— Твоя дурочка подписала бумаги? — звучит хорошо поставленный женский голос.

Я замерла.

В шаге от двери, ведущей в кабинет директора.

Кралась на цыпочках, с подарочной коробкой в руках, чтобы поздравить мужа.

Сегодня у моего мужа, Ильи Каретина, десятилетний юбилей, как он возглавляет фирму «Топ-Инвест».

— Как миленькая! — усмехается муж. — Подмахнула, не глядя.

— Не глядя? — мурлыкнула невидимая собеседница.

Я узнала её по голосу!

Это ведущий корпоративный психолог и личный коуч моего супруга — Глория Прайс.

Высокая, стройная шатенка с дерзкой короткой стрижкой.

Носит мужские жакеты на голое тело и длинные юбки в пол, с высоким разрезом.

Энергичная, стильная, бойкая….

Зажигает и вдохновляет.

Большинство проектов муж завел с её поддержкой.…

— Сделал всё, как ты сказала. Сработало! Честно признаться, я даже не ожидал. Готовился к каверзным вопросам, подозрениям… К чему угодно, но моя Ирка, в голове дырка, даже спрашивать ничего не стала. Не посмотрела! — откровенно ржет мой муженек.

Сегодня с утра он просил подписать кипу бумаг.

Я спешила и потому не стала вчитываться. В финансах я мало что понимала, меня гораздо больше занимали дела ветклиники, которой я владела.

Мужу я доверяла безоговорочно.

Ведь он стольких высот достиг, управляя фирмой, доставшейся мне от отца.

Под его руководством фирма встала с колен, вышла в плюс и стала одной из ведущих в сфере управления активами и финансами.

Когда я только унаследовала фирму, мне предлагали продать задешево убыточный бизнес, но Илья уговорил меня повременить.

Он взялся за дело рьяно. Его успехи говорят сами за себя.

Я очень горжусь тем, как Илья восстановил репутацию фирмы.

Мы почти одиннадцать лет женаты.

Я доверяла ему, как сама себе.…

А он…

— Теперь с голым задом на мороз отправится… — смакует слова Илья. — И при разводе ни хрена не получит!

Я стыну от ужаса, случайно услышав разговор мужа с его… психологиней.

— Иди ко мне, мой решительный тигррррр…. — порыкивает Глория.

Через миг я слышу сосущие, влажные звуки: они лижутся и постанывают.

— Хочу взять тебя здесь.… На этом столе!

— Я тоже этого хочу.… Аааа… Сводишь с ума… Такой сильный, властный, умный.…

— Снимай юбку. У меня в ящике — презервативы.

— Всегда готов?

— Да.

— Только дверь закрой, — вальяжно просит она.

Я спешно отступаю в коридор, бегу на цыпочках за угол, едва дыша.

Хлопает дверь.

За ней — мой муж и его психолог, коуч, специалист по личностному и карьерному росту… занимаются сексом.

В том, что они там заняты, именно этим, нет никаких сомнений.

Подойдя к двери, я слышу, как раскачивается и постукивает стол, в тон их мерзким стонам.

Стою, слушаю эти звуки и медленно умираю…

Мы столько лет вместе, а он решил меня обмануть и лишить всего…

С ее подачи?!

Заканчивают они довольно быстро.

Я моргнула, с ресниц вниз скатились слезинки.

Прошло пять с небольшим минут, как любовники снова начали разговаривать.

— Сегодня увидимся? — уточняет муж, восстанавливая дыхание.

— Ты хочешь? — интересуется Глория сытым голосом кошечки, которая получила желаемое.

— Всегда хочу!

Голос мужа звучит пылко.

Надо же.…

А я всё гадала, почему у нас с ним остыло, и дети никак не получаются.

Даже на обследование записалась, решила, что пора заняться этим вопросом.

Выходит, вот оно что…

Муж просто завел служебный роман и решил меня обобрать до нитки.

— Значит, увидимся. Сначала к юристу заглянем, а потом отметим в отеле. Ты достоин самого лучшего, помни…

— Я брошу этот мир к твоим ногам, любимая! — пафосно отвечает Илья.

Меня чуть не стошнило: надо же, какое красноречие.

А мне в последнее время он уделял очень мало времени, и только накануне, то есть вчера и сегодня окружил заботой, вниманием…

Лишь для того, чтобы обмануть и обокрасть!

Судя по стуку каблуков, Глория идет к выходу.

Главное, чтобы она меня не заметила.

Я пячусь назад, едва дыша, как вдруг.… мне на плечо ложится крепкая мужская ладонь, и чей-то бас интересуется:

— Вы что-то здесь забыли?!

Меня.… обнаружили!

Разумеется, я сразу же мечусь в сторону.

Пальцы на плече сжимаются сильнее, превратившись в тиски.

— Стоять! Воровка, что ли?! — голосит чересчур ретивый охранник.

Кое-как извернувшись, я бросаю в него коробкой с подарком — там увесистая бронзовая фигурка быка. Бык — символ настойчивости и стремления, воли к победе.

Я думала, что это как раз в характере моего мужа — воля к победе, а продавец заверил, что если загадать желание и потереть яйца быку, то желание обязательно исполнится.

Но сейчас коробка летит в лицо охраннику, а я со всей скорости бегу прочь.

За мной — голоса.

Охранник. Глория.… Ещё кто-то кричит…

Топот ног.

— Плохая… Плохая была идея! — шепчу на бегу.

К лифту? Нет.… Лифт ползет вверх, ждать его нет смысла.

Я бросаюсь к лестнице и быстро-быстро бегу вниз по ступенькам.

Выбегу через черный выход, скроюсь незамеченной через дворы и растворюсь на многолюдной улице среди толпы, гуляющей в канун приближающегося Нового Года….

До выхода осталось совсем немного.

Я почти успела!

Пальцы схватились за ручку двери, я даже успела потянуть её на себя, ощутить прохладу зимнего вечера, но вдруг….

Кто-то резко и жестко рванул меня назад.

Потянул за капюшон куртки, ворот врезался в горло.

— Стой, сука! — голос…

Когда любимый, желанный, но сейчас.… Ставший моим личным кошмаром, сулящим ад.

Меня резко дергает назад.

Я падаю, больно приложившись затылком о пол и вижу, как в лицо летит жесткая подошва большого ботинка.

***

Спустя время

Когда я просыпаюсь и прихожу в себя, промежутками в голове навязчиво вьются строки песни, которую я слышала ещё девчонкой:

Небо уронит ночь на ладони!

Нас не догонят! Нас не догонят!

Вот только меня… догнали.

И жестко приземлили!

Запихнули в клинику.

Я провалялась в больнице две с лишним, почти три недели.

За это время меня посещал только персонал клиники.

Ставили капельницы, разговаривали мягкими, добрыми голосами и смотрели сочувственно.

Но после их визитов меня со страшной силой тянуло в сон, и я плохо помнила, что было потом, в паузах между снами.

Я пошла на поправку…

Не сразу, но пошла.

А когда меня выписали, то выписали прямиком.… на развод.

Оказывается, заявление уже было подано, через госуслуги, и я даже его якобы приняла!

А так как мой муженек подсуетился обобрать меня до нитки, то делить нам ничего не пришлось.

Никаких имущественных претензий.

Детей у нас тоже не было…

Из того, что можно было бы разделить — только мои цветы в горшках, которые Илья выставил на мороз, и они замерзли.

И вот она я — рассматриваю свое бледное отражение в зеркале холла.

Растерянная, едва держащаяся на ногах, с одной маленькой сумкой в руках.

Я пыталась зайти в дом, в нашу квартиру: меня не пустили дальше порога.

Охранник всучил мне сумку и грозно указал на дверь.

— С вещами на выход. Распоряжение господина Каретина.

Ах, господин.…

Как высоко взлетел!

Как ловко все провернул…

— Каретин! — завопила я на весь холл. — Ты — подлец, мерзавец! Ублюдок!

Меня выперли.

Я решила не сдаваться и навестить муженька на работе.

Но двери для меня были закрыты и не было… никого из прежнего персонала.

Никого из старой гвардии, оставшейся со времен, когда фирма перешла мне в руки.

Слишком поздно я поняла, почему первым делом Илья начал менять персонал.

Он взял новеньких.

Всех.

От уборщицы до помощницы.

От швейцара до заместителя!

Теперь это были его люди, его армия… Его подданные, которых он взял с нуля, обучил, возвысил…

Они были его сотрудниками, каждого он знал по имени. А я была просто именем на бумажке, которого, впрочем, тоже не стало…

Не осталось ничего.

Муж лишил меня всего!

В прямом смысле.

Я осталась на улице, практически с голой задницей.

Всё, как он и говорил.…

И… вишенка на торте, мне позвонил врач-гинеколог, у которого я проходила обследование по поводу того, что забеременеть не получалось.

— Ираида Александровна, добрый вечер. Вам удобно говорить?

Времени у меня было хоть отбавляй, поэтому.

— Да, говорите.

— Я отправила вам результаты анализов вы их смотрели?

— Ещё не успела, была занята. А что там? Можете в двух словах рассказать, пожалуйста.…

Я была слишком опустошена, чтобы вникать ещё и в медицинские термины.

— Вы здоровы.

— Что?

— Абсолютно.…

— То есть.… причина, по которой не удавалось забеременеть, была в моем партнере?

— У меня нет сведений о вашем партнере, но одно я могу сказать точно, когда пьете оральные контрацептивы, то беременность не наступает.

— Какие контрацептивы? Я не пью никакие контрацептивы! — высказалась я и.… поняла, о чём речь.

Я не пила контрацептивы, но с подачи Ильи пила мультивитаминный комплекс, который он выписывал для меня лично из-за границы.

Мы не сразу планировали детей, но в последние полтора года я была настроена завести малыша…

Выходит, муж пичкал меня контрацептивами под видом витаминов.

Это был крах.

Розовые очки разбились стеклами внутрь.

Остатки веры в мужа сгорели и стали пеплом.

Этот мудак меня никогда не любил и долго вынашивал план, как лишить меня всего….

Я поклялась, что отомщу ему.

Не знаю, как, понятию не имею, когда и с какими силами я это сделаю, но…

Однажды я вернусь… и нанесу ему ответный удар, вернув эти мерзкие слова:

— С вещами на выход!

А пока мне осталось лишь одно — плестись на своих двоих к небольшому помещению, арендованному под нужды мини-приюта для бездомных животных, рядом с моей ветклиникой.

Мыслей — никаких.

Настроение — на нуле…

Плетусь, лишь по инерции, которая, кажется, зовется инстинктом выживания, потому что чувства обуглены и выжжены дотла.

Здесь давно никого не было, поэтому вход заметен сугробом.

Возле моих ног крутился бездомный пес, которого я подкармливала. Он обнюхал меня, радостно завилял хвостом и вдруг метнулся в сторону. Задрав лапу, пометил сугроб, потом принялся его раскапывать и, кажется, что-то нашёл.

Принялся грызть с энтузиазмом голодного пса, и через миг из сугроба донесся стон боли.

Что это?

Кажется, мне послышалось.

Это просто буран завывает!

Но пёс рванул в сторону, а потом — обратно!

— Шарик, что ты нашел?

Я подошла и воткнула лопату, поняла, что снег.… слишком плотный.

Опять раздался стон и едва различимое под завывания ветра:

— Помогите.…

Упс, кажется, я тыкала лопатой в плотный снег, но попала в человека!

Хорошо, что лопата была пластиковая, а не железная.

Я немного раскидала снег и поняла, что у самой стены лежал человек. Я не сразу его заметила.

Мужчина.

Он лежал, скрючившись, его лицо было бледным, глаза плотно сжаты.

Я наклонилась: он распахнул глаза и вцепился пальцами в мою куртку, чем сильно меня напугал.

— Помоги!

Его лицо было в крови.

— Я сейчас.… вызову скорую.

— Не надо скорую. Просто дай позвонить. Остальное… Я сам. Позвонить… дай.… — попросил он, кое-как поднявшись.

Его мутный взгляд прошелся по мне, заметил приоткрытую дверь помещёния. Мужчина вцепился в меня, будто в спасительный круг, и поднялся, цепляясь одной рукой за стену.

— Вам нужен врач.

— Нельзя мне к врачам. Что за… халупа у тебя? Приют животных «Радость»? — прочел скромную вывеску. — Отсижусь и уйду, дай мне только пару часов и… один звонок. Я тебе заплачу….

Он шарил пальцами по карманам, но те, кажется, были пусты.

Кое-как я завела его внутрь.

Дверь закрылась за нами. В тот же миг мужик растянулся на полу.

Рухнул, как столб.

Вот чёрт.…

Здоровый.

Сначала я подумала, что он бомж. Кто ещё будет ютиться возле здания приюта, в сугробе.

Но его одежда, хоть и была грязной, однако была слишком дорогой для бомжа.

Вряд ли бездомный мог позволить себе шерстяной кардиган от модельера Симон Жакмюс и футболку от Мартины Маржелы, из тончайшего египетского хлопка вако, украшенную миниатюрной вышивкой в виде частично перевернутого логотипа.

Хотя… Может быть, это был элитный бомж? С Рублевки.…

Как только его занесло в сей скромный район, я понятия не имела.

Но у меня рука не поднялась и совесть не позволила бросить его на буране.

Я даже мимо брошенного песика бы не прошла, а что уж говорить о человеке, оказавшемся в беде….

Возможно, обстоятельства были таковы, что он оказался за бортом жизни.…

Ведь я сама не так давно не беспокоилась о том, сколько денег у меня на счету, но сейчас была вынуждена считать каждую копейку и закупаться на распродажах со скидками…

Кое-как я оттащила мужчину подальше от порога, осмотрела. Он оказался ранен и истекал кровью.

Позвонить в скорую?!

Это было бы самым верным и правильным вариантом!

Но.… я сделала с точностью до наоборот.

Никуда звонить не стала, ещё раз пристально осмотрела раны.

Плохо, он потерял много крови.

Раны надо было зашить.

Я оглянулась: кое-какие инструменты я хранила здесь. Как раз за день до памятных событий мне пришлось зашивать рванул рану Шарику.

Он, кстати, был жив, здоров и радовался моему возвращению. Хоть кто-то мне был рад!

Снова стон. Мужчина попытался сесть, осмотрел себя и откинулся обратно.

— Паршиво.

Потом он посмотрел на меня, я с удивлением отметила, какие у него яркие, синие глаза. За пеленой боли.

Волосы все были в запекшейся крови. Но то, что мужчина был взрослым, стало понятно по щедрый проседи.

Он заметил ножницы с ватным тампоном у меня руках и перчатки.

— Ты врач?

— Для животных. Я ветеринар по профессии.

— Люди — те же животные по своей сути. Сделай, что можешь! — потребовал. — Я заплачу.

— Интересно, чем?! — спросила я.

Мужчина ещё раз похлопал себя по карманам, потянулся к запястью. Наверное, за часами, которых при нем не было.

— Твою мать.… — выругался сквозь стиснутые зубы.

Потом он хлопнул себя по груди.

— Возьми это?

— Что?!

Я скептически посмотрела на окровавленного седого мужика, на которого, судя по всему, помочился Шарик.

— Натурой хочешь расплатиться? Извини, но бомжи не в моем вкусе.

— Во-первых, я не бомж. Во-вторых, тут пирсинг. В соске. Расстегни застежку. Там золотая штанга. С брюликом…. Сдашь… — усмехается сквозь боль. — Хватит надолго. Решайся! Озолочу… Или… — сощуривается.

— Или что?

— Второй вариант тебе не понравится, — произнес с угрозой мужик.

И я подумала, что моя доброта и доверчивость может выйти мне боком.

Уже вышла.…

Ведь не будь я такой доверчивой, Каретин меня бы не обобрал.

Так что с этим бомжом нужно быть настороже. Зачем я только его затащила? Лежал бы себе в сугробе… и замерзал!

Но оставление человека в такой ситуации — тоже преступление, не так ли?!

Похоже, выбора нет, придется взять, что дают...

Тьфу, и надо же было так влипнуть!

— Ладно, — после недолгих колебаний говорю я. — Я сделаю всё, что смогу. Постарайся не отключиться.

— Я в норме, — самоуверенно ответил незваный гость и…. потерял сознание.

Вот как с ним быть? Скорее браться за дело...

У меня даже испарина на лбу выступила.

Вдруг он помрёт?!

Только трупа мне для полного счастья не хватало.

И мужик здоровый. По-хорошему бы перенести его туда, где я обычно оперировала животных — кастрировала котов, зашивала рваные уши и латала поврежденные лапы и хвосты.

Надеюсь, справлюсь и ничего серьёзного нет. Раны, слава богу, не огнестрельные!

Компанию мне составлял Шарик. То смотрел, свесив голову на бок. То потявкивал, но под ногами не крутился, как будто понимал, что я занята важным делом.

Когда все было закончено, я набросила на здоровяка тонкую простыню и байковое одеяло, упала почти без сил.

— Надеюсь ты не помрешь, — похлопала его по руке.

Руки у него, кстати, чистые и ухоженные. Кожа мягкая.

Под ногтями только запекшаяся кровь, никакой въевшейся грязи.

Руки у него не руки бездомного… и вообще меня снедали сомнения.

Бомж ли он?

— Кто же ты? — спросила я вслух.

Шарик подобрался поближе и лизнул ногу мужчины.

— А теперь ты, покажи, как поживает твоя лапка и ухо.… — подозвала песика.

Тот был не очень доволен, что его вертели и надели ошейник.

— Помыть бы тебя…

Но я слишком устала, поэтому поплелась в небольшую комнату, которая сейчас служила мне спальней и рухнула без задних ног!

***

Два дня здоровяк находился на грани жизни и смерти, то приходил в себя, то забывался. Нёс всякий бред, как будто он был большой и важной шишкой, отдающей распоряжения.

На третий день ему значительно полегчало, а на четвёртый.…

Я всего лишь решила принять душ, как вдруг шторку резко дернули в сторону.

На меня уставился взгляд синих глаз.

Незваный гость ещё пошатывался от слабости, но уже стоял на ногах и добрался сам, это было достижение.

От него несло потом, кровью.

— Аааа. Вот ты где, — скользнул взглядом по моему телу. — Думал, улизнула.

Сердце забилось в миллион раз быстрее.

Внутри что-то жарко екнуло.

От страха, наверное!

Ведь я даже имени его не знала.

Он — здоровый и сильный, пусть даже после ранения.

Вот взбредет ему в голову что-нибудь, ой, мама… Надо поскорее от него избавляться.

Я постаралась не показывать, как сильно я испугалась.

А он стоял и жадно на меня пялился. Как будто сто лет не видел голую женщину.

Я прикрылась тонкой шторкой для душа.

— Вернись на кушетку. Я скоро приду, тебе нужно сменить повязку.

Гость, которого я про себя назвала Элитный Бомж, ушел.

Ноги едва удерживали вес моего тела.

Я чуть не рухнула…

Инцидент был исчерпан, но я никак не могла расслабиться и мылась быстро-быстро, не в силах отделаться от мысли, что незваный гость знал, чем я занималась, и видел меня абсолютно голой.

— Как самочувствие? — поинтересовалась я, сменив ему повязку.

Он шел на поправку, это не могло не радовать.

Не помрет!

Считай, жизнь человеку спасла.

Надеюсь, боженька это зачтет.

Когда-нибудь.…

Элитный бомж прогулялся неспешно, сунул свой нос всюду.

— Ты здесь живешь, что ли? — удивился он, посмотрев в сторону стола с едой в пластиковых контейнерах, прошелся взглядом по диванчику. — В приюте-клинике? Серьёзно?

— Так случилось. Не тебе меня упрекать. Тебя вообще нашли в сугробе. Шарик едва не отгрыз тебе нос и написал на тебя.

— Да, помыться было бы славно… — поскреб отросшую за эти дни щетину. — Есть во что переодеться?

— У меня работал помощник. Сейчас он уволился. Возможно, его форма будет коротковата тебе, но лучше, чем ничего.

— Неси, — по-царски кивнул.

Я было встала, но потом села обратно, пораженная переменой в поведении спасенного из сугроба.

Он вел себя так, будто привык приказывает и был уверен, что его приказ выполнят.

— Что не так?

— Ты должен сказать мне спасибо.

— Разве я тебя уже не отблагодарил? — провел рукой по груди под разрезанной футболкой.

Я много раз видела этого мужика и трогала за прошедшие несколько дней.

Но именно сейчас его жест меня смутил.

То, как он провел рукой по широкому, крепкому прессу и мощной груди.

Я отвела взгляд в сторону.

Бомж потрогал пальцем сосок с продетой в него штангой.

— Ты не взяла оплату? Почему?

Мне было как-то совестно сдергивать ценности с человека, находящегося в беспамятстве.

— Думала, сам потом отдашь.

Он ловко расстегнул серьгу и протянул мне.

Опять мне стало неловко. Он ведь только что носил эту серьгу в соске.

Господи, зачем, вообще, прокалывать соски?!

***

Как я и предположила, форма бывшего помощника оказалась коротковата Бомжу. Верхнюю часть он не смог застегнуть на груди и красовался своим торсом с перевязкой и крепкой грудью.

После того, как он привел себя в порядок, смыл кровь и неприятные запахи, Бомж выглядел значительно моложе. Но все равно был взрослым. Ему точно больше сорока.

— Телефон одолжишь? Нужно совершить пару-тройку звонков.

Я колебалась: думала, он придет в себя, скажет мне спасибо и сразу покинет мою скромную обитель, но не тут-то было.

Заметив, что я не спешила делиться с ним телефоном, мужчина вздохнул.

— Вячеслав, — представился.

— Ираида.

— Как?

— Ираида. Многие называют меня просто Ира.

— Но тебе не нравится, — хмыкнул он, прозорливо отметив то, о чем я даже не сказала. — Ида. Так вот, Ида, одолжи мне свой телефон на два-три звонка. Вижу, тебе не терпится меня выпроводить. Но я перекантуюсь у тебя ещё дня три. Если ты не против.

Последнее он явно добавил просто так.

Потому что так принято.

Сказала бы я «нет», это бы ничего не изменило!

— Прогуляйся, — раскомандовался он.

— Что?

— Есть разговоры не для милых женских ушек. Меньше знаешь, крепче спишь. Возьми Шарика, подыши свежим воздухом…

Ишь, какой… И смотрит так, что ноги подгибаются.

Пришел в себя, называется. Лучше бы молча лежал…

Откажусь, он может применить силу.

Я в очередной раз подумала: боже, зачем я его откопала?!

— Ладно, — согласилась нехотя и передала Вячеславу телефон.

Он взял его и легонько потянул на себя, так, что мы оказались совсем рядом.

— А теперь скажи, как так оказалось, что умница и красавица вроде тебя живет в приюте для блохастых бездомных собак?

Откровенничать с ним не входило в мои планы.

Как бы подобные откровения не вышли мне боком....

Бомж Вячеслав стоял совсем рядом.

От него пахло мылом, немного медикаментами и его персональным запахом, мужицким, который он впрыскивал в воздух, распространяя ауру властного самца и мужика, который привык решать проблемы.

Его горячая ладонь лежала на моей спине, потом вмиг потяжелела и переползла вниз, на талию, а длинные пальцы.… переместились ещё ниже и теперь средний палец его левой руки поглаживал одну из ямочек на моей пояснице.

Поверх одежды.

Гад видел меня голой и успел, кажется, запечатлеть, всю географию моего тела.

Мне стало невозможно жарко стоять с едва знакомым, взрослым мужиком вот так близко.

Ещё и дышать одним воздухом на двоих.

И этот пытливый взгляд…

Широкая грудь.

Четко очерченные губы задают ещё какой-то вопрос, но я будто впала в ступор, в гипноз, погрузившись в море его синих глаз.

Чёрт.…

Поскорее бы он свалил, засосало под ложечкой.

К счастью, у меня был спаситель.

Шарик скулил возле двери.

У этого помойного и некрасивого пса было одно великолепное преимущество — он справлял нужду исключительно на улице!

Песик поскулил, и я очнулась.

— Кое-что случилось, — туманно ответила я.

— Внимательно, — качнул головой Бомж Вячеслав.

— Жизнь.

— Что?

— Жизнь со мной приключилась, — ответила я и шагнула в сторону. — Я приду через час.

— Через два, — возразил незваный гость. — Лучше через три. Будь так добра.

И я не смогла ему возразить.

Ещё и вышла так, словно была гостьей, тихо закрыв за собой дверь.

Потом злилась, пиная снег: что ты за мямля, Ида?!

Ты даже бомжа бездомного осадить не можешь…

***

Через три часа, или чуть больше, ноги сами меня привели к месту из моего прошлого.

И только когда я, уже основательно подмерзшая, оказалась перед окнами заведения, за которыми мягким золотом струился приятный свет, поняла, почему пришла именно сюда.

Будто очнулась.…

Ресторан «Ромул».

Памятное для нас с Каретиным место.…

Здесь он сделал мне предложение.

Здесь мы отмечали первый успех фирмы…

И… наверное интуиция меня привела именно сегодня не просто так.

Потому что я разглядела в зале ресторана своего ублюдочного предателя-муженька.

Разумеется, он был не один.

Он был с сияющей, сексапильной Глорией Прайс.

Сегодня на ней было короткое серебристое платье, которое переливалось, как чешуя рыбы. Они танцевали, и ее зад томно и сексуально елозил возле паха Каретина. Они двигались медленно и ритмично, как будто трахались у всех на виду.…

Меня проняло злостью и завистью.

Ценники в этом заведении были космические, а блюда — неприлично вкусными.

Муж-предатель и вдохновительница его предательства купались в роскоши, а я стояла по ту сторону окна.

За бортом красивой жизни.

В пуховике, который можно было использовать, как палатку рыбака. В шапке с помпоном и в одной рукавичке, потому что, вторую, как обычно, потеряла.

Возле ног стояли два пакета. В одном — мясные косточки для Шарика, во втором — продукты для себя.

— Вот ты где… — раздалось совсем близко.

Почему-то я совсем не удивилась, когда рядом встал Вячеслав.

Лишь краем глаза отметила, что он приоделся.

Добротные штаны, берцы, укороченная дубленка авиатор, черная шапочка…

Может быть, он пошарился в комнате, где я спала, нашел мою заначку на самый-самый черный-пречерный день?!

Нет, не похоже. Не хватило бы моих грошей на полный комплект одежды для этого рослого мужлана.

— На кого смотришь? — поинтересовался он.

— Да так.… — ответила безразлично.

Хотела шмыгнуть носом, но, кажется, у меня даже сопли в носу замерзли. Был уже морозный вечер.…

— Дай угадаю. На ту парочку?

— Ага.

— И кто они?

На меня накатило безразличием.

Допустим, узнает этот.… о том, какая я доверчивая идиотка, и что с того?

Самое обидное, мне ведь далеко не пятнадцать лет…

Мне два раза по пятнадцать.

С хвостиком…

В такие годы женщины — опытные, проработавшие свои боли в отношениях, отпустившие обиды на бывших, построившие карьеры и родившие детишек!

А я — что?!

— Меня обчистил муж. Обнулил, — устало сказала я и вкратце рассказала свою горькую историю.

Простую как раз-два-три…

Раз — я влюбилась в мужчину, и он показался мне остроумным и надежным.

Два — мы жили в достатке. Он руководил фирмой и позволял мне заниматься маленькими женскими капризами.

Хочешь ветеринарную клинику? Пожалуйста, дорогая!

И увлечения мои он поддерживал такие, что были далеки от мира его бизнеса…

Три — я, безоговорочно ему доверяя, подписала себе приговор на нищету и безденежье.

— Самое паршивое… Что этот мудак… Он не только фирму отобрал.… Может быть, у него было на то моральное право, ведь он с колен эту фирму поднял… Гад отобрал у меня клинику. Мою любимую ветеринарную клинику отобрал и перепродал быстренько, там через вторых-третьих лиц… Продажа-перепродажа, субаренда! У меня только что и осталось… Вот это крошечное здание приюта! Я взяла его в аренду незадолго до всех событий и думала расширить, потом другое здание прикупить и… — махнула рукой.

Потерла ледяной варежкой замерзший нос.

— Как интере-е-е-есно.… — протянул Вячеслав. — Ты так равнодушно рассказывала, что муж отжал у тебя фирму, недвижку, счета… Но как дело дошло до ветклиники, ты едва из одежды не выпрыгнула! И зыркнула так, что чуть стекло не расплавилось…

— Потому что финансы никогда не были моей сильной стороной, а животных я люблю. И он отобрал мое любимое. Исключительно мое! Не доставшееся по наследству от отца, который постоянно шпынял меня за выбор профессии, мужчин и всего остального.…

— Ну, мужа ты выбрала… считай тоже… по велению души и сердца! — хохотнул Вячеслав.

— То есть?

— Да козёл он, — сплюнул в сугроб Вячеслав. — Бабу обобрать до нитки — последнее дело. Щипач херов.

— Угу.… Ощипал глупую курочку, которая принесла ему золотые яйца. Ладно… — развернулась.

— Прохладно! - отрезал. - Что ты собираешься с этим делать?!

Я с удивлением посмотрела на Вячеслава.

— Ничего. Что я могу?

— Все. Если захочешь, ты можешь всё!

— Ага! Это сказочка от вот таких, как она… — я зло махнула в сторону сияющей Глории Прайс, которая как раз пила шампанское и улыбалась моему мужу. — Ты можешь все, если захотеть. Вселенная идет навстречу искренним желаниям… И прочее бла-бла-бла. Эти законы успеха работают для тех, у кого есть возможности и связи…

Аж в сугроб сесть захотелось и поплакать, обняв Шарика, у которого отсутствовало одно ухо, а второе было порвано, как пиратский флаг…

— Думаешь, я не пыталась? Я в полицию пошла! После всего… Меня выперли, со смехом. У Каретина все схвачено. Он долго готовился! Я к друзьям обращалась, к подругам… К дяде просилась, к брату отца… Дядя лишь пожал плечами, мол, в свое время он предлагал выкупить за гроши убыточную фирму, но я предпочла отдать ее в руки проходимца. Мол, теперь жуй последствия своего выбора!

— Подруги? Друзья?

— Да так, знакомые одни… В этом мире, кто при деньгах и власти, тот и друг…

Я киваю на окно, за которым продолжает крутиться красивая и сладкая, как мед, жизнь тех, у кого много денег и мало проблем.

— Неужели все настолько хуево?

— Нет, почему. Есть у меня подружка одна. Летка… — улыбаюсь слабо. — Она сейчас в Китае, у нее командировка. Вернется через полтора месяца. Летка прислала мне денег. Сколько смогла. Вот я и живу, чем бог послал. Буду работу искать…

— Хочешь, решу твою проблему? — сверкнув глазами, предложил Вячеслав.

Я посмотрела на него так, словно он свалился с луны.

— Ты? Ты и свои проблемы решить не мог! Ты умирал в сугробе, и на тебя написал бездомный пес.

— Кажется, ты до конца дней будешь мне это припоминать.

— Нет, что ты… Думаю, столько наше знакомство не продлится. Если только ты не собрался помирать прямо сейчас.…

— И всё-таки я бы мог. Но не хочешь, как хочешь, — пожимает широченными плечами.

На такое плечо можно без проблем поместиться своей попой. Почему-то я ярко представила это и не только.…

Поспешила отвести взгляд в сторону, но Вячеслав как-то подозрительно широко ухмыльнулся.

— Значит, потопали обратно? — предлагает он. — Как я и сказал, воспользуюсь твоим гостеприимством ещё немного.

— В самом начале уговор был другим, — напоминаю ему.

— Обстоятельства изменились. Или, что… Выгонишь на мороз? Между прочим, мне ещё повязку менять нужно…

Вот что за человек. Как командовать, так он жив-здоров.

Как жить негде, так он болен и при смерти!

— Ладно.

— Тебе просто необходимо прокачать возможность говорить нет, — подсказывает Бомж.

— Нет, я не согласна! — выпаливаю тут же.

— Поздно, — отрезает. — Твое «нет» на мне не сработает. На других тренируйся.

Сказал, как отрезал.

Рукой взмахнул — и рядом притормозила машина.

— Такси, — прокомментировал он. — Садись. Идти далеко, а ты уже замерзла.

Не было никаких опознавательных знаков, что это такси, но я замерзла, устала и, кажется, немного простыла.

Поэтому спорить не стала.

Такси, значит, такси.

***

По возвращению меня ждал сюрприз.

На небольшом столе стояло дорогое шампанское, фрукты, закуски. Рядом со столиком — большой букет роз. Нежно розовые, пушистые соцветия миниатюрных розочек соседствовали с белыми бутонами.

Шарик радостно рванул к цветам, желая их то ли понюхать, то ли погрызть. Но потом присмирел под суровым взглядом Вячеслава и потрусил на свое место.

— Это что такое? — спросила я с подозрением.

— Небольшая благодарность за спасение. Составишь компанию?

— У меня даже нет бокалов под шампанское.

— Теперь есть.…

Бомж достал из пакета картонную упаковку с двумя бокалами.

— Прогреться тебе будет в самый раз, — подмигивает.

— Ладно, я немного пригублю. Только немного! — говорю я.

— Заметано.

— Но сначала я сменю тебе повязку и посмотрю, как поживает твоя рана.

На трезвую голову.

А то мало ли как меня развезет после шампанского, ведь я голодная и замерзла.

***

Мы поужинали и разошлись каждый в свою каморку.

Но сон ко мне не шел, я крутилась на жестком диванчике и никак не могла отпустить ситуацию и перестать злиться.

По двери раздался деликатный стук.

— Я вхожу. Если спишь голой, прикройся! — предупредил Вячеслав и… ввалился так быстро, будто надеялся застать меня обнаженной.

Я села, подтянув одеяло к груди.

В комнате горел только маленький небольшой ночничок, который включался прямиком в розетку. Его света было достаточно, чтобы не тонуть в темноте, но всё-таки маловато, чтобы все хорошо видеть.

Так что мы оказались в приятной полутьме.

Вячеслав выглядел, пожалуй, даже загадочно. На нем была только белая борцовка и легкие шорты, плюс резиновые шлепанцы.

— Будешь? — поставил на пол рядом с диваном недопитое шампанское. — Кажется, тебе не спится.

— Не спится.

Под одеялом стало жарко. Я потянулась за шампанским, села поудобнее, облокотившись спиной о подлокотник. Вячеслав занял место напротив, подогнув одну ногу на диван, вторая осталась стоять на полу.

— Месть планируешь, — не спросил, но заявил он. — Оставь это профессионалам.

Вячеслав протянул руку и забрал у меня шампанское, приложился к горлышку, вернул бутылку мне.

Пить после Бомжа — сомнительная затея, подумала я.

Но у меня вообще вся жизнь теперь… сомнительная, так что я глотнула.

— Что же ты сам к ним не обратился?

— К самому себе? — хмыкает. — Запись не веду.

— Не похож ты на решалу!

— Неужели ты, дуреха, раньше с ними пересекалась?

Вячеслав едва заметно изменил положение, буквально совсем немного, но оказался гораздо ближе, чем до этого.

Его пальцы замерли возле моей босой ступни.

Потом медленно двинулись вперед и вдруг ловко заграбастали мою ножку.

Я и пикнуть не успела, как моя ступня оказалась между его ладоней.

Длинные сильные пальцы пробежались по щиколотке и переместились на пятку, массируя, потом занялись пальчиками.

Я зарделась от удовольствия: прикосновения Вячеслава были приятными и соблазняющими.

На миг мелькнула мысль: что-то слишком много себе позволяет этот мужчина. Но потом мысль испарилась.

Потому что хотелось чего-то хорошего. А я столько мыкалась в последний месяц, что была рада даже такому участию и теплу от едва знакомого мужчины.

Помассировав одну ножку, Вячеслав занялся второй.

И, кажется, он снова оказался ещё ближе, чем до этого.

Ох, да что же такое!

Теплые волны накатывали изнутри — от шампанского и снаружи — от массажа.

Я прикрыла глаза, не желая думать ни о чём.

Месть, бывший, проблемы какие-то…

Всё — суета. Не хочу думать о плохом.

Меня сладко сморило в дрему.

— Так что… Свое вернуть хочешь? — раздалось низким, вкрадчивым голосом.

— Ммм.… Было бы неплохо.

Горячие пальцы пробежались по всей стопе левой ножки.

Меня потянули за щиколотку, и вдруг…

Я ощутила под ножкой что-то горячее и твердое.

Продолговатой формы…

Я пошевелила пальчиками, ощутив ткань кожей ткань.

Мою ножку накрыла горячая ладонь и двинула вверх-вниз по…

Чёрт побери!

Вот это наглость…

Незваный гость опустил мою ножку на свой эрегированный член!

— Два условия. Это — первое....

— Подрочить тебе ногой? Ты фетишист, что ли? — пробормотала я, краснея, как девственница.

Ничего подобного мы с Каретиным не вытворяли. Он вообще был на редкость традиционен и довольно скучен в постели, если быть честной. Теперь я понимала, почему: у него просто была другая!

— Узнаешь, — усмехнулся Вячеслав. — Но ты хоть и дуреха, но уже большая девочка, и, наверное, поняла, что я хочу секса.…

Вот мужик: едва показался с того света и секс ему подавай.…

— Допустим. А второе?

Вообще-то я не сказала ему да.

Но Вячеслав посчитал иначе.

Через миг одеяло напрочь улетело в сторону, а меня дерзко и нагло подвинули ещё ближе.

Вячеслав лихо сдвинул трусы вниз и опустил мою ножку на свой член.

Провел вверх-вниз, расположился поудобнее.

Большой, толстый член, увитый венами, демонстрировал крепкое намерение заняться сексом. Меня бросило в жар, сердцебиение ускорилось. Я сглотнула вязкий ком предвкушения, растекшийся на языке особенным вкусом.

Кровь стала густой, словно кисель, мысли потекли вниз, стремясь концентрироваться там, где запульсировало по-женски.

А мне ведь всего лишь показали член…

Поманили, словно волшебной палочкой.

— Иди сюда, примни мне шары, потопчись немножко своими красивыми пальчиками… — предложил Вячеслав, переместив мою ножку ниже.

Такого от меня не требовал никто из моих мужчин.

Пусть я просвещалась постельной науке и всяким штучкам, к такому меня жизнь не готовила, но…

Я посмотрела в глаза Вячеславу, он не отрывал взгляда от моего лица.

Между нами будто сгустился воздух.

— Не томи, — произнес хрипло и двинул бедрами.

Ох, как медленно и завораживающе.

Его член величественно качнулся, большие, твердые яички будто молили исполнить просьбу мужчины.

Я осторожно шевельнула пальчиками, удивившись, что они почти такие же чувствительные, как подушечки пальцев на руках.

— Продолжай. Смелее.… Можешь сменить ножку, если устанешь, а пока дай её сюда.

Что он ещё задумал? Я робко, но с интересом начала исследовать предложенное — топталась пальчиками, нажимала, скользила хаотично…

Потом осмелела и перешла к члену, провела по нему снизу-вверх ноготками. Вячеслав застонал и будто вытянулся в длину.

Ух… Как это было… Красиво и ничуть не пошло.

Такой большой, сильный и загадочный мужик, но ластился к моим ножкам, как голодный.

Это вскружило мне голову, я осмелела и, кажется, тоже простонала в ответ.

Ответом мне послужил горящий взгляд.

И я вспомнила, что самое жаркое пламя — это синее…

Вячеслав поднял мою вторую ножку и начал целовать и посасывать пальчики ног.

Между моих бедер кто-то будто развел костер и оставил его без присмотра: пламя разгоралось все сильнее.

Трусики можно было выкидывать, а сорочка вдруг стала жаркой, душной…

Мне захотелось ее снять, избавиться от нее.

— Покажи мне себя, — потребовал Вячеслав.

Он отпустил меня всего на миг, но мне этого хватило, чтобы раздеться и дрожащими пальцами сдвинуть трусики в сторону.

Я лежала перед ним, бесстыже распахнув бедра. Моя киска была нереально мокрой и жадной, готовой к сексу.

Дышать было нечем.…

— Засунь в себя два пальца. Подержи их немного, а потом пососи. Расскажи, какая ты на вкус.

— Может быть, ты просто сам это сделаешь? — предложила я, тем не менее медленно скользнув рукой вниз.

— Сделаю, — склонил голову. — В следующий раз. Дождешься? Это мое второе условие.

Всего два условия? И оба такие горячие и сладкие, порочные…

Грешно такие выполнять и глупо таким не воспользоваться.

Удовольствия от того, что происходило сейчас, я уже получила в разы большем, чем за весь последний год, лежа под Каретиным.

Я ведь считала наш секс довольно сносным.

Но стоило сравнить, и.… Каретин превратился в прогнившую тыкву!

— Дождаться?

Что это означало?

Я уже совсем ничего не понимала, между ног тянуло жаждой и жаром большего. Пальцы скользнули на клитор, обвели влажные складочки, нырнули в податливую глубину.

К моим пальцам присоединились его пальцы, исследу, надавливая, кружа.

Из меня вдруг вырвался громкий стон, и все тело завибрировало, я аж заскулила от кайфа.

— Поймал, — ухмыльнулся Вячеслав и нажал на мои пальцы. — Вот здесь давай, да…

Я распахнула глаза. Он продолжал двигать моей ножкой по своему члену, подсказывая, как нужно трахать себя.

Безумие сплошное! От этого захватило дыхание, перекрутило все, что я знала о соблазне, сексе, о границах допустимого…

Все стало пылью и исчезло без следа.

И на его месте возникло что-то новое, острое, манящее.

И все показалось возможным, доступным и правильным.

Любое откровение.

Как открытие и выстрел… снова и снова прямиком в эпицентр наслаждения, разрядившимся острым оргазмом.

Я кончила, сгорая на глазах у Вячеслава, и через миг его сперма, пульсирующим потоком оросила пальцы ног, стопу.… Вячеслав облизал каждый пальчик, покусывая.

— Боже, какой изврат.… — пробормотала я, не испытывая ни капельки сожаления.

Несколько минут безмолвного блаженства сменились новым вызовом.

Вячеслав переключился на мою грудь.

— На вид вкусные девочки, даааа.… Никто не ласкает. Так и просятся… — шумно выдохнул он, склонив голову и лизнув соски, вставшие торчком, как по приказу.

Новая порция ласки забурлила в крови. Я потянулась к нему в ответ, мазнула губами по шее, лизнув пряную кожу.

Несмело скользнула вниз, минуя повязку, обхватила пальцами привставший член, который мигом стал крепче от нескольких движений.

— Как по команде, встал. Хочу тебя, дуреха.

Он приподнялся и забросил мою ногу себе на плечо, вторую отвел в сторону, раскрыв максимально.

— Надеюсь, ты готова кончать ещё и ещё.… — хищно сказал он. и погрузился в меня решительным толчком.

Наверное, нужно было сохранять трезвость ума и дорожить честью — немногим, чем я ещё владела.

Но, кажется, честь была не против отдаться этому мужчине….

Я выдала протяжный, чувственный стон, как будто меня год не ласкали.

Впрочем… Та-а-а-ак…. Так сладко, меня, пожалуй ещё не соблазняли на секс и не трахали — горячо, с отмашкой.

Требовательно и дерзко.…

Да, так меня муж не трахал!

Не смотрел, как на самое вкусное лакомство, не подбрасывал в небеса экстаза горячими, уверенным толчками.

Не лазил пальцами всюду — бесстыже и уверенно склоняя к пороку.

Не вертел, как пушинку, не ставил в коленно-локтевую так, что хотелось в ней постоять, изогнувшись как кошка…

И пусть всю эту ночь меня трахали, как доступную шлюшку, но по ощущениям, я была в тот самый миг — Королевой.

Была Королевой и кончала, как Богиня…

А потом наступило утро и вместе с ним — похмелье.

Не только после выпитого шампанского.

В моей каморке было отрезвляюще.… тихо и пусто.

Проснувшись, я простонала. Потому что у меня болела голова.

Как всегда, как это было после выпитого шампанского.

И не важно, какое шампанское я пила, дешевку «Черная Роза» или благородное игристое баснословной стоимости.

Итог на утро всегда был один — у меня страшно болела голова и смертельно сильно хотелось вишневый компотик. Такой, какой варила моя бабушка — терпкий, со вкусом горьковатых косточек, и сахара — совсем-совсем немного!

Но.… бабушки не стало ещё двенадцать лет тому назад, и тайну вишневого компота она унесла с собой. Сколько раз я потом ни старалась приготовить его — ни разу не вышло ничего похожего.

Поэтому о вишневом компоте оставалось только мечтать.

Я медленно поднялась и охнула — моя вагина ныла так, словно я каталась этим самым местом по крупной терке.

Распухшая, мокрая, со следами выделений.…

Оттраханная так, что даже сейчас фантомно ныла.

Вячеслава не было рядом.

Но, может быть, он находился в основном помещении.

Я медленно поползла в сторону санузла, осторожно присела на унитаз и помочилась с таким удовольствием, что можно было кончить ещё раз. Потом — в душ.

— Зверюга… — тихо возмутилась я, разглядев в крошечное зеркало следы засосов и синяков.

Особенно досталось груди: Вячеслав уделил ей неприлично много времени и вытворял такое, чему могли научить только в порно.

Немного придя в себя, я прошлась, все ещё веря. что найду своего пылкого любовника в других комнатах. Может быть, он встал и оставил меня на узком диванчике одну, чтобы благородно дать мне немного поспать?

Но тишина была такая, что стало ясно: никого, кроме меня, здесь нет.

Не было даже Шарика!

Я ещё раз проверила всюду, даже глупо заглянула в узкий шкаф-пенал.

Отдавала себе отчет, что Вячеслав в такой шкаф точно бы не поместился, но… надежда — такая надежда.

Отчаянная и глупая.

Но ещё и обидчивая.

Поняв, что Вячеслав слинял, я обиженно шмыгнула носом.

Огляделась и разозлилась, что он ушел.

И почему-то я знала, что Шарик вернется, а Бомж Вячеслав — нет.

— Ну и пожалуйста! Ну и не нужно! Решала?! Нет! Балабол! Воспользовался беззащитной доверчивой женщиной…

Я разозлилась и от обиды вынесла его цветы на улицу, выставила на мороз.

Но потом вспомнила всем набившие оскомину строки, которые, тем не менее, я очень любила:

Белые розы, белые розы — беззащитны шипы.

Что с ними сделал снег и морозы, лёд витрин голубых?

Люди украсят вами свой праздник лишь на несколько дней,

И оставляют вас умирать на белом холодном окне.

Цветы ещё пока были живые, и ни в чем передо мной не провинились.

В отличие от их дарителя!

Поэтому я занесла цветы обратно.

***

Как я и предполагала, Шарик вернулся, а Вячеслав — нет.

От Бомжа Вячеслава остался шикарный букет цветов, жуткое похмелье, саднящая вагина и сережка-пирсинг, по словам дарителя, не абы какая, а с целым бриллиантом…

Я забросила эту сережку в кошелек и никуда относить не стала. Не поверила, что там бриллиант.

Ведь Вячеслав обещал, что ещё на три дня задержится, но сам убежал, не прощаясь.

Чуть позднее я обнаружила, что он ушел не с пустыми руками…

Он украл один из моих скальпелей, которыми я работала!

Что за человек такой, разозлилась я! Зачем ему мой скальпель…

Уууу…

Вот мужики пошли: попользоваться, потрахаться и.… обобрать!

***

Вячеслав

— Егерь?! Я думал, ты всё… — старый друг округлил глаза. — По моргам звонить не стал. Сам же знаешь, когда за дело берутся серьёзные люди, то там искать бесполезно!

— Надеюсь ты не успел выпить за меня, не чокаясь?

— Нет.

— Пиздишь.

— Ну… — развел руками.

— Сядь, Тундра, не стой.

Старый товарищ ещё с времен контрактной службы носил позывной Тундра, так и называли.

— Выглядишь бодро.

— Явно не твоими молитвами и стараниями.

— Не надо было одному соваться. Я же сразу сказал…. Не нравится мне это дело.

Ну, говорил, да. Было дело. Но я же самый умный…

Или просто заигрался в самого умного.

Решил, что знаю все лучше всех и не сразу понял, что под видом очередного сложного заказа маскируется банальная желание конкурента устранить сильного игрока.

— Когда Малой сказал, что ты на связь вышел, я ушам своим не поверил.

Малой — потому что самый младший среди нас. Тридцать семь. Считай, пацан.

— Теперь веришь?

— Ага. В больничку нужно?

— Меня уже подлатали.

— Покажь, — разминает пальцы Тундра, в прошлом окончивший колледж на фельдшера.

Не то, чтобы он профи, но всё же…

— Неплохо, — одобрительно цокает языком. — Кто зашивал?

— Зашива-ла, — сделал акцент.

— Чё.… Медсестричку замутил?

— Ветеринаршу.

— Значит, песики, которых она зашивает, ходят с самыми аккуратными швами. Хорошая работа. Жить будешь.

— А то, бля, без тебя сомнения оставались!

— Чё за баба?

— Тебе скажи.

В паху стало горячо и тяжело. Такая, бля… Сочная, где надо. И ножки, как я люблю — не тощие палки, а приятные, с округлыми бедрами, выразительными икрами и аккуратными пальчиками.

Не время думать о таком, дела решать надо, однако мыслями заносит… И бля… Я бы там завис ещё…

С ней.

В ней.

Жаль, оторваться пришлось.

— Симпотная? — не унимается Тундра.

— Сойдет, — отвечаю нейтрально, чтобы не создать лишний интерес. — Дело есть, возьмись. Пробить нужно, чё да как. Реальная картина нужна.

Ида в детали погружаться не стала, но я чувствую, что там та ещё выгребная яма.

Выслушав, в чем суть, Тундра скривился.

— Ну и нахуй оно тебе надо? Своих проблем мало? Влипла и влипла. По своей же дурости. Таких историй — тьма! Сама, дура, виновата… Доверчивая.

— И чё? Если доверчивая, сразу до трусов нужно обобрать?

— Урок жизненный. Умнее будет.

— Воровать у бабы — это дно.

— Без лоха жизнь плоха. В данном случае…. Без лохушки.

— Завались. Сказал, работай. Значит, работай. Или Малому поручить? Ты чё-то старый стал, Тундра. Пиздишь много, ворчишь, как пень трухлявый.

— Я займусь. Ветеринарша, значит. И тебя, лося такого, зашила? Вот же дура бесстрашная! Мда.… Я бы не связывался с такой.

— А чё?

— А ниче! Сам подумай… Баба, которая со скальпелем на ты! Та, которая лихо кастрирует поросят и котов. Зазеваешься, разозлишь такую и… Хуяк! Без яиц проснешься.

— Я вижу, у тебя хорошее настроение стало?

— Рад тебе. Но.…

— Что?

— Тебе на дно залечь надо. И не высовываться. Вообще. Месяца три-четыре… Я не шучу.

Как бы мне ни было горестно, но жизнь продолжалась, и надо было её жить, эту жизнь!

Опускать руки нельзя, к тому же у меня была поддержка Летки, зря она, что ли, последние кровные деньги мне вручила.

Я принялась искать работу, разместила резюме.

Первый же потенциальный работодатель попросил рекомендации с предыдущего места работы. Второй — о том же.…

Мне пришлось собраться и отправиться в клинику.

Сердце начало ныть, как у инсультника, ещё на подходе к зданию, которое совсем недавно было моим.

Переступила порог, окунулась в привычную атмосферу, увидела знакомые лица и едва не задохнулась от боли: теперь никто не спешил приветствовать меня: «Добрый день, Ираида Александровна!» «Как ваши дела, Ираида Александровна…» и никто не спешил за помощью или советом.

Я встречала на себе взгляды бывших подчиненных. Кто-то смотрел равнодушно, кто-то с алчным любопытством. Были и те, кто злорадствовал — как правило, это были те, кто получал строгие замечания.

Были, конечно, и те, кто смотрел с сожалением.

У особенно совестливых взгляды были извиняющиеся, словно это они были виноваты в случившемся. В том и состоит беда совестливых людей, они переживают и принимают близко к сердцу чужие беды, а мерзавцы…

Мерзавцы без души и сердца спят спокойно в своих кроватях.

Такие мерзавцы, как.… Глория Прайс.

Именно она, собственной персоной, стояла у стойки администратора, со своими двумя шпицами и отчитывала бедных моих девочек…

Я застыла, на миг хотела просто уйти, как будто меня и не было. Но я же пришла по делу. Поэтому не хотела отступать.

Я прошла в сторону кабинета директора и вдруг ощутила между лопаток пристальный взгляд.

Через миг раздалось цоканье каблуков и погавкивание двух невоспитанных шпицев.

— Ира? Что ты здесь забыла? — холодно поинтересовалась Глория. — Это место тебе больше не принадлежит. Будь добра, покинь здание.

Я обернулась и посмотрела ей в лицо.

Она жадно впитывала мои эмоции.

Чёрт, я была владельцем! И ведущим специалистом, в том числе.

Быть вынужденной получить рекомендацию от тех, кто совсем недавно на меня работал… Как это было унизительно, словами не передать.

— Я здесь ненадолго.

— Твое ненадолго… закончилось уже давно, — нехорошо усмехнулась Глория. — Пошла вон.

— Но.…

— Вон. Охрана!

— Ты серьёзно?!

— Более чем!

— Что я тебе сделала?! — возмутилась я. — Откуда в тебе столько ненависти?

— Во-первых, ты — дочь своего отца. Этого уже достаточно… — прошипела она. — Во-вторых, я ненавижу неудачников! — рассмеялась она.

В мою сторону двинулась охрана.

Меня выперли и выкинули вслед мою сумочку.

Вышвырнули, словно бездомную. В этот момент я поняла, как тяжело живется Шарику: его отовсюду шпыняют…

Это было ужасно, до слез… несправедливо.

***

Следующие несколько дней показали, что у подлости и низости дна не существует.

Кажется, по приказу Глории Прайс за мной проследили.

Потому что через день со мной связался владелец здания, расторг договор аренды, вернул оплату и попросил освободить здание немедленно! Я поняла, что это дело рук мерзкой Глории Прайс, иного объяснения быть не могло. Она хотела меня уничтожить так, чтобы даже мокрого места не осталось.…

Поэтому я снова была вынуждена обратиться за помощью к Летте и напросилась у нее пожить.

***

Эти полтора месяца до возвращения подруги были невероятно сложными и плаксивыми.… Если бы слезы можно было собирать и закатывать в банки, у меня набрался бы целый подвал, забитый от пола до потолка баночками со слезами.

Слезы слезами, но всё-таки вперед я продвигалась, как могла.

Мне повезло устроиться на работу. Летта разрешила оставить Шарика.…

Надежда забрезжила в самом конце тоннеля, но подруга, конечно, моих действий не одобрила.

Как вернулась, устроила мне разбор полетов…

О Вячеславе я рассказала, но споткнулась на моменте, когда нужно было рассказать, что мы переспали.

Или не нужно было рассказывать?

Чёрт его знает….

Я была зла.

Этот взрослый, сильный и загадочный мужик запал мне в сердце.

Как бы я ни вырывала мысли о нем, они были словно головы гидры: отруби одну, вырастет ещё три.

Чем усерднее я старалась не думать о нем, тем больше мысли о нем лезли в голову, а сны стали взрослыми.

Я боялась засыпать, потому что могла проснуться, крепко сжимая одеяло между бедер с чувством, будто вот-вот кончу!

Не хватало мне ещё перед подругой позориться громкими стонами во сне!

— И что потом? — насторожилась подруга, будто чувствуя, что я умалчиваю о чем-то.

— Ничего особенного. Потом он свалил. На следующее утро. И украл мой скальпель. Вот и всё.

— Неа…. — сощурилась Летта. — Ты пропустила кое-что. Я чувствую.

— Откуда? Как?

— У тебя щеки покраснели и взгляд изменился. Затуманился… Я такой взгляд у тебя видела, когда Каретин тебя обхаживал, заваливал цветами и не давал проходу! Колись…

— Кое-что было.

— Чёрт.

— У нас был секс.

— С бомжом?! Ты дала бомжу?

— Не факт, что он бомж. Но да… Я ему дала и секс был выше всяких похвал.

Подруга смотрела на меня с шоком.

— Я, конечно, понимаю, Каретин по тебе проехался будто танком! Но… Вот так… Первому встречному… Ты хотя бы проверилась потом? На болезни!

— Нет. У меня все хорошо, воспалительных процессов нет, так что.…

— Воспалительных процессов у нее нет! Некоторые болячки могут протекать бессимптомно, пока не станет слишком поздно. Да что я тебе объясняю?! Ты же врач!

— Ветеринар.

— Плевать. Врач, и точка.

— Да, я знаю. Надо… Просто пока по всем фронтам такая жопа, что я едва начала приходить в себя.

— Проверься! Я тебя запишу к своему гинекологу…

***

Вообще-то подруга права.

Надо было провериться. Поэтому я перечить не стала, пошла и сдала все анализы: кровь, мазок, гормоны… Конечно, это здорово ударило по карману, но лучше перебдеть, чем недобдеть. Я отругала себя за невнимательность.

— Поздравляю! — заулыбалась врач-гинеколог, когда ей пришли результаты анализов.

— Все хорошо? Я ничем не больна? — с облегчением выдохнула я.

Надо же, как она рада тому, что я ничего не подхватила…

— Ничем. Более того, через несколько месяцев мамочкой станете!

Что?!

Конечно, мы не предохранялись. Но…

Каретин, мерзавец, много лет пичкал меня контрацептивами под видом витаминов.

После развода с ним я, конечно, бросила пить эту гадость, но не думала, что результат будет таким быстрым…

Мало того, что Вячеслав свалил, не попрощавшись, украл мой скальпель… Так ещё и приветик в виде беременности после себя оставил.

И что мне с этим приветиком делать?!

У меня проблем — туева куча, ни стабильности, ни собственного жилья…

Работа — под вопросом.

И всё-таки я хотела детишек… И возраст у меня… Тридцать четыре года.… Уже не девочка.

Я и так буду считаться старородящей.

Упущу сейчас, потом, не факт, что получится — и мужика встретить, и выносить. Женская фертильность, увы, конечна…

Господи, как же всё-таки страшно решиться оставить этого ребенка…

Смогу ли я дать ему все?!

Говорят, дал бог зайку, даст и на лужайку.

Зайка есть, а лужайка?

Мою лужайку нагло присвоил Каретин....

Кажется, настал момент попытаться ещё раз закуситься с бывшим и попытаться отвоевать украденное.

Вариантов, как пересечься с Каретиным, было немало.

Но ни один из них не нравился мне на сто процентов.

И потом, я не знала, чем его прижучить.

Силы были неравны, это факт. Плюс была высока вероятность, если я начну ему угрожать, он снова запихнет меня в клинику или вообще сживет со свету.

К этому делу нужно было подойти с выдумкой…

Я долго ломала голову, как бы поступить, и в итоге придумала кое-что.…

***

Илья обожал одно заведение, обедал там по пятницам: заказывал стейк минимальной прожарки, овощи на гриле, красное вино, отключал телефоны, отсылал всех прочь и обедал в гордом одиночестве.

Он называл это перезагрузкой… Подсмотрел в одной из мотивационных книжонок, мол, у лидера должны быть свои привычки, особенности.

Каретин не придумал ничего лучше, чем завести привычку набивать свой живот едой в одиночестве, с видом короля.…

Две пятницы подряд я караулила его в привычное время, но он не появлялся.

На третий раз я уже было решила, что Каретин изменил своей привычке, но вот он появился — одетый с иголочки, статный, красивый лицом, но с гнилым нутром.

Теперь я это знала.

— Всё, давай, целую. Скучаю. Бумаги посмотрю позднее. Лор.… Я не могу подписывать важные договоры в спешке. Нет, доверяю, конечно… Но… Посмотрю, идет? Посмотрю и отзвонюсь. Целую!

Каретин пролетел мимо меня и даже не заметил.

Занял свое привычное место, сделал заказ.…

Я подошла к нему ровно в тот момент, когда он, истекая слюной, подносил ко рту вилку с куском мяса.

— Здравствуй, Илья.

Он отложил приборы и с неудовольствием посмотрел на меня.

— Чего тебе?

Он не стал делать вид, что не знает меня. Неплохое начало.

— Между нами все кончено!

— Я и не претендую, — присела за столик. — Более того, я считаю, что ты должен был возглавлять фирму не только как директор, но ты…. ты был достоин стать ее владельцем. На десятилетие твоего руководства фирмой я хотела подарить тебе…

— Статуэтку быка. Я в курсе.

— Бык символ власти, упорства и плодородия. Не только быка я планировала подарить. Я хотела переписать фирму на тебя. Да. Вот такой планировался сюрприз…

Илья недоверчиво на меня посмотрел. Я вздохнула.

— Илюш, ты же меня знаешь. Я никогда не интересовалась финансами. Ни-ког-да! И была только рада, что нашелся человек, который взялся за фирму. По правде говоря, ты поднял фирму с колен. Ты единственный был достоин ее возглавить.

— Да, это так. Я достоин этого и взял, то, чего достоин.

Каретин расправил плечи. Раньше мне казалось, что у него широкие плечи, мужественный взгляд и член виделся большим и толстым.

Но теперь… побывав под настоящим мужиком, я понимала, что плечи у Каретина покатые, как будто женские, взгляд самодовольный и член.… средний.

— Я и не спорю. Тебе не нужно было организовывать эту аферу, чтобы забрать фирму, я бы ее сама тебе подарила. Но клиника… Илья, моя ветеринарная клиника. С нуля созданная, Илья… С маленького вот такусенького кабинетика, а… Зачем тебе она? Там и доход, по сравнению с твоим мизерный. Верни мне клинику, Илья. Ведь мы жили славно, и я была тебе хорошей женой…

Каретин заколебался.

— Понимаю, ты разлюбил. Там, где нет любви, нет и желания быть вместе. Но очень тебя прошу.… верни мне клинику. Я туда вложила душу! А помнишь, как я бегала и выбирала тон краски стен?

— Ты была одержима этой клиникой, — согласно кивнул бывший и покачал головой. — Не могу.

— Что?!

— Не могу. Глория захотела ее себе. Как маленький бонус… Подарок. Прихоть! Каприз любимой женщины…

Мои подозрения подтвердились.

Не зря она сказала «ты — дочь своего отца».

Это что-то очень личное, претензии не ко мне, может быть, даже, но к отцу, к семье…

— Неужели совсем ничего нельзя сделать?

— Увы. Это все?

— Есть ещё кое-что. Старые вещи семьи. Моей семьи. Память. Я могу забрать хотя бы это?!

— Что именно?

— Фотоальбомы, награды, мамино свадебное платье, первая папина клюшка для игры в гольф. Дешевая, но памятная…

Я сделала упор, что вещи ничего не стоят.

— Подумаю, — отрывисто ответил Каретин. — Свободна!

— Хорошо, хорошо. Кушай, не буду тебя отвлекать, — засюсюкала я, притворившись совсем дурочкой. — Не спеши, у Глории спроси разрешения.

— Что?!

— Ну… Она же теперь всем заведует, главная, значит.

— Ты ошибаешься. Власть — это я!

— Я-то верю и о заслугах твоих знаю, го.… Впрочем, не мое дело.

— Нет уж, договаривай.

— Я спешу.

— Так. Села! Живо… Обедать хочешь? — догадался предложить.

— Не отказалась бы от салатика.

— Мой доешь, — предложил Каретин. — Заказал, но есть не стану. Говори, что там у тебя…

— Ты и сам знаешь, что Глория — коуч. Но коучи бывают разными… Кто-то гордится заслугами своих учеников, а кто-то без зазрения совести приписывает все их победы — себе. Я слышала… Своими ушами.… Как Глория всюду рассказывает, что ты без нее был никто и звать тебя никак. Это пренебрежение фонит от неё во все стороны. Она и сама не замечает, как забила твои заслуги под плинтус.… А то, что я слышала? Она, что, контролирует все твои сделки? Я подобного себе не позволяла… Решать, конечно, тебе, но.… — развела руками. — Ещё и книгу напишет.

Это была правда.

Глория Прайс собиралась написать книгу нон-фикшн о коучинге….

— Какую книгу?

— О своем умении делать из говна конфетку, грубо говоря. Название ещё такое мерзкое… «Превращение личинки в личность» и картинка, как червяк становится бабочкой. Личный опыт, примеры… — посмотрела на Каретина. — Ты — ее успешный проект. Был никем, стал всем. Под ее чутким руководством. Ты без нее никто!

— Ошибаешься.

— Я, конечно, так не считаю… но… окружающие начинают думать именно так. И, к сожалению, ей удается потихоньку продавить тебя под свое тотальное наблюдение и управление.

— Что ты такое несешь?

— Илюш, — вздыхаю я. — Я попросила тебя отдать мне старые фотки и барахло вонючее, а ты заявил, что спросишь у Глории.

— Я такого не говорил.

— Но подумал. Да?

Каретин бросает вилку с досадой.

— Я тут решал и решать буду. Ясно? Поехали. Заберешь барахло!

***

Вячеслав

— Чего у тебя, Тундра? Сказал же, звони только в особых случаях.

— Пока ты людей подрядил ковыряться в деле своей бабы, она не прочь подмахнуть бывшему. Это считается особым случаем? — тихо интересуется Тундра.

— ЧТО?!

Меня аж подкинуло на месте.

И ветром проняло.

— Ты что-то путаешь.

— Я за Каретиным слежу. И угадай, кто с ним сегодня обедал? У них своё место для встреч… Он бывает там один. Сегодня — с ней. Сидели долго. Потом кататься поехали. Сейчас они дома. В спальне. Шторы задернули… Сечёшь? Встречаются тайно!

— Пиздишь.

— Сейчас фоток тебе отправлю.… Но, Егерь… Кажется, ты зря на неё запал. Волчица в овечьей шкуре…

— И снова с ним?! Нет.

— Шпилиться с бывшим — привычное дело, между прочим. Может быть, он ей ещё деньжат подкидывает, вот и…

Я не дослушал и швырнул телефон.

Похоже, подошел к концу срок «залечь на дно»....

Слезы подступили к глазам, когда мы оказались на территории родного дома.

Странное дело — раньше я не особо была рада жить здесь.

Мы с Ильей довольно быстро переехали из старого дома моих родителей в небольшой, но новенький двухэтажный коттедж в благоустроенном частном поселке. В старом доме я бывала довольно редко, не могу сказать, что раньше я испытывала ностальгию или хотела часто бывать здесь.

Но не зря говорят: что имеем, не храним, потерявши, плачем.

Сейчас я, обманутая Каретиным, поняла, что потеряла — не только деньги, состояние, но нечто гораздо большее — память о семье и близких, о тех годах, когда я была счастлива и ещё не имела разногласий и трений с семьей.

Последний раз, когда я была здесь, в доме уже никто не жил, но я регулярно вызывала клининг. Раз в месяц здесь убирали, то есть не было чувства запустения.

Однако сейчас воздух стоял затхлым, чувствовалось, что давно не открывали окна. Мебель почти всю вывезли, частично разобрали полы. кое-где были сорваны обои, выдолблены дыры в стене.…

— Хотите сделать ремонт? — поинтересовалась я.

— Глория вызвала ремонтников. Они вскрывали полы и стены, смотрели, что и где, оценивали состояние дома. Составили смету ремонтных работ. Да, предпродажный ремонт у нас в планах.

— Предпродажный ремонт, — повторила я глухим голосом.

Постаралась заглушить в себе протест.

Мне хотелось броситься на Каретина и выцарапать ему глаза, а потом отдать его труп таксидермистам и попросить сделать из него чучело!

Но я сдержала праведный гнев.

Я же пришла изображать дурочку, которая смирилась с положением дел.

— Что ж… Начну искать. Вот только я не захватила ничего, чтобы сложить вещи.

— Думаю, в доме найдется коробка, — покосился на часы Каретин.

— Если ты спешишь, то я не стану тебя задерживать. Можешь оставить меня здесь, я вызову такси.

— Оставить тебя одну?

— Эммм.… А что не так? Дом пустой и старый, здесь одно барахло. Или ты боишься, что пока тебя не будет, я разберу дом по кирпичику до самого основания? — тихо рассмеялась я.

И да, пожалуй, это было бы лучше, чем позволить ЕМУ продавать МОЙ дом. Доставшийся МНЕ от родителей…

Наверняка все родственники сейчас злы на меня или считают дурой: связалась с мужчиной, который присвоил себе все!

Или просто им плевать: продают дом и продают, какая разница, верно?

— У меня идея получше. Ты укладываешься в отведенное время и потом мы больше не пересекаемся, — заявляет Илья.

Пришлось взять коробку из кладовки.

***

Каретин ходил за мной по пятам и стало ясно, что я не смогу взять ничего сверх того, о чем попросила. Он просто не позволит!

— А где клюшка для гольфа? — спросила я, оглядываясь в кабинете отца. — Она стояла вот здесь. На видном месте.

— Хммм.… Не знаю. Это так важно?

— Она дорога мне как память. Папа учил меня ею играть… Я бы хотела ее забрать.

— Выкинули, может быть? Ира, время. Я спешу.

— Можно я посмотрю ещё немного? Маленькое одолжение для бывшей…

Он закатил глаза.

— Илья, будь человеком! Ты же сам лишился родителей и понимаешь, как важна память. Помнишь, как тяжело тебе было, когда ты отправил отца в последний путь?

Каретин поджал губы. Когда сначала умерла его мать, а через год и отец, он плакал, как мальчишка, у меня на коленях. И если бы не я, он бы не нашел в себе силы даже бросить горсть земли на гроб.

Кое-что человеческое в нем все же осталось, и я настойчиво пыталась достучаться до этой капельки.

— Может быть, у тебя найдется свободная минутка завтра или послезавтра?

Он помолчал и вдруг спросил:

— Завтра или послезавтра? В чем дело, Ира…

Взгляд бывшего скользнул по мне, загорелся неожиданно.

— Ты.… назначаешь мне свидание? — спросил он игриво. — Вспомнить былое решила?

— Что? Нет… И в мыслях не было!

— А я думаю, так и есть, — Каретин сложил руки под грудью и посмотрел на меня свысока. — Соблазнить меня хочешь! Твой голос и взгляды мне всё рассказали. Ты всё ещё хочешь меня. Тебе придется постараться меня удивить… Глория демонстрирует мне в постели такое… Высший пилотаж!

— Илья, я… не собираюсь вставать между тобой и Глорией, не хочу разрушать твои текущие отношения.

— Ты неспособна их разрушить! — перебил он.

— Рада, что ты обрел свою любовь.

— Ты грудь увеличила? — заострил свое внимание на декольте моей блузки.

— Нет. Просто.… похудела, и тебе так кажется.

— Странно. Они больше, чем я помню.

Прежде, чем я успела возразить, Каретин схватил меня за грудь и сжал ее. Я отпрянула в сторону, мерзавец ухмыльнулся:

— Действительно, больше, чем я помню. Тугие такие стали…. — он прошелся по мне взглядом ещё раз. — Что-то в тебе изменилось, не пойму. Вроде и одета не так, чтобы очень… И без марафета, но.…

Он даже принюхался.

— Духи те же самые, но пахнут.… иначе.

— Я вообще удивлена, что ты помнишь. как я пахла. В общем, спасибо и на этом, — я прижала к себе коробку с вещами, которые забрала. — Можешь не переживать, обратно доберусь сама. На такси.

— Я тебя отвезу, — возразил он и неожиданно забрал коробку из моих рук. — Отнесу, мне не сложно.

Мы вышли вместе, в итоге Каретин приобнял меня за плечи и замедлил шаги, а потом и вовсе, поставив коробку в машину, снова потянулся ко мне.

При этом его рука крепко легла на талию, пальцы левой руки взметнулись вверх, пробежались по моему лицу.

— А знаешь.… Я немного по тебе скучаю.

— Вот как?

— Да. И думаю, ты тоже. Тебе кое-что от меня нужно, так? У меня к тебе предложение.…

***

Немного позднее

— Фуууу! — скривилась Летта. — Каретин окончательно превратился в Кретина, да?! Это же надо додуматься, предложить бывшей жене стать его любовницей! А как же его новая любовь, с которой он трахается как кролик…

Я вздохнула, перебирая всякий старый хлам. Ничего путевого!

До старых записей отца я так и не добралась! Только один блокнот удалось забрать, и то там ничего важного не оказалось.

Мне нужно было основательно пошариться в кабинете отца. Он вел записи от руки. Но я вспомнила, что он по совету специалиста оцифровал все и хранил у себя.

Мне необходимо было найти жесткий диск!

— Мне кажется, это моя вина, — призналась. — Самолюбие всегда было слабым местом Ильи. Ему важно, что о нем подумают другие. Я указала Каретину на то, что Глория считает его пустым местом, хочет выставить его неудачником в глазах большинства. Так же я намекнула, что Глория готова загнать его под каблук. Тем самым ущемила его эго. Он решил доказать мне, что он — большой и крутой мужик, который сам решает, как ему быть. Он хочет доказать, что он — мужик, который не под каблуком. А как лучше всего доказать, что он — мачо и не под каблуком у своей пассии? Завести любовницу!

— Фу. Надеюсь, ты отказалась.

Я промолчала.

— Чтооооо?! Ира, только не говори, что ты согласилась!

Я снова промолчала, ведь жизнь — довольно сложная штука.

Хочешь жить, умей вертеться.

В конце концов, это даже забавно — отдать мужа любовнице, а потом…. обратно его отбить, обмануть и бросить!

Бросить так, как он.… бросил меня.

— Крутить роман с бывшим, рискуя нарваться на его суку-нынешнюю? Ты просто камикадзе.… Я бы не совалась!

— Опять тебе цветы доставили, — Летка неодобрительно зыркнула. — От Кретина.

Каретина она упорно называла только так и никак иначе.

— Сейчас приму.

— Потом не плачься, что он снова тебя кинул! — крикнула мне вслед подруга.

Я приняла доставку цветов от курьера. Большой, пафосный букет дорогущих лилий, от запаха которых у меня сразу же поднялась волна тошноты.

Вот же.…

Токсикоз, здравствуй…

К цветам прилагался пакет с лейблом дорогого ювелирного магазина.

Подруга заглянула через плечо и присвистнула, увидев браслет с россыпью бриллиантов.

— Вот это я понимаю.… Насосала! — произнесла она. — А неплохо любовницы живут!

— Ну, перестань. После развода я Каретину не сосала и не собираюсь.

— Откуда тогда это всё? За красивые глазки? — хмыкнула она недоверчиво.

— Каретин из кожи вон лезет, показывая, какой он мачо… Я вскользь намекнула ему вчера, что Глория контролирует все его траты, мол, говорят, что без её ведома и копейка не тратится! И вот результат! — сказала я, впрочем, ничуть не испытывая радости.

— Мне кажется, или он за тобой в прошлом так не ухаживал?

— С таким размахом не ухаживал, конечно. Тогда он был менеджером на фирме отца. Да, одним из ведущих, амбициозных, но далеко не топовым. У него была Киа Риа, купленная в кредит, дешевые, мнущиеся рубашки, фальшивый Патек Филипп на запястье и море амбиций. Мы ездили отдыхать и планировали поездки за несколько месяцев, так дешевле. А ещё у него была любимая мамуля, которая каждое воскресенье ждала его на блинчики… — сказала я грустью.

— Ой, только не надо ностальгировать по этому кобелю!

— Я и не ностальгирую. И не страдаю амнезией, я помню, как он со мной обошелся и собираюсь сделать точно так же. С одной лишь разницей. Я не буду тратить на это гребаные одиннадцать лет жизни…

Именно сейчас, за эти несколько дней, я поняла разницу между девушкой, которой дарят подарки, потому что так принято, и той девушкой, которую хотят ее впечатлить!

Каретин.… хотел сразить меня наповал.

Прошло пять дней, и за эти пять дней мы виделись несколько раз.

Я, потупив глазки, промямлила перед первым нашим свиданием, что стеснена в средствах и не могу себе рестораны, потому что гардероб не соответствует. Мол, в первый раз мной двигало отчаяние.

Тогда Каретин щедро выслал мне на карту неприлично огромную сумму, и я собиралась потратить все, до последней копеечки!

Глория Прайс своими методами убеждала Каретина, что он — хищник, акула! Хищники жрут рыбешек вместе с косточками, не подавившись.

Я же знала другие его слабости и аккуратно, но прицельно давила на его уязвимые места. Думаю, он сам себе нравился в моменты, когда решал быть щедрым со мной…

На деньги моей семьи!

Заведения с каждым разом становилось все роскошнее.

Мне пока удавалось избежать близости, я держала Каретина на расстоянии, впрочем, поддерживая в нем уверенность, что секс будет!

***

Вячеслав

— Я же тебе говорил, — в очередной раз произнес Тундра.

— Не гунди над ухом.

Однако друг не унимался, едва не подпрыгивал на сиденье.

— Сам погляди. У них роман. По заведениям ходят, обжимаются… А это что… Глянь… Глянь, как выпендрилась! А что его рука делает на ее заднице. Задница у нее, что надо, конечно. Вот только… Ты… Не Егерь. Ты — олень!

— Завались! — рыкнул я, едва не вмяв нос Тундры до самого основания черепа.

Но… факты налицо.…

Ида меня ждать не стала. Решила, что проще рогатку перед бывшим раздвинуть, и всё на мази.

Цветы, подарки, бренды…

Увы, я переоценил её страдания и желание отомстить.

Девочка не выдержала, что лишилась того уровня жизни, к которому привыкла.

Бедность не порок, но невыносимое испытание для некоторых.

Я её не осуждаю. Я просто в пыль как разочарован.…

— А ты.… Шевелись, Тундра, носом землю рой! Тьфу!

— Не харкайся в машине, верблюд!

— Соррри, перегрелся малость, — признал Тундра.

Хотя я понимаю, почему его так перекосило.

История для него в чём-то личная…. Встречался он однажды с бабой, красивая, но в долгах, как в шелках… Тундра за нее впрягся нехило, проблем решил до хуя и больше, наладил жизнь, быт, на кэш не скупился. Но потом пропал на месяц.… А ей пришло письмо, что такой-то такой-то находится в военном госпитале, с серьёзным ранением. Она позвонила, выяснила, что есть подозрения на ампутацию конечности и деликатно попросила передать, чтобы парень шел на поправку.

Как в той дворовой песенке: Ковыляй потихонечку, обо мне ты забудь…

Клянусь, как будто с Тундры списали.

И вот проходит время, Тундра возвращается. С костылем, но ногу удалось сохранить, а эта мадам с бывшим долбится и в хвост, и в гриву.

Причем, с тем, который сам ей проблемы и обеспечил. Ненадежный он, на бабки попадает только так…

С тех пор все бабы для Тундры — зло, но пиздатое!

Не пользоваться ими ему не позволяет мужское нутро и позывы плоти. Но и, попользовавшись, плюется.

А тут ещё так совпало, что Ида с бывшим вновь мутить начала.

Мутит, отвечаю.

Эти взгляды, улыбки, смех.… Она ему улыбается, ластится, а как пылинки с его плеч сдувает. Бля, меня щас стошнит!

Прикрываю глаза, призывая себя взять под контроль эмоции.

Бывают в жизни огорчения.

В первый раз, что ли…

Ну, что ты… блять… как пацан?

Машина Каретина отъехала, и я не выдержал, рванул прочь из тачки, начал пинать её по колесам.

— Ну так, что.… Сворачиваемся, да? Во только приезжать ради такого, с места срываться тебе точно не стоило! — рядом возникает Тундра.

— Нет. Доведем до конца.

— В смысле?! У тебя рога.… во! А ты.…

— Она спасла мне жизнь. Я обещал разобраться. Свое слово я держу.

— А она?

— Она… — задумываюсь. — Она женщина, и не обязана держать слово, данное…. хер пойми кому. На крови не клялась, договор не подписывала.

— Ну ты.… прям… Святоша!

***

Отправляю Тундру прочь, сам пересаживаюсь на другую тачку. Потом смотрю по датчику, куда направился Каретин. Тундра, хоть и пиздит дохуя, но слежку организовал, как надо, и на машине Каретина есть отслеживающее устройство.

Машина стоит.

Адрес — старый дом родителей Иды.

Что они там делают?

Жду минут пять, изменений нет. Никуда не едут.…

Зато я… какого-то хера срываюсь туда.

Нет, блин, я всё-таки хочу посмотреть ей в глаза!

Немного позднее

— У меня впервые такое! — сконфуженно произнес Каретин.

— Ничего страшного, Илюш.

— Клянусь, всё работало, как часы.

— Верю.

— Блять, я не шучу! — взорвался бывший и резко встал.

Бывший встал, но его член продолжал грустно болтаться рядом с мошонкой и никак не реагировал на попытки Каретина привести его в чувство.

— Может быть, пососешь? — предложил он.

— Илюш, такое бывает. Ничего страшного. Правда, я настроилась на особенный вечер, но мы и так неплохо провели время. Я не обижаюсь и верю, что у тебя всё наладится в интимном плане.

Мы поужинали в роскошном ресторане, потом приехали в отель. Каретин не поскупился и снял президентский люкс.

Ванна с лепестками роз, самое дорогое шампанское.…

Обстановка лакшери, красивая я, он, готовый трахаться и…. член, который его подвел.

Я очень постаралась. Подсыпала незаметно на протяжении всех наших встреч и сегодня уже в отеле дала ему лошадиную дозу средства анти-секс.

Теперь у бывшего неделю, как минимум стоять не будет.

Отбой, Илюш…

Таким мощным средством отбивают охоту трахаться у самых здоровых и агрессивно настроенных кобелей, а ты… кобелек среднего размера… точно в аут отправишься.

И надолго.

— Психологи советуют отпустить ситуацию и расслабиться. Давай покатаемся по городу, раньше мы это любили, помнишь?

Потом я намеками, уговорами… незаметно подтолкнула бывшего к идее посетить место, где все начиналось — старый дом моих родителей.

— Помнишь, как мы целовались в библиотеке?

— И не только в библиотеке.… — Каретин повеселел, опустил ладонь на мое колено.

— И не только, да, — засмущалась я. — Давай посетим? Вдруг это положительно скажется на динамике… — я кивнула на его ширинку. — Но если ничего не выйдет, я не в обиде. Помню же, что раньше у тебя все было хорошо. Просто стрессы, напряжение и слишком высокие требования кого угодно сведут с ума, и не только…

Мы приехали, выпили ещё немного.

Каретина начала клонить в сон от снотворного, он вырубился.

Теперь у меня появилось время порыться так, чтобы мне никто не мешал!

Однако найти жесткий диск оказалось не так-то просто.

Я уже начала подозревать, что Каретин и Ко нашли его раньше и перевезли или уничтожили.

И времени прошло немало.

Вдруг Каретин очнется?

На всякий случай поставлю ему укол, пусть дрыхнет дольше…

И вдруг раздался посторонний шум.

Я вышла на источник шума и была поражена в самое сердце.

***

Вячеслав

— Тыыыыы?! — ахнула Дуреха, схватившись за сердце.

Растрепанная, вспотевшая, платье сбилось.

Точно, трахалась! Ах ты…

— Ожидала увидеть кого-то другого?!

— Точно не тебя!

— Я же говорил, дождись. Обещала.

Не хотел, чтобы прозвучало с претензией, но именно так это и вышло.

— Но, как я погляжу, ты неплохо время проводишь. С бывшим кувыркаешься… Кстати, почему здесь? — посмотрел по сторонам.

— У нас кинк такой. Секс в… ээээээ.… запущенных старых домах.

— И где же твой.… секс-герой?!

Я наполнился злостью и ревностью за считанные секунды.

Пусть это нелогично, пусть лезть мне сюда точно не стоит, но я всё-таки набью козлу морду.

Просто потому что я в бешенстве!

На Иду.…

Но срывать зло на девушке не смогу… Вот трахнуть — хочется. И нет, я не из брезгливых.

Но сначала рожу козлу подрихтую.

— Кстати, почему он не вышел? А?

— Вячеслав, тебе лучше уйти! — набрав полные легкие воздуха, произнесла Ираида.

Ираида встала у меня на пути, но я легко поднял ее, обхватив за талию, и переставил в сторону, как игрушечную.

На миг она протяжно ахнула. Схватилась за мои плечи.

Глаза сверкнули.

Ее белокурые локоны задели мое лицо и шею, обдав ароматом дорогого парфюма, который ей безумно шел.

Она и раньше мне понравилась, а сейчас.… просто отвал башки! И платье сексуальное — грудь, талия, попа…

Все подчеркнуто!

И не для меня.

Или…. всё-таки для меня, закралась мыслишка.

Вот как ее щечки зарделись.

Я не спешил отнимать ладоней от ее талии.

Она отвела лицо в сторону.

— Уходи, — попросила она. — Хватит в моей жизни и одного.… лжеца.

— ЧТО?!

— Что слышал. Ты сбежал, не попрощавшись, и кое-что у меня украл. Верни. А теперь… Тебе лучше уйти. Сейчас Илюша спустится и…

Илюша, блять!

— Ну уж нет! Где он?! Где этот петушара? Сейчас я ему…

Я кинулся по коридору и начал открывать дверь за дверью.

— Что ты творишь? Сейчас Каретин вызовет охрану и тебе не поздоровится! — побежала за мной Ида.

Я шел, выбивая двери ногой, Ида бежала за мной, стуча каблучками.

— Где он? Убью.…

— Аааай!

Крик, полный боли, заставил меня притормозить.

— В чем дело?

Ида стояла и держалась за стену коридора, поджав ножку.

— Ни в чем… — простонала. — Тебе пора уходить! Трепло… — добавила с обидой.

— Ногу подвернула?

— Нет.

— Тогда встань ровно.

— Не тебе мне указывать, что делать! — возмутилась. — Иди и других дурочек ищи, а я…

— А мне другие дурочки не нужны, я тебя хочу! Зачем ты снова с ним связалась? — произнес я в сердцах. — Сказал же, разберусь. Делом занялись. Тебе нужно было просто тихонечко жить и не высовываться! На хрена, Ида? На хрена…

Чёрт, а! И вроде понимаю, что сам виноват, надо было весточку кинуть.

Но вдруг бы и ее моими проблемами зацепило? Рисковать не стал, а она… с бывшим спуталась!

Как мне теперь быть?!

Я переживаю, словно впервые втюрился, и сердце разрывается на куски.

Не могу знать, что она была с другим… И уйти не в силах!

— Откуда мне знать, что ты не врешь? — едва не плача, спросила она. — Я никому теперь не доверяю. Только себе!

Да где же этот конченый.… Каретин?! Дрыхнет, что ли?!

Но мы так шумели…

Да если этот придурок не глухой, он уже должен был выйти!

Ладно, хер с ним. Найду, все равно пришибу.

— Дай посмотрю, что с ногой.

— Не дам.

— Сам возьму! — отозвался я, поняв, как двусмысленно это прозвучало.

— Уйди!

Ида попыталась идти, но лишь захныкала. Я присел возле ее ног, стянул туфельку.

Щиколотка припухла. Дурешка подвернула ногу, факт.

— Постельный режим тебе обеспечен, — сказал я и облизнулся, глядя на ее пальчики, обтянутые тонким капроном… колготок.

Или?

Глянул вверх, бесстыже заглянув под платье.

Чулки.

И эти ножки, пальчики.… Сука, как вштырило!

Я посмотрел на нее снизу вверх. Ида держалась за мои плечи и дрожала.

Моя ладонь поползла к ней под платье. Пальцы тронули кромку чулок, нащупали тонкую резинку подтяжек.

Вот же.… Блять, да тут все при параде!

И ради мудака какого-то…

Нет, я это так не оставлю! Она должна быть моей...

Вячеслав

Я качнулся вперед, прижавшись лицом к низу её живота, втянул носом запах.

Пальцы сами поползли выше и выше, к горячей, манящей развилке между бедер, которые вдруг резко сжались.

Ида потянула меня за волосы довольно болезненно.

— Руки прочь, мужчина.

— Что?! Какой я тебе.… Ты же знаешь, как меня зовут!

Я изумленно посмотрел на нее снизу вверх. В глазах Иды словно бриллианты, засверкали слезинки. Она отвела взгляд в сторону и нетвердо, но всё-таки шагнула прочь, дотянувшись рукой до стены в поисках поддержки.

— Я знаю… Знаю, каким именем ты представился, — произнесла она изменившимся голосом. — Знаю, что у тебя было серьёзное ножевое ранение. Знаю, что у тебя есть большие проблемы и склонность к воровству.

— Что я.…

Блять!

— Больше я о тебе ничего не знаю и не желаю знать. Вон! — взмахнула рукой вглубь коридора.

— Это бред! Ты не можешь… Блять, Ида, послушай!

Я поднялся с колен, шагнув к ней резко. Теперь я возвышался над девушкой. Она поежилась. Меньше всего я бы хотел ее напугать, но, кажется, именно это и произошло.

Ида выглядела напуганной, встревоженной и постоянно оглядывалась.

— Он там, да?!

— Уходи. Боже. Просто уйди… Оставь меня!

— Это то, чего ты хочешь?!

— Да.

— Уверена?

— На тысячу процентов.

— А почему в глаза не смотришь?! — взвился я, сатанея от ее упрямства и стойкости.

Надо же, а!

Какая маленькая… сладкая.… и вредная!

Упрямая и сильная, не боящаяся трудностей, это я уже понял по тому, как она решила спасти жизнь тому, о ком ничего не знала, то есть мне.

— Уходи! — задрожала Ида, вскинув на меня взгляд. — Мне не нужен такой мужчина!

Вот же, а.… Укусила так укусила.

— Может быть, и так. Но я дал слово. И я его сдержу. Вне зависимости от того, будем мы вместе или нет. Ты спасла мне жизнь, и я не люблю ходить в должниках, — ответил я, обуздав ураган эмоций. — Твоим делом занимаются. Копают под… Каретина.

Блять, какая идиотская у него фамилия! Какая мерзкая и смазливая.… рожа.

— Копают, — тряхнула она локонами волос. — Кроты, что ли? И как долго? Сколько?

— Ты куда-то спешишь?

— Мне негде жить, выперли даже из здания приюта, которое едва не разваливается! Я, конечно, живу у подружки, но не уверена, что она будет рада ещё и моему.… — оборвала себя. — Короче, у меня море проблем, которые я решаю.

— Раздвинув ноги?

— Даже если и так, — ухмыльнулась. — То что? Если ты ещё не понял, то я больше не верю в единорогов, справедливость и мужиков, которые готовы спасти и держат свое слово.

— Сколько денег тебе нужно? — спросил я. — Сколько?! Чтобы ты.… Чтобы ты с ним не спала? — выдохнул так, словно мои легкие горели.

Неожиданно для себя самого.

Меня так никогда не корежило, клянусь.

Если все дело в деньгах, то я был готов впрячься.

Но мои слова произвели не тот эффект, который я ожидал.

— За сто… миллиардов… долларов.… Я бы ещё подумала, — медленно ответила Ида. — Нет? Ну что ж…. На нет и суда нет. А теперь пошёл.… вон! — зашипела она, потом наклонилась и сняла туфельку.

Прыгнула на меня и ударила каблуком по груди, начала осыпать меня ударами.

— Купить он меня вздумал?! Козёл! Ненавижу тебя! Проститутку себе купи! Подлец! Мерзавец! Вор!

— Если ты про скальпель, то это был.… трофей. Напоминание! Успокойся! — гаркнул. — У тебя болит нога, — напомнил.

— Болит, — согласилась она, тяжело дыша. — Но не так, как….

Она не договорила и замерла, прислушавшись.

— Вот чёрт! Чёрт.… Уходи живо!

— А то что?! — прорычал я, прижимая ее к себе. — Твой большой и страшный Каретин очухался? Я ему шею сверну, как петуху, в жопу засуну и в таком виде закопаю!

— Отпусти немедленно!

— Какого хрена я у тебе ещё спрашиваю? Со мной поедешь, и всё!

Мне надоела эта бессмысленная возня.

У меня была возможность и средства взять эту женщину, сделать своей. Я не собирался упускать свой шанс. Каретин перебьется!

Поэтому я отвесил звонкий шлепок по заднице и взвалил добычу на плечо, наплевав на все.

Однако Ида так просто сдаваться не собиралась, она замолотила меня по спине и вонзил ноготки мне в шею, царапая её.

— Поставь меня на место, верзила. Ты испортишь весь мой план! Он сейчас очнется, и я упущу единственный шанс… — взмолилась она.

Но прозвучало это так, будто Ида меня проклинала.

— Какой план? Дурешка, ты куда лезешь?!

— Я хоть куда-то.… лезу! И делаю, что могу! В отличие от тебя, трепло!

Я выматерился. Да, приходилось работать осторожно и медленно, не привлекая лишнего внимания.

Но большое дело требует терпения!

— Что за план? — остановился.

— Мой план.

— Ида, бля. Говори, а?!

— Задницей кверху я говорить не буду.

Пришлось ввалиться в первую попавшуюся комнату и присесть, на что придется. Это была тахта, Ида оказалась у меня на коленях.

Соблазнительная... Как такую не хотеть?

— Каретин вот-вот очнется, — нехотя сказала Ида. — Я хотела найти жесткий диск. Там все записи и информация по сделкам отца.

— Зачем тебе данные десятилетней давности?

— Больше, чем десятилетней, — прохладно отозвалась Ида. — Глория Прайс в пылу злобы оговорилась, и думаю, дело здесь не в том, что подлец-Каретин решил меня обокрасть ни с того ни с сего. Он просто.… инструмент… в руках Глории. У нее ко мне личные счета. Даже не ко мне, а к моему отцу. Дословно, она сказала, что я — дочь своего отца, и этого достаточно. Вот я и решила….

— Блять. Решила она. Ты хоть понимаешь, насколько это может быть опасно?! А сделки? Ты разбираешься в этом?

— Нет, — тихо отозвалась Ида. — Я не сильна в финансах, но я надеялась.…

— Надеялась она. Вот что за дурешка…. Совсем нельзя одну оставлять! — вздохнул я. — Каретин спит, потому что…

Я быстро сунул руку между ног и сдвинул в сторону трусики, погладил нежную, горячую кожу. Прошелся по сердцевине, надавил на клитор.

— Убери свои руки!

— Спокойно, я уже все понял….

Не хотелось покидать теплое местечко, но пришлось.

— У тебя не было секса. Я знаю, как пахнет женщина, у которой был секс, и ты так не пахнешь. Ни одного следа.

— Может быть, я просто ему сосала, и до секса мы не дошли?! — упрямо возразила Ида и вдруг приблизила губы к моим.

— Ты нарочно меня отталкиваешь, — произнес я, погладив её по щеке. — Не выйдет.

— Однако ты меня не поцеловал, — заявился она. — Брезгуешь.

— Если поцелую, не остановлюсь. Трахну.

Я едва ощутимо дотронулся до ее губ своими, потерся, сдерживаясь из последних сил.

Просто проверка на прочность.

На выдержку.

Мы не сорвемся.

Наверное… .

Вячеслав

Я чувствовал, что мы оба были на грани, но в ответ Ида едва слышно, прерывисто вздохнула. Ее упрямство и стойкость были достойны восхищения.

— Мне надо проведать Каретина.

Она что-то не договаривала. Я всей кожей это чувствовал.

— Потому что.… Блять, Ида, выкладывай! Иначе я тебя реально свяжу, в мешок запихну и увезу туда, где ты никуда не сунешься. Будешь в тепле, сытости и безопасности. Под замком! — прорычал.

— Чтоооо?! В клетку меня посадишь?

— Не в клетку, дурешка! Но для твоей же безопасности запру.

— Ты такой же, как он! Каретин тоже меня запирал. В клинике! — оттолкнула меня снова.

Да что за женщина такая? Точно надо мешок на голову и украсть. Я вроде не кавказец, но очень даже понимаю их методы.…

— Ты можешь сказать, как есть?! Просто сказать, а там решим, как будет. У меня терпение на нуле, Ида! Выкладывай или будет по-моему.

— Я дала Каретину снотворное, доволен? Но снотворное не будет работать вечность!

— Снотворное?!

Эта женщина снова меня удивила, восхитила, сразила наповал.

— Более того, мне кажется, я слышала, как он начал просыпаться, кажется, всхрапывал во сне.

— Тогда пошли скорее, чего же мы ждем?

***

Каретин ещё не проснулся, но уже шевелился. Мы успели вовремя.

— Поспи ещё немного, говнюк! — прошипела себе под нос Ида, вколов ему снотворное.

Я оценил взгляд, которым она наградила Каретина, и этот взгляд сказал мне больше всех её слов.

Ничего у нее не было с этим мудаком. Она ненавидела его каждой клеточкой своего тела, душа и сердца, но была готова изобразить влечение и немного поиграть с этим козлом, чтобы отомстить и вернуть то, что принадлежало ей по праву.

Я смотрел на шприц в ее тонких пальцах и чувствовал, как во мне бурлит возбуждение.

— Иди ко мне, мстительница.

— Хватит! Отпусти.… Что ты себе позволяешь? Времени в обрез!

Ида возмутилась, но я ловко усадил ее на себя и заткнул рот горячи поцелуем, одновременно сдвинув трусики в сторону.

Горячая, нежная плоть таяла под моими пальцами.

Как снег.…

Талый снег, даааа….

Вот и первые капельки росы. Первая дрожь.…

Сладкая судорога как свидетельство её возбуждения и притяжения между нами.

Ещё немного, ещё!

Я хотел её всю, но понимал, что если выпущу на волю все свои желания, то есть достану член, одним разом мы не отделаемся. Это будет долго, сочно и мощно…

— Здесь Каретин, что ты творишь? — простонала Ида, качнувшись бедрами над моей ладонью.

— Кончи разочек. Кончи для меня… Хочу, чтобы потекла хорошенько…

Я мог бы об этом и не просить, она и так божественно горячо текла, сжималась и пульсировала вокруг моих пальцев.

Пожалуй, на члене она была бы ещё слаще.

И, может быть, стоит позволить себе немного больше, чем я решил.

Никогда ещё так быстро я не менял своих решений. Обычно я принимал решение и следовал ему до самого конца, ничто не могло сбить меня с толку.

Но только не с этой женщиной. Мое влечение к ней было сродни глобальной катастрофе, перед лицом которой бессильны любые доводы.

Я чувствовал, что она вот-вот кончит и хотел, чтобы она сделала это, стискивая мой член.

— На член хочешь? — спросил я.

Пальцами пытался нащупать язычок молнии, но пальцы были мокрыми. Язычок ускользал. Я матернулся, стиснув зубы, на миг выпустил горячую киску.

Успел увидеть только одно — как проворно Ида опустила пальчики на клитор, который и без того был разгоряченным, взбудораженным моими прикосновениями.

Всего два, может быть три движения ее пальчиков, и…

Она кончила.

Кончила, сидя сверху моих бедер. Ее платье задралось до талии, трусики были сбиты в сторону.

Ида уронила голову мне на плечо и бесстыже дрожала, постанывая.

— На секс я согласия не давала, — отозвалась она и тихо переползла в сторону, поправляя на себе одежду.

Блять.

Так круто меня ещё не обламывали!

Как пацана какого-то.…

Я смотрел на Иду, она адресовала мне легкую усмешку.

— Хочешь меня трахнуть? Давай.… — махнула рукой. — Сценарий известен. Мы потрахаемся, и ты свалишь, а я одна останусь со своими проблемами, — произнесла она и будто закрылась от меня.

Во взгляд Иды возвращалась осмысленность.

Конечно, я мог взять своё.

Взять и наплевать на все эти словечки и взгляды, полные обид.

Мог бы просто раздвинуть её ноги и оттрахать до полного изнеможения.

Мог бы и сделал, если бы меня интересовал только быстрый, сочный перепих.

Я бы ее нагнул и отымел, не посмотрев ни на что, если бы не планировал ничего серьёзного.

Но я для себя уже решил, что мне нужна эта женщина.

Было бы очень большой, несусветной глупостью пойти на поводу у своей похоти и дать Иде разочароваться во мне ещё больше.

Она и так не доверяет мужчинам после предательства бывшего мужа, и мой поспешный уход по-английски не добавил мне очков репутации в ее глазах.

Поэтому я был вынужден проигнорировать свой каменный стояк и требование потрахаться.

— Жесткий диск, говоришь?

— Да. С данными всех сделок. Ума не приложу, куда он делся! Я всюду искала. Всюду! Его просто нет.…

— Каретин мог забрать его раньше, ты же понимаешь.

— Понимаю. И всё-таки…

— Просто посиди, я сделаю все сам. Тебе необязательно напрягаться.

***

Ида

Вячеслав тоже не нашел жесткий диск.

Моему разочарованию не было предела. Я хотела плакать от боли и обиды, что мой план провалился.

Кажется, зря я все это затеяла.

— Поехали, — предложил Вячеслав.

— Куда?

— Пересидишь в укромном месте, пока я разбираюсь. Ид, под Каретина уже копают. И под его новую пассию. Он давно это планировал, поэтому может понадобиться больше времени, чтобы разобраться. Тебе лучше побыть в безопасности.… Понимаешь?

Ехать с ним я никуда не собиралась.

Неизвестно с кем.

Неизвестно куда.

Я, что, похожа на сумасшедшую?!

Вячеслав

— Покажи мне всё, что ты нарыл!

Тундра на автомате ныряет рукой под подушку, вскидывает руку с пистолетом. Но, поняв, кто стоит перед ним, бранится.

— Придурок!

Приятель садится на кровати, в одних трусах, почесывает дулом пистолета висок и зевает.

— Я мог тебя пристрелить. В курсе?! Не делай так больше.

— Я же знаю, что ты меня не пристрелишь. Показывай! Живее! — поторапливаю.

— А можно человеку поспать? Хоть немного?!

— Человеку можно, но тебе нельзя.

— Я, что, не человек, по-твоему?

— Ты не человек. Ты — тундра, точка. Реальная, нах, тундра! Слепошарая. Сам затупил и меня чуть не сбил с толку!

— В смысле?!

— В прямом. Ты из-за своей личной слепой неприязни и недоверия к женскому полу не понял, что Ида задумала. Она решила для вида покрутить хвостом перед бывшим, чтобы получить доступ к дому. Хотела забрать важные документы и записи отца.

— И ты поверил?

— И я проверил, — передразниваю. — Верняк.

В двух словах объяснил Тундре, что к чему. По-хорошему мог бы ему пиздюлей вкатить за то, что он ввёл меня в заблуждение.

Но я бы и сам первым делом о таком же подумал, пусть не столь рьяно.

Так что вина Тундры есть. За что он получит, но позднее.

Сейчас не время разбрасываться имеющимися кадрами.

— Показывай! — требую я.

— Я только лёг. В сон рубит.

— Кофейку ебани, и рубить перестанет. Не время расхолаживаться!

— Не время светиться! — забурчал. — Ещё кипиш не улёгся.

— Увы, не могу. Пока я херней маюсь и жду, что конкурентов выведут на чистую воду, минутки тикают! И тикают они против меня. Сечешь?

— Не припомню, чтобы ты раньше так из-за бабы переживал и впрягался. Особенная, что ли?

Я пригляделся: в сонных глазах приятеля мелькнул огонек интереса. Захотелось сразу же опрокинуть фырчащую кофеварку ему на голову. Ишь ты, проснулся и без кофеина!

— Не, так-то я, конечно, понял, что она.… с приветом и отчаянная, — отзывается приятель. — Соваться вот так, на авось.… Жесткий диск она найти решила. Допустим, она бы его нашла. И что дальше? Нужно знать, что искать!

— Она знает. У Глории Прайс к семье Иды личные счеты.

— Вот это другой разговор! Эта шмара мне сразу не понравилась. И псевдоним у нее чисто блядский.

— Псевдоним?

— Конечно, еб. Ты где живешь, ау! Многих ли Глорий знаешь.. Не, конечно, сейчас можно вычурно детишек называть, но бабец не первой свежести, и тогда Глориями не называли. Так что псевдоним она себе взяла. Сам посуди, Глория Прайс звучит звонко и запоминается. К кому бы ты пошел на консультацию? К яркой и сексапильной Глории Прайс? Или к обыкновенной Прачкиной Ларисе Никитичне?

— Выбор очевиден. И что там с ней?

— Кстати, жесткий диск вы искали зря. Он давно подгружен в систему Каретина, но, думаю, он сам его не открывал ни разу. Запаролен. Я просил Малого, чтобы тот попытался его взломать, поставил в очередь после твоих личных дел.

— И ты молчал?!

— Откуда я знал, что вы искали то, что давно лежит на виду?!

— Да блять! — громыхнул кулаком по столу. — Скажи Малому, все мои дела на паузе. Приоритет — взломать жесткий диск.

— Ты же понимаешь, Егерь, тебе срочно нужно найти, чем прижать тех, кто едва тебя не убил, подставил. Ситуация жопная.

— Жопная, и что? Мне не привыкать! Но Ида — другое дело. К тому же мало ли куда она ещё полезет…. В поисках справедливости, — поворчал я, тем не менее ощутив, как закаленное бронью сердце подтаивало при мыслях о ней.

***

Ида

Вячеслав пытался до меня достучаться.

Но я была твердо намерена разобраться с Каретиным, убедила Вячеслава, что никуда больше не полезу самостоятельно, буду сидеть тише воды, ниже травы…

Ещё я не сказала Вячеславу о своей беременности и не уверена, что это стоило делать.

Если он сам — мужчина, который то и дело влипает в неприятности, то мне стоило держаться от него подальше.

К тому же я до сих пор не была в нем уверена.

Да, он классно целуется, здорово трахается.… И на этом, к сожалению, всё.

Поэтому мне пришлось приложить все своё красноречие, чтобы убедить Вячеслава не вмешиваться.

Старый дом родителей я покинула с пустыми руками, оставив Каретина высыпаться. Потом прислала ему смс с извинениями, что пришлось его оставить. Мол, все ещё нужно ходить на работу и прочее бла-бла-бла.…

Надеялась, что он решит, будто перепил и не станет подозревать меня ни в чем.

Единственное, о чём я забыла — это новые отношения Каретина.

Я самонадеянно решила, что Глория пирует победу и не обращает внимания на то, что творится у нее под ногами, грубо говоря.

***

Как я и предполагала, Каретин решил, что он перебрал с выпивкой. Отписался, что планирует отдохнуть, набраться сил и встретиться позднее.

До этого времени мне нужно было разработать новый план.

Все мои мысли были только о том, как поквитаться с бывшим и вернуть себе то, что принадлежало мне по праву.

Я целый день провела с этой мыслью, но так ничего путного и не придумала.

Мысли то и дело возвращались к волнующему появлению Вячеслава. Хоть я запрещала себе думать о нем, но мысли прихотливо появлялись в моей голове. Среди них чаще прочих мелькала мысль: не сказать ли ему о беременности? Но потом я обрывала себя: вряд ли ему нужны дети! У него своих проблем хватает… Вряд ли он хотел завести детей, когда просто решил потрахаться.

Я, как большая девочка, сама должна была решить этот вопрос. Как ни крути, но итоги ложатся бременем на женские плечи. И то, что я собралась родить, касается лишь меня, моей ситуации и жизни в целом.…

— Добрый вечер, Ира.

Я чуть не влетела в столб, услышав голос Глории. Машина была припаркована возле обочины. За рулем сидел водитель, Глория в красных брюках и черном приталенном жакете неспешно курила и смотрела прямо на меня.

— Тебе хватило наглости предложить свою щель моему жениху? — усмехнулась она. — Очень самонадеянно! Неужели ты думала, что я не узнаю? Какая же ты всё-таки.… дура!

Она сделала последнюю затяжку, кинула сигарету на асфальт и села в машину, которая сорвалась с места в тот же миг.

И что это было? Предупреждение?

У меня появилось ощущение, что это ещё не все, что разговор не закончен.

Будто она должна была вернуться…

Теперь стало ясно, что лавочка прикрыта, и мне больше не удастся слепо использовать Каретина.

Чёрт!

Непруха какая-то….

Я поплелась на остановку. Идти минут десять. Я всегда ходила одним и тем же маршрутом, разумеется, самым коротким.

В конце дорожки для пешеходов показался мужчина, который вел бультерьера.

На поводке, но без намордника.

Увидев меня, мужчина улыбнулся, присел на корточки.

Наверное, чтобы надеть псу намордник, решила я.

Но вместо этого я увидела, как он отщелкнул поводок и, глядя на меня, скомандовал собаке:

— Фас.

Ида

Я знаю, как нужно обращаться с животными и не боюсь иметь дело даже с теми, кто разозлен, когда ему плохо или больно.

Но сейчас ситуация — в корне иная.

На меня мчит бойцовская собака, натасканная на выполнение команд, и ей плевать на все мои навыки общения со злыми песиками.

— Хороший… Хороший мальчик.… — выдают мои дрожащие губы.

Мне плохо. Дурно.

Не могу убежать, повернувшись к взбешенному псу спиной, чувствую, что сделаю так только хуже!

Я пячусь.

Пес отталкивается задними лапами от земли, распластывается в длинном, мощном прыжке.

О боже.

Кажется, он целится мне в лицо.

Или в глотку….

Зря я полезла к Каретину.

Зря!

Совсем недавно я видела Глорию и почти сразу же встречаю мужика со злой собакой, которую на меня натравили.

Совпадение? Не думаю!

Меня лишили всего и выпнули в нищету.

Надо было там и оставаться.

От зарплаты до зарплаты. В кредит. Но… живут же люди!

Ключевое слово — жи-вут.

Живые!

А я…. Кажется, я точно — труп.

Я закрываю глаза, потому что смотреть в глаза своей смерти слишком страшно и слишком жестоко устроить мне смерть от лап и когтей так любимых мной животных!

Внезапно прогремел выстрел и раздался жалобный скулеж.

Распахнув глаза, вижу, как пса снесло в сторону, он скулит и дрыгает всеми лапами.

Мужчина, натравивший на меня собаку, выматерившись, бросается наутек.

— За ним! Живо! — слышится приказ, полный холодной ярости.

Голос знаком.

Так же как знакомы сильные, горячие объятия рук Вячеслава.

— Ты как? Испугалась? Покажи себя! Покажи… Все хорошо?

— Я… Да… Или нет… Я, Боже.… Кажется, я чуть не описалась, — шепчу, чувствуя сильнейшие спазмы и знакомые позывы в самом низу живота.

Ноги совершенно меня не держат, поэтому я рухнула в объятия Вячеслава, который прижал меня крепко к себе, хаотично целуя и бормоча сладкий, невозможно нежные слова.

Однако через миг он встряхивает меня и заглядывает прямо в глаза, нависнув надо мной суровой тенью.

— А теперь рот на замок и будешь делать, как я скажу. Поняла?!

— Там.… — пытаюсь заглянуть за его спину. — Собака. Ты в неё стрелял?

— Из травмата. Неважно!

— Ей нужно помочь.

— Это забота ее хозяина и точка.

— Но.…

Вячеслав наклоняется и запечатывает рот большой, горячей ладонью.

— Я не шутил. Рот на замок. Твои выкрутасы закончились прямо сейчас, Дурешка.

***

— Это была Глория Прайс, — говорю немного позже, придя в себя. - Науськала.

Меня больше не трясёт от пережитого ужаса. Я больше не бросаюсь обвинениями в Вячеслава и не рыдаю в три ручья.

Больше не рвусь сбежать из машины, куда он меня затолкал.

Притихла, вымоталась, поспала.…

Пришла в себя притихшей.

Вид у меня, наверное, просто ужасный…

И, возможно, кому-то со стороны может показаться, что меня просто зациклило на гадине, которая увела моего мужа. Скажут, что я просто не могу пережить поражение от рук соперницы, поэтому обвиняю её во всех моих бедах.

Но Вячеслав неожиданно кивает согласно.

— Я тоже так думаю. Кстати, она не Прайс и даже не Глория. Прачкина Лариса Никитична.

— Крыса-Лариса! Вообще-то я люблю крыс, но.…

— Я в курсе. Ты и крыс любишь, и хомячков, и тушканчиков, наверное, тоже.… Я надеюсь лишь на то, что в будущем, в нашем доме найдется место и для нас самих, не только для живности, которую ты обожаешь.

Вячеслав смотрит мне прямо в глаза и усмехается.

Я моргаю несколько раз. До меня ещё трудно доходит и, честно говоря, просто не верится.

Кажется, это очередная сладкая ложь, чтобы просто меня успокоить.

Или нет?

Он оказался рядом в самый опасный момент, значит, присматривал за мной.

— Ты следил?

— Оберегал, — сощуривается. — Я как чувствовал, что тебя нужно забрать сегодня. Поэтому следовал на некотором расстоянии.

Его отвлекает входящий телефонный звонок.

— Надо ответить. Минута, и я — твой, — обещает он, поцеловав меня, всё ещё растерянную и растрепанную по эмоциям.

По щеке скатывается слезинка.

— Все буде хорошо, Дурешка, — обещает он и покидает салон машины.

Я немного опускаю стекло вниз, прислушиваюсь к низкому голосу Вячеслава, уверенно отдающему приказы и распоряжения.

Впитываю каждую его интонацию, внимательно смотрю, как он держится, как ходит рядом с машиной.

Завороженно смотрю, как Вячеслав курит, и в морозном воздухе дым стелется клубами.

Сейчас, когда обиды отошли на второй план, я более трезво воспринимаю все, что творится. Поняв, что я на него смотрю, Вячеслав адресует мне легкую улыбку и отходит подальше.

Видимо, не все его разговоры предназначены для женских ушек.

Мне остается только вернуть стекло на место и дождаться возвращения мужчины.

***

— Задержался больше, чем на минуту. Дела, которые не терпели отлагательств, — коротко поясняет он, вернувшись.

— Извини.

— За что?

— Я тебе не поверила. Ни в первую встречу, ни во вторую. Решила, что ты — балабол.

— При всех исходных данных… немудрено, что ты так решила. Прощаю.

— Вот так просто?

— Нет, конечно. Потом я твой ротик..... — понижает голос. — Проучу за такие слова.

При этом он прижимает меня к себе, обещание быть наказанной звучит так порочно и сладко, что немного кружится голова, возле сердца поднимается вихрь. На несколько секунд я забываю обо всем и сама тянусь к нему за поцелуем.

— Вот ещё. Я накурился, как паровоз, — придерживает меня.

Мой поцелуй стекает на его подбородок и шею.

— Притормози, — просит. — Сначала давай отвезем тебя в безопасное место. Посидишь, пока всё уляжется, идет? Ставки слишком высоки, и твоя самодеятельность едва не стоила тебе жизни, — добавляет сурово.

У меня даже язык не повернулся возразить.

И всё-таки.…

— Это надолго? Я бы не хотела жить в глуши.… — забеспокоилась я.

Всё-таки я не девочка и беременна.

Мне нужно будет сдавать анализы, контролировать этот процесс.

Я так долго хотела получить шанс стать мамой и ни за что не пущу все на самотек.

— Я постараюсь решить все как можно быстрее, Ида. Ты ни в чем не будешь нуждаться. Хоть сейчас ты мне веришь? И что за необходимость быть на виду?

— Не то, чтобы на виду….

— Ещё одного секрета я не переживу. Говори, как есть!

Ида

Я понимаю, что время для шуточек и игр, даже если бы и было, давно закончилось.

Нужно быть откровенной и говорить, как есть. На кону, без преувеличения, жизнь моего ребенка.

Вдруг Вячеслав решит, что пожить в глуши несусветной для меня — самый подходящий вариант? В такой глуши, где на сотни километров один выездной фельдшерский пункт!

В такой глуши, где даже связь не ловит….

Вдруг что-то пойдет не так?

Мне безумно страшно.…

И в то же время я не могу, ещё не могу признаться, что жду от Вячеслава ребенка.

Мужчины смотрят на вопросы материнства иначе.

Мы много лет были с Каретиным в отношениях, и он не хотел детей, тайком травил меня контрацептивами.

С Вячеславом мы едва знакомы.

Он во мне заинтересован, как мужчина, готов помочь решить проблемы, теперь я верю ему в этом вопросе, но.… нужны ли ему дети от меня?

Прозвучали слова про дом, но они могут быть словами из арсенала мужских подкатов…

Боже, как сложно решиться быть откровенной до конца.

Быть открытой и уязвимой…

Что, если ему не нужны дети?

Вячеслав такой взрослый.…

У него уже могут быть дети от другой женщины.

Что, если он уже был женат? И его дети не потерпят других…

Как все сложно! Сколько мыслей и сомнений. С каждой новой секундой в моей голове возникает все больше и больше предположений, вязких и топких, я тону в них с головой.

— Ида. Я жду.

У меня мокрые, холодные ладони.

Я вытираю их о себя, но это плохо помогает! Они мокнут почти сразу же…

— Есть один вопрос. Крайне важный для меня. Но для тебя.… я ещё не уверена. Вдруг ты не захочешь….

Едва начав говорить, замолкаю.

В горле пересохло.

В висках запульсировало.

Даже если Вячеслав не против детей, он может и не поверить, что я беременна от него.

О таком я раньше не подумала, но сейчас эти мысли созрели в моей голове и распустились пышным цветом.

— Ида!

Взгляд Вячеслава становится все требовательнее, а я никак не могу подобрать слов и избавиться от страха, сковывающего движения.

— Кажется, у тебя стресс. Паническая атака. Давай продышимся, м? — предлагает, разминая мои ладони. — Руки совсем ледяные, мокрые. Тебе нехорошо?

— Есть такое.… Сейчас само пройдет. Наверное.

— Или не пройдет. Чего бы ты ни боялась, ты можешь мне сказать. Ну, давай.… Я готов. Чего ещё ты натворила, пока меня не было, дурешка?

Вячеслав притягивает меня к себе, заглядывает в глаза ласково и снисходительно.

Меня вдруг прорывает.

— Чего я натворила? А ты сам… Зачем ко мне без презерватива полез! Ты мог меня заразить….

— Я чист! — мрачнеет.

— Я в курсе, — испускаю нервный смешок. — Проверилась!

— Тогда что?!

— Тогда то! ЗППП не единственная побочка незащищенного секса. Вот что! — выпаливаю. — Я беременна. От тебя, между прочим. Но ты можешь мне не верить, конечно…

— Срок.…

Вячеслав не спрашивает, просто рассуждает вслух и вдруг застывает, посмотрев на меня новым взглядом.

Он говорит так быстро и четко, что я не успела ничего возразить.

— Вот к чему были разговоры про нежелание жить в глуши. Ты хотела успеть. Так?! Успеть уложиться в срок, когда ещё можно сделать аборт. Да уж.… — трет подбородок. — Конечно, ты этого не планировала. Ко всему прочему, возможно, ты мне не до конца доверяешь, но я тебя прошу не делать этого. Прошу оставить этого ребенка.

Его слова производят на меня оглушающий эффект.

Такие эмоции, наверное, испытывает человек, чудом выживший после крушения самолета.

— А? — переспрашиваю я, икнув.

— Не делай аборт, — добавляет угрюмо, отводит взгляд. — Я жил всегда так, словно у меня девять жизней в кармане, и ещё девять штук про запас в банковской ячейке. Был уверен в себе. Ни в чём себе не отказывал. Кроме главного, жить и быть. По-настоящему… Жить так, чтобы память осталась не только в пьяных байках приятелей и памяти врагов. Быть тем, кто останется в памяти любящих тебя людей. О любви с твоей стороны говорить ещё рановато, конечно, — усмехается. — Ты от страха трясешься, как зайчишка. И не доверяешь до конца. Мне неприятно это осознавать, но я умом понимаю. В твоих глазах все более чем ненадежно, иллюзорно и небезопасно. Но дай мне шанс доказать, что это не так. Мы можем не стать друг другу любимыми, но я готов попытаться стать хорошим отцом. Материально поддержу, буду рядом. С риском завяжу. Клянусь. Не делай аборт.

Я начала икать так, что Вячеславу пришлось идти в магазин за водичкой. Только после того, как икота улеглась, я смогла ответить.

— Я хотела попросить тебя о том же, — говорю я, посмотрев ему в глаза. — Я очень хотела детишек и даже думала, что со мной что-то не так, пошла на обследования и выяснила, что Каретин пичкал меня противозачаточными под видом заграничных витаминов. Вот же дурочка, да? Я не ожидала, что забеременею так быстро… Тогда чуть больше месяца прошло с того момента, как я перестала пить эту дрянь. Я вообще не думала о беременности! Но когда узнала, решила оставить ребенка. Потому что второго такого шанса у меня может и не быть. Я не хотела тебе говорить. Потому что ты мог не поверить, потому что мог не хотеть детей, потому что.…

— Хватит, — опускает палец на мои губы. — Хватит себя накручивать, Ида. Ты можешь на меня положиться. И да, хорошо, что ты сказала об этом. Можно?

Столько всего обрушилось на меня за последние несколько часов. Я, конечно, согласно киваю, но ещё не понимаю, о чем он просит. Вячеслав задирает мой свитшот и опускает горячую ладонь на живот.

— Привет, малыш.

Это так трогательно, что теперь я расплакалась от умиления.

И все же не могла спросить.

— Почему? Почему ты считаешь, что мы не станем друг другу любимыми?

— Я выразился иначе. Мы можем не стать друг другу любимыми. Это несколько иное. Я реалист и допускаю мысль, что тобой может двигать банальное чувство безысходности. Так-то я не оставил тебе шансов тогда, да? Навалился нахрапом…

— А тобой может двигать банальное чувство благодарности! За то, что я спасла тебе жизнь. Может быть, я тебе вообще не нравлюсь.

— Не нравишься?! Дурная, да?! Как надеру по жопке за такие слова!

Мы уставились друг на друга, посмотрев так, словно увидели впервые один другого настоящими, такими, какими есть, без масок излишней уверенности и желания казаться лучше, чем есть.

Уязвимые, одинокие и тянущиеся друг к другу половинки.

— Ты мне нужен, — призналась я. — Ты даже не представляешь, как сильно.

Ида

Вячеслав вывез меня из города, за пределы области.

Теперь я живу в другом регионе, он снял домик в благоустроенном коттеджном поселке. Здесь есть всё, и мне не приходится переживать, что я останусь одна без связи, доступа к услугам медиков или чего-нибудь ещё.

Могу позвонить, кому угодно, с нового номера телефона, но не делаю этого, жду, когда сам Вячеслав мне позвонит. Подругу предупредила, что уеду, но в подробности не вдавалась.

Доверилась, слепо шагнув в объятия мужчины, которого знала совсем немного.

Страшно ли было? Разумеется! Предательство Каретина ещё долго будет аукаться во мне тенями страхов и недоверия, которые появляются в самый неожиданный момент и мешают жить спокойно.

Но я учусь принимать изменившиеся обстоятельства своей жизни.

***

До Нового Года остается совсем немного.

Я нарядила елочку, развесила всюду гирлянды.

По привычке настрогала закуски и парочку салатов, на двоих.

Даже платье надела, купленное совсем недавно на сельской распродаже. Раньше я бы и не посмотрела в сторону бюджетного бренда, но сейчас, когда я ограничена в возможности передвижения, а в праздник хочется быть нарядной, и это платье меня радует.

К тому же оно хорошо село по моей фигуре.

Жаль, Вячеслав этого не увидит.

Он занят, вряд ли найдет время приехать.

Ведь речь идет не о том, чтобы заглянуть на минутку.

Но надежда всё-таки теплится, волнует кровь, всплывает в мыслях.

До наступления Нового Года остается какая-то четверть часа, не больше.

Я обреченно смотрю на дополнительный набор столовых приборов, которые точно можно убрать со стола. Наверное, нужно убрать и шампанское, купленное по такому случаю. Не для себя, разумеется, для Вячеслава. Себе я купила яблочный сок.

Ещё раз расправляю локоны перед зеркалом. Как назло, и прическа своими усилиями получилась отменно, и макияж удачный!

Вот так всегда, когда выглядишь на все сто, тот, для кого это предназначалось, не увидит! Зато зареванной, испуганной, в синяках — здрасьте, добро пожаловать!

Ладно, этот Новый Год я встречаю все равно не одна. Пусть малыш ещё совсем крошечный, и на УЗИ больше напоминает фасолину, но у него уже есть пальчики и глаза. Подумать только… Крохотный маленький человечек — мой и его…

Из потока счастливых мыслей вырывает звонок в дверь домофона.

И одновременно с этим смс на телефон от Вячеслава:

«Я отправил тебе подарок. Встреть, пожалуйста.»

На видео лица не разглядеть, мужчина высокий, в пальто, на голове шапка Деда Мороза и густая борода из ваты.

Почему так поздно?! Вдруг пропущу бой курантов?

Бегу открывать скорее, сама же одним глазом кошу на телевизор, где вот-вот начнут показывать поздравление президента.

— Много снега за окном, Новый Год стучится в дом! — громогласно заявляет на всю небольшую прихожую…

— Ты?! Вячеслав?! — взвизгнула я и подпрыгнула на месте.

В ответ он стягивает бороду на резинке пониже и распахивает объятия. Забыв, что мне, на минуточку, так хорошо за тридцать, я бегу со всех ног и запрыгиваю на него, обняв ногами.

Вячеслав даже не пошатнулся, подхватил меня под попкой и закружил на месте, целуя.

— Ты приехал! Приехал!

— Говорят, как Новый Год встретишь, так его и проведешь. Я решил, что встретить этот год вместе — отличная примета и традиция на всю оставшуюся жизнь!

— Пошли скорее! — тяну его за собой. — Я не успела убрать тарелку и….

— Ждала? Да ну? — удивляется он.

Вячеслав торопливо раздевается, проходит в гостиную. Места немного, домик небольшой, но гостиная очень уютная. Теперь здесь очень атмосферно мерцают гирлянды, елочка подмигивает разноцветными огоньками.

— Реально ждала, — вздыхает Вячеслав, горячо меня поцеловав. — Я ведь не обещал, что успею.

— Но я всё равно надеялась, вдруг получится….

— У нас все получится.

— Началось! Садись скорее. У меня есть шампанское и…

— Сядь, не суетись.

Но всё ещё кажется, что мы опоздаем, не успеем. Разумеется, я суечусь и не могу оторвать взгляда от лица мужчины, который теперь значит для меня безумно много.

Успели….

— Загадала желание?

— Да.

— Я тоже, — притягивает меня к себе ближе и снова целует.

— Ты голоден?

— Очень. Хочу съесть одну конфетку в очень красивом платье. Сожрал бы, даже не разворачивая этикетку, — сощуривается, обдав меня горячим взглядом.

— Я по тебе тоже скучала, — забираюсь к нему на колени. — И сегодня я хочу сверху…

— Разве я могу отказать?

***

— Всё-таки я заглянул ненадолго, — с сожалением заглядывает мне в глаза Вячеслав.

Мы оба раздеты, смятая одежда лежит на полу. Поцеловав меня, он встает и наклоняется за трусами.

— Хотел поздравить тебя лично, парни уже ждут. Нужно успеть перехватить Прайс, пока она не намылилась в аэропорт. У нее ранний утренний рейс. Поняла, что запахло жареным.

— Вместе с Каретиным?

— Если бы! Этот придурок уверен, что она ещё несколько дней назад улетела на новогодний ретри… Он считает себя самым умным, и на этом было легко сыграть. Ему, кстати, тоже светит срок. Но это позднее. Сначала нужно схватить эту тварь.… — глаза Вячеслава холодно сверкнули.

Он был очень зол, когда на меня натравили собаку. Я не ошиблась, за этим стояла Глория. Она решила меня припугнуть, чтобы я больше не крутилась рядом с Каретиным.

— Моим парням удалось подобрать пароль и открыть жесткий диск. Там не только данные по сделкам, но и личные записи. Твой отец много записывал. Делал пометки даже о том, как прошел день и сколько раз он ходил в туалет, пил ли таблетки. Это просто короткий пересказ, без эмоций, очень подробная картина его жизни получается.

Я кивнула.

— У деда была ранняя деменция. Отец боялся, что его постигнет та же участь. Поэтому он хотел быть готов ко всему и ничего не хотел упускать.

— Если бы не твоя подсказка, то мы бы и не стали рыть так глубоко. И вот что мы выяснили… Твой отец был брокером отца Прачкиной Ларисы-Глории. По его приказу распоряжался финансами. Лариса уверен, что отец разорился по его вине. Но это не совсем так. Отец Ларисы по крупному прогорел в бизнесе, наделал много долгов, остался почти без денег. Все, что осталось, он разместил на очень рискованную сделку. Акции могли взлететь, шансов было мало. Но если бы это случилось, он бы озолотился. Этого не произошло. Он лишился последних денег, был вынужден продать все, что у него было, чтобы закрыть долги. Семье он наплел, будто брокер его надул, посоветовал поставить все на провальную сделку. В семье пошел разлад, Прачкин начал пить по-черному, прожигая остатки денег. Тогда в дело вступила мать Ларисы. Красивая была женщина и очень самонадеянная. Она решила, что закрутит с твоим отцом роман, а он станет обеспечивать все её нужды и хотелки.… Он попользовался ей и вышвырнул ни с чем! В итоге, Прачкин угорел по водке, его жена и дочь жили очень бедно. Бедность не порок, но только для тех, кто иной жизни не знал. В общем, Лариса затаила зло и обвинила во всем происходящем твоего отца. Думаю, она даже была не в курсе, что сам Прачкин изначально обманул семью. Но в глазах Ларисы главным корнем зла стал твой отец — разорил семью, использовал женщину и выкинул на обочину. Это было давно… Именно поэтому ты была ее целью, будь твоим мужем кто-то другой, это не имело бы никакого значения. Он выбрала длинный путь мести и оттачивала свои навыки мошенницы на других бизнесменах. В ее послужном списке есть как обманутые и брошенные на крупные суммы, так и те, которые до сих пор выплачивают ей процент с прибыли, находясь под шантажом этой бессовестной женщины. У нее развита интуиция, когда покушение на тебя сорвалось, она что-то заподозрила и начала сматывать удочки. Каретин и не подозревает, какой змее продался…

— Мне его не жаль, — отвечаю я. — Я думаю, он никогда меня не любил. Ведь он начал отношения со мной задолго до того, как появилась Лариса. Может быть, он не планировал меня обобрать до нитки, но не хотел детей, лгал и давно начал грести все под себя. Со мной все понятно, а что касается тебя самого? У тебя тоже были проблемы, Вячеслав! — забеспокоилась я.

Ида

На все мои расспросы и тогда, и потом Вячеслав отвечал одно и тоже:

— За меня не переживай. Я и не из таких передряг выбирался! — отмахнулся мужчина. — Главное, береги себя и ребёнка.

В подробности своих проблем он отказывался меня посвящать, твердо заявив, что разберется с этим раз и навсегда. Вообще, мол, не женское это дело, выслушивать нытье о заварушке, в которую мужик влип.

Сложно было довериться ему в начале, ещё сложнее было не беспокоиться о нем, когда я прониклась глубокими чувствами к этому мужчине!

Конечно, я старалась не зацикливаться на плохом, но тревога не отпускала меня до конца.

Она стала моей тенью и сопровождала всюду, даже когда Вячеслав объявил, что можно открыто выступить и заявить права на украденное.

***

Глории предъявили обвинения, она не захотела тянуть лямку вины в одиночку, поэтому быстренько сдала Каретина. О, она заливалась соловьем, рассказывая о всех его делишках, махинациях, о сокрытии доходов.…

Глория рассказала и о том, как Каретин сунул мне на подпись документы, фактически отобрав фирму, и о том, как он удерживал меня силой в больнице, пичкая препаратами.

Пусть Глория была идейным вдохновителем злодеяний Каретина, но все идеи реализовал он сам.

Как итог, ему тоже выдвинули обвинения, и должны были арестовать.

Доказательств вины Каретина было с лихвой.

Глория Прайс, она же Лариса Прачкина не изменяла своим методам и с Каретиным действовала точно так же, как с другими обманутыми: все их разговоры, делишки были записаны.

Если бы не выгорело облапошить Каретина тихо, она бы начала его шантажировать.…

Я даже мечтать не смела, чтобы наблюдать за тем, как Каретина выведут из моего дома в наручниках, но Вячеслав решил подарить мне удовольствие лицезреть это воочию.

Не знаю, с кем он договорился и как, но я присутствовала лично.

***

Арест решили произвести рано утром.

В дверь постучали.

Прислуга не отозвалась, потому что всех вывели из дома ранее. Но Илья ничего этого не заметил, конечно. Каретин ещё сладко дрых в большой кровати, ни о чем не подозревая.

Ему пришлось самому плестись открывать дверь.

Он предстал передо мной в спальных трусах и в майке, в клетчатом халате, босым.

— Ира? — удивился, зевнув. — Ты что здесь делаешь? Глория, если узнает, что ты здесь была, такой вой поднимет!

Сначала он увидел только меня и лишь потом заметил за моей спиной представителей силовых структур.

— Что здесь происходит? Что это значит?

— С вещами на выход, Каретин! — потребовала я.

О, как долго я мечтала произнести эту фразу!

Моё сердце запело от восторга, душа развернулась во всю ширь. Кажется, будто во мне даже прибавилось несколько сантиметров роста, когда Каретин посмотрел на меня, потом на полицейских затравленным взглядом.

Он все понял.

— Ах да.… С вещами выйти тебе никто не даст. Тебе придется оставить все вещи здесь! В тюрьме тебе выдадут новые. Примеришь робу заключенного!

***

Теперь я не сомневалась в вынесении правильного решения. Доказательства вины Каретина были железными, я слышала, что за его дело, заранее проигрышное, не хочет браться никто из именитых адвокатов…

Оставалось лишь дождаться вынесения приговора и потом можно будет заняться поисками хорошего, честного управляющего фирмой.

Мне же самой не терпелось вернуться в свою клинику.

Компанию мне составил Шарик. Когда Вячеслав отправил меня жить дальше, пес отказался ехать со мной, продолжал бегать по улицам и ошиваться возле здания, которое я арендовала.

Меня встретили тепло прежние работники, а с теми, кто злорадствовал моему уходу, были и такие, я попрощалась в первый же день.

— Тук-тук, леди-босс. К вам можно?

Я оторвала взгляд от очередной бумаги на подпись. У меня уже ныла кисть, пальцы с трудом держали ручку.

— Вячеслав! — встрепенулась я и резко встала, но через миг рухнула обратно.

У меня закружилась голова.

— Поосторожнее! — нахмурился мужчина. — Ты слишком засиделась. Уже так поздно.… Тебе пора закругляться на сегодня.

— Я просто так давно здесь не была, бумаг нужно переоформить целую кучу…

— Хорошие дела в кучу не складывают. Подождут до завтра. Как самочувствие?

— Нормально, просто я, кажется, пропустила обед.

— Кажется?! — вмиг посуровел Вячеслав. — Поднимайся, бессмертный пони. Мы пойдем ужинать.

— Сейчас. У меня, кажется, нога уснула, отсидела ее. Разомнешь?

Вячеслав опустил взгляд на мою ножку. В офисе я переоделась в бархатные остроносые мюли.

— Только если потом ты — мне, — отозвался он, медленно подняв взгляд на меня.

Посмотрел.… с намеком.

Я покраснела до кончиков ушей, вспомнив наш первый раз. Больше мы так не шалили, и я поняла, что это было нечто особенное для него. Поняла я это давно и даже смотрела тайком кое-какие видео, читала, как правильно делать массаж стопами. Хотела сделать ему подарок…

Готовилась на особенный день.

Может быть, он настал?

— Ты закончил со всеми своими неприятностями?

Вячеслав медленно кивнул.

— Да.

— Да и всё? Так просто?

— Что ещё? — усмехнулся.

— Подробности.

— Командовать вздумала? Так понравилось быть сверху?

Новый намек, от которого жар расползся по всему телу.

— Давай мы лучше сделаем так. Сейчас ты переоденешься в самое красивое платье, и мы пойдем праздновать. Какой ресторан был у тебя любимым? «Ромул», кажется?

— Не могу назвать это заведение любимым. Просто много событий отмечали именно там с Каретиным.

— Предлагаю отметить его арест и забыть про это место, найти свое. Наше.

— Хорошо, — согласилась я, загипнотизированная сияющим взглядом Вячеслава.

Можно было раствориться без остатка, но что-то меня настораживало…

Не давало покоя.

Может быть, я просто перенервничала.

***

Немного позднее

— Ты так и не рассказал о себе многого, — сказала я. — О себе и семье, например.

— Родителей нет в живых. Есть брат. Младший. Заноза в заднице. Но я уверен, что он сказал бы обо мне то же самое. Мы не очень хорошо ладили раньше.

— А что насчет сейчас? — спросила я.

— Сейчас…. — Вячеслав призадумался. — Некоторое время он жил за границей. Должен был вернуться. У него уже взрослая дочь, двое внуков.

— Стесняюсь спросить, сколько ему лет? — поинтересовалась я и посмотрела на Вячеслава.

Я как-то не задавалась вопросом, сколько лет ему самому!

— Яков просто рано женился. Деваха залетела. Брак получился редкостным дерьмом. Ему сорок семь. Я постарше.

— Я не спросила.

— Но посмотрела так, что спросила. Мне пятьдесят два… ладно.… Пятьдесят три. Через две с половиной недели.

— И ты молчал! Я бы приготовила тебе подарок.

— Самый главный подарок ты мне уже сделала. Согласилась связать свою жизнь со мной. Таких раздолбаев, как я, надо ещё поискать.

— Не хочешь позвонить брату? Встретиться… Всё-таки вы — семья. Если между вами не было предательства или серьёзных размолвок.

Вячеслав достал телефон, подумал.

— Встретимся позднее. Запиши его номер.

— Зачем?

— Просто сохрани. Так, на всякий случай.

***

Мы вышли из ресторана, неспеша направились к зебре. Машина была припаркована на противоположной стороне дороги…

Едва ступили на зебру, из-за поворота выскочила машина без номеров и помчалась прямо на нас.

Вячеслав успел оттолкнуть меня в снег.

Но сам остался там….

В опасности.

Раздался звук удара, визг тормозов.

Машина развернулась и лихо умчалась!

Я с трудом перевернулась и поползла на четвереньках к Вячеславу, распростертому на асфальте.

— На помощь! Помоги.…те! Помогите….

Ида

Колени мгновенно застыли на снегу в тонком капроне. Вячеслав лежал на боку, со рта стекала тонкая струйка крови. У него была неестественно вывернута рука, остальное нужно было осматривать более тщательно.

Я ещё раз позвала на помощь, потом достала дрожащими пальцами телефон, с трудом попадая по сенсорным клавишам…. Меня так трясло, что я не могла набрать даже защитный пин-код.

Раздался топот ног, частый скрип снега, раздавленного подошвами ботинок.

— Вот чёрт! Говорил же, подстава! Не ведись! Егерь, твою мать! Старый дурак!

Я обернулась на голос, рядом со мной притормозил мужчина в короткой спортивной куртке синего цвета, яркой шапке с красным помпоном.

— Вы кто?

— Ту.…

— Как?

— Алексей, — представился. — Тунин. Для товарищей — Тундра.

В голове промелькнуло, почему Тундра?! И почему он Славу Егерем назвал?!

Но потом я решила, плевать! Пусть хоть горшком назвался, главное, чтобы помощь подоспела вовремя.

— Как знал, что подстава будет! Как знал… — приговаривал мужчина, хлопоча рядом.

Он быстро вызвал подмогу, и скорую, и дозвонившись какому-то капралу о том, что условия договоренностей были нарушены.

— Камеры? — покрутил головой по сторонам, зацепился взглядом за торец здания. — Имеются. Думаю, доказательства будут. Свидетель, по крайней мере, есть.

Вячеслава погрузили на носилку в машину скорой помощи. Она рванула прочь с мигалками и включенной сиреной.

Неожиданно он дернулся и приподнялся, поискал мутным взглядом по сторонам, нашел меня.

— Брату позвони. Я распорядился. Нуждаться ни в чем не будешь. Ни ты, ни ребенок.… — дернулся и рухнул обратно, затихнув.

— О, Боже! Слава, очнись! Слава!

— В сторону, девушка! Мешаете… — оттеснили меня в сторону и не дали присутствовать, когда Славу довезли до больницы, мигом отправили в реанимацию.

***

Я осталась в коридоре, с приятелем Вячеслава, Алексеем Туниным.

Вспомнила, что Вячеслав просил позвонить его брату, набрала номер.

Никто не ответил.

Тогда я отправила смс, в котором написала, что Вячеслав попал в аварию, адрес больницы тоже указала.

— Домой поедешь?

— Нет, я здесь подожду. Что со Славой?

— Подлатают, не впервые, — отмахнулся Тунин и посмотрел на меня. — Тебя врачи смотрели?

— В порядке. Кажется.

Я автоматически провела ладонью по телу и накрыла живот защитным жестом.

— Беременна, что ли?! — удивился Тунин. — То-то Егерь взбаламутил всех, всех на ноги поставил, чтобы поскорее раскидаться с проблемами. Мда.… А ведь можно было действовать аккуратнее и выгоднее! Но уж как сделал, так сделал.

— Надо найти тех, кто на него наехал.

— С этим как раз проблем не будет. Исполнителя мы и так знаем. Конкурент Егеря. Отправился за решетку за свои махинации и покушения на жизнь. А надо было на тот свет его тихо отправить, — нахмурился Тунин. — Но Егерь больно правильный стал, рассуждал как-то иначе. Теперь понятна причина! — на меня зыркнул так, словно это я виновата!

— Я, между прочим, вообще не в курсе ваших дел. Слава мне ничего не сообщал! Даже в общих чертах.

— Да я же не говорю, что ты виновата! — всплеснул руками. — Просто… Вокруг баб все вертится! — насупился. — Все проблемы от них. А так.… ты не виновата, конечно!

Захотелось его послать куда подальше, но я не стала этого делать.

Тунин пропал на несколько минут, потом вернулся и раскомандовался:

— Во второй кабинет иди, там врач сидит, посмотрит тебя на УЗИ.

Я хотела возразить, но Тунин зыркнул на меня:

— Иди, кому сказал. Щас Егерь очнется, узнает, что я не проконтролировал этот вопрос, обложит меня ху.… Отвесит пендель, — кашлянул.

***

— Дружинина здесь? — раздался низкий мужской голос. — Ираида Дружинина!

Я столько лет носила фамилия Каретина, что не сразу отозвалась на свою девичью фамилию.

— Мужчина, вы куда лезете? У нас пациентка! — недовольно отозвалась женщина-врач с датчиком УЗИ в руке. — Лена, выпроводи.… — потребовала у ассистентки. — Если не отец, конечно, то вам здесь делать нечего.

— Это точно не отец, — отозвалась я, всхлипнув.

Под закрытыми веками собрались слезы: мне казалось, что этот кошмарный вечер никак не закончится.

— Я не то, чтобы отец, я уже дважды дедом успел стать. Теперь, кажется, ещё и дядей буду. Покажись, что ли… Кого осчастливил ребенком мой старший брат на старость лет?

— Яков? — спросила я из-за ширмы.

— Он самый. Брат Вячеслава.

Через несколько минут мы закончили. По УЗИ с малышом все было в порядке, а я сама отделалась лишь ссадинами и несколькими царапинами, чего не скажешь о Вячеславе.…

Я снова едва не разревелась, с трудом сдержала слезы, увидев брата Вячеслава.

Фамильное сходство было налицо. Мужчина был высоким и широкоплечим, скуластое лицо, легкая щетина, губы и подбородок. Только глаза карие, а не голубые, как у Славы. Взгляд цепкий, внимательный. Вячеслав предпочитал спортивный, повседневный стиль в одежде, но его младший брат даже поздним вечером носил дорогие брюки и элитные рубашки под стильным дорогим пальто.

Я была бы рада, если бы знакомство прошло при более приятных обстоятельствах, но уж, как прошло…

— В больнице оставаться тебе нельзя. Поживешь пока в другом месте, под охраной, разумеется, — распорядился Яков. — За Славой будут присматривать здесь. Пока виновника не накажут, следует сохранять осторожность.

***

В тревоге и волнении прошло целых три дня, прежде чем мне позволили увидеться с Вячеславом, которого прооперировали. У него была сломана рука в нескольких местах и ключицу зафиксировали пластиной…

— Теперь ты понимаешь, что выбрал неправильный род деятельности? — услышала я голос Якова, который находился у Вячеслава.

— Я выбрал правильный род деятельности! — возмутился в ответ любимый. — Иначе бы я не встретил Иду.

— Она беременна. Все серьёзно?

— Да.

— Надо же.… А я думал, что ты — старый солдат, который не знает слов любви и все в таком роде! — ухмыльнулся Яков. — Остепениться после пятидесяти, даааа… Видимо, мама тебя роняла в роддоме вниз головой!

— На себя посмотри. Ты так и не женился второй раз!

— Достойной на горизонте не было.

— А сейчас? — поинтересовался Слава.

— С каких это пор ты стал переживать за мое семейное положение?

— Так что, я прав? У тебя кто-то появился?

— Все сложно, — туманно объяснился Яков. — Ладно, не буду тебя задерживать. К тебе собиралась зайти твоя милашка.

— Слюни подбери! — потребовал Вячеслав.

В ответ Яков рассмеялся:

— Она не в моем вкусе. Ты ревнуешь, как пацан, в курсе?!

— Вали уже.…

— Ещё минута, и я свалю. Честно. Семейный ужин. Ты обязан там быть!

— Да ё моё! Вот почему я не люблю все эти сборища.…

— Объявился, будь добр соответствовать!

— Какого хрена ты, сопляк, раскомандовался?

— Такого хрена, что я всегда отдувался за двоих и был самым разумным из нас!

— Не пора ли немного подумать о себе?

Яков призадумался.

— Ты не отделаешься от ужина, так и знай. Теперь я точно ушёл.

Ида

Выйдя из палаты, Яков встретился со мной взглядом и кивнул, будто напоминая о разговоре, который между состоялся недавно. Он просил приглядеть за Славой и не разбивать здоровяку сердце, скупо сообщив, что это первые серьёзные отношения его брата.…

Я была польщена, нет… Поражена!

В самое сердечко.

Потом рядом со Славой крутился врач и медсестра, я не могла дождаться, когда они оставят нас наедине.

Вячеслав наблюдал за мной пристально, потом притянул к себе здоровой рукой, крепко поцеловав.

— Ревнуешь?

— Кто?

— Ты! Видел я, каким взглядом ты смерила медсестричку, которая тут суетилась. Признайся, ты хотела ее покромсать на маленькие кусочки.

— Думаю, если бы она ещё раз пощупала твой бицепс под предлогом проверить, как стоит капельница, я бы точно не удержалась.… — у меня аж в горле что-то заклокотало от возмущения. — Бесстыжая!

— Я думаю, это легко исправить.

— И как же?

— Надо просто дать понять, что этот жеребец уже в законном стойле, — подмигнул и спросил серьёзно. — Ты выйдешь за меня?

— Только если у тебя красивая фамилия.

— Станешь для меня Аксеновой, Ида?

— Пожалуй, на такую фамилию можно согласиться, — сдержанно ответила я. — Только при условии, что подобного больше не повторится. Покушение, — пояснила. — Я чуть не умерла от страха! Я не хочу трястись за твою жизнь каждый день, и наш ребенок должен расти в полной семье. Быть наполовину сиротой я ему не желаю.

— Я — все. Теперь уже точно. Это был финальный, бессильный выхлоп от злости. Как говорят, что не съем, то покусаю. Тот, кто это устроил, уже поплатился. Мой бизнес легализован. Я пошел на большие изменения ради нашей будущей семьи. Больше никакой опасности. Клянусь.

— Тогда я согласна.

Я с осторожностью покосилась на травмированную руку Вячеслава.

— Боюсь, до свадьбы не заживет. Я не хочу затягивать с бракосочетанием. Ты готова выйти замуж за мужчину в самом расцвете сил и пережить, что на свадебных фото у меня будет гипс?

— В самом расцвете сил, говоришь?

— Как только выпишут из больницы, я тебе это докажу.

Это всё?

Опасность позади?! Даже не верилось.

От счастья кружилась голова.

— Как думаешь, кто у нас будет? Что говорит тебе материнская интуиция?

— Мальчик, — шепнула я, прервавшись после поцелуя. — Как насчет того, чтобы стать папочкой розовощекому карапузу?

— Если ты меня ещё раз так сладко поцелуешь, я буду согласен на целую ораву карапузов.

***

Спустя время

— Где вас черти носили?! — подпрыгивает к машине Алексей Тунин. — Едва не опоздал на открытие собственного офиса, Егерь!

— Не кипишуй, мы уже на месте. Задержались, потому что так было нужно, — отвечает Вячеслав, сыто улыбнувшись мне.

Мое либидо с беременностью будто сорвалось с цепи, и провоцировать своего будущего мужа стало моим любимым занятием.

Зная, что он любит, мне удавалось отвлечь его или немного задержать. Иногда Слава ворчал, но ворчал сыто и удовлетворенно…

В конце концов, скоро я буду круглая, как арбуз, потом роды, восстановление, воздержание…

Столько всего!

Когда заниматься сексом от души, если не сейчас?! Первый триместр позади, а второй триместр — дивная пауза, когда фигура ещё соблазнительная, настроение на подъеме, гормоны шалят так, что чувствуешь себя секси.…

— Бабы, — вздыхает Тунин.

— Язык, Тундра.

— Молчу.

— Когда этот бабник перевоспитается? — пожаловалась я. — Сам женщин меняет, как перчатки, но их же и обвиняет. В чем логика?

— Логики нет, это же.… Тундра. О.… Вот и Малой прикатил. С возвращением, Малой.

Я повертела головой из стороны в сторону, интересуясь, где Малой, ещё один приятель Славы, которого я ещё не видела в реале. Он работал удаленно, потом ездил к семье, куда-то далеко… Словом, я впервые должна была увидеть воочию третьего члена команды.

К нам шагнул бугай. Брюнет, метра два ростом. Не меньше!

Громила заулыбался и протянул мне огромную лапу…

— Денис, — представился скромно.

— Малой?! — пискнула я. — Нифига себе! Какой же он малой?! Это шутка такая, да?!

— Конечно, шутка! — рассмеялся Слава.

— Тогда ты почему Егерь?

— Было дело, сидели в засаде, долго. Перетерли все, что только можно, добрались до обсуждения, кто бы чем занялся, если бы жизнь сложилась иначе.… Я ляпнул, мол, поехал бы жить в лес, подальше от всех. Пацаны заржали, егерь. Так и прилипло. В общем, логику не ищи. Клички иногда лепят от балды…

— Как Алексею Тунину прилепили Тундру, да?

— Не, ему кличка в тему, — пробасил Малой. — У него в голове иногда пусто и отморожено всё.… Как в тундре зимой!

— Всё, шеф, пора перерезать ленту! — засуетился Тунин.

Я обернулась к Вячеславу, поправила узел галстука и одернула красный пиджак. Красный шел ему безумно.

Любимый смотрелся превосходно: властно, доминирующе, привлекая внимание. Именно так и должен выглядеть босс фирмы.

Слава с приятелями больше не называли себя решалами, официально открыли частное охранное предприятие. Клиенты уже были.…

Честно говоря, последние месяцы были очень богатыми на события.

Я познакомилась Славу с подругой и теми родственниками, которые решили восстановить общение. Он познакомил меня со своей семьей. Потом я начала активно заниматься ветеринарной клиникой и начала реализовать идею с приютом для бездомных животных.

Младший брат Славы, Яков, вызвался помочь мне с фирмой отца. Аудит, проверка кадров, реорганизация управляющих.… Много всего было сделано, и впереди ещё много дел, я чувствовала, что всё будет не напрасно, первые результаты уже были налицо.

Каретину такое и не снилось!

Отчего-то бывший решил, что может меня разжалобить и как-то умудрился передать мне письмо.… С пышными извинениями, раскаянием и объяснениями в любви! Вячеслав узнал, страшно рассердился, горячо меня отлюбил… И, кажется, потом Каретин случайно сломал за решеткой обе руки.

Больше не писал.

Глория, обладая широкими знаниями в психологии, пыталась закосить под душевнобольную, но ничего не вышло, ей предъявили обвинения. Старость она встретит зечкой.

Столько всего…

А сколько впереди — хорошего, божечки! Недавно мы были на УЗИ, пол ребенка подтвердился. Мы ждали сыночка…

— Все, иди, — напутствовала Славу.

— Ты со мной?

— Я? — удивилась.

— Конечно, ты! Без тебя ничего этого бы не было.

Вячеслав потянул меня за собой.

Парни растянули красную ленту, подали нам по паре ножниц.

Мы пересеклись со Славой взглядами, казалось, даже воздух заискрился от нашей любви.

Раздался щелчок лезвий — мы одновременно перерезали ленточку.

В воздух взметнулись конфетти из хлопушек.

Слава притянул меня к себе, поцеловав при всех.

— Есть ещё кое-что. У меня в кабинете. Посмотришь? — позвал за собой.

В офисе ещё пахло свежей мебелью, все такое новенькое, блестящее, аж похрустывало.…

— Узнаешь?

Я сделала несколько шагов к столу и не поверила своим глазам.

— Боже! Это он!

На подставке был закреплен мой скальпель!

Тот самый, который Слава забрал и обещал вернуть.

— Ты не против, чтобы он находился здесь?

— Нет, не против!

Я шмыгнула носом, это было очень трогательно.

— Люблю тебя, — произнесла сквозь слезы. — Очень люблю.

— А я тебя просто обожаю. Всем сердцем, — отозвался он.