристроить внебрачную дочурку кому-то из них.
Вот же.…
Меня простреливает мыслью: не на Рафика ли работает Амалия?!
Иначе, какая выгода этому мерзкому типу нахваливать внебрачную дочь моего мужа?!
Я же знаю Рафика, он ничего не делает просто так.
Всегда действует с умыслом, никому просто так не помогает.
Максимум, делает одолжение и всегда попросит оплату взамен.
Он же нарочно начал этот разговор о дочери с подвыпившим Русланом…
Чтобы я точно поскандалила.…
Ушла, громко хлопнув дверью.
Кажется, сестра была права.…
Меня хотят подвинуть!
К тому же не зря эта подлюка завела разговор о своей матери, прекрасной женщине.…
И я, черт побери, я выясню, кто это.
Хочу посмотреть в глаза наглой дряни!
***
Руслан
— Ты никогда мне не нравился!
— Спасибо, что ты перезвонила, Марьям.
— Мне твоё спасибо не нужно, Руслан. Мне нужно, чтобы ты оставил сестру в покое.
— О как…. Ну и заявочки! — усмехаюсь, закуривая.
Ловлю на себе осторожные, но полные любопытства взгляды.
И…. Да пошло оно всё!
Мне здесь больше нечего делать.
Моя семья покинула этот праздник…
— Ты мне никогда не нравился, — повторяет Марьям. — У тебя на роже было написано, что однажды ты разобьешь сердце моей сестре.
Взяв ключи, выхожу. Прощаюсь взмахом руки с теми, кто встречается по пути.
— Это взаимно, Марьям! Ты тоже никогда мне не нравилась.
В семье вся красота досталась Дине, а Марьям — высокая, широкоплечая, как мужик, с невзрачным лицом. Но хирург от бога, её очень ценят.
— Праздник, конечно, удался на славу. Серебряная свадьба, все дела. Все-таки ты сыграл ту свадьбу, которую обещал сестре. Вот только финалочка подкачала, — смакует свои слова Марьям.
Дина говорила, что называла сестру редиской.
Но это не редиска. Это самая настоящая горькая редька!
— Можешь сказать мне ещё парочку гадостей.
— Ты заслужил!
— И всё-таки я от души говорю тебе спасибо! — отвечаю я повеселевшим голосом. — Потому что… Знаешь, почему?
— Нет.
— Из твоих слов я понял, что ты дозвонилась до Дины. Значит, с ней все в порядке.
— Знай, я буду советовать сестре бросить тебя, козла! Я всегда считала тебя козлом.
— Даже теща, царство ей небесное, так меня не пилила, как ты. Решила взять ее роль на себя и перещёголять? Или просто до сих пор никак не угомонишься? — тихо посмеиваюсь.
Марьям — моя ровесница. Она была подругой моей двоюродной сестры…
Мы познакомились на одной пьяной вечеринке, и она, изрядно напившись, строила мне глазки, навязалась, чтобы я отвез её домой.
Я решил её отвезти, не потому что рассчитывал на секс, хотя, она была настроена дать мне!
Просто я считал, лучше пьяненькую Марьям отвезу я, чем она нарвется на какого-нибудь ублюдка, который воспользуется пьяной девушкой, не посмотрев, что она страшненькая.
Я отвез Марьям домой, дверь открыла Дина, и я.… пропал.
Один раз и навсегда.
Казалось, мне всегда будет достаточно лишь её одной.
— Но теперь ты — старый гулящий козел.… От всей души желаю тебе оказаться рогатым! — смачно произносит Марьям. — Пусть Дина как следует оторвется!
Мысль о том, что я стану рогатым, мне очень не понравилась!
Просто вывела из себя.
Моя Дина и какой-то левый мужик?!
Посягнет на МОЁ?!
Ни за что!
Да кто вообще разрешил Дине гулять и смотреть по сторонам, глазеть на других мужиков?!
— Так. Ты что-то знаешь?! Куда поехала Дина?! Говори!
Дина
— Где ты была?!
Дверь кабинета захлопывается с треском.
Матовое стекло жалобно дребезжит, будто вот-вот осыплется вниз осколками.
Я отталкиваюсь ногой от пола, отъехав немного назад в кожаном кресле. Руслан шутил, что мое кресло, кресло директора отдела продаж, дороже и значительно больше, чем его кресло — кресло биг босса крупного застройщика.
— И вам доброго понедельника, Руслан Маратович. Что-то хотели?
Взгляд мужа пронизан бешенством.
Он будто сканирует меня.
Насквозь.
Муж сканирует меня, как рентген.
Ничего не утаить под таким взглядом?
В другой раз я бы загорелась и возбудилась от ревности, горящей чёрным пламенем в его глазах.
Но сейчас давлю в себе эти непрошеные эмоции с легкостью.
В моих чувствах горечи гораздо больше, чем всего остального.
— На вы?! Серьёзно, млять?!
— Предельно, — цежу сквозь зубы. — А что?
По коридору туда-сюда ходят сотрудники.
Дверь совсем не преграда для звуков.
Взбешенный Рус, стервозная я.…
Слишком много людей прошмыгнуло мимо кабинета.
Не хватало нам ещё слухов и на работе, да?!
— Тебя не было дома. Ты не ночевала у нас дома! — подчеркивает Руслан. — Вот что! Ты не считаешь, что это перебор, Дина?
— Мы на работе, Руслан Маратович. Если у вас нет претензий ко мне, как к руководителю отдела продаж, то прошу покинуть мой кабинет, — сверяюсь с часами. — Через десять минут у меня созвон с агентством недвижимости.
— На вы?! Нет, ты серьёзно?
— Предельно. Так, что… Есть ко мне вопросы?
— Есть! — гаркает. — В мой кабинет. Живо.
— У меня созвон, — напоминаю ему.
— На одном месте я вертел все эти агентства. Отмени. Это приказ, Дина. Как к подчиненной! — подчеркивает. — Не будешь через пять минут у меня в кабинете, получишь.… предупреждение. Не явишься ещё через пять — выговор! С занесением в личное дело.
Я сверлю этого сукина сына пристальным взглядом, словно готова пустить ему кровь.
Он в ответ бомбит огненными шарами ревности и негодования.
Неужели он так сделает?
Проверять не хочется.
— Я отменю созвон. На сегодня. Первый и последний раз.
— Пока ты работаешь на меня, отменишь столько раз, сколько понадобится, — круто разворачивается и выходит.
Ему под ноги попадается зазевавшийся сотрудник, одетый не по дресс-коду, и бедолаге досталось.
Попал под горячую руку Тахирова.
На свое рабочее место полз на полусогнутых ногах, а все остальные сотрудники, услышав профилактические крики начальства, ещё усерднее взялись за работу.
***
— Присядь.
— Я постою, — отвечаю Руслану, появившись в его кабинете.
— Дина, — вздыхает. — Давай не будем ругаться. Присядь и будь добра, скажи, где ты была?
— Не дома. Более точного ответа не будет.
— Твою мать. Мне не по себе, признаюсь.
— Мне тоже. Вести подобные разговоры на работе, где полно лишних глаз и ушей — удовольствие малоприятное. Или в этом и состоит твой расчет? Поскандалить! Но так, чтобы все решили, будто ты изо всех сил пытаешься сохранить семью, а жена, коза такая, сама все разрушила! В этом твой план?
— Мы снова на ты. Прогресс, твою мать. Так где ты была?!
— Там, где не было тебя. Всё просто.
— Бесит, когда ты такая. Дина….
Руслан останавливается и смотрит на меня, играет желваками на скулах, сводит брови к переносице, ищет взглядом по сторонам. Так он всегда собирается с мыслями, чтобы сказать что-то, не очень приятное или то, что он говорить не хочет, но должен.
— Я виноват. Но моей вине дохреналион лет, Дина. Должен быть срок давности у
Он сказал много всего, но я запомнила и зацепилась лишь за слова: «Должен быть срок давности у
— У таких — это каких, Руслан? Сколько лет Амалии?!
— Дина, давай мы поговорим не в таком тоне. Прошу. Здесь не самое подходящее место!.
— Ой, да что ты.… Теперь тебе место неподходящее?! А что так… Несколько минут назад офис был подходящим местом, чтобы орать мне «где ты была?!» Но теперь, когда я задала прямой вопрос, который требует прямого и немедленного ответа, офис вдруг стал неподходящим местом для подобных бесед. Я ещё раз повторяю вопрос: сколько лет Амалии?
— Тогда я задам свой. Где ты ночевала?!
— А вот не надо пытаться перевести внимание! Перекладываешь. Юлишь. Трус! — взвизгнула я и схватила с полки увесистую награду — один из прошлых призов Тахирова. — Как ты собирался открыто признать нагулянную дочурку, если у тебя язык не поворачивается сказать мне правду?!
— Двадцать два! — повышает голос. — Довольна?!
— Двадцать два, — повторяю я, медленно опустив руку.
Признаюсь, хотела швырнуть тяжеленный предмет и что-нибудь разбить, но.… перехотела.
Перегорела.
За одну секунду погасла.
Дамиру двадцать три.
Внебрачной дочери двадцать два, значит, мы были женаты, и у нас был сын, когда муж мне изменил.
В самом начале брака…
— Подлец.
— Я могу объяснить.
— Не важно. Ты подлец и гадкий блядун. Ты мне все эти годы лгал. Так долго.…
Я отступаю назад.
Руслан смотрит исподлобья: он не любит чувствовать себя виноватым, ему тяжело даются признания себя неправым.
— Если бы я сказал сразу…
— Я бы тебя бросила, — перебиваю. — Подлец. Сыну был годик… В годик Дамир тяжело болел пневмонией. Я лежала в больнице, а ты, значит, девок потрахивал. Прекрасно!
— Нет, не так. У тебя плохо с математикой. Когда ты лежала в больнице, я узнал, что у меня есть дочь….
— Удобный момент. Жена в больнице со слезами и истериками, сын на грани жизни и смерти, а у тебя опачки.… замена нарисовалась. Замена сыну, если тот вдруг не выживет, и замена жене, да?!
Руслан хватается за голову.
— Прекрати! Что ты несешь?! Как у тебя в голове вообще такие мысли рождаются?!
— Кто эта баба?! Которой ты присовывал?!
Я лихорадочно считаю, пытаюсь понять, в какой момент нашей жизни он мне изменил. Что было не так? Почему Руслана потянуло на сторону?!
Все-таки лишние килограммы виноваты?!
Выходит, что так… Выходит, он мне изменил, когда я только-только родила, ах ты… скотина!
Дина
— Куда ты направляешься?
— К себе.
Руслан догоняет меня в коридоре, дёрнув за руку.
— Мы не договорили.
Я зыркнула в коридор, сотрудники сидели по своим местам, в коридоре возле кулера топтался программист, но и тот предпочел шмыгнуть обратно в свой кабинет, чтобы не попасть под раздачу.
Однако пустой коридор создавал ложное впечатление, что мы можем говорить открыто.
Ничего подобного!
Здесь даже у стен есть уши…
— Мы не поговорим и не договоримся, Руслан. Отпусти мою руку.
Он перевел взгляд вниз и покачал головой.
— Отпусти. Мою. Руку. Лучше хватай так.… бабу, которую накачал спермой по самые уши так, что она понесла. Не мог хотя бы гондон натянуть? — шиплю.
Глаза Руслана вспыхивают. На запястье дыбом привстают волоски.
Он завёлся, что ли?
Отступаю назад.
Муж провожает меня потемневшим взглядом.
— Это не конец, Дина.
— Если ты ещё не понял, то это конец нашему браку. Классный сюрприз получился на серебряную свадьбу. От души тебе большое спасибо! И, когда соберешь весь честной народ, чтобы расцеловать в румяные щечки внебрачную дочку, не приглашай меня на этот праздник. Я не приду! Зато тебя поддержит сын. Кстати, он в курсе, что ты считаешь его никченым прожигателем жизни?!
Во время моей речи Руслан подает какие-то странные сигналы глазами — хмурится, делает страшный вид, едва заметно качает головой, будто хочет, чтобы я замолчала.
— Что?
Я замерла.
Дамир?!
В офисе?
Что это с ним?
Я разворачиваюсь и замечаю, как омрачилось лицо сына. У него в левой руке — подставка под два стаканчика кофе, и крафтовый пакет, наверное, с выпечкой.
— Черт побери. Дамир, ты всё не так понял! — вздыхает Руслан.
— Снова я всё не так понял. Вот же болван, да? Тупица никчемный! — хмурится сын. — Вы даже на работе ругаетесь. Может быть, разнесете здесь всё в хлам? И только потом поговорите? Мам, держи. Твой любимый, — передает мне подставку и уходит.
Спина идеально прямая, походка — твердая.
Я держу в руках стаканчики с кофе, чувствую запах карамельного сиропа.
Действительно, мой любимый, как и сказал Дамир…
Но на душе кошки скребут и, кажется, несмотря на сладкий сироп, сегодня этот кофе для меня будет особенно горьким.
— Я, кстати, не считаю Дамира ни болваном, ни бесполезным юнцом, — тихо говорю мужу. — У него была блестящая спортивная карьера, которая оборвалась на пике. Он просто ищет свой путь, осознавая, что больше никогда не сможет заниматься тем, что ему по душе. Но куда твоему сыну до золотой доченьки, да? Держи! — толкаю ему в грудь подставку с напитком. — У меня выходной.
— Что? Как? Когда?
— С этой минуты. Без содержания. А ещё можешь оформить мне выговор. Оформить и подтереться им, потому что мне плевать.…
***
Руслан
Жена ничего не желает слышать!
Поговорить не хочет.…
Как с ней найти общий язык?
Ее импульсивный характер мне всегда нравился….
Мне невероятно хорошо с ней — с такой зажигательной, импульсивной женщиной, живущей здесь и сейчас, эмоциями и чувствами.
Секс с ней выше всяких похвал!
Виноват ли я? Разумеется, вины не отрицаю.
Но стоит ли рушить многолетний брак с ЛЮБИМОЙ ради одной-единственной ошибки?
Сто лет в обед моему проступку…
Могла бы выслушать. Но она обиделась, что кто-то узнал раньше неё, и понеслась…
Ещё и в офисе поругались, и сын убежал, с видом обиженки.
Нет, я не считаю сына никчемным прожигателем жизни, Дина сгустила краски. Но я искренне уверен, что ему пора бы встряхнуться и начать жить своим умом, ценить то, что у него есть — ЖИЗНЬ!
Жизнь — это самое главное, пусть без сумасшедшего риска, но только ли в одном риске заключается смысл жизни?!
Да, судьба иногда бывает той ещё сукой, подножку подставила! Но где подножка, падение, там и возможность роста.
Так что бегать за сыном и дуть ему в попку не стану.
Гладить и целовать по упрямой голове — тоже!
Пусть берется за ум, черт побери.
С остальным мы разберемся, поговори по-мужски.
Дина, понятное дело, переживает за нашего единственного сына…
Я тоже, млиин, переживаю.
Иногда спать не могу, как думаю о том, что Дамир мается неприкаянным и без своего увлечения из сильного и целеустремленного, независимого парня превращается в маменькиного и папенькиного мажора.
Не такой жизни я ему желаю!
Поэтому я подавил в себе желание позвонить сыну и не стал бежать за женой…
Потому что чувствую, что сорвусь и примусь укрощать её взбесившийся нрав.
Может быть, зря, конечно! Надо было просто поймать, скрутить, перебросить через колено и отшлепать хорошенько. Потом зацеловать и залюбить до умопомрачения.
Доказать, что она — одна в моём сердце королева.
А связь на стороне и, как следствие, плод этого проступка — лишь ошибка.
Оступился разочек.…
С кем не бывает!
Молодой был, глупый…
За два с половиной месяца до родов врач выписал жене запрет на секс, а у меня аппетит — зверский, и стояк, как у жеребца.
Расслабился лишь единожды.
Поплатился…
Но Амалия ни в чем не виновата. Она не должна отвечать за грехи отцов, поэтому предвзятого к ней отношения я не понимаю.
Если бы Дина посмотрела на ситуацию моими глазами…
Но, увы, она не хочет этого делать!
Нехорошо, конечно, что все вылезло наружу именно в моменты празднования нашей серебряной свадьбы…
***
Позднее этим же днем до меня дозвонилась помощница по дому.
— Руслан Маратович, Дина приказала собрать все ваши вещи. Подскажите, пожалуйста, как вам будет удобнее.
— Что-что? — переспрашиваю. — Что Дина приказала сделать?
Я отвлекся от мыслей о скандале.
С большим трудом, но.… отвлекся работой!
На телефон внимания не обращал. Там, оказывается, пропущенные сообщения появились — от жены, от дочери, от матери дочери.
Этой-то чего надо?
Ладно, посмотрю потом. Вот чат с женой открываю.
Фото нашего дома и подпись Дины
Я бы потянул с признанием ещё немного, подольше… Чтобы не омрачать наш праздник, который удался на славу…
Теперь семья развалена скандалом — удался, так удался.
Понимаю, Дина обижена.
Но выселять МЕНЯ вот так?! Это уже чересчур!
— Вот я и спрашиваю, — звучит в динамике голос Елены, помощницы по дому. — Как вам будет удобнее сложить вещи, Руслан Маратович? И по какому адресу отправить?
— Ерундой не страдай. Никуда я не переезжаю! Все мои вещи на месте оставь.
— Не могу, — шепчет Елена. — Если вы отказываетесь, то у меня распоряжение.
— Какое же?
— Облить всё бензином и сжечь.
ТВОЮ МАТЬ, ДИНА!
Это уже перебор!
Что делать с этой бабой? Её как будто укусила муха, вызывающая лихорадку.
А впрочем.…
Может быть, так и надо!
Может быть, и нет в нашем браке любви, потому что нет тепла и искренности со стороны Дины.
Как ни крути, но в этом браке она всегда работала и никогда не посвящала всю себя семье — мне и сыну.
Вот и результат.
И как на фоне этого выигрышно смотрится теплое фото от дочери — накрытый домашней снедью стол и мягкое предложение:
И что же выбрать: скандалить с женой или провести время вдали от неё, чтобы дать нам обоим остыть?
Дина
Я ждала, что Руслан, возмущенный своим выселением, прилетит и устроит разборки. Но… муж не приехал.
Вот так.
Козел!
Больно надо было видеть твою мерзкую рожу изменщика.
Но, как ни крути, на душе скребли кошки.
Скребли и скребли без конца.
Я никак не могла переварить два факта.
Факт первый — Руслан мне изменил, когда я родила Дамира.
Факт второй — внебрачная дочь моего мужа объявилась, когда сын был в коме, а я лежала с выкидышем и лила слезы литрами.
И в том, и в другом случае Руслан.… утешился.
Первый раз потешил свою мужскую похоть.
Второй раз нашел замену потерям…
Как ловко все получилось: я потеряла дочь, сын, честно, мог бы и не выжить, а у мужа, кобеля, уже готовенькая семья под боком — дочь и её мать!
Ловко, да?
Хорошо!
Отлично просто.…
И стараться не надо, не надо подниматься с нуля, шагать вверх рука об руку, оступаться, падать, но все равно оставаться вместе.
Руслан уже состоятельный бизнесмен, видный мужчина, несмотря на свои пятьдесят четыре года…
Не могу простить. Нет, не могу!
Так что я всё делаю правильно — развод и девичья фамилия.
К черту!
***
Позднее звонит Аля, интересуется, как у меня дела.
— Все уже знают, — со вздохом говорит она. — Новость о том, что у Руслана есть вторая семья, облетела за короткий промежуток времени всех наших друзей, друзей их друзей, родственников и просто знакомых.
— То-то у меня уши горят! И лицо… словно факел.
— Твой что говорит?!
— Хрен его знает. Я слушать не стала. Шмотки его выбрасываю… Вот, основную массу домработница уже убрала, мелочевка осталась. Как вышвырну! — говорю с запалом.
Один из пиджаков Руслана остался висеть в дальнем углу шкафа. Сто лет он его не надевал!
Я дернула пиджак с плечиков, схватила ножницы и принялась кромсать дорогую ткань, представляя, что это — не пиджак Руслана, а он сам!
Вот так… Получай!
Дзынь.…
Лезвие ножниц нарывается на что-то во внутреннем кармане пиджака.
Заинтересовавшись, я проверила содержимое карманов.
Там небольшая бумажка, сложенная в несколько раз.
Я немного надрезала листочек, когда кромсала пиджак.
Разворачиваю.
И поцелуйчик — помадой!
В бумажке завернуты запонки.
Дешевка, откровенно говоря.
Руслан такие в жизни бы не надел.
Или из рук «всегда твоей» и дешевка — ценный подарочек?!
Ещё одна загадка.
Кто же ты, Л?!
— Почему именно сейчас?
— А?!
Я отвлекаюсь от созерцания записочки и переключаюсь на разговор с подругой. Её голос льется из динамика телефона. Мы на громкой связи.
— Я спрашиваю, почему сейчас? Вот столько лет ничего не смущало, никому никуда не хотелось, а сейчас, чё? Жмет? Невтерпеж? Двадцать два… Или сколько там.… Двадцать два года эта прошмандовка о себе знать не давала, а сейчас… Лезет в жопу. Без мыла!
— Да, ты права, Аль. Но, знаешь.…
Я ещё раз бросаю взгляд на записочку.
— Теперь я уже не уверена, что двадцать два года эта сучка сидела тише воды ниже травы. Возможно, Руслан обманывал меня все эти гребаные годы и всегда содержал эту бабу и их нагулыша!
***
Руслан
Утро выдалась добрым, но не совсем.…
Вчера я отрубился, просто выключился в гостях.
Проспал будильник, не сделал пробежку и контрастный душ, чего со мной не случалось давным-давно…
Я стараюсь соответствовать жене, она та ещё стильная и стройная штучка. В её хрупком, стройном теле встроен небольшой, но очень мощный энерджайзер. Как только её хватает на все, ума не приложу.
Честно говоря, я уже по ней скучаю.
Ведь если бы не вся эта ситуация, я бы вернулся с пробежки как раз в тот момент, когда она, закончив утреннюю растяжку, направляется в душ. Если хочет секса, всегда просит:
Это знак..… Наш белый флаг.
Эх, сейчас я бы не отказался принести Дине полотенце и потереть спинку, но вместо этого приходится быстро-быстро собираться, благодарить за пережженный кофе.
Не сделав ни единого замечания, потому что приготовлено от души, хоть и неумело.
Направляюсь в офис.
Попутно ловлю на себе заинтересованные взгляды сотрудников.
В них мелькает алчное любопытство и немного нездоровый интерес: люди охочи до сплетен. Обсосать новость, что в семье генерального назревает песец, это всегда интересно!
Наверняка все уже в курсе.
Теперь и представлять дочь не нужно, да?
Амалия обмолвилась, что хотела бы моего присутствия на праздниках. Мол, на Новый Год она всегда загадывала одно и то же: чтобы папа пришёл.
Я пропустил всё её дни рождения, все празднования Нового Года.…
Хотел устроить хоть что-то, но и тут всё обгажено вышло, мда.
— Руслан Маратович, вас уже ждут, — поднимается при моем появлении секретарша. — Я не могла его не впустить.
— Кого там принесла нелегкая? У меня были планы. Ладно, сиди. Разберусь, — машу рукой секретарше.
В моём кабинете у большого панорамного окна стоит Дамир.
— Привет. Не ожидал тебя здесь увидеть.
— Привет. Да, от бездельника, лоботряса и просто пропащего сына ничего приличного ждать не приходится, пап? — в лоб спрашивает он.
Вот только этого мне не хватало!
— Дина тебя настроила против меня?
— Я своим умом живу, — сощуривается гневно. Губы сложились в тонкую линию. — Я здесь по делу, пап. Если я такой непутевый сынуля, от которого нет никакой пользы, то….
Он делает паузу и улыбается.
— То будь так добр, верни мне мою долю. Деньгами, пожалуйста. В кратчайшие сроки.
Я мрачнею.
Такого поворота я не ожидал.
— Сейчас не время, мы на пороге…
— Ты! — перебивает. — Ты на пороге чего-то там, как всегда! А мне нужны мои деньги. Чем скорее, тем лучше.
Вот чёрт!
Всё-таки сын обиделся.
Или это Дина успела его настропалить против меня? Не могу поверить, что Дамир сам додумался потребовать свою долю именно сейчас.
Пока я перевариваю новость, сын уходит, отсалютовав мне пальцами напоследок.
Даже словами не попрощался.
А потом…
Звонок.
— Тахиров Руслан?
— Да, это я.
— С прискорбием сообщаю, что машина, зарегистрированная на вашу супругу, Дину Тахирову, пострадала в аварии.
Я вскакиваю.
Сердце грохнулось в пятки.
— Что?! А жена? Что с ней?!
В ответ — молчание.
— Что с моей женой?
— Спасатели делают все возможное, чтобы извлечь пострадавшую без серьёзных повреждений, но…
Руслан
Я стоял и смотрел, как спасатели распиливают покореженную машину, как огромными кусачками или ножницами, хрен знает, как назвать, откусывают куски металла от груды обломков.
Там виднеются очертания тела.
Кусочек яркой одежды.
Красный.
Дина любит красный.
Я обожаю, когда на ней красный.
Больше всего мне нравится её стильный костюм: узкие брючки, облегающие ноги от колен и выше, плотно сидящие на заднице, жакет, льнущий к её фигуре. Никакой блузки. Под тканью жакета — только бюстгальтер. Иногда нет и его.…
Шпильки.
Цок-цок-цок.…
Когда она в таком виде расхаживает по офису, кошмаря подчиненных, если они проштрафились, у меня в трусах все полыхает, а мысли то и дело улетают далеко от рабочего процесса.
Горжусь и ревную — адская смесь.
Сейчас моя женщина под грудой искореженного металла.
Новенький порш смяло так, словно он сделан из тонкой фольги.
Порш всмятку, а грузовику ман — хоть бы хны.
Водитель оправдывается неподалеку: мол, обгоняя, вылетела на встречку на большой скорости.
На участке, где стоит предупреждающий знак — возвышенность, а чуть дальше — обгон запрещён.
Совсем непохоже на Дину, она не лихачка. Совсем не лихачка!
В особенности, после того, как сын пострадал.
Пусть сын получил переломы, выкручивая на байке трюки, но жена с тех пор осторожничает. Я любил шутить, что она ползает, как улитка, добавить бы скорости…
Что с ней стряслось сегодня? Куда спешила?
Болван, мы поссорились. Она была взвинчена, она…
Слов не хватает.
Смотреть на разбитое авто невыносимо: в такой аварии можно выжить лишь чудом. Я начинаю о нём молиться, об этом чуде, игнорируя мысль. Противную такую мысль, от которой веет обреченностью: нашей семье создатель уже один раз подарил чудо, когда сын выжил и не остался в инвалидной коляске. Но подарил чудо не бесплатно, взял замен неродившуюся дочь.
Нельзя получить от мира больше, чем ты ему отдаешь.
Я суетливо перебираю: что можно отдать, чтобы получить жену живой?!
Лучше бы это был я!
***
Наконец, просвет получился достаточным для того, чтобы извлечь…
— Достаем тело. Осторожнее, ребят. Осторожнее! — командуют вдалеке.
Мне хочется орать: не смейте называть Её — телом!
Я мчу туда.
Несмотря на запреты, несмотря ни на что.
В ноздри забивается запах масла, бензина, перегретого металла, пота, крови.…
Какофония ароматов, среди которых я тщетно пытаюсь отыскать аромат духов.
Смешно, да? Дебил! Такого наплыва душащего омбре смерти не выдержит ни один, даже самый стойкий парфюм.
— Мужчина, вам туда нельзя. Мешаетесь! Стойте…
— Врача! Скорее.… — требую я хрипло, пытаясь прорваться через дпс-ников, мешающих мне подойти ближе.
Краем глаза замечаю, как врачи с носилками наготове, едва взглянув, отходят.
Качают головой.
— Что?! Не может этого быть! Не может! Реанимируйте её! Давайте же! Выполняйте свою работу, сукины дети! — ору я, захлебываюсь слюной и яростью, злостью.
Невыносимое отчаяние отравляет кровь.
Бессилие что-то изменить превращает в злобное чудовище, которому хватает сил отпухнуть троих здоровенных мужиков.
Они летят в стороны, словно кегли.
— Куда? Стоять!
Я отталкиваю всех, кто попадается на моем пути.
Все-е-ех!
Склоняюсь над женской фигурой, игнорируя кровь, мясо, обломки костей…
Боже!
Лицо смято, волосы — кровавая пакля.
Меня отшвыривает обратно.
Несет к обочине и долго-долго рвёт.…
Потом я смеюсь, чувствуя на корне языка горечь рвоты, а во рту — мерзкий, кислый привкус.
— Это муж, — говорит кто-то. — Кажется, у него истерика. Вколите ему успокоительное.
— Бедолага, увидеть жену в таком состоянии.
— В лепешку. Не было ни одного шанса выжить, увы.
— Даже чуда?
Они говорят так, словно меня здесь нет.
Ко мне движется медбрат, говорит что-то, тянет мою руку на себя. Я отталкиваю его.
— Это не моя жена.
— Что?
— Это не Дина. Не Ди-на.
Мне хватает сил подняться и подойти, ещё раз посмотреть.
Да.
Взгляд цепляется за деревянный кулон в виде медвежьей лапы, на простом чёрном шнурке, скольжу выше.
Волосы тоже блонд, но не холодный, лицо…
Даже в таком состоянии я отличаю, что это не моя жена.
— Это Аля. Альбина. Подруга моей жены.…
Как во сне, достаю телефон из кармана, набираю номер жены.
Она отвечает на пятом гудке.
— Чего тебе, Рус? Я сегодня на работу не выйду! — выдает она с претензией.
Бл.… Как я рад. Как рад слышать ее такой — полной жизни, взволнованной, пусть злящейся, но живой.
Живо-о-ой!
И это главное.
— Дин…. Дина, я тебя люблю, знаешь? Верь-не верь… После новостей. Мне плевать! Но я… Тебя… ЛЮБЛЮ!
— Ты пьяный, что ли?! Язык заплетается. У меня нет времени.
— Дин.…
Меня ещё качает эйфорией.
Наверное, это ужасно: погиб человек, а я так рад, так, сука, рад, что это не моя жена, что готов петь и плясать, пуститься в лезгинку готов.
Едва сдерживаюсь.
— Все, мне пора. У меня встреча.
— Дин, послушай. Алька на твоей машине уехала, да?
— Да, а что? Я одолжила. Мой подарок, как хочу, так и распоряжаюсь, а она… Всегда хотела посидеть за рулем красного порше. Мечта у неё такая.
Мечты-мечты.…
Кому-то дарят крылья, у кого-то отбирают жизнь.
— Все, Рус, мне пора. У меня встреча.
— Отмени, Дин. И сядь. Если стоишь…
— Что за шуточки, Рус?
— Дин, Аля погибла. В аварии. Я здесь. И я.… Я думал, что это ты…
В горле набухает ком.
Теперь запоздало раскатывает влагой, выступившей на глазах.
Отворачиваюсь: это просто ветер….
***
Дина
Спустя время
На похоронах Али собралось много народа.
Родные, близкие, друзья, знакомые, клиенты….
Мне до сих пор не верится, что её, моей лучшей подруги, больше нет среди нас.
Кажется, ещё вчера мы трепались по телефону, а потом она приехала ко мне. Мы под бутылку вина планировали грандиозную месть Русу и пытались выведать, кто же такая эта таинственная Л.…
Утром Аля проспала, надо было ехать на объект за городом, к клиенту. Я предложила ей взять свою машину.
Теперь подруги нет.
Мне стало на тысячу градусов холоднее, когда Рус сказал, что её не стало.
Больше всех над смертью Альбины скорбит ее бывший муж.
Тот ещё мудило, от которого она много натерпелась в браке. Стоит между двух взрослых сыновей и рыдает, до соплей.
Я хочу, чтобы это тягостная церемония закончилась, как можно скорее. Сегодня сыро и даже небо плачет над этой утерей.
Чтобы хоть как-то отвлечься от накатывающих слез я разбираю завал в личных чатах мессенджера.
Пальцы добираются до сообщения, отравленного мне тем утром.
Которое я так и не успела открыть.
Сообщение с неизвестного номера.
Там фото спящего Руслана, к его груди прижимается голыми сиськами женщина.
У нее темные волосы, разметавшиеся по мятой простыне.
Но лицо обрезано.
Дата.
Тот вечер, когда Руслан не приехал домой.
Накануне трагедии.
— Что-то не так, Дина? Ты в лице изменилась, — подходит муж.
Посмотри, какая заботушка.
Кобелина…
Дина
Руслан опускает руку на мою талию, прижав к себе. Я делаю шаг в противоположную сторону.
— Руки.
— Дина, — сердито шепчет. — Не будешь же ты устраивать сцены на похоронах!
— А ты? Будешь лапать меня под тем же самым предлогом?
— Я тебя не лапаю.
— Да кому ты чешешь, Руслан, а то я не вижу, что у тебя в трусах — полный аншлаг.
— Да, я соскучился, — говорит с тихим гневом.
— Иди с этой скукой к своей суке, пусть обработает хорошенько.
На нас начинают коситься посторонние, поэтому я замолкаю и отстраняюсь мысленно.
Подхожу к Тимуру, мужу Альбины.
К чёрту всё… Я провожаю в последний путь свою лучшую подругу и хочу уделить ей всё то время, которое осталось.
Тимур молчит, он вообще почти не разговаривает. Много делает, организовал все, как полагается, но неясно, что у него на душе. Он мрачный и много пьет. Я видела, как он хлестал из горла перед похоронами.
Потом — поминки.
Ещё одна тягостная процедура для тех, кто потерял любимых. Почему-то именно на поминках за столами начинаются обсуждения в стиле «ей там хорошо» и «хороших людей боженька забирает первыми», а потом все эти беседы плавно скатываются к обычным застольным пересудам, разве что без анекдотов.
Краем глаза замечаю, как Тимур потихоньку отдаляется. Поймав мой взгляд, задерживается. Я подхожу к нему.
— Хочешь уйти?
— Да. Кусок в горло не лезет. И все как будто пируют, — выдавливает он с трудом.
— Ты к себе?
Я достаю телефон, чтобы вызвать такси. Тимур пьян, ему точно нельзя садиться за руль. Я без машины осталась.
Так что такси — самый лучший вариант.
— Нет, не хочу. Там всё о ней, — вздыхает и трет щеку. — Я думал, это навсегда. Наконец-то, она. Ту самую встретил. И вот как.…
— Тогда давай к нам. То есть, ко мне, — исправляюсь.
Потому что вычеркнула Руслана из этого уравнения семьи.
— Отоспишься.
— Или напьюсь. У тебя с Русом классный бар.
Без толку убеждать его так не делать. Пусть напивается, но хоть под контролем будет.
Мы выходим, думая, что останемся незамеченными. Но Тимура тормозят его родители, говорят о чём-то.
— Я тебя догоню, — говорит он.
— Буду ждать тебя на парковке, такси пока не вызываю.
Муж увязывается за мной следом. Догоняет у парковки, останавливает, развернув.
— Так рано уезжаешь, Дина.
— В самый раз. Ты что-то хотел?
Из-за гибели Альки вопрос с разводом немного подвис в воздухе, но я намерена заняться им завтра же.
С самого утра. Не откладывая на потом.
— Поговорить. Мы так и не обсудили….
— Нечего тут обсуждать! — отрезала. — Презентуй свою дочурку, мне плевать. Развода ты не избежишь.
— Дина!
— Ну, что Дина, что Дина! Заладил одно и то же! Ты мне изменил, и у твоей измены уши торчат отовсюду. Отстань, Рус. Ради всего святого! Хотя бы сейчас мне глаза не мозоль. Я родного человека потеряла…
— Знаю. Иди, обниму.
— Нет! — пищу сдавленно в его медвежьих объятиях.
Руслан стоит на месте, немного покачиваясь, и держит меня крепко-крепко. Все мои попытки вырваться приводят лишь к тому, что я вспотела, как беговая лошадь, но не сдвинулась ни на миллиметр.
— Вкусно пахнешь, Дин.
Руслан зарывается носом в мои волосы, ставшие немного влажными у самых корней.
Вдыхает и выдыхает со знакомым рыком, а его мужское достоинство упирается в низ моего живота.
— Возбудился, скотина. Тут поминки, а ты….
— А я думал, что в машине — ТЫ! — возражает он. — Прилетел. Смотрел, как машину по кусочкам разбирают. И все это время думал, что там ТЫ. Это время я провел в аду.
Эмоции, заложенные в его слова, заставляют меня дрожать.
Поневоле скатываются слезы.
Так обидно, черт побери!
Почему из-за какой-то ушлой дряни я должна потерять все?! Все, включая обожание этого мужика!
Поднимаю взгляд, проверяя догадки. Муж смотрит так, что готов меня сожрать.
Я прижимаюсь теснее, провоцируя.
— Ты уже меня потерял, так что…
Отталкиваюсь от его груди, Руслан задерживает меня, опустив ладонь на задницу.
— Хрена с два! — заявляет упрямо и тянет меня к своему внедорожнику. — Давай здесь побудем, не у всех на виду.
Я не подозревала ничего, пока за мной не захлопнулась дверь, а муж не накинулся, подмяв под себя. Как оголодавший зверь, набросился с поцелуями, шаря ладонями по телу.
— Люблю тебя.
— Пошел ты.… Козёл! Кобель! Блядун старый!
— Скучаю! — напористо целует и сжимает грудь, со стоном.
— Я видела, как ты скучаешь. Мне о твоей скуке уже смски присылают.
— А? — спрашивает он, явно не соображая, о чем я говорю.
Ведь он хочет меня, а когда он хочет, тормоза отказывают, голова совсем не работает.
— Бэ, Рус. Слезь с меня… — шепчу заплетающимся языком.
От его поцелуев медленно, но верно уносит. Я тоже по нему соскучилась, но не хочу его… после другой.
Или все же хочу.
Внизу живота всё пульсирует горячей влагой…
Но не могу! Не могу.…
Он со своей второй семьёй все эти годы связь поддерживал, а сейчас, что?! Хочет, чтобы мы сидели за одним столом и улыбались друг другу?!
Я, он, наш сын, любовница моего мужа и его внебрачная дочь?!
Падишахом восточным себя возомнил?
И жену трахаю, и на любовницу его мужского желания тоже хватает!
— Дина, я разберусь. На нашей семье это никак не отразится.
— Уже. Отразилось!
— Отключи голову. Бл… На пять минут отключи, а? Дай насладиться тем, что мы живы. Я тебя люблю… Если бы ты знала, как сильно…
Распаляет поцелуями и ласками на грани.
Вот как из-под него, такого настроенного на секс, вырваться?!
И ведь совсем совесть его не беспокоит… Хочет устроить потрахушки в машине во время поминок!
Я решилась пойти на хитрость. Опускаю руку, расстегнув ремень и ширинку, дергаю вниз трусы. Он сразу же прижимается вздыбленным стволом к моей ладони и трется. Пытается задрать мое платье и одновременно стянуть с себя брюки с трусами.
— Ты с презервативами?
— Нет. Ты на таблетках же, — полуспрашивает-полууутверждает.
И да, и нет.…
— Эти дни совсем не до того было. Опасно.
— Я выйду, — обещает.
— Отпусти. Я за салфетками.
— Точно?
— Да.
Я заставила себя его поцеловать. Странно, но его поцелуи были все такие же горячие и вкусные, как и моя реакция на них.
Горечь же стояла в сердце, на физическом уровне я ещё не испытывала отторжения к мужу. Влечение было таким же сильным.
Руслан немного приподнимается, выпустив меня. Я быстро вылезла из-под него, проворно вынув телефон из кармана его брюк, обошла машину, вытащила салфетки и… ключи из замка зажигания.
— Дина? — запоздало очнулся муж.
Я захлопнула дверь и заблокировала машину.
Помахала ключами в воздухе и запустила их подальше, в кусты.
Вот так! Посиди здесь.
В своей чёрной тачке.
На солнцепеке.
Дина
Я убегаю с места преступления как можно дальше.
Если Руслан бушует, то это его проблемы.
Пусть посидит взаперти и подумает над своим поведением, скотина озабоченная. Торжество жизни над смертью ему доказать захотелось.… Совсем ничего не ёкает!
Думаю сердито, стараясь игнорировать, что тоже завелась.
Тем сильнее злюсь на саму себя!
Потому что я должна вычеркнуть предателя из мыслей и сердца. Вышвырнуть из души по щелчку пальцев и не поддаваться на его харизму и обаяние.
Тимуру отправляю смс о том, что жду его на противоположной стороне дороги.
Я — деятельная натура и не могу сидеть без дела, переключиться на горюющего мужа подруги показалось мне хорошей идеей.
Конечно, я ошибалась, но это было позднее.
А пока он отвечает, что подойдет через пару минут, я звоню сыну.
Дамир отвечает.
— Да, мам. Привет.
— Привет, Дам. Ты в городе?
— Да, а что?
— Хочу тебя попросить приехать в «Вавилон», на парковку. Через час-полтора. Там машина отца стоит…
— И? Че, отогнать нужно? Вы выпиваете, да?
— Не в этом дело, Дамир. Просто приедь, хорошо? И проверь. Это всё, что от тебя требуется.
— Че-то мне это не нравится. Что случилось-то? — забеспокоился Дамир.
— Ничего! — заверила поспешно.
— Знаешь, а мне так не кажется. Я щас приеду.
— Неееет, сейчас не нужно.
— Мам. Я еду, — отключается.
Вот чёрт!
Я хотела, чтобы Руслан немного побыл наедине с самим собой. В запертой машине. Без ключей и телефона.
Но на жаре, с выключенным кондиционером, я бы не бросила его надолго.
Поэтому просила сына приехать, чтобы он проверил.
Но, кажется, все мои планы идут наперекосяк.
Всегда должен быть запасной!
***
— Располагайся, Тимур. Выбирай любую из спален.
— Кроме хозяйской, да? Вторая дверь слева, если не ошибаюсь.
На секунду я задумалась.
— Можешь и туда прилечь, если хочешь.
Тимур адресует мне взгляд, в котором удивление проступает под пеленой чёрной тоски и боли утраты.
— А как же вы?
— А мы, Тим.… Мы с Русом разводимся.
— Из-за той сплетни о внебрачном ребёнке?
— Это не сплетня, Тим. Я слышала, как Руслан сам об этом говорил. Я собрала все его вещи и больше не буду спать здесь одна.
Не хочу ворочаться с боку на бок, вспоминая все ночи в объятиях предателя.
— Ладно, как скажешь. Но это позже, а пока… я спущусь к бару, если ты не против, конечно.
— Бери все, что хочешь. Но учти, если я посчитаю, что ты допился до зелёных чертей, то вызову бригаду и тебя будут промывать.
— Договорились.
— Ещё одно, Тим. У тебя есть хорошие знакомые программисты?
— Кое-кто имеется, а что?
— Хочу взломать телефон.
— Мужа, что ли? — догадывается.
— Да.
— Я понимаю, что ты обижена, но взламывать телефоны и рыться в переписках — это дно, Дин. Опустишься в грязный ил и будешь там барахтаться, в скользкой грязи. Погружаться в неё ещё больше, глотать, изматывать себя догадками. До тошноты. Так и с ума сойти недолго.
— Говоришь так, будто тебе это знакомо.
— В первом браке моя благоверная завела роман по переписке. Все началось с рабочей переписки с фрилансером, которого наняли со стороны, чтобы помочь доработать сайт. Постепенно хиханьки, хаханьки, новые шуточки, понятные им двоим. Перешли в личку, флирт и понеслась… Она пряталась от меня в ванной и не хотела секса, но уже была удовлетворена. Уже тогда надо быть бить тревогу, но я думал, что все наладится. Потом их роман перетек в реальную плоскость, и я начал разгребать эту помойную яму, когда стало уже слишком поздно. Думал, убью любовничков… Так что я и врагу не пожелаю искать и читать чужие переписки и чувствовать при этом себя лишним и одиноким. С Алей мне повезло, у нас всё сложилось, — он отвернулся. — Я в бар. Не буду советовать тебе программиста, уж прости. Делаю это ради тебя самой. Хочешь искать — найдешь. Но лучше рви сразу, если решила. Нет ничего хуже, чем сдирать лейкопластырь по миллиметру.
***
Я не стала взламывать телефон Руса.
Тем более, что через полчаса мне позвонил Дамир.
— Мам, ты чё?
— Чё? — в тон сыну спросила я.
— Ты бросила папу на жаре. Я позвонил приятелям, они вскрыли замок, все дела. Ты бы видела его… Он выскочил, красный, как вареный рак. А если бы его приступ схватил?
— Дамир, не надо читать мне нотации. Прошу.
— Это из-за Амалии?
— Амалия не появилась сама по себе, ты же большой мальчик и все прекрасно понимаешь.
— Так разведись. Но убивать-то зачем? — с укором произносит сын.
— Именно это я и пытаюсь сделать, но твой отец…
Кричу.
Уже в пустоту.
Вернее в короткие гудки, потому что Дамир сбросил звонок. В этом жесте я слышу его разочарование.
Сдерживаю злые слезы.
Плевать…
Тимур расположился в гостиной и расставил бутылки в ряд.
— Посоветуешь, с чего начать?
— Не понижай градус. И обязательно выпей вот этого симпатичного толстячка, — показываю на пузатую бутылку коллекционного коньяка, который стоит дохреналион денег.
Рус берег его на особый случай….
— Будет сделано.
***
Не сидеть без дела. Не сидеть без дела.
Эта мысль навязчиво бьется в моей голове. Я понимаю, что за жаждой деятельности я скрываю банальное нежелание оставаться со своими мыслями-страхами наедине. Иначе эти голодные звери меня сожрут и не оставят даже косточек.
Телефон Руса взламывать не стала.
Мы всё равно разведемся, так, может быть, Тимур прав? И мне не стоит уподобляться тем жалким истеричкам, которые накручивают себя ещё больше, перечитывая переписки?
Поэтому я отправила телефон в офис через курьера, а сама…
Сама же, набравшись духу, позвонила по номеру.
По тому самому номеру, с которого мне прислали фото.
Ответит или нет?
Прошло пять гудков.
Такое чувство, что и она тоже думала: ответить или не стоит?
Ответила.
Голос показался мне смутно знакомым.
— Встретимся? — предлагаю я, называю место. — Мятный кот, через полтора часа.
— Я могу не успеть.
— Ты успеешь, если хочешь занять моё место. А то я могу включить сучку, которая не захочет разводиться, и трунь-трунь… — изображаю грустную мелодию. — Что ты будешь делать?
— Я приеду, — обещает она.
Настало время посмотреть в глаза этой сучке!
Дина
Растерянно смотрю на миниатюрную брюнетку, сидящую в кафе «Мятный кот». Изящным, наманикюренным пальчиком она листает меню и иногда кривит чудо, какой хорошенький носик.
Она младше меня на пять лет.
Когда я родила, когда Руслан изменил мне, ей едва исполнилось восемнадцать.
И да, я её знаю.…
Накрываю лицо рукой.
Я бы никогда не подумала на Лильку Дятлову, младшую сестру лучшего друга Руслана.
НИ-КОГ-ДА!
Потому что.… Ну, она была мелкой, да?
Когда мы начали встречаться с Русланом, когда все закрутилось-завертелось…
Уже тогда Руслан был взрослым молодым мужчиной, который знает, чего он хочет от жизни. Мне восемнадцать, ему — уже двадцать семь. Разумеется, мама была против, когда мы начали встречаться. Она не хотела, чтобы я связывала себя отношениями с мужчиной, настолько старше. Боялась, что он меня совратит, развратит, поиграет и бросит, а я потом… ошалевшая от любви, сделаю с собой что-нибудь нехорошее.
По сути она оказалась права: совратил, развратил под себя, играл, но так сладко, что моё сердечко замирало. И не бросил.
Мы поженились.
Но….
Он мне изменил!
Господи.…
Изменил совсем с сыкушкой.
Лилька Дятлова — младшая сестренка лучшего друга Руслана, Артема Дятлова. Тема погиб в уличной драке. Он был из тех парней, которые всегда ищут неприятности и никак не выйдут из подросткового бунта. Когда у Руса уже намечался бизнес, была жена, вот-вот должен был родиться ребёнок, Тема Дятлов все ещё встревал в разборки, менял тачки и легкомысленно относился ко всему, кроме своей младшей сестренки, которую обожал.
Хлопаю себя по щекам: я до сих пор вижу Лильку мелкой, приставучей девчонкой! Совсем сопливой… Которая шутя дула губы, что Руслан на ней теперь не женится, потому что занят мной.
Я знаю, что Руслан обещал Теме позаботиться о Лильке. Дятловы планировали перебраться в Испанию, к отцу, который давным-давно ушел из семьи. Тема надеялся почему-то что Дятлов-старший, бросивший семью много лет назад, отчего-то сейчас очаруется двумя великовозрастными детишками и бросится помогать им устраивать жизнь в солнечной стране... Очередной проект Темы, который мог закончиться эпичным провалом.
Знаю, что после гибели Темы отец Дятловых вышел на связь и был не против увидеться с дочкой. Но сам не прилетел. Я знаю, что Руслан помогал с переездом в другую страну, помогал деньгами.
Надо преодолеть ступор и сесть напротив.
Как же горько, что опаснее всего оказываются те люди, от которых совсем не ждешь удара в спину.…
— Привет, Лиля.
— Привет, Дина, — расплывается в улыбке.
Милейшая до невозможности и выглядит значительно младше.…
Такой типаж.
Ей сейчас сорок, но с натяжкой можно дать тридцать с небольшим хвостиком. У нее мягкие черты лица и по детски округлые глаза…
Вся такая милая-милая плюшка, рева-корова Лилька!
И ведь я тоже писала ей, поддерживала и даже обнимала на прощание, когда мы отправляли милую маленькую сестренку погибшего друга к её отцу.
***
***
Я ошибочно считала, что он просто переживает потерю лучшего друга. Тогда так много навалилось: мои роды, гибель его друга…
Оказывается, дело было в другом, да?
Руслан просто переживал, что Лиля может взбрыкнуть и рассказать, что он переспал с ней?!
— Милая маленькая Лиля.… Знаешь, я ведь даже не подумала, что это была ты!
Лиля расплывается в улыбке, в которой нет ни капли тепла и милоты, только зубастый хват рыбы, которая лишь выглядит безобидной на вид, но потом разинет пасть и откусит по локоть.
— Ты всегда была самоуверенной тварью, — сообщает она. — И ты украла моего Руслана. Я лишь вернула историческую справедливость, переспав с ним. Пока ты располнела, как корова, лежала со своим брюхом в роддоме и стенала, не в силах разродиться, Руслан всегда был моим, — шепчет она. — Нас обвенчали.… и всегда сватали…
— Дурочка. Это же просто была шутка взрослых.… Он старше тебя на четырнадцать лет, какое, нафиг, сватали?!
— Он всегда был моим, — повторяет упрямо. — И я всегда знала, что отдамся ему, как только представится такая возможность.
Она молчит и сладко-сладко растягивает губы в улыбке, которую хочется срезать большим лезвием с её наглых губ.
— Руслан меня утешил. После гибели брата. Ох, как утешил… Такой горячий, страстный мужчина. С большим прибором… Как я на нем скакала, как он подмахивал мне. Как натягивал до матки, дергая вверх и вниз, мммм.… До сих пор помню его громкие рыки, стоны, животные толчки. А когда он поставил меня…
— Заткнись!
— На четвереньки и хорошенько взял сзади.… Я думала, что умру от очередного оргазма! — продолжает она, повысив голос. — Наверное ты, корова, которая должна была отелиться, ему совсем-совсем не давала секса. Иначе бы он не был таким голодным и не вертел меня всю ночь напролет.…. Утешая, разумеется, — добавляет она скромным голосом.
— И ты утешилась?! — меня трясет от гнева.
— Я получила свое. Он стал моим, а то, что он потом вернулся к тебе.… Это всего лишь обязанность мужчины, который слишком совестлив и несёт ответственность. Если бы не твоя беременность, всё было иначе. Но Руслан так радовался рождению сына… У меня не было шансов. Тогда не было шансов.… Но я улетала, зная, что во мне его семя даст всходы… И мне было так приятно тебя обнимать и помнить при этом себя липкой от спермы мужчины, которого ты, дура слепая, считала своим.
Маленькая продуманка!
Она жила эти годы в Испании, поэтому я не подумала на нее.
Выстраиваю цепочку в голове с трудом.
Или что-то не сходится, или я просто не могу, не хочу верить в то, что мой муж — такая скотина!
На чьи деньги Лилия жила в Испании? Уж не на Руслана ли деньги?
А он.…
Может быть, летал иногда к ней, а? Во время одной из своих командировок!
— Когда ты вернулась? — спрашиваю я и навожу на неё камеру телефона.
— Что ты делаешь?!
— Отправляю фото Руслану.
Дина
Отправив фото мужу, я отошла и села за соседний столик. Лиля оскорбленно зыркнула на меня.
— Что за фокусы? — возмущается.
— Не поняла.
— Ты демонстративно взяла салфетку, вытерла руки и отошла! — её голос визгливо вибрирует. — Ты.… Ты… Это унизительно!
— Ах, прости. Но я с тобой на одно поле даже посрать не села после такого. Тем более, за один столик с малолетней шалашовкой!
Как ещё назвать девушку, которая полезла к женатому мужчине, старше себя на четырнадцать лет?!
Конечно, наглости и смелости у некоторых молоденьких отчаянных девчонок не занимать, но это уже клиника.
Однако у этой медали есть и другая сторона, как назвать взрослого мужика, который заделал внебрачного ребёнка вчерашней школьнице?
— Да как ты смеешь! Я взрослая, красивая, состоятельная женщина. Да, я выгляжу моложе! — встав, побдоченивается и даже покрутилась. — Тебе о таком только мечтать и мечтать!
— В чем-то ты права, конечно. Не зря говорят, что маленькая собака до старости — щенок.
— Ты меня собакой сейчас обозвала?! — нехорошо сощуривает глаза Лиля.
— Аааааа, то есть с малолетней шалашовкой ты, в принципе, согласна, — хмыкаю я. — Но собака тебя возмутила. Чудно!
Мой телефон вибрирует.
«Где ты? Дина, прошу. Давай без сцен?» — ответ Руслана.
Да пошел ты!
Злюсь….
Опять он переживает только о своей репутации и только о том, что я своей эмоциональностью поставлю его в неловкое положение.
Вот и всё
Гребаный итог нашей любви…
Мы переживаем за внешний лоск и плевать, что внутри все прогнило и превратилось в мерзкую слизь!
— Сучка. Как же я тебя ненавижу! — голос Лили меняется, из милого воркования он превращается в низкий, полный какого-то едва ли не звериного рычания.
Я с удивлением смотрю на женщину, которая родила от моего мужа.
У нее, что, раздвоение личности?!
Сжав вилку в руке, она бросается на меня.…
***
Руслан
На моё сообщение Дина, разумеется, не ответила.
В этом вся она — резко выкрикнуть что-то на эмоциях и не договорить.
Кинула смс с фотой Лили и больше ничего не добавила.
Что ж.… Она узнала имя матери Амалии.
Это было ожидаемо. Но я всё равно злюсь, что Дина лишила меня возможности признаться во всем самому.
Спокойно.
Без лишних истерик и скандалов.
Бывают ситуации и похлеще, а так… чего друг друга шпынять?
Где же она?
Я ещё раз смотрю на фото и замечаю фирменную вывеску за спиной Лили.
Отлично, теперь я знаю, где находится моя жена и.… женщина, с которой я однажды ошибся, переступил черту.
Винил ли я себя в этом?
Первое время я места себе найти не мог, переживал. Ещё и Лиля.… Она всегда была доставучей, но я отмахивался от этого, как от проявления детских чувств. Но одна ночь всё изменила…
Слава богу, что она потом уехала. Больше никаких контактов.
Волнение и тревога сошли на нет.
Я так старался забыть о том, что оступился однажды, так рьяно взялся за семью, работу, отношения с Диной, что сам забыл и не вспоминал о проступке…
***
Возле кафе царит ажиотаж.
Стоит машина полиции, скорая помощь.
Дурное предчувствие цепляет меня за загривок, вгрызаясь острыми зубами до самого черепа.
Спешу внутрь….
Врываюсь.
— Что случилось? — мой голос гремит, как раскат грома, по залу кафе.
Я сразу замечаю Дину. Лиля сидит на полу с отрешенным видом. Почему-то на носилках — Тимур.
А он здесь откуда?!
— Что здесь стряслось?! — спрашиваю я.
В этот же момент начинает рыдать Лиля и проворно бросается ко мне, повиснув на шее.
— Руслан… Руслан! Как хорошо, что ты приехал… Она позвала меня на встречу и оскорбила… Она меня обзывала, насмехалась в лицо, угрожаааала.
— Как? Что… Черт.…
Отцепить бы её от себя.
Дина, посмотрев в мою сторону, лишь усмехается и вновь обращает внимание на Тимура, сжав его ладонь.
— Береги себя, герой.
— Лиля, дай пройти. Присядь. Успокойся!
— Забери меня! Забери отсюда… Уведи…
— Да-да, Рус, забери свою мелкую болонку! — повысив голос, замечает Дина. — Утешь! Ты ведь так хорошо на днях ее утешать бросился.
— Что ты несешь, Дина? Лиля… Да отцепись же ты! — гаркнул я.
Наконец, мне удалось ссадить Лилю на стул. Подхожу к Дине.
— Что. Ты. Несешь. Берегов совсем не видишь?!
— Я?!
— Рус, ты полегче будь. Твоя шалава кинулась на Дину с вилкой. Я видел… — немного пьяно говорит Тимур.
— А ты что здесь делаешь?
— Ничего… За Диной поехал на такси. Услышал, как она назначает встречу и поехал.
— Ты пьяный. Вдрызг. Тебе бы проспаться.
— Да, я пьяный, поэтому сам напоролся на вилку и ещё неудачно упал, подвернул ногу. Говорят, пьяным море по колено… Может быть, я неудачно упал, потому что не чувствую себя пьяным? — философски спрашивает Тимур, прикрыв глаза.
Тимура уносят на носилках.
Хотят проверить, есть ли у него сотрясение и правда ли он только подвернул ногу? Или в пьяном состоянии неспособен адекватно описать свои ощущения?
Мы остаемся в зале кафе. Я и Дина.
Лиля где-то там, на обочине моего внимание.
В центре — жена.
— Это правда? — спрашиваю я. — Лиля бросилась на тебя?
— Конечно, нет, Рус. Я же все выдумала! — отвечает она со злостью.
— Б.…ь! Мы можем нормально поговорить?
— Видимо, нет. Пока твоя болонка так настойчиво демонстрирует, что вы трахаетесь!
— Что?! Дина, давай мы отойдем от твоих домыслов и поговорим, как нормальные люди. Мы же в браке так много лет…
— Вот именно, Рус. Мы в браке так много лет, но ты идешь на поводу у алчной, наглой девки, с которой имеешь связь. Поверь, не я ее искала, но она меня! — тычет в лицо экраном телефона с перепиской.
Я забираю телефон, вчитываясь.
— Вот чёрт… Это фото. Я не понимаю, как оно было сделано. Дина, послушай, у меня с ней ничего не было.
Тушуюсь под взглядом жены, полным скепсиса.
— То есть было, но давно! Не сейчас.… Так… Я разберусь.
— Разбирайся. Но пусть твоя бешеная болонка ко мне больше не приближается. Все оформлено, милый! И то, что она продемонстрировала вашу связь, мне даже на руку. При разводе!
— Куда ты?
— К Тимуру! — разводит руками. — Друг семьи меня спас. Иначе бы эта больная выколола мне глаза или черт знает что ещё…
Лиля?!
Ищу её взглядом, сидит и смотрит на меня с мольбой. В глазах — слёзы.
Она могла напасть? Неужели!
Она же не такая…
Или всё же… Чёрт, а!
Здесь есть камеры? Надо составить нейтральное впечатление о случившемся…
Руслан
Дина уходит.
Не нравится мне, что Тимур трется вокруг нее, ошивается у нас в доме. Но и наехать на него сейчас не считаю правильным: мужик потерял любимую жену. Не знаю, как бы я сам себя вел, если бы в той аварии потерял Дину. Бррр.… Опять мороз вдоль всего позвоночника.
— Руслан, — тихо зовет Лилия.
Глаза на мокром месте, трогательное личико.
Амалия на нее очень похожа.
— Руслан, я…
— Какого черта, Лиль? Ты прислала моей жене фото!
— Это.…
— Не говори, что это фотошоп. Я узнал постельное белье, на котором спал. Это было недавно, в квартире дочери. Я уснул после ужина, на котором не было тебя. И вдруг какого-то хрена — фото! Такие, будто мы переспали. Я точно спал, даже проспал! Тебя там не было.
— Я…
— Отвечай! — требую я.
Ко мне подходит администратор, которого я позвал несколькими минутами ранее. Объяснил ему ситуацию, он обещал посодействовать. Камеры есть, но пишут не все.
— Все готово, можете пройти и посмотреть. В принципе, полицейские уже попросили эту запись… Мы готовы ее передать. Поэтому поспешите.
— Я в курсе. Мне для себя.
Просто удостовериться.
Не то, чтобы я не доверял Дине.
Но вдруг она на эмоциях немного преувеличивает?
Лилия поднимается за мной следом.
— А ты куда? Сиди!
— Руслан… — губы и подбородок Лили дрожат, придавая ей сходство с мопсом.
— Лиля, — сжимаю пальцами переносицу.
*** о прошлом ***
Эта девчонка всегда была проблемой.
Проблемой, с которой я по дурости переспал. Трахнул дуреху… Она так на меня лезла, выла, просто не отцеплялась в тот вечер, когда погиб Артем. Билась в истерике и слезах, но не забывала липнуть, обнимаясь, прижимаясь, умоляла взять её.
Я сопротивлялся до последнего, не мог оставить её в таком состоянии, она кидалась к ножам, рыдала, грозила, что покончит с собой. На некоторое время она уснула, я немного выпил, потом все снова пошло по кругу: слезы, причитания… Крики, что ей незачем жить, что ее никто не любит и не хочет.
Ещё этот прозрачный халатик…
Белье на тонких лямках.
Не железный же я, сорвался.…
Я нагнул ее над столом и трахнул без прелюдии.
Просто трахнул. Она не была невинной, встретила меня жарко подмахивая, извиваясь. Подо мной Лиля стонала и кричала во всю глотку, что любит меня.
Это был как угар.
Просто.… угар!
Несколько минут, чтобы сбросить напряжение и выйти в последний момент.
Но прерванный половой акт не защита от беременности.
Мне стало противно от самого себя сразу же.
Когда осознал всю глубину своего падения и проступка, хотелось выйти в окно с десятого этажа.
Но у меня любимая женщина в статусе жены и сын родился.
Я должен был стать для них лучшей версией мужа и отца.
Помню, как Лиля обнимала мои ноги, как ползала на коленях, умоляя не оставлять её.
Мне пришлось дать ей по щеке, чтобы привести в чувство.
Я приказал, чтобы она забыла о случившемся и больше не напоминала, не появлялась рядом.
Только при таком условии я согласился рассчитаться по долгам Артема и помочь Лиле с переездом к отцу в Испанию.
— Я могла бы остаться. С тобой, — предложила она.
— Я тебя не люблю, не хочу и мне противно от того, что здесь было.
— Но ты кончил!
— Я несколько месяцев без секса, потому что у жены запрет перед родами. С таким же успехом я спустил бы в кулак! — грубо ответил я. — Так, что, Лиль? Сама разберешься с проблемами и долгами брата или будешь помалкивать и поедешь к папочке в тёплую страну?
— Поеду к папе.
На том и решили.
Я и не предполагал, что та случайная связь.… дала свои плоды.
***
— Руслан, я…
— Какого хрена, Лиль? Да, я признал Амальку. Но в остальном все по-прежнему, понимаешь?! Я люблю жену! И то, что ты вставляешь палки в колеса даже сейчас, тебя не красит.
— Но я же люблю тебя.… Я так много лет тебя люблю!
— Сопли подбери. Ты больше не малолетка. Эти слезы и плаксивые мордашки не красят тебя, взрослую женщину. И за подставу с фото… Кого мне благодарить, а?! Кого? Тебе или дочь?!
— М-м-меня. Амалия была не в курсе, — улыбается слабо. — Прости-прости-прости-и-и!
— Уйди, Лиля. Видеть тебя не желаю! Последний вопрос. Что я увижу на этих видео?
— Я не выдержала… — закрыла руками лицо Лиля и разрыдалась. — Твоя жена наговорила мне столько гадостей, что я не выдержала. Она меня унизила, обозвала… Моя любовь не заслуживает таких оскорблений! Разве можно оскорблять тех, кто любит! Я ведь люблю и жду тебя.… До сих пор!
— Твою мать, Лиля. Тебе бы голову подлечить! — рычу. — Не приближайся к моей жене! Не пиши, не звони… Не отсвечивай рядом! Иначе пожалеешь.
Потом я иду смотреть записи.
Потому что привык доводить начатое до конца.
Все становится ясно почти сразу же.
— Испанский стыд, — бормочу, накрыв потом голову руками.
Мне тошно.
Дина была права, но я ей не поверил.…
Я не поверил ни жене, ни словам друга семьи, ведь он был в дрова пьяным и мог неверно всё истолковать!
Как паршиво: я не поверил жене, она на меня обиделась и она права в своей обиде.
Я оскорбил её недоверием.
Я бы тоже на нее обиделся, если бы она поступила так, как я поступил с ней.…
Дина не во всём права, но… Конкретно сейчас я её обидел и был не прав.
Теперь бы извиниться, но, зная её тяжелый характер, понимаю, что просто не будет.
К тому же нужно поговорить с дочерью. Пусть тоже уяснит: я не потерплю хитростей и недомолвок… Она могла сказать, что Лиля приходила. Какого лешего вообще поперлась ко мне, спящему?!
Дина
— Привет, мам, а ты в курсе, что.…
Дамир осекается и смотрит куда-то мне за спину.
Выражение лица сына говорит само за себя: он удивлен, мягко говоря. Обернувшись, замечаю Тимура, который шлепает босыми ногами в гостиную. Он только вышел из душа, волосы мокрые, на теле — халат Руслана.
— Привет, Дамир. Я буду заказывать завтрак. Тебе заказать чего-нибудь? — буднично интересуется он.
— Нет, спасибо, — настороженно отзывается Дамир.
— А тебе, Дин? Как обычно?
— Да, как обычно. Спасибо, Тимур.
Кивнув, муж подруги, удаляется на кухню, с телефоном в руках.
Дамир переводит взгляд на меня, хмурится.
— Хочешь спросить о чём-то? — уточняю я. — Есть же причина, по которой ты заявился утром в субботу домой.
— Вы с отцом окончательно разбежались и нашли себе новые вторые половинки, что ли? — спрашивает сын. — Тимур живет у нас, и ты с ним.… Вы… Роман завели? Мам, я как бы не хочу читать нотации, но тети Али не стало совсем недавно, и это очень похоже на то, чтобы просто утешиться.
У меня глаза на лоб лезут.
— Не хочешь читать нотации? А что ты сейчас делаешь? Ты всё не так понял, Дамир! — сержусь я. — Тимур просто временно здесь.
— Уже третья неделя пошла, — замечает сын. — Люди болтают всякое.
— Ах, вот, в чем причина! Люди болтают. Люди всегда болтают, Дамир! Люди любят мусолить сплетни, а если повода для них нет, то обязательно выдумают.
— Но, мам… Вы с отцом разбежались, в нашем доме живет и ночует новый мужик. Ходит босиком, в папином халате. Может быть, даже без трусов, под этим халатом, — сощуривается Дамир.
— Есть желание проверить? Вперед! — машу я рукой.
— Мам! Будь серьёзнее.… Я же не желаю вреда.
— Дамир, мы с твоим отцом разошлись. Точка. Ясно? В этом доме теперь будут жить… кто угодно! Захочу, табор цыган размещу, ясно? Или ты против? Так, смею напомнить, ты ещё в начале года съехал на отдельную квартиру.
— Хотел вернуться, — бурчит. — И хотел поговорить с тобой о делах.
— Так…
На языке вертится вопрос: что ты опять натворил?
Но я придерживаю эти слова, не желая выглядеть, как Руслан, который ни во что не ставит сына.
— Что? Не спросишь, во что я вляпался? — с недоверием спрашивает он. — Отец первым делом такое сказал.
— Я не отец, и я в тебя верю, — сжимаю плечо сына пальцами. — Всегда. Даже когда ты сам в себя перестанешь верить, я буду верить за двоих.
— Спасибо, — тушуется сын.
Щеки полыхнули. Он мнется…
— Зря я не сказал об Ама.…
— Не произноси это имя, — прошу я. — Только не сегодня. Нет. Чудесное субботнее утро! И, может быть, сегодня…. Никто не помешает нам позавтракать…
Но именно в этот момент кто-то звонит.
— Или помешает, — вздыхаю я.
— Кто?
— Наверное, курьер. Снова привез цветы и подарки от твоего отца, — хмурюсь.
— Аааааа.… То-то бак полон букетами цветов. Ты все выкидываешь, что ли?
— Конечно. Пусть эти цветочки своей новой-старой шлюшенции презентует, а не мне.
***
Я вышла на крыльцо, кутаясь в палантин.
Дамир увязался следом. Сегодня сырое утро, моросит дождь.
Но на сей раз приехал не курьер, но сам Руслан.
— Дина, впусти меня! — просит Руслан.
Стоит без зонта, мокнет под дождем у калитки.
— Он же может открыть калитку сам, — недоумевает Дамир.
— Нет, не может. Я сменила замки и не дала ему ключ. Я сказала, чтобы он сюда не совался.
— Ещё я слышал, что ты решила уйти с работы. Это правда?
— Кто-то шпионит в офисе для тебя? — спрашиваю я. — Кто? Какая-нибудь симпатичная девочка на побегушках?
Дамир улыбается в ответ.
Он пошел в отца внешностью и харизмой. Плюс его каскадерское прошлое, экстремальный спорт… Несмотря на то, что после травмы он не выступает, от девчонок до сих пор отбоя нет.
Может быть, он остепенится.… Когда-нибудь.
Но пока ничего на это не указывает.
— Ясно, — вздыхаю я и машу рукой Руслану. — Привет и пока.
— ДИНА! Хватит от меня убегать и прятаться! Давай поговорим. Ты же не даешь мне извиниться!
— У тебя было гребаных два с лишним десятилетия, чтобы признаться, извиниться и заслужить прощение. Но ты не пошевелил и пальцем! — кричу ему с крыльца. — А теперь, что? Да пошел ты! В жопу.
— ЧТО?!
— В ЖО-ПУ!
На крыльце появляется Тимур.
— Курьер будет через пару минут. Я сварил кофе в джезве. Попробуй? — протягивает мне чашку.
От Тимура всё ещё несет перегаром, но, кажется, он уже устал, просто устал бухать… Плюс его искали сыновья Али. Они уже довольно взрослые, сейчас находятся у родителей Али. Дочь от первого брака Тимура тоже взрослая, уже студентка.…
Вот так и теряются люди после того, как уходят из жизни их вторые половинки: дети выросли, любимого человека нет, в бизнесе полномочия делегировал и начинает казаться, что ты никому не нужен, что тебя тоже нет… Будто тебя не стало незаметно для себя самого.
Поэтому Тимур цепляется за меня, а я — за него, пока не придумала, как быть дальше после расставания с Русланом.
На развод я уже подала.
Адвокат зубастый и, надеюсь, Руслан ещё тысячу раз пожалеет о своем поступке…
При виде Тимура Руслан мрачнеет.
Я вижу, как ожесточается его лицо.
Она крепче сжимает букет цветов и яростно смотрит в сторону Тимура.
— Ты ухи переел, что ли?! — рявкает он. — Какого хрена ты делаешь в моем доме? Рядом с моей женой?! В моем, млять, халате! — злится. — Выметайся немедленно!
— Можешь орать по ту сторону калитки, сколько тебе в душу влезет, Руслан. Тимур — мой гость! И он будет находиться здесь столько, сколько захочет. И кофе, кстати, он варит потрясающий, — говорю я, отпив немного. — Не то, что ты… помои какие-то вечно варил!
— Мам, у отца сейчас пукан взорвётся.
— Мне до лампочки. Не я это начала.
— Дина, у меня важные новости. По экспертизе. Дина, млять. Мы должны поговорить! Это не шуточки.
— Ничего не хочу слышать. Я уже все решила. Мы разводимся и признавай своей семьей кого угодно, хоть все племя папуасов, мне плевать!
— Упрямая же ты баба! А знаешь, почему я не признался? Вот поэтому и не признался… Ты же упрямая, как ослица. Ты же ничего перед собой не видишь, ничего вокруг не замечаешь, кроме своих решений! Выставляешь вперед голову, словно таран, и бежишь без оглядки. Но жизнь, Дина, сложнее, чем забег на сто метров.
— Ты меня не убедил.
— У тебя пять минут, чтобы покинуть мой дом, Тимур! — продолжает нагнетать Руслан. — Потом я…
— Что ты, ну, что ты, а?! Шуруй к своей дочери и ее мамаше. Никаких прав у тебя здесь больше нет!
— Ах нет, значит! Но они есть! Есть, Дина. Пока мы не разведены, этот дом такой же мой, как и твой, и я…. С этого момента я решил вернуться. И буду жить, пока не будет решение суда.
— Охренеть! Не вздумай! Я тебя не запускаю! У меня есть личные границы, и я не хочу, чтобы ты их нарушал! Пошел вон.
— Я сам зайду… — заявляет Руслан.
Муж ставит на асфальт большую корзину с цветами и хватается прутья кованой калитки.
— Что он делает? — ахаю я.
Сын ржёт:
— Плюет на твои личные границы!
Дина
— Тебе смешно?
— Нет, — Дамир гогочет в голос и достает телефон. — Просто не хочу упустить этот момент, бате шестой десяток, а он решил перелезть через двухметровую калитку!
— Придурок старый!
Я злюсь, а сама думаю: лишь бы не навернулся!
Сейчас из-за дождя всё мокрое и скользкое. Ещё одни похороны нам не нужны…
Руслан перебрасывает длинную ногу через верх калитки, спускается.
В какой-то момент его рука срывается вниз, по скользкому пруту.
Весом всего тела его тянет вниз.
Из моего горла вырывается испуганный крик.
— Аааа! Рус!
Ноги сами несут меня к нему.
Его рука нарывается на кованый цветок. Муж чудом удержался и остаток пути преодолел без сюрпризов.
Но его ладонь окрасилась в красный. Кажется, он здорово ее повредил.
— Пустяки.
Муж стряхивает капли крови на мокрый асфальт и шагает в моем направлении.
— Испугалась за меня, Дина?
— Нет! И не подумала. Просто трупы мне здесь ни к чему! — злюсь.
— Дин.…
— Уходи!
Руслан зло шагает ко мне и встряхивает за плечи, наклоняется, выдохнув в лицо едва слышно:
— Результаты. Экспертизы. Дина. Кто-то нарочно испортил тормоза.
— Что?
Застываю без движения.
— Никому ни слова, — шепчет муж. — Знаем только ты, я и ещё один проверенный человек. Выпроводи всех. Поговорим.
— Но…
— Выпроводи, — бросает на меня тяжелый взгляд. — Я не шучу.
***
Руслан
Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не прогнать Тимура пинками. Сын и друг семьи ушли.
Тимур меня раздражает невероятно сильно. Перед тем, как уйти, он переоделся и бросил халат на спинку дивана в гостиной.
У меня дергается левое веко.
В особенности потому, что Дина, видите ли, не сделала ему по этому поводу никакого замечания.
Я промолчу.
Честно.
Но.…
Все же, когда за моим сыном и другом семьи закрывается дверь, из меня едко вырывается.
— А меня ты всегда пилила!
— Что?
— Вот! — стискиваю ткань халата в кулак, трясу. — Вот по этому поводу ты меня всегда пилила, Дина. Всегда! Если я бросал халат черт-те где, ты сразу же принималась меня пилить и воспитывать, воспитывать и пилить. А этот Тимур, что?! Живет в нашем доме! Носит мой халат! Бросает вещи, где захочет, и ничего?!
Я чувствую, что мой халат пропах чужим мужиком. Его кожей, потом и парфюмом. Он мнет его, носит на голое тело, пердит, блин!
БЕСИТ!
— Аааа.… — усмехается Дина. — Ты из-за этого заговнился. Знаешь, я тебя всю жизнь пыталась чему-то научить. Зря. Иначе бы мы сейчас не были на стадии развода.
— Чтобы ноги его больше здесь не было! — требую я.
— Ты пришел об этом поговорить? Я так и знала, что ты трепло, брехло и просто блядун! Сколько раз ты мне изменял за эти годы брака? Ах, ты, наверное, и не считал! Сотни, тысячи раз…
— Я изменил тебе всего один раз. С Лилей. С дурой этой. Она была не в себе, и я.…
— Ты привел ее в чувство, трахнув. Надо же, какая у твоего члена целительная сила. Просто дубинка здравого смысла…
Пытаюсь сдержаться.
Сжимаю пальцами переносицу.
Дышу.
Спокойно и размеренно дышу.
Я справлюсь… Я смогу сдержаться.
Мы должны поговорить как взрослые люди.
— Думаю, тебе пора объявить день открытой ширинки! — язвит Дина. — Пригласи всех желающих недотраханных баб на целительно-трахательную сессию!
— Не могу! — выдыхаю.
— Нет, ты сможешь! Сможешь! Смог же! — смеется со слезами в голосе.
— Нет, блин, я не про то! Я… сдержаться не могу. Ты допрыгалась.
Глаза Дины распахиваются. Несколько мгновений тишины и неподвижности.
Мы замерли друг напротив друга.
Тяжело дыша, вдыхая запахи, от которых нутро переворачивается вверх-тормашками.
Я соскучился по жене так, что вся душа почернела и съежилась.
Мне нужна эта женщина.
Прямо сейчас!
Кажется, в моих глазах Дина прочитала мысли.
— Нет, — говорит она тихо и делает шаг назад. — Я сказала нет, Руслан!
Через миг она, взвизгнув, бросается бежать от меня.
Зацепив стол, переворачивает, бросив его мне под ноги.
Я перепрыгиваю через него и мчусь за женой.
В глазах потемнело, в мыслях пульсирует красной нитью мысль только о том, как сильно я ее хочу.
И все.
Больше ничего!
Я настигаю жену у лестницы, но ей удается увернуться. Через миг она снова в гостиной, мечется ураганом и переворачивает стулья, один за другим.
У меня получается миновать преграды. Я запер жену у стены, возле комода, тяжело дыша. Мое тело вбивается в её со всего размаху, рот впивается в пухлые губы, жестко и грубо раскрывая их.
Дина кусается, во рту становится мокро, горячо, с характерным привкусом крови.
Кровь во рту, кровь на ладони, которую я так и не обработал.
Кровь на одежде Дины, потому что я жадно мну ее тел, повсюду оставляя следы.
Поцелуй горячий и томный, глубокий.
Мы боремся. Она не сдается.
В каждом укусе — ее боль, отчаяние и злость с ревностью.
Бесконечное количество раз во мне звучит вопрос, который она не задает вслух, но я всё равно его слышу:
«Почему?»
— Потому что я кретин. Я дал слабину всего один раз, и этого раза хватило. Я возненавидел потом себя самого и пытался стать лучшим для тебя и сына, для нашей семьи… — дышу хрипло, с треском разрывая халат и белье.
— Значит, у тебя слишком короткая память! Ты… Ты мог! Мог просто отделаться деньгами! Мог не тащить это в семью!
— Мог! Но едва не сошел с ума, когда Дамир лежал при смерти, когда ты потеряла ребёнка. И тут новость… что у меня есть дочь. Шок? Конечно! Но это стало ниточкой, удерживающей меня на поверхности. Я не тронулся умом от всех потрясений! Я…
— Ты, наверное, даже не проверил, твоя ли она дочь.
— Я поверил, — глотаю и поднимаю на Дину взгляд, полный вины.
— Поверил?! Вот так просто? Баба, которую ты больше двадцати лет назад отшпилил, пришла к тебе рассказать о ребёнке, и ты просто так поверил?! — ахает Дина.
— Нет. Не только. Есть факты.
Закатываю рубашку до локтя.
На внешней стороне предплечья у меня родимое пятно, в виде немного размытого треугольника.
— У Амалии точь-в-точь такое же. Там же. Сроки.… Родимое пятно. Всё сошлось.
Вижу, как тухнет взгляд Дины.
Ей бы хотелось верить, что меня обвели вокруг пальца, как барана, просто взяли на пузо и обманули!
Но…
— Дин, я виноват. Я люблю тебя… — тянусь к жене, получив пощёчину.
Это отрезвляет и зажигает.
Мы снова целуемся-деремся. Я рву на ней остатки белья.
— Ненавижу тебя, козел!
Дина дергает мой ремень, на миг сталкиваемся взглядами.
— Ты спал с ней?! Спал?
— Не спал! Она наделала фоток со мной, спящим. Клянусь… — поднимаю окровавленную ладонь. — На крови клянусь, Дин. Это не шутки…
— Да пошел ты. Это ничего не меняет!
— Пошёл? Вот и пойду. Пойду. Прямо в тебя.… — наклоняюсь к припухшим, истерзанным губам.
Нас сжигает горячим безумием, одним на двоих.
Руслан
Горячая, влажная и сочная жена извивается, сидя на тумбе. Её бедра широко распахнуты, а пятки переплетены за моей поясницей.
Кричит, что ненавидит, но со стоном притягивает меня к себе.
Пульсирует зовуще, течет горячей, густой влагой.
Я полностью погружаюсь отрывистыми, жаркими толчками.
Вонзаюсь часто-часто, будто строчу из пулемета.
Она отвечает пульсацией, обволакивая меня упругими стенками.
Каждый сантиметр плоти охвачен, занежен в тисках.
Вырваться из этого сладкого плена только для того, чтобы с разгона войти.
Выйти и снова войти.
И так до бесконечности.
Не разрывая контакт ртов, с металлическим привкусом на языке.
Борясь и постанывая.
Каждый миг запечатляется жарким удовольствием, отпечатывается где-то внутри нас.
Пройдут года, может быть, даже десятки лет, у нас появятся внуки… Возможно, дотянем даже до правнуков, но навсегда сохранится в памяти этот миг, когда сердце стучит, как подорванное, когда оно разрывается от невозможного счастья, когда удовольствия через край.
Так много и сладко, что оно вырывается щедрыми залпами ещё в процессе, в движении.
Остановить это невозможно.
Нереально!
Как будто броситься под идущий поезд — размажет.
И меня размазывает глубоко в ней, ответное удовольствие Дины заставляет меня дрожать, трястись и довольно мычать в ее распахнутый стонами рот.
Моя раскрытая, ароматная… Сочный персик. Провожу пальцами по ее плоти, чувствуя, что она готова выдать мне ещё и ещё сладких соков.
— Отпусти!
Не отпускаю.
Пока не добил до повторной волны экстаза, всколыхнувшей все ее тело.
Потом нас покачивает долго-долго.
Я едва держусь на ногах, но выходить не хочется.
В воздухе пахнет сексом, потом, духами, кровью…
Будто пьяные.
— Я тебя запачкал, — смотрю на Дину.
Моя ладонь всё ещё кровит. В запале я забыл о ране. Дина, кажется, тоже забыла.
Теперь я возвращаюсь к себе прежнему, разумному и замечаю, что я везде-везде наследил.
Тело Дины в моей крови, ее разорванная одежда и…
— Скотина! — шипит Дина, лягнув пяткой под зад. — Мой персидский ковер! Ты загадил… своей кровью мой ковер!
Она права. Я даже ковер запачкал и диван, и…
Млять.
Здесь как будто кого-то прирезали. Столько следов…
Мои пальцы повсюду.
— Прости. Я клининг вызову и здесь все приберут.
— Да уж вызови! — цедит. — И оплати их услуги!
— Само собой! — злюсь, подхватывая трусы.
— Немедленно, — требует Дина.
Я выскальзываю с сожалением, на комод стекает струйка наших выделений.
— Ты…
— Я на таблетках! — ноздри носа жены трепещут. — Но на ЗППП проверюсь, не обессудь.
— ЧТООО?! Зачем?!
— Извини, но теперь я тебе не верю. И не дай бог я обнаружу у себя маленькое… хотя бы малюсенькое, вот такусенькое, отклонение от нормы, Руслан.… Не дай бог! — смотрит на меня с ненавистью. — А теперь принеси мне халат и будь добр не запачкай его. Впрочем, можешь далеко не ходить… Вон там, на спинке дивана лежит халат.
Я смотрю на халат.
Это мой халат, но его носил Тимур. Он воняет Тимуром.
Я не могу позволить, чтобы любимая женщина, только что оттраханная мной, пахла другим мужиком, чтобы к ее коже льнул чужой запах.
— Я принесу тебе халат.
— И закажи перекусить, — командует. — Мы так и не позавтракали. Тимур с Дамиром перехватили курьера у дома и забрали заказ.
— Как скажешь, королева, — целую жену в… ладонь.
В щеку не успел, Дина закрылась.
— Жадина. Я тебя люблю.
— Не подмазывайся, старый блохастый пес. Я тебя не простила, так и знай. Это был прощальный секс.
Дина спрыгивает с комода и направляется в ванную комнату, вытягиваясь на ходу.
Я с наслаждением смотрю на нее, чувствуя, как во мне всё бурлит, раздувается.
Чувства кипят: моя женщина, моя.… Черт, у меня нет слов, какая она…
Дух захватывает!
Она — МОЯ!
Что за бред она сказала про прощальный секс? Я завоюю ее снова.
Мы не расстанемся.
***
— Тормоза были испорчены нарочно, — говорю я Дине после того, как мы сели перекусить.
Сидим на террасе спальни, завтракаем за столиком. Внизу шуршат служащие клининга, убирая последствия. Моя ладонь немного ноет и по-хорошему надо наложить швы. Но я обошелся медицинским степлером и клеем для ран плюс повязкой. Надеюсь, этого будет достаточно хотя бы на первое время.
— Вот как? Почему полиция промолчала?
— Они по верхам схватили, как обычно. В крови Али были обнаружены промилле алкоголя сверх разрешенной нормы. Этого хватило для того, чтобы дальше копать не стали.
— Накануне мы пили вино, болтали, строили планы. Мне до сих пор не верится, что ее нет, — с тоской говорит жена, крепко-крепко обхватив бокал пальцами. — Она взяла мою машину, я сама предложила. Видел бы ты, какая она была радостная!
Дина улыбается слабо-слабо, одними губами, в глазах — тоска.
— Я запомнила её такой, с улыбкой, на пальце крутит брелок от авто и делится планами о том, как раскрутить Тимура на подобный роскошный подарок.
Мне нечего добавить, я до сих пор просыпаюсь посреди ночи один, в холодном поту.
Потому что мне снова приснился тот день, когда я узнал, что машина Дины пострадала в аварии. Я бросаю все дела, еду туда…
Кошмар не заканчивается.
Момент растягивается до бесконечности.
Я еду и помираю от страха или вижу машину, во сне не зная, что там не жена.
Во сне для меня все определенно и ясно: машина жены, и она сама — внутри искореженной груды металла.
— Я знаю, что Алька не лихачка. Поэтому решил проверить дополнительно. Ты вернулась на тачке, всё было в норме. Машина стояла в гараже? Во дворе?
— Нет. На улице, за забором, — Дина машет рукой, показывая. — Под окнами спальни.
То есть не с лицевой части дома. Жаль.… Там камеры, можно было бы увидеть, кто сунулся.
— Кто-то намеренно испортил тормоза, Дина. Поэтому я считаю, что тебе нужно уехать в отпуск.
— Вот с этого места тормози, Рус. Я сама решу, где мне быть и с какой целью, окей? — мгновенно встала на дыбы, как сердитая кошка.
— Я переживаю! — бухаю кулаком по столику.
— Переживай потише…
Да чтоб тебя!
Разозлившись, я выхожу покурить…
Прогуливаюсь по улице, чтобы остыть и не начать очередную ссору с женой, а потом.… поднимаю взгляд на забор соседа.
Ветер качнул крону густой березы. Подняв взгляд, я замечаю камеру, установленную на доме соседа.
Чем чёрт не шутит?
Затоптав окурок ботинком, направляюсь к дому соседа.
Вдруг работает и есть записи?
Дина
Муж возвращается задумчивым и собранным, как никогда ранее.
— Что, остыл?
— Остыл.
Было бы здорово, чтобы он поделился со мной мыслями. Но судя по всему, он говорить мне ни о чем не собирается, а я.… Что, я?
Мне это надоело, надоело выклянчивать у него правду: дай-дай-дай, как голодная собачонка.
— Ничего не спросишь? — уточняет Руслан, видя, как я спокойно завтракаю, листаю ленту в телефоне и отвечаю девочкам в чатах, в которых состою.
Там разное — йога, рецептики, восстановление ресурса, мода.
Наше, девичье… Здорово отвлекает в моменты, когда голова кипит!
— Спрашивать тебя? А о чем, Рус? — улыбаюсь ему, понимая, что отпускаю наш брак в свободное плаванье именно сейчас.
— Обо всем. Тебе же хочется знать.
— И что? Мне из тебя все клещами вытягивать, что ли, и подслушивать?
— Подслушивать?
— Ну да, подслушивать. Я подслушала ваш разговор с Рафиком. Неизвестно, когда ты бы сообщил мне о внебрачной дочери. Я вдруг поняла, Рус, что я тебя не знаю, что не могу тебе доверять.
— Дин.…
— Нет, постой. Дай мне сказать. Я вижу это так. Ты собираешь гостей, делаешь праздник, на нем объявляешь о том, что у тебя есть дочь. Внебрачная. От другой женщины. И я об этом узнаю только на этом празднике. Ты так это планировал, да? Сказать прилюдно, а я… Вижу и чувствую, как бы это было. Как бы я стояла и обтекала, будто облитая дерьмом, но продолжая держать на губах улыбку, потому что… Ну я же сильная девочка, да? Ты всегда так говорил. Но никто не знает, сколько боли стоит за улыбками и выдержкой сильной девочки.
— Я… — Руслан тушуется. — Нет. Дин. Не так. Черт, а! Не так!
— А как? Впрочем, не отвечай. Мне уже неинтересно. Если за такое количество лет в браке по мнению мужа я недостойна того, чтобы знать правду, то считаю, что этот брак тоже недостоин, чтобы его сохранять.
Руслан хватает воздух ртом и тяжело дышит, сжав кулаки. Видимо, он до последнего надеялся, что мы не разведемся.
Или считал, что я растаю после секса?
Да, секс выше всяких похвал…
Но я, скорее, буду приглашать его на потрахаться, когда мне захочется, чем продолжу считаться его женой.
— И я верну себе девичью фамилию.
— Господи, Дина. Это уже перебор!
— Я не хочу быть Тахировой, зная, что какая-то ушлая девка тоже будет носить эту фамилию! — мой голос дрожит от гнева. — Я не хочу быть частью этой твоей новой семьи! И сын, думаю, меня поддержит. Может быть, он и был на твоей стороне, но ровно до того момента, пока не понял, что ты считаешь его никчемным прожигателем жизни, пустышкой. Пока не решил, что ты хочешь заменить его новым отпрыском!
Муж смотрит на меня растерянно:
— Не было такого! Я так не считаю, не говорил подобного. Лишь выразил опасения, что он никак не найдет себе место…
— Но именно так все и выглядит. У нашего сына была профессия яркая и опасная, денежная. Редкая! Ему непросто устроиться среди обывателей и офисного планктона, он считает, что создан для другого! Да что я тебе объясняю? Если ты не чувствуешь своего сына всей душой, всем сердцем так, как его чувствую я, если ты не переживаешь за него так, как переживаю я, то из тебя вышел дерьмовый отец! И я, наверное, была бы более лояльно настроена к твоей внебрачной дочери, будь она маленькой, невинной крошкой, а не возрастной дылдой, разговорчики которой весьма напоминает речи прошаренных сук.
— Дай мне немного времени. Я кое-что проверю и…
— Проверяй. Здорово, правда? Всю жизнь не знать отца, а потом — оп, а он-то состоятельный дядька! И мамочку больную на голову пристроить можно, и разживиться… деньгами. Мне просто интересно, мммм… Набивалась бы Амелия или Амалия, как там её… Тебе в дочери, не будь ты таким состоятельным? Да, ты ещё тогда, двадцать с лихуем лет назад уже был амбициозным, при деньгах, но не при таких, чтобы очень больших деньгах, да?
— Да, — сощуривается Руслан. — Да, ты права. Во всем права. Я с тобой не спорю и хорошо, что мы сейчам это обсуждаем. Пусть поздно, но обсуждаем. Я не виню тебя, это лишь мое бремя, что всё происходит поздно.
Говорят, лучше поздно, чем никогда. Я тоже рада, что мы поговорили, но всё-таки поздно.
Сука, как поздно выползают на свет все эти откровения! Так поздно, что брак уже не спасти, и мне хочется, чтобы Руслан поскорее ушел и оставил меня одну. Хочу пореветь одной, хочу избить подушку и звонить подруге, пьяной, но… у меня и подруги лучшей сейчас не осталось, и на сердце такая тоска, что ее даже слезами не выплакать!
— Ты права, — продолжает Руслан. — Деньги у меня были. Но, в сравнении с тем, что могла дать Лиле жизнь за границей, я проигрывал.
Он говорит медленно, будто сам только сейчас это понимает.
Понимает, что если бы Лиля любила его так одержимо, как она мне рассказывала, если бы она хотела быть с ним, то осталась бы.
Она бы осталась, она бы билась за этого мужика до последнего, млин!
Она бы по головам шла, потому что за свое борются и стоят на смерть!
Есть же бабы, которые идут на все, ради любви.
И она, переспавшая с Русланом, вкусившая, наконец, того мужика, которого сильно хотела.… Неужели бы она легко от него отказалась и уехала так просто?!
— В принципе, я все сказала. Дальше, сам знаешь. На развод я уже подала…
— Дамир хочет забрать свою долю. Это так не вовремя.
— Хочешь, чтобы я переубедила его? О нет, Руслан, я не стану этого делать. Сам, дорогой, сам…
Встаю, оставив мужа позади.
Чувствую, он смотрит мне вслед.
Сын хочет забрать долю из бизнеса, я увольняюсь…
Может быть, неправильно оставлять мужа наедине со всеми этими трудностями именно сейчас.
Но он слишком привык, что я всегда рядом, не только как жена, но и боевая подруга, прикрываю тылы, подаю патроны.
Устала.…
Пусть у него полыхает жопа от проблем, в которые он сам нас окунул с головой.
— Дина, прошу только об одном. Уедь на время, а? — напоследок говорит Руслан. — Бери Дамира и уезжай. Никому не говори, куда собираешься. Не предупреждай. Всего одна просьба. Последняя. Я не переживу, если с вами что-то случится..
— Если с нами что-то случится…
Обернувшись, смотрю в глаза Руслану.
— То ты быстро утешишься. У тебя на замену уже есть другая, готовая семья.
Муж мрачнеет, потом вдруг быстрым шагом покидает дом, едва ли не выбегает, на ходу доставая телефон, звонит кому-то.
Последовав за ним, ловлю обрывки разговора, он просит поднять данные по аварии, в которой пострадал Дамир…
Руслан
— Это самое чёткое фото, что мы могли сделать.
Я смотрю на распечатанное и увеличенное изображение. Снимок стоп-кадра с видео, записанного камерой.
Оказывается, камеру сосед установил совсем недавно. Нам повезло, потому что записи автоматически стирались раз в месяц.
На видео было заснято, как неподалеку притормозила машина. Из нее вышли двое — мужчина и женщина.
Сначала мужчина ходил вокруг забора нашего дома, заглядывая в окна. Пришел кое к каким выводам и начал возиться возле машины Дины. Мужчина в толстовке и капюшоне, женщина стояла боком.
Я пригляделся к изображению, но со вздохом отложил его в сторону. Слишком нечеткая картинка получилась. Единственное, что мы поняли, это рост женщины и ее телосложение, плюс прическу.
Миниатюрная, стройная, темноволосая женщина.
Это могла быть любая…
Помня ситуацию в кафе, я задаюсь вопросом, могла ли Лиля быть этой женщиной на фото?
Могла ли она, так долго сохнущая по мне, желать смерти моей жене?
Ответ однозначен, она могла.
Так же, как смогла обмануть доверие дочери и прилечь ко мне голой, наделать разнообразных порочащих фотографий.
Амалия клялась со слезами на глазах, что она не подозревала о таком сюрпризе от матери. Лилия сама заглянула к ней в гости, дочь отлучилась на разговор в другую комнату.
Так рассказала мне дочь.
У меня нет причин не доверять ей, потому что она при мне позвонила Лиле, обругала ее со слезами. Мать и дочь поссорились.
Как она извинялась… Как просила простить ей эту оплошность!
— Мне так стыдно, папа. Так ужасно стыдно.… Я ведь не хотела, чтобы между мной и твоей первой семьей встал какой-то барьер! Я… Я всего лишь подружиться хотела и с братишкой, и даже с твоей женой! Простиии меня! Простиии…
Дина заявила, что не верили бы Амалии, мол, она слишком
Могла ли Амалия так изображать раскаяние?
У меня голова трещит по швам!
— Что дальше?
— Дальше мы проверим все данные ещё раз.
Каплунов, знакомый из полиции, разъясняет мне дальнейшие действия.
— Серега, это были просто мысли вслух, — отмахиваюсь я, закурив сигарету. — Ничего больше.
— Проверка данных по аварии твоего сына займет время. Плюс, знаешь же, как у нас все работает. Бюрократический аппарат бывает неповоротлив.
— Да ты уж его пни для ускорения, Каплунов. Я за ценой не постою.
— Сделаю. Уже перепроверяют все, но на твоем месте я бы ещё за этими дамочками приглядел.
— За этими дамочками? — уточняю я.
Каплунов кивает и смотрит мне прямо в глаза.
— Я могу быть с тобой честным?
— Мы в саду на одном горшке сидели, — усмехаюсь. — И первый раз вместе пробовали сиги. Помнишь?
— Ещё бы не помнить. Мне было семь! Я потом блевал дальше, чем видел, и неделю ел и, прости, даже срал стоя. Вот так, чуть-чуть согнув ноги в коленях над унитазом. Потому что нас с сигами запалила мамке и пожаловалась бате. Батя меня выпорол ремнем. Солдатским, — вздыхает Каплунов. — Рука у моего бати была тяжёлая. И ремень — с бляхой.
— Да уж, тебе досталось.
— Ещё я помню, как ты мне подорожник таскал. Вот только подорожник ничем не помог жопе, почерневшей от побоев.
Ржем.
И смех, и грех…
— Да, ты можешь быть со мной честным, Каплунов, — вздыхаю, чувствуя, что друг детства выдаст мне неприятную правду.
— Скажу сразу, я тебя не осуждаю и все в таком духе. Но судить со стороны всегда проще. К тому же у меня уровень критического мышления гораздо выше, как и степень недоверия. Плюс профессиональная насмотренность.
— Ни к чему были эти лирические отступления. Ты же все это сказал просто для того, чтобы не назвать меня последним долбаном, поверившим бабе на слово.
— У тебя был ещё якобы весомый аргумент. Родимое пятно, — говорит Каплунов, как-то подозрительно хрюкнув.
Пригляделся, сука, ржет! Реально надо мной ржет!
— Тебе смешно?!
Поднимает на меня спокойный взгляд, в котором плещется небольшая искорка иронии.
— Сорян, как говорится, но я видел и не такое рисовали, и… Не буду говорить, работа у меня собачья, чего только не насмотришься! Каких только мошенниц я не повидал! Такое расписывали и изображали, что даже Иисус бы расплакался. Потом даже самым близким не веришь…
Пока разговариваем с Серегой, листаю ленту сторис в телеге.
Вот статус Тимура. Лежит на песочке, и по левую сторону от него — стройные загорелые женские ножки.
Меня аж подкидывает в кресле!
Эти ножки я узнаю из тысячи…
Мы много спорили о том, что Дине и Дамиру нужно уехать. Вот и… уехали. Не сказав ни слова.
Значит, мне она даже «прощай» напоследок не сказала, а этого… посвятила, да?
Не просто посвятила. Они отдыхают вместе.
Да йоп.. может быть, они уже любовники?!
Так мучительно ревностно мне не было ещё ни разу.
— Каплунов, ускоряйся, слышишь?! Ускоряйся, твою мать! У меня жену уводят! Из-под носа… Ещё не разведенную, млять.
— Не уводят. Строго говоря, ты сам ее просрал.
— Каплун, ля. Молчи.
— Ты сам сказал, не нужны лирические отступления. Вот и поговорим без лирики. Такую женщину продолбать… Это надо уметь, Рус.
— Знаешь. Ты давай… Своим фронтом работ занимайся, а я… своим займусь. Проверю кое-что!
— Давай только осторожнее, ок? Не спугни там…
— Я сама осторожность.
***
— Спасибо за кофе, Лиля. Очень вкусно.
— Я… Очень старалась, — воркует и тянется пальцами к моему запястью, будто невзначай задев его, подкладывая на тарелку десерт.
— Я пришел поговорить о дочери.
— Она так злилась на меня, — вымученно улыбается Лиля, зевнув. — Так злилась.
— Спать хочешь? Я не слишком поздно?
— Ах нет, не поздно. Просто это все успокоительное, от него меня клонит в сон. Наверное, нужно налить себе кофе покрепче и сон, как рукой снимет.
— Не знал, что ты принимаешь успокоительные.
— Я перенервничала после разговора с Ами, — шмыгает носом Лиля. — Впервые мы так крупно поссорились, никак не могла заснуть. День-два, на третий сдалась.
— Лучше бы ты показалась врачу. Я рассчитывал застать тебя в форме. Мне, знаешь ли, не помешала бы поддержка. Меня ждет сложная процедура развода.
— Всё-таки развод.
Лиля пытается сдержать радость, но её губы так и растягиваются сами по себе. Даже жесты стали более резкими.
— При открывшихся обстоятельствах это стало единственным вариантом. Дина… Не захотела оставаться в семье при таких данных.
— Она просто эгоистичная дура! — вырывается изо рта Лили.
— Или не хотела мириться с изменой. Ты бы простила?
— Я?! Я уже тебе все простила, — говорит она, погладив меня по руке.
Что?
— Я простила тебе другую женщину, — заявляет она. — Я столько лет тебя ждала. Так сможет не каждая женщина!
Мдааа… Здесь как будто попахивает клиникой, чёрррт.
Лиля начинает суетиться, наливает и себе кофе, прячет за бытовыми действиями то, как сильно она взбодрилась.
— Развод сам по себе не так страшен, как раздел имущества. Вот это может тянуться годами, — вздыхаю я. — Знаешь, как-то всё разом навалилось. Развод, раздел имущества, экспертиза повторная.
Лилия перемешивает сахар в своей чашке, на миг её ложка замирает в жидкости.
Всего на миг поза становится напряженной, а в глазах появляется испуганное выражение.
— Экс… Экспертиза? Какая?
Руслан
— Да, экспертиза, — говорю я, придумывая на ходу. — Федерация Спорта засомневалась в чистоте вынесенного решения в аварии Дамира. Все данные проходят повторную проверку. Обнаружили кое-что новое. Переживаю, что бы это могло быть.
Стучу пальцами по столу, повернув голову в сторону. Но боковым зрением считываю эмоции Лили. Она запереживала.
С чего бы вдруг?!
— Разве это не был несчастный случай? Твой сын занимался опасным видом спорта!
— Я слышал, через знакомых, что дело могут переквалифицировать из несчастного случая в покушение на жизнь…
Тишина.
Слышно, как часто задышала Лиля.
— Наверное, это соперники твоего сына постарались. Кто-то же занимает теперь первые места.… — изменившимся голосом сообщает Лиля. — Чьей-то карьере здорово подфартило, когда с твоим сыном случилось несчастье.
— Ладно, не будем о грустном. Уверен, там разберутся. Я хотел поговорить о другом, — адресую Лиле улыбку. — Освободишь для меня пару полок в шкафу?
Она хлопает глазами. В них разливается шок и недоверие.
— Что?
— Переехать к тебе планирую. Примешь?
— Аааааа… А как же твой дом? Как же.…
Ей словно не хватает дыхания. Я добиваю её фразами:
— Дом оформлен на Дину. В целом, я вообще много чего оформил на жену. Дом, бизнес, несколько дорогих машин…
Лицо Лили становится все мрачнее и мрачнее с каждой секундой.
— Не собираюсь это делить. Решил, пусть это останется ей, претендовать не стану, — говорю небрежно. — Так хотя бы моя совесть немного очистится, что я её обманул. В таком возрасте, считай, бросаю одну…
— Но как же.… Ты столько усилий потратил, так долго все этим занимался, — сипит Лиля.
— Ерунда. Я уверен, что снова достигну высот. Энтузиазма, сил и опыта у меня хоть отбавляй. Тыл крепкий, да, Лиль? Плюс дочка умница. Уверен, если я решу начать с нуля, она меня поддержит. Так что, примешь меня?
— К-конечно! — говорит она, стряхнув оцепенение. — Конечно, Руслан. Я так долго этого ждала! Так сильно хотела…
В ее голосе деланной радости гораздо меньше, чем растерянности.
Подобного поворота она не ожидала!
— Спасибо. Я надеялся, что встречу здесь поддержку, потому что ситуация непростая. Не каждый день оставляешь за спиной большую часть своей жизни и шагаешь в новое.
Лиля настолько шокирована моим заявлением, что даже не пытается меня привлечь. Я прощаюсь под предлогом, что хотел встретиться ещё и с приятелем, в баре. Она выходит меня проводить, взяв с собой сумочку.
— Забегу в аптеку, возьму что-нибудь от головной боли, — объясняет она.
Ага, конечно, так я и поверил.
— Тебя подбросить?
— Нет, здесь аптека.… на углу соседнего дома. Я прогуляюсь.
— Осторожнее, чтобы такую красоту никто не украл.
Обнимаю Лилю напоследок, забросив ей в сумочку подслушивающее устройство.
Если за всеми бедами стоит Лиля, то сейчас она побежит плакаться тому, кто помог ей всё организовать.
Не верю. что она могла провернуть подобное в одиночку.
***
— Надеюсь, ты не спалился! — ворчит Каплунов, который поджидал меня неподалеку. — Такие ресурсы на тебя тратятся.
— Не ной, а! А то я уже жалею, что обратился к тебе, а не в какое-нибудь частное сыскное агентство.
— Хочешь сделать все по закону, наберись терпения, а то потом ещё докажи в суде, ага… Могут и не принять доказательства, собранные незаконным путём.
Интуиция меня не подвела.
Лиля почти сразу же после моего отъезда вызывает такси.
Мы следуем за ней на небольшом расстоянии.
— В чем дело? — интересуется Каплунов. — Ты помрачнел.
— Есть такое, — выдыхаю сквозь крепко стиснутые зубы. — Потому что адрес.… мне знаком.
— И? Дай угадаю, здесь живет твоя дочь?
Каплунов не угадал, но… от этого мне ничуть не легче.
***
Машина Каплунова останавливается неподалеку от дома Рафика. Не могу назвать его другом, но все же он много раз ел и пил за одним столом, он ночевал у нас в доме, он в курсе многих ситуаций. Не самый близкий, но и не чужой.
— Дине он никогда не нравился.
— А ты?
— Что я? — вздыхаю, в очередной раз почувствовав себя кретином. — Я говорил, что всякие люди нужны и важны.
— Кхе.
Каплунову хватает такта промолчать. Когда мне хочется сказать ещё кое-что, он дает знак, мол, не мешай слушать. Я прошу второй наушник.
— Запись ведется?
— Да, — кивает Каплунов.
***
Амалия
— Что ты здесь делаешь? — удивляется Рафик.
В ответ мама разражается криками:
— Рафик, ты говорил, что он богат! Ты говорил мне, ты… Ты клялся, что у него денег куры не клюют, что мы будем как сыр в масле кататься, а он… Ооооон! — воет в голос. — Он собирается все отписать жене. Этой паскуде! Оооо… Ненавижу! Ненавижу эту тварь, эту…
— Спокойно, Лиля.
Рафик пытается образумить мою мамочку, но, кажется, у нее окончательно начала подтекать крыша.
Потому что чем больше стараний прилагает Рафик, чтобы ее успокоить, тем сильнее она кричит.
— Федерация спорта пересматривает данные аварии их сына! — выкрикивает мама. — Кому-то грозит срок за покушение!
Какая федерация спорта? Что за бред она несет?!
Не вытерпев, я выхожу из спальни, в мужской футболке и трусиках, которые натянула.
— А? Амалия? — шокировано выдыхает мама, грузно осев в кресло. — Что ты здесь делаешь? Аааааах, ты… Урод! — взвизгивает она.
Через миг мама летит на Рафика и начинает лупить его своей маленькой брендовой сумочкой.
— Ты спишь с моей дочерью? Ты трахаешь ее! Извращенец! Она же тебе в дочери годится… Растлитель.
Как она мне надоела. Если бы она не была нужна для того, чтобы осуществить гениальный план, я бы давно сдала ее в психушку и забыла туда дорогу.
Мы с трудом вдвоем с Рафиком ее пригвоздили к креслу.
— Успокойся! — кричу ей в лицо. — Ты пила таблетки? Ты пила свои таблетки? — бью ее по лицу несколько раз, чтобы пришла в себя.
От очередного удара у нее закровил нос, только потом она обмякает, плача.
Истеричка!
Шизик.
То вдохновленная и полная энергии, то разбитая и депрессивная. Эти состояния чередуют друг друга. Ей прописали таблетки для нивелирования этих состояний, но от них маму постоянно клонит в сон, и ей не нравится, что после них у еды пластмассовый вкус. Плюс совсем не хочется секса…
— Ещё раз спрашиваю, ты таблетки пила?
— Пила.
— Незаметно! — рявкаю. — Они при тебе? При тебе, спрашиваю?
— Нет, дома. Дома они. Я пила утром. Но пропустила потом…
— Вот и ответ. Ты должна принимать чертовы таблетки! Иначе снова наломаешь дров…
Она все испортила. У нее была своя роль, но мама не удержалась и согласилась на встречу с Диной. Никому об этом не сказала, вышла из себя.
Она все усложнила, гадина…
И не рыпайся она раньше времени, сейчас все было бы иначе.
— Ты спишь с моей дочерью! — ещё раз говорит она, полная злости. — Трахаешь ее!
— Кто кого ещё трахает, ма, — цокаю я и смотрю на Рафика. — Прости, пузанчик, но если бы не мои старания, твоего дружка не удалось бы поднять даже домкратом.
Совать в себя вялый огурчик — бессмысленная затея.
Рафик злится, но ничего не говорит. Иначе траха ему не видать, как своих ушей! Я же не говорю, что стимулирую его эрекцию волшебными таблетками. Потом есть, на чем попрыгать, и хоть немного покайфовать.
Пусть старый дурак думает, что все дело в моей бешеной сексуальности и волшебно тугой вагине!
Амалия
— Что случилось, Лиля, — вздыхает Рафик. — Почему ты здесь? Давай по порядку.
Мама вроде бы вполне связно начинает объясняться.
Или не очень связно.…
Несет какой-то бред про экспертизы от Федерации спорта.
Может быть, у неё очередной приступ шизы?
— Ами, деточка, ко мне, — подзывает меня к себе Рафик, отходим. — Ты обещала контролировать прием препаратов, так? Чтобы она делала только то, что надо! Но посмотри, она нарвалась на драку, Руслан что-то начал вынюхивать, сейчас прилетела сюда, навела суеты!
— Я не могу сидеть возле нее 24/7, Рафик.
— Ты должна была это проконтролировать, — его голос холоден и наливается чем-то нехорошим, опасным.
Но я слишком сильно верю в то, что этот старый хрен ведется на поводу моей вкусной и сочной писечки, поэтому я, не замечая, стоп-сигналов, несусь вперёд, на запретную территорию.
— Что ты предлагаешь, а? — огрызаюсь. — Умный такой!
— Хотя бы нанять ей.… сиделку. Под видом домработницы, — предлагает он.
— Хватит читать мне нотации. Почему бы тебе самому не пошевелиться, а?! — предлагаю ему. — Где твоя хваленая помощь, где действия! Только и можешь, что подо мной лежать, так и не увидишь больше…
Глаза Рафика сверкают, а потом он, потянувшись в сторону, вдруг бьет меня.
Кулак влетает в ухо, а потом бьет по животу. Я сгибаюсь пополам, а он с довольным видом дергает меня за волосы и прикладывает лицом к стене.
— Заткнись, шваль. Просто заткнись. Надоело. Думаешь, я просто так вас, куриц, посвящал в детали? Самой умной себя возомнила? — пыхтит сзади, стягивая с меня трусы. — Заткнись и не ной! А теперь выгни задницу, сука тупая, на большее ты не способна! Только дырочками работать… Теперь я сам займусь и буду все контролировать. Все…
Я в шоке.
Из носа течет теплая кровь и какая-то слизь.
Рафик из тюфяка и сплетника вдруг превратился в мужчину, который и руку поднять может, и даже…
— Ааааааа! — взвизгиваю от грубого вторжения.
В унисон моему крику слышится удивленный, хриплый стон, а через миг потная туша Рафика падает сверху.
— Ами, ты как? Ами, девочка моя!
Я с трудом выползаю из-под обмякшего тела Рафика. Он валяется на полу, рот приоткрыт, язык прикушен. Трусы спущены, привставший сморчок виднеется под паховой порослью волос. Мерзкий мужик… Но ради достижения цели и такого можно потерпеть.
Мама стоит, всхлипывая, держит в руке тяжелого бронзового коня.
Тупая статуэтка, бесит. Но Рафик ее очень любил!
Неужто он мнил себя жеребцом?!
— Что ты наделала? — ахаю я, натянув трусики. — Ты… Ты его убила!
— Он напал на тебя, он тебя совратил, он…
— Мама, молчи! Вот дура, а! Моей целки ещё в школе не стало! А он… Он был нужен! У него связи, знания… Теперь что делать будем?! Потрогай, есть ли у него пульс.
— Я… не могу! — закрывает мама глаза. — Я крови боюсь. Пошли отсюда! Пошли.
— Куда? Как?! Чем ты думала, вообще?! Зачем прилетела сюда, а?
Голова кругом.
Я не думала, что все так обернется…
— Давай улетим обратно? — предлагает мама.
— Куда? В вонючий клоповник? Сосать хозяину дома за то, чтобы он не выпер нас за неуплату аренды? Вот уж нет…
Все началось с рассказов мамы о моем отце: какой он красивый, сильный, богатый.
Эти рассказы я слушала все детство и ненавидела маму за них. Если отец такой богатый, почему мы живем в доме деда, который, оказывается, сам задолжал всем и вся, а на старости лет ещё и стал скрягой. После его смерти мы остались жить в доме, вынуждены были снимать комнаты в аренду. Денег почти не осталось, терпеть сальные приставания нового хозяина больше не хотелось, и у мамы ещё очередной обострение шизы… Как самой не тронуться? Не сойти с ума?
Я выяснила имя того мужика, с которым мама переспала много лет назад, и поняла, что он как сыр в масле катается, пока мы сводим концы с концами!
На последние деньги купила билеты, и мы рванули на историческую родину… А там… как говорится, на ловца и зверь бежит, осталось лишь немного подсуетиться с доказательствами нашего родства. За денежку тату мастер изобразил мне бежевой краской родимое пятно, точь-в-точь, как у папаши.
Все сложилось как нельзя лучше, в самом начале, и обещало стать вообще прекрасно, если бы все не пошло по одному месту!
— Это все ты! Надо было сдать тебя в психушку, — шиплю, быстро одеваясь.
— Давай подожжем дом? Уничтожим следы. — предлагает мама и бросается на выход. — В гараже должна быть канистра…
— Стой! Дура.… Дура, стой! Ты что творишь? Ты сделаешь только хуже…
Но, кажется, у моей мамы окончательно съехала кукушка.
Я бегу за ней, так и не одевшись до конца.
Она мечется из стороны в сторону: нашла канистру и пытается её открыть. Я пинаю ногой канистру, но мама рвется в другую сторону, хватает ещё что-то.
Визжит, что знает, что делает.
Потом я пытаюсь отобрать из ее рук газовую горелку для розжига. Но её палец опускается на кнопку, и я слышу запах паленых волос и горелой кожи.
Через секунду понимаю, что это происходит со мной, с моими волосами и кожей головы.
Потом приходит боль, и…
Мы катаемся по земле, визжа и борясь друг с другом.
Я бы ее придушила, если бы кто-то не оттащил меня за шиворот, как котенка.
— Успокойтесь, дуры! — гаркает незнакомый мужской голос.
Мама хрипит на земле, скребя горло.
— Ненавижу тебя! Всю жизнь мне испортила…
— Амалия.
Чёрррт!
Это голос папаши.
Или не папаши, черт его знает.
Главное, что мама была уверена, что это он — отец её ребёнка. Он, а не кто-то другой из ее любовников… Поэтому было так просто её науськать и убедить действовать решительно, идти за своим счастьем.
Пока двор наполняется полицейскими в форме, Руслан Тахиров стоит в сторонке, бледный, с прямой спиной, и наблюдает за происходящим.
Наблюдает за мной с разочарованием в глазах.
Честно говоря, мне плевать, приходится Руслан мне отцом или нет.
Главное, что с него можно было поиметь денежки и жить припеваючи…
***
Руслан
— Гены пальцем не сотрешь! — заявляет Каплунов. — Но нарисовать их можно.… Подделав тесты на отцовство или… Нарисовав себе родимое пятно! — хрюкает смехом.
Я смотрю на результаты генетической экспертизы.
Амалия не моя дочь.
Поставлена точка в истории моего вранья, в истории помощи «дочери» и её мамаши…
Поставлена точка там, где я скармливал своей совести байки, что это не считается изменой, что я не желаю дурного, что я люблю жену, сына… Семью люблю!
Теперь, выходит, я тратился последние годы на ушлую прошмандовку, которая использовала одержимость своей матери и ловко вышла на моего приятеля.
Рафик, конечно, та ещё мразина…
Теперь понятно, что он не случайно появился однажды, застукав меня на общении с дочерью.
Помимо всего прочего, он её потрахивал.
Любовнички!
Как же все это мерзко…
Лиля отправлена на экспертизу в психиатрическую клинику.
Амалия находится под стражей. Рафик ещё не пришел в себя после удара по голове.
Больше всего мне хочется закрыть глаза и, открыв их, понять, что все уже позади.
Но так не получится.
Впереди — длительные, муторные разбирательства, впереди угрызения совести и осознания, что я повелся как последний дебил, что в момент слабости позволил себя зацепить эмоциональной привязанностью и обманулся…
***
Выхожу покурить, беру перерыв, пока Каплунов с энтузиазмом смакует материалы дела.
Звонит Дамир. Я рад его слышать.
— Па.
— А?
— Ты с проблемами разобрался? — уточняет он.
— И тебе привет, Дамир. Как у вас дела?
— У нас зашибись, а у тебя, кажется, не очень, — хмыкает сын. — Тимур позвал маму на свидание.
Руслан
— Что-что?
Наверное, я не расслышал.
Просто помехи.
Или Дамир что-то другое имел в виду! Ведь не может быть такого, чтобы друг семьи, муж подруги моей жены, позвал мою Дину на свидание! Так-то он совсем недавно овдовел.
— Не понял.
— Чё тут непонятного, — зевает Дамир. — Ты увлекся другой.
— Я не увлекался другой, что ты несешь?! Я всегда любил и продолжаю любить только одну женщину! Твою мать!
— Прозвучало как ругательство, пап. Но со стороны все выглядит именно так. Ведь не хотят детей от нежеланных. Это я слова мамы услышал, сам-то я в этом ни бум-бум.
Я взрываюсь, меня несет:
— Ах, ни бум-бум он! Тогда к чему этот разговор?! Зачем эти сигналы-плевочки в лицо, мол, какой ты лошара, пап, да?
— Я такого не говорил, ты сам себе диагноз поставил, папа, — вздыхает Дамир. — Я всего лишь повторил слова мамы, что здесь такого. Теперь ты знаешь, какие мысли бродят в ее голове.
— Накрутила себя. Вот что у нее в голове. Твоя мама… Мастерица себя накрутить до нервного срыва!
— Но ведь она права, пап. И ты хотел признать Амалию официально, какая там процедура…
— Амалия не моя дочь. Не будет никакого признания.
Максимум, будет признание её виновной… в покушении на жизнь Дины. Менты ещё разбираются, Амалия не спешит признаться, но, думаю, это была она. Либо сама, либо Лилю натравила. По Лиле отдельная палата с мягкими стенами плачет. Амалия, вместо того, чтобы позаботиться о душевнобольной матери, использовала её в своих интересах.
Дело ещё не закрыто. Нам только предстоит выяснить все детали. Работы — валом, а моя семья…. за несколько тысяч километров, в другом часовом поясе.
— То есть ты мне соврал, когда был с Амалией в кафе? Это всё-таки твоя любовница? — не унимается сын.
— Какой бред ты несешь! Я считал, что Амалия — моя дочь. Сроки, схожесть, родимое пятно… — сжимаю переносицу, чувствуя себя кретином. — Мы мечтали о дочери, ясно? У нас могла родиться дочка… У нас с твоей мамой. Но ты попал в аварию, а Дина поскользнулась и упала. У нее случился выкидыш в то время, но мы… Мы ждали дочку.
На том конце повисает тишина. Дамир едва дышит.
Я заново переживаю кошмар тех дней и понимаю, что просто спрятался в новость от Лили, трусливо убежал от кошмара, в котором должен был варитья. Схватился за ниточку, чтобы не сойти с ума, и мысленно заместил потерю приобретением. Чтобы не было мучительно больно, на какой только самообман не пойдет человек, чтобы не чувствовать боли…
Я обманывался и обманывал семью.
Эгоистично.
— Я не знал, — сипит Дамир. — Я… Не знал! Вы мне не говорили!
— Ты был в коме, когда вышел.… Настроение у тебя было, сам знаешь, какое! Дина не хотела усугублять, не хотела, чтобы ты чувствовал себя виноватым. Потому что твоей вины в случившемся не было.
— Значит, пока я был в коме, а мама…. отходила после выкидыша, ты…
Выдыхаю.
Да, в это время я познакомился с Амалией и повелся на её робость, трясущиеся пальцы и прерывающийся голос. Повелся на её едва слышное: «Папа…»
Актриса из нее отменная, не скрою…
И теперь я разгребаю последствия своих действий.
— Это в прошлом, Дамир.
— Нифига не в прошлом! У меня могла быть нормальная сестра, а не фуфловая, и вы мне не говорили. И ты, и мама! — злится.
— Мы тебя берегли.
— Лучше бы вы берегли друг друга! — рявкает сын.
Он сбрасывает вызов и больше не отвечает, когда я ему перезваниваю.
Местный номер Дины тоже вне зоны доступа, а Тимур? Мне нужно собраться с мыслями, чтобы позвонить ему и не обматерить с первой же секунды.
Я просматриваю статусы Дамира в телеграм. Судя по всему, они плодотворно проводят время. И по отдельности, и вместе.
Катаются на мопедах. Пока сын в селфи показывает шикарнейший закат, на заднем фоне Тимур, присев перед моей женой на корточки, осматривает её ногу. Ещё одно коротенькое видео — вся троица на на байках… Фото с пляжа… Дальше пошли сольные видео сына, видимо, он нашел себе компанию и рассекает сейчас вместе с ними.
Мне приходится отложить телефон подальше.
С трудом перевариваю желание крушить и ломать все кругом.
Под закрытыми веками отпечаталось лицо жены такое, как на фото, загорелое, с широкой улыбкой и сильно посветлевшими волосами. Такой беззаботной я её давно не видел. Внезапно с тоской понимаю, что это я должен быть там, рядом с ней. Арендовать байки, учиться ездить на них, дуть на царапинки и радоваться каждому восхитительно розовому закату.
Но, наверное, это не про меня, да? Когда я занимался такими глупостями, такими прекрасными и радостными глупостями?
Наша жизнь с Диной — про другое. Про цели и достигаторство, про званые вечера и сражение умов, про родительство и шикарные ужины… Про воровство времени у работы и обязанностей, чтобы пожить немного для себя…
И сколько времени для себя мы с ней прожили?
Мне хочется выть, как это глупо… Как глупо прожить жизнь в достижении каких-то целей и понять, что сейчас твоя любимая женщина радуется жизни и ее мелочам… не с тобой.
Она с другим.
Любуется пейзажами, наслаждается теплом и морщит носик от проливных дождей, исследует пляжи, пробует новое, живет…
Отрезвляющий холодок понимания морозит конечности.
Я всё-таки беру телефон и звоню Тимуру.
— Да?
Его голос слишком спокойный и безмятежный. Если быть честным, он всегда был самым легким на подъем в нашей компании. Я называл его инфантилом, когда услышал, что в своем бизнесе он в любой момент может делегировать все свои полномочия на управляющего.
В любой, сука, момент.
Помню, как я возмутился. Помню, как посчитал его слишком легкомысленным.
Помню, как обсудил это с Диной и мы, кажется, даже сошлись во мнениях. Ведь мы такие ответственные, включенные в работу, в семью, друг в друга… Всегда рядом, и на работе, и дома, и даже домой мы притащим работу, да?
Я продолбался и только сейчас судорожно пытаюсь понять, где именно был тот поворот, когда я свернул не туда.
Дине все осточертело настолько, что она бросила все в момент, и наша хваленая с ней серьёзность, и наши планы, наша ответственность — всё это наносное, чужое. Все это шелуха, которая ничего не стоит, если за этим нет ни любви, ни доверия. А я всё феерично просрал.
— Руслан? — зовёт меня Тимур.
Я проживаю сейчас две эмоции — ненависть и зависть.
Ненавижу и завидую, что он сейчас рядом с моей женой.
Рядом с ней сейчас должен быть Я. А я….. Что, я?!
Я разгребаю дерьмо, которое сам же заварил… Здесь такие Авгиевы конюшни, Дин, ты бы только знала, родная.
Так привык к тому, что она всегда рядом, всегда со мной, что даже мысленно с ней диалог веду, может быть, уже не имея никакого права делать это.
— Не слишком ли ты рано оправился после трагической гибели жены, Тимур? И не слишком ли много ты ухи переел, подкатывая свои шары к моей жене? — тихо спрашиваю я.
Руслан
Удавил бы Тимура, господи прости.
Будь я сейчас рядом, я сдавил бы его глотку и держал до тех пор, пока он не начал бы задыхаться и трепыхаться слабо-слабо.
— Не понимаю, что тебя смущает, Руслан. Если я правильно понял, ты расстался с женой.
— Я с ней не расставался.
— Ах да.… — тихо смеётся. — Дина сама тебя бросила. После всех этих сплетен немудрено, знаешь ли.
Он позволяет себе надо мной открыто смеяться?
Бессмертным себя почувствовал?
Или просто несколько тысяч километров расстояния придают ему храбрости?
Был бы он таким же смелым лицом к лицу?
Легко быть дерзким, когда знаешь, что не нарвешься на мордобой!
— Оперился, что ли, петух? И кто тебя таким павлиньим оперением наделил? Моя жена? В себя поверил, гондон?
— Я не буду разговаривать с тобой в таком тоне, Руслан, — отвечает с ленивым зевком.
Ах да, гребаная разница во времени! На Пхукете сейчас сколько, а?
— Мы взрослые люди и не делаем ничего плохого, — продолжает вещать этот павлин. — Просто общаемся, сближаемся. Никуда не спешим. Если уж говорить, кто наделал плохого, посмотрел бы на себя, что ли?
— А я и смотрю на себя, Тимур. Я и смотрю! Я и не умаляю своей вины, и не перекладываю ее на другого. Так же, как не переключаю внимание на другого, а ты.… Ты как ребёнок! Как тот ребёнок, которого, когда начинаешь стыдить за совершенное, он начинает кривиться и говорит: «Сам дурак!» Вот что ты делаешь, Тимур? Что?! Решил после смерти своей жены утешиться моей женщиной? А любил ли ты Альку? Или просто притерся к ней…
— Не лезь, — холодеет его голос.
— Любил ли ты свою жену, если так быстро намерен залезть в трусики к ее лучшей подруге? Любил ли ты жену или всегда дрочил на другую женщину, чужую жену?!
С меня сходит семь потов во время этого сложного разговора.
Непростого!
Потому что между нами семь с лишним тысяч километров.
Ведь будь мы рядом, я бы решил все кулаками, а так…
Только словами махаться остается и бить прицельно, в надежде на то, что у собеседника имеется совесть, что он одумается и перестанет творить херню, перестанет отравлять всех нас.
Потому что есть грань, переступив которую, назад возврата не будет.
Ни для кого из нас.
Тимур молчит и свирепо дышит в телефонную трубку. Я резко отрубаю звонок и отправляю ему фото с места аварии.
Как напоминание.
На эти ужасные фото я и сам смотреть не в силах, сразу тянет отвести взгляд.
Каково должно быть ему, даже думать не хочется, но я это делаю.
Жестоко и расчетливо посылаю Тимуру ужасное напоминание о произошедшем с его женой!
Доставлено.
Прочитано.
На, смотри! Смотри, что ты творишь! Пляшешь на костях своей недавно погибшей жены, устраиваешься на них поудобнее, чтобы развлечься с другой.
Противно от себя самого, от подобной расчетливости.
Ведь это удар ниже пояса, да? Но прости, дружище…
Свою женщину я тебе просто так не отдам.
***
— Каплун, что у нас по экспертизе!
— Ипать-копать, Рус! — злится Каплунов, вздрогнувший от неожиданности. — Я по телефону разговариваю, не заметно?
— Заметно, но.…
Каплунов косится на меня с тяжелым вздохом и говорит собеседнику:
— Перезвоню, — потом смотрит на меня. — Что у тебя? Подгорает?
— Ты не понимаешь. Мне нужно как можно скорее раскидаться с этими делами.
— Чтобы что? Просто галочку «завершено» поставить? Для вида отмазаться? Или как? Если до самого донышка эту зловонную кучу навоза раскидать хочешь, придется набраться терпения. Копаем.
— Быстрее никак, а? — спрашиваю с надеждой.
— Быстрее только кошки родятся. Куда спешишь?
— Пока я здесь, мою жену… кадрят!
По лицу Каплунова эмоций не прочитать.
— Тимур, — объясняю.
Жду, что Каплунов возмутится, но он и бровью не повел.
— Тут как бы плюс на минус, Рус. Это срабатывает.
— Какой ещё плюс на минус, ты о чем?
Каплунов трет щеку, выбритую до синевы и заявляет мне:
— Утешиться! Ему после гибели жены, ей — отомстить за измену мужа.
— Я ей не… — начинаю, оборвав себя. — Да двадцать с лихуем лет назад это было! Неужели у измен нет срока давности?!
— Это у нас, в реалиях права, есть срок давности преступлений, а у женщин за измены, знаешь… Как за предательство Родины, как у военных преступлений, срока давности нет.
— Твою же мать! Я должен быть там. Должен!
— Так лети. Тебя никто не держит.
— Как никто?! А дела? Дело это… Как я могу бросить все без контроля.
— Я с тебя худею, Рус. Ты тут сам расследуешь, что ли? Непосредственное участие принимаешь? Или просто руку на пульсе держишь? Иллюзию контроля — не есть контроль… Здесь ты ничего не решишь, просто дождаться результатов экспертиз и допроса. Иллюзия контроля — не есть контроль.
Каплунов хлопает меня по плечу.
— И если уж быть честным, то поздновато ты все контролировать схватился, Рус. Надо было свой член, прежде всего, контролировать, и жажду закрыть дыру от потери, в том числе.
— Ты самый умный? Или безгрешный, что ли?!
— Нет. Я не безгрешен, конечно. У каждого свои проступки, Руслан. Но конкретно сейчас ты не прав, подпинывая меня и моих людей под зад. Мы делаем свою работу. Учитывая, что ты для меня не чужой человек, я тебе со всей ответственностью и честностью офицера заявляю, что делом занимаются лучшие из моих людей, и они делают все возможное. Дай нам заняться своим делом, а ты… Займись, чем душе угодно, только не путайся под ногами, ради всего святого.
Сказал, как будто отчитали меня.
— Извини, дружище. Я весь на нервах, — признаюсь.
— Понимаю. Сам бы кипишевал на твоем месте.
***
Перелет выходит долгим и изнурительным. С пересадками, переполненными залами ожидания и капризными соседями…
Вымотавшийся.
Усталый.
Злой…
Больше всего мне хочется завалиться на кровать и немного поспать, но вместо этого я заправляюсь крепким кофе и мчу к жене.
Только для того, чтобы застать ее, выходящей из отеля, в красивом, легком платье красного цвета.
С маленькой сумочкой в руках и настроением, которое ясно читается: она настроена провести вечер с мужчиной.
— Что ты здесь делаешь?!
— Прилетел за тобой.
В глазах жены мелькает сожаление.
Возможно, я уже опоздал....
Вдруг между моей женой и Тимуром всё было не раз?
Дина
Прилетел за мной?
Не ко мне, а за мной? Такой уверенный, что я полечу с ним и вернусь?! Ещё чего! Слишком много о себе возомнил!
— Дина, постой! Ты совершаешь большую ошибку!
Руслан шагает ко мне порывисто.
Я делаю шаг назад.
Просто от неожиданности.
Вот чего я точно не ждала, так это его появления.
Однако я быстро собираюсь с мыслями и силами, жаль, что муж уже к этому моменту отвоевывает пространство.
Он хватает меня в объятия и шумно дышит запахом волос.
— Фу, ты воняешь потом… Ты грязный! Мог хотя бы переодеться с дороги?! — капризничаю я, морща нос.
Но, честно говоря, я жадно улавливаю запах своего мужчины, родного и знакомого до боли в разных состояниях и ситуациях.
Вот только предательство его пережить я не смогла, до сих пор невыносимо думать, что, пока я корчилась от боли и страха, он утешил себя мыслями об имеющейся дочери вне брака…
— Ты зря прилетел, Руслан. Разве у тебя нет важных дел?
— Во всем мире для меня нет ничего важнее, чем ты! — заявляет он.
Ах, говорить он красиво умеет, ещё и таким проникновенным голосом, заставляющим колени дрожать.
— Слишком поздно для подобных слов и признаний, Руслан.
— Что?! Ты уже.… переспала с Тимуром, да? Дина, одумайся… — бубнит мне в макушку Руслан, не отпуская.
— Тебе только бы переспать! Кобель озабоченный, вот ты кто!
Я пихнула его изо всех сил.
Рус пошатывается, но устоял на месте и снова протянул ко мне загребущие лапы.
— Довольно! — отхожу, посмотрев на него строго и холодно.
Вот только мужу на мой холод плевать, в ответ он смотрит с огнем, который растопил бы и айсберг.
— Дина!
— Ну, что, Дина? Что, Дина?! Дина улетела за семь с половиной тысяч километров от тебя, чтобы не было мучительно больно переживать развод, чтобы развеяться, встряхнуться! Чтобы отдохнуть, черт побери! Отдохнуть без работы, без созвонов, без суеты! — топаю ногой. — Я задолбалась. Я выдохлась.… Я… кончилась. Понимаешь? Все, нет меня. Нет прошлой Дины, которую ты знал, а новая… Новую я ещё пока и сама не знаю. И если эта новая Дина решит переспать с привлекательным мужчиной, тоже переживающим не самые лучшие времена, она не станет спрашивать у тебя разрешения, и мучиться угрызениями совести тоже не будет! Потому что ты убил наш брак. Много лет тому назад… Цинично убил нашу любовь… Ты изменил мне в момент, когда у нас все было хорошо, и снова предал, когда все было очень плохо! О чем здесь можно говорить?!
Я вдруг понимаю, что нас слушают.
В этом отеле, как назло, полно русских, и наши разборки стали достоянием общественности!
— Понимаю.
— Нет, не понимаешь. И пошел к чёрту….
Обхожу Руслана.
— Праведник выискался! Со свечкой прилетел! — говорю злым шепотом. — Нечего стоять на страже моей киски.…
Руслан стоит некоторое время, потом срывается следом за мной, догоняет.
Идти недалеко, ресторан, буквально, через дорогу. Я знаю, что Тимур уже ждет, и я пойду и проведу этот вечер с ним.
Плевать, что думает Руслан!
— Ты же понимаешь, что это значит? Ты просто поступаешь мне на зло. Хочешь поквитаться со мной. Но в итоге… Ты сделаешь хуже только самой себе.
— О, я надеюсь, что будет только хорошо.
Руслан дергает меня за локоть и разворачивает к себе.
— Не делай этого назло мне. Прошу. Хочешь новых отношений? Окей! Но вступай в них ради самой себя! Ради того, когда сердце поет, когда желанием кружит голову, когда кровь кипит, словно накачанная адреналином… Когда пьян без алкоголя! Отдавайся тогда, когда нет сил удержаться от искушения, когда нутро сводит жадно, когда плевать на обстоятельства и окружения, когда сходишь с ума от взгляда, от запаха… Когда, только представив, возбуждаешься до крайности, когда только от фантазий крышу рвет! Только так, Дина!
Руслан, отпустив мою руку, тяжело дышит, смотрит исподлобья.
— Только так, Дина. Иначе это все не имеет смысла.
Он отступает и выпускает из легких весь воздух.
— Что же ты не напомнил мне о другом? — мой голос дрожит. — О том, что это нечестно по отношению к моей подруге, что мы топчемся по ее светлой памяти, что переспать — это просто утешиться и ничего хорошего из этого не выйдет?
— Не хочу.
Муж смотрит с тоской, осунувшийся и разом постаревший, будто разменял уже шестьдесят с хвостиком, а не приближается к пятидесяти пяти.
— Ты и так все это знаешь. Ты и без моих нотаций все это чувствуешь, понимаешь. Но я так же понимаю, как сильно в тебе желание сделать больно. Даже не мне, а самой себе, чтобы перекрыть этой болью, другую. Ведь внимание всегда направлено только туда, где болит сильнее.
Муж больше не делает попыток меня удержать.
Я закипаю.
— И это всё?! Всё, на что ты способен?! Прилетел, помятый, грязный, неумытый… Словно черт примчался! Наговорил гадостей и всё?! Так ты борешься за меня?
— Я мог бы, конечно, отоспаться, отлежаться, расфуфыриться и прийти к тебе с букетом. Наверное, именно таким тебя и ждет Тимур, и вы оба играете так, будто хотите этого по-настоящему. Вот только настоящее, Дина… Оно иногда вот такое, — хлопает ладонью себя по груди. — Более того, я верю, что искреннее и настоящее в острые моменты всегда именно такое, неотредактированное, не выверенное расчетливо. Я поддался эмоциям, прилетел к тебе и говорю, что люблю тебя! Оказывается, любовь автоматом не бережет от подлости. Я поступил подло и признаю это, поступил дважды подло, решив, что за давностью лет, мой проступок больше не считается чем-то из ряда вон выходящим… Я понимаю, что ты сомневаешься во мне, а я.… в тебе — нет. Я верю в тебя и верю в нашу любовь. Она всегда была предметом зависти и восхищения, раздражения для окружающих. Даже самых близких. Я хочу ее сохранить и сохраню, даже если ты меня навсегда разлюбила. У нас было искреннее и настоящее. Более того, я уверен, что мы ещё не все прошли, что впереди много всего. Мы можем попробовать. Снова. Мы будем уже другими, мы заново узнаем друг друга.
У меня текут слезы без остановки.
— Ты не понимаешь. Может быть, слишком поздно для подобных признаний, Руслан.
— Может быть, и так. Но, даже если так, я всё равно прилетел бы к тебе снова, чтобы просто это сказать. Я тебя люблю.
Дина
Я осталась стоять, просто стоять и смотреть мужу вслед.
Потому что он, выдав целую эмоциональную, длинную и проникновенную речь, отрывисто меня поцеловал и ушёл.
Губы остались гореть так, словно они обветренные и искусанные, и воспаленные после острого блюда.
Невозможно остаться равнодушной.
Руслан в очередной раз выбил почву у меня из-под ног.
Я даже разозлилась и на себя, и на него.
На себя, за то, что мне не хватало сил и сноровки обмануться легким флиртом с другим мужчиной. На Руслана разозлилась за то, что эту речь нужно было произнести гораздо раньше, и признаться в своем косяке — так вообще, давным-давно!
Может быть, это предотвратило наши потери?
Может быть, наша пара не распалась бы на отдельные составляющие?!
Я смотрела, как Руслан уходил, и мне хотелось его остановить.
Нет, даже не так...
Хотелось, чтобы он остановился. Хотелось, чтобы он облегчил мне выбор.
Чтобы решил за нас двоих!
Чтобы схватил в охапку и, как медведь, утащил в первую попавшуюся берлогу, любить до рассвета, до сорванного хриплого голоса.
Конечно, я бы возмутилась, что он все свои решения носит на конце члена, что он, озабоченный, иных аргументов не мог найти!
Этот поступок, однозначно, потешил бы мое эго, придал бы мне женской гордости, и я бы свысока смотрела на все его попытки оправдаться.
Так хочется быть королевой и принимать решения снисходительно смотря на провинившегося… В руках — острый меч. Покарать или отправить на переисправление? И пусть бы бегал он за мной, как собачонка, с высунутым языком, свисающим набок…
И, возможно, я бы даже была довольна сложившейся ситуацией некоторое время.
Но это бы мне быстро, очень быстро наскучило и приелось.
Откровенно говоря, нет более надоедливого и жалкого зрелища, чем унижающийся мужчина. Пришибленного и ползающего на коленях Руслана я могла бы влегкую перестать уважать. Если извиняться на коленях, то только с чувством собственного достоинства, которого нет в том, чтобы унижаться постоянно.
Руслан открыто признал ошибки и сказал, что у нас есть шанс.
Теперь дело за мной.
Выбор за мной!
Ах ты, пес! Скотина… Он не собирался облегчить мне участь!
Ни капельки…
Потому что я же сильная девочка, которая знает, чего она хочет, а если не знает или не может себе позволить это прямо сейчас, то она разберется в себе со временем.
Руслан согласен подождать? Эй, постой….
Нет, мы не договорили.
Я сделала шаг и застыла, отвернувшись.
Достала телефон и принялась рассматривать себя во фронтальной камере телефона, поправляя макияж. Он и так плыл из-за жары, и выступившие слезы только все усугубили.
В отражении я заметила, что Рус остановился и обернулся.
Сердце забилось быстрее.
Я знала, что сейчас.… да, именно сейчас, стоит мне только поманить пальчиком, и он примчится, и будет пылко, жарко доказывать, что я не ошиблась, выбрав его много лет назад.
Но…
Я ничего не сделала.
Пусть его сердце томится на медленном и мучительном огне, пусть и мое сердце варится в кипятке обиды где-то совсем рядом с ним.
Сейчас я была в таком смятении, что боялась ошибиться и поспешно натворить поступков, о которых бы позднее принялась жалеть.
***
Я пришла в ресторан, Тимур ждал меня, но уже достаточно крепко выпил. Он поднялся и влажно поцеловал мою руку, чересчур громко отодвинул для меня стул и попросил официанта принести ещё выпивки.
Красивый мужчина, чего греха таить. Не такой мужланище седовласый, как мой Руслан. Тимур выглядит моложе, он более гибкий и жилистый, легкий на подъем. С ним легко и весело колесить по пляжам и выбирать лучшие, он не зациклен на работе, и его характер не такой каменный, как у моего мужа.
С Тимуром легко дружить.
И, пожалуй, если я не хочу все испортить, если не хочу потом стыдиться самой себя, это следует прекратить именно сейчас.
Пока все не зашло слишком далеко.
Прекратить не потому, что Рус надеется на восстановление отношений. Не потому, что он кричит мне о своей любви.
Зарождающийся флирт с Тимуром следует оборвать ради самой себя. Как бы меня ни коробило изменой Руслана и тем, как он просрал нашу семью ради какой-то девки, в одном он прав.
Отношения следует начинать, только когда горит… Горит желанием близости, а не желанием насолить своему бывшему.
В наших отношениях с Русланом и без того много соли и перца, не хватает, пожалуй, легкости, сладости и теплоты.
— Сколько ты уже выпил, Тимур?
— Немного, — отмахивается. — Присоединяйся.
— В пьяный угар? В отрыв?
— Я не пьян. И не спиваюсь.
— Все пьяницы так говорят, Тимур. Хорошо, в отрыв. А дальше что?
Он посмотрел на меня осоловело и непонимающе.
— Дальше?
— Дальше, Тимур. Что дальше? Пьяный угар или эмоциональный — неважно. Но ты же знаешь, что потом всегда наступает похмелье. В нашем случае похмелье будет горьким и мерзким. Ты просто пытаешься забыться после гибели жены, я хочу насолить бывшему. Это плохая основа.… Очень плохая.
— Давай другую основу найдем? — предложил он, подперев рукой щеку. — Если не найдем, то выдумаем. Должно же быть что-то в этом…
Он взмахнул рукой вокруг себя.
— Ничего нет. Мы — две соломинки. Больше ничего.
— Должно быть что-то другое! — возразил он громче, посмотрел на меня глазами, внезапно ставшими красными и воспаленными. — Должно!
— Мне жаль.
— Это все из-за Руса? Он скинул для меня фото с аварии! — кривит губы Тимур. — Как будто я не помню. Как будто.… не болит.
Каждое слово давалось ему всё труднее и труднее.
В итоге он почти задыхался, слова стали совсем неразборчивыми.
Мне было больно видеть его таким, он был полон отчаяния и горя, но пытался делать вид, что это не так, бросился даже в возможность романа с другой, чтобы не болело так сильно, как болит у него внутри.
— Мне жаль, Тимур. Но от горя и потери ещё не придумали мгновенного лекарства.
Если любишь, то в природе нет кнопки «выключить чувства».
Мы все, когда случается ужасное, мечемся в поисках волшебного средства. Такого, чтобы перестало болеть.
Дайте.
Прямо сейчас!
Не могу терпеть и не хочу ждать….
Но время — лучший лекарь, пусть и не самый поспешный.
Иногда безжалостный в своей медлительности.
Мне тоже следует о нем не забывать и не пытаться перескочить одну-две стадии горя в ситуации, когда рушатся отношения.
***
Казалось, я все для себя выяснила.
Но на следующее утро я проснулась не одна и не могла понять, как…
Ну, как это могло случиться?!
Дина
— Что ты здесь делаешь?!
— Сплю с тобой.
Я почти с ненавистью уставилась на мужчину. Он лишь усмехнулся и невозмутимо поплелся в душ.
— Тебе пора уходить!
— А что? — отзывается он из-за двери. — Беспокоишься, что Дамир нас вместе застукает? Репутацию испортить боишься?
— Дело не в репутации. Просто считаю, что это неправильно!
— Ага. Конечно! Попытка переспать с мужем умершей подруги — это гут, это мы одобряем. Но переспать с накосячивчим мужем смерти подобно, так?
Руслан, а это был, именно он, неимоверно меня выбесил своими репликами, так же, как нарочито хорошим настроением. Ещё он с удовольствием пошел плескаться в мой душ и напевал там песенки.
Ему бы уйти!
Поскорее.…
Я попыталась мыслить здраво: я была одета, на мне вчерашнее платье и даже белье. Руслан тоже был одет, хоть и сильно помят.
Надеюсь, мы не переспали.…
— У нас был секс?! — спрашиваю я, распахнув дверь душевой кабины.
Руслан замирает с мочалкой в руках, с нее клочьями вниз срывается пена.
— Нет. Но если ты продолжишь на меня смотреть таким взглядом, то обязательно будет!
Он немного угрожающе развернулся в мою сторону телом, демонстрируя привставшее орудие интимного фронта.
— Хватит, бесстыжий. Мойся и проваливай.
— Не угостишь меня завтраком? — уточняет он.
— Мы точно не переспали? Точно-точно? — переспрашиваю я.
— Нет, конечно, мы переспали, а потом снова оделись и легли спать. Так ты себе представляешь наш секс, Дина? — хмыкает Руслан.
Шутит!
Настроение у него, видите ли, отменное.
Потом его взгляд становится серьёзным.
— Вчера ты позвонила мне, потому что Тимур не вернулся в номер, потому что ты не могла дозвониться до Дамира. Переживала за то, что отшила Тимура, и что он, напившись, мог найти себе на пятую точку приключения. Мы отправились его искать и нашли спящим у бассейна отеля. Затащили в номер, потом заглянули к тебе. Мы много говорили, немного выпили. Целовались, — сощуривается муж и поворачивается ко мне левой стороной, демонстрируя засос на челюсти и шее. — Ещё у нас был охеренно жаркий петтинг. Секса с проникновением не было, если тебя интересуют детали.
— Почему я ничего не помню?
— Не помнишь? Или просто проверяешь меня, мм?
— Ладно, — признаюсь неохотно. — Я кое-что помню и мне за это стыдно! Поэтому я предпочла бы не помнить.
— Да, конечно, ты предпочла бы не помнить, как терлась киской над ладонью гадкого мужа-предателя, как плакала о потере и позволяла себя утешить.
— А вот сейчас заткнись! — говорю ему.
— Мы так об этом и не поговорили. По душам. Не поговорили о том, что ты потеряла нашу дочь. Тогда мы были включены в Дамира, договорились не обсуждать с ним эту потерю, но знаешь… Мы многое упустили. Потому что не поговорили даже тет-а-тет, будто чего-то боялись.
Руслан смотрит мне прямо в глаза.
Вынуждена признать, он прав. Я будто закрыла эту дверь и не хотела вспоминать о том чёрном, сложном для нас периоде.
А теперь я боялась говорить о том времени, потому что знала: в то время Руслан частично переключился на заботы об Амалии.
И тот, и другой вариант причиняли мне боль.
Поэтому я прорыдала свои страхи и эмоции только вчера и предпочла об этом не помнить, вот такая сложная штука жизнь и эти долгосрочные привязанности, которые толстые и прочные, словно канаты.
— Я тоже ее потерял, Дина. Не только ты, — глухо говорит муж, вскрывая болезненный нарыв.
— Но ты утешился Амалькой, а у меня… Что осталось у меня? У меня остался только ты, лжец! — говорю я, отобрав у мужа мочалку и хлопнув Руслана ею по голой заднице.
— Иди сюда, проказница!
— Нет, не смей! — верещу я. — Не смей!
Но уже слишком поздно.
Муж затащил меня в платье в душевую кабинку, прижал к стене и поцеловал.
Я отпихнула его, но через миг захлебнулась в новом поцелуе, ответив мужу со всей страстью-ненавистью, которая текла в моих венах.
— Мы всё равно разведемся! Ты это понимаешь? — спрашиваю у него, оттолкнув.
— А ты? Ты понимаешь, что всё равно никуда от меня не денешься? Что, даже если мы расстанемся, то это ненадолго? И я не перестану тебя добиваться! Сколько бы ты меня не отталкивала!
— Посмотрим, насколько хватит твоего упрямства, Руслан.
— Посмотрим, — ответил он и снова меня поцеловал.
Когда полетело на пол платье, то это показалось совершенно закономерным и даже правильным итогом этих сложных суток, проведенных, тем не менее, вместе.
***
Потом был неспешный завтрак.
На который соизволил-таки явиться мой сын, гулявший всю ночь напролет. Судя по шальной улыбочке и следу губной помады на подбородке, он неплохо провел время.
Прогонять Руслана показалось каким-то глупым, что ли?
Поэтому я не стала ни прогонять мужа, ни прятать его от сына.
Дамир будто и не удивился появлению отца, лишь поприветствовал его кивком, будто.… знал.
— Вот говнюки! — в сердцах произношу я, отложив столовые приборы в сторону.
— Кто? Что? Почему?
— Не прикидывайся невинным, Дамир! Ты знал, да? Знал, что отец прилетит. О, конечно, ты знал. Ведь вы с папочкой одного поля ягоды! Ты знал о его внебрачной дочери, теперь ты раньше меня узнал, что отец собирается прилететь. Конечно! Он же так быстро нашел отель. И как я сразу не догадалась, что это ты меня сдал с потрохами…
— Амалия — не моя дочь, — заявляет Руслан.
Он объясняется, рассказывает, как все было.
Не умаляет своей вины, но и не оправдывается, понимая, что для этого неподходящее время.
Рассказывает о том, что Амалия ему никто, что по Лиле дурка плачет, что Рафик потрахивает Амалию, что они, похоже, соревнуются за право, кто большая мразь. Непонятно, кто и кого больше использует, но они действовали сообща…
— Вот это да! — присвистывает Дамир.
— Расстроился, что Амалия не твоя сестра?
— Нет!
— А Рафик.…. — качаю головой. — Какой же мерзкий! Не зря он мне никогда не нравился! А ведь он специально завел этот разговор на вечере… Знал, что я слушаю, и вывел тебя на хвастовство! — смотрю на Руслана. — Умело сыграл на твоем тщеславии. Выяснили, кто именно виноват в гибели Альбины?
— Каплунов держит все под контролем, сразу сообщит мне, — обещает Руслан.
— Вау! Как это ты посмел уехать, не дождавшись разбирательства? — удивляюсь. — Это же не в твоем духе!
— Я готов меняться. Ради тебя. Ради того, чтобы остаться вместе.
Руслан пылко смотрит на меня.
Сын смотрит то на меня, то на отца.
— Круто, пап. А ты что думаешь, ма?
Дина
Я неожиданно смущаюсь. Мы были родителями, которые не скрывают поцелуи, объятья и наличие личной жизни, но именно сейчас я вдруг краснею, словно пойманная на чём-то неприличном.
Всё-таки это волнительный этап.
Ссоры, разборки, жаркие примирения…
— Мы разводимся, и точка. Вот что я думаю! Поводы более чем серьёзные для расставания.
— Но и для перемирия, не так ли? — вставляет свои пять копеек сын.
— Что?! Ты снова на стороне отца! Чем он тебя купил на этот раз?
— Вообще-то ничем! — хмурится сын и гладит меня по руке. — Я рад, что больше нет секретов. Я хочу, чтобы родители были вместе. Тем более, вы друг друга любите. Разве я много хочу для нашей семьи?
Я не знаю, что на это ответить.
Лишь то, что с Руслана не помешает сбить спесь, проучить!
А внутри слышится голосок: обязательно ли для этого разводиться?
Сын, будто понимая мои сомнения, продолжает:
— Тем более, поздновато для разводов, мам.
— Что ты имеешь в виду?
Руслан, приободрившись, что сын играет за его команду, расправляет плечи, говорит неожиданно игривым тоном:
— В таком возрасте, дорогая, не разводятся! — заявляет муж. — Было бы из-за чего.
— Твоя измена и внебрачная дочь — это пустячок?! Я так не считаю!
— Как выяснилось, внебрачной дочери у меня нет, — разводит руками муж. — Да, я понимаю, как это выглядело для тебя. Понимаю и не умаляю своей вины. Насчет измены… тоже! Но, Дин.… Мы любим друг друга. Мы есть друг у друга, понимаешь? Неужели мы это не преодолеем? Ведь можно все исправить. Есть только один необратимый процесс — смерть, но мы пока ещё живы…
— Хорошо устроился, гад. Простить тебе все грешки? Где гарантии, что ты не предашь меня снова?
— Я знаю, что обидел тебя. И не прошу это забыть. Но этот проступок был и останется единственным на нашем с тобой пути.
— Ты клялся мне в любви. Клялся в верности… — тихо говорю я.
Внутри до сих немного ноет от того, что не удалось прожить не запятнанными.
Теперь наша любовь, такая, с привкусом горечи, обид и нарушенных клятв.
Можно ли верить тому, кто однажды уже предал?
— Решение останется за тобой, Дина.
— Мам, ты будешь выглядеть посмешищем! — пытается образумить меня сын. — Смешно пройти столько и просто развестись. На радость всем завистникам, что ли? Назло отцу?
— Даже сын на моей стороне. Как говорится, знай свое место, жена.
— Совсем обалдел. На место мне указывать собрался?
— Твое место — в моем сердце. Ты — моя жена! — поднимается Руслан, поцеловав меня в макушку. — Пока ещё моя жена. И, даже если мы разведемся, я приложу все усилия, чтобы это было ненадолго. Так есть ли смысл?
— О, может быть, я захочу ещё одну свадьбу!
Так, стоп…
Я не согласна.
Нет! Пусть разбирается с проблемами.
— Лети отсюда, Рус. Лети.…
— Вот возьму и…
Муж садится обратно.
—
Руслан нагло садится рядом и забрасывает мои ножки себе на колени.
— Никуда не полечу. У меня, мать его, отпуск! Будем отдыхать…
— Ты же не умеешь!
— А ты научи, — предлагает он. — Каплунов прав, от меня ничего не зависит. Ждем результатов экспертизы. А пока.… я не намерен отпускать тебя из виду. Оказывается, отпускать тебя одну опасно, и сын здесь не помощник. Я должен быть рядом.
— Это ты так решил, не я.
— Но я.…
— Я — спать, — громко заявляет Дамир, отправляясь в свой номер. — Стены тонкие, но я буду спать в наушниках.
— Это ты к чему вообще сказал?
— Ни в чем себе не отказывайте! — ухмыляется, ах, какой…
Ловлю себя на том, что улыбаюсь ему в ответ почти так же беззаботно!
Это надо прекращать, но как… когда двое моих мужчин, и муж, и сын, крепко взяли в оборот и не дают прохода?
— Дин.… — мягко начинает Руслан.
— Молчи.
— Молчу, — соглашается, поглаживая ножки.
Ладно, пусть остается. Может быть, пригодится.…
Тем более, живет отдельно, да? Или ещё не снял отель…
***
Отдохнуть полноценно в компании мужа так и не удалось.
Не прошло и недели, как позвонил Каплунов.
Пришли результаты экспертизы, пришел в себя Рафик….
Много всего, не телефонные разговоры.
Пришлось вылететь обратно.
Раньше, чем планировали, конечно.
Но иначе никак.
Сын остался отдыхать дальше, боюсь, по большей части из-за девушки, с которой у него закрутился роман.
Я не стала настаивать, чтобы он возвращался немедленно. Всё-таки Дамир не маленький мальчик и может сам о себе позаботиться, верно? Когда-то нужно начинать взрослеть…
Тимур улетел обратно раньше нас с Русланом. Он проспался после очередной попойки и молча собрал чемодан, попрощался лишь перед самым отлетом.
— Береги себя, Тимур.
— Ты — тоже, — отозвался он, крепко обняв меня напоследок.
Между нами все ещё сквозила неловкость, но я была уверена, что все сложилось, как нельзя лучше, иначе мы бы не простили ошибки ни друг другу, ни самим себе…
***
Возвращаться в родные места всегда волнительно, а на этот раз ещё больше. Непривычно видеть себя настолько загоревшей в знакомой обстановке. Ещё более непривычно видеть Руса таким, в легкой одежде, с обгоревшим носом, растрепанной шевелюрой.
В аэропорту не задерживаемся, сразу мчим к приятелю Руслана. Тот встречает нас и ворчит, мол, могли бы переодеться и отдохнуть с дороги, мол, никуда преступники не убегут, но…
Вдруг он ошибается?
Всё-таки мы с Русом в чем-то безнадежно похожи.
Мы не умеем откладывать свербящий вопрос на потом, нужно решить его немедленно!
— Говори! — требуем почти одновременно.
— Мда.… Не зря говорят, что муж и жена — одна сатана. Вы помирились, что ли?
— Нет! — говорю я.
— В процессе, — пожимает плечами Руслан и жалуется другу. — Она меня мурыжит.
— Но хотя бы дает? Или как? — беспардонно спрашивает Каплунов.
— Вообще-то я здесь! — возмущаюсь.
— Не твоё собачье дело, Каплун, уж прости.
— Ладно, — ржет. — Драконить не стану. Присядьте, — просит, указав на стулья.
Что же так нервно, а?
Аж пальцы потряхивает, хоть я пытаюсь это скрыть.
Руслан сжимает мои пальцы под столом, становится немного спокойнее.
Как один человек может рождать в тебя такую бурю эмоций — и любовь, и ненависть, быть предателем и быть оплотом поддержки.
Ясно одно — равнодушия нет, и чувства не отгорели….
Дина
От Каплунова выходим с головой, гудящей от сведений. Слишком много всего мы узнали.
Рафик, оказывается, давным-давно играл на два фронта.
В принципе, это не слишком шокирующая новость. Я никогда не верила в его добропорядочность.
Руслан тоже умом понимал, что Рафик кое-что о нем сливает, иначе бы он не был тем самым скользким и нужным посредником. Но однажды Рафик решил, что довольно быть на вторых ролях, пора занять иную позицию.
Через доверенное лицо он выкупил львиную долю в компании конкурентов Руслана. Теперь его целью стало уничтожить Тахировых.
Происки конкурентов и подставы казались ему не такими надежными.
Ставку он сделал на то, что состояние Тахирова распилят в семейных дрязгах.
Очень кстати пришлось знакомство с Амалией и Лилей.
Рафик встретил этих двух кумушек, когда они мялись в офисе Руслана в ожидании. Он краем уха услышал их разговор и сразу смекнул свою выгоду. Отвел дамочек в сторонку, быстро понял, кто ведомый, а кто ведет, и предложил.… сотрудничать!
Авария Дамира была подстроена.
В плане Рафика это должно было стать отправной точкой соединения Руслана с семьей на стороне и распадом нашей с ним семьи.
Руслан бы утешился наличием дочери, я бы встала на дыбы и подала на развод. Отщипнула бы свою долю от состояния мужа, Руслан остался бы с дочерью и лишь вопрос времени, как скоро избавились бы от самого Руслана.
Тогда всё состояние перетекло бы в рука Амалии, и Рафик быстро облапошил бы эту чересчур самоуверенную курицу!
Но Дамир выжил, и мы с Русланом принялись с него пылинки сдувать.
Мой выкидыш стал лишь чудовищной, но случайной жертвой. Потому что никто, кроме меня и Руса, о беременности не знал.
Тогда Рафику пришлось подстраиваться под изменившиеся обстоятельства. Он набрался терпения и разработал новый план.…
Нарочно повел разговор о дочери на празднике так, чтобы я услышала.
Потому что знал, подобного я не стерплю, ещё и в нашу годовщину!
Буду злиться, расстраиваться и вести себя крайне несдержанно.
Под шумок будет совсем неудивительно, что я разобьюсь на машине.
Сын, которому надоело быть на вторых ролях, затребовал бы свою долю и удалился, Руслан остался бы с дочерью… И, снова, лишь вопрос времени, как скоро от него самого бы избавились под шумок.
В плане Рафика оказалось одно слабое звено — неуравновешенная Лилия.
Нападения от Лили никто не ждал.
Минус работы с душевнобольными в том, что они иногда ведут себя непредсказуемо…
Лиля напала на меня в кафе, и это заставило Руслана задуматься.
Подумать только, произошла одна маленькая осечка!
Одна досадная ошибка, и выстроенный план полетел, как плашки домино, одна за другой.
Лиля же напала на Рафика, и, пока он валялся в коматозном состоянии, то не смог направлять своих ручных курочек в нужном ему направлении.
Все его интриги были раскрыты.
Амалия раскололась и яро валила вину на любовника и на больную мать, обвиняла ее в шизофрении, что все планы — дело рук её бреда…
Поразительную мерзкая доченька выросла у Лили.
Рафик был тем, кто ненавязчиво подталкивал Амалию в нужном направлении, но так аккуратно, что эта курица была уверена: все идеи принадлежали исключительно ей. Она возомнила себя преступным гением, не меньше!
По сути же, Рафик все время ее направлял, подсказывал, но предпочел повернуть все так, будто он по уши втюрился и стал ведомым. Это требует определенных усилий, но в итоге эффективнее управлять человеком, который считает, что он — кузнец своей судьбы.
Хитрый сукин сын вел игру так, что если бы не прослушка… Если бы не сделанные записи, он отделался бы. Он бы развел руками и его можно было бы обвинить лишь в том, что он завел интрижку с девушкой, которая годится ему в дочери!
Теперь ему не отмахнуться от обвинений. Плюс он не успел замазать все следы, не успел спрятать все свои делишки.
Амалия была той женщиной на видеозаписи. У нее имеется дружок, молодой, дерзкий любовник с криминальным прошлым. На его счету числятся многочисленные угоны и кражи. Он испортил тормоза на машине.
Целью была я, но пострадала моя подруга.
— Ты как? — интересуется Руслан, придерживая меня за локоть.
— Нормально, — отвечаю автоматически.
Но, по правде говоря, я ничего подобного не чувствую. Я едва передвигаю ногами, ставшими будто деревянные.
Совсем их не чувствую, в коленях даже трудно согнуть.
Как-то…
Тяжело, да.
Непросто осознать, что человеческая алчность простирается так далеко, что даже случайными жертвами стали двое. Альбина — насмерть, а Дамир никогда не сможет заниматься любимым делом. У него были все шансы погибнуть или остаться парализованным овощем на всю оставшуюся жизнь.
— Не нормально же, Дин, — тихо говорит Руслан.
Я вырываю руку из его захвата.
— Да, не нормально! Не нормально, Руслан! И чего ты ждешь от меня сейчас? Ну, чего?! Ты все это затеял, боже… Ты едва не притащил в семью дочерью… убийцу! И не надо на меня так смотреть! Несколько ночей, проведенных вместе, и ночные прогулки по пляжу ничего не изменили. Я не чувствую, что мы должны быть вместе. Я просто не чувствую этого…
— Но нам так хорошо вместе.
— Только когда я позволяю себе закрыть глаза на твои проступки. Но сейчас… Когда расставлены все точки над i, когда Амалии и Рафику грозит тюремный срок, когда Лилию отправят в психиатрическую лечебницу, я смотрю и думаю, а где же во всем этом ты?
— Что?
— Всех распределили по местам, которые они заслуживают! Всех! А где в этом ты? Где твоё место, Руслан?
— Дина, ты злишься. Потому что тебя накрыло страхом.
Муж шагает ко мне и обнимает порывисто.
— Это не страх! — отбиваюсь вяло.
Тяжелый разговор и монолог отобрали все силы, а перед этим был перелет и несколько бессонных ночей, несколько чрезмерно активных суток.
— Это страх! И усталость… Банальная усталость, Дина. Тебе следует отдохнуть.
— Мы уже отдыхали. У нас был отпуск!
— О нет, — улыбается он. — Это был отпуск, после которого положено ещё, как минимум, две недели полноценного и размеренного отдыха. Пойдем, я отвезу тебя домой, отдохнешь.
— Ты без машины, Рус.
— Я вызову нам такси.
— Боже, я и сама умею! — психую со слезами на глазах.
Что за плаксивость не к месту?! Сердито стираю слезы.
— Разве я сказал, что ты не умеешь, Дин? — интересуется мягко. — Я лишь сказал, что хочу о тебе позаботиться.
— Ты меня бесишь, Руслан.
— Я знаю.
— Ты должен разозлиться, что я психую по пустякам…
— Должен психануть в ответ и уйти? Так ты считаешь?
— Да!
— Кто-то же должен быть в нашей паре сдержанным. Иначе мы оба взлетим на воздух. Я не уйду.
Вот теперь он смотрит на меня с легкой угрозой.
— Плевать, будем ли мы в разводе или нет, я никуда не уйду. Ты спросила, где моё место. Мое место рядом с тобой, как и сердце. Оно там, где ты.
Дина
— Мам, ты готова? Ма-а-ам! — раздается по квартире голос Дамира.
— Да, почти собралась. Ещё пять минут.
— Мама, мы и без того опаздываем! — в голосе сына слышится неодобрение. — Давай скорее, а?
— Я прошу. Ещё пять. Чертовых. Минут! — отзываюсь едва ли не с рычанием, поправляя макияж перед зеркалом.
Однако сынуле неймется.
Моему сыночку так не терпится познакомить меня с родителями Алены, своей девушки, что он топает через всю квартиру и стучит по двери спальни.
Теперь я живу отдельно.
Развод всё-таки состоялся.
Возможно, из чистого упрямства.
Все родственники и знакомые покрутили пальцем у виска и злословили за спиной, что «Дина всегда была странной», что «у Дины в сорок пять кукуха отлетела», что «такого мужика потеряла!»
Но я решила быть честной.
Ни перед кем-то, а перед собой.
Мне было невмоготу оставаться в браке, в котором, оказывается, все строилось на многолетней лжи, на том, что Руслан столько гребаных лет мне врал, обманывал.
Лгал всю мою жизнь, умолчав о том, что, оказывается, ему тогда так сильно хотелось трахаться, что он, будучи в здравом уме, не сильно пьяным, просто позволил себе развлечься.
Да, пожалел, и я ему верю.
Понимаю, почему он промолчал, но.…
Не могла я с этим смириться! Не могла, и всё тут.
Моя любовь настолько эгоистичная и собственническая, что я не могла с этими смириться и предпочла развестись.
Я всю свою жизнь, все свои интересы, достижения… Всю себя, от макушки до пят, посвятила человеку, который просто.… мне… изменил.
В момент, когда у нас все было хорошо.
Просто потому, что был запрет на интим, ведь Дамир был сложным ребёнком ещё во время беременности.
В моменты малодушия я думала, что предпочла бы не знать, да… Вот такая я трусиха, оказывается! Я предпочла бы не знать, каким может быть Руслан…
Предпочла бы не знать и думать, что мы — идеальные люди, что наши чувства настолько чистые и крепкие, что ничего не может их испортить.
НИ-ЧЕ-ГО!
Оказывается, это не так.
Можно оступиться, любя…. И можно, расстаться, любя.
Руслан психовал и злился. Он решил, что я развелась ему на зло, в пику, чтобы проучить.
Но… проучить я хотела не его, а себя.
За чрезмерную доверчивость и слепоту…
Может быть, я бы могла это предотвратить? Или все было предрешено кем-то свыше.
Может быть, чем сильнее любовь, тем больше испытаний? Каждому по возможностям, именно столько, сколько можешь вынести…
Я точно не знаю, но знаю, что, уволившись из фирмы Руслана, что разведясь с ним, я впервые задумалась о том, какая Я. Кто я и что из себя представляю, будучи оторванной от него, став не его половинкой, но будучи сама по себе. Кто такая Дина в отрыве от Руслана Тахирова?
Я попыталась об этом поговорить с Русланом, но он не понял, он отказывался понимать. Он рвал и метал, ему было плохо, его колбасило и заносило, его швыряло из чрезмерной упоротости в работе в запой и обратно.
Три сложных месяца, когда меня тянуло обратно с неимоверной силой, когда от желания оказаться рядом прикусываешь язык до крови, потому что…
Нельзя.
Три сложных месяца, которые, наконец-то закончились.
Руслан перестал буянить и, может быть, именно сегодня мы впервые поговорим нормально, спрятав ножи.
Или не поговорим!
Потому что я никак не могу собраться…
А ещё Дамир…
— Фуууу! Боже, почему от тебя несет мокрой псиной?! ДАМИР! Выйди немедленно! — требую я и бросаюсь в коридор.
Бегу, зажав нос.
Меня снова тошнит.
Ааааааа!
Вот.… Вот почему я никак не могу собраться.
— Ты отравилась, что ли? — деликатно звучит вопрос из коридора. — Мам, давай я тебе скорую вызову? Поедем в больницу…
Отравилась, ага.…
Меня траванул твой плодовитый папаша.
Хорошо слетали в отпуск, Дина! Просто замечательно…
Из отпуска я привезла с собой твердое намерение развестись с мужем и… маленькую жизнь, растущую под сердцем.
— Так, я звоню в скорую!
В голосе сына звучит решимость, и тревога, пополам с заботой.
Он так сильно возмужал за эти три месяца. Всё-таки мужчин меняют женщины, именно Та Самая.… Дамир встретил в отпуске девушку, которая впервые прилетела к океану вместе с мамой. Между ними завязался роман, который стал не просто курортной интрижкой, но перерос в крепкие отношения.
Судя по тому, что Дамир собирается познакомить родителей между собой, они с Аленой подумывают о женитьбе!
Я, конечно, рада за сына…
— Никаких скорых! — вырываюсь из ванной, опустив руку сына. — Все хорошо.
— Тебя тошнит! Ты зелёная! Кишечную палочку подхватила где-то…
Подхватила палочку, но не ту, что ты думаешь, сыночек.
Ой, все, Дина… Хватит пошлить.
— Это не кишечная палочка!
— Тогда что?! Блин, мам… Не темни, мы.…
Дамир хотел сказать, что мы опаздываем, но замолчал.
— Да, блин, мам! — взревел возмущенно. — Ты чего?! А папа знает?!
— При чем здесь папа! Это моё дело.…
— Такие делами, насколько мне известно, вообще-то вдвоем занимаются. Ты как? Мам… Это вообще, нормально, что ты такая… Ты светишься! Но ты зелёная… Ты как елка, мама.… Флуоресцентная ёлка.
— Помолчи. Так.… И не стой так близко. От тебя воняет мокрой псиной…
— Это в лифте собака вашего соседа по моим брюкам хвостом махнула. Неужели ты чувствуешь? Я — ничего.
— А я — всё. И давай мы сделаем так, ты езжай, а я… попозже. Идет? Мне снова нужно поправить макияж.
— Поправляй, не поправляй. Все поймут, в чем дело. Заметят.
— Никто ничего не заметит! И не смей говорить отцу! — требую я.
— Мам, он был бы рад. И я всё-таки тебя подожду. В другой комнате. Предупрежу, что мы задержимся.
— Никому не говори о моей беременности. Слышишь? Я не шучу!
Дамир удаляется, бурча себе под нос.
Вдох-выдох, Дина. Мы справимся…
Не хочу говорить Руслану.
Эгоистично? Или, напротив, разумно?
Он в моей жизни, быть может, как чёрная метка.
Первая беременность была сложной, и в самом итоге, когда я в мучениях, наконец-то родила, он мне изменил!
Вторая беременность закончилась жестоким выкидышем во время, когда сын лежал при смерти.
Третья…
Я не хочу знать, чем обернется моя третья беременность, если в моей жизни снова появится он, Руслан Тахиров.
***
Собралась с силами, накрасилась.
Ждем такси.
Дамир не унимается. Поднимает сложную тему.
— Папа узнает, — говорит сын. — Мам, ты же не собираешься обманывать его и делать вид, будто ребёнок не от него?
— Он ничего не узнает.
— Как ты себе это представляешь? Мам… Мы с Аленой вообще-то свадьбу делать хотим, вам с отцом контактировать придется. Как родителям!
— То есть, ты хочешь переложить организацию свадьбы на мои плечи? Очень взрослый поступок, Дамир! Очень.…
Дамир смотрит на меня исподлобья и дергает губами, точь-в-точь, как отец.
Ой, мамочки… Передо мной будто Руслан, помолодевший на двадцать с лишним лет!
— Вообще-то я оплачу наша свадьбу сам. От и до. Я просто надеялся, что во время подготовки к свадьбе вы сдружитесь с мамой Алены, и между собой… помиритесь!
— Дамир, ты уже не маленький мальчик. Люди расходятся. Так бывает.
— Значит, они добились своего. Та чокнутая Лиля и ее дочурка, и Рафик. Они вас рассорили, разбили семью. Будут гнить в тюрьме, в психушке и потирать свои говняные лапки. Они. Своего. Добились!
Я понимаю, к чему клонит сын.
— Дамир, ты не возьмешь меня на слабо. Я больше не играю в эти игры. Мне плевать на вызовы судьбы, все вместе взятые.
— Ты изменилась, — вздыхает сын. — И я скучаю по тебе, прежней. Ты стала тихой и спокойной, стала… не знаю…
Он отворачивается, чтобы не показывать, как покраснели его глаза.
Такой день, для него важный, а я порчу ему настроение.
— Это просто токсикоз. Так бывает, родной. Я переживу его, и, вот увидишь, мама снова будет энерджайзером, ещё устанете от меня, — пытаюсь приободрить Дамира.
— Врёшь, — осаживает он меня. — Врешь же! Ты забыла закрыть ноутбук. Пока тебя тошнило, я видел сайт с билетами. Ты решила переехать и поэтому уверена, что папа ничего не узнает! Просто приз за смелость, мам. Сбежать… Ты хоть на свадьбу нашу с Аленой придешь? Или найдешь предлог, чтобы не появиться?! Свадьба через три месяца, у тебя, наверное, уже пузо на лоб полезет, и ты, конечно, решишь не ехать ко мне, потому что там будет папа. А дальше что? Ты лишишь ребёнка отца, а он всегда был хорошим отцом. Это я тебе, как сын, говорю….
Зачем он говорит мне всё это?!
Зачем?
Хочет снова довести до слёз?
Дина
Дамир прав и не прав одновременно.
Он увидел, что я смотрела билеты на самолет и решил, что я хочу сбежать надолго.
Возможно, навсегда.
— Переехать? Бросить насиженные места? Бросить новую работу? Ради чего? Чтобы в желании испортить жизнь бывшему мужу, в итоге, испортить её себе и малышу?! Не многовато ли чести для предателя? — спрашиваю я. — А билеты… Что ж, я хотела ещё раз слетать в отпуск! Потому что недавно я поняла, что двадцать с лишним лет жизни я жила строго по расписанию, которое было выгодно твоему отцу, жила его идеями, его стремлениями, дышала им… Но что в итоге? Он мне лгал… И ты даже представить себе не можешь, как это больно, и ещё больнее от того, что ты легко все простил и забыл. Да, он же твой отец! Да, он же не тебя предал, да? Но, знаешь, Дамир.… Это лишь удачное стечение обстоятельств… это заслуга ангела-хранителя в том, что коварные планы и замыслы распались! Это всего лишь слепая удача! Но что было бы, если бы не вмешательство удачи? Задай себе этот вопрос! И ответь, был бы ты так же лоялен к отцу, если бы он поставил на первое место эту… якобы дочь, а тебя вышвырнул, если бы обошелся с тобой, как с половой тряпкой, и заявил, что ты… все проглотишь!
— Мам… Я не на его стороне. И не на твоей стороне. В этом конфликте я не хочу выбирать ничью сторону. Он ошибся, но и ты не права!
— Ах, не права! И в чем же я, по-твоему, не права?
— О том, что отец имеет право знать о ребёнке, я повторять не стану. Сейчас я хочу сказать тебе, что ты не права… Потому что гробишь! Гробишь себя! У тебя в глазах тоска, ты на тень стала похожа, не из-за токсикоза.… Отец с ума сходит. Долго ли он так протянет? Вы оба мучаете друг друга, вот что я хочу сказать. И сказал! А теперь… Теперь давай сядем в такси, водитель вон как уши развесил! — рявкает сын и открывает передо мной дверцу машины.
Водитель аж вздрагивает. Реально, заслушался.
***
Перед входом в ресторан я довольно сильно нервничаю, достаю телефон, чтобы во фронтальной камере рассмотреть себя. И… нечаянно ловлю там Руслана. Стоит позади меня и беседует с какой-то женщиной, держа ее под локоть.
— Зря ты говорил, что отец в расстроенных чувствах. Ты посмотри… На знакомство с родителями твоей девушки он.… бабу привел! — злюсь.
Дамир, посмотрев мне за спину, хохочет.
— Мам, ну ты даешь!
— Что?! Что смешного?!
— Ты ревнуешь, мам. Ты дико ревнуешь. Кстати, совершенно зря. Это мама моей Алены. Отец просто вышел ее встретить, они живут неподалеку.
Кажется, я едва не попала в глупую ситуацию. Надо бы снизить градус напряжения.
Я стараюсь держать себя в руках.
Руслан останавливается напротив. Мое сердце едва не выскочило из груди, прямиком в руки к бывшему мужу, страсно желая быть рядом с ним.
Аж до слез…
Но я буду держаться…
— Дина.
— Привет, Рус, — шепчу едва слышно.
— Привет.
Он разглядывает меня жадно и, отпустив руку матери Алены, подходит ко мне.
Я инстинктивно напрягаюсь.
— Просто поздороваюсь, — хмыкает он, поцеловав меня в щеку.
Так целуют друзей…
Не любимую женщину.
Мне становится ещё больнее от того, как он после этого поцелуя смотрит на меня и улыбается:
— Хорошо выглядишь.
Хотя мы оба знаем, что это не так.
Я бледная и исхудавшая, да и он выглядит не лучше. Поседел ещё больше, постригся короче, лицо острое и потемневшее.
— Тебе идет это платье.
Я надела платье попросторнее, чтобы было незаметно, как увеличилась грудь и немного округлилась талия. Ничего не могу с собой поделать, у меня даже начало беременности кричащее о положении. Так что в чем-то Дамир прав: прятать свою беременность — глупая затея, убегать куда-то тоже, но я и не планировала убегать на другой конец света, просто отдохнуть, пока есть такая возможность, а Руслан.… Вот, пожалуйста, едва посмотрел на меня и отвел взгляд в сторону, разговаривает о чем-то, шутит…
Вдох-выдох, Дина.
Он ничего не заподозрил.
***
Мама Алены мне понравилась, приятная женщина, старше нас с Русланом. Безумно любит свою дочь, но и к Дамиру хорошо относится. Отца Алены вот уже почти десять лет нет в живых.
Дамир напряженно наблюдает за нами с Русланом. Я ничем не выдаю, насколько мне дурно, может быть, немного выпадаю из реальности, потому что строго слежу за дыханием, задерживая его всякий раз, когда до моего обоняния доносится новый запах. А их в ресторане просто невероятное количество. Я различаю каждый, это мучительно… Но я стараюсь изо всех сил…
Не выдерживаю лишь на десерте, прошу прощения и встаю из-за стола.
Дурацкий чизкейк! Для меня он теперь воняет кислым творогом…
Любимый десерт сына и, как оказывается, Алены — тоже.
Я просидела в дамской комнате несколько минут и после этого решила закончить встречу. Извинилась, что у меня срочное дело, поцеловала Дамира, Алену, обняла ее маму, кивнула Руслану и сбежала.
Руслан звонит мне позднее.
Я ожидала, что он перезвонит, потому что мы всегда обсуждали встречи, кто что думает и так далее.
— Как тебе Алена? — интересуется он.
— Хорошая девочка. Но мы все перед родителями хорошие, да? — улыбаюсь слабо. — Жизнь покажет.
— Мне кажется, или ты настроена пессимистично.
— Я настроена женить сына, потому что он этим горит, и точка. И на самом деле это знакомство — лишь формальность. И Дамир, и Алена все для себя решили. Нас просто поставили перед фактом, мягко, но факт. Чёрт… Я повторяюсь.
— Это нормально. Я тоже переживаю, — выматерился. — П.…ц, как переживаю!
— Дамир не глупый и не раздолбай. Он справится, мы можем им гордиться.
— Да, я знаю. Я не за него переживаю.
— А за кого? — интересуюсь я.
В этот момент кто-то позвонил мне в дверь.
— Ко мне пришли, извини, Рус. Мне пора.
Я была рада, трусливо рада, что появился предлог закончить этот разговор. Я жду доставку продуктов. Меня так сильно размазало после встречи, что я отлеживаюсь дома. Ничего, говорю себе, во время беременности Дамиром меня тоже знатно колбасило. Интересно, я снова жду мальчишку? Или, может быть, всё-таки доченька будет?
Спешу открыть дверь и застываю, увидев на пороге Руслана. С пакетом продуктов.
— Перехватил курьера. Кажется, это твое.
— Спасибо, но я не принимаю сегодня гостей, — улыбаюсь.
Хочу как можно скорее закрыть дверь.
Потому что я не в форме. Я в домашней пижаме, на мне обтягивающая маечка, имитирующая красную мякоть арбуза, и длинные зелёные штаны в полоску. Пижама-арбуз.… Да, я и сама скоро стану круглой, как арбуз. Волосы собраны в хвост и на лице ни грамма косметики. Наверное, сейчас даже заметен мой возраст. Усталость никого не красит.
Словом, я не готова ко встрече с бывшим.
— Спасибо, что занес, и.… пока.
Руслан вытягивает руку, мешая закрыть дверь.
— Нам есть о чём поговорить!
Дина
Я едва не хлопнула дверью по руке Руслана.
— Что ты творишь?
— Извини, не хотел напугать.
Руслан напряженно смотрит мне в лицо несколько безумно долгих секунд и выдыхает, массирует переносицу.
— Я просто хотел уточнить, мы же не враги, а? Дин.… Мы не враги?
— Нет, мы не враги. Я не враждовала с тобой, — говорю удивленно. — Ничего подобного.
— Я в норме. То есть, принял тот факт, что ты больше не моя жена, что мы не живем вместе, что у тебя отдельная жизнь, квартира и смешная пижама. Ты раньше такие не носила, — добавляет немного удивленно.
— Потому что раньше… Раньше я жила с мужиком, ради которого старалась выглядеть на все сто! Даже будучи дома, не позволяла себе расслабиться. А теперь.… теперь я ношу то, что мне нравится. Ясно?
— Почему? — спрашивает Руслан, прижавшись лбом к косяку. — Почему ты даже дома не могла расслабиться? Ну, почему, Дин? Я, что, кошмарил тебя? Я был плохим мужем? Плохим.… всем для тебя?
— Нет, Рус. Ты был хорошим. Для меня так вообще, идеальным. То есть… Я всегда идеализировала тебя. Всегда! Я была сопливой девчонкой, а ты уже взрослым, красивым и сексуальным, блин, мужиком! Возле тебя такие феи крутились, с модельной внешностью… Я в тебя с первого взгляда втюрилась, но сестра заметила это и сказала, мол, я недостаточно хороша для тебя! Недостаточно взрослая, решительная и так далее…
— Вот же сучка! Да ты же в курсе, она сама хотела залезть ко мне в трусы!
— Тогда я этого не знала, и ее слова запали мне глубоко. Когда ты обратил на меня внимание, принялся ухаживать, где-то внутри я всегда слышала ее голос, всегда! Сравнивала тебя с теми девушками и понимала, что проигрываю. У моей любви к тебе, Рус, всегда был вкус недовольства собой и страха тебя потерять. Страха, что я покажусь тебе недостаточно интересной, недостаточно глубокой в плане ума, недостаточно красивой, активной и так далее… И поэтому я из кожи вон лезла. Всегда. Даже когда мы уже были женаты! О, тем более, тогда… — посмеиваюсь. — Потому что ты уже не охотник, а я не добыча, которую нужно завоевать. Потому что нет ничего проще, чем наскучить мужу в браке. Нет ничего проще, чем захлебнуться бытом и превратиться в расплывшуюся домашнюю клушу. Поэтому я всю жизнь подгоняла себя бежать быстрее, прыгать выше, я всю себя посвятила тебе, Рус, а теперь… Теперь я хочу подумать о себе и мне нравятся, блин, смешные пижамы!
— Я и не подозревал, как люто ты себя недооцениваешь, как сильно накручиваешь. И я… — сжимает кулаки. — Я прямо сейчас твоей сестре позвоню и всыплю!
— Нет, ты не позвонишь ей.
— Нет, позвоню! Какого хрена она насрала тебе в голову вот это все?! Из зависти ляпнула! Потому что я…. Я ждал того момента, когда можно будет прибрать тебя к рукам, ты всегда была для меня лучшая. Во всем… И я искренне верил, что тебе со мной настолько хорошо, что мы друг для друга, как воздух.
— Но вот.… Мы не воздух друг для друга. Мы можем дышать и жить по отдельности.
— Можем, конечно, — улыбается. — Но как-то не очень вкусно получается жить без тебя.
Я могу сказать ему тоже самое.
Не очень вкусно, пресно…
По привычке тянет обсудить с ним все на свете, начиная от тетки, перегородившей тележкой мне проход в супермаркете, и заканчивая финансовой стратегией развития на ближайший квартал. А ещё погода, соседи, планы на будущий месяц, политика, спорт…
Нам было друг с другом интересно даже в мелочах, и теперь у меня будто отобрали огромную-огромную часть меня самой.
Вернее, я отобрала.
Оторвала и выкинула за ненадобностью. Но, оказывается, он мне нужен.
Так сильно нужен, что, когда за ним закрывается дверь, я ещё долго стою на одном месте, а потом бегу в свою спальню и перетрясла весь свой шкаф.
Черт.
Ни одной его гребаной футболки или рубашки. Ни одной!
Что за несправедливость.
Конечно, я тщательно выбирала только свои вещи при переезде и избавилась ещё от доброй половины всего имеющегося, когда стала жить отдельно.
Теперь привыкать.
Мы не враги. Мы просто бывшие…
***
На следующей неделе
— К тебе можно?
Постучавшись, мне в кабинет заглядывает Тимур. Теперь я работаю у него. Его финансовый директор ушел, в компанию покрупнее, он искал человека на его место, я искала работу после ухода из офиса Руса… На удивление, я прижилась здесь довольно быстро. Тимур, оказывается, не тот вертопрах, которым его считал Руслан. Да, он любит делегировать полномочия, но перед тем, как передать важные дела в чужие руки, он всю душу вынет, честное слово.
Тимур оправился, пришел в себя, занимается семьей. Алькины пацаны к нему, бывает, приезжают, вместе они гоняют на баскетбол.…
Вопрос с флиртом между нами закрыт раз и навсегда. Мы об этом поговорили и решили не вспоминать, как едва не испортили дружбу, как едва не омрачили память Альбины.
— Да, можно. Ты что-то хотел?
Тимур садится на диван, закинув нога на ногу.
— Оценила новую кофемашину?
— Эммм.… Нет, а что?
Я сейчас обхожусь без кофеина из-за беременности. Позволяю себе, максимум, чашку не крепкого чая.
— А кресло?
— Удобное, — улыбаюсь. — И по размеру.
Кресло прошлого финансового директора было дико дорогим, в нем сидел мужик ростом под два метра. Разумеется, мне это кресло было огромным и не совсем удобным.
— Кондиционер? — тыкает пальцем под потолок.
— Ещё не включала. Как бы не жарко.
— Он ещё и на обогрев хорошо работает, если вдруг холодно станет, — говорит Тимур.
— К чему ты клонишь? К тому, что в отчете за месяц я увижу затраты на переоснащение офиса? Мы этого не планировали, но если ты так решил, то так тому и быть.
— Ты ничего не увидишь в отчет, Дин. Это дело рук Руса.
— Что?
Карандаш падает на клавиатуру.
— Он примчался ко мне поздно вечером. Честно говоря, я решил, что он снова хочет набить мне морду, что он пьян, что ему мерещится, будто мы с тобой стали любовниками. Я даже решил, что мне все это надоело, и нужно вызвать полицию. Но не стал этого делать.
— Прости за неудобства.
— Да ладно, — Тимур пожимает плечами. — Я понимал, во что ввязываюсь. Так что речь не о том, как меня достал Рус. Что у вас вообще происходит?
— Ничего. Мы в разводе. Дамир женится. Познакомились официально с матерью избранницы. Больше ничего.
— Хм… Тогда какого хрена он прилетел и давай требовать для тебя условия получше? Кресло, кондиционер, кофемашину, которая варит не только кофе… Ещё он сказал, чтобы я не смел отказывать тебе, если вдруг понадобится в больницу. Ты заболела, что ли?
— Я…. нет.
— Тогда что?! — недоумевает Тимур. — Я тактично хотел его послать, но он с меня не слез, в итоге сам все это организовал за выходные. Меня насторожили его слова о больнице… — хмурится.
— Все в порядке. Правда.
У меня начинают дрожать кончики пальцев. Это ещё и перед Тимуром не совсем честно получается, да? Прийти к нему работать, зная, что в начале следующего года я уйду в декрет!
— Мне точно не о чем переживать? Точно-точно?
— Только о том, что я здесь не навсегда.
— Он тоже так сказал и посоветовал найти тебе замену. На всякий случай. Что происходит, Дина? Ты.…
— Я беременна, — выдыхаю. — И, кажется, Рус обо всем догадался.
— Ты ему не говорила, что ли?
— Нет!
— Ваше дело, ничего говорить не стану. Замену себе сама найдешь и подготовишь, когда потребуется. Это мое распоряжение, как босса. А как друг… — задумывается. — Как друг, я тебе скажу, что жалею, как мало у нас времени было с Алей. И чем больше я думаю о нас, тем сильнее понимаю, что, сколько бы у нас не было времени, мне всё равно покажется, что его было мало. И все остальное кажется пустяком, не стоящим внимания. Мелкие обиды, ссоры… У меня дома до сих пор мебель расставлена в гостиной, как ей нравится. Мы так ссорились из-за журнального столика, который она выкинула, потому что он казался ей слишком старым, а я любил забросить на него ноги. Она выкинула и поставила новую мебель, не сказав. Я грозился, что вышвырну все на помойку, отказывался смотреть там телек. А теперь думаю… Пусть она бы хоть весь мой дом перевернула вверх дном, пусть выкинула бы все, как хлам, лишь бы была. Просто была. Но, увы.…
— Прости. Наша семья зацепила твою, но никто из нас этого не хотел.
— Я знаю. И ты тоже знаешь, как поступить. Ладно, я пошел. Можешь сегодня уйти пораньше, если хочется.
***
Работа в голову не лезла.
Поэтому я решила воспользоваться предложением Тимура уйти пораньше.
Колесила по городу неспешно и неожиданно для себя оказалась перед воротами нашего дома.
После того, как я узнала об измене Руслана, сначала я выгнала его оттуда, выкинула вещи, потом решила уйти сама, потому что он не давал мне прохода.
Руслан хотел. чтобы этот дом остался мне при разводе, но я включила стерву и сказала, что заберу свою долю деньгами.
Знаю, что Руслан сейчас живет здесь.
Среди призраков нашей прошлой семейной жизни.
В груди сердце работает с перебоями.
Я решаю поговорить с мужем.
Тем более, кажется, он как раз сейчас дома. Возле ворот стоит его внедорожник, в окнах горит свет.
Я нажимаю на звонок, мне никто не отвечает.
Один раз, второй, третий.…
Начинаю нервничать.
Звоню Руслану и понимаю, что звук его телефона раздается где-то во дворе.
Но сам он не появляется.
Я заглядываю во двор и замечаю одиноко валяющийся ботинок и телефон.
Холодею от ужаса, поняв, что причина может быть только одна - Руслану стало плохо, и он просто не в состоянии ответить на звонок.
Дина
В панике я набираю Дамира, у него отключен телефон.
Чёрт побери.
Приглядываюсь и вижу пятна крови рядом с ботинком.
В голове проносится мысль, которая ужасает: это могут быть последствия разборок с Рафиком.
Он мог.… отомстить.
За то, что его разгромили, за то, что остаток жизни он проведет за решеткой, за то, что его и состояния лишили, когда вскрылись его грязные делишки, а бывшие партнеры и те, кто его опасался, были рады избавиться от гнусного интригана…
Покушение.
В моей голове стучит только эта мысль.
Она жуткая и совершенно реальная.
Потому что иначе и быть не может….
Ведь было покушение на Дамира, на меня….
Конечной целью Рафика был сам Руслан и и именно сейчас, когда все расслабились, решив, что испытания остались позади, он мог сделать это.
Пойти на преступление!
— О Боже…. Боже, за что нам это? За что?
Разумеется, я вызвала скорую!
Но медлить нельзя.
Я трясу калитку, но так её не открыть.
Уже жалею, что вернула Русу все ключи от дома. Помню, он так злился, что покраснел, как рак, и орал, чуть вены на шее не лопнули…
Орал, что я….
Впрочем, неважно, о чем он орал, я сейчас со всем согласная.
Только бы он жив оказался.
Как мне плохо, тошно от тревоги…
Неужели слова Тимура оказались пророческими? О том, что простить и пережить можно все, кроме смерти, что, оставшись, по-настоящему в одиночестве, и рад бы вернуть все назад, отыграть, простить, поговорить, но… нельзя.
Мертвые не разговаривают.
— Рус! Руслан! — кричу я, дернув калитку ещё раз.
Безрезультатно.
Он не отзывается.
Никто не отзывается.
Как же попасть внутрь? Внезапно я вспоминаю о том, как однажды он пытался проникнуть во двор нашего дома.
Перелез через калитку. А я чем хуже?
Не квелая же тетка, на фитнес хожу, в тренажерку.
Смогу.
Смогу…
— Ты сможешь, Дина! — подбадриваю себя. — Давай же….
Я ставлю одну ногу, другую, хватаюсь покрепче, стараясь не зацепиться курткой или чем-нибудь ещё.
Перекидываю ногу через верхушку.
Меня трясет.
Осторожно переношу вес тела на одну ногу, руки дрожат.
Голова кружится.
Подтягиваю к себе левую ногу и слышу треск ткани.
У меня порвались Брюки.
На промежности блин!
Они не предназначены для верхолазания и спортивных упражнений…
Ладно, это такая мелочь, что мои трусы и задница сейчас выставлены на проветривание.
— Что ты творишь?!
Бл.… Я чуть не описалась, когда прогремел голос Руслана.
Показалось?
Слышится топот ног.
— Ты в своем уме, Дина? Что ты придумала? Больная совсем! Ещё и жопой голой светишь… — бранится Руслан. — Спускайся осторожнее, блин! Я страхую.
— Руслан?
— Конечно, я.
— Рус…. — выдыхаю я, разревевшись. — Я тебя уже похоронила мысленно.
— Вот спасибо тебе, жена!
— Ты не отвечал. Я видела, у тебя валялся ботинок и телефон, а ты.… не отвечал.
— Спускайся. Или нет, держись… Я сейчас стремянку принесу. Нет, блин, вдруг ты сорвешься. Острожнее давай… Тяни ногу вниз. Ещё…
Руслан обхватывает мои икры и потом перехватывает под коленями, по бедрам.
Меня трясет так, что я даже не сопротивляюсь.
Пока слезла вниз. умылась слезами.
Муж обнимает и прижимает меня к себе.
— Руслан! — реву. — Живой!
— Эмм… Я, конечно, понимаю, что ты на меня злишься, но…
— Я думала, тебя убили! — бью его по груди.
— Меня едва не убила одна новость, — смотрит мне в глаза. — Когда я понял, что ты беременна и не собираешься об этом говорить. Вот тогда я чуть не сдох. А сейчас-то что…
— Я тебе звонила!
— Я.… отошёл. Просто отошел. У меня ногу повредило…
Я перевожу взгляд вниз, Руслан стоит в одном ботинке, вторая нога в резиновом сланце и кое-как обмотана тряпкой, пропитанной кровью.
— Я наводил порядок в гараже, распилил кое-что болгаркой, — объясняет он. — Диск слетел и часть попала мне в ногу. Я побежал перевязать и…
— Твою мать, — выдыхаю. — Боже! Я увидела кровь и решила, что на тебя совершили покушение.… Я скорую вызвала.
Все ближе и ближе звук сигналок.
— Допустим, скорая мне сейчас не помешает.
***
Врачи скорой отвезли нас в травматологию на перевязку. Рана довольно глубокая, но жить Руслан точно будет.
Потом мы вернулись домой.
Я сижу в гостиной дома, где мы жили раньше, а Рус суетится рядом. Бегает, как заведенный, то подушку кинется поправить, то на кухню сбегает за водой.
Я пытаюсь перехватить у него право похозяйничать здесь и позаботиться о нем самом. Мы сталкиваемся посередине гостиной, споря, и замираем.
Друг напротив друга.
Запыхавшиеся и взбудораженные.
— Дина, — произносит муж.
— Руслан, — выдыхаю я.
Застываем.
Синхронно тянемся навстречу, обнявшись.
— Я скучаю, — признаюсь.
— Я скучаю больше, — возражает он. — Я тут кое-что затеял. Типа думал обновить обстановку.… Если вдруг ты будешь согласна, чтобы я принимал участие в жизни нашего малыша.
Слушаю, как он говорит, и покорена тем, как Руслан просто и так душевно, с теплом говорит, «наш малыш».
Без понтов, без привычного «Я все решаю», без давления и криков.
Просто принимает, как данность, что мы сейчас не вместе, но соглашается с моим выбором, принимает его, даже если считает мои действия ошибочными.
— Тебе Дамир сказал? — всхлипываю я, обняв его, такого виноватого, накосячившего и все же безумно родного и любимого человека.
— Дамир ничего мне не говорил. Дин… Я не дурак и не слепой. Мы с тобой двадцать пять лет в браке пробыли не потому, что так принято и нужно. Потому что ты — Моя. Любимая. Я виноват перед тобой, но честен в том, что касается моих чувтсв. Да, где-то ужасно эгоистичных, но я стараюсь смириться с тем, что не все получается так, как хочется мне. Прошу не отворачиваться от меня и позволить быть отцом.
— Я уже пожалела… — всхлипываю я. — Пожалела, что упрямо довела ситуации до этого итога.
— Пожалела? — переспрашивает Рус.
Осторожно, но вместе с тем в его голосе слышен азарт.
— Очень. Пожалела. Все не так.… Я не такая… Без тебя! Итог паршивый.
— Какой итог, Дин? Какой итог, маленькая моя? Это промежуточная станция, не более того, — успокаивает меня муж.
Я всё ещё мысленно зову его мужем и никак иначе.
— Промежуточная?
— Ага.
Руслан садится на диван, забирает меня к себе на колени. Я, наконец-то могу к нему прижаться и порыдать ему в грудь.
— Ты можешь быть со мной настоящей, — просит он. — Хватит нам корчить из себя идеальных. Ты можешь быть со мной любой, и я всё равно буду рядом с тобой.
— Любой? Даже растолстевшей плаксой?
Внутри загорается испуг: вдруг он снова посмотрит в сторону.
— Я совершил ошибку, и она дорого аукнулась мне, всей нашей семье, близким. Подобного я больше не допущу. Урок вышел слишком жестоким. И жизнь указала мне на место, где я больше не хочу находиться. Не хочу быть в разлуке и ссоре с тобой, не могу. Это меня убивает.
— Меня тоже, — признаюсь. — Я так скучаю, ты даже представить себе не можешь. Вокруг столько людей, но они все — не те. Я будто она, постоянно одна, кругом никого.
— Как в ледяной пустыне, да? Даже когда жарко, даже когда кругом полно людей. Мне это знакомо.
Руслан переплетает наши пальцы, осторожно целует, будто спрашивает разрешения. Я пробую его губы на вкус и без раздумий углубляю поцелуй, требуя большего.
Беру по праву то, что моё.
Этот мужчина — мой, и только мой.…
***
— На свадьбу приедешь? — спрашиваю у старшей сестры.
Краем глаза наблюдаю, как Руслан активно жестикулирует на заднем дворе, объясняя что-то рабочим, которые принялись за ремонт нашего дома.
Мы снова сошлись с Русланом. Близкие этому рады, Дамир был на седьмом небе от счастья, Тимур поздравил, родственники и друзья.
С тех пор, как мы снова живем вместе, Рус будто помолодел.
Я тоже чувствую себя намного лучше. Я больше не умирающий лебедь, но птица, которая расправила крылья.
Наша любовь — мои крылья, думаю я, наблюдая за мужем сверху.
Он на миг поднимает голову, улыбается мне и направляется по дорожке, ведя за собой людей.
Высокий, статный.… всё ещё полный сил.
— На свадьбу к Дамиру приеду, конечно.
— А на нашу свадьбу? Мы с Русом распишемся раньше. Будет вечер в кругу своих, только самые близкие.
— Господи, Дина! — раздраженно отзывается сестра. — Ты как маленькая! Уже плавала в этих водах и всё туда же.…
— Марьям, порадуйся за меня. Просто порадуйся. Сможешь?
— Передай Русу, что в следующий раз, когда он тебя предаст, я закажу киллера.
— Не будет больше «когда предаст», Марьям.
— Значит, «если предаст»! — упрямится.
— Не будет и такого.…
— Надо же. Ты так в нем уверена? В предателе! Тот, кто предал однажды…
— А ты что-то об этом знаешь, Марьям? Ты ни с кем длительных отношений так и не строила. И, даже если бы строила и разочаровалась, то это было бы твое разочарование. Не мое. Я не собираюсь оправдываться перед тобой за желание дать шанс любимому человеку. Если бы мы ни разу не оступились, то и не поняли бы, насколько ценны наши отношения.
— Ладно, — вздыхает. — Я просто переживаю.
— Знаю.
— Прилечу, ладно. Постараюсь не прибить твоего муженька.
Я не злюсь на сестру за ее недоверие в Руслана. Пусть не верит, главное, что ему верю я и мое сердце.
Теперь я точно знаю, какое место мы занимаем в сердцах друг у друга.
Самое-самое важное.