ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

чувствовала себя обманщицей.

Над головой каркали вороны, проносясь по угрюмому небу, и это зловещее зрелище напоминало о том чувстве, которое сейчас будоражило мое нутро. Я прислонилась к прохладному металлу машины, чтобы перевести дух перед тем, как моя жизнь изменится навсегда.

Как только я выдохнула, первая капля дождя брызнула мне в нос. Это вывело меня из задумчивости, и я собрала последние крохи сил, чтобы с силой захлопнуть багажник.

— Всегда торопишься, Наз, — гнусавый голос с акцентом донесся до моих ушей.

Повернувшись, я увидела свою соседку, миссис Шарма, которая держала над головой зонтик и окидывала пристальным взглядом коробки в моей машине.

— Здравствуйте, тетя, — поприветствовал я. — Не тороплюсь. Я просто перевожу несколько вещей.

Было совершенно очевидно, что эти несколько вещей - вся моя жизнь, но ей не нужно было подтверждать это. Если бы я сказал ей правду, все в радиусе десяти километров тоже бы об этом узнали. Кто не любит любопытных тетушек с их способностями к массовой коммуникации?

— Твои родители ничего не говорили о твоем переезде.

Это потому, что я не сказала им, что это произойдет сегодня.

— Наверное, они забыли, — я пожала плечами.

Она бросила на меня настороженный взгляд.

— Я не хочу вспоминать прошлое, но в последний раз, когда ты переезжала, ты вернулась в слезах.

Эти слова с точностью иголки вонзились в мою грудь. Конечно, она заговорила об этом сейчас.

Я вежливо улыбнулась.

— Это не то, что в прошлый раз.

Она неубедительно хмыкнула.

— Ну, я готовлю обед. Почему бы тебе не зайти в дом?

— Я должна...

— Прем тоже дома, — прервала она мой отказ. — После поездки за границу по работе. Мой бедный сын так много работает, если бы только у него была жена, с которой он мог бы остепениться, — она посмотрела на меня с новым интересом.

Прем также напивался каждую ночь, засовывая язык в горло всем, у кого был пульс. Увы, все это не имело значения при его статусе инженера, что позволяло ему претендовать на звание холостяка года. Если бы это зависело от нее, я бы вышла замуж за Према и занялась бы рождением внуков. Когда мы встретились в последний раз, я едва избежала неожиданного предложения. Это был также последний раз, когда я находилась поблизости от дома Шарма.

— Извините, мне пора идти, пока дождь не усилился.

Не дожидаясь ее ответа и не попав под мокрый ливень, нависший над Ванкувером, я поспешно проскользнул на водительское сиденье. Заостренные края ящиков для перевозки врезались мне в ребра, и я уже чувствовала синяки, которые появятся на моей коже завтра утром.

При попытке включить зажигание раздалось слабое пиканье.

Затем - ничего.

Я не обращала внимания на любопытных соседей, которые заглядывали в окна, наблюдая за моими неудачными попытками завести машину. Каким-то образом я собрала свой собственный фан-клуб, торопясь освободить свою детскую спальню, и ловить их жалостливые взгляды не помогало моей нервозности.

— Вы, наверное, издеваетесь надо мной, — бормотала я себе под нос.

Крепче сжимая руль, я надеялась, что и эта машина не откажется от меня. Моя серебристая Subaru была со мной с первого дня учебы в колледже, и, честно говоря, я должна была оставить ее позади. Но я не могла с ней расстаться, особенно сейчас.

Я прошептала короткую молитву, прежде чем попытаться завести ее раз, два, потом третий раз. Как всегда, с третьей попытки он ожил. Триумфальная улыбка появилась на моем лице, когда я, избегая пристальных взглядов, следящих за каждым моим движением, выехала из родительского подъезда.

Я была рада, что их не было дома. Это избавило бы меня от многих осуждений. Не каждый день удается вырваться из тьмы, поглотившей твою жизнь.

Звук гравия, хрустящего под поврежденными шинами, заставил меня вздрогнуть. Мои шины были такими же лысыми, как у моего дяди Яша, и я знала, что мне повезло, что меня еще не остановил полицейский. Эта машина стояла на грани законности, и я доверяла ей свою жизнь. К счастью, рисковать жизнью, похоже, стало моей новой сильной стороной.

Если бы не та пьяная ночь на Indeed, когда я разослала свое резюме во все технологические компании, где имелись вакансии, я бы так и осталась жить с родителями, запершись в своей фиолетовой спальне с комендантским часом в одиннадцать часов вечера. Я твердо решила выкарабкаться из остатков прошлой жизни и надеялась, что мне это удастся в ближайшее время.

Жестокость, которой была окрашена моя жизнь, не имела ничего общего с моими родителями. Они были хорошими родителями, любящими, заботливыми, оплатившими мое обучение в бакалавриате. Я отчаянно искала убежища не от них. А от человека, который управлял моей жизнью с восемнадцати лет. От человека, который явился в виде ангела на первом курсе колледжа и вскоре стал воплощением дьявола. Если я смотрела на жизнь сквозь розовые очки, то красные флажки оставались незамеченными. Вместо этого моя маленькая красивая головка, как он ее называл, была бесповоротно влюблена в него. Или мне так казалось.

Работу мне удалось найти благодаря неожиданной удаче. Я не потрудилась проверить, что поиск работы ведется в радиусе пяти тысяч километров. Возможно, Торонто был бы более надежным вариантом, но я не собиралась жаловаться на то, что мне удалось найти работу в Нью-Йорке.

К тому же, разве не об этом были все фильмы, снятые в стиле холлмарк? Ворчливый главный герой, начинающий жизнь заново в Big Apple и обнаруживающий, что этот огромный город сметает его с ног? Моя ситуация была немного похожа, хотя я и не совсем подходила на роль ворчливого главного героя. Я скорее напоминала нежный цветок, который неоднократно топтали, а теперь поручили распустить лепестки. Не говоря уже о том, что я не собиралась отказываться от возможности оказаться за тысячи километров от того, что раньше считала своим домом.

От размышлений меня отвлекла женщина из автотранспортной службы штата Беллингем, махнувшая мне рукой, чтобы я припарковался на стоянке. Перевозка машины на новое место жительства стоила тысячи, поэтому я позаботилась о том, чтобы набить ее до отказа своими вещами. Я опустила окно, наблюдая, как нетерпеливая женщина что-то пишет в своем планшете.

— Накладная и страховка? — спросила она, протягивая руку.

Она не искала праздной беседы, это было ясно по ее тону. Что меня вполне устраивало, поскольку я выполнила свою норму грубого общения на американской границе. Открыв бардачок, я протянула ей документы. Она просмотрела их, поставила штамп в нескольких местах и отдала обратно.

— Пройдите внутрь и дождитесь, когда назовут вашу фамилию. Подпишите договор, отдайте ключи, и все будет готово.

Я не успела задать ни одного вопроса, как она уже уходила, чтобы помочь машине, стоящей за мной. Я быстро поблагодарила ее, но сомневалась, что она это услышала или даже обратила на это внимание. Зайдя внутрь, я сделала все, как было велено, а затем стала ждать свой Uber у обочины, пролистывая электронные письма с информацией о моей новой работе в ожидании.

Очевидно, что двадцать четыре года и два года после окончания университета означают, что я уже должна была устроить свою жизнь. Поэтому, выпустив свое первое программное приложение, я скрестила пальцы за его успех. Долго молиться не пришлось, потому что уже через месяц после выхода приложения я заняла место в десятке лучших в магазине приложений. Это была столь необходимая победа после бурного года.

Но мошенническое чувство, поселившееся в моем нутре, было вызвано не тем, что я совершила преступление. Оно было вызвано той маленькой белой ложью, которую я сказала, чтобы уйти без вопросов. Мои моральные принципы были явно искажены, но если бы я сказала своим родителям-индийцам об этом, то снова попала бы под их строгий контроль.

Белый автомобиль притормозил у обочины, и через несколько минут я прибыла в международный аэропорт Беллингема. На большом светодиодном экране отображалась информация о времени вылета, и я нервно дергала ногой, пока не завибрировал мой телефон. Это был единственный человек, который мог вывести меня из состояния тревоги.

— Наз! Я так взволнована. Я не могу ни на чем сосредоточиться. Я рассказала пяти незнакомым людям, что приезжает моя лучшая подруга.

— Мне кажется, меня сейчас стошнит, Линь. Когда я бронировала этот рейс на прошлой неделе, я была уверена, что что-то помешает мне приехать. Точнее, мои родители.

Я решилась на этот переезд по собственной прихоти, но мне повезло, что моя лучшая подруга не даст мне сойти с ума в новом городе. Мы знали друг друга с дошкольного возраста и с тех пор были неразлучны. Ну, пока она не переехала на новое место.

— Они поймут, почему ты уехала так, как уехала. Я просто рада, что ты наконец-то уехала оттуда. Я не хотела оставлять тебя в прошлом году после всего, что было, — сказала она тихим голосом.

В прошлом году, как раз после того, как моя жизнь рухнула, Линь устроилась на стажировку в картинную галерею к известному художнику. Она была готова отказаться от этого предложения, и тогда мне пришлось физически тащить ее в аэропорт, чтобы она не упустила шанс всей жизни. Ее отсутствие во время болезненного года заставило меня сосредоточиться на проекте. Только благодаря ей мое приложение для управления бизнесом было готово на полгода раньше срока.

Над аэропортом разнеслось объявление о рейсе, и окружающие встали.

— Я знаю, но все это в прошлом. Скоро увидимся.

Не успела я сесть в самолет, как на мой телефон пришло сообщение. Сообщение, которое заставило мои руки дрожать от нервного напряжения и вернуло меня в прошлое, которое я пыталась забыть. Волнение спало, а грудь сжалась, когда я заблокировала номер.

Билет в один конец в моей руке вдруг стал тяжелее, чем когда-либо.

Через пять часов и две рюмки экономного алкоголя я прибыла в аэропорт Кеннеди. Нервы скручивали мои легкие, и жидкая храбрость помогла мне успокоиться.

Снаружи холодный нью-йоркский воздух пронзил мою кожу, и громкий голос пронесся по терминалу.

— Это она! Наз, сюда! — услышала я над суетой прибывающих. Из окна машины показалась маленькая фигурка, энергично размахивающая короткими руками. В глаза бросился ярко-зеленый наряд и длинные черные волосы. Голос Линь пронесся над толпой, и несколько человек бросили на нее раздраженные взгляды. Я прорвалась через оживленный терминал и направилась к суетливой фигуре своей лучшей подруги, чуть не упав назад, когда Линь крепко обняла меня.

— Как я рада тебя видеть! — пискнула она, наконец-то высвободившись из объятий.

— Как я прожила целый год вдали от тебя? Мы больше никогда так не поступим, — она протянула мизинец, и я обхватил его своим в знак молчаливого обещания.

Когда мы подошли к машине, высокий мужчина прислонился к двери со стороны пассажира. Он был одет в светлые джинсы и черную толстовку с капюшоном, на его лице играла привлекательная улыбка. Он повернулся, чтобы взять мой чемодан, прежде чем Линь представила нас друг другу.

— Наз, это мой друг Дэвид. Дэвид, это моя лучшая подруга, Сарвеназ.

Дэвид был ростом не менее шести футов, с безупречной светлой кожей и чернильно-черными волосами. Его карие глаза смягчились, когда он притянул меня к себе и обнял одной рукой. Когда он повернулся, чтобы положить мой чемодан в багажник, я толкнула Линь локтем. Она закатила глаза и отмахнулась от меня, когда Дэвид открыл дверь машины для нее, а затем для меня.

— Добро пожаловать в Нью-Йорк и поздравляю с новой работой, — Дэвид улыбнулся, его глубокий голос прорезал тишину.

— Она просто гений! Они умоляли ее приехать сюда, — похвасталась Линь, ухмыляясь в ответ.

— Я бы не сказала, что умоляли, но спасибо. Не могу дождаться начала.

Он улыбнулся через плечо, и я не упустила взгляда, который он бросил на сидящую на пассажирском сиденье сияющую Линь.

— Ты из Нью-Йорка? — мне было любопытно узнать, что это за таинственный человек, о котором Линь так кстати не упомянул.

—Моя семья иммигрировала из Южной Кореи, когда я был еще маленьким, но я вырос в Бруклине. Я работаю медбратом. Так я и познакомился с Линь, когда она работала на ресепшене в больнице в прошлом году.

— В прошлом году? Хм. Я и не знала, что вы с Линь так долго дружили, — я стрельнула кинжалом в затылок Линь. Я поняла, что она точно знает, о чем я думаю, когда она бросила на меня взгляд через плечо.

Через час мы добрались до моей квартиры. Войдя в холл, я едва удержалась от того, чтобы не отвинтить челюсть. Квартира, безусловно, соответствовала тому, что я выкладывала за аренду. Чистые белые диваны, каменный камин, мраморные полы и блестящая стойка регистрации встретили нас.

— Ты здесь живешь? Я бы не смог позволить себе даже вестибюль, — Дэвид с недоумением выдохнул, когда мы поднимались на лифте.

— Я и представить себе не могла, что это будет так... шикарно, — сказала я, подняв руки в знак защиты, когда мы нашли мою дверь. — В последний момент это было единственное свободное место, где не было тараканов. К тому же мои родители настаивали на том, чтобы я жила в хорошем районе, иначе они были бы недовольны моим переездом сюда, — я удобно опустила ту часть, где я, вероятно, переехала бы независимо от этого. Скорее всего, в квартиру подешевле, где туалет и кухня находятся в одной комнате. Но поскольку я раскаивалась в своих прошлых ошибках, я готова была сделать все, чтобы им было комфортно. Даже на такое, как копание в своих сбережениях, чтобы обеспечить их этим нелепым жильем. Место, которое заставит меня ждать следующего чека, чтобы я мог купить банку фасоли на ужин.

— Мы поможем тебе распаковать вещи. Что от нас требуется? — Линь подошла к моим сумкам и поставила их у спальни.

— Отлично, но я еще ничего не купила. Хозяева сказали, что предоставят временную кровать и диван. У меня есть только постельное белье, — я окинула взглядом потертый серый диван и посмотрела на желтый поролоновый матрас, собирающий пыль на полу моей новой спальни.

— Мы можем отправиться за покупками на этой неделе. Сначала давай убедимся, что у тебя нет клопов, и наденем эти простыни.

Я вздрогнула от этой мысли, но последовала ее примеру.

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

закрыла дверь за Линь и Дэвидом и, обернувшись в гостиную, увидела, как закат переливается внутри. Окна от пола до потолка опоясывали всю квартиру, позволяя заходящему солнцу освещать серые полы. Золотистое сияние обволакивало мою загорелую кожу, а грудь наполняла волна благодарности.

Я доела заказанную еду и устроилась на старом диване, наблюдая, как небо погружается в темноту. Ну, настолько, насколько позволяли яркие огни города.

Из транса меня вывел звук телефона.

Линь: Дома :)

Я: Спокойной ночи! Не думай, что я забыла про этого красавчика.

Линь: Понятия не имею, о чем ты говоришь. Спокойной ночи! <3

Я рассмеялась над ее ответом. Линь не могла избежать разговора со мной о Дэвиде. Последний раз она упоминала о парне, когда мы учились в старших классах. Я была уверена, что Линь и Кай станут школьными возлюбленными, но после того, как он ни с того ни с сего перевелся, они потеряли связь. С тех пор я не видела, чтобы она хотя бы отдаленно интересовалась кем-то.

Проверив время, я вскочила на ноги. Завтра был мой первый день в Cypher, и мне нужно было рано вставать. Трехчасовая разница во времени не помогла справиться с навалившейся на меня усталостью. Дома было только десять вечера, а здесь - далеко за полночь. Родители уже позвонили и отчитали меня за мой импульсивный поступок. После извинений и обещания часто звонить они успокоились.

Хотя этот переезд оставил мои карманы пустыми, как стриптиз-клуб в День матери, я наконец-то почувствовала, что у меня есть что-то, что можно назвать своим. Пусть мне еще предстояло пройти долгий путь, чтобы сделать это помещение своим, но осознание того, что я вольна поступать так, как мне заблагорассудится, приводило в восторг.

Я уставилась на импровизированную кровать и чистое белое одеяло, зовущее меня по имени, и задумалась о том, действительно ли так важен мой уход за кожей. Решив не слушать прыщавого чертенка на своем плече, я приняла душ, смывая с себя последние следы прежней жизни. Высушившись и переодевшись в единственную пижаму, которую я захватила с собой, я прошла в спальню.

Из окон моей комнаты открывался вид на весь город, и я поборола искушение оставить жалюзи открытыми. Мне не нужно было, чтобы серийные убийцы заглядывали в мою квартиру в поисках следующей жертвы. Прыгнув в свою импровизированную кровать, я погрузилась в сон, вызванный усталостью, как только моя голова коснулась подушки.

БАХ!

Сердце заколотилось, вырывая меня из одеяла. Я сидела, дезориентированная и не могла понять, сон это или явь, или моя абсурдная мысль об убийстве серийным убийцей.

— Вселенная! Я не этого хотела, — пробормотала я, уронив голову на руки.

БАХ!

Я вскочила с кровати, шум напомнил о том, что я, возможно, не одна в этой квартире. Я бы предпочла спрятаться под одеялом, как тогда, когда я была дома одна, и скрипели половицы. Но теперь я жила одна, а это означало, что я еще и сторожевая собака.

В ужасе я схватила первое, что попалось под руку. Это была бейсбольная бита, которую Линь подарила мне на новоселье. Десятикилограммовая металлическая бита, украшенная розовыми стразами, могла бы послужить странным практичным подарком, поскольку в первый же день моего пребывания здесь я каким-то образом создала идеальную обстановку для проникновения незваного гостя.

Я подошла к двери своей спальни на цыпочках, подбадривая себя, прежде чем дрожащей рукой взяться за ручку. Открыв ее, я щелкнула по выключателю, щурясь от яркого света, заливавшего квартиру. Я заняла оборонительную позицию с бейсбольной битой, поднятой в воздух и готовой к замаху. Пульс бился у основания горла.

Из своей комнаты я могла видеть гостиную и кухню. Пробежав мысленно по списку, я попыталась вспомнить, заперла ли я дверь. Я сделала осторожные шаги к ней, молясь про себя. Я твердо решила, что если увижу хоть одного паука, то вызову полицию.

После быстрой проверки я с облегченным выдохом опустила биту, обнаружив, что звук ниоткуда не доносится. Не услышав ничего в течение некоторого времени, я решила спрятаться под одеяло и продолжать прятаться там до рассвета. Завтра я сообщу об этом консьержу.

БАХ!

Громкое ругательство вырвалось из моих уст, когда я ударилась носком ноги о дверной косяк. Я схватилась за больную ногу и подпрыгнул на одной ноге. Ну вот, теперь я разозлилась.

Неужели девушка не может выспаться на своем искореженном куске пенопласта после душного пятичасового перелета? Судя по звукам, в здании начались строительные работы, но не может быть, чтобы в этот час здесь проводилось техническое обслуживание.

БАХ!

Внезапно, как будто мой мозг перенастроили, я подняла глаза к белому потолку. Звук доносился из квартиры над моей. Я обыскала свою комнату, пытаясь найти что-нибудь достаточно длинное, чтобы проткнуть потолок, но это было бесполезно.

В итоге у меня было два варианта: Спуститься на тридцать этажей к консьержу или подняться на один этаж и вежливо попросить нового соседа заткнуться. Я размышляла о выборе, когда под потолком раздался еще один громкий удар, сопровождаемый скрежетом проигрывателя и приглушенной музыкой.

Это стало последней каплей.

Не задумываясь, я вышла из квартиры и направилась к лифту. Было два часа ночи, поэтому я не удивилась, когда он открылся через секунду после того, как я нажала на кнопку его вызова. Я поднялась на верхний этаж так быстро, что я едва успела осознать, что делаю, и внезапно нахлынувшая волна паники захлестнула меня. Вспомнив, зачем я здесь, я подавила тревожные чувства и понеслась к квартире, расположенной прямо над моей. Не успела я постучать, как раздался громкий стук, который можно было бы назвать скорее ударом, и я сделала шаг назад.

За деревянной дверью послышалось слабое шарканье и скрежет проигрывателя. Затем она распахнулась с такой силой, что, порыв ветра пронесся мимо меня, и мои дикие волосы заплясали вместе с ним. Яркий свет из квартиры пролился в прихожую, и он стоял там.

Плечи. Грудь. Живот.

Бицепсы, трапеции и грудные мышцы.

Мой мозг переключился на односложные фразы из учебника анатомии за десятый класс. Я не могла отключиться, и мои глаза плохо справлялись с задачей скрыть, как я сопоставляю обнаженное тело передо мной. Или голый торс передо мной. Нижнюю половину которого прикрывали серые треники.

Да, серые треники. Я была в полном ауте.

Я почти слышала слабый звук моих яичников, кричащих от радости. Последний раз они делали это шесть лет назад, и тогда все закончилось для меня не очень хорошо.

Его высокое, мускулистое тело заполнило дверной проем, и мой предательский взгляд остановился на чернильной коже его правой руки. Я сглотнула. Татуировки на рукавах были моей погибелью, и мне было трудно сосредоточиться, когда они были у мужчины. Я полагала, что в этом виноваты мои строгие родители и бунтарство в старших классах.

Заставив себя отвести глаза от гладких плоскостей его торса, я перевела взгляд на его лицо. Наши глаза встретились одновременно, и у меня перехватило дыхание.

И тут я заметила, что не только его тело привлекает меня в нем. Его каштановые волосы, были коротко подстрижены по бокам и прекрасно смотрелись на фоне смуглой кожи. Скрученные на макушке локоны придавали ему сияющий ореол в свете квартирного освещения. Как я вскоре узнала, это была не более чем иллюзия.

Я оправилась от того, что его кожа светилась на свету, а пресс был прорисован так идеально, что его можно было бы выставить в художественной галерее, где Линь проходила практику. Или то, что его полные губы были идеального розового оттенка, а светло-карие глаза были такими манящими, что мне пришлось остановить себя, чтобы не подойти к нему.

— Да? — его глубокий голос прорезал мои мысли, как зазубренный нож. Его хрипловатость не шла мне на пользу.

Кто в здравом уме откроет дверь, не накинув предварительно рубашку?

Да еще с таким телом.

Теперь, прислонившись к дверной раме, он скрестил руки, ожидая, что я скажу. Когда его полуобнаженное тело было выставлено на всеобщее обозрение, я стала очень внимательно следить за своими крошечными шелковыми шортами и камзолом на тонких бретельках. Я пожалела, что не догадалась накинуть кардиган поверх этих скудных пижам. Сквозняк холодного воздуха в коридоре падал на мою обнаженную кожу, приглашая поцелуями Херши к противостоянию с незнакомцем.

С горячим незнакомцем.

Неловко сдвинувшись с места, я сделала здоровый шаг назад и скрестила руки на груди. Бейсбольную биту, о которой я и не подозревала, что взяла с собой, я спрятала под мышку.

— Я могу вам помочь? — снова раздался его голос. Грубый тон заставил все планы быть вежливым вылететь в окно и упасть на заваленную мусором обочину.

— Да, вы можете. Может, для начала отложите свои проекты по благоустройству дома на утро? Я испугалась, потому что пытаюсь заснуть, а все, что я слышу - это непрекращающийся шум из вашей квартиры, которая находится прямо над моей. Так что, если вы не возражаете, люди также пытаются заснуть, — я удивилась, как мне удалось не заикаться под его пристальным взглядом.

Его брови нахмурились.

— Насколько я знаю в квартире под моей никто не живет.

Мой пустой взгляд должен был показать, насколько тупым я его считаю. Он говорил так уверенно, как будто я не знаю, где живу. Его уверенный тон почти заставил меня перепроверить номер двери.

— Ну, теперь-то знаете, и они любят спать в два часа ночи, — я глубоко вздохнула, ненадолго закрыв глаза. У меня не было времени изучать поэтажный план этого здания. Мне нужно было спать. — Слушайте, у меня завтра первый рабочий день, и я не хочу быть назойливой соседкой и настучать консьержу. Если дело дойдет до этого, я не против сказать им, что вы причинили мне серьезные страдания всем этим испытанием, что отчасти будет правдой, поскольку я замерзла и потеряла сон, придя сюда. Так что, пожалуйста, не могли бы вы прекратить стучать молотком и слушать музыку?

Он долго смотрел на меня, а я смотрела в ответ, ожидая его ответа.

В глазах появилось подавляемое любопытство.

— А для чего эта игрушка?

Я проследила за его взглядом до розовой летучей мыши, запрятанной под мышкой. Эта штука может проломить череп, а он называет ее игрушкой? От того, как уголок его рта приподнялся в раздражающе сексуальной ухмылке, мне захотелось показать ему, что именно эта игрушка может сделать с его коленями, но вместо этого я натянуто улыбнулась.

— Это не игрушка, и не то чтобы тебе нужно было это знать, но я принесла его для защиты, — я высоко подняла голову, не обращая внимания на то, что он пытается надо мной посмеяться. От удовольствия, написанного на лице Серых Треников, мне захотелось закатить глаза. Конечно, он находил это комичным. Наверное, он был бессонником, который нашел себе развлечение на сегодня.

— Лучше не стучать в чужие двери посреди ночи, — проворчал он в ответ. Наглость, с которой он обвинил меня в этой неприятной ситуации, заставила меня сжать кулаки в едва сдерживаемом гневе.

Я насмешливо хмыкнула, мой рот приоткрылся. Я выпрямилась во весь рост - что не произвело желаемого устрашающего эффекта, как мне хотелось бы, - и выровняла наши взгляды.

— Знаешь, что? Я подумала, что буду вежливой и попрошу тебя по-хорошему, но забудь об этом. Ты стоишь здесь, как какой-то самовлюбленный мудак, который считает себя хозяином этого долбаного здания. Здесь живут и другие люди, так что ты не имеешь права проявлять неуважение ни ко мне, ни к кому-либо еще, — надулся я. — Как тебе такой вариант?

Его ухмылка быстро сменилась хмурым взглядом. Разжав руки, он поднялся со своего места, опираясь на дверь, и угрожающе шагнул ко мне. Его тело было таким массивным и возвышающимся, что мышцы на моей шее напряглись в ответ. Видно было, что впервые кому-то хватило смелости поставить этого парня на место, и он этого не оценил. Прежде чем он успел вымолвить хоть слово, я бросилась к лифту. Как трусиха.

К сожалению, в моем полусонном мозгу было больше желчи, чем нужно, но я никогда не умела отфильтровывать себя, когда была лишена сна. Стоя на ногах, он смотрел, как я проскальзываю в лифт.

— Дайте мне поспать, — сказала я, на этот раз более устало.

Он начал что-то говорить, но что именно, я не услышала, потому что двери лифта закрылись, и я спустилась на свой этаж. Я не замечала, как тяжело дышу и как быстро колотится сердце в груди, пока не оказалась в своей квартире.

Все еще не придя в себя, я прислонилась к двери, пытаясь успокоить бурлящий во мне адреналин. Я пожалела, что пошла в квартиру незнакомца, и надеялась, что он не станет жаловаться в дежурную часть. Я бы очень расстроилась, если бы кто-то узнал, что меня выгнали за словесную травлю соседа в первый же вечер моего пребывания здесь. Я не была уверена в законах, касающихся этого, но я не хотела рисковать тем, что меня депортируют обратно в Канаду. С момента моего приезда не прошло и дня.

— Пожалуйста, не выгоняйте меня, — умоляла я, ни к кому не обращаясь.

Дотащив себя до кровати, я положила бейсбольную биту на пол и снова укуталась в толстый плед. Вся моя усталость и накопившаяся злость рассеялись, когда я провалился в постель поглубже. Я затаила дыхание, ожидая, не начнется ли снова стук, но было достаточно тихо, чтобы услышать, как воздух выходит из вентиляционных отверстий. Улыбаясь, я погрузилась в столь необходимый сон, надеясь, что мне не приснится некий незнакомец.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

есмотря на сильную головную боль, вызванную моими ночными приключениями, я проснулась рано. Моя машина должна была прибыть к концу недели, поэтому я рассчитывала добраться до работы на метро. Заблудившись большее количество раз, чем я могла бы признаться, я узнала здание, которое видела в приложении Maps. Оно было на несколько десятилетий старше, чем на фотографиях в Интернете.

Я вошла в скрипучее здание, которое, казалось, готово утонуть вместе с разрушающимся фундаментом. Увернувшись от сомнительных пятен на входе, я толкнул тяжелую дверь. Раздался оглушительный скрип, но, видимо, только для моих ушей, потому что люди в холле продолжали стоять, как ни в чем не бывало.

Разглаживая шелковую блузку, я заметила, что совершенно переборщила с одеждой. Мой румяно-розовый ансамбль ярко плыл в море скучного бежевого цвета. Очевидно, все, кроме меня, получили памятку о дресс-коде. Секретарша окинула взглядом мой наряд, затем протянула мне ключ и указала на лифт.

Не обращая внимания на устаревшую планировку здания, я поднялась на третий этаж в скрипучей металлической коробке. Эта штука никак не могла быть безопасной. Прищурившись на инспекционную карту, я оценил коричневую бумагу, скрученную по бокам и имеющую серьезные повреждения от воды под пластиковой крышкой. Последняя запись, нацарапанная на бумаге, была сделана шесть лет назад.

Я не была инспектором по лифтам, но шестилетний пропуск показался мне чрезмерным. Я решила, что впредь буду пользоваться лестницами, если не хочу добавить в список своих страхов смерть в лифте. Осторожно выйдя на улицу, я внимательно прочитала номера на каждой двери и обнаружила, что только одна из комнат принадлежит Cypher, а не весь этаж. Мои слабые исследования и расплывчатое описание работы не показали, что они находятся в рабочем помещении десятилетней давности площадью шестьсот квадратных футов. Сильвия, мой новый менеджер, также не удосужилась упомянуть, насколько мала эта компания на самом деле.

Но я отмахнулась от предупреждающих знаков и решила сохранять непредвзятость. Я была благословлена и благодарна за то, что получила эту работу. Неважно, от скольких пятен я увернусь на ковровом покрытии в коридоре или насколько липкой окажется дверная ручка, я буду наслаждаться своим пребыванием здесь.

Стойка регистрации была зажата прямо у входа, и мне пришлось протискиваться сквозь нее, едва не задев острый край. Женщина, которая, как я поняла, была администратором, жестом пригласила меня сесть на один из стульев, выглядевших так, будто кто-то откусил от поролоновой подушки. Я была почти уверена, что это здание покрыто асбестом, если не термитами. Учитывая характер работы и приличную зарплату, это было совсем не то, чего я ожидала. Это было похоже на то, как если бы меня наняли в качестве крупного адвоката и вручили проигранное дело.

Только я устроилась поудобнее, когда прямо подо мной зияла дыра, я увидела Сильвию.

— Мисс Сингх, очень приятно наконец-то встретиться с вами лично.

— Мне тоже. Я с нетерпением жду начала работы и использования моего программного обеспечения.

Осознание того, что они пытаются интегрировать мое приложение, было самой шокирующей новостью. Во время собеседования она сообщила мне, что моя роль будет во многом зависеть от того, как я представляю себе работу моего приложения на рабочем месте. Это было все, что мне нужно, чтобы принять ее предложение. Мне показалось, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Я прошла за стойку администратора и зашла за угол в небольшую комнату. Деревянные панели на стенах растрескались, а на полу этой комнаты лежал тот же ковер, что и в коридорах. Хотя на нем не было пятен, так что, наверное, это уже победа.

— Здесь небольшой беспорядок. У нас накопилось много работы с тех пор, как нам пришлось... переехать, — она замялась, убирая стопку бумаг со стула, чтобы я могла сесть. Я не стала спрашивать, почему они переехали, хотя, наверное, следовало бы. Если это была модернизация, то я не могла представить, где они работали раньше. Сильвия с громким стуком опустила передо мной тяжелую стопку. Каким бы тесным и грязным ни было помещение, это все равно был мой собственный кабинет, и я с трудом сдерживала детскую радость, пробиравшуюся сквозь меня.

— Как вы знаете, эта должность временная, но я уверена, что вы приобретете ценный опыт.

И вот оно. Правда о работе, которую я скрывала от всех.

Я находилась здесь на временной основе, делая шаг на постоянной основе, добавляя еще один гвоздь в свой гроб, полный ошибок. Сказать, что я была в полной заднице, было бы точным описанием. Однако я невежественно надеялась, что найду что-нибудь, когда все закончится. Назовите меня безответственной, но я никак не могла ждать в родительском доме, пока у меня появится постоянная возможность.

— Сарвеназ, вы будете работать здесь вместе с нашим разработчиком. Вы ведь ознакомились с нашей должностной инструкцией? — спросила Сильвия, пока я собирал беспорядок на столе, чтобы найти компьютерную мышь.

— Да, конечно, — соврала я. Я не стала тщательно изучать их биографию, как это сделал бы любой человек с половиной мозга, но меня это не волновало. Это было все равно что попасть в звезду в игре Mario Kart и оказаться на победной полосе - ничто не могло ее испортить.

— Отлично, тогда вы знаете, что мы получаем контракты. В этих контрактах нас просят создать веб-сайт, и мы его создаем. Вы будете отвечать за front-end и back-end, учитывая ваш опыт. Вы разделите работу с разработчиком, с которым вы встретитесь где-то на этой неделе, — она улыбнулась, затем нетерпеливо постучала ногой и посмотрела на часы. Я ждала, что она скажет, как я буду использовать свое приложение, но она продолжала описывать работу для разработчика начального уровня. Работа, которая звучала так, будто она понятия не имела о том, что на самом деле представляет собой моя работа.

— Мы не хотим терять время. Вот логины проекта, — она положила передо мной папку. В следующей папке было написано обучение, а в остальных контракты. — Подпишите все. Мне сразу же понадобятся ваши банковские данные, чтобы оформить прямой депозит. Если у вас возникнут вопросы, дайте мне знать, — она вышла из кабинета, прежде чем я успела ответить. Я сидела и смотрела на дверь, из которой она вышла. Сильвия, похоже, торопилась, но я списала это на накопившиеся дела, о которых она говорила ранее.

Мне следовало изучить контракты, прежде чем бросаться с головой в корпоративную работу. Пролистав основные части мелкого шрифта, я подписала бумаги. Наведя порядок на своем рабочем месте и настроив компьютер, я направилась в комнату отдыха. Если ее вообще можно было так назвать.

Это был деревянный стол с кофейником и несколькими пакетиками сахара, поставленный посреди офиса. Не то чтобы я ожидала шведского стола, но надеялась на наличие раковины, где можно было бы набрать воды. Хотя Линь предупреждал меня, что нью-йоркская водопроводная вода не пойдет на пользу моей иммунной системе. В углу я заметил кулер с водой, но, когда я нажал на рычаг, кувшин оказался пустым. Заглянув в офис, я заметила, что восемь сотрудников теснятся в одном помещении. Всего было два кабинета, один из которых я сейчас занимала. Он больше походил на кладовку, но все же был более уединенным, чем то место, где работали остальные сотрудники. Все были намного старше, по крайней мере, за сорок, и не похоже, чтобы они хотели, чтобы их беспокоили.

После одинокого обеда за рабочим столом я приступила к выполнению первого контракта на создание сайта. Это был простой back-end и front-end кодинг, который я уже делала бесчисленное количество раз в прошлом. Это была долгая, утомительная работа, от которой мой мозг к концу работы словно выветрился. Когда часы пробили четыре, я собрала свои вещи и бросила контракты на стол Сильвии. Ее не было на месте, и я не смогла использовать все свое мужество, чтобы спросить ее о своем приложении.

По дороге я столкнулась с разработчиком, о котором упоминала Сильвия. Я представилась Габриэлю, невысокому мужчине в очках с большой черной оправой и редеющими волосами, который сказал, что он старший разработчик в Cypher. Я попыталась завязать с ним разговор, так как он показался мне более контактным, чем остальные.

— Приятно наконец-то пообщаться с коллегой, — улыбнулась я, и он кивнул. — Итак, вы учились здесь или за пределами штата?

Он неловко передернулся.

— В школе? — повторил он.

— Да, в каком колледже?

— Вам он не знаком, — он отмахнулся от меня взмахом руки.

— О. Ну, а у вас есть какая-нибудь конкретная языковая специализация?

— Нет, только кодирование, — он улыбнулся, как будто гордился этим ответом. Это было расплывчато, как если бы повар сказал, что его специальность - еда.

Я бросил на него скептический взгляд. От такого общения у меня в животе зародилось беспокойство, и я не была уверена, что он разработчик. Вместо того чтобы продолжать выяснять отношения, я помахала ему на прощание, что, похоже, принесло ему большое облегчение.

В метро я рассказала Линь по телефону о работе, которая не соответствует заявленной. Через плохую связь я слышала обрывки ее ободряющих слов. Она старалась быть оптимисткой, напоминала мне о возможностях, которые может дать мне это приложение, и о приемлемой зарплате.

Именно зарплата была главным, что побудило меня согласиться на эту работу. Возможно, это не самый скромный подход к карьере, но я была в отчаянии. Это была моя страсть, но я бы не слишком стремилась ее освоить, если бы мне платили столько же, сколько я получала, работая официантом или официанткой. Эта годичная работа в школе подготовила меня к тому, что подросток никогда не должен видеть.

Поэтому в Cypher была одна из немногих вакансий для нового инженера-программиста, где платили такую сумму. Хотя работа была временной, я все равно сошла бы с ума, если бы целый день занималась исправлением ошибок на сайте. Проблемы с сайтом были нудными, словно хотели потратить мое время впустую.

Выйдя на свою улицу, я зашла в кофейню, расположенную под моей квартирой, и заказала латте со льдом. Приняв заказ, я направилась в холл, когда мой телефон завибрировал и, к моему счастью, был засунут в глубину сумочки. Держа в одной руке кофе, ключи и чехол для ноутбука, я стала рыться в нем.

Все дальнейшее происходило в замедленной съемке.

Вытаскивая телефон, я врезалась в твердую стену. Настолько сильно, что вспышка белого цвета ослепила мое зрение, когда мое ухо ударилось о поверхность. Пирсинг вонзился в череп, и в ухе раздался слабый звон. Из горла вырвался вздох, когда холодный латте со льдом встретился с моей шелковой блузкой, и мокрые кубики льда скользнули внутрь рубашки и к ногам.

Телефон вылетел у меня из рук и наверняка разбился вдребезги о пол. Пострадавшее ухо запульсировало, и вероятность сотрясения мозга стала очевидной. Когда я попыталась отпрянуть назад, чтобы посмотреть, как я умудрилась войти в стену, я не смогла пошевелиться. Я застряла. Моя серьга зацепилась за что-то.

Вернее, за кого-то.

Неловко наклонив голову и не снимая сережку с незнакомца, я увидела того самого задумчивого мудака из прошлой ночи.

Серые Треники уставился на меня своими пронзительными медово-карими глазами со стоическим выражением лица, отчего мое сердцебиение пустилось в бешеный галоп. Мои глаза расширились, и я замерла, надеясь, что он не узнает меня, поскольку выражение его лица в тот вечер было далеко не из приятных. Конечно, мне было немного стыдно за то, что я накричала, но ни одна часть меня не хотела извиняться. Отводя глаза, я отчаянно пыталась отцепиться от этого беспорядка. Моя серьга прилипла к пуговице на его рубашке. Но стоило мне сдвинуться хоть на дюйм, как ухо яростно затрещало.

Сильная рука удержала меня на месте, заставив вскрикнуть от неожиданности.

— Не двигайся. Ты сделаешь себе больно, — приказал грубый голос.

Я застыла на месте, ошеломленная обхватившей меня рукой и голосом, от которого по коже побежали мурашки. Несмотря на предупреждение, я снова попыталась дернуться назад, но только усилила боль, которой пыталась избежать.

Он шумно выдохнул в ответ на мою тщетную попытку и крепче обхватил меня за талию. Одна сторона моего бедра уперлась в его, и я была уверена, что в любую секунду могу вспыхнуть. Его теплые пальцы коснулись моего ноющего уха и медленно начали расстегивать все, что связывало меня с ним. Мягкие прикосновения испугали меня, и то, как отреагировало на них мое тело, не давало мне покоя. Я не могла этого вынести. Я ни за что не смогла бы стоять здесь, пока он не торопился бы с моим лицом, прижатым к его теплой груди. Да еще посреди нашего холла, средь бела дня.

Я отогнала от себя нахлынувшие мысли и оторвала себя от злосчастной кнопки. В ухе раздался треск ниток и хлопок. Я достаточно разодрала его, чтобы вызвать жжение и наверняка оно опухнет на несколько дней.

Его брови нахмурились от моего безрассудства, и он провел большим пальцем по нежной коже моего уха. В этот момент я была готова отдать ему свое ухо и исчезнуть в темной норе. Но когда его глаза встретились с моими расширившимися глазами, он отпрянул назад, что-то непонятное промелькнуло в его чертах. Наши глаза остались прикованными друг к другу, а по моим венам пронесся электрический разряд, едва не сбив меня на пол, покрытый кофе.

Как бы предупреждая, кубик льда скользнул по моей рубашке, выводя меня из ступора. Отстранившись от него, я грубо выковыряла кубики льда из рубашки, раздраженная столкновением, превратившим мою белую блузку в коричневое месиво. Я не могла не заметить, что на него не попало ни капли кофе.

— Смотри, куда идешь! — огрызнулась я.

Он моргнул, сбитый с толку моим внезапным раздражением. Его взгляд метнулся к кубикам льда на полу, затем к моим сузившимся глазам, похоже, дезориентированным этим испытанием.

Он прочистил горло.

— По-моему, это ты была невнимательна, — спокойно ответил он, задержав взгляд на груди, испачканной кофе, через которую просвечивала моя белая блузка. С таким же успехом я могла бы участвовать в конкурсе мокрых футболок, и, судя по тому, как он на меня смотрел, я бы, наверное, победила.

— Даже если бы это было так, ты мог бы убраться с моего пути, — я скрестила руки на груди, заставляя его взгляд вернуться к моему лицу. Я знала, что это была моя вина, но ни за что не призналась бы ему в этом.

— Я буду иметь это в виду в следующий раз.

— Я бы предпочла, чтобы это не вошло у нас в привычку, — сказала я, сверкнув глазами.

— Обещаешь?

Я скрежетнула зубами, игнорируя его насмешку.

— Если позволишь, мне нужно забрать свой телефон из холла, — я прошла мимо него, намеренно задев его руку, прежде чем подойти к месту, где на полу лежал мой телефон. К счастью, на нем не было трещин, только несколько царапин на боковой стороне.

Я взяла со стойки администратора пачку бумажных полотенец, чтобы вытереть свой беспорядок, и надеялась, что никто не зайдет в холл и не увидит меня, облитую коричневой жидкостью. Обернувшись, я увидел, что Серые Треники уже ушел, не предложив мне помочь с уборкой.

Кто там говорил, что рыцарство умерло?

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

стояла в теплых объятиях душа, смывая с себя липкие остатки кофе, когда телефон вывел меня из состояния релаксации. Не обращая на него внимания, я продолжила успокаивать пульсирующее ухо струей воды. Где-то в момент столкновения с его твердой грудью я потеряла сережку и поняла, что ее нет, только когда вошла в ванную.

Звонки продолжались, не давая и секунды на перерыв между очередными звонками. Я выскочила из душа, мокрые волосы и тело намочили кафельный пол, и я потянулась к своему телефону, лежащему на стойке. Не успела я поздороваться, как раздался голос Линь.

— Наз! Где тебя носит? Я пыталась до тебя дозвониться.

— Я в душе. Могу я тебе перезвонить?

— Нет! Мой друг Джеймс работает в огромной технологической компании и сказал, что они ищут инженера-программиста. Я сказала ему, что моя лучшая подруга - лучший инженер-программист в стране, — я рассмеялась над ее преувеличением, — и рассказала ему о твоем приложении. Он хочет, чтобы ты подала заявку, поэтому я дала ему твой номер телефона и электронную почту.

— Что? Но я работаю в Cypher. Я не могу просто так уйти.

— Ты сказала, что тебе кажется, будто твой мозг гниет. Так и должно быть. Каковы шансы, что я найду эту вакансию сразу после того, как ты сказала, что тебе не нравится твоя нынешняя? К тому же, твой контракт временный. Просто попробуй выйти из него, — предложила она. От ее слов я потеряла дар речи. Как она узнала о том, что Cypher временный? Я постаралась скрыть правду от всех, включая свою лучшую подругу. — Я знаю, о чем ты думаешь, и да, я злюсь на тебя за то, что ты мне не сказала. Я узнала об этом, когда ты прислала мне письмо с предложением. Я знаю, что у тебя был стресс, поэтому я старалась присматривать за тобой. Компания огромная. Он сказал, что она называется spec.… spectacle или что-то в этом роде?

Я чуть не вывалилась из душа на холодный мокрый кафель.

— Линь, ты имеешь в виду Spectrum? — я медленно спросила, мой голос был удивительно спокойным для того, что происходило в моей голове.

Spectrum - одна из крупнейших нью-йоркских технологических компаний, создавшая несколько крупнейших приложений.

— Да, это он! Я сказала ему отправить тебе заявку, — она сделала паузу, и я услышал голоса вокруг нее. — Мне нужно идти. Поговорим позже, — она повесила трубку еще до того, как я успела обдумать ее слова.

Застыв на месте с телефоном, все еще прижатым к уху, я наблюдала, как пар из душа заполняет ванную комнату. Сообщение с нового номера вывело меня из транса. Это было сообщение от Джеймса, приславшего объявление о работе.

Я ощутила себя в ловушке.

Подписав контракт с Cypher, я не могла уволиться сейчас. Это была редкая возможность, но я не могла ею воспользоваться, если не хотела столкнуться с последствиями.

В то время потенциальный штраф даже не приходил мне в голову. Единственное, на чем я сосредоточилась, - это предложение работы в Нью-Йорке. В условиях опустошенного банковского счета нарушение контракта для получения работы, которую я могла получить, а могла и не получить, могло оставить меня на улице.

Я закончила принимать душ и побежала к компьютеру, все еще завернутая в полотенце. Я прочитала объявление о вакансии, еще больше продлевая свои страдания. При виде описания вакансии, в котором были указаны требования, которым я соответствовала, в груди возникла боль. Я упала лицом на кровать и закричала в подушку.

Несмотря на больное горло и опухшие глаза, настроение у меня было хорошее. Наконец-то я поговорю с Сильвией о своем заявлении. Поскольку я не могла подать заявку в Spectrum, сделать Cypher работой своей мечты стало моей миссией. Но когда двери лифта разъехались, уверенная улыбка на моем лице испарилась.

Серые Треники стоял внутри, набирая текст на своем телефоне, его плечи были напряжены, а лицо сосредоточенным. Почему он всегда такой напряженный? Неудивительно, что столкнуться с ним - все равно что войти в ледник. Инстинктивно рука потянулась к уху, которое я всю ночь прикладывала к льду, служащему нежелательным и раздражающим напоминанием о человеке, стоящем сейчас передо мной.

Я проскользнула внутрь, надеясь, что он не посмотрит в мою сторону. Когда я нажала на кнопку, чтобы перейти на уровень парковки, она уже была освещена. Мой мозг закружился от осознания того, что мы направляемся на один и тот же этаж. Когда двери закрылись, я бросила взгляд на его внешний вид. Его угольно-серый костюм казался пришитым прямо к телу. Под дорогим материалом виднелись изгибы его бицепсов, что тревожно напоминало о том, как он выглядел без рубашки в тот вечер.

Мое лицо потеплело, и я отвела взгляд, пока он не успел заметить моего жуткого разглядывания. Возможно, он не узнал бы меня, поскольку в первый раз, когда он меня увидел, я была в пижаме, намазанная увлажняющим кремом, а во второй раз - перепачканная кофе. Не самая лучшая маскировка, но в моей груди поднялся пузырь надежды на такую возможность. Я прижалась к противоположной стене как можно ближе и взглянула на себя в зеркальную панель. На мне была кремовая юбка и пиджак. Надеюсь, это поможет мне ассимилироваться в океане бежевого цвета в офисе.

Отсчитывая секунды до вечной поездки в лифте, я сверлила дырочки в цифровых часах. Спустя долгих десять этажей в кабинет вошел мужчина. Очень красивый мужчина, который смотрел прямо на меня. По одному виду его пыльных ботинок со стальными носками и рабочих штанов я понял, что он занимается строительством. Его лицо было чисто выбрито, и это замечательно подчеркивало его точеные черты. Острый нос и линия челюсти не остались незамеченными. В мужчинах-строителях было что-то такое, от чего у меня учащался пульс. Изнурительная работа и их сильные, мозолистые руки заставляли мое тело трепетать.

А вот Серые Треники не обратил на него ни малейшего внимания, продолжая сосредоточенно разговаривать по телефону. Мужчина нажал кнопку выхода в холл и встал между нами. Выпустив благодарный вздох за новую преграду, я прислонилась головой к стене.

Когда что-то коснулось моей ноги, я опустила взгляд и обнаружила на полу пропуск на гостевую парковку. Несомненно, он принадлежал строителю, так как я впервые видела его в этом здании. Подняв его, я легонько тронула его за плечо.

— Вы обронили это, — я протянула ему пропуск, специально понизив голос в надежде, что Серые Треники его не узнает. Завораживающие зеленые глаза мужчины встретились с моими, и он улыбнулся. Я была потрясена тем, как преобразилось его лицо, и почти забыла о человеке на другой стороне лифта. Почти.

Не удержавшись, я бросила взгляд налево, чтобы убедиться, что он меня не заметил. В коробке размером восемь на восемь можно пропустить очень многое.

К моему ужасу, лесные вихри смотрели в ответ, неуверенно изучая мои черты. Затем, как будто что-то щелкнуло, его брови поднялись, осознание стало очевидным. Я так быстро отвела глаза, что удивилась, как не свернула себе шею.

— Я должен был отдать это своему другу. Он бы мне задницу надрал за то, что я это потерял! Спасибо, — сказал мужчина, выведя меня из паники.

Благодарная за то, что он прервал меня, я улыбнулась и слабо кивнула. Я уже не знала, как использовать свой голос. Я глубоко вздохнула, не желая, чтобы глаза, сверлящие дыры в боковой части моей головы, повлияли на меня.

— Нет проблем, я рада, что спасла вас от пинка под зад.

Его лицо расплылось в широкой ухмылке, когда он изучал меня, слегка наклонив голову.

— Вы не похожи на жителя Нью-Йорка. Вы отсюда?

Я вздохнула, притворившись, что обиделась, и положила руку на грудь. Его брови взлетели вверх, а улыбка сменилась беспокойством. Я не могла не рассмеяться над его тревогой.

— Я из Ванкувера. Как вы узнали? Я что, забыла сменить футболку с надписью "I heart NY"? — спросила я, притворяясь паникером, перепроверяя свой наряд.

Он искренне рассмеялся, выглядя искренне забавным.

— Это ваша улыбка. Вы выглядите счастливой. Никто в Нью-Йорке не выглядит счастливым в шесть утра.

Я недоверчиво посмотрела на него, не зная, серьезно ли он говорит.

—Черт, значит, я все делала неправильно. Я должна была хмуриться на каждого встречного незнакомца?

С противоположной стороны лифта послышался смешок, и мой взгляд скользнул к Серым Треникам, наблюдавшим за мной с забавным, сосредоточенным интересом. Он убрал телефон в карман, скрестил руки и прислонился спиной к стене лифта, позволяя своим глазам сфокусироваться на мне.

— Да, но ваша улыбка мне нравится больше, — сказал строитель, возвращая мое внимание к себе. — Как насчет того, чтобы в обмен на свидание я научил вас поведению настоящего жителя Нью-Йорка? Рожденного и выросшего.

Я открыла рот, чтобы ответить, но тут же закрыла его. Я была слишком ошеломлена, чтобы говорить. Неужели в Нью-Йорке все такие продвинутые?

Лифт остановился на другом этаже, и в него вошли еще несколько человек, заставив нас протиснуться еще дальше назад. Он покопался в сумке и достал белую визитную карточку.

— Это мой номер, если захотите принять мое предложение. Кстати, меня зовут Надир, — он протянул мне руку, и я робко пожала ее.

— Я Сарвеназ. Приятно познакомиться, — сказала я, наконец-то обретя дар речи.

— Сарвеназ, — повторил он. — Красивое имя для еще более красивой женщины.

Мягкая улыбка появилась на моих губах, когда лифт открылся, и все, кроме нас с Серыми Трениками, вышли из него.

— Значит, ты умеешь быть доброй. Или это касается только тех, кто приглашает тебя на свидание? — глубокий, обвиняющий голос наполнил пустой лифт. Медленно повернувшись, я увидела сухое веселье в его пронзительных глазах.

— Нет, только со всеми, кроме тебя, — я бросила на него ничего не выражающий взгляд. Двери открылись, и я поспешила выйти, когда он тихонько захихикал мне вслед.

— Увидимся, — осмелился он сказать. Я скорее прыгнула бы в колодец, чем увидела его снова. — Сарвеназ, — закончил он, и я услышала ухмылку в его голосе.

Я чуть не упала при звуке моего имени на его губах. Он произнес его идеально, не коверкая, как большинство людей, и впервые за все время это меня раздражало. Я повернулась, чтобы устремить на него свой взгляд, но увидела, что он уже скрылся в своей машине.

Отлично, теперь он знает мое имя.

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

оя вторая неделя в Cypher возглавила рейтинг самых неудачных недель.

Когда на прошлой неделе я впервые нашла Сильвию, чтобы поговорить о своем приложении, она отмахнулась от меня. Она слабо оправдывалась тем, что у нее встреча, и поспешила уйти, прежде чем я успела ее остановить. Что-то происходило, но я не могла понять, что именно. У Сильвии не было причин избегать меня, поскольку она ясно дала понять, что мое приложение было важной частью моего найма. Это была одна из причин, по которой я вообще согласилась на эту работу. Поэтому сегодня, спустя неделю после того, как я позволила ей избегать меня, я собиралась поговорить об этом, даже если бы мне пришлось пристегнуть ее к стулу.

Так я оказалась в ее кабинете, представляя свое приложение.

— Таким образом, вы получаете преимущества единой системы управления рабочим местом. Все коммуникации, изменения, события и контакты находятся в одном программном обеспечении, предназначенном для вашего бизнеса, — заключила я, чувствуя, как сердце замирает в горле. Бесстрастное выражение лица Сильвии ничего не говорило. Если она не скажет что-нибудь в ближайшее время, я начну бредить или умолять.

— Что ж, это было... очень познавательно, — медленно произнесла она, просматривая бумаги, которые я ей дала. — Вы можете начать загрузку программного обеспечения на наши серверы уже на этой неделе. Нам понадобятся все собранные вами данные и оригинальная версия, — она улыбнулась и, вернув мне документы, дала знак покинуть кабинет.

Потрясенный, я летела по коридору, одобряя происходящее. Когда я сообщила эту новость Габриэлю, он лишь проводил меня тревожным взглядом и удалился, словно нервничая от моего присутствия. В тот же день я обнаружила, что он разговаривает с Сильвией в тихом тоне, но отмахнулась от их частых встреч. В основном потому, что я не могла достаточно хорошо подслушать, о чем они говорят.

Когда наконец настал день, когда я должна была применить свое приложение, я проснулась поздно.

Выбежав из дома на мокрый от дождя тротуар, я заметила у обочины одинокое желтое такси. Я подбежала к краю тротуара, не заботясь о том, что из-за сильного дождя я промокла насквозь. Мне не хватило предусмотрительности взять зонтик, но мне было все равно, что мои волосы намокли. Когда я подошла к такси, рука не успела схватить ручку двери.

Мне не нужно было поднимать глаза, чтобы понять, кто это.

— Эй! Это мое такси, — сказала я достаточно громко, чтобы меня услышали в шумном потоке машин.

Серые Треники обернулся, удивленно глядя на меня. Его брови сошлись, когда его взгляд упал на мою промокшую фигуру.

Тратить время на пререкания с ним - последнее, что мне сейчас было нужно.

— Это не роман с Джей Ло. Ты можешь просто позволить мне взять такси? — я прищурилась, глядя на него сквозь дождь на ресницах.

Он отпрянул от меня.

— Роман с Джей Ло? — повторил он.

Не может быть, чтобы он не знал, что это такое.

— Да, как роман – забудь, — я покачала головой. Я не позволяла ему думать, что я представляю себе романтический сценарий между нами. То, что я себе представляла, было бы больше похоже на загадку убийства. — Мне нужно это такси, — я указала на дверь и попыталась проскользнуть внутрь, но он потянул за ручку и широко распахнул ее перед собой. Затем он приостановился, подняв руку, чтобы помахать в сторону улицы. Я в замешательстве смотрела на него.

Когда я подумала, что он поступил как джентльмен и поймал себе другое такси, он сел в мое. Прежде чем сесть, он взял меня за руку, и наши глаза на мгновение встретились от странного ощущения прикосновения. Затем он обернул мои пальцы вокруг своего зонтика и сел в такси, прежде чем я успела пошевелиться.

Его воровство вызвало у меня насмешку, а его глаза засияли от моего смятения.

— В Нью-Йорке такси никому не принадлежат. Полагаю, твой новый гид не сказал тебе об этом. Оставь себе зонтик, — сказал он, закрыл дверь и умчался.

В моем такси.

Я стояла на обочине, сжимая в руках его зонтик.

— Муда...

Громкий гудок прервал меня, не дав выбросить зонт в мусорное ведро. Полагаю, я должна быть благодарна ему за то, что он избавил меня от похода в магазин. Я не была уверена, что у меня достаточно денег, чтобы тратить их на такую роскошь, как зонт. Таксист кивнул мне, чтобы я подошла, и я поняла, что вор-такси помахал ему рукой, прежде чем забрать моего. Я не могла понять, был ли это хороший жест. Я не стала разбираться в происходящем и села в машину нетерпеливого водителя, пока никто не успел.

Я выжимала свои мокрые волосы, поднимаясь в лифте на Cypher, и каждые несколько секунд проверяла время. Если бы этот дёргающийся лифт двигался быстрее, я бы успела вовремя.

Наконец, выйдя из смертельной ловушки, мой взгляд упал на предупреждающую ленту, которой была обклеена дверь офиса. Остановившись на полпути, я еще раз перепроверила номер этажа, вывешенный на стене. Затем внимательно изучила номер комнаты, прищурившись на случай, если глаза меня обманывают. Я подошла к двери, украшенной к Хэллоуину, и стала искать записку. Лучшим предположением было то, что кто-то врезался в стену, и асбест окончательно нас добил. Поэтому я из предосторожности зажал нос рукой и потянулся под пленку, чтобы повернуть ручку.

Она оторвалась.

Если бы это был сюжет для страшного фильма, я бы точно умерла в ближайшие несколько минут. Держа в руке ржавую ручку, я легонько пнула дверь, заставив ее со скрипом открыться. Моя челюсть упала на пол, а глаза были в нескольких секундах от того, чтобы выскочить из глазниц. Я ошеломленно застыл на пороге, глядя на то, что должно было быть моим рабочим местом.

Офис был пуст.

Совершенно пуст. Как будто кто-то собрал все полезные предметы мебели и удрал оттуда. Либо нас ограбили, либо я живу в симуляции. Я еще раз осмотрела коридор и убедилась, что это действительно тот самый кабинет. Пригнувшись под лентой, я пробрался к входу, минуя беспорядок за стойкой администратора. Сотни бумаг и использованных канцелярских принадлежностей захламляли исцарапанный пол. Я перешагнул через беспорядок и зашла за угол, где находился мой кабинет.

Когда я вошла в разгромленную комнату, она была пуста, если не считать нескольких картотечных шкафов с отсутствующими ящиками и вмятинами, как будто они подверглись грубой перестановке. Кто-то поспешил с уходом, даже не удосужившись забрать коробки с документами, стоявшие у стены. Компьютер, на который я должна была загрузить свои программы, стащили прямо с шатающегося стола, а мой дешевый стул валялся на полу сломанным.

Я не могла решить, кричать мне или плакать, но при этом не имела ни малейшего представления о том, что происходит. Возможно, компания переехала в более просторное и чистое помещение, но я уверена, что они бы разослали сотрудникам соответствующую памятку. А может быть, это было посвящение новичков, и все это - тщательно продуманный розыгрыш.

Нервно проведя рукой по волосам, я порылась в бумагах на столе и обнаружила, что это бесполезные записи телефонных разговоров за несколько месяцев. Я прошла к тому месту, где раньше находился кабинет Сильвии, и обнаружила, что состояние его идентично моему. Я надеялась, что в кабинете есть еще кто-то из сотрудников, но, судя по тому, что я стояла, я была единственной в этом крошечном помещении.

Все это не имело смысла. Кто мог ограбить такое место? У нас в офисе не было ни наличных денег, ни чего-либо ценного. Пытаясь найти хоть какие-то признаки того, что мое рабочее место исчезло, я заметил движение возле двери. Я замерла, увидев, что у входа стоит пожилой мужчина в куртке полицейского. Он наморщил лоб, заметив меня.

— Вы потерялись, мэм? — спросил он, но я только и успела, что моргнуть.

Неужели кто-то сообщил в полицию об этой краже? Если да, то где они были? Где была Сильвия?

— Я так не думаю.

Полицейский сузил глаза на мой ответ и, пригнувшись под лентой, подошел ко мне.

— Это место не открыто для публики. Мы провели обыск сегодня утром в рамках расследования дела о мошенничестве, — сообщил он мне. Должно быть, я выглядела потрясенной, потому что в его чертах появилось беспокойство.

— Мошенничество? — повторила я, сдерживая крик, который подступал к горлу.

— Да, они занимались мошенничеством. Нанимали сотрудников и все такое.

Я почувствовала, как пустота в животе становится все глубже, и сделал дрожащий вдох. Я снова осмотрел комнату, мысли кружились в голове.

— С вами все в порядке? Вы выглядите бледной.

— Просто гипервентиляция, — сказал я сквозь неглубокие затяжки, а он, казалось, не знал, что делать дальше. — Значит, это была афера? Это... это все было мошенничеством? — спросила я, чувствуя головокружение и почти теряя сознание.

Мужчина, обеспокоенный моим ухудшающимся здоровьем, медленно кивнул.

— Но я работала здесь, я... я перевезла сюда всю свою жизнь, — сказала я ему, и не успела я упасть на колени, как его руки метнулись ко мне, чтобы удержать равновесие и схватить за плечи.

— Вы здесь работали? — его озадаченный взгляд окрасил его черты, когда он позволил мне опереться на сломанный кулер с водой. Он достал блокнот, сделал на нем заметку, затем жестом попросил меня продолжать.

— Прошла всего неделя, — сообщила я, будучи близка к срыву.

— Неделя, и вы не знали, что это мошенничество? — спросил он с недоверием.

Когда я бросил на него взгляд, он поднял руки в защиту:

— Извините, я не это имел в виду. Что это была за компания?

— Технологическая.

— Хм. Похоже, Кэтрин со временем становится мудрее.

— Кэтрин?

— Та, кто все это подстроила. Кэтрин десятилетиями промышляла мошенничеством в Верхнем Ист-Сайде. Я не удивлен, что она эволюционировала. В последний раз она открыла брокерскую контору. Обманула множество новых агентов по недвижимости с помощью своей внешности.

Я бросила на него странный взгляд.

— Вы имеете в виду Сильвию?

— Примерно такого роста, — он поднял руку, показывая ее рост, — кудрявые каштановые волосы, и ходит так, будто она здесь хозяйка? — спросил он, и я кивнула. — Думаю, она теперь так и называется, — он покачал головой, вероятно, сожалея о моем идиотизме. Меня только что обманули в городе, который уже заживо пожирает меня и мой банковский счет.

Вдруг до меня дошло, что у нее есть вся моя информация. Все о моей рабочей визе, страховке и адресе. Я добровольно отдала всю свою личную информацию вору и собирался отдать и свое программное обеспечение.

— У нее есть вся моя конфиденциальная информация.

— Я бы не беспокоился об этом. Мы знаем ее почерк, и, поскольку мы поймали ее на ранней стадии, совершить кражу личности будет практически невозможно.

— Кража личности? — воскликнула я. Я не только потратила впустую все свои деньги и время, но и рисковала всеми своими средствами к существованию ради этой работы. Мне нужно было присесть, пока я не разбила голову о кулер с водой.

— Мы подадим заявление в полицию и будем держать вас в курсе, но вам не стоит беспокоиться. Просто заблокируйте свои счета и следите за поступлением и расходованием денег.

Мои мысли сосредоточились на одном слове: деньги. На мой счет не поступало никаких денег, если только я не участвовал в сомнительных сделках по торговле наркотиками, которые мне поступали.

— Мне должны были заплатить на этой неделе, — пробормотала я, когда меня осенило. Без зарплаты мой банковский счет выглядел пуще, чем этот офис. Я была уверена, что в банке там найдут моль.

— Извините, мэм, но я уверен, что такая молодая девушка, как вы, сможет встать на ноги. Вы обязательно что-нибудь найдете. Только убедитесь, что на этот раз это не мошенничество, — сказал он, давая мне самый бесполезный совет. Неужели он думает, что я сознательно пошла на мошенническую работу, чтобы опустошить свой банковский счет и заработать себе язву?

Мне хотелось накричать на него, но он не был виноват. В этом не было ничьей вины, кроме моей. Это я поспешно приняла предложение, не проведя никаких исследований. По его словам, я была молода и могла встать на ноги. Но что, если не было никакого основания для приземления? Я падала, и мне казалось, что подо мной открылся бесконечный туннель. Родители приготовили бы мне длинную лекцию по этому поводу, если бы я когда-нибудь рассказала им об этом.

Офицерская рация взвизгнула, возвращая меня в настоящее, я стояла в заброшенном офисе, который должен был стать для меня ключом к независимости. Вместо этого он дал мне ключ к бездомности.

— Вас куда-нибудь подвезти? Я могу подбросить вас до дома, — предложил он с сочувственной улыбкой.

Я кивнула и вышла за дверь, бросив последний взгляд на место, которое в одиночку перевернуло всю мою жизнь.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ткрытая на моем телефоне поисковая система Google по перелетам из Нью-Йорка в Ванкувер смотрела на меня с угрожающей насмешкой.

Прошло четыре дня с тех пор, как я покинула Cypher, вернее, четыре дня с тех пор, как Cypher покинул меня, и три дня с тех пор, как я отправила свое заявление в Spectrum.

После того как Линь узнала, что меня обманули, она позвонила Джеймсу, чтобы тот помог с прежним предложением о работе. Я коротко поговорила с ним по телефону, и он был достаточно щедр, чтобы отполировать мое резюме, прежде чем я его отправлю. Джеймс сообщил мне, что срок подачи заявки уже прошел, но у него хорошие отношения с отделом кадров, и он передал им мою запоздалую заявку.

Поэтому я, как сумасшедшая, обновляла электронную почту и отслеживала звонки. Линь наблюдала за моим маниакальным поведением в последние несколько дней и попыталась помочь. Она посоветовала мне обратиться в две другие известные технологические компании, но обе отклонили мои заявки.

Видимо, ничтожный двухнедельный опыт работы и отсутствие рекомендательного письма от вора, который был моим начальником, не очень хорошо выглядели. Хотя мой опыт создания программного обеспечения и бесчисленные школьные проекты могли бы сработать в мою пользу. Я не была уверена, как я справлюсь со Spectrum, но с Джеймсом в качестве рекомендации и с моим приложением на первом месте в моем заявлении, у меня были хорошие шансы.

Я всерьез подумывала о том, чтобы устроиться на работу в ресторан быстрого питания или продуктовый магазин, поскольку доходы от рекламы в моем приложении не позволяли оплачивать счета. По крайней мере, у меня был опыт работы, чтобы устроиться на эти должности. Пришлось бы искать новое место в каком-нибудь захудалом районе города, где все было бы очень дешево. В качестве альтернативы у меня было достаточно денег, чтобы расторгнуть договор аренды и купить билет домой, и ни цента больше.

С другой стороны, Джеймс позвонил мне вчера и сообщил, что Spectrum уже принял решение, и оно будет оглашено в течение дня или двух. Они с нетерпением ждали нового инженера, так что если я получу эту работу, то сразу же приступлю к ней. Учитывая, что я проводила время, дуясь в своей квартире, как ребенок, потерявший одеяло, это было бы идеальным вариантом для меня. Я скрестила пальцы, потому что чувство замирания в животе еще не прошло, и я не была уверена, что оно когда-нибудь пройдет.

— Тебе нужно перепихнуться.

Я поперхнулась, и образец сыра в моей руке упал на пол, когда слова Линь прорвались сквозь мои карающие мысли.

Это было утро пятницы, и Линь потащила меня на фермерский рынок, на который она так хотела попасть.

— Прости? — я откашлялась.

— Что? — она притворилась невинной. — Я просто хочу сказать, что ты выглядишь напряженной из-за работы и после разрыва с.. — она остановилась, увидев, как я бросила на нее взгляд, — с ним. Я думаю, тебе нужно снова начать встречаться. Это был долгий сухой год, Наз, — сказала она с жалким видом, сделав особое ударение на долгий и сухой.

— Не смотри на меня так. Меня обманули, у меня нет карьеры, и я едва могу позволить себе квартиру. Это не фруктовый салат, в который я с радостью добавлю мужчину. Я наконец-то живу в условиях вновь обретенной независимости, к которой я так упорно стремилась. Я не собираюсь разрушать ее отношениями, — возразила я. Вновь обретенная независимость, из-за которой у меня сильно выпадают волосы, но, тем не менее, независимость. — К твоему сведению, я действительно ходила на свидания. Не моя вина, что все они были такими... безвкусными.

— Да ладно! Один парень дома водил тебя в кино, а ты все равно жаловалась. Это же классика первого свидания, — рассуждает она.

— Да, и он все время обнимал меня. У меня неделю шея болела! — я вспомнила, как мне пришлось использовать грелку, когда я вернулась домой. — Давай не будем забывать, как он отказался от закусок, потому что у него был "студенческий бюджет". А ведь он даже не учился! — я бы сама предложила заплатить за перекусы, но не была уверена, что это не будет насмешкой над его хрупкой мужественностью. Стало так неловко, что я придумала какую-то отговорку про зубную боль и пропустила уступку.

— Может быть, вместо этого мы поговорим о твоей личной жизни? сказала я, расплачиваясь в киоске за дешевую банку варенья.

— Легко, у меня ее нет, — ответила она с бесстрастным видом. — Но ты должна признать, что тебе пора вернуться в игру, — продолжала она, уклоняясь от моей просьбы сосредоточиться на ней.

Я закатила глаза, убирая мелочь в карман и кладя банку в сумку.

— В игру? Ты говоришь, как сорокалетний мужчина, Линь.

— Я серьезно. Если ты не найдешь себе пару, я с удовольствием устрою тебе свидание, — она засияла.

— Этого больше не случится. Ты забыла о Сэме? Парень, который держал домашних крыс в своей машине. Крысы не должны быть домашними животными, Линь. Это вредители!

— Верно подмечено. Я не буду назначать свидания, но ты должна пойти на одно. Почему бы тебе не воспользоваться приложением для знакомств? — предложила она, а я смотрела на нее пустым взглядом, пока не дошло. — Ой, прости! Я совсем забыла, — она провела рукой по губам, изображая молнию.

В тот раз, когда я зарегистрировалась в приложении для знакомств, я не встретила ничего, кроме отморозков, и мне не хотелось напоминать о Джее, свидании из "Кошмара на улице Вязов". А главное, душевной боли от одного только прошедшего года мне хватило бы на всю жизнь. На свидания, которые меня развлекали, меня заставляла ходить лучшая подруга или я думала, что они помогут мне выйти из депрессивного состояния.

Спойлер: не помогли.

— Но мы больше не в Ванкувере. Здесь должно быть лучше. Просто попробуй.

Она была права. Это было бы проще, чем искать себе пару самостоятельно. Не каждый день встретишь привлекательного мужчину в лифте.

— Есть один парень, — пролепетала я, тут же пожалев о своих словах. Ее глаза расширились, и она энергично закивала головой, побуждая меня продолжать. — Я познакомилась с ним несколько недель назад, и он дал мне свой номер телефона. У меня не было возможности позвонить ему из-за этой истории с Cypher.

— Позвони ему сейчас, — потребовала она, указывая на телефон в моей руке.

— Сейчас? Ни за что! Кто вообще в наше время звонит людям?

— Тогда напиши ему. Прямо сейчас, Наз, или, клянусь, я устрою тебе еще одно свидание вслепую, — пригрозила она, сузив глаза.

Я насмешливо хмыкнула, но начала набирать текст, сообщая Надиру, когда я буду свободна. Через несколько минут мой телефон завибрировал.

— Мы завтра идем на свидание, — мои глаза расширились, когда я прочитала быстрый ответ. Похоже, я оказалась более опытной, чем ожидала, в этом деле.

Рядом со мной раздался визг Линь.

— Ты только посмотри! Вернулась в игру за считанные секунды. Отличное восстановление нашего игрока после долгого межсезонья, — сообщила Линь голосом комментатора, используя свой кулак в качестве микрофона.

— Думаю, ты права, — сказала я, в голове мелькнула мысль.

— Я всегда права, — Линь кивнула. — Но в чем я права на этот раз?

— В том, что это игра! Моя проблема - привязанность. Поэтому я буду ходить на свидания, потому что привязанность к одному парню все портит, и я никогда не хочу чувствовать себя так, как в тот раз, когда была с сама-знаешь-кем, — объяснила я, радуясь своей блестящей идее.

— Это что, полиамория? — спросила она со скептическим видом.

— Нет, я буду встречаться. Чтобы развлекаться и жить как независимая одинокая женщина, которой я всегда хотела быть.

— Ты всю жизнь была безнадежным романтиком, а это звучит как "девичник", — Линь бросила на меня скептический взгляд. В этом она была права. Мое увлечение романтическими комедиями и Болливудом началось в возрасте четырех лет, что, как не удивительно, породило нездоровую тягу к романтике. Кто бы мог подумать, что вымышленные персонажи могут создать для меня нереальные стандарты?

— Только вот последней розы не будет, — поправила я себя. — Кроме того, я потратила свое раннее совершеннолетие на длительные отношения, и это последнее, чего я сейчас хочу. Ты должна сделать это со мной!

Казалось, ей стало не по себе от этого предположения, она смотрела куда угодно, только не на меня. Что она скрывала?

— У меня почти нет времени на сон из-за моей работы и этой стажировки.

— А что случилось с Дэвидом? Я не видела его с первой ночи, когда была здесь, — спросила я, любопытствуя, почему мужчина, который казался ей идеальным, теперь исчез.

— Мы никогда не были вместе, и он мне не нравится. Он друг, который был достаточно любезен, чтобы встретить мою подругу из аэропорта.

Я не поверила ей ни на секунду. Не может быть, чтобы она не была увлечена этим парнем, если только не было кого-то еще. Я сузила глаза, но придержала это откровение при себе, чтобы потом выпытать у нее. Она никогда не могла долго хранить от меня секреты. Я знала, что она скоро сломается.

— В любом случае, я думаю, это хорошая идея, чтобы вывести тебя из депрессии, — согласилась она, положив обе руки мне на плечи.

— Я не в депрессии.

— Конечно, — заметила она с раздражающе сочувственной улыбкой. — Пока мне не нужно надирать никому задницу, я в команде Наз. Но, если тебе понадобится, ты знаешь, что я могу стать задирой.

— Ты не будешь. Со мной все будет в порядке, — сказал я, когда мы махали такси. — Давай отвезем их к тебе домой. Не могу поверить, что я его еще не видела, — сказала я, поднимая свою сумку.

— Нет! Не ко мне. Твоя гораздо ближе, — поспешно ответила она.

Обескураженная ее внезапной переменой настроения, я бросила на нее недоверчивый взгляд, но согласилась.

— У меня нет пасты, — я застонала, сидя на корточках и роясь в пустых шкафах.

— Может, мне купить? Я могу сбегать в винный погреб в квартале отсюда, — предложила Линь, когда я вошла в гостиную.

— Я могу сходить. Тебе нужно поработать над заданием, а мне нужно чем-то отвлечься от Spectrum, — я взяла пальто с дивана и направилась к двери.

— Ты все равно добьешься своего. Хватит напрягаться! — крикнула мне вслед Линь.

Я вошла в полный лифт, не подозревая, что он едет вверх. Прислонившись головой к стене, я ждала, пока все выйдут, и только потом начала спускаться. В тот момент, когда последний пассажир вышел и лифт начал закрываться, чья-то рука остановила двери. Я подняла голову и увидела, что внутрь вошел тот, кого я меньше всего хотела видеть.

Серые Треники кивнул в знак приветствия, и я, вместо того чтобы вежливо ответить, отвернулась, не желая вступать с ним в разговор. На мое счастье, он, похоже, был в разговорчивом настроении.

— Ночная прогулка? — спросил он после долгого молчания, напугав меня.

На мне было длинное пальто в горошек, из-под которого выглядывали треники, лицо вымыто, а волосы собраны в беспорядочный пучок. Я выглядела далеко от того, чтобы быть на ночной прогулке.

— Нет, — сказала я, не поворачиваясь. Неужели он думал, что я так одеваюсь на ночь?

— Я очарован твоими разговорными навыками, — заметил он с явным сарказмом.

Это заставило меня повернуть голову. Мы враждовали с момента знакомства, и он думает, что мне понравится беседа с ним? Он пролил на меня кофе, и не говоря уже о том, что всего несколько дней назад он украл мое такси.

— Ну да, поскольку у тебя они такие идеальные, — ответила я, приподняв бровь, и повернулась, чтобы посмотреть на его лицо, которое можно было ударить.

— Просто пытаюсь быть дружелюбным, — пожал он плечами, выглядя совсем не так.

Я закатила глаза, раздраженная его слабой попыткой дружбы.

— Потому что это то, на что ты способен?

Я не понимала, почему он хочет быть другом. Меня вполне устраивало делать вид, что он перестает существовать, когда мы неизбежно встречаемся в вестибюле или в лифте.

— И ты так хорошо меня знаешь? — спросил он.

— О, не волнуйся. Я не осмелюсь узнать тебя поближе. Мне и так ясно, что ты за человек.

— И что это за человек? — его тон понизился до ледяного.

Я хотела перечислить множество причин, по которым его присутствие так раздражало, но в моем измученном мозгу засела только одна - ответная реакция. Я пыталась и не смогла сдержать рвущиеся наружу слова. Он вывел меня на чистую воду.

— Заноза в моей заднице, — процедила я сквозь стиснутые зубы.

Отличное возвращение, Наз.

Он хмыкнул в знак признательности. Звук был одновременно и раздражающим, и сексуальным.

— Приятно знать, что я так влияю на тебя, Сарвеназ.

То, как он произнес мое имя, заставило меня сжать кулаки, и мне не нужно было смотреть на него, чтобы понять, что на его лице появилась отвратительная ухмылка.

Двери открылись, и я протиснулась мимо него, с трудом подавив очередную незрелую реплику. Я не хотела, чтобы этот вечер был связан с ним. Я уже беспокоилась о том, успею ли я получить новую работу и трудоустроиться до того, как у меня закончатся возможности.

Раздражение захлестнуло меня, пока я добиралась до небольшого магазинчика на углу. На мой телефон пришло сообщение от Джеймса, в котором он просил меня не волноваться и говорил, что если ничего не получится, то он поможет устроить меня на другую должность в компании. Хотя это будет работа начального уровня, я всегда смогу подняться по карьерной лестнице. Он твердо решил помочь мне, и я оценила, как много он сделал, несмотря на то, что знал меня только через Линь. Я убрала телефон, прежде чем перейти улицу.

Пока я шла по магазину, мысли о разговоре с Серыми Трениками не давали мне покоя. Просматривая ассортимент макарон, я выбрала несколько вариантов. Углеводы были единственным, что могло помочь мне справиться с этим.

Очередь на кассу была длинной, и кассиры быстро пытались их освободить. Когда я, наконец, положила свои товары на кассовую ленту, я подождала, пока пожилая женщина впереди меня расплатится. Она была явно взволнована, судорожно копалась в сумочке и в расстройстве проводила рукой по темным вьющимся кудрям.

— О нет! Я взяла не тот кошелек. Здесь нет ни одной моей карточки.

— Вы хотите расплатиться наличными? — спросила кассирша, выжидательно глядя на женщину.

— Да, давайте я посмотрю.

Я наблюдала, как она достала несколько купюр, похожих одна на другую. Сдавленно вздохнув, она с извиняющимся видом посмотрела на кассира.

— Я могу позвонить сыну. Он уже едет за мной. Мне нужна минута.

— Мэм, мы не можем занять линию для вас. Мы заняты, — сказала раздраженная кассирша.

Женщина повернулась, чтобы посмотреть на длинную очередь возмущенных людей, но потом остановилась на моем сочувствующем лице. Мне было неприятно, что эта женщина, которая казалась такой собранной, должна была чувствовать себя так в очереди в продуктовом магазине. Я не могла не думать о том, как бы я себя чувствовала, если бы моя мама забыла свой кошелек.

— Мне очень жаль, — сказала она мне. — Мне просто нужно позвонить ему.

— Не надо. Все в полном порядке, — сказала я с ободряющей улыбкой и протянула кассиру свою карточку. Женщина остановила меня, на ее лице был написан шок.

— Нет, нет, нет, не нужно этого делать, милая. Я могу зайти позже, но я очень ценю твою доброту.

— Все в порядке. Все равно у вас всего несколько продуктов. Пожалуйста, позвольте мне это сделать, — я убрала ее руку и протянула кассиру свою карточку. Она взяла мои макароны, упаковала их в пакет и, наконец, провела по моей карте для оплаты обоих счетов. Я скрестила пальцы, надеясь, что она не откажет, но тут на экране загорелась зеленая галочка, заставившая меня облегченно вздохнуть.

— Тебе действительно не нужно было этого делать.

— Пожалуйста, если бы это была моя мать, я бы надеялась, что кто-нибудь поступил бы так же.

Она окинула меня изумленным взглядом, а затем ее губы искривила улыбка. Она крепко обняла меня, затем мы взяли продукты и вышли из магазина.

— Я отплачу тебе за это. Не думай, что тебе удастся сбежать, — выругалась она, когда мы оказались на улице. Ее глаза сузились, но улыбка на лице осталась.

— Да ничего особенного.

— Ладно, давай я приготовлю тебе ужин. Это самое меньшее, что я могу сделать, и ты не можешь отказаться. Что бы сказала твоя мама, если бы ты отказала бедной старушке?

— Мне очень жаль. Моя подруга ждет меня дома, так как я сегодня готовлю ужин, — я подняла сумку с продуктами, чтобы показать ей свои макароны.

— Тогда на следующей неделе? Дай-ка мне свой номер телефона, — сказала она, поставив пакет с продуктами на землю и доставая из сумочки телефон. Я улыбнулась ее настойчивости и дала ей свой номер.

— Как тебя зовут?

— Сарвеназ, но все зовут меня Наз.

— Я никогда не встречала такую милую незнакомку, как ты, Наз. Я Джанелль Эванс, — она улыбнулась и притянула меня к себе, чтобы еще раз обнять. Когда я уже прощалась, рядом с ней появился высокий мужчина.

— Вот, позвольте мне взять эту Маму, — знакомый глубокий голос пронесся сквозь меня, как ток. Тот самый голос, который еще несколько минут назад терзал мои мысли. Когда он снял капюшон, у меня перехватило дыхание.

Джанелль повернулась к нему с яркой улыбкой.

— Джордан! Этот ангел - Наз. Она так щедро заплатила за мои продукты, когда я поняла, что оставила свои карточки дома, — когда слова покинули ее рот, он повернул голову ко мне.

Его зовут Джордан. Серых Треников зовут Джордан.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

жизни бывают моменты, когда Вселенная смеётся за ваш счёт.

Это был один из них.

— Сарвеназ? — смятение омрачило его черты, когда взгляд Джордана метнулся между нами.

Серьезно? Единственный раз, когда я хотела быть доброй самаритянкой, это должна была быть его мать.

— Вы знакомы?

Хотелось бы надеяться, что нет.

— Да, она живет в моем доме, — медленно ответил он, все еще не веря своим глазам.

— О, это замечательно! Я не знала, что ты дружишь с моим сыном.

При слове "друг" я фыркнула. Быстро сообразив, что натворила, я попыталась исправить свой ответ.

— Да! Друзья, — сказала я, плохо скрывая свою реакцию натянутой улыбкой. — Пойду-ка я домой. Мне еще нужно приготовить ужин. Было приятно познакомиться с тобой, Джанелль.

— Подожди, — произнес Джордан своим грохочущим голосом, вызвав еще одну непрошеную дрожь по моему позвоночнику.

Черт. Неужели он собирается сказать своей матери, что несколько минут назад я назвала его занозой в заднице? По какой-то странной причине я хотела ей понравиться. Я неохотно отпрянула назад, когда он достал из бумажника несколько купюр и протянул их мне.

Я уставилась на его руку.

— Что ты делаешь? — спросила я, оскорбленная таким поступком.

— Ты же заплатила за продукты. Я возвращаю тебе деньги, — уточнил он.

— Да, Наз. Возьми. Я очень ценю, что ты сделала это для меня, — подбодрила его Джанелль.

— Нет, все в порядке. Я заплатила, потому что хотела, — я сделала шаг в сторону от его протянутой руки. Выражение его лица говорило о том, что он так просто не отступит. — Считайте это моим добрым делом на сегодня! Мне нужно идти, — сказала я, поворачиваясь к аллее.

— Милая, начинается дождь. Мы можем подбросить тебя до квартиры.

От ее заботы у меня в груди разлилось теплое чувство. Это напомнило мне о заботе моих родителей, о том, как они всегда следили за тем, чтобы я была в безопасности, когда выходила из дома. Мне этого не хватало, и я сожалела, что воспринимала это как должное. Переезд к бывшему разорвал наши близкие отношения, и я не знала, как трудно будет их вернуть. Я отбросила эти грустные мысли и улыбнулась ей.

— Со мной все будет в порядке. Это всего лишь квартал. Спасибо! — с неодобрительным видом она неохотно махнула рукой, и я пересекла улицу к своей квартире.

Я не осмелилась посмотреть на Джордана.

Как только я вошла, Линь окликнула меня.

— Джеймс звонил. Он пытался дозвониться до тебя.

Я уронила пакет с продуктами на стойку. Судорожно доставая телефон из кармана, я увидела два пропущенных звонка от него. Мое сердце заколотилось.

— Он сказал, почему? — спросила я Линь, поднося телефон к уху.

— Нет, но он сказал, чтобы ты поскорее проверила свою электронную почту.

При слове "электронная почта" я бросила трубку и побежала к ноутбуку, стоявшему на журнальном столике. Это должно было быть связано с предложением, и я чувствовала, что распадусь еще до того, как открою письмо. Когда я увидела первую строчку, я тут же начала рыдать на полу в гостиной.

— Наз? — услышала я осторожный голос Линь, которая поглаживала меня по спине. — Скажи мне, что там написано, прежде чем я поеду туда и вправлю им мозги.

— Я сделала это, — слезы потекли по моему лицу, когда я заключила ее в крепкие объятия. Мы сидели на полу, оба визжали от восторга. — Я действительно получила это! Я начинаю в понедельник.

— Я так горжусь тобой! Конечно, ты бы получила. Я ни секунды в этом не сомневалась. Ты должна рассказать Джеймсу!

— Обязательно. Мне действительно нужно поблагодарить его. Он мне так помог, — выражение лица Линь заставило меня нахмурить брови в замешательстве. — Что?

— Да ладно, ты что, не знаешь? — она подергала бровями.

— Что знаю?

— Наз, он помог тебе, потому что ты ему нравишься. Я имею в виду, что сначала он, очевидно, не знал тебя, но, когда он узнал, он пошел дальше. Он каждый день проверял тебя. Джеймс так не проверяет людей, а я знаю его уже год.

— Ты шутишь, — но выражение ее лица говорило о том, что это не так. — Я даже не думала о нем в таком ключе.

— Его можно добавить в список! Сходи с ним на свидание, — она все еще продолжала свою спортивную аналогию. Я бросила на нее странный взгляд, не желая осложнять дружбу с Джеймсом. — Да ладно! Это не повредит, к тому же ты сказала, что собираешься начать встречаться.

Я подумала, что это не самая плохая идея.

Она резко встала с дивана.

— А теперь мы должны отпраздновать! — завизжала она, стаскивая меня с дивана и направляясь на кухню, чтобы налить нам единственную бутылку вина, которая у меня была.

Надир опаздывал.

После позднего празднования мы с Линь проспали весь день. Когда мы проснулись, у меня было всего несколько часов, чтобы проверить электронную почту, прежде чем мне нужно было собираться на свидание с Надиром. Свидание, которое должно было прервать мою годовую передышку.

Стоя в холле, я ждала от него сообщения или звонка, но прошло уже десять минут, а я так ничего и не получила. Я давала ему повод для сомнений, хотя с радостью вернулась бы наверх и забыла обо всем этом.

Моя жизнь на свидании не должна была начаться таким образом.

Как раз в тот момент, когда я направилась к лифту, перед зданием остановилась машина.

Я вздохнула и стала ждать, когда Надир выйдет или позвонит, чтобы предупредить о своем приезде, пока я по ошибке не села в чужую машину и меня не похитили. Однако, чем дольше я ждала, тем больше ничего подобного не происходило. Я уже подумывала отменить его и бежать обратно наверх, но знала, что Линь меня поймает. Подойдя к машине, я увидела, что он листает свой телефон, и, заметив меня, улыбнулся, не потрудившись открыть дверь.

Я понимаю, что мы живем в современном мире, и маленькие акты галантности не являются нормой, но я все равно оценила их. Я потянула дверь на себя и села внутрь.

Он поприветствовал меня, обняв под неловким углом, а затем выехал с парковки.

— Кстати, ты отлично выглядишь, — сказал он.

Его комплимент не произвел на меня никакого впечатления. Я не была уверена, что оценивать свои чувства всего за несколько секунд до начала свидания - хорошая идея. Я посмотрела на его повседневную рубашку на пуговицах и брюки, затем на его грубые руки на рулевом колесе. Когда я увидела эти руки в лифте, по коже еще пробежали мурашки от возбуждения. Это был хороший знак, несмотря на мое раздражение по поводу его подхода к свиданиям.

— Ты тоже. Я рада, что наконец-то могу заняться чем-то, кроме работы.

Или быть обманутой, но я предпочла бы не озвучивать эту мысль.

Он посмотрел на меня, потом с улыбкой вернулся к дороге.

— Я уже готов был планировать целое туристическое свидание, но решил тебя успокоить. Что-нибудь непринужденное, например, старейший ресторан Нью-Йорка с лучшей комфортной едой.

Мне понравился его план, и я была рада, что он стал моим гидом. Когда мы вошли в ресторан, старая таверна была отремонтирована, но сохранила все старые элементы. Сервер усадил нас за столик, и, когда мы заказали еду, я всеми силами старалась не допустить неловкости.

— Сколько тебе лет? — спросил я.

— Двадцать три, — ответил он, и внезапно его этикет знакомства обрел для меня смысл. Я скривилась, затем быстро попыталась скрыть это улыбкой, но не раньше, чем его глаза поймали меня. — Это слишком старо для тебя? — спросил он, и я рассмеялась. Неужели он думает, что я моложе его? Это не было бы ужасным предположением. Он вообще выглядел старше и крупнее меня.

— Мне двадцать четыре, так что это немного выходит за рамки моей зоны комфорта.

Разница в возрасте была мизерной, но это всегда отталкивало меня. Он мог быть на час моложе меня, а я все равно была бы в замешательстве. Мой бывший был на шесть лет старше, так что я явно тяготела к мужчинам постарше.

— Ничего страшного. Мне нравятся все эти штучки с пумами, — он улыбнулся. — Ты не первая моя женщина старше меня, — добавил он с гордостью.

Нет. Я не собиралась даже касаться этого. Я едва удержалась от того, чтобы не отреагировать на это замечание.

— Так ты работаешь на стройке? — спросила я, уводя разговор в сторону.

— Я начальник участка. Сейчас я работаю над тем, чтобы получить лицензию застройщика и начать свой собственный бизнес.

— Это интересно, значит, у тебя будет своя компания?

Это произвело на меня искреннее впечатление. Он был молод и уже работал над тем, чтобы иметь что-то свое.

Он кивнул, жестом указывая на меня.

— А как насчет тебя? В тот день в лифте ты была вся такая нарядная.

— Инженер-программист. Я работаю в компании Spectrum, — как только я это сказала, его глаза расширились.

— Ого, я работал над одним из их расширений. Это огромная компания. Ты переехала сюда ради работы? — спросил он, и я не знала, будет ли ложью ответить "да". Когда мы с ним познакомились, я все еще работала на мошеннической работе.

— Да, — решила я, чем меньше людей узнает об этой афере, тем лучше.

Остаток вечера прошел в его рассказах о том, как он бросил колледж и съехал от родителей. Я рассказала ему о себе, умолчав о реальной причине переезда, потому что заводить разговор о бывшем на первом свидании - это большой минус.

Когда мы наелись жирной еды, и он заплатил за ужин, мы отправились домой. По дороге к моей квартире мы говорили о наших худших свиданиях, и я его опередила.

— Ты издеваешься надо мной. Он повел тебя на ужин в автомат по продаже жевательной резинки? — он захихикал. — Ты выиграла. Я даже не думаю, что мой спутник с фетишем на уши смог бы это превзойти.

— Спасибо. А теперь, где мой приз? — я протянула руку, когда Надир остановился перед моей квартирой. Он взял ее, повернул, чтобы поцеловать. Я замерла и надеялась, что он не воспримет это как приглашение поцеловать меня, потому что я не почувствовала искры. Наш разговор протекал легко, он был комфортным, но я не чувствовала ничего даже отдаленно романтичного. Я должна была радоваться, что мой план освобождения от привязанностей наконец-то сработал.

— Вообще-то у меня есть кое-что для тебя, — сказал он, не обращая внимания на мою странную реакцию.

Он потянулся на заднее сиденье и достал подарочный пакет с изображенными на нем мини-статуэтками Свободы.

— Ты приготовил мне подарок? — недоуменно спросил я.

— Ничего страшного. Открывай.

И я открыла, вынув салфетку. Я рассмеялась, как только достала ее из пакета, а Надир усмехнулся в ответ.

— А что, если у меня уже есть вот это? — я протянула белую футболку "I heart NY".

— Их никогда не бывает слишком много, — он пожал плечами.

Я поблагодарила его за это. Это был милый жест, и было приятно осознавать, что он помнит что-то, что я ему сказала.

— В следующий раз я приглашу тебя на настоящее туристическое свидание, — сказал он, и я обняла его, прежде чем выйти из машины.

В этот раз Надир не стал открывать мне дверь и не проводил меня внутрь. Я задумалась о том, что значит для двадцатитрехлетнего человека проводить меня до двери. Я никого не целовала на первом свидании, и он не был исключением. Будучи настолько далекой от знакомств, я понятия не имела, имеет ли это другое значение, поэтому была рада, что он не проводил меня.

Войдя в холл, я обернулась и увидела, что Надир уже уехал. Я нахмурилась.

У каждого был свой контрольный список, будь то, кто платит за ужин или открывает двери. У меня же он состоял в том, ждали ли они вас в доме после свидания. Отличный показатель хорошего парня, который заботится о твоей безопасности.

К сожалению, Надир не справился.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

изненный урок: Всегда читайте договор прежде, чем его подписывать.

Это навсегда запечатлелось в моей памяти: ничто так не помогает мозгу запомнить информацию, как травматический опыт.

В первый день работы в Spectrum я вручила Марии, своему менеджеру, подписанные экземпляры.

— Мы в Spectrum работаем в командах. Это упрощает рабочую нагрузку и облегчает распределение проектов для всех, — она протянула бумагу с распределением команд. — Через несколько минут вы встретитесь с руководителем своей команды. Ты можешь ознакомиться со списком и узнать свою позицию.

Я сидела и читала каждый раздел. Их было двенадцать, и я была в первом отделе. Когда мой взгляд упал на список, мне захотелось собрать вещи и с криком выбежать оттуда. Нервы сами собой завязались в узел, а дыхание перехватило в легких.

Прямо под позицией руководителя группы стояло одно имя, которое, как я была уверена, я прочитала неправильно. Быстро моргая, я протерла глаза, чтобы убедиться, что мне не нужен окулист. Людей с таким именем могло быть миллион. Я волновалась без всякой причины.

Затем дверь в кабинет со скрипом открылась, и я повернула голову, чтобы посмотреть, кто вошел. В моем животе упала гантель от шока. Я сглотнула при виде его. Это должно быть шутка. Пожалуйста, пусть это будет шутка.

— Отлично, ты здесь. Сарвеназ, познакомься с Джорданом Эвансом. Ваш руководитель группы.

Джордан Эванс.

Мой сосед Джордан Эванс.

Мой начальник Джордан Эванс.

Я застыла на месте, как и он. Стоять было невозможно из-за того, что у меня дрожали ноги. Вытирание липких рук о сиденье ничего не дало в борьбе с реакцией стресса, вызванной моим телом.

— Сарвеназ, ты в порядке? — спросил приглушенный голос. Я оторвалась от своих кружащихся мыслей, отгоняя желание, чтобы земля разверзлась и поглотила меня целиком. Мои глаза метнулись к Марии, которая с беспокойством смотрела между нами.

— Д-да, извините, — я прочистила горло, услышав свой хриплый голос.

Сейчас самое подходящее время для того, чтобы в меня ударила молния. Хотя, учитывая, что грозы не было и я стояла внутри здания, вероятность этого была очень мала. Тем не менее, это была моя нынешняя реальность, поэтому я считала, что все возможно.

Джордан, похоже, пришел в себя раньше меня, потому что закрыл за собой дверь, сделав шаг вперед и преградив мне путь к спасению. Я вскочила со стула на слабые ноги, чтобы встретить его на полпути.

— Приятно познакомиться, Джордан, — сказала я, чувствуя, как содержимое моего желудка хочет вылиться на его блестящие туфли.

Он принял мою руку и крепко пожал ее.

Боже, даже его рукопожатие было высокомерным.

Мы сжимали друг другу руки, глядя на то, что должно было быть альтернативной реальностью. Я пыталась понять, как из всех рабочих мест в Нью-Йорке я оказалась у него, а он, похоже, размышлял о том же самом.

— Джордан курирует все отделы, но непосредственно руководит первым. Нам не хватало инженера-программиста, поэтому я рада, что ты наконец-то можешь присоединиться к нам, — весело сказала Мария. Полный контраст с эмоциями, бушевавшими во мне. Мы с Джорданом смотрели друг на друга с недоверием.

Я думала, что мне мерещится. Может быть, здешняя вода вызывает галлюцинации. Не может быть, чтобы я жила и работала в одном месте с этим человеком.

Тут дверь снова открылась, и в комнату просунулась голова Джеймса.

— Ты вызывала меня? — спросил он, и его лицо озарилось, когда его взгляд упал на меня.

Я опустила глаза на руку Джордана, которая вдруг стала похожа на раскаленные угли на моей коже. Мы оба, казалось, заметили, что не отпустили друг друга, и мгновенно отстранились. Каждый из нас сделал шаг назад, и я провела рукой по подолу своей черной юбки-карандаш.

Джеймс прошел внутрь и встал между нами. Он поприветствовал Джордана, который кивнул в ответ.

Я догадалась, что он говорит только тогда, когда кто-то достоин его голоса.

— Да. Сарвеназ понадобится, чтобы ты тренировал ее в течение недели, а так как вы уже знакомы, то тренировки пройдут без проблем.

При упоминании о том, что мы знакомы, Джордан повернул голову ко мне. Я не могла заставить себя посмотреть на него.

— Конечно! Я с большим удовольствием буду ее тренировать.

Мария протянула ему папку с тренингом, и Джеймс жестом показал, чтобы я уходила.

Нерешительно сделав шаг вперед, я украдкой взглянула на Джордана. Его глаза пробежались по моей юбке, затем вернулись к моему лицу, ничего не выдавая. Я сглотнула от горького осознания того, что мой руководитель группы - тот самый парень, с которым я препиралась с самого прибытия.

После нескольких часов, проведенных в инженерном крыле, Джеймс провел меня через кабинет.

— Раз уж мы закончили с основами, я могу провести для тебя экскурсию по этому месту.

Мы обсудили, в чем будет заключаться моя роль и над какими проектами я буду работать. Ничего, что меня удивило бы, но все, что меня взволновало.

Когда мы зашли в обеденный зал, то заметили, что там кто-то сидит.

— Наталья, это Сарвеназ, наш новый специалист. Это ее первый день, — представил меня Джеймс.

—Наконец-то женщина! Мне надоело ходить в крыло Е и общаться с такими парнями, как Джеймс, — сказала она, закатив глаза и пожав мне руку.

Джеймс насмехался рядом со мной над ее замечанием.

— Я рада быть полезной. Какова твоя роль?

— Бухгалтерия, — сказала она, указывая позади себя. — Мы все обедаем здесь, так что увидимся.

Я кивнула, улыбнувшись ее приветливости, а затем последовала за Джеймсом, чтобы осмотреть остальную часть здания.

— Наконец, это офис Джордана. Поскольку ты в его команде, ты будешь здесь часто бывать. Он любит проводить встречи с каждым отделом каждый месяц. Он четко формулирует свои требования, так что не бойся, что мы посмотрим твою работу, прежде чем отправить ее.

Я хмыкнула в ответ, заглядывая через стекло в его аккуратный кабинет. Все было просто и черно, за исключением одной белой фоторамки на столе.

Позади меня кто-то прочистил горло, отчего я отпрыгнула назад и наткнулась на грудь Джеймса. Он издал уф, а затем поддержал меня, обняв за плечи. Повернувшись, я увидела Джордана, который смотрел на руки Джеймса, прежде чем отвести взгляд. Не говоря ни слова, он вошел в свой кабинет и закрыл за собой стеклянную дверь.

Я выдохнула и поспешила за Джеймсом обратно в крыло E.

— Он всегда такой? — спросила я, задаваясь вопросом: он только со мной такой или со всеми остальными тоже.

— Какой?

— Задумчивый и невозмутимый, — прошептала я.

— Ну, это один из способов описать его, — усмехнулся он. — Он любит держаться особняком, но старается со всеми познакомиться и установить хороший контакт. Он будет делать то же самое с тобой, когда вы будете вместе, — сказал он, и мне не понравилось, что в животе зашевелилась струйка беспокойства. — Думаю, он испытывает стресс, поскольку сейчас находится в переходном положении. Джордана повышают до генерального директора. Один из самых молодых, кто когда-либо работал в Spectrum.

То, как он говорил о Джордане, говорило о том, что он его уважает. Конечно, такой заносчивый и высокомерный человек, как он, будет лидером в этой компании. Это впечатляло и немного раздражало.

Джеймс подождал, пока я соберу свои вещи. Я не делала сегодня никакой настоящей работы, но я была измотана. Наверное, то, что твой раздражающий сосед оказался еще и твоим боссом, сильно сказалось. Мы с Джеймсом шли к лифту, и он, казалось, нервничал из-за чего-то. У меня было такое чувство, что я знаю, что он скажет дальше.

— Мы должны отпраздновать твой первый день. Как насчет ужина?

Я улыбнулась, понимая, что Линь не ошиблась в своем предположении о Джеймсе.

Свидание с Надиром было веселым, и было приятно, когда ко мне относились так, будто кто-то заботился о том, чтобы произвести на меня впечатление. Но летели ли искры? Нет. Не было даже маленького огонька, и даже Надир это знал. Это не помешало ему снова пригласить меня на свидание, а мне не помешало согласиться. Если бы он оказался не более чем другом, я бы все равно была счастлива.

Я согласилась пойти на свидание с Джеймсом, поддавшись своему новому решению.

— Отлично, я знаю идеальное место, — он улыбнулся, выглядя заметно более расслабленным. Его волнение показалось мне забавным, и я подумала, что, возможно, Линь была права.

Линь сильно ошибалась.

Джеймс был геем.

Я должна была догадаться, учитывая, что с нашим официантом у него было больше химии, чем со мной. Это было облегчением, но в то же время и ударом по голени, поскольку мое второе свидание в Нью-Йорке вообще не было свиданием. Оглядываясь назад, можно сказать, что это не было шоком, когда единственным сигналом о том, что я ему нравлюсь, стала слишком восторженная Линь, которая хотела, чтобы я встречалась с первым попавшимся.

Мы никогда не флиртовали, и он, конечно, не делал никаких других авансов. Может быть, он несколько раз касался моей руки, но сейчас это выглядело как дружеское общение коллег. Честно говоря, это было благословением, потому что встречаться с кем-то с работы не входило в мои планы.

Когда я узнала, что он гей, то не смогла сдержать себя, решив, что это свидание.

— Мне неловко, но Линь подумала, что я тебе нравлюсь чисто романтически.

Он растерянно моргнул, и я продолжила.

— Она никогда не видела, чтобы ты помогал кому-то, и не видела тебя ни с кем за те годы, что она тебя знает.

Когда до него дошло, он улыбнулся.

— О, я понимаю, как она могла это понять. Я не очень-то открыто рассказываю о своей личной жизни. После разрыва с бывшим парнем я сосредоточился на себе и завел друзей, — сказал он, жестом указывая на меня. Он даже не представлял, насколько я его понимаю. — Была вакансия, и Линь сказала, что ты идеально подходишь. Я подрабатывал в художественной галерее и знал, что у нее хороший глаз. Я доверяю ее мнению, поэтому, узнав о мошенничестве, я с радостью согласился помочь снова.

Я вздохнула, сделала глоток своего напитка и опустила голову на руки.

— Эй, это не стыдно. Это даже забавно. Теперь у нас есть история, которую можно рассказать, когда кто-нибудь спросит, как мы стали друзьями.

Я посмотрела на него сквозь пальцы и наконец подняла голову.

— Теперь ты должна рассказать мне, откуда ты знаешь Джордана Эванса, — потребовал он, и я поперхнулась.

— Что ж, такая реакция подтверждает это. Выкладывай.

Я засомневалась, что весь офис будет знать о нашем близком знакомстве к тому моменту, когда слова покинут мой рот. Однако Джеймс не показался мне сплетником.

— Он живет в квартире над моей, — призналась я, стараясь не скривиться.

Это было бы не так странно, если бы он не был моим боссом, но я часто слышала его шаги и звуки его музыки, доносившиеся до моей квартиры. Иногда я доставала книгу и читала, пока звучала его приглушенная музыка. Это превратилось в рутину, о которой я даже не подозревала до сих пор. Мне было неприятно думать, что я молча наслаждаюсь его музыкой, я даже искала песни, держа телефон так близко к потолку, как только могла. Это не всегда срабатывало, но в моем плейлисте официально было несколько песен, одобренных Джорданом. Если это не было нарушением конфиденциальности, то я не знаю, что было.

Я рассказала Джеймсу обо всем, о полуночном разговоре и инциденте с кофе. Он нашел все это слишком забавным, и я, возможно, пожалела, что рассказала ему об этом, взглянув на его дразнящую улыбку. Когда он окончательно смирился с ситуацией с Джорданом, он рассказал мне о своих отношениях, а я ему - о своих. Чем меньше людей знали о моем прошлом, тем лучше.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

осле недели работы в Spectrum я смогла убедиться, что это не мошенничество.

Я закончила обучение у Джеймса. Мое приложение поднималось в рейтинге, и большую часть недели я избегала Джордана. Но, конечно, когда все шло своим чередом, утром на первой встрече с командой меня ждало совершенно новое препятствие.

Я колотила кулаками по рулю, молясь, чтобы моя бедная старая машина откашлялась в последний раз. Я сделала все, что могла. Я проверила двигатель, потерла приборную панель, чтобы уговорить его завестись, и даже несколько раз пнула шины. Но при включении зажигания машина лишь уныло пискнула. В отчаянии я схватила сумочку и открыла приложение для поиска попутчиков, которые могли бы отвезти меня на работу. Я все равно собиралась опоздать.

Пробки в этом городе были просто невероятными. Я сидела на заднем сиденье, нервно подрагивая ногами и сжимая живот от страха произвести плохое первое впечатление. Это была крупная влиятельная компания, и увольнение во время испытательного срока оставит след в моем резюме.

На телефоне высветилось новое уведомление.

Собрание коллектива в восемь утра.

Меня охватила гордость, когда я увидела, что мое приложение интегрировано в компанию. Однако страх перед возможностью пропустить это собрание пересилил все чувства радости. Встреча начнется через пять минут, а я еще не успела войти в холл.

Машина остановилась перед зданием, и я выскочила из нее. Я взбежала по ступенькам и влетела в лифт. Двери открылись на одиннадцатом этаже, и я трусцой побежал к секретарше, которая с сочувственным видом указала мне на зал заседаний.

От бега сердце сильно билось о грудную клетку. Расчесывая нервной рукой волосы, я старалась выглядеть так, будто не бежала марафон. Я как можно незаметнее открыла стеклянные двери, стараясь не шуметь, чтобы каблуки не стучали по мраморному полу. Когда мне показалось, что я могу без шума проскользнуть в соседнее кресло, дверь протестующе застонала. Серьезно, они не могли позволить себе смазать петли?

Когда я повернулась, все взгляды были устремлены на меня.

Отлично, теперь я была не просто новым сотрудником, а самым опаздывающем новичком. Впрочем, это был еще не пик моего сегодняшнего смущения. Мой взгляд остановился на человеке, которого я предпочла бы не видеть весь день.

Джордан Эванс стоял перед входом в комнату, его палец указывал на экран, как будто в середине объяснения, и его голова повернулась ко мне, стоящему у двери. Я и не подозревала, что это его встреча. Конечно, даже в такой момент я не могла не обратить внимания на его идеально сшитый костюм и широкие плечи с впечатляюще жесткой осанкой. Выглядеть так хорошо в столь раннее утро должно быть противозаконно.

Глаза Джордана остановились на моих, слегка сузились, и от его холодного взгляда у меня перехватило дыхание.

— Ты опоздала, — сказал он глубоким голосом, который, казалось, отскакивал от стен и попадал мне в уши.

Мои глаза расширились, и я не была уверена, что он не опозорит меня перед всеми этими людьми. Обведя взглядом комнату, я обнаружила, что на меня смотрят десять пар глаз, и все они, похоже, выражали сочувствие.

Не успел я вымолвить и полуслова извинения, как он снова заговорил.

— Если пунктуальность не является твоей сильной стороной, я предлагаю тебе сообщить нам об этом сейчас, — проворчал он.

Это должно было быть угрозой? Я потеряла дар речи, а он смотрел на меня, казалось, целую вечность. И тут заговорила Мария, моя спасительница, снимая напряжение.

— Наз, пожалуйста, присядь, — сказала она, бросив на Джордана строгий взгляд.

Вероятно, она заметила, что я выглядела как побитый щенок, и я оценила ее вмешательство. Осмотрев комнату в поисках места, я заметила, что единственный свободный стул стоял через длинный стол и прямо напротив Джордана. Не имея другого выхода, я вскарабкалась на стул, чтобы отвлечь внимание от себя. Оказавшись наконец на месте, я почувствовала на себе его тяжелый взгляд, и у меня запылали уши. Я догадалась, что нахождение в прямой видимости не является преимуществом.

— Наша команда отлично справилась с проектом Портера. Они остались довольны и подписали контракт еще на два года.

Я присоединилась к аплодисментам, когда вздох облегчения покинул команду, которая, как я предполагала, работала над этим проектом.

— Теперь, для наших новых проектов, мы будем пируэтно разрабатывать продукт и делать глубокое погружение перед переходом к бета-версии. Анализ бюджета...

Голос Джордана затих, когда моя голова ушла куда-то в сторону, переставая меня слушать. Я чувствовала себя совершенно не в своей тарелке и испытывала синдром самозванца, слушая цифры, которыми забрасывали команду. Когда мы, наконец, перешли к обсуждению той части проекта, над которой я буду работать, на мой ноутбук пришло уведомление от ConTech о файлах, к которым нам нужно было получить доступ. Именно в этот момент я могла наслаждаться своей работой вместе со всеми, кто поздравлял меня, когда Мария дала понять, что это мое творение.

— Приложение Наз - номер один в тройке лидеров по состоянию на сегодняшнее утро, — добавила она, и это удивило меня не меньше, чем всех остальных.

Я изо всех сил старалась сидеть и улыбаться, выглядя как всегда скромно. А на самом деле я бы с радостью пробежала круг по комнате, чтобы украсть поздравительные "дай пять".

— Мне не терпится увидеть, как вам всем это понравится, — сказала я, когда аплодисменты стихли.

Когда я подняла взгляд со своего места, Джордан уже не имел того напряженного выражения лица. Вместо этого на его лице отразилось восхищение. Он так быстро отвел взгляд, что я не успела его удержать.

Я переключила свое внимание на детали проекта, радуясь возможности применить свои навыки на практике. Джордан назвал сроки и рассказал нам, чего он ожидает от проекта. Окинув комнату последним взглядом, он, наконец, опустился на стул и объявил о прекращении совещания. Все встали и выбежали из комнаты. Я направилась к выходу и увидела, что Мария держит для меня дверь открытой.

— Не обращай на него внимания. Это была встреча в последнюю минуту, и мы понимаем, что в жизни всякое бывает, — сказала она, тепло улыбнувшись мне.

— Он прав. Я не хочу, чтобы это вошло в привычку. Моя машина...

— Тебе не нужно объяснять. Это случается, — она подмигнула и вошла в свой кабинет.

— Наз, сюда! — позвал Джеймс из комнаты младшего разработчика. Мы стали хорошими друзьями после нашего не-свидания, и я была рада увидеть знакомое лицо, а не моего угрюмого соседа.

— Мы работаем над этим сайтом уже два часа, но никак не можем исправить эту ошибку, что бы мы ни меняли, — сказал он, потирая затылок и глядя на меня. — Не могла бы ты взглянуть?

Я кивнула, наклоняясь, чтобы просканировать экран компьютера. В коде было несколько синтаксических ошибок и простое отключение интерфейса. Во время разработки моего приложения эти ошибки не давали мне спать всю ночь. Приятно было осознавать, что те слезы, которые я пролила от чистого разочарования, теперь чего-то стоят. Переместившись в свое кресло, я потратила несколько минут на исправление мелких ошибок. Джеймс сидел рядом со мной и смотрел на экран компьютера. Когда я наконец нашла испорченный элемент и удалила его, новый код прекрасно отобразился на экране. Я посмотрела на второй монитор, и фронт-энд перезагрузился.

— Вот оно, — сказала я, повернув голову, чтобы улыбнуться Джеймсу. Он смотрел на меня с благоговением, как будто я решила невозможное. Но это не так. Просто ему нужна была свежая пара глаз на код.

— Ты потрясающая! — воскликнул он, и на его лице отразилось облегчение. Он сохранил свою работу, а затем сделал большой глоток воды.

— Ты готова к мероприятию в Хартфорде?

— Мероприятие в Хартфорде? С чего бы мне быть приглашенной? — я выпустила забавный вздох. Это было одно из самых престижных технологических мероприятий в Нью-Йорке. На него приглашались только известные люди.

— А почему бы и нет? — спросил он с недоверием. — Твое приложение вышло на первое место и до сих пор находится в первой пятерке. Ты не получала приглашения?

— Насколько я знаю, нет.

— Это звучит неправильно. Это произойдет скоро, — сказал он, погрузившись в размышления. — Я могу посмотреть на их сайте. Там обычно есть список.

Я подвинулась, чтобы он мог взять мышь. Джеймс набрал на компьютере Hartford и прокрутил вниз длинный список участников.

— Видишь, там написано ConTech. Ты приглашена! — он указал на экран.

Я проследила за его пальцем и не могла поверить.

— Я приглашена на мероприятие в Хартфорде!? — воскликнула я, обнимая Джеймса от волнения.

— Конечно, ты должна быть приглашена. Поздравляю, Наз!

Это будет очень важно для моего приложения. Я смогу пообщаться с технологическими предпринимателями и венчурными капиталистами. Я уставилась на экран компьютера с улыбкой, от которой болели щеки.

Вернувшись за свой стол, я приступила к работе. Мне нужно было уложиться в три срока и проверить, как продвигается работа над моим приложением, чтобы оно было готово для потенциальных покупателей.

Когда я оторвала взгляд от экрана компьютера и посмотрела в окно офиса, там была кромешная тьма. Глаза горели от непомерного количества экранного времени.

Громкое урчание желудка испугало меня.

Черт.

Я проработала весь обед и ужин. К пустоте в желудке добавилось головокружение. Поспешно собирая вещи, я молилась о том, чтобы не довести себя до гипогликемического состояния. Такое случалось слишком часто, и ползти к холодильнику в поисках чего-нибудь сладкого для поддержания сознания было неинтересно. Я порылась в сумочке в поисках чего-нибудь, что могло бы утолить голод настолько, чтобы я смогла добраться до дома. Высыпав ее содержимое на стол, я нашла розовый Starburst и внутренне приободрилась. Я положила его в рот и насладилась сладким вкусом.

Выбежав из офиса, я с ужасом подумала о некомфортной поездке домой. Потратившись утром на поездку на работу, я решила добираться обратно на общественном транспорте. Хотя в первую неделю работы в Cypher мне не понравилось завтракать рядом с семейством крыс, которые только и ждут, когда я уроню крошки от своего круассана. В то время как от прикосновения к сиденьям нью-йоркского метро можно заразиться корью, я, вероятно, мог бы лизать полы SkyTrains у себя дома и выйти невредимой. Смирив свое отвращение к метро, я вышла в ночь и направилась к пешеходному переходу. Как раз в тот момент, когда я собиралась перейти улицу Spectrum, кто-то окликнул меня по имени.

Повернувшись в сторону голоса, я увидела Джордана, который стоял на обочине и жестом приглашал меня подойти к нему. Мой пустой желудок опустился, и я забеспокоилась, что он накричит на меня за утреннее опоздание. Я почти забыла об этом и надеялась, что смогу уйти, не получив выговора за то, что от меня не зависело. Его тяжелый взгляд был достаточным наказанием.

Не в силах игнорировать его, я подождала светофор, чтобы перейти улицу, и потащилась к нему.

— Сарвеназ, куда ты направляешься пешком?

— В метро. Я иду домой.

Сейчас было восемь тридцать вечера, будний день. Куда же мне еще идти?

— А где твоя машина? — спросил он, нахмурив брови, что было похоже на озабоченность.

Да, конечно, беспокойство за меня? Ни за что.

— Аккумулятор сел сегодня утром, поэтому пришлось взять Uber, — ответила я как можно вежливее. Такими темпами я вернусь домой ближе к десяти. Этого времени не хватит даже на то, чтобы отмыться от всех болезней, которые я подхвачу в метро.

Не обращая внимания на мои слова, он повернулся к своей машине и отпер ее. Мои брови раздраженно сошлись, но я проигнорировала его грубый поступок и повернулась, чтобы идти обратно к переходу. Не успела я сделать и шага, как он снова окликнул меня по имени.

— Что? — спросила я, обернувшись, и в моем тоне отчетливо прозвучало нетерпение. Я не должна разговаривать с человеком, в руках которого может оказаться моя карьера. Но мне было все равно. Я была голодной и уставшей. Я просто хотела оказаться в постели с куском пиццы. Пятнистое зрение подкрадывалось ко мне, а это означало, что мне нужно поскорее добраться до дома и что-нибудь съесть.

Теперь он стоял со стороны пассажира, держась за открытую дверь. Не понимая смысла его действий, я уставилась на него в ответ.

— Садись, — сказал он с ожиданием на лице, жестом указывая на внутреннюю часть машины.

— А? — спросил я, все еще оставаясь на месте. Мой мозг был перегружен сверхурочной работой и голодовкой, которую я, очевидно, продолжала.

— Сарвеназ, садись в машину. Я отвезу тебя домой, — он посмотрел на меня как на сумасшедшую.

Я? В его машине, одна? Лучше бы я поехала со своими новыми друзьями-крысами. По крайней мере, они не выглядели так, будто хотят откусить мне голову, ну, большинство из них.

— Может, хватит быть такой трудной? — он издал разочарованный вздох, когда я сделала оскорбленное лицо. — Уже поздно, и ты не пойдешь домой одна, — заявил он, приправив свои слова ноткой раздражения.

С каждой секундой его нетерпение росло, он запустил длинные пальцы в свои кудри, а другой рукой все еще держался за дверь. Взгляд, которым он посмотрел на меня, заставил меня еще раз бросить ему вызов.

Не задумываясь - видимо, мой мозг сейчас был на это неспособен, - я подошла к его машине и, проскочив мимо него, села на пассажирское сиденье. Он закрыл дверь, пробормотав что-то, чего я не разобрала.

Меня тут же окутал его дурманящий аромат пачули и смородины, заставивший мой желудок вздрогнуть. От одного только запаха по моей коже пробежал жар. Наверное, он каждое утро подмешивал в него крэк.

Когда он наконец сел в машину, я отказалась смотреть в его сторону, зная, что его глаза прожигают меня насквозь. Не поворачиваясь, я решила проявить некоторую вежливость.

— Спасибо, — сказала я в окно. В ответ мне только хмыкнули, и машина завелась. Ехать было всего двадцать минут в самый разгар рабочего дня. Я могла бы пережить двадцать минут в машине с Джорданом. Насколько это может быть сложно?

Когда я больше не могла терпеть боль в шее от неловкого положения, когда я упорно смотрела в окно, я откинулась на спинку кожаного сиденья и сосредоточилась прямо перед собой.

У него была хорошая машина. От нее даже пахло новой машиной и дорогой кремовой обивкой. По тому, как нитки прорезали кожу, я поняла, что это не просто машина. Такую машину мог позволить себе только такой человек, как Джордан. Я вспомнила свою маленькую дрянную Subaru с облупившейся кожей и приклеенным зеркалом заднего вида. У меня вырвался смешок, и я зажала рот. Краем глаза я заметила, как Джордан повернулся и посмотрел на меня, но я не встретила его взгляд и не объяснила свой смех.

Внезапно мой желудок предал меня. Я так долго хранила молчание, но, конечно, у Вселенной были другие планы. Мой желудок собирался заурчать, и это было громко. Пытаясь смягчить звук, я плотно обхватила себя руками, молясь, чтобы он не услышал. Урчание в животе было неловким, но оно просто обязано было случиться, пока я была заперта в коробке с Джорданом. Чувствуя, как голод настигает меня, я схватилась за сумочку, отчаянно ища что-нибудь съестное.

Мятная конфета, миндаль, кусочек ворса? Хоть что-нибудь?

Поиски были тщетны, потому что я уже опустошила остатки своей сумочки в офисе ради той единственной небесной конфеты Starburst.

Я слишком рано отказалась от метро. Громкие скрипящие рельсы, которые, несомненно, стали бы причиной ранней гибели моего слуха, избавили бы меня от этой муки. Может быть, кто-то из крыс поделился бы со мной своей едой. Как бы я ни была голодна, но при мысли о еде старой канализационной крысы мне захотелось выблевать скудное содержимое своего желудка.

Уставившись прямо перед собой, я сделал вид, что не слышу звуков своего голода. Я снова почувствовала на себе взгляд Джордана и поняла, что мое лицо покраснело. Он ничего не сказал, видимо, пожалев меня за то, что я напоминаю помидор. Через несколько минут желудок вроде бы успокоился, и я наконец расслабилась в кресле. Но тут мои веки отяжелели и начали опускаться.

— Ты в порядке? — спросил Джордан.

Я кивнула, но мои руки задрожали, и холодный пот покрыл мое тело. Может быть, мне следует регулярно принимать таблетки железа? Хотя, зная, что моя пограничная анемия уже пытается убить меня, это было серьезной ошибкой.

— Сарвеназ? — услышала я голос Джордана. — Что случилось? — спросил он, чувствуя растущее беспокойство. И тут же я почувствовала, как машина дернулась и остановилась. Затем теплое прикосновение Джордана легло на мои холодные щеки, а затем на веки.

— Черт, — выругался он про себя. Возможно, это был первый раз, когда я услышала, как он ругается, но я не могла найти в себе силы, чтобы выдать желаемую реакцию.

Щелчок его ремня безопасности и хлопок двери заставили меня резко открыть глаза. Неужели он собирался оставить меня здесь?

Я не успела додумать эту мысль, как дверь распахнулась, и Джордан потянулся ко мне, чтобы отстегнуть ремень безопасности. Он присел возле двери, взял мое лицо в свои руки и повернул меня к себе.

— Эй, мне нужно, чтобы ты не закрывала глаза, хорошо?

Я слабо кивнула, чувствуя себя совершенно уязвимой. Мои полуприкрытые глаза изо всех сил старались не поддаться приказу.

— Мне нужно пять минут. Просто держи глаза открытыми. Сможешь сделать это для меня? — в его спокойном голосе слышались нотки паники, когда большой палец проводил успокаивающими движениями по моей щеке.

Я только кивнула и открыла глаза, чтобы посмотреть в его успокаивающие ореховые глаза. Он замешкался на секунду, прежде чем закрыть дверь, оставив меня в машине одну. Я боролась за то, чтобы не закрывать глаза, когда мое тело гудело от недостатка глюкозы в крови.

После самых долгих пяти минут в моей жизни он вернулся. Джордан встал на колени со стороны пассажира и положил свою большую руку мне на затылок, слегка приподняв меня с сиденья. Он протянул мне стаканчик, и бумажная соломинка коснулась моих губ.

Желая подкрепиться, я обхватила соломинку губами и почувствовала, как прохладная жидкость стекает в мой пустой желудок. Это был холодный чай. Мгновенно я почувствовала перемену в своем теле, и у меня появилось достаточно сил, чтобы сидеть прямо.

— Лучше? — услышала я рядом с собой и, подняв глаза от чашки, увидела, что Джордан озабоченно вскинул брови.

Когда я кивнула, его лицо успокоилось. Он взял мои руки и обхватил ими чашку.

— Я вернусь через секунду. Продолжай пить, — приказал он и снова оставил меня в машине.

Когда Джордан опустился на свое место, он взял в руки большой бумажный пакет и положил его мне на колени. Он провел рукой по волосам, как ему показалось, уже в десятый раз за сегодняшний день, и посмотрел прямо перед собой, выдыхая длинный неровный воздух.

— Ты пропустила обед и ужин, да? — спросил он, повернувшись ко мне с разочарованным видом.

— Не предполагала, что так задержусь, — я пожала плечами, опустив взгляд на колени, чувствуя себя ребенком, которого вот-вот отругают родители. Я поставила напиток в подстаканник, не сводя с него глаз.

— Ты опоздала на совещание сегодня утром. Ты хоть завтракала? — спросил он, его голос становился все более раздраженным.

Я не знала, почему он так обеспокоен, но я бы солгала, если бы сказала, что мне это не нравится.

Я не ответила ему. Я знала, что он будет еще больше раздражен, если я скажу ему, что горсть винограда и кофе, который я выпила, наполнили меня достаточно, чтобы продержаться до ужина. Вместо этого я промолчала, надеясь, что он поймет, что я уже взрослая и не нуждаюсь в уроках о важности завтрака.

— Ешь, — приказ был отрывистым и раздражающим.

Он забрал у меня коричневый пакет и достал коробку с едой на вынос. Машина наполнилась восхитительным ароматом, когда он положил теплую коробку мне на колени. Мой взгляд упал на еду, а затем снова на него.

Не зная, как реагировать, я покачала головой.

— Я в порядке, напиток действительно помог. Тебе не нужно было ничего мне покупать.

— Мы не уйдем, пока ты не поешь, — сказал он с таким видом, что мне показалось, если я буду возражать, он сам начнет кормить меня с ложечки.

Все еще чувствуя упрямство, я откинулась на спинку стула и уставился на еду. Это было блюдо из тайской кухни, расположенной в нескольких кварталах от нашего дома. У меня предательски запершило во рту. В моей морозилке лежала отличная пицца со вкусом картона. Мне не нужно было, чтобы Джордан тратил на меня свои деньги, никогда.

— Пожалуйста, — сказал он низким голосом, от которого у меня свело живот. Я перевела взгляд на него и изо всех сил постаралась не выдать себя. Это слово и его мягкий голос зазвучали в моей голове. Одно — это слово, и он, вероятно, может заставить меня сделать все, что угодно.

Он вздохнул, наблюдая за моей реакцией, затем достал из сумки еще одну коробку с едой на вынос.

— Я думаю, что мы можем быть цивилизованными в течение одного вечера и поужинать вместе, — сказал он, уже вгрызаясь в меня.

— Ты держишь меня в заложниках, чтобы я поужинала с тобой?

Он бросил на меня взгляд, полный сухого веселья.

— Поскольку ты не обездвижена, а дверь не заперта. Нет, — ответил он роботизировано, но я не упустила из виду, что уголок его рта дрогнул.

Он продолжал есть, и я была озадачена этим незначительным действием.

— Ты ешь в своей машине?

Джордан медленно кивнул на мой вопрос, не понимая, о чем идет речь.

— Это новая машина. Я не хочу что-нибудь в нее уронить.

Недоумение омрачило его лицо, пока он не понял, что я говорю серьезно.

— Это всего лишь машина, Сарвеназ. Ее можно почистить.

Я чуть не рассмеялась, вспомнив, как мой бывший грозился порвать со мной из-за того, что я уронила конфету на его панель. Будучи молодой и наивной, я даже заплатила за чистку его салона. Я сдержала улыбку в ответ на попытку Джордана сделать так, чтобы я чувствовала себя комфортно, обедая в его машине. Я смотрела на него на минуту дольше, чем мне хотелось бы признаться, и поняла, что, если бы не он, я бы потеряла сознание в вагоне метро.

— Спасибо. Извини, что я упрямилась. Я просто не хочу, чтобы из-за меня кто-то испытывал неудобства, — я слабо рассмеялась, откусив еще один кусочек "рая в коробочке".

— Ты не доставляешь неудобств, — сказал он с резкой ноткой в голосе.

Я была слишком ошеломлена этим заявлением, чтобы сказать что-то еще, и вместо этого зарылась в пад-тай. Мы сидели в уютной тишине его машины, не проронив ни слова. Как ни странно, кроме Линь, это был первый раз, когда мне не нужно было заполнять тишину. Отсутствие слов между нами успокаивало, и мы оба сидели, наблюдая за тем, как страстно движется вокруг нас Нью-Йорк. Впервые я не чувствовала себя не в своей тарелке и восхищалась городом, который теперь стал моим домом. Синдром самозванца постепенно исчезал вместе с вечерним светом. Я не могла понять и объяснить, как, сидя с Джорданом в его машине, я впервые почувствовала, что этот город мне знаком, как родной.

Я нарушила молчание, когда в моей голове возник вопрос.

— Что за шум раздавался той ночью, когда я подошла к твоей двери?

Он выглядел так, словно вспоминал ту ночь, когда поставил свою коробку с едой на консоль.

— Я готовил подарок.

Мой мозг автоматически решил, что он готовит подарок для своей девушки. По словам Джеймса, ему было двадцать восемь лет, и он так выглядел. Не может быть, чтобы он не состоял в отношениях.

— Креативно, — пробормотала я, стараясь не допустить неловкости. Зная, что такое измена, я бы никогда не заставила кого-то другого пройти через это. Этого было достаточно, чтобы я захотела собрать вещи и уйти.

— Наверное. Если создание замка принцессы для моей племянницы требует какого-то творчества.

Из меня вырвался смех, возможно, слишком громкий. Облегчение от того, что это для его племянницы, обрушилось на меня, как мешок с кирпичами.

— А как насчет тебя? Я думал, у тебя уже есть работа, — спросил он.

Правильно, потому что я рассказала ему историю своей жизни в своей длинной тираде. Я не знала, с чего начать отвечать и стоит ли говорить правду. Мне не хотелось, чтобы он подумал, что я настолько наивна, что уже дважды чуть не украли мою работу.

— Cypher. Это было временно, поэтому я обратилась сюда.

Это не было ложью, но и не было полной правдой.

— Я не слышал об этой компании, — заметил он. Да, видимо, никто не слышал. — Но я рад, что ты устроилась в Spectrum. Я вижу, что ты хорошо разбираешься в своем деле.

От такого комплимента я заметно откинула голову назад, слишком удивленная, чтобы ответить. Я не могла понять, от кого это исходит - от Джордана, которого я презирала с момента переезда сюда, или от моего нового босса.

Покончив с едой, Джордан положил коробку обратно в пакет. Я едва успела доесть свою порцию, и он, оглянувшись, расслабился на своем месте. Я закрыла свою коробку с едой и положила ее обратно в коричневый пакет.

— Что ты делаешь? — спросил Джордан, глядя на коробку с едой на вынос.

— Я убираю это. Остальное я смогу съесть позже.

Это и тот факт, что рисовая лапша была не самой сексуальной едой - не то чтобы я пыталась быть сексуальной.

— Я подожду, — сказал он, не делая ни малейшего движения, чтобы снова сесть за руль.

— Все в порядке, серьезно. Кроме того, уже поздно, а нам завтра на работу, — сказала я, положила все в сумку и поставила ее у своих ног.

По выражению лица Джордана я поняла, что он готов протестовать, но вместо этого он вздохнул. Покачав головой, он вставил ключ в замок зажигания и отвез нас домой.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

обеденном зале я обнаружила Наталью, сидящую на нашем обычном месте с двумя другими женщинами.

— Наз, это Алекса и Джинни, — представила она нас.

— Приятно наконец-то познакомиться с вами. Мы так много о вас слышали. Ты как знаменитость в Е-крыле, — сказала Джинни с теплой улыбкой.

Я рассмеялась.

— Мне тоже приятно с вами познакомиться.

— Мы говорим о том, что мы делали, когда только переехали сюда. Твои, наверное, еще свежи в памяти. Что ты увидела первым делом? — спросила Наталья, когда я заняла место рядом с ней.

В голове всплыл образ Джордана без рубашки. Я сомневалась, что это была туристическая достопримечательность. Хотя сердце заколотилось, как при посещении национального парка аттракционов.

— Вообще-то нет. У меня не было времени на это.

— Ты шутишь! Даже Таймс-сквер? — вклинилась Алекса.

— Не е...

— Джордан! — воскликнула она, прервав меня, чтобы посмотреть мимо меня. — Я удивлена видеть тебя здесь. Ты всегда обедаешь в своем офисе, — Алекса двинулась туда, где он стоял у автомата с водой.

После обморока в машине Джордана я пыталась найти его, чтобы расплатиться за обед. Однако в тех редких случаях, когда мне хотелось с ним поговорить, Джордана нигде не было. Наш дружеский обмен мнениями в машине привел меня в замешательство. Мы не виделись весь день, и я не была уверена, вернулись ли мы к прежним отношениям или перешли в категорию знакомых.

Он признал Алексу, но не удосужился дать ей фактический ответ, пока наливал себе воду.

— Садитесь с нами. Мы говорили о том, как только переехали в Нью-Йорк. Представляешь, Наз еще ничего не видела? — спросила она, ожидая ответа.

При упоминании моего имени глаза Джордана обратились ко мне. Я ждала, что он скажет. Вместо этого его взгляд упал на мой обед, лежащий на столе передо мной, а затем он отвернулся и закрутил крышку своей бутылки с водой. Конечно, он пил воду, а не кофе, как все мы, крестьяне.

— Я знаю, что ты не забыл, как мы весело провели время, исследуя Нью-Йорк. Это был лучший семестровый перерыв, — снова попыталась Алекса, дразняще касаясь его плеча.

— Мне нужно работать, Лекс. Приятного обеда.

Лекс?

От этого прозвища у меня во рту остался кислый привкус.

Его глаза на мгновение снова переместились на меня, прежде чем он вышел из комнаты отдыха. От его прощального взгляда у меня запульсировало в животе. С каких это пор один взгляд может так подействовать на меня?

Я снова повернулся к Алексе.

— Вы вместе учились в колледже?

Несмотря на то, что он выглядел так, будто хотел бы быть где угодно, только не здесь, она, казалось, чувствовала себя с ним совершенно комфортно. Я еще не видела, чтобы кто-то так спокойно относился к Джордану.

— В Колумбийском университете я изучала бизнес как факультатив, и мы стали очень близки.

Незнакомое ощущение наполнило мой желудок, когда я доедала остатки обеда.

Придя в рабочее место, я взяла бумажник и направилась в офис Джордана. Я решила расплатиться с ним за обед и снять неловкость. Он сидел за своим столом, когда я заглянула в стеклянную дверь и легонько постучала по ней. Его глаза поднялись от экрана компьютера, и он, казалось, секунду колебался, прежде чем дать мне знак войти. С гордо поднятой головой я подошла к его столу и с размаху шлепнула по купюрам рядом с тем местом, где лежала его рука.

Ледяной взгляд стал еще холоднее, когда он увидел деньги. Его брови нахмурились, он посмотрел на стол, а затем на меня.

— Что это?

— Э-э.… за прошлую ночь? Я расплачиваюсь с тобой.

Он что, забыл?

Я протянула ему деньги, но его рука накрыла мою, остановив движение. Я замерла, и мой следующий вздох застрял где-то в груди. Его большая рука поглотила мою маленькую, и мне отчаянно захотелось отстраниться.

— Мне не нужны твои деньги, — заявил он, протягивая их мне обратно.

Я оттолкнула его.

— Я знаю, что они тебе не нужны, но я не хочу, чтобы ты платил за меня.

Я разрушала все наши отношения, но я должна была это сделать. Из своего прошлого я знала, что услуги не бывают бесплатными, и я не позволю никому держать их у себя над головой. Особенно если этот кто-то был моим боссом.

Джордан крепко сжал челюсти, и я ждала, что он скажет. Вместо этого он еще дольше смотрел на меня, словно пытаясь разгадать сложную головоломку. Затем его лицо стало пустым, а одна рука, откинувшись в кресле, разгладила галстук.

— Считай это моим добрым делом на сегодня, — наконец сказал он, и на его губах появилась ухмылка. Я представила, как брошу деньги в его самодовольную физиономию, но сохранила самообладание.

Раздосадованная, я взяла деньги и вышла из его кабинета.

Когда я выключила компьютер и погасила настольную лампу, в офисе почти никого не было. Каким-то образом мне удалось снова задержаться. Только сейчас я обнаружила, что все крыло E опустело. Я запихивала ноутбук в сумку, когда глубокий мужской голос заставил меня подпрыгнуть.

— Держи.

Я повернула голову, и мои глаза встретились с его глазами цвета виски. Джордан стоял позади меня, держа в вытянутой руке мое пальто. Я моргнула, недоумевая, зачем оно ему. Слишком уставшая, чтобы спрашивать, я приняла его и надела.

— Спасибо? — сказала я, но это прозвучало скорее, как вопрос. Я повернулась, чтобы взять со стола свой телефон, стараясь не обращать на него внимания, пока убеждалась, что все мои вещи на месте, но я чувствовала, как его глаза прожигают мне череп.

— Тебе что-то нужно? — спросила я, снова повернувшись к нему лицом.

Присутствие Джордана сбивало меня с толку. Я хотела, чтобы он взял деньги, чтобы не чувствовать себя так странно из-за того, что он платит за меня, как будто мы на свидании. Свидание с моим боссом - это последнее, что мне нужно было иметь в виду. Я догадывалась, что он был моим соседом до того, как стал моим боссом, но эта логика ни к чему не привела бы. Взвалив на плечо тяжелую сумку, я повернулась, чтобы бросить на него скептический взгляд.

— Я отвезу тебя домой, — заявил он.

Что? Я не помню, чтобы я об этом договаривалась или чтобы он хотел об этом договориться.

— Готова? — спросил он, выведя меня из транса.

Нетерпение омрачило его выражение лица, и теперь я знала, что у меня не галлюцинации. Он что, считал себя обязанным везти меня на машине, потому что у меня не было своей машины, и я чуть не потеряла сознание прошлой ночью? Было еще не так поздно, и еще не рассвело. Конечно, это не связано с заботой о безопасности.

Вместо ответа я закинула сумку повыше на плечо и вышла из офиса. Я надеялась, что если я не буду его замечать, то он уйдет. Звук его шагов приближался, а я нетерпеливо нажимала на кнопку лифта. Когда он, наконец, прозвенел, я вошла первой, высунув руку, чтобы нажать кнопку главного этажа.

Но прежде чем я успел это сделать, его раздражающе большая рука остановила меня. Потрясенная его быстрыми рефлексами, я скорчила гримасу, когда он нажал на кнопку парковочного гаража.

— Не надо, — предупредил он, видя, что моя рука пытается вернуться к кнопкам.

Я отдернула ее, смущенная своей неудачной попыткой вырваться из замкнутого пространства его машины. Посмотрев вперед, я проследила за его лицом через отражение в зеркальном лифте. Мышцы на его челюсти подпрыгнули, а брови и губы сложились в прямую линию.

Я продолжала внимательно изучать его отражение, но его глаза обнаружили мои, поймав их в зеркале. Отведя взгляд, я сделала вид, что не изучаю каждую его черточку и не пытаюсь расшифровать его мысли, как сумасшедшая. Затем, словно вселенная наконец-то сделала мне одолжение, двери раздвинулись, выпустив напряжение из лифта. Мы вышли, я немного отстала, и он повел нас к своей машине. Он открыл для меня пассажирскую дверь, и я не успела отреагировать.

Мне это слишком нравилось.

За цементными стенами гаража солнце садилось, оставляя на небе оранжевые отблески. Белые облака легким наброском проплывали по небу.

Закаты всегда были моими любимыми, но это был первый красочный закат, который я увидела в Нью-Йорке.

Когда Джордан выехал на дорогу, я выглянула в окно и стала провожать закат взглядом.

Когда мы остановились на светофоре, я наконец заговорила, нарушив молчание.

— Это так красиво, — сказала я с улыбкой на лице.

— Да, это так, — согласился он.

Я повернулась к нему и поймала на себе его взгляд. Мы смотрели друг на друга долгую минуту, прежде чем он повернулся на мигающий зеленый свет и продолжил движение. Мой взгляд задержался на его лице, и мне стало интересно, почему он что-то обдумывает в своей голове. Проигнорировав этот вопрос, я вновь обратила свой взор на прекрасный закат, проглядывающий между высокими зданиями.

— Я люблю закаты. Интересно, сможем ли мы увидеть его из квартиры, — сказала я, размышляя вслух. И тут Джордан резко повернул. Я просканировала названия улиц и заметила, что мы проехали мимо нашей квартиры. — По-моему, ты пропустил наш поворот, — сказала я Джордану, который был слишком сосредоточен на вождении, чтобы допустить подобную ошибку.

— Я знаю.

Когда он не пояснил, я продолжала смотреть на него, а моя рука потянулась к ручке двери на случай, если мне понадобится выпрыгнуть. Это был его план? Он собирался ограбить меня и бросить в мусорном баке на задворках? У меня ведь не было денег, он должен был это знать. Если уж на, то пошло, то это я должна была его ограбить.

— Расслабься. Я хочу тебе кое-что показать, — сказал он, вероятно, заметив, как у меня в голове закрутились шестеренки.

Джордан свернул на соседнюю улицу и припарковал машину у пустого бордюра. Мой желудок опустился, и я почувствовала, что сердце бьется о грудную клетку.

Джордан открыл дверь, протянул мне руку, и я нерешительно взяла ее, заметив, как исчезло прежнее напряжение с его лица. Он держал мою руку в своей, пока закрывал дверь и вел меня к высокому зданию. Когда мы подошли к лифту, он с помощью сканера поднял нас на самый верхний этаж. Почему у него был сканер ключей от этого случайного здания?

В моей голове роилось множество вопросов, но прежде чем я успела задать их, он сжал мою руку. Если бы я не была настолько чувствительна к его прикосновениям, я бы этого не заметила. Но это... это я чувствовала каждую секунду. Мои глаза расширились, и я сосредоточилась, не желая смотреть ему в глаза. К счастью, этот лифт не был зеркальным.

Двери открылись, и перед нами предстал человек в форме охранника.

— Рад вас видеть. Телефонные звонки уже не помогают. Как поживаешь? — спросил он, притягивая Джордан к себе и обнимая.

— Не могу пожаловаться. Как твоя семья?

— Все хорошо. Мой младший только что закончил школу, — он усмехнулся. Мужчина был намного старше Джордана, и теплая улыбка на его лице говорила о том, что они давно знают друг друга.

Словно вспомнив, что я здесь, Джордан посмотрел на меня.

— Сарвеназ, это Мо, — сказал он, жестом указывая на человека в форме охранника. Я ждала, что он продолжит, но на этом все и закончилось. Видимо, он не счел нужным объяснять дальше.

— Приятно познакомиться, Мо, — сказала я, пожав руку.

— И тебе, Сарвеназ, — он улыбнулся, а его подмигивание Джордану заставило меня нахмурить брови. Я перевела вопросительный взгляд на Джордана, который выглядел так, будто собирался его убить.

Мо рассмеялся, но прежде чем он успел что-то сказать, Джордан вмешался.

— Просто открой дверь, — сказал он взволнованно.

— Уже открыл. Веселитесь, детишки, — Мо быстро бросился бежать в другую сторону.

Джордан потянул меня вперед, держа за руку. Прежде чем открыть тяжелые двери, он остановился.

— Закрой глаза.

— Что? Нет, — я покачала головой, глядя на него как на сумасшедшего.

— Доверяешь мне? — он сказал это так, словно мы были лучшими друзьями, и я слепо последовала бы за ним с обрыва. Но по какой-то непонятной мне причине я согласилась. Эта искренность и нотки волнения в его голосе были способны заставить меня совершить сомнительный поступок.

Он вывел меня на улицу, и я сделала осторожные шаги на случай, если там действительно был обрыв. Я почувствовала, как волна холодного воздуха обдала меня, едва не выведя из равновесия. Остановившись, Джордан отпустил мою руку и обнял меня за плечи.

— Открывай, — сказал он низким голосом, и я услышала, как он улыбается. По какой-то причине, зная, что Джордан улыбается за моей спиной, мне захотелось повернуть голову и увидеть это своими глазами. Однако, когда я открыла глаза, передо мной предстало нечто не менее прекрасное.

У меня отпала челюсть, а руки покрылись мурашками при виде уже потемневшего заката. Небо было окрашено в розово-фиолетовые тона с вкраплениями оранжевого цвета. За потрясающими небоскребами Манхэттена я видела, как цвета неба отражаются в Ист-Ривер, когда солнце опускается в нее. Подойдя ближе к краю, я взглянула на раскинувшийся под нами город.

Только сегодня Алекса перепугалась, когда я сказала, что не видела Нью-Йорка, а теперь я смотрела вниз на весь город. Через несколько минут солнце закатилось, и на небе медленно появилась ночь.

Я застыла на месте, продолжая любоваться прекрасным видом. Я видела прекрасные виды в Ванкувере. Нас окружали темно-зеленые леса, голубые горы и пляжи, но Нью-Йорк во время этого заката был просто захватывающим. Никто из нас не разговаривал. Я потеряла дар речи от заката и высоты, на которой мы стояли, а Джордан стоял рядом со мной, позволяя мне воспринимать все это.

— Вау, — сказала я, повернувшись к нему. — Спасибо, что показал мне это, — я улыбнулась и, как будто небо произнесло заклинание, шагнула вперед и обняла Джордана прежде, чем успела об этом подумать. Мои руки обхватили его талию, и он напрягся. Я не думала об этом.

— И спасибо тебе за вчерашнее. Я все еще раздражена тем, что ты не позволил мне расплатиться с тобой, но я хотела сказать тебе, как я благодарна за то, что ты был рядом, — наконец призналась я.

Не видя его лица, мне было гораздо легче сказать, что я благодарна. Я отстранилась и посмотрела на него. Половина меня боялась, что он оттолкнет меня, но он не оттолкнул. А если бы и оттолкнул, я бы не стала его винить. Наверное, это было ненормально - обниматься с сотрудниками на крышах домов во время заката.

— Я рад, — его голос утратил ту ледяную остроту, с которой он обычно обращался ко мне. Я улыбнулась этому маленькому откровению, а он выглядел смущенным, отчего моя улыбка стала еще шире. Он жестом указал на зеленую скамейку, с которой открывался вид, и мы сели, при этом его колено прижалось к моему.

— Откуда ты знаешь об этом месте? — спросила я.

Его глаза были устремлены в небо, но мысли, казалось, витали где-то далеко.

— Мой отец и Мо были лучшими друзьями. Мо рассказал ему об этом месте, и мой отец приезжал сюда, когда ему нужно было отдохнуть. А однажды у меня был тяжелый день в школе, и он взял меня с собой. С тех пор это место стало нашим, — рассказал он, на его лице не было даже намека на улыбку.

— Как мило. Вы двое все еще приходите сюда? — спросила я, наблюдая за его выражением лица.

— Нет, он умер, когда мне было шестнадцать. Сердечный приступ.

Мои глаза расширились от шока, и я почувствовала себя идиоткой.

— Мне так жаль. Я не хотела...

— Все в порядке. Ты не знала, — заверил он, наконец-то посмотрев на меня.

— Так вот почему ты такой... здоровый? — спросила я, ориентируясь на вопрос как на тонкий лед, так близко к тому, чтобы случайно заговорить о его отвлекающе больших мышцах.

— Это определенно подтолкнуло меня к тому, чтобы заботиться о себе. Я никогда не пропускаю ни одного дня, — признался он. — А почему ты ничего не видела в Нью-Йорке? — спросил он, меняя тему.

— У меня не было времени. Я переехала из Ванкувера по прихоти, а на следующий день приступила к своей работе.

Работа, которая даже не была настоящей и сократила неделю моей жизни.

— Ты переехала в тот же вечер, когда пришла, чтобы разбить меня на куски? Разве канадцы не должны быть милыми? — спросил он, на его лице было написано веселье.

Джордан пошутил?

Я закатила глаза и снова обратилась к виду.

— Да, это была моя первая ночь в Нью-Йорке. Я была бы милой, если бы ты не начинал строительный бизнес в своей гостиной.

Он разразился глубоким, гулким смехом, и я в шоке уставился на него. Кем был этот парень?

— Ты собираешься словить муху, — сказал он, и его рука поднялась, чтобы закрыть мою отпавшую челюсть. Это простое действие воспламенило мою кожу, как будто он прожег ее одним лишь прикосновением. Теперь я была в полном замешательстве. Мои эмоции были на взводе, и нестабильная пульсация в ушах не помогала.

— Почему ты переехала сюда? — спросил он.

Я пыталась решить, сказать ли мне правду или выдумать что-нибудь. Как бы мне ни хотелось сказать, что это из-за работы, что-то во мне хотело быть честным. Снять этот груз, который я носила на своих плечах уже несколько месяцев, и наконец-то рассказать его кому-то еще. Я скрывала эту правду от собственных родителей, и мне просто хотелось выплеснуть ее наружу. Они не понимали, почему я переехала к Карну и почему мне нужно было уехать после разрыва. В последнее время наши телефонные разговоры сводились к быстрой проверке здоровья и погоды. Мы стали больше похожи на неловких знакомых, чем на что-то еще.

— Настоящая причина. А не "мне предложили работу, и я переехала", как ты всем рассказываешь, — сказал он, стукнув меня коленом по ноге и выведя из задумчивости. Кажется, мне нравился этот Джордан.

— Отчасти так и есть, но это долгая история, — я пожала плечами.

— У меня есть время, — он сделал паузу. — Если ты хочешь рассказать мне.

Хотела ли я рассказать ему? Это было бы все равно, что сбросить тяжелый шлакоблок с моей спины.

— Хорошо, но я говорю тебе это только потому, что знаю, что ты был бы последним человеком, который пожалел бы меня или заботился настолько, чтобы чувствовать себя плохо, — сказала я, указывая на него пальцем. — Это не сделает нас друзьями, — пошутила я.

Его лицо ожесточилось, и он отвернулся от меня.

— Поверь мне, я бы предпочел не дружить с тобой.

Ну, ладно.

Теперь я не стеснялась и не сомневалась, что скажу ему об этом. Я чувствовала, что мне нужно было высказаться в последний раз в этот новый переходный период в моей жизни. Особенно тому, кто, как я знала, не станет сдерживаться.

— Когда я закончила университет, я узнала, что мой длительный бойфренд обкрадывает меня. Он был намного старше, работал в сфере технологий, когда мы познакомились на одном из университетских мероприятий и сблизились, потому что он сказал, что может помочь мне в карьере. Потом он попытался продать мою идею приложения за небольшие деньги и каким-то образом убедил меня, что делает мне одолжение. Я испортила отношения с родителями, когда переехала к нему, — я сардонически вздохнула от того, как жалко это прозвучало. — Через некоторое время после этого я поймала его на измене, и, наверное, это стало для меня последней каплей, — последнюю фразу я произнесла с неохотой, понимая, что только Линь знает всю историю. Но вот чего я не могла допустить, так это того, что Карн изменил мне с моей кузиной.

Я шумно выдохнула, почувствовав, как по щеке скатилась слеза. Я быстро смахнула ее, злясь, что даже год спустя это задевает меня. Я думала, что уже переросла это, но мне было так же больно, как и все эти месяцы назад.

Я не стала смотреть на Джордана. Я знала, что он посмотрит на меня по-другому, как и все, когда узнают. Некоторые даже говорили мне, что Карну нужно быть с более зрелой девушкой, и мне повезло, что он вообще был со мной так долго.

— Так что это была главная причина моего отъезда. Я не хотела оставаться там, когда все, кого я знала, узнают о том, что он сделал. Или видеть, как они смотрят на меня, словно я глупый ребенок.

Взросление в индийской общине означало, что все знали о твоих делах. Тетушки, такие как миссис Шарма, относились ко всему, как к очередному таблоиду в своих кругах сплетников.

Я наконец посмотрела на него, увидев его сжатую челюсть.

— Лучше бы ты меня не жалел, — сказала я с водянистым смешком.

Его челюсть дернулась от моих слов, прежде чем он наконец поднял на меня глаза.

— Я не жалею тебя, — сказал он. — То, что ты пережила, очень тяжело. Но, несмотря на это, ты сосредоточился на том, что было для тебя важно. Я знаю не так много людей, которые могли бы это сделать. Это достойно восхищения.

Я посмотрел на него, потрясенный его словами. Я не ожидала такого ответа от Джордана.

— Серьезно, Сарвеназ, ты умна и красива. Любой парень будет идиотом, если потеряет тебя, — Джордан не сводил с меня глаз, запечатлевая его слова в моем мозгу.

Да, сегодня мне никак не удастся заснуть. Я смахнула слезы, пытаясь освободиться. Слова " умная" и "красивая" мелькали в моей голове, как неоновые вывески. Может, мне стоит их вытатуировать?

— Это... очень мило с твоей стороны, — это все, что мне удалось сказать.

Я наблюдала, как его рука поднялась к моей щеке, и большой палец смахнул шальную слезу. Это прикосновение вырвало дыхание из моих легких. Приборчик в моей голове, который помогал мне определить эту связь, крутился туда-сюда: от соседей к друзьям, от друзей к коллегам.

Его рука обхватила мое лицо, взгляд опустился к губам, затем снова к глазам. Медленно. Пульс в животе начал выходить из-под контроля. Теперь прибор переходил в совершенно новую категорию, которую я не хотела называть.

Как я ни пыталась остановить себя, мой взгляд опускался к его губам, а затем снова к глазам, повторяя его действия. Словно давая ему некое безмолвное разрешение. Разрешение, о котором я даже не подозревала, что хочу его получить. Эти мягкие глаза потемнели, и я увидела, что он о чем-то размышляет. Затем он убрал руку с моего лица и повернулся к черному небу. Его рука накрыла мою и сжала ее, после чего он отпустил ее и встал.

Мы вышли из здания в полной тишине, и в моей голове все время звучал один вопрос.

Что, черт возьми, только что произошло?

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Я : Ушла с работы. Купила кое-что для тебя, так что приеду. Наконец-то увижу твою квартиру!!!

огда мы ходили по магазинам, Линь приглянулись какие-то художественные принадлежности, и я купила их для нее, с нетерпением ожидая ее реакции на сюрприз. Когда я только прилетела в Нью-Йорк, она с неохотой дала мне свой адрес, и теперь я ехала к ней на такси. Она не ответила на мое сообщение, но я знала, что рано утром она дома. Когда водитель заехал в неблагополучный район, мне пришлось перепроверить адрес.

— Вы уверены, что вам нужно именно сюда, мэм? — спросил водитель. Он выглядел таким же встревоженным, как и я. Это был не очень хороший знак.

— Да, здесь живет моя подруга. Я уверена, что это правильный адрес, — заверила я его, не чувствуя себя слишком уверенно, когда мы подъехали к полуразрушенному зданию.

— Хорошо. Это то здание, — сказал он, указывая на то, которое, как я надеялась, принадлежало не ей.

Коричневое здание было испещрено граффити и разбитыми окнами. У входа валялись тележки и использованные подгузники. Как моя лучшая подруга оказалась в доме, который выглядел как из фильма ужасов?

Как раз в тот момент, когда я выходила из такси, завибрировал мой телефон.

Линь: Я могла бы просто прийти к тебе. Ты не обязана этого делать.

Я уставилась на телефон, озадаченная ее ответом. Она сделала то же самое на фермерском рынке. Не обращая внимания на ее сообщения, я зашагала вверх по деревянной лестнице, моля Вселенную, чтобы на моем пути не оказалось ни одной крысы. Наконец, найдя дверь ее квартиры с вмятиной в самом центре, я постучал.

— Привет! — сказала Линь, открывая дверь. Она слегка приоткрыла дверь, замок на цепочке все еще держался.

— Привет? — сказала я, сузив глаза на ее странное поведение. — Линь, какого черта ты делаешь? Впусти меня.

Она громко вздохнула и, наконец, открыла дверь, наблюдая, как я вхожу в ее квартиру. Я уставилась на граффити на стенах, разбитое окно, заклеенное скотчем, и ванную без двери. Я застыл посреди ее квартиры, ошеломленный тишиной.

— Ладно. Не пугайся, — ее слова прозвучали осторожно, она бросила на меня обеспокоенный взгляд.

— Ты что, издеваешься? Как я могу не волноваться, что моя подруга живет здесь? Не говоря уже о том, что я думала, что меня ограбят при попытке войти в здание, — кричала я.

— Тебя бы не ограбили, — я моргнула. — Возможно, — поправила она.

Я бросила на нее полный ужаса взгляд, продолжая осматривать квартиру - если ее вообще можно было так назвать.

— Почему ты мне не сказала?

— У тебя и так был стресс! Я не хотела его усугублять, — призналась она. — Кроме того, я стажер. Мне не платят. Моей работы в приемной больницы едва хватает на еду и оплату счетов.

Я уставилась на нее в недоумении. Линь проходила через все это, а я не имела ни малейшего представления. Я чувствовала себя самой плохой подругой, и тогда я приняла решение.

— Пойдем. Я помогу тебе собраться. Куда ты положила свой чемодан? — спросила я, снимая сумочку и пальто, когда вошла в ее спальню.

— Для чего? Что ты делаешь? — спросила она, идя за мной.

— Ты едешь со мной. Ты сумасшедшая, если думаешь, что я позволю своей лучшей подруге жить здесь, пока я живу на Манхэттене. А теперь поторопись, мы можем пойти домой и заказать еду. Я умираю с голоду.

— Я не хочу занимать твое место, Наз. Мне здесь хорошо, и так было весь последний год.

— Если под "хорошо" ты имеешь в виду, что в секунду можешь отравиться черной плесенью или быть ограбленной - тогда ты пойдешь со мной. Ты можешь занять кабинет. Он достаточно большой для двухместной кровати. Там есть небольшой шкаф и ванная.

Когда я поднял голову, чтобы посмотреть, почему она застыла рядом со мной, я увидел, что по ее щекам текут слезы. Увидев ее в таком состоянии, я не смогла остановить свой собственный поток и заключила ее в объятия.

— Прости, что не сказала тебе. Я думала, что смогу спастись и выбраться отсюда, — она уткнулась мне в плечо.

— Ну, ты можешь сэкономить деньги на что-нибудь другое. А теперь перестань плакать, чтобы мы могли пойти домой и посмотреть Gilmore Girls, — рассмеялась я сквозь слезы, заставив ее фыркнуть.

Позже тем же вечером я внимательно осмотрела ресторан и обнаружила, что мама Джордана машет мне рукой от нашего столика. Когда Линь узнала, что я ужинаю с Джанелль, она пришла в ужас. Видимо, мне нужно было произвести хорошее впечатление на его мать, даже если я не любила ее сына. Я же не собиралась проявлять неуважение к этой женщине. Честно говоря, я вообще старалась забыть, что она мать этого непонятного человека.

Я подошла к ней и обняла ее, от нее исходил сладкий запах персиков.

— Рада снова тебя видеть, — сказала она, улыбаясь, когда я сел в кресло напротив нее. Подошел официант, чтобы принять наши заказы, и Джанелль любезно принесла нам бутылку вина.

— А теперь скажи мне, Наз. Как мой сын не сказал мне, что дружит с такой опытной женщиной?

Я неловко улыбнулась, чувствуя себя не очень хорошо из-за того, что солгала, что мы друзья. Однако это было лучше, чем говорить ей, что мы предпочитаем слушать, гвозди на меловой доске, а не голоса друг друга. По крайней мере, я думала, что это так, но я не была уверена, чем мы были с той самой крыши.

— Рассказывать тут нечего. Мы познакомились, когда я переехала и удивилась, увидев, что он работает в Spectrum, — я пожала плечами. — Честно говоря, я бы не назвала нас друзьями, — призналась я.

Она не выглядела удивленной этой новостью. Вместо этого она рассмеялась.

— О, я знаю, — она покачала головой. — То, что вы увиделись возле магазина, было достаточным подтверждением того, что вы не ладите. Я ждала, что ты расколешься, потому что он так и не раскололся, — я догадалась, что матери действительно все знают.

— Простите. Я не хотела быть грубой. Я знаю, что он ваш сын.

Она отмахнулась от меня.

— О, не извиняйся. У Джордана особый талант выводить из себя не тех людей. Я просто надеялась, что он не прогадал с такой девушкой, как ты.

— О, мы не...

— Конечно. Ты молода и красива. У тебя, наверное, есть кто-то особенный в жизни? — спросила она.

Я покачала головой. Я была так же одинока, как однодолларовые купюры, засунутые в трусики стриптизерши. Она ничего не ответила, только посмотрела на меня с любопытством, после чего сделала глоток вина.

— Как тебе Нью-Йорк?

— Все по-другому. Я мало что видела с тех пор, как переехала, но мне удалось увидеть Манхэттен с крыши дома на Бикман. Это было захватывающе, — сказала я, сразу почувствовав неловкость от того, что именно ее сын отвез меня туда.

Когда ее губы разошлись, и она в шоке уставилась на меня, я забеспокоилась, что сказала что-то не то.

— Джордан привел тебя в это здание? — спросила Джанелль, и я кивнула. — Он не был там со времен своего отца, — сказала она, продолжая изучать мое лицо.

Сердце сжалось в тиски от этого откровения. Джордан не был в этом здании с тех пор, как его отец умер, когда ему было шестнадцать лет. Слова Мо о том, что это было так давно, вдруг обрели смысл. От смысла ее слов у меня сжалось в кулак горло. Я постаралась не вчитываться в этот жест и отогнала непрошеные чувства, пытавшиеся закрасться в мое сердце.

Подошел официант с бутылкой вина и налил его в наши бокалы.

— Он рассказал мне об этом. Я очень сожалею о вашей утрате. Джордан, похоже, был очень близок со своим отцом, — сказала я, положив руку на ее руку, лежащую на столе. Джордан держал свою личную жизнь в тайне, поэтому я знала, что он очень трепетно относится к своей семье. Даже информацию об отце ему было трудно раскрыть.

— Спасибо, — сказала она, все еще обдумывая мои слова. — Это было трудно, и нас, девочек, всегда было больше, чем Джордана и его отца. Они были лучшими друзьями, и когда его не стало, это опустошило его, — она опустила глаза, потом вдруг покачала головой. — Но мы здесь не для того, чтобы говорить обо всем этом! — Джанелль наклонила свой бокал с вином к моему, и звон бокала заполнил мои уши.

К концу вечера мне приходилось хвататься за живот от смеха, а Джанелль вытирала глаза, продолжая рассказывать мне истории. Мы выпили всю бутылку вина, едва успевая произносить фразы, прежде чем разразиться хохотом. Она рассказала мне о том, как училась в колледже вместе с отцом Джордана, Малеком, и о том, что у нее уже были дети в двадцать с небольшим лет. Я чувствовал ее любовь к Малику через ее слова, и это напомнило мне, что я все еще жажду таких отношений.

— О, Наз, я прекрасно провела время. Мы должны повторить это снова, — сказала она, когда мы ждали свои машины на обочине.

— Конечно! Я должна услышать все неловкие истории Джордана.

— Я так рада, что он нашел тебя. После Стеф я не думала..., — она замялась, слегка запинаясь.

Я в замешательстве уставилась на нее.

— Стеф?

— Стефани. Ну, знаешь, невеста Джордана.

Порыв проскользнуть под крышку люка захлестнул меня. Единственное, что немного успокоило бурю в моей груди, это ее следующие слова.

— Я имею в виду бывшую невесту, — поправила она.

Лишившись дара речи, я застыла на месте, а Джанелль, находясь в состоянии алкогольного опьянения, не заметила, что я не пошевелилась. Джордан был помолвлен. Когда? Как долго? Вопросы продолжали занимать мой мозг, и я задавалась вопросом, почему он не сказал мне об этом. Почему он ничего не сказал, когда я рассказала ему о своем бывшем?

Через несколько минут к обочине подъехала машина, и я открыла ей дверь. Она заскочила внутрь, и я помахала ей на прощание. В ожидании своей машины я стояла и думала о том, что в голове у меня вертится слово "невеста".

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ет, нет, нет! — я плакала в трубку.

— Мне очень жаль, мисс Сингх. Если бы я мог заставить их одобрить это, я бы это сделал. Но это не соответствует стандартам их юриста. Вы не выполнили требования по отправке им документов.

Это было утро понедельника, и я сидела на лестничной площадке офиса, разговаривая по телефону со своим агентом. Я отправила документы в Catalyst, компанию, которая хотела купить мое приложение. Получив по электронной почте сообщение об их заинтересованности, я была в полном восторге и поспешила отправить им все подробности.

Вот только самый дешевый юрист, которого я смогла найти для проверки контракта, оказался еще и самым плохим. Вот так.

— Я понимаю. Спасибо, что сообщили мне, — простонала я, положив трубку. — Пожалуйста, мне очень нужно, чтобы все получилось, — взмолилась я, надеясь, что Бог меня слышит.

Это полностью разрушало все мои планы и возвращало меня к исходной точке.

— Если ты сделаешь для меня одну вещь, клянусь, я начну...

— Не думал, что ты будешь разговаривать со стеной, — глубокий голос прервал меня.

Я повернула голову и, уронив сложенные руки, увидела Джордана, который стоял на пороге и смотрел на меня, подняв брови.

Первая мысль, которая пришла мне в голову, когда я увидела его, была Стефани. Когда я рассказала Линь об этом открытии, она изо всех сил пыталась навести справки о его бывшей невесте. Мы ничего не нашли, и все мои вопросы остались без ответа.

Я закрыла глаза, глубоко вздохнула и проигнорировала его. Поднявшись с лестницы, я провела рукой по хлопчатобумажной ткани брюк и направилась к двери, чтобы пройти мимо него.

Джордан не двинулся с места, его широкие плечи заслонили выход.

Мы не разговаривали с тех пор, как оказались на крыше, и каждый раз, когда я видела его, мы были слишком погружены в работу, чтобы признать друг друга.

Я раздраженно хмыкнула, скрестив руки, и посмотрела на него. Эти светлые вихри смотрели на меня в ответ, не отрывая глаз.

— Джордан, я бы предпочла не спорить с тобой сегодня.

— А кто сказал, что мы спорим?

Я позволяла уродливым эмоциям, которые я испытывала к его бывшей невесте, омрачить весь прогресс, которого мы достигли как друзья, или кем мы там были. Я не могла винить его за то, что он держит свою личную жизнь в тайне только потому, что я, по-видимому, люблю излишне делиться с ним.

— Я не шучу! У меня впереди как минимум восемь часов работы, а Catalyst уже второй раз отклоняет мое предложение по приложению. Мой адвокат стоит двести долларов в час, и если ничего не получится, мне придется вернуться домой неудачником. Ничего не изменилось, мои родители и Кар...

— Эй, эй, — перебил он, делая шаг ко мне, и дверь с громким скрипом закрылась за ним. Руки Джордана легли мне на плечи, глаза были пристально сфокусированы, а выражение лица изображало спокойствие. — Дыши. Мы разберемся с этим, — его большой палец двигался взад-вперед по моему плечу. Я надеялась, что он не видел, как я сглотнула.

Его теплые руки словно обжигали ткань моей шелковой блузки. Как он мог заставить меня дышать, когда так смотрел на меня? И что он имел в виду, говоря "мы"?

Тем не менее, я сделала все, как он велел: закрыла глаза и глубоко вздохнула. Когда я открыл их, Джордан смотрел на меня с сочувствием, которого я раньше не замечала.

— А теперь скажи мне, в чем дело.

У меня заколотилось сердце, и я списала это на стресс, вызванный работой, а не на грубый, но мягкий голос, прозвучавший прямо в моей груди. Широко раскрыв глаза, я размышляла, стоит ли рассказывать ему о сделке с приложением. Я не могла поверить в себя и не рассказать ему снова историю своей жизни. Если он был скрытным, то и я могла.

— Ничего. Забудь о том, что я сказала. Мне нужно вернуться к работе, — я попытался протолкнуться мимо него, но его неподвижное, похожее на камень тело стояло на моем пути, не давая мне покоя.

— Чем я могу помочь?

— Чем? — спросила я так, словно он предлагал помочь скрыть убийство.

— Чем я могу тебе помочь? — повторил он, на этот раз медленнее.

Я моргнула, недоумевая и, казалось, находясь в тумане. Незаметно для себя я сделал движение, чтобы ущипнуть себя за реальность, но Джордан успел это сделать.

— Что ты делаешь?

— Ничего, — пробормотала я, убирая руку и отходя от него на шаг, чтобы дать себе возможность набраться кислорода. Его присутствие часто ограничивало приток крови к моей голове. — Спасибо за предложение, но я сама разберусь. Джеймс уже помогает мне, — я продолжала отступать назад, совсем немного.

Мышцы на его челюсти напряглись, и его заботливые глаза потускнели. Он отрывисто кивнул и повернулся, чтобы вернуться в кабинет. Он мог бы раздавить свои коренные зубы, если бы сильно сжимал челюсти. Может быть, мне стоит посоветовать ему обратиться к стоматологу, пока он не нанес серьезный ущерб.

Когда я вернулась в крыло E, меня встретила куча контрактов. Работы было достаточно, чтобы похоронить меня в сроках и совещаниях до конца рабочей недели.

В ту же неделю Джордан был настолько погружен в проект, что казалось, будто он утопает в работе, чтобы избежать того, что он переживает. Возможно, его разрыв был еще свеж, и он находился в той же лодке, что и я несколько месяцев назад. Только вот его проблема была такой же серьезной, как брак, и я понятия не имела, как он с ней справляется. Я пыталась избежать его гнева, проверяя, все ли чисто, каждый раз, когда входила в комнату.

После того как он застал меня за разговором с адвокатом, мы не обменялись ни единым словом. День на крыше был давно забыт, и отношения между нами стали крайне неловкими. Джордан проводил индивидуальные встречи с каждым и отмечал их опасения по поводу проекта.

Когда настала моя очередь встретиться с ним один на один, разговор был коротким и профессиональным. Ничего похожего на тот совершенно неуместный сон, который приснился мне накануне. Не было ни грубого прижимания его бедер к моим, ни прижимания моей щеки к его столу, ни рук, бегущих по моей спине - нет, ничего этого не было.

Тяжелое напряжение по-прежнему витало в каждом уголке его кабинета, но мы, похоже, молчаливо договорились не обращать на него внимания и не выходить из роли коллег. Так что сказать, что мы ладили, было бы самым далеким от реальности.

Мы вернулись к привычной рутине: ссорились каждый раз, когда кто-то из нас оказывался в одной комнате. Мне казалось, что ночь на крыше мне приснилась. Не может быть, чтобы нежный голос и искренние глаза принадлежали тому самому человеку, который сказал мне, что хочет посмотреть мой диплом, чтобы убедиться в этом. Но я сказала ему, что он должен использовать часы, проведенные за разглядыванием себя в зеркале, чтобы поразмыслить над своей дерьмовой личностью. Так что, я думаю, мы были квиты.

Мария несколько раз вмешивалась, как будто мы были капризными детьми на детской площадке, которых нужно было разнять. К счастью, она встала на мою сторону, зная, что Джордан может довести до бешенства кого угодно.

— Мисс Сингх. Я ожидаю, что предложение будет у меня на столе к концу дня.

Я вынырнула из своего транса, обнаружив, что все взгляды обращены на меня. Я перевела взгляд с жесткого взгляда Джордана на обеспокоенные глаза Марии, перебегающие с одного места на другое.

Это было еще одно из тех собраний коллектива, на которых мне было трудно не смотреть на его обтягивающую рубашку, когда он стоял во главе стола. Брюки сидели на нем так идеально, что мне приходилось пялиться в дыры в столе, чтобы не заглядеться на его тонизированные ягодицы. Этот мужчина обладал всеми моими слабостями, как мой собственный ящик Пандоры, доставленный из вселенной с огромным средним пальцем.

Уверенно вздохнув, я взяла лежащую передо мной папку и пошла через всю комнату к тому месту, где стоял Джордан. Белая рубашка на пуговицах, привлекшая мое внимание ранее, и темно-синий галстук, который он носил, заставили мой взгляд снова скользнуть по его торсу, но я быстро перефокусировала его.

Я прочистила горло.

— Не нужно так долго ждать, Эванс. Вот он, в комплекте со всем, что нам нужно от финансового отдела и дизайнеров. Я также добавила анализ бюджета на следующий месяц, — я бросила папку перед ним, чувствуя себя уверенно, что одержала верх. Он посмотрел на папку, которую я бросила на стол, и сузил глаза. Я повторила его взгляд, приподняв бровь в знак заслуженной победы.

Неожиданно жесткие черты его лица смягчились, а в глазах появилась медленная улыбка. Она вывела меня из равновесия и стерла с моего лица ощущение победы.

— Отлично, мы всегда можем рассчитывать на твою отличную рабочую этику, Сарвеназ. Спасибо, что подаешь отличный пример.

Его прицел был безупречен. Он попал в самое яблочко. Слова обезоружили меня в считанные секунды, и я осталась в оцепенении, в недоумении и была вынуждена только моргать ему в ответ. Отсутствие у него удивления по поводу моей работы еще больше укрепило мою компетентность. Синдром самозванца цеплялся за меня, как нуждающийся ребенок, и теперь держался только на ниточке.

— Увидимся на следующей неделе, — обратился он к залу, но его взгляд был непоколебим.

Я не двигалась с места, надеясь, что мне еще удастся заставить его отвернуться первым. Я не обращала внимания на боль в шее от его роста.

Когда он наконец моргнул, я с облегчением опустила взгляд. Оглядевшись по сторонам, я обнаружила, что зал заседаний пуст. От осознания того, что мы впервые за несколько дней остались наедине, у меня заложило уши. Вспышки моего сна часто посещали мой мозг, и сейчас это было все, о чем я мог думать.

Возьми себя в руки, Наз!

Видимо, заметив мою дилемму, он сделал медленный шаг ко мне, и я инстинктивно отступила на шаг назад. Это действие вызвало на его лице ухмылку.

Я закатила глаза и повернулась на пятках, чтобы забрать свой ноутбук.

Его взгляд прожигал дыры в моем затылке, но вместо того, чтобы дать ему удовлетворение и признать его назойливую ухмылку, я вышла.

— Я чуть не умерла, поднимаясь в лифте, — сказала Линь, входя в квартиру с пакетами продуктов.

Я посмеялась над ее драматизмом и встала, чтобы помочь ей разложить продукты.

Сегодня я работала дома, поэтому компьютер стоял на небольшом обеденном столе, который я купила несколько недель назад.

Бросив на нее любопытный взгляд, я жестом попросила ее продолжать.

— Лифт едет очень долго, поэтому я решила перекусить вот этим, — сказала она, протягивая мне вафельную закуску. — Наконец я вошла, а за мной вошел этот парень. Он был такой же высокий, как чертов Эмпайр Стейт Билдинг, — преувеличила она.

— Линь, у тебя рост 5 футов. Ты думаешь, что все люди такие же высокие, как Эмпайр Стейт Билдинг.

— Ха-ха. Ты меня задела, — она закатила глаза. — В общем, у него зазвонил телефон, и он ответил, — она поднесла руку к уху, имитируя телефон. — И он говорит: Да, это Джордан.

Я моргнула в ответ, не понимая, как это может быть новостью. Он живет в этом здании. Это было неизбежно, что мы его увидим.

— Твой Джордан! — она почувствовала необходимость уточнить.

— Он не мой, — поправила я, но она проигнорировала меня, продолжая свой рассказ.

— Когда до меня дошло, кто он такой, я задохнулась. Так вот, он смотрит на меня как на сумасшедшую, а я пытаюсь отмахнуться от него, чтобы сказать, что со мной все в порядке. Он оказался достаточно любезным, чтобы заглянуть в свою сумку и найти бутылку с водой. В конце концов, я перестала кашлять, и мы начали разговаривать. Точнее, я говорила, а он просто кивал, когда я рассказывала ему историю своей жизни, — призналась она. — Но это не важно. Важно то, что ты не сказала мне, что он так выглядит. Я не знала, что это тот самый Джордан, который сводит тебя с ума, Наз, — сказала она так, словно я лгала, когда рассказывала ей о нем.

— Я не понимаю, зачем ты проходишь через весь этот цикл свиданий, если можешь получить его! — воскликнула она, глядя на меня так, словно я не замечала прекрасно вылепленного лица Джордана.

— Какое отношение Джордан имеет к свиданиям? — спросила я, ставя миндальное молоко на дверцу холодильника. Я прекрасно знала, какое отношение он имеет к этому, но не выпускала из головы ни одной мысли. Если бы Линь знала, что я чувствую из-за близости Джордана, она бы не позволила мне забыть об этом.

— Первое: он высокий, темный и красивый. Второе: он хороший слушатель. Нужно ли говорить что-то еще? — сказала она, запрыгивая на столешницу с довольным видом.

— Третье: Мы терпеть друг друга не можем, — закончила я за нее.

— Как тебе может не нравиться человек, который так выглядит? — недоверчиво спросила она. — Наз, у него на плече висела спортивная сумка, а рубашка была такой обтягивающей, что облегала все его мышцы. Ты видела эти грудные мышцы?

Я бросила на нее взгляд, видя, что она погрузилась в какие-то странные грезы. Хотя мне вспомнилась первая ночь знакомства с ним, когда я действительно видела его грудные мышцы и многое другое.

— Судя по всему, тебе стоит с ним встречаться.

— Я просто наслаждаюсь им с чисто объективной точки зрения. Не надо ревновать, — я закатила глаза на ее ответ. — Я уже представляю себе твоих детей!

— Ладно, серьезно, ты меня пугаешь, — сказала я, наморщив нос. Я закрыла дверцу холодильника и повернулась к ней. — Я работаю с ним. Мне не нужно думать о наших детях.

— Хорошо. Но чтобы ты знала, я в команде Джордана, — она спрыгнула с прилавка и выхватила у меня шоколадную закуску.

— Два дня назад ты была в команде Наз! Ты даже не знаешь его. Он вроде как демон или что-то в этом роде.

— Все, что я знаю, это то, что он дал мне воды, когда я захлебнулась, и выслушал мои жалобы на работу. Мне он кажется вполне милым.

Я странно посмотрела на нее. Если бы так было в баре, у меня были бы дети от половины мужского населения.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

узыка билась о тонкие стены ванной комнаты. Я стояла перед зеркалом, официально снимая печать и чувствуя, насколько я пьяна. Я попыталась проветрить голову, высушила руки и выскользнула из комнаты, когда за мной ввалился кто-то еще.

У Линь наконец-то выдался свободный вечер, и она потащила меня на вечеринку в квартиру своей подруги в Бушвике. Я осторожно пробралась в гостиную, где обнаружила Линь, крепко спящую на диване с пакетом Funyuns.

Я присела рядом с ее спящей фигурой.

— Линь!" крикнула я сквозь музыку и разбудила ее. — Пойдем домой.

Она отвечала бессвязными словами, отбиваясь от моих рук. Когда я продолжила тыкать ее, она открыла глаза, внезапно насторожившись.

— Оставь меня. Я не осилю роль солдата, — она провела рукой по лбу в притворном страдании.

— Уже за полночь. Я не оставлю тебя здесь, — сказала я, обводя взглядом комнату. В маленькой квартире теснилось несколько десятков человек. Я успела познакомиться с некоторыми из них, но мне не очень хотелось оставлять Линь.

— Джойс не возражает, если я останусь. Галерея в пяти минутах ходьбы отсюда, а мне завтра туда идти, — вот что я поняла из ее неразборчивых слов. Она выглядела скорее измученной, чем пьяной, прижавшись к дивану.

Завтра мне предстоял разговор с моим агентом по поводу потенциальных компаний, желающих приобрести мое приложение, и до этого момента мне нужно было отдохнуть. Получив уведомление о том, что моя машина прибыла, я похлопала ее на прощание и направилась вниз.

Шатаясь, я вошла в холл своего жилого дома и почувствовала, что яркий свет щиплет глаза, а от резкой перемены голова запульсировала еще сильнее. Эти индийские гены были хороши не только в работе с компьютером, они пригодились, когда ты пытался обыграть своего друга в пивной понг.

Я редко пила, но когда пила, то обычно была тяжеловесом, и это заставляло меня пить гораздо больше, чем следовало. Возможность выйти на улицу и повеселиться - это то, что я потеряла в себе. Раньше я либо сидела дома по правилам родителей, либо постоянно находилась с Карном, когда съехала от него.

Он был собственником и осуждал меня за то, что я пью на светских мероприятиях. Сейчас я впервые могла решать за себя.

— Извините! — сказала я высоким голосом, входя в лифт и натыкаясь на кого-то. Древесный запах кедра и нотки пачули затопили меня.

— Это впервые, — заметил знакомый голос. Пьянящий запах стал еще сильнее.

Прищурившись, я увидела Джордана. Он выглядел так, словно вышел из журнала GQ. Куда это он собрался в таком виде? Белые кроссовки, светлые джинсы и свитер насыщенного кремового цвета. У него были свежие волосы, он был чисто выбрит и выглядел так же хорошо, как и с бородой.

Черт. Я втайне надеялась, что под бородой он выглядит отвратительно. Было пятьдесят на пятьдесят шансов, что он был виновником того, что мужчина занимался ловлей кошек. Конечно, это не относилось к нему.

Это была та версия Джордана, которую я раньше не видела. В моей жизни у него было две роли: строгий начальник и несносный сосед. Вторую роль, с которой мои яичники были хорошо знакомы, я предпочла не выбирать. Если не считать его первой встречи без рубашки, это был совершенно новый мужчина. Он был непринужденным и так сильно выбивался из привычной энергии, которую он излучал.

Он стоял передо мной, держа двери лифта открытыми, и дарил мне свою фирменную ухмылку, от которой у меня ослабли колени и вспотели ладони. Я почувствовала себя еще более пьяной, чем раньше, и потеряла равновесие, мои руки метнулись в сторону, чтобы ухватиться за стены лифта. Когда я зашаталась, теплые руки обхватили меня за плечи. Воздух вырвался из моих легких, когда я перевела взгляд на то место, где он держал меня, и почувствовала головокружение.

Пытаясь заставить его отпустить меня, я пыталась вырваться, но его хватка только усилилась.

— Я в порядке. Отпусти меня! — сказала я, пытаясь вырвать свои руки обратно.

— Хорошо, — он отпустил руки, и от неожиданности я врезалась спиной в стену лифта.

Я застонала от сильного удара и бросила на него полный отвращения взгляд.

— Эй! Ты заходишь или нет? — раздался раздраженный голос сзади Джордана. С того места, где я стояла, я не могла видеть этого человека - большая спина Джордана загораживала двери.

— Шевелись! Я сама могу о себе позаботиться, — пролепетала я неубедительный аргумент. Я скользнула по стене лифта, устроилась в уютном уголке, наконец-то заставив все вокруг перестать кружиться.

Да!

Я закрыла глаза, прислонилась затылком к стене и пьяно улыбнулась сама себе.

— Черт, — выругался Джордан, прежде чем войти в лифт и приблизиться ко мне. — Возьми следующий, — сказал он мужчине глубоким властным голосом, от которого у меня волосы встали дыбом. Вот он, этот строгий начальник, а не человек в джинсах, стоящий передо мной.

Раздраженная, я уперлась взглядом в стену. Он стоял так близко, что я уже чувствовала чистый запах мыла, которым он, должно быть, пользовался, принимая душ.

Не думай о нем в душе. Не думай о нем в душе.

В полной тишине мы добрались до моего этажа, и я выскочила из лифта прежде, чем он успел меня остановить. Образ его под душем, с капельками воды, стекающими по его телу, вызывал ужас в каждом моем нерве. Мне пришлось физически отрываться от удушающего напряжения, которое охватывало меня, когда я находилась рядом с ним. Спотыкаясь о ноги на пути к двери, я пожалела, что надела туфли на каблуках. Не услышав за спиной снежного человека, я поспешно достала ключи. Не знаю, то ли я была слишком пьяна, то ли еще не привыкла к замку, но открыть его я не смогла. Пнув дверь, я попыталась еще раз, но безуспешно. Как раз в тот момент, когда я уже собиралась выскользнуть за дверь и разбить лагерь в коридоре, теплое тело накрыло меня со спины, и я забыла, как дышать.

Джордан был близко, очень близко. Каждый сантиметр моего тела реагировал на его близость, как фейерверк, жаждущий зажжения. Я подумала, слышит ли он стук моего сердца в груди.

Медленно он обхватил меня обеими руками, забирая ключи. Хотя мой мозг протестовал, мое тело прильнуло к нему, и я издала слабый стон от тепла. Мои глаза закрылись, и меня окутал его запах. Он был гораздо удобнее, чем мой дрянной кусок пенопласта. Такой теплый и твердый, что я бы поменяла их местами в одно мгновение. Я прижалась к нему поближе и почувствовала, как моя новая кровать стала жесткой.

— Сарвеназ, — хрипловато сказал он. Но я была слишком далеко в состоянии безмятежности, чтобы слушать. Алкоголь гудел во мне, как вспышки электричества.

Не давая мне погрузиться в сон, сильные руки Джордана проскользнули под моими ногами и обхватили спину, стремительно поднимая меня с земли. Прикосновение было таким уверенным и надежным, что казалось, будто это наша обычная рутина. Как будто нести меня в постель после долгой ночи было для него привычным делом.

Я вскрикнула, глаза выскочили, когда Джордан перенес меня за порог моей квартиры, словно я была его невестой. От одной только мысли об этом я задохнулась и физически покачала головой. Я не думала о себе как о его невесте. Когда он с лязгом закрыл дверь, громкий стук вернул меня к действительности.

Моя рука непроизвольно обвилась вокруг его шеи.

— Что ты делаешь? Опусти меня, Эванс! — потребовала я.

— Хорошо, — он уронил меня, и крик вырвался из моего горла, но был прерван только тем, что мое тело упало на кровать.

Когда я набралась сил, чтобы накричать на него, зевок прорезал мою ярость. От усталости у меня заныли поджилки, и я была готова заснуть, к черту Джордана Эванса. Я опустила глаза, но, когда теплая рука обхватила мою лодыжку, открыла их. Я приподнялась на локтях и увидела Джордана, стоящего на коленях у моей кровати, прямо передо мной. Это зрелище произвело невероятное действие на ту часть моего мозга, которая хранила эти моменты и преследовала меня во сне.

Я наклонила голову, подавляя смех, наблюдая за тем, как этот красивый мужчина пытается понять, как снять с меня шнуровку на каблуках.

— Я могу это сделать, — предложила я, несмотря на то, что я прекрасно засыпала, на каблуках и все такое.

— Я понял, — сказал он, сосредоточившись на ремешках.

Из-за небольшой складки между его бровей и длинных пальцев, работавших над узлом, мне было трудно перевести дыхание.

Вскоре на его лице появилась победная улыбка, когда он развязал их и стянул с меня оба каблука. Вздох сорвался с моих губ, когда кровообращение вернулось к моим ногам. Заметив мое облегчение, он сделал еще один шаг вперед и быстро надавил на мою ступню. Мой непроизвольный стон огласил воздух вокруг нас. Его потемневшие глаза впились в мои, и я покраснела, рухнув обратно на кровать, чтобы спрятать свое пылающее лицо. Джордан тихонько захихикал и потянулся к моим плечам, чтобы усадить меня.

Зачем он вечно стремится уложить меня?

— У меня две сестры. Если бы я позволил тебе лечь спать накрашенной, это было бы кардинальным грехом в их книгах, — ответил он, прежде чем я поняла, что сказала это вслух.

От этого анекдота у меня в груди разлилось тепло.

Большие руки подняли мое неподвижное тело с кровати, перекинули мою руку через его плечо и обняли за талию. Я почувствовала слабое жужжание на правом бедре и опустила взгляд, пытаясь понять, что происходит.

— Почему у тебя мой вибратор?

Джордан остановился, моргая от моих пьяных слов, а затем медленно потянулся в карман и достал телефон.

О.

Он прочистил горло, выключил телефон и засунул его обратно в карман, не взглянув на экран. На этот раз я не стала скрывать жар, поднявшийся к щекам. Когда я подошла к раковине в ванной, я оценила свое лицо, держась за стойку для поддержки. Взгляд Джордана столкнулся с моим через зеркало, и я отвела его, чтобы достать средство для снятия макияжа.

Игнорировать Джордана оказалось сложнее, чем я ожидала, потому что он, прислонившись к противоположной стене со скрещенными руками, наблюдал за моими действиями.

Сонно похлопав по тонику и нанеся увлажняющий крем, я прошла мимо него к своей кровати. Сев на матрас, я подавила зевок, пока он открывал дверцу моего шкафа и хватал первую попавшуюся рубашку. Это была одна из моих больших волонтерских футболок, оставшихся со школьных времен.

Усталость навалилась на мое тело, и я двинулась, чтобы нырнуть под одеяло, но слишком медленно. Джордан поймал мою руку и протянул мне смену одежды.

— Я не могу, — пробурчала я, почти полностью поглощенная сном. — Просто разрежь мне это платье, — простонала я. Что-то подсказывало мне, что утром я об этом пожалею.

— Я бы не хотел, — сказал он со странной ноткой в голосе.

Я пожала плечами, расстегивая молнию на боку облегающего платья, и заметила, что он наблюдает за мной. Я сузила глаза и пошевелила пальцем в круговом движении, чтобы дать ему сигнал повернуться. Его глаза слегка расширились, и он отвернулся.

Окончательно переодевшись, я оставила платье на полу и скользнула под одеяло, расслабившись на подушке. Свет выключился, и я почувствовала, как в постели что-то упало, что заставило меня открыть глаза. Неужели он присоединился ко мне? Меня должно было насторожить, что такая перспектива меня возбуждает. Я винила в этом свое опьянение.

Вместо этого я обнаружила, что Джордан сидит на краю, где изгибаются мои бедра. В темноте его карман светился от уведомлений на телефоне, но он продолжал их игнорировать.

Я снова встретилась с ним взглядом и, не удержавшись, улыбнулась ему. Глаза Джордана касались каждого сантиметра моего лица, он смотрел на меня - или наблюдал за мной, я не могла сказать, что означал этот взгляд. Как будто он общался со мной на языке, который я еще не выучила.

Когда его рука коснулась моей щеки, мое сердце выскочило из груди. Я закрыла глаза, когда он медленным, осторожным движением убрал прядь волос, оставив покалывание на моем лице.

Джордан погладил мою челюсть, двигая большим пальцем вперед-назад. Я почти инстинктивно склонилась к его прикосновению. Мои глаза были по-прежнему закрыты, я не хотела видеть его взгляд или позволить ему увидеть эмоции, скрытые за моими. Едва придя в себя, я почувствовала его губы на своем лбу, и затяжной поцелуй впился в мою кожу. Не имея сил реагировать, я заснула, словно завороженная его прикосновениями.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

осле телефонного разговора с агентом в выходные дни, когда я была наполовину с похмелья и наполовину без сна, я получила зеленый свет на подачу окончательного варианта предложения. Единственный минус? У меня не было ни малейшего представления о том, как начать работу над контрактом. Поэтому в понедельник утром я первым делом обзвонила всех юристов в городе. Только для того, чтобы узнать, что они берут деньги за руку и ногу, а также за любые другие органы, которые я готова продать. Один даже попытался прислать мне счет за двухминутный телефонный разговор. Квартира и машина, которая ломалась каждый второй день, съедали каждый цент из моей зарплаты, так что нью-йоркский адвокат был мне не по карману.

Несмотря на все препятствия, стоящие на пути моих начинаний, работа в Spectrum шла гладко.

— Итак, вот проекты на этот месяц. Я уже поделилась со всеми вами планами. Нам нужно завершить их к концу следующей недели, и если мы будем работать вместе, это будет сделано быстрее, - сказала я, готовая закончить собрание группы и вернуться к многочасовой работе, которую мне еще предстояло сделать. Проект прошлой недели был завершен, но это не означало, что мы могли расслабиться. До конца месяца нам предстояло выполнить еще как минимум три. Итак, это была одна из моих первых встреч с разработчиками по проекту Джордана, и у меня было хорошее предчувствие.

— Портеры хотят получить окончательный вариант программного обеспечения к концу месяца, но мы еще не получили бюджет от финансового отдела. Джордан сказал, что мы получим его сегодня, — пояснил он.

Упоминание Джордана вызвало неприятное чувство, кольнувшее меня между ребрами. Мы не смотрели друг на друга с той ночи. Проснувшись, я увидела на прикроватной тумбочке сложенное платье и таблетку Адвила, отчего в голове зашумело.

Пришлось отбросить эту мысль, поскольку на Джордана не похоже, чтобы он сказал что-то и не выполнил. Я раздумывала, не попросить ли Джеймса попросить его от моего имени. Но я знала, что Джордан заметит, что я избегаю его, а я должна быть профессионалом.

— Я получу эту информацию от Джордана и пришлю тебе подробности, — сказала я, сожалея о своем решении зайти в его логово. Оставалось надеяться, что Джордан увидит, что работа, которую он мне поручил, идет по плану. Было странно радостно осознавать, что он не сомневается в моих способностях и, наоборот, полагается на них.

Схватив недоделанный финансовый отчет, я прошла в противоположный конец здания. В качестве косвенной благодарности за помощь, когда я была пьяна - не то чтобы я в ней нуждалась, - я работала над дополнительными проектами для двух клиентов. Я знала, что у Джордана много работы, и хотела помочь.

Я взяла папку с готовыми проектами, чтобы передать ему, и напутствовала себя, прежде чем войти в кабинет Джордана. Дверь была уже открыта. Он сидел перед компьютером с напряженной позой и сосредоточенным лицом, не подозревая, что кто-то вошел в его кабинет.

Я прочистила горло, но он не поднял глаз.

Три пуговицы его рубашки были расстегнуты, манжеты откинуты, по толстым предплечьям стекала краска татуировки, когда он печатал. Его печатание на клавиатуре выглядело так непреднамеренно соблазнительно. Можно было подумать, что компьютеры - это наименее сексуальная вещь после четырехлетнего обучения, чтобы разобраться в них, но это... это было почти порнографично. Длинные пальцы Джордана быстро двигались по клавиатуре, точно скользя по буквам. Мое тело горело от жара, который мог дать только открытый огонь. По спине потекли бисеринки пота, а руки крепко сжимали бумаги. Что это за ботаническая фантазия?

Я отбросила эту мысль и вспомнила, зачем я здесь.

— Джордан, я пришла проверить, как обстоят дела с отчетами, которые ты собирался отправить по финансам?

Он не ответил, и я замерла, не зная, услышал ли он меня. Его телефон зажужжал на столе, затем пришло сообщение. Он взглянул на него, и черты его лица заметно ожесточились. На изрезанном лбу отразилась смесь беды и усталости. На лице Джордана появилось задумчивое выражение, прежде чем он ответил на звонок.

— Маркус, я перезвоню тебе через минуту, — отрывистый тон заставил меня почти выбежать из комнаты. Он остудил жар, который лизал мою кожу всего несколько секунд назад. — Да, все отменяется, — затем он повесил трубку.

Когда он наконец поднял глаза на меня, мои ладони покрылись холодным потом. Я вдруг пожалела, что не отправила ему электронное письмо.

— Я занят. Ты можешь это выяснить? — сказал он, бросив на меня взгляд, который говорил о том, что это не совсем вопрос.

Я заставила себя не вздрогнуть от его резкого тона и проглотила кислый привкус во рту.

— О, я... да... я могу спросить о финансах напрямую, — я запиналась на словах, как будто только что научилась говорить. Джордан всегда был радушен со всеми на работе, поэтому его реакция была непривычной.

Его захлестнуло торнадо эмоций. Я знала, что мне следовало уйти, чтобы сохранить рассудок, но его жесткая поза вызывала беспокойство даже у него самого. Стоя на месте, не сводя глаз с его жесткого профиля, я позволила своему любопытству вырваться наружу.

— Что-то не так? — спросила я, пожалев о своих словах, как только они прозвучали.

Джордан переменился в лице, его и без того каменные глаза воздвигли новый барьер.

— Сарвеназ, — произнес он низким предупреждающим тоном. Он уперся локтем в стол и сжал переносицу, закрыв глаза от досады. — У меня нет на это времени.

Я отпрянула назад, услышав его резкие слова. Я понимала, что над его головой нависают сроки, но я была уверена, что напряженный взгляд был вызван чем-то другим. Что-то вроде телефона, который не переставал вибрировать с тех пор, как я вошла сюда. Однако я не собиралась вырывать его у него.

Смущенная его внезапным раздражением и не успев выставить себя еще большей дурой, я ушла. Я больше не была той девушкой, которая оставалась, даже когда люди ее отталкивали.

У меня возникло желание порвать ту дополнительную работу, которую я для него сделала, но моя злость на него никак не могла повлиять на мою работу. Если это не было показателем того, что мы никогда не сможем стать друзьями, то я не знаю, что было. Я засунула обиду вглубь, к чему привыкла в отношениях со своим бывшим, Карном. Когда мне нужно было с ним пообщаться, я убирала свои чувства под ковер и не давала им всплыть. Это только подрывало мое психическое здоровье, и я чувствовала, что могу лопнуть. Самое страшное, что я вымещала свое раздражение на людях, которые действительно меня любили. Не было дня, чтобы я забыла, как мои родители и Линь восприняли все мои резкие слова.

Все оставшиеся часы дня я работала в облаке раздражения. Даже Джеймс не смог нарушить гиперфокусированный пузырь, в котором я запечаталась. В четыре я собралась и вылетела из здания. Джордана я не видела, так как он весь день задерживался на совещании, и это меня вполне устраивало, так как мне нужно было дышать в метро, а не в его удушливой машине.

Дома я переоделась в удобную одежду и приготовила себе еду.

— Что случилось? — спросила Линь, войдя в гостиную. Я пожала плечами, сидя на диване. — Твое комфортное шоу и картофельное пюре? Я знаю, что это твоя привычка дуться. Что случилось? — она подняла мои ноги, чтобы сесть, а затем положила их себе на колени. Прервав передачу, я проглотила картошку и сел. Глядя на лицо Фила Данфи на экране, я поняла, что не каждый мужчина может соответствовать установленным им стандартам.

— Он такой грубый без всякой причины. Каждый раз, когда я его вижу, мне хочется свернуть ему шею! — воскликнула я, и Линь сочувственно посмотрел на меня.

— У меня от вас двоих сейчас мигрень начнется. Я видела его в лифте, когда поднималась, и он был не в настроении разговаривать. Представляешь? Не в настроении для одной из моих историй, — насмехается она.

Я навострила уши при упоминании о нем, несмотря на то, что старалась не показывать своего интереса.

— Он что, выглядел сумасшедшим или что-то в этом роде? — спросила я, стараясь казаться бесстрастной. Но по насмехающемуся взгляду Линь я поняла, что она не обманулась.

— Я бы не сказала, что он был в бешенстве, — продолжила она. — Скорее... Вообще-то, я понятия не имею, как читать этого человека. Он как кирпичная стена. К тому же, какое тебе до этого дело? Вы даже не друзья, — она наблюдала за моей реакцией, но я ее не выдала. — Но, по крайней мере, тебе больше не нужно думать о нем.

— Почему...? — спросила я, приподнимаясь с дивана и настороженно глядя на нее.

— Потому что я нашла тебе пару! — я бросила на нее пустой взгляд. Она прекрасно знала, что я не пойду на свидание с тем, кого она предложит. — Да ладно! Позволь мне хотя бы искупить свою вину. Он высокий, занимается финансами, родом из Торонто. Его зовут Таррен, и я показала ему твою фотографию. Я сказала ему, что ты будешь там к восьми.

От этого я упала с дивана.

— Зачем ты показываешь случайным мужчинам мои фотографии? — недоверчиво спросила я.

— Я помогаю тебе с игрой, и я думаю, что он - победитель!

— Только я не ищу победителя, помнишь? Я сделала это, чтобы выйти из того состояния, в котором я, видимо, нахожусь.

— Я думаю, это работает! Когда ты в последний раз вообще думала о сама-знаешь-ком?

Я не могла вспомнить, когда в последний раз грустила из-за расставания. Мое настроение мгновенно улучшилось от осознания того, что моя игра в свидания работает, помогая мне двигаться дальше.

— Вот именно! А теперь двигайся и надевай этот симпатичный коричневый топ, — сказала она, стаскивая меня с дивана.

— Линь, я не пойду. Я даже отменила встречу с Джеймсом, потому что сегодня у меня нет настроения.

— Я не собираюсь смотреть, как ты сидишь и дуешься. Это ты придумала рулетку свиданий. Теперь ты должна идти!

Я покачала головой, делая движение, чтобы сесть обратно на диван.

Она вздохнула и остановила меня.

— Пожалуйста, позволь мне искупить свою вину. Я заплачу тебе, чтобы ты пошла. Он просто идеален, — умоляла она.

Я не смогла сдержать настороженного взгляда.

— Ты шутишь. Ты не можешь быть настолько отчаянной.

— Я не шучу, и ты пойдешь. Я использую все права лучшей подруги, чтобы заставить тебя пойти. К тому же, у тебя не будет времени даже подумать о Джордане, если ты пойдешь.

Понимая, что она права, и не желая больше тратить ни секунды на размышления о моем разочаровывающем соседе, я согласилась.

Это официально означало свидание номер два. Или три, если считать со слов Линь, потому что она отказывалась верить, что ужин в машине с Джорданом - это не свидание.

Я села в свой Uber и отправилась в ресторан на свидание вслепую. Раньше я бы никогда так не поступила, но сейчас я начала новую жизнь. Приехав на место, я заметила высокого мужчину, стоявшего у входа. Линь описал моего спутника как полузащитника, что вполне соответствовало его описанию. Увидев меня, он оживился, его взгляд переместился с моих туфель на лицо. Его нельзя было назвать привлекательным, но что-то в его мягких чертах делало его красивым.

Без слов и с жутким взглядом он принял мои быстрые объятия. Неловко улыбаясь, я ждала, когда он заговорит.

— Прости, я просто... Ты красивая. Фотография, которую мне показала Линь, тебя не оправдывает, — наконец сказал он, покраснев лицом, и глаза его стали немного дикими.

— Спасибо, ты тоже прекрасно выглядишь, — похвалила я, и он, кажется, засветился от этого, заставив меня улыбнуться. На самом деле он был довольно милым.

— Я никогда не встречался с кем-то настолько экзотическим.

Моя улыбка сошла на нет.

Я не была уверена, правильно ли я его поняла. Вероятно, он увидел на моем лице растерянное выражение, потому что его глаза расширились.

— Я просто имею в виду, что никогда не встречался с такими, как вы. Я люблю индийскую кухню.

О, БОЖЕ!

Мои руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Мне нужно было уйти, иначе я вонзила бы каблук в глаз этого человека.

— Не понимаю, какое отношение ко мне имеют ваши предпочтения в еде, — процедила я сквозь стиснутые зубы, стараясь сохранить ровный голос. Это должно было стать самым коротким свиданием в истории.

— Мне нравится еда вашего народа. Именно поэтому я выбрал сегодня этот индийский ресторан, — он улыбнулся, как будто он не просто сказал "ваш народ".

У меня отпала челюсть. Заметив мое лицо, он запаниковал и решил, что правильнее всего будет дотронуться до моего плеча. Я вздрогнула, мгновенно вырвавшись из его объятий.

— Не хочу забегать вперед, но я слышал, что индийские девчонки очень... — его невежественное заявление было прервано. К сожалению, не тем, что мой кулак столкнулся с его ртом.

Я достала из сумочки зазвонивший телефон и обнаружила, что мне звонит Линь.

— Я была права или не права?

— Есть ли другой вариант? — спросила я, стараясь не накричать на нее.

— Я чувствую, что ты сейчас на меня накричишь, — сказала она. — Я все испортила, не так ли? Ладно, я официально ухожу на пенсию. Хочешь, я сымитирую чрезвычайную ситуацию?

— Не в этот раз, — сказала я, окинув взглядом стоящую передо мной воздушную голову.

— Ты все равно собираешься с ним ужинать?

— Определенно нет. До встречи, — я повесила трубку, оставив растерянную Линь.

В одном она была права. Это заставило меня забыть о Джордане.

Я обернулась к своему спутнику, который делал вид, что не подслушивает, и одарил меня озорной улыбкой. В кои-то веки мне не хотелось симулировать чрезвычайную ситуацию. В прошлом я бы оставила такое поведение без внимания, но в этот раз я этого не допустила.

— Таррен, да? — спросила я, и он кивнул. — Слушай, ты вроде бы... приличный человек. Но ужинать с тобой я не буду, — сказала я, пытаясь найти легкий способ сказать ему, что он идиот, не причиняя ему телесных повреждений.

— Я что-то не так сказал? — спросил он, и мне пришлось удержаться от того, чтобы не рассмеяться ему в лицо над этим идиотским вопросом.

— Употребление слова "экзотический" и дальнейшее обсуждение моего народа должно дать тебе подсказку. Я тебе не нравлюсь, Таррен. Ты фантазируешь о моей национальности и пытаешься проверить какой-то больной фетиш.

Он выглядел заметно ошарашенным моим замечанием.

— Но я сказал это потому, что ты экзотична. Твоя кожа, твои глаза и волосы такие уникальные.

У меня были карие глаза и каштановые волосы. Вряд ли в этом было что-то уникальное. Он никак не мог подумать, что это правильные слова. Когда стало ясно, что он не поймет, я начала уходить. Не моя работа - держать его за руку, чтобы он понял, почему его слова выглядят откровенным расизмом.

— Да ладно, это не может быть причиной, — проворчал он.

— Если ты до сих пор не понял, то у тебя гораздо больше проблем, чем я думала, — сказала я через плечо и пошла на другую сторону улицы, чтобы дождаться своей машины. Меня раздражало, что я зря потратила на него наряд.

Когда я вошла в холл, Крис поприветствовал меня.

— Хорошее свидание, Наз? — спросил он. Он посмотрел на машину, которая меня высадила, и подумал, что это мое неудачное свидание. Я пожаловалась ему на то, что мои спутники никогда не ждут, пока я войду в квартиру, прежде чем уехать, и он полностью согласился с моим тестом.

Я покачала головой и пожала плечами:

— Я рада, что с этим ничего не вышло.

Возможно, мне не стоило отказываться от предложений, которые присылала мне мама. Я была уверена, что она перестанет их присылать, поскольку мы отдалились друг от друга, но это не остановило ее настойчивость. Очевидно, что идея брака по любви или просто свидания выглядела для меня мрачно. Хирург, фотографию которого она прислала на прошлой неделе, сейчас выглядел не так уж плохо.

— Ты найдешь его. Ты будешь продолжать искать, а я буду продолжать вычеркивать их.

Я застонала от смущения.

— Только не говори мне, что у тебя где-то на меловой доске висит список.

— Только мысленный, но я могу сделать табло. Кто еще в претендентах? — пошутил он.

— Если бы я только знала.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

о вторник днем я пришла с работы и увидела, что мне пришла посылка. Наконец-то доставили мой надувной матрас. После нескольких недель сна на ужасном куске поролона, оставленном хозяевами и, вероятно, зараженном клопами, у меня наконец-то появился нормальный матрас. Это была единственная вещь, которой не хватало в моей квартире, поэтому я не могла не завизжать, когда Фил обошел вокруг стола с этим матрасом.

— Давайте я вам помогу, — сказал Фил, как раз, когда зазвонил телефон на ресепшене.

— Все в порядке, я сама! Она не такая уж и тяжелая, — соврала я, отмахиваясь от него.

Он выглядел сомневающимся, но, когда я обхватила коробку руками и, используя все свои силы, непринужденно пошла к лифту, он сдался и обогнул стол, чтобы ответить на звонок.

Сразу же после того, как он повернулся, я прислонила его к стене, выпустив рваный вздох. Лифт с грохотом открылся, и я протиснулась внутрь, таща за собой коробку. Когда я хотела нажать номер своего этажа, кто-то нажал его за меня. Я подняла глаза на татуированную руку Джордана, который смотрел на меня с осторожностью.

— Спасибо, — прошептала я.

Никакой реакции.

Его холодные и теплые манеры вызывали у меня неприятные ощущения. Хотя я больше не смотрела на него, нависшее напряжение грозило заполнить стены лифта, но, к счастью, оно выплеснулось в коридор, когда я поднялась на свой этаж.

Вытащить коробку оказалось непростой задачей. Я вытаскивала ее из лифта, двери захлопывались, когда я слишком медлила, я сдувала волосы с лица и в конце концов вытащила ее. Стоя лицом к лицу с нерадивыми соседями, я потащила его за собой по коридору.

На полпути я остановилась и, прислонившись к коробке, тяжело вздохнула. Очевидно, я была не в форме, и мои похожие на ветки руки не помогали.

Только я собралась с силами, чтобы продолжить путь, как коробка сдвинулась с места, едва не повалив меня на пол. Она была поднята с земли так, словно гравитация перестала существовать, или я была самой сильной женщиной на земле. Я смотрела на свои руки, словно стала мастером телекинеза, пока не раздался горловой звук, и я повернулась на пятках, чтобы увидеть причину своей внезапной силы.

Это был Джордан. Спокойный, как всегда. Он нес посылку под одной рукой, как будто она весила не больше газеты. Я подумала, что его тщедушные мышцы на что-то годятся.

Не говоря ни слова, он направился к моей двери, и я последовала за его быстрыми шагами. Он положил пакет и стал ждать меня. На нервных ногах я подошла к двери и отперла ее.

— Спасибо...

Мои слова оборвались, когда Джордан взял посылку, вошел в квартиру и направился прямо в мою спальню. В ту ночь он провел меня точно так же, как будто все это было хорошо отработанной рутиной. Как будто снять каблуки и поцеловать меня на ночь - точнее, в лоб - это просто наша привычка.

Его взгляд метнулся к тому месту, где я стояла на пороге, и выражение его лица ожесточилось, когда он, должно быть, понял, о чем я думаю.

Опустив взгляд, я смотрела куда угодно, только не на него, чувствуя себя неловко из-за того, что Джордан мог читать мои мысли. Не успела я окончательно заставить его уйти, как он открыл упаковку и вытащил матрас. Он что, работал под прикрытием доставщика с белыми перчатками?

— Ножницы? — спросил Джордан.

Выйдя из транса, я кивнула и нырнула на кухню, найдя только нож.

Когда я протянула ему нож, он бросил на меня веселый взгляд, а затем принялся вскрывать пластик. Он снял пиджак и теперь стоял в белой рубашке на пуговицах. Рукава были закатаны, его мускулистые предплечья были на виду. Мой криптонит, известный также как его татуировка на рукаве, выглядывал наружу. Я перегрелась и нуждалась в свежем воздухе или в ледяной ванне.

Как только матрас наполнился воздухом, Джордан снял старый и установил новый на раму моей кровати. Я чувствовала себя бесполезной, стоя там, но наблюдать за тем, как напрягаются мышцы Джордана на фоне его белой рубашки, было гораздо приятнее.

Занятая зрелищем, которое могло бы соперничать с "Волшебным Майком", я прислонилась к двери с блаженной улыбкой. Джордан одним движением сорвал пластик, и я почти вздохнула в знак благодарности.

Когда его взгляд скользнул к моему, я дернулась и выхватила у него пластик, а затем поспешно выбежала из комнаты. Я раздумывала, не засунуть ли мне голову в морозилку, чтобы охладиться, и вспотела так, словно это я делала тяжелую работу.

Когда я вернулась в спальню, его рукава были закатаны, и он пожимал плечами, надевая пиджак. Я нахмурилась.

Не желая, чтобы он видел, как я надулась из-за его полного одеяния, я взяла из шкафа простыню.

— Спасибо, у меня, наверное, ушло бы два дня, если бы я делала это сама, — я рассмеялась, расправляя простыню.

Когда я накидывала ее на уголки, было жутко тихо, пока Джордан не заговорил.

— Я хочу извиниться.

От этих четырех слов я чуть не потеряла хватку на простыне и не упала лицом на матрас. Я старалась не задохнуться и не издавать никаких звуков. Мой вздох застрял между губами.

— За то, как я обошелся с тобой в моем кабинете на прошлой неделе. Ты не заслуживаешь такого обращения. Мне очень жаль, — его извинения заполонили комнату, и в моей груди защемило от тяжести.

Джордан Эванс только что попросил прощения? Передо мной?

Я не могла вспомнить, как построить хоть одно предложение. Искренность в его голосе напомнила мне о ночи на крыше. Все еще лежа на кровати, я попыталась собраться с мыслями.

— Ничего страшного. Ты был занят, и вообще это был глупый вопрос, — я пожала плечами, не умея принимать извинения. Не думаю, что кто-то из моих знакомых когда-либо признавался в том, как он со мной обращался, не говоря уже об извинениях.

— Это не нормально, и твой вопрос не был глупым. Не извиняйся за то, что выполняешь свою работу, — произнес он своим хрипловатым голосом. — И не преуменьшай свои чувства передо мной, Сарвеназ.

Не зная, как реагировать, я продолжала возиться с простыней. Он выдохнул, а затем схватил меня за локоть, пресекая мои нервные движения. Я зажмурила глаза, не обращая внимания на то, что мое сердце запело от этого прикосновения. Джордан слегка потянул меня за руку, желая, чтобы я повернулась.

Нехотя я повернулась лицом к нему, приковав взгляд к его груди.

Он сделал шаг ближе, приподнял рукой мой подбородок и заставил встретиться с ним взглядом. Эти глаза были похожи на теплые лужицы меда в полуденном свете. Его смуглая кожа была безупречна, а губы - как подушка. Я сдержала внезапное желание прикоснуться к ним своими. Мне это не нравилось - ни капельки.

— Скажи мне, — попросил он.

Джордан смотрел на меня так, словно то, что я должна была сказать, было самым важным в мире. Как будто ему больше негде было быть. Это резко отличалось от того, как он вел себя в офисе. Его безраздельное внимание было даже пугающим.

Пульсация в моем животе была нешуточной. Сейчас было не время для таких ощущений. Чтобы отвлечься от жара между ног, я решила быть откровенной.

— Я... я чувствовала себя неполноценной. Как будто то, что я хотела сказать, не имело значения, — сказала я, и, клянусь, он вздрогнул.

— Я никогда не хотел этого, но это не значит, что ты должна меня простить. Я был озабочен некоторыми личными проблемами, а также работой, и я выместил это на тебе.

Мне сразу же захотелось узнать, какие именно личные проблемы.

Кто такой Маркус? Что было отменено?

Но я не собиралась лезть на рожон.

— Я был неправ, и я больше никогда не буду с тобой так разговаривать. Мария рассказала мне обо всей той дополнительной работе, которую ты проделала, чтобы помочь, и я должен был поблагодарить тебя.

Незнакомая эмоция ожила в моей груди, и мой желудок опустился. Смертельная хватка, сковавшая мое сердце, была очень похожа на чувства. Большие, теплые, мягкие чувства. Чувства, от которых замирает живот, которые пронзают сердце, от которых пылает тело... чувства.

Ух ты.

Я просто кивнула, не в силах говорить, когда его рука скользнула вниз от моего локтя и обхватила мое запястье. Мое дыхание участилось, и было очевидно, какое воздействие он оказывает на меня. Эффект, который я все это время игнорировала. Он разрушил меня своими честными словами и искренними извинениями.

Мы смотрели друг на друга так долго, что мне показалось, что время застыло. Затем он наклонил голову, и его взгляд сфокусировался на моих губах, наши носы соприкоснулись. В горле у меня пересохло, и я задрожала от желания, приподнявшись на носочки.

— Наз, я... Джордан? — голос прорезался сквозь наш жаркий момент, и я с силой толкнула Джордана в грудь. Застигнутый врасплох, он попятился назад, но не успел поймать себя. Я бросила на него извиняющийся взгляд.

— Неужели я нахожусь в одном из грез Наз, потому что не может быть, чтобы ты действительно находился в ее спальне? — она посмотрела на нас с недоверием, драматично протирая глаза кулаками и моргая, явно забавляясь.

— Он помогал мне с матрасом. Наконец-то его привезли, — объяснила я, бросив на нее взгляд за попытку смутить меня. Я снова повернулась к Джордану. — Спасибо за помощь, Джордан, — затем, как будто в моем мозгу задергались синапсы, я протянула руку.

Для рукопожатия.

Не знаю, почему я это сделала. Видимо, в стрессовых ситуациях я по умолчанию придерживаюсь формальностей. Джордан уставился на мою руку, словно надеясь, что она загорится, и, когда его глаза вспыхнули, я отдернула ее.

— Увидимся на работе! — сказала я, отходя в сторону, чтобы он мог уйти.

Он еще раз посмотрел на меня, слова, казалось, застыли у него на языке, когда его взгляд снова упал на мои губы. С трудом сдерживая себя, я боролась с желанием посмотреть на его губы. Он посмотрел на Линь, стоявшую у двери, и, похоже, решил отказаться от своих мыслей. Вместо этого он отрывисто кивнул и повернулся, чтобы уйти.

— Подожди! Хорошо, что ты здесь. Я хотела пригласить тебя в галерею. В эту пятницу у нас будет художественная выставка, — сказала Линь, остановив Джордана на месте. — Им понравились мои работы, и они одобрили их для участия в выставке. Так что я приглашаю всех своих друзей и надеюсь, что ты сможешь прийти.

Они с Джорданом стали хорошими друзьями. Правда, большую часть разговоров вела Линь, когда она заставала его в вестибюле или в лифте, а он слушал, но, похоже, они ладили.

— Мне придется проверить свое расписание, но я постараюсь прийти, — ответил он, его глубокий голос вибрировал на моей коже. Я сглотнула от беспокойных мыслей, крутившихся в голове от одного только звука.

— Отлично! Наз разрешила мне взять ее машину, так что ее нужно будет подвезти. Может, она поедет с тобой? — спросила Линь, подперев рукой подбородок.

Моя голова повернулась к ней, и я чуть не опрокинулась навзничь. Пульс в моем горле подскочил при мысли о том, что я останусь одна в машине с Джорданом.

— Почему? Я могу взять Uber, — сказала я, все еще глядя на нее.

— Нет, ты можешь поехать с Джорданом.

— Мне и одной хорошо.

— Нет, это не так, — она направила свой взгляд на меня.

— Ли…

— Ты не поедешь на Uber, — раздался голос сзади меня. Глаза Линь смотрели поверх моей головы на Джордана с победной улыбкой на лице.

Я повернулась к нему.

— Я не ребенок. Я могу пойти одна. Спасибо за предложение.

Его челюсть сжалась.

— Я не говорил, что ты ребенок. Uber не имеет смысла, когда мы идем в одно и то же место, — сказал он своим логически мыслящим мозгом.

— Ты даже не подтвердил, что можешь поехать, — возразила я.

— Я поеду.

Я поджала губы, услышав его ответ. Как он смог пробить свое расписание, даже не проверив его? Потерпев поражение, я сосредоточилась на заправлении постели, игнорируя их обоих.

Не говоря больше ни слова, Джордан вышел из квартиры.

— Вот это да! Это было очень интенсивно, — сказала Линь. — Он всегда так хорошо пахнет? А ты серьезно пыталась его за руку пожать? — она завыла от смеха.

Я схватила подушку и швырнула в нее, раздосадованная тем, что ей удалось всучить мне Джордана. Линь поймала подушку, что только удвоило ее смех.

— Я рада, что кто-то находит это забавным.

— Я не извиняюсь за то, что устроила тебе горячее свидание! — сказала она, бросая подушку обратно в меня.

— Горячее свидание? Ты только что поставила меня в самое неловкое положение. Я не очень хорошо себя чувствую в закрытых помещениях с Джорданом Эвансом. Ты же знаешь!

— До того, как я вошла, ты выглядела совершенно нормально рядом с ним, — заметила она, приподняв бровь.

— Это... было совсем другое. Я не думала.

Я была рада, что не поцеловала его. Жить в одном месте и работать с ним стало бы еще сложнее, если бы у нас возникли отношения.

— Тогда не думай, когда будешь с ним в машине, — предложила она.

— Вот об этом я и беспокоюсь, — пробормотала я.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

а этой неделе я решила работать из дома, так как моя машина скрипела, как на смертном одре, и я не была настроена тратиться на Uber. Я проигнорировала взгляд, брошенный на меня Линь, потому что она подумала, что я пытаюсь избежать Джордана. Возможно, это было бы правдой, если бы я хоть раз подумала о нем, но я не думала.

Когда я закончила делать бутерброд на обед, на мой телефон пришло сообщение с неизвестного номера. Это был городской номер Манхэттена, и я поняла, что это должен быть кто-то с работы.

Неизвестный номер: Где ты, Сарвеназ?

Прозвучало как-то криповато, но я почему-то уже знала, кто это. Лишь один человек, работавший со мной, по-прежнему упорно использовал мое полное имя. Конечно, его сообщения были набраны с правильной грамматикой, как будто мы общались по электронной почте.

Я : Кто это?

Неизвестный номер: Джордан Эванс.

Я : Откуда у тебя мой номер, Эванс?

Джордан: Ты в моей команде. Почему бы мне не иметь твой номер?

Я : Преследуешь?

Джордан: Мне не нужно тебя преследовать. Мы работаем и живем в одном месте.

Джордан: Почему ты не на работе?

Я : Соскучился по мне?

Джордан: Сарвеназ.

Я : Шучу! Я сегодня работаю из дома. Тебе что-нибудь нужно?

После этого он не ответил.

Спустя долгих четыре часа я закончила все свои контракты на этот день. Впервые за последние недели я закончила свою смену в приемлемое время. Теперь у меня был целый день, чтобы заняться домашними делами, которыми я пренебрегала с момента приезда, и позвонить родителям. Я не знала, почему я нервничаю, когда звоню им, ведь я уже несколько раз разговаривала с ними на прошлой неделе, прежде чем занялась работой. Наши телефонные разговоры перешли от неловких светских бесед к расспросам о моей работе и вопросам о том, как починить Wi-Fi. Это было очень похоже на старые добрые времена, и я не могла побороть надежду, которая бурлила в моей груди.

Когда я набрала их номер, мама ответила сразу же, как только я поднесла трубку к уху.

— Наз, мы волновались. Как ты? — спросила она таким голосом, что я начала по ней скучать. Она уже давно не спрашивала обо мне без нравоучений.

— У меня все хорошо. Я была так занята работой, что не было времени позвонить.

— Мы рады, что у тебя все хорошо, бета. Мы просто хотим знать, что с тобой все в порядке, — сказал мой отец, и я поняла, что нахожусь на громкой связи. Слезы, выступившие на глазах, заставили меня быстро моргнуть. Я не понимала, откуда взялось это теплое общение.

— Спасибо, папа. Как вы, ребята? Вы пользуетесь Пелотоном? Я оставила его там для вас.

Мои родители всегда полагались на меня, когда я давала им советы по поводу их здоровья, иначе они макали всю свою еду в гхи. Все изменилось, когда я переехала к Карну и ни разу не позвонила им, и я пожалела, что потеряла эти годы.

— Да, я выигрываю! У меня больше значков, чем у твоей мамы, — он засмеялся, и я услышала, как мама спорит с ним сзади.

— А как насчет тебя? Тебе нравится Нью-Йорк?

— Он хороший. По ощущениям похож на Ванкувер.

— Я не знаю, почему ты не смогла найти такую же работу здесь. Ты так хотела уехать от нас. Я думала, ты пожалеешь о переезде, как в прошлый раз с тем мальчиком, — укоряет меня мама.

— Сунита, хватит, — сказал мой отец, отчитывая ее за ехидные замечания.

Я находилась уже здесь, и не факт, что они смогут вернуть меня домой через трубку.

— Здесь у меня больше возможностей, мама. Мне это нравится.

— Наверное, я должна быть счастлива, что ты хотя бы сейчас нам звонишь, — пробормотала она. — О, пока я не забыла. Мы приезжаем в Нью-Йорк через несколько недель.

— Что?

Мои родители никогда не ездили в отпуск, поэтому ее слова стали для меня шоком. Теперь понятно, почему они обрадовались моему звонку.

— Да, лучший друг твоего папы. Знаешь, твой дядя Яш и его дочь Прия? Они живут в Пенсильвании, а она выходит замуж в Нью-Йорке. Он пригласил всю семью.

Конечно, единственный раз, когда мои родители куда-то поехали, это было связано со свадьбой родственника.

— Всю семью? То есть дяди и тети тоже? — спросила я, надеясь, что она имела в виду только наших ближайших родственников. Если дядя приглашен, значит, приглашена и моя кузина Джас, а я бы предпочла, чтобы ее злорадное присутствие меня не трогало.

— Да, все, но только некоторые смогут приехать.

— Это... здорово, — сказала я, стараясь не выдать своего раздражения. — А как же Навин? Пожалуйста, скажите мне, что он придет.

Он был одним из немногих людей, которые могли сделать семейные торжества терпимыми.

— Я не уверена. Его мать не подтвердила. Но мы забронировали отель недалеко от места проведения мероприятия. Мы планируем приехать в пятницу и остаться на выходные.

Они знали, что у меня здесь мало места, и я была рада, что они не будут жить со мной. Если бы мы все были зажаты в этом помещении, это не привело бы к приятному результату.

— Хорошо. Не забудьте прислать мне номер своего рейса, чтобы я могла за вами заехать, — сказала я, прежде чем повесить трубку. Мне казалось, что у меня начнется приступ стресса.

Чтобы хоть как-то сгладить напряжение от визита родителей, я решила заняться накопившейся работой по дому. Я выстирала и высушила две порции белья и села на пол в своей комнате, складывая его под музыку, звучащую из наушников.

Я подпевала припеву, когда увидела, что ко мне кто-то приближается. Линь ушла на работу несколько секунд назад, поэтому я знала, что это не может быть она. Сердце замерло в груди, мой взгляд переместился с ног и обтянутого костюмом торса на знакомую пару медово-карих глаз.

При виде Джордана мои брови сошлись. Его рот шевельнулся, но я его не услышала.

— Что?

Его глаза на мгновение закрылись, а затем он указал на свое ухо, давая мне знак вынуть наушники. Его массивность притягивала мое внимание, но я изо всех сил старалась изобразить безразличие.

Я вытащила их, бросив на него нетерпеливый взгляд, пытаясь понять, почему он здесь. А еще лучше - почему он оказался в моей комнате, стоя в двух шагах от стопки моего сложенного белья. Он скрестил руки, ожидая, что я скажу. Когда я замолчала и не двинулась с места, Джордан подошел к скамейке, стоящей у кровати, и сел напротив меня.

— Я не говорила, что ты можешь сидеть, — сказала я, надеясь, что он рассердится и уйдет. Мне не понравилось ни то, что он согласился подвезти меня до галереи, ни то, что мы чуть не поцеловались. Не говоря уже о том, что он до сих пор ничего не рассказал мне о своей бывшей невесте.

— А я не подчиняюсь твоим приказам, — возразил он, с вызовом приподняв бровь и расстегивая пуговицы своего серого костюма.

Его ответ заставил меня поджать губы.

— По-моему, ты забываешь, что находишься в моей квартире, — скрестила я руки на груди. — Как ты вообще сюда попал? Только не говори мне, что твои маньяцкие наклонности доходят до того, что ты делаешь дубликаты моих ключей, — я изобразила ужас.

Он закатил глаза, подавляя улыбку, которая заиграла на его губах.

— Не преследую. Линь впустила меня.

— Предательница, — прошептала я.

В этот момент его взгляд упал на мои скрещенные руки, и меня осенило, что я надела свой наряд для дня стирки. Случайные куски старой одежды, которые я накинула на себя, пока моя одежда не была постирана, были неуместны на виду у непрошеных гостей. Мои спортивные шорты со школьных времен и белая поношенная майка, которую я нашла в глубине шкафа, не оставляли желать лучшего. Я почувствовала, как покраснела до самой шеи, а рот Джордана сжался в жесткую линию, заметив мое внезапное осознание.

Судорожно оглядывая кучу белья, я схватила первую попавшуюся толстовку. Моя рука вырвалась, встряхнула складку и поспешно натянула ее. Джордан все это время наблюдал за мной, теперь разглядывая толстовку, которая обтягивала меня. Это была поношенная мужская толстовка, и, судя по выражению его лица, он понял, что она не моя. Джордан поднял бровь со своего места на скамейке, наблюдая за тем, как я неловко закатываю длинные рукава.

— Ты обычно покупаешь мужскую одежду? — спросил он, окинув меня взглядом.

Я откинула капюшон с головы и бросила на него раздраженный взгляд, пытаясь привести в порядок свои растрепанные волосы.

— Это может быть унисекс, — ответила я, заставив его сузить глаза. Сдавшись, я опустила руки с растрепанных волос. — Но нет, это вещь старого... друга, — наконец сказала я, открыв правду. Ну, не всю правду. Я опустила тот факт, что это была толстовка давнего парня. Того, кто был самым далеким от друга, от одного этого слова у меня мурашки по коже, но того, чью толстовку я по рассеянности взяла с собой.

У Джордана щелкнула челюсть, и он резко встал, возвышаясь надо мной.

Я вскочила на ноги, не оценив его устрашающей позы. Его лицо напряглось, когда моя толстовка упала на бедра, скрывая шорты.

— Почему ты здесь, Джордан? — спросила я, поднимая на него глаза.

— У меня есть кое-что для тебя, — сказал он, протягивая мне конверт, который был спрятан в кармане его костюма. Он протянул его мне, чтобы я взяла, и мои брови сошлись в замешательстве.

— Что это?

— Если я скажу тебе, это нарушит смысл запечатанного конверта, не так ли?

Я бросила на него взгляд, прежде чем вскрыть письмо. На первой странице была куча юридического жаргона о моем приложении, и я прочитала ее, недоумевая, зачем ему это вообще нужно. Следующая страница была адресована компании ConTech из Catalyst. У меня голова шла кругом от возможных вариантов. У этой компании не было причин обращаться ко мне, если только...

— Письмо об одобрении покупки startup? — прочитала я вслух, продолжая торопливо просматривать другие бумаги. — Это контракт. Catalyst покупает мое приложение! — воскликнула я, не в силах сдержать своего волнения.

— Боже мой! Боже мой! Что? Я... Джордан! — я запрыгала на своем месте, вибрируя от волнения.

Я подняла глаза и увидела улыбающееся лицо Джордана, наблюдавшего за моей реакцией на новость. Ямочка на его левой щеке, о которой я даже не подозревала, стала заметна. Я бросилась к нему и обхватила его за шею, заставив его попятиться назад, прежде чем он обхватил меня за талию. Стоя на кончиках пальцев, моя голова едва касалась его шеи, я приглушенно вскрикнула.

Застыв в таком положении, я разжала руки, осознав, что делаю. Мне следовало бы смутиться, но мне было все равно. Я не могла поверить, что они покупают мое приложение, да еще и за безумную сумму. Эти деньги я могла использовать для своего следующего проекта и стабилизации своей карьеры. Отойдя от эйфорического состояния и осознания открывшихся передо мной безграничных возможностей, я еще раз перечитал документ.

— Но ведь юридическая служба отклонила мой контракт. Как они вообще смогли договориться о сделке? И откуда у тебя мое предложение?

Я неустанно работала со своим адвокатом над оформлением документов, но формы были испорчены и так и не попали в юридическую службу Catalyst. Они были достаточно снисходительны и дали мне пятидневный льготный период, который я использовала, чтобы найти нового адвоката, который был бы мне по карману. Но как только я отправила первый проект, он сказал, что это займет более двух недель. Я смирилась с поражением и решила ждать другого предложения.

Но эти бумаги означали, что они приняли мое предложение. Это не имело смысла, потому что я так и не сказала Джордану, в чем дело в тот день на лестничной клетке, и он тоже не стал меня расспрашивать. Я подняла голову и увидела, что он все еще смотрит на меня с тем же блеском в глазах.

— Я слышал, что ты не можешь найти хорошего адвоката, поэтому я попросил юридическую команду Spectrum ускорить процесс и передать дело в Catalyst от твоего имени. Они были обязаны оказать мне услугу, и я получил все документы от того младшего разработчика, — сказал он так, как будто в этом не было ничего особенного.

— Ты сделал все это для меня? — я подняла на него глаза, озадаченная неожиданным признанием.

Я не обратила внимания на то, что он намеренно назвал Джеймса младшим разработчиком - он определенно знал его имя. Незнакомое чувство плавало у меня в животе, но на этот раз я не смогла бы его подавить, даже если бы попыталась. Я официально поймала горячую картофелину чувств, от которой пыталась увернуться. Она упала прямо в мои ладони и обжигала каждый сантиметр.

Неужели он...?

Нет.

Это был холодный, задумчивый гигант, о котором мы говорили. У него не может быть чувств ко мне. Это было бы безумием. Полное безумие на уровне психиатрической лечебницы.

Джордан пожал плечами, оставаясь таким же скромным, как всегда. Мне захотелось как-то отблагодарить его.

— Я не скажу, что знаю, каково это - быть женщиной в сфере, где доминируют мужчины, но я знаю, каково это - быть единственным человеком в комнате, который выглядит иначе. Представление женщин - индийских женщин - в этой области - дело серьезное, и я знаю, каково это - потерять то, ради чего пришлось много работать.

Эти слова вырвали у меня из легких следующий вздох.

Почему он всегда должен был говорить такие вещи? Как будто он мог понять, что я переживаю, даже если у нас разный опыт. Мое ужасно растерянное сердце словно перестало работать.

Я сглотнула.

— Ты делаешь то же самое. Не могу представить, как легко было стать главным операционным директором.

— Это не так. Я добился успеха с большим трудом. До недавнего времени я не осознавал, насколько важно быть чернокожим человеком, занимающим столь высокий пост. Я терял время, думая, что не могу быть таким же хорошим, как все до меня. Я не хочу, чтобы ты так думала, — его глаза остановились на моих. — Потому что это неправда.

Джордан разочаровывающе легко может понравиться, если покопаться под всей этой задумчивостью. В него так легко влюбиться - если бы я все еще занималась подобными вещами. Но когда он говорит вот так, как будто я могла бы с легкостью взвалить на свои плечи весь мир, потому что я способна, это становится труднее.

Сегодня я во второй раз обняла Джордана. По-настоящему обняла. Мои руки обвились вокруг его талии и сжали его так крепко, что я услышала его стон.

— Это самое приятное, что кто-то когда-либо делал для меня, — мои слова прозвучали глухо в его груди. Он получал мои объятия, независимо от того, нравилось ему это или нет. К моему удивлению, он обхватил меня руками и даже немного прижался ко мне. Я подняла голову от его груди и посмотрела на него, моя постоянная улыбка не сходила с лица.

— Ты это заслужила, — сказал Джордан, и мне показалось, что у меня подкосились колени. Я была в восторге от его щедрости, несмотря на то, что грубо отмахнулась от него. Я ничего не понимала.

— Спасибо. Не могу поверить, что ты решился на это. Я знаю, что ты занят, — удалось мне сказать, и слова показались мне блеклыми, чтобы описать мою благодарность.

— Я сам этого хотел, — ответил он мягким голосом, который я слышала всего несколько раз. Его слова произвели внутри меня такое действие, которое я не хотела признавать. Я не могла признать. Поэтому я улыбнулась ему - полной улыбкой, которая была создана для него и благодаря ему.

Его глаза прыгали по моему лицу, как будто он запоминал это зрелище. Рука Джордана нерешительно поднялась, зависнув в нерешительности, пока он не поборол свое нежелание и не обхватил мою челюсть.

Моя улыбка дрогнула, а затем исчезла, и я замерла, испугавшись того, что может сделать со мной его простое прикосновение. Его губы нависли над моими, наше дыхание смешалось, носы соприкоснулись, а сердце заколотилось. Я ждала, когда он прикоснется к моим губам. Он прикоснется ко мне и поглотит меня так, как я только могла себе представить.

Пальцы его руки, потяжелевшие на моей талии, крепко сжали ткань моей толстовки, словно еще секунда - и он сорвет ее. Одним непроизвольным движением он прижал наши тела к себе, наши губы коснулись друг друга, легкое прикосновение. Мои глаза закрылись, и я жадно впилась в его губы. В горле пересохло, но мне не нужна была вода. Единственным облегчением для меня были его губы, поглощающие мои. От мимолетного прикосновения его рта во мне вспыхнул огонь. Что за наркотик закачивается через вентиляционные отверстия? Он уже второй раз так близко подходил ко мне в моей квартире.

Прежде чем я успела подумать о том, чтобы сократить расстояние, прекратить пытку и принять пищу, которую я жаждала, рука, сжимающая мою толстовку, опустилась. Джордан отстранился, прочистив горло и убрав руки от моего лица, его прикосновения сменились холодом.

Я открыла глаза, чтобы увидеть его напряженное выражение. Я физически сглотнула, не зная, разочароваться мне или почувствовать облегчение. Я списала свою готовность поцеловать его на волнение от покупки приложения. Однако даже я не могла врать себе.

— Поздравляю, — сказал он более замкнуто, но с намеком на мягкость, которую я услышала ранее. Я так и осталась стоять на месте, продолжая обрабатывать информацию, когда он повернулся, чтобы уйти.

— И Сарвеназ, — мое имя прозвучало так, будто оно скребло по его голосовым связкам.

Я подняла глаза на него, стоящего на пороге.

— Да? — сказала я, наблюдая, как он еще раз окинул взглядом мой наряд, а затем встретился с моими глазами.

— Сожги эту чертову толстовку.

Телефон, вибрирующий на прикроватной тумбочке, разбудил меня в семь утра в субботу. Я застонала в подушку и потянулась к нему.

Там было три сообщения. Первое было от Джанелль.

Это было изображение приглашения на день рождения в стиле "Свинка Пеппа". Она забыла дать мне его вчера, когда мы в последнюю минуту обедали, пока она была в этом районе, и настаивала на том, чтобы я присутствовала на празднике ее внучки, чтобы познакомиться с семьей. Я согласилась, но не подумала о том, что мне придется познакомиться со всей семьей Джордана.

Второе сообщение пришло от Надира, который спрашивал, свободна ли я сегодня вечером. Я размышляла, хочу ли я пойти, но мне не нравилась идея покинуть свою квартиру. Мы с Надиром постоянно переписывались, но сохраняли дружеский тон. После второго почти поцелуя с Джорданом я не могла перестать думать о нем. Во мне зарождались чувства, которых не должно было быть, особенно если бы я встала на новый путь. Он постоянно лез в мои мысли, и меня раздражало его вторжение. Решив, что мне нужен перерыв, чтобы подумать о ком-то, кроме него, я согласилась с Надиром.

В последнем сообщении был незнакомый номер, и я заблокировала его, не открывая сообщения. Это был код Ванкувера, и я знала только одного человека, который пытался связаться со мной оттуда. Я была уверена, что мой бывший, Карн, следит за мной, чтобы сохранить хоть какое-то подобие контроля.

Позже тем же вечером я вошла в лифт, готовая к свиданию с Надиром. Я оделась лучше, чем обычно, поскольку он приглашал меня в элитный клуб в Верхнем Ист-Сайде. Я надела атласное платье с горловиной и туфли на каблуках, которые скрещивались на икрах.

Я подошла к Надиру, который болтал с Филом за стойкой консьержа. Фил увидел меня первым, поднял брови и подмигнул. Он отодвинулся от стойки, давая нам возможность побыть наедине.

— Привет, — поприветствовала я, и Надир обернулся. Его брови удивленно взлетели вверх. Зеленые глаза пробежались по моему телу, прежде чем он обнял меня.

— Потрясающе. Синий - твой цвет, — сказал он и отстранился, его руки все еще лежали на моих плечах, и он рассматривал мое полуночно-синее платье.

Я почувствовала, как мое лицо покраснело от комплимента, и сосредоточилась на наряде Надира. На нем были зауженные брюки и простая черная рубашка на пуговицах.

— Неплохо, — сказала я, когда кто-то прочистил горло.

Мы разорвали зрительный контакт и увидели, что перед нами стоит Джордан.

Наша последняя встреча врезалась в мой мозг и зажгла мое тело напоминанием о ней.

Бросив взгляд на Надира, Джордан остановился на мне. Его глаза задержались на моих щеках, оценивая румянец, который, должно быть, окрасил их, со вспышкой раздражения. Затем, мучительно медленно, потемневшие глаза потащились вниз по моему телу, словно он видел меня впервые. Как будто он раздевал меня без единого прикосновения. Мое сердце екнуло от его взгляда, и какая-то часть меня захотела узнать, о чем он думает. Я хотела знать, влияю ли я на него так же, как он на меня, и чувство вины за то, что не испытывала этого с Надиром. Было бы гораздо проще, если бы я могла передать эти чувства ему.

Спустя вечность Джордан облизал губы и перевел взгляд на мое лицо, выражение которого ни о чем не говорило. Моя грудь напряглась от этого взгляда, и меня раздражало, что он так смотрит на меня, когда рядом со мной находится мой спутник. Несмотря на мои протестующие мысли, мой взгляд остановился на серо-черной фланели поверх белой футболки и его черных джинсах. Благодаря его широким плечам любая одежда выглядела так, будто была сделана специально для него. Его белые кроссовки были такими чистыми, что у меня возникло желание наступить на них, просто чтобы позлить его.

— Привет, рад снова тебя видеть, — Надир протянул руку Джордану, очевидно, заметив, как тот откровенно разглядывает меня. Они виделись только в лифте, и я удивилась, что Надир узнал его.

Джордан не обратил на него внимания, его глаза по-прежнему были устремлены на меня. Они то и дело перебегали на мои губы, словно пытаясь напомнить мне, как близки мы были всего несколько дней назад. Как я была готова к тому, что он меня получит. Я оторвала свое внимание от него и сосредоточилась на Надире. Он бросил на Джордана странный взгляд и опустил руку.

Я прочистила горло.

— Пойдем. Не хочу опоздать, — сказала я высоким голосом, глядя куда угодно, только не в эти острые ореховые глаза. Я взяла Надира за опустившуюся руку и потянула его за собой, проходя мимо Джордана, от ощущения его крепкого торса у меня побежали мурашки по руке. Когда мы уже почти вышли из дверей, голос Джордана окликнул нас сзади.

— Удачи тебе снять эти каблуки, приятель. Это была сплошная боль, — сказал Джордан.

Я споткнулась, но Надир поймал меня прежде, чем я успела упасть. У меня перехватило дыхание в груди. Джордан с ухмылкой уставился на мои ноги, увидев мое ошеломленное выражение лица.

Мои щеки пылали от смущения и шока от того, что он посмел сделать такое замечание. Я не смотрела на Надира, боясь, что мое выражение лица выдаст то, чего я не хотела.

Лицо Джордана было чистым листом, но это был мираж. Оно могло бы обмануть меня, если бы я не распознала опасную вспышку гнева, кипящую под поверхностью. Этот взгляд заставлял меня внимательно изучать его лицо до тех пор, пока он не отвернулся, забрав пачку писем у ошарашенного Фила. Он проскользнул в лифт, выглядя как всегда высокомерно.

Я смотрела на него с открытым ртом, потрясенная его идиотскими словами. Надир стоял рядом со мной, потеряв дар речи. Я же избегала его взгляда, поглощенная своим возмущением.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

егодня ночью будет прекрасное полнолуние, - сказал мой водитель Uber.

— Я постараюсь не упустить это из виду, — я улыбнулась, глядя на темнеющее небо. Поскольку Линь сегодня одолжила мою машину, мне пришлось ехать с работы на Uber.

После ночи, проведенной с Надиром, мы переписывались каждый день на этой неделе. Надир оказался гораздо взрослее, чем мне показалось на первый взгляд. Разница в возрасте в один год была очевидна для меня, но в дружбе это не добавляло беспокойства. С ним я могла чувствовать себя менее взрослой и ответственной, и эта передышка мне нравилась. Увы, я не могла игнорировать свои обязанности вечно.

На этой неделе я несколько раз сталкивалась с Джорданом, но сегодня его не было в офисе, и я отчаянно надеялась, что он забыл о сегодняшнем мероприятии. Выставка Линь прошла гораздо быстрее, чем я рассчитывала, и у меня было мало времени, чтобы предаваться размышлениям о Джордане. Я изо всех сил пыталась вспомнить все причины, по которым он мне не нравился. Однако это оказалось довольно сложно, когда я знала, что он чувствует в нескольких сантиметрах от меня.

Хотя, к моему удивлению, казалось, что мы оба идем по пути незрелости, делая вид, что ничего не произошло. Напряжение между нами на работе после этого, казалось, возросло в десятки раз. Я думала, что мы станем дружнее, но мы оба убегали от реальной ситуации.

Хотя Надир не спрашивал меня о странном обмене мнениями в холле, было очевидно, что даже он почувствовал ощутимое напряжение, возникшее между мной и Джорданом. Я понимала, почему не хочу снова ощущать это напряжение, но от чего убегает Джордан?

Когда я добралась до квартиры, было уже семь, а значит, у меня был всего час, чтобы собраться. Я порылась в шкафу и оделась в рекордно короткие сроки. Ровно в восемь раздался стук в дверь, и резкие толчки тревоги пронзили мой желудок. Джордан с его чертовой пунктуальностью всегда был надежен. Я не думала, что он придет, и, честно говоря, предпочла бы, чтобы так и было.

Я открыла дверь перед запыхавшимся Джорданом. Мужчина, стоявший у моей двери, был способен заставить меня упасть на задницу просто от одного его вида. Он был одет не в свой обычный рабочий костюм, а в темно-зеленый костюм, поверх которого был надет черный свитер-водолазка. Я притворилась незаинтересованной, несмотря на желание продолжить сканирование его тела с ног до головы.

При виде меня его брови приподнялись, ореховые глаза заблестели. Его внимание было приковано не к моему лицу, и я его не винила.

— Ты смог, — сказала я с явным беспокойством.

Когда он посмотрел на меня, у меня заныло в груди. Его лицо было уничтожающим. Я вдруг позавидовала всем, кто успел увидеть это лицо до меня.

— Я бы не пропустил, — он произнес эти слова так, словно за ними скрывалась какая-то более глубокая, более грубая правда.

— Мне нужно забрать свои каблуки.

Впустив его, я поспешила обратно в свою комнату. Я перевела сбившееся дыхание, прежде чем начать копаться в своих туфлях. Не желая надевать туфли на шпильках, я выбрала нюдовую пару к платью с плечами. Платье доходило до щиколоток, но разрез доходил до середины бедра.

Когда я вышла из дома, то увидела, что Джордан смотрит на фотографию, висевшую у меня на стене с выпускного вечера. Она была сделана в самый тяжелый период моей жизни, но я хранила ее как напоминание обо всем, что я смогла преодолеть.

Его взгляд переместился с моего лица на туфли, а затем снова на платье. Чувствуя себя неловко, я провела рукой по разрезу, надеясь, что он отведет глаза. Вместо этого они поднялись вверх, найдя единственный оголенный участок моей кожи, и остановились на моих плечах. Он был невыносим.

— Может, пойдем? — пробормотала я.

Он кивнул и открыл передо мной дверь.

Поездка на машине до галереи была мучительно тихой, и я заметила, как напряглись челюсти Джордана, когда я украдкой взглянула на него. Его невежественные комментарии в адрес Надира сделали ситуацию очень неловкой, но он вел себя так, будто я его оскорбила.

— Сделай снимок. Это останется надолго, — сказал он, напугав меня, его глаза по-прежнему были устремлены вперед.

— Нет, спасибо, я не хочу разбить свой объектив, — ответила я, незрело оправившись от того, что меня поймали.

Когда мы подъехали к галерее, парковщик обогнул машину и забрал у Джордана ключи. Я выскочила из машины прежде, чем он успел открыть мою дверь. Повернувшись, чтобы бросить на него торжествующий взгляд, я встретила его пылающие глаза, что только усилило мою ухмылку.

Я кинулась к входу, оглядываясь по сторонам в поисках Линь. Осуществление моего плана бросить Джордана было так близко, что я почти чувствовала его вкус. Наконец, заметив шелковистые черные волосы и пышное платье с корсетом, облегающее маленькую фигурку, я улыбнулась.

Я не успела сделать и шага в сторону Линь, как твердая рука обхватила меня за талию. Я застонала, когда меня потянули назад и прижали к твердому телу. Грудь Джордана накрыла мою спину, и я почувствовала весь его запах. Его одеколон, его мыло, его бритву после бритья, его мятное дыхание. Все это забивало мои артерии, как мамина стряпня.

Переполненная жаром, его прикосновениями и запахом, я попыталась отстраниться. Моя попытка была прервана, когда к нам подошли Линь и ее наставница Элейн. Вместо того чтобы отпустить, Джордан прижал меня к себе еще крепче.

— Не убегай от меня, Сарвеназ, — он грубо произнес эти слова, прижимаясь к моему уху, и мышцы на моей шее напряглись.

— Я так счастлива, что у тебя получилось! — восторженная Линь перерезала натянутую между нами струну. — Элейн, это моя лучшая подруга Наз и наш друг Джордан, — представила она нас.

— Очень приятно с вами познакомиться. Было очень приятно провести с ней время. Тебе повезло, что в твоей жизни есть такой свет!

— О, я знаю. Я бы не смогла прожить свою жизнь без нее. Она всегда говорит о том, как ей повезло, что она стажируется у вас. Ваша работа просто потрясающая, Элейн.

Она улыбнулась и повела нас внутрь.

Как бы мне ни хотелось это признавать, но рука, обхватившая меня за талию, успокаивала. Джордан не сдвинулся с места, да я и не просила его об этом. Линь подергала бровями, гордясь тем, что заставила меня приехать. Не успела я стереть ухмылку с ее лица, как она унеслась прочь.

— Шампанское? — спросила подавальщица.

Джордан принял два бокала и протянул один мне. Я проглотила пузырящееся шампанское одним глотком, наслаждаясь тем, как оно, словно жидкий бархат, движется по моему горлу.

— Пытаешься напиться сегодня? — спросил он, вызвав дрожь в моем позвоночнике.

— Чтобы напиться, нужно гораздо больше, чем это, — сказала я, поднимая фужер.

— Это вызов? — его теплое дыхание овеяло мою шею, и от его слов я запыхалась. Джордан опустил глаза на мои пятки, и на его лице появилась довольная ухмылка.

Когда я двинула рукой, чтобы ударить его локтем по ребрам, он крепче прижал меня к себе, сковывая мое движение.

— Осторожно, Сарвеназ, — предупредил он. — Не начинай того, что не сможешь закончить.

Я сглотнула комок в горле, пытаясь облегчить сухость. Его слова пронзили меня электрическим током до глубины души, достаточно резким, чтобы с губ сорвался прерывистый вздох. То, как мое имя сорвалось с его языка, заставило меня сжать бедра. Но это только усилило давление между ними, и моя чувствительная кожа стала натирать платье. Прижавшись спиной к его груди, я попыталась сдвинуться, чтобы восстановить пространство и облегчить боль.

Проверяя, заметил ли он мое зарождающееся возбуждение, я встретила нежную улыбку Джордана. Меня пронзило до глубины души, и, если бы не его рука, я бы врезалась в скульптуру позади нас. Я уже второй раз видела эту искреннюю улыбку, и, черт возьми, она делала его красивым. Почувствовав, как мои губы приподнялись в знак обожания, я вернула голову к искусству, вспоминая, зачем мы здесь.

Я ни за что не позволила бы улыбке ослабить мою бдительность. Эти ворота были сделаны из стали, и я не позволила бы ничему пройти мимо них.

— Вот это - труд любви! — раздался голос сзади нас. Мы обернулись и увидели Элейн, восхищающуюся скульптурой. — Наш художник создал ее вместе со своей женой. Они оба изваяли то, что представляли себе, как свою любовь друг к другу, а затем соединили их! Блестяще! — воскликнула она, пока Джордан и я пристально рассматривали произведение искусства.

Это была скульптура из белой глины, с одной стороны сломанная, а с другой - чисто вырезанная, с замысловатой резьбой. Фигуры двух тел были соединены в сердце, с обеих сторон виднелись асимметрии и уязвимые места.

— Это великолепно, — сказала я в восхищении.

— Я знала, что вам, голубки, понравится. Любовь говорит с теми, кто погрузился в ее красоту.

— О, мы не...

— Абсолютно, — согласился Джордан. — Вся эта выставка исключительна, Элейн.

— Я рада это слышать. Я перестану трепать вам уши. Развлекайтесь! — сказала она и ушла.

Когда я уже собиралась спросить Джордана, почему он не поправил Элейн, он убрал руку с моей талии, поставил наши фужеры с шампанским на поднос и взял мою руку в свою.

— Что ты делаешь? — спросила я, когда он потянул меня за собой. Он ничего не ответил, лишь уверенно зашагал по узкому коридору. Когда он наконец остановился, чтобы открыть дверь, я попыталась выдернуть свою руку из его. — Джордан! Чт... — мои слова застряли в горле.

Мы стояли в слабо освещенном внутреннем дворике заведения. Осмотревшись, я прочитала вывеску на двери. Это было дополнение к выставке на открытом воздухе под названием "Бессонные ночи", и они превратили пространство в нечто, похожее на картину. Земля была покрыта разноцветной травой, цветы торчали из каждой стены и переплетались друг с другом под дуновением ветерка.

Я прошла вперед, выронив руку из руки Джордана. Поскольку выставка была устроена на улице, ветер обдувал висящие куранты, заставляя их петь в небе. Джордан поймал меня за руку, когда я пошатнулась от того, что мои каблуки увязли в траве. Заметив мои неуверенные движения, он повел нас по цементной дорожке. Мы прошли по периметру экспозиции, затем остановились у небольшого мостика, с которого открывался вид на маленький пруд, заросший плавающими кувшинками. Мы стояли в тишине, и только мы двое были снаружи. Я посмотрела на небо, увидела светящуюся полную луну, проливающую на нас свой свет.

— Я не ожидал, что ты пойдешь со мной, — глубокий голос Джордана нарушил тишину. Его рука коснулась моей, когда он придвинулся ближе. Внезапное тепло от его прикосновения заставило меня осознать, что мне все еще холодно даже в этом платье с длинными рукавами.

— Не то чтобы у меня был выбор, — я пожала плечами.

Когда он повернулся ко мне, его глаза казались жёлтыми на ярком свете. Он смотрел на меня долгую минуту, которая, казалось, растянулась на десять, как будто без слов разбирая все стены, которые я воздвигла.

— Я не убежден, что ты хотела этого.

У меня перехватило горло, как будто я проглотила ложку с песком. Я опустила взгляд, пока он не уловил жар, который непременно окрасил бы мои щеки. Он был прав. Если бы я хотела сбежать от него, я бы заранее спланировала отъезд на такси.

Я поджала губы, чувствуя, как меня пробирает дрожь от дуновения ветерка. Джордан, должно быть, заметил легкий стук моих зубов, потому что он снял пальто и распахнул его, чтобы я могла скользнуть в его объятия. Я согласилась, его пальто было еще теплым, и я наслаждалась теплом его тела. Когда я встретила его взгляд и увидела его тоскующее выражение, я отвернулась к плавающим лилиям. Я не верила себе, что смогу сказать "спасибо".

Когда тяжелая рука Джордана обхватила меня за плечи и прижала ближе, его тепло, словно вязкая жидкость, заполнило мои внутренности. Мои губы слегка приоткрылись, чтобы впустить в легкие небольшие порции воздуха, но затвор вокруг моего горла сжимал нормальный поток. Жаждая большего, я обхватила его за талию и положила голову ему на грудь - не иначе как потому, что замерзла. Я не могла понять, кто бьется в моем ухе - я или он, пока ритм не изменился. Медленное, ровное биение его сердца участилось в соответствии с моим темпом. Наши дыхания и сердца синхронизировались в такт предвкушению.

Нервничая и не желая встречаться с ним взглядом, я приковала свое внимание к воде. Отражение в пруду представляло собой картину двух влюбленных под лунным светом, противопоставляя ее нашей сегодняшней реальности. Это напугало меня настолько, что я подняла голову, и мои глаза столкнулись с яркими глазами, которые пристально наблюдали за мной. Наверное, он боялся, что я сделаю какую-нибудь глупость и упаду за бортик и погибну.

Затем, положив руку мне на плечо, он переместил меня так, чтобы я оказалась полностью лицом к лицу с ним. Сильные эмоции, пробежавшие по его лицу, загипнотизировали меня, и я не могла понять, что они означают. Не тогда, когда меня захлестнула волна мыслей.

Он убрал волосы, которые ветер хлестал по моему лицу. Наверное, это было похоже на птичье гнездо, но мне было все равно, потому что мне нравилось, как он осторожно зачесывал их за ухо. Взгляд Джордана опустился на мои губы, потом снова на меня. Они всегда танцевали один и тот же танец.

Вездесущий туман вожделения окутал нас. В глубине моей души разлилось тепло, а пламя обнимало каждый сантиметр моего тела. Его левая рука скользнула по моему лицу и легла на обнаженное плечо, а большой палец легонько коснулся ключицы. Это простое прикосновение заставило меня резко вдохнуть. Заметив резкое изменение моего дыхания, его взгляд упал на мою грудь. Он задержался на ней, и я как никогда радовалась, что надела это платье.

То, что Джордан уделял мне все свое внимание, было тем, чего я до сих пор не осознавала. Притяжение, бурлившее между нами, наконец-то прорвалось наружу, эрос рвался наружу.

Доверие к близости с кем-то без привязанности было неизведанной территорией, но этот страх улетучился, когда я оказалась так близко к Джордану. Любые запреты и неуверенность в себе казались ничтожными. Незначительными. Глупыми.

Мои правила знакомства? Никогда о них не слышала.

Знание того, что он всегда готов помочь, несмотря на мои упрямые отказы, было одной из причин, по которой он мог так легко меня растормошить. Как будто это было нормально - открыться и ослабить бдительность, потому что он будет осторожен со мной. С ним мое сердце было готово отказаться от любых оговорок.

Я наблюдала, как его взгляд медленно поднимается от моей груди, вдоль шеи, к губам, а затем возвращается к глазам. В этих теплых медовых лужах на висках плескалось желание. От мучительной дорожки у меня пересохло во рту, а кожа запылала.

Инстинктивно я облизнула губы, и эти некогда спокойные глаза вспыхнули огнем. Потребность в нем росла с каждой секундой.

Не в силах больше терпеть, я придвинулась ближе и, привстав на каблуки, обвила руками его шею, чтобы поравняться с ним. Я ждала, когда Джордан закроет брешь, желательно своим ртом, желая ощутить то же пьянящее тепло, которое я почувствовала, когда его губы коснулись моих. Он наблюдал за мной в нескольких дюймах от своих губ, но так и остался стоять на месте.

Моя грудь опустилась от его нерешительности, и, понимая, что мое разочарование ясно видно по выражению лица, я скрыла свою досаду. Когда я двинулась, чтобы убрать руки с его шеи, его руки поднялись вверх, чтобы удержать мои локти на месте.

Я посмотрела на него вопросительным взглядом.

Когда Джордан убедился, что я не шевельнусь, он опустил руки к моей талии. Я вздохнула, когда его железная хватка прижала меня к себе. Прежде чем я успела отвести взгляд, он приблизил свое лицо. Так близко, что его теплое мятное дыхание овеяло мой рот.

— Сарвеназ, я собираюсь поцеловать тебя, — прошептал он. — Я могу потерять свой чертов разум с ума, если не сделаю это.

Мои ноги были бесполезны, и, если бы не его крепкая хватка, я бы уже перелетела через перила и полетела в пруд. Я хотела узнать, каков он на вкус, и может ли этот рот, который раньше приводил меня в ярость, теперь охлаждать мою разгоряченную кожу. Его испепеляющий взгляд терзал мое тело пьянящим желанием.

Я кивнула в нескольких сантиметрах от него, так близко, что смогла разглядеть крошечные крупинки золота, окруженные умброй, в его глазах. Он искал на моем лице признаки неуверенности. Но я знала, что единственное, что он найдет в них, - это горячее желание. И тут, словно отбросив все доводы рассудка, губы Джордана накрыли мои, ликвидировав последнюю щель между нами.

Жесткие и грубые, именно такие, как я себе представляла. Как будто Джордан нуждался в этом так же сильно, как и я.

Потрясенная его интенсивностью, я не могла пошевелиться, но потом почувствовала, как он впился зубами в мою нижнюю губу, и мой рот разошелся в слабом стоне. Его язык проскользнул в мой рот, и я поглотила его с не меньшей потребностью. Руки пробирались сквозь его кудри и спускались по затылку.

Правая рука, обхватившая мое лицо, переместилась на шею. Он крепко держал меня, и его доминирующее присутствие зажигало мое тело. Я прижалась к нему невероятно близко, чувствуя его прижатым к моему животу. Когда я улыбнулась в поцелуе, Джордан издал низкий стон и оторвал свой рот от моего.

— Нет, — вздохнула я, ненавидя потерю контакта и пытаясь притянуть его обратно к себе.

В ответ на мой ненасытный взгляд он издал забавный вздох. Его глаза загорелись.

— Вот она.

Руки Джордана скользнули по моей спине, а затем он грубо погладил мою задницу. Он притянул меня ближе к себе, желание захлестнуло меня, когда я почувствовала его прямо там, где он был мне нужен, так чертовски близко. Эти руки легли мне на спину, удерживая меня на месте, прежде чем он отвел нас назад. Наши губы так и не разошлись, когда моя спина соприкоснулась с холодной кирпичной стеной. Я застонала в его рот от этого грубого движения.

— Ты сводишь меня с ума, — прошептал он мне в губы. — Чертовски сводишь с ума, — его грубый голос жарко падал на мою кожу, когда он целовал мою шею. Я откинула голову назад, давая ему больше доступа, позволяя ему спуститься к моей груди, к выпуклостям моих грудей.

Боже мой.

В открытом дворе больше никого не было, но, если честно, у меня не хватало силы воли остановить его, если бы кто-то был. Мне казалось, что я могу умереть в любой момент, и единственное, что меня волновало, - это вот это. Я впилась ногтями в его плечи - тонкая рубашка была единственным, что мешало мне пронзить его кожу. Урчащий звук, вырвавшийся из его горла, заставил мое тело гореть, возбуждение охватило меня сильнее, чем когда-либо.

— Джордан, — вздохнула я, не в силах вымолвить ни слова. Я положила руки по обе стороны от его лица, привлекая его к поцелую. Вкус его был таким же, как и запах, и я не могла остановиться. Я медленно перешла от его губ к уху, а затем к шее. Он схватил меня за ногу и потянул за талию. Мое платье задралось, и разрез не оставлял желать лучшего. Это была скандальная поза, но мне было все равно.

Моя кожа горела, и я поспешно сняла с себя пальто Джордана. Взяв его из моих рук, он бросил его на перила слева от себя. Неохотно расставшись, мы прижались лбами друг к другу, улыбаясь сквозь тяжелое дыхание.

— Так идеальна, — сказал он, прежде чем снова взять мой рот в плен. Одна его рука лежала на моей талии, касаясь нижней части груди, другая двигалась к внутренней стороне бедра. Костяшки его пальцев задели ткань между моих ног, и я издала придушенный стон.

— Скажи, чтобы я остановился, — прошептал он мне в губы.

— Нет, — вздохнула я.

Ничто и никогда не доставляло мне такого удовольствия, как он сейчас. Мне нужно было все, что он мог мне дать.

С этими словами он развернул меня так быстро, что я едва успела упереться руками в стену. Из моего горла вырвался писк, когда горячая кожа моей щеки прижалась к холодному кирпичу. Джордан осыпал нежными поцелуями мою шею, а большим пальцем делал небольшие круговые движения по чувствительной коже моего бедра. Я остро ощущала, как в меня упирается его твердость.

Одна рука Джордана упиралась в стену рядом с моей головой, а другая пробралась между моих ног, и от движения его теплых пальцев по моему телу пробежала дрожь. Когда он стал теребить меня через тонкую ткань, я издала неровный выдох, и из моего горла вырвался тихий хнык.

— Тебе нравится? — спросил он, надавливая сильнее. — Ты уже насквозь промокла. Ты хочешь, чтобы мои пальцы были внутри тебя, Сарвеназ?

Каждое движение его сильных рук по моей коже было небесно-греховным. Спонтанность момента расплавила мой мозг, и мое тело хотело дать Джордану все, что он пожелает. Черт возьми, он мог бы сказать мне прыгнуть в пруд, и я бы бросилась в воду с головой, если бы это означало, что он будет так ко мне прикасаться или так произносить мое имя.

Я кивнула, но вместо того, чтобы продолжить, он остановился. Когда я взглянула на него через плечо, в его взгляде, скользившем по мне, отразились и настоятельная необходимость, и мягкость.

— Используй свои слова, — его голос был контролируемым, но глаза были полны сырой необузданной похоти.

Моя кожа была как оголенный провод. Мне пришлось порыться в себе, чтобы вновь обрести голос.

— Д-да. Пожалуйста.

Улыбка Джордана коснулась моего уха.

— Никогда не думал, что услышу от тебя такие слова.

Так же быстро, как он остановился, он вернулся к тому, чтобы дразнить меня. Тонкая ткань между моими ногами отодвинулась, и с его губ сорвался грубый вздох. Я попыталась выровнять свой дрожащий вдох, когда он ввел в меня оба пальца. Мои ногти впились в кирпичную стену от ощущения и его руки между моих бедер.

— Как чертовски туго, — простонал он. Джордан проникал все глубже, медленно погружая пальцы, наматывая мои волосы, чтобы повернуть меня к себе лицом, и ловя ртом мои стоны.

Не выдержав этой медленной пытки, я покачала бедрами навстречу ему. Джордан издал горловой стон возле моего уха, затем увеличил скорость движения пальцев. Я хныкала от каждого изгиба и удара.

— Не останавливайся, — взмолилась я, когда он крепче обхватил меня за талию. Как будто зная, что мои ноги постепенно становятся бесполезными. Я повернулась, чтобы снова найти его губы, нуждаясь в мягкости его рта на своем. Он был наркотиком, один вкус, и я подсела.

Как раз в тот момент, когда я почувствовала, что оргазм готов уничтожить меня, я услышала голос Джордана.

— Покажи мне, как тебе это нравится, Сарвеназ. Кончи для меня.

Стремительно надавливая на клитор, я была доведена до грани уничтожения. Приказной тон Джордана, который я обычно ненавидела, довел меня до разрядки. Я кончила на его пальцы, а он продолжал доводить меня до оргазма, пока я не была уверена, что потеряю сознание.

Вот и все.

Это был мой конец.

Двадцатичетырехлетняя женщина плачевно умирает после небывалого оргазма.

Я прижалась лбом к шершавому кирпичу, пытаясь вспомнить, как дышать. Вдох-выдох или выдох-вдох?

Он развернул меня лицом к себе, а затем поднес оба пальца ко рту. Мои глаза расширились, когда я наблюдала за этим эротическим зрелищем.

— Я знал, что ты будешь сладкой, — прошептал он с игривой ухмылкой, прежде чем снова поцеловать меня, и я почувствовала вкус возбуждения на его губах. Потребность иметь его внутри себя грызла меня до глубины души. Видя его потемневшие глаза, я больше ничего не хотела в этот момент.

— Я хочу тебя, — пролепетала я, надеясь, что он сделает что-нибудь, прежде чем я превращусь в жалкую лужицу. Мне было все равно, выглядела ли я в отчаянии или ненавидела ли его несколько минут назад. Наконец-то я сказала именно то, что хотела, и надеялась, что он чувствует то же самое. Зацепившись рукой за его ремень, я уставилась на него с трепетом, просачивающимся в меня.

Когда на его лице появилось противоречивое выражение, я пожалела о своих словах. Я отдернула руки, все еще прижатая к стене. Уныние нахлынуло на мою грудь, сожаление забилось в щели.

Он покачал головой и только начал что-то говорить, как дверь во двор с визгом распахнулась.

Мы повернули головы к двери, расположенной на противоположной стороне от того места, где мы стояли. Цветочный мостик, перекинутый через пруд, скрывал нас от посторонних глаз. Изнутри было видно, как по ступенькам спускается группа людей. Они были сосредоточены на искусстве, не замечая нас двоих, прижавшихся к дальней стене. Внезапно реальность ситуации обрушилась на меня, как грузовой поезд.

Мы словно попали в облако друг друга, и как только оно распалось, мы остались такими же растерянными, как и прежде. Я старалась не смотреть в глаза Джордану, потому что в голове у меня была только большая сирена и маленькая версия меня, держащая ярко-красный знак "Опасная зона!".

Опасная зона - это точно. Я никак не могу позволить себе получить удовольствие от всего этого. Если бы это произошло, значит, я ничему не научилась из своего прошлого. Постоянно опустошать свое сердце и чувствовать, как оно сжимается в груди, когда происходит неизбежное, - это не то, что мне нужно.

Джордана, похоже, не беспокоило, что у меня на душе неспокойно, потому что у него самого, наверное, тоже. Ведь не каждый день удается прижать врага к стенке. Первый парень, которого я подпустила к себе так близко за последний год, и это должен был быть он. Я была не против презирать друг друга и никогда не узнать, какую магию он держал в этих руках. Магия, от которой мои глаза закатывались назад, а душа улетала в другую вселенную. То, что он мог сделать это одними лишь пальцами, было выше моих сил, и мне приходилось заставлять себя не думать о том, что он мог сделать с остальной частью себя.

Я поправила платье, не желая встречаться с Джорданом взглядом, пока возилась с тканью. Он взял с перил свое пальто и накинул его мне на плечи, а затем переплел наши пальцы, прежде чем я успела подумать о том, чтобы скрестить руки. Я не позволила себе вчитаться в происходящее и на шатких ногах двинулась рядом с ним.

Вернувшись из туалета, я обнаружила, что Элейн рассказывает о пристройке на улице, и, поскольку я была так ошеломлена, Джордану пришлось говорить самому. Знающий взгляд Линь устремился на меня, мол, расскажи мне все, а в ответ получила потом.

— Я собираюсь отвезти Сарвеназ домой. Тебе помочь с чем-нибудь, пока мы не ушли? — спросил он Линь, и я практически видела, как она упала в обморок. Ее глаза перешли на мои, и взгляд можно было перевести только как «запри его, или я убью тебя», после чего она покачала головой.

— Со мной все будет в порядке. У нас есть добровольцы, которые помогут нам в конце ночи. Развлекайтесь, — она подмигнула, и Джордан прочистил горло.

Мы не разговаривали всю дорогу до квартиры, но я ловила на себе взгляды Джордана, словно желая что-то сказать. Вокруг нас висело напряжение. Я надеялась, что смогу избавиться от него, когда мы поднимемся на свой этаж, но Джордан шел со мной, продлевая этот неловкий момент.

Отперев за ним дверь, я раздумывала, стоит ли приглашать его войти, но не была уверена, что смогу выдержать то, что произойдет, если я это сделаю. Я и так уже слишком много наговорила во дворе и не была настроена на то, чтобы снова получить отказ. Я чувствовала себя дурой. Линь могла бы нарисовать на моем лице клоунский грим ближе к вечеру, чтобы я могла полностью принять свою новую профессию.

Обернувшись, я вместо гипнотизирующего взгляда увидела его грудь.

— Спокойной ночи! — сказала я, и мой голос прозвучал как жалкий писк.

Я не хотела, чтобы он знал, что его отказ разочаровал меня, но мое лицо плохо скрывало это. Чувство, затаившееся в глубине моего нутра, означало, что я впадаю в прежнюю колею, а это было недопустимо.

Я сделала шаг, чтобы войти в дом, но рука Джордана остановила меня. Забившееся сердце, вероятно, не способствовало моему здоровью.

Джордан шагнул вперед, подойдя так же близко, как и во дворе. Его рука приподняла мой подбородок, чтобы я встретилась с его глазами. Когда я постепенно подняла взгляд, эти магнетические глаза были наполнены совершенно другими эмоциями, чем тогда, когда мы были на площадке, но я не могла их расшифровать. Было ли это сожаление?

При мысли о том, что он может сожалеть о том, что мы сделали, в моем животе поселился ужас. Отказ был вполне терпим, но сожаление заставило бы меня запереться в своей комнате на несколько недель.

Я отвернулась, не желая больше читать то, что говорили мне его глаза. Вместо того чтобы дать мне возможность отстраниться, он снова взял меня за подбородок.

— Посмотри на меня, — грубо сказал он.

Этот властный голос творил чудеса с моими яичниками. И я посмотрела на него, медленно встречая его взгляд.

Его большой палец скользнул по моей нижней губе, в его взгляде читался голод.

— Я намерен закончить то, что начал.

Я не могла говорить, мое горло сжалось от его слов. Не зная, ждет ли он ответа, я кивнула.

На его лице появилась медленная ленивая улыбка. Джордан нежно поцеловал меня в лоб и, повернувшись, пошел по коридору. Я закрыла дверь и прижалась к ней, тепло просочилось в грудную клетку.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

думала об этом все выходные. Через печенье, горевшее в моей духовке, через мой рассеянный сорока пятиминутный душ и через множество ром-комов, которые я заставляла смотреть Линь. Эти пузырьки возбуждения перетекли и в следующую рабочую неделю. Правда, это никак не помогало бороться с усталостью от сверхурочной работы.

Когда я вошла в свою квартиру, уже готовая отключиться, то увидела, что Линь ухмыляется, сидя на диване в гостиной. Я настороженно подошла к ней, с каждым шагом ухмылка становилась все ярче. Бросив сумочку на обеденный стол, я промолчала, ожидая, что она скажет мне о том, что заставило ее вот-вот взорваться.

— Тебе подарили цветы! — она подпрыгнула от восторга.

Линь указала на журнальный столик и потянула меня к нему. Я осторожно подошла к букету синих роз. Такого цвета я еще не видела, голубой цвет ярко выделялся на фоне белой гостиной.

— Кто бы мог прислать мне цветы?

Никогда в жизни я не получала цветов и не могла придумать причину, почему я должна получить их сейчас. Судя по выражению лица Лины, она, похоже, знала, кто это мог быть.

— Здесь записка. Прочти ее. Наверняка от Джордана! — пискнула она.

Неужели Джордан подарил мне цветы из-за того, что между нами произошло? Я не могла представить себе, что это настолько изменило нашу жизнь, что он решил, что цветы - это правильное решение. Я даже не видела его сегодня на работе.

— Может быть, он написал что-то романтическое о той ночи?

Волнение захлестнуло меня. Если он подарил мне цветы, значит, между нами, что-то есть. Может быть, не свидание или отношения, но что-то, что он признает.

— Ты думаешь? — сказала я, сдерживая улыбку. — Что вообще означают синие розы? — я никогда раньше не видела, чтобы кому-то дарили розы такого цвета.

Линь погуглила о символике и прочитал вслух.

— Синие розы символизируют недостижимую любовь, — мы растерянно переглянулись, — кто-то, возможно, пытается привлечь ваше внимание.

Я не могла придумать причину, по которой Джордан мог послать этот цвет. Я была буквально у него под носом и очень даже в пределах досягаемости.

— Может, хватит напрягаться? Просто открой эту чертову записку, женщина.

Маленькая белая открытка была сложена пополам, по периметру красовались золотые буквы названия цветочного магазина. Если бы Джордан написал мне любовную записку, я бы, наверное, потеряла сознание, а потом отправилась бы прямо к нему домой и позволила бы ему закончить начатое.

Клянусь, я почувствовала, как душа покидает мое тело, но не так, как это было, когда меня прижимали к кирпичной стене. Кровь отхлынула от моего лица, и я прочитала Линь записку вслух.

— Города могут меняться, но мое сердце бьется все так же, — мой голос дрожал с каждым словом, и я упала на диван.

— Что за черт? — Линь выхватил у меня записку. — Если это тот, о ком я думаю, то я буду в бешенстве, — она порылась в цветах в поисках другой записки.

— Откуда он знает мой адрес? — я пыталась найти в голове какую-нибудь частную информацию, которую я могла обнародовать, но ничего не могла придумать. Из полиции мне тоже никто не звонил по поводу возможной кражи личных данных с моей мошеннической работы. — А что, если сюда придет Карн? Его звонки участились. Я его не понимаю, когда мы в последний раз разговаривали, он был в постели с Джас.

Он тоже думал, что все сошло ему с рук, пока я не вернулась домой, обнаружив розовые трусики и боксеры, разбросанные по полу гостиной. Находка кружевного бюстгальтера в шкафу за неделю до этого была прямым ударом по моим легким. Я проигнорировала его и не могла вспоминать о нем, если только не хотела с ним поспорить. Он, похоже, нисколько не раскаивался, когда об этом стало известно, потому что послал мою кузину Джас, с которой он мне изменил, поговорить со мной. Она пришла к выводу, что я молода и наивна, что ему нужна более зрелая женщина в его жизни, и он жалеет меня, поэтому продолжает поддерживать отношения. Как будто я была обузой, а не я была причиной существования его программы и повышения его в должности.

Я сдерживала слезы, не желая давать волю эмоциям, которые, как я знала, он хотел вызвать, посылая эти цветы. Схватив со стола большую вазу, я выбросила ее в мусорное ведро.

— Я бы их сожгла, — проворчала Линь, бросив неприязненный взгляд на мусорное ведро.

В моей голове все завертелось. Сделать первый шаг, чтобы раскрепоститься и стать открытой с Джорданом, теперь казалось идиотизмом. Все рушилось. Не было такой реальности, в которой это было бы хорошей идеей, учитывая, насколько знакомым было это чувство. Если бы я позволила себе пройти через это снова, это означало бы забыть всю проделанную работу. Я знала, чем это закончится, и у меня было достаточно знаний, чтобы остановить надвигающийся крах, пока он не разрушил нас.

Линь поддержала мое решение дать Джордану шанс, и теперь, когда я отступила, она всеми силами пыталась отговорить меня от этой затеи.

— Я не могу этого сделать, Линь. Джордан не заслуживает всего моего багажа. Черт, да я и сама не заслуживаю всего этого. Цветы - это как знак Вселенной, что вся эта затея - ужасная идея. Я не должна открывать себя для этого неизбежного провала. Он даже ничего не сказал о своей бывшей невесте, что вполне объяснимо, ведь у него нет серьезных намерений в отношении нас - да и не было их вообще. Я не позволю этому случиться. Ради него и ради себя, — решила я.

Ложь, которую я говорила себе, тяжело ложилась на язык. Я знала, что наше влечение было не только физическим. Я чувствовала это глубоко внутри, и в том, как он смотрел на меня. Он нравился мне своей милой стороной, своей безопасностью и всеми остальными сторонами, которые иногда приводили меня в ярость. Несмотря на все это, я знала, что если мы станем "мы", то все быстро осложнится. Все те обиды, которые до сих пор режут меня, и то, что я не могу полностью доверять своему партнеру, сдерживали меня. Хотя мысль о том, что я никогда не почувствую эти мягкие губы или его невероятно рельефный пресс, звучала как грех. Но я должна была поставить ногу на место, пока не упал другой ботинок.

— Ты не должна позволять Карну останавливать тебя. Это какое-то странное манипулятивное дерьмо, и я не потерплю ничего подобного. Просто забудь, что он вообще их прислал. Знаешь, я надеюсь, что он появится, и я смогу, наконец, отвесить ему пощечину, которую я так хотела отвесить с тех пор, как ты позвонил мне той ночью, — сказала она, кипя от злости.

— Я не могу, Линь. Я хочу придерживаться своих безобидных свиданий и быть сердечной с Джорданом. Это все слишком странно, к тому же он формально мой босс, это уже сложно, — то, что я чувствовала к Джордану, напомнило мне о том, насколько я могу быть ослеплена любовью в отношениях. — Пожалуйста, просто отвлеки меня от этого, пока я не сошла с ума, — простонала я, уронив голову на руки.

— Кай связался со мной.

Я подняла голову.

— Когда?

Как она могла не сказать мне, что парень, за которого она думала выйти замуж, связался с ней? Парень, который уехал в военный лагерь в старших классах, оставив их трехлетние отношения в руинах, тот, чей отец презирал Линь без видимых причин, тот самый парень, из-за которого у Линь не было отношений с того самого дня, как он уехал.

— Два дня назад, - у меня отпала челюсть, - я собиралась сказать тебе, клянусь! Я сама не могла в это поверить. Это тот самый Кай, который был моим первым "всем". Мне нужна была минута, чтобы прийти в себя. К тому же ты была очень занята, я не хотела тебя обременять, — поспешно сказала она, стараясь не оскорбить нашу дружбу.

— Ты знаешь, что твоя жизнь всегда будет важна для меня, Линь. Неважно, насколько я занята. Что он сказал? — спросила я, осторожно подбирая слова. Зная Линь, я боялась, что ей разобьют сердце.

— Что он вернулся в Ванкувер и сожалеет о том, как все оставил, но хочет увидеться со мной лично, чтобы все объяснить. Он также сказал, что если я не хочу его видеть, то он все понимает и больше не будет меня беспокоить. Я не знаю, что делать, Наз. Я любила его и, возможно, люблю до сих пор, но я не знаю.

— Он разбил тебе сердце, Линь. Это долгое время влияло на тебя. Ты уже много лет не обращала внимания на другого парня. Взять, к примеру, Дэвида. Этот парень готов на все ради тебя, а ты даже не удостаиваешь его вниманием. Тебе нужно поговорить с Каем и разобраться в себе. Съезди к нему, когда будешь дома на выпускном, — предложила я. Я не знала, правильно ли это, но ей нужно было увидеться с ним лично. Без этого она никак не могла жить дальше.

— Мне нужно время. Мне кажется, что я снова ковыряюсь в плохо заживших ранах, но я подумаю об этом, — сказала она с угрюмым видом. — Сначала я хочу быть рядом с тобой.

Я встала из-за стола и обняла ее - это было необходимо нам обеим.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

только надела платье и возилась с молнией, как в дверь постучали. Это был вечер пятницы, и я никого не ждала. Линь была в галерее, а Надир собирался ждать меня в своей машине.

Когда я подошла к двери и посмотрела в глазок, внутри у меня все сжалось от волнения. Сердце заколотилось, а желудок подскочил к ногам.

Это был Джордан.

Что он здесь делает? Я почувствовала, что начинаю сходить с ума.

Возьми себя в руки, Наз!

Хотя в пятницу на художественной выставке мы были так близки, как никогда раньше, отношения пошли на спад. Виной тому были эти проклятые цветы. Мне кажется, я никогда не ненавидела цветы так сильно, как сейчас.

Мы не разговаривали все выходные, и это дало мне достаточно времени, чтобы составить несколько списков "за" и "против". Правда, мой мозг успел придумать миллион минусов, ввергнув меня в панику.

Работа не облегчила ситуацию, завалив нас сроками, из-за чего мы с Джорданом почти не виделись. Когда мы виделись, я была с Джеймсом или мы обменивались несколькими неловкими взглядами. Ну, я делала их неловкими, отворачиваясь и избегая его, как могла. Он, похоже, заметил это и оставил меня в покое на всю неделю.

Когда его терпение иссякло, он застал меня одну в почтовом отделении и закрыл за собой дверь, напугав меня. Я отступила назад, и, видя мою тревогу, он прекратил свое приближение.

Когда из моего рта вырвалось "это была ошибка", слова, казалось, попали в Джордана, как пуля. Не желая ничего прочесть в его реакции, я переключила внимание на свои руки. Глубокое "ты права" покинуло его, а затем дверь почтового отделения закрылась.

Ты права? В любой другой день эти слова из уст Джордана заставили бы меня прыгать от радости, но сейчас это были худшие слова в английском языке. Как ни пыталась Линь убедить меня в том, что я смешна и что я ему нравлюсь, я не хотела в это верить. Я не могла в это поверить. То, что произошло той ночью, напомнило мне о том, как далеко я могу опуститься, и я не собиралась позволять себе утонуть. Не в этот раз.

Сейчас я желала, чтобы Джордан исчез с того места, где он стоял возле моей квартиры. Ругаясь, я наконец открыла дверь, прикрываясь за ней, и только мое лицо выглядывало наружу.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, изо всех сил стараясь не смотреть ему в глаза и стараясь, чтобы он не заметил, что я одета.

— Мне нужно с тобой поговорить, — сказал он, не обращая внимания на мой неприветливый тон. — Могу я войти?

В горле пересохло, и мне стало трудно глотать.

Поговорить?

Мои голосовые связки не были готовы к этому.

Что мы вообще можем обсуждать?

Я стояла у двери и просто смотрела на него, не зная, хочу ли я видеть его в своей квартире.

— Это "да"? — спросил он с выжидательным видом.

Я сокрушенно вздохнула и открыла дверь пошире, чтобы он мог пройти. Если он и заметил мое возмущение, то, похоже, ему было все равно.

Он пронесся мимо меня, и тепло его руки словно обожгло мою кожу. Может быть, он был Люцифером в обычной одежде? Это помогло бы мне разобраться во многих вещах, начиная с его волшебных рук.

Закрыв дверь, я последовала за ним в гостиную. Он посмотрел в окно, и когда повернулся, то все, что он собирался сказать, словно застряло у него в горле. Джордан стоял и смотрел на меня, его глаза внимательно изучали мой внешний вид, рот сжался в плотную линию, заставляя меня чувствовать себя крайне неловко.

Он глубоко выдохнул, когда его взгляд упал на мою руку, придерживающую расстегнутое платье.

— Ты куда-то собираешься? — спросил он. Когда он наконец поднял глаза, у него сжалась челюсть.

— На свидание. Не уверена, что ты знаешь, что это такое, — проворчала я. Если я не собиралась участвовать в чем-то, связанном с его ртом на моем, я могла бы восстановить нашу неприязнь друг к другу. Я сказала, что это была ошибка, и он согласился, так что все было кончено.

Глаза Джордана вспыхнули, и разочарование омрачило его черты. Разочарование от того, что я иду на свидание, или разочарование от того, что это свидание не с ним? Я заставила себя отвлечься от этих мыслей. Почему меня это вообще волнует?

— Слышал о таком, — ответил он, делая уверенный шаг ко мне. — Парень из лифта.

Это не было вопросом, поэтому я просто наблюдал за его приближением. Линь не было дома, но мне хотелось, чтобы она ворвалась в дверь и испортила этот момент, как она обычно делала. Я не хотела находиться рядом с ним. Я уже чувствовала, как гудит мое тело, и знала, что это не очень хороший знак.

— Пришел пожелать мне удачи? — спросила я, чувствуя нарастающее нетерпение.

Еще один шаг.

Так близко, что я попятилась назад, натолкнувшись на стену. Когда это успело появиться? Моя ладонь прижалась к прохладной поверхности, когда в квартире возникло плотное напряжение.

— Нет, — сказал он, его руки поднялись по обе стороны от меня на стене, заключая меня в клетку. — Потому что я бы этого не хотел.

Я сглотнула.

— Почему?

Как только это слово слетело с моих губ, я поняла, что не должна была спрашивать. Темные глаза уловили изменение моего дыхания.

Яростно. Только так можно было описать, как сильно билось мое сердце о грудную клетку.

— Думаю, ты знаешь, почему, Сарвеназ, — он позволил моему имени сорваться с его языка, как мольбе и молитве. Как будто он знал, что оно делает со мной, как легко оно может заставить меня разрываться на части.

Его голова опустилась, и мой живот тоже. Эти мягкие губы нависли над моими, так близко, что мы дышали одним воздухом. Несмотря на твердое самообладание, я наклонила подбородок, подставив губы так, что они идеально прижались друг к другу.

Я задохнулась от прикосновения, рука упала с расстегнутого платья и тут же поднялась, чтобы поймать его.

Джордан посмотрел на мою руку с задумчивым видом.

— Тебе нужна помощь?

Одно — это предложение заставило мое сердце упасть между ног. Он наносил серьезный ущерб этому органу. Я не представляла, что произойдет, если он дотронется до меня. Не доверяя себе, если он подойдет еще ближе, я энергично замотала головой.

— Не упрямься, — окончательность его тона заглушила все возражения, которые я могла бы высказать.

Вдруг я почувствовала себя голой в коротком платье без бретелек и пожалела, что не накинула плащ. В такие моменты мамины лекции о том, что надо одеваться как монахиня, били меня по голове.

Джордан схватил меня за плечи и развернул к себе. Руки, которые поддерживали платье, теперь были прижаты к стене. Воспоминания о ночи в галерее промелькнули в моей голове, когда мы приняли прежнее положение. Он стоял позади меня, так близко, что я чувствовала тепло, исходящее от его тела. Если бы я откинулась назад хоть на дюйм, я могла бы закрыть этот промежуток и прижаться его теплой грудью к моей обнаженной коже. От этой мысли я вздрогнула, заставив себя встать ровнее, чтобы оставить между нами хоть какое-то пространство.

Проведя длинными пальцами по моей шее, он отвел мои волосы на одну сторону. Я вздрогнула, и я была уверена, что он почувствовал мою странную реакцию на его прикосновение.

Рука Джордана спустилась к молнии, которая лежала на моей спине, и это действие было мучительно медленным. Звук ее движения по позвоночнику заполнил мои уши, теплые пальцы касались кожи. Мятное дыхание овевало мою шею, когда я стояла с закрытыми глазами.

— Я опоздаю, — сказала я, задыхаясь.

Он наклонился ко мне вплотную и коснулся губами раковины моего уха, его пьянящий аромат и прикосновение вызвали легкое головокружение.

— Знаешь, — проговорил он. — На его месте я бы не оставлял тебя одну ни на секунду.

Мое сердце замерло, а квартира стала казаться тесной сауной.

— Это платье, — прошептал он, нежно перебирая пальцами подол. — Это крошечное платье, мать его, не продержится долго, и единственное, что вырвется из этого красивого ротика, будет мое имя.

Что?

Мой пульс остановился. Моя кожа зудела, и я подумала, чувствует ли он, как кровь бьется под моей кожей. Его руки прошлись по моим рукам и снова повернули меня к нему лицом.

Я поднесла руки к его груди, намереваясь оттолкнуть его, но они так и остались лежать на его грудных мышцах. Линь была права. Это были потрясающие грудные мышцы, и я не могла не думать о том, какими они будут, если он снимет рубашку.

От этих мыслей меня отвлекло одно слово: "ошибка".

— Спасибо, — мой голос прозвучал хрипло, заставив меня прочистить горло. — За молнию.

Он ничего не ответил, а продолжил мучительные движения большим пальцем по моей руке. Его голова снова опустилась, глаза пылали чистой и неподдельной потребностью. Когда его губы уже были готовы коснуться моих, и я собиралась позволить им это сделать, на обеденном столе завибрировал телефон.

Это дало мне силы оттолкнуть его, но он не сдвинулся ни на дюйм. Он так и остался стоять на месте, лишь откинув голову назад, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Мне нужно идти, а тебя здесь быть не должно.

Его глаза искали на моем лице что-то более важное, то, что я не могла ему дать.

— Я бы поверил тебе, если бы ты не дрожала от моих прикосновений, —голос его был грубым, контроль, который он обычно сохранял, исчез.

Меня пронзила дрожь. Я не могла говорить, но мой взгляд снова вернулся к этим напряженным глазам, в которых виднелись следы разочарования. Пока я пыталась расшифровать другую эмоцию и сжатие его челюсти, мой телефон снова завибрировал.

Неподвижное тело Джордана стояло передо мной, наши глаза были прикованы друг к другу. Его каменное выражение лица не выдавало ни одной из тех эмоций, которые я видела в нем всего секунду назад. Спустя долгую минуту он зашевелился, проходя мимо меня к двери.

Неуверенность пробежала по моей коже, когда я повернула голову в его сторону, пытаясь вспомнить, зачем он здесь.

— Я думала, ты хочешь меня о чем-то спросить?

— Неважно, — пробормотал он, прежде чем закрыть за собой дверь.

Я не могла сдержать смех, когда мы катались по Центральному парку в конном экипаже.

— Не может быть, чтобы ты имел в виду именно это, когда говорил, что хочешь показать мне настоящий Нью-Йорк, — я огляделась по сторонам, заметив, что люди занимаются своими делами, как будто не было лошади, занимающей всю пешеходную дорожку.

— Это не так, но в прошлый раз мы ходили на ужин. И я решил отвезти тебя в неожиданное место.

— Ну, карета, запряженная лошадьми, - это точно не то, чего я ожидала.

На самом деле мне понравилась эта покачивающаяся поездка. Мы резко остановились, и Надир выпрыгнул из кареты, протягивая мне руку.

— Далее у нас ужин, — сказал он, протягивая кучеру несколько купюр.

— Где бы это могло быть? Не можем же мы после этого пойти в обычный ресторан.

— О, поверь мне, это не обычный ресторан, — сказал он с озорным видом, вызывая такси. Такси остановилось у здания, которое выглядело так, будто ему уже более ста лет.

— Добро пожаловать в наш ресторан на ночь, — сказал он, открывая мне дверь и пропуская в квартиру.

— Ты умеешь готовить? — с недоумением спросила я, увидев, что на кухонном острове уже разложены продукты.

— Конечно, умею. Нельзя быть средне-восточным, если мама не вбила в тебя идею приготовления пищи.

Надир провел для меня небольшую экскурсию по своей квартире. Это было небольшое чистое помещение с прекрасным видом на город. На ужин я помогла ему приготовить муджадару с гарниром из таббуле и лабне.

Когда время перевалило за полночь, я заверила его, что могу поехать домой на такси. Но не успела я уйти, как он развернул меня к себе, прижав спиной к входной двери. Это действие напомнило мне о том, что произошло с Джорданом за несколько минут до этого свидания.

Надир опустил голову и задержался, ожидая моего одобрения.

Вместо этого я замерла, в моем нутре зародилось незнакомое чувство, и я не могла его понять. Надир был замечательным. Он никогда не был навязчивым, всегда с удовольствием ходил на свидания и уже знал о моих правилах. Его вполне устраивала моя идея - встречаться для удовольствия, а не для поиска отношений.

Моя потребность ощущать колотящееся сердце и обжигающие прикосновения между мгновениями задержки дыхания была нелепой фантазией.

Ты чувствовала это с Джорданом.

Нет. Мои мысли унеслись слишком далеко, и мне пришлось вернуть их на место. Я не могла думать о странном ощущении, которое пронзило меня, когда наши руки соприкоснулись, или слышать, как колотится сердце в ушах, когда Джордан подошел достаточно близко, чтобы впиться в меня жадным поцелуем. Я физически отмахнулась от воспоминаний, чтобы не дать своему разуму сойти с рельсов. К черту Джордана за то, что он так заморочил мне голову. Я не собиралась так поступать с собой. Мы с Джорданом были коллегами и не более того.

— Ты в порядке? — спросил он, отстраняясь, чтобы увидеть мое лицо.

— Мне жаль. Я не могу, — наконец призналась я, поморщившись, когда лицо Надира опустилось, а затем так же быстро скрылось под улыбкой.

— Это он, не так ли? — скорее констатировал, чем спросил он, и я отвела взгляд, не в силах поддерживать зрительный контакт. Я не знала, насколько это правда, но отрицать ничего не собиралась.

— Наконец-то, — он выдохнул, и моя голова откинулась назад от его реакции. — Долго же ты собиралась. Я думал, что могу ошибаться, но с того дня в холле было совершенно очевидно, что между вами что-то есть.

Должно быть, я покраснела, потому что он захихикал.

— Прости. У меня голова идет кругом, и я не знаю, что происходит между мной и им. Ты был честен и добр, так что я не хочу тебя ни в коем случае вводить в заблуждение. Мне нравится наша дружба, и я надеюсь, что это не повлияет на нее.

Он широко улыбнулся, притянул меня к себе и поцеловал в макушку.

— Конечно. Каждый раз, когда мы встречались, это было потому, что мне нравилось твое общество. Ты не вводила меня в заблуждение, ты ясно сказала о своих намерениях в первую ночь. Кроме того, никогда не бывает слишком много друзей.

Я отстранилась, усмехнулась, обняла Надира и пошла к выходу, взяв с него обещание, что в следующий раз я приготовлю ему ужин. Осознание того, что у меня появился новый друг, заставляло меня улыбаться, но я не могла игнорировать тоскливое чувство, когда один человек продолжал вторгаться в мои мысли.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

робегая через вестибюль и выходя из автоматических дверей, я сделала вид, что не заметила Джордана, который сидел у стойки регистрации и разговаривал с Филом. Я направлялась к его матери на день рождения и не знала, известно ли ему об этом.

Обойдя здание сбоку, я заметила Джордана, который шел к своей машине, припаркованной у входа. Я повернулась, чтобы избежать его.

— Тебя подвезти? — спросил он, остановившись в нескольких футах от меня. Я подпрыгнула от его неожиданного появления, чуть не выронив подарок. Я вводила адрес Джанелль для поиска маршрута метро и обнаружила, что добраться туда на транспорте практически невозможно.

Я долго смотрела на него, удивляясь тому, что он предложил подвезти меня после своего резкого ухода из моей квартиры.

— Нет, спасибо. Я сама доберусь, — я засунула коробку с подарком Валерии под мышку и открыла приложение для поиска попутчиков. Краем глаза я видела, что он все еще стоит на месте.

— Где это? — спросил Джордан.

Значит, он не знал, что я собираюсь познакомиться со всей его семьей. Отлично, это было совсем не неловко.

Я вздохнула.

— Примерно в часе езды отсюда, — ответила я, намеренно расплывчато.

Он посмотрел на часы, потом снова на меня.

— Ладно, поехали.

Я уставилась на него, недоумевая, с чего он взял, что я прошу подвезти меня, и ожидая, что часовая поездка его разубедит.

— Нет, спасибо.

— Какой адрес? — спросил он, не обращая внимания на то, что я уже отказалась от поездки. Он посмотрел на меня выжидающе. Он не собирался так просто сдаваться.

— Я еду к твоей маме на день рождения твоей племянницы.

Его брови сошлись, затем глаза слегка расширились от осознания. Казалось, он пытается скрыть, что, возможно, забыл. Джордан достал свой телефон, что-то набрал, затем снова посмотрел на меня.

— Я тоже туда направляюсь. Пойдем.

Тогда я снова отвергла его предложение, но он заставил меня сесть в машину. Точнее, он потребовал, чтобы я села в машину и перестала оправдываться, иначе он сам меня затащит. Видимо, наше короткое воссоединение в моей квартире не вызвало у него полного отвращения к моему обществу.

Я нехотя согласилась, и теперь мы сидели молча. Как раз, когда я в десятый раз отправляла Линь сообщение об этой странной поездке на машине, Джордан повернул ко мне голову.

— Ты, кажется, нервничаешь, — заметил он.

Серьезно? Прошло двадцать пять минут, и теперь он хочет поговорить.

— Я не нервничаю. Я стала хорошим другом твоей мамы.

— Я имею в виду, что ты, кажется, нервничаешь, находясь со мной в машине.

Я фыркнула.

— Ты не заставляешь меня нервничать, Эванс, — я издала жалкий смешок, чувствуя легкое головокружение под его пристальным взглядом.

— Тогда почему ты не можешь перестать дергать ногой?

Его тяжелая рука опустилась на мое бедро и остановила мои движения. Я даже не осознавала, что делаю это. Это была неосознанная реакция на то, что происходило в моей голове. Казалось, что мои джинсы могут прогореть от его прикосновения. Его большие руки находились в опасной близости от того места, которое он часто подвергал плотскому воздействию.

Я сглотнула.

— Просто так, — сказала я, отодвигая ногу и заставляя его руку исчезнуть.

Уставившись в окно, я мысленно приказала транспорту двигаться, надеясь выбраться из этой машины и заползти в темную дыру. Словно вселенная услышала меня, движение оживилось, и я выдохнула, когда его любопытные глаза снова обратились к дороге. Прежде чем он успел допросить меня и поставить в еще более неловкое положение, я перевела разговор в другое русло.

— Это ведь твоя любимая песня, не так ли? — спросила я. Песня, игравшая в машине, была негромкой, но я мог узнать ее где угодно.

Он посмотрел на меня, потом снова на дорогу.

— Да. Откуда ты знаешь?

О-о. Это определенно должно было остаться запертым в хранилище моего разума. Я попытался придумать объяснение, потому что откуда я знаю? Была ли я экстрасенсом или просто его жуткой соседкой, которая любила перебирать песни, которые слышала сверху?

— Удачная случайность, — пожала я плечами, прочищая горло. — Итак, сколько лет исполняется Вэл?

Резкий поворот темы был очевиден, но я был готов на все, чтобы не говорить о том, почему я знаю о нем эту информацию.

— Четыре.

Я закатила глаза на его отрывистый ответ, но была благодарна за то, что мы разговаривали в приглушенном режиме, где я могла снова оступиться. Зарывшись обратно в телефон, я заметила, что Линь до сих пор не ответила. Я не винила ее. Она была занята учебой и стажировкой, и у нее почти не было ни секунды на отдых. Как только я положила телефон, он начал вибрировать у меня на коленях, и я увидела, что на экране мелькнуло имя Надира. Я быстро отключила звук, перевернув его.

— Ты должна ответить, — сказал Джордан, глядя на телефон на моих коленях.

— Что?

— Твой парень наверняка интересуется, где ты. Ты должна ответить на его звонок.

Эти понимающие слова были полной чушью, если учесть горечь, которая их заглушала, и его крепкую хватку на руле.

— Спасибо за заботу, но с ним все будет в порядке, — огрызнулась я, но не стала исправлять его замечание о парне. Надир был самым далеким от того, чтобы быть моим парнем, но то, как это слово прозвучало из уст Джордана, разозлило меня.

Прошло тридцать минут, пока мы смотрели на горизонт в поисках развлечений, и я заметила воздушные шары и серпантин, украшавшие забор, когда мы свернули в район его мамы. По газону были разбросаны маленькие фигурки Свинки Пеппы, а на заднем дворе виднелись дети. Как только он припарковался, я выскочила из машины и пошла так быстро, как только могла, не оглядываясь на него. Я взбежала по лестнице двухэтажного дома и позвонила в дверь. Внутри раздался детский смех, когда к полупрозрачной двери подошла размытая фигура.

Джанелль открыла дверь и засияла, увидев меня.

— Наз! Ты, как всегда, выглядишь великолепно. Я так рада, что ты пришла, — сказала она, крепко обнимая меня.

— Ты выглядишь потрясающе, Джанелль. Ты должна научить меня своим приемам.

Она махнула рукой на мое замечание и рассмеялась.

Я вручила ей подарок, который купила для Валери, и как раз, когда мы собирались войти, я почувствовала за спиной присутствие Джордана.

Джанелль удивленно посмотрела на него.

— Джордан? Я думала, ты пришел вчера, потому что сегодня был занят.

Я оглянулась на него, мои брови сдвинулись от любопытства. Он не собирался приходить?

— Планы изменились. Ты прекрасно выглядишь, мама, — сказал он, коснувшись моего плеча, проходя мимо меня, чтобы обнять ее и не обращая внимания на мой вопросительный взгляд.

Джанелль провела нас в дом и направила на кухню, где стояли его сестры и другие члены семьи. Первой нас заметила сама именинница, которая подбежала к Джордану так быстро, что чуть не сбила его с ног. Ее накрученные волосы распустились вокруг маленького личика. Джордан подхватил ее на руки и несколько раз подбросил в воздух, наблюдая, как она безудержно хихикает.

— С днем рождения, принцесса, — сказал он и поцеловал ее в щеку.

Она покраснела и широко улыбнулась, глядя на Джордана. Полагаю, он не был полной угрозой для всех. Джанелль познакомила меня с двумя сестрами Джордана, Малией и Джейдой. Я обняла их и поприветствовала еще нескольких родственников, стоявших вокруг кухни.

— Моя мама не перестает говорить о тебе с тех пор, как вы познакомились. Я рада, что мы, наконец, можем связать лицо с именем, — сказала Малия, младшая сестра Джордана.

— Мы уже начали думать, что она нас заменяет, — сказала Джейда, стоя у плиты. — К счастью, с тобой бабушка перестала напрягаться по поводу подготовки к рождению ребенка, — сказала она, положив руку на свой живот.

— Поздравляю! Двое детей - это будет интересно, — сказала я, как раз когда к ней сзади подошел мужчина.

— О да. Двое детей до четырех лет - это будет здорово, — ответил он ровным тоном, а затем рассмеялся, представившись ее мужем Уиллом.

Когда Вэл наконец освободилась от гипнотического присутствия Джордана, жертвой которого я была слишком часто, она наконец заметила меня. Она с минуту смотрела на меня, прежде чем что-то прошептать Джордану.

— Вэл, это Сарвеназ, — сказал он, не потрудившись объяснить, откуда он меня знает. Неужели ему так трудно было произнести слово "друг"? Может быть, лучше было бы сказать "знакомый", но после той ночи в галерее я тоже понятия не имела, кто мы такие.

— Привет! — с энтузиазмом поприветствовала она меня.

Я пожала ее крошечную руку и поздравила с днем рождения. Она хихикнула, а затем протянула руку, чтобы коснуться моих ресниц. Я трепетно провела ресницами по ее пальцу, заставив ее снова захихикать. Это был самый счастливый ребенок, которого я когда-либо встречала.

— Ты красивая. Мой дядя сделает тебя моей новой тетей? — спросила она, улыбаясь от уха до уха.

Мой голос застрял в горле, и я изо всех сил старалась не стать пунцовой. Мне вдруг показалось, что вся кухня затихла, и все внимание было приковано ко мне. Это был простой ответ, но новая тетя выбила меня из колеи. Я не подумала о том, что Валери, возможно, встречалась с печально известной Стефани. Я не осмелилась перевести взгляд на Джордана.

Кто-то прочистил горло, и Уилл забрал Валери у Джордана.

— Это наша новая подруга, дорогая, — он извиняюще улыбнулся мне.

— Наз, давай я приготовлю тебе тарелку. Присаживайся, — сказала Джейда, пытаясь исправить неловкий момент.

Я сидела за столом с сестрами Джордана, пока они с Уиллом ходили на улицу.

Доев свою тарелку и почувствовав надвигающуюся пищевую кому, я попыталась помочь маме Джордана на кухне, но она отпихнула меня, прежде чем я успела что-то сделать. Сдавшись, я поднялась по лестнице и обнаружила Валери, сидящую на ступеньках с угрюмым лицом. Я подбежала к ней и села на ступеньку ниже, чтобы мы были на одном уровне.

— Привет, именинница, — сказал я, и она фыркнула в ответ. — Что случилось? Тебе не весело? — спросила я.

Мне было неприятно, что она грустит в свой день рождения, и я почувствовала необходимость навести ужас на того, кто это сделал.

— Нет, — она скрестила руки на груди с надутым выражением лица.

— Почему?

— Моя лучшая подруга Зара не пришла на мой день рождения.

— О нет! Она была занята сегодня?

Она кивнула.

Я постаралась не улыбнуться, глядя на ее очаровательное лицо. Пока я думала, как ее утешить, я подняла глаза и увидела, что кто-то проходит мимо. Джордан смотрел на нас с любопытством, оценивая ситуацию.

— Зара не смогла прийти на вечеринку, — сказала я Джордану, и он поднял брови, а затем понимающе кивнул.

Я сдвинулась в сторону, чтобы он мог протиснуться между стеной и Валери, и мы оказались по обе стороны от нее. По сравнению с ней он выглядел гигантом, и я старался не рассмеяться при виде этого зрелища.

— Я слышал, что принцессы нет в ее замке, — сказал он, и я наблюдала, как Валери изо всех сил старается подавить улыбку. Я была поражена тем, как быстро менялось ее настроение от одного присутствия дяди. — Ее высочество дала обет молчания? — спросил он, ткнув ее в бок. Она отодвигалась каждый раз, когда он ее тыкал, но вскоре рассмеялась. Когда она наконец зажглась, он притянул ее к себе на колени и серьезно посмотрел на нее.

— Поскольку твоя лучшая подруга сегодня занята, могу ли я ее заменить?

Улыбка, покрывшая ее лицо, была заразительной.

— И я тоже? — спросила я, и ее улыбка стала еще ярче, а крошечные зубки были выставлены на всеобщее обозрение. Она качнула головой и встала, взяв обе наши руки в свои. Джордан бросил на меня благодарный взгляд.

В течение следующего часа мы пили чай с Вэл и другими детьми, прыгали в надувном замке, а теперь играли в прятки.

Спрятавшись в одной из комнат, я в изнеможении плюхнулась на кровать. Оглядевшись, я заметила фотографии, украшавшие темно-синие стены. На одной был изображен Джордан и его семья, которую я узнала в его кабинете. Еще одна, стоявшая на тумбочке рядом со мной, привлекла мое внимание.

Молодой Джордан на американских горках с пожилым мужчиной, который выглядел почти так же, как Джордан, которого я знала сейчас. Я поняла, что это его отец. На одной из стен висело еще несколько семейных портретов, в каждой рамке - улыбающиеся лица. Подойдя к комоду, я взяла в руки один из них, на котором Джордан и его отец стояли у барбекю. У меня сжалось сердце от мысли, что он так рано потерял родителя.

Звук открывающейся двери заставил меня поднять глаза от рамки. Мои глаза столкнулись с Джорданом, который вошел внутрь и закрыл за собой дверь.

При виде его я попятилась от рамки с фотографией.

— Извини, я не знала, что это чья-то спальня, — сказала я, пытаясь сделать вид, что не подглядываю.

— Это моя старая комната, — ответил он, глядя, как я кладу фотографию обратно на комод.

— Это твой отец?

Я не была уверена, стоит ли говорить о нем.

Джордан кивнул, на его лице появилось задумчивое выражение, когда его взгляд остановился на раме.

— Это была последняя поездка, в которую мы отправились.

Я скрыла шок от того, что он открылся мне, и наблюдала за тем, как он перебирает в голове воспоминания. Опустив рамку на стол, я посмотрела на другие фотографии. Между нами повисло молчание, но я чувствовала, как его взгляд греет мне спину.

— Ты бы ему понравилась, знаешь ли.

Мое сердце заколотилось.

— Ты думаешь?

— Да. Умная, смелая и стойкая. Ты - все, что он воспитал в моих сестрах.

Комплименты от Джордана никогда не надоедали. Я должна начать записывать их на телефон, чтобы слушать по кругу перед сном.

Я закусила губу, чтобы не дать улыбке расплыться на моем лице.

— А ты. Я могу сказать, что твои родители хорошо тебя воспитали. Может быть, немного задумчивым, но мы можем над этим поработать, — поддразнила я.

Я наблюдала за улыбкой на его лице, словно это был мой личный фейерверк.

— А еще ему бы понравилось, что ты не боишься говорить все как есть.

Его улыбка была заразительной, и когда наши глаза встретились, мой язык стал казаться свинцовым грузом. Поэтому я сменила тему.

— Тебя поймал кто-то из детей, и теперь ты здесь, чтобы поймать меня? — я сузила глаза и сделала осторожный шаг назад.

Озорная улыбка Джордана подсказала мне, что я была права. Я чуть не завизжала, когда он прижал меня к комоду. Он еще не прикасался ко мне, но у меня была маленькая надежда, что я все еще могу выиграть игру. Затем его лицо опустилось, губы опасно приблизились к моему уху, и мне показалось, что я сама упаду на него.

— Всего одно прикосновение, и мы оба проиграем, — с каждым словом его теплое дыхание касалось моего уха, и я чувствовала, что хочу этого, несмотря на звенящую правду в этих словах. Как раз в тот момент, когда я собиралась ответить тем, что, как я надеялась, не будет хныканьем, в дверь ворвалась Валери с двумя другими детьми и набросилась на наши ноги.

— Поймали! — закричали они, разнимая нас.

Я сделала несколько вдохов, чтобы успокоиться, прежде чем мы последовали за детьми из комнаты. Джордан придержал меня, позволяя им бежать вниз по ступенькам. Мой взгляд упал на его руку, обхватившую мое запястье.

— Ты хорошо себя чувствуешь? Ты выглядишь раскрасневшейся, — спросил Джордан, глядя на меня с неподдельным беспокойством. Как будто он не знал о последствиях той близости, которую мы разделили несколько секунд назад.

— Нормально, — я не была уверена, пытается ли он смутить меня или думает, что я снова упаду в обморок на его глазах. — Не волнуйся, я не собираюсь падать в обморок в твоем присутствии в ближайшее время.

— Я бы предпочел, чтобы это случилось передо мной, а не в метро, — заметил он, бросив на меня взгляд, от которого я закатила глаза. Я толкнула его в грудь, и он поймал мою руку, переплетя ее со своей, прежде чем мы спустились по лестнице.

Спустившись вниз, мы обнаружили, что его семья готовит гостиную к разрезанию торта. Словно почувствовав нас, они обернулись. Их взгляды переместились на наши руки, а затем снова на нас, и на их лицах заиграли улыбки. Рука Джанелль легла на грудь, она смотрела на нас яркими глазами. Как будто мы были очаровательными котятами.

Совершенно ошарашенная их реакцией, я попыталась вырвать свою руку из руки Джордана, но он продолжал держать ее, казалось, ничуть не обеспокоенный тем, что его семья смотрит на нас.

— Что... — начал Уилл, пока его беременная жена не ткнула его локтем в ребра. Он был на несколько дюймов ниже Джордана, его волосы были уложены в свободную прическу. — Только потому, что я врач, мои кости не являются несокрушимыми, Джей, — пробормотал он, потирая бок. Но когда его глаза проследили за их взглядом, он затих.

Через неловкое время, которое могло занять как меньше минуты, так и целый час, зазвонил телефон Джордана, и его хватка ослабла. Вырвав свою руку из его хватки, я подошла к Джанелль, цветом своего лица, вероятно, напоминающей красные праздничные шляпы, которые она держала в руках.

— Я могу помочь с этим! — сказала я Джейде, отчаянно пытаясь переключить внимание с этого неловкого момента. Джордан вышел из комнаты, чтобы ответить на звонок, и я расслабилась. Все, наконец, вышли из застывшего состояния, но улыбки все еще оставались на их лицах. Я взяла со стола свечи и молча воткнула их в торт. Уилл взял зажигалку и зажег свечи, как только я закончила.

— Хорошо. Пойду позову именинницу, — сказал Уилл и быстро вышел из комнаты, неловкое напряжение все еще сохранялось.

— Спасибо, что помогла с Вэл. Ты ей нравишься, — сказала Джейда.

— Я рада, что мы смогли ее развеселить. Надеюсь, ей уже лучше.

— Она сильная девочка. Не волнуйся за нее, — заверила она меня, сжав мое плечо. — Но кто-то там может беспокоиться о тебе, — она указала на другую комнату, поджав губы и сдерживая смех. Джордан стоял на кухне, не сводя с нас глаз.

— Дайте ей передохнуть, ладно? — отругала Джанелль, стараясь не рассмеяться над моим смущенным выражением лица. — Джордан не даст нам покоя, если узнает, что мы пристаем к его девочке.

Мои глаза чуть не выскочили от ее слов, и они захихикали. Не успела я ее поправить, как вошел Уилл, неся на руках Валери, а за ним и всех детей.

— Мы собираемся домой, — сказал Джордан, обнимая маму.

— Уже? Возьмите с собой хотя бы десерт, — она встала с дивана, прежде чем мы успели ее остановить.

— Может, лучше посидим. Она не собирается останавливаться на торте, — сказал он, садясь на место, которое только что занимала Джанелль. Я смотрела на него, сидящего так, и не могла отделаться от вопроса, который плотно засел в моем мозгу.

— Ты не собирался приходить? — резко спросила я.

— Что?

— Раньше, когда ты разговаривал с мамой. Ты сказала, что планы изменились, и в итоге ты все-таки пришел на вечеринку Вэл, — мое сердце заколотилось в ушах. — И что же изменилось?

Мне потребовалось немало усилий, чтобы вырвать этот вопрос из моего пересохшего горла, потому что я не была уверена, что готова к ответу.

Он опустил взгляд, и его челюсть задергалась. Когда он снова поднял глаза, в них что-то блеснуло. Что-то, что я изо всех сил пыталась расшифровать.

— Мою встречу отменили, — сказал Джордан.

Это была ложь.

Я поняла это по тому, как забегали его глаза, прежде чем он ответил, и как сжались его губы в жесткую линию. Мне захотелось раскрыть правду, я попыталась озвучить вопрос, который вертелся внутри, но, честно говоря, я почувствовала облегчение. Я спрашивала из храбрости, но теперь мне казалось глупым продолжать. Какой ответ я хотела получить от него?

Не желая думать об этом, я сдалась и села на другой конец дивана.

— Ты меня боишься? — он жестом указал на мой выбор места для сидения.

— Нет, просто мне нравится мое личное пространство, — сказала я, скрестив руки на груди и бросив на него взгляд.

Его язык пробежал по внутренней стороне щеки.

— Не похоже на то, что было прошлой ночью.

Мои глаза расширились, а на щеках расцвело тепло при воспоминании о его руках между моих бедер, о том, как я прижималась всем телом к твердой стене и стонала ему в рот. Я откинула голову, едва не получив удар хлыстом. Отлично, наглый Джордан вернулся.

— Ну, теперь дело сделано.

Не было смысла отрицать то, что произошло. Мы оба знали, что я не могу этого забыть. Я была уверена, что даже амнезия не сможет стереть эту память.

— Это мы еще посмотрим, — сказал он, вставая с дивана. Моя голова метнулась к нему, но он ушел прежде, чем я успела что-либо сказать. Мои мысли вырвались из-под контроля, пока я сидела на диване в одиночестве. Правда, они прервались, когда вернулась Джанелль с сумкой, наполненной контейнерами.

— Это должно подойти. Дайте мне знать, если понадобится что-то еще.

Я уставилась на переполненную сумку, не зная, знает ли она, что нас всего двое. Прежде чем я успела отказаться или хотя бы положить несколько вещей на место, Джордан снова оказался рядом со мной.

— Она оскорбится, если ты не возьмешь это, — прошептал он, указывая на сумку.

Я улыбнулась, вспомнив, как во время семейных ужинов мои тети собирали нам еду, которой хватало на несколько дней. Поняв, что он прав, я поблагодарила ее. Осознание того, что я нравлюсь кому-то настолько чистому, как его мать, чтобы накормить меня, помогло мне почувствовать себя любимой.

— Я ценю это, Джанелль. Всегда так приятно видеть тебя, — сказала я, высоко поднимая сумку на плечо и искренне радуясь тому, что она есть в моей жизни. Заметив, что я с трудом справляюсь с тяжелой сумкой, Джордан забрал ее у меня.

— Это не последний раз. Скоро мы снова пойдем гулять!

Я кивнула, когда Джанелль обняла меня и одновременно притянула к себе Джордана. Мы оказались в неловком трехместном объятии, где мое тело было наполовину зажато между Джанелль и Джорданом. Наконец, отпустив друг друга, мы попрощались и вышли за дверь. Я начал спускаться по ступенькам и повернулся, чтобы увидеть, как Джордан опускает голову, когда мама что-то шепчет ему.

Он посмотрел на нее с небольшой улыбкой, а она строго посмотрела на него, прежде чем ее улыбка вырвалась наружу.

— Я постараюсь, — сказал он, его взгляд остановился на мне.

Я отвернулась, продолжая спускаться и не останавливаясь, пока не оказалась возле его машины.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ау, куда это ты собралась в таком виде? — спросила Линь, издав громкий свист.

— Техническое мероприятие в Хартфорде, помнишь? То, на которое я хотела тебя взять.

Я с нетерпением ждала этого события. Я была настолько сосредоточена на своей работе, что почти забыла о своем приложении. Этот вечер должен был напомнить мне о том, как далеко я продвинулась с момента создания прототипа.

— О, да! Я бы очень хотела быть там, — сказала она, опустившись на барный стул у кухонного острова.

— Я знаю, знаю. Это важно, но и твоя стажировка тоже. Меня не будет всего несколько часов, — сказала я, надеясь, что она не будет сильно переживать из-за того, что пропустила это событие. Это был вечер четверга, и с тех пор, как она получила эту стажировку, у нее редко бывали свободные вечера.

— А ты не думала спросить Джордана?

Я как-то обмолвилась, что неплохо было бы пойти на свидание, и Джордан, сопровождающий меня, был бы не такой уж плохой идеей. У нас был странный тупик со времен вечеринки Валери. Однако тот промах в рассуждениях произошел после галереи и до тех ужасных голубых роз. Я покачала головой, не желая вдаваться в подробности.

Она громко вздохнула, прежде чем зажечь свет. Я бросила на нее странный взгляд из-за внезапной перемены настроения.

— Это значит, что тебя будут окружать эти ботаники! — воскликнула она.

— Это технически относит меня тоже к ботаникам.

— Да, к горячим ботаникам! Ты встретишь этих новых денежных миллиардеров. Это идеальное платье. Оно тебе очень идет, — она подошла ко мне. — Если подумать, может, тебе стоит надеть что-нибудь покороче и с большим декольте. Ботаники любят сиськи.

— И откуда ты это знаешь?

Не обращая внимания на мой вопрос, она подошла ко мне, пытаясь поправить вырез моего черного платья.

— Линь, остановись. Если я покажу еще хоть немного декольте, меня вышвырнут из зала, — я отмахнулась от ее жаждущих рук.

— Ты права. Ты отлично выглядишь. Если хочешь, я останусь на ночь у подруги, — предложила она, подмигнув мне.

— Мерзость, — ответила я, с отвращением скривив лицо, надела туфли на каблуках и взяла с журнального столика свой клатч.

Линь сцепила руки, глядя на меня, как на дочь-подростка, собирающуюся на выпускной бал, и демонстративно вытирая несуществующие слезы. Я взяла такси, не веря, что смогу найти парковку или что моя машина будет работать достаточно долго, чтобы добраться до места. Вечер был насыщенным, из-за пробок десятиминутная поездка превратилась в тридцатиминутную.

Войдя в банкетный зал, я увидела повсюду мужчин, и не тех, что веселятся без рубашек. Столы были завалены черными смокингами, а несколько женщин цеплялись за руки инженеров. Меня охватил страх, когда я огляделась по сторонам и увидела явное большинство участников этого мероприятия. Глубоко вздохнув, я направилась внутрь, чтобы отметиться. Четыре года в аудитории, где преобладали мужчины, не отпугнули меня, значит, не отпугнет и это.

Подойдя к бару, я заказала содовую, когда рядом со мной встал человек в смокинге, его стройная фигура опиралась локтем на стойку бара.

— Сарвеназ Сингх из ConTech, верно? — спросил он.

Я повернулась к мужчине, который был одного со мной роста и выглядел намного старше со своими волосами цвета соли и перца. На нем был безупречно сидящий смокинг, а на запястье красовались часы Rolex. Уже глядя на него, я поняла, что он должен быть кем-то важным.

— Да, это я, — я пожала протянутую руку мужчины.

— Приятно познакомиться, мисс Сингх. Меня зовут Хенг Лау. Я являюсь вице-президентом Catalyst в нашей штаб-квартире в Гонконге. Совет директоров был потрясен тем, что такой молодой предприниматель смог так высоко подняться в чартах.

Это означало, что он входил в совет директоров компании, купившей мое приложение. В этот момент мои нервы успокоились: я поняла, что они пригласили меня на это мероприятие за мою тяжелую работу и что люди здесь это признают. У меня не было причин чувствовать себя неполноценной.

— Спасибо, господин Лау. Для меня большая честь быть приглашенной.

— Я рад, что вы смогли прийти. У меня есть несколько человек, с которыми я хотел бы вас познакомить. Не могли бы вы составить мне компанию? — он жестом указал на стол.

Я последовала его примеру и поприветствовала сидящих за столом мужчин. Все они были известными людьми, о которых я узнала в школе и за которыми следила в Интернете. Они расспрашивали меня о моем приложении и как будто проверяли мои знания. Я выкладывала статистику и информацию о разработке back-end, которая стала для меня второй частью жизни. Мужчины постарше удивленно смотрели на мои знания.

Когда я вышла из-за стола, чтобы посетить уборную, мой взгляд встретился со знакомой парой ореховых глаз. Джордан стоял около группы мужчин, держа в руке бокал с виски, его крупная фигура была затянута в строгий смокинг, а черты лица заострились при виде меня. Просто мое везение.

Я думала, что за один вечер смогу познакомиться с новыми людьми и отмахнуться от мыслей о нем, которые размножались в моей голове, как назойливые плодовые мухи, но лицо Джордана просто обязано было появиться. Вселенная словно настойчиво требовала, чтобы он присутствовал во всех сферах моей жизни.

Мои шаги замедлились, я внутренне застонала, когда он отделился от группы и подошел ко мне. Глаза Джордана пробежались по моему платью, оставляя жгучее ощущение по мере того, как они двигались по своему пути. Он всегда так делал, и я ненавидела это. Я хотела его ненавидеть.

— Рад видеть тебя здесь, — сказал он, подойдя слишком близко, чтобы мне это понравилось.

Стараясь казаться равнодушной, я встретила его пустым взглядом.

— Я не знала, что ты приглашен.

— Я должен был знать, что ты приглашена, — его глаза снова упали на мое платье, и взгляд потемнел. Этот взгляд не должен был вызвать у меня такого чувства.

Я неловко передернулась.

— Почему? Не похоже, что женщины здесь - горячий товар.

Это вернуло его взгляд к моему.

— Вот именно. И все же ты здесь, представляешь их и многое другое.

Я пожала плечами.

— Не делай этого.

— Чего не делать?

— Принижать свою значимость, потому что ты не можешь понять, что твое присутствие здесь - это очень важно.

Конечно, он всегда должен был быть прав. Мне нужно было отдать себе должное.

— Я это понимаю и горжусь собой.

Удовлетворенная улыбка, появившаяся в его глазах, заставила меня сдержать дрожащий вздох.

— Я тоже.

Я судорожно сжимала пальцы, ломая голову в поисках способа выйти из его манящего пузыря.

— Как же тебя пригласили? — спросила я, надеясь, что переключение на другую тему поможет облегчить жжение в груди.

— Видишь вон того парня? — он указал на мужчину, стоявшего в группе, из которой он вышел. — Это мой друг Абель. Он создал Wake, а я занимался его маркетингом. Вот он меня и пригласил.

— Вау, это действительно впечатляет, — сказала я, глядя на что угодно, только не на него. После выхода проект стал вирусным, помогая бессонникам и людям, страдающим нарушениями сна. Я не сомневалась, что благодаря его маркетинговой помощи проект достиг того уровня, на котором он находится сейчас.

Когда эти напряженные глаза снова стали изучать меня, я сделала шаг назад.

— Увидимся, Эванс.

На его лице появилось выражение досады. Его рука, лежащая на моей руке, не дала мне уйти.

— Эванс? В последний раз, когда я проверял, ты не переставала говорить Джордан.

Я хмыкнула, стараясь не задохнуться. Та ночь не переставала затуманивать мою память, и ему просто необходимо было снова затронуть эту тему.

— Это преувеличение. Я просто проявила уважение. Попробуй как-нибудь.

— Я могу показать тебе, насколько уважительным я могу быть, — его голос был покрыт горячим соблазном. Эти слова зажгли мою кожу, как спичка, и я отчетливо поняла, что речь идет о двух совершенно разных вариантах уважения. Мне захотелось узнать, что же подразумевает его версия.

Прежде чем я успела ответить, красивая блондинка обхватила руку Джордана и встала рядом с ним. Я узнала в ней одну из девушек из бухгалтерии, с которой познакомилась несколько недель назад. Ее волосы волнами спадали на плечи, а изумрудное платье идеально облегало фигуру.

— Малыш, тебя ждут за столом, — сказала она, приблизив свой рот к уху Джордана.

Ревность разлилась по моему нутру, как кислота, и я выдернула руку из хватки Джордана.

Он привел пару, и это была Алекса. Или Лекса, как он любил ее называть.

Я была идиоткой. Конечно, у него была пара. Я скрыла эмоции, которые так откровенно проявились на моем лице, но не раньше, чем Джордан успел их заметить.

Смутившись своей реакции, я изобразила фальшивую улыбку, когда глаза Алексы перешли на мои. Затем она снова повернулась к Джордану, чье внимание было сосредоточено только на мне, и вопросительно посмотрела на него, чтобы он обратил на нее внимание.

Его внимание не ослабло.

— Лекс, ты знаешь Сарвеназ.

— Рада снова тебя видеть! — сказала я с излишним энтузиазмом.

Алекса окинула меня критическим взглядом с ног до головы.

— Я тоже, — сказала она, не выглядя совсем уж радостной. — Джордан, стол? — напомнила она.

— Да, Эванс. Не хочется заставлять твою девушку ждать, — пробурчала я и, развернувшись, бросилась прочь от них, как от бушующего огня. Так оно и было - сердце обуглилось в груди.

Вбежав в туалет, я уронила руки на раковину. С трудом дыша, я вытащила телефон из клатча и набрала номер первого попавшегося человека.

— Джеймс, мне нужна огромная услуга, — сказала я, как только он ответил.

— О-о, — настороженно ответил он.

— Мне нужно, чтобы ты надел смокинг и спустился на сцену, чтобы стать моим кавалером.

— Что? Почему?

— Я на мероприятии в Хартфорде в одиночестве, выгляжу как идиотка без пары, а ты мне нужен здесь. К тому же, здесь много людей, с которыми можно пообщаться. Я знаю, тебе понравится.

По правде говоря, у многих людей не было пары, но видеть Джордана, которого сопровождала Алекса, меня раздражало. Я действовала импульсивно, но ни одна из рациональных частей моего мозга не хотела сейчас вмешиваться.

— И с чего ты взяла, что у меня в шкафу лежит готовый смокинг?

— А разве нет? — ответила я.

Я была уверена, что у него есть смокинг. Джеймс был очень требователен к одежде, и я следила за ним в социальных сетях, где он всегда был одет по случаю.

— Отлично. Дай мне двадцать минут, — согласился Джеймс.

— Спасибо! Я у тебя в большом долгу. Я пришлю тебе адрес, — сказала я, наконец-то выйдя из туалета. Не успела я сделать и шага по узкому коридору, как зазвонил мой телефон.

— Привет, я только что получила твое сообщение. Он идиот, — сказала Линь, как только я ответила.

— Да все нормально. Я даже не знала, что он уже приглашен. К тому же, Джеймс придет.

— Это хорошо. Просто повеселись. Ты это заслужила, — сказала она, когда в коридоре послышались шаги. Я повернулась, чтобы идти обратно к своему столу.

— А я-то думала, что собираюсь попросить Джордана быть моим спутником, — сказала я, выпустив сардонический вздох.

Как только слова покинули мой рот, на моем пути встал неприятный сдерживающий фактор. Джордан застыл передо мной, на его лице появилось нечитаемое выражение.

Он услышал меня.

Сделав вид, что не сказала этого вслух, я повесила Линь и сделала шаг, чтобы обойти его. Он быстро преградил мне путь.

— Джордан, ты мне мешаешь, — раздраженно пробурчала я, недовольная тем, что он подслушал мой разговор. Это был один из тех случаев, когда пригодился нейроанализатор.

— Теперь Джордан, значит? — спросил он, приподняв бровь.

Я бросила на него мрачный взгляд и прошла мимо, не желая играть в эту игру. Не успела я пройти дальше, как его рука поймала мое запястье, ослабив хватку, давая мне возможность отстраниться.

Я этого не сделала.

— Она не моя девушка, — сказал он через некоторое время.

Как бы я ни хотела, чтобы меня это не волновало, чувство облегчения ударило меня прямо в живот.

Я насмешливо улыбнулась, по-прежнему не поворачиваясь к нему лицом.

— Мне все равно, кто она для тебя. Отпусти меня, — сказала я с гораздо меньшей убежденностью, чем надеялась.

Он знал, что я могу легко уйти, но я предпочла остаться, позволив ему контролировать ситуацию. Я не знала, почему я так поступила и что хотела от него услышать, но в моей груди затеплилась маленькая надежда.

— Я знаю, я все делаю неправильно, — признался он, заставив мое сердце ускориться до болезненного темпа. — Я просто не могу думать, когда нахожусь рядом с тобой.

Я подавила звук, который хотел вырваться из моего горла. Воздух вокруг нас гудел, и каждое нервное окончание в моем теле стало отзывчивым. Все вопросы в моей голове отпали, когда Джордан подошел ко мне сзади, все еще держа мое запястье в своей мягкой хватке.

— Но, чтобы ты знала, — сказал он, придвигаясь еще ближе, его тело оказалось в нескольких дюймах от моего. Когда его пальцы коснулись раковины моего уха, меня пронзило электрическим разрядом. Я была уверена, что он тоже это почувствовал, потому что он сделал паузу, и нас обоих по-прежнему окутывал электрический воздух. Затем рука Джордана поднялась, чтобы собрать мои волосы, его пальцы прошлись по обнаженной коже моей шеи, чтобы перекинуть ее через одно плечо, и его губы остановились прямо у моего уха. — Я бы сказал "да".

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

тобы сердце не лопнуло, как воздушный шарик, я села у входа в зал. Слова Джордана легли на мою кожу, как теплое одеяло, его губы были так близко, что его дыхание овевало мою шею, а прикосновения были такими нежными, что разрывали мой рассудок в клочья.

Так же быстро, как и появился, он ушел, оставив за спиной холодный порыв воздуха. Не выдержав его признания, я выбежала из банкетного зала, чтобы найти место, где можно было бы отдышаться. Я сидела и смотрела, как голубое небо сменяется темнотой, когда кто-то окликнул меня по имени.

— Наз!

Я повернулась и увидела Джеймса, который поднимался по лестнице и стоял передо мной. Ух ты. Золотисто-каштановые волосы Джеймса были искусно уложены, черный смокинг идеально контрастировал с его бледной кожей, а яркая улыбка, украшавшая его лицо, объединяла все вместе. Он наблюдал за тем, как мои глаза блуждают по его телу, и, когда я подняла голову, на его лице появилась понимающая улыбка.

— Готова? — сказал он, протягивая мне руку. Я вложила свою руку в его, вставая со скамейки, и наблюдала за тем, как он оценивает мой внешний вид.

— Как всегда, красавица, Наз, — он поцеловал тыльную сторону моей руки, а затем повел меня к дверям. — Кажется, я знаю, зачем я здесь, и я польщен.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я.

— Ты используешь меня, — я задохнулась, — Нет, все в порядке. Я не против оказать тебе услугу, чтобы заставить кого-то ревновать. Мне приятно знать, что ты выбрала меня. К тому же, я тоже тебя использую, — сказал он, искренне гордясь собой.

Я покачала головой, смеясь над его доводами.

— Как?

— Я был с парнем, с которым общался, когда ты позвонила. Он вел себя неадекватно, и когда я сказал ему, что мне нужно переодеться для одного мероприятия, он был недоволен, — он достал свой телефон, чтобы показать мне экран. — Смотри, он звонил мне шесть раз.

— Я рада быть полезной, но что за парень?

В последний раз, когда мы говорили об отношениях, он был не в настроении даже встречаться, и я могла его понять. То, что он с кем-то встречается, означало, что он наконец-то двигается вперед. Что было гораздо лучше, чем то, что делала я.

— Он адвокат одного из наших клиентов.

— Посмотри на себя! — бросила на него впечатляющий взгляд, похлопав его по руке. — Ну, значит, у нас взаимовыгодная дружба.

— А этот твой мужчина? Поверь мне, я бы на твоем месте совершал такие же безумные поступки.

— Я не совершаю безумных поступков! — запротестовала я.

— Все в порядке. Я тебя не осуждаю. Я тебя полностью поддерживаю.

— Тут нечего поддерживать, — сказала я, и он бросил на меня проницательный взгляд. Я покачала головой, проводила нас к нашему столику и ввела его в курс дела.

— Я пойду возьму выпивку, — Джеймс встал из-за стола.

— Я присоединюсь к тебе.

Я ждала за одним из высоких столиков, пока он шел к бару. Пока я листала телефон, перед столиком возникло некое присутствие и без единого слова потребовало моего внимания.

Липкое ощущение в горле мешало мне сглотнуть от нервов.

— Сарвеназ... — начал Джордан, и тут, как по команде, Джеймс подошел ко мне сзади. Он обхватил меня за талию, защищаясь. Я подавила желание ударить его локтем за то, что он пытается вызвать реакцию Джордана.

— Джордан, — кивнул он.

Я подняла голову и встретилась с расчетливым взглядом Джордана, который смотрел на обхватившего меня Джеймса, а затем перешел к тому, что, как я была уверена, должно было быть моим покрасневшим лицом. Его челюсть напряглась, он выпрямился и, дав Джеймсу жесткий кивок, неохотно удалился.

Я посмотрела на Джеймса, который с озорным видом пожал плечами.

— Тебе не обязательно ждать со мной. Я знаю, что завтра тебе рано вставать, — сказала я, пытаясь подтолкнуть Джеймса к уходу.

— Я не позволю тебе стоять здесь одной. Я буду ждать с тобой, пока не приедет твоя машина.

— Я серьезно. Это займет некоторое время, и ты достаточно сделал для меня, приехав сюда. Я подожду внутри до тех пор, — я сняла с себя его пальто и передала его обратно.

— Хорошо, только напиши мне, когда вернешься домой, — неохотно согласился он и поцеловал меня в щеку, прежде чем уйти.

Стоя на верхней площадке лестницы, я пыталась найти свободный Uber. Это был вечер четверга, но в это время в городе я никак не могла его поймать. Я переключалась между приложениями, пытаясь найти хоть что-то, но на экране ничего не появлялось. Сдавшись, я позвонила в службу такси.

— Как это вообще возможно? — спросил я оператора, которая ответила мне, что не сможет вызвать такси в ближайшие полчаса. За это время я могла бы дойти до дома пешком. Этого не может быть.

— Да, сегодня очень много народу.

— Вы ничего не можете сделать? Я доплачу.

— Так не бывает, мэм.

— Но вы...

Я услышала щелчок.

— Алло? Алло...

— У тебя какие-то проблемы? — сказал голос, который я хотела услышать сегодня в последнюю очередь. Несмотря на свое безразличие, я почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом от того, как близко он прозвучал.

— Я в порядке, — сказала я, спустившись на несколько ступенек и отойдя от него.

— Твой кавалер тебя бросил? — нагло спросил он, отчего мне захотелось от него отмахнуться.

— Не то чтобы это было твоим делом, но я сказала Джеймсу, что он может идти домой.

— И он действительно оставил тебя здесь одну? — спросил он с раздражением.

— Да, Джордан, некоторые люди действительно слушают, когда ты говоришь им уйти.

— Тогда он, наверное, идиот.

— Прошу прощения? — спросила я, явно обидевшись.

— Если я что-то и понял о тебе, так это то, что ты ненавидишь быть обузой. Ты говоришь одно, а подразумеваешь другое. А все потому, что не хочешь, чтобы кто-то еще чувствовал себя неловко.

Я стояла, ошеломленная его словами. Единственный человек, который мог так меня читать, была Линь, а я знала ее всю жизнь.

Я протяжно вздохнула и, наконец, посмотрела ему в глаза.

— Я не брала с собой машину, а сейчас ничего нет.

Удивленный, он достал свой телефон и, вероятно, просмотрел те же приложения, что и я. Как будто его поиски могли привести к иному результату, чем мои. Сунув телефон обратно в карман, он пошел вниз по ступенькам, остановившись на полпути и повернувшись ко мне.

— Пойдем, — он кивнул головой в сторону тротуара.

— Что?

— Машин не будет еще полчаса, а мы можем дойти до дома пешком за меньшее время. Так что пойдем.

— Зачем тебе идти со мной?

— Я не взял свою машину. Я приехал с Лекс.

При звуке имени его спутницы в моей груди возникло мрачное чувство.

— Лекс, ты ей так надоел, что она не захотела тебя подвезти?

— Нет, ей пришлось уйти пораньше. А теперь пойдем домой, — он снова жестом указал на тротуар.

Я с сомнением посмотрела на него, все еще застыв на месте.

— Тебе не нужно со мной нянчиться. Я могу дойти сама.

— Уже за полночь, когда ты так одета, — он сделал паузу, чтобы окинуть взглядом мое платье с напряженным выражением лица. — Я ни за что на свете не позволю тебе гулять одной.

Когда я так и не сдвинулась с места, он шумно выдохнул и пошел обратно по ступенькам к моей застывшей фигуре. Джордан взял меня за руку и потянул за собой, и на этот раз я последовала за ним.

Мы шли бок о бок по узкому тротуару, холодный воздух обдувал голую кожу моих плеч. Я обхватила себя руками, чтобы хоть немного согреться, зная, что если бы мама увидела меня в таком виде, она бы накричала на меня за то, что я забыла пальто. Улыбнувшись этой мысли, я почувствовала, как незнакомая волна тоски по дому захлестнула мое сердце. Я была так поглощена работой, что уже больше недели не было времени позвонить домой. Мама непременно напомнила бы мне, что я не выполнила свои дочерние обязанности. Я мысленно пометила, что позвоню родителям утром.

Внезапное тепло, окутавшее мои плечи, вывело меня из задумчивости.

Я посмотрела в сторону и увидела, как Джордан накрывает меня своим пальто. Как бы мне ни хотелось остаться в его тепле и запахе одеколона, мне не нужна была его помощь. Это было слишком интимное движение, от которого я все больше отдалялась. Я могла смириться с последствиями того, что забыла куртку.

Так же быстро, как она была накинута на плечи, я сняла ее и тут же пожалела о своем решении, когда холодок снова начал кусать мою кожу.

— Нет, спасибо, — я протянула ему пальто, и мы оба продолжили идти. Мои руки замерзли от перепада температур, и меня била мелкая дрожь, заставляя прикусывать зубы, чтобы не стучать.

Джордан повернул голову, его взгляд остановился на пальто в моей протянутой руке, а затем переместился на мурашки на моей коже. Он долго всматривался в мое лицо, словно имел дело с непослушным ребенком и не знал, как поступить. Затем, не говоря ни слова, он снова повернулся и стал смотреть вперед, не обращая на меня внимания.

— Эй, я же сказала, что ты можешь забрать свою куртку. Она мне не нужна, — я прижала ее к его твердой груди, стараясь не упиваться движением его теплого торса и ровным биением его сердца.

— Я знаю. Я хочу, чтобы он был у тебя.

Мое сердце собрало чемодан и попыталось улететь из моей груди, и это заставило меня захотеть надеть пальто обратно. Все еще упрямая, я скрестила руки с его курткой в руке, отказываясь доставлять ему удовольствие.

Джордан, стоявший рядом со мной, сдавленно хихикнул, но продолжил идти, видимо, не желая заставлять меня надевать куртку.

Мы прошли через грязный, тесный переулок, который я избегала любой ценой, если оставалась одна. Я была твердой приверженкой того, чтобы держаться подальше от ситуаций, которые могут привести к моему трупу в мусорном баке. Я неосознанно шагнула ближе к Джордану. Клянусь, тепло, исходящее от него, обладало собственной гравитационной силой.

В углу темного переулка я заметила трех мужчин, которые смеялись и пили у черного хода. Я тут же пожалела, что не надела пальто Джордана, но сейчас я не могла признать поражение. С гордо поднятой головой я пошла вперед, не выпуская из рук его пальто.

Свист, которым сопровождалось их внимание к нам, вызвал во мне напряжение. Все мое тело нагрелось, и я забыла о холодном нью-йоркском воздухе, когда их крики стали еще громче. Мои руки сжались в кулак, не давая мне сделать что-то большее, чем просто проигнорировать их презрительные слова. Гнев кипел внутри меня, переполняя горло.

Потом Джордан вдруг повернулся и посмотрел на меня, и я зажала рот. Если бы я обратила внимание на этих мужчин, они бы еще больше раздули свои пошлости. Если я что-то скажу им, они воспримут это как приглашение к чему-то большему, чем простое перебрасывание словами. Я избегала взгляда Джордана, стараясь казаться незаинтересованной в этих жутких мужчинах. Когда он продолжал прожигать дыры в моей голове, я не могла не встретиться с ним взглядом.

Он нахмурил брови, видимо, заметив потрясенное выражение моего лица. Неужели мужчины не обращают внимания на приставания? Я досадовала на себя за то, что позволила себе показать свою уязвимость, потому что мне показалось, что в нем что-то переключилось. Он выпрямился, расправил плечи и стал казаться крупнее, чем был. Руки Джордана сжались в плотный кулак, зеркально отражая мои собственные.

Его карие глаза потемнели, когда он посмотрел на мужчин, сидящих в конце переулка. Каждый из них держал в руке пиво и громко разговаривал, а в воздухе вокруг нас витал резкий запах марихуаны. Они определенно были под кайфом и искали неприятностей.

Именно из-за таких встреч я и держала в сумочке перцовый баллончик и нож в форме губной помады. Я не позволила бы каким-то глупым, опьяненным дуракам обострить ситуацию. Я не знала, на что способен Джордан, и не хотела узнавать об этом сейчас. Как бы мне ни хотелось посмотреть, как Джордан будет их лупить, мне не нужно было, чтобы он защищал мою честь. Сейчас не девятнадцатые-пятидесятые, и я не была девушкой в беде.

Я обхватила рукой крепкий бицепс Джордана, пытаясь удержать его от неразумных поступков. Однако, видимо, я знала его не так хорошо, как мне казалось, потому что он не направился туда. Я ожидал от него той же чрезмерной защиты и агрессивного поведения, к которому привык в прошлом. Вместо этого, когда он посмотрел на меня, его черты лица заметно расслабились, а жесткая поза смягчилась от моего прикосновения. Сочувствующий взгляд Джордана изучал мое лицо, ища в нем признаки той же уязвимости, которую он обнаружил ранее.

— Не доставляй им удовольствия. Я прикрою тебя.

Я моргнула в ответ, наблюдая, как эти заботливые глаза снова изучают мое лицо. Должно быть, я выглядела ошеломленной его действиями, потому что его голова слегка наклонилась. Мой желудок скрутило в узел, и я почувствовала, что меня переполняют эмоции, которым я не хотела давать определения. Не задумываясь, я прижалась к нему, и грубые голоса затерялись в воздухе, когда я крепче обхватила его бицепс.

На мгновение он напрягся, а затем мягко отстранился от меня. Разочарование пронзило мою грудь, и я скрестила руки, чтобы скрыть удар в сердце. Неожиданно я почувствовала, как его руки взяли пальто с моей руки и накинули его мне на плечи.

На этот раз я не стала возражать.

В горле запершило от его осторожных действий. Медленно он обнял меня, крепко прижав к себе, и мы пошли домой.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ыло восемь часов вечера в субботу, когда у меня зазвонил телефон.

Я тут же улыбнулась, обнаружив, что мне звонит Джанелль. На прошлой неделе мы снова обедали, и мне становилось все труднее не замечать Джордана в разговорах. Он был вездесущ, и избавиться от его чумного влияния на мою жизнь было невозможно. Джанелль была полна мудрости, но я не могла ею воспользоваться, поскольку все мои бурные вопросы касались ее сына. Так что, по ее мнению, я была счастлива в одиночестве и не мечтала о том, как ее сын дотрагивается до меня, как он произносит мое имя или как опьяняет его запах. Последнее требует специального экспериментального исследования.

Обычно она звонила, чтобы проведать меня, и каждый раз, когда она это делала, я сразу же звонила родителям, потому что это вызывало у меня тоску по дому. Правда, не настолько, чтобы я захотела вернуться.

— Здравствуйте, миссис Эванс!

— О, милая, что я такого сказала, чтобы так меня называть? — укорила она.

Мне действительно нужно было перестать думать о нем.

— Ну да, извини. Джанелль, как ты?

— Я в порядке. Но я позвонила тебе не для того, чтобы поговорить о себе. Я звонила тебе, чтобы поговорить о Джордане.

— О...?

Это меня смутило. Мы редко заводили разговор о Джордане, если только это не было неловкой историей из детства, которую я откладывал на будущее.

— Я собиралась заехать к нему, чтобы передать суп и лекарства, но погода ужасная, и я не думаю, что смогу поехать в город сегодня вечером.

Я выглянула в окно и увидела, что надвигается грозовой фронт, оставляя Манхэттен пасмурным.

— Лекарство? С ним все в порядке? — спросила я, волнуясь больше, чем хотела.

— О, я думала, ты знаешь. У него простуда или грипп. Я не могу сказать точно. Он сказал, что с ним все в порядке, но ты же знаешь мужчин, которые ведут себя так, будто они самые крутые.

Я слабо рассмеялась, чувствуя укол вины. Я не видела его последние два дня, и он заболел из-за меня. В тот вечер было холодно, и он позволил мне надеть его пальто, а сам был в тонкой рубашке.

— Я пойду проверю его и приготовлю что-нибудь. Можешь не беспокоиться о том, чтобы приехать, это слишком рискованно, — сказала я, уже направляясь на кухню, доставая кастрюлю и роясь в шкафах в поисках того, что мне нужно.

— Спасибо, милая! Я знала, что он может на тебя рассчитывать. Я проверю завтра. Пока!

Я положила телефон и, когда вода закипела, бросила в нее кардамон, изюм, гвоздику и семена фенхеля - самое лучшее индийское средство для избавления от простуды. Моя мама готовила его каждый вечер зимой, когда я была маленькой. Поскольку этот напиток является основным в индийской семье, она позаботилась о том, чтобы у меня были все необходимые запасы, когда я переехала сюда.

Меня удивило, что она отправила мне посылку с необходимыми вещами, ведь она не была в восторге от моего переезда. Мои родители расценили это как импульсивность и безрассудство, как и я в своих отношениях с Карном. Когда они наконец увидели, что я выздоровела, то решили, что я буду жить так, как они хотели. Однако, пройдя через этот опыт, я захотела освободиться от их ожиданий. Они по-прежнему любили меня, и я видела, что они следят за тем, чтобы я не загоняла себя в угол.

Чай закипел. Сладкий запах фенхеля, кардамона и изюма наполнил мою кухню. Тем временем я приготовила ему свежий минестроне.

Когда я подошла к его двери, я замешкалась, прежде чем постучать. Я нервничала, ожидая увидеть его после той ночи, и сомневалась, что находиться в его квартире - хорошая идея. Что, если я просто оставлю еду здесь и спрячусь за углом?

После нескольких минут жарких споров с самой собой я сдалась и постучала. Ничего не добившись, я снова подняла руку, как вдруг дверь распахнулась, и моя рука замерла на середине стука, когда он появился на пороге.

О, он определенно был болен. Глаза Джордана, закрытые капюшоном, блестели, а его темная кожа была бледной. Но при этом ему удавалось выглядеть очень сексуально. Это должно быть преступлением - выглядеть так хорошо, будучи больным. Я завидовала, что у него не было пухлого красного носа и потрескавшихся губ, как у всех нормальных людей, когда они болеют.

На нем были его фирменные треники. На этот раз они не были серыми.

Слава Богу.

И, конечно, к моему счастью, он был без рубашки. Что за отвращение к одежде? Я тут же пожалела, что не оставила еду у его двери и не сбежала.

От его вида у меня ослабли колени. Поймав себя на том, что стою, как ошалевшая мулатка, я прочистила горло.

—Привет.

Он кивнул, подтверждая мое присутствие, но не потрудился ничего сказать в ответ.

— Твоя мама позвонила и сказала, что ты заболел, поэтому я принесла тебе поесть.

Со странным видом он нерешительно отошел в сторону, позволяя мне пройти мимо него на кухню. Я поняла, что впервые нахожусь в его квартире.

То, как затрепетало мое тело от этого осознания, испугало меня. Не подавая виду, я попыталась заглянуть в мир Джордана. Его квартира была в два раза больше моей, но планировка была такой же. Мне было непонятно, зачем одинокому мужчине такое большое помещение, но я предположила, что его семья тоже заглядывает сюда. Я обратила внимание на его обстановку и не удивилась, что у него хороший вкус.

Белая секция в гостиной дополняла мраморный журнальный столик, стоящий перед ней, а лампа с золотым акцентом бросала тусклый свет в комнату. Если бы он смотрел на меня, то заметил бы мое потрясение при виде двух орхидей, стоящих на приставных столиках.

В квартире было так чисто, что я не заметила ни пылинки. С тех пор как Линь переехала, у нас тоже стало намного чище. Я не была уверена, делает ли она это для того, чтобы внести свой вклад, или же она стала жить по-новому, ведь ее комната дома была такой же буйной, как и ее характер.

Я направилась на кухню, распаковала свою сумку и поставила на стол суп и заварку. Пока я осматривала шкафы, Джордан вошел в кухню и облокотился на стойку. Стараясь не обращать на него внимания, я нашла его чашки и налила горячий напиток из термоса. Посмотрев на него, я обнаружила на его лице то же самое странное выражение.

Раздраженная его отвлекающим присутствием, я бросила на него злобный взгляд.

— Иди приляг. Ты болен, — сказала я и вновь сосредоточилась на вынимании вещей из сумки.

Когда он не двинулся с места, я повернулась, смело положила руки ему на грудь и вытолкнула его из кухни. Его кожа была горячей под моими холодными руками, а тело оказалось на удивление легким. Мне показалось, что я стала сильнее, но это, наверное, потому, что он был болен и не сопротивлялся. Он повернулся и, наконец, по собственной воле направился в свою спальню.

Я стояла у двери, скрестив руки, и смотрела на его подтянутую спину, стараясь не выхватить телефон, чтобы сделать снимок и сохранить его на потом. Он лежал на кровати, не потрудившись накрыться пледом. Если Джордан прислушался к моим словам, это должно быть нечто большее, чем обычная простуда.

Вернувшись на кухню, я нашла поднос на его стойке. Я поставила на него горячий напиток, суп и лекарство от простуды. Было темно, но свет в гостиной освещал путь в его комнату. Когда я вошла, он приподнялся и сел у изголовья кровати. Я аккуратно поставила поднос на прикроватную тумбочку и присела на край кровати рядом с ним.

— Пей, — сказала я, протягивая ему теплую чашку. Взяв ее у меня, он посмотрел на коричневую жидкость. — Это не яд, — я бросила на него сухой взгляд. — Может быть, она и горькая, но поверь мне, если ты выпьешь ее еще два раза, то завтра будешь как новенький.

— Спасибо, — сказал он звенящим голосом, не отрывая глаз от чашки.

Я сосредоточилась на его адамовом яблоке, которое покачивалось, когда он одним глотком выпил горячую жидкость. От шока у меня отпала челюсть, когда он поставил чашку обратно на поднос. На его лице играла веселая улыбка.

Не желая признавать его безрассудное поведение, я открутила колпачок с лекарством и опустила в него две таблетки. Он взял стакан и таблетки, нежно проведя кончиками пальцев по моей руке. Я быстро отдернула ее и сосредоточилась на том, чтобы закрутить колпачок обратно на бутылку. Он поставил стакан обратно на прикроватную тумбочку, не сводя с меня глаз все это время. Я отстранилась и собралась уходить, но он остановил меня, схватив за запястье.

— Серьезно, спасибо, Сарвеназ. Тебе не нужно было этого делать, — в его напряженном голосе прозвучала уязвимая искренность.

— Я знаю, но твоя мама звонила и волновалась, — я пожала плечами.

— Ну да, моя мама, — в его словах прозвучал оттенок отчаяния. Мои брови нахмурились от его ответа. — Это единственная причина? — спросил он, все еще держа меня за запястье.

Его напряженный взгляд заставил меня пожалеть, что я не осталась в своей квартире, но я выдержала его взгляд, не давая ему того, что он хотел. Он определенно был под кайфом, если думал, что я скажу ему, что волнуюсь.

— Ага, — ответил я. Мы смотрели друг на друга, как бы бросая вызов друг другу, чтобы сказать то, что у нас на уме. — Должна ли быть другая причина?

— Я на это надеялся, — сказал он хриплым голосом.

Слова Джордана застали меня врасплох. В его словах было что-то дразнящее, но и уязвимость тоже присутствовала. Мое сердце сжалось, и бабочки в животе проснулись от своего сна.

Потрясенная его признанием, я побоялась спросить, что он имел в виду. Продолжая молча смотреть друг на друга, мы ждали, когда он уступит. Я держалась как можно дольше, пока не отвела взгляд, проиграв нашу негласную игру.

— Ну, отдыхай! — я похлопала по кровати, резко встала и выдернула свое запястье из его хватки. Переставив его пустой стакан на поднос, я перенесла суп на столик. — Не забудь выпить суп. Он еще теплый.

Он кивнул и перебрался в изголовье кровати, чтобы лечь на спину. Когда он закрыл глаза, он выглядел таким умиротворенным, и, если бы я не знала ничего лучше, я бы подумала, что он выглядит невинным.

— Останься, — прошептал он, заставив меня замереть на месте, а ногу на полпути к двери спальни.

От его слов меня охватило знакомое тепло. Я перевела взгляд на него: его глаза были закрыты, а лицо ничего не выражало. Я засомневалась, не привиделось ли мне это. Отмахнувшись от этой мысли, я прошла на кухню, вымыла и убрала использованную посуду. Когда я перевела взгляд на время на плите, было уже близко к полуночи. Не может быть, чтобы я осталась одна с Джорданом в этой квартире на всю ночь. Ведь так?

Я проснулась от громкого кашля. Когда я поднялась со своего места на диване, резкая боль пронеслась по моей шее из-за неудобной позы для сна. Внезапно осознав, что меня окружает, я протерла глаза и нащупала в темноте свой телефон. Я обнаружила его зажатым между диванными подушками. Вытащив его, я проверила время. Было три часа ночи, а я все еще находилась в квартире Джордана.

Я застонала, встала с дивана, несмотря на протесты своего тела, и зашаркала в его комнату. Когда я вошла, он, опираясь на одну руку, пил из стакана воду. Когда он заметил меня, стоящего в тени его комнаты, как Бугимен, его голова удивленно откинулась назад.

— Ты в порядке? — спросил он хриплым голосом, указывая на руку на моей шее. Я опустила руку, пряча страдальческое выражение лица, не желая, чтобы он знал, что я спала на диване ради него.

— Думаю, что это я должна спрашивать у тебя, — я подошла к кровати и села на то же место, что и раньше.

— Ты осталась, — сказал он, и я пожала плечами. Джордан посмотрел на меня со странным выражением, затем ухмыльнулся. Приятно знать, что его слабая иммунная система не влияет на эти чертовы ухмылки.

— Твой яд действует, — на его лице появилась слабая улыбка. Улыбка, от которой мне захотелось обнять его, пока ему не станет лучше. — Сейчас просто болит голова, — сказал он, положив руку на лоб, глаза его были закрыты от боли. У меня защемило в груди от этого зрелища.

— Знаешь, холодные руки чудесно помогают при головной боли, — сказала я, не задумываясь. Я сонно улыбнулась ему, подняв руки, чтобы пошевелить пальцами.

— Я не хочу, чтобы ты заболела.

— У меня сильная иммунная система, — ответила я. Я переместилась со своего места у изножья кровати и села у изголовья, где его голова покоилась на подушке. — Кроме того, моя кровь с дефицитом железа дала мне силу вечно холодных рук. Пусть они хоть на что-то годятся.

С вновь обретенной уверенностью я переложила его голову к себе на колени, не обращая внимания на то, как мое тело ощущает его присутствие. Он не возражал, когда я положила руки на его горячий лоб, слегка надавливая, как это делали мои родители, когда я была маленькой.

Джордан издал глубокий звук удовольствия, когда мои холодные руки коснулись его лба. Неожиданный звук заставил мои яичники вскрикнуть от восторга, а в животе запорхали бабочки. Не обращая внимания на это ощущение, я продолжила массаж головы.

Когда я посмотрела вниз, его глаза были закрыты, на лице было довольное выражение, и мы сидели в уютной тишине. Спустя несколько минут, судя по тому, что его грудь равномерно поднималась и опускалась, он заснул. Я улыбнулась про себя и попыталась сдвинуть его голову, не разбудив его. После нескольких безуспешных попыток я осталась стоять на месте, не зная, что делать. Решив, что во сне он сам от меня отстранится, я прислонилась головой к изголовью кровати и стала ждать.

Меня разбудил шум льющейся воды и звон посуды. В комнате было еще темно из-за закрытых штор, но сквозь щели пробивался яркий свет.

Было уже утро.

Опустив взгляд на колени, я поняла, что лежу в той же позе, что и прошлой ночью. Как по команде, сонные карие глаза встретились с моими и удивленно расширились.

Вдруг кто-то вошел, и наше внимание переключилось на незваного гостя. Как только мы увидели, кто это, мы застыли на месте, мои глаза стали еще шире, а ужас застрял в горле.

— О нет! Надеюсь, я вас не разбудила. Вы двое выглядели так очаровательно!

Мы повернули головы друг к другу, блуждая взглядами по нашему спящему положению. Руки Джордана обвивались вокруг моих бедер, его голова лежала у меня на коленях, а мои руки все еще лежали на его лбу. Мы разошлись в стороны быстрее, чем отталкивающиеся магниты. Джордан перебрался на другую сторону кровати, а я встала, чтобы поправить рубашку и посмотреть в глаза его матери. Она смотрела между нами, подавляя смех и качая головой. Джанелль поставила чашку с паром в руках на прикроватную тумбочку.

— Ну, кажется, тебе уже лучше, Джей, — поддразнила она со знающей улыбкой. Джанелль подошла к шторам, впуская яркое утреннее солнце и освещая эту катастрофу. Не могу представить, о чем она думает.

— Сарв...

— Рада снова видеть тебя, Джанелль. Я собираюсь уходить! — сказала я слишком громким голосом, перебив Джордана.

Выскочив из его квартиры, я шлепнула себя ладонью по голове и стала нетерпеливо ждать лифта. Чувствуя себя так, словно я совершаю позорную прогулку, я проигнорировала своего соседа на выходе из лифта и вошла в свою квартиру, направляясь прямо в душ.

У Линь был бы настоящий праздник.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

в третий раз ударилась головой об остров, в то время как Линь разочарованно застонала в гостиной. Наконец, получив длинные выходные, мы решили сделать нашу мрачную квартиру чуть более уютной. Когда я прикручивала наши новенькие розовые барные стулья, кто-то постучал.

— Сейчас открою, — обратилась я к Линь, застрявшей под грудой инструкций к подставке для телевизора. Я отложила отвертку и направилась к двери.

— Мама? Папа?! — растерянно воскликнула я, обнаружив, что оба моих родителя стоят у входной двери с чемоданами в руках.

— Наз! Мы так рады тебя видеть! — сказал папа, притягивая меня к себе и неожиданно обнимая, заставляя проглотить эмоции, забившие мне горло от его неожиданных слов.

— Ты стала такой худенькой. Ты что, не ела? Джай, я же говорила тебе, что у нее развиваются эти западные пищевые привычки, — сказала мама, с беспокойством глядя на отца. Эта женщина не будет счастлива, пока не увидит, что я постоянно набиваю свой рот.

— Я думала, ваш рейс приземляется вечером. Я собиралась за вами заехать, — я придержала дверь, чтобы они могли войти внутрь.

— У нас была ранняя посадка. Поэтому мы решили сделать тебе сюрприз! Лучше для тебя, ведь по дороге сюда мы проговорили все уши нашему водителю Uber, — отец поцеловал меня в лоб, а затем грубо похлопал по щеке, что больше походило на пощечину.

Когда я двинулась закрывать дверь, мама остановила меня.

— Подожди! Джас идет.

Джас была моей старшей двоюродной сестрой, и мы не виделись с ней после ее помолвки в прошлом году. Она была той самой кузиной, которая изменила с моим парнем. Конечно, ее помолвка разорвалась, когда ее жених узнал о ее неверности. Мои родители ничего не знали о ее поступке, потому что я не хотела портить отношения отца с его братом. Единственным человеком, который знал о ее реальности, был Линь, и меня это вполне устраивало.

Мои мысли были прерваны тошнотворным ароматом роз.

— О, Наз! Я по тебе соскучилась. Какая милая квартирка, — пролепетала она, обнимая меня.

Я натянула фальшивую улыбку и пригласила ее войти, но не раньше, чем прислонилась головой к входной двери, чтобы сделать глубокий вдох. Как она могла стоять передо мной, как будто не она была ключевой фигурой в спектакле моей жизни?

Когда я вошла в гостиную, Линь была занята тем, что болтала с моими родителями и, как всегда, смешила их. Я поправила барный стул, который устанавливала, когда Джас складывала свои вещи у двери, вероятно, опасаясь, что ее дизайнерский багаж будет испорчен.

—Наз, вот свадебная открытка. Я уверена, что ты найдешь время, чтобы присутствовать на ней, — сказала мама, положив на журнальный столик ярко-оранжевую открытку.

— Мам, я же говорила, что у меня много работы. К тому же я не взяла с собой наряд.

Отличная отговорка, чтобы не идти на свадьбу.

С тех пор как я переехала к ним после разрыва, я выполняла все их пожелания, но я не могла вынести свадьбу, на которой все будут осуждать меня. Пытаясь найти выход из этой семейной ситуации, я отправилась на кухню, чтобы приготовить чай. Только я наполнила кастрюлю водой, как в дверь постучали.

— Пожалуйста, не надо больше семьи, — взмолилась я Вселенной, внутренне сокрушаясь.

— Я сама! — воскликнула Линь, направляясь к двери.

Я бросила пакетик чая и имбирь, дала чаю закипеть и пошла сидеть с родителями. Только я собралась сесть на диван, как в гостиную донеслись тяжелые шаги.

— Эй, ты оставила это у меня, — произнес глубокий мужской голос, который снился мне слишком часто за последние несколько дней.

Я зажмурила глаза, пытаясь проснуться от этого кошмара, и, обернувшись, увидела, что Джордан стоит и кладет мою сумочку на обеденный стол. Ту самую, ради которой я перевернула вверх дном свою квартиру. Чтобы попасть в квартиру, мне пришлось воспользоваться временным сканирующим бейджем на работе и ключами Линь. К счастью, права и кредитные карты я хранила в другом бумажнике.

Когда Джордан поднял глаза от стола, его взгляд остановился на мне, а затем он увидел мою семью, сидящую в гостиной и смотрящую на него с любопытством и небольшой враждебностью со стороны моего отца. Поймав на себе их пристальные взгляды, я придумала тысячу оправданий тому, почему этот человек оказался в моей квартире и почему, черт возьми, у него моя сумочка. Ни одно из них не выглядело достаточно убедительным, поскольку я стояла так, словно мои родители раскрыли грязный секрет.

— Здравствуйте, я Джордан, — поприветствовал он, проходя мимо меня к моим родителям.

Они резко встали, рассматривая этого человека, у которого в квартире, очевидно, были вещи их дочери, и уставились на него, как хищные звери. Мой шестиметровый отец стоял рядом с гигантом шести футов четырех дюймов в моей гостиной, а моя мама еще никогда не выглядела ниже этих двух мужчин. Я не могла подавить смех.

Джордан повернулся к моей кузине и решил, что быстрый кивок будет достаточным приветствием.

— Чем ты занимаешься на работе? — это был первый вопрос, который задала моя мама, и я поднесла обе руки к лицу, чтобы скрыть свое смущение. Она ни за что не стала бы допрашивать его, даже не выяснив, кто он такой. Он мог бы быть моим швейцаром, если бы она об этом знала.

— Можешь не отвечать, — сказала я Джордану, надеясь, что если он просто будет молчать, то я смогу быстрее вывести его отсюда.

Он, конечно, проигнорировал меня.

— Я работаю в Spectrum вместе с Сарвеназ. Я - руководитель ее группы.

Я посмотрела на маму и увидела, что на ее строгом лице промелькнул огонек одобрения.

— А в каком университете ты учился? — спросила она, и я хотела остановить ее, но Джордан, казалось, с удовольствием отвечал на ее вопросы.

— В Колумбийском. Я получил там степень по бизнесу, — как только из его уст прозвучало название университета Лиги плюща, у моей мамы практически потекли слюнки.

— Медицинская история? — спросила она, глядя на его безошибочно здоровое телосложение, и у меня отпала челюсть.

— Мама! — вмешалась я, раздосадованная ее вопросами. В ответ она пронзила меня цепким взглядом, но тут же села обратно. Я взглянула на отца, который по-прежнему выглядел так, словно планировал какое-то сложное убийство, и прежде чем я успела что-то сказать, заговорила Джас.

— Наз, кто этот человек, которого ты прячешь? — она встала с дивана и направилась к Джордану, пожирая глазами его крупную фигуру. Ее жадный взгляд на то, что я хотела сохранить для себя, раздражал меня больше, чем ее присутствие раньше. Неужели ей не хватило?

— Я Джас. Мне бы хотелось познакомиться с тобой поближе, раз уж моя маленькая кузина не удосужилась меня представить, — промурлыкала она, положив руку на его руку.

Мне захотелось вырвать ее руку из гнезда, но я сохранила самообладание. Я посмотрела на Линь, которая охала, глядя на попытку Джас соблазнить Джордана. Она понятия не имела, кто он такой, но решила, что будет уместно начать приставать к нему? Я видела, как она делала это бесчисленное количество раз, всегда немного слишком интересуясь моими парнями, в частности, одним. Не то чтобы Джордан был мне чем-то дорог, но как ужасно было бы, если бы я выплеснула горшок горячего чая на ее самодовольную физиономию?

— Он...

— Ее парень!

Я перевела взгляд на Линь, и мои глаза расширились от того, что она только что произнесла. Родители повернулись к ней, затем посмотрели на меня в поисках объяснений. Слова не шли с языка, я была потрясена молчанием моей лучшей подруги, которая явно находилась в состоянии психоза. Слова, повисшие в воздухе, удушливо витали в комнате. Когда глаза Линь встретились с моими, на ее лице появилось чувство вины, а на лбу - тревога.

Я собиралась убить ее.

Прежде чем я успела исправить ситуацию, объяснив, что у меня нет объяснений, заговорила моя мать.

— Сарвеназ! Ты скрывала это от нас? Поэтому ты хотела переехать в Нью-Йорк? — укоризненно сказала она на пенджабском наречии, но намек на одобрение, прозвучавший в ее тоне, не остался незамеченным.

Мои родители всегда были строги к знакомствам, а после тех лет, что я провела вдали от дома с Карном, они еще не полностью доверяли мне. До этого мама всегда хотела быть в курсе всех событий, чтобы иметь возможность планировать мою свадьбу по первому требованию. Однако, когда я отдалилась от них и переехала к Карну, я разорвала тесные отношения, которые нас когда-то связывали. Поэтому узнать, что у меня есть тайный парень в другом городе, было бы не очень хорошо. Я повернулась и увидела, что она встала с дивана, чтобы снова окинуть Джордана пристальным взглядом.

— Что? Нет! Я бы никогда так больше не поступила. Я приехала сюда работать с дипломом, за который вы заплатили, помните? — я была потрясена тем, что она вообще спросила об этом. Она видела, что Карн сделал со мной за последний год, но она думала, что я настолько глупа, чтобы пройти через это снова?

Ее глаза сузились, когда она обошла Джордана, а он стоял и смотрел, как перед ним разыгрывается этот индийский сериал. Единственное, чего не хватало, - это драматических звуковых эффектов. Он повернул голову, вероятно, чтобы спросить, что произошло. Я отвернулась, не желая объяснять.

— Она только и делает, что работает. Даже эта афера ее не остановила, — Линь гордо улыбнулась, и моя голова снова повернулась к ней.

Почему она не может просто заткнуться?

— Афера? — три голоса вопросительно прозвучали у меня за спиной.

Линь задохнулась.

Я повернулась к ним, пытаясь придумать что-нибудь, что могло бы это компенсировать. Я не собиралась рассказывать об этом родителям. Они захотят забрать меня с собой домой.

— На фермерском рынке, — сказала Линь, судорожно пытаясь придумать ложь. — Продавец взял с нее двадцать долларов за пакет винограда. Это было возмутительно! Но вы же знаете нашу Наз, она много работала и заработала эти двадцать долларов, — Линь улыбнулась, сжав руку в кулак, как будто произносила мотивационную речь.

Несмотря на то, что это было абсурдно, я кивнула, и, похоже, они это приняли.

— Вот что я постоянно говорю вам, девочки. Вам нужно торговаться с владельцами магазинов. Я сама пойду туда. Посмотрим, как он будет пытаться завысить цену, — заявила моя мама с гордо поднятой головой. Она взяла свою сумочку, как будто я действительно пойду туда, чтобы поспорить о цене на фрукты.

— Ничего страшного, мама. Я обязательно сделаю это в следующий раз.

Она пожала плечами, затем оценивающе посмотрела на Джордана.

— Ты боишься обязательств, Джордан?

Я застонала от ее навязчивых вопросов. Я не могла остановить ее допрос, она была полна решимости встряхнуть его.

— Нет, мэм. Это не так. Я мало чего боюсь, — уверенность сквозила в каждом слове.

— Итак, брак? Дети? Ты хочешь всего этого? — она скрестила руки, пытаясь запугать его. Она была похожа на муравья, стоящего перед ним, но ее пронзительные глаза могли заставить зажмуриться любого. Наклонив голову, она ждала, что он сломается под тяжестью ее вопроса.

— Да, конечно, — он повернул свое лицо к моему вспыхнувшему с ужасающе серьезным выражением. — С правильным человеком я хочу все это.

Могут ли слова привести к остановке сердца? Они обволакивали меня, как сарановая пленка, и мне казалось, что я вот-вот лопну. Я надеялась, что мой взгляд говорит о том, что я думаю, что он сошел с ума. Это было единственным объяснением того, что, черт возьми, здесь происходило.

— Я его одобряю, — заявила моя мама. Она вернулась на свое место рядом с моим отцом, который выглядел отнюдь не довольным этим открытием.

Какого черта?

Я не понимала, как она могла одобрить мужчину, с которым познакомилась менее пяти минут назад. Впрочем, Карн никогда не признавал моих родителей, единственный раз они видели его, когда он помогал мне переехать. Под помощью я подразумеваю безделье в машине, пока я выносила свои коробки. Так что, думаю, вежливость Джордана и его готовность отвечать на назойливые вопросы моей матери произвели на нее впечатление на пять с плюсом. Мой отец, напротив, наблюдал за Джорданом расчетливым взглядом. Если бы у меня была возможность прочитать его мысли в этот момент, я бы ею не воспользовалась.

— Мама, он не мой…, — начала я, но была снова удобно прервана.

— Парень? Наз, как бы ты смогла привлечь такого человека? — Джас рассмеялась издевательским тоном, ее слова были отмечены недоверием.

— Почему в это так трудно поверить? — спросила я. Не обращая внимания на то, что мой вопрос только что закрепил эти отношения в сознании моей семьи.

— Ну, знаешь ли. До этого все было не так уж хорошо.

Я уставилась на нее в недоумении. Она знала, что я никогда не скажу родителям правду, но она испытывала мое терпение. Секреты были горячими на моем языке и ждали, когда их выпустят, чтобы охладить мой рот. Прежде чем я успела сохранить остатки достоинства, глубокий голос произнес.

— Разница между мной и ее прошлым в том, что я сделаю все, чтобы Сарвеназ была счастлива. Даже если бы это означало разобраться с теми, кто причинил ей боль, — сказал Джордан, глядя прямо на Джас, которая сжалась под его суровым взглядом. Я поняла, что он догадался, что Джас причастна к тому, что причинило мне боль. Джордан действительно играл роль защитника. Я не знала, почему, ведь в этом фарсе не было никакого смысла.

— О, Джордан! Ты всегда так мил с моей лучшей подругой! — сказала Линь, как будто не она начала это бедствие. — И Джас, ревность тебе не к лицу, подруга. Мы все знаем, что случилось в прошлый раз, — милая улыбка Линь контрастировала с ее резкими словами.

Дзынь!

Я не удержалась и прыснула от смеха, моя злость на ее ложь почти рассеялась. Воспоминание о том, что Джас так ревновала меня, что переспала с моим парнем, и это привело к тому, что ее свадьба была отменена, омрачило комнату. Выражение лица Джас доставило мне столько радости, что я не могла заставить себя открыть правду сейчас. Может быть, я смогу рассказать маме наедине позже.

Наконец-то оценив, какой беспорядок я устроила в своей жизни, я вцепилась в руку Джордана, чтобы потянуть его к двери. Не обращая внимания на то, что моя рука не могла обхватить и четверти его бицепса.

— Спасибо, что принес мою сумочку, но уже поздно. Разве тебе не нужно куда-то идти? — я надавила на него, надеясь, что он поймет намек и уйдет.

Вместо этого он бросил на меня веселый взгляд, как будто моя жизнь была для него развлечением.

— Наз! Где твои манеры? — моя мать бросила на меня поучительный взгляд. — Джордан, пожалуйста, останься на ужин. Я бы хотела поближе познакомиться с человеком, который украл сердце моей дочери! — промурлыкала она, и я практически услышала звон свадебных колоколов. Ее слова вызвали у меня раздраженный взгляд. Несмотря на напряженность наших отношений, ей, похоже, не терпелось поскорее назначить дату свадьбы.

— Мам, он занят, — сказала я, оттаскивая Джордан.

— Да ладно, детка. Ужин не повредит, — в его глазах плясало озорство.

Детка?

Я не могла не заметить, что при этом слове у меня затрепетало в животе. Я засунула его поглубже. Прямо рядом с кучей других слов Джордана, которые заставляли мое тело гудеть от удовольствия и преследовали меня день и ночь.

— Наз, пусть мужчина остается на ужин, — пробормотал мой отец, который последние несколько минут молча сидел на диване. Я рассчитывала, что его зловещее настроение будет сопровождать мой отказ.

Нехотя я отпустила руку Джордана и в поражении отступила на кухню. Я добавила молока и сняла чай с плиты.

— Прости, прости, прости! — засуетилась извиняющаяся Линь.

— Зачем ты это сделала? — простонала я, все еще недоумевая по поводу причины ее внезапной вспышки.

— Я не знаю! Я увидела, как Джас прикасается к нему, и по ее глазам было видно, что она готова съесть его на ужин, вот и вырвались слова, — она выглядела искренне расстроенной своим поступком.

— Я в полной заднице, — сказала я, наливая чай в чашки и ставя их на поднос. Увидев ее обеспокоенное лицо, я глубоко вздохнула. — Все в порядке. Я потом расскажу маме правду.

Я не представляла, как это сделать. Если они узнают, что это была ложь, то доверие, которое я так старался построить, разрушится. Линь молча взяла у меня поднос и, бросив на меня еще один извиняющийся взгляд, вышла из кухни.

Я начала накрывать на стол и заметила, как Джордан вышел из гостиной и скрылся на кухне. Он вышел с остальными блюдами и без слов помог мне расставить их. Мы оба молча накрывали на стол, пока этот надоедливый орган в моей груди терзал мои уши.

Когда ужин был подан, моя семья переместилась к обеденному столу, но места для всех нас было недостаточно, особенно для такого большого человека, как Джордан. Я огляделась по сторонам, прикидывая план рассадки, когда Линь с победной улыбкой заняла последнее место, как будто мы играли в музыкальные стулья.

Бросив на нее взгляд, я взяла скамейку, предназначенную для маленького пианино, придвинула ее к столу и предложила Джордану сесть. Он бросил на меня вопросительный взгляд, но я убежала на кухню. Я не собиралась сидеть с ним на одном месте. Это едва ли дало бы мне достаточно места, чтобы дышать, не говоря уже о том, чтобы думать, чтобы поддерживать всю эту ложь. Когда я начала биться головой о шкаф, между моим черепом и твердой поверхностью появилась рука, смягчившая удар. Я замерла и посмотрела на раздраженного Джордана, возвышающегося надо мной.

— Тебе не нужно прятаться здесь. Я найду оправдание и уйду, — сказал он, убирая руку с моего лба.

— Что? Я не прячусь. Я... пришла за водой, — я указала на раковину, которой явно не пользовалась. Он бросил на меня невыразительный взгляд и повернулся, чтобы уйти.

— Подожди! — схватила его за руку, чтобы остановить, но тут же отпустила, как будто он обжег меня изгибами своих мышц. — Извини, ладно? Я не хочу быть грубой. Я хочу, чтобы ты остался на ужин. Просто все очень неловко, и я клянусь, что скажу им правду. Но в тот момент я просто не могла. Я ненавижу врать, и никогда не хотела этого, но так получилось.

— Тебе не нужно извиняться передо мной. Я понимаю, к чему ты клонишь. Семья может быть навязчивой. Я имею в виду, что ты знакома с моей, — сказал он, позволив улыбке коснуться его губ. — И тебе не нужно ничего им говорить. Я буду играть роль столько, сколько тебе нужно.

— С чего бы это? Мы ведь не совсем друзья.

— Определенно не друзья.

— Тогда что ты получаешь от этого?

— Кое-что.

— Кое-что? Что это значит? Ты же не собираешься забрать моего первенца? — я притворилась в ужасе.

Его губы скривились от удовольствия.

— Нет, но это не самое худшее, если ты будешь мне должна, — в его глазах что-то мелькнуло. — Даже если мне придется быть твоим парнем.

— Фальшивым парнем. Только до тех пор, пока мои родители будут в городе, — тихо сказала я, и его лицо немного ожесточилось, прежде чем он выдохнул.

— Точно. А теперь пойдем. Я умираю от голода.

Я вышла из кухни вслед за Джорданом, и все смотрели на нас, заставляя меня краснеть под их взглядами. Мои шаги замедлились, когда Джордан отодвинул скамейку, чтобы я могла сесть. Он придвинулся ко мне, наши колени прижались друг к другу, и в крошечном пространстве между нами повисла невысказанная тяжесть комфорта. Мы передавали друг другу еду, а мои родители продолжали расспрашивать Джордана о его жизни. Возможно, я даже видела, как отец несколько раз улыбнулся.

— Ты занимаешься каким-нибудь спортом? — спросил отец, явно интересуясь, находит ли он применение своему атлетическому телу, совсем не похожее на то, что представлял себе мой мозг.

Джордан кивнул.

— В колледже я играл в баскетбол, но пошел по пути образования.

Я увидела, что Джас наблюдает за моей удивленной реакцией, и быстро скрыла ее улыбкой, пытаясь сделать вид, что для меня это не новость.

— Мой отец - большой фанат баскетбола. Он обожает "Никс".

— Только после "Рэпторс", — поправил меня папа.

— Я получаю билеты на "Никс", поскольку их менеджер - мой клиент. Может, в следующий раз, когда вы будете здесь, мы сможем посмотреть их игру. На корте.

Глаза отца загорелись, и я поняла, что Джордан поймал его за хвост. На мушку, на удочку и на крючок.

Я не знала, почему он предложил это, ведь ему не нужно было подлизываться. Расчетливое выражение на лице отца исчезло, он сел ровнее и кивнул. Я подавила смех. Он был так прост.

— Это было бы здорово, сынок.

Джордан, похоже, был поражен таким ласковым обращением, потому что я увидела, как подпрыгнуло его адамово яблоко. Он оправился и начал легко разговаривать о работе и спорте. Он был обаятельным, и я это знала, но видеть, как он общается с моими родителями, было странно.

— Твоя семья тоже живет здесь, Джордан? — спросила моя мама, задавая очередной вопрос на собеседовании.

— Да, моя мама и мои сестры живут здесь.

— А кем они работают?

— Обе мои сестры преподают, а мама на пенсии. Хотя она занимается фрилансом, так как раньше была организатором свадеб.

Как только он произнес эти слова, я замерла на середине укуса, зная, что моя мама будет на седьмом небе от счастья. Она была самопровозглашенным организатором свадеб после того, как провела все свадьбы моей кузины.

— Это замечательно! Я бы с удовольствием с ней познакомилась.

Мой отец, Линь и я обменялись взглядами. Мы не знали эту версию моей матери. Сегодня она была особенно нетерпелива, и я не знала, какие чары наложил на них Джордан.

— Я могу...

— В следующий раз! — я прервала Джордана, который, похоже, тоже был готов пригласить свою маму на ужин. Она была замечательной женщиной, но мне не нужно было, чтобы она была втянута в эту паутину лжи. Я уже начала представлять себе, что все это не притворство и как удобно было бы иметь его таким все время. Я подавила эту нелепую мечту, как плодовую муху, и опустила ухмылку, принявшись за еду.

Я приготовила три разных блюда, и все они пришлись по вкусу моим родителям. Папа любил бирьяни, мама - шахи панир и даал махани. Я заказала наан и самосы в единственном индийском ресторане, который я знала, как приличный. Конечно, моей маме было что сказать по этому поводу, потому что она осмотрела самосы и заметила, что домашние всегда лучше. Но я упорно подлизывалась к ним, и мне не было стыдно. Сожаление закручивалось вокруг меня каждый раз, когда они что-то не одобряли, и сегодня я ослабила натянутую проволоку, чтобы вернуть себе немного кислорода. Видимо, они так действовали на людей, потому что Джордан делал то же самое в своих разговорах.

— Как вы познакомились? — спросил Джас, когда я пила воду.

Вода попала в горло, и я захлебнулась. Рука Джордана легла мне на спину, пытаясь помочь, но от горячего прикосновения стало только хуже. Я попыталась отмахнуться от него, но он не сдавался, слегка постукивая меня по спине, чтобы облегчить кашель.

Когда я наконец успокоилась, слезы залили мои щеки, и я покраснела от смущения.

— Не в то горло попало, — прохрипела я между очередными приступами кашля, когда Джордан продолжил свои мучительные движения. Он протянул мне салфетку, и я вытерла глаза. Обеспокоенное выражение лица мамы наконец-то успокоилось и сменилось улыбкой по поводу внимательности Джордана. Я прочистила горло, снова обретя способность дышать, и, как назойливая особа, Джас повторила свой вопрос.

Мои родители с интересом смотрели на нас, а Линь поджала руки под подбородок, с интересом ожидая нашего рассказа.

Я начала сомневаться, насколько искренними были ее извинения.

— Это забавная история, — начал Джордан, и я с любопытством наблюдала за ним. Он обнял меня за плечи и улыбнулся, создавая идеальную картину молодого и влюбленного человека. — Кто-то постучался в мою дверь посреди ночи. Когда я открыл ее, то увидел сердитую девушку в крошечном...

Я ударила его локтем под ребра, прежде чем он успел договорить. Он должен был быть клинически ненормальным, если думал, что это та история, которую мы собираемся рассказать.

— На работе. Мы познакомились на работе, — поспешно сказала я, не желая, чтобы родители подумали, что я хожу в откровенных нарядах и стучусь в двери незнакомых людей в темное время суток. Джас бросила на меня подозрительный взгляд. Я отвела глаза в сторону, делая вид, что меня особенно интересует бирьяни, и ушла от дальнейших расспросов.

Когда неловкий ужин закончился, мои родители собрались ехать в отель и настояли на том, что возьмут Uber. Я сказала, что отвезу их, но они отказались. Тогда Джордан предложил подвезти их, и по какой-то нелепой причине они с радостью согласились. Скорее всего, они были в восторге от идеи провести время наедине с ним.

— Я тоже поеду. Не хочу, чтобы Джордан заскучал на обратном пути, — сказала я, схватив сумочку, с которой началась вся эта чехарда. Может быть, тогда я смогу рассказать родителям правду.

— Уже поздно, Наз. Тебе нужно поспать, — настаивал Джордан, а затем поцеловал меня в лоб.

У меня заложило уши от этого жеста и от того, что он впервые назвал меня Наз. Как будто большой чан теплого меда окутал меня. Все это казалось слишком реальным, и я начала паниковать. Я не хотела, чтобы он забыл, что все это было ложью, ведь я уже не раз это делала.

— Мы позаботимся о нем, Наз, — сказала Джас с коварной ухмылкой, от которой мне захотелось ее придушить.

Вдруг моя мама, которая не могла сдержать ухмылку, остановилась на полпути к двери, поставив свой багаж на пол.

— Мам, что ты делаешь? — я смотрела, как она расстегивает молнию на чемодане. Как раз в тот момент, когда я собиралась переспросить, она вытащила пакет с одеждой. Я расширила глаза, уже понимая, что у нее в руках. — Мама... — предостерегающе сказала я, не готовая поверить, что она взяла это с собой. Мама умела быть упрямой. Наверное, это у меня от нее.

— Я знала, что ты будешь оправдываться. Поэтому я принесла тебе твое сари, — сказала она, на ее лице появилась довольная улыбка.

— Ты потратила место в багаже, чтобы вместить мой тяжелый наряд? — с недоверием спросил я.

— Конечно! Я знаю тебя и знаю, что ты найдешь тысячу оправданий. Так что теперь ты придешь, — сурово сказала она, и я поняла, что выкрутиться из этой ситуации мне не удастся. Я молча взяла пакет и поблагодарила ее за ненужные хлопоты.

— Не делай такое лицо, — сказала она, указывая на меня пальцем. Ее глаза сузились при виде моего угрюмого выражения, затем она резко вдохнула, и ее лицо засветилось. — Может быть, тебе больше понравится свадьба, если ты приведешь Джордана, — предложила она, сияя, как будто это была блестящая идея - не блестящая, а, вероятно, одна из худших идей, которые я когда-либо слышала.

— Нет! — крикнула я, достаточно громко, чтобы разговор Джордана с моим отцом у двери прервался, и они оба повернулись, чтобы посмотреть на нас.

— Джордан, что ты скажешь? — спросила мама, несмотря на мой отказ.

— О чем? — спросил он, подходя к нам.

— О том, чтобы присутствовать на свадьбе, я хотела предложить тебе сопровождать Наз.

Джордан повернулся ко мне в поисках ответа, и, видимо, мое потрясенное выражение лица выдало его.

— Спасибо за приглашение, но я не могу навязываться, — отказался Джордан, что немного облегчило мое дыхание. Я догадалась, что он не стремился сделать мою жизнь несчастной, в отличие от моей матери.

— К тому же у него, наверное, есть работа, — вмешалась я, пока мама не успела его уболтать.

Позади меня послышалось фырканье. Линь, сидевшая на барном стуле, закатила глаза на мои ужасные оправдания и наблюдала за разыгрывающейся перед ней сценой.

— Это в выходные, и вы оба придете. Больше никаких отговорок, — приказала она, положив конец дальнейшим спорам. Конечно, она хотела, чтобы Джордан пришел. Это был ее шанс поприсутствовать при встрече с потенциальным Джаваем, ее зятем. Она застегнула молнию на своем багаже и покатила его к входной двери, прежде чем Джордан, как подобает джентльмену, забрал его у нее. Он бросил на меня извиняющийся взгляд, увидев мое раздраженное выражение лица, после чего они вышли.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

ы так и не рассказал о том, что сказали тебе мои родители, когда ты отвез их в отель, — сказала я из ванной, пытаясь завязать сзади веревочки на блузке.

— Правда? — парировал Джордан, который зашел в мою спальню после того, как я его впустила. Выглянув из ванной комнаты, я увидела, что он сидит на моей кровати и ждет, когда я закончу собираться, чтобы мы могли отправиться на торжество.

На следующее утро после ужина с семьей он прислал смс с вопросом, не смущает ли меня то, что он придет на свадьбу. Я не была в восторге от этой идеи, но, поскольку моя мама открыто одобрила Джордана и сама пригласила его, я не стала заставлять его отказываться. Если Джордан был ключом к тому, чтобы мама смирилась с моей независимостью и рассудительностью в выборе партнера, то я давала ей зеленый свет. Впрочем, ее одобрение было не единственной причиной, по которой я хотела, чтобы он пришел. Возможно, это связано с тем, что, когда он был рядом, по моей коже пробегали электрические разряды.

Я закатила глаза на его ответ. Он был ужасно скрытен в отношении того, что сказали ему мои родители.

После той ночи мое странное поведение рядом с Джорданом только усилилось. Мои эмоции пытались выплеснуться из меня всякий раз, когда он смотрел в мою сторону. Поэтому я держала дистанцию между нами и планировала, как сбежать, если дело дойдет до этого. Я была уверена, что он заметил мои неуклюжие попытки поставить между нами невидимую стену, но он так ничего и не сказал.

— Ты можешь просто попросить меня о помощи, — позвал он с противоположной стороны двери.

Я подпрыгнула от звука его глубокого голоса.

— Откуда ты вообще знаешь, что мне нужна помощь?

— Я слышал, как ты ругалась там последние две минуты. Просто открой дверь.

Раздраженная, я быстро открыла ее. Джордан удивился, что я его послушалась, но потом эти пылающие ореховые глаза нашли мои. Я опустила завязки своей блузки, делая вид, что они должны были болтаться, а не быть аккуратно завязанными, чтобы блузка-сари не соскользнула с плеч.

— Нет, спасибо. Мне не нужна твоя помощь.

Он продолжал смотреть, делая медленные, размеренные шаги ко мне, изучая мой наряд.

Мое сари было розовым, прозрачная ткань длинной юбки была обшита шелком. Замысловатая серебряная вышивка блестела под светом ванной. Под его пристальным взглядом я неловко передернулась, поправляя серебряные чурии на руках.

— Правда? — спросил он, наклонив голову. — А я-то думал, что вся причина моего присутствия на этой свадьбе в том, что тебе нужна моя помощь.

Не обращая внимания на его слова, я проскочила мимо него и вышла из комнаты, чтобы поискать свои туфли. Как раз в тот момент, когда я нашла туфли на каблуках, идеально подходящие к этому наряду, Джордан подошел ко мне сзади и стал наблюдать, как я на цыпочках пытаюсь дотянуться до верхней полки. Он прислонился к стене, скрестив руки, с самодовольным выражением лица. Джордану даже не нужно было вытягивать руку, чтобы дотянуться до верхней полки. Вместо того чтобы доставить ему удовольствие, попросив его о помощи, я надела старые шестидюймовые туфли на каблуках и подтянулась, чтобы достать то, что мне было нужно. Я победно улыбнулась ему через плечо, а затем села на диван, чтобы надеть туфли.

— Давай я завяжу это для тебя, — настаивал он.

Не понимая, о чем он говорит, я повернулась к нему. Лицо Джордана было твердым, как камень, его глаза прожигали дыры в незавязанной блузке моего сари. Она не соскользнет, и я была в этом уверена. Никому я не буду показывать стриптиз.

— Все в порядке. Я могу сделать это позже, — сказала я и взяла свой клатч, чтобы убедиться, что у меня все есть. Когда я прошла мимо него, чтобы добраться до входной двери, он остановил меня, обхватив бицепс своими огромными руками.

Я бросила на него взгляд.

— Что ты делаешь?

Он уставился на меня, затем ненадолго закрыл глаза и перевел дыхание. Как будто ему нужно было привести себя в порядок, прежде чем разбираться со мной.

— Мы не уйдем в таком виде, — заявил он. Его властный голос раздражал меня. Он слишком напоминал Джордана, с которым мне приходилось общаться в офисе.

— Тогда хорошо, что я не подчиняюсь твоим приказам, — сказала я и выдернула руку из его хватки. Увидев, как ожесточилось выражение его лица, я поняла, что мне удалось вывести его из себя.

— Почему ты не даешь мне ее завязать? — спросил он, все больше раздражаясь на меня.

— Я не хочу, чтобы ты это делал. Если тебя это так волнует, — я взяла длинный конец сари, который был накинут на одно плечо, и протянула его, чтобы прикрыть спину. — Ну что, доволен? — сказала я сквозь стиснутые зубы.

— Наз, это один узелок, и я даже близко к тебе не подойду, раз ты так меня боишься, — попытался он снова, выглядя так, будто искренне хотел, чтобы все было завязано. Использование моего прозвища не осталось незамеченным.

— Я не боюсь тебя, Эванс. Я же сказал тебе, все в порядке. Это сделает моя мама.

Он глубоко вздохнул, как будто я вела себя неразумно. Почему он всегда давит на меня, пока не добьется своего?

Он уставился на меня так, словно сомневался в моем интеллекте.

— А ты не думаешь, что твоя мама задастся вопросом, почему твой парень не смог сделать это для тебя?

Я замерла.

Черт, он был прав.

Почему бы любому способному парню с двумя руками не завязать для меня простой узелок? Насколько ей известно, он помогал мне и развязывать их.

Не говоря ни слова, я повернулась к нему спиной. Я была слишком горда, чтобы что-то сказать. Я не могла этого видеть, но знала, что он ухмыляется, как всезнайка. Пальцы, гладившие мою спину, ощущались как маленькие разряды электричества на коже. Но он сделал то, что обещал, не приближаясь, завязал узелок и отошел.

Я кивнула ему в знак благодарности, и мы вышли из квартиры к его машине. До отеля Plaza, где проходил свадебный банкет, было рукой подать. Как только парковщик забрал машину, я залюбовалась огромным зданием. Мои глаза расширились, когда мы ступили на мраморный пол и архитектуру двадцатого века, возвышающуюся над всем бальным залом. Я оглядела зал, и мой взгляд остановился на Джордане, который сейчас разговаривал с персоналом отеля.

Джордан был одет в темно-серый костюм-тройку и выглядел так, словно вышел из модельного каталога. Галстук и карманный квадрат, заправленные в костюм, были того же оттенка розового, что и мой наряд. Мне пришлось остановить себя, чтобы не думать слишком много об этой маленькой детали.

В окружении прекрасной архитектуры он выглядел прямо как из моей мечты. Такой высокий, такой красивый, такой идеальный. Я продолжала смотреть на него, даже когда он повернулся, чтобы посмотреть на меня. Мне было все равно. Я была достаточно бесстыдна, чтобы позволить своим глазам наслаждаться этим.

— Тебе нравится то, что ты видишь? — он ухмыльнулся.

Я насмешливо хмыкнула.

— Вряд ли.

Хотя правда была написана на моем лице.

— Ничего страшного, — проворчал он. Когда между нами не осталось расстояния, он провел пальцем по моему уху и задел джамку, заставив серьгу подпрыгнуть. — Потому что мне очень нравится то, что вижу я.

В этих медовых лужах безошибочно угадывался голод, когда они скользили по моему телу. Пульс бился под кожей.

Опустив взгляд, я устремила глаза на его грудь, уверенная, что мой взгляд совпадает с его взглядом. Впрочем, вид его наряда только подстегнул мои дикие мысли.

— А теперь, если ты закончила любоваться мной, твоя мама пытается привлечь твое внимание.

Выйдя из транса, я посмотрела на маму. Она скрестила руки, наблюдая за мной. Она что-то шептала моему отцу, который, казалось, почти не обращал на это внимания. Я натянуто улыбнулась, когда Джордан взял меня за руку и повел к ним.

— Когда вы с ним познакомились?

— Через сколько времени после Карна?

— Он обеспечен?

— Будешь ли ты учить своих детей пенджаби?

Это лишь некоторые из вопросов, которые сыпались на меня, когда я приветствовала своих тетушек. Мои руки были сжаты в кулаки, когда Джордан взял меня за руку и проводил к нашему столику. Когда он откланялся и направился к бару, я следила за его удаляющейся фигурой, пока не потеряла его из виду в толпе.

— Только не говори мне, что ты слишком крута, чтобы танцевать сейчас, — раздался знакомый голос у меня за спиной.

Я повернулась на стуле, подняла голову и увидела улыбающегося Навина. В черном костюме и с идеально уложенными волосами он выглядел солидно.

— Я не думала, что ты придешь! — воскликнула я, вскочив со своего места.

— Думаешь, мама позволила бы мне уйти? — он рассмеялся, притянув меня к себе и обняв.

Мы с Навином знали друг друга с детства. Наши отцы были лучшими друзьями на протяжении многих лет, поэтому на встречи приходили обе наши семьи. Его мама до сих пор держит свечу в надежде, что когда-нибудь мы поженимся. Он собирался стать педиатром, а я - инженером-программистом, так что для них мы были парой, созданной на небесах, kismet, как она говорила. Это всегда были Нав и Наз, даже наши имена были предначертаны. К несчастью для них, даже мысль о том, чтобы поцеловать друг друга, вызывала у нас мурашки по коже. Мы видели все возможные неловкие и ужасные моменты в жизни друг друга. От этого никуда не деться.

Я не видела его с тех пор, как он переехал в Бостон, и мне его не хватало. Теперь, когда я работала в Нью-Йорке, а он был занят в ординатуре, видеться было практически невозможно.

— Столько времени прошло! Я так рада видеть твое раздражающее лицо, — сказала я, ткнув пальцем ему в грудь.

— Потанцуешь со мной? — спросил Навин, протягивая руку.

Я бросила на него веселый взгляд, но он улыбнулся и повел нас на танцпол, где жениха и невесту поднимали на стульях. Когда они опустились, музыка переключилась на мягкую мелодию. Неожиданно пары вокруг нас начали танцевать медленный танец.

Я неловко уставилась на Навина, который засмеялся и притянул меня к себе. Он положил мои руки себе на плечи, а свои мне на талию.

— Мне так много нужно тебе сказать, — сказала я, сияя от счастья.

— Да? Я рад, что ты теперь счастлива. Но у меня все еще есть желание разбить кому-нибудь нос, — сказал он с серьезным видом.

— Хорошо, что ты это уже сделал, — я рассмеялась, вспомнив, как нам было по двадцать, и Навин застал меня плачущей из-за Карна. Навин был так зол, что приехал к нам в квартиру и чересчур много раз заехал ему кулаком в лицо. К сожалению, даже сломанный нос не удержал его от того, чтобы продолжать портить мне жизнь.

— Ну, что нового? — спросил он, опустив голову, чтобы я могла его слышать.

— А что не нового? Я нахожусь в гораздо лучшем положении с тех пор, как ты видел меня в последний раз.

— Хорошо, — он отстранился, чтобы посмотреть на мое лицо, затем его выражение изменилось на широкую ухмылку, когда его глаза сфокусировались на чем-то за моим плечом.

Он наклонился, его рот остановился прямо возле моего уха.

— А как насчет того парня в баре, который выглядит так, будто хочет надрать мне задницу? — спросил он, широко ухмыляясь.

В замешательстве я оглянулась и увидела, что Джордан смотрит прямо на нас, в его руке был бокал – не алкогольный, так как он был за рулем – и его челюсть сжалась, когда он прислонился к стойке бара, наблюдая за нами. Он допил остатки из своего бокала, и его потемневшие глаза не дрогнули, а адамово яблоко покачнулось, вызвав у меня жгучее ощущение. Я отвернулась, выпустив вздох, о котором не подозревала.

Забавные глаза Навина следили за мной, и я пожала плечами. Когда я ничего не сказала, он рассмеялся.

Не обращая внимания на его пристальный взгляд, который обжигал мою спину, я продолжила танцевать и рассказала ему все о переезде и своей работе, стратегически обходя стороной Джордана. Это оказалось сложнее, чем я надеялась, поскольку почти каждый момент моей жизни в Нью-Йорке был связан с ним.

Навин рассказал мне обо всех женщинах, с которыми он встречался во время своего пребывания в Нью-Йорке, и об одной из них, которую, как ему было неприятно признавать, он не мог выбросить из головы.

— Ты? Зациклился на девушке? Я так много упустила. Мне нужно встретиться с этой сверхъестественной женщиной, — сказала я, смеясь над его бедственным положением.

— Ха-ха, я серьезно, Наз. Я знал ее еще на мединституте, потом у нас был одноразовый роман, и когда я пригласил ее на свидание, чего я никогда не делаю, она отказалась. Она сказала, что ничего не ищет, а потом избегала меня всякий раз, когда видела.

Он говорил так, как будто действительно был измучен этим. Его реакция укрепила мою уверенность в том, что ни одна женщина никогда не отказывала ему. Видимо, то, что он учился в медицинском институте, чтобы стать детским врачом, гарантировало, что у него не будет никаких проблем с трусиками. Он был гордым засранцем, и эта женщина задела его самолюбие.

— Значит, ты злишься, что она использовала твой прием против тебя? Это довольно лицемерно с вашей стороны, доктор. Может быть, именно ваше выступление было неудачным? — я фыркнула от смеха.

Его глаза расширились, как будто я перевернул его мир вокруг своей оси.

— Вот это да! Я и не думал об этом, — сказал он с таким видом, будто за его глазами образовался торнадо.

— Я пошутила, Нав.

— Нет, ты права. Если это так, то я должен искупить свою вину. Не хочу раздувать свое эго, но я никогда не получал плохих отзывов, — сказал он, сохраняя гордый вид и напуская на себя вид отвращения.

— Ты не отель, придурок, — сказала я, ударив его в грудь.

Наш смех прервался, когда на плечо Навина легла большая рука.

— Вы не против? — спросил Джордан, его голос был совсем не вежливым. Навин оглянулся через плечо, борясь с ухмылкой. Когда его взгляд вернулся к моему, он подмигнул.

— А если я буду против? — подколол он.

Джордану это не понравилось. Его челюсть сжалась, а глаза сфокусировались на забавляющемся Навине. Навин рассмеялся, что только еще больше раззадорило Джордана.

— Я просто играю, парень. Она вся твоя, — сказал он, поцеловав меня в щеку и отвернувшись. Я сузила глаза, понимая, что он сделал это исключительно для того, чтобы разозлить Джордана.

Навин тут же увлекся женщиной, желающей потанцевать с ним. Может быть, она поможет ему забыть об исчезновении, которое он так и не смог пережить. Я улыбнулась про себя, глядя на его явные чувства к женщине, которая отказала ему. Он был таким умным, но таким глупым. Может быть, Навин, будучи игроком, наконец-то нашел свою пару.

— Ты сегодня ужасно счастлива, — сказал Джордан, возвращая мое внимание к нему, когда я почувствовала теплую тяжесть его руки, опустившейся на мою талию. — Я думал, ты ненавидишь семейные праздники.

Не обращая внимания на то, что его теплые руки ласкают голую кожу моей талии, я переместила свои руки на его плечо и обвила ими его шею.

— Правда? А я и не заметила.

Я практически чувствовала, как от него исходит ревность, и не могла не рассмеяться. Он изучал мое шутливое лицо, затем быстро притянул меня к себе, прекратив мой легкий смех. Мои бедра прижались к его бедрам в такт моим учащенным вздохам.

— Да, это так, и мне не нравится, что я не несу за это ответственность, — сказал он, прижимаясь ртом к моему уху.

Я тяжело сглотнула от его признания. Мало кто знал, что он был ответственен за каждую эмоцию в моем теле. Любое его слово или действие вытаскивало наружу чувства, которые, как мне казалось, сгнили много лет назад.

Увидев выражение моего лица, он усмехнулся и покачал головой.

— Что? — спросила я, раздраженная его смехом, который явно был направлен на меня.

— Ты милая, когда смущаешься.

Милая?

Джордан Эванс только что сказал мне, что он хочет быть ответственным за мою улыбку, а затем назвал меня милой. Я надеялась, что один из моих дядей не подсыпал ему немного дезийского алкоголя.

— Я? Смущенная? Продолжай мечтать, Эванс.

— Поверь мне, это так, — сказал он непринужденно.

Я закрыла рот, уже не веря своему голосу и его внезапной откровенности. Его руки опустились ниже, притягивая меня к себе, наши тела двигались в такт музыке.

— Ты думаешь, я симпатичная? — спросила я, надеясь сбить его с толку этим вопросом.

Он смотрел на меня таким взглядом, что у меня екнуло в груди.

— Я думаю, что ты гораздо больше, чем просто симпатичная.

Кто-то должен был срочно вызвать скорую помощь, потому что ритм моего сердца никак не мог быть здоровым. Я попыталась прийти в себя, невозмутимо закатив глаза и проигнорировав это заявление. Хотя я была уверена, что потом буду обдумывать эти слова.

— Кто он? — спросил он наконец, и я не смогла сдержать улыбку.

—Кто? — спросила я, делая вид, что ничего не замечаю.

Безучастный взгляд.

Я подавила смех.

— Навин, — сказала я, все еще не желая играть с эмоциями, которые он так хорошо скрывал. Кроме того, он до сих пор не рассказал мне о своей бывшей невесте, так что мой друг детства волновал его меньше всего. Он посмотрел на меня бесстрастным взглядом, и я подняла на него глаза с отсутствующим выражением.

— Кто он тебе? — спросил он, тщательно выговаривая каждое слово, демонстрируя свое распадающееся терпение.

— А что? — судя по его потемневшим глазам и по тому, как крепко он сжал мою талию, это было не то, что следовало сказать.

— Отвечай на вопрос, Сарвеназ.

— Может, стоит сбавить обороты, Эванс. А то я подумаю, что ты ревнуешь, — сказала я, и он бросил на меня безучастный взгляд. — Расслабься. Он друг семьи. Я знаю его с тех пор, как мы были детьми. Он мне как брат, — объяснила я, надеясь успокоить мысли, которые, как я видела, метались в его голове.

Напряжение спало с его плеч. Его руки крепко прижали меня к себе, а подбородок слегка коснулся моей макушки. Мы с ним полностью обнялись, и я знала, что моя любопытная семья наблюдает за нами.

— Если мы и дальше будем так танцевать, моя семья решит, что в следующий раз мы поженимся, — пошутила я.

Вместо того чтобы позволить мне вырваться из его крепкой хватки, он положил мою голову себе на грудь. Я слышала, как успокаивающе бьется его сердце.

— Разве это так плохо? — прошептал он мне в волосы. Так тихо, что я не подумала, что он хотел сказать это вслух.

У меня сжалось горло, и я напряглась под его руками. Его большой палец поглаживал мою талию, словно снимая напряжение в моем теле. Чувствуя легкость в его объятиях, я поняла, что есть места и похуже, но объятия Джордана к ним не относятся.

— Вы двое такие милые. Если бы я не знала наверняка, я бы подумала, что это вы жених и невеста! — раздался голос сзади нас. Я отстранилась от Джордана и неловко рассмеялась.

Так вот почему он был таким чутким?

Я поприветствовала свою Бхуа, младшую сестру отца. Она была единственным членом моей семьи, с которым я всегда находила общий язык. Небрежно подмигнув, она ушла с танцпола, и я застонала, когда Джордан засмеялся рядом со мной.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

т глубокого сна меня разбудил стук в дверь моей квартиры.

Мы вернулись домой в три часа ночи, и Джордану пришлось тащить меня до моей квартиры. Моя двоюродная сестра, Дхия, перебрала с выпивкой, когда услышала разговор моих тетушек о Карне. Я не была уверена, слышал ли Джордан хоть что-то из этого разговора, но если и слышал, то ничего не сказал. Как только он поставил меня у двери, он пробормотал что-то о том, что не будет заходить в дом, и ушел. Я заснула, как только моя голова коснулась подушки. К сожалению, подушка оказалась на моем диване. Я почувствовала боль в шее и попыталась вспомнить, почему я спала в гостиной после того, как приготовилась ко сну.

Подойдя к двери, я открыла ее и увидела безупречно одетого Джордана, который держал в руках кофе и коробку из булочной у нашего дома.

Он прошел мимо меня, и я последовала за ним, пытаясь натянуть футболку, в которой я легла спать. Каждый раз, когда он видел меня здесь, я была в самой нелепой одежде.

Джордан молча направился на кухню и через несколько минут появился оттуда с бутербродом с круассаном и моим кофе.

— Ешь, — приказал он, поставив мою тарелку и оценив мой внешний вид.

Сымитировав приветствие, я села за стол.

— Чем я это заслужила? — спросила я, откусывая от круассана, разрезанного пополам с сыром, авокадо и помидорами. Еще теплый, он таял прямо во рту, заставляя меня стонать от удовольствия.

Я посмотрела на Джордана, который, словно в трансе, смотрел на мой рот. Когда я помахала рукой перед его лицом, он моргнул.

Прочистив горло, он снова сосредоточился на мне.

— Твоя мама заставила меня пообещать, что я приведу тебя сегодня на семейный обед.

Я застонала в ответ.

— Я сказала ей, что занята. Пожалуйста, скажи, что ты не согласился, — я надулась.

Он сдержал, как мне показалось, улыбку.

— Поскольку свадьба технически еще не закончена, я все еще несу за тебя ответственность. Так что да, мы идем. Одевайся, — приказал он, и я сузила глаза.

Поняв, что я наелась, я предложила ему последний кусочек своего сэндвича. Он покачал головой, а я пожала плечами, засунула его в рот и резво зашагала к своей комнате.

— Какое тебе вообще есть дело до того, чтобы произвести впечатление на моих родителей? Ты же не собираешься их больше видеть, — пробурчала я, выходя из шкафа. При мысли о том, что Джордан не будет со мной на семейных торжествах, в груди заклокотала капля раскаяния.

Он не ответил.

Я приняла душ и оделась в рекордное время, зная, что Джордан уже за дверью. Я натянула черные джинсы и голубой топ без бретелек, который как раз подходил к голубому цвету галстука Джордана. Я не спеша сделала макияж и уложила волосы в прическу. Затем надела простые черные туфли на каблуках - приятно было надеть их и хоть раз не чувствовать себя Зеленым Великаном. Не то чтобы это меня останавливало.

Когда я вышла из своей комнаты, Джордан облокотился на спинку дивана, вертя в пальцах какой-то маленький предмет. Увидев меня, он поднял глаза и дважды моргнул.

Я неловко порылась в сумочке, делая вид, что что-то ищу. При приближении медленных шагов моя грудь начала быстро подниматься и опускаться. Джордан остановился в дюйме от меня, его туфли коснулись моих. Его палец поднялся, чтобы закрутить прядь волос, обрамлявшую мое лицо. Прикосновение легким движением коснулось щеки, заставив меня закрыть глаза и уронить сумочку. От испуга я наклонилась, чтобы поднять ее, но Джордан остановил меня.

Вместо этого он опустился на пол и не спеша встал передо мной на колени. Я затаила дыхание, глядя на него, стоящего у моих ног. Джордан не сводил с меня глаз, медленно вставая, и ткань его брюк задевала мою, когда он выпрямлялся, и каждая частичка меня горела от желания.

Он бросил мою сумочку на обеденный стол.

— Сегодня без платья? — его голос был настолько грубым, что казалось, он не разговаривал целую вечность.

Я опустила глаза на свой наряд, удивившись, что он заметил, что я почти всегда ношу платья рядом с ним.

— Я подумала, что мне стоит выбрать более повседневный образ, — пожала я плечами. — Почему? Тебе не нравится? — спросила я, делая движение, чтобы пересмотреть весь свой наряд. Не успела я это сделать, как руки Джордана сомкнулись на моих руках, удерживая меня на месте.

Эти напряженные глаза впились в меня, изучая мои черты. Он смотрел на меня так, словно не мог понять, что я спросила об этом.

— Ты мне нравишься во всем.

Ох.

Мне снова стало трудно дышать, и я подумала, что лучшего момента для поцелуя, чем сейчас, не найти, но мое тело застыло и не желало двигаться. Его руки скользнули вниз по моим рукам, обхватив запястья. Когда он поднес их к своей груди, я почувствовала ровный стук его сердца.

Безопасно. Именно так он заставлял меня чувствовать себя.

Теплая рука обхватила мою щеку, и я прильнула к нему, вызвав голодный взгляд в его глазах. Наклонив мою голову к нему, он прикоснулся губами к моим губам.

— Что ты со мной делаешь? — прошептал он так тихо, прижимаясь к моим губам, что я засомневалась, правильно ли я его расслышала.

Три удара молчания прошли между нами.

Затем его губы сомкнулись над моими в глубоком поцелуе, выбив из моей головы все связные мысли. Я, не раздумывая, ответила на поцелуй, мои руки прошлись по его торсу и обхватили шею. Он застонал мне в рот, и мои бедра непроизвольно сжались. Поцелуи стали голодными и самоистязающими, полными отказа от контроля и чистого желания. Руки путешествовали вниз по моему телу, обнимая меня за талию, пальцы скользнули под топ. Мои руки запутались в его коротких кудрявых волосах и притянули его ближе, чтобы углубить поцелуй.

Как по команде, зазвонил его телефон. Я попыталась отстраниться, но он остановил меня.

— Не обращай внимания, — прорычал он, еще крепче прижимаясь ко мне.

Все еще сосредоточенная на звонке, я не целовала его в ответ, пока он слегка не прикусил мою губу, возвращая мое внимание к нему. Его язык танцевал с моим, лихорадочно лаская внутреннюю поверхность моего рта. Звонок его телефона стал слабым фоновым шумом.

Он провел нас в обратную сторону, пока мы не оказались в моей комнате. Я уперлась коленями в матрас и рухнула на него, а наши губы не переставали соединяться. Руки Джордана блуждали по моему телу, и давление его веса вызывало во мне пульсирующее желание. Его колено надавило на нуждающееся место между моих ног, и я застонала.

Большие руки грубо стянули с меня топик, позволив прохладному воздуху поцеловать мою кожу.

— Господи, — простонал он, увидев, что я была без лифчика под этим топом без бретелек. Его язык легонько провел по моему сжавшемуся соску, затем втянул его в рот, и все, что я могла сделать, это впиться ногтями в его плечи.

Я застонала, и это, похоже, вывело его из равновесия, потому что он замер. Пока его взгляд не разгорелся, и он снова поцеловал меня. Кусая, трогая и сжимая каждый участок моей кожи, словно не мог решить, на чем сосредоточиться.

— Такая чертовски мягкая, — произнес он глубоким гортанным голосом, когда его большой палец надавил на покрасневшую область на моей груди, а затем его рот накрыл ее. Когда я задыхалась, я чувствовала, как он улыбается, прижимаясь к моей груди. Пальцы Джордана переместились к моим джинсам и едва коснулись пуговиц, как с безупречной точностью Вселенной зазвонил мой телефон. Мы прижались друг к другу лбами, переводя дыхание. Я вытащила телефон из кармана джинсов и увидела, как на экране мелькнула Мама.

— Наконец-то ты ответила. Ты заставила меня волноваться. А вы двое уже почти приехали? Я подумала, что Джордан за рулем, раз он не ответил на мой звонок, — сказала она, как только я ответила, вызвав виноватое выражение лица Джордана. Наверное, она заставила его дать ей свой номер, и я не могла не рассмеяться по этому поводу. Я поцеловала его в челюсть, пытаясь снять с него чувство вины.

— Да, мама, мы уже почти приехали. Увидимся через несколько минут, — быстро сказала я и повесила трубку, прежде чем она успела спросить, на какой улице мы находимся.

— Наверное, нам пора идти, — сказал я.

Ничто так не убивает либидо, как звонок от мамы.

Он неохотно кивнул, помог мне поправить топ и стащил меня с кровати.

Всю дорогу его рука лежала на моем бедре, заставляя меня делать вид, что я не схожу с ума. Когда парковщик забрал машину, мы увидели мою маму у входа с выражением недовольства на лице.

— Вы опоздали, — упрекнула она с суровым видом и нетерпеливым постукиванием ногой.

— Это моя вина, — вклинился Джордан. — Я... отвлекся.

Моя мама сузила глаза, посмотрела между нами, а затем, наконец, остановила их на Джордане.

— Ты выглядишь прекрасно, дорогой. Я готова простить твое опоздание, потому что ты уговорил ее прийти, — она улыбнулась и похлопала Джордана по руке.

Я уставилась на нее в недоумении. Она никогда так легко не освобождала меня от ответственности, но одно слово Джордана, и она вдруг превратилась в священника на исповеди.

Внутри мы встретили мою семью. Большинство из них отсутствовали, только Джас с ее стороны и несколько моих тетушек. Мама представляла Джордана как моего парня по меньшей мере дюжину раз людям, которых я даже не знала. Когда мы пришли к моему Даади, она заговорила на пенджаби и даже назвала его моим женихом.

Джордан поприветствовал ее, затем обратился ко мне, чтобы я перевела, но я отмахнулась от него. Моя бабушка придерживалась традиций, поэтому о том, чтобы сказать ей, что он парень, не могло быть и речи. Не говоря уже о том, что он не был индийцем, а это уже был первый удар.

Она подозвала меня к себе, и я бросила на маму нервный взгляд, прежде чем послушаться ее приказа. Я взглянула на Джордана, который стоял в кругу моих дядей и выглядел так, будто очаровывал их. Я завидовала его харизматической энергии.

— Садись, — моя бабушка жестом указала на стул рядом с собой.

— Я скучала по тебе, Даади. Ты больше не приходишь в гости.

Она обняла меня, гладя по волосам.

— Если бы ты когда-нибудь попросила меня приехать, я бы приехала, — она укорила меня на пенджаби. — Но, похоже, ты была занята, — она бросила на меня пристальный взгляд, и я изо всех сил постаралась не выглядеть виноватой. — Знаешь, на нашей свадьбе твой Баба был такого же роста, как и он.

— Он был таким высоким в восемнадцать лет?

Они состояли в официальном браке с подросткового возраста и были вместе почти шестьдесят лет до его кончины. Они провели вместе больше жизни, чем врозь.

Она кивнула, в ее глазах появился блеск, когда она воскресила в памяти воспоминания о нем.

— Ты не смогла найти пенджабского мальчика? — полусерьезно сказала она, и я неуверенно улыбнулась ей. Я знала, что это произойдет, и не была уверена, как она это воспримет. Вместо того чтобы отстранить меня, она притянула меня к себе и крепко обняла.

— Все в порядке. Он красивый, и я уверена, что он позаботится обо всех твоих потребностях, — от ее дразнящей улыбки я чуть не свалилась на задницу.

Никогда за все двадцать четыре года моей жизни она не была такой... открытой. Я слабо рассмеялась, а она усмехнулась, глядя на мое покрасневшее лицо.

— А теперь иди! Бедному мальчику там, наверное, до смерти скучно. О, и научи его пенджаби. Я бы хотела поговорить с ним один на один.

Наблюдая за ним с семьей, я не могла игнорировать ужасное чувство, бушевавшее в моем нутре. Я была счастлива, что он так легко играет эту роль, но ложь выходила за рамки дозволенного. То, что моя бабушка одобряла его, было безумием, и я была уверена, что попала в альтернативную временную реальность.

Я погрузилась в свои мысли до конца ужина. Когда пришло время уходить, мой отец остановил нас и попросил поговорить с Джорданом. Мы были так близко. Сегодня вечером мои родители улетят в Нью-Йорк, и наша дурацкая шарада скоро закончится. Я запаниковала, и, увидев мое лицо, Джордан сжал мою руку.

— Все в порядке, — он надавил на мои плечи, чтобы усадить меня обратно. Видя мое обеспокоенное выражение лица, он положил руку мне на ногу и успокоил мои беспокойные движения. — Я вернусь через минуту.

Время шло, и мое беспокойство нарастало. Я смотрела на дверь, желая, чтобы они вошли.

— С ним все в порядке. Хватит волноваться, — сказала Дхия.

После того крушения поезда, свидетелями которого они стали за последние несколько лет, Джордан был первым, кто познакомился с моими родителями, и он даже не был моим настоящим парнем. Чувство вины пузырилось кислотой в моем желудке, и мне стало еще хуже от того, что Джордану придется лгать моему отцу.

— Итак, расскажи мне все! Я все это время не могла с тобой поговорить. Где ты его нашла? — взволнованно спросила она.

— Где я его не находила? Я впервые встретила его в своем доме. Он живет в квартире над моей, — глаза Дхии расширились, ожидая продолжения. — Потом мы случайно оказались на одной работе, и вот мы здесь, — сказала я, стараясь скрыть от него любую другую информацию.

Дхия заслуживала доверия, но я не могла позволить себе усложнить ложь. Это разбило бы сердца моих родителей, тем более что я скрывала это уже несколько дней.

— По-моему, твоя мама уже готова планировать Рока, — засмеялась она, указывая на мою подозрительно счастливую маму.

Эта мысль привела меня в ужас. Церемония перед помолвкой буквально означала "стоп". Она должна была показать потенциальным женихам, что я нашла своего мужа. Это было настолько традиционно, что у меня вспотели руки.

Я застонала, покачав головой при мысли о том, что моя мама уже планирует нашу свадьбу в своей голове.

— Тетя просто счастлива видеть тебя с кем-то хорошим после всего, что было, — на лице Дхии появилось сочувственное выражение. — Мне жаль, что меня не было рядом с тобой. Я узнала об этом через несколько месяцев после переезда в Онтарио, и мне хотелось бы вернуться, но работа...

— Все в порядке, Дхия, правда. Это все в прошлом, и сейчас я счастлива, — я не знала, насколько это правда, но мне не хотелось, чтобы она испытывала чувство вины за мое положение.

— Готова? — теплая рука Джордана на моей руке мгновенно принесла облегчение.

Мы обнялись со всеми на прощание, и когда я повернулась к Джордану, новая улыбка на его лице заставила меня занервничать. Затем, положив руку мне на поясницу, он вывел меня из комнаты. Я не могла не почувствовать разочарования от того, что все закончится, и у меня не будет повода снова оказаться так близко к Джордану. Мы прошли по пустому коридору, и перед самым выходом Джордан притянул меня к себе. Я могла бы завизжать от волнения, охватившего мое сердце.

— Я не могу ждать больше ни минуты, — сказал он голосом, полным желания, и заключил меня во всепоглощающий поцелуй.

Этот поцелуй отличался от утреннего. Он словно изучал каждый уголок моего рта и запечатлевал его в памяти. Он не торопился, как будто не хотел, чтобы все закончилось. Мы оба знали, что, когда мы выйдем из этих дверей, пузырь лопнет. И останется только липкий осадок.

Он отстранился, и мы молча смотрели друг другу в глаза. Его выражение лица было задумчивым, и мне захотелось заглянуть ему в душу. Опустив еще один поцелуй на мои губы, он прижал меня к своей груди, как бы сдерживая себя от дальнейших действий.

Я улыбнулась, чувствуя себя в безопасности в его объятиях, как будто я принадлежала ему. Он поцеловал меня в макушку, затем спустился по щеке до шеи.

В нескольких шагах от меня находились мои родители, но почему-то это не пугало меня настолько, чтобы заставить его остановиться. Я слишком наслаждалась происходящим, но ничто не может сравниться с навязчивой мыслью, которая отвлекает тебя от этого момента.

Мне отчаянно хотелось бросить осторожность и продолжить наши задыхающиеся поцелуи. Почувствовать ту искру, которой я так жаждала, но как бы мне ни хотелось прервать это, я не могла не думать об одном.

— Что сказал тебе мой отец?

В груди Джордана раздался тихий смешок, и он отстранился, обхватив руками мое лицо. Он долго смотрел на меня.

— Может, не будем говорить о твоем отце, когда я думаю обо всем, что хочу сделать с тобой прямо сейчас?

Этого было достаточно, чтобы я забыла о вопросе.

А разве это было важно?

В этот момент я бы постоянно покрывалась красными пятнами от того, как сильно я краснела рядом с ним. Но когда я стояла и видела, как он улыбается мне, мысли вернулись. Они прилипли к моему языку, как пиявки, и ждали, когда их оторвут. Я не могла перестать думать о том, что это все не по-настоящему.

Джордан притянул меня к себе и снова поцеловал, но мои мысли были уже в другом месте. Он, казалось, заметил это и сравнял свой взгляд с моим.

— Что случилось? — спросил он.

Как бы ни нуждалось мое сердце и тело в Джордане, ему было удобно делать это только под предлогом. Я должна была дать ему понять, что мне не нравится заставлять его лгать ради меня.

— Я хотела извиниться за то, что заставила тебя лгать, — его глаза были устремлены на меня, черты лица все еще затуманены, а его руки двигались по моим рукам. — Я не знаю, что сказал тебе мой отец, но я знаю, что ты был вынужден солгать, чтобы он был спокоен за нас. Я не хотела ставить тебя в такое положение, но я хочу, чтобы ты знал, что тебе больше не придется притворяться. Когда они вернутся домой, я расскажу им правду, и мы сможем освободиться от этого груза.

Его руки перехватили их движения.

Мои слова были как ведро холодной воды. Я догадалась, что мамы были не единственными убийцами либидо. Правда тоже была. Я смотрела на его ожесточившееся лицо, горький взгляд омрачал прежде мягкие черты. Некогда пылающие глаза потемнели, челюсть сжалась.

— Ты этого хочешь?

Его вопрос был не таким, как я ожидал.

— Да, — ответил я.

Это то, чего мы оба хотели, не так ли?

Он отодвинулся от меня, как будто я его обожгла. На его лице мелькнуло страдальческое выражение, а затем оно сменилось отчужденным выражением. Я сделала неосознанный шаг к нему, но он отступил назад, разорвав мое сердце на две части.

Отрывисто кивнув и махнув рукой в сторону выхода, он терпеливо ждал. Я смотрела на него, пытаясь найти хоть какой-то признак, хоть что-то, что могло бы отвлечь от тяжелых мыслей в моей голове. Однако по его холодному выражению лица невозможно было понять, о чем он думает. Не встретившись с ним взглядом, я вышла, а он последовал за мной.

Камердинер остановился при виде Джордана и с помощью рации подогнал машину.

Мы неловко стояли бок о бок, пока он делал вид, что я перестала существовать. Как только я набралась смелости, чтобы что-то сказать, его машина остановилась у обочины. Джордан махнул рукой парковщику и открыл мою дверь, не говоря ни слова, пока я протискивалась мимо него, чтобы сесть внутрь.

Поездка в машине была мучительно тихой, но, к счастью, она длилась всего десять минут. Я даже не заметила, что дергаю ногой, пока не почувствовала на себе его горячий взгляд, заставивший меня замедлить движения. Как только мы подъехали к нашему зданию, на экране его машины высветилось текстовое сообщение, и у меня екнуло сердце. Джордан повернул голову в мою сторону, но я отвела взгляд, чтобы посмотреть в окно.

Когда мы подъехали к квартире, он остановился прямо перед зданием. Я бросила на него странный взгляд. Мы должны были заехать в гараж.

— У меня есть кое-какие дела, — сказал он, даже не глядя в мою сторону. Его голос был холодным и напомнил мне о первой встрече с ним. Я не заметила, как он крепко сжал руль, костяшки пальцев побледнели.

Слова Джордана подогрели гнев, бурлящий в моей груди. С таким же успехом он мог сказать мне, чтобы я убиралась. Как же сильно мне хотелось швырнуть в него туфлей. Я схватила свою сумочку и изо всех сил сдерживалась, чтобы не замахнуться ею на его толстую голову. Выйдя из машины, я удержалась от того, чтобы не захлопнуть дверцу, и, не оборачиваясь, вошла в здание.

— У нас есть победитель? — спросил Крис, охранник.

Увидев его, я улыбнулась, но улыбка исчезла, как только я поняла, что он имеет в виду. Джордан ждал, пока я войду внутрь, прежде чем уехать, и Крис предположил, что это один из моих спутников. Я не могла игнорировать маленький пузырек надежды, который плавал в моей груди, пока напоминание о текстовом сообщении не разрушило его.

— Я так не думаю, Крис, — сказала я, и он разочарованно щелкнул пальцами.

Я поднялась к себе в квартиру, в голове у меня роились вопросы. Почему меня волнует, что он собирается встретиться со своей бывшей невестой? Это не должно меня волновать. Наша дурацкая игра закончена, и он мне ничего не должен. Меня не волнует, что он целует меня так, будто мог бы заниматься этим всю оставшуюся жизнь, а потом ведет себя так, будто ему невыносимо находиться рядом со мной. Он грубый...

— Наз? С кем ты разговариваешь? — спросила Линь, заставив меня замереть у входной двери. Я покачала головой, все еще злясь, и прошла мимо нее в свою комнату. — Что случилось?

— Ничего, все отлично! — ответила я, уже находясь в ванной комнате и агрессивно срывая колпачок со своего средства для снятия макияжа, чтобы вылить его на полотенце для лица. Обеспокоенная Линь стояла у двери в ванную и внимательно наблюдала за мной.

— Знаешь, что меня бесит? Когда люди делают вид, что заботятся о тебе, а потом, когда ты устраиваешься поудобнее, они оставляют тебя под вопросом!" Я энергично стерла косметику с лица. Линь подняла брови, ее глаза расширились от моей вспышки.

— Ладно, я думаю, что мы упускаем некоторые детали этой истории. Что произошло между вами и Джорданом?

— Я говорила о людях в целом. О людях, которые вызывают у меня боль, когда их действия не соответствуют их словам, — я продолжила мыть лицо, вытирая его насухо. Линь наблюдала за мной через зеркало в ванной с невозмутимым видом, скрестив руки на груди. Я с досадой выдохнула. — Он пошел к своей бывшей невесте. Невеста, о которой он ничего не сказал.

Вся злость рассеялась и сменилась обидой.

— Он сказал тебе, почему он с ней встречается?

— В том-то и дело. Он мне ничего не сказал. Я сказала ему, что мы можем прекратить изображать из себя влюбленных, а потом я увидела ее сообщение перед тем, как он меня высадил. Я даже не знаю, почему меня это волнует. Мы же не вместе. Он ведь не обязан рассказывать мне о своей личной жизни, верно? — я посмотрела на Линь, надеясь, что она скажет мне, что он идиот и что я всегда была права.

— Наверное, нет, но вы оба заботитесь друг о друге. Я бы даже сказала, что вы стали друзьями? — я посмотрела на нее. — Прекрасно, вы сблизились. Если ты делишься с ним чем-то, то только потому, что доверяешь ему, а не потому, что он обязан рассказать тебе историю своей жизни.

Она была права. Он не заставлял меня рассказывать ему. Я чувствовала себя достаточно комфортно, чтобы поделиться с ним этим, но это не означало, что он должен быть таким же уязвимым со мной.

— Если честно, это, наверное, деликатная тема. Может быть, он хочет прояснить все в своей жизни, прежде чем рассказать тебе о ней, — рассуждала она, пытаясь дать ему повод для сомнений.

— Но я рассказала ему о Карне. Не все, но он все равно знает, почему я переехала сюда. Происходит именно то, чего я не хотела. Я влюбляюсь в кого-то, еще не зная, кто он на самом деле, — я издала раздраженный вздох. Нам было весело, и мы попали под влияние момента.

— Вы двое самые упрямые люди, которых я когда-либо встречала! — она покачала головой. — Я не понимаю, почему вы просто не скажете, что думаете. В одну минуту он отталкивает тебя, а в другую ты говоришь о том, что все, что между вами было, - ошибка. Кто-то из вас должен вытащить голову из задницы и наконец-то использовать свои слова! Вы думаете, что для любви существует кодекс? Так не бывает, Наз! — кричала она, потирая виски.

— Я просто думаю, что если это должно быть, то это произойдет. Это не должно быть такой большой работой.

С Карном все начиналось легко, а когда началась ложь, отношения стали рушиться. Если мы с Джорданом начинали с плохого фундамента, я не хотела доводить дело до конца.

Линь покачала головой.

— Безнадежно, — сказала она с прерывистым вздохом, после чего выбежала из моей ванной.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ы видела ливень? Надеюсь, мой рейс не отменят, — сказала Линь, выглядывая в окно. Ветер усилился, и над Манхэттеном нависли серые тучи. — Я уже собралась. Готова? — она подкатила чемодан к входной двери.

Линь улетала домой менее чем через три часа, и я предложила отвезти ее в аэропорт. Ей повезло, что она моя лучшая подруга, иначе я бы не согласилась ехать в ад.

Мой самолет должен был вылететь через два дня, так что я могла присутствовать на ее выпускном. Я наконец-то почувствовала себя лучше, вернувшись домой, теперь мне было чего ждать. Мои отношения с родителями улучшились, но я все еще не могла рассказать им правду о Джордане. Он им так понравился, что это помогло нам снова сблизиться. Мама перестала меня укорять за переезд в Нью-Йорк, а стала расспрашивать о моем приложении. Когда я сказал ей, что именно Джордан помог мне заключить сделку, она была в восторге.

Они даже свели разговор о Джордане к минимуму, в основном интересуясь моей жизнью, пытаясь дать мне немного пространства. Однако их представление о свободе сильно отличалось от моего. Вместо того чтобы звонить три раза в день, как это было бы принято, они звонили мне два раза в день. Хотя я не могла заставить себя раздражаться, потому что мне казалось, что мы наверстываем упущенное время. Мне нравилось, что моя семья восстановилась, и я не собиралась разрушать ее, рассказывая, что солгала им о Джордане. Мы технически расстались, если это можно было так назвать, и у меня было всего несколько дней, чтобы придумать, как я им об этом скажу. Я была уверена, что отец будет расстроен еще больше, чем я.

— Готова. Парень, с которым я связалась по поводу raspberry pi, перезвонил мне. Он сказал, что я могу забрать его сегодня вечером.

— Почему ты покупаешь пирог (прим. на англ. Pie) у случайного человека из Интернета? — она посмотрела на меня как на сумасшедшую.

— P–I. Как маленький компьютер, используемый для программирования.

— Точно, для зеркала. Ты все еще делаешь его для него?

После своего выпада по поводу того, что мы с Джорданом ведем себя как дети, Линь игнорировала меня все пять секунд, а затем решила, что не хочет больше ничего слышать, если только речь не идет о том, чтобы рассказать ей, как чувствуют себя его грудные мышцы.

— Он помог мне с контрактом на приложение, и я уже приступила к его выполнению. Фил доставит его в его квартиру, — объяснила я.

Я создала для него идеальное зеркало с искусственным интеллектом. Это будет копия "Зеркала" для отслеживания тренировок, в него будут встроены такие повседневные вещи, как прогноз погоды и помощник Google. Как только я получу raspberry pi и запрограммирую его, все будет готово. Выбросить всю проделанную работу было бы глупо, а так мы были бы квиты.

Она хмыкнула в ответ, бросив на меня скептический взгляд.

— Ладно, как бы мне ни хотелось, чтобы ты опоздала на самолет, но тебе нужно готовиться к выпуску! — сказала я, схватила ключи, и мы поспешили выйти из квартиры.

Сильный ливень стучал по моему слабому зонтику, а сильный ветер пытался сорвать его. Онемевшими руками я никак не могла ухватиться за ручку.

Моя бедная машина уже час назад испустила последний вздох, и мне оставалось только пешком возвращаться на главную дорогу. Высадив Линь в аэропорту, я сразу же отправилась в центр Бруклина. Человек, продавший мне raspberry pi, встретил меня на углу случайной улицы, которая находилась далеко за пределами радиуса действия маршрутных такси. Единственным выходом было оставить машину припаркованной в каком-нибудь переулке и найти на карте зеленую зону, чтобы заказать поездку домой.

Джинсы насквозь промокли, кожа чесалась от того, что они прилипали к ногам, а влажный черный свитер был застегнут до подбородка, не давая тепла. Полностью промокшая, я даже слышала, как хлюпают мои ноги в ботинках.

Я посмотрел на небо, и меня охватил безнадежный ужас.

— Вселенная, я усвоила урок! Это уже не смешно, — пробормотала я себе под нос.

Вслед за этими словами раздался раскат грома и сверкнула молния. Я подпрыгнула, закричав громче, чем положено женщине моего возраста при молнии. Ветер усилился и с силой выхватил мой зонт, вырвав его из рук, и заставил меня смотреть, как он танцует с ветром, словно издеваясь надо мной. Это был зонтик, подаренный мне Джорданом, и я почувствовала, как меня больно дергает за сердце то, что я его потеряла.

Обновляя приложение каждую секунду, я получала пустые результаты, показывающие, что весь район находится в зоне отключения. Решив позвонить кому-нибудь, чтобы меня подвезли, я проверила свои контакты. Линь находилась в металлической трубе в небе, Надир уехал из города на работу, а Джеймс жил на противоположном конце. Жалкая слеза, скатившаяся по щеке, утонула в мокром от дождя лице. Я собрала всю свою волю в кулак и поплелась к ближайшему входу в метро. Сменив три поезда и наведя лужи, где бы я ни стояла, я наконец-то добралась до нужного района.

Выйдя из метро и убедившись, что переохладилась, я села в единственный свободный Uber. Водитель, заметив мое промокшее состояние и стучащие зубы, включил отопление.

Когда я вошла в свою теплую квартиру, я привалилась к двери и зарыдала на деревянном полу. Я была измотана эмоционально и физически. Моей лучшей подруги здесь не было, и все, что я пыталась забыть, обрушилось на меня сильнее, чем двери метро на последней остановке.

В голове прокручивалось странное общение с Джорданом. Мы не виделись с ним со дня позднего завтрака, и одиночество не помогало моему отрешенному сознанию. Абсурдные мысли роились в голове и подталкивали меня к глупым решениям. Жалость к себе не давала покоя, но мысли были ясны и понятны.

Я скучала по нему.

Как бы мне ни хотелось это признавать, я понимала, что совершила ошибку, оставив все как есть. В данный момент казалось, что нужно сказать ему, что все кончено, но я чувствовала себя как мусор, выложенный на обочине. Я рыдала, положив голову на колени, и жалела, что у меня нет всего того багажа, который прилип ко мне после Карна. Его письма и сообщения становились все более частыми, и они не давали мне покоя. Отсутствие Линь в квартире тяжело давило мне на грудь. Если бы она была здесь, она бы заставила меня вынырнуть из этого состояния.

Был ли это момент слабости или храбрости, я не могла сказать точно.

Я достала свой промокший телефон и набрала номер Джордана. Сердце заколотилось, и я надеялась, что он не возьмет трубку, чтобы я могла спрятаться от своего импульсивного решения. Телефон звонил еще некоторое время, и когда смесь облегчения и разочарования уместилась в промежутках между безответными звонками, он взял трубку.

— Алло? — его голос был сиплым от сна. Как только это могло заставить меня перейти от рыданий на полу к ощущению пульса между ног - загадка. Это заставило меня забыть обо всем. Я даже не могла вспомнить, зачем я звонила.

— Привет, это Наз, — наконец произнесла я срывающимся голосом. Слезы, все еще окрашивающие мои щеки, и мое положение на полу напомнили мне о том, почему у меня был этот момент слабости. Только теперь мое сердце колотилось так сильно, что наверняка пробило бы мне грудную клетку.

— Где ты? — спросил он с тревогой в голосе, похоже, уже проснувшись. В трубке послышалось шарканье, затем звяканье ключей.

— Извини, что позвонила так поздно. Я не хотела тебя будить, но Линь здесь нет, и...

— Сарвеназ, скажи мне, где ты, — потребовал он.

Он думал, что я в беде. Конечно, он так и думал. Я звонила ему, плача посреди ночи.

— Я в порядке, я в порядке. Я только что вернулась домой, — заикнулась я, и он тяжело вздохнул. Начав сомневаться в своих силах, я решила, что это была ужасная идея. — Я подумала... я хотела... — я сделала паузу, охваченная ужасом. Потребность повесить трубку одолела меня. — Неважно. Я не должна была звонить. Спокойной ночи! — я поспешно бросила трубку.

С другой стороны, я больше не чувствовала себя одиночкой.

Я чувствовала себя идиоткой.

Войдя в свою комнату, я вытерла слезы и бросила телефон на кровать, чтобы избавиться от напоминания о своей глупости. Схватив полотенце и сухую одежду, я скользнула под горячий душ, борясь с дрожью от холодного дождя. Выйдя из душа, я насухо вытерлась и уже собиралась переодеться в ночную рубашку, как в дверь громко постучали.

Я бросилась к телефону на случай, если мне понадобится быстрый набор номера. Там было три пропущенных звонка, сделанных десять минут назад, и новое текстовое сообщение с просьбой открыть дверь.

Все от Джордана.

У меня свело желудок, и я стала размышлять, спрятаться ли мне под одеялом или встретиться с ним лицом к лицу. Почувствовав себя снова смелой, я закончила переодеваться и привела себя в порядок, после чего небрежно открыла дверь перед напряженным Джорданом. Он был одет в темную толстовку Columbia и темные треники, его волосы были уложены под капюшоном, и несколько кудрявых локонов выглядывали наружу. Он выглядел измученным, и мне стало не по себе от того, что я разбудила его своим плачем.

— Наз, — сказал он мягким голосом. Голос, который мог бы полностью разрушить мое сопротивление по отношению к нему, но напоминания о неловком звонке было достаточно, чтобы удержать меня на месте.

— Привет, как дела? — я сказала это слишком непринужденно для человека с красным носом и пятнистым лицом. Я положил одну руку на дверную ручку, стараясь казаться невозмутимым. Он понял это по тому, что его глаза не отрывались от моего лица.

— Ты повесила трубку, — сообщил он мне, как будто это не я нажимала кнопку завершения вызова.

— Я сказала "спокойной ночи", — возразила я, но мы оба знали, что этот аргумент никого не убедил. Судя по выражению его лица, "Оскар" я домой тоже не принесу.

С покорным вздохом я посторонилась, давая ему возможность войти. Атмосфера была настолько напряженной, что я уставилась в коридор, раздумывая о том, чтобы запереть его внутри и убежать. Джордан тоже это почувствовал, потому что смотрел на меня так, как будто его легкие были обхвачены кулаком. В свете прожектора я прошла на кухню и взяла чайник, который воткнула в розетку. Я положила в кружки пакетики чая с лимонным вкусом и капелькой меда и залила горячей водой. В этот момент Джордан подошел к кухне и стал наблюдать за мной. Мне показалось, что все повторилось, когда я была у него на кухне. Чтобы снять напряжение, я протянула ему его кружку.

Мы не произнесли ни слова, уставившись друг на друга. Глаза общались, рты были закрыты. Я не знала, что сказать и в каком положении мы находимся в этот момент.

Подавленная, я прошла мимо него в темную гостиную, где в окнах горели городские огни. Глядя на проносящийся внизу транспорт, я попыталась прояснить свои мысли.

— Где ты была? — его вопрос прорезал гнетущую тишину.

— В Бруклине. У меня сломалась машина, а маршруток в то время не было.

— Значит, ты шла домой пешком в разгар дождя?

Раскат грома прозвучал как нельзя более вовремя. Я посмотрела на небо.

— Никого из моих друзей не было.

— Я бы пришел.

Я фыркнула.

— Мы не друзья, Джордан. Ты ясно дал это понять.

— Все равно. Ты должен был позвонить мне.

— И что сказать? Мы не друзья, но, пожалуйста, проедь через весь город и забери меня?

— Да.

Я насмешливо хмыкнула, потому что он вел себя нелепо. Его присутствие беспокоило, и я хотела знать, почему он здесь. Это был не первый раз, когда девушка плакала по телефону, особенно с его обаятельными манерами.

— Мне очень жаль.

Мое сердце успело уменьшиться до размеров изюминки.

— Тебе не нужно просить у меня прощения, — сказала я, не поворачиваясь, потому что была трусихой. Вместо этого я сосредоточился на луне, проглядывающей сквозь тучи, когда ливень начал стихать.

— Посмотри на меня, — его голос был грубым, но в то же время умоляющим. Я нерешительно повернулась и увидела, что он стоит в нескольких шагах от меня и внимательно наблюдает за мной. Казалось, что если он моргнет, то я растворюсь в воздухе. — Мне следовало все прояснить раньше, но я подумал, что втягиваю тебя в то, чего ты не хочешь, — признался он, и я крепко вцепилась в свою кружку. Он поставил свою на обеденный стол и медленными, осторожными шагами направился ко мне.

— В тот день в моем офисе, когда я выместил на тебе свое раздражение, должна была состояться моя свадьба. Мой друг Маркус звонил, чтобы подтвердить, что я все отменил. А сообщение от Стефани ты увидела потому, что адвокату нужны были обе наши подписи, чтобы продать нашу квартиру. Ту, которую мы должны были делить после свадьбы.

Я чувствовала себя глупо, думая, что это что-то другое. Я знала, что она бывшая невеста, и Джанелль никогда не говорила о том, что они снова вместе.

— Я разозлился, что ты всеми силами пытаешься меня прогнать и пытаешься дать мне выход. Мне не нужен выход, Наз. Я не должен был позволять тебе выходить из машины, не сказав тебе об этом.

Теснота в моей груди начала рассеиваться. Я открыла рот, чтобы отмахнуться от него.

— Не говори, что я не должен был, — предупредил он, и я закрыла рот. — Я знаю, что моя мама сказала тебе, и ты никогда не поднимал этот вопрос, потому что я должен был.

— Ты не обязан ничем со мной делиться, — слова дрогнули на моих губах.

— А если я хочу?

Слово «почему» прилипло к моему языку, как ириска, и когда я не озвучила вопрос, который повис между нами, он издал тяжелый вздох.

Собрав все мысли в кучу, он продолжил.

— Мои отношения со Стефани были рутинными. Мы оба знали, что любви нет, но казалось, что бесполезно прекращать их спустя столько времени. Пока она не влюбилась в человека, который не проводил весь день на работе. В того, кто мог любить ее, кто мог бороться за нее. Кто-то, кто не был мной.

Его невеста ушла от него к другому?

Я едва успевала обрабатывать всю информацию.

— После смерти отца я знал, что никогда не смогу вернуть ту недостающую часть, но я думал, что Стефани заглушила эту часть меня, потому что она была рядом до и после того, как это случилось. Я ошибался. Я думал, что никогда не смогу быть с кем-то новым после того, как познал боль утраты, но потом... потом я встретил тебя.

Он смотрел на мою реакцию, но я не знала, что сказать. Слова подводили меня.

— Я провожу ночи и дни, думая о тебе, Наз. Я был так близок к тому, чтобы упасть к твоим ногам во время приема. Я пообещал себе, что не буду этого делать, потому что знал, что ты попытаешься избегать меня, — так он заметил, — но на следующее утро я не смог сдержаться. Всю ночь я еле сдерживался, чтобы не вернуться в твою квартиру. Это была самая длинная ночь в моей жизни, — его слова захлестнули эмоции.

— Ты думаешь, что ты мне не нравишься, потому что я не хочу быть твоим другом? — он выдохнул горький смех. — Это последнее, о чем я думаю, когда я с тобой. Я хочу быть для тебя чем-то большим. И я не хочу видеть, как ты наряжаешься, чтобы пойти на свидание с кем-то, кто не я, — его горло дернулось. — Ты это понимаешь?

Я не могла думать, и уж точно не могла дать ему достойный ответ на его признание. Что это вообще означало для нас? Это я избегала его и называла то, что мы делали, ошибкой и обузой.

— Скажи что-нибудь. Пожалуйста, — просил он.

Опять это слово. Мне было больно смотреть в глаза. Джордан не хотел отступать, и, оставив его, он решил, что я не хочу его. Все, что он делал, было потому, что я ему нравилась, потому что он хотел меня.

— Я понимаю. Я... я понимаю.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

олубой оттенок лунного света проникал в окно и освещал деревянные полы. Единственным звуком, который я могла слышать, был мой неровный пульс, бьющийся у основания горла.

— Иди сюда, Наз.

От этого хриплого приказа я чуть не упала на колени. Мои руки затряслись от этих простых слов.

— Джордан... — прохрипела я, в горле пересохло.

Заметив мою нерешительность, он сделал медленный шаг ко мне. Дрожа как лист, я ждала его. С каждым мучительным шагом его лицо освещалось лунным светом, заставляя мой пульс учащенно биться. Его резкие черты, очерченные ярким светом, бросаемым на темно-карамельную кожу, вызывали во мне какую-то боль. Когда он оказался достаточно близко, чтобы я почувствовала его чистый запах, руки Джордана поднялись и обхватили мое лицо, и он наклонился ко мне. Сосредоточившись на моих губах, он уничтожил пространство между нами.

Из вулкана в моей груди вырвался шквал искр.

Этот поцелуй был отчаянным, страстным и нежным. В нем было все, что мне было нужно, и даже больше. Словно недостающий кусочек головоломки, который появился на свет. Поцелуй был настолько прекрасен, что его трудно забыть. Я чувствовала, как это воспоминание впивается в мой мозг, как чистая эйфория этого момента охватывает все мои чувства.

Его пальцы зарылись в мои волосы и наклонили мою голову, продолжая умопомрачительный поцелуй. Я положила руку ему на живот, переместилась на грудь, затем на шею, пока мои пальцы не зарылись в его волосы. Он издал низкий рык в ответ на мое прикосновение и притянул меня невероятно близко к себе, крепко целуя и позволяя мне вернуть страсть. Он отстранился и дал нам возможность отдышаться, прижавшись лбом к моему лбу.

— Ты мне нужна. Так чертовски сильно, — прошептал он мне в губы.

Эти слова зажгли мое сердце, и я сгорала от желания. Блуждающие прикосновения Джордана разжигали маленькие огоньки, которые каскадом пробегали по всему моему телу. Как только я перевела дыхание, его зубы впились в мои губы, заставив мой рот разомкнуться в стоне, и его язык стал доминировать над моим. Его руки скользнули вниз по моему телу и легли на мою задницу, после чего он сжал ее. Я вскрикнула от неожиданности, и он стал массировать эту область, улыбаясь и мурлыча мне в губы. Двигаясь вниз по шее, он укусил меня за ключицу, издав шипящий звук боли, а затем мягкими, влажными губами успокаивая нежную кожу.

Желая большего, я опустила руки с его шеи и обхватила пальцами пояс его брюк, притягивая его к себе. Он замер и сделал шаг назад, а мои пальцы все еще сжимали ткань. Его взгляд упал на мои руки, и когда его глаза встретились с моими, они были так невероятно затуманены вожделением, что я не была уверена, что он видит все в точности. От его взгляда у меня сдали нервы, и мое сознание перешло на повышенный режим работы. Быть настолько уязвимой с ним было нервно, но все мое тело пело для него.

— Скажи мне, чего ты хочешь, — от его хриплого голоса у меня задрожали ноги.

Не доверяя своим словам, я снова потянула его за пояс, надеясь, что он поймет намек. Его бедра стремительно встретились с моими, и я почувствовала, как он уперся мне в живот. Не в силах справиться с этим ощущением, я поцеловала его в шею, к уху, а затем, наконец, приникла к его губам. Он замер, давая мне возможность контролировать ситуацию, но быстро снова взял верх и овладел мной.

Большие руки сжали заднюю поверхность моих бедер и подняли меня с земли, побуждая обхватить ногами его талию, что я и сделала, позволив Джордану полностью завладеть мной. Он подался вперед, пока я не ударилась спиной о стену рядом с дверью моей спальни, заставив меня судорожно задышать ему в рот.

Моя грудь вздымалась от неровного дыхания, когда его руки добрались до моего платья-слипа и стянули тонкие бретельки с моих плеч. Джордан поцеловал обнажившуюся грудь, слегка касаясь зубами чувствительной кожи. Стянув ночную рубашку через голову, я бросила ее на пол, оставшись в одних трусах.

При виде моего почти обнаженного тела Джордан стиснул челюсти, и из его горла вырвался гортанный звук. Его глаза обшаривали каждый сантиметр, и жар его взгляда поглощал меня.

Джордан отодвинул нас от стены и пошел вперед, пока не повалил меня на кровать, мое тело подпрыгнуло на матрасе. Я оперлась на локти, наклонила голову и посмотрела на него, стоявшего у изножья кровати, его глаза пожирали меня. Он стянул с себя толстовку, обнажив тело, которого я так долго жаждала, и лунный свет осветил горный пресс и толстые мышцы его рук. Я почувствовала внезапное желание облизать весь его торс, и он, похоже, заметил дикую перемену в моих глазах.

Его тело мгновенно прижалось к моему, кожа к коже, губы к губам, покрывая страстными поцелуями каждый оголенный сантиметр. Он выдернул мои руки из того места, где меня поддерживали локти, и моя спина ударилась о матрас. Я рассмеялась от неожиданности, но зажмурилась, увидев выражение его лица. Обожание в его глазах не могло остаться незамеченным, когда он нежно поцеловал меня. Я почувствовала его вкус, и это поразило меня.

От теплых поцелуев, которые нашли внутреннюю поверхность моих бедер, по позвоночнику пробежала волна жара. Словно молния, разразившаяся во время грозы, скрылась под моей кожей.

— Ты хочешь меня именно здесь, Наз?

У меня заныло сердце, когда он приблизился к тому месту, где я нуждалась в нем. Но, когда он поднялся к моей груди, мои руки надавили на его плечи, желая, чтобы он вернулся назад. Уголок его рта перекосился в сексуальную ухмылку, и он отстранился, заставив меня вздохнуть с досадой. Мои брови нахмурились, и я бросила на него обиженный взгляд.

Джордан подошел к моему лицу и остановился в нескольких сантиметрах от моих губ.

— Чего ты хочешь? Я хочу услышать, как ты это скажешь, — сказал он, его голос стал еще глубже, чем прежде.

От одного только грубого баритона его голоса я могла бы испытать оргазм. Я отвернулась, ощущая жар, лижущий мою чувствительную кожу от того, как он смотрел на меня. Как будто все остальное не имело значения.

— Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, — потребовал он спокойным голосом, резко контрастирующим со свирепостью в его глазах.

Ох.

Он был именно таким, каким я его себе представляла.

Требовательным.

Я сглотнула, нервничая от желания попросить то, что я хотела, то, что мне было нужно, то, что, как я знала, мог дать мне только Джордан. Но он хотел, чтобы я сказала это и была уверена в своем решении. Мои руки дрожали, пока он ждал ответа, и мой румянец стал еще сильнее, когда я нехотя снова встретила его взгляд.

— Не стесняйся меня, — его сладкий голос заставил меня улыбнуться.

Когда я не ответила, он коснулся пальцами моей влажной сердцевины, заставив меня инстинктивно прижаться к его руке с облегченным стоном. На его лице появилась ухмылка, когда он увидел желание в моих глазах и несомненное возбуждение, скопившееся в моей глубине.

— Это все для меня, детка? — спросил он, прежде чем отстраниться, и я застонала. — Скажи это.

— Да. Да, это все для тебя, — пролепетала я, мой голос дрожал от нервного напряжения.

Его взгляд остановился на моих ногах, и я почувствовала, как по нему пробежала дрожь. Руки поклонялись каждой частичке меня, губы пробирались по всему телу. Я толкнулась бедрами вперед, отчаянно желая его тесного контакта, но его рука прижалась к моему животу, удерживая меня.

Я вздохнула, пораженная его медленной пыткой, но, желая поиздеваться над ним, тоже потянулась сзади и расстегнула лифчик, бросив его на пол, чтобы посмотреть на его реакцию.

Он резко выдохнул.

— Эти чертовы сиськи, детка, — его руки мгновенно обхватили чувствительную плоть и ущипнули мой напрягшийся сосок. Я задыхалась, все мое тело искрилось от его прикосновений.

— Тебе нравится? — спросил он, прежде чем взять мою грудь в рот, и я издала громкий стон. Я была бы идиоткой, если бы мне это не понравилось.

— Да, — прохрипела я, когда он поднял голову и сделал то же самое с другой грудью. Стон за стоном вырывался из меня.

— Такая. Чертовски. Красивая, — каждое слово он сопровождал посасыванием, придавая мне необъяснимую уверенность.

— Джордан. Джордан, — задыхалась я, откидывая голову на подушку, когда его зубы царапали мой набухший сосок.

Он провел поцелуем по моей шее и остановился, когда его губы коснулись моих.

— Попроси меня, Наз, и я дам тебе это. Все, что ты захочешь, — сказал он между нежными поцелуями.

Я поцеловала его крепче, прижимаясь бедрами к его бедрам, и издала низкий стон. Он все еще не делал того, что я хотела. Он хотел, чтобы я умоляла. Конечно, он так и сделал.

Его глаза были закрыты, он опирался на предплечья по обе стороны от моей головы, стараясь не раздавить меня.

Я хныкала, желая получить то, что хотела.

— Используй слова, детка, — сказал он, наконец открыв глаза и увидев в них мою потребность.

— Я хочу, чтобы ты меня трахнул, — прохрипела я, сохраняя зрительный контакт. — Пожалуйста.

Глубокий, удовлетворенный стон вырвался из его горла, а вечное пламя в его глазах стало еще ярче. Терпение Джордана исчезло, его пальцы зацепились за пояс моих трусиков и сдернули их, бросив на пол рядом с остальной одеждой. Джордан издал хриплый звук, рассматривая мое обнаженное тело.

— Вот... вот как я хотел тебя. Каждый дюйм тебя, только для меня, — он провел большим пальцем по моему жаркому пульсирующему ядру, и из моего рта вырвался неловкий высокий звук. Мне было все равно. Я никогда в жизни так не возбуждалась.

— Тебе это снилось, Сарвеназ? — спросил он между поцелуями, которые он оставлял на моих бедрах. — Представляла, как я буду есть эту красивую киску?

Эти слова были подобны удару электричества прямо в мой клитор.

Да!

Мне хотелось кричать.

Боже, да!

От нетерпения я заерзала, пытаясь подойти ближе, но его предплечье плотно прижалось к моему животу, остановив мои движения. Затем его губы прильнули ко мне, и его горячий влажный рот сомкнулся на моем клиторе. Я почувствовала, как воздух покидает мои легкие.

— Такая мокрая для меня, — его слова тяжело упали на мою кожу, заставив мои глаза закатиться назад. — Я так готов к тому, чтобы оказаться внутри тебя.

От ощущения его языка и всасывания его рта я взлетела с кровати. Он обхватил мои бедра, его пальцы сжались так сильно, что на них появились синяки. Запустив другую руку мне между ног, он раздвинул мои складочки и просунул палец внутрь.

Я застонала так громко, что, я была уверена, это услышат в приемной.

— Только для меня, — прошептал он, его голос был низким и властным.

Я не могла не закатить глаза, и в ответ получила шлепок по чувствительной сердцевине, заставивший меня вскрикнуть. В его глазах читалось предупреждение.

— Только для тебя, — подтвердила я, задыхаясь.

— Такая чертовски упрямая, — его низкая усмешка вибрировала на моей коже. Я попыталась спрятать улыбку, опустив голову на подушку. Но его пальцы сжали мои бедра и потянули меня к нему.

— Смотри на меня, милая, — прохрипел он. — Я хочу видеть твое лицо, когда я заставлю тебя кончить.

С неровным дыханием я подняла голову, чтобы посмотреть на его лицо, зарытое между моих бедер. Его рот поклонялся мне, разрушал меня, и я была уверена, что он завладел моей душой. Он закинул мои ноги себе на плечи, темп его движений был равномерным, и я чувствовала, как мой оргазм нарастает и нарастает, пока все, что я видела, это ослепительные звезды.

Придя в себя после перенесения в другое измерение, я лежала как парализованная, наблюдая, как Джордан оставляет поцелуи на моих бедрах и шепчет сладкие слова, касаясь моей кожи. Когда я полностью восстановила зрение, мне сразу же захотелось доставить удовольствие этому мужчине.

Мои руки сразу же потянулись к его брюкам, и предвкушение, словно горячие пуповины, обвило мою обжигающую кожу. Он улыбнулся моей неуклюжей попытке, остановил меня, а затем сам снял их.

Слабый вздох, который я издала, определенно подействовал на его самолюбие. Он был длинным и толстым, его эрекция будила мое тело и приводила его в боевую готовность. Жидкий огонь пробежал по моим венам, лицо стало горячим. В первую ночь он показался мне великолепным, но сейчас он был неземным.

Ухмылка на его лице подсказала мне, что он знает, о чем я думаю.

Кожа горела, я прикусила губу.

— Не так велик, как твое эго.

Широкая ухмылка.

— Даже близко нет.

Я улыбнулась, затем неуверенно потянулась между нами, взяла в руки его член и сжала пальцы вокруг него, чтобы вырвать неровный вздох из его губ. Его глаза опустились, затем поднялись и снова встретились с моими.

— Нет, — Джордан поймал мое запястье, сковывая мои движения. — Мне нужно быть внутри тебя, — прохрипел он. — Нужно, чтобы этот член оказался между твоих сладких бедер, — голос его был грубым, но поцелуй, который он приложил к моим губам, был мягким, как мед.

Ему не нужно было повторять дважды. Я откинулась назад, позволяя ему раздвинуть мои лодыжки, пока он не остановился. Понимая, что у него в голове крутится вопрос, я указала ему на прикроватный ящик, чтобы он достал презерватив. Он открыл его, бросив на меня косой взгляд и рассматривая комично большую коробку.

— Подарок от Линь на новоселье. Не спрашивай, — я рассмеялась, и он напрягся, прежде чем открыть коробку. — Я ими не пользовалась, — пролепетала я, стараясь не выдать своего смущения.

Видимо, я хотела, чтобы он знал, что с тех пор, как я его встретила, у меня больше никого не было. Я была рада, что так и сделала, потому что медленное подрагивание уголков его губ и покачивание головы заставили меня усмехнуться. Он разорвал обертку из фольги и развернул ее, прежде чем поравняться со мной.

— Ты уверена, что хочешь этого? — спросил он, слегка отстраняясь, чтобы заглянуть мне в глаза и найти там хоть каплю неуверенности, а его большой палец провел по моей нижней губе.

Что это был за вопрос? Я жаждала его так сильно, что у меня началась ломка еще до того, как он появился у меня.

— Просто трахни меня уже, — пролепетала я, но ничего не могла с собой поделать. Я была уверена, что лопну, если он этого не сделает.

Он улыбнулся, достаточно широко, чтобы были видны его ямочки.

— Я давно хотел оттрахать из тебя это поведение, — глубокий гул его слов сломал мой самоконтроль, как ветку.

Я притянула его к себе и крепко поцеловала. Мне нужен был он на мне, во мне, вокруг меня. Везде. Все "если" и "но" улетучились из моей головы, пока туман не рассеялся, и я не оказалась вознаграждена этим прекрасным мужчиной.

— Я хочу всего тебя, Джордан, — сказала я, ослабляя последнюю нить уязвимости.

Я почувствовала, как по его телу пробежала дрожь, а в горле раздался тихий стон.

— Хорошо, — сказал он, дразня мой вход своим кончиком. — Потому что у тебя есть это. Весь я, Наз. И я не хочу это забирать, — его лицо было наполнено чем-то. Чем-то большим, чем просто похоть и обожание. Что-то такое, от чего орган в моей груди горел, а легкие словно стягивались кожаным ремнем.

— Я люблю тебя, — прошептал он, а затем внезапно вошел в меня так глубоко, что я почувствовала его в своем животе, именно там, куда попали его слова.

Я потеряла дар речи, дыхание и всякую связную мысль в голове. Я не могла отвечать или обрабатывать слова, которые так нежно слетали с его губ. Низкие стоны Джордана наполняли мои уши, когда он заполнял меня собой, пульсируя внутри меня. Он все еще выглядел так, словно сдерживался, но я хотела получить все, что он мог мне дать. Крепко сжимая его с каждым толчком и впиваясь ногтями в его спину, я приподняла бедра. С болезненным стоном его рука поднялась, чтобы ухватиться за изголовье и погрузиться еще глубже. Его толчки больше не имели определенного характера. Они происходили то быстрее, то медленнее, то жестче, то мягче. Мои губы разошлись в неровных стонах и вздохах, наши рты встретились в неистовых поцелуях, когда он вошел в меня с неистовыми толчками. Его рот раскрылся навстречу моему, а пальцы обхватили мое горло и крепко сжали его.

Желая соединить наши тела, я изо всех сил перевернула его на спину, и он позволил мне это сделать. Я прижалась бедрами к его толстой эрекции, а мои руки легли на его грудь. Он крепко сжал мою талию, так крепко, что казалось, будто он изо всех сил старается не завладеть ею. Пока он отвечал на мои движения мощными толчками, моя голова откинулась назад в тумане наслаждения. Его рука скользнула по моему животу и ущипнула за соски, заставив меня вскрикнуть от блаженства.

Вдоволь натешившись, Джордан перевернул меня на спину, подложив под поясницу подушку. Я растерялась, но тут он отстранился дюйм за дюймом и снова вошел в меня. Я задыхалась, когда он крутил бедрами, терся об меня, позволяя почувствовать его во всех нужных местах.

Черт возьми.

Он закрыл мне рот ладонью. Увлекшись его движениями, я не пыталась контролировать свою громкость. Он замедлился, и мои стоны стали тише, достаточно для того, чтобы он убрал руку и заглотил каждый из них в рот.

Я была готова снова взорваться, как бомба.

— Господи, — простонал он, увидев мое выражение лица. — Отпусти, Наз.

Это все, что мне потребовалось, чтобы разлететься на куски прямо здесь, его разрядка была вызвана моей собственной, я почувствовал, как его пульсирующая длина опустошается внутри меня.

Остаток нашей ночи был наполнен чередой проклятий и моим именем, срывающимся с его губ снова и снова. Наши тела сплелись друг с другом, а по мне прокатились громкие стоны.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

на занята. Могу я передать ваше послание? — хриплый голос, который не давал мне покоя последние несколько месяцев, пробудил меня ото сна.

Шторы в моей комнате были широко распахнуты, и через окна проникал свет. Мои руки блуждали по твердым контурам мышц пресса. Воспоминания о прошлой ночи нахлынули на меня, и я чуть не свалилась с кровати. Паника просочилась в мою грудь, но рассеялась, когда Джордан поцеловал мои волосы.

— Доброе утро, — произнес он глубоким голосом, который развеял все мои мысли.

Я подняла голову, чтобы увидеть его лицо, одна из его рук была подложена под голову, когда он смотрел на меня.

— Доброе утро, — я улыбнулась.

Солнечный свет отбрасывал на него яркие желтые отблески. Волосы Джордана блестели, а ресницы казались золотыми. Его губы встретились с моими, поцелуй был медленным и томным, а его руки скользнули по моей талии и притянули меня к себе.

Мой взгляд упал на тумбочку.

— Ты ответил на мой телефон? — спросила я, положив голову ему на грудь, когда он провел рукой по моим волосам.

— Он продолжал вибрировать, и я не хотел тебя будить. Я подумал, что это может быть важно.

Незнакомое чувство нахлынуло на меня, и я медленно кивнула головой.

— Кто это был?

— Это был неизвестный номер, но, когда я попросил передать сообщение, он сказал, что его зовут Карн, и он пытался связаться с нами.

Он даже не подозревал, что от одного этого простого предложения у меня кровь стынет в жилах. От звука имени моего бывшего, произнесенного мужчиной подо мной, я едва не поперхнулась воздухом.

Я не двигалась, не поднимала глаз и ничего не говорила.

— Наз? — позвал он, поглаживая меня по волосам, вероятно, удивляясь, не умерла ли я и почему мое сердце колотится о его грудь. — Ты его знаешь? — его голос снова зазвучал приглушенно в моих ушах.

Я должна сказать ему.

Если кто и поймет меня, так это он. Но готова ли я была завести этот разговор прямо сейчас? Чтобы запятнать прошлым то, как мы общались прошлой ночью?

— Просто кто-то из дома, — ложь вылетела у меня изо рта прежде, чем я успела засунуть ее обратно. Я тут же пожалел об этом, когда ужас тяжелым грузом лег на мое сердце. — Нам, наверное, пора вставать, — сказала я, мой мозг все еще обрабатывал информацию о том, что Карн разговаривал с Джорданом. Это означало, что он знает, что я теперь с другим, и он не будет счастлив. Я чувствовала приближение катастрофы.

— Мне хорошо здесь, — ответил он, крепче прижимая меня к себе и укладывая под подбородок.

Подняв голову, я сузила на него глаза.

— Разве ты не ходишь в спортзал каждое утро?

— Пожалуй, я не буду ходить в спортзал и потренируюсь прямо здесь, — поддразнил он, целуя меня в челюсть и покусывая мочку уха.

Я сморщила нос от его слов, но мои мысли были поглощены реальностью того, что меня ожидает.

— Тебе нужно собираться на работу, а мне нужно идти на встречу, — сказала я, прижимая к груди одеяло и соскальзывая с него. Я натянула через голову его толстовку Колумбийского университета. Толстовка спустилась до колен, когда я шла в ванную.

— Сейчас в этой мужской толстовке я не возражаю против того, чтобы ты была в ней, — сказал он мне вслед, и я спрятала улыбку, которая пыталась появиться.

Через час Джордан опаздывал на работу, а я собиралась опоздать на свою последнюю встречу с Catalyst. Я запланировала ее на неделю отдыха перед отъездом в Ванкувер. Благодаря Джордану мой утренний распорядок дня прерывался не раз. Он стал настоящим защитником окружающей среды и экономил воду, залезая ко мне в душ, чуть не заставив меня поскользнуться от его внезапного появления.

Когда я пошла за ключами, он напомнил мне, где находится моя ненадежная машина, и заставил меня пообещать, что я больше никогда не сяду за руль. Я буду скучать по этой машине, но не смогу забыть, что именно ее поломка стала причиной всего, что произошло вчера.

Теперь, когда часы почти пробили десять, мы сидели возле нью-йоркского офиса Catalyst в машине Джордана.

— У тебя все получится. Ты уже произвела на них впечатление. Они только уточняют последние детали, — Джордан сжал мою руку, одарив меня уверенным взглядом. Я была дурой, что не замечала эту его версию так долго.

— Я знаю. Просто страшно, ведь от этого зависит так много.

Он улыбнулся, искренне улыбнулся, и ямочка на его левой щеке показалась мне очень важной.

— Я так горжусь тобой.

— Я тоже, знаешь ли. Горжусь тобой, я имею в виду, — его глаза мерцали. — Ты говоришь это постоянно. Я просто хотела, чтобы ты знал, — я передернула плечами.

— Я знаю, — его руки поднялись к моему лицу и втянули меня в глубокий пылкий поцелуй, все заботы из моей головы медленно улетучились. Как будто он выдернул резиновую пробку из наполненной ими ванны.

Он отстранился.

— А теперь иди, пока мы еще больше не опоздали.

— Эй! Душ – это твоих рук дело, Эванс, — укорила я, собирая свою сумочку.

— Я бы извинился, если бы не знал, как тебе это понравилось, — мальчишеская ухмылка на его лице заставила мои внутренности перевернуться. — Увидимся после работы, — сказал он с ободряющей улыбкой и обхватил меня рукой за шею, чтобы притянуть к себе для очередного крепкого поцелуя.

Я вышла из его машины и вошла в здание с его запахом, обнимающим меня.

Слова, которые он произнес вчера вечером, все еще витали в моей голове. Секреты, которые я держала в себе, грозили вырваться наружу, и я не знала, готова ли я их раскрыть. Я не хотела, чтобы Джордан смотрел на меня по-другому из-за того, что происходит с Карном. Он больше не был чем-то из прошлого. Его присутствие вновь появилось в моей жизни. Джордан знал почти все, но недавние вторжения Карна остались невысказанными. С утра он звонил мне дважды, и я не стала блокировать номер, зная, что он найдет тот или иной способ связаться со мной. Мы не общались после расставания, и я не знала, чего он хочет. Хотя, зная его, загадочная записка и цветы были его способом проникнуть в мое сознание и попытаться запереть меня в тюрьме своих воспоминаний.

Я сидела в холле штаб-квартиры Catalyst, пока секретарь не провела меня в конференц-зал, где сидели члены совета директоров.

— Мисс Сингх, мы с нетерпением ждем, когда все решится. Ваше приложение станет прекрасным дополнением к нашей компании, и мы надеемся, что оно пойдет еще дальше, чем вы себе представляете.

Мне пришлось сдержать улыбку, которая хотела прорваться сквозь мое скромное выражение лица. Это была последняя встреча, и после сегодняшнего дня они переведут деньги на мой банковский счет. Гордость расцветала в моей груди, и я не мог осознать, что одна из крупнейших компаний Северной Америки купила мое приложение. Подписывая документ за документом, я, пожимая руки сотрудникам, подошла к мистеру Лау, и он протянул мне еще один конверт.

Медленно открыв его, я перечитала бумаги не менее шести раз, не зная, нужно ли мне проверить зрение.

— Я также хотел бы вложить деньги в ваше следующее начинание. Мы понимаем, что вы надеялись, что эта покупка состоится, и вы сможете работать над другим приложением. Которое, несомненно, будет столь же успешным, как и это, — сказал он, выглядя довольным моим шоком.

— В качестве инвестора-ангела? — спросила я, сохраняя спокойствие в голосе.

— Да, так у вас будет все необходимое, когда вы начнете, — я оглянулась, увидев улыбающиеся лица остальных участников.

— Спасибо, — пролепетала я.

Я оставалась на месте, пока не осталась только юрист. Она с теплой улыбкой вручила мне все копии документов.

— Приятного вам отдыха, Сарвеназ.

Я порхала по квартире, все еще под кайфом от встречи, пока собирала чемодан. Когда я вернулась, то потратила четыре часа на то, чтобы закончить работу над зеркалом, которое я разработала для Джордана. Теперь у него будет собственное зеркало с искусственным интеллектом, которое будет направлять его во время тренировок и следить за его здоровьем через смарт-часы. Я занесла его в шкаф и накрыла простыней, планируя сделать ему сюрприз, пока меня не будет на выпускном у Линь.

В дверь постучали, и я чуть не поскользнулась, когда бежала открывать.

— Привет! — обрадовалась я, открывая дверь.

На Джордане была его белая рубашка, пиджак, галстука не было видно. Он, должно быть, забежал на минутку в свою квартиру, прежде чем прийти ко мне, и мысль о том, что он так же жаждет меня видеть, заставила мое сердце сжаться.

— Привет, — ответил он глубоким голосом, от которого у меня сразу же затряслись ноги. Он поцеловал меня, проведя спиной в мою квартиру и захлопнув за собой дверь. Его губы нашли мою шею, спускаясь теплыми поцелуями к плечам.

— Ты меня отвлекаешь. Я должна закончить собирать вещи, — сказала я, отстраняясь.

Он неодобрительно хмыкнул, но последовал за мной в комнату.

— Надолго ли ты уезжаешь? — спросил он, садясь на кровать и помогая мне сложить кучу одежды. Я вернулась к своему шкафу, чтобы выбрать еще что-нибудь.

— На несколько дней, — ответила я без особого энтузиазма. Я наконец-то почувствовала себя счастливой, но те же самые темные тучи, которые нависли надо мной перед отъездом, снова подкрадывались.

Теплые руки обхватили меня за талию, обнимая сзади.

— Не говори так, — он поцеловал меня в макушку. — Ты собираешься вернуться после того, как так многого добилась.

Джордан повернул меня лицом к себе, и я положила руки ему на грудь, сосредоточившись на мускулах под рубашкой. Джордан снова поцеловал меня, и, хотя мне нужно было собираться, я с радостью осталась бы так до конца дня. Когда он отстранился, оставив меня задыхаться, он прижался лбом к моему.

— Я имел в виду то, что сказал вчера вечером.

Мой пульс заколотился под кожей.

При упоминании слов, которые, как я думала, он случайно обронил, я замерла. Я наполовину ожидала, что он никогда не заговорит об этом, думала, что он мог потеряться в экстазе физических ощущений. Но это был Джордан. Он не делал и не говорил ничего, если не имел в виду.

— Я люблю тебя, Сарвеназ, — сказал он, и слова упали на мою кожу, как капли дождя. Нежные и освежающие. — Я все время думаю о тебе. Когда я бодрствую и во сне. Ты мой самый любимый человек.

Слезы навернулись на глаза, а в груди все сжалось. Слова, которые я хотела сказать, перекручивались в горле, и я не могла их разобрать.

Он улыбнулся.

— Тебе не обязательно говорить это в ответ, — от этих слов у меня защемило в груди. — Я понимаю, что это займет время, но ты для меня - это то, что мне нужно, и я хочу, чтобы ты это знала, — он скрепил свои слова легким поцелуем в лоб.

Улыбка появилась на моих губах, и я попыталась вытереть набежавшие слезы. Он остановил мое энергичное вытирание, взяв мои руки в свои.

— Я не знаю, что сказать.

Может, я тоже тебя люблю?

Я смотрела на наши переплетенные руки, не в силах произнести слова, которые, как я знала, мне хотелось сказать. Я не могла сказать этого, не тогда, когда Карн прятался в моей тени. Не тогда, когда я по-прежнему должна была ему многое сказать. Но я не стала этого делать. Слова заперлись сами собой и упали ключом в канализационную решетку.

Он подтянул меня за подбородок, прищурив глаза с яростной решимостью.

— Тебе не нужно ничего говорить. Мне достаточно того, что ты здесь, в моих объятиях.

Я уже вовсю рыдала. Я никогда не устану от его объятий.

Он вдруг отстранился.

— Но если я увижу парня из лифта...

Я улыбнулась, когда он вытер мои слезы.

— Надира, — добавила я, сознательно раздражая его.

— Или разработчика...

— Джеймса.

— Или тот парень, о котором мне рассказывала Линь, не называй его имени, я без колебаний вышвырну их из вестибюля.

Я уткнулась лицом ему в грудь и засмеялась. Конечно, Линь всем рассказывает об ужасном свидании вслепую. Я не могла поверить, что он все еще думает, что я буду встречаться с ними.

Вот идиот.

— Я покончила со всеми ними несколько недель назад, — я фыркнула. — Я все еще дружу с Надиром и Джеймсом, но с последним парнем у меня не было даже первого свидания, — призналась я, наконец-то избавив его от страданий.

Он отстранился и обнял меня за талию, глядя в мои глаза с неподдельным удивлением.

— Что? — спросила я, когда на его лице появилась медленная ухмылка.

— Неделю назад, да? — поинтересовался он, одарив меня самодовольным взглядом. — Это случилось примерно в то время, когда мы были на одной художественной выставке в Бруклине, мисс Сингх?

— Заткнись, — сказала я, шлепнув его по груди, когда увидела его ухмылку.

Он поймал меня за запястье и рывком дернул вперед, прямо к своему рту.

Я растворилась в поцелуе, сладкий вкус его губ пленил мою душу и разжигал разгоряченное сердце. Я не могла насытиться, как будто порвалась лента, и мое тело пробудилось от совершенно нового желания. Поцелуй стал неистовым, а мои руки - жаждущими. Почувствовав перемену, Джордан потянул меня за топ, и мы разошлись в стороны, чтобы я могла поднять руки. Он стянул ее и тут же снова прильнул к моим губам, заставив меня отступить назад и удариться обо что-то твердое. Дезориентированная, я рассеянно провела ладонью по холодной поверхности. Это было зеркало. То самое, которое я сделала для Джордана.

Черт. Это был сюрприз, и Фил собирался доставить его, пока меня не было, но теперь мы были прижаты к нему, и крышка соскальзывала с него. Я попыталась отвести нас в сторону, но он был настолько сильнее меня, настолько большим и всепоглощающим, что я не могла отстраниться достаточно долго, чтобы подумать. Затем одно энергичное движение, и простыня упала на пол. Я ожидала, что роботизированный голос заговорит или загорится, но ничего этого не произошло. Облегчение нахлынуло на меня, когда я увидела, что отключила питание.

Не обращая внимания на внутреннюю борьбу, захлестнувшую меня с головой, Джордан стащил с меня лифчик и бросил его на пол. Его пальцы нырнули в мои шорты, и он нетерпеливо повертел их в кулаке.

— Снимай. И трусики тоже, — вздохнул он, опустив рот, чтобы полакомиться моей наливающейся грудью.

Я повиновалась, зацепив большим пальцем пояс и позволив им упасть к моим ногам. Джордан притянул мое обнаженное тело к своему одетому, хлопчатобумажная ткань терлась о мою голую и чувствительную кожу. Его рука оценивала каждый изгиб и каждую впадинку, двигаясь с медленной, расчетливой точностью, словно желая не упустить ни одного сантиметра, не оставить ни одной частички меня нетронутой им.

Поднеся руки к его брюкам, я расстегнула ремень. Его рука на моем запястье остановила меня, и я подняла взгляд.

— Позволь мне, — сказала я, и его горло дрогнуло. Я расправила концы рубашки и медленно расстегнула молнию на его брюках. Его дыхание участилось, когда я просунула руку внутрь, обхватив его член. Джордан припал лбом к моему лбу и, словно сдерживая себя, притянул мои губы для очередного поцелуя. — Не сдерживайся, — сказала я, и в его глазах мгновенно произошла перемена. Я снова навалилась на него, целуя его губы и издавая хриплый вздох. — Ты же знаешь, что я не хрупкая.

— Знаю, — прохрипел он, делая шаг в сторону, пробегая глазами по моей вздымающейся груди, спускаясь к моей влажной сердцевине. Каждый взгляд заставлял мою нежную кожу загораться и напрягаться в ответ, каждый живой провод в моем теле устремлялся туда, где он сосредоточил свое внимание, наперегонки, чтобы ощутить тепло пылающего орехового цвета, танцующего в обожании.

Рука Джордана поднялась и с мучительной неторопливостью провела по моему горлу. Он надавил большим пальцем на основание, и я сглотнула под чужим давлением. Глаза Джордана смотрели на меня, разгадывая мою душу и читая мои мысли, и я удерживала контакт, чтобы он дал мне то, что я хотела.

— На колени.

Я опустилась на колени.

Джордан собрал мои волосы в одну руку, закручивая их за голову, и я смочила губы, придвигаясь ближе, чтобы принять его в себя. Он не торопился, позволяя мне двигаться самой и давать ему то, чего, как я знала, он жаждал, его голос уговаривал меня, а я старалась проглотить каждый дюйм, не желая оставить ни одной его части непринятой.

Когда его стоны стали более глубокими, я увеличила темп. С хрипом, пронзившим его голосовые связки, он вдруг резко откинул мою голову назад, и мой рот оторвался от него. Мои расширившиеся глаза встретились с его, и от его взгляда у меня напряглись соски.

— Повернись, — приказал он.

Я тяжело сглотнула и повернулась к зеркалу. У меня перехватило дыхание, когда я увидела Джордана, возвышающегося над моим обнаженным телом, заслоняющего меня своим присутствием, вызывая во мне желание. Дыхание стало неровным и коротким, когда он опустился позади меня. Всплеск необъяснимого вожделения затопил мой рассудок, отбросив необходимость подышать воздухом. Через зеркало он наблюдал за тем, как я медленно снимаю с него ремень, и у меня подкосились пальцы ног. Джордан завел мои руки за спину и застегнул их на черном кожаном ремне. Я облизнула губы, чувствуя пульсацию между ног.

— Скажи мне остановиться, и я остановлюсь.

Когда он заговорил, я настолько потерялась при виде своих скованных рук, что не ответила ему. Взяв меня за волосы, он откинул мою голову назад, чтобы я встретилась с его глазами.

— Ясно?

Я кивнула, сглатывая нервное бульканье, забившее дыхательные пути. Затем, видя его жесткий взгляд, я озвучила свое понимание.

— Да, — сказала я, прежде чем он успел отчитать меня за то, что я не использовала свои слова.

Он улыбнулся.

— Хорошая девочка.

Произнесенное как заклинание, я сжалась, уже такая мокрая и готовая, дрожь, как прилив, зародилась в моем животе. Джордан нагнул меня, наши бедра соединились, и он уперся в меня своим тазом. Через отражение Джордан достал бумажник, разорвал резиновую пленку и, прежде чем я успела вдохнуть, толкнулся в меня. Ни одна из мыслей, занимавших мой разум этим утром, не была с нами. Ни одна из них не затуманивала мои мысли, позволяя эмоциям вырваться на свободу. Я надеялась, что он чувствует их под поверхностью, надеялась, что он видит, как отчаянно я нуждаюсь и хочу его, даже если я не могу заставить себя высказать то, что течет в каждой поре моего тела.

— Посмотри сюда, — потребовал Джордан. — Посмотри, как ты хорошо принимаешь меня, захватывая каждый дюйм.

Я пульсировала вокруг него, так невероятно теряясь в дымке чистого экстаза, огненная кровь в моих венах гудела в ушах. Мои глаза все еще были закрыты, когда пальцы Джордана сжали мою плоть.

— Я не могу, — задыхалась я. Я была уверена, что глаза уже никогда не откроются, затянутые тяжелым туманом эйфории, и не имея никаких сил, чтобы попытаться удержаться на ногах.

— Сможешь, — уверенный тон заставил меня открыть глаза, и я, используя свои слабеющие основные силы, поднялась выше, продолжая его толчки, выгнув спину.

Я увидела свое отражение в зеркале, и мое лицо потеплело. Руки крепко связаны за спиной, волосы беспорядочно откинуты назад, несколько прядей падают на щеки, глаза остекленели, а рот приоткрыт, чтобы громкие стоны наполняли пропитанный сексом воздух. Я никогда не видела себя такой, и это зрелище вызвало новую вибрацию в моей душе. Позади меня Джордан все еще был одет в белую рубашку на пуговицах, его брюки были расстегнуты, и он вошел в меня, обхватив одной рукой, чтобы ущипнуть мой клитор. Я застонала, и он задвигался быстрее, его одетое состояние против моей наготы заставило меня так сильно сжаться, что в груди Джордана раздался гулкий стон. Когда я опустила голову, его рука оказалась у моего горла, удерживая меня, чтобы я продолжала смотреть, как он и хотел. Большая ладонь мешала проходу воздуха в легкие, но я была слишком забывчива, чтобы заботиться об этом, слишком заворожена нашими телами, соединенными до самого основания, между которыми не было даже тонкой бумажной полоски расстояния.

— Ты такая красивая, детка, — его челюсть напряглась, пальцы сжались на моих бедрах, и он опустил меня так глубоко внутрь, что слезы навернулись мне на глаза. — Ты хотела всего меня, Наз? Вот оно. Это все твое. Только твое, — он прижал горячие слова к моему уху, я прижалась спиной к его груди, его руки сомкнулись вокруг моей талии.

Мне открылся безудержный взгляд на все эмоции, которые теснились в нем.

Все это было открыто, только для меня.

Затем Джордан полностью отпустил меня и дал моему телу именно то, что ему было нужно то, о чем я и не подозревала, как будто он мог говорить на его языке еще до того, как я успела его выучить.

— Джордан, — выкрикнула я, и его имя с шипением сорвалось с моих губ, когда плотина прорвалась. Я потеряла себя в его ощутимой любви, бессознательно отдавая свое тело. Он кончил вместе со мной, и наши тяжелые дыхания повисли вокруг нас, когда он прошептал мое имя в ложбинку на моей шее.

Уставившись в зеркало, с не связанными руками и распластанными на полу ладонями, я встретила его сладкую улыбку. Джордан не знал этого сейчас, но позже он оценит это воспоминание.

Я полагала, что это один из способов освятить его подарок.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

юрприз, — закричали все, отчего Линь отшатнулась назад.

Мы успели вернуться с церемонии вручения дипломов, где я выкрикивала ее имя, а родители Линь стояли рядом со мной и так же громко радовались, не обращая внимания на других родителей, глазеющих на нас. Тем временем я купила вчера украшения и попросила наших друзей установить их на заднем дворе ее родителей.

Я была уверена, что опоздаю на самолет, судя по тому, как Джордан держал меня возле аэропорта. Половина меня даже подумывала о том, чтобы остаться в его крепких объятиях и никогда не сталкиваться с той реальностью, которая ждала меня здесь. Часть моего мозга кричала, чтобы я сказала Джордану, кто звонил мне утром, но я была эгоисткой и не могла заставить себя испортить этот момент.

Джордан, наверное, целовал каждую частичку моего лица, и когда он наконец отстранился, я тут же притянула его обратно. Я была нуждающейся. Подайте на меня в суд.

— Уходи, — сказал он, целуя меня в лоб. — Пока ты не усложнила мне дорогу назад.

Я не смогла сдержать смех, который вырвался у меня. Он покачал головой, протягивая мне чемодан и одарив моей любимой улыбкой. Я думала об этой улыбке весь полет домой и пыталась подавить свою, когда приехала в дом родителей. Тогда я решила, что позвоню ему вечером и расскажу о том, что так глупо хранила. Он захочет узнать, и я верила, несмотря на то, чего боялась раньше, что он поймет.

Захлопнулась дверца машины, и я обернулась: по дорожке во двор поднимались мои родители, а с ними миссис Шарма. Родители обняли Линь и, подмигнув, вручили ей конверт. Она посмотрела на меня и со смехом помахала им.

— Наз, ты не привезла Джордана? — спросила мама, заставив меня повернуть голову, чтобы увидеть, как она ищет его.

— Нет, мама. Ему нужно было работать.

Спросить Джордана мне даже не пришло в голову. Привести его сюда было бы легче, но мне было бы неприятно видеть, как он общается с людьми, которые знали о моих отношениях с Карном и о том, как они закончились.

— Очень жаль. Джай с нетерпением ждал возможности показать ему город.

Я улыбнулась этой мысли, понимая, что моим родителям Джордан может понравиться больше, чем мне. Мой отец, хотя и старался держаться в тени, часто спрашивал о Джордане.

— Может быть, в следующий раз.

Эти слова прозвучали так легко, что я представила себе время, когда мы с Джорданом вместе приедем в мой родной город. Когда я не буду вспоминать об этом месте с ужасом.

— Какая жалость. Я хотела познакомиться с молодым человеком, о котором так много слышала, — сказала миссис Шарма, и я скупо улыбнулась ей. — Я слышала, что он не пенджабец, но, наверное, нельзя иметь все. Правда, Сунита?

Моя мама нахмурилась.

— У нас тоже не все могут иметь сыновей, которые каждую ночь пробираются к разным девушкам.

Я подавилась следующим вдохом, мой рот был открыт.

Миссис Шарма побледнела, почти сравнявшись с желтым цветом своего сальвар-камеза.

— Наз, ты принесла торт? — спросил папа Линь, привлекая мое внимание.

Не желая быть втянутой в удушающее напряжение между мамой и миссис Шарма, я кивнула.

— Он у входа в машине, я схожу за ним.

Я обошла дом и подошла к машине, открыла багажник. Просунув руку под коробку с тортом, я балансировал ею в одной руке, пока запирал машину. Когда я уже собирался повернуть на задний двор, меня остановил голос. Мое сердце упало прямо в желудок.

— Привет, любовь моя.

Мои уши горели, а лицо словно налилось кровью. Обернувшись, я увидела Карна, стоящего в нескольких сантиметрах от меня и выглядящего растрепанным и более хилым, чем в последний раз, когда я его видела.

Он подошел к тому месту, где мои ноги укоренились, и схватил меня за руку. Желчь поднялась у меня в горле от его ядовитого прикосновения. Я не могла говорить, проклятые слезы, которые я изо всех сил пыталась сдержать, текли по моим щекам. Я злилась на себя за то, что позволила ему увидеть, как он на меня влияет, злилась на то, что спустя столько времени у меня все еще были эти эмоции. Обида разрывала мое сердце, пока он стоял и смотрел на меня. В памяти всплыли мрачные воспоминания о его предательстве, и я затряслась от гнева. Мое зрение затуманилось. Единственное, что я увидела, - это его фальшивое сочувствие, его мозолистый палец, которым он смахнул мои слезы, заставив меня вздрогнуть. Он отстранился, шокированный моей реакцией, и на его лице появилась больная улыбка.

— Ты скучала по мне? — нагло спросил он.

Я была парализована, мои ноги не двигались, пока он продолжал свои тошнотворные движения по моей щеке. Он сделал шаг ближе, зажав между нами коробку с тортом. Так он поступал каждый раз. Он манипулировал мной, а я каким-то образом оказалась настолько глупа, что купилась на это и оставалась с ним четыре года. В каком-то извращенном смысле я была благодарна Джас за то, что она сделала то, что сделала, позволив мне уйти от этого кошмара.

— Н-нет, я не делала этого, — заикаясь, пролепетала я.

— Я думаю, что да, милая. Иначе почему бы ты так на меня реагировала? Ты практически разваливаешься от одного моего присутствия.

У меня возникло желание плюнуть ему в лицо, но во рту было так сухо, что я едва могла сглотнуть.

Его лицо приблизилось, губы нависли над моими.

— Ты все еще обижаешься на меня, детка? Ты же знаешь, что я никогда не причиню тебе вреда, — сказал он, солгав сквозь зубы.

Расстроена? Я была в ярости. Меня полностью поглотили воспоминания о его двуличии.

— Я следил за тобой, любимая. Хартфорд, инвесторы-ангелы и Spectrum. Это все, что мы когда-либо хотели. Если бы не я, ты бы не была там, где ты есть, но ты это знаешь, — его лицо стало более серьезным. — Мы можем сделать это еще больше, как мы всегда говорили. Вместе. Я ведь заслуживаю этого от тебя, не так ли, джаан?

— Нет, — сказала я, мой голос дрогнул.

К мгновенному переключению гнева в нем я уже привыкла. Я почти извинилась перед ним.

— Нет? — он уставился на меня в недоумении. — Я был рядом с тобой во время получения диплома. Я нашел покупателя для твоего приложения. Я позволил тебе переехать ко мне, когда твои родители пытались встать между нами! — кричал он, не заботясь о том, чтобы контролировать громкость своего голоса. Я не удивилась, что именно так он неправильно истолковал наши отношения в своей голове. — Ты мне должна, черт побери! — огрызнулся он, и я вздрогнула.

Мой мозг отключился, и тело больше не работало. Я попыталась оттолкнуть его и не смогла. Мои силы полностью иссякли. Он подавлял меня во всех отношениях, и когда его глаза успокоились, он оказался в двух шагах от меня.

Его губы коснулись моих. Прикосновение было таким знакомым, что я застонала, а глаза плотно закрылись. Я чувствовала отвращение к себе, не в силах ничего сделать в этот момент, кроме как стоять. Он знал, что именно он сделал со мной, и меня злило, что он все еще так действует. Куда делась вся та работа, которую я проделал, чтобы забыть об этом? Почему я не могу стоять здесь и сказать ему все, что я о нем думаю?

— Сарвеназ? — раздался глубокий бархатистый голос, который, наверное, мог бы воскресить меня из мертвых. Этот голос заставил меня распахнуть глаза и придал мне сил, необходимых для того, чтобы оттолкнуть Карна от себя. Карн обернулся, чтобы посмотреть за спину, и увидел Джордана.

— Джордан, — сказала я, так счастливая, что он стоит там. Я положила торт на выступ сбоку дома и вышла на улицу.

— Что происходит? Ты в порядке? — спросил он, голос его был полон беспокойства, глаза сканировали мое тело, прежде чем найти мое лицо.

Это заставило меня поднять ноги и направиться к нему. Мои руки были в нескольких сантиметрах от него, когда Карн схватил меня за руку. Я отпрянула назад, кровь стыла в жилах.

— Карн! — прохрипела я, глядя на него слезящимися глазами. Взгляд Джордана упал на руку Карна, лежащую на моей руке, и я увидела, как яростно сжалась его челюсть.

— Это он? — спросил он, глядя на Карна с едва сдерживаемой яростью.

Я выдернула руку из его хватки, и когда Джордан снова посмотрел на меня, как бы подтверждая, его глаза наполнились чем-то неузнаваемым. Прежде чем я успела объяснить, это сделал Карн.

— Кажется, мы говорили по телефону. Джордан, верно? — при этом Джордан посмотрел прямо на меня, в его глазах читалась обида. — Замена Наз?

Я не знала, что делать, и осталась стоять на месте.

— Ты думаешь, с ним все будет по-другому, потому что у тебя было несколько месяцев перерыва? — Карн разразился ехидным смехом. — Ты все еще та восемнадцатилетняя девушка, которая нуждалась во мне и доверяла только мне. Как ты можешь отдать ему свое сердце, когда оно все еще у меня?

Я старалась не обращать на него внимания, но эти слова просачивались сквозь трещины в моем сознании. Это была неправда. Я не принадлежала ему, как раньше. Я переехала. Верно?

Я покачала головой и снова посмотрела на Джордана.

— Я хотела сказать тебе...

— Что ты собиралась ему сказать, детка? Знает ли он о цветах, которые я тебе прислал? Или о телефонных звонках и сообщениях? — моего виноватого выражения было достаточно, чтобы Джордан отвел глаза. — А как же вся наша история? Годы, которые мы прожили вместе и узнали каждый сантиметр друг друга. То, как ты...

Предложение Карна было прервано тем, что Джордан схватил его за воротник и с силой ударил о стену дома. Да так сильно, что обломки задели его плечи.

Я отпрыгнула назад, пораженная неожиданным действием.

— Скажи еще хоть чертово слово о ней. Только посмей, — прошипел Джордан сквозь стиснутые зубы.

Карн издал придушенный звук.

— Это и есть твой прекрасный принц? — прохрипел он.

Голоса приближались к нам, и я обернулась, чтобы увидеть Линь, подбежавшую ко мне первой.

— Джордан, ты добрался! — радостно воскликнула она, а затем узнала человека, прижавшегося к стене.

Я поняла, что Джордан здесь потому, что Линь пригласила его. Он хотел сделать мне сюрприз.

— Кто разрешил тебе переступать порог моего дома? — крикнула она. Линь начала завязывать волосы и отстегивать длинные серьги, протягивая их мне, а я растерянно смотрела на нее. — Я давно ждала этого момента, — сказала она, подойдя к Карну, прижатому к стене.

Поняв, что она собирается сделать, я остановила ее. Ее рука была сжата в кулак, готовая прицелиться, когда я отдернул ее назад. Я не могла допустить, чтобы ее арестовали в день выпускного. Она попыталась высвободить руку, бросив на меня недовольный взгляд.

— Он того не стоит, — сказала я, и она неохотно опустила руку. Когда Джордан отпустил воротник Карна, Линь крутанулась на месте и отвесила Карну звонкую пощечину. Мои глаза расширились при виде красного пятна на его смуглой коже. Это была сучья пощечина, если я когда-либо видел такую.

— Сука! — Карн зарычал, а Джордан ударил его предплечьем в грудь и с силой отпихнул к стене.

Мне хотелось обнять ее, но я была в такой ярости, что видела только Карна. Четыре года моей жизни ушли из-за него. Мои отношения с родителями были натянуты из-за решения, которое я приняла с ним. Из-за него я не смогла полностью отдаться Джордану. Я была зла, так зла на него и на себя за то, что все еще чувствую себя так.

— Убирайся отсюда, Карн, — мой голос был спокойным, что резко контрастировало с гневом, бушевавшим в моем теле. Я разберусь с этим, не вмешивая свои эмоции. Ему не нужно было знать, как он на меня влияет. Он не заслуживал моих эмоций.

— Детка...

— Вали. Отсюда, — огрызнулась я. Мне было противно слышать его голос. — Ты ничего не значишь для меня. Я хочу, чтобы ты забыл, что мы когда-то существовали вместе. Я ничем тебе не обязана. Все, чего я добилась, я сделала своим трудом! Ты больной, манипулирующий кусок дерьма. Только знай, что, если в следующий раз я увижу, что ты дышишь одним воздухом со мной, я вызову полицию.

— Ты неблагодарная сука...

На последних словах Джордан сильно ударил его кулаком. Из сломанного носа Карна мгновенно потекла кровь. Линь подбадривала Джордана, восторженно хлопая рядом со мной. Карн выкрикнул несколько проклятий и отскочил от Джордана. Застонав от боли, он сполз по стене, зажимая нос.

Джордан что-то прошептал ему низким, сердитым голосом, но я не стала задерживаться, чтобы услышать, что именно. Я отправилась в дальний конец двора, смущенная тем, что стала причиной такого зрелища.

— Наз! — позвала Линь, которая обнаружила меня сидящей на качелях на заднем дворе. Она обняла меня так крепко, что мне показалось, будто она пытается собрать воедино все мои части.

— Прости меня. Я не хотела портить тебе ужин. Это должен был быть твой особенный вечер, — икала я между всхлипами.

— Заткнись. Ты ничего не испортила. Это все равно особенный вечер. Мы просто достаточно напьемся, чтобы забыть об этом, — пошутила она, вызвав мой смех. — Может быть, все-таки не такую пощечину. Не думаю, что я когда-нибудь это забуду. Я же говорила тебе, что могу быть драчуньей.

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, сумасшедшая, — она погладила меня по спине успокаивающим движением, а потом вдруг замерла. — Это либо Эмпайр Стейт, идущий к нам, либо твой сексуально озабоченный парень, который пришел поговорить с тобой, — сказала она, отстраняясь от меня.

Я закатила глаза.

Она и эти чертовы грудные мышцы.

Руки Линь поднялись, чтобы вытереть мои слезы.

— Если он все еще любит тебя после одного взгляда на это опухшее лицо. Значит, это он, — поддразнила она, ткнув меня пальцем в нос, и убежала, прежде чем я успела шлепнуть ее по руке.

Я вытерла мокрое лицо и похлопала опухшими глазами, когда Джордан присел рядом со мной и протянул мне салфетку.

Я взяла ее, опустив взгляд на свои руки. Я не могла смотреть ему в глаза, чтобы снова не разрыдаться. Его рука легла мне на колени, а другая обхватила меня, притягивая к своей груди. Мы сидели в тишине, и только стук его сердца был слышен между нами.

Я подняла взгляд на его золотистые глаза, которые сияли, как всегда, когда мы были вместе. Как будто я хранила в себе весь свет мира, и он не мог отвести взгляд, даже если бы захотел. Однако на этот раз за этим взглядом скрывалась дикая смесь эмоций.

— Добро пожаловать в Ванкувер, — сказала я, жалко смеясь и глядя на салфетку в своей руке. Он по-прежнему ничего не говорил, и мне не хотелось смотреть на него, чтобы понять, о чем он думает.

— Это так неловко. Мне жаль, что тебе пришлось с этим столкнуться.

— Не извиняйся передо мной. Ты знаешь, что я готов на все ради тебя, Наз.

Я зажмурилась от его слов, сдерживая новую волну слез.

— Он больше никогда не будет тебя беспокоить, — сказал он, крепко обхватывая меня руками и притягивая ближе. — Услышав тебя там, я не мог не подумать о том, сколько труда ты приложила, чтобы стать тем человеком, которым ты являешься сегодня. Той, в которую я влюбился, — он поцеловал мои волосы. Я тяжело вздохнула и прижалась к нему, мои глаза закрылись сами собой.

Это единственное слово не давало мне покоя.

Любовь.

Сейчас самое время сказать ему, что я тоже люблю его, что я люблю его уже давно. Однако тот самый страх, который останавливал меня раньше, усилился. Встреча с Карном снова нарушила мое равновесие. Что, если он был прав? Что, если он навсегда сломал мою способность доверять? Месяцы мучений окончательно прогрызли тонкую оболочку, которой я защищалась.

— А что, если вся эта работа просто рухнет, когда снова случится нечто подобное? — я начала паниковать. Внезапное появление Карна сильно повлияло на мои мысли.

— Не рухнет. Кроме того, когда я смотрю на тебя, я вижу твою силу, и никто не сможет ее отнять, — его ласковые слова было больно слышать, особенно когда голоса в моей голове говорили об обратном.

— Я не знаю, вижу ли я это, — я почувствовала острую боль в груди. — А что, если он прав, что, если... что, если это как замена, и в итоге будет так же больно?

Как только прозвучали эти слова, между нами словно вбили клин, который я создала, и закрепили расстояние.

Он напрягся, его рука исчезла.

Что я говорю? Почему я не могу отключить свой мозг? Жестокие воспоминания не давали мне покоя, и я понимала, что не могу снова быть безрассудной со своим сердцем.

— Ты так думаешь? — его голос был неожиданно холодным.

Я провела рукой по волосам. Я не могла думать. Мне хотелось отключить все мысли в своей голове. Мне нравилось, когда я не думала и просто терялась в его объятиях.

— Я не знаю.

— Ты не знаешь, — повторил он, и в его голосе прозвучала обида. Обида, которую вызвала я. Мне стало тяжело в груди. Я сделала глубокий вдох, чтобы избавиться от неприятных ощущений.

— Я просто... все произошло так быстро. Я не знаю, смогу ли я пройти через это снова. Я не знаю, хочу ли я этого.

Теперь я думала вслух. Эти слова должны были остаться в моей голове. Логическая часть моего мозга кричала мне, чтобы я заткнулась, но мои бурные эмоции выплескивали все негативные возможности, которые я придумывала.

— Я понимаю.

— Понимаешь?

Что, черт возьми, он понял? Я вообще ничего не понимала.

— Я не подумал о том, как тебе тяжело. Я не могу быть эгоистом и ожидать, что ты будешь двигаться в том же темпе, что и я, — он покачал головой, словно к нему приходило осознание того, что он говорит.

— Ты – это все, о чем я даже не подозревал, что мне нужно. За то короткое время, что ты с ними знакома, ты заставила мою семью влюбиться в тебя. Ты первый человек, которому я открылся о своем отце и Стефани. Ты первый человек, который заставляет меня чувствовать, что мое сердце разорвется, если я не буду держать тебя в своих объятиях.

Я была готова увянуть и позволить ветру унести меня. Если бы Бог уничтожил меня в этот момент, я бы ушла счастливой.

— Я не знал этого, но я влюбился в тебя в тот день, когда повел тебя на крышу смотреть на закат. Черт, да я, наверное, влюбился в тебя в ту ночь, когда ты постучалась ко мне в дверь и дала мне по ушам, — он улыбнулся при этом воспоминании, и я сдержала слезы, блеснувшие в моих глазах. — Каждый раз, когда я с тобой, мне кажется, что я сплю, и стоит мне только моргнуть, и ты исчезнешь. Я боюсь, что ты смотришь на меня и видишь что-то временное. Я здесь, чтобы остаться, и я хочу проводить каждый день, доказывая тебе это.

Его взгляд упал на наши руки, и, казалось, ему было больно произносить следующие несколько слов. Выражение его лица сжало мое сердце так сильно, что я не думала, что останусь в живых. Я ждала, что он продолжит, когда его взгляд снова встретился с моим, и глаза заблестели от эмоций.

— Но я не могу этого сделать. Только если ты доверишься мне, чтобы я стал для тебя другим. Если бы ты доверяла мне настолько, чтобы признаться в этом, я бы с самого начала был рядом с тобой.

— Я хотела сказать тебе, Джордан. Но я не хотела ничего разрушать.

— Я понимаю. Я рассказал тебе о Стефани, когда был готов. Я не собираюсь лицемерить и предъявлять тебе другие требования, Сарвеназ.

Не Наз, а Сарвеназ.

Мои глаза горели. Я знала, что сейчас будет "но".

— Но, если после всего ты все еще думаешь, что нечто подобное может разрушить нас, это значит, что ты не воспринимаешь нас так, как я, и это не твоя вина.

— Ты должна испытывать эти чувства, потому что хочешь этого, а не потому, что должна, или потому, что твое прошлое заставляет тебя принимать такие решения. Я сказал тебе, что ты достаточна для меня, и я имел это в виду. Я хочу быть тем, к кому ты приходишь не только в хорошие, но и в плохие дни. Но я не буду принуждать тебя к этому, особенно если ты думаешь обо мне как об замене.

Его глаза больше не смотрели на меня. Последние слова ранили, и я почувствовала себя идиоткой, что назвала его так. Я позволяла ему ускользнуть, и я не могла остановить его, не тогда, когда его слова были правдой.

Только не о любви, потому что я любила его так сильно, что мне было больно. Мое сердце разрывалось на части, но он был прав насчет моего нежелания. Мое прошлое сковало меня по рукам и ногам, и теперь я не могла открыться. Его боль и страдания были отражением того, что я сделала.

Я не могла быть для него единственной. Как это вообще возможно? Я была набита багажом, который должен был заставить его бежать за холмы. Он заслуживал лучшего, гораздо лучшего, чем я.

Его пальцы коснулись моего затылка, когда он поцеловал меня в макушку, подтверждая свои слова. Губы Джордана остались в моих волосах, и он прижал меня к себе на мучительную секунду дольше.

— Прощай, Сарвеназ, — сказал он, и мое сердце замерло. Затем он убрал руки и встал с качелей, оставив на моей коже обжигающую татуировку своих губ.

Останови его, Наз!

Мое сердце кричало, но губы были зажаты неуверенностью.

Слова, которые я хотела произнести, с неослабевающей силой цеплялись за мой язык. Я хотела сказать ему, что каждый раз, когда я думаю о нем, мой рот растягивается в раздражающую улыбку, а щеки начинают болеть, что я никогда ни к кому не испытывала таких чувств. Но что-то натянулось, как искусно завязанный канат, удерживающий слова на берегу.

Я не могла остановить его. Не тогда, когда я сама верила в эти вещи, которые вбивались в меня годами. Я не могла просто стереть их. То, что осталось от моего сердца, держалось на слабой ниточке, пока я смотрела, как он уходит, даже не оборачиваясь.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

лость. Это не было достаточно сильным словом, чтобы описать мои чувства. Те моменты, которые мы разделили, и те воспоминания, которые мы создали, больно вспоминать.

— Ладно, Николас Спаркс, ты не можешь вечно хандрить здесь, — сказала Линь, заходя в мою комнату и выключая альбом Boyz II Men, который играл на колонке. Она распахнула жалюзи, и я застонала в подушку от яркого света. — Да ладно. Прошло уже два дня. Твои родители сказали мне, что ты даже не спускалась вниз, чтобы поесть, — сказала она, пытаясь стянуть с меня одеяло.

Два дня я плакала под каждый альбом о подростковых разрывах, который был у меня в комнате. Два дня я думала о том, что со мной, черт возьми, не так. Два дня гуглила, как не быть идиоткой и не потерять того единственного парня, который готов ради тебя на все.

— Линь, я не в настроении, — простонала я, мой голос звучал грубо. Как будто я всю жизнь курила. Не обращая на меня внимания, она одернула одеяло.

— Правда? Я и не заметила, — сказала она с пустым взглядом. — Завтра мы возвращаемся в Нью-Йорк. Что ты будешь делать потом? Мы живем с ним в одном доме, Наз. Не говоря уже о том, что вы работаете в одной компании.

— Я не знаю! Мы переедем, и я уволюсь, — плакала я.

Я не могла заставить себя позвонить или написать ему, если он вообще ответит. Он выглядел таким разбитым в тот вечер у Линь. Я поступила с ним, как Стефани, заставив его думать, что он временный.

— Хорошая идея. Раз уж ты взялась за это, купи два билета в Мексику, и мы пустимся в бега, — проворчала она.

Я снова уткнулась лицом в подушку и застонала.

— Ладно, хватит! Ты больше ни секунды не будешь сидеть здесь и делать вид, что у тебя нет выбора, — сказала она, заставляя меня сесть. — Ты знаешь, что я поддерживаю тебя, несмотря ни на что, но ты забываешь о том, что у тебя было с Джорданом! Я видела, как его глаза выражали только любовь и обожание по отношению к тебе в тот день в галерее и еще раз в тот вечер. Сколько парней, не попавших в ром-комы, стали бы изображать твоего фальшивого бойфренда и пошли бы на семейную свадьбу?

— Наз, ты видела, как он на тебя смотрит? Он загорается при виде этой улыбки. Он проявляет меньше эмоций, чем камень, но, когда он с тобой, они у него на лице, — я рассмеялась, понимая, что меня раздражало его каменное выражение лица. — Я говорила тебе, что с опаской отношусь к свиданиям, но я поддержала тебя, и ты сделала это. Ты сходила на несколько тупиковых свиданий, но разве это все, чего ты хочешь?

Это не так.

— Ты всегда подталкивала меня к тому, чтобы я делала то, что сделает меня счастливой, и я хочу сделать то же самое для тебя! Не позволяй этому идиоту отвлечь тебя от кого-то особенного. Ты не можешь позволить ему затуманить твое представление о любви и о том, чего ты заслуживаешь. Ты уже не та сломленная девушка, которая была год назад. Ты так далеко забралась.

Я кивнула, как раз, когда раздался стук в дверь. Когда дверь открылась, на лице Линь появилась сочувственная улыбка.

— Она хотела поговорить с тобой, — сказала она, и прежде чем я успела спросить, о ком говорит Линь, в мою комнату вошла Джас. Когда она посмотрела на меня, я думала, что почувствую злость и отвращение, но все, что я почувствовала, это грусть.

— Подумай о том, что я сказала.

Линь вышла из комнаты, а Джас присела у изножья кровати.

— Мои извинения, наверное, ничего для тебя не значат, но я поняла, что на самом деле я тебе их так и не принесла, — сказала она, опустив глаза в пол. —Я узнала о том, что произошло на выпускном ужине Линь, и почувствовала себя ужасно. Прости, что переспала с ним и притворилась, что не была ужасным человеком. Прости, что была груба с тобой и бросила то, что у нас было. Мои отношения были не очень хорошими, и я думала, что, разрушив чужие, я почувствую себя лучше, — сказала она, и я позволила ей продолжить. — Это ужасно, и я говорила об этом со своим психотерапевтом. Я работаю над своей неуверенностью в себе, и мне нужно, чтобы ты знала, что это был отвратительный поступок, и я всегда буду сожалеть о потере того, что у нас было, — сказала она, ее голос стал тихим, а из глаза скатилась слезинка. — Я не прошу тебя простить меня, но ты должна знать, что стыд за то, что я сделала, гложет меня каждый день.

Когда она закончила, она судорожно сжимала руки, и я никогда не видела Джас такой уязвимой. Она всегда стояла с высоко поднятой головой, осуждая всех вокруг. Мне казалось, что она гордится тем, что сделала со мной, и не может успокоиться по поводу разрыва наших отношений. По какой-то причине извинения Джас вскрыли меня, наполнив неизвестным источником покоя.

— Я прощаю тебя, — сказала я, сама себе удивляясь.

Ее голова повернулась к моей, и ее широко раскрытые глаза сказали мне, что она тоже этого не ожидала.

Впервые после разрыва я ощутила, что с меня сняли груз. Держать обиду было очень тяжело, и мне надоело грустить о том, что произошло. Это было прошлое, и я хотела только одного - забыть обо всем. Линь была права. Я больше не была той сломленной девушкой.

— Правда? — спросила она с таким видом, будто видела привидение.

Я кивнула.

— Все будет не так, как было, но я тебя прощаю.

Она быстро кивнула головой в знак понимания, вытирая слезы.

— Я скучала по тебе, — сказала она, когда я крепко обнял ее. — Я знаю, что это не мое дело, но я слышала, что Линь сказала тебе, и я согласна. Ты заслуживаешь такого человека, как Джордан. То, что сделал Карн, было отражением его, а не тебя. Джордан не он, и ты тоже не та девушка, которой была тогда.

В голове пронеслась ясная мысль.

Та Наз, что была год назад, никогда не смогла бы отчитать Карна или простить Джас за то, что она сделала. Она никогда не смогла бы устроить свою жизнь в новом городе и ожидать, что такой заботливый человек, как Джордан, полюбит ее. Я корила себя за то, что так отреагировала на Карна, когда снова увидела его, и подумала, что он был прав на мой счет. Но это было нормально. Моя реакция на него была нормальной.

Я была такой дурой. Такой дурой. Все, кого я любила, говорили мне, что я выросла, а я не слушала. Вместо этого я позволила тому, кто считал меня одноразовой, диктовать мне свои чувства.

— Ты права, — сказала я, сползая с кровати и залезая в шкаф, чтобы достать коробку, спрятанную под мешками со старой одеждой. Джас вышла за мной из комнаты и спустилась на кухню, где Линь сидела с моими родителями.

— Что это? — спросила Линь, следуя за мной на задний двор.

— Что ты делаешь? — спросила Джас, когда я вывалила всю коробку в большую бочку для сжигания мусора, которую отец держал во дворе.

— Это все, что у меня осталось от отношений с Карном. Тогда у меня не хватило духу выбросить все это, но сейчас единственное, чего я хочу, это покончить с этим.

Я взяла зажигалку и подожгла одно из стихотворений, написанных Карном. Стихотворение, которое, как я потом выяснила, было даже не про меня. Я бросила его в кучу, наблюдая за тем, как оно взрывается бушующим желто-оранжевым пламенем.

Линь и Джас ликовали, а мои родители вышли из дома, встревоженные тем, что пламя охватило бочку. Когда Джордан ушел, я сломалась и рассказала им правду о нас. Они не рассердились, но я видела, как они разочарованы тем, что я солгала.

— Наз, что происходит? — спросили мои родители, бросившись ко мне.

— Мама, папа. Мне очень жаль, — сказала я. — Мне жаль, что я вела себя так, когда мне было восемнадцать, и как я все бросила, когда переехала в двадцать. Простите, что я не послушала вас, когда вы сказали, что он мне не подходит, и простите, что я не стала для вас лучшей дочерью после того, как мы расстались. Мне не следовало лгать о Джордане, и я больше никогда этого не сделаю. Я просто хочу вернуть своих родителей, — плакала я, выпуская все наружу, чувствуя легкость от того, что мои прошлые ошибки остались позади. Я перестала возводить вокруг себя стены. Я покончила с темными эмоциями, которые пытались управлять моей жизнью.

Глаза отца наполнились слезами, и он крепко обнял меня. Мама плакала рядом с нами, присоединившись к нам.

— Мы никогда не переставали любить тебя и очень гордимся тобой. Да, нам было больно, но мы видим, какой женщиной ты стала. Ты никогда не теряла нас, бета, — сказал мой отец, когда мама отстранилась, вытирая слезы с моего лица.

— Нет ничего важнее твоего счастья, Наз. Ты моя дочь, и нет ничего, что я не сделала бы для тебя, — сказала мама, и я фыркнула. — Мы бы тоже не отказались вернуть нашего Джавая, — добавила она.

Я захихикала, ничуть не удивленная тем, что мама так хотела, чтобы Джордан стал ее зятем.

— Иди сюда, — мама жестом подозвала Линь, которая, казалось, готова была взорваться, если не присоединится к объятиям. Она потянула Джас за собой, и мы повернулись, чтобы посмотреть, как ярко горит костер, а потом залить его водой. Загрязненный дымом воздух снова стал чистым.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

ад, что вы вернулись, — поприветствовал Фил, когда мы с Линь вошли в холл. — О, а я, как вы и сказали, собирался передать вашу посылку Джордану.

Я забыла о зеркале, которое велела Филу передать, и почувствовала, как у меня заколотилось сердце. Я оставила в посылке записку, чтобы Джордан прочитал. Значит, он прочитал ее и все равно не захотел позвонить? Бодрящие слова, которые Линь давала мне по дороге сюда, вылетели у меня из головы.

— Зеркало искусственного интеллекта? — спросила Линь, выглядя обеспокоенной.

Я тяжело сглотнула и кивнула ей.

— Надеюсь, мы не увидим его в мусоре, — усмехнулась она, пытаясь снять напряжение. Это произвело обратный эффект, и я с ужасом посмотрела на нее. — Я шучу! — быстро добавила она, но это было бесполезно. Я уже представляла, как Джордан бьет молотком по зеркалу, над которым я так старательно работала.

— Линь, я должна его увидеть. Все, что он сказал той ночью, было неправильно, а я была слишком глупа, чтобы понять это. Если Джордан все еще не хочет меня видеть после того, что я скажу, он должен сказать мне это в лицо, — решила я.

Предвкушение убивало меня, и мне нужно было его разрядить. Я направилась к лифту, готовая стоять у его двери, пока он не впустит меня.

— Наз, — позвал Фил, догоняя меня. — Его нет дома. Он не возвращался с тех пор, как уехал. Я думал, вы будете вместе. Вот почему я пытался сказать, что посылка осталась здесь.

— Что? — мои брови сошлись в замешательстве.

Где еще он мог быть?

Его не было дома уже два дня, и было только два места, куда он мог пойти. Либо он провел весь день на работе, либо был дома у мамы. Фил бросил на меня извиняющийся взгляд. Единственное, что мне пришло в голову, позвонить Джанелль.

Она сразу же взяла трубку.

— Ты вернулась! Как прошла твоя поездка? — спросила она, и я была уверена, что не смогу отказаться от общения с его семьей.

— Привет, Джанелль. Да, я вернулась, но я хотела спросить, был ли Джордан у тебя дома? — спросила я, стараясь не показаться сталкершей.

— О, я думала, он все еще с тобой. Его здесь нет, но может, попробуешь позвонить в офис? — предложила она.

— Я так и сделаю. Я поговорю с тобой позже, — быстро сказала я, прежде чем позвонить Джеймсу, который дал мне тот же ответ. В моей груди затеплилась надежда.

— Наверное, он хотел побыть один. Может, есть какое-то место, куда он любит ходить? — спросила Линь, пытаясь помочь мне в этом поиске.

И тут, словно вселенная подбросила мне ответ, в глазах зажглась лампочка.

— Крыша Бикмана! Он должен быть там.

Я снова набрала номер Джанелль, которая была в недоумении, почему я так тороплюсь. Я попросила у нее номер телефона Мо, и, что удивительно, он все еще был у нее. Джанелль не задавала вопросов, но у меня было ощущение, что она знает, что происходит.

Не успела я подумать и секунды, как уже оказалась за дверью и сидела в такси. Мо, похоже, обрадовался моему звонку и с удовольствием попросил дежурного охранника отвезти меня на крышу.

Заходя в лифт, я старалась не терять рассудок с каждой его остановкой. Как только я оказалась на последнем этаже, я подбежала к двери на крышу и толкнула ее.

Дыхание вырвалось из моих легких, когда я увидела его, стоящего в дальнем конце. Джордан стоял у выступа, того самого выступа, с которого мы любовались закатом. Один только вид его разбудил что-то глубоко внутри меня. Как я могла так долго ждать, чтобы увидеть его?

Я пошла вперед, сердце трепетало в груди с каждым шагом. Я заметила, что он крутит что-то блестящее между пальцами. Это...?

Моя рука метнулась к уху, и я поняла, что он держит серьгу, которую я потеряла, столкнувшись с ним в холле. Она была у него все это время, а он мне не сказал?

— Джордан, — позвала я, но он не обернулся. — Джордан! — повторила я, на этот раз громче.

Может быть, он не услышал меня из-за шума машин внизу. Не поворачиваясь, он просто покачал головой, и мое сердце с тяжестью упало в желудок.

Он игнорировал меня.

Мое сердце раскололось на две части, и я почувствовал, как безнадежность захлестывает меня, пока гнев не взял верх. Как он смеет не давать мне возможности объясниться? Мое тело напряглось, гнев закипал под поверхностью.

Я схватила его за плечо и повернула лицом к себе. Его было трудно сдвинуть с места, но адреналин, бурлящий в моем теле, укрепил мою решимость. Его тело дернулось, и он выглядел испуганным от неожиданного движения. Когда его глаза упали на меня, они расширились от шока. Все, что я хотела сказать, вылетело у меня из головы, когда передо мной возникло его лицо.

— Ты здесь, — его глаза неотрывно смотрели мне в лицо. Джордан облегченно выдохнул, придвинулся ближе и остановился на полпути, его рука была в нескольких дюймах от моего лица. Я так нуждалась в его прикосновении, что хотела сделать шаг вперед, но знала, что ему нужно от меня. Его рука опустилась и сжалась в кулак, взгляд оторвался от моего, чтобы снова посмотреть на город.

Мне нужно было что-то сказать, пока я не испортила все и не оттолкнула его еще дальше. Выражение его лица было отстраненным, но я знала, что он меня выслушает. Он ведь сказал, что любит меня, не так ли?

— Ты не должен ничего говорить или даже смотреть на меня, но мне нужно, чтобы ты меня выслушал, — призналась я и увидела, как напряглись его плечи.

— Я должна была рассказать тебе о Карне, но не рассказала, и мне очень жаль. Мне трудно открыться, потому что ты первый человек, к которому я испытываю подобные чувства. Ты не мой запасной вариант. Ты никогда им не был. Я не понимала этого тогда, потому что понятия не имела, что такое любовь, но теперь понимаю.

С этими словами он повернулся, чтобы посмотреть на меня.

— Это больно. У меня все время болит грудь, и мне, наверное, нужно пойти к врачу. Стоять сейчас рядом с тобой, конечно, не очень хорошо для моего кровяного давления, да и пульсация в ушах не помогает, — я выдохнула, чувствуя, что нахожусь на грани смерти. — Если мне придется провести остаток жизни, заглаживая свою вину перед тобой, я это сделаю. Хотя я надеюсь, что это произойдет раньше, чем позже, потому что эти взгляды не будут длиться вечно, — я улыбнулась и увидела, как его рот дернулся, побуждая меня продолжать. — Мне нравятся твои властные манеры, то, как ты можешь заставить мое сердце замирать от одного только взгляда, и то, как ты заботишься о тех, кого любишь, и о тех, кто любит меня. Надеюсь, ты все еще чувствуешь то же самое, потому что на следующей неделе я обедаю с твоей мамой и иду на вечеринку по случаю рождения ребенка твоей сестры. О, и я обещала Вэл, что у нас будет день спа, — бессовестно призналась я.

— И я доверяю тебе всю свою жизнь. Я люблю тебя. Я была бы идиоткой, если бы не любила.

В этот момент мои ноги оторвались от земли, и я оказалась в крепких объятиях. Я обхватила руками шею Джордана, наконец-то коснувшись его теплой кожи. Ямочка, которую я так хотела увидеть, стала видна.

— Я был бы идиотом, если бы не сделал этого. Я люблю тебя, Наз. Очень сильно, — наконец сказал он, захватив мои губы своими мягкими губами. Я обхватила его ногами, прижимаясь к нему изо всех сил. — Все твое упрямство, все твое отношение - все это мое. Каждая частичка тебя - моя.

Я прижалась ближе, желая затеряться в нем. Джордан уткнулся носом мне в шею, и мы так и остались, слушая дыхание друг друга.

— Знаешь, — сказала я, отстраняясь. — Я все еще в долгу перед тобой.

— Да? За что?

— За то, что ты был моим фальшивым парнем, когда мои родители приезжали в гости.

Он хмыкнул, крепче прижимаясь ко мне.

— Я все еще твой ненастоящий парень?

Я покачала головой.

— Нет. Очень даже настоящий, — сказала я, ткнув пальцем в его ямочку.

Он поймал мою руку и поцеловал ее.

— Тогда я думаю, что мне стоит оплатить услугу и сделать нас в расчете, — он улыбнулся, его рука продолжала ласкать мое тело.

— Я думаю, что тебе тоже стоит. Все, что захочешь, — я засияла.

— Что угодно?

Я кивнула, мои пальцы на ногах загибались в предвкушении, когда я провела рукой по его груди.

— У тебя есть какое-то увлечение природой, о котором я должен знать? — поддразнил он.

— Думаю, тебе придется это узнать.

Его лицо посветлело, медово-карие глаза были полны любви и чего-то большего, чем можно описать словами.

Джордан еще раз крепко поцеловал меня в губы.

— Я скучал по тебе, — он отстранился, взял мое лицо в свои руки и провел большим пальцем по моей нижней губе.

— Я тоже, и я больше никогда не хочу скучать по тебе.

Он тихонько захихикал, и сладкий стук его груди подсказал мне, что я наконец-то дома.

ЭПИЛОГ

ЭПИЛОГ

ДЖОРДАН

Два года спустя...

прямая.

Совершенно и абсолютно упрямая

Она стояла, загораживая входную дверь, скрестив руки, с сердитым выражением на лице. Один только ее вид не позволял мне выйти из квартиры.

Я подавил улыбку, которая пыталась вырваться наружу, но только заставил ее нахмуриться еще сильнее. Волны каштановых волос беспорядочно рассыпались по ее лицу, одна из моих белых рубашек висела на ее стройной фигуре, длинные загорелые ноги были обнажены. Только мои глаза были удостоены такого зрелища: внешний мир видел ее отглаженные юбки и накрашенное лицо, и только мне досталась эта версия ее, версия, от которой мое сердце наполнялось теплом и ощущением дома.

— Сарвеназ, мы не будем сейчас этого делать, — сказал я, стараясь быть строгим. Но даже она знала, что я дам ей все, что она захочет.

Нужно было только попросить.

Карие, пылающие глаза сузились. Я любил эти огненные глаза. Глаза, в которые я смотрел каждый день, погружаясь в глубокие карие омуты, способные утопить меня в своей красоте.

— Малыш, ты же сказал, что подумаешь об этом! — ныла она. Надув полные губы, я сдержал желание поцеловать ее.

— Я подумал, и я не думаю, что это хорошая идея, — мои глаза смотрели на нее с вызовом, а она раздраженно поджимала губы. Я опоздаю, если не уйду сейчас, но выражение ее лица удержало меня.

— Ладно. Пока, — она разжала руки и двинулась в мою сторону. Прежде чем она успела уйти далеко, я поймал ее за руку и притянул к своей груди. Она легко подалась вперед, не пытаясь сопротивляться, прикусив губу в попытке скрыть свое веселье и сохранить серьезный вид.

— Что ты задумала? — спросил я в молчаливом согласии, зная, что долго не продержусь.

— Правда? — она сияла так ярко, что это пронзило мою грудь, как молния, а ее улыбающееся лицо было подобно солнечному теплу. У меня возникло внезапное желание запечатлеть ее, чтобы иметь возможность носить ее с собой всегда, когда мы будем в разлуке.

Вытащив телефон, Наз пролистала альбом с фотографиями, сделанными во время посещения собачьего приюта.

— Вот эта фотография, по-моему, просто прелесть, а эта чихуахуа не перестает лизать Линь, — она рассмеялась над фотографией, на которой Линь была повалена на землю маленькой собачкой. — А вот щенок золотистого ретривера, которого я не могла пристроить. В приюте даже сказали, что он никогда ни с кем не обнимается, но, детка, смотри, он сам ко мне подошел! — восторгалась она, и я понял, что она уже решила, какую собаку хочет приютить. Честно говоря, мне было все равно, но ее улыбка заставила меня полюбить собаку, которой она понравилась. Я не мог его винить.

Единственное, что меня беспокоило, когда я заводил домашнее животное, - это ответственность, которая с ним связана. Я не был уверен, что это хорошая идея, учитывая все новые начинания, которые нас ожидают. Я хотел проводить свои дни только в обнимку с Наз, но, если это сделает ее счастливой, я ничего не смогу сделать.

— Мы поедем в выходные, — сказал я, поцеловав ее в лоб.

Она приподнялась на носочках и поцеловала меня долгим, страстным поцелуем. Она сказала мне, что у меня нет ни единого шанса.

— Увидимся вечером, — Наз похлопала меня по груди с довольным видом, прежде чем я направился к выходу из своей квартиры. Квартиру, о которой она даже не подозревала, что к концу месяца будет продана.

Наз отказывалась жить вместе, потому что в ее культуре это считалось неприемлемым. Я понимал ее доводы, ведь она хотела, чтобы ее родителям было комфортно с нами. Хотя я был уверен, что им будет все равно, если мы съедемся, ведь они и так относились ко мне как к своему сыну.

Мы обязательно созванивались и навещали их при любой возможности, а когда они были в городе, то оставались у меня. Когда Наз была занята работой, я показывал им все туристические места. Что было для нее удивительно, так как она говорила, что они не любят туристические поездки. Хотя их любимым местом посещения был дом моей мамы, где громкий смех и ужины с вином были нормой. Если бы это зависело от них, они бы проговорили всю ночь, но мне пришлось их вытаскивать, потому что я целый день не видел свою девушку, а смс, которые она присылала, не облегчали обратную дорогу. Сарвеназ расплачивалась, когда ее родители уже спали, а я пробрался к ней в квартиру.

Переход от ее квартиры к моей стал нашей еженедельной рутиной, и мы оба уже устали от этого. Я хотел, чтобы она засыпала в моих объятиях и просыпалась в них же, не спеша на рассвете из моей квартиры на работу. С тех пор как Наз ушла из Spectrum в свою собственную компанию, а я стал генеральным директором, мы проводили вместе еще меньше времени: больше не ездили на работу на машине и не ходили на ланч. Мысль о том, что я упускаю моменты общения с ней, защемила мое сердце, и в животе поселилось отчаяние. Когтистое желание вернуться домой к ней становилось все сильнее с каждым днем, и я решил что-то предпринять.

Раскаленные угли стресса тяжело ложились на грудь, нервы сдавали.

Я ехал в наш дом в Нью-Джерси, примерно в часе езды от нашего нынешнего места жительства. Мы любили Манхэттен, но однажды, возвращаясь домой после позднего завтрака у моей мамы, мы заехали в дом. Большой дом находился в тихом районе, с большим задним двором и множеством комнат - идеальное место для большой семьи, о которой Наз всегда рассказывала.

Она даже не подозревала, что я специально проехал мимо, когда с волнением ходила по дому, представляя, что мы настоящие покупатели. На следующий день я сделал предложение и теперь был готов сообщить ей новость вместе с еще одним сюрпризом.

Моя поездка в Сиэтл в прошлом месяце была не только по делам. Я взял дополнительный день и полетел в Ванкувер, чтобы попросить благословения у ее родителей. Сунита поняла, зачем я приехал, когда открыла дверь, и не могла нарадоваться, сразу же позвонив моей маме, чтобы начать планировать. Джай сказал мне то же самое, что и в день бранча два года назад.

— Я знаю многих людей, которые были бы рады оказать мне услугу, Джордан. Я люблю свою дочь, и на этот раз я без колебаний погублю человека, который заставит ее плакать, — предупредил он, его тон был зловещим. Я не сомневался, что у Джая есть связи; я бы никогда не стал его проверять.

Моя мать, напротив, ждала от меня предложения весь прошлый год. Сначала она не очень деликатно намекала на то, что подарит мне обручальное кольцо, которое ей подарил отец, и просила, чтобы я сделал его на заказ для Наз. Потом она стала жаловаться на то, что у всех ее подруг есть невестки, и только у нее одной есть неженатый сын.

Меня не надо было уговаривать, я знал, что мне суждено быть только с Сарвеназ, но я ждал, когда она будет готова. Я не мог понять, как это произошло, но однажды вечером, когда мы оба рано пришли с работы, что-то переключилось. Что-то умиротворяющее и привязывающее душу, связывающее нас так крепко, что мы не могли найти слов, чтобы описать это.

Мы готовили ужин в окружении нот, льющихся из моего проигрывателя. Я нарезал ингредиенты, а Наз добавляла их в кастрюлю, время от времени делая перерывы, чтобы обнять ее, поцеловать, услышать от нее слова "Я люблю тебя". Эта песня никогда не устаревала, ничто не устаревало, когда я был с ней. Спустя несколько часов, когда мы лежали в постели, ее голова лежала на моей груди, глаза были устремлены на меня, а мое сердцебиение находилось на новом уровне спокойствия, мы оба чувствовали это. Почти осязаемое, всепоглощающее чувство окутало нас своей тяжестью. Это было больше, чем любовь, больше, чем все, что я когда-либо чувствовал.

Теперь, с благословением и бриллиантовым кольцом в кармане, я был готов, и с помощью Линь все шло по плану.

Наз : Платье только для сегодняшнего вечера и любовное письмо? Я могу влюбиться в тебя заново, Эванс.

Она и не подозревала, что скоро станет миссис Эванс.

Я : Скрестим пальцы.

Я подъехал к нашему новому дому и увидел, что Линь, моя мама и мои сестры во дворе готовятся к вечеру. В доме и на открытой площадке висели гирлянды, вокруг лежали тысячи лепестков белых роз, а на дорожке стояли свечи. Солнце низко висело над горизонтом, и я чувствовала, как с каждым часом учащается мой пульс. Провода, обвивающие легкие, напомнили мне о том, как я впервые поцеловал ее. В ту ночь, когда я уже влюбился в нее.

— Ты так и будешь стоять или поможешь нам повесить эти гирлянды? — позвала мама, пытаясь повесить белые гирлянды на елку, которая возвышалась над головой. Я покачал головой, смеясь над их попытками, прежде чем сам стал их натягивать. Пока я помогал с тяжестями, во двор зашли два моих лучших друга. Они приехали сюда из Бостона ради этого и собирались остаться в городе на несколько недель.

— Наш мальчик уже совсем взрослый, — сказал Маркус, притягивая меня к себе и обнимая. Вытирая несуществующие слезы с преувеличенным фырканьем. — Чертовски вовремя.

— Надеюсь, она не откажется, — пошутил Девин, один из моих самых старых школьных друзей.

— Ты уморительный, — проворчал я.

— Да я просто тебя подкалываю, чувак. Ты же знаешь, что Наз хотела бы этого.

Я не мог не улыбнуться, потому что знал, что она этого хотела. Они знали о Наз с тех пор, как она появилась у меня на пороге. Я был очарован ею тогда, и это чувство до сих пор не прошло и, думаю, никогда не пройдет.

В течение следующего часа женщины расставляли нас по двору. Мои сестры помогали поставщикам накрывать семейный ужин, который мы устроим после, а Линь преображала задний двор.

Я прилетел к родителям Наз и Линь, чтобы они могли присутствовать на сюрпризе. Познакомившись с родителями Линь, я понял, что они относятся к Наз как к своей дочери и хотели бы присутствовать при таком особенном моменте. Я проверял часы каждые пять минут и отправил Уиллу сообщение, чтобы он забрал их из аэропорта.

— Хорошо, Джей, все готово. Ты проведешь ее по этой дорожке. Остановись прямо под деревом. Я буду стоять вон там, — она указала на кусты, — и незаметно делать снимки, пока мы все не выскочили, — проинструктировала она.

Без нее все это было невозможно, и я был благодарен ей за то, что она была нашим другом.

— Спасибо. Без тебя я бы не справился.

— Конечно, нет. Вы бы даже не были вместе, если бы не мои мудрые слова, — с гордостью сказала она.

Я бросил на нее насмешливый взгляд.

— Надеюсь, это связано с тем, что мы любим друг друга.

—Конечно, как хочешь, дружище, — сказала она, похлопав меня по руке.

Я покачал головой, глядя на ее самодовольное лицо.

— Я напишу тебе, когда мы будем в пяти минутах езды.

Час езды показался мне вечностью, и мой пульс бился о воротник. Я не думал, что она откажется, но я бросал ей новый дом и помолвку в одну и ту же ночь. Я просто надеялся, что она не сойдет с ума и не сбежит от меня.

Движение было более оживленным, чем обычно, и я опоздал на несколько минут, чтобы забрать ее. Припарковавшись, я заметил ее в холле, разговаривающую с Филом. Она повернулась, когда я вошел через автоматические двери, и посмотрела на меня, когда я направился к ней. Карие глаза сузились, она скрестила руки, окинула взглядом мой костюм и, словно не осознавая, что делает, зажала губы между зубами.

От жара ее глаз мое тело запылало. Красное платье обнажало ее гладкую смуглую кожу, глубокий V-образный вырез почти заставил меня забыть, зачем я здесь. Высокий разрез платья позволил мне увидеть эти бесконечные ноги, и при виде ее что-то сдавило мои легкие. Господи, эта женщина.

— Ты опоздал, Джордан. Не хотелось бы, чтобы кто-то подумал, что мой парень меня подставил, — сказала она, стараясь оставаться серьезной. Мне хотелось поцеловать этот умный рот, но я боролся с желанием отвести ее обратно наверх, чувствуя тяжесть бархатной коробочки в кармане.

— Прости, детка. Клянусь, я все исправлю, — я притянул ее к себе, и ее сладкий ванильный аромат затопил мои чувства. Устроившись в моих объятиях, она прижалась к моей шее, вдыхая мой одеколон.

Она любила этот одеколон, и когда я узнал об этом, то на следующий день купил еще три флакона. Конечно, когда она увидела их, то упала на пол в приступе смеха. Окончательно успокоившись, она в знак извинения расцеловала меня в лицо и сказала, что запах ей нравится, потому что я его ношу, а не наоборот.

С тех пор Линь дарила мне этот одеколон исключительно на Рождество и на дни рождения. Наз бросала на меня извиняющийся взгляд, когда Линь истерически смеялась каждый раз, когда убеждала меня, что шутка удалась, и я разворачивал ее подарок, чтобы увидеть тот же самый флакон.

— А теперь давай. Я хочу увидеть тебя в этом платье, — сказал я, разворачивая ее к себе. Она отбросила мою руку и пошла впереди меня, покачивая бедрами и давая мне именно то, что я хотел.

Когда мы сели в машину, я почувствовал, что погрузился в глубокую воду. Как будто что-то переключилось, и все стало реальным, когда она была рядом со мной, и эти выразительные шоколадные глаза смотрели на меня с такой любовью. Я надеялся, что не потеряю сознание до того, как она скажет "да".

Она пыталась завязать разговор, но я едва мог вымолвить два слова и только хмыкал в ответ. Я чувствовал ее горящий взгляд на своем лице, и, клянусь, она могла сказать, что у меня в голове крутится целый торнадо мыслей.

— Ты в порядке? — спросила она с беспокойством.

Я кивнул, неловко включив кондиционер и избегая ее взгляда. Мой телефон пикал без остановки, и я видел, что она смотрит на меня, когда я выключил его. Минуты проходили в молчании, что было для нас не редкостью. Мы часто находили утешение в том, что нам не нужно заполнять пространство нашей жизни словами и просто существовать друг с другом. Однако густое напряжение, витавшее в воздухе, бросалось в глаза.

— Ты меня бросаешь, да? — сказала она, и ее голос прорвался сквозь напряженную тишину в машине. Ее слова были как нож в груди, и я едва не затормозил посреди дороги. Я тут же остановился и припарковался, а затем повернулся к ней.

— Что? — спросил я, застигнутый врасплох ее предположением, которое было полной противоположностью тому, что я пытался сделать сегодня вечером.

Она фыркнула, избегая смотреть мне в глаза.

— Ты опоздал, ты почти не разговариваешь со мной и даже не поцеловал меня, — сказала она, и я увидел, что она изо всех сил старается не заплакать. Только она могла прийти к такому нелепому выводу.

Я разразился смехом, и от неожиданности она повернула ко мне голову. Яростное выражение ее лица говорило о том, что если бы она меня не любила, то пробила бы мне череп каблуком.

Прошло два года. Два года я был обведен вокруг пальца Наз, не мог прожить ни секунды, не думая о ней, не прикасаясь к ней, а она думала, что я расстаюсь с ней? Я глубоко выдохнул, изо всех сил стараясь скрыть широкую ухмылку на своем лице.

Она отстегнула ремень безопасности и потянулась к дверной ручке, готовая выйти из машины в полной неизвестности. В панике я потянулся к ней, закрыл дверь и заблокировал ее. Я освободил ее руки и поднес их к своей груди, прижав к себе.

— Ты злой, — пробормотала она.

Я поборол улыбку. Когда я притянул ее подбородок к себе, она наконец подняла глаза.

— Я не могу жить так, чтобы ты не принадлежала мне. Понятно?

Эти водянистые глаза пытались уловить ложь. Но она не нашла. Не тогда, когда я говорил о своей любви к ней.

Она медленно кивнула, и я поцеловал ее заплаканные глаза.

— Я не хотел, чтобы ты так себя чувствовала, Сарвеназ. Я был... занят, — сказал я, не открывая лишнего.

Прежде чем она успела задать новые вопросы, я запутался в ее волосах и поднес ее к своим губам, полностью поглощенный своей любовью к ней. Я надеялся, что она почувствует, что я никогда не был неуверен. Только когда дело касалось ее.

Ее ногти пробежали по моему затылку, когда она углубила поцелуй. Я обхватил ее челюсть и наклонил ее лицо так, что ее язык оказался напротив моего, вызвав у нее стон удовольствия. Ее тихие звуки были бы для меня смертью. Моя рука жадно скользнула под бретельки ее платья, прежде чем я понял, что отвлекся.

Я отстранился, и ее руки снова легли на колени. Не говоря ни слова, я продолжил движение, а она ошеломленно сидела на пассажирском сиденье, поправляя упавшую бретельку платья.

— Где мы? — спросила она, когда я въехал в наш новый район.

Наз оглядела темный район, пытаясь разглядеть место. Я ничего не ответил, только улыбнулся, когда заехал в подъезд.

— Джордан..., — сказала она, увидев перед собой дом и мгновенно узнав его. Я вышел из машины и, обойдя ее со стороны пассажира, протянул ей руку. — Я понятия не имею, что происходит, — прошептала она, взяв меня за руку и выходя из машины на шатающихся ногах.

— Добро пожаловать в твой новый дом, детка.

Ее глаза расширились до размеров блюдец, и от ее изумления у меня что-то заклокотало в горле. Осознание этого так сильно поразило ее, что она попятилась назад. Я обхватил ее рукой за талию, удерживая на месте, пульс бился молотком.

— Дом? Что значит "дом"? — спросила Наз.

— Я купил его.

У нее отпала челюсть, и она недоуменно моргнула.

— Это твой дом? Это круто..., — медленно произнесла она.

— Наш дом, — поправил я, и ее взгляд метнулся по участку. — Это еще не все. У меня есть еще один сюрприз, — она продолжала моргать, ее рот то открывался, то закрывался, она явно потеряла дар речи. Я не знал, хороша или плоха ее реакция, и вместо того, чтобы ждать, пока ее мысль догонит ее глаз, я повел ее на задний двор.

Когда мы завернули за угол, яркие огни и лепестки роз окружили нас, желтые фонари, как звезды на небе, свисали с палубы и с дерева. Боясь оглянуться на лицо Наз, я взял ее за руку и повел по освещенной свечами дорожке, остановившись там, где указала Линь. Наз сжимала мою руку так крепко, что ногти впивались в кожу, дыхание ее было неглубоким. Я заставил ее встать передо мной, а затем опустился на одно колено. Ее дыхание сбилось, рука поднялась к груди, карие глаза наполнились слезами, а на лице появилась яркая улыбка.

Тревога покинула мое тело при одном взгляде на ее изумленное лицо, и я понял, что буду дорожить каждым мгновением, проведенным с ней, моим любимым человеком, моей Сарвеназ.

Конец