Внутри каждого из нас есть маленький ребенок. Я это знаю точно, потому что вижу этих «деток» постоянно в «Добаюкивании». Вижу, когда взрослая, пятидесятилетняя женщина, с крупной межбровной морщинкой на лице от многолетнего напряженного думания, руководитель большой компании, ложится в гамак. И через час эта женщина «рождается» ко мне в руки уже с лицом маленькой девочки, чуть припухлыми от слез глазками и надутыми губками. Ей словно не больше двух лет. Я вытираю ее слезки и шепчу на ушко, что люблю ее любую. Она беззвучно плачет и прижимается ко мне.

Эта внутренняя часть нас формируется с самого зачатия и содержит впечатления и воспоминания из детства, принятые решения, характер, который выстраивался кирпичик за кирпичиком на протяжении каждого дня, обиды на родителей, мечты и фантазии, сказки и образы детства, запахи, вкусы и впечатления. Все это сплетается в уникальный узор и становится нашим внутренним ребенком.

Малыш внутри – это важная часть нас. Это творец, исследователь, живая энергия, наша батарейка. Но все вышесказанное относится только к Естественному играющему ребенку, или, как его еще называют, Солнечному/Божественному ребенку. То, каким каждый из нас задуман изначально.

Играющий внутренний ребенок:

1. Это чудесная часть нас. Она помогает проходить трудные жизненные ситуации

2. Это творец. Вся творческая энергия идет через внутреннего ребенка. Он постоянно выдумывает что-то новое, создает то, чего еще не было, играет, творит и получает от этого удовольствие.

3. Это наша чувственная часть. Она позволяет проживать эмоции ярко: громко смеяться, радоваться, рыдать, сотрясаясь всем телом, наслаждаться прикосновениями и замирать от восторга, видя прекрасное.

4. Это наша исследовательская часть. Внутренняя девочка или внутренний мальчик живет через любознательность. У ребенка любого возраста есть прекрасно развитый познавательный инстинкт, который движет им. Именно он заставляет малыша ползать, вставать на ножки, залезать в каждый уголок дома, все облизывать, щупать, пробовать. У взрослого человека со здоровой детской частью это проявляется как интерес ко всему новому, позволяя через него развиваться и улучшать качество жизни.

5. Это внутренняя батарейка. Малыш внутри нас позволяет создавать с другими людьми альянсы, тандемы, легко заводить новые знакомства. У него есть энергия, силы и желание «играть» с другими.

6. Он есть у всех, но может быть невидимым из-за боли раненого ребенка.

К сожалению, очень мало взрослых людей имеют внутри себя такую часть. Детские травмы, боль от брошенности, побои, оскорбления и ощущение ненужности приводят к появлению Раненого или Сумрачного ребенка, той части внутри нас, которая всю жизнь ищет маму и пытается в глазах любого встречного увидеть признание и принятие себя, получить похвалу и заслужить любовь. Которая плачет и страдает, впадает в зависимости или выстраивает защитные стены вокруг себя, пряча живую уязвимую душу.

У детской боли нет срока давности. Сколько бы тебе ни было лет, всегда внутри есть малыш, который проживает снова и снова то же самое, что и в детстве.

Долгое время внутри меня жила маленькая испуганная девочка, которая отчаянно боялась одиночества. Она плакала внутри меня взрослой и тревожилась всякий раз, когда близкий мне человек отдалялся. Ей было так страшно оказаться брошенной, что она не позволяла мне создавать глубокие, длительные отношения, ведь, если любимый человек уйдет от меня, она не выдержит этой боли (так казалось). Эта девочка появилась внутри меня в детстве в ответ на постоянные мамины отъезды в другие города. Дело в том, что в 1990-е годы заработать деньги в России было непросто, и мои родители делали все, что могли, чтобы мы с братом ни в чем не нуждались. Моя мама была портнихой, и они с папой в выходные дни ездили на рынки других городов, чтобы продавать сшитые мамой платья. Моя огромная любовь и привязанность к маме делала ее отъезды невероятно болезненными. Всякий раз, в четверг, когда мама начинала выворачивать и гладить пояса для платьев, моя тревога повышалась и к вечеру зашкаливала. Я не отходила от мамы, прижималась к ней, постоянно просила обниматься, не могла лечь спать, и никакая игра не помогала мне отвлечься. Тревога буквально затапливала меня, как огромные волны. Четверг был временем предчувствия беды, а в пятницу я умирала. Каждую неделю на протяжении многих лет. Однажды, в одном из процессов добаюкивания, я вспомнила, как я, маленькая четырехлетняя Викушка, сидя в шкафу, вытирая слезы маминым халатом, приняла серьезное и безвозвратное решение, что меня больше никто не бросит, что я больше никогда не испытаю такой боли от ухода любимого человека, как сейчас. И дальше моя жизнь долгие годы была подчинена этому решению, которое осталось за гранью памяти. Три развода за моими плечами говорят об огромном, неосознаваемом в моменте влиянии этой травмы.

Детские решения чрезвычайно сильны. Мы можем принять решения, находясь даже внутри мамы. Это не те решения, которые мы принимаем сознательно, собрав воедино все за и против. Это решения бессознательные, принятые на уровне тела, продиктованные выживанием. Они глубинные и управляют нами всю жизнь, если не будут отменены.

Например, сопровождая «Добаюкивание», я неоднократно встречалась с бессознательно принятым решением «не жить» или «быть невидимым», если мама думала об аборте. Плод, которому было 10–12 недель от зачатия, настолько боялся за свою жизнь, когда мама сомневалась, рожать ли его, или думала о прерывании беременности, что хотел стать невидимым. Быть невидимым – значит остаться живым, а также значит не проявляться, не показывать себя, не выступать на публике, не одеваться ярко, не говорить громко, не смеяться в голос, не высказывать своего мнения. Все это многогранные проявления того самого решения, принятого во внутриутробном периоде. Того решения, о котором мы зачастую не знаем и которое, соответственно, не можем изменить, которое диктует нам, как поступать, что выбирать и от чего отказываться на протяжении всей жизни.

Такой силой обладают и решения, принятые в сознательном возрасте. Однажды ко мне на консультацию пришла женщина, которая никак не могла родить ребенка. Беременность просто не наступала, хотя физиологические показатели были в норме. Мы стали разговаривать, сделали несколько медитативных практик, и в одной из них женщина вспомнила, что, когда она была подростком и начала встречаться с мальчиком, ее мама, ругаясь, кричала: «Если принесешь в подоле, я отрекусь от тебя!» Именно тогда испуганная и пристыженная девочка-подросток приняла решение, которое навредит ей в будущем: «Я никогда не принесу в подоле (не забеременею)!» Нам пришлось поработать, чтобы отменить то детское решение. В результате она смогла стать мамой.

Внутренний ребенок всегда с нами и никогда не успокаивается сам по себе, потому что ему все еще очень больно от происходящего в далеком детстве. И, чтобы успокоить этого расстроенного малыша, нужно взять его на руки, но сделать это можешь только ты сам. Как бы тебе ни хотелось встретить кого-то другого, кто додаст любви и согреет твоего внутреннего ребенка, это невозможно, потому что доступ открыт только тебе.

Если родители в полной мере удовлетворяют естественные потребности своих детей, то это формирует здорового внутреннего ребенка, Играющего и свободного. Если потребности не были удовлетворены в детстве и остался глубокий дефицит, то формируется Раненый, голодный ребенок.

То, что будет написано ниже, ты можешь прочитать сначала от лица того самого ребенка, чьи потребности мы разбираем, а потом развернуть все это на своих детей и ответить себе на вопрос, насколько качественно и в полной мере ты удовлетворяешь потребности своих детей, если они у тебя есть.

Потребности у детей простые:

1. В безопасности.

Для любого ребенка вне зависимости от возраста эту потребность обязательно реализует родитель или другой важный ухаживающий взрослый. Безопасность помогает создавать базовое доверие миру, в противном случае возникает недоверие миру.

Безопасность должна быть как физическая, так и психологическая. Взрослый должен быть предсказуемым и понятным для своих детей.

2. В безусловной любви и принятии.

У каждого малыша должен быть хотя бы один взрослый человек, который точно любит ребенка просто так, за то, что он есть. Это дает огромный ресурс внутри и помогает создать правильные отношения с собой.

3. В принятии его/ее чувств.

Маленькие дети очень легко и просто проживают свои чувства: гнев, страх, радость, печаль, досаду, отвращение, отвержение, нежность, любовь. Происходит это быстро, тотально и всем телом. Ребенку важно, чтобы все его чувства были распознаны взрослым, названы и приняты. Так ребенок запечатлевает, что быть живым и чувствовать – безопасно. Таким образом создается эмоциональная близость. Малыш учится проявлять свои чувства, не подавляя их.

4. В любящем родителе, который создает необходимые границы.

Для маленького ребенка границы создают возможность обо что-то опереться и снизить тревогу. Но надо понимать разницу в том, что это за границы.

Одно дело, когда годовалого ребенка сажают в манеж с пятью игрушками, ограничивая его зону передвижений, возможность познавать и изучать мир. Так ущемляется его исследовательская свобода.

И совсем другое, когда у ребенка совсем нет границ. Он не понимает, что можно, а что нельзя, где опасность, а где нет. В этом случае малыш не понимает, на что опираться. Это как дом без стен. Тревога становится постоянным спутником ребенка: плохой сон, низкий аппетит, высокая нервозность.

Хорошо, если родитель создает безопасное пространство, в котором можно все, что угодно. Но за его пределами есть запреты, потому что это потенциально опасно.

5. Потребность в росте и развитии.

Для любого ребенка очень важно развиваться. Если родитель создает благоприятные условия для этого, то закрывает эту потребность. Сделать это можно, давая ребенку возможность пробовать что-то новое: трогать, нюхать, рвать, ломать, видеть, слышать, изучать, ошибаться под контролем родителя, который следит за безопасностью. Таким образом, родитель показывает окружающий мир, расширяет его для малыша, открывает что-то новое.

6. Потребность в своевременном отделении (сепарации).

Каждый человек начинает свою жизнь с момента рождения, которое служит первым отделением от мамы. Дальше, на протяжении всей своей жизни, ребенок будет делать шаг за шагом, сепарируясь от родителей, чтобы в какой-то момент обрести полную автономность и жить свою жизнь без потребности в матери и отце.

Постепенное отделение от родителей помогает ребенку все больше и больше укрепляться в своей растущей автономности. С момента рождения начинается процесс сепарации, который однажды завершится совершеннолетием и полным отделением. Так человек становится самодостаточным: сам о себе заботится, сам себя обеспечивает, сам себя защищает. Это и есть взрослость.

Если в детстве эти базовые потребности не удовлетворялись, то образуются дефициты, которые воспринимаются как внутренняя дыра. В нее утекает огромное количество энергии.

Например, если не была удовлетворена потребность в безусловной любви и принятии, то человек во взрослой жизни ищет кого-то, кто восполнит эти дефициты, видя в каждом встречном маму. Говоря образно, человек становится тем самым маленьким мамонтенком из мультфильма.

Внутри обнаруживается такая бездна, что, сколько ни пытайся утолить этот голод, он никак не утоляется. Очень часто невозможность закрыть дефицит любви связана с тем, что человек во взрослом состоянии сознания пытается добрать любви для себя-ребенка. А это попросту невозможно.

Только в специальных практиках – личная терапия, «Добаюкивание», перепроживание рождения в холотропном дыхании, телесных практиках, позволяющих регрессировать в детский возраст, – появляется возможность восполнить дефициты адресно себе-ребенку.

Интересным оказывается тот факт, что наш внутренний ребенок – это не цельный образ, слитый воедино из событий и впечатлений детства, а разные внутренние дети, у которых есть разные потребности.

Например, внутренний младенец хочет на ручки к теплой и заботливой маме. Ему нужна безопасность и надежность от того, кто с ним рядом.

Внутренний малыш, или еще его называют тоддлер (тот, кто учится ходить), жаждет заботы и внимания, поддержки и безопасного пространства, где он может изучать мир.

Внутренний дошкольник хочет играть и постигать этот мир рядом с безопасным взрослым. Ему нужно внимание и возможность успокоиться об кого-то.

Внутренний школьник ждет, что близкий человек будет верить в него и создаст условия для учебы. Ему нравится узнавать все больше и больше об этом мире. Обесценивание и критика уничтожают в нем это природное стремление.

Наш внутренний подросток тоже существует и является, так же как и остальные дети внутри нас, важной частью нашей личности. Очень часто это бунтарь, экспериментатор, наполненный духом свободы ребенок, ожидающий от любящего человека принятия его особенностей, признание его достойным и любимым просто так.

Важно различать, от кого исходят желания вашей детской части, чтобы наилучшим образом удовлетворять их.

У каждого из наших внутренних детей есть определенный голод по любящему родителю. Внутренний младенец, например, больше всего хочет, чтобы пришла мама. Обняла, покачала, сказала, что все будет хорошо, что она рядом и позаботится о нем. Но речь идет не о нашей реальной маме, которая когда-то дала нам жизнь. Наш внутренний ребенок ждет внутреннюю маму. Внутренний малыш и дошкольник может так же сильно ждать папу, на которого можно опереться, который защитит от всего мира.

Однажды каждый из нас понимает, что реальная мама (папа) не может дать ничего из того, что так жаждет этот мальчик или девочка внутри вас. У мамы как раньше этого не было, так и сейчас нет. Немаловажным является также то, что у реальной мамы нет доступа к твоему внутреннему ребенку. Она туда «зайти» не может. К малышу можешь прийти только ты сам.

Вместе с ясным пониманием этого приходит радость и успокоение, ведь для исцеления не нужен никто сторонний. Это обнадеживает и дает силы действовать. Затем мы встречаемся с другим осознанием: «Я совершенно не знаю, что делать!»

Я не знаю, как этого ребенка внутри себя исцелить и что ему нужно, от чего он страдает и почему, управляя мной, вступает в неподходящие, ранящие отношения, заедает тревогу, саботирует значимое и плачет ночами.

Чтобы помочь своему внутреннему ребенку, нужно обратить внимание внутрь, заглянуть за занавес, повернуться к Великой Тайне. Мы же, бесконечно смотря во внешний мир, ищем способы, как долюбить внутреннего ребенка. Ищем того, кто придет и даст нам желаемое.

В обычной жизни через другого человека долюбить внутреннего ребенка невозможно.

Но! Другой человек может дать нам силу и показать, где наш внутренний ребенок. Другой человек способен дать нам опыт безусловной любви, которого, возможно, мы не получили в своем детстве. Без этого опыта трудно научиться любить себя.

Безусловная любовь другого человека дает нам возможность развернуть этот опыт и начать любить себя так же. Поверить, что я достойна или достоин любви. Если никто никогда тебя безусловно не любил, то любовь к себе не может появиться.

Это будет все что угодно, но не исцеляющая любовь к себе.

Вот тут-то нам на помощь приходит «Добаюкивание».

Внутренний ребенок дает о себе знать в разных ситуациях по-разному:

1. Когда мы устали.

Это значит, что мы вовремя не позаботились о себе, ведь усталость эта накоплена давным-давно, а мы этого не отследили. Тогда внутренний ребенок канючит, ноет: «Я больше не хочу, мне надоело. Я больше так не могу». И с этим состоянием мы ничего сделать не можем. Либо же может внутри скапливаться гнев, будто ребенок психует, потому что для него слишком много впечатлений, высокая интенсивность событий.

2. Когда мы голодны.

И это тоже про заботу о себе, которую мы вовремя не проявили. Я сама очень часто встречаюсь со своей маленькой девочкой, с ее злостью и обидой, если не нашла возможность вовремя ее накормить.

3. Когда кто-то ставит под сомнение нашу ценность и значимость.

В таких ситуациях внутренний ребенок может проявляться раненой частью. Это очень больно и вызывает обиду, желание защищаться. Мы можем замечать, как наши реакции на происходящее исходят не от взрослой части, а от трехлетнего ребенка, который губки надул, а на самом деле очень ждет, что кто-то важный придет и скажет: «Ой, прости, пожалуйста! Конечно же, я тебя люблю! Ты самый лучший!»

4. Когда происходит ситуация, которая возвращает нас в нашу детскую боль.

Например, в детстве ребенок потерялся в огромном магазине, сильно испугался, звал маму, но она не слышала. Внутри произошло замирание, остановка дыхания, остановка чувств. После мама нашлась, а травма осталась.

Во взрослой жизни человек может идти по большому магазину, а его спутник засмотрелся и пропал из поля зрения. В моменте может резко всплыть прежняя ситуация, которая вновь захлестнет его теми же эмоциями. И в секунду этот выросший ребенок – снова маленькая девочка или маленький мальчик, который потерялся посреди магазина, плачет и ищет маму.

5. Когда мы заставляем себя что-то делать, но отчаянно этого не хотим.

Например, какие-то обязанности на работе или же сама работа.

6. Когда мы играем со своими детьми или вообще играем в различного рода игры.

7. Когда проходим какие-то болезненные или пугающие медицинские процедуры.

Возможно, операции, удаление или лечение зубов, инвазивные анализы. В таких ситуациях внутренний ребенок хочет залезть к маме на ручки, чтобы она спасла, защитила, поддержала, окутала своей любовью.

8. Когда мы чего-то очень хотим, но не можем получить желаемого.

Тут может всплывать обида, досада, зависть. Внутренний ребенок начинает канючить: «Вот! Так всегда! Кому-то все, а мне – ничего!»

9. Когда близкий человек предпочитает другого.

10. В опасной ситуации или болезни.

В такой ситуации мы ищем и ждем того значимого взрослого, который сможет позаботиться о нас, защитить и вылечить. Ты можешь наблюдать, например, как с повышением температуры муж (любимый мужчина, партнер) словно регрессирует в возрасте. У него меняется голос, черты лица, он всем своим видом просит заботы и внимания.

11. В ситуации контакта с родительскими фигурами (родители, учителя, врачи, начальство, военные, полиция).

Я замечала это в себе неоднократно. Представители власти, закона, врачи и учителя – это родительские фигуры, перед которыми многие из нас мгновенно регрессируют, теряя уверенность в себе и силу принимать взрослые решения.

12. Когда радуемся, реализуем мечты, ожидаем приятных событий.

Например, в ожидании праздника внутри появляется ощущение детского трепета, предвкушение радости, которое ощущается каждой клеточкой.

Детская часть – это наш внутренний творец. Но когда она раненая, с огромными дефицитами, то с ней не хочется соприкасаться. В таком случае человек старается как можно больше времени быть в состоянии как будто взрослой(-ого) тетеньки/дяденьки, чтобы не соприкасаться со своей болью. Но на самом деле эта боль несет в себе огромную ценность, и она конечна. Достаточно просто увидеть в себе этого маленького ребенка, дать ему признание и любовь, чтобы произошло исцеление.

В вопросе раненого ребенка есть определенный градиент, то есть травмы детства могут быть очень разными: от интенсивных, ярких и сильно заряженных к более рассеянным и слабо заряженным.

Например, если ребенка в детстве бьют, унижают, обзывают, оскорбляют, физически и эмоционально насилуют, морят голодом, оставляют в опасности, то это будет иметь колоссальный масштаб разрушения.

У таких детей нет даже толики доверия этому миру: «Мир априори опасен, от него не стоит ждать ничего хорошего. Мир вот-вот предаст меня». Эти малыши не могут открывать свое сердце, потому что было настолько больно, страшно и опасно в этом мире, что не хочется никого даже близко подпускать к себе. При этом у них есть огромная тоска по любви, огромная бездна, связанная с дефицитом любви. Но даже если кто-то захочет закрыть эту потребность, то не сможет этого сделать, потому что ребенок не откроется просто так, ведь его так много раз уже предавали и ранили самые важные в жизни люди.

Такие дети, вырастая, становятся пуленепробиваемыми: либо сами становятся такими же, как и их родители, чтобы хоть как-то взять власть в свои руки, либо очень жестко закрываются и никого в себя не впускают. Есть еще третий вариант, когда они идут по пути исцеления, находят себе проводников, психологов, психотерапевтов, постепенно, шаг за шагом, исцеляясь.

Это иллюстрация крайности, очень жестокого обращения с ребенком. Здесь масштабы разрушения огромны. В «Добаюкивание» приходят такие люди, и я очень радуюсь, что они увидели выход. Если такой раненый «малыш» дошел до этой практики, то он действительно готов открывать сердце и принимать любовь. Это значит, что им пройден огромный путь исцеления!

Есть другой полюс, связанный с травмой, – это более легкие разрушения. Например, когда мама слишком много работает, всегда уставшая, нет сил на ребенка, надолго отправляет его к бабушке или просто настолько поглощена устройством своей личной жизни, что нет времени на детей. Также травма может быть связана с тем, что постоянно не было денег. И тогда формируется внутренний ребенок с пониманием, что на него нет финансов, времени, внимания. Такие дети могут расти, как трава у дороги: как вырос, так вырос. Также травма может возникнуть из-за детского сада, в котором стыдили ребенка, принуждали кушать ненавистную еду, отчитывали при всех.

Это тоже травма, просто она другая. Ведь одно дело, когда на ребенка особо не обращают внимания, потому что нет возможности быть достаточно ориентированным на него из-за трудностей в жизни. Но совершенно другое дело, когда родители унижают и насилуют детей.

У каждого из нас есть свои детские истории, в которых мы поранились. Чем больше травм, тем больше внимания уходит внутрь, на раненого ребенка. Если масштабы разрушения небольшие, то человек может периодически возвращаться в воспоминания, когда что-то напоминает о детской боли.

Если же травма колоссальная, то тогда человек живет в этой «пустыне», которая осталась в душе, не вылезая из нее. Он будет снова и снова создавать отношения, в которых по-прежнему будет подвергаться насилию, унижению, пренебрежению. Как бы ни хотелось закрыть эту историю своего детства, человек так или иначе будет создавать себе такую жизнь, которая возвращает снова и снова в тот ад. Благо из этого круга можно выбраться. Для этого нужно найти надежного проводника (психолог, психотерапевт).

Иногда я веду женские группы. Когда мы разговариваем про детские, подростковые травмы или травмы взрослости, то я вижу, как многие делятся своими болями и как бы извиняются: «У меня не все так плохо, как у вас. Мне, конечно, тоже больно. Но я сейчас вас послушала и понимаю, мне не за что тут плакать. Все, что со мной произошло, ерунда. У вас вот какие беды были: бросали, обижали, обманывали, били, насиловали. У меня-то по-другому».

У каждого из нас свой опыт. Не нужно извиняться за то, что пришлось пережить тебе. Уже в этом акте идет предательство себя. Мы не должны мериться своими травмами, своим горем, сравнивать себя с кем-то, лишая себя права на горевание. Этого делать нельзя, потому что это такое колоссальное обесценивание себя, которое не приводит к исцелению, а только к еще большему ощущению боли. Получается, что та маленькая девочка, живущая внутри нас, пережившая когда-то страх, горе, обиды, тогда была одна, ей никто не помог, а сейчас даже я сама ее бросаю, говоря, что нет причин плакать.

Я не говорю о том, что необходимо концентрироваться на своих ранах и смаковать их, достаточно дать себе и своим чувствам признание и принятие, сказать самой себе важные и нужные слова, обнять и посочувствовать. Можно спросить себя: «Что хочет мой внутренний ребенок сейчас?» и дать это. Таким образом, процесс закроется сам по себе.

 Раненый ребенок – это бездна. В нее стекают все силы, и никто не способен ее наполнить. Такая внутренняя часть будет поглощать энергию, а не давать ее. Раненый ребенок будет притягивать внимание людей на себя. Если легально не выходит его получить, то в ход пойдут различные манипуляции: шантаж, обиды, требования, претензии, вечное недовольство, постоянное нытье, болезни. Человек вынуждает окружающих вокруг него «плясать», заставляет решать его проблемы, потому что с ним регулярно что-то происходит. Конечно же, это происходит на бессознательном уровне, которым невозможно управлять. Тут стоит подумать о том, какие вторичные выгоды стоят за всем этим.

 Раненый ребенок закрывается. Он говорит: «Я никому не верю в этой жизни. Да и вообще, мне никто не нужен. Вокруг все равно нет ни одного достойного человека. Я никого к себе не впущу!» Такое дитя живет с закрытым сердцем. От этого очень сильно снижается качество жизни и отношений с людьми. Человек живет, постоянно ожидая предательства, боли, разрыва отношений, он подозревает всех вокруг. Такой ребенок в любой непонятной ситуации сразу агрессирует, выстраивая границы, которые исключают близость с другими. Но когда человек достигает определенного возраста, психологического и духовного развития, то вдруг начинает очень сильно стремиться к близости и тосковать по отношениям, в которых можно раскрыться, быть настоящим, искренним. Тогда этот внутренний зов ведет его к встрече с внутренним ребенком, которого нужно усыновить/удочерить, долюбить и принять.

 Раненый ребенок обманывает. Ему очень страшно говорить правду, потому что думает: «Если я скажу правду, то меня бросят! Кому я нужен такой?»

Однажды у меня был разговор по душам с близким и дорогим мне человеком. Я стояла на грани, чтобы рассказать очень неприятную, стыдную правду о себе. Я этого никому не говорила, потому что считала, что такой меня любить нельзя. Мне очень хотелось раскрыться, потому что было желание стать еще ближе этому человеку. И в то же время было очень страшно это сделать, так как я боялась, что он не выдержит моей правды, потому что она противоречит его ценностям. В этот момент метаний я испытала просто адские муки. С одной стороны, огромная мотивация, а с другой – чудовищный страх быть брошенной, покинутой, раненой.

Этот стыд сжимал меня изнутри, охватывая змеиными кольцами, но сила уже исцеляющегося внутреннего ребенка привела к тому, что я рассказала правду. И тут я с удивлением обнаружила, что человек не сдвинулся с места от моих слов, никуда не ушел, не сказал: «Фу, какая ты плохая, я больше не буду с тобой общаться!»

Он честно показал свое удивление, свои чувства и переживания на этот счет. И это замечательно, что человек может честно реагировать. Благодаря этому мы очень сильно продвинулись в отношениях. От моей правды близкий человек не бросил меня, не ушел.

В том, чтобы решиться открыть правду, мне помогло добаюкивание. Именно лежа в гамаке, ощущая рядом теплую и надежную маму, я смогла почувствовать безусловную любовь ко мне. Та внешняя мама дополнила образ моей уже существующей внутренней мамы (об этой части нашей души мы подробнее поговорим в этой же главе), и во мне появилась опора, помогающая выдерживать свои трудные чувства и трудные чувства другого человека.

Даже если бы в тот момент близкий человек отвернулся от меня, то я бы не умерла, потому что эта связь внутренней мамы с внутренним ребенком стала до такой степени сильная и надежная, что на нее можно опереться. Кто бы ни уходил из жизни, этот контакт нерушим, потому что он не завязан ни на ком третьем.

 Раненый ребенок манипулирует. Дети, у которых дома нездоровая атмосфера, в школе становятся самыми отпетыми хулиганами. Они задирают ровесников, обижают тех, кто младше, гнобят тех, кто слабее. В психологии это называется «круг насилия».

Если по отношению к ребенку совершается хроническая психологическая травля, сексуальное насилие, физическое насилие, то у него такой огромный уровень напряжения и бессилия, что он давит и распирает изнутри, подобно скороварке. Этому давлению просто необходимо куда-то выйти.

Тут формируется самая главная потребность – потребность во власти, желание взять контроль в свои руки. В ситуациях, схожих с насилием в семье, ребенок будет по другую сторону – теперь он не жертва, а насильник. Таким образом, психика сливает свое напряжение, пытаясь захватить власть, взять контроль в свои руки.

Если над ребенком совершалось любое насилие: сексуальное, психологический терроризм (манипуляции, игнорирование), физическое воздействие (побои, оплеухи), которые держат в постоянном напряжении, состоянии мобилизации, то он вынужден искать выход для своих эмоций и чувств. Когда человек живет из состояния раненого ребенка, то бывает так, что он насилует тех, кто слабее, чтобы вернуть себе власть и контроль. Обычно теми, по отношению к кому происходит насилие, оказываются собственные дети или близкие. Именно для того, чтобы разорвать этот круг насилия, нужно дать внутреннему раненому ребенку признание и возможность быть услышанным.

По интернету широко разошлась картинка о смещении гнева, когда человек не может ответить гневом на нападение. Она состоит из четырех эпизодов, на которых изображены разные ситуации.

Начальник кричит на мужчину, который отстраняется назад и замирает от страха, вытянувшись по струнке. Он приходит домой с напряжением, которое не получило выход.

Выплеск этой энергии происходит через крик на жену. Муж сливает на нее свой гнев. Она это все проглатывает, не давая отпор, и идет кричать на ребенка.

Ребенок точно так же не может дать отпор матери, поэтому замирает. Затем оборачивается на котенка и кричит на него. Котенку же некуда нести свое напряжение, он самый беззащитный.

На самом деле это очень грустная история, но это наша жизнь. Насилие порождает насилие. За 10 лет моей практики я повидала огромное количество ужасающих историй, которые приносили мне женщины в своих ладонях, открывая самые страшные и сокровенные отрывки своей жизни. Слушая их, я ощущала, как волосы становятся дыбом, и часто думала: «Девочка моя милая! Да как же ты вообще выжила во всем этом?! Слава твоим психологическим защитам! Слава Богу, что тебя отрезало по уровню шеи от чувств и ты стала бесчувственной, потому что это невозможно вынести!» По прошествии лет, когда им удалость набраться ресурса, чтобы прожить эти события, они обратились к психологу, чтобы соединиться там, где произошло расщепление.

1. Возможности успокоиться об кого-то (мама, папа). Хочется, чтобы кто-то взял на ручки, пожалел и сказал, что все решит.

Не так давно я смотрела отечественный документальный фильм 2013 года о судьбах российских детей-сирот и окружающих их взрослых – «Блеф, или с Новым годом»[1]. Очень правдивая и трудная работа. В ней был показан такой эпизод, который тронул меня до глубины души.

Сюжет про двух маленьких мальчиков 3–4 лет, один из которых готовится к усыновлению. Ему будущие родители принесли подарок на Новый год. Это была первая игрушка в жизни, принадлежащая лично ему. У детей в детских домах огромный дефицит личных вещей оттого, что все общее или казенное. Обладание чем-то собственным является огромной ценностью.

Сидит мальчишка со своей игрушкой, к нему подходит второй и хочет забрать ее. Естественно, первый не отдает ее, а схватил, прижал к себе и начал агрессивно откликаться на покушение забрать его ценность. Второй малыш очень сильно расплакался и расстроился. Он пошел к большой пушистой лошадке, уткнулся в нее, рыдая, начал об нее качаться, утирая слезы ее шерстью. Очевидно, что ребенок искал человека, который может его в любом состоянии принять, дать возможность прожить чувства в безопасном пространстве, успокоить и поддержать. Наличие такого взрослого невозможно переоценить. Но этот малыш знает, что он его не найдет, поэтому находит опору и поддержку в игрушечной лошадке. Мне даже просто смотреть на этого мальчика было невероятно больно, что же чувствовал он…

Хочется, чтобы у каждого малыша был надежный взрослый, об которого можно успокоиться, в объятиях которого можно получить любовь. Раненому ребенку в первую очередь нужно именно это.

Когда в нас есть раненый ребенок, который активизируется в ответ на трудные или страшные события в жизни, очень важно, чтобы рядом был кто-то, об кого можно было бы успокоиться, несмотря на то, сколько вам лет. Взрослый, психологически здоровый и цельный человек может сам себе дать поддержку и утешить себя, если рядом нет никого близкого. Это становится возможным только если внутри сформирована достаточно хорошая мама, которая могла бы успокоить этого раненого ребенка.

Все, что было важно сказать о внутреннем ребенке, я сказала, но, помимо ребенка, у нас есть еще одна очень важная часть внутреннего мира – родитель.

Фигура внутреннего родителя также формируется с самого зачатия на основании взаимодействия с мамой и папой.

В начале 1960-х годов Эриком Берном были описаны три эго-состояния личности, помогающие яснее увидеть, что происходит у нас во внутреннем мире[2].

Эго-состояние ребенка (Ре)

Эго-состояние ребенка содержит все побуждения, которые возникают у ребенка естественным образом. Оно также включает в себя запись ранних детских переживаний, реакций, позиций в отношении себя и других. Оно выражается как «старое» (архаичное) поведение детства. Эго-состояние Ребенка отвечает также за творческие проявления личности.

Эго-состояние родитель (Р)

Это эго-состояние формируется на основании взаимодействия с реальной мамой и реальным папой.

Эго-состояние взрослый (В)

Это та часть человека, то состояние разума, которое формируется уже во взрослом возрасте и связано с ответственностью, с принятием решений на основе анализа фактов и данностей, с возможностью договариваться.

Если детство было сопряжено с опасностью, родители были жесткие, жестокие, бросающие, оскорбляющие, унижающие, то вместо свободного ребенка формируется раненый, адаптивный. Он удобный, как диванная подушка, которая куда положил, там и лежит, либо бунтующий, как революционер, постоянно отстаивает свои мысли, волю, идеи. Такой ребенок внутри всегда плачет, боится и ждет маму, которая защитит, даст безопасность, любовь и принятие, либо бунтует, болеет, а внутренний родитель его постоянно долбит. В этом случае взрослая часть сформироваться не может, потому что на этом месте поле военных действий.

Тогда получается, что среди нас живет множество как будто бы взрослых людей, внутри которых происходит постоянный конфликт.

Когда в детстве родитель заботливый, теплый, поддерживающий, создающий вовремя правильные границы, внимательный, то внутри остается тот самый естественный, играющий ребенок.

Свободный, естественный ребенок очень чувственно проживает все, что происходит, испытывая яркую радость, наслаждение, вдохновение, творчество. Он становится нашим аккумулятором, дающим очень много энергии.

Когда внутри на протяжении детства во внутреннем мире формируются достаточно хороший, заботливый родитель и естественный, играющий ребенок, то впоследствии между ними легко создается взрослая часть, которая может быть здесь и сейчас, отвечать по своим обязательствам в срок, договариваться с другими. Эта часть дает устойчивое положение в социальном мире без предательства себя.

В транзактном анализе фигура внутреннего родителя не дифференцируется на маму и папу. Мы же в «Добаюкивании» разделяем эти образы, потому что задачи мамы в жизни ребенка одни, а задачи папы – другие. Обращаясь к той или иной родительской фигуре, мы можем закрыть именно те дефициты, которые связаны с родителем соответствующего пола. Например, если в детстве папа бил маму, был агрессивен, пил и не заботился, то у ребенка будет разрушено доверие мужскому миру, а вместе с этим – трудности в финансовой и карьерной части жизни. Кроме того, отношения с таким отцом приведут женщин к недоверию мужчинам и, как следствие, отсутствию достойных отношений, а мужчин – к нарушению доверия своей мужской сути.

Итак, в «Добаюкивании» мы говорим про фигуру внутренней мамы и внутреннего папы.

С самого зачатия малыш, находясь в утробе мамы, очень тонко ее чувствует. В это время мама и ребенок – нечто целое. Ты и есть я, а я и есть ты. Все, что ощущает, чувствует и думает мама, чувствует и ребенок. С самого зачатия в бессознательном малыша идет «запись» о том, какой это мир, какая мама, какой я. И дальше, разделяясь с мамой во время рождения, ребенок продолжает быть настроен на маму, как высокочувствительная антенна. Все, что мама чувствует по отношению к ребенку, к его проявлениям, все это ложится в основу создания образа внутренней мамы.

На протяжении детства фигура внутренней мамы строится из многочисленных опытов взаимодействия с мамой.

Если она ругается, кричит и бьет ребенка за пролитую чашку воды или испачканные штанишки, все это ляжет в основу образа мамы и отношения ребенка к себе.

Внутренняя мама всегда с нами. И если от внешней мамы (женщины, которая дала нам жизнь) можно куда-то уехать, перестать с ней общаться, ограничить ее влияние на свою жизнь, то внутренняя мама всегда с нами, и от нее никуда не деться и не сбежать. В этом есть ощущение некой ловушки.

Образ мамы – это наш внутренний голос. И какой это будет голос, зависит от того, как себя проявляла мама не только в нашем детстве, но даже во время внутриутробного периода. Дело в том, что ребенок, находящийся в утробе, уже с 5-го месяца дифференцирует голос мамы от всего мира. Мамин голос сопровождает его на протяжении всех 9 месяцев до рождения и становится частью его внутренней жизни.

Зачастую внутренний критик говорит словами и интонацией мамы, ругает за каждый промах, орет внутри о том, что ты снова все портишь.

И, к сожалению, достаточно редко внутренний голос ласково поддерживает, хвалит и подсказывает, как лучше поступить.

Про образ мамы мы еще поговорим в главе, посвященной влиянию матери на каждого из нас.

Внутренний отец возникает также в раннем детстве. Но самые первые впечатления о папе мы «записываем», находясь внутри мамы и глядя на него ее глазами.

Затем, после рождения, папа постепенно проявляется из внешнего мира как фигура, способная защитить от мамы, как вторая гавань, где можно укрыться от маминого гнева, как еще одна опора. Это чрезвычайно важно.

И на протяжении детства мы постоянно дорисовываем образ отца, взаимодействуя с ним в игре, в учебе, на прогулках, в конфликтах, наблюдая, как он работает, и за их отношениями с мамой.

Мне сейчас 37 лет, моей маме 73 года. Когда я родилась, ей было 36. Тогда она была совершенно иным человеком, нежели сейчас: она по-другому смотрела на мир, жила в другой стране (СССР), с другими ценностями, другим менталитетом.

Но внутри меня запечатлен образ той мамы, которая была в моем детстве. То есть во мне говорит голос той женщины, что родила меня 36 лет назад и воспитывала. То же самое и с папой.

Важно себе это отмечать. Этим можно объяснить, почему мама не может восполнить дефициты своего уже выросшего ребенка.

Если я сейчас приду к маме, лягу к ней на колени, то мне будет очень хорошо, очень приятно, это станет чудесной возможностью пополнить ресурсы. Но это не будет добаюкиванием или восполнением того, что она не смогла мне дать в детстве.

Чтобы случилась эта практика, нужно в своем сознании вернуться в детство. Мы можем добирать свои дефициты, только когда появляется этот своеобразный портал в наше прошлое – детское пространство, где открывается доступ к внутреннему ребенку.

ЕСЛИ У ТЕБЯ В ДЕТСТВЕ НЕ БЫЛО ВЕЛОСИПЕДА, А СЕЙЧАС ЕСТЬ BMW, ТО В ДЕТСТВЕ У ТЕБЯ ВСЕ РАВНО НЕ БЫЛО ВЕЛОСИПЕДА.

В советское время была распространена практика кругло-суточных садов. Если мама в детстве отдавала ребенка в такой детский сад на 5 дней и забирала только на выходные, то, сколько бы она ни проявляла любви и заботы к нему выросшему, это не компенсирует ту нехватку любви, тоску и отчаяние, что испытывал малыш.

Невролог из США Даг Ватт назвал период раннего младенчества «невспоминаемым и незабываемым». Ни я, ни ты не можем сознательно вспомнить этот период и рассказать, как происходило твое рождение или как мама тебя кормила, когда тебе было 2 месяца. Но и забыть тоже не можем, потому что ранний опыт настолько глубоко встроен в нашу базу, в фундамент личности, что под его влиянием совершается огромное количество выборов.

Период раннего детства характерен тем, что ребенок никак не может повлиять на происходящее. Он не может говорить, ходить и даже координировать движение своей руки в направлении желаемого. Ребенок рождается полностью беззащитным. Его жизнь всецело зависит от мамы или другого значимого взрослого.

ВСЕ ТРАВМЫ, КОТОРЫЕ СЛУЧИЛИСЬ С НАМИ В РАННЕМ ДЕТСТВЕ, ТАК И ОСТАЮТСЯ ЗА ПРЕДЕЛАМИ ПАМЯТИ, А ЗНАЧИТ, НЕ В ЗОНЕ НАШЕЙ ДОСЯГАЕМОСТИ. НО ОНИ ЕСТЬ И ОКАЗЫВАЮТ НА НАС ПОСТОЯННОЕ ВЛИЯНИЕ.

Как же быть? Что делать, чтобы стать свободнее и обрести опору внутри, если все раннее детство – это сплошная боль?

Для этого и существует психологическая, телесная практика «Добаюкивание», помогающая вернуться в самое начало своей жизни и перепрожить его заново, но уже совершенно иначе.

В «Добаюкивании» мы работаем с базовым доверием миру. Понятие это было введено американским психологом Э. Эриксоном. Согласно его теории, степень развития у ребенка чувства доверия к другим людям и миру зависит от качества получаемой им материнской заботы.

Базовое доверие – это глубокая убежденность в том, что есть какая-то большая сила, которая точно на моей стороне. Формируется оно в самом раннем периоде от 0 до 3 лет на основе взаимодействия в первую очередь с мамой – объясняет Э. Эриксон.

Я же считаю, что базовое доверие формируется не от рождения, а от зачатия и до 3 лет. В нынешнее время есть огромное количество информации о том, что детки в утробе все ощущают и полностью соединены с чувствами и эмоциями матери. Они словно видят мир глазами мамы, находясь в ней.

12 декабря 2015 года доктор Дэвид А. Прентис, вице-президент Института Шарлотт Лозье в США, выступил на радио с заявлением о том, что нерожденные детки чувствуют боль и страх гораздо раньше, чем на 24-й неделе беременности (как это считалось раньше). Таламус, ответственный за ощущение боли, формируется уже к 8-й неделе беременности.

«…матери формируют чувство доверия у своих детей благодаря такому обращению, которое по своей сути состоит из чуткой заботы об индивидуальных потребностях ребенка и отчетливого ощущения того, что она сама – тот человек, которому можно доверять, в том понимании слова «доверие», которое существует в данной культуре применительно к данному стилю жизни. Благодаря этому у ребенка закладывается основа для чувства «Все хорошо» (Erikson, 1963).

Базовое доверие может сформироваться, а может и не сформироваться. В случае его отсутствия фундаментом становится базовая тревога: тогда человек ощущает себя в состоянии мобилизации, готовности постоянно себя защищать. В ответ на это состояние в теле постепенно скапливается напряжение и расслабление становится все более и более затруднительным. С течением времени тело приобретает так называемый мышечный характерологический панцирь.

В детстве мама и папа являются той самой большей силой, обеспечивающей выживание и дающей уверенность. А во взрослой жизни по аналогии с детским опытом отношений с родителями выстраиваются отношения с Богом. И речь тут вовсе не о религии, а об отношении к миру как к любящему или наказывающему родителю. Так или иначе все мы в момент взросления встречаемся с идеей божественного, как минимум соприкасаясь с темой смерти.

Каждый из нас рождается из соединения двоих. Иначе пока не придумали. Для зачатия ребенка всегда нужна клеточка мамы и клеточка папы.

Мама и папа, соединяясь в сексуальном контакте, создают новую жизнь. В самом процессе зачатия очень много жизненной энергии, страсти и любви.

Иногда в терапии или на тренингах в начале практик люди говорят, что родились случайно: родители не планировали беременность, не хотели ребенка, собирались прервать беременность. Я всегда воспринимаю такие идеи как ошибочное представление о рождении детей. У меня три дочери, которых я рожала сама. И как эксперт в этом вопросе могу точно сказать, что случайно родить ребенка невозможно. Процесс рождения – это большой труд и для матери, и для младенца. Так же и зачатие не происходит случайно.

Есть множество пар, которые очень сильно хотят детей, но дети не приходят. И врачи могут подтверждать, что нет физиологических причин для ненаступления беременности – здоровье в порядке. И казалось бы, есть огромное желание, физиология в норме, но ребенок не приходит. А бывает, наоборот, мужчина и женщина встретились, даже не думали о серьезных или продолжительных отношениях, предохранялись, но беременность случилась. И они оба не хотели создавать семью, у каждого свои планы и цели на жизнь, они даже не рассматривали друг друга как потенциальных партнеров, но ребенок пришел.

И оба варианта лишний раз доказывают, что мы сами не решаем, быть зачатию или нет, новая жизнь приходит благодаря большей силе, а родители, соединяясь, открывают врата в мир новому человеку. Поэтому, когда кто-то говорит, что родился случайно, можно предложить ему новую идею, что даже если родители не планировали рождение ребенка, а он есть, значит, на то воля чего-то непостижимого и большого.

ЕСЛИ ТЫ РОДИЛСЯ, НА ЭТО ЕСТЬ ВЫСШАЯ ВОЛЯ.

Случайно забеременеть невозможно, случайно выносить ребенка невозможно, случайно родить невозможно. Это огромный труд матери и дитя.

К сожалению, некоторые мамы передают ребенку информацию о том, что он незапланированный, нежеланный, рассказывают о намерениях или попытках прервать беременность, рассказывают свои истории, накладывая на нового человека колоссальную ответственность и разрушая его базовое доверие миру.

Только представь, как живет свою жизнь человек, который «случайно родился», которого не хотели, от которого желали избавиться. Представь, как горько осознавать себя НЕНУЖНЫМ этому миру.

Такой человек нигде не находит себе места, она/он всюду будет завоевывать себе право на блага и счастье. Жизнь ненужных детей превращается в постоянную борьбу.

В процессе добаюкивания такие «детки» перепроживают свое рождение в совершенно другой реальности – «Я любимый и долгожданный ребенок своих родителей, я нужен им и этому миру».

«Добаюкивание» – не единственная практика, созданная мной, помогающая нам отреставрировать свой фундамент личности. Есть и другие. Давай поговорим о них.

Практики восстановления базового доверия миру связаны в первую очередь с тем, что мы телом возвращаемся в свой внутриутробный опыт, заново проживаем рождение и первый год жизни на руках у мамы и папы.

Есть медитативно-трансовые практики, помогающие нам создать определенные состояния сознания, чтобы в своем воображении вернуться в детский период и перепрожить его. Это хорошо работающие способы, основанные на гипнотическом воздействии, благодаря которому появляется возможность исцелить раны прошлого.

Добаюкивание же проживается телом. Таким образом происходит еще более глубинная работа: появляется возможность на физическом уровне ощутить новый опыт, произвести перепрошивку начала жизни с печального и деструктивного на позитивное и конструктивное, которое далее станет надежным фундаментом для личности.

Можно представить, что личность – это здание, основанное на фундаменте. Какие бы инновационные и дорогие материалы ни использовались для его строительства, если фундамент ветхий, разрушенный, подвижный, то и вся конструкция ненадежная и неустойчивая.

Так же с нашим психологическим и эмоциональным состоянием. Если игнорировать базовый, фундаментальный детский опыт, находящийся за чертой памяти, в нашем бессознательном, довербальном периоде, то фундаментом личности будет базовая тревога.

На такой основе будет строиться подвижная личность, не-устойчивая, не имеющая возможности обрести реальную опору на себя и, как следствие, повзрослеть. Поэтому в любой психотерапии так или иначе мы упираемся в ранний детский опыт и осознаем, что есть огромное содержание внутри нас, недоступное сознанию. Этот ранний опыт невозможно выразить словами, потому что в младенческий период у ребенка еще не было слов.

«Добаюкивание» и «Первые шаги» помогают нам получить доступ к довербальному периоду и достать оттуда те переживания, которые важно сейчас проплакать, прогоревать, прокричать, продышать, освободить место и пространство, чтобы «записать» туда новый фундаментальный опыт: «Меня любят просто так, я важна/важен, я ценна/ценен, я здесь потому, что на то есть Высшая воля». Этот новый опыт, проживаемый телом, становится очень надежной внутренней опорой.

«Добаюкивание» – это моя авторская телесная, психологическая практика, помогающая вернуться во внутриутробные переживания, перепрожить рождение и провести первый год жизни на руках у мамы, получая любовь, тепло и уверенность, что мама никуда не уйдет. «Добаюкивание» предполагает работу в паре. Возраст регрессии (погружения) от зачатия до 1 года жизни.

Все началось с моего личного запроса на терапию раннего возраста. Мы с моим психологом отлично поработали с периодом детства, многое было осознано, выплакано и отпущено. Но в доречевом периоде оставалось еще колоссальное количество чувств, к которым не было доступа через слова и медитации. Путь к ним лежал через тело. Ведь память – интересная штука, мы помним себя и свою жизнь с того момента, когда хорошо овладели речью. А все, что было до начала речи, остается в памяти тела, но тело молчит. Память событий, запечатленная в теле, живет там в виде образов, ощущений и чувств, а не слов. Поэтому невозможно просто сесть и вспомнить свое рождение. Мы знаем только историю, которую поведала нам мама.

И вот однажды, спустя продолжительное время после моей терапии, где я встретилась с дном, под которым было огромное содержание перинатального периода и рождения, ко мне пришла практика добаюкивания. Случилось это в книжном магазине. Я их нежно люблю и хожу туда не только для покупки книг, но и для вдохновения. Моя рука сама потянулась за книгой Рудигера Дальке «Легкость на душе, легкость в теле». Открываю на случайной странице и читаю «Укачивание и психотерапия». В этой главе речь шла о том, как целительно укачивание не только для ребенка, но и для взрослого человека, приводились исследования японских ученых о том, как укачивание снижает уровень стресса и помогает организму восстанавливаться после тяжелых периодов и утрат. Я была потрясена таким действием простого укачивания. В этот самый момент внутри меня появилась идея о том, чтобы добаюкивать людей. Я вспомнила гамаки, в которых мы занимались на аэройоге, и поняла, что они прекрасно подойдут для имитации внутриутробного периода.

В это же вечер я написала в своих соцсетях о том, что приглашаю на практику «Добаюкивание» тех, кому это важно. Через час группа из 26 человек была набрана. Вот такое начало у практики, шагающей сейчас по миру. В тот момент я никак не думала, что в 21 стране мира будут мастера добаюкивания вести эту практику.

Отображение процессов в практике тесно связано с реальными историями рождения. Далее при описании, для удобства твоего восприятия, я буду выделять курсивом названия ролей, процессов и термины, которые мы используем в «Добаюкивании»: мама, ребенок, детка, малыш, рождение, родовой путь и другое.

«Добаюкивание» проходит в парах, всю практику бережно сопровождает специально обученный ведущий – мастер «Добаюкивания». Участники заранее выбирают, в какой роли они будут проживать процесс: ребенка или мамы.

Те, кто пришли участвовать в роли ребенка (взрослые женщины и мужчины), ложатся в гамак, который имитирует матку: покачивание, подвешенность, прикосновения мамы. В это время есть возможность закрыть глаза и отдаться ощущению полного расслабления. Ведущий включает специальный звук, который слышит ребенок внутри мамы: шум крови, биение сердца, дыхание. Он помогает регрессировать на нужный уровень своего детского внутриутробного состояния.

Детки ложатся в гамаки. Мамы выбирают деток интуитивно, по ощущениям, через некий резонанс, душевный отклик, не видя, кого они выбрали. Часто на завершающем круге (шеринге) после практики выясняется, что у пары есть очень много общего: общие темы, события жизни, характер. В процессе практики мама рядом с ребенком, прикасается, гладит, говорит разные приятные слова, согревает и держит на руках.

Человек, который пришел в роли ребенка, заново рождается в практике – из своего импульса, принимая решение жить всем своим телом. В момент рождения включается тело, которое проходит через своеобразный родовой канал. Мама сжимает гамак и оставляет для выхода лишь небольшое пространство.

Гамаки для добаюкивания эластичные, достаточно большие, чтобы человек внутри мог вытянуть руки и ноги и полностью в нем поместиться.

После рождения мама принимает ребенка к себе на руки, обнимает, приветствует в этом мире. И никто их не разлучает. Женщина может прикасаться, поглаживать, обнимать, давать опору под стопы. Как правило, в этот момент ребенок цепляется за нее и дышит тем, что мама принадлежит ему, она рядом, она никуда не уйдет. Именно в этот момент тревога начинает отступать, давая место расслаблению, теплу и доверию внутри ребенка.

На протяжении каждого этапа «Добаюкивания» происходит достройка или «перезапись» прежнего опыта на новый, создающий надежную опору внутри. Ребенок «записывает» в своем бессознательном, что он любимый, ценный, важный, что мама рядом, она никуда не уйдет, несмотря ни на что, можно ошибаться, можно жить свою жизнь, а не стремиться угодить родителям и всему миру. «Добаюкивание» дает освобождение и помогает осознать, чего на самом деле хочет человек.

Поскольку практика длится два дня, участники могут в один день пройти процесс в роли ребенка, а в другой день – в роли родителя, получая таким образом объемный опыт исцеления и внутреннего ребенка, и внутреннего родителя.

В роли ребенка есть возможность перепрожить период своего зачатия, рождения и старта в жизнь. В роли мамы можно пережить свою беременность, роды, а можно и какую-то родовую историю (роды мамы или бабушки), а возможно, и что-то абсолютно новое, получив доступ к большей силе, чем я сама.

Особенно я рекомендую пройти «Добаюкивание» в роли мамы тем женщинам, которые не могут зачать или выносить ребенка. Эта практика может одарить тебя инсайтами и поможет решить твой вопрос на самом глубинном уровне.

За 7 лет существования практики уже множество деток родилось у женщин, которые не могли ранее познать счастье материнства.

Про каждый этап я расскажу подробнее, разбирая их психологический смысл.

В 1975 году Станислав Гроф – чешский и американский психолог и психиатр – ввел понятие систем конденсированного опыта (СКО). В его основу положено представление о том, что не все эмоциональные и психосоматические заболевания обусловлены только лишь особенностями послеродового развития человека. Причины психологических проблем могут лежать в еще более глубоких слоях психики. Модель, которая описывает эти слои, автор назвал картой человеческой психики.

В своих работах Станислав Гроф объяснял, что психика человека формируется не только на послеродовом этапе, но и в перинатальный период. Перинатальная (внутриутробная) область психики относится к бессознательному и состоит из 4 отдельных частей, соответствующих последовательным физиологическим этапам беременности и родов. Эти области бессознательного были названы Грофом базовыми перинатальными матрицами (БПМ).

Мы в «Добаюкивании» регулярно встречаемся с переживаниями, соответствующими этим фазам.

БПМ-I, или амниотическая вселенная, относится к пребыванию эмбриона в утробе матери, которая представляет для эмбриона весь его мир. Утверждается, что содержание данной матрицы обусловлено биологическим опытом пребывания в утробе матери и зависит от того, как беременность проходила.

При регрессе человека до данного этапа, а это можно сделать с помощью специальных практик, таких как «Добаюкивание», опыт можно вновь пережить. Иногда люди вспоминают то, что не могли знать и никто им этого не мог рассказать.

Если внутриутробный опыт был пережит без каких-либо проблем, то содержание БПМ-I будет наполнено ощущением легкости, безмятежности, покоя и радости. В таком случае БПМ-I может содержать в себе переживания отсутствия препятствий, отождествления с водными формами жизни, пребыванием в космосе.

В том случае, если во время беременности были те или иные патологические отклонения, то в содержание БПМ-I могут добавиться негативные элементы. Также на это может влиять плацентарная недостаточность, угроза выкидыша, отравление токсинами, в том числе алкоголем, никотином. Негативные переживания могут включать в себя ощущения изолированности, паранойи, ненависти, настороженности.

В «Добаюкивании» первой базовой перинатальной матрице соответствует процесс, когда детки лежат в гамаках и, покачиваясь под розовый шум, погружаются в ощущения тела.

Опыт пребывания в гамаке зачастую перекликается с особенностями внутриутробных переживаний этого человека. Например, страх и нарастающую тревогу, как правило, испытывают те, чья мама всерьез думала прервать беременность или отчаянно не желала рождения этого ребенка. Замирание и холод, проступающий изнутри, часто испытывают те, кто во внутриутробном опыте был на грани смерти (угроза выкидыша, сохранение беременности, осложнения в течение беременности).

Радость, счастье, тепло, разливающееся по телу в большинстве случаев, испытывают те, у кого внутриутробный опыт был спокойным и наполненным маминой нежностью и ожиданием.

БПМ-II Гроф резюмированно назвал «космическая поглощенность и отсутствие выхода». Она соответствует первой фазе родов, то есть cхваткам. Биологическая основа данного этапа связана с периодическими сокращениями матки, при которых шейка матки еще закрыта. Малыш на этом этапе уже не может получать достаточно питательных веществ и кислорода. В регрессивных терапевтических переживаниях могут присутствовать ощущения клаустрофобии, страха, тревоги, обиды, гнева, беспомощности, предательства или бесполезности.

В «Добаюкивании» такие переживания встречаются редко. Мама рядом, она прикасается, гладит, обнимает и качает малыша. Это успокаивает и минимизирует переживание матрицы, делая переход к рождению бережным и неспешным.

БПМ-III Гроф назвал фазой борьбы смерти и возрождения. Эта фаза соответствует второй фазе родов, при которой матка продолжает сокращаться, но шейка матки уже открыта и плод может постепенно проходить через родовой канал. Прохождение по родовому каналу становится для ребенка первым опытом сознательного преодоления пути. При регрессе до данного этапа могут наблюдаться ощущения борьбы, потрясений, боли, движения и прогресса. Могут повторяться движения головой, характерные для движений младенца, продвигающегося по родовому каналу.

Ощущения этой базовой перинатальной матрицы в «Добаюкивании» проживаются, как правило, легко, поскольку ребенок, собирающийся рождаться, может это сделать в тот момент, когда захочет, и максимально бережно по отношению к себе. Несмотря на то что мама в практике сжимает гамак, чтобы имитировать схватки и узость родового прохода, дать опору в ноги через натяжение гамака, рождение из гамака не составляет большого труда. При этом тело будто пробуждается, «включается», и энергия жизни начинает течь внутри словно полноводная река. Появляется интерес к жизни, желание увидеть: «А что там, за пределами моего маленького мира, а какая мама?»

Однако случается такое, что ребенок в процессе прохождения родового прохода испытывает сильный страх, что его не примут, уронят, он застрянет. Как правило, это связано с его реальным рождением.

Однажды во время добаюкивания одна из участниц громко кричала из гамака, что боится рождаться, ведь мама ее не удержит, уронит и тогда все будет потеряно. Мы не понимали, откуда такие переживания, что значит все будет потеряно, но уверяли малышку, что ее примут несколько человек и бережно положат ее к маме на грудь. Участница сначала не верила и горько плакала, а потом, когда слезы помогли ей прожить спрятанную боль, она поверила и решила рождаться.

После процесса участница рассказала свою реальную историю, что родилась, упав на бетонный пол, когда мама пошла в туалет. После чего ее с травмами отнесли в реанимацию и не давали маме несколько дней. Эту историю она давно забыла, но, почувствовав такой невероятный страх, что ее уронят, вспомнила.

БПМ-IV Гроф назвал фазой переживаний смерти и возрождения. Эта фаза относится непосредственно к рождению и первым минутам и часам после него. Биологическая основа данного этапа связана с окончательным разрывом с телом матери, началом дыхания, а также реакцией ребенка на кесарево сечение, анестезию, акушерские щипцы и другие новые ощущения. Как и в случае с другими матрицами, в регрессивных терапевтических переживаниях могут присутствовать как ощущения конкретных физиологических и биологических событий, так и ощущения различных символических и архетипических образов и других явлений. Чувства освобождения, любви, принятия, спасения могут перемежаться с чувствами возмущения, отторжения, недоумения, краха, эмоциональной гибели, поражения и вечного проклятия.

В «Добаюкивании» эта базовая перинатальная матрица переживается ощущением радости встречи с мамой, миром и свободы тела. Проходя родовой канал, тело сжимается, как пружина, которую закручивают, а в момент рождения эта пружина разжимается, освобождая массу энергии для жизни. Так же тут происходит своеобразный первый вдох, когда мы впускаем в себя этот мир, и выдох, в котором мы отдаем что-то свое миру впервые. Это триумф жизни!

Период пребывания с мамой после рождения наполнен теплом и нежностью. Именно в эти мгновения ладится базовое доверие миру. Звучит приятная расслабляющая и жизнеутверждающая музыка, детки лежат, уткнувшись в своих мам, и никто никого не забирает. В эти мгновения воссоздается, восстанавливается надежная привязанность, исцеляется тот самый ранний неправомерный разрыв с мамой, который, к сожалению, сопровождал рождение многих из нас.

Про влияние перинатального периода на всю дальнейшую жизнь ребенка мы еще поговорим в главе, посвященной ранней травме.

«Первые шаги» – это практика восстановления доверия миру через образ папы. Помимо этого, она позволяет вернуть доверие отцу и миру мужчин в целом. У подавляющего большинства женщин катастрофическое недоверие сильному полу и огромная эмоциональная дыра вместо фигуры отца – там, где должен быть образ сильного и надежного папы, есть гигантская бездна, пустота или боль.

В ходе практики происходит погружение в возраст от 2 до 6 лет – период, когда папа имеет особое значение для ребенка. Маме в это время нужно отпустить дитя в руки отца, отойти в сторону, позволив им создать свой уникальный мир, в котором нет мамы. Практика парная, позволяет взрослым мужчинам и женщинам снова стать маленькими мальчиками и девочками, чтобы телесно перепрожить опыт взаимодействия с папой. Об этой практике мы еще поговорим, когда я расскажу про папу и его чрезвычайную значимость в жизни ребенка.

Когда практика «Добаюкивание» уже стала достаточно популярной, известной в Казани и большое количество людей ее прошли, меня стали спрашивать клиенты, что делать с образом папы. Понятно, что с фигурой мамы «Добаюкивание» очень хорошо работает, в этой практике много силы, энергии, ресурса. А что же делать с фигурой папы?

И тут я всерьез задумалась: «А действительно, что делать с образом папы?» Села, положила лист бумаги, думаю: «Сейчас напишу, создам какую-то практику про отношения с папой».

И сколько раз я так ни садилась, все бессмысленно, никакая практика не приходила и не рождалась. И тогда я просто внутри себя оставила такой запрос, что я хочу провести в этот мир практику про папу, целительную, такую же мощную, как «Добаюкивание».

И вот однажды, спустя несколько месяцев, я пошла в свой терапевтический процесс к моему коллеге, очень уважаемому для меня человеку – Владимиру Нужному из Перми. Пошла я к нему на интенсив про мужской и женский путь реализации. И перед тем как заходить в практику ребефинга[3], мы формировали намерение.

Я решила поисследовать мои отношения с мужским миром. Когда началось дыхание, я сначала почувствовала такое большое сопротивление этому процессу, но, как и в холотропном дыхании, в ребефинге для меня всегда важно «проплыть» это сопротивление тела, психики, «занырнуть» в какие-то более глубинные слои и посмотреть, что же там будет дальше.

И вот когда я это сделала, то вдруг увидела, ощутила себя маленькой девочкой, очень маленькой, той, которая буквально только-только учится ходить.

Со мной случился волшебный процесс, который я прожила всей сутью, всем телом:

Я нахожусь в спальне моих родителей, в том доме, где мы жили, когда я была маленькой, вижу эту советскую стенку с посудой, со всякими книгами, вижу диван, зеленый, в какую-то черную галочку, на котором спала все свое детство, вижу перед собой папу.

Папа присел рядом со мной на корточки. Нас отделяет, может быть, полметра. Я стою такая маленькая-маленькая, мои ножки очень слабые и трясущиеся, я не могу на них опираться в полной мере. Стою на них, но не могу сделать шаг. Мои ножки такие бессильные, не слушающиеся меня. Своей маленькой ручкой я держусь за краешек стенки с посудой и смотрю на папу, а внутри меня столько отчаяния. Столько боли, столько страха поднимается из глубины.

Я, лежа на полу, чувствую какой-то застрявший внутри меня крик. Я маленькая хочу кричать и звать папу, но не могу.

Мне так хочется соприкоснуться с папой, он сидит напротив, очень тепло и нежно улыбается, смотрит на меня.

Я такая маленькая, он такой большой, и он улыбается и приглашает меня к движению. Он вытягивает руки мне навстречу и просто ждет, когда я решусь.

Мне нужно сделать всего один или два шага в направлении папы, чтобы в какой-то момент наконец-то соприкоснуться с ним руками, чтобы получить опору на отца.

И именно эти несколько шагов для меня так тяжело сделать. Так невыносимо трудно. Я стою и плачу. Я кричу. Я задыхаюсь. Это в реальности происходит со мной, с моим телом – в процессе ребефинга. Я действительно дышу и кричу, дышу и кашляю, задыхаюсь, дышу и прошу папу помочь мне, спасти меня. Но в моем внутреннем образе папа рядом со мной, он здесь, и единственное, что я должна сделать, чтобы получить его поддержку и опору, – сделать эти несколько шагов. Но я не могу отпустить эту бездушную опору в виде стенки и довериться тому, что мой папа меня поймает, если я начну падать.

(Я не знаю, сколько по времени продолжалась моя внутренняя трансформация, дышали мы примерно 2 часа. Возможно, все это время я и находилась в этой внутренней агонии.)

В какой-то момент я вижу, что за папой появляется большое свечение. Внутри своего образа я понимаю, что это Бог, что за моим отцом стоит Бог, и если я не сделаю эти несколько шагов к своему папе, не протяну ему руки, то я никогда не приду к Богу внутри себя.

«Путь к Богу лежит через моего папу», – так ясно осознаю я. Увидев это, я чувствую такую силу и такую решимость, что маленькая я, стоящая на этих трясущихся ножках, отпускаю стенку, за которую держалась, и делаю один маленький шажочек.

После чего моя маленькая ручка падает в огромную папину ладонь. Он улыбается и держит меня, и я чувствую, что мужскому миру можно доверять, мужчины есть, все хорошо.

Мой мир обо мне заботится, и через папу я прихожу к Богу.

Папа берет меня за руку, и очень медленно мы идем с ним по направлению к этому свечению.

Оставаясь в процессе ребефинга, я поднимаю руку и прошу, чтобы ведущий ко мне подошел и сопроводил меня по пространству – все это время я остаюсь закрытыми глазами. Мне нужно своим телом прожить этот момент, когда я, опираясь на папу, иду за ним, зная, что он точно выдержит, даст опору.

Ведущий проводит меня по пространству, и в завершение я его обнимаю, обнимая (через него, телом, в яви) образ своего папы. Благодарю папу за то, что он всегда есть, и за то, что он такой надежный.

Когда я сняла повязку со своих глаз, то мгновенно села и написала эту практику. Каждый этап практики «Первые шаги» был дан мне в ребефинге для того, чтобы я сама прошла его, как маленькая девочка, которая наконец-то решилась довериться отцу, Богу и мужскому миру.

Подробнее о процессе «Первых шагов» мы поговорим в главе, посвященной отцу.

«Семейное добаюкивание»

В отличие от предыдущих практик эта связана с триадой.

Семья – то пространство, где создается наш первый треугольник взаимоотношений, поэтому очень важно, чтобы ребенок занимал в нем свое место. Практика семейного добаюкиваниярешает вопросы, связанные с иерархией и обретением своего места в семейной системе.

В «Семейное добаюкивание» приходят те, у кого спутаны роли в семье. Например, сын или дочь встает на место мужа для матери, обеспечивая, заботясь и решая ее проблемы. Либо дочь оказывается на месте жены для отца, создавая предпосылки для психологически инцестуозных отношений.

Часто участники практики хотят посмотреть на родителей, которые вместе, любят друг друга, заботятся, стараясь таким образом запечатлеть иную картину взаимодействия в семье, чем была у них изначально. Нередко детям хочется лечь между мамой и папой, чтобы с двух сторон напитываться их теплом, любовью и единением, создавая таким образом ощущение тотальной безопасности.

«Семейное добаюкивание» дает многим людям чувство принадлежности к полной семье, которого у них не было никогда.

«Перепроживание детства»

Это практика, соединившая в себе предыдущие:

• внутриутробный период с мамой и папой;

• рождение в руки родителей;

• первый год жизни с мамой и папой;

• первые шаги, позволяющие исследовать окружающий мир с отцом;

• практика сепарации, отделения от родителей.

Практика перепроживания детства довольно длительная: в группе занимает 8–9 часов, при этом один из блоков длится непрерывно 5–6 часов. Практика очень мощная в равной степени для всех участников: детей и родителей.

Многие не готовы сразу к перепроживанию детства, потому что эта практика очень глубокая, тотальная – важно ей сдаться. Для кого-то комфортнее проходить все этапы постепенно, не торопясь: «Добаюкивание», затем «Первые шаги», «Семейное добаюкивание» и только после «Перепроживание детства». Каждая из этих практик закрывает свои запросы. Таким образом, появляется возможность в своем темпе закрывать вопросы внутри себя.

Иссушенные реки – это метафора глаз, которые на многие годы прекратили плакать и от этого стали жесткими, холодными, безжизненными.

Слезы – это оживляющее, удивительное явление, которое часто недооценивают. Когда мы капитулируем перед слезами, позволяем себе плакать, мы начинаем пробуждаться, мы начинаем оживляться.

Плач бывает разный. Есть плач, который оживляет. Есть плач, который освобождает. Есть плач, который взрывает нашу внутреннюю плотину и помогает чувствам течь. А есть плач, который может быть формальным и оставаться только на уровне глаз, не включая все остальное тело.

Для иллюстрации целительной силы плача прилагаю отрывок из книги Клариссы Эстес «Бегущая с волками» (глава 11 «Членство в клане раненых»): «Слезы – река, которая вас куда-нибудь приведет. Плач разливается рекой вокруг лодки, несущей вашу душевную жизнь. Слезы поднимают вашу лодку с камней, с сухой земли и уносят ее куда-то в лучшие места.

Для дикой женской души очень важно, чтобы женщины плакали. Поскольку женские слезы – это посвящение в клан раненых – старое как мир племя женщин всех цветов кожи, всех национальностей, всех наречий, которые испокон веков переживают что-то очень серьезное и сохраняют достоинство».

Бывает, что мы плачем от боли, когда переживаем нечто трудное в жизни. И тогда слезы являются способом выражения и проживания этой боли. Мы соединяемся с этой болью через слезы и, проживая ее, выпускаем напряжение.

Слезы могут быть слезами горевания, переживания утраты, проживания всего спектра чувств, которые сопровождают утрату, переживания невозможности вернуть то, чего мы хотим, что было для нас дорого.

Слезы могут быть проживанием печали.

Слезы могут быть проживанием отчаяния. Отчаяние – это очень сильное состояние, состояние такого сильного страха, захваченности и невозможности исправить ситуацию.

Слезы могут быть слезами смирения. Когда мы переживаем невозможность чего-то или того, что находимся именно в этой ситуации здесь и сейчас.

Это могут быть слезы смирения с прошлым, слезы смирения со своим настоящим. Переживание, например, неизлечимой болезни, когда мы ничего не можем сделать и проживаем состояние принятия болезни.

И слезы могут быть слезами радости, когда переполняет счастье. Мы проживаем это настолько глубоко, соединяясь с ним, и плачем от этого. Это совершенно другие слезы.

Слезы могут быть слезами обретения. Когда мы встречаем то, что очень давно ждали. Женщина, которая давно мечтала о ребенке, рождает этого ребенка, и, держа его на руках, она обретает то счастье и тот дар, который так просила.

И суть таких слез в том, что они нас исцеляют.

Дело в том, что если мы посмотрим на ребенка в самом его начале, в самом его истоке, когда он только рождается, то мы увидим тотальность проживания чувств. Маленькие детки тотально и глубоко проживают все, что испытывают. Все эмоции. Например, гнев. Малыша может трясти от гнева, он краснеет целиком и полностью, всем телом, он становится таким заряженным и плачет с требованием. А когда ребенок плачет, переживая страх или боль, или впадает в состояние отчаяния, он плачет очень жалобно. Дети плачут, включая все свое тело в этот процесс. Они рыдают так, что их тело сотрясается. И эта пульсация прекрасно помогает снять напряжение. Смысл этого плача как раз в том, чтобы освободить тело от напряжения и прожить эти чувства полностью, отпуская их, выдыхая их. И когда маленькие дети плачут, они плачут именно так, как это целительно, как это задумано природой.

Затем дети, вырастая, встречаются, соприкасаются в своей жизни с тем, что слезы могут быть табуированы. Ведь если мама боится проживать свое отчаяние, свою печаль, свою боль и она не соединена со своими чувствами, она будет сильно пугаться, когда ребенок плачет. Пугаться и словно переставать дышать сама. Потому что если она не соединена с собственной болью, если она боится своих чувств, то ребенку она не будет одобрять проявление этих чувств. Своей тревогой мама может ребенку транслировать, что так делать не надо, плакать нельзя. И ребенок, очень глубоко любя маму, чувствуя это неодобрение, прекращает плакать. Так возникает запрет на плач. Боль застревает в груди, в горле, сохраняясь там до момента разрешения себе встретиться с этими чувствами и разрядить подавленную боль.

У многих гортань настолько напряжена, настолько там зажат и спрятан подавленный плач, что человек живет с тяжелым грузом в груди и в итоге перестает проживать и радость тоже. Потому что плач и радость друг с другом соединены.

Люди, которые позволяют себе глубоко и свободно плакать, на самом деле очень глубоко и свободно умеют радоваться, в их глазах горит огонь, они зажигаются, загораются какой-то идеей, они могут радоваться, как дети, прыгая, смеясь, визжа. А люди, которые подавляют в себе плач или плачут только глазами, не включая все остальное тело, они и радоваться не умеют.

Александр Лоуэн в своей книге «Радость»[4] пишет о целительной силе плача, рыданий и связи радости и плача. Также он утверждает, что самое пугающее нас чувство – это печаль.

Парадоксально, но почему мы боимся печали? Ведь это не угрожающее чувство. Почему мы его боимся? Потому что очень у многих людей сознательно или бессознательно есть такая убежденность, что если он поддастся этой печали и пойдет туда, то он погрузится в такую пучину отчаяния, в такую боль, которой нет дна, в бездну. Страх перед проживанием этого глубокого отчаяния останавливает нас от встречи с печалью.

А печаль – это чувство, которое помогает нам пойти настолько глубоко внутрь себя, что никакое другое чувство не является таким же надежным проводником в глубину. Если мы идем в печаль, мы можем по-настоящему встретиться с собой.

И то отчаяние, с которым мы встречаемся по пути к этой печали, зачастую не имеет отношения ко взрослой жизни. Это отчаяние живет в нас с самого детства, а может быть, даже с младенческого возраста. Оно может быть родом из ситуаций, когда мама не приходит или не кормит вовремя, или не дает тех ласк и эмоциональной соединенности, в которых жизненно нуждается младенец. И это глубокое отчаяние внутри – оно как бездна. Но на самом деле мы можем пройти его сквозь.

В «Добаюкивании» я часто встречаюсь с этим детским отчаянием. Потому что взрослый человек, пришедший в «Добаюкивание» и ложащийся в гамак, начинает регрессировать в тот возраст, где не было слов, не было еще возможности озвучивать свое состояние. Но память в нас об этом состоянии есть. Она живет только на уровне тела, и, когда мы погружаемся в свой доречевой возраст, включаются, поднимаются телесные переживания. Многие встречаются с отчаянием. Затапливающим, огромным, лавинообразным отчаянием.

Его важно просто увидеть, признать и отплакать. Попадая в это отчаяние, не нужно выдергивать себя обратно, возвращать себя, закрывать свой плач на замок, не позволяя себе ни дышать, ни жить, ни проявляться, живя с большим комом в горле.

Когда человек хочет плакать, он встречается с комком в горле. Это многолетний подавленный плач. И когда мы плачем сегодняшнее, то вместе с этим поднимается откуда-то из глубины, активизируется этот комок чувств, переплетений, которые живут с нами с самого рождения. И когда мы в этом детском отчаянии позволяем себе прорыдаться, нас начинает отпускать это многолетнее напряжение. Освобождаются грудь, горло и челюсть.

По словам Александра Лоуэна, печаль и радость рождаются в животе, здесь же они и застревают, когда мы не позволяем себе эти чувства проживать.

Но однажды приходит благословенный момент, когда мы вдруг позволяем себе рыдать, наше тело начинает вибрировать, оживляться.

Сначала в груди появляется трепет, импульс, дыхание углубляется. Затем этот импульс опускается ниже, когда плач доходит до живота, когда мы позволяем себе животный плач, животные рыдания, когда мы включаем голос, позволяем голосу быть громким, и мы рыдаем, и мы, захлебываясь слюнями, соплями, слезами, вместе с этим позволяем этим рыданиям быть, и наше тело начинает вибрировать целиком. Так происходит исцеление.

Когда мы плачем, мы соединяемся со своей уязвимостью. Конечно, нам бывает очень страшно соединяться с уязвимостью. Когда мы плачем, когда мы открываемся в слезах, когда мы идем в это, в слезы, по-честному, то мы встречаемся с такой внутренней глубокой настоящестью, которая и является нашей душой.

И если мы хотим жить в радости, в удовольствии, проживать оргазмы и наслаждение всем своим телом, то нужно признать, что мы прежде всего встретимся с болью, страхом, гневом и печалью. Все это делает нас живыми. Если мы хотим просто проживать и получать радость и наслаждаться, но при этом мы избегаем боли и гнева, запрещаем себе плакать, то это невозможно – и это тоже нужно признать. Если я хочу жить в радости, счастье и удовольствии, то прежде всего мой путь лежит через проживание боли, отчаяния, гнева, слез, стенаний. Это вот так. Оно вот так вместе живет. Это опции, которые друг с другом соединены.

Истечение слез – это облегчающий и смягчающий процесс, который чем-то сродни таянию льда. Я начала эту главу с того, что, когда мы не плачем, запрещаем себе плакать, наши глаза становятся жесткими, колючими. Они становятся очень напряженными сверху и снизу. Мышцы глаз становятся очень напряженными. Потому что мы все время вынуждены удерживать слезы, а когда мы что-то удерживаем, у нас это находится в напряжении. И если мы запрещаем себе плакать, то удерживаем в животе свои чувства (помним, что печаль и радость рождаются в животе), тогда и в груди, и в горле появляется еще одна броня. А потом под глазами. И наши глаза становятся безжизненными. Взгляд становится пронзающий. И сильно портится зрение.

И когда мы позволяем себе проплакаться, прорыдаться, включить голос, включить сотрясание тела, добавить углубление дыхания, добавить стоны, добавить, возможно, вой, добавить гнев, который тоже пойдет изнутри, то напряжение мышц глаз начинает потихонечку таять. И именно это и сродни таянию льда. Когда мы разрешаем себе плакать, наши внутренние ледники начинают таять.

Если мы один раз позволили себе прорыдаться, прореветься, прокричаться, проплакаться и потом дальше снова живем, запрещая себе это делать, то это фактически не играет какой-то большой роли. Дело в том, что освобождение себя – это целый путь, а плач – это прекрасная женская практика.

В большинстве случаев мы не можем заставить себя плакать. Я во всяком случае не умею. Даже из-за какой-то жалости к себе или после просмотра жалобных фильмов все равно так не пробивает. Свой способ я обнаружила неожиданно, когда вела тренинг про гнев. Мы кричали из горла, из груди, из живота. И когда мы кричали из живота, это был животный крик, он был нечеловеческим. Такое ощущение, что это было то ли рычание вперемешку с воем, то ли какой-то гомон, гул. И после крика, идущего из живота, у меня начались рыдания. А поскольку мы делали это с закрытыми глазами и была возможность потом перейти в танец, то я позволила себе пойти глубоко в эти рыдания: и рыдать, и рыдать, и рыдать, пока эти слезы не вытекли.

Я не знала, о чем это рыдание. Это и неважно, не нужно анализировать, о чем мы рыдаем. Просто позволить себе прорыдаться. Может быть, какая-то сегодняшняя история включит то, что в нас живет 10, 15, 20 лет. Мой путь был через крик. Очень хороший путь через звучание, когда мы начинаем звучать.

Звучание – это один из самых экологичных способов открыть в себе доступ к подавленным слезам. Бывает, что мы в жизни проживаем такие ситуации, где нужно быть очень сильным, где нужно выжить, где нужно справиться, где нужно в какой-то сложной ситуации собрать всю волю в кулак и пройти это.

Если во время войны на поле битвы ты сядешь и начнешь реветь, то, скорее всего, тебя убьют. И у нас бывают такие ситуации в жизни, когда мы не можем позволить себе в моменте расслабиться. Например, женщина, которая осталась одна с детьми после развода или находится в какой-то ужасной жизненной ситуации, ей нужно собраться с духом, с силами и справиться. Но бывает так, что эта ситуация давно закончилась, она не актуальна, она больше не имеет над нами власти, но мы себе не позволяем еще плакать, потому что дали себе такой мощный запрет на плач. И вроде хочется выплакаться, хочется уткнуться в кого-то, в какого-то своего большого медведя уткнуться и плакать, а не можешь.

Плач наступает в основном тогда, когда травматичная ситуация закончена. Как я и говорила выше, когда мы находимся в состоянии военных действий, выживания или у нас есть какая-то задача, требующая от нас максимальной собранности, то плакать мы не будем. А плач наступает тогда, когда напряжение, которое было собрано и вызвано этой ситуацией, уже можно сливать, уже можно освобождаться от него. Это как раз слезы тщетности. Это могут быть слезы смирения. Это могут быть слезы горевания, утраты, боли, когда мы просто это все выплакиваем. И здесь тоже важно – отдаемся ли мы этому тотально или чуть-чуть кран приоткрыли и потом опять быстро в себя пришли.

Гнев во всех своих проявлениях является в нашей культуре табуированным чувством – о нем не говорят, его испытывать нельзя, это плохо, но непонятно, что с ним делать.

Чувства могут быть базовыми, такие как грусть, печаль, радость, страх, интерес, возбуждение, отвращение и гнев. А бывают сложносоставные, содержащие в себе много простых, которые сплетены в клубок.

Есть чувства, которым в обществе приписывают понятие «негативные» и которые табуируют: злость, стыд, отвращение, ревность, жадность, зависть. От этого их становится очень трудно проживать. Человек не может управлять тем, какие чувства или эмоции у него возникнут, но может выбирать, что с ними делать. Эмоции просто появляются как душевная или телесная реакция на что-то. Дальше каждый взрослый человек может принять решение, как их проживать.

Гнев относится к эмоциям, возникающим в чрезвычайных ситуациях, он активирует симпатико-адреналовую систему, чтобы обеспечить дополнительную выработку энергии для борьбы или бегства (инстинкты защиты). В том и другом эмоциональном состоянии мышечная система заряжается и мобилизуется к действию. В случае гнева организм готовится к нападению на источник боли.

Гнев дан человеку от природы как способ защиты, поэтому нельзя его подавлять, бороться с ним.

Многочисленные книги на эту тему с названиями «Побори свой гнев», «Уничтожь свой страх» пишут люди, которые не понимают сути этих чувств и эмоций. Иногда я встречаю книги от просветленных учителей о духовных практиках, в которых написано, что гнев – это плохо, он убивает духовность. Так проявляется однобокое представление о чувствах.

У гнева есть определенные функции. А природа вложила гнев в очень маленького ребенка, еще находящегося в утробе матери. Если человек его подавляет, то оставляет себя беззащитным.

Определение границ

Гнев является определителем наших границ (как со мной можно, а как нельзя). Замечал(-ла) ли ты, что начинаешь злиться, когда кто-то пытается тобой пользоваться или принимает за тебя решения? В этот момент есть возможность очень четко увидеть свои границы. Если ты уже неоднократно человека предупреждал, что так с тобой поступать нельзя, но человек все равно продолжает, то злость усиливается, позволяя дать отпор.

Определение зоны комфорта

Гнев проявляется, когда был некий комфорт, но какое-то событие его нарушило. Например, в отношениях с человеком все хорошо и классно. В какой-то момент его поведение меняется, а тебе от этого становится плохо.

В пятницу твой любимый человек очень хорошо погулял, отдохнул и много выпил, а в субботу лежит и болеет. Голова болит у него, сил нет у него, а плохо тебе. Возможно, были планы на совместный день, на решение каких-то вопросов, а теперь они неосуществимы. Ты начинаешь злиться, хотя ничего плохого твой партнер не делает: не ругается, не конфликтует, не трогает тебя. Но реальность тебя не устраивает.

Защита территории

Наша территория может быть не только физической, но и психологической, в том числе и собственное мнение. Для мужчины это его женщина и дети, его семья, для женщины – ее дети и дом. Гнев может возникать, когда кто-то посягает на вашу территорию: ругает или обесценивает ребенка, приходит без спроса в гости, плохо относится к вашему делу или работе, игнорирует ваше мнение.

Обнаружение дефицита и стремление его закрыть

До какого-то периода злость связана с желанием подойти поближе и взять желаемое. Ярким примером станет такая семейная картина: муж много работает, в 7 утра уходит, возвращается в 11 вечера и ложится спать. И так каждый день. Женщина обнаруживает, что внутри очень много дефицита: хочется внимания, объятий, прикосновений, близости, секса, разговоров, совместного времени. Она об этом говорит, но в ответ получает упреки и оправдания о том, ради чего мужчина столько работает.

Так из раза в раз дефицит усиливается. Сначала злость связана с желанием закрыть потребности через попытки приблизиться к человеку, через провокации на контакт. Но наступает момент, когда женщина уже не хочет, чтобы мужчина подходил, приближался, прикасался, разговаривал, потому что концентрация злости перешла на другой уровень.

Регулирование дистанции

То же самое происходит и у подростков, которые направили свои стопы в собственную жизнь. Так рождается потребность в отделении. С помощью злости сепарация происходит более ярко и быстро: ребенку важно родителей обесценить и разозлиться на них. Это две мощные силы, позволяющие отодвинуться, дающие энергию, чтобы развернуться и идти жить свою жизнь.

Защита от нападения

Если кто-то несет потенциальную опасность, то может возникнуть гнев как предвосхищение нападения либо в ответ на него.

Гнев – это импульс, идущий изнутри во внешнее пространство с целью уничтожения препятствий и опасности. Он обладает мощной силой, принадлежащей телу. За гневом, как правило, стоит страх. Они, как два брата, очень тесно связаны друг с другом.

Если человек испугался, но психика воспринимает ситуацию как ту, в которой можно отстоять и защититься через нападение, то на первый план выходит именно гнев. Чем более он интенсивный и яростный, тем больше за ним стоит страха. Бывают люди, которые в гневе очень страшны: они прям расширяются, орут, сжимают челюсти и кулаки, их глаза наливаются кровью.

Если же при испуге психика воспринимает ситуацию как проигрышную, то на передний план выходит страх, и появляется импульс бежать. Поэтому если человек очень сильно чего-то боится, то за этим стоит мощный заряд гнева. Иногда говорят: «Хочешь встретиться с монстром – загони маленькую собачку в угол».

Все чувства однозначно телесные, поэтому и проживать их нужно телом. Энергия гнева яркая, поэтому возникающий импульс должен быть реализован в действии. Это всегда про вовлечение всего тела.

Импульс гнева возникает в районе таза – зоне, которая непосредственно связана с самой жизнью. Органы малого таза аккумулируют в себе все, что связано с продолжением рода, крестец отвечает за связь с предками, ноги дают опору, заземленность и уверенное ощущение себя в мире. Импульс волной жара поднимается наверх и проявляется через верхнюю часть тела.

Каналы проявления (реагирования) гнева:

• Верхняя часть спины, плечи и руки. Импульс ударить, схватить, трясти.

• Пальцы, ногти. Импульс расцарапать, разодрать.

• Горло. Импульс кричать, ругаться – как способ напугать другого.

• Челюсть. Импульс разорвать зубами.

• Глаза. Импульс оценить обстановку.

В этот момент весь импульс гнева аккумулируется в верхней части, а ноги становятся крепкими, устойчивыми, опорными. Если гнев очень часто и много подавлялся, то энергия застревает и пропадает способность четко отслеживать свои процессы и ощущения в теле.

Есть три пары чувств, они текут по телесным каналам, проявляются в теле определенным образом. Одна из них: Гнев – Любовь – импульс движения наружу.

По тем же телесным каналам, что и гнев, течет любовь – энергия тепла и нежности. Импульс появляется в тазу, волной поднимается вверх, заряжает его. Поэтому когда мы любим, то хотим обнимать, гладить, прикасаться, говорить приятные слова и комплименты, целоваться, любоваться. Импульс любви идет наружу, он гораздо более мягкий и нежный.

Для подавления импульса гнева требуется очень много энергии. Для того чтобы сохранить злость внутри себя, требуется железобетонный панцирь, сквозь который любовь неспособна пробиться. Со временем по периферии образуется панцирь – хроническое напряжение, которое проявляется в теле спазмом. В результате того, что человек все время подавляет импульсы крика, раздирания, удара, мышцы задействованных телесных каналов становятся неподвижными, заблокированными. Именно поэтому не получается проявлять любовь.

Если же психика позволит проявлять любовь в том объеме, в котором хочется, то по этим же каналам прольется наружу под гигантским давлением подавленный гнев. А это может быть опасным для близкого человека. Те, кто запрещают себе проживать гнев, как правило, не могут отдаться любви, проявлять ее. Так получаются холодные мамы, сухие мужчины и женщины – люди, которым трудно даются проявления чувств. На самом деле у них колоссальное количество заблокированных в теле эмоций.

Истинный гнев можно наблюдать у младенцев и маленьких детей, потому что родители им еще не установили рамки. Никакие слова, уговоры, запреты на них действовать не будут. Злость будет проявляться тогда, когда не удовлетворены потребности. Младенцы могут научить нас, как проявлять настоящий гнев.

Вспышка гнева короткая и яркая. Чем больше собралось напряжения от неудовлетворенной потребности, тем ярче будет проявление гнева.

Младенец сию секунду реагирует на свои чувства, например, голод. Единственный способ заявить о своих потребностях – плач. Ребенок начинает звать маму, хнычет, плачет, как бы приглашая маму, чтобы она его покормила. Если женщина не откликается, то призывы становятся интенсивнее, плач переходит в крик, а далее в гнев. Ребенок краснеет всем телом, дергает ручками и ножками. Если мама и в этот момент не приходит, то ребенок переживает отчаяние и глубочайшее ощущение того, что все попытки не приносят желаемого: «Мой Мир меня не слышит». Тогда младенец затихает, но не потому, что успокоился, а так как перешел в состояние умирания: «Я больше не прошу ничего от этого мира, потому что потерял надежду».

Гнев в данном случае дан младенцу для выживания, чтобы вразумить мать и получить удовлетворение своих базовых потребностей. Для ребенка он является еще и защитой от бессилия и отчаяния, чтобы не испытывать этих неприятных переживаний. У младенца очень мало способов управления реальностью, поэтому он зависимый и беспомощный. Чтобы снизить тревогу и испытать силу от возможности влиять на ситуацию, у него есть природой заложенный гнев. Никаких подавлений – живое реагирование.

Первые запреты на гнев мы встречаем в самом раннем возрасте, когда родители, которые сами привыкли подавлять свои чувства, запрещают нам проживать свои, НО НЕ ДАЮТ АЛЬТЕРНАТИВЫ. Это приводит к тому, что ребенок с малых лет обрастает запретами на важные основополагающие эмоции, которые на самом деле призваны защищать.

Гнев – это одно из первейших табуированных чувств, потому что злиться на маму нельзя, злиться на папу нельзя. Но если их действия вызывают злость у ребенка, то он пытается эти импульсы проживать: бить, кусаться, царапаться, отталкивать, кричать, кидаться чем-то. А ему запрещают так проявляться и очень жестко реагируют. Например, когда ребенок встречается с огромной отцовской силой, которая наказывает его за выражение своих чувств, то он останавливается, пугается. Постепенно его гнев подавляется.

По итогу мы приходим к тому, что наши подростки болеют гастритами, язвами, не знают, как себя защищать, когда это необходимо. Вместе с этим их захватывают злость и ярость, которыми они не могут управлять.

Во взрослом возрасте такие дети начинают страдать от телесных заболеваний, связанных с подавленным гневом. У женщин понижено либидо, они не хотят идти в секс, потому что у них подавлена мощная энергия – энергия агрессии (одним из проявлений которой является гнев). Это очень сильно связано с уровнем сексуальности.

Маленький ребенок еще не знает, что он испытывает и как он может себя проявлять в новых ощущениях. Это про то, что: «Я не понимаю, что со мной происходит». Задача мамы быть надежной, устойчивой и выдерживать чувства ребенка, научить проживать их и контейнировать. Она может объяснять ребенку, что он испытывает, как это ощущается в теле, что с этим делать.

Например, младенец плачет из-за мокрых пеленок. Мама берет его на руки, чтобы поменять их, и разговаривает с малышом, несмотря на то что, казалось бы, он еще слишком мал, чтобы понимать и отвечать. Зачастую женщины делают это интуитивно. Этот процесс очень важен для ребенка. «Ой, ты, оказывается, мокрый! Я вижу, да. Ты поэтому расстроился, тебе неприятно, поэтому ты плачешь. Ну сейчас я все поменяю, переодену тебя, поглажу, покачаю. А потом еще и покормлю, ты успокоишься. Все будет хорошо. Я с тобой, здесь. Конечно, я вижу, что ты плачешь».

Во-первых, мама выдерживает чувства ребенка. Во-вторых, признает, разрешает им быть, легализует их. В-третьих, описывает словами, что с ним происходит, и путь выхода из ситуации. Приятной интонацией, теплым голосом обволакивая ребенка, женщина контейнирует его чувства.

У очень многих из нас такого в жизни не было. Таким образом, с самого детства формируется невозможность со своими чувствами справиться.

Но мама может контейнировать чувства ребенка только в том случае, если сама осознает, что такое гнев, как она его ощущает и может его проживать. В противном случае она будет злиться на малыша и пытаться всеми путями прекратить его проявления эмоций.

Задача мамы – научить ребенка и дать ему способы проявления гнева, которые помогут его не накапливать, а проживать его разными способами, доступно, бережно и экологично.

Австрийский психолог Вильгельм Райх, который изначально открыл понятие характерологических панцирей, на одной из лекций сказал: «Невротическая личность развивается лишь в том случае, если способность ребенка выражать свой гнев в ответ на оскорбление, нанесенное ему как личности, блокируется».

Очень часто родители говорят детям: «Дай сдачи. Умей за себя постоять!» А как ребенку этому научиться, если главный полигон, где он учится, – его семья, в которой жесткий запрет на злость на маму и папу? Если дети своим родителям не могут дать отпор в том, с чем не согласны или что не хотят, воля их систематически подавляется, то этот навык не формируется и во взаимодействии с другими людьми.

Все, что касается чувств ребенка, сначала тестируется на родителях и семье.

Иногда у нас есть настолько сильный запрет на гнев, что мы запрещаем себе в принципе его ощущать. То есть до сознания человека даже не доходит информация о том, что он злится.

Бывает так, что на консультации я спрашиваю человека о том, что его злит. В отчет получаю: «Ничего не злит. Я вообще не злой человек». Но это совершенно другая история. Злой человек – это тот, который намеренно стремится причинить кому-то зло. Если говорить про злость в ответ на какие-то неподобающие действия: нарушение границ, обесценивание, отвержение, то испытывать гнев в ответ – нормально.

Но многие люди не признают даже возможность злиться на кого-либо. Тогда происходит реализация напряжения через скрытый гнев, нелегализованный, непризнанный.

• Ворчание.

Часто говорят, что этим грешат всякие старики и старушки. Возможно, у них недостаточно сил на проявление гнева или они ощущают свою уязвимость. Ворчание, как и раздражение, течет тонкой струйкой, отравляя жизнь как самому человеку, так и окружению.

• Порча одежды и вещей другого.

Однажды у меня на консультации была женщина, которая случайно сожгла несколько рубашек мужа утюгом. Она мне говорит: «Ты знаешь, я не могу понять, что со мной происходит. Гладила свое платье – все в порядке. А его рубашки прожгла на самом видном месте». Когда мы начали копать в этом направлении, то выяснили, что женщина просто злится на мужа, а сама даже не осознает этого. А гнев всегда найдет способ выражения.

• Опоздание.

• Забывчивость.

Бывает так, что люди забывают о каких-то договоренностях, встречах. Это тоже может быть проявлением скрытого гнева. Стремление и желание причинить как-то другому человеку боль, чтобы восстановить внутренний баланс таким подпольным способом.

• Отказ от близости.

Женщина очень часто наказывает мужчину нежеланием секса. Тут происходит скрытый отказ под предлогом болезни, плохого самочувствия, внезапный приход менструации. На самом деле если женщина сильно злится на мужчину, но не выносит чувство это в контакт, то она просто не может ему позволить войти в себя, потому что злость – регулятор дистанции. А секс предполагает близость как физическую, так и психологическую. А также очень часто женщины используют это в манипулятивных приемах, показывая свою власть.

Фактически все эти формы скрытого гнева являются способами наказания человека.

• Зависимость (убегание в иллюзорный мир).

От скрытого гнева человек может убегать в зависимости: в работу, в наркотики и алкоголь, в игры. Тогда это не способ наказания другого, а исчезание из контакта с ним, чтобы не чувствовать злость, непозволительную, нелегализованную.

Очень важно осознавать, что в нашем теле, как и в нашем бессознательном, ничего никуда не пропадает бесследно. Если гнев появился в ответ на какую-то ситуацию, мобилизовал организм, то напряжение уже есть. Вопрос лишь в том, прожил его человек или нет.

Когда импульс пошел, а человек его сдерживает и засовывает обратно, то в теле это зачастую проявляется скрещенными на груди руками («держать себя в руках»), спазмом в горле, сжатыми челюстями. Так он делает вид, что ничего не происходит.

Если это повторяется из раза в раз, то в результате в области грудной клетки появляется панцирь, который скапливает внутри подавленный гнев, и растет напряжение. Подавление гнева порождает синдром скороварки: чем больше нагнетается давление в ней, тем мощнее может быть взрыв, если не спускать пар.

У человека точно так же: если уровень напряжения зашкаливает, то необходимо выпустить пар. Сделать это можно даже бессознательно, посредством различных танцев, холотропа, пения, занятий спортом – где экспрессивно и интенсивно включается тело и дыхание. Благодаря этому приходит освобождение и расслабление. Но это только крайняя мера для того, чтобы не произошел взрыв.

Иногда бывает так, что не удалось вовремя выпустить пар. И последняя капля, которая переполняет вашу «скороварку», может быть вообще сущей ерундой. Тогда напряжение находит выход в совершенно неподходящее время и неадекватным способом: реакция не равносильна произошедшему событию, слишком бурная и яростная. Подобный слив энергии помогает долгое время находиться в спокойном состоянии, чтобы повторно копить ее до следующего раза.

Но это не терапия гнева, не работа с ним, а лишь скидывание напряжения.

• Заболевания ЖКТ: гастриты, язвы, болезни кишечника (это больше про выделение, выведение чего-то, отпускание), запоры.

• Хроническое напряжение челюстных мышц, бруксизм (скрежет зубами): это чревато стиранием эмали зубов. Сейчас такие проблемы наблюдаются стоматологами у большого количества подростков.

• Хроническое напряжение в плечах, шее, голове, головные боли: если гнев постоянно подавляется, не давая выход импульсу «бить», то эта энергия сковывает плечи. Из-за этого нарушается кровообращение между телом и головой, возникают головные боли, головокружения. Еще напряжение может быть настолько сильным, что скальп не двигается. Так проявляется контроль над подавленными чувствами и эмоциями.

• Тики: сокращение глаз, спазмы мышц, заикание. Это связано с тем, что огромное количество напряжения внутри сильно подавляется. Наше тело способно до поры до времени утилизировать непрожитые чувства, выдерживать их. Но с возрастом организм теряет силу, и делать это становится сложнее. Тогда появляются хронические болезни, связанные с хроническим подавлением эмоций.

Гнев невозможно удерживать внутри, подавлять бесконечно, поэтому, как правило, мы находим более беззащитное существо, на которое выплескиваем свои эмоции, даже если не хотим этого.

Если родители не берут на себя ответственность относительно взрослого принятого решения: «Что я буду делать со своим гневом?», то этот гнев будет распространяться на тех, кто слабее.

Когда самый слабый не может найти кого-то слабее, чтобы направить свою агрессию, то происходит аутоагрессия – гнев, направленный на причинение вреда (физического или психологического) себе. Тогда ребенок, который злится на маму, вместо того чтобы бить ее, начинает бить себя. Это говорит про яркую и очень мощную энергию несогласия, которую малыш направляет на себя, потому что не видит возможным реализовать это на кого-то другого.

Когда человек не осознает истинную причину гнева, то начинает проживать его в ответ на какие-то несущественные стимулы.

Часто бывает следующая история. Очень хорошая семья, порядочная, в которой никто ни на кого не злится. Все ее члены должны себя хорошо вести, быть позитивными, тихо разговаривать, не ругаться. В какой-то момент между мужем и женой возникает конфликт, который они не могут проявить в контакте: покричать, предъявить претензии. Тогда гнев, возникший между ними, ищет возможность вылиться где-то в другом месте: через болезни, тики или через особо придирчивое отношение к детям.

В таких ситуациях родители начинают усиленно воспитывать детей, следить за их дисциплиной, чрезмерно ругаться, если те не соответствуют их ожиданиям, считая это абсолютно правомерным. Но если посмотреть глубже, то можно обнаружить, что желание контролировать и гнев по отношению к ребенку на самом деле уходят корнями в отношения между мужем и женой.

Например, в союзе давно нет секса, но это не обсуждается. Женщина расстраивается и переживает, потому что боится, что стала неинтересна мужу. Мужчина мучается оттого, что жена не проявляет никакой инициативы. Копится напряжение, которое находит выход вот таким образом. Или же дети начинают вести себя так, что провоцируют родителей на гнев. То есть ребенок неосознанно поступает плохо, чтобы разрядить то напряжение, что витает в пространстве семьи.

Дети – самые чуткие звенья семейной системы, они тонко ощущают скопившееся напряжение в семье, хотя и не осознают этого.

Через детей в семейной системе разряжается огромное количество напряжения. Например, если между мамой и папой стоит неразрешенный конфликт или есть тема, о которой нельзя говорить, то ребенок может начать вести себя ужасно, проявляя то, что скрыто. А если маму и папу сейчас нужно примирить или сблизить, то ребенок может начать болеть, помогая родителям сплотиться в борьбе с болезнью сына или дочки. Все это происходит совершенно бессознательно.

Хорошие девочки – это те девушки, женщины, которые с самого детства живут с тем, что любовь надо заслужить. «Я только тогда любима и принимаема, когда веду себя определенным ожидаемым образом». То же самое относится и к славным парням.

Это заслуживание любви ведет к тому, что эти хорошие девочки и славные парни совсем не слышат свои настоящие внутренние потребности, чувства, желания. Поэтому напряжение копится, как пар в скороварке. Если «взорвет» такую хорошую девочку, то мало не покажется никому, потому что столько накоплено за много лет ярости и гнева.

Хорошим девочкам важно научиться слушать себя и жить свою жизнь.

Например, девочка осознала, что она хорошая и удобная для всех, как диванная подушка, и решила всем идти наперекор и стать плохой. Теперь она делает все назло, лишь бы не так, как от нее ожидают. Проблема в том, что она снова живет мимо себя. А если выбирать не противоположные полюса при принятии решений, а середину, то женщина сможет ориентироваться на себя.

Этому нужно учиться: встречаться со своей тревогой, со страхом быть непринятой. В этот момент важно поддерживать своего внутреннего ребенка, который может быть в ужасе оттого, что его не любят. Тут как раз нам на помощь приходит «Добаюкивание». Ведь именно эта практика помогает нам напитаться любовью мамы и папы на уровне тела, ощутить то тепло, дефицит которого заставляет нас становиться удобными.

Когда человек подавляет гнев снова и снова, то в какой-то момент начинает замечать, что чувств нет, красок жизни нет, яркости нет. Как будто кто-то включил черно-белое кино. Тогда возникает состояние, которое многие называют депрессией. О ней мы более подробно поговорим в следующей главе.

Депрессия – это отказ от жизни.

Противоположностью ей является экспрессия – это яркое проживание своих чувств. Чтобы себя как-то оживить и разморозить, очень важно позволять себе испытывать, проживать и проявлять это жаркое чувство – гнев.

Ошо говорил: «Гнев лежит в тебе». Ты имеешь право чувствовать гнев, ты имеешь право его проживать, но это то, что принадлежит тебе. Поэтому не нужно его обрушивать на другого человека, даже если он является тем самым объектом, который спровоцировал появление гнева в тебе.

Это значит, что каждый может увидеть и признать свой гнев, решить, как его проживать наедине с собой, найти способ. Потому что зачастую сформировано лишь две стратегии взаимодействия с гневом: либо подавить его, либо все высказать другому, устроить скандал.

1. Признать, что гнев – это нормально для живого человека.

2. Разрешить себе злиться.

3. Научиться его опознавать до наступления приступа ярости.

4. Научиться контейнировать (закрывать в баночку свои чувства), а затем проживать гнев в безопасном для всех пространстве.

5. Выбрать свои способы проживания этой мощной силы и пользоваться ими. Гнев предполагает действия. Важно, чтобы они были безопасными.

Открыть баночку можно в безопасном для себя пространстве и прожить наиболее подходящим способом. Важно это сделать обязательно, а не хранить склад непрожитых чувств годами. Иначе получится подавление гнева.

Например, мужчина вышел с работы, сел за руль, включил громкую яростную музыку и всю дорогу орал песни. Или пришел домой, сказал домочадцам, что ему нужно время, надел кроссовки и вышел на пробежку.

Тут важно выбрать то, что подойдет именно тебе: танцы, пение, бег, силовой тренинг.

• Уединиться, если это возможно.

• Дышать.

Когда мы стремимся подавить какое-то чувствование, то перестаем дышать. Так работает тело. Дыхание – путь к чувствам, которые живут внутри.

• Кричать.

Это можно делать в уединении, если такая возможность есть, либо рядом с кем-то. Просто крик (звук) никого не разрушает, если говорить про взрослых. Об этом можно предупредить: «Я злюсь и сейчас буду кричать!» Это позволит импульсу гнева выйти из вас, вытечь. При этом он является хаотичным и не будет энергетическим ударом для другого, то есть не несет негативной смысловой нагрузки относительно объекта злости. То есть крик не будет переходом на личности, разрушающим все на своем пути: «Ненавижу тебя, проклинаю тебя, чтобы ты горел в аду, козел, скотина».

Но речь идет про взрослых. Маленькие дети в принципе боятся маминого громкого крика.

• Что-то разбить, разорвать.

Например, рвать какую-то ткань (полотенца, простынь, старую одежду). Это поможет разрядить весь плечевой пояс и руки, которые мобилизуются в гневе. А если еще и будет вокализация и поддержка голосом, то еще лучше: крик, рык.

Разбивать что-то важно об пол, а не о другого человека. Когда мы признаем свое право злиться и проживать это чувство, то нужно осознавать, что другой не обязан принимать наши эмоции на себя, потому что это разрушительно.

• Умыться прохладной водой.

Это поможет снизить накал, получить небольшой перерыв, чтобы собраться с мыслями и не дать ярости захлестнуть вас.

• Потрястись всем телом.

Это очень хорошая разрядка, хаотичная.

• Говорить о том, что не устраивает и чего ты хочешь.

Это возможно уже после того, когда самый главный пик гнева уже прожит. Говорить можно громко, заявлять о своих правах. Важно помнить, что у другого есть право выдвигать свои требования, не понимать вас. Иногда под фразой «Пойми меня» люди подразумевают согласие с собой, то есть «Сделай так, как я хочу».

Когда мы признаем равнозначные права обоих участников конфликта, то получаем возможность договориться в какой-то момент до компромисса.

Хроническое подавление гнева нередко приводит к набирающему ужасающее распространение заболеванию – депрессии.

Осенью 2022 года меня накрыла невероятная тоска. Казалось, она возникла на пустом месте. Я вдруг обнаружила, что потеряла радость жизни, не чувствовала вкуса еды, не чувствовала радости от того, что когда-то мне приносило удовольствие: от покупки вещей, книг, от прогулок, от любимых людей, которые раньше меня очень вдохновляли, пробуждали, от моей работы, от тренингов, которые мне очень нравятся. Из жизни исчезло удовлетворение, и в какой-то момент я заметила, что вообще перестала смеяться, и это было так удивительно. Но не эти открытия сподвигли меня идти в терапию, а ужасные головные боли, с которыми я просыпалась, и любой звук, яркий свет были невыносимы. Никакие таблетки не помогали. Я пошла к неврологу, но он ничего не выявил, и я продолжала мучиться от головной боли. Качество жизни снизилось до нуля. Я через силу вставала, через силу ела, через силу общалась. Головная боль стояла между мной и миром, как прослойка, я все видела через этот туман.

В какой-то момент я решила посмотреть на это состояние с точки зрения психосоматики. С клиентами я делаю это, но с самой собой это невозможно. Психологу тоже нужен психолог. Конечно, есть все инструменты и способы помощи себе, но важно понимать свою ограниченность в вопросах самотерапии. Именно поэтому я записалась на консультацию к одной прекрасной женщине-психотерапевту, которая очень долгое время работала в Удмуртии заведующей отделением неврозов. Я ей подробно рассказала о своем состоянии, она говорит: «Слушай, дорогая, у тебя депрессия!»

Эта новость шокировала меня. Никогда я не думала, что со мной такое может случиться. Однако, когда я обратилась к специалисту в этом вопросе, у меня не было повода сомневаться в ее словах. Я зашла на сайт, где размещен опросник Аарона Бека по определению депрессии. Прошла тестирование и получила неутешительный результат – депрессия средней степени тяжести.

Для меня это было как гром среди ясного неба, потому что мне всегда казалось, что у меня никакой депрессии в помине нет. Но когда я села и выписала свои симптомы, то поняла, что, если бы ко мне пришел клиент с подобными симптомами, я бы сразу сказала, что это классическая депрессия.

Обнаружение такого диагноза и жуткие головные боли сподвигли меня снова пойти в длительную психотерапию, разбирать, откуда ноги растут.

В терапии выяснилось, что я хочу перекрасить свой любимый рыжий цвет волос, в котором жила 21 год, отрастить челку, которую я ношу больше 16 лет.

Оказалось, что я хочу посмотреть, кто я, какая я без всего этого образа. Хочу снять с себя эти красивые платья, которые ношу, снять с себя макияж, посмотреть, какая я реально. Без некоего образа, который я выбрала однажды. Вот в таком состоянии я была половину сентября, октябрь и ноябрь 2022 года.

Для меня это была эволюция, в процессе которой я ощущала, что «уже не рыба, но еще не ящерица», такой своеобразный переходный момент с полным непониманием, кто я.

Для меня это очень странно. Я всегда была человеком позитивным, веселым, легким, энергичным, той, у которой все в руках горит, которая точно знает о себе, кто я, чего я хочу, куда я иду. У меня всегда было много работы, контактов, идей, творчества, перемещений, поездок, и вдруг – ноль энергии. Абсолютно никакой энергии, дикие головные боли, упадок сил. Единственное, чего я хотела, – просто лежать.

Пропало желание с кем-то видеться, с кем-то разговаривать, единственный человек, с кем я хотела быть, – это мой муж Дима. Даже дочери стали меня очень сильно напрягать, потому что общение с каждой из них требовало каких-то энергозатрат, а у меня не было сил. И вот это то, что меня перевернуло абсолютно кардинально.

Сейчас, когда я пишу эти строки, май 2023-го, я беременна долгожданным сыном и счастлива, что смутные времена прошлой осени позади.

Что же мне помогло?

Безусловно, первое – это работа с психологом. Второе – это понимание, что я хочу выйти из тьмы, в которую угодила, и готова вложить последние силы в это. Третье – это мой опыт «Добаюкивания», когда я легла в гамак и соприкоснулась с глубинным, четким и безапелляционным решением, принятым мной когда-то давно, во внутриутробном периоде. Решением не жить!

Благодаря опыту прохождения через трудные периоды в психотерапии, чувствительности и надежной маме, которая сопровождала меня в «Добаюкивании», я смогла перезаписать установку, принятую до рождения.

В «Добаюкивании» я поняла, что родилась я для мамы, потому что она похоронила одну дочку, а после рождения моего брата, на 6-м месяце беременности потеряла еще одного ребенка. Я была ее спасением. Всю беременность мной мама мечтала о дочке, молилась и просила именно дочку. Проживая свой перинатальный опыт, я увидела и ощутила, что рождаюсь для мамы. А потом и жила для нее, пытаясь оправдать ожидания и быть такой, чтобы мама меня любила. При этом моя мама ничего особенного и не ожидала от меня. Я просто выросла такой, какой она хотела меня видеть, – быстрой, энергичной, позитивной, легкой, красивой и яркой. Но наступил момент в моей жизни, когда ресурса встретиться с настоящей собой было достаточно и депрессия окунула меня в то, что я во многом живу против своей природы. Оказалось, что изначально, по природе своей, у меня мало энергии, я больше меланхолик, чем сангвиник, мне нужно дольше отдыхать, меньше контактировать с людьми, больше быть на природе, жить медленнее, чаще быть наедине с собой. Все эти годы я жила мимо своей природы, и именно депрессия мне показала это, а опыт «Добаюкивания» помог осознать и начать трансформацию.

Депрессия (от лат. deprimo – «давить (вниз), подавить») – психическое расстройство, основными признаками которого являются сниженное – угнетенное, подавленное, тоскливое, тревожное, боязливое или безразличное – настроение и снижение или утрата способности получать удовольствие (ангедония).

Многие ошибочно полагают, что депрессия противопоставляется радости. Это не так.

Депрессия противопоставлена экспрессии.

Экспрессия – это возможность проживать изнутри вовне свои чувства. Проживать их ярко: злиться изнутри вовне, радоваться изнутри вовне и так далее. Депрессия – отказ от чувств, подавление чувств и в итоге это отказ от жизни, а вместе с этим – от всего спектра того, что мы ощущаем как жизнеспособность, как жизненную энергию, которая течет сквозь нас.

Человек, находящийся в депрессии, живет в полутонах, застрявший в вечном ноябре.

Длительное сниженное настроение.

Тревога – очень частый сопутствующий признак депрессии. Человек, болеющий депрессией, не может успокоиться, не может ночью уснуть, тревожные мысли словно затапливают, и вроде бы все хорошо, но все же есть какая-то тяжесть. Иногда даже непонятно, с чем она связана.

Астения – раздражительная вялость и усталость даже сразу после пробуждения.

Очень важным признаком депрессии является чувство вины и стыда за свое состояние. Вина, как плита, обрушивается и придавливает. «Я же не такая! Что со мной? Так не должно быть, не понимаю, что происходит».

Тоска, неуверенность в себе, сниженная самооценка, пессимизм. Мысли про негативный расклад, будто может что-то случиться, какая-то трагедия, неудача. В результате пессимистических мыслей еще больше повышается тревога.

Психосоматические боли. Боли могут быть разные, головная боль характерна для тех, кто постоянно контролирует ситуацию, боли между лопатками характерны для тех, кто пережил какое-то предательство, измену, вследствие чего появилась депрессия. Суставы болят у человека, которому хочется как-то проявляться, продвигаться, что-то делать, но он не делает. Боли в горле у тех, кто долго подавлял свои чувства, не мог высказать все то, что хотел бы сказать.

Нарушение памяти, мышления, восприятия. Все как будто в тумане, нет возможности ответить на простой вопрос.

Однозначно важнейшим критерием депрессии являются проблемы со сном. Это либо бессонница, когда не можешь уснуть или просыпаешься в 2, 3, 4 часа и не можешь уснуть, либо это невозможность проснуться, когда спишь и спишь. Бывает и так, и так. Приступы бессонницы, а потом сонливость.

И очень важным признаком является самоизоляция, когда мы прячемся в своей норе и не хотим никого видеть.

Потеря либидо. Нет никакого желания секса, пропадает желание наряжаться, краситься. То, что раньше приносило удовольствие, теперь не приносит, поэтому и делать ничего не хочется.

Депрессией болеют разные категории людей. И дети, и подростки, и взрослые, и мужчины, и женщины, и пожилые люди. Все подвержены этому заболеванию. Это психическое расстройство. Игнорировать это нельзя. Это как любое заболевание, которое с вами случается.

Примерно треть случаев депрессии возникает без связи с каким-то событием. Тогда ее называют эндогенной, то есть она пробуждается изнутри. Это может быть генетической предрасположенностью. Еще эндогенная депрессия может быть связанн с тем, что происходят какие-то нарушения в работе головного мозга.

Реактивная депрессия связана с каким-то пусковым событием. У кого-то это насилие, у кого-то – потеря близких, предательство, измена, потеря работы, здоровья. События, которые условно делят жизнь на до и после. Иногда она невидимо проникает в жизнь и пускает корни. Случилось событие, и человек может думать, что он его прожил, и вдруг через время обнаружил, что несколько месяцев живет в депрессии. И это произошло незаметно. Будто попало семечко и пустило корни. Человек видит уже последствия, когда пропал сон, пропало либидо.

Иногда депрессия входит через парадный вход, и человек сразу ее замечает, появляется состояние угнетенности.

Она может начаться в ответ на какие-то детские травмы, когда ребенок живет в ситуации опасности, когда ребенок подвергается насилию, травле, утрате, когда были значимые потери, с которыми психика не способна справиться, возникает ряд психологических защит, в том числе и депрессия как отказ от жизни, как страх жизни. Утрата может быть неочевидная, например, умер питомец, сначала есть горевание, потом, казалось бы, можно жить обычной жизнью, и вдруг возникает понимание, что уже давно развернулась депрессия. Переезд может быть отправной точкой, чтобы развернуть депрессию, даже если человек очень хотел переехать в тот город, в ту страну. Рождение ребенка может послужить началом депрессии. Даже свадьба может послужить началом депрессии. Всегда есть стресс – нечто неожиданное, встряска для организма, для психики, после чего появляется такая реакция, как отказ от жизни.

Или по-другому – хрустальный кокон. Про таких людей в последнюю очередь можно сказать, что у них депрессия. С виду человек живет идеальной жизнью: он красивый, спортивный, у него частые командировки или свой бизнес, красивые вещи, он активный в социальных сетях, он путешествует, имеет большой дом, семью, и внешне кажется, что все замечательно.

Каково же бывает удивление людей, которые узнают о самоубийствах, нервных срывах, глубинных нарушениях пищевого поведения, зависимостях у людей, внешне живущих совершенно идеальную жизнь.

С одной стороны – хрустальный замок, с другой стороны – внутри беспросветная тьма. И вот глубоко скрытая депрессия как раз об этом, когда человек не может жить свою жизнь, потому что он забивает все свое время работой, заботой о ком-то, встречами, хобби, спортом, шопингом, чем угодно, но только не собой.

И это все отгораживает человека от собственных трудных чувств. Чувств нет, потому что есть списки дел и обязательств, график и встречи. Во всей этой суете пропадает жизнь.

Ярко выраженный перфекционизм с неумолкающим внутренним критиком. Это значит, что таких людей внутренний критик постоянно ругает: «Ты не справляешься. У тебя грязно. Не успеваешь! Опять опаздываешь! Что с тобой не так? Давай еще, еще, еще». Успех есть – отлично, двигаемся дальше. После каждого достижения есть еще одна планка и нет выдоха. Повышенное чувство ответственности. Я отвечаю за всех и вся, за семью, за детей, родителей, бизнес, команду, чуть ли не за весь мир.

Отстраненность от болезненных переживаний. На это нет времени и эмоциональных сил, потому что все время забито работой. Если постоянно работать, то может не быть возможности посмотреть, где человек не проживает свое горе или где есть какое-то разочарование. Чувство тоски, обида, которая застряла внутри, это никуда не девается, все непрожитое остается с нами. У людей, находящихся в беличьем колесе, есть ощущение, что чем больше достижений, тем больше их ценность. Словно, если я сижу дома и не достигаю каких-то высот, то никчемный человек. И это очень важно.

Повышенное беспокойство, стремление контролировать себя, свою жизнь, ситуацию и, может быть, даже других людей. Для таких людей очень важно, чтобы близким рядом было хорошо. Я хорошая мама, жена, дочь, хозяйка, руководитель. При этом нет никакого сочувствия к себе, и даже если кажется, что ты поставил себя на первое место, на самом деле это может быть какой-то функционал. Я для себя функционально что-то делаю, но по факту заказала кучу БАДов, пью их по расписанию, у меня диета жесткая, пять раз хожу в спортзал, и я думаю, что я о себе забочусь и поставила себя на первое место. На самом деле это все функциональное отношение к себе, потому что есть идея, что так должно быть и так правильно. Что если я по отношению к себе так проявляюсь, значит, я правильная. А в результате – проблемы с пищеварением, тревожность, зависимость.

И когда я обнаружила свою депрессию, на кресле у своего психоаналитика, я вдруг поняла, что так, как я живу, один человек жить не может. Столько поездок выдержать не может, столько проектов делать не может один человек, столько заботиться о близких не может один человек, и даже носить столько вещей и пользоваться столькими предметами быта не может один человек. Я посмотрела на все это, и я поняла, что меня как будто четыре человека, ну, три как минимум, и это очень сильно развернуло меня и заставило увидеть наконец себя.

Депрессией страдают не слабые люди, а наоборот, сильные, которые думают о себе, что они суперсильные. Они не просят поддержки, не просят помощи, не идут к врачу, потому что думают, что справятся, что они вывезут сто пятьдесят тысяч дел, огромную нагрузку, какие-то жуткие истории, которые были в их жизни, те травмы, которые случились. Им не требуется помощь и поддержка как будто бы, но самом деле депрессия обнаруживает нашу обычность, уязвимость, хрупкость, настоящесть, нашу живую часть, которой нужна поддержка и забота.

Характер – это набор стойких индивидуальных особенностей личности, который определяет тип поведения и форму взаимоотношений с окружающими людьми.

Характер начинает формироваться очень рано. На его формирование влияет не только наш индивидуальный опыт, но и отношение родителей к факту беременности, к будущему ребенку, то поле, в котором зачинается малыш.

Во внутриутробном периоде у ребенка уже формируется определенный характер. После рождения этот процесс продолжается, и в какой-то момент появляется так называемый характерологический панцирь. Тело приобретает определенный вид, структуру, конституцию, которые отражают характер человека. Это исследуют, прежде всего, в телесно-ориентированной психотерапии. Иногда с самого раннего детства может сформироваться депрессивный характер.

Как это происходит?

Дети, которые столкнулись в раннем детстве с утратой значимого объекта (мама, папа), невосполнимой утратой (смерть или уход из семьи) или частичной утратой, если родитель много работает либо уезжает надолго в командировки, начинают идеализировать этого родителя. В результате к нему становится невозможно испытывать негативные чувства, например, злиться, обижаться, отвергать, потому что это опасно. Родитель и так во многих случаях недосягаемый, теряемый, идеализированный, значимый, и психика начинает защищать этот образ внутри себя. Если у ребенка рядом есть другой доступный взрослый, с которым можно проявлять эти чувства, то ситуация может быть как-то компенсирована. Если такого объекта нет, то у ребенка формируется депрессивный характер в силу того, что он постоянно подавляет эмоции и чувства. Такой ребенок вырастает в депрессивного взрослого, который всегда живет в легкой степени депрессии, не требующей лечения медикаментами.

Но в какой-то момент, если происходят какие-то трудные, опасные или травматичные события, этот человек погружается на среднюю или тяжелую степень депрессии.

Изначально характерологическая депрессия является фоном в жизни человека, которому она присуща. В этом случае важно знать свои особенности. Если ты знаешь за собой такой характер, тебе просто нужно знать, как со своими особенностями обходиться таким образом, чтобы качество жизни было максимально высоким для тебя. Не ровняться на тех, у кого совершенно другой характер и другие условия жизни, а выяснить, как это у тебя и как это для тебя правильно.

А вот когда у такого человека развивается средняя или тяжелая степень депрессии, тогда ему требуются помощь и лечение.

Вина, самокритика, стыд и злость – четыре столпа, на которых базируется депрессия. Все четыре связаны между собой и создают определенный способ взаимодействия с собой.

Самообвинение – «Я во всем виновата, я виновата в своем состоянии, виновата в том, что происходит, виновата в том, что отношения с близкими могут быть не очень хорошими» и так далее.

Самокритика, которая может быть даже невидимой, так как становится привычным наполнением внутреннего диалога. Мы можем даже не замечать, как на самом деле живем, критикуя себя за лишний вес, за внешность, за отсутствие порядка в доме, за неприготовленную пищу, за то, что нет сил встать сегодня и реализовать запланированное, за то, что свой список дел забросили и ничего не сделали, и так далее.

Отсутствие поддержки себя, привычка не обращаться за помощью к другим. Стыд в связи с тем, что есть потребность обращаться за помощью.

Злость, которая не имеет выхода и разъедает все изнутри. Иногда эта злость приобретает вспышки ярости и гнева, который не контролируется в моменте, после чего включается еще большая самокритика.

Отказ от настоящих чувств в угоду какого-то образа, который нужно поддерживать. Это все называется депрессивным мышлением.

Негативные мысли, которые на повторе звучат в голове: «Если себя так вести, то муж бросит/дети не будут со мной общаться/все плохо/никак не вылезти из какой-то ямы/люди вокруг успешнее, богаче, а я ленивая, не могу собраться и сделать», – это все начинает провоцировать новый цикл депрессии.

Важно понимать, что наши собственные мысли и привычка обращаться по отношению к себе с точки зрения критика приводит к тому, что мы еще больше и больше погружаемся в это болото депрессии.

Прежде всего, если говорить о том, что депрессия – это отказ от чувств, от жизни, от себя и своих истинных желаний, то в «Добаюкивании» можно вернуться в самое начало своей истории и принять решение жить. Если чувства были подавлены в раннем периоде, то именно «Добаюкивание» открывает нам доступ к телесному опыту того времени и дает возможность отреагировать на спрятанные чувства. Иногда для возвращения жизненной силы нам совершенно необходимо выплакать младенческие слезы или выкричать застывший в горле крик раннего периода, попросить то, чего когда-то сильно не хватило.

Кроме того, «Добаюкивание» помогает нам увидеть наконец себя и повернуться в своей жизни к себе лицом. После рождения из гамака многие отмечают, что стало понятнее, где их желания, а где ожидания других людей, которые они стремятся удовлетворить из страха отвержения.

Алина (все имена и истории изменены) пришла ко мне на консультацию с запросом о сильной усталости, даже вымотанности от отношений с человеком, который проявляется, приходит только тогда, когда хочет этого сам, отказывая всякий раз ее просьбам о встрече. Она поделилась, что отношения с ним начинались, как красивый романтический фильм, и длятся вот уже 5 лет. Однако после первого года отношений обнаружилось, что ее любимый мужчина не собирается на ней жениться, съезжаться и даже знакомить ее со своими родителями. Он делает только то, что хочет и когда этого хочет. Бывают времена, когда он одаривает Алину подарками и становится теплым, нежным, любящим. В остальное время он отстранен и не откликается на ее предложения или желание побыть вместе.

Алина рассказывала и плакала оттого, что никак не может завершить эти отношения и жить так дальше тоже не может, потому что происходящее противоречит всем ее ценностям.

Мы начали работать с ней над ее запросом об обретении опоры внутри себя и завершении отношений такого формата.

Все дело в том, что Алина встретила контрзависимого человека и, создавая с ним отношения, стала все больше и больше погружаться в свою зависимость от отношений, начало которых в раннем детстве.

Человек, возводящий между собой и вами стену, чтобы избежать близости. Невозможность жить вместе – это тоже стена.

Эмоционально недоступный человек может возводить стену абсолютно разными способами:

• Постоянная загруженность работой.

• Отсутствие времени на совместный досуг или времяпрепровождение.

• Наличие семьи (жены).

• Болезнь, препятствующая глубоким отношениям.

• Расстояние между вами.

Неважно, что является стеной. Суть остается единой – вы не можете быть вместе.

Как бы это ни было странно, но создавать отношения с эмоционально недоступным человеком в какой-то степени выгодно, потому что в них есть определенная доля безопасности. Такой партнер не позволит вам приблизиться настолько, чтобы показать свою уязвимость. Вы с ним всегда будете на поверхностном слое отношений.

• С ним нельзя создать отношения, и вы бессознательно это знаете. На это надо обратить пристальное внимание. Если человек возводит между собой и вами стену, значит, что вы тоже это делаете, просто каким-то другим способом. Безопасность обусловлена в первую очередь тем, что с ним невозможно сблизиться, поэтому ваш страх близости не проявляется.

• Создавая отношения с таким партнером, важно понимать, что вы тоже недоступный человек. Вам может казаться, что это не так, ведь вы все делаете ради того, чтобы быть вместе, вкладываете колоссальное количество энергии, времени и сил. И это правда. Но, изначально выбрав партнера, с которым невозможно построить близость, вы подтверждаете тот факт, что сами являетесь эмоционально недоступным человеком.

В основе отношений с недоступным партнером лежит страх близости. Ярким олицетворением этого является фильм «Сбежавшая невеста» (США, 1999). По лицу героини Джулии Робертс видно, как нарастает тревога по мере того, как она идет к алтарю с очередным женихом. Сначала девушка себя преодолевает, делая шаг за шагом, но как только теряется зрительный контакт с женихом, ее накрывает паника, которая приводит к бегству. Невеста убегает, жених догоняет.

Очень часто в отношениях это буквально именно так и проявляется. Кто-то один убегает от близости, когда чувствует, что партнер приближается, а второй догоняет. Проявляться это может по-разному: скандал, неожиданная поездка, внезапная болезнь. Бывает и так, что партнеры меняются местами.

Страх близости иногда бывает настолько огромным и захватывающим, что человек не может вообще себя контролировать. Именно из этого чувства он совершает какие-то выборы и действия, которые приводят к отношениям неблагоприятным, разрушительным.

Бессознательно человек выбирает такого партнера, с которым близость невозможна, потому что сам он переполнен такими же страхами. Поэтому в отношениях может быть лишь имитация близости либо же постоянные догонялки: кто-то убегает, кто-то догоняет. Драма, и нет места скуке.

Конечно же, речь в этой главе пойдет про детство. Именно оттуда каждый из нас родом, поэтому все, что мы воспроизводим в своем взрослом мире, имеет абсолютно четкий прообраз с отношениями с родителем/родителями. Как бы ни казалось это избитым и банальным, оно остается правдой.

За время от зачатия и до 3 лет ребенок проходит такое развитие, «записывает» столько различных вариантов решений и набирается довербального опыта, что обязательно будет влиять на его дальнейшую жизнь. Этот период человек в большинстве случаев не помнит, но все же именно в нем выстилаются опора и канва, на которых будут строиться все отношения в будущем, в том числе и сексуальные.

Когда заходит речь об ответственности родителей перед детьми, прежде всего, нужно думать не о том, какое образование дать им, а о том, как создать надежную опору и благоприятную канву, по которым будут выплетаться их взрослые отношения с мужчинами, женщинами.

• Когда родители сами не знают, кто они есть, они сообщают ребенку ложные представления о себе.

Дети ощущают это, пусть и неосознанно. Но они не способны распознать защитно-проекционные механизмы взрослых и верят им, не веря в свое восприятие, чувства и инстинкты.

• Когда родители отрезаны от собственных чувств, они оказываются недоступными для ребенка.

У детей абсолютно чувственное познание мира: они мало что понимают, зато все ощущают. Поэтому, когда родитель говорит одно, делает другое, а чувствует третье, то у ребенка возникает расщепленный образ родителя. Но поверит он именно словам, а не своим ощущениям.

• Поскольку ребенку для выживания необходим хотя бы один родитель, то он отрекается от себя, сохраняя связь со своим взрослым.

В книге Пэг Стрип «Нелюбимая дочь»[5] я прочитала об эксперименте, когда ребенка в возрасте 8–9 месяцев поставили на стол из оргстекла. Одну половину его чем-то покрыли, а вторую оставили прозрачной.

Когда малыш видел на другом конце стола мать, которая его приглашает к контакту, зовет к себе, то он двигался ей навстречу. Ту часть, что была непрозрачной, он спокойно прополз. А когда увидел перед собой пропасть, пол, просвечивающий через стол, то замедлился и стал вглядываться в глаза матери. Убедившись, что она по-прежнему зовет его и приглашает ползти дальше, ребенок продолжил свой путь, веря словам матери, а не своему зрению и ощущениям.

Этот эксперимент доказывает тот факт, что ребенок доверяет маме гораздо больше, чем себе. Самое ужасное в этом то, что чем более деструктивен родитель (бьющий, ругающий, критикующий, жесткий, жестокий), тем сильнее у ребенка с ним связь. Основывается она на надежде, что взрослый в какой-то момент все-таки одумается и скажет: «Оказывается, я люблю тебя. Прости меня, пожалуйста. Я дам тебе все, что ты хочешь».

Такой ребенок будет в негативной связи с матерью. Поэтому всегда будет на нее ориентироваться и держаться за нее. Причем чем тяжелее эти отношения, тем крепче связь. Человек, у которого с детства остался голод по матери, не может от нее по-настоящему отделиться, чтобы встретить партнера и пойти жить свою жизнь, реализуясь в паре.

Яркий пример отношений с недоступным партнером показан в популярном в 2000-х годах сериале «Клон». Скорее всего, вы смотрели его, если не полностью, то хотя бы несколько серий. Все три главных героя – Жади, Лукас и Саид – выбирают отношения с недоступным партнером.

Девушка, несмотря на свою влюбленность, выходит замуж за другого мужчину. В принципе, она могла строить отношения с ним, тем более Саид очень ориентирован на это: заботится, дарит подарки, оказывает внимание. Он любит Жади, но она остается холодна и отвергает его, потому что любит Лукаса.

Лукас также в отношениях с недоступной женщиной, ведь Жади замужем и в другой стране. Он женится на другой женщине, которая любит его, хочет близости с ним, но он недоступен, ведь сердце его занято. Весь фильм мы наблюдаем круговорот драмы каждого из героев: больное сердце, надрыв, короткие встречи как попытка надышаться.

В первой серии нам показывают момент смерти матери Жади. Все происходит в Бразилии, где выросла девушка. При этом ее мама родом из Марокко и всю жизнь мечтала вернуться туда, но болезнь ей не позволила. Последним желанием женщины было то, чтобы дочь уехала на ее родину и воспитывалась дядей.

Когда Жади приехала в Марокко, то встретила мужчину, который стал ее связью с Бразилией, а значит, и с ее мамой. По сути, любовь к Лукасу – это стремление вернуться в отношения с матерью, ведь она не смогла от нее отделиться. Жади так и осталась в этом слиянии, поэтому смерть родителя стала для нее невыносимой, ведь она не обрела свою отдельность. Когда она встречает Лукаса, то моментально материнский образ проецирует на него и начинает любить его так же. Он такой же недоступный, как и ее мама.

Если же рассмотреть историю Лукаса, то становится понятно, что его мама умерла. Его и брата воспитывал отец, поэтому у него тоже есть нехватка материнской любви. Когда Лукас встречает Жади, то влюбляется и проецирует на нее образ матери. У Саида тоже не было матери. Его и брата воспитывала старшая сестра.

Таким образом, все эти влюбленности в недоступных партнеров основаны на том, что героям в детстве не хватило мамы: не было связи, не было ощущения «мне достаточно». Каждый из них остался без надежной опоры внутри, которая позволила бы встать на ноги и идти жить свою жизнь, встречая тех партнеров, которые способны к взрослым близким отношениям.

Никто из героев не счастлив. Живут с одним человеком, а любят другого, ориентируются на него. Хотя у каждого есть реальные отношения, но в них они не идут. Ведь в жизни в паре люди могут раниться и испытывать разные чувства: радость и гнев, счастье и боль, вдохновение и горе, нежность и разочарование. Каждую из этих эмоций очень трудно выдерживать, а если нет достаточного запаса материнской любви, то они становятся невыносимы. Поэтому возникает стремление влюбиться в недоступного партнера, с которым испытать эти чувства невозможно.

Один любит, а другой позволяет любить. Что может привести человека к выбору таких отношений?

Частично это связано с определенными незавершенными стадиями развития. Поисследуйте, кто из родителей был недоступен. Был ли в твоей жизни опыт отношений с мамой или папой, когда было важно вернуть их внимание и получить любовь.

Маленький ребенок сильно кричит, потому что если мама не накормит его, то он умрет. Взрослые люди иногда ведут похожим образом: «Если того, чего я хочу не будет сейчас, то я умру».

Однажды ко мне на «Добаюкивание» пришла женщина, которой только-только исполнилось 35 лет. Назовем ее Жанна. Отметив свой день рождения, она вдруг поняла, что к своему возрасту у нее нет ни мужа, ни детей, и вот уже 8 лет она находится в отношениях с человеком, который не выбирает ее. Он приходит в ее жизнь лишь тогда, когда сам этого хочет, и только на время. Вся ее жизнь сконцентрирована на нем, на ожидании и надежде, что однажды он придет с чемоданами и они наконец-то заживут свою счастливую жизнь, как в романтических фильмах. Но время идет, а его все нет. Психолог, с которой женщина начала работать, стала интересоваться детством клиентки и выяснила, что ее первый недоступный партнер – это мама, которая работала на двух работах и очень уставала. У мамы не было времени и сил на близость с дочкой. Единственное, что она давала девочке, – это обеспечение ее физических потребностей и проверка уроков, за которые очень часто ругала малышку.

Вот потому-то психолог и направила Жанну на «Добаюкивание».

Спустя три месяца после «Добаюкивания» Жанна написала мне, что проснулась утром с совершенно ясным пониманием, что больше она не выбирает такую жизнь! Она собрала все его вещи, которых было не так уж много в ее доме, и отправила ему на работу. Сменила замок, чтобы ключ этого мужчины больше не мог отпирать ее квартиру, и начала делать ремонт. Ремонт оказался метафорой обновления ее жизни. Появились силы на перемены и вдохновение жить счастливо.

Недоступные партнеры создают в отношениях дистанцию, которую регулируют только они сами. Это ощущение контроля и власти необходимо таким людям, потому что за недоступностью и холодностью, как правило, скрывается много боли и страха близости.

Те, кто создают отношения с недоступным партнером, в большинстве случаев стремятся бессознательно войти в отношения, схожие с их первыми партнерами (мама и папа) для того, чтобы изменить свое поведение, принять другие решения, завершить ситуацию, которая годами внутри повторяется и забирает колоссальное количество жизненной энергии.

Но, к сожалению, именно этого сделать и не получается. Входя в похожие отношения и вновь оживляя детские переживания, эти люди принимают привычные решения и активизируют прошлые стратегии. Потому-то и нет выхода в таких повторяющихся сценариях.

Надежная привязанность – глубокая убежденность ребенка в том, что мама вернется, что у ребенка никто не отнимет то, чего отнимать нельзя. (О теории привязанности подробнее поговорим в других главах.)

В нашей культуре часто отделение ребенка от матери происходит раньше положенного срока. Когда мы с вами были малышами, отделение происходило до 1,5 лет. Неудивительно, что такие недобаюканные женщины выходят замуж за эмоционально холодных, исчезающих людей в надежде, что партнер догадается о том, как он нужен, и придет. Подобные дистантные партнеры «пахнут близостью» и притягивают. Но к реальной близости ни те, ни другие не способны из-за ран прошлого.

Когда просишь человека, который привык к дистантным отношениям, представить, что рядом человек, который любит, пишет, постоянно хочет быть рядом, то ему становится неприятно, скучно и тесно в этих отношениях.

Очень часто тот, кто контролирует и держит дистанцию, – это тот, кого предали. Он не приближается, потому что знает, как больно может быть.

Мама и папа не могут удовлетворить все потребности ребенка в моменте, когда они актуальны. Это невозможно и не нужно! Для взросления и нормального развития личности ребенка ему необходимо периодически встречаться с фрустрацией. Проживание невозможности получить желаемое, слезы и злость с опорой на маму и папу – все это дает нам прекрасную возможность стать крепче и сильнее. Также осознание, что родители не всемогущи, дает возможность разрешить и самому себе ошибаться.

Если в детстве не получилось пережить факт фрустрации, факт того, что мама не придет, и не одумается, и не даст желаемого, то человек словно остается жить на пороге или стоять у закрытой двери.

Это рождает много запертой внутри злости. Злость – как показатель, что не удовлетворяется какая-то важная потребность. И это тоже обнаруживает незавершенную стадию развития, когда ребенок должен научиться принимать, что часть вещей/чувств/потребностей не будут удовлетворены.

Созависимый человек часто создает отношения в неразделенной любви. Он постоянно ищет «что-то», чтобы заполнить пустоту внутри себя, пытаясь завершить непрожитые ситуации из прошлого с людьми из настоящего, которые не могут заполнить пустоту.

Эти люди снова и снова показывают ему, что другой человек не может заполнить пустоту внутри. Ты ее должен заполнить сам, для того чтобы при отстранении другого ты мог наслаждаться уединением, не стремясь насильно сближаться.

Важно, чтобы человек поместил какую-то фигуру вместо «непришедшего родителя». Например, фигуру терапевта или духовного родителя. Или добюкивающую маму.

Бывает невозможно получить то, что тебе нужно от реального родителя. И тогда надо пережить это горе и выбрать другого человека – того, кто может тебе дать, что требуется. Или этим папой/мамой ты можешь стать себе сам. Это лучшее решение. Когда человек перестает пытаться получить от мамы/папы то, чего они реально не могут дать, отношения налаживаются. Потому что он может теперь увидеть родителей реальными. Он их перестает мучить на предмет того, что они должны ему дать.

Если человек все время попадает в неразделенные чувства, очевидно, что он хочет получить от партнера то, что сам себе должен дать. Очевидно, что неразделенная любовь приглашает нас посмотреть в ранние отношения и исцелить жаждущего и плачущего ребенка внутри.

Это и поможет обрести взаимную любовь, и создать надежный союз.

Все нижеперечисленное не имеет отношения к любви:

• Когда речь идет о безответной любви и боли, которая вместе с ней наполняет твою жизнь.

• Когда речь идет про отношения с женатым человеком, которые длятся годами и не приводят к счастливой семье.

• Когда речь заходит про отношения, в которых партнер изменяет и никак не может выбрать между тобой и другой женщиной/мужчиной.

• Когда ты находишься в отношениях с человеком, разрушающим тебя.

Это все зависимые, больные (наполненные болью) отношения, с которыми важно что-то сделать, чтобы они выздоровели.

В здоровых отношениях доступен весь спектр чувств: наслаждение и боль, радость и гнев, принятие и отвращение, доверие и страх, возбуждение и печаль. Но в этом случае они кратковременные. Если же на протяжении долгого времени в отношениях ты испытываешь боль, то это не любовь.

Отношения с женатым человеком – это треугольные, драматичные отношения. Они болезненны для всех участников, каждый из которых несчастен по-своему. Это нездоровые отношения, ведь здоровые отношения дуальны. В них два человека, которые создают близость.

Мужчина и его любовница в момент встреч испытывают радость, счастье, эйфорию, возбуждение, страсть. Создается ощущение, что они наконец-то встретили того самого, смогли пробудиться. Но, несмотря на это, они тоже раненые, как и женщина, которой изменяют.

Яркая иллюстрация таких отношений показана в фильме «Обещать – не значит жениться». Главный герой женат, но в их отношениях с женой есть временные трудности: устали немного друг от друга, периодически слегка злятся друг на друга, остыли друг к другу. Нам показывают абсолютно обычную нормальную семью. Они делают ремонт, в который женщина очень вовлечена, а мужчина нет.

Мужчина пошел в магазин вечером и познакомился там с девушкой, прекрасной, легкой, кардинально отличающейся от его жены сейчас. Рождается флирт. Оба человека смущаются, хотя между ними уже есть искра. В ходе беседы мужчина говорит: «Я женат. Мне нельзя», подразумевая общение с такими очаровательными девушками.

Тут становится очевидно, что отношений между ними не может быть. Сама фраза «Мне нельзя» подразумевает, что хочется, но стоит запрет от кого-то, кто надзирает. Так воспринимают мир дети: в любой непонятной ситуации ищут глазами маму в ожидании разрешения. Взрослый же человек скажет: «Ты знаешь, я женат. Для меня это важно, поэтому всего хорошего тебе».

В фильме же эта детская позиция многое объясняет. В отношениях с женой у главного героя есть позиция сына, поэтому в них он закрывает свою потребность в маме, получая поддержку, заботу. А с любовницей он реализует абсолютно нормальное мужское желание быть нужным и потребность в сексе, ведь с «мамой» он невозможен. Поэтому в отношениях с женой интим сходит на нет либо становится сильно меньше и проще, особенно когда появляется другая женщина. Появляется более четкое разделение: супруга становится мамой, а любовница – его женщиной.

В этом заключается основная проблема всех женщин, вступающих в отношения с женатым: если такое разделение случилось, то мужчина не уйдет из семьи. Это отношения с заведомо недоступным партнером, ведь, чтобы создать с ним диаду, нужно, чтобы он завершил связь с женой. Но зачастую мужчины, создающие треугольные отношения, находятся в глубоко детской позиции, у них не хватает решимости, чтобы уйти из семьи.

Такой треугольник может существовать долгие годы. С одной стороны, мужчина будет в мучительном положении, а с другой, в выгодном. Ведь в отношениях с женой есть стабильность, устойчивость, социальный статус, предсказуемость, возможность закрыть детские дефициты, а в отношениях с любовницей – все, что ему необходимо как мужчине. По сути, он находится в достаточно надежной позиции.

В большей степени платит за все именно любовница, потому что она состоит в псевдоотношениях, которые вроде и есть, но в то же время их нет, ведь мужчина всегда выбирает жену. Да, он уделяет время женщине, чтобы получить ее тело, сексуальность, уют, заботу и ощущение праздника. Мужчина черпает из любовницы энергию жизни. А с женой он закрывает другие задачи. Поэтому женщина, вступающая в отношения с женатым мужчиной, платит огромную цену, не входящую ни в какое сравнение с тем, что она получает.

По сюжету фильма мужчина говорит любовнице, что хочет быть с ней, обещает уйти от жены, которая ничего не значит для него. При этом, когда приходит его супруга и спрашивает: «Ты хочешь сохранить брак?», он отвечает: «Да», хотя вторая женщина в это время в шкафу после его признаний в любви.

Эта ситуация показывает всю незрелость мужчины, которому выгодно и удобно держать в отношениях с собой двух прекрасных женщин, чтобы закрывать свои дефициты и потребности. Таким образом, он снимает свой страх близости, ведь, по сути, ни с одной из них он не может быть близок.

Мужчинам в таких ситуациях, конечно же, удобно, ведь можно брать с двух сторон то, что нужно, отдавая взамен несоизмеримо меньше. Многих женщин уничтожают эти отношения.

Если посмотреть другие фильмы на эту тему, то можно увидеть закономерность, что мужчина из семьи не уходит, потому что связь с женой подобна связи с матерью, которую он не пре-даст. Несмотря на это, он может иметь связи на стороне, изменять супруге. Но внутри себя он поставил жену на место матери, получая таким образом то, чего в детстве ему не хватило.

Здоровый мужчина, у которого закрыты дефициты, не будет создавать треугольники. Если он чувствует, что отношения с женой изжили себя, закончились, не осталось чувств, то закончит их и лишь потом будет создавать что-то с другой женщиной. Либо же, встретив кого-то, честно завершит существующую диадную связь, чтобы начать новую.

Только не зная психологии человека, можно рассчитывать на другой исход. А если все-таки мужчина уйдет из семьи, то на место жены со временем встанет любовница, соответственно, проекции материнского образа будут направлены уже на нее. И вполне вероятно, что впоследствии появится снова другая женщина.

Однозначно те, кто находится в отношениях с недоступным партнером, отчасти или в полной мере созависимы.

Созависимость – это модель поведения в отношениях, при которой один человек (созависимый) полностью сосредоточен на интересах другого и на его жизни. Это про то, что человек все время смотрит в другого. Ему очень важно и значимо, как партнер, что с ним, в каком он эмоциональном состоянии. В какой-то момент можно обнаружить, что не осталось собственных интересов, ориентация смещается только на другого.

Созависимые люди на самом деле чрезмерно контролирующие. От них постоянны вопросы: «Где ты? С кем ты? Что ты делаешь?», проверки телефонных звонков и эсэмэс. Немаловажную роль играет ревность. Часто испытывают страх, что их любимый человек на кого-то заглядывается. Проявляться это может в очень агрессивной форме. Так проявляется тотальная форма созависимости. Градация бывает разной: от минимальной до сверхсерьезной.

Созависимость проявляется в желаниях:

• управлять действиями и поведением другого;

• манипулировать любым возможным способом;

• оказать воздействие с целью его «перевоспитать»;

• проявлять навязчивую потребность заботиться о другом;

• переживать сильное беспокойство по поводу благополучия другого, при этом чувствовать себя жертвой;

• обвинять другого во всех своих жизненных несчастьях.

Созависимость формируется в детском возрасте. Если ребенок воспитывался в дисфункциональной семье, где как минимум один взрослый страдал от зависимости (алкогольной, наркотической либо любой другой), психического либо хронического соматического заболевания.

В основе созависимости лежат страх потерять родителя и психологическая защита, которая снабжает нас особым механизмом контроля и постоянного стремления оказывать помощь близкому. Действия этой защиты снижают уровень тревоги.

Стремится брать на себя чужие проблемы. «Меня еще не попросили о помощи, а я уже думаю, как помочь».

Переживает, что другой человек уйдет. «Если я что-то сделаю не так, то меня бросят, покинут или найдут мне замену. Тогда я потеряю эту особую связь».

Концентрирует свое внимание на чувствах близкого. Когда эмоционально состояние другого становится важнее своего собственного.

Потребности другого ставит выше собственных.

Пренебрегает личными принципами в интересах другого человека. «Мое не столь значимо, главное, что ты сделаешь так, как хочешь».

Контролирует другого человека во всем. Это может быть контроль партнера (мужа, жены) или детей.

Стремится постоянно руководить и советовать. «Таким образом я проявляю любовь и заботу» (как будто бы). Но надо помнить, что там, где есть созависимость, нет любви. Это болезнь.

Уклоняется от конфликтов. «В них человек показывает свои объемные и теневые стороны, которые обычно скрывают от других. Если я пойду в конфликт, то другой увидит, какой я, и бросит».

Причиняет себе ущерб. Очень часто созависимый человек имеет свою зависимость: алкоголизм, наркомания, булимия, шопоголизм, трудоголизм.

Имеет проблемы с интимностью, близостью, в том числе и сексуальной. В данном случае близость подразумевает обнажение своей уязвимой части другому человеку. Но в отношениях с недоступным партнером дело до этого не доходит.

Избегает психологической близости, теряет себя, стремится контролировать или манипулировать другими людьми в собственных интересах. Зачастую все это не осознается. Созависимые люди часто думают, что делают все для другого. Но по факту все, наоборот, делается для того, чтобы этот человек оставался рядом.

Постоянно ощущает токсичность существующих отношений, их обременительность, но не желает ничего предпринимать, потому что «проблема в другом».

Например, женщина живет в отношениях с алкоголиком. Она чувствует, что ей это просто невыносимо, уже надоело: она замученная, вымотанная. Но когда ей говорят: «Слушай, а зачем ты в этих отношениях? Уходи, если тебе так тяжело и длится все это годами!», женщина отвечает: «В смысле? Я не могу уйти, это же мой муж. Но и меняться мне не надо. Мне не зачем. У меня-то все в порядке. Это он алкоголик». Это типичный монолог созависимого человека.

Отношения на расстоянии дают огромный спектр различных чувств и переживаний: радость встреч, потрясающий секс, чудесное время вместе, ощущение праздника, наполненность и эйфория, расставания, прощания, ночные переписки и перезвоны, неожиданные сюрпризы, ожидание новых свиданий, мучительные переживания тоски, ревность. И так по кругу. Будто на американских горках: пики радостных переживаний сменяются спадами настроений при разлуке.

Такие полярные состояния приводят к тому, что наступает глубокая психологическая усталость. Слишком большое количество ярких эмоций приводит к тому, что человек больше не может переживать какие-то сильные чувства.

Бывает, что люди встречаются и влюбляются на расстоянии: соц-сети, курортные романы, командировки. Они поддерживают и развивают отношения в разных городах на протяжении нескольких месяцев, а потом принимают решение съезжаться. Это один вариант.

Совершенно иное, когда отношения на расстоянии длятся годами. Когда в паре так и не принимается решение о том, что дальше. Может быть миллион разных причин, почему нет: новая работа, жилье, отсутствие финансов на переезд и многое другое. Вроде и в отношениях все в порядке, вы в паре, но при этом недоступны друг другу: не живете вместе, не знаете друг друга настоящих, в болезни, скандалах, дефиците денег, в обыденной жизни. Вы избегаете близости.

Чем особенны отношения на расстоянии:

• Вы оба не знаете друг друга и не даете шанса узнать.

• Ваши отношения всегда праздник. Ваши встречи всегда фееричны, а расставания драматичны. Вы живете в вечном ожидании нового свидания, новой возможности увидеться. Жизнь поставлена на паузу.

• Кажется, что изменить ситуацию невозможно (никто не хочет или «не может» переезжать.

Каждая пара в отношениях проходит определенные фазы. Исключение составляют только те, кто в связи с недоступным человеком. Такие пары застревают на первой или второй фазе. В таких симбиотических отношениях жить вкусно, но они неполные. В какой-то момент человек начинает чувствовать, что ни его, ни партнера нет по-настоящему в паре. Это лишь две маски, которые друг с другом взаимодействуют.

Идеализация (влюбленность). Эта фаза очень нужна в отношениях, потому что именно из-за нее люди стремятся подойти ближе к партнеру, создать связь. В это время в другом восторгает все: голос, манера говорить и молчать, запах, поведение, внешний вид и многое другое.

Симбиоз (конфетно-букетный период). Он следует сразу за первой фазой или параллельно с ней. Он обуславливается постоянным желанием быть вместе, прикасаться, общаться, наслаждаться друг другом.

Деидеализация (разочарование). Обычно после 3 лет совместной жизни. Этот период приводит к разочарованию, и это очень важно для отношений. В этой фазе люди начинают видеть партнера многогранным, разносторонним, живым. Не только классным и замечательным, но и любым: злым, неряшливым, забывчивым, невнимательным.

Дифференциация (мы разные). В этой фазе люди начинают замечать различие между собой и партнером. Благодаря этому появляется возможность осознать свою отдельность, оставаясь в паре.

В этот период есть такая субфаза – практикование, когда человек обретает свою отдельность, то может развернуться к миру и увидеть, что он есть. На фазах слияния (идеализация, симбиоз) пара настолько замыкается друг на друге, что внешний мир и окружение будто перестают существовать. А теперь есть возможность заглянуть в себя, заняться тем, что интересно, создавать новые знакомства, творческие тандемы и прочее.

Сближение (мы разные, но приближаемся друг к другу). После осознания своей идентичности, разницы в интересах и проявлениях появляется возможность снова сближаться. И отдаляться, когда есть желание.

Близость – взаимозависимость. В отношениях появляется баланс: «брать и давать». Пара дает друг другу любовь, заботу, поддержку, внимание, секс, деньги. Обмениваются тем, чем могут. Это тоже важно.

Люди, которые находятся в отношениях с недоступным партнером, как правило, застревают на второй фазе, симбиозе, либо на третьей, разочаровании.

Интересно, что все эти же фазы проходит ребенок в отношениях с родителем в возрасте до 3 лет. Если человек в детстве не прошел весь этот путь с мамой и папой благополучно, то это будет сказываться на его взрослой жизни. Он будет застревать на тех же фазах, что и в отношениях с родителями.

Контрзависимость – это психологический феномен, при котором человек, остро нуждающийся в интимности, душевной близости, принятии, доверии и уважении, резко отрицает любое сближение с другими людьми, убеждая их и самого себя в том, что ему никто не нужен.

Как это ни парадоксально, но контрзависимому человеку нужен кто-то, от кого зависеть. Очень часто контрзависимые люди не зависят от людей, но зависят от химических веществ. Химическая зависимость ощущается как более контролируемая, нежели зависимость от отношений. Например, мама – это такой человек, от которого ты зависишь, но ее невозможно контролировать. А шоколад, алкоголь, никотин, табак – их иллюзорно можно контролировать. Он тебя разрушает, но ты его сам принимаешь.

Где граница между зависимостью и здоровой автономностью?

Автономный человек может вступать в близость, а может не вступать. А контрзависимый не может вступать в близость, он ее избегает или подменяет сексом, алкоголем, трудоголизмом.

Контрзависимыми люди становятся потому, что у них есть опыт травматического слияния, где их поглощали и они исчезали. Здесь может сливаться и созависимость, тогда эта граница будет особенно жесткой, потому что человек знает, что если эту границу отпустить, то он потеряет себя.

Фиксация внимания

В первую очередь важно понимать место фиксации внимания человека в партнерских отношениях. Если она на партнере, то на лицо созависимость: фиксация на чувствах другого. А вот контрзависимые люди, наоборот, зациклены на себе.

Так как фиксация созависимых всегда на другом, то они во всем ищут поддержку и одобрение. У контрзависимых наоборот: они считают себя самодостаточными людьми, которые могут решить любые проблемы самостоятельно. И можно сказать, что это огромный плюс, ведь самодостаточная личность не станет перекладывать ответственность на другого, но в этом есть и минус, поскольку в семьях с контрзависимым партнером нет места свободе.

Члены семьи контрзависимого партнера боятся проявить инициативу, боятся взять на себя ответственность за определенное дело, поскольку любая инициатива встречает критику от контрзависимого члена.

Слабость

Контрзависимые не умеют принимать чужую слабость или ошибки, поскольку у них есть четкое мнение, что слабости в этом мире не существует. «Я сильная, а значит, и он должен быть сильным! Если я могу все решить сама, то и он сможет, в этом нет проблемы», – думает контрзависимый, услышав о проблемах партнера. Такие люди – мастера обесценивания, но оно идет не из злого умысла, а из неумения принимать себя слабым.

Интересно, что контрзависимость родом из детского периода, когда родители настолько огромные, что могут поглотить ребенка. Фаза слияния приходится на внутриутробное развитие младенца и первые 9 месяцев жизни, когда мать и дитя – одно целое. Созависимые люди концентрированы на слиянии с другим, поэтому фиксируются на партнере, как когда-то на маме.

А контрзависимые зациклены на себе, как в возрасте от 1,5 до 3 лет, когда дети обнаруживают свою отдельность и волю. Если в этом периоде родители были давящие, наседающие, склонные к слиянию и поглощению ребенка (может, даже жесткое обращение), то у него происходит фиксация на этой стадии. Таким образом, контрзависимость остается с ним на всю жизнь. Такой человек становится псевдосамодостаточным и пытается показать, что ему никто не нужен. Так работает защитный механизм.

Близость

Суть контрзависимого человека в том, что он никогда не приближается достаточно близко, ему это трудно и непереносимо. Такие люди стараются с друзьями выставлять дистанцию, выбирают для встреч время, удобное только им. На самом деле внутри них таится пустота, с которой очень страшно остаться один на один, поэтому они стараются заполнить свою жизнь какими-то делами, встречами, чтобы избежать близких эмоциональных контактов.

Основная причина контрзависимости кроется, конечно же, в детских травмах. В частности, в травме брошенности, которую ребенок получает до 3 лет. Это вызывает у него тревогу перед отношениями с людьми. Нет базового доверия, а соответственно, нет навыка вступления в здоровые отношения.

Границы

Возвращаясь к внешней фиксации у созависимых, стоит отметить их тягу к людям, они быстро попадают в зависимость от другого человека. Контрзависимый же не испытывает подобной тяги, скорее наоборот, будет максимально закрываться и не станет позволять другим идти на контакт с собой. Возможно, качество скорее положительное, чем отрицательное, поскольку в этом есть что-то от отстаивания собственных границ, и вполне возможно, что это именно так.

Но есть важная поправка. Дело в том, что контрзависимые люди не столько отстаивают свои границы, сколько закрываются от контакта в целом. В этом есть страх сближения, от чего сам способ защиты границ становится способом защиты себя от эмоциональной близости с другим человеком.

Контрзависимость гораздо более социально приемлемая форма поведения, в отличие от созависимости. Во-первых, такие люди более адаптированы в социуме. Во-вторых, хорошо справляются без того, чтобы привлекать кого-то со стороны в свою жизнь, то есть не перекладывают ответственность за себя на другого, но при этом требуют, чтобы другие тоже это делали. В-третьих, имеют достаточно серьезные личные границы, которые они яростно отстаивают, потому что им страшно эмоциональное приближение.

Самооценка

У контрзависимых людей, как правило, высокая самооценка, которая является способом самозащиты от близости. Причем она настолько высока, что любая критика в адрес чего-либо, созданного ими, или к ним самим приводит к достаточно серьезному эмоциональному всплеску.

Страх поглощения

Отношения с контрзависимыми людьми – это отношения с недоступным партнером. Очень часто именно они не хотят жениться, потому что брак подразумевает определенные права и обязательства, проживание на одной территории, совместный бюджет. Страх поглощения не позволяет даже думать о создании семьи.

Вина

В базовом арсенале созависимого человека есть чувство вины, а у контрзависимого – умение обвинять. Если первый считает себя виноватым, не соответствующим ожиданиям другого и переживает на этот счет, то второй создает это ощущение у другого.

В случае обвинений контрзависимые скорее прибегнут к контртребованиям, чем к принятию конструктивной критики. И здесь обвинения также играют определенную роль, поскольку снова выступают защитой. «Если меня критикуют, значит, посягают на мою самодостаточность».

Стыд

При этом у контрзависимых очень много стыда. Это то чувство, которое невыносимо переживать такому человеку. Чем больше он соприкасается с другими людьми, тем чаще испытывает стыд, ведь близкие контакты подразумевают более глубокое узнавание другого. В попытках избежать этого чувства, контрзависимые стараются не создавать близости ни с кем.

Завершение отношений

Контрзависимые люди более жесткие и закрытые, поэтому очевидная их проблема заключается в контактах с другими людьми, будь то партнер или коллега. Они боятся оказаться в эмоциональной связи с другим человеком, поэтому стараются постоянно отстраняться. При этом они страшатся и покидать систему отношений. Поскольку они не сфокусированы на партнере, то любое завершение отношений дается им легко.

Созависимые легко входят в отношения, цепляются за партнера, в то время как расставание для них является именно разрывом, который сопровождается болью и мучениями. Здесь играет роль непосредственно фиксация на партнере.

Если вы в отношениях с контрзависимым человеком, то не удивляйтесь, что он держит вас на дистанции и не зовет замуж. Этого не произойдет, пока вы сами не проявите в этом вопросе своей яркой позиции.

У контрзависимых людей внутри есть потребность в отношениях, потому что на самом деле они хотят причастности, близости. Но поскольку в детстве они очень сильно ранились, травмировались, то их психологические защиты прячут их, чтобы не было необходимости снова чувствовать себя брошенными, отвергнутыми. Поэтому, с одной стороны, есть стремление к отношениям, а с другой – дистанция.

Бывает так, что два контрзависимых человека создают пару, но один из них будет более дистанцированным, а другой – более ориентированным на отношения.

Почему мы входим в такие отношения и остаемся в них? Ответ на этот вопрос приводит нас прямиком к теории привязанности, автором которой является английский психиатр и психоаналитик Джон Боулби. Раньше считалось, что взрослый нужен ребенку для удовлетворения физических потребностей. Джон Боулби добавил к этому социальную составляющую: привязанность ребенка к матери помогает адаптироваться к окружающему миру.

Он проводил массу исследований и имел огромный эмпирический опыт наблюдения за матерями и младенцами. Суть его теории заключается в том, что между каждым ребенком и хотя бы одним взрослым формируется особая связь, которую можно отнести к тому или иному типу привязанности.

Опытным путем Боулби с коллегами описали несколько типов привязанности, которые формируются между ребенком и ухаживающим взрослым, а в последствии влияют на всю дальнейшую жизнь этих выросших детей.

Безопасный тип привязанности – самый надежный. Значит, что мама достаточно хорошая, доступная, она удовлетворяет потребности ребенка в безопасности, питании, эмоциональном комфорте. Такие дети совершенно спокойны, когда мать рядом, и так же спокойны, когда ее нет рядом, потому что чувствуют, что она вернется.

В этом случае дети первоначально будут рядом с матерью, но постепенно пойдут играть с игрушками, регулярно оглядываясь назад, чтобы увидеть, где мать, а затем продолжат играть и исследовать. Такую привязанность отличает стрессовое состояние, возникающее у ребенка, когда взрослый его покидает, и радость оттого, что он вернулся. Испугавшись, дети с безопасным (надежным) типом привязанности будут искать утешение как раз у взрослых. Эти дети знают, что их родители или опекуны способны обеспечить им комфорт и уверенность в случае необходимости.

Тревожный. Ребенок с таким типом привязанности будет робко исследовать мир, часто настороженно относиться к чужим, даже если родитель присутствует. Когда мама уходит, ребенок сильно огорчается, плачет. При этом, когда она возвращается, ребенок будет амбивалентен[6]. Это связано с тем, что в его раннем детстве мама по разным причинам не могла удовлетворять потребности ребенка в безопасности, эмоциональном контакте. Такие дети показали отсутствие эмпатии, избегание тесных эмоциональных связей. В зрелом возрасте они не доверяют другим людям, создают отношения, в которых постоянно боятся быть оставленными или преданными, цепляются за отношения, проявляют навязчивость и испытывают страх близости.

Избегающий. Дети с избегающим стилем привязанности не проявляют сильных эмоций, когда мама уходит, равно как и по ее возвращении. Обычно это является результатом оскорбительного или нерадивого отношения значимых взрослых. Дети, которых наказывают за то, что они полагаются на взрослого, впоследствии перестают обращаться к родителям или замещающим их лицам за помощью. Именно такие люди в будущем становятся контрзависимыми.

Дезорганизованный. Дети с дезорганизованным стилем привязанности часто демонстрируют запутанное сочетание моделей поведения и могут казаться дезориентированными, ошеломленными, сконфуженными. Родители таких детей обычно проявляют непоследовательность и могут служить как источником комфорта, так и источником страха. Ими могут быть люди с различными зависимостями или психическими заболеваниями.

Тип привязанности ребенка, который формируется до 3 лет (!), неизменный. Качество привязанности оказывает самое прямое влияние на то, какие отношения человек будет строить во взрос-лом возрасте.

Таким образом, получив новый опыт, прожив его телом, напитавшись ресурсом, мы становимся настолько сильны, что можем выходить из деструктивных отношений и выбирать себя.

Вернемся к вопросу: «Почему же есть те, кто остается в деструктивных отношениях и возвращается к отвергающему или жесткому партнеру снова и снова?»

В этом ключе хочется вспомнить шотландского психоаналитика Уильяма Рональда Фейрберна, который первым признал привязанность отвергнутого к отвергающему ключевым моментом в формировании психического здоровья.

С 1927 по 1935 год он работал в детском доме, где с удивлением обнаружил, что дети, насильно забранные от жестоких и отвергающих родителей, сохраняли как в реальности, так и в воображении сильнейшую привязанность к своим мамам и папам. Эти дети готовы были сделать все что угодно, лишь бы вернуться в семью. Этот факт совершенно противоречил инстинкту самосохранения, ведь в некоторых семьях была постоянная угроза жизни и здоровью ребенка.

Фейрберн заинтересовался этими необычными проявлениями любви и стал расспрашивать детей о том, что им приходилось терпеть дома и как с ними обращались. Почти все дети настаивали на том, что их родители хорошие и любят их.

Привязанность ребенка к жестокому родителю гораздо более сильная, чем надежная привязанность к любящей и теплой матери. «Как это возможно?» – спросите вы. Ведь это совершенно противоречит здравому смыслу! Привязанность такого ребенка должна быть менее сильной. Если бы у ребенка был выбор принять или отвергнуть – такой же, как и у взрослых, то да, логично предположить, что привязанность была бы менее сильной. «Выбор» ребенка принять или оттолкнуть мать – это выбор между жизнью и смертью, а значит, никакого выбора нет. Ребенок не может отвергнуть своего родителя, потому что другой опоры у него нет.

А кроме того, у детей, живущих с токсичными, отвергающими и насилующими родителями чрезвычайно мало позитивного опыта и практически нет опыта безусловной любви извне. Такие дети всю жизнь сохраняют надежду, что однажды мама или папа одумаются и все же увидят их, дадут любовь и признают нанесенный ущерб. Когда отношения с мамой или папой становятся невозможны, такие люди вступают в отношения с абьюзерами и, проецируя маму или папу, продолжают через них пытаться получить любовь отвергающего родителя.

Связь между матерью и ребенком – это основа выживания, дающая ребенку жизнь в ее физическом и психологическом понимании. Дети жестоких родителей предпочитают подвергнуться опасности, быть до смерти избитыми собственными родителями, голодать, чем оставаться в физической безопасности в детском доме вдали от родителей.

Привязанность к матери, в которой ребенок нуждается, может уничтожить его, но возможности выбора у него нет, и потому потребность в матери абсолютная. Раненый, голодный до материнской любви ребенок становится тотально фиксированным на матери. Все детство таким деткам приходится оправдывать жестокость матери, ее оскорбления и унижения в адрес ребенка тем, что он действительно такой никчемный, как говорит мать, что он заслужил все это. Оправдание жестокости необходимо для того, чтобы сохранять расщепленный образ матери и привязанность к ней.

Невероятная травма для любого малыша – это ощущение, что мама совершенно не любит его. Ребенку не только необходимо чувствовать любовь мамы, но и знать, слышать и ощущать, что его ответная любовь маме ценна. Если этого не происходит, ребенок будет чувствовать себя и свою любовь бессмысленными, закроется и начнет подавлять свои чувства и проявления.

С течением времени отверженному ребенку требуется все больше поддержки, и к удовлетворению возрастных потребностей прибавляется жесткая необходимость удовлетворения всех потребностей, которые были не закрыты на более ранних стадиях развития.

Ребенок же, растущий в нормальной обстановке, по мере взросления будет довольствоваться все меньшим и меньшим количеством внимания и любви. Его образ надежного родителя глубоко укоренен, и многое такой ребенок может дать себе сам.

У детей, с которыми жестоко обращались родители, унижали, били или бросали, не хватает воспоминаний о том, как их успокаивали, и потому, будучи взрослыми, они не могут успокаивать сами себя. Заглядывая внутрь себя, они видят лишь пустоту. Из-за недостатка собственного опыта и нехватки внутреннего содержания им приходится полагаться на других людей и постоянно искать утешения и поддержки во внешнем мире. Это становится проблемой у людей с избегающим типом привязанности, потому что они настолько боятся близости и так отчаянно в ней нуждаются, что напряжение внутри зашкаливает.

Таким образом, здоровые отношения включают в себя способность чувствовать свои потребности и договариваться об их удовлетворении. От человека требуется переключать внимание с себя на другого, на окружающий мир и обратно на себя.

Переговоры о потребностях – это ключ к успешной близости, однако сложные дородовые события и постнатальный период, раннее детство и дошкольный возраст могут прервать эту способность к переключению внимания. Человек становится приученным к отказу или защите, потому что его восприятие основано на страхе вторжения или что другие его оставят.

Когда внимание младенца лишено возможности направиться внутрь для саморегуляции, у него вырабатывается привычка фокусироваться вовне.

Перинатальные события или динамика привязанности могут приучить младенца к самоотречению и фокусированию на родителе, его чувствах, потребностях, идеях в ущерб собственному самосознанию.

Ранний детский период, несмотря на то что мы его не помним, содержит в себе колоссальное количество опыта, установок, решений, бессознательно принятых, которые определяют многое из будущей жизни этого ребенка.

Дело в том, что в практике придет какая-то другая мама, которая поможет тебе получить столь желаемое тепло, признание своей ценности, безусловную любовь, которой ты достоин по праву рождения. Эта мама даст тебе опыт выдерживания твоих трудных чувств и эмоций. Она будет надежным проводником. Около нее можно будет плакать, и она примет твои слезы, даст целебной влаге пролиться. Около нее можно будет злиться. Мама поможет злости найти выход, и мама не разрушится от твоих чувств. Проявлениям любви этой мамы ты сможешь сказать «нет» и будешь услышанным.

«Добаюкивание» поможет тебе заполнить хранилище памяти позитивным опытом отношений с мамой, и в последствии твой внутренний голос изменится, твой внутренний родитель изменится, отношение с собой станет доброжелательным.

А если ты состоишь в деструктивных, разрушительных отношениях, то «Добаюкивание» создаст опору внутри для возможности завершения тех отношений.

Сепарация – это психологическое отделение от родителей и обнаружение собственной автономности, индивидуального «Я». Залог успешной сепарации прежде всего связан с детством, младенчеством: крепкая привязанность, состояние надежной зависимости от взрослого. Первый шаг отделения, конечно же, – момент рождения. Далее это возраст 3 лет, и дальше на протяжении нашей жизни до наступления момента полной автономности.

До рождения

В период внутриутробного развития ребенок и мама – единое целое, единый организм. Поэтому все, что видит и чувствует мама, какой смысл вкладывает в окружающее пространство и в отношения с людьми, ребенок берет внутрь себя, отпечатывает и уже имеет некие ощущения этого мира. Если женщина во время беременности в большей степени спокойна, расслаблена, видит мир безопасным, то ребенок запечатлевает это знание о мире и в дальнейшем бессознательно руководствуется этим ощущением. Если беременность желанная, мама ребенка ждет, устанавливает с ним связь: разговаривает, поет песни, обращает внимание на шевеления, радуется, возможно, привлекает к этому папу, других близких, то у ребенка внутри уже в этот момент возникает ощущение нужности, безопасности, осознание «Я есть». Так формируется изначально надежная привязанность, которая впоследствии станет основой связи с миром. В современном мире у беременной женщины больше возможности найти информацию о важности создания этого контакта, формирования привязанности. У наших мам даже представления не было о том, что с ребенком в животе нужно разговаривать.

Доказательств того, что ребенок внутриутробно многое чувствует и откликается на контакт родителей с ним, достаточно много. Например, в одном из исследований перинатального периода развития ребенка американский доктор Майк Либерман обнаружил, что ребенок в утробе курящей матери начинает волноваться (что было зарегистрировано как ускорение его сердцебиения) каждый раз, когда мать думает о том, чтобы закурить. Ей не надо даже брать сигарету в рот и зажигать спичку: только мысль матери о курении уже расстраивает ребенка. Естественно, малыш внутри мамы никак не может знать, что его мать курит или думает о курении, но он достаточно развит, чтобы связать опыт ее курения и то неприятное чувство, которое в это время возникает у него. Оно возникает в результате резкого уменьшения количества кислорода, поступающего в плаценту, что вредно для малыша.

Рождение

Когда ребенок рождается, происходит первая сепарация – физическое отделение. В этом событии важны все детали: как это происходит, в какой форме, насколько это безопасно для мамы и малыша, какие чувства испытывает мама (тревогу, радость). Теперь начинается создание собственной жизненной истории нового человека. То, как ребенок встречается с миром, влияет на то, как впоследствии он будет отделяться от родителей и идти самостоятельно.

Момент рождения накладывает на нас мощнейший отпечаток

Мамино тело, внимание, эмоциональная вовлеченность, любовь – это база, опора, земля для ребенка, который рождается. В случае травматичных родов, родов с вмешательствами ребенок испытывает страх, ужас, отчаяние, боль, а если еще и забрали у мамы сразу, то и одиночество. А значит, новый мир, в котором появился малыш, небезопасный. Внутри остается фоновая тревога, не создаются базовое доверие миру, привязанность. Вместо надежной опоры остается пустота. Она начинает внутри ребенка жить как глубинный голод по связи с другим человеком.

Бывают и другие условия, когда ребенок рождается не в стрессе: он желанный, мама создает контакт; роды проходят (дома или в роддоме) мягко, бережно, аккуратно, ребенка передают в руки отца после живота (груди) матери. Здесь создается сильнейшая внутренняя опора, глубочайшая связь с мамой и папой. У такого ребенка, если дальше все пойдет так же, сформируется надежная привязанность. В дальнейшем сепарация такого ребенка будет гораздо более экологичная и бережная на протяжении всех этапов по сравнению с младенцем, который был рожден в стрессе и испытал разлуку с матерью.

Первые 18 месяцев

Первый год жизни связан с таким понятием, как симбиоз – сосуществование двух индивидуальных «Я», которые приобретают глубинную связь друг с другом, теряя при этом часть своей обособленности. Конструктивный симбиоз подразумевает согласие матери со своим материнством и решение быть в настолько тесной связи с ребенком, чтобы на время стать ему настоящим домом.

Есть такое понятие, как четвертый триместр беременности. Он предполагает донашивание младенца мамой на руках, кормление грудью по требованию. Важно понимать, что грудное молоко для ребенка – не только еда и питье, это еще и контакт, связь с мамой, ее забота, наслаждение. На этом этапе женщина удовлетворяет базовые потребности младенца: безопасность, эмоциональный контакт, телесный контакт, голод, потребность в тепле. Для ребенка важно это слияние: мать – это я, а я – это мать. В случае когда происходит разлука с мамой (она госпитализирована, он в больнице один), малыш испытывает колоссальный стресс, тревогу. На уровне тела реакция может проявляться плохим сном, отсутствием аппетита, нервозностью.

Наши мамы не имели доступа к огромному количеству информации, как мы сейчас, поэтому не знали и не понимали этого. Многие, к сожалению, и сейчас не знают. Лет 30 назад самой популярной книгой для матерей была «Ребенок и уход за ним» Бенджамина Спока. Если ее изучить, то становится понятно, откуда у нас такой эмоциональный голод и проблемы с сепарацией. В книге этой было очень много вредоносной информации: кормление по часам, самоуспокоение младенцев. Автор подразумевал, что не нужно реагировать сразу на «капризы» ребенка, а лучше дать ему возможность прокричаться и самостоятельно успокоиться.

Надо понимать психологию новорожденного, для него мать является всем: мир, Бог, сама жизнь – это мама, ее грудь и молоко, которое должно поступить ему моментально при возникновении голода. Единственная возможность младенца заявить о голоде – плач и крик. Если мама своевременно эту потребность удовлетворяет, вместе с этим закрывая необходимость эмоционального контакта, тепла, признания, то ребенок успокаивается и мирно засыпает, не возникает фрустрации (неудовлетворенной потребности), тревоги и страхов. А бывает наоборот: мать не подходит на зов, пытаясь обучить ребенка самостоятельности, руководствуясь правилами про псевдовоспитание («Плач – это капризы, нельзя им потакать. На руки брать нельзя – привыкнет»).

На самом деле воспитать ребенка в таком возрасте невозможно, это противоречит природе и задачам. Его мозг еще не сформирован настолько, чтобы реагировать на подобные воспитательные действия. А мама ждет, когда ребенок приучится к самоуспокоению, слушая крик и плач 10, 15, 20 минут (!). И со временем это происходит. Мама думает: «Ну вот прекрасно! Успокоил же сам себя!»

Что же происходит на самом деле? Ребенок проходит несколько стадий плача. Первая – малыш приглашает маму, сообщая о своих потребностях. Вторая – ребенок настойчиво зовет, требуя внимания. Далее идет усиление звука, в плаче младенца звучит раздражение, затем злость. Когда ребенок плачет гневно, то он трясется и краснеет – это довольно сильная степень его переживаний. Дальше наступает плач отчаяния, который переходит в замирание. Оно связано с оцепенением, то есть замораживанием чувств. То есть младенцу до такой степени плохо, страшно, он не понимает, как по-другому можно повлиять на мать, что он замирает. Но не оттого, что ему стало комфортно и спокойно, не оттого, что так прекрасны воспитательные техники мамы. А потому, что он в ужасе, в отчаянии прошел эту стадию, и дальше идет отрезание от чувств. Так ребенок теряет чувствительность, потому что уровень переживаемых эмоций настолько высок, что его психика не справляется.

Мы с вами родом из времен, когда матери не приучали нас к рукам. Приветствовалось искусственное вскармливание, чтобы женщина могла скорее вернуться на работу. Моей маме медсестра предлагала кормить меня из бутылочки (я с рождения искусственница) прямо в кроватке, даже не беря на руки, чтобы не пришлось перекладывать. Сейчас я понимаю, насколько это вредоносные идеи! Эти лишение практически всех важнейших потребностей младенца: в безопасности, эмоциональном и телесном контакте, наслаждении, принятии. Удовлетворен только физический голод. Но остальные потребности столь же важны для жизнедеятельности ребенка. Это сейчас огромное количество информации (к счастью!) о пользе грудного вскармливания, есть консультанты по ГВ, которые помогают женщинам наладить процесс.

Именно поэтому сепарация нашего поколения проходит достаточно трудно. Внутри нас нет надежной связи, поэтому даже вырастая мы не можем отпустить маму и папу и начать шагать в свою жизнь без оглядки на то, что они думают о нас, насколько одобряют наше поведение и действия.

Этот первый этап слияния с матерью длится около 18 месяцев (до 1,5 лет). В это время важно, чтобы мать и дитя были в очень глубокой связи. Конечно, матери как личности очень важно иногда отодвигаться от ребенка, чтобы просто почувствовать: «Я есть». Недавно родившая женщина тоже находится в слиянии, и бывает ощущение, что ее поглотил младенец, как будто ее отдельной уже нет («Я вся принадлежу ребенку. Вся моя жизнь сконцентрирована только на потребностях ребенка»). В какой-то момент матери становится страшно от этого, ей хочется дистанцироваться, она может попросить поддержки и помощи.

Женщине, недавно родившей, важно дать себе возможность отдыха, отвлечения, дать себе право на помощь со стороны (муж, бабушки/дедушки, няни, подруги, другие близкие женщины). В моменты отлучек необходимо контролировать время отсутствия, так как у ребенка нет концепции времени, разлука с мамой для него всегда страшна, потому что для младенца она длится вечность.

Возраст до 3 лет

Обычно в этом возрасте все дети приобретают важный навык, который открывает колоссальные возможности для развития, – ходьбу. Это еще один шаг к сепарации: «Я могу исследовать мир вокруг, постигать мир вещей». Для матери, как правило, это довольно трудно, потому что за ребенком приходится следить все время, чтобы обеспечить безопасность. При этом для ребенка важно, чтобы мама (или отец) оставалась в поле зрения.

У младенца есть биологическая задача – создать привязанность минимум с одним взрослым. Она обеспечивает выживание ребенка в мире. Самый большой детский страх – потеряться. Поэтому дети настолько глубоко связаны и сонастроены с матерью. У мамы своя биологическая задача – заботиться и сохранять потомство.

Ребенок очень сильно нуждается в душевно стабильных родителях, потому что у него колоссальная эмоциональная зависимость от них. Если мать несчастна, нестабильна, ее эмоционально качает в разные стороны, она в депрессии, в отчаянии, то ребенок тоже не может быть спокоен. Он смотрит в глаза матери, считывает ее состояния, калибрует ее чувства, живет в мире, опираясь на ее взгляды. Поэтому очень важно, чтобы мама заботилась о себе, своем психологическом состоянии, комфорте, счастье, своем смысле жизни, жила насыщенно и наполненно, помимо ребенка. Тогда ребенок чувствует в ней человека, ответственного, способного о себе и о нем позаботиться, тревога снижается. Он возьмет ее образ как маяк, образец того, как должен действовать взрослый. Именно благодаря этому произойдет качественная экологичная сепарация в свое время.

Надежная привязанность предполагает, что мама воспринимается ребенком как надежный и стабильный объект, за которым можно следовать: она постоянна, она обеспечивает безопасность, она является базой, к которой можно все время возвращаться. Формируется такая привязанность благодаря следующим моментам:

• вовремя удовлетворенные мамой потребности ребенка;

• в случае испуга, плача или истерики мама принимает и успокаивает ребенка;

• мама выдерживает эмоции ребенка, контейнирует чувства: может их назвать, признает их, принимает, не вовлекается в них (не ругает, не стыдит, не винит), помогает прожить их экологично.

Эта привязанность влияет в дальнейшем на всю нашу жизнь, пронизывает все уровни человеческих взаимоотношений: мое восприятие этого мира, мое отношение к себе, к будущему избраннику, будущим детям. Это основа личности каждого из нас.

Маме важно научиться выдерживать собственные эмоции: если она не выносит свой гнев, то и в ребенке терпеть не сможет, если она не позволяет себе плакать и проявлять уязвимость, то и в ребенке будет это подавлять. В таких ситуация надежная привязанность не сформируется, потому что она основана на телесном и чувственном взаимодействии прежде всего.

Кризис 3 лет

Основной, первый манифест сепарации происходит в возрасте 3 лет – пресловутый кризис 3 лет. В этом возрасте дети начинают активно проявляться. Главная задача трехлетки – научиться говорить «нет». В этом заключается первый момент отделения: осознавание своей отдельности, половой принадлежности. Часто в действиях дети руководствуются тем, чтобы сделать назло, вопреки родителям. Это нормально. Для ребенка это провозглашение собственной воли, исследование себя. Важно разрешать ребенку говорить «нет», отказываться, делать самому, даже если он делает долго и плохо. Пусть он 25 минут завязывает шнурок, но сделает это сам. Это победа, это отработка навыка, это провозглашение себя: «Я есть! Я могу!»

Для мамы и папы важно на этом этапе не подавлять волю ребенка, не заставлять делать что-то, что не принципиально для них. Воля и строгость родителей, выставленные границы дозволенного должны быть, они важны для тоддлера. Но когда мы свою волю провозглашаем, а его подавляем, самоутверждаемся в качестве взрослого таким образом – это ненормально, отношения становятся болезненными. Также это возраст проявления инициативы, родителям нужно ее поддерживать. Ребенок обнаруживает свою автономность впервые: «Я отдельно от вас. Я думаю не так, как вы. Вы это едите, а я не буду такое, буду вот это».

Здесь идет прямая связь между трехлетним возрастом и подростковым. В первом случае ребенок изучает мир вещей, предметов, во втором – мир людей, взаимоотношений.

От трехлетки к подростку

Ребенку на пути сепарирования важны поддержка и одобрение родителя. То есть, когда он отходит, овладевая какими-то новыми навыками, ему нужно читать в глазах отца и матери: «Да, можно. Иди! Мы здесь. Ты можешь вернуться в любой момент, дополучить любви, если надо. Можешь вернуться в мои объятия, если тебе плохо, ты расстроен. Я тебя принимаю обратно». Тогда у ребенка возникает спокойствие, ведь мама, папа и отчий дом воспринимаются как база. А не так, что пути назад нет.

Чего точно нельзя говорить ребенку: «Будешь плохо себя вести, мы отдадим тебя в детский дом/кому-то. Будешь плохо себя вести – мама/папа уйдет». Для ребенка самое страшное – утрата родителя. Если мы будем этим манипулировать, то у тоддлера вместо желания прислушаться или послушаться на фоне уважения и любви возникает послушание на фоне страха потери. И тогда этот ребенок будет постоянно хвататься за маму, боясь ее потерять. В этот период могут быть сны о смерти родителей, о том, что он потерялся; могут проявляться различные страхи (потери, чудовища).

Также нельзя говорить ребенку следующих фраз: «Из-за тебя вся жизнь пошла под откос. В могилу меня сведешь! Лучше б я тебя не рожала. Будете со мной так обращаться, я заболею и умру, вот тогда будете знать!»

Из-за таких фраз сепарация на корню обрубается, дети таких родителей не могут уйти, держатся за них, ведь иначе мама/папа умрет. Эти слова являются олицетворением детской (подростковой) позиции родителя. Через страх потери очень удобно манипулировать ребенком, и делать это можно довольно долго, даже всю жизнь. Если тебе говорили такие фразы – важно возвращать ответственность родителям за них: «Мама, ты взрослый человек, я твой ребенок вне зависимости от возраста. Веди себя, пожалуйста, по-взрослому и пойми, что эти твои слова – детская позиция».

Она может разозлиться на тебя, обидеться, но сепарация предполагает, что конфликты будут. Сделать это можно в психотерапии или медитативно-трансовых практиках и, конечно, в «Добаюкивании». В практиках восстановления доверия миру ты можешь сказать все, что важно человеку, который сегодня является твоими мамой или папой, ты можешь донести свои чувства, задать важные вопросы, прожить злость и проявить свое несогласие – все, что по разным причинам невозможно сделать с твоими реальными мамой или папой.

Дети с неустойчивой привязанностью и страхом потерять родителей не доверяют им, не доверяют себе, не доверяют миру. Такие дети вырастают с ложной автономностью, с рано при-обретенной самостоятельностью, как будто им никто не нужен. Это защитный механизм, который позволяет избегать близости. Во взрослой жизни они не могут создавать близкие отношения, не могут показывать свою уязвимость, не могут открываться. Им дико страшно при приближении другого человека, поэтому они создают непроницаемую стену вокруг себя.

Если же такой человек все-таки подпустил кого-то через эту «китайскую стену» к себе, то, вероятнее всего, создаст созависимые отношения. Потому что внутри – огромный страх потерять человека, одного-единственного в мире, кому получилось открыться.

Реальная автономность формируется у ребенка с 3 лет и до подросткового возраста. Она связана с тем, чтобы безусловно сказать себе, своей жизни и обстоятельствам «да». То есть принять себя и свою историю такими, какие они есть. Настоящую автономность необходимо формировать, создавать изо дня в день, поддерживать ее, развивать. Это наше взросление – как перманентный процесс, который происходит все глубже и глубже, меняя качество жизни в лучшую сторону.

Подросток

Этот период во многом связан с трехлетним возрастом, как мы уже говорили выше. По сути, это то же самое, только в проявлении человека, который обладает более высокими физическими возможностями: может себя обслужить, обиходить, взять ответственность за свою жизнь, сохранность, даже с точки зрения государства имеет права и обязанности, может нести наказание за действия, то есть становится полноправным членом общества. Тем не менее у этого человека внутри очень много волнений и эмоций. Во-первых, гормональный фон во время пубертата очень нестабилен, во-вторых, еще непонятен статус. Здесь важно поговорить про инициацию, потому что подростковый период как отдельная часть жизни возник совсем недавно.

Фактически Достоевский своим произведением «Подросток» выделил и обозначил этот возраст. Раньше было детство, момент инициации (некий ритуал перехода), взрослость. А сейчас подростковый возраст растягивается во времени, потому что нет четкой границы, обозначающей переход из детства во взрослость.

К инициации в современном мире можно отнести школьный выпускной. Но по большому счету психологической инициации не происходит. Мамочки, у которых нет собственного смысла жизни, держатся за своих детей, бесконечно растягивая подростковый период. И ребенок, ведомый страхом расстроить и потерять маму, может застрять в этом возрасте на долгие годы.

Гордон Ньюфелд в своей книге «Не упустите своих детей» говорит о чрезвычайной важности укрепления привязанности в подростковом возрасте, чтобы избежать такого феномена, как следование за себе подобными. С одной стороны, в подростковом возрасте чрезвычайно важна социальная группа, важно быть среди своих, постигать законы общества, научиться взаимодействовать с людьми и коллективом, найти свое место в нем, обозначить свой статус, быть таким, как все, и постигать свою идентичность.

Задача подростка – понять, кто он. Он ищет себя и делает это разными путями. Подростковый мир очень жесткий: сначала надо стать частью общей массы, слиться с ней, быть своим, а потом уже постигать свое отличие, свои особенности. Это своеобразная школа жизни, которую проходит подрастающий человек, чтобы потом войти во взрослые отношения уже закаленным.

С другой стороны, важно, чтобы связь с родителями сохранялась. Поэтому взрослым, которые переживают отделение детей, важно осознавать следующие моменты:

• Обесценивание родителей подростком – это нормально.

Раньше он смотрел на маму/папу как на божество, идеализировал. Сейчас важно сбросить их с пьедестала, говоря: «Пффф, вы не очень-то и классные, и вообще, глупые. Стиль одежды ужасный, музыка кошмарная, фильмы дурацкие». Он таким образом отходит от родителей. Обесценивание – это та сила, на которой происходит сепарация. Этого может не быть, но это нормально.

• Злость ребенка – это нормально.

Важно научить его это делать правильно: можно злиться, раздражаться, кричать, но нельзя обзываться, оскорблять другого человека, драться. То есть в пределах своих границ можешь проявляться, как угодно, нарушать чужие границы – нельзя. Злость – это одна из сил, которая регулирует дистанцию.

Когда родитель спокойно реагирует на такие проявления, понимая, что это издержки и задачи возраста, то может дать поддержку и опору в этом месте, говоря: «Ты можешь злиться на меня, но я все равно тебя люблю. Я могу злиться на тебя, но тоже все равно люблю». Ведь ребенок отделяется, это движение, важное для вас обоих, и это прекрасно.

Подростка невозможно понять логикой. С одной стороны, он говорит: «Отойди, не мешай, физически не прикасайся ко мне!» А с другой стороны, ощущается потребность: «Мама, обними, побудь со мной, заметь меня!» Такой возраст труден не только для родителя, но и для самого ребенка.

Важно, чтобы в этот период связь оставалась глубокой, а привязанность надежной. Важно, чтобы родитель был рядом, чтобы у ребенка был доступ к вам. Помни, что этот момент пройдет, а после этих штормовых, кризисных ситуаций наступает самое важное – этап стабилизации отношений двух автономных личностей, связанных любовью, общей историей. Если и родитель, и ребенок – два взрослых автономных человека, то здесь можно построить очень гармоничные отношения, поддерживающие, уважительные, с четкими границами.

Можно ли какие-то из стадий сепарации пройти во взрослом возрасте? Да, конечно, так и бывает. Например, если в подростковом возрасте ты был(-а) хорошим(-ей) мальчиком/девочкой, то этот период нагоняет в возрасте 25–30 лет. И взрослым людям правда становится страшно, потому что непонятно, что происходит, ведь все было нормально.

Последняя цитадель сепарации – 30 и 45 лет. Кризисы этих возрастов как будто поднимают со дна весь ил – пласт обид на родителей. На моем клиентском кресле часто сидят взрослые люди, которые не понимают, откуда вдруг всплыли в их отношениях с родителями давно забытые обиды и появилось колоссальное напряжение. А это идет завершение сепарации, тут придется встретиться с тем, что не прожили и не решили вовремя.

Взрослость

Если мама положила свою жизнь под ноги ребенку, пожертвовала своим женским счастьем во имя детей, то потом она их не отпускает. Это бывает связано с тем, что у мамы или папы не сформирована, не наполнена собственная жизнь, нет своих задач для реализации, тогда, чтобы чем-то заполнить это пространство, его наполняют детьми.

Когда же ребенок начинает активный процесс сепарации, то у родителя пробуждается страх потери. Мама пытается удержать дитя всеми правдами и неправдами, создает условия, чтобы ребенок не ушел, становясь в позицию ребенка (начинает вести себя несамостоятельно, зависимо, болеть).

Тут важно вернуть родителю статус, проговорив: «Мама, ты моя мама, ты взрослая и вполне можешь сама с этим справиться, я в тебя верю. Я помогу, чем смогу, но это твоя ответственность» (речь идет о здоровых людях, например, лет 60–65, а не о возрасте немощи, когда человек уже не в состоянии о себе позаботиться). Когда человек может сам себя обслужить, обихаживать – продлевается его жизнеспособность, продлевается молодость родителей. То есть мама, которая положила жизнь под ноги детям, потом бессознательно начинает требовать оплаты счетов (а иногда и сознательно), манипулирует взрослыми детьми виной, обидой, стыдом.

Сепарация – это обоюдный процесс. Важно, чтобы родитель отпускал, а ребенок – уходил. Но если кто-то один этот этап саботирует, не значит, что второй должен оставаться на месте.

Автономность (с греч. «сам себе закон») – отсутствие необходимости в подчинении кому бы то ни было, способность следовать своим внутренним критериям, ценностям. Но для того, чтобы им следовать, их необходимо узнать.

Бывает псевдоавтономность, которая формируется в детстве, когда родитель был до такой степени несамостоятельным, зависимым или больным, что на него нельзя было положиться. Такие дети рано взрослеют. То есть смотришь на ребенка 5 лет, а видишь взрослого человека по поведению. Такая псевдоавтономность создается компенсаторно, исходя из тех дефицитов, что есть у ребенка.

Реальная автономность формируется на выходе из юношества и заключается в том, чтобы сказать свое безусловное «да» себе самому и реальным обстоятельствам своей жизни, а также принять на себя ответственность за свою жизнь, невзирая на произошедшее в ней ранее.

То есть если ты принимаешь решения, руководствуясь исключительно советами родителей – ты не сепарировался. Если делаешь назло маме и папе – сепарации также не произошло. А вот если принимаешь решения, руководствуясь своими желаниями, собственными ценностями, то ты отделился.

Совместное проживание с родителями сильно усложняет процесс сепарации. Нужно быть глубоко осознанным, бдительным по отношению к границам как своим, так и чужим. В подростковом возрасте мы очень сильно замечаем свои границы, мы их отстаиваем, жестко и категорично. При этом границы другого нам безразличны, отсутствует к ним уважение.

Взрослость характеризуется тем, что я свои границы обозначаю и знаю. Они могут быть гибкими в зависимости от контекста, ситуации, времени, близости человека. И в то же время я понимаю, что у другого свои границы, и их я уважаю тоже. Поэтому, когда мы территориально живем в одном пространстве, важно либо создать какие-то правила, либо бдеть эти границы.

Один из важнейших аспектов сепарации – умение себя обеспечить. Ведь у кого деньги, у того и власть. Если родители тебя обеспечивают или помогают на постоянной регулярной основе, то у них есть рычаги управления, то есть ты так или иначе зависим от них. А значит, сепарация не происходит, она может быть частичной, в процессе, но не закончена.

Иногда дети, которым говорят: «Вот дверь, вот порог. Иди в свою жизнь!», воспринимают это как изгнание. Мать всегда остается поддержкой, меняется лишь уровень. Одно дело, когда ребенок маленький, а другое – когда он уже вырос.

Жизнь ведь разная, бывают очень сильные стрессы, утраты, потери. И мы можем прийти к родителям в любой момент, уткнуться, пожаловаться, попросить помощи и опоры. И задача мамы – принять ребенка, как тогда, когда ему был 1 год, 3, 6 лет, 10.

Фактически нужно дать поддержку ребенку внутри этого уже взрослого человека. Это не говорит о том, что сепарации не произошло. Вот если вы по любому, даже малейшему вопросу бежите за помощью к маме, а сами себе поддержку дать не можете, то сепарации не случилось.

Ты можешь ей посочувствовать, объяснить, и при этом внутри признать право матери на то, чтобы расстроиться и пережить это. Оглянись на жизнь мамы: она столько всего пережила, повидала, со столькими проблемами справилась, что уж точно справится с тем, что ты живешь свою жизнь, опираясь на свое видение.

Тут важно не быть жестоким, а быть бережным к маме, не предавая себя. Ведь сепарация связана в первую очередь с тем, что я себя обретаю, я есть, я понимаю, кто я, понимаю и осознаю, что когда-то мамы не станет, но я останусь, со мной ничего не случится. Я буду страдать, горевать, скучать, буду в трауре – это нормально. Но я останусь жить дальше. Это про автономность.

У жен часто есть такая идея, что: «Я лучше вижу/знаю. Я сейчас тебя научу, как надо». Такие женщины начинают поддерживать своих мужчин в сепарации с матерью, плавненько вставая на ее место.

Понаблюдайте за собой, нет ли конкурирующей позиции? Мама одна, никто ее место в жизни мужчины занять не может. У мамы своя роль, у жены – своя. Если вспомнить главную задачу младенчества – создать глубочайшую привязанность с матерью, – то важно понимать, что она имеет значение всю жизнь. Даже если это взрослый сепарировавшийся человек, то любовь остается навсегда, а вот зависимость от мнения, эмоционального состояния – исчезает. Вам не нужно ему помогать, займитесь своей жизнью.

Возможно создание переноса образа родителя на партнера, что пагубно влияет на отношения. Надо завершить дефицитарные, болезненные отношения с мамой. Я рекомендую «Добаюкивание». Для этого я эту практику и создала, чтобы была возможность создать надстройку надежной привязанности. Либо идти в терапию, это тоже дает возможность перестать переносить маму на мужчину. Самостоятельно справиться не получится, потому что раскопать этот внутренний дефицит, найти способы заполнить его в одиночку очень сложно.

Задача сепарации – отделиться, а задача взрослости – создать свою идентичность: осознать, кто я, чего хочу, собственные ценности. Причем не ища себя где-то, а создавая себя, заглядывая вглубь себя:

• Чего я хочу?

• Как я могу это получить?

• Как я могу взять ресурсы из мира?

• Каких отношений я хочу с родителями, с окружающими, с миром, с собой?

• В чем мой талант?

• Реализую ли я свой талант?

Важные два вопроса, задаваемые себе: «Чего я хочу?» и «А как это у меня?» Они очень здорово останавливают нас в моменте и помогают внести ясность в происходящее.

Как стать автономным:

• Это не один шаг, а множество шагов. Это путь. Надо понимать, что взращивание своей автономности – это путь, где каждый шаг приближает тебя к лучшему качеству жизни.

• Это реально! Автономность можно создать в любом возрасте. Главное – это делать.

• Не жди от себя сиюминутных мощных перемен. Это путь, который надо пройти. Он длительный.

• Меняй культуру общения с собой.

• Собирай себя по частичкам, возвращая себе цельность. Травма предполагает, что нечто внутри выхватили насильно, лишив какого-то куска души, либо вторглись, оставив кровоточащую рану.

Помни, что если у тебя надежной привязанности не сформировалось, если так случилось, что мама не была любящей, если она сама была со своими эмоциональными ранами и дырами, если она была холодной, даже если не было мамы или папы, то сейчас, когда мы взрослеем, то можно вернуться в детство и воссоздать себе этот опыт, потихоньку исцелять себя, восстанавливать внутреннее спокойствие и опору внутри себя. Можно искать пути для этого, проводников, которые помогут. Это действительно очень сильно меняет качество жизни. Когда ты по-настоящему обретаешь себя, по-настоящему себя создаешь, по-настоящему строишь теплые надежные отношения с собой, то предать или бросить себя становится очень трудно.

Такую опору можно взрастить себе самостоятельно.

• Спроси себя, хочешь ли ты продолжать отношения при условии, что НИЧЕГО НЕ ИЗМЕНИТСЯ. Важно уничтожить надежду на то, что мужчина изменится. Это правда. Конечно, бывают разные ситуации. В этой жизни может быть все что угодно. Но продолжать годами ждать, что удача улыбнется без каких-либо реальных предпосылок к этому, – безумие.

• Спроси себя, чем ты платишь за продолжение отношений. Если ты честно ответишь себе, то ужаснешься, как дорого ты платишь за то, что имеешь. За чувство эйфории, радости и рая при встречах ты платишь разочарованием, болью, депрессией, отсутствием настоящих гармоничных отношений. Это несоразмерная цена.

• Перезапиши свой детский опыт, создавая в теле новый положительный опыт взаимодействия с родительскими фигурами. Это можно сделать через «Добаюкивание», «Первые шаги». То, что проживается телом, становится нашей правдой. Прожитое на уровне ума, знания, можно забыть, а тело помнит все.

• Взращивай реальную автономность: осознай свои ценности, на которые хочешь опираться.

• Если ты созависимый человек или вырос в семье алкоголиков, то посещай группы «12 шагов»[7] или ВДА[8]. Да, это не быстрый путь, но именно он даст тебе надежные изменения в жизни.

• Узнавай себя. Ходи с самой собой на свидания, выдерживай хоть немножко уединения, исследуй, что тебе нравится и интересно.

• Личная долгосрочная терапия – это одно из лучших решений в данной ситуации! Это то, куда точно следует вкладывать деньги. Терапия станет вложением в твою здоровую жизнь!

• Как только ты чувствуешь, что в чем-то предаешь себя, остановись. Это путь, по которому ты уже много раз ходила. Тебе явно больше не туда.

• Веди дневник чувств. Как только ты научишься различать свои чувства, то тебе станет гораздо легче делать верный выбор. Но этот навык требует внимательности.

У каждого из нас есть проявления, которые подавлялись родителями в детстве, – агрессия и сексуальность. Это две важнейшие жизненные энергии, которые даны нам от рождения не просто так.

Агрессия в бытовом сознании приравнивается злости. На самом деле в условиях достаточного количества доступной энергии агрессия начинается из способности хотеть и инициировать движение по направлению к контакту с внешним миром.

Суть энергии в том, чтобы двигаться к какой-то цели. Например, встать со стула и выйти в центр круга – это акт агрессии. Нет нападения, оскорбления, злости. Все, что человек достигает, сделано с помощью движения этой энергии. Агрессия позволяет взять из окружающего мира желаемое, помогает выставить границы, обозначить рамки дозволенного, достигать высот в карьере, заводить знакомства. Это сила, которая ведет нас вперед по жизни, позволяет стремиться к реализации наших потребностей и желаний и пре-одолевать препятствия: «…с точки зрения личности агрессия противопоставляется пассивности, ее изначальное значение – движение вперед, по направлению к чему-то» (А. Лоуэн).

Конечно же, маленькие дети обладают этой энергией в полной мере. Младенец, который начинает плакать и требовать, чтобы мама пришла и дала грудь, проявляет акт агрессии. Ребенок, который слез с рук родителей, познает и изучает окружающий мир посредством ползания, лазаний, попыток вставать, ходить, дотянуться до желаемого, также является олицетворением акта агрессии.

К сожалению, многими людьми детская агрессия воспринимается как то, с чем нужно бороться. Особенно если она связана с проявлением гнева или желанием устранить препятствие на пути к желаемому. Сразу же мамы, особенно тревожные, стараются искоренить эту агрессию. Это может быть очень вредоносным.

Обратившись к периодизации Э. Эриксона (самостоятельность – нерешительность, инициатива – чувство вины), мы увидим, что если мы подавляем эту жизненную энергию в ребенке, то он не закроет важнейшие задачи своего возраста и в будущем не сможет достигать каких-то карьерных и личностных высот.

Очень многие из таких детей с подавленной агрессией, став взрослыми, не могут желать. Это может происходить неосознаваемо. Когда мы в «Добаюкивании» возвращаемся в детские истории, то можем встретиться с этой агрессией и разрешить себе хотеть и брать.

Расскажу историю, случившуюся на практике «Первые шаги». Дети (дочери и сыновья) не видят отцов, потому что находятся с закрытыми глазами. Они могут только чувствовать, прикасаться, общаться.

Рядом со мной сидит пара. В какой-то момент дочь говорит папе: «Папа, можно я тебя укушу?» Мужчина с недоумением смотрит на меня, я же показываю, что решать ему. В итоге он подставляет дочери плечо, разрешая себя укусить. Ребенок в восторге, хлопает в ладоши с криками: «Мой папа самый лучший!» Еще через какое-то время дочь говорит: «Папа, а можно я тебя стукну?» Он снова подставляет плечо, по которому девочка постучала в полном восторге, счастливая. Папа носил ее на руках, кружил, а дочь радовалась: «Мой папа самый лучший!!!» Интересно, что это был акт агрессии по отношению к папе. Сам того не зная, отец в практике помог этой взрослой женщине, которая была в роли ребенка, восстановить ее связь со своей жизненной энергией. Он дал ей право на агрессию, в разумных пределах.

Когда у грудных малышей начинают прорезываться зубы, то им становится интересно укусить, чтобы овладеть новыми возможностями организма, непривычными объектами во рту. Появляется желание включить акт агрессии по полной, испробовать навыки. В этом возрасте дети начинают кусаться, поэтому важно, чтобы родители не реагировали на это жестко: не кусали в ответ, не били, не ругались, не кричали. Иначе возникает опасность для ребенка: «Когда я проявляю себя, свою агрессию, энергию, мне возвращается жесткая обратная связь». В этом случае ребенок может принять решение, которое останется с ним на долгие годы и будет влиять на всю его жизнь: «Быть агрессивным опасно!»

Так ребенок становится пассивным. Другая крайность тоже не хороша: нет цели позволять малышу все что угодно.

Важно проговаривать, объяснять рамки дозволенного, выстраивать границы. Если ребенок злится, психует, бьет вас, то можно предложить бить что-то другое: «Давай будем вместе бить диван, потому что он ничего не чувствует, а маму или кошку бить не нужно, нам больно». Тогда ребенок не зажимает эту энергию, а перенаправляет в другое русло.

В практиках «Добаюкивания» очень часто просыпаются энергия агрессии и желание проявить ее. Тут мы также можем перенаправить ее. Если папа видит, что заряд очень большой, дочь хочет его стукнуть, а он не готов к этому, то может ей сказать: «Давай лучше вместе побьем эту подушку» или: «Давай я буду держать подушку, а ты ее бей?» Тогда получается, что родитель говорит ребенку и этой энергии «да», но смещает фокус на нечто другое.

Еще одна мощная и часто подавляемая энергия – это сексуальность. Тут важно разграничивать понятия «сексуальность» и «секс». Первое понятие – это огромное пространство, а второе – лишь малая его часть.

Сексуальность – это мощная сила, которая дана нам по праву рождения, позволяющая испытывать наслаждение и вкус жизни. Это поДАРок от природы. Когда мама и папа, занимаясь сексом, зачали новую жизнь, тогда же каждый из нас был наделен этой мощнейшей энергией.

Сексуальность – это состояние творческого потока, наслаждения. Она выражается в мягком, чувственном, расслабленном теле, через которое течет энергия.

У младенцев с сексуальностью (по-другому ее еще в этом контексте называют витальность) все в порядке. Важно, чтобы родители не пугались ее проявления, потому что сексуальность и секс – это разное.

Секс – это прерогатива взрослого человека, так же как управление временем или деньгами. А сексуальность, витальность, так же как и агрессия, принадлежат людям вне зависимости от возраста.

Помимо этого, у младенцев еще нет ограничений в познании своего тела и удовольствия любого уровня, которые накладывает общество в период социализации (воспитания).

Например, когда ребенка приучают к горшку, зачастую сильно ранится сексуальность.

Когда младенец лежит на руках у матери, наслаждаясь сосанием груди, насыщается, закрывает свои потребности, получая чувство удовлетворения, удовольствия, то он полностью расслабляется. Это и есть самое яркое проявление сексуальности с точки зрения телесной терапии, которое течет в ребенке как поток: расслабленное тело, мягкое, энергия спокойно течет в нем.

Похожее ощущает взрослый человек после оргазма, когда сначала нарастает напряжение, далее идет разрядка (конвульсия), а после – глубочайшее расслабление, как будто в каждую клеточку затекает тепло.

Маленькие дети значительно чаще испытывают это состояние, потому что их тело еще не зажато, не спазмировано, не сковано характерологическим панцирем, не напряжено подавленными чувствами и эмоциями. Энергия по нему течет, как река.

Благодаря «Добаюкиванию» человек получает доступ к своей сексуальности – мощной жизненной силе, регрессируя в младенческий и детский возраст. Он может разрешить себе жить полной жизнью, получать наслаждение и проявлять эмоции, как в периоде младенчества. Он может принимать решение рождаться так, как хочется и когда хочется, разряжать свои подавленные чувства с помощью плача, крика, рыданий, становясь свободнее благодаря этому.

Я являюсь автором еще нескольких практик, одну из которых можно назвать практикой восстановления жизненных энергий. Огромное количество историй в жизни каждой женщины связаны с жестким подавлением сексуальности, про них стыдно говорить: сексуальное злоупотребление, насилие, принуждение, обесценивание творчества, пристыжение за проявление себя.

Творческий поток и поток сексуальности, по сути, одно и то же. Если во взрослой жизни они подавлены, то творить в полной мере, наслаждаясь от своей деятельности, невозможно.

Витальность в «Добаюкивании» нередко проявляется, и связано это с близким телесным контактом. В практике мама прикасается к ребенку через эластичный гамак, гладит его плечи, голову, спину, бедра, ноги – ощущения от таких прикосновений сильнее благодаря материалу гамака. Так мама дотрагивается до младенца, когда меняет ему пеленки, заботится о нем, купает, делает гимнастику и массаж. Кожа малыша гораздо более чувствительная, чем у взрослого, на один квадратный сантиметр приходится максимальное количество воспринимающих рецепторов. Поэтому в ответ на нежные прикосновения матери происходит буквально дрожание всем телом: волна наслаждения, мурашки, трепет.

Из Библии мы знаем легенду изгнания из рая (я не знаток и потому заранее прошу прощения за поверхностное прочтение). В Эдемском саду жили Адам и Ева. Змий искусил женщину сорвать запретный плод с дерева. Она взяла яблоко, испробовала его сама, а затем дала мужу. Так первые люди потеряли невинность. За это Бог разгневался и изгнал их из рая.

Каждый ребенок, обладая жизненной энергией (сексуальностью), имеет невинность: «Я не знаю и не понимаю, что я сексуальное существо». Маленькие дети бегают по дому абсолютно голыми и не испытывают при этом стыда.

Далее появляются вторичные половые признаки: у девочек растет грудь, расширяются бедра, появляется волосяной покров в подмышках и на лобке, приходят месячные; у мальчиков ломается голос, также растут волосы на лобке и не только. И в этот период они обнаруживают, что они сексуальные существа. Их тела меняются. Девочка может ловить на себе небезопасные новые взгляды, из-за которых появляется тревога. Происходит мощная гормональная перестройка, стремление контактировать с мальчиками, желание энергетического обмена (объятия, поцелуи, прикосновения). Вот это уже про секс.

По сути, у каждого из нас ощущение невинности должно сохраняться до периода пубертата. Тогда происходит нормальное развитие. Но, к сожалению, бывает так, что дети теряют свою невинность во взаимодействии со взрослыми, которые растлевают их. То есть ребенок обнаруживает несвоевременно: «Я сексуальный объект», но он к этому не готов. Естественно, это сильно травмирует детей.

В «Добаюкивание» часто приходят люди, потерявшие невинность, потому что кто-то из окружающих взрослых за счет ребенка реализовывал свои нездоровые потребности. Когда я начала работать психологом, то диву давалась оттого, как часто дети переживают насилие и сексуальное злоупотребление. На консультации ко мне приходили женщины и рассказывали свои истории, от которых сжималось сердце. Они подвергались насилию зачастую со стороны родственников: дедушек, отцов, отчимов, старших братьев – насколько дети в семье оказываются не защищены. В «Добаюкивании» это может проявляться тревогой, страхом, гневом, болью. Не всегда даже сам человек может соотнести эти чувства со своей детской историей.

Для исцеления от подобных травм важно встретиться со своими подавленными чувствами того периода и отреагировать на их (выплакаться, разозлиться и кричать, бить подушку, пинать диван и так далее). А еще важнее делать это рядом со своим безопасным и любящим взрослым, который может дать опору для проживания трудных чувств. В «Добаюкивании» и «Первых шагах» мы получаем такого взрослого.

С возрастом ребенок обнаруживает, что прикосновения к разным частям тела ощущаются по-разному: что-то не вызывает никаких эмоций, а что-то вызывает восторг и эйфорию. Естественно, дети, которые обнаружили на своем теле участки, прикосновения к которым насыщенны приятными ощущениями, стремятся получать подобное удовольствие еще и еще.

Например, девочка снимает трусы, садится на подлокотник дивана и начинает ерзать по нему. Конечно же, в какой-то момент она испытает оргазм. Мама, увидев это, в панике, в шоке и ужасе думает: «Какой кошмар, мой ребенок мастурбирует!» Матери могут поступить по-разному. Одни научат ребенка, что делать это можно, но только наедине с собой, создадут правила поведения для безопасности. Другие же поведут себя неадекватно: будут бить по рукам, придумывать множество бредовых последствий (волосы на руках, болезни), стыдить детей.

Естественно, во второй ситуации закрывается сексуальность и появляется запрет на удовольствие. Мама для ребенка – это образ Бога в женской ипостаси. Гнев матери страшит ребенка, ужаснее только страх потерять ее. Когда женщина стыдит, ругает, отстраняет дочь, то говорит: «Вот будешь так делать, я больше никогда тебя не буду обнимать! Фу, какая ты грязная!» Тогда у девочки возникает дикий страх потери матери, поэтому она готова отказаться от всего в этом мире, лишь бы сохранить ее любовь. Соответственно, прекращается доступ к сексуальной энергии.

Потом взрослые девушки, выросшие из таких девочек, начинают искать способы возвращения этой силы себе (если им повезет осознать, что она заблокирована). Качество жизни женщины, которая разрешает себе удовольствие разного уровня и масштаба, гораздо выше, чем у той, что живет с запретом на наслаждение. Естественно, мы все стремимся к тому, чтобы жить хорошо, используя все те возможности, что даны нам от рождения.

Зигмунд Фрейд, конечно, не единственный, но точно первый, кто так подробно и детально описал сексуальное развитие ребенка. Это очень важно нам, потому что в «Добаюкивании» создается телесный контакт, возвращающий нас в те стадии, в которых произошла фиксация либо блокировка энергии.

Концепции Фрейда и его учеников нередко подвергаются критике, особенно со стороны последователей теории привязанности, которую я нежно люблю, однако я считаю, что в модели психосексуального развития есть смысл, и часто замечаю подтверждение этой концепции в работе с клиентами.

Если коротко, то Фрейд считал, что все дети проходят свои этапы развития (приведены ниже): кто-то более легко, кто-то дольше и труднее, а кто-то получил травму и «застрял» на одном из этапов. Впоследствии подобные фиксации формируют определенный характер у человека во взрослом возрасте.

Наше тело обладает такими органами, которые до определенного возраста несут в себе заряд сексуального (витального) наслаждения.

Еще раз отмечаю, что сексуальность/витальность и секс – это не одно и то же.

1. Оральная стадия. Период 0−18 месяцев

На этой стадии наслаждение заряжено в области рта и губ. Поэтому ребенок испытывает глубочайшее, тотальное телесное удовольствие от сосания материнской груди, удовлетворения своих потребностей в еде, безопасности и эмоциональном контакте. Когда младенец на руках у матери сосет грудь, то сначала он это делает быстро, жадно, словно захлебывается. После утоления голода ребенок питается более спокойно, смакуя сам процесс. И в какой-то момент в полном удовлетворении он отпадает от соска: блаженный, расслабленный после разрядки тела.

Бывает так, что ребенка жестко отлучали от груди, мама негативно относилась к кормлению из-за боли и дискомфорта, его разлучали с мамой и кормили из бутылочки, не брали на руки во время кормления. Все это может привести к так называемой фиксации.

Если на этом этапе происходит фиксация, то может формироваться характер человека, называемый оральным. Это часто зависимые люди, которым нужно постоянно чье-то поощрение, одобрение. Они создают отношения, в которых находятся в зависимой позиции. Эти люди инфантильные, им важно получать чью-то любовь. Они нуждаются в оральной стимуляции: очень любят поесть, часто перекусывают, курят, жуют жвачки, конфетки, крутят зубочистки во рту.

2. Анальная стадия. Период 1,5−3 года

Этот возраст связан с этапом приучения к горшку. В «Добаюкивании» мы его также перепроживаем. Здесь заряд удовольствия мигрирует с зоны рта к анусу. Дети впервые ощущают власть над сфинктером, учатся терпеть и сдерживать свои биологические потребности к испражнению.

На этой стадии многие матери начинают приучение к горшку слишком рано, поэтому оно проходит очень жестко для детей. В этом вопросе нужно осознавать, что мозг ребенка становится готов к управлению сфинктерами к 1,5 годам, поэтому до года высаживание на горшок как минимум бесполезно, а иногда еще и вредоносно. Иногда дети, для того чтобы удовлетворить тревогу матери, очень сильно вовлекаются в идею по приучению к горшку и даже терпят. Но если это происходит несвоевременно, то потом может быть мощнейший откат. Позднее, в возрасте, когда ребенок уже должен уметь контролировать свои позывы, он перестает проситься на горшок и терпеть, писается и какается в штаны.

Вообще, фекалии – это творчество, которое ребенок впервые в своей жизни создал сам. Дети свои какашки очень любят, гордятся ими. Так гостям за столом могут быть продемонстрированы горшочные старания малыша. Для ребенка в 1,5−2 года это естественно и нормально, ведь так важно похвалиться своим творчеством. Если родители относятся к этому с пренебрежением, брезгливостью, то у ребенка формируется бессознательное отторжение своего творчества: «То, что я создаю, – это мерзко, гадко и никому не нужно». Это не про то, что мама и папа должны боготворить какашки, но про адекватное восприятие и отношение. Когда ребенок рождается, родители должны понимать, что неизбежно они будут контактировать с его мочой и фекалиями, и происходить это будет достаточно долго. Придется не раз быть описанным и обкаканным. И это нормально.

Если говорить про фиксацию на анальной стадии, то люди, которых жестко приучали к горшку, били и ругали за промахи, стыдили и наказывали, заставляли подолгу сидеть на унитазе, вырастают с анальным характером. Он характеризуется чрезмерным контролем, требовательностью, педантичностью, стремлением к идеальному. Такие люди часто изводят близких и партнеров, потому что жить с человеком с гиперконтролем очень тяжело. Да и им самим нелегко, приходятся держать все в своих руках.

Таким людям в «Добаюкивании» очень трудно расслабиться, отключить голову, отдаться своим чувствам, довериться кому-то. Возможно, ты с этим тоже встречался в своей жизни.

Фаллическая стадия 3–6 лет. Эдипов комплекс. Комплекс Электры.

Между 3 и 6 годами интересы ребенка сдвигаются в новую зону, область гениталий. На протяжении фаллической стадии дети могут рассматривать и исследовать свои половые органы, проявлять заинтересованность в вопросах, связанных с половыми отношениями.

Доминирующий конфликт на фаллической стадии состоит в том, что Фрейд назвал эдиповым комплексом (аналогичный конфликт у девочек получил название комплекса Электры).

В норме эдипов комплекс развивается несколько по‐разному у мальчиков и девочек.

Первоначально объектом любви у мальчика выступает мать или замещающая ее фигура. С момента рождения она является для него главным источником удовлетворения. Он хочет выражать свои чувства по отношению к ней точно так же, как это делают, по его наблюдениям, люди более старшего возраста. Это говорит о том, что мальчик стремится играть роль своего отца, и в то же время он воспринимает отца конкурентом.

В возрасте примерно между 5 и 7 годами эдипов комплекс развивается: мальчик подавляет (вытесняет из сознания) свои желания в отношении матери и начинает идентифицировать себя с отцом (перенимает его черты).

Этот процесс выполняет несколько функций: во-первых, мальчик приобретает конгломерат ценностей, моральных норм, установок, моделей ролевого поведения, обрисовывающих для него, что это значит – быть мужчиной. Во-вторых, идентифицируясь с отцом, мальчик может удержать мать как объект любви путем замещения, поскольку теперь он обладает теми же атрибутами, которые мать видит в отце.

Еще более важным аспектом разрешения эдипова комплекса является то, что ребенок перенимает родительские запреты и основные моральные нормы. Это подготавливает почву для развития суперэго или совести ребенка. То есть суперэго является следствием разрешения эдипова комплекса.

Взрослые мужчины с фиксацией на фаллической стадии ведут себя дерзко, они хвастливы и опрометчивы. Фаллические типы стремятся добиваться успеха и постоянно пытаются доказать свою мужественность и половую зрелость.

Если говорить о девочках и их отцах, то прообразом в данном случае выступает персонаж греческой мифологии – Электра, которая уговаривает своего брата Ореста убить их мать и ее любовника и таким образом отомстить за смерь отца. Как и у мальчиков, первым объектом любви у девочек является мать.

В то же время, достигая фаллической стадии, девочка стремится обладать своим отцом, завидуя, что он имеет власть и любовь матери.

Со временем девочка избавляется от комплекса Электры путем подавления тяги к отцу и идентификации с матерью. Другими словами, девочка, становясь более похожей на мать, получает символический доступ к отцу, увеличивая таким образом шансы когда-нибудь выйти замуж за мужчину, похожего на отца.

У женщин фаллическая фиксация, как отмечал Фрейд, приводит к склонности флиртовать, обольщать, а также к беспорядочным половым связям, хотя они могут иногда казаться наивными и невинными в сексуальном отношении.

Неразрешенные проблемы эдипова комплекса расценивались Фрейдом как основной источник последующих невротических моделей поведения, особенно имеющих отношение к импотенции и фригидности.

С фаллической стадией мы имеем дело в большей степени на практике «Перепроживание детства», где каждый участник в роли ребенка проходит свой путь от зачатия до совершеннолетия. Именно в этой практике мы видим незавершенный Эдип как у мужчин, так и у женщин.

В «Перепроживании детства» есть особый момент, когда мама говорит мальчику примерно такую фразу: «Я люблю тебя как мама, и ты всегда будешь моим сыном, а твоего папу я люблю как мужчину, и он мой муж. Когда ты вырастешь, ты встретишь женщину, и она станет твоей женой. У тебя будет своя жена, а я жена твоего папы». Подобную фразу говорит папа своей дочери.

Проигрывая родителю своего пола на фаллической стадии, ребенок выигрывает свою жизнь и свободу.

На этом мы остановимся, поскольку «Добаюкивание» имеет непосредственное отношение лишь к этим фазам. Далее З. Фрейд выделил латентную и генитальную стадии. О них подробнее ты можешь почитать в книгах по психоанализу.

Недавно я вела практику, на которую приехала 30-летняя женщина со своей мамой и говорит: «Мне 30 лет. Я сейчас совершаю переход, прохожу кризис взрослости и хочу, чтобы моя мама меня добаюкала. Я очень тяжело рождалась и хочу сегодня по-другому это сделать: с легкостью, радостью, чтобы мама меня встретила не с тревогой, а с ощущением спокойствия и счастья». Мама говорит: «Я приехала из другого города ради дочки. Если ей важно, конечно, я готова ее добаюкать».

Начинается процесс, все прекрасно в нем. Дочь в гамаке, мама ее качает, гладит. Начинается процесс рождения. Так получилось, что она рождалась в какой-то паузе, больше никто в этот момент не рождался. Поэтому рядом с парой была я (держала гамак), и вселенский папа (мужчина, помогающий в практике всем парам – по запросу) пришел. Дочь прекрасно рождается, уже частично показалась голова из гамака, девушка отдыхает. Мама в нервной тряске скачет вокруг гамака, причитая: «Ой, какое тяжелое рождение, боже мой! Как трудно идет!» Я говорю маме: «Все хорошо идет, она прекрасно рождается, посмотрите. Она просто отдыхает». В ответ получаю: «Она же застряла! Очень трудно рождается! Ох, вот все прям как в жизни! Я ее так же тяжело рожала! Еле справилась».

После практики, на обсуждении, девушка говорит: «Вот, хотела родиться легко, а получилось снова трудно». Я ее спрашиваю: «А вот твои собственные ощущения какие? Как тебе было в процессе? Если абстрагироваться от того, что говорила мама, что чувствовала ты?» Девушка задумалась, а потом отвечает: «Слушай, а мне не было трудно. Мне было нормально, я в своем ритме спокойно рождалась. Мам, а мне ведь не было трудно, я нормально родилась!»

Это про то, что иногда мамы, застревая в своих проживаниях и переживаниях, накидывают детям свои смыслы, а ребенок их принимает и живет с ними.

У каждого из нас есть история рождения, рассказанная мамой. Я это называю «Миф о сотворении». Женщина рассказывает свою историю своих родов. История рождения ребенка никому не известна, потому что он не может поведать свои ощущения, ведь у него на этом этапе нет речи. Соответственно, в его памяти не записано словами то, как прошло появление на свет. Понадобятся специальные техники и практики, помогающие регрессировать в этот период, и тогда наше тело вспоминает. Эти телесные симптомы, ощущения и чувствования могут рассказать о том, каким было рождение. Но опять же, это только через тело, а не речь. Поэтому мы берем единственную информацию о своем рождении, рассказанную мамой, и несем ее как свою правду. Но это не так. Это история женщины, которая рожала, о ее родах.

Например, все мы сидим в комнате. В нее вошел человек и сделал что-то из ряда вон выходящее. Затем каждого из нас опрашивают, что мы видели, что случилось. У всех будет своя история, потому что каждый увидел что-то свое через призму своего опыта, восприятия, фильтра.

Через «Добаюкивание» появляется возможность разотождествиться с маминой историей. Это очень важно, потому что иногда мама рассказывает историю, которая становится для ребенка тюрьмой, ловушкой. То, как человек появился в этот мир, вплетает определенную канву, как дальше жить.

Однажды у меня в терапии была чудесная женщина. Она озвучила: «В моей жизни все всегда плохо. Все происходит не так, как должно быть. Вот у людей вокруг нормально, а у меня черт-те как. Обязательно что-то пойдет не так, как хочется и было запланировано. Так надоело жить в этом контексте, что я хочу по-другому: хочу жить счастливо, свободно, иметь возможности, реализовывать себя. Чтоб все как у людей. Нормально».

Мы с ней стали работать в этом ключе. В какой-то момент дошли до истории ее рождения. Я у нее спрашиваю: «Скажи, пожалуйста, как ты родилась? Что ты вообще об этом знаешь?» В ответ я получила безумную фразу: «Я особо ничего не знаю. Единственное, что мне мама говорит всегда: "Вот ты как жопой родилась, так через жопу и живешь!"»

Теперь все понятно: эта фраза матери и стала для нее тюрьмой. Мама для ребенка всегда права. Это обязательно, потому что мама – единственная опора в детском возрасте, и она должна быть надежной. Если мама не права, значит, опереться не на что, значит, ребенок не выживет. Поэтому у детей нет критического мышления относительно матери. Все, что она говорит, – правда. Позднее, в переходном возрасте, родителей сбрасывают с пьедестала, начинают все подвергать сомнению. Но установки из детства остаются с нами навсегда.

Когда у этой женщины произошло разотождествление с мамиными словами, то появилась возможность в практике родиться по-другому: так, как хотелось. Причем в «Добаюкивании» она все равно пошла в рождение через ножки. Но мама в практике не стала акцентировать на этом внимания, а лишь говорила: «Как хорошо, что ты родилась! Как хорошо, что ты есть!»

Еще была другая женщина в длительной терапии. Очень красивая! Объективно. При этом у нее снижена самооценка, да и вообще ценность себя очень сильно нарушена. Она смотрит на себя и откровенно считает себя страшненькой. Конечно же, от этого страдает качество жизни. Она пришла поработать с этим запросом. Мы пробовали работать с ней разными путями, но что-то никуда наша терапия не двигалась. И в какой-то момент я ее прошу рассказать о ее рождении. Она описывает какие-то незначительные детали и вдруг говорит: «Ну мама мне всегда говорила, что я такая синяя родилась. Когда ей меня показали, она сказала: «Боже! Что ж она такая страшная? Господи, да как она жить-то будет?»

То есть первое, что услышал ребенок, только появившись в этом мире, от своей земли, базы и опоры: «Ты страшная. Как ты будешь жить?» Записывается такое приветствие очень-очень глубоко в бессознательное. И становится первым представлением о себе: «Я страшная». С такой установкой тяжело работать, потому что она находится в довербальном периоде. Но через «Добаюкивание» мы можем это сделать.

Мамины идеи и смыслы относительно нашего рождения – это ее история. Иногда говорят: «Мама меня не хотела» или: «Мама хотела от меня избавиться». Я в таких ситуациях всегда проявляю: «Тогда мама еще не знала тебя. Она узнала, что беременна. Возможно, эта новость была для нее шокирующей, разрушающей какие-то идеи и планы на будущее.

Твоя история принадлежит тебе, история женщины, которая узнала, что беременна, расстроилась и хотела сделать аборт – ее история. В этот момент она хотела обрести власть над своей жизнью, потому что ей показалось, что она в какой-то безвыходной ситуации. Мама, как и любая женщина, имеет право на эти переживания. А ты ей верни ее историю. Тебе не надо ее проживать».

В «Добаюкивании» человек может действительно отделиться от маминой истории, вернуть ей ее правду, а себе создать свою, проживая новое рождение. Тут можно спросить себя: «Как я хочу родиться? В какой момент? На какой энергии? Из какого состояния? Для чего я сегодня рождаюсь?»

Тема отвержения задевает многих и бывает очень жесткая и хлесткая, потому что отвержение – это больно.

Что ты чувствуешь, когда слышишь слово «отвержение» или фразу «Я тебя отвергаю»? Когда ты говоришь «Отвержение» или «Я тебя отвергаю»? Что ты ощущаешь телом в этот момент? Посмотри внутрь себя, как тело реагирует на это?

Сжатие? Замирание? Холод? Одиночество?

Именно сжатие, сворачивание внутрь себя является отличительной чертой и страха, и отвержения.

Когда меня отвергают, то мне хочется сжаться, схлопнуться в одну точку, исчезнуть. Точно так же, когда я чего-то очень сильно боюсь. Испуг переживается телом так: мы как будто резко сжимаемся в одну точку, поднимаются плечи, опускается голова.

Ужас, холод, сжатие, заморозка, замерзание, одиночество – это все действительно характеризует отвержение.

Отвержение – это прежде всего отталкивание, и, конечно, оно родом из детства. «Я тебя отталкиваю, я тебя отодвигаю, я тебя прогоняю, я говорю тебе: „Уходи“». Оно может начаться очень рано, часто растет корнями из внутриутробного периода.

Находясь внутри мамы, ребенок воспринимает ее как весь мир. Если на раннем сроке мама всерьез думает об аборте, сомневается, нужен ли этот ребенок, или предпринимает попытки избавиться о него, то ребенок переживает ужас, сжатие, холод и замирание на уровне тела. Сколько бы ему ни было недель!

Это очень глубокое экзистенциальное переживание отвержения не только мамой, но и вообще всем миром, ощущение себя нежелательным во всем мире. С этим опытом сложно работать, потому что он появился до речи, и к нему нельзя прийти через беседу, через слова, через обычную психотерапию, но можно прийти через перепроживание телесного опыта с помощью холотропного дыхания, «Добаюкивания» и ряда других телесных практик, дающих возможность прожить свой внутриутробный период.

У ребенка отвержение может проживаться, когда родители ждут ребенка определенного пола и вдруг по УЗИ узнают, что ребенок нежелательного пола. Появляется глубокое отвержение себя как женщины или мужчины. Это очень глубинный уровень, который просто так невозможно увидеть, его можно перепрожить, получив доступ к телесным переживаниям того периода.

Не все люди переживают отвержение, которое связано с тем, что мама думала об аборте.

Если говорить о рождении, то роды зачастую ребенком бессознательно проживаются как некое отвержение, изгнание. В какой-то момент его дом, мамин животик, который был таким теплым, таким нежным, дом, в котором можно было жить и чувствовать себя спокойно и безопасно, начинает его изгонять.

Есть концепция о том, что роды могут быть оргазмическими, и о том, что, когда ребенок и мама проживают их как команда, рождение случается благостно. Такой опыт может не оставить глубоких травматичных отпечатков в бессознательном ребенка.

Еда для младенца неотрывно связана с мамой и выживанием, а кормление грудью несет глубокое соединение и близость с самой главной фигурой привязанности в жизни. Это невозможно переоценить.

Мама, которая кормит ребенка по часам или фанатично придерживается каких-то идей о кормлении, не слышит ребенка и его потребностей, становится эмоционально недоступной для малыша. Он тяжело это переживает, проявляя мощный заряд эмоций: от гнева до отчаяния. Если все тщетно и мама продолжает ориентироваться на систему, а не на потребности ребенка, то в результате младенец может переживать отсрочки по кормлению как отвержение.

Следующий опыт такого же глубинного отвержения происходит, когда ребенка отлучают от материнской груди и малыш переходит на питание обычной пищей. Это тоже воспринимается как некое отвержение, отсоединение, сепарация. Отлучение от груди (даже в самом слове заложен смысл некого отвержения) проходит особенно болезненно, если мама делает это не экологично, не понимая, не осознавая того, как переход на новый этап переживает ребенок, а стремится к тому, чтобы быстрее закончить грудное вскармливание и отвязаться.

Задача младенческого возраста – это выживание и создание привязанности, то есть надежной связи хотя бы с одним значимым взрослым. Эта задача записана на уровне инстинктов, она прошита в теле ребенка. Существует множество механизмов, для того чтобы привязать к себе маму и самому к маме привязаться, чтобы мама любила, ведь если она вдруг откажется от малыша, то это может привести к его смерти. Страх смерти чрезвычайно силен, и потому в нас настолько сильны инстинкты выживания.

Ребенок не привязывается к каким-то хорошим, добрым, светлым людям, он привязывается к тому, кто реально обеспечивает ему безопасность и уход. Он не выбирает фигуру привязанности, а создает отношения с тем, кто всегда рядом.

Если в детстве сформировалась надежная привязанность с мамой, она была достаточно контактна, достаточно надежна и стабильно осуществляла уход, давала эмоциональное тепло, откликалась на потребности ребенка, принимала его в каких-то тяжелых переживаниях и чувствах (в гневе, в слезах и так далее), то у ребенка создается надежная связь с мамой и надежная связь с собой. Тогда базовый страх быть отвергнутым просто не активируется.

Больше всего ранит отвержение со стороны значимых фигур. Это могут быть близкие друзья, сестры и братья, родственники и возлюбленные.

Тогда наш страх основан не только на инстинкте, но и на жизненном опыте, который мы помним.

Бывает так, что ребенок переживает столь сильные, затапливающие чувства, которые невозможно вынести, в этом случае могут активироваться психологические защиты. Это может быть обесценивание, может быть отстраненность, может быть отчуждение, могут быть какие-то другие защитные стратегии, помогающие уберечь тонкую и нежную уязвимую самоценность.

Большая опасность в том, что, если ребенка часто отвергают значимые люди, он интегрирует этот опыт, который становится впоследствии частью отношений с собой.

Мы так боимся отвержения во взрослых любовных отношениях, потому что знаем, как это больно и страшно в детстве.

В основе страха отвержения может лежать понимание: «Мне не на что опереться, я опираюсь на тебя, и когда ты исчезаешь, то у меня пропадает моя единственная опора».

В этом случае связь с другим человеком более значимая, чем связь с собой, и другой становится более ценным, чем я сам. Для маленького ребенка это нормально: «Мама более ценная, чем я, потому что мама защищает, обеспечивает мне все необходимое, мама меня любит, мама – это моя база, когда я рядом с ней, то я чувствую причастность к какой-то большей силе, чем я». Находясь в связи с другим человеком при условии отсутствия опоры на себя, мы также начинаем относиться к нему, как когда-то относились к маме: начинаем тотально опираться на этого человека.

Если в детстве был ранящий, хронический опыт отвержения, то у ребенка не возникает связь с собой, доверие к себе, любовь к себе. Все исключено, если меня в детстве отвергали. Появляется расщепление: хорошая часть меня и плохая часть меня. Любить меня можно, только если я показываю свою хорошую часть. Расщепление приводит к отчуждению от себя.

Фразы, которые могут показать нам, что наша опора в другом человеке звучат так: «Если этот человек уйдет, то я умру. Нет жизни без него. Я не знаю, как жить без него. Человек уходит, и вся моя жизнь рушится». Если эти мысли звучат в голове или проявлены в жизни, то с уверенностью можно сказать, что сейчас речь идет не про отношения с другим, а снова про отношения с мамой.

«Если ты меня не понимаешь, отвергаешь, то со мной что-то не так».

Такие мысли говорят о том, что происходит идеализация другого человека и обесценивание себя. Это признак застревания в раннем детстве, когда мама и папа видятся большими, значимыми, всегда правыми и обладающими безграничной властью.

«Если ты меня отвергаешь, значит, с тобой что-то не так» – я тебя обесцениваю, себя идеализирую. «Со мной все нормально, это ты плохой» – так выглядит подростковый период, когда ребенку свойственно обесценивать других. В какой-то степени это задача возраста, помогающая отделяться от мамы, от семьи.

Явное отвержение связано с тем, что я напрямую показываю другому свое негативное отношение: «Я тебя не люблю. Я тебя не хочу. Ты мне не нравишься, и нет в тебе ценности для меня». К сожалению, такое бывает в семьях, где мама была неспособна к проявлению любви или опиралась на некие особенные воспитательные идеи, которые не предполагали проявление этих чувств, возможно, мама была «хищником» или «нарциссом», который просто убивает сущность другого человека.

Когда ребенку напрямую говорят о нелюбви – это крайне токсично и глубоко разрушает малыша, делит его пополам, расщепляет.

Такие детки зачастую начинают выслуживаться, завоевывать другого человека, начинают быть удобными или требовать с криками и войной эту любовь. Внутри поселяется много боли.

Скрытое отвержение проявляется, когда ребенком в целом постоянно недовольны. Бесконечная критика, необходимость постоянно становиться лучше, меняться, раздражение родителей на ребенка – все это можно отнести к скрытому отвержению. В этом случае у ребенка всегда теплится надежда, что вот сейчас он станет еще лучше и его наконец-то примут. Но вся трагедия в том, что этого не происходит.

Мы здесь себя можем узнавать в двух ролях: в роли человека, которого отвергают и кто боится отвержения, и в роли человека, который сам отвергает. Очень часто две этих роли друг с другом связаны: если у меня в детстве был опыт отвержения, то я вырастаю и себя сначала отвергаю, а потом другого.

Если ребенка отвергают прямо, то в какой-то момент он уже способен понять, что, может быть, отвергающий просто не способен любить. Когда ребенка скрыто отвергают, то зачастую невозможно понять, что в действительности дело в другом, ребенок это будет брать на себя.

Если мы говорим о страхе отвержения какими-то людьми, не являющимися ближним кругом, то мы, вероятнее всего, проецируем на них образ мамы или папы. Например, если ты работаешь в какой-то компании, где есть начальник, и хочешь предложить какую-то инновационную технологию, которая очень вдохновляет, это интересно, и у тебя есть страх отвержения, то ты боишься идти к начальнику, заявить о себе, о своей какой-то идее, боишься, что тебя в этом отвергнут.

Тогда, скорее всего, на начальника спроецирована мама, нужно там искать маму. Мы зачастую живем в проекциях: если посмотреть, что я имею какой-то очень мощный заряд и страх отвержения от какого-то неродного мне человека, то надо в нем искать проекцию мамы или папы. Когда я сильно боюсь, что меня бросят, отвергнут, то надо искать там маму или папу.

Чтобы избавиться от проекции фигуры родителя на другого человека, предлагаю взять на вооружение следующую практику.

Первый путь – это гиперопека. С одной стороны, ребенка очень сильно опекают, с другой стороны, как личность отвергают, то есть ему не доверяют принятие самостоятельных решений, отказывают в совершении даже элементарного выбора, что поесть или что надеть, кто-то другой всегда становится более экспертным в отношении ребенка, чем он сам.

Здесь отвержение связано с тем, что родители формально осуществляют некую заботу, но на самом деле в этом нет эмоционального тепла и в этом нет настоящего принятия ребенка; его мнение, желания и отказы не берут во внимание. Родитель тотально определяет, как ребенку будет лучше: с кем дружить, что есть, что надевать и так далее.

И тогда у ребенка формируется идея о том, что без значимого авторитетного взрослого он не может выжить, у него нет достаточного уровня самостоятельности, он не может принимать решения и за них отвечать, он не может позаботиться о себе, о своем здоровье, даже по мере роста и взросления. Ему все время нужен кто-то больше, чем он, сначала это мама или папа, потом какие-то заместители родителей, которые точно лучше знают, что для него хорошо. Во взрослом возрасте это может проявляться в создании бесконечных авторитетов.

Бывает, что родителям очень страшно остаться одним, и тогда они растят в ребенке психологического инвалида, чтобы ребенок все время нуждался в них. Когда ребенок отделяется от родителя, то родитель обнаруживает свою жизнь. Очень часто это обнаружение пугает, ибо оказывается, что жизнь состоит из пустоты, отсутствия своего смысла жизни. Родитель может создавать такие отношения с дочерью или сыном, чтобы ребенок от него зависел максимально долго. Тогда у родителя появляется наполнение своей жизни, он все время занят.

Второй путь – гипоопека. Этот тип взаимодействия с ребенком характеризуется наличием незаботящихся родителей, которым нет дела до ребенка. Это тоже очень токсично. В этом случае у ребенка возникает страх из-за отсутствия связи. Например, отношения с родителями-алкоголиками, с которыми есть связь, только если они трезвы, но в алкогольном опьянении родители настолько дистанцируются от ребенка, проваливаются в свой иллюзорный мир, что ребенок становится совершенно ненужным и беспризорным. Естественно, в этом случае эмоциональная связь пропадает. Этот разрыв связи ведет к тому, что возникает непереносимость разлуки с другим человеком.

Во взрослом возрасте такому человеку трудно в отношениях. Даже если удается создать близкие отношения, то очень тяжело переживается разлука.

В большинстве случаев детский опыт отвержения и гипоопеки приводит к тому, что человек избегает близких отношений, чтобы не переживать разлуку, или может создавать такие отношения, где при появлении даже намека на возможность разрыва отношений он уходит первым, чтобы не встречаться больше с чувством брошенности. Таким образом, у выросшего отвергаемого ребенка появляется контроль над отношениями. В детстве он ничего не мог сделать с тем, что мама или папа пропадали, исчезали из контакта или отвергали, а сейчас может.

Человек настолько боится отвержения, что не вступает в близкие отношения, он знает, как было больно, было невыносимо тяжело. Возможность повторения такого опыта действует парализующе, уничтожая любые попытки приближения к потенциальному партнеру.

Человек настолько сильно и глубоко переживал разлуку, что всякий раз, когда партнер уходит, уезжает в командировку на пару дней, он умирает физически. Такое детское состояние – потому что нет внутри связи с собой и опоры на себя. Партнер уходит и как будто бы мою жизнь забирает с собой, а потом возвращается и мне возвращает жизнь. А без него моя жизнь стоит на паузе.

Есть большая разница между покинутостью и отверженностью.

Покинутость связана с уходом другого, с выбором другого человека. В моменте, когда нас покидают, мы словно получаем послание: «Я ухожу, ты остаешься». Не всегда уходят от нас, иногда другому важно уйти, потому что это часть его жизненного пути. То есть покидание совершенно не обязательно связано с нашей личностью. «Я могу принять решение уйти от тебя не потому, что с тобой что-то не так, а потому, что у меня есть какие-то другие приоритеты и задачи. Ты остаешься, а я ухожу» – и от этого очень может быть больно.

Особенно ранятся в ситуации покинутости те, кто рассматривает решение другого уйти через свою призму: «Я плохой, меня бросили». Этот паттерн, безусловно, родом из раннего детства.

Отвержение же связано с личностью. При отвержении мы чувствуем: «Меня выгоняют, мне отказывают, меня не желают».

Очень красочно проиллюстрирована отверженность в сказке Г.Х. Андерсона «Гадкий утенок». А в книге Клариссы Эстес «Бегущая с волками» эта сказка разложена на составляющие и красиво проанализирована: автор говорит, что зачастую мы переживаем отвержение другими людьми как видение, что я «гадкий утенок», какой-то не такой. Однако в отвержении мы можем осознать, что пытаемся стать частью не своей стаи. Может быть, «твоя стая прямо сейчас пролетает над тобой», но ты туда не смотришь, потому что не можешь даже представить возможность этого. Находясь в своей стае, мы перестаем встречаться с отвержением. Мы оказываемся на своем месте, у нас схожие ценности и схожие стратегии жизни.

Противоположность отвержения – приверженность и причастность. Причастность к другому, к семье, роду, команде, компании – это значит быть частью большего и получать поддержку, силу этого большего, а также вкладываться своей энергией в это большее. Причастность – одна из самых глубинных потребностей человека.

Приверженность себе, верность себе предполагает соединенность с собой: быть за себя, выбирать себя. Если мы говорим о приверженности другому человеку, то это значит быть за него, выбирать его, быть с ним заодно, быть в одной компании, быть верным ему и тому пути, который вы выбрали.

Причастность, приверженность и принятие будут противоположными отверженности. Соответственно, если мы хотим поработать со страхом отвержения, то нам нужно обратить свое внимание на эти три составляющие. Куда течет внимание, туда течет энергия – и именно этого становится больше. Поэтому работа со страхом отвержения предполагает взращивание причастности, приверженности и принятия. Именно это мы делаем на практиках «Добаюкивания». Ведь, возвращаясь в наше самое начало, мы перепроживаем опыт рождения и получаем такое желанное принятие мамой и причастность к семье.

Желание быть причастным – это про объединение с кем-то или чем-то.

Есть причастность любящей женщины, она хочет принадлежать мужчине как женщина, принадлежать как любимая, как любовница, как жена, то есть какой-то частью себя принадлежать – можно заменить это причастностью.

Очень часто страх отвержения связан с тем, что мы сами отвергаем в себе какие-то значимые части.

Советую каждому детально рассмотреть свои страхи, записать и проанализировать их. Возможно, вам удастся найти ваши отвергнутые части, которые хочется присоединить обратно.

Все, о чем я пишу, – это часть осознанного взросления. Путь взросления – признание своей цельности, своих чувств, ориентация на свои чувства, осознание своей правды, формирование опоры внутри себя.

Что значит «опора»? Что значит «опираться на себя»? Прежде всего, опора на себя предполагает знание о том, кто я есть, умение идентифицировать, признавать и проживать свои чувства, в том числе те, которые были когда-то не прожиты и складируются внутри. Мы их приглашаем, достаем, проживаем, отпускаем, присоединяем ту силу, которая таилась в них и которая была задействована, чтобы удержать эти чувства там. Присоединяя эту силу, мы становимся крепче, сильнее, начинают формироваться опоры. Когда мы создаем свой кодекс чести, он становится нашей мощнейшей внутренней опорой, как некий закон, по которому мы выбираем жить. Подробнее про это мы поговорим в главе «Когда рассыпаются опоры».

У каждого возраста есть свои задачи, которые ложатся в основу фундамента личности. Если ребенок встречается с отвержением или покинутостью, то он не проходит определенные стадии развития и не реализует задачи возраста. Соответственно, эти «кирпичики» не создаются, и фундамент, который мы выстраиваем, становится очень нестабильным, потому что этих «кирпичиков» нет.

Если говорить про отвержение, то какие «кирпичики» не могут возникнуть?

Это чувство безопасности и базовое доверие миру. Я сотворила «Добаюкивание» для того, чтобы помогать людям (которые в своем раннем детстве встретились с невозможностью проживать состояние базового доверия) воссоздавать это доверие.

Если человек имеет внутриутробный опыт отвержения, если были травматичные роды, если после рождения его от мамы забрали, то безопасность не сформирована, базовое доверие к миру не сформировано, появляется чувство покинутости, ведущее к отчаянию и потере связи с мамой, а значит, и с собой тоже.

Эрик Эриксон, психолог и исследователь, о котором мы говорили в главе про внутреннего ребенка и внутреннего родителя, выделил 8 периодов развития человека. У каждого периода есть свои задачи. Задачей первого периода, как мы уже знаем, является создание базового доверия миру.

На следующей ступени начинается период жизни, где ребенок осваивает автономность – отдельность себя от другого человека. Если на этом этапе, когда ребенок отстаивает свое мнение, происходит отвержение, если родители начинают «ломать» характер ребенка, то автономность не формируется, а вместо нее возникает чувство вины. Ребенок не понимает, каким он должен быть, чтобы его принимали, чтобы быть причастным к маме, к папе, к семье. В связи с этим во внутреннем мире появляется очень много напряжения. Автономность не сформирована, в результате чего ребенок стремится к связи с другим человеком во что бы то ни стало. Из таких деток могут вырасти зависимые от других взрослые.

Следующая стадия – это осознание своих границ, задачи этой стадии тоже не реализуются в случае отвержения. То есть мы не осуществляем раздел территории, мы не осознаем свои границы, не понимаем, где заканчиваюсь я и начинается другой, где есть четкое распределение: как со мной можно и как со мной нельзя.

Если ребенка в проявлении его самостоятельности, автономности, инициативности отвергали, то он становится маленьким, сжатым, стремится занимать как можно меньше места. Внутреннее пространство наполняется токсичностью. О каких границах в таком случае может идти речь?

Если ребенка отвергали в детстве, он теряет способность выстраивать свои границы должным образом, и, соответственно, когда такой ребенок взрослеет, он не может выстраивать границы с миром, потому что страшно снова встретиться с отвержением. Так за счет себя он удерживает связь с другим.

Задача следующего этапа – это умение в присутствии другого человека сохранять свои потребности, считаться со своими чувствами. Когда человек в присутствии другого может переживать те чувства, которые ему принадлежат, вне зависимости от того, что чувствует другой – это очень важный навык для взрослого человека.

Я могу грустить, когда тебе весело. И моя грусть не становится от этого плохой. Я могу плакать, когда тебе хорошо. Мне может быть спокойно и хорошо, когда ты грустишь. И это не говорит о том, что кто-то из нас не прав. Я могу тебе сочувствовать, но при этом испытывать внутри себя спокойствие. Я могу быть стабильным и надежным, когда ты в истерике. Я разрешаю себе. Мне можно! Это мои чувства. И никто здесь не скажет правильно или неправильно чувствовать так сейчас.

Например, мне не грустно, мне спокойно, и я чувствую себя хорошо, но я вижу, что тебе грустно, и, может быть, я могу как-то поддержать тебя. Это обнаруживает нашу отдельность: мы можем, находясь в одном месте, быть в контакте и при этом проживать разные чувства, и никто из нас не будет хорошим или плохим.

Что делать со страхом отвержения?

Самое главное, с чего мы можем начать, – это прекратить отвергать себя. Далее следует ответить себе на следующие вопросы:

1. Что я могу делать, чтобы восстанавливать отношения с собой вне отношений с другим человеком?

2. Что я могу делать, чтобы быть причастной к себе и собрать воедино части, которые были когда-то отщеплены?

3. Что я могу делать, чтобы больше любить себя?

Брене Браун в книге «Дары несовершенства»[9] рассказывает о масштабном исследовании отношения респондентов к любви. Говоря о любви, исследуемые часто говорили именно о причастности, поэтому писатель смеет высказать утверждение, что причастность и любовь, по сути, идут рука об руку. Глубокое чувство любви и причастности необходимо и для мужчин, и для женщин, и для детей. Эти чувства невозможно измерить: они либо есть, либо нет, они могут переживаться глубже или более поверхностно, могут быть с какими-то оттенками, но измерить невозможно.

Самоценность – это глубокая убежденность в своей безусловной ценности, ценности просто так: «Я есть в этом мире и ценна/ценен уже только поэтому».

Определение из психологического словаря звучит следующим образом: «Самоценность – целостное состояние личности, включающее в себя как эмоциональные переживания, так и уровень отношения к себе и окружающим и строящееся на гармонии, цельности собственного образа, полном принятии себя и своих разнообразных проявлений».

Слегка витиеватое определение, суть которого заключается в гармонии, гармоничном отношении к себе и цельности образа. В том, что такой, какой есть, я уникальный человек, которого больше нет и никогда не будет. Я принимаю себя таким, какой я есть, в таком теле, какое у меня есть, с таким характером, какой у меня есть. Это не значит, что я не буду себя как-то трансформировать или менять, улучшать при необходимости, если чувствую, что мне важно в чем-то вырасти. Но это значит, что есть базовое принятие. И если я буду что-то менять, это будет из любви к себе, а не из войны с собой.

Внутренняя самоценность, несмотря на созвучность, не является тождественным самооценке понятием. Поскольку самоценность является базовым ощущением, его изменить не так просто, как самооценку. Чтобы изменить это базовое ощущение себя, нам предстоит изменить всю систему отношений с собой. Здесь тебе может показаться, что это нечто глобальное, огромное. Но на самом деле, если двигаться маленькими шагами, все это вполне подъемно и легко.

Если оценка себя как личности или как одной из проявляемых моделей может зависеть от сказанного слова, мнения других, сравнения своей внешности или здоровья с какими-то показателями, то самоценность никак не зависит от любых внешних факторов.

Чтобы внешнее повлияло на нашу самоценность, это внешнее должно происходить с нами очень много и очень часто.

Например, если женщина живет в паре с абьюзером, «хищником», и живет долго, тогда такое отношение может «просочиться» внутрь подобно отраве и повлиять на ее самоценность, «выжигать» ее изнутри. Однако тут мы можем говорить и об обратном эффекте: женщина с устойчивой, позитивной самоценностью вряд ли будет состоять в отношениях с абьюзером.

Если мы говорим про какие-то кратковременные действия, тогда на самоценность это никак не повлияет. И хорошие, и неприятные КРАТКОВРЕМЕННЫЕ воздействия на самоценности не сказываются. Они влияют на самооценку.

Если представить наш внутренний мир в контексте некой геометрической фигуры, например, круга, в котором есть внешний круг и внутренний круг, то ядро – внутренний круг – будет представлять собой самоценность. Это то, что находится у нас внутри, это та внутренняя опора, на которой мы стоим. Это ядро заполняется с детства, постепенно. И насколько надежно выстроены мои отношения с собой, настолько эта опора является для меня монументальной.

Внешний круг – это самооценка. Она «подвижна» – может уменьшаться и увеличиваться. И в зависимости от того, какая обратная связь приходит к нам от мира (позитивная обратная связь – «поглаживания» с посылом: «Ты молодец, умничка. Все хорошо» – или негативная: «Ты плохо сделал. Ты какой-то не такой: страшный, толстый, никчемный, глупый» и прочее), она определенным образом воздействует на нашу самооценку. Когда я взаимодействую с миром через коллег, подруг, друзей, близких, знакомых, незнакомых людей, просто каких-то прохожих – все эти люди символизируют для меня внешний мир – и в зависимости от того, что я слышу в свой адрес, моя самооценка либо вырастает, либо снижается.

Например, ты на работе хорошо закрыл месяц, сдал отчет, и этот отчет получился достойным. Отличные результаты, хвалят, стал работником месяца, дали премию – самооценка выросла. На следующий месяц ты как-то приболел, не уложился во времени, и результаты получились низкие, и руководство говорит: «Как же так?! Ты же вот в тот раз был молодцом, а сейчас что-то ленишься. У тебя это не получилось, то не получилось», срезали премию, отчитали – самооценка понизилась.

То же самое может происходить дома. Например, в один день женщина вся красивая, волосы уложены, сама вся счастливая, муж говорит: «Ты моя красавица, любимая! Какой вкусный ужин! Как все хорошо» – самооценка поднимается. В другой день муж приходит в дурном настроении, а у жены тоже ПМС, какая-то раздражительность, она может быть не очень опрятной, и одеваться к его приходу ей не хотелось. Встречает фразами: «Поставь обувь сюда», ворчит на него: «Мусор не вынес», и он тоже ворчит: «Что за ужин приготовила, фу», хлопает дверью – самооценка понизилась. То есть самооценка – штука ситуативная.

Самооценка, конечно, может быть и более устойчивой, но все-таки она во многом зависит от внешних факторов.

Если же мы говорим про самоценность, то похвала и критика не влияют на нее. Это «Я» в отношении с собой.

Работать с самоценностью труднее, потому что нам сначала нужно докопаться до этих отношений с собой. И только потом что-то править. А самооценка – это что-то более понятное, потому что мы ее чувствуем: мне кто-то дал отклик, вот я чувствую, что со мной происходит, как у меня меняется оценивание себя, своих действий, своих результатов, своей внешности и своего проявления в этом мире.

Поэтому я считаю, что много сил вкладывать в увеличение самооценки, в ее рост не имеет смысла. Ибо ты можешь приложить к этому много усилий, но в конечном счете она в определенной степени зависит от отклика мира. Если при этом есть надежное внутреннее ядро, Бог с ней, пусть эта самооценка туда-сюда колеблется потому, что я надежно опираюсь на эту внутреннюю структуру – самоценность.

Если же у меня нет четко выстроенного отношения с собой и внутренней опоры, то тогда снижение самооценки может быть критично. В этом случае всегда может прийти кто-то из внешнего мира и разрушить мои отношения с собой, ведь внутри у меня ничего нет. Все мое отношение с собой зиждется только на этом внешнем круге.

Поэтому я акцентирую внимание на том, что лучше вложить свои силы, время и внимание именно в самоценность.

Мы с мужем сейчас очень много путешествуем, посещаем интересные места в разных городах, видим очень много семей. И вот вроде семья внешне выглядит очень дружной и достаточно презентабельной, и кажется, что все хорошо, как вдруг я слышу, что на каждом шагу родители обесценивают ребенка, обесценивают его попытки или действия, его желания. Говорят дочери: «Фу, какая ты грязная, я не хочу тебя трогать» или сыну: «У тебя вечно ничего не получается. Все из рук валится» – становится очень печально…

И дети на это реагируют так, что это их обычная жизнь, это происходит постоянно. Мы не понимаем, что нашими оценками, словами, интонациями, выборами в этот момент выстилается внутренняя опора наших детей. Их самоценность формируется прямо сейчас, когда мама варит борщ, а полугодовалый ребенок играет рядом с кастрюлями и стучит половником.

Мама может не понимать, что, шлепая по попе свою полуторагодовалую дочку, рассыпавшую по полу муку, и крича на нее, в этот момент она создает внутри девочки диффузную (размытую) самоценность. И если мама продолжит делать так дальше, у дочери не будет внутри опоры на себя, там будет дыра, пустота. Ребенок изо всех сил будет хотеть опираться на себя, но не сможет, потому что там нет надежного, подкрепляющего родительского отзеркаливания.

Поэтому то, что я сейчас буду рассказывать, имеет отношение не только к нам, но и к самоценности детей, которые растут прямо на наших глазах.

Когда ребенок рождается, он о себе ничего не знает, у него есть большое содержание бессознательного[10], коллективного бессознательного[11], генетического опыта. Но знаний о себе никаких нет. Ребенок, рождающийся в наш мир, будто человек с другой планеты, который попадает в совершенно новое для себя пространство, и у него есть только два или даже один проводник, который понимают его язык. Это мама; а если повезет – мама и папа. И эти люди для ребенка невероятно важны, даже больше, чем он сам.

Ребенок, который не может опираться на себя ни физически, ни психологически, маму и папу воспринимает как огромных богов: все, что делает мама – правильно, все, что говорит и делает папа, – это правильно и правда. И никак иначе, потому что это единственная его опора.

Эта опора должна быть незыблемой, иначе ему не на что опираться. И поэтому ребенок, рождающийся в этот мир, ничего о себе не знающий, смотрит в глаза маме и собирает сведения о себе, смотрит в глаза папе и собирает сведения о себе. Все, что он видит и слышит, какое отношение к нему транслируют мама и папа – все это он берет себе как правду.

У ребенка нет никакой критики по отношению к действиям родителей вплоть до подросткового возраста. Потому что папа и мама – единственный залог его/ее жизнеобеспечения. Критика появляется приблизительно в школьном периоде, но она бывает еще довольно слаба. И только в подростковом периоде родительское поведение подвергается нашей тотальной критике, и мы начинаем «под микроскопом» рассматривать их поведение.

Но мы сегодня поговорим о раннем детстве. Так вот, все, что мама по отношению ко мне делает, говорит, я беру себе за правду, и внутри меня формируются соответствующие представления о себе. Например, мама транслирует мне, что делать с чувствами. Я смотрю, как она проживает свои чувства, как она к ним относится, как она относится к моим чувствам, к папиным, чувствам других людей, и все это считываю, беру себе как: «Так правильно». Происходит «чеканка». Родительское поведение отчеканивает внутри нас определенные стереотипы поведения, стратегии и создает целую структуру мировоззрения. Пройдет еще очень много лет, прежде чем мы сможем провести ревизию этих своих отчеканенных клише, которые мы взяли от родителей.

Также к родительским фигурам относятся бабушки и дедушки, принимающие активное участие в воспитании ребенка, старшие братья и сестры, дяди и тети, воспитатели, которые активно вовлечены.

Родительские фигуры могут быть как приятными и любимыми, так и неприятными и нелюбимыми. И вот это все создает представление о себе. Их совокупностью называется «Я-концепция». Или еще можно приравнять к самоценности.

Позитивная или устойчивая самоценность формируется тогда, когда я желанный ребенок, мама не думала об аборте, она хотела родить меня, и папа хотел. И я рождаюсь не потому, например, что это последний шанс удержать отца в семье, а из со-единения и любви родителей.

Беременность проходит хорошо и спокойно. Моя мама доверяет миру, доверяет своему мужу. Она расслаблена и ждет меня. Я рождаюсь в свое время, спокойно и естественно. Мама принимает меня в этот мир. Она рада мне каждый раз, когда мы с ней взаимодействуем.

Моя мама кормит меня по требованию, тогда, когда я хочу, и столько, сколько я хочу. Моя мама умеет о себе заботиться, не злится и не срывается на меня, когда я младенец. Мой папа заботится о моей маме, и она может расслабиться и заботиться обо мне. И значит, мне не нужно брать ответственность за своих родителей, потому что они – большие, а я – маленький. Они заботятся о себе и друг о друге и отвечают за свои жизни сами, а я – маленький, и они заботятся обо мне и отвечают за меня. И моя Я-концепция позитивна тогда, когда я вижу, что мама при общении со мной смеется, улыбается, поддерживает меня, утешает, когда мне это нужно.

Когда я злюсь, меня никто не отшвыривает, а мои чувства проговаривают: «Я вижу, ты злишься… Понятно, тут такое дело произошло…» Мои чувства отражены, и я понимаю, что происходит со мной, мне объясняют и рассказывают, как можно, а как нельзя поступать, меня не оценивают и не говорят, что я плохой мальчик (девочка), мне могут сказать: «То, что ты делаешь, – это плохо, это неправильно. То, что ты делаешь, причиняет другим боль. И при этом ты хороший, я тебя люблю всегда, даже когда ты плачешь, злишься, кидаешь вещи или рвешь их. Я могу расстраиваться и проживать при этом свои чувства, но я люблю тебя всегда».

Вот тогда моя Я-концепция будет позитивной. И я буду ощущать, что вне зависимости от того, как я проявляюсь в этом мире, я ценен уже по факту своего рождения. А дальше путем взаимодействия с миром и ощущениями, которые связаны с изменением самооценки, я подумаю о том, как я могу наилучшим образом проявляться в этом мире, как я могу быть достаточно хорошей мамой (папой) для своих детей, достаточно хорошей женой (мужем), достаточно хорошей дочерью (сыном) для своих родителей, достаточно хорошим сотрудником в своей команде.

Я уже это делаю, потому что мне хочется, чтобы жизнь моих близких была хорошего качества. Не потому, что мне страшно, что меня отвергнут или бросят, или меня ТАКОГО отвергнут, оттолкнут, не потому, что я не выношу себя болеющего, а потому, что мне хочется вокруг себя создавать благоприятную обстановку, служить своим близким людям и миру из любви.

Проявление из отсутствия самоценности (а значит, дефицита) – это проявление из необходимости заслужить любовь, ее как-то выклянчить, выпросить или взять измором. Или быть таким хорошим, чтобы меня все любили.

Или другой способ проявления: когда я надежно стою на своей опоре, у меня там достаточно плотно, и тогда я проявляюсь в этот мир из любви к себе и своим близким. Я служу Богу и ощущаю в этом радость. И я спрашиваю себя: «Как я могу еще послужить счастью в этом мире?» Потому что у меня избыток, изобилие, я хочу делиться этим. И в этом большая разница.

Был такой известный советский генетик Владимир Эфроимсон, который ввел термин «импрессинг», означающий ранние и сверхранние впечатления детства, которые действуют в особо чувствительный период и определяют наш характер, отношение к себе и направление деятельности личности на всю жизнь. Эти периоды находятся в сверхраннем возрасте, до рождения, когда ребенок находится внутри мамы, когда начинает формироваться базовое доверие миру.

Многие женщины не воспринимают ребенка как какой-то отдельный мир, а пока не родился, не понимают, кто там. И нет никакого отношения к этому ребенку. Есть отношение к беременности – но не к ребенку. А в этот момент у ребенка особо чувствительный период, который либо даст ему заряд энергии на всю жизнь, либо станет огромной дырой и бездной, куда будут утекать его жизненные силы.

Далее рождение, период раннего детства, кормления грудью, период младенчества и отношения с мамой. Потом дошкольный возраст и отношения с папой. И вот это все нельзя недооценивать.

Тот период, когда ребенок не обладает даже речью, чрезвычайно важен. Все, что с ним происходит, дает огромный заряд энергии и формирует характер и отношение к себе, формирует такую канву его дальнейшей жизни, которая будет взлетной полосой. Или, наоборот, будет как канава, в которую человек попадает, и потом, чтобы из нее выбраться, ему будут нужны невероятные усилия. Если он возьмется за это, он, конечно, себя вытащит. А если не возьмется – это путь по наклонной.

Если в твоей собственной жизни этот период был скверным, это не означает, что был вынесен приговор. Ты как взрослый человек можешь это изменить, и эта книга как раз о том, как изменить сейчас эту данность, которую когда-то ты изменить точно не мог.

Существует 4 важных столпа, жизненные категории, во взращивание которых точно есть смысл вкладываться:

• Вера в себя и вера себе.

• Доверие себе.

• Верность себе.

• Любовь к себе.

Вера в себя имеет отношение к воле, к решительности, ощущению своей могущественности и праву быть и жить свою жизнь.

Вера себе – это о чувстве правильного выбора, некоего призвания, верного поведения и, конечно, верного чувствования.

Когда мы говорим о вере в себя, очень важно осознать неслучайность появления себя в этом мире. И даже если родители говорили о незапланированной беременности, например: «Мы думали, надо не надо… Папа твой меня заставил тебя родить» и прочее, то это не соответствует истине. К сожалению, бывает так, что родители, рассказав какую-то свою историю, создают в нас ощущение, что мы здесь случайно, что мы не должны были родиться.

Но я тебя уверяю: родить для матери и родиться для ребенка – большой труд. Более того, в ряде случаев и зачать, выносить также большой труд. Это точно не может быть случайно. Рождение новой жизни – это великое чудо.

Если мы есть в этом мире, значит, мы родились путем великого чуда. И это однозначно некий божий замысел. То, какой ты есть, в той комплектации, в которой ты есть, с такими внешними данными, набором талантов, голосом, – все есть божий замысел. И не тебе спорить с Богом о том, каким тебе нужно быть, ты можешь только улучшать то, что изначально было рождено прекрасным. А улучшать это можно из любви к себе.

Вторая опора в этом – осознание, что каждый из нас – часть рода. Если ты родился, то родился точно в какой-то системе, точно в каком-то роду, у тебя точно есть какая-то фамилия, которая показывает принадлежность к этой системе.

Ты часть рода. Неважно, хотели тебя или не хотели: если ты родился – у тебя есть свое место. По закону системы: у каждого рожденного ребенка (и даже зачатого) есть свое место. И если у тебя есть такое место, значит, ты имеешь право на все блага, которые есть в этой системе. И в тебе есть опыт всех предков, которые стоят за твоими плечами: твои родители, бабушки-дедушки, прабабушки-прадедушки и так далее – это непостижимое количество людей, которые стоят за твоей спиной. Они все – словно твои огромные крылья. Их опыт есть в тебе, в твоем бессознательном. И значит, если они смогли преодолеть что-то в жизни, то у тебя в крови уже есть опыт этого.

И, соответственно, вера в себя – это вера в то, что ты можешь. Значит, какие бы трудности ни ожидали тебя в жизни, у тебя в крови есть опыт преодоления подобных ситуаций. Есть те, кто прошли войны, смерти близких, роскошь и богатство, какие-то ужасные разрушения, изгнания, и, если ты стоишь здесь, значит, человек за тобой прошел через это и дал тебе опыт. Ты можешь не знать об этом, но за твоей спиной точно есть люди, у которых есть для тебя богатства.

Третья основа веры в себя – у тебя есть твой личный опыт. И если развернуться, отмотать назад свой личный опыт, ты увидишь, сколько всего уже смог и преодолел. Если взять и написать весь твой опыт от зачатия – это колоссальное количество твоих побед. Конечно, были проигрыши, но были и победы. И если ты здесь, самая главная победа была совершена – ты родился. А это значит, что ты прожил очень важный момент преобразования: умирание водного организма, живущего внутри своей мамы, и рождение нового (воздуходышащего) – Человека.

Новый отдельный мир, уникальная жизнь. И с момента рождения происходят одна за другой ситуации, когда ты просто берешь и делаешь: освоение хождения – это ли не победа, например?

Потому что у ребенка нет понимания: «Я не могу», у него есть инстинкт, который поднимает его и ведет. Сколько бы он ни падал, встает на ноги и идет дальше! И еще ни один ребенок не сказал себе: «Наверное, это не мое…» Тысячи попыток – и вот мы с вами танцуем, прыгаем на одной ноге, бегаем марафоны и прочее.

Освоение речи – это тоже огромнейшая задача. И мы говорим. То же самое с письменной речью. И все это – только основные навыки.

Донести ложку до рта, скоординировав необходимые движения, – это ведь тоже очень мощно. И все это уже есть в твоем личном опыте. А это, в свою очередь, значит, что у тебя есть огромный багаж ситуаций, когда ты упал, встал и пошел снова.

И это значит, что относительно трудностей, с которыми ты столкнешься в течение жизни, у тебя есть возможность найти в себе ресурс и пойти дальше. Поэтому вера в себя здесь очень сильно укрепляется.

Вера в силу своего тела. В способности его к регенерации, к самоисцелению. Потому что твое тело может справляться с какими-то трудными ситуациями, ему просто нужно помочь, создав необходимые условия, при которых запускаются эти процессы. Это тоже – вера в себя. Не мешать, не портить, а, наоборот, помочь ему работать в команде.

Вера себе – это прежде всего осознание, что твои чувства, твои ощущения, твоя интуиция – это тот компас и те маяки, на которые ты можешь ориентироваться. Как ты чувствуешь, так и правильно для тебя сейчас. И это очень важно. И тогда вера себе будет укрепляться.

Я чувствую злость – значит, мои границы нарушены или кто-то на меня нападает. И я себе верю. Или я чувствую страх и понимаю, что сейчас происходит какой-то важный момент: я встречаюсь сейчас либо с потенциальной опасностью, либо с потенциальными изменениями, и тогда я могу более внимательно посмотреть. Но я верю себе. Если я чувствую отвращение (меня уже будто тошнит от того, что происходит), я понимаю: мне нужно отодвинуться, взять какую-то дистанцию. Потому что я верю себе.

Наши чувства, ощущения, наша интуиция – это наши богатства, которыми нас наделила природа, для того чтобы мы могли качественно и полноценно жить свою жизнь.

Доверие себе – важнейшая тема не только в отношениях с собой, но и в принципе в жизни. Без доверия себе невозможно выстроить гармоничные взаимоотношения с кем-либо, будь то любимый человек, партнер, дети или коллеги.

Каждому из нас знакомы понятия доверия себе и доверия другому человеку, потому что мы рождаемся с этой опцией, это дано от природы. Маленький ребенок доверяет своему телу. У младенца есть базовые потребности в еде, сне, тепле, комфорте и эмоциональной близости с мамой. И он о них заявляет незамедлительно, как только почувствует.

Это истинное, глубочайшее доверие своему телу и база для доверия себе в психологическом плане. Но, помимо всего прочего, в нас на клеточном уровне вшита потребность найти своего близкого взрослого и создать с ним глубокую привязанность. Соответственно, человек, которого я посчитаю СВОИМ взрослым, становится для меня неким маяком, которому я доверяю даже больше, чем себе.

Ребенок доверяет своему телу и в случае дискомфорта позовет маму доступным способом: кряхтением, писком, плачем, криком. Но больше в этом мире он ничего не знает, не имеет других ориентиров. Ему только предстоит научиться жить на этой новой планете, для этого нужен свой взрослый, которому можно доверять безусловно и безгранично. И это МАМА. Ребенок, растущий рядом с мамой, начинает постигать мир, исследовать, оглядываясь на ее реакцию.

Например, малыш сидит в коляске, к нему подбегает большая собака и начинает лаять – малыш сжался и заплакал. Мама ему говорит: «Чего ты испугался? Это всего лишь собака, она нестрашная, не бойся! И вообще, ты мужик, чего ты плачешь?!» А «мужику» этому может быть всего лишь год. Реакция ребенка абсолютно логична, ведь для него эта собака была угрозой: незнакомая, большая, страшная, шумная. Инстинкт самосохранения продиктовал ему сжаться, защититься. А мама говорит, что реакция неверная.

И тут у ребенка происходит расщепление: «Либо я слушаю свое тело, либо доверяю маминым словам». И что в этом случае выберет ребенок в возрасте 1 года? Конечно же, слова матери. Ведь это его единственная опора, земля, база, обеспечивающая его выживание в мире. Поэтому мама всегда права. Ребенок еще долго будет выбирать верить словам мамы, а не себе. Он скорее скажет себе, что неправильно чувствует и реагирует, неверно понимает происходящее, но не будет ставить под сомнение слова матери.

Когда мама в контакте с собственными ощущениями, доверяет себе, интуитивная, телесная, заземленная, глубоко чувствительная, чувственная, то, скорее всего, этого раздвоения не произойдет. Ведь реакция мамы будет другой. Она в такой ситуации наклонится к ребенку и скажет: «Малыш, ты испугался? Да, я чувствую, что тебе стало страшно. Смотри, собака ушла, я с тобой, я рядом. Давай подышим, успокоимся». Таким образом мама признает чувства ребенка, подтверждая, что его испуг – это правильная реакция в данной ситуации. Она дает ему опору и обучает, как с этими ощущениями справиться, давая четкий алгоритм действий.

Но, к сожалению, многие из нас росли не с такими мамами, которые доверяют себе, в контакте с собой, осознают значимость и ценность чувств. Повсеместно происходило раздвоение ощущений и у детей – они разучились слушать себя и свое тело. Поэтому многие из нас не знают, что такое доверие себе. Хотя на уровне тела мы все обладаем этим глубинным знанием.

Доверие – это слоеный пирог. В его основании лежит доверие матери, которое равноценно доверию миру, мы о нем уже не раз говорили (речь про детский возраст). Мама – единственный представитель этого мира, который для ребенка является значимым проводником. Мама – проводник в глубину, внутрь себя, в свои чувства. В возрасте 1,5−3 лет появляется фигура папы. Отец – проводник в широкий внешний мир. Он знакомит с законами мира вокруг, говорит, как в нем лучше всего жить, что можно, что нельзя.

Второй слой пирога – доверие себе, своему телу, чувствам, внутреннему голосу, желаниям, ощущениям, потребностям.

Третий слой пирога – доверие близкому человеку, родителям, родственникам, друзьям, окружению.

Верхний слой пирога – доверие другому человеку, незнакомому.

В случае когда отсутствует или нарушено базовое доверие миру – основной слой, – я направляю клиентов его восстанавливать. Причины могут быть разные: трудно, тяжело рождался, разлучался с мамой после рождения, возможно, проводил лето с бабушкой – и это было болезненно.

Благо сейчас есть множество способов это сделать: помогут «Добаюкивание», практики перепроживания своего рождения, различные медитативно-трансовые практики, возвращающие в перинатальный период, практики наполнения любовью.

В случае если нарушено доверие через образ отца, то прямой путь на практику «Первые шаги». Важно, чтобы эти способы перепроживания задействовали тело, а не только воображение и фантазии, потому что может не произойти глубинная работа. Ведь когда мы проживаем что-то телом – оно становится реальным.

Следующий этап – доверие себе. Тело – это «Я» в своем материальном проявлении. Душу не видно, невозможно сказать, как она выглядит, где находится, можно только представить или вообразить. Тело осязаемо, реально, оно может болеть, наслаждаться, оргазмировать.

Доверие телу – это первое доверие, которое испытывает ребенок после рождения (есть даже исследования, имеющие научную базу, о том, что и до рождения тоже). Более того, тело может с нами разговаривать. Это доказывает психосоматика: тело сигнализирует о том, что ты как-то неправильно живешь, делаешь что-то вопреки себе, показывает наличие внутреннего конфликта, предательства себя и своих ценностей. Если внутри нет ценности и привычки слушать свое тело, то мы эту информацию пропускаем.

Думаю, многие из нас знают, что люди, которые имеют смертельные болезни, нередко кардинально меняют свои взгляды на мир. Они прислушиваются к себе и благодаря этому, находясь на грани жизни и смерти, постигают и осознают силу жизнелюбия и меняют качество своей жизни. И это очень ценно. Тело разговаривает с нами сбоями: сбитые гормональные циклы, нарушение сна, нарушение пищеварения. Главным его способом общения является боль. Тут важно себя спросить: «О чем эта боль для меня?»

Если ты наблюдаешь за своим телом, то можешь с ним разговаривать. На этой способности основывается доверие себе.

Доверие – это импульс впускания, позволение втекания, как вдох.

Чем глубже проникает воздух, тем сильнее энергия доверия.

Я позволяю чему-то извне проникнуть внутрь – это доверие миру.

Доверие во многом связано с чувством страха. Все чувства имеют пару: гнев – любовь, доверие – страх, боль – удовольствие. Импульс доверия – впускание в себя, мягкое втекание энергии, импульс страха – сжатие, закрывание.

Новорожденный малыш тотально проживает свои чувства: удовольствие, страх и гнев. С одной стороны, он мягкий и расслабленный, с другой – упругий и заряженный, напряженный. Это естественное течение энергий в теле.

В роддоме после рождения малыша забирают у мамы на 3 часа, которые для него равноценны вечности (у него не было опыта существования без мамы, вне мамы). Ребенок испытывает ужас и отчаяние, оттого что его землю, базу, опору забрали. В этот момент происходит первое разделение мира для малыша.

Далее ребенок попадает домой. Мама же тоже возвращается в дом, к своим бытовым обязанностям: нужно готовить, убирать, стирать, гладить, возможно, заниматься старшими детьми. Теперь ребенок вынужден проводить какое-то время без матери. Он понимает телом, что его потребности не могут быть удовлетворены сиюминутно, приходится ждать, из-за этого он проживает какой-то уровень фрустрации, напрягается.

Но представим, например, что отец в этой семье пьет. Мама дико злится на него из-за этого, пытается контролировать, давить, зажимать. А папа в состоянии опьянения начинает проявлять агрессию на нее, ругаться, кричать. Женщина, опасаясь за себя и ребенка, убегает с малышом к соседям.

Получается такая картина семьи: с одной стороны, мама – пассивный агрессор, с другой – папа, спокойный в обычной жизни, пьяным же создает угрозу близким. Из-за этого ребенок все время находится в напряжении: помимо того, что он считывает материнское состояние и во многом живет эмоциями мамы, еще и общая атмосфера агрессии вокруг, которая пугает и ужасает.

От резкого звука, крика, стука ребенок может пугаться. Испуг проявляется в теле следующим образом: резкий вдох, замирание, поднятые плечи, поджатая в них голова, распахнутые широко глаза. Импульс сдавленного дыхания как бы сжимает тело в одну точку. Испуг – резкий, кратковременный; страх – длительное чувство.

Если после испуга еще дальше действует страх, то этот импульс сжатого в точку тела вынуждает ребенка «сворачиваться». Психологически страх – это желание не быть, стать невидимым. Если ребенок долгое время живет в страхе, то его тело постепенно сворачивается в грудном отделе (становится тяжело сделать вдох полной грудью, при любом проявлении чувств останавливается дыхание), образовывая телесные зажимы, так называемый «телесный панцирь».

У детей, которые часто испытывают страх, этот панцирь формирует каркас тела напряженным, заряженным, а остальное тело (руки, плечи, ноги) – апатичным, незаряженным. Таким людям очень трудно проявлять любовь и, конечно же, доверять. Потому что доверие – это раскрытие навстречу другому человеку, вдыхание его в себя. Если же есть панцирь, то невозможно кого-то в себя впустить, да и из себя что-то выпустить тоже.

Тело человека продумано быть защищенным: спереди есть глаза и руки, чтобы контролировать происходящее, сзади – лопатки, жесткий каркас ребер, таз, способные выдержать нападение. И лишь одно место уязвимо – основание черепа.

Может возникнуть вопрос: как же это связано с доверием себе?

Если тело забивается зажимами, спазмами, становится жестким, как в доспехах, то способность к чувствительности резко падает. Мы разучаемся чувствовать, разучаемся слышать свое тело, разучаемся реагировать на мир внутри себя. Поэтому тело нужно освобождать. Дыхание, звучание, пение, танец, бег – любое движение, которое откликается в теле, очень легко и быстро пробуждает его, а вместе с этим и возрождает доверие себе.

Взращивание доверия себе – путь долгий, но простой. Если есть в теле какое-то напряжение, можно прямо спросить тело, что случилось.

О чем сейчас это напряжение в теле? Когда оно возникло? Что здесь живет? С чем оно связано?

Этот инструмент очень хорошо работает, но для него нужна привычка.

Мы можем доверять не любому человеку, а проверенному, тому, кто соответствует нашим требованиям.

Какие действия способствуют снижению доверия другому человеку? Вот примеры:

• ложь;

• нарушение обещаний;

• предательство;

• сплетни;

• обесценивание;

• унижение;

• угрозы;

• причинение вреда;

• манипуляции;

• нарушение границ;

• припоминание ошибок, промахов.

А делаешь ли ты что-то из этого списка по отношению к себе?

Наш мозг, как компьютер, рассчитывает энергию, ведь энергия – это ценность для организма. Привычка – это способ довести любой процесс до автоматизма, а значит, возможность сберечь энергию. Например, перед тем как лечь спать, ты даешь себе обещание утром выйти на пробежку, заранее готовишь одежду для бега, кроссовки. За ночь твое тело собирает энергию, соизмеряя ее с планируемой нагрузкой, подготавливается. Утром выясняется, что на улице дождь. Что ты делаешь в этот момент? «Ах! Ну завтра тогда точно побегу!» – мирно разворачиваешься в кровати, укутываешься поудобнее в тепленькое, мягонькое одеялко и ложишься дальше спать. А собранная для обещанного энергия по итогу просто сливается в никуда.

И таких примеров невыполненных обещаний в своей жизни можно найти очень много: абонемент в фитнес-зал на ГОД, курсы иностранных языков, правильное питание – с понедельника, стройная фигура к лету – с завтрашнего дня. Когда ты себе что-то обещаешь, выделяется энергия – золотой запас тела, а нарушая обещания, ты ее сливаешь. И на какой-то 55-й раз невыполненных обещаний тело больше не выдает энергии (ненадежным людям золото, драгоценность не дают!).

Возможно, ты замечал за собой, что со временем все меньше и меньше энергии становится на воплощение каких-то новый идей. Ведь это обман себя. И доверие себе также из-за этого снижается.

Может возникнуть закономерный вопрос: как этого избежать?

Взрослеть, принять авторство своей жизни, взять ответственность за себя. Да, возможно, избитые фразы, но верные. Доверие себе основывается на отношениях с собой, на уважении к себе. Пустые обещание можно заменить исследованием. Например, ты решил выйти на пробежку с близким человеком. Договариваясь об этом, друг/подруга/партнер говорит: «Я понимаю, что тебе хочется побегать. Давай утром встанем, посмотрим на погоду/обстоятельства и решим?» И в случае следующего отклика с утра: «Слушай, на улице отвратительная погода, дождь, холодно. Давай сегодня не пойдем?» доверие не снизится, потому что человек не обманул.

Бывают ситуации, когда ты способен доверять другим, но не себе. Происходит это потому, что появляется возможность отдать ответственность за свою жизнь, за неудовлетворительный результат совместной работы/деятельности. Это позиция годовалого ребенка, который доверяет маме больше, чем себе. А в 20−30 лет такие проводники, кому ты будешь слепо доверять, уже не нужны. Важно научиться смотреть внутрь себя, задавая вопрос: «Насколько я готов и хочу принимать на себя ответственность за собственную жизнь?» и реально держать ответ.

1. Доверие телу

Доверие себе отзывается в теле теплом, расслаблением, умиротворением, расширением, удовольствием, предвкушением, потоком. Так же отзываются подходящие физические нагрузки. Тут нужно разграничить желания тела и желания ума. Спорт – это правильно, это здоровый образ жизни. Различные империи сейчас ведут агрессивную пропаганду: фармацевтика, фитнес-центры, косметология. Огромное количество маркетологов работают, чтобы в наши умы поселить информацию о том, как нам жить, навязать свой образ. Пробуй разные варианты, ищи свой, интересный. Тот, от которого будешь испытывать наслаждение.

2. Доверие чувствам

Доверие себе – это доверие своим чувствам. Я недавно даже создала открытку с надписью: «Как я чувствую, так и правильно».

Чтобы доверять своим чувствам, нужно уметь их различать. Не у всех это получается сразу верно (даже есть такое заболевание, как алекситимия, когда человек не может различить и обозначить свои чувства).

Можно себя обучать распознавать чувства. Например, распечатать для себя таблицу чувств и по ней прямо прислушиваться к себе, своим ощущениям. Она включает в себя расшифровку различных оттенков базовых чувств: гнева, страха, тоски, радости и стыда.

Можно в моменте ловить себя, останавливаться и спрашивать тело: «А что я сейчас чувствую?» Этот вопрос должен стать базовым.

Если тяжело с чувствами, то попробуй начать с ощущений. Они живут в теле, это сигналы от органов чувств (анализаторов). Их всего пять: зрение, слух, вкус, обоняние и осязание. От них идет непрерывный поток информации.

Примеры ощущений: холод, тепло, жар, сжатие, расширение, давление, напряжение. Когда ты научаешься распознавать свои чувства, то и уровень доверия себе возрастает.

Доверие себе необходимо, чтобы жить свою жизнь согласно собственной правде, в согласии с собой. В таком случае возможно обеспечить высокое качество жизни, чтобы тебе было хорошо.

3. Изучение себя

Мы доверяем людям, которых знаем, к незнакомцу уровень доверия будет гораздо ниже. Если ты себя не знаешь, а только слушаешь мнение других о себе, тогда доверие себе невозможно.

Не забывай спрашивать себя: «А как это у меня?», «А как я хочу», «А для меня это нормально, хорошо, приемлемо?», «А как я на это реагирую?»

Изменения – процесс постоянный. Если ты знал себя 10 лет назад, то сейчас ты другой человек. Со временем меняются вкусы, предпочтения, ценности – себя надо исследовать.

Хочу привести в пример притчу из книги Ошо «Близость»[12], о великой суфийской женщине Рабие аль-Адавии:

«…Однажды вечером люди нашли ее сидящей на дороге и ищущей что-то. Ее ученики и соседи пришли, чтобы помочь ей. Они спросили:

– Что вы ищете, уважаемая Рабиа?

– Вопрос неуместен. Я просто ищу. Если вы можете помочь мне, помогите.

Они засмеялись и сказали:

– Рабиа, вы говорите странные вещи. Вы говорите, что наш вопрос неуместен, но если мы не знаем, что вы ищете, то как мы можем помочь вам найти?

– Хорошо. Чтобы вы были довольны, я скажу – я ищу иголку, которую потеряла.

Все стали ей помогать, но сразу же поняли, что дорога очень большая, а иголка почти невидима. И они спросили:

– Пожалуйста, покажите точно, где вы ее потеряли? Иначе ее почти невозможно будет найти. Дорога большая, и мы можем продолжать поиски вечно!

– Вы опять задаете неуместный вопрос. Какое это имеет отношение к моим поискам?

– Рабиа, у вас с головой все в порядке? – спросили они.

– Хорошо. Чтобы удовлетворить ваше любопытство, я скажу – я потеряла ее в доме.

– Тогда почему мы ищем ее здесь?

– Потому что здесь есть свет, а там внутри его нет.

Заходящее солнце все еще освещало дорогу…

Ученики остановились, пожимая плечами, не зная, что делать. Рабиа же сказала:

– Пользуясь суфийским методом, я создала эту ситуацию, чтобы показать вам, что делают люди всю свою жизнь. Люди потеряли, но не осознали что. Вы ищете, но не знаете, где следует искать. Вы потеряли вечное, бесконечное, и ищете его, и это подсознательно лежит в основе всех ваших действий».

И мы с вами зачастую тоже ищем снаружи, во внешнем мире, где светло, вместо того чтобы обратить взгляд внутрь себя, ведь там темно. Не знаем, кто мы и чего желаем. Главный вопрос, который я задаю женщинам на консультациях: «Чего ты хочешь?» И многие говорят: «Если б я знала, чего хочу, то не приходила бы на консультацию». Зачастую этот вопрос самый трудный, ведь проще искать свои желания где-то, где светло, вместо того чтобы пролить свет внутрь себя, познать себя.

Предлагаю с сегодняшнего дня задавать себе вопросы все больше и чаще. Спрашивай себя об ощущениях, чувствах и желаниях; приглашай себя на свидания, изучай, как реагируешь на разное, что тебе нравится: музыка, еда, одежда, отдых, компания, досуг. Изучая себя, ты повышаешь уровень доверия себе, освещая себя изнутри.

Знание человека о себе в большей степени сложено из того, что говорят другие люди. Но на самом деле другой человек отражает и что-то свое, разговаривает сквозь свои чувства (через фильтры зависти, обиды, фанатизма, предрассудков, например) и может тебя реального не видеть. Его слова могут не иметь к тебе никакого отношения.

Важно прислушаться, насколько ты веришь себе, насколько – словам других людей. Часто случается, что другим мы верим гораздо больше, чем себе. Если есть доверие себе, то человек выслушивает чужое мнение, как-то на него реагирует, но не берет за чистую монету. Такой «восточный базар» голосов других людей в нашей голове, которые что-то нам накидывают, заглушает наш собственный внутренний голос.

Все мы обращаем внимание на мнение других людей о нас – это нормально, в этом заключается суть жизни в социуме. Бывает, что мнение или оценка другого человека о тебе важнее, чем собственные ощущения. Для гармоничной жизни важно поставить свое мнение о себе на первое место, а мнение других только слушать; важно пропускать через собственные фильтры то, что приходит извне, наблюдать, насколько оно резонирует с телом.

Вокруг нас очень много людей, которые не занимаются своей жизнью, начинают лезть в нашу: давать комментарии, оценки, причинять добро, помогать, где не просят. Важно расставить границы там, где эти границы должны быть с точки зрения твоей безопасности и комфорта. Иногда это приходится делать жестко.

Это с чужими, незнакомыми или малознакомыми людьми. С близкими немного иначе. Из раза в раз нужно обозначать границы, объясняя или уже выставляя правила общения с тобой. Тут важно, защищая свои границы, не нарушать чужих.

Личная свобода заканчивается там, где начинается свобода другого человека.

Наша задача заключается в том, чтобы прийти к целостности, подлинности, согласию с собой. Ошо в своей книге «Близость» пишет о том, что очень часто мы носим маски, которых так много, что своего лица не знаем. Подлинность – настоящее проявление своих чувств в моменте. Появилось новое чувство или ощущение – признайся в нем себе.

Часто мы живем, скрывая себя настоящего, думая, что такими нас никто не полюбит. В эти моменты в нас говорит травма брошенного, покинутого ребенка. Поможет с этим справиться «Добаюкивание» или личная терапия с психологом. Бег за похвалой, стремление соответствовать чужим ожиданиям – это бег от себя, от доверия себе.

Представь, что у тебя есть любимая квартира, она важна, ценна. Это ДОМ. Вдруг раздается стук в дверь. Ты ее открываешь, впускаешь человека. Он проходит в дом, делает что-то без спроса и уходит. Следом приходит другой человек, открывает шкаф, забирает твои вещи; игнорирует все твои протесты и уходит. Далее приходит третий, в грязной обуви обходит весь дом, оставляя следы, и тоже уходит. Логично, что ты возмущен, расстроен: «Что же за люди такие? Я их в дом пускаю, а они такое творят! Бессовестные!» Но ты говоришь все это себе и после того, как они ушли. И так происходит постоянно. Это доверчивость.

Доверчивость – это когда ты впускаешь во внутренний мир всех подряд, не ставишь границ, не проговариваешь своих ожиданий, позволяешь делать все что угодно, рассчитывая на то, что человек должен сам понимать правила поведения в ТВОЕМ доме. Это способ переложить ответственность, вину на другого человека.

В основе доверчивости лежит безответственность по отношению к собственной жизни, инфантильность, отсутствие чуткости к себе. Доверчивость – это детское поведение, ведь в большинстве случаев родители обучают ребенка сначала доверять другому (маме, например, или другому близкому взрослому), а только затем своим чувствам. Эта ориентация на то, что другой человек прав, а я – нет; она приводит к тому, что человек застревает в доверчивости (мама лучше знает, папа лучше знает).

Теперь представим ту же любимую квартиру. Пришел человек, стучится в дверь. Ты не знаешь, кто там, знакомый или незнакомый. Поэтому спрашиваешь: «Кто это?» И при этом чувствуешь, хочешь ли впускать этого человека, видеть его.

Если ответ положительный, то открываешь дверь со словами: «Проходи, я тебе рад! Вот здесь оставляй одежду, вот здесь – обувь. Пойдем на кухню пить чай», таким образом сразу обозначая человеку правила поведения в доме.

Кого-то ты готов впустить только на кухню (место встречи гостей), а кого-то можешь и в спальню пригласить для общения. Все зависит от уровня близости человека. Но в первую очередь нужно чувствовать себя.

В этом заключается суть доверия другому – ответственность за то, насколько глубоко я подпускаю человека в свой внутренний мир. Я беру в свои руки пульт управления, ответственность у меня.

Степень доверия может варьироваться, я могу впускать людей на разные уровни к себе. Это может быть связано со многими моментами. Как в народных сказках: игла в утке, утка в зайце, заяц в каменном сундуке, сундук на дереве, так и доверие: базовое – миру, далее – доверие себе, сверху – доверие другому человеку. Без этой основы остальные слои невозможны.

В доверии другому человеку никаких гарантий нет, мы не несем ответственность за его поступки. Прежде всего идет доверие себе, своему чутью. Насколько ты можешь раскрыться перед кем-то, насколько готов его впустить.

Я предложу свою концепцию, видение вопроса доверия. Ты можешь ее примерить на себя, попробовать подобное восприятие мира. Если она откликается, качество жизни от нее растет, то можно оставить ее себе и использовать. Если не подходит, то всегда есть право ее отложить, сказав себе: «Мне это не подходит». Я рекомендую все, что соприкасается с твоей жизнью, сначала пробовать, а потом решать, откликается или нет.

Доверие бывает двух типов: истинное и ложное.

Истинное основывается на том, что я настолько открываю человеку свой внутренний мир, насколько я готов выдержать боль от потенциального (ненамеренного) обмана или предательства. То есть моя открытость может привести к тому, что я ранюсь. Если я ожидаю намеренные поступки, способные мне навредить, я закрываюсь, уровень доверия этому человеку снижается.

Истинное доверие: я открываюсь другому настолько, насколько чувствую безопасность, осознавая, что мое доверие не означает его соответствие моим ожиданиям.

Ложное же доверие: я тебе доверяю, но ты должен соответствовать всем моим ожиданиям. Оно обозначает, что ты обязан соответствовать, априори должен за оказанную честь.

Исследователь Джон Хеллуэл из университета Британской Колумбии изучал тему доверия. Он выяснил, что людям гораздо больше присуща добродетельность, добросердечность и добропорядочность, чем мы о них думаем. Если доверие человека нарушено каким-то одним поступком, то необходимо как минимум пять других, чтобы перекрыть это разочарование. То есть взращивание и восстановление доверия – процесс трудоемкий, но возможный.

Наше доверие зависит от разных факторов.

Во-первых, от установок. Склонность доверять другому человеку просто так – проактивное доверие. То есть я заведомо доверяю человеку, даже не зная его.

Джон Хеллуэл провел исследования о том, насколько уровень проактивного доверия зависит от уровня счастья, и выяснил прямую взаимосвязь: чем выше уровень проактивного доверия, тем более счастлив человек.

Мы живем исходя из установки, что людям априори можно доверять либо нельзя доверять. Если я заведомо считаю, что людям доверять можно (а это напрямую связано с доверием миру в целом и людям в частности), то уровень счастья и качество жизни выше.

А если я считаю, что априори не доверяю людям, мое доверие нужно заслужить изначально, то уровень счастья более низкий.

Большинству из нас привита идея, что на все необходимо смотреть в негативном ключе: мы приписываем другому скорее негативные мысли, чем позитивные; наблюдая за какой-то историей, скорее внесем туда негативный смысл; припишем мотивации человека негативные истоки. Эта привычка связана с необходимостью выживать.

То есть концентрация и фокусировка нужна эволюционно для выживания, потому что важно запомнить опыт болезненный, плохой, негативный, чтобы выстроить броню, защиту и быть мобилизованным в ожидании последующих негативных событий.

Исторически мы первое поколение, которому уже не требуется выживать. Если посмотреть на наших родителей, то они переживали очень трудные времена: кризис распада страны (развал СССР), создание новой страны, полную смену ценностей, изменение парадигмы. Поколение наших бабушек и дедушек пережило Великую Отечественную войну; поколение до них – распад Российской империи, революцию, гражданскую войну.

Люди были вынуждены постоянно подстраиваться под новые обстоятельства, ВЫЖИВАТЬ. Предыдущие поколения подарили нам чудесные инструменты, для того чтобы справиться со всем происходящим, научили выбирать жизнь. Но важно еще научиться жить, а значит, в большей степени доверять прежде всего себе и миру, доверять другим. Это значит жить через творческую энергию, через реализацию своего потенциала, через заботу о своем внутреннем мире, о мире вокруг; значит передать нашим детям, помимо навыков выживания, еще и навыки жизни.

А наше поколение находится на изломе времен, мы можем выбирать свою жизнь, руководствуясь не потребностью выживания, а желаниями, ощущениями. Фокусировка на негативном – для выживания, фокусировка на позитивном – стратегия жизни. Проактивное доверие – тоже фокусировка на позитивном, то есть в действия другого человека я заведомо вкладываю позитивный смысл, не забывая при этом слушать себя, свои ощущения.

Во-вторых, от вознаграждения. Доверие также можно обозначить как обмен риска на вознаграждение. Например, я рассказываю близкой подруге сокровенную информацию. Если она ее кому-то передаст, то это станет достоянием множества людей. Первый вопрос, который я себе задам: «Смогу ли я это выдержать на данный момент?» А второй: «Этот риск соразмерен ли тому вознаграждению, которое я получу, если она оправдает мое доверие?»

Вознаграждение в данном контексте – возможность поделиться с человеком, облегчить душу, получить обратную связь, поддержку. А это очень ценно! В долгосрочной перспективе я смогу увидеть, что близкий человек подтвердит свою надежность, оставив мою тайну в секрете.

В-третьих, от ценностей. Доверие другому во многом зависит от наших ценностей, добросовестности и порядочности. Если я регулярно предаю себя, обманываю кого-то, то доверие другому человеку будет низкое (как ты в мир – так и мир к тебе; меришь людей по себе). Если я вокруг способен видеть только грязь, то буду думать, что и другие так живут.

Если ты желаешь повысить уровень доверия другому человеку, важно начать с доверия себе: жить согласно собственным ценностям, создавать в себе больше добродетельности и порядочности, тогда постепенно уровень доверия другому вырастет.

В-четвертых, от прошлого опыта. Доверие к человеку зависит от жизненного опыта в целом и от опыта отношений с этим человеком в частности. Если есть много трудного, негативного, деструктивного опыта, связанного с обманами, насилием, предательством, то обязательно нужно идти в психотерапию.

Бывает так, что этот опыт выстилает перед нами колею, по которой мы едем и не можем выехать на ровную дорогу, потому что он как будто придавливает к колее, не давая возможности вырулить с нее. Мы начинаем встречать людей, которые подтверждают нашу правоту, а это так работает закон: «Если я в чем-то убежден, то буду искать подтверждение своим словам».

В-пятых, от состояния. Доверие зависит от того, в каком я состоянии: в ресурсе или нет. Если есть усталость, нет сил, мало энергии, то скорее всего я не буду доверять никому другому. Я буду экономить проявление любви другому, закроюсь от окружения, пытаясь защититься от потенциального обмана, боли.

В-шестых, от взгляда на дефицит и изобилие. Если мой взгляд фокусируется на негативном: недостаточность чего-то, неудовлетворительный результат, несправедливые поступки людей по отношению ко мне, то доверие будет снижаться.

Если смотреть на происходящее вокруг из позиции изобилия, благодарности за каждый день (ведь это дар!), если ты будешь учить себя благодарить, замечать добро и красоту вокруг, то формируется навык фокусировки на интуитивное доверие.

Общеизвестная практика благодарности очень сильно помогает в развитии доверия миру, Богу, себе и другому человеку. Несколько лет назад я создала «Благодарник» – дневник-проводник на 21 день, позволяющий смотреть на жизнь из позиции изобилия.

В доверии другому очень важен контекст, так же как и в проявлении своих границ. Например, ты находишься на оживленном восточном базаре и идешь с раскрытой сумкой, тогда это доверчивость, потому что ты снимаешь с себя ответственность.

В данном случае контекст определяет возможности происходящего, потому что высока вероятность, что тебя могут обокрасть. Здесь важно соразмерно контексту выбрать уровень раскрытости миру: если ты понимаешь, что спокойно переживешь потерю кошелька, то хорошо; если же понимаешь, что подобные потери существенны и ресурсов на восстановление недостаточно, то важно открываться и закрываться соразмерно. Это про заботу о себе.

Страх разрушения

Возможно, в твоем опыте были такие предательства или обманы, которые разрушали до основ. В таком случае ты мог ощущать:

1. Утрату контроля над ситуацией.

2. Колоссальный уровень психологической боли.

3. Огромное обесценивание.

Подобный опыт оставляет отпечаток в теле зажимами, блоками. Естественно, что в такой ситуации не хочется никого даже близко к себе подпускать, потому что повторение настолько сильного разрушения внутри вынести сложно. Тут необходимо время на восстановление, на осознание, что этот опыт мог способствовать созданию гораздо более цельной личности внутри; после заживления ран появляются силы, чтобы потихоньку начать открываться.

Если ощущаешь, что страх разрушения до такой степени сильный, что не можешь к себе никого подпускать, создавать близкие отношения, то однозначно необходима психотерапия.

Страх глупого положения

Он настолько силен, что способен парализовать нас. Мы закрываемся, боимся обесценивания. Он является одним из основных препятствий доверию. Например, страх довериться человеку, который обманет. Или, например, твой мужчина уходит к другой женщине, и появляется страх, что они насмехаются над тобой («Как я могла не заметить, допустить, обмануться?»).

Страх социальной смерти

Это страх упасть в глазах окружающих, потерять свой статус. Возможно, этот страх равносилен страху смерти.

Истинное доверие предполагает разговор, договор, ясность.

Например, муж и жена. У нее есть представление, каким должен быть мужчина, прямо целый список, которому нужно соответствовать. Одним из пунктов является то, что муж должен ее защищать, в том числе и от своих родственников. Для женщины это является важной ценностью, но она об этом не говорит.

У него же есть свои представления о том, каким должен быть муж, каким должен быть сын. И в случае конфликта между матерью и женой он убежден, что должен сохранять нейтралитет. Будет ли это считаться предательством? Нарушится ли ее доверие мужу?

Да, оно может нарушиться, потому что не соблюдена очень важная часть отношений – проговаривание. Но у каждого из участников событий будет своя ответственность.

Истинное доверие проявляется в возможности проговорить свои ценности и ожидания в конкретном вопросе, понимая, что другой может действовать согласно собственным убеждениям. А они могут разниться с нашими. А ложное доверие будет в том, чтобы требовать соответствия своим ожиданиям, невзирая на мнение человека.

Глубинное доверие заключается в возможности открывать свои чувства, показывать свою уязвимость, показывать свои страхи, боль, озвучивать желания и потребности, зная, что я намеренно не буду ранен в этом месте. Но осознавая, что ненамеренно другой человек может сделать больно.

Когда другой говорит о своих чувствах, вызванных твоими проявлениями, показывает свою боль, важно, чтобы он чувствовал безопасность. Для этого необходимо реагировать, ориентируясь и на свои чувства тоже.

В отношениях с близким человеком важно иметь возможность предъявить свои желания, потребности, боль – в безопасной обстановке (когда за это не будет санкций, обесценивания, намеренного причинения боли). Также нужно понимать, что у другого на это будет своя реакция, которую необходимо выдержать.

В отношениях между двумя людьми всегда есть 100 % ответственности у каждого. Если нет проговаривания, то у одного своя ответственность за то, что не рассказал о своих ценностях и убеждениях, у второго – за то, что не спрашивал о них.

Когда есть задача взрастить качественные и здоровые отношения, тогда ты можешь прямо сказать: «Сегодня твое поведение меня очень ранило, и мне было больно», а в ответ услышишь: «Расскажи, потому что я не знал об этом». И разговор этот не с целью потом предъявить или уязвить другого, а для того, чтобы оберегать его даже в скандале.

1. Взращивать доверие к себе. Это основа доверия в целом.

2. Рисковать и открываться чуть больше, чувствуя себя безопасно. Когда есть понимание, что хватит ресурсов на восстановление, если ранишься. Варьировать степень открытости в зависимости от ощущений.

3. Практиковать доверие, а не доверчивость. Наблюдай за собой: в конкретный момент кто несет ответственность за то, что ты открылся и готов впускать в свою жизнь: ты или другой?

4. Работать с телом, слушать его. Негативные эмоции, страхи, скованность в дыхании отражаются в теле зажимами, напряженностью. Тут проработать страхи и доверие может помочь телесный терапевт.

5. Концентрировать внимание на положительном. Старайся чаще замечать истории, поступки людей, когда проявляется честность, добропорядочность, добросердечность. Люди зачастую более добропорядочны, чем мы склонны о них думать.

6. Практика благодарности. Она помогает повышать собственную порядочность и честность. Можно выделить 10 минут утром или вечером, подумать и записать, за что благодарен себе, другому, Богу.

7. Говорить с другим. Нужно прояснять свои чувства и ожидания, договариваться с другим не в одностороннем порядке, а в интерактиве. Важен итог: прийти к общему мнению, к согласию.

8. Научиться минимизировать боль от обманов и предательства и увеличивать радость, когда доверие было оправдано. Это позволит взрастить доверие себе, ресурсность, устойчивость.

9. Стимулировать честное взаимодействие с другим. Если человек тебе открывается, рассказывает сокровенное, то важно создавать ему безопасное пространство (не критиковать, не оскорблять, не обесценивать, не ругать за честность), постараться понять, увидеть его мотивы, смысл, который вложен.

Верность себе – это верность своим решениям и выборам, которые основаны на понятной, созданной тобой системе ценностей. Если ты действительно знаешь свою систему ценностей, решаешь, выбираешь на основе этого, то верностью будет следование своим выборам.

Когда мы говорим про верность другому человеку? Например, когда, стоя в ЗАГСе, женщина сказала «да» выбранному мужчине.

Верность заключается, прежде всего, в верности своему выбору, когда я говорю «да» и далее продолжаю быть верным данному слову. И тогда, например, если я в какой-то момент осознаю, что этот выбор больше не актуален, я больше не выбираю этого человека, то сначала я говорю ему об этом и только потом создаю новые отношения. И тогда это будет не измена, не предательство, а верность себе и своему выбору.

До тех пор, пока ты не осознаешь, что ощущаешь новый путь и хочешь на него перейти, не нужно уходить с выбранного ранее. Очень важно официально договориться с собой, что произошли кардинальные изменения. Например, ты долгое время был привержен определенной религии. Служение Богу вот этим определенным образом было очень важно и ценно для тебя. Вместе с тем было много сопутствующих решений, которые были продиктованы этой ведущей ценностью. И однажды ты ощущаешь, что все: твоя жизнь очень сильно поменялась, и ты внутри не чувствуешь себя более приверженным этому Пути. Тогда нужно передоговориться с собой, чтобы перейти на другой Путь.

Говорить «нет» тому, чего не хочешь, или тому чего хочешь, если согласие противоречит твоему Пути, нормально. Например, ты замужем/женат, и все было хорошо, но недавно в отношениях пошел некий холодок, кризис и так далее. Как раз в это время на работе один/одна коллега начинает оказывать знаки внимания, что однозначно тебе нравится, придает жизни новые оттенки, драйв. И в данном случае сказать «нет», несмотря на все приятные ощущения, которые дает этот флирт, будет правильным, так как соответствует изначальным ценностям и данному слову.

Сейчас, конечно, это очень модное понятие, и то, что себя надо любить, говорят везде. И остается только один вопрос: «КАК?» Как я это сделаю, как это вообще происходит? И каждый при этом отвечает себе сам.

Очень часто любовью к себе называют потакание себе и своим желаниям. И в этом, как ни странно, нет и следа от истинной любви к себе. Ибо последнее – это доброжелательное отношение и забота о себе, желание сделать свою жизнь лучше, повысить качество своей жизни, делать что-либо во благо себе.

Например, ты хочешь съесть пирожное на ночь. И одно дело, когда договариваешься с собой со словами: «Нет, ты сейчас не будешь это есть, а съешь завтра утром, если захочешь. А сейчас ты пойдешь и дашь своему организму полноценно отдохнуть», – тогда это из любви к себе.

Другое дело, когда говоришь себе: «Ах ты! Такой-сякой! Опять хочешь есть на ночь. Итак в двери не влезаешь, совсем тебя разнесло», – это не из любви к себе, а, скорее, из ненависти к своему телу.

Когда же ты говоришь себе: «Нет, не буду есть это на ночь, иначе растолстею и любимый человек уйдет от меня» – это тоже не из любви к себе, а из страха.

Если у тебя есть вопросы о том, как можно в повседневной жизни проявлять любовь к себе, то можно обратиться к книге «Пять языков любви» Г. Чепмена[13]. Там говорится о таких языках любви, как слова, уделенное время, подарки, прикосновения и помощь. Важно знать свой язык любви. То же самое ты можешь развернуть к себе.

Если ты знаешь, что твой язык любви – прикосновения, то выбираешь удобную одежду, мягкие, приятные ткани, хорошее постельное белье, массажи, СПА-процедуры, прикосновения к себе, вкусные ароматы, хорошие по составу и текстуре масла и крема.

Если твой язык любви – помощь, то ты можешь делегировать, придумать, как делегировать ненавистные дела другим людям: не люблю мыть посуду – покупаю посудомойку, не люблю убираться – приглашаю раз в неделю помощницу по хозяйству, не люблю планирование – беру себе помощницу в планировании, не люблю выкладывать контент – беру себе SMM-специалиста, терпеть не могу развозить детей по кружкам – беру себе автоняню и так далее.

То же самое можно сказать и о времени: свидания с собой, приятные поездки и путешествия, когда я реализую то, что хочу, наедине с собой. Слова – это слова-одобрения.

Подробнее об этом мы поговорим в главе, посвященной самодобаюкиванию. Она завершает нашу книгу. Там же я дам практику про любовь к себе.

Также очень важно для обретения самоценности изучать себя. Дело в том, что мы постоянно меняемся, в нас постоянно происходят какие-то перемены. Например, раньше ты любил не спать по ночам, где-то веселиться с друзьями, а сейчас тебе приятнее остаться дома, навести уют и так далее.

Важно исследовать и изучать себя: «А какой я», «А как я люблю», «А чего хочет мое тело, после какой еды мне хорошо, после какой – плохо», «Какие у меня мечты, что меня возбуждает, что меня отталкивает?..»

У меня для таких целей есть дневник, в который я записываю свои наблюдения о себе.

В вопросе самоценности чрезвычайно важно УСТАНОВЛЕНИЕ ГРАНИЦ. В особенности с не имеющими границ людьми, которые входят в твой дом без приглашения. Это дети, родители, близкие друзья.

Эти границы могут быть ближе или дальше от меня в зависимости от конкретного человека. Кого-то я могу подпустить ближе к себе, кого-то – нет, кому-то можно писать мне ночью, кому-то – нет. Важно для себя определить, где эти границы.

Зачастую когда речь заходит про границы, то подразумеваются только отношения с другими людьми.

Осознание своих физических границ формируется в детстве, и они связаны с сепарацией. Первый этап сепарации – отделение от мамы, рождение физическое, момент, когда женщина и ребенок из единого организма становятся двумя отдельными системами. Мать и дитя еще долго настроены и зависят друг от друга.

А далее постепенно происходит психологическая сепарация ребенка от матери. Здесь ребенок каждый раз встречается с границами: обнаружение границ физического тела, осознание себя как отдельного существа. У каждого возраста своя задача отделения в первую очередь от родителей: от рождения и до подросткового возраста она заключается в постепенной медленной сепарации, обозначении все более и более четких и ясных границ. Они подразделяются на определяющие и защищающие.

Определяющие границы включают в себя наши ценности, установки, моральные нормы, принципы, картины мира – это то, что определяет человека как личность. Именно они позволяют ответить на вопрос: «Кто ты?», как-то себя идентифицировать. Идентификация себя происходит как раз через определяющие границы: где заканчивается моя картина мира и начинается чужая, где точно мое, а где точно твое, где мои желания (мечты, идеи, моральные ценности), а где твои.

Защищающие границы призваны уберечь и защитить наше «Я», его глубокую уязвимую часть. Они устанавливаются в ситуациях, когда кто-то нарушает границы: пренебрегает нашими желаниями, попирает наши ценности, не соблюдает договоренности. К защищающим границам относятся договоры с окружающими людьми, правила, по которым можно взаимодействовать с нами. Они могут быть гибкими или жесткими, в случае если в этом месте когда-то была рана.

Например, говоря о физических границах, мы понимаем, что тело ограничивается кожными покровами. Кожа человека как самый большой орган тела выполняет множество функций, одна из которых – защитная. В случае если что-то нарушает ее целостность, мы ощущаем боль. При царапинах или ссадинах мозг посылает сигнал, что на конкретном участке тела рана. Если ранение подвергает жизнь опасности, то боль гораздо сильнее, она привлекает максимум внимания организма, чтобы срочно что-то с этим сделать.

В ситуации с психологическими границами точно так же. Если что-то сильно нарушает целостность личности, то мы ощущаем психологическую боль, которая максимально привлекает наше внимание, показывая масштабы разрушения и потребность в защите.

Как ты можешь понять, где твои границы, если их никто не нарушает?

Важным моментом является обнаружение внутри себя таких частей, как внутренний ребенок, внутренний родитель и внутренний взрослый. О них мы не раз говорили на страницах этой книги.

Как формируются эго-состояния внутреннего ребенка и внутреннего родителя мы уже говорили, а внутренний взрослый формируется на протяжении жизни на основании сепарации от родителей, осознания своей отдельности, создания опоры на себя. В идеале эта взрослая часть должна быть стабильной, ясной, понятной и способной к адекватной реакции на происходящее. Именно из нее должны быть выстроены границы: решение принимает взрослый, выслушав голоса ребенка и родителя.

Зачастую мы живем свою жизнь на очень большой скорости и не успеваем отслеживать свои чувства, осознавать происходящее, сопоставлять, насколько действия соответствуют нашим целям. Для этого нужно остановиться и посмотреть вглубь себя.

Внутренние границы – это своеобразные правила, по которым мы живем внутри себя. Если представить, что человек – это некое государство, то тело и внутреннее пространство – это его территория. Соответственно, как и в любом государстве, должны существовать законы, обозначающие границы дозволенного, лицо, ответственное за происходящее (глава, монарх), регламентирующий документ (конституция, кодекс чести, свод правил, устав). А также есть образ взаимодействия с собой и окружающими: внешняя политика и внутренняя.

Важно задать себе вопрос: «Эта внутренняя политика – она какая? На что направлена? Что является высшей ценностью в этом государстве?»

Внутренние границы – отношения с самим собой, которые должны учитывать несколько жизненных аспектов:

 Картина мира, мировоззрение, ценности. Здесь важно понимать различие между своим видением и мнением окружающих и не путать их. Как я вижу? Как я понимаю? Что важно и ценно именно для меня?

 Желания, планы, мечты. Что нужно именно мне? Какие у меня планы? Какие у меня мечты, цели, задачи? Именно мои, а не навязанные. Например, муж говорит жене: «Хочу, чтобы мы построили дом с большой баней, бассейном, гаражом». И женщина потом ловит себя на мысли: «А это точно моя мечта или его, на которую я просто подписалась, не осознавая, насколько она мне откликается?»

Свои мечты и планы, идеи и цели становятся вектором, который личность сама себе выставляет, они позволяют выстраивать границы с окружающими.

 Мое тело и отношения с ним. Например, как я позволяю со своим телом взаимодействовать: труд без отдыха, наличие или отсутствие прикосновений, мастурбации, внимание здоровью, забота о себе.

 Время. Как оно используется? Осознание наличия временного ресурса, умение им распорядиться, руководствуясь своими потребностями.

Например, я понимаю, что сна в моей жизни недостаточно: тело изматывается, не успевая восстанавливаться, в результате состояние плохое, настроение портится, тело чувствует слабость. Нужно отрегулировать сон, осознать, сколько времени я хочу и готов вложить в это, и выставить четкие границы, как хорошая заботливая мать или как адекватный взрослый, оценивающий риски. Если этого не сделать вовремя, тело может отреагировать по-разному: болезнью, накопленным стрессом, сбитым рабочим графиком, апатией и отсутствием сил.

 Питание. В какой-то момент наш внутренний ребенок может топать ногами, требуя шоколадку, а внутренний родитель может дать ее или не дать, если это пятая плитка за день. Потому что во втором случае дело вовсе не в конфете, а в чем-то другом.

Можно задать себе вопрос: «А что же мой ребенок хочет? Шоколад или что-то другое: быть увиденным, услышанным, признанным?»

Способность стать для себя заботливой, любящей мамой – это тоже про границы, про необходимые ограничения в принципиально важных моментах.

 Уединение, время, посвященное себе. Насколько я даю себе право на свое личное время: запереться в своей комнате, закрыться в ванной, несмотря на стук в дверь ребенка, оставшегося с папой/бабушкой, пойти в кафе в одиночестве.

Время, проведенное наедине с собой, чрезвычайно важно для восстановления, отдыха, снижения уровня тревоги. Очень важный элемент отношений с собой – позволять себе такие моменты, такое выставление границ.

 Совесть – это внутренняя инстанция, которая изначально формируется на основе взаимодействия с родителями ближе к 4 годам и базируется на их моральных ценностях и принципах. Далее мы их берем, вкладываем в себя, делая своими жизненными ориентирами.

Поначалу совесть постепенно формируется из таких «кирпичиков», а впоследствии становится нашим бессознательным. Но когда мы взрослеем, то получаем возможность дополнять совесть собственным выбором: моральными ценностями, религиозными догмами, предписаниями культуры, ограничениями, заповедями. Так появляются собственные границы и границы того, как со мной можно и нельзя, исходя из того, как я хочу жить и проявляться.

Это не хорошо и не плохо, каждый выбирает для себя. Есть, например, регламентированные запреты, как Уголовный кодекс РФ, который говорит, что за убийство человек будет наказан вне зависимости от его принципов и убеждений на этот счет. А есть личный выбор: когда просят о помощи, только мы решаем, готовы ее оказать или нет.

В какой-то момент можно обнаружить, что я сам нарушаю собственные границы. От этого тоже может быть очень больно. Когда то, что я выбрал как свои ценности, я предаю, то испытываю муки совести, вину или стыд. Если я поступаю так снова и снова, то возникает вопрос: «Мои это ценности или навязанные?»

Таким образом, когда мы простраиваем внутренние границы, то решаем для себя, как мы будем жить и как мы хотим жить дальше. Только мы сами выбираем свои ценности, принципы, выбираем, куда и сколько вкладывать времени, как относиться к своему телу, здоровью, сну и питанию.

Когда речь заходит про границы с другими, то важно себе разрешить эти границы выставлять. Бывает так, что с детства мы не имеем на это права, потому что родители пренебрегали нашими границами.

Например, у ребенка не было своей комнаты, пространства, вещей. Или ему говорили постоянно, что надо делиться вне зависимости от желания. У ребенка теряется понятие «мое» и «твое» – все становится общим.

Точно так же могут быть нарушены границы тела, когда малыша могут трогать, хватать, прижимать, даже если он не хочет. То есть желание родителя главное, а желание ребенка значения не имеет. Тогда с детства не формируется привычка обозначать свои границы. Ребенок привыкает, что его тело тоже общее: любой может обнять, поцеловать, войти в ванную, в комнату без спроса.

На разных этапах взросления у человека становится все больше дистанция от других, обнаруживается отдельность, границы становятся четче. Но если в детстве это было слишком размыто и непонятно, жестко подавлялись гнев и отвращение, то привычка разграничивать не формируется. То есть если я не могу осознать свою отдельность от другого человека, то я и его границ не вижу.

Даже если в вашем детстве был опыт непонятных, размытых, нечетких границ, то важно себе разрешить их выстраивать. У меня есть две печати, которые я сделала для себя: «Я себе официально разрешаю» и «Мне можно». Они позволяют мне прояснять, позволять, разрешать, менять и отстаивать свои границы.

Важно, чтобы у человека было свое жизненное пространство, отдельное от других людей, в котором распоряжается только он. Ваше тело и внутреннее пространство – это ваша территория, но есть и ее внешнее проявление. Тут важно ответить себе на вопрос: «Есть ли у меня жизненное пространство, которое является суверенным?»

Очень сильно все меняется в жизни женщины, когда появляется ребенок. Если раньше отдельное пространство существовало, то после появления младенца оно перестает быть ограниченным от всех, потому что для ребенка границ не существует. Он воспринимает маму как принадлежащую себе, а все вокруг – как часть себя.

Маленький ребенок не в силах постичь границы. Тогда у женщины возникает стресс от утраты территории, суверенности. А еще она запрещает себе злиться на ребенка из-за этого, потому что он маленький. Здесь может возникать внутренний конфликт, который можно по-разному решить. Важно давать себе время на уединение, ставить его в приоритет, создавать возможности для него.

Когда я была маленькой, моя большая семья жила в частном доме. У моего брата, который старше меня на 7 лет, была отдельная комната, а у меня не было. Более того, не было даже отдельного пространства, поэтому я была везде. Чтобы чувствовать себя в этом доме на своем месте, я метила территорию своими игрушками, играла всюду. И никто не мог мне запретить этого, потому что своего пространства у меня не было. Хотя было бы достаточно выделить какое-то определенное место, угол для игр, предоставив мне его в распоряжение. Чтобы я могла заполнять это пространство, играть, наводить свои порядки.

Отсутствие такого своего места вызывает тревогу у ребенка: с одной стороны, я могу заполнить собой любое место, а с другой – меня ото всюду могут выгнать. Это приводит к тому, что, вырастая, человек отчаянно нуждается в таком пространстве. Есть люди, которые всю жизнь ищут дом. Это говорит об отсутствии места, неприкаянности.

Важно организовать пространство для себя и научиться выставлять границы.

У меня была одна клиентка, у которой мама настолько беспокоилась о ней, что, когда дочь была подростком, она подвергала проверке все в ее комнате вплоть до мусорного ведра. Женщина выворачивала карманы, изучала чеки и другие бумажки, читала дневники.

Надо понимать, что человек, с которым так обходятся, ощущает себя изнасилованным, распахнутым, вывернутым наизнанку, вскрытым. Это вызывает отвращение, сильную злость, страх и стыд. Как будто тебе не дают права на частную жизнь. Потому что для ребенка, вне зависимости от возраста, это право необходимо. И как бы ни беспокоилась мама о ребенке, нельзя просто так потрошить все его личное пространство, потому что это приводит к полному нарушению границ и травматизации. Тем более если в последствии ребенок подвергается гонениям за то, что было обнаружено.

Время тоже является регулятором наших границ в вопросе с другими людьми. То есть насколько мы позволяем другим людям занимать свое время, красть его. Здесь же можно рассмотреть вопрос: «Сколько стоит мое время?» Особенно это важно для людей, которые предоставляют какие-то услуги в финансовом плане и в плане времени.

Здесь нужно четко отслеживать, как мы можем это регулировать. Например, с близкими эти границы будут более размыты, злость будет возникать уже в случае достижения критического предела. С малознакомыми людьми или клиентами злость или проявление границ наступает быстрее.

Тело принадлежит мне, а значит, я решаю, как с ним можно, а как нельзя. Я решаю, можно ли к нему прикасаться, кому, когда, как. Я решаю, насколько близко мне подпускать человека. Это очень важно.

В детстве ребенок постигает это уважение к своему телу, исходя из отношений родителей к нему. Если маленький ребенок, которого затискали, начинает плакать и нервничать, а родитель понимает, что ему слишком много объятий и прикосновений и отходит, то здесь начинает формироваться уважение к своему телу у ребенка.

Если же родитель продолжает оказывать давление, то ребенок вынужден успокоиться от отчаяния, потому что его не слышат и не воспринимают – так возникает бесчувствие к своему телу. Если я ничего не могу сделать с тем, что происходит с моим телом, то единственный выход – отключить чувствительность.

Так происходит диссоциация – психический процесс, относимый к механизмам психологической защиты. В результате работы этого механизма человек начинает воспринимать происходящее с ним так, будто оно происходит не с ним, а с кем-то посторонним. Такая диссоциированная позиция защищает от избыточных, непереносимых эмоций. Тогда тело теряет чувствительность, оно выживает.

Точно так же происходит у женщин, которые занимаются проституцией. Невозможно выдержать чувства, возникающие при занятии сексом с человеком, которого не хочешь, который отвратителен, не нравится тебе. Такие диссоциативные расстройства могут возникать у детей, которые живут с насилующим родителем, жестоко наказывающим, бесцеремонным.

Вырастая, мы можем научить себя взаимодействовать со своим телом через уважение, осознание своих телесных границ, возможность сказать «нет». Это про то, что я могу остановить другого человека в момент его приближения, когда чувствую, что ближе нельзя.

Например, если в сексуальных отношениях один партнер регулярно получает удовольствие, а другой нет, то случается дисбаланс в вопросах «брать-давать», телесности и злоупотребления. Тут так же можно выставить границы и заявить: «Со мной так нельзя».

Важно, чтобы в детстве у ребенка были свои вещи, игрушки, принадлежности, одежда, которыми он распоряжается, и их никто не отбирал. В какой-то момент возникает ситуация, которую родители ошибочно принимают за жадность и нежелание делиться. На самом деле это осознание и постижение, что это мое.

Дети иногда берут чужие вещи и говорят: «Мое» только потому, что это у них в руках. Здесь можно аккуратно объяснять ребенку, что эта вещь принадлежит другому человеку, ее можно подержать, посмотреть, повертеть, но после нужно отдать.

А другая вещь принадлежит ему, а это значит, что с ней можно делать все, что хочется. Понимание и изучение понятий «мое» и «твое» постигается через ситуации, когда дети нарушают чьи-то границы.

Например, взял ребенок чужую игрушку и сломал, ему придется столкнуться с тем, что за это могут отругать, разозлиться на него. Или взял чью-то машинку без спроса, а другой отнимает и говорит: «Мое!» Так ребенок видит злость на его нарушение чужих границ. Это нормально в детском возрасте. Родителям не нужно бегать разрешать эти конфликты, потому что именно таким образом ребенок научается отстаивать свои границы и вещи.

Однажды ко мне пришла взрослая женщина с тем, что у нее катастрофическая история с границами. Она жила одна, но от ее квартиры были ключи у всех родственников: у трех сестер, мамы, папы. Одна из сестер могла прийти и взять себе вещи без предупреждения, другая могла взять денег в долг и не отдавать, мама могла прийти и начать убираться в доме.

Женщина пришла ко мне и говорит: «У меня болит все тело, желудок» – на психосоматическом уровне показывает накопленный гнев: «Начались кожные заболевания» – кожа показывает нарушение границ. Мы стали работать и обнаружили ее колоссальный страх проявить свои границы.

С самого детства все ее вещи как младшего ребенка были общие, у нее не было границ, нельзя было их выставить. Конечно же, ей пришлось взрослеть в этом месте и выставлять свои границы, встречаясь со своими очень тяжелыми переживаниями. За руку с психологом ей удалось пройти этот большой и длинный путь.

Также важно выставлять границы в дистанции. В случае когда человек подходит слишком близко, я могу отодвигаться физически и психологически при желании.

Это удивительно, но чем более четкие, понятные и ясные границы мы выставляем, тем более открытыми и близкими могут быть отношения. Границы есть с любым человеком, даже очень близким, даже с ребенком они должны быть. Нормально воспринимать свою отдельность и отдельность другого человека, нормально отодвигаться, когда хочется, нормально приближаться при желании обеих сторон, нормально говорить: «Мне достаточно, больше не надо».

Есть такие чувства, которые я называю «пограничниками»: злость и отвращение, стыд и страх. Они являются мощными регуляторами границ.

Когда кто-то подходит слишком близко, возникает отвращение и, руководствуясь этим чувством, хочется отодвинуться рефлекторно. Чувство это может быть с детства подавляемо так же, как и злость. Наши взрослые не осознавали, что эти эмоции – наши защитники, поэтому запрещали их проявлять. Если в вашем детстве было именно так, то важно доставать эти эмоции, признавать их ценность и разрешать себе их испытывать.

Когда кто-то вызывает во мне страх, включается защитный механизм, желание отодвинуться. Когда стыдно за нарушение чьих-то границ или границ дозволенного, тоже хочется отстраниться, дистанцироваться.

Выстраивая границы, нужно обратить внимание на сферы жизни, попадающие под их влияние. Они точно будут разными в зависимости от степени близости человека: семья, родители, родственники, друзья, близкие, коллеги, знакомые, малознакомые, незнакомцы.

Нужно поисследовать себя в вопросе границ, потому что в каждой из сфер будет свой контекст, свои особенности, свои правила. Как взаимодействовать с каждой из этих категорий людей – решаешь только ты сам.

Граница может быть стеной, многовековой, неприступной, монументальной, как Великая Китайская стена. В таком виде они обычно формируются в очень раненом месте, чтобы выстроить защиту и предостеречь свое больное и уязвимое от повторного удара. Если ты у себя обнаружишь такую границу – непробиваемую стену, то ищи в этом месте травму (либо там до сих пор что-то болит, либо было очень больно).

Граница может быть забором. Например, железным, сплошным, без просветов, чтобы никто не смог заглянуть внутрь. А может быть каменным, со вбитыми в землю сваями, высоким и неприступным, говорящим, что границы непоколебимы. А может быть просто декоративным палисадником, лишь обозначающим пределы. А возможно, забор является колючей проволокой, которая не только защищает от нападок извне, но и наружу не пускает, как в тюрьме.

Граница может говорить о том, что что-то нужно сохранить и спрятать или, наоборот, что я себя воспринимаю как заключенного, поэтому не впускаю себя в эту боль и травму или боюсь ранить окружающих тем, что внутри. Также граница может быть абсолютно условной, как колышки, обозначающие границы участков.

Граница может быть минным полем. Когда человек внешнюю границу не выставляет, а вкапывает много мин, то другой смело идет по земле и вдруг подрывается. Такие границы бывают у людей, которые боятся заявить о своих правах, проявить их, потому что не дают себе право на это, не могут сказать: «Со мной так нельзя». В какой-то момент, когда другой осуществляет завоевывание территории, эти мины вдруг взрываются.

На самом деле эти мины являются гневной или истерической реакцией, возможно даже, на не особо существенное действие другого человека. Такое может быть у «хороших девочек», которые долго терпят, а потом расставляют такие опасные ловушки.

Граница может быть условной, размытой, как морская, например. Это тоже опасная штука, потому что если нет четкого проговаривания, то нет и четкого понимания. То есть другой человек может очень глубоко зайти на твою территорию, даже не зная об этом, и нанести глубокую рану.

Если мы создаем адекватные границы, то снижается тревога. Происходит это потому, что становится понятно, как взаимодействовать с другими людьми. Если я создала четкие границы, то, соответственно, жду этого же от окружающих. Если границы размыты, то я вынуждена их проверять, исследовать границы другого.

Когда я вижу четко свои границы и границы другого, то уровень тревоги ниже, потому что я понимаю, что не попаду на минное поле, появляются ориентиры.

Четкие границы становятся надежной опорой и мне, и другому.

Если при общении с кем-то ты много злишься или часто испытываешь отвращение, то это признак того, что не расставлены границы с этим человеком. Если кто-то очень сильно и часто злится на тебя, проявляет это, значит, в отношениях с ним не расставлены границы.

С чем ты можешь встретиться, расставляя границы в тех местах, где они были нечеткие, размытые?

Большая иллюзия – ожидать, что окружающие сразу эти границы увидят, учтут и не будут больше нарушать. Когда в отношениях со мной человек начинает меняться, то во мне это неизменно вызывает тревогу и привлекает мое внимание. Ведь раньше с ним было все ясно и понятно, и вдруг какие-то перемены в нем обозначают мне, как сигнальная лампа, чтобы я обратила внимание.

Когда другой выставляет какие-то новые границы в отношениях, то это влечет и во мне изменения обязательно. А перемены всегда энергозатратны, они требуют включенности, осознанности. Поэтому часто возникает протест.

Когда ты выставляешь границы в отношениях с близкими людьми – ожидай протеста, проявления злости, раздражения, сарказма. И это нормально, так же как и согласие и принятие твоих границ.

Вообще, когда мы границы проявляем, то другой человек вправе реагировать на это так, как он чувствует. Если я начинаю заставлять его пересматривать свои границы, картину мира, религиозные взгляды, отношения со временем, со сном, здоровьем, телом, то нарушаю его личные границы.

Как я чувствую, так и правильно для меня.

Например, на работе ты всегда откликался на просьбы начальства остаться подольше, чтобы доделать какие-то важные и срочные дела. И вдруг, в какой-то момент взросления и осознания себя, понял, что предаешь в этом месте себя, поэтому на очередную просьбу отвечаешь отказом.

Другой человек в этой ситуации может быть ошарашен, находиться в замешательстве, потом может разозлиться и проявлять эту злость: «С чего это вдруг? С какой стати? Что ты себе позволяешь?»

У тебя в этом месте могут возникнуть стыд и желание поменять решение. Или возникнет страх, как перед родительской фигурой, которая начинает грозить пальцем и ругаться. Тогда, руководствуясь этим чувством, ты можешь с перепугу вновь пойти на поводу начальства. Тут важно научиться выдерживать свои чувства, не отказываясь от своего решения, выставить здесь границы.

Когда боль от предательства себя становится сильнее, чем страх остаться одному, жизнь начинает по-настоящему меняться.

Если начать детально раскапывать, насколько работа является ценностью, чтобы и дальше себя предавать, обнаруживается, что она абсолютно не так ценна, чтобы пренебрегать собой ради нее.

Тут выясняется, что денежные средства, поступающие от этой работы, никаким образом не покрывают энергозатраты, нервное и физическое истощение. Поэтому в какой-то момент внутри что-то щелкает, и вместо начальника, на которого продуктивно работаешь, уже видится фигура отца или матери. Важно осознавать для себя, что при расставлении границ неизменно придется встретиться с чувствами другого человека, которые будет тяжело пережить: гнев, отвращение, страх, стыд, отстранение, боль.

Доверие также характеризуется тем, что мы признаем право другого человека расстроиться и пережить это. Иногда нам кажется, что другой рассыплется, исчезнет, не справится, оттого что мы так поступим. И это тоже наши внутренние иллюзии.

Нужно понимать, что когда мы расставляем границы, то, вероятно, другой человек отодвинется, отстранится, дистанцируется. Это временно, до тех пор, пока новые границы укрепятся и приживутся. А потом человек снова начнет приближаться, и вы вместе будете создавать новый уровень дистанции.

До тех пор, пока границы не будут выставлены, невозможно объективно понять, верные они или нет. Бывает так, что мы выставляем их довольно жесткими, поэтому другой человек на них реагирует очень остро, и видно, что границы эти не очень адекватны. Тут мы начинаем их немного менять, наблюдая за реакцией окружающих.

Критерием того, что границы расставлены верно, является внутреннее ощущение комфорта и спокойствия, сохранение отношений с другим человеком.

 Здоровые границы учитывают контекст и степень близости в отношениях с другим человеком. Например, когда в общении с коллегами вдруг резко переходим на «ты», начиная очень сильно приближаться, – тут не взят в расчет именно контекст взаимоотношений.

 Здоровые границы гибкие и чувствительные. Они могут меняться в зависимости от состояния и желания взаимодейстующих, от перемен в отношениях. От взросления ребенка, например.

 Здоровые границы ясные и подходящие под задачу. Это помогает отношениям становиться более надежными, стабильными, безопасными.

 Здоровые границы позволяют развиваться. То есть они не становятся для нас тюрьмой, а дают возможность двигаться, меняться.

 Здоровые границы меняются со временем. Границы в любой сфере жизни могут меняться, исходя из того, какие внутренние и внешние перемены происходят, будь то возраст, статус, степень близости с человеком и перемены в границах другого.

У женщин, которые недавно родили ребенка, есть такая проблема, как затроганность, чрезмерная интенсивность и безграничность прикосновений. Малыш может висеть на маме буквально круглосуточно, потому что воспринимает ее как часть себя.

Одно дело, как это воспринимается с позиции ребенка. Мы не можем его никаким образом ограничить, потому что для него все границы – пустой звук. Но как быть маме? Тут важна забота о себе, поэтому в какой-то момент необходимо дистанцироваться от ребенка на время, передавая заботу о нем папе или другим близким.

Исходя из теории привязанности, мама и малыш должны быть всегда вместе как минимум до 1,5 лет. Но нужно помнить, что женщина нуждается в том, чтобы чувствовать себя максимально надежно. Мама, находящаяся в состоянии глубокого эмоционального истощения, затроганности, замученности и недосыпа, не можетбыть для ребенка надежной опорой и базой. Она становится источником опасности, может сорваться, накричать, применить физическую силу. К сожалению, такое происходит даже с очень хорошими мамами, которые вовремя о себе не позаботились.

Поэтому выставлять границы в плане дистанции и времени, посвященному себе, – задача самой женщины. Нужно договариваться с близкими, окружающими – теми, кто поможет, возьмет на время заботу о ребенке, дав тем самым возможность женщине позаботиться о самой себе. Тут вопрос ответственности перед самим собой и границ, прежде всего, внутренних. Насколько я ставлю в приоритет свое психическое и физическое благополучие?

Следующий вопрос границ встает во взаимодействии детей и родителей. Старшее поколение часто воспринимает отношения так, что «у ребенка нет от меня границ», поэтому они позволяют себе встревать, вмешиваться в отношения уже взрослых детей (контролировать, отчитывать за провинности, выяснять подробности личной жизни, читать дневники, личную переписку).

В таком случае сепарация, отделение от родителей, поможет осознавать и обнаруживать свои границы. И происходит этот процесс зачастую на отвращении и злости. Поэтому важно устанавливать границы постепенно. В детстве это было страшно, стыдно и невозможно делать. Во взрослой жизни все эти чувства (стыд, вина, злость, отвращение, страх) также будут подниматься, потому что они являются неотъемлемой частью временного процесса выстраивания границ.

Тем, у кого есть действительно серьезные проблемы с границами в отношениях с родителями, я рекомендую идти в психотерапию и, конечно, в «Добаюкивание».

Дело в том, что в «Добаюкивании» и «Первых шагах» можно сказать свое твердое «нет» токсичным родительским императивам, вернуть встроенные когда-то интроекты[14], установить границы, которые по разным причинам невозможно установить с реальными родителями дома. И этот новый опыт принесет во внутреннее пространство уверенность и надежность. Со временем изменятся и отношения с реальными родителями.

Еще может быть сложно выстраивать взаимодействие с мужем/женой на этапе глубокого знакомства, когда вы в начале пути. Прежде всего должны быть выстроены границы и связь с собой, для того чтобы выстраивать их с партнером.

Очень здорово, если ты не будешь доводить себя до состояния истерики из-за того, что в момент нарушения границ не проявляешь недовольство, накапливая его, ожидая, что другой догадается, или говоря об этом невнятно, так, что партнер и не поймет, что это прояснение границ. Поэтому очень важно, как только ощущаешь и осознаешь нарушение границ, не молчать, а выносить это в контакт. Это будет мощнейшим укреплением отношений и гарантом их долговечности.

Сложность может возникнуть во взаимодействии с родственниками мужа или жены (теща, свекровь, свекр, тесть). Здесь важно научиться и дать себе право обозначать границы, принять решение, насколько близко ты готов подпустить этих людей к себе.

Также, например, имеет значение качество связи свекрови со своим сыном. Потому что если она до сих пор считает, что у сына нет границ с ней, то и невестке выстраивать их будет чрезвычайно сложно. Зачастую если диалог ведется из позиции взрослости, а не из позиции обиженного ребенка или внутренней истерички, то тогда шанс быть услышанным другим человеком возрастает. Это не говорит о том, что все проявления границ будут приняты на ура, но позволит им закрепиться более экологично.

Если ты позволяешь себе жертвовать собой, предавать свои ценности или идти на поводу у сомнительных побуждений, нарушающих договоренности с собой, то важно спросить себя: «Ради чего я это делаю?»

Взращивание самоценности – это путь. Он длится не один день и даже не месяц. Не стоит пугаться: он длится годы. Но это не значит, что, пока ты взращиваешь в себе самоценность, жизнь стоит на паузе. Это значит, что каждый шаг приближает к тому, что ты вновь и вновь улучшаешь качество своей жизни. Все надеж-ней и надежней чувствуешь опору внутри себя. Помни об этом.

Эти практики каждодневные. Это и любовь к себе через заботу, и взращивание верности себе, доверия себе, веры в себя, это любое вложение в себя.

Возьми себе за правило: никаких обзывательств по отношению к себе, никаких обесцениваний. Если кто-то обесценивает тебя – останавливай. Помни, что ни один союз ни с одним человеком не стоит разрушенной связи с собой. Если ты с кем-то выстраиваешь взаимодействие за счет соединенности с собой – значит, это токсичные отношения. Если нужно отказаться от себя для того, чтобы «любил» близкий человек – значит, эти отношения токсичные. Не надо их выбирать. По-настоящему экологичный, благостный союз с другим человеком не предполагает отказ от себя. Наоборот, такой союз улучшает твою связь с собой.

Также возьми за правило называть себя ласково и проявлять уважение к себе, беречь себя.

Взрослый (психологически) человек – это автономный человек, который ощущает себя отдельно от остальных, опирается на себя. Отдельность и автономность не означают отщепленность от мира.

Такой человек может совершать собственные выборы вне зависимости от того, как их расценивают другие люди.

Взрослый человек – человек, который осознал свои ценности и приоритеты, признал авторство своей жизни и считает ее своим богатством.

Взрослый человек – это человек, который живет из ощущения себя. Если он чувствует, что ему точно нужно идти в конкретную сторону, то, не оглядываясь ни на кого, идет своим путем. Конечно же, мнение близких может вызывать какую-то реакцию, но не станет определяющим в принятии решений.

Взрослость начинается тогда, когда человек выбирает ценности, которые будут лежать в основе его решений. Можно подбирать их для себя подобно гардеробу. Например, открыть шкаф и носить подряд все вещи: что-то повесила туда мама, что-то бабушка, папа, брат, учительница. Но в какой-то момент придет осознание, что в этой одежде некомфортно, неприятно. Можно открыть шкаф и выбрать только то, что откликается, то, с чем хочется жить именно тебе.

Тут необходимо сесть и заглянуть глубоко внутрь себя. Страх отвержения, страх осуждения, стыд – это не ценности. Нужно раскопать, что стоит за этими чувствами. Если в принятии решений ты руководствовался, например, страхом отвержения, то, скорее всего, за этим стоит ценность быть принятым обществом/другими людьми.

Ценностью может быть что-то приятное, такое как красота, свобода, любовь, добро, гармония, радость, наслаждение, справедливость, доверие. А может быть, ты обнаружишь что-то такое, что захочется изменить, например, желание быть социально одобряемым, принимаемым.

Как только ты осознаешь, чем руководствуешься в жизни, то обнаружишь, как обстоят дела. Если в ценностях очень много того, что кто-то навязал или внушил, то можно принять решение их поменять.

Если ты сам себе желаешь быть ценным, тогда важно понять несколько моментов. Для этого необходимо честно ответить себе на ряд вопросов: «Чего я хочу?», «Какое качество жизни я хочу для себя?» Исходя из этого, ты можешь прописать ценности, которыми желаешь руководствоваться.

Когда ты составишь список действующих ценностей и про-явишь список тех, с которыми желаешь жить дальше, то сможешь реализовывать их изменения. Именно это и является формированием опоры в себе.

Ценности являются мощнейшей базой и фундаментом личности взрослого человека.

Сепарация – это отделение от родителей. Мы об этом много говорили в этой книге.

Важно понимать, что речь идет не про то, чтобы уйти из отчего дома, хлопнув дверью и поругавшись со всеми. Такие ситуации, наоборот, очень сильно соединяют детей и родителей, только через негативную связку и трудные чувства.

Истинная сепарация происходит тогда, когда человек чувствует в себе опору. Он может сказать родителям: «Спасибо, мама и папа. Вы мне дали все, что смогли. Я с благодарностью принимаю то, что хочу взять от рода. Все, чего мне не хватает для качественной жизни, я дам себе сам. Теперь я могу стать себе мамой и папой, чтобы позаботиться о себе самостоятельно».

Когда человек себя действительно удочеряет или усыновляет, то может по-настоящему позаботиться о себе: вовремя уложить спать, вовремя и вкусно покормить, вовремя лечиться, вовремя и достаточно отдыхать. Ему становится легко уйти от родителей в свою жизнь, ощущая, что за спиной есть целый род. Но все наслаждение взрослости в том, что открывается возможность жить самостоятельно, опираясь на себя.

Взрослость – это возможность увидеть взрослого и в другом человеке.

Например, обнаружить, что мама – это отдельная личность, которая смогла пережить множество различных событий в своей жизни. Поэтому она точно сможет спокойно прожить обиду на своего 30-летнего ребенка, который не послушался, а поступил так, как считал нужным.

Бывает очень непросто отделиться от родителей, особенно от принимающих, любящих и поддерживающих. Но сделать это очень важно, потому что стать автономным – это одна из жизненных задач.

Во взрослении человеку помогают два чувства: злость и отвращение. Они являются регуляторами дистанции. Помните, мы говорили об этом в теме границ?

Если ты испытываешь злость на родителей, то это абсолютно нормально. В этом нет ничего плохого. Вопрос в выборе реагирования. Реакция эта (злость) необязательно детская, возможно, она вполне взрослая и является реакцией на нарушение границ. Тут можно поисследовать: «Я злюсь на маму. А что я буду с этим делать?»

Невозможно человека обидеть, если он того не хочет. Выбор реакции на происходящее – это прерогатива взрослого.

Например, в случае если мама обиделась на какое-то решение своего взрослого ребенка, то это ее выбор. Суть в том, что можно как-то бережно об этом поговорить, встретиться с ней как взрослый человек и обсудить. Но при этом воздействовать на реакцию матери невозможно, потому что это ее выбор.

У ребенка и взрослого разные реакции, разные чувства на происходящее. Эмоции и переживания есть всегда и принадлежат они телу.

Ребенок зачастую неспособен управлять собственными чувствами, они его захватывают и тащат. Таким образом, получается, что его эмоции гораздо больше него самого. Страх настолько велик, что поглощает ребенка, парализует и не дает действовать. Злость настолько сильная, что захватывает и тащит, приводя к крикам, швыряниям, истерикам.

В состоянии взрослости человек больше, чем его чувства. Он сам владеет своими эмоциями, забирает пульт управления от своего состояния себе. Вместо того чтобы обижаться, он честно себе признается: «Я сейчас чувствую, что обижаюсь. А хочу ли я этого? А как хочу? А какая реакция будет наилучшей для моих отношений с собой и другим? Как я хочу реагировать на происходящее? Ведь я больше, чем мои чувства. Они принадлежат мне: гнев, стыд, вина, обида, страх. Все они часть меня, а не я являюсь частью них».

Когда нечто нас захватывает и накрывает, то это про детское состояние. Когда все происходит из взрослой позиции, то человек управляет своими чувствами.

Ты меня бесишь – я бешусь.

Ты меня раздражаешь – я раздражаюсь.

Ты меня злишь – я злюсь.

Ты меня пугаешь – я пугаюсь.

Здесь явно прослеживается разница. В первом случае кто-то другой несет ответственность за мои чувства и состояния, он управляет моей реальностью. Вторая версия говорит про авторство, про выбор. Тут можно принять решение, что делать со своими чувствами. Конечно же, можно осознанно это выбирать, потому что это важно в моменте.

Когда в конфликте человек говорит: «Я на тебя злюсь!», то может справедливо испытывать и проживать эту эмоцию, потому что кто-то нарушает его границы. Либо же может выбрать иной путь, потому что не хочет испытывать это чувство. Например, он осознает, что злость вызвал не этот конкретный человек, а какой-то другой. В таком случае человек может предложить сесть и обсудить ситуацию. Это про выбор.

Взрослую часть в себе нужно взращивать. Это труд, каждодневная работа над собой, это осознанность высокого качества. Детская часть в нас есть с самого рождения. Наша задача – создать свою взрослую часть. Это как раз уплотнение опоры на себя.

Достоинство, уважение к себе, самоценность, значимость собственных чувств, ценностей, самобытности – это то, что взрослый человек ставит во главу. Он научается распознавать и по-именовывать свои эмоции, управлять ими: утилизировать ранее накопленный гнев, страх, стыд, вину. Тогда он получает возможность разобраться с теми чувствами, что живут в нем с самого детства, избежав колоссальной концентрации напряжения внутри.

Когда человек осознает важность отношений с собой, ставит свое взросление в ранг высокой ценности, то его внимание будет направлено на то, чтобы учить себя по-новому реагировать.

Взросление обязательно предполагает работу с детством, потому что детские реакции, которые живут в теле с самого рождения, накапливаются в течение жизни, очень часто доведены до автоматизма. То есть человек в какой-то конфликтной ситуации может не успеть отреагировать по-взрослому. Для того чтобы так не происходило, очень важно разбираться со своим детством: психотерапия личная или групповая, тренинги, семинары по исцелению внутреннего ребенка. На сегодняшний день огромное количество различных практик, которые помогают в этом.

Когда человек взрослеет, то обязательно встречается с такими экзистенциальными темами, как жизнь, ее полнота и смерть. Если ребенок встречается с темой утраты, то она его пугает, потому что у него нет этого глубинного осознания своего жизненного пути, признания смысла жизни для себя.

Как говорит мой прекрасный друг и коллега Владимир Нужный: «Если ты нашел смысл жизни, значит, его кто-то потерял».

Бессмысленная жизнь приводит к тому, что человек живет, очень болезненно воспринимая происходящее, потому что есть ощущение глубинной пустоты, тщетности своих действий. Когда люди наполняют свою жизнь определенным смыслом, то она приобретает множество оттенков, нюансов и красок.

Ребенок не может самостоятельно наполнить свою жизнь смыслом, у него нет для этого достаточной сформированности.

Взрослый может это сделать. В этом и есть основная задача – наполнить свою жизнь вкусом, цветом, яркостью и смыслом.

Для чего я живу?

Какой жизнью я хочу жить?

Какой я ее хочу создать?

Эти вопросы решает взрослый человек. Если же он не может создать свой смысл жизни, а все время ищет его где-то, то это исходит из части детской или подростковой. Когда смысл жизни берется от родителей, авторитетных людей, гуру, учителей, то есть человек живет в состоянии искателя, то вероятно, что он ничего и не найдет. Когда же он живет в позиции автора, то создает его самостоятельно. Это очень важно!

Расскажу тебе историю. Было время, когда я очень сильно боялась летать на самолетах. Пока в моей жизни не было очень много путешествий, то этот страх не мешал мне жить. Ну боюсь и боюсь, Бог с этим. Я выбирала другие способы передвижения: поезда, автобусы.

Когда моя жизнь расширилась, то меня стали приглашать в разные города и страны. Тогда стало понятно, что я не могу позволить себе долгими сутками ехать на поезде. Время – невосполнимый ресурс. На самом деле я встала перед выбором: либо я не езжу, либо я иду в свой страх. Поскольку одной из моих ценностей является свобода, а страх полетов очень сильно ее ограничивал, то я пошла сквозь него. Я много всего делала, чтобы справиться с боязнью перелетов, но прежде всего мне помогло следующее.

Два человека задали мне вопросы. Мой брат сказал мне: «Ты знаешь, чего именно ты боишься?» Я ответила: «Я боюсь, что самолет развалится, рухнет, и я умру. Я представляю, как дети хоронят меня. Мне становится парализующе страшно». На что он сказал: «Викуль, ну это же про отношения с Богом». В этот момент меня очень сильно развернуло, потому что еще одной важной ценностью для меня являются отношения с Богом. Я их создаю очень теплыми. Тут я задумалась.

Вторым человеком была Ирина Мусохранова, прекрасный психотерапевт из Калининграда. Она сказала: «Послушай, страх полетов, так же как и страх смерти, во многом связан с тем, что человек не живет свою жизнь до донышка, полномасштабно. Посмотри, насколько ты ее проживаешь так, как ты хочешь».

Если взрослый человек панически боится смерти, то это про то, что он не живет свою жизнь. Если же я делаю это так, как я хочу: полномасштабно, глубоко, ярко, вкусно, то я живу согласно собственным ценностям. Если я каждый день выбираю сердцем спутника жизни, работу, чем еще наполнять свою жизнь, то тогда нет парализующего страха смерти. Моя жизнь происходит здесь и сейчас, не страшно уйти в любую минуту. Теперь я могу акцентировать внимание на радостях жизни.

Если же я не живу свою жизнь, все время оглядываюсь на кого-то, занимаюсь неинтересной работой, живу с ненавистным человеком, не хочу вставать по утрам, все раздражает в этом мире, осталось только желание все бросить и исчезнуть, то, конечно же, будет дикий иррациональный страх смерти. Ведь я жить-то еще и не начинала!

Когда мы говорим о взрослости, то важно посмотреть, насколько человек реально реализовывает свой талант и дарованные ему возможности. Именно взрослый человек создает свои смыслы. Именно взрослый человек задумывается: «А как я живу? А что останется после меня? Какой след останется после меня? В сердцах людей, детей, в мире что останется?» Это очень важно.

Дети об этом не думают. Их задача заключается в другом: набирать впечатления. И во взрослой жизни наша детская часть тоже в этом проявляется. И это классно! Внутренний ребенок набирает впечатления, его задача – играть, творить, наслаждаться. А взрослый человек создает пространство, в котором жить, семью, с которой жить, работу, которой заниматься, смысл жизни, миссии жизни.

Еще для осознания своей взрослости помогает понимание, что я могу сам себя благословить. Бывает так, что человек живет и ждет, что кто-то другой разрешит, даст добро, поддержит так, чтобы решиться жить так, как хочется. Но на самом деле никто не придет, никто не даст гарантии. Их нет. 100 %-ный факт лишь один: если человек родился, то он умрет.

Взрослый человек сам выбирает, как жить, где жить, с кем жить. Он является единственной и последней инстанцией, которая может себя благословить, разрешить или запретить, поддержать или уничтожить.

Психологическая взрослость заключается в том, что человек официально сам выбирает свои ценности, согласно которым он будет жить. Признание выбора – это его право. Если человек отдает выбор за себя другому – то это тоже выбор.

Почему-то тема ответственности многих пугает. Для меня это непонятно. В моем понимании ответственность – это отклик мира на мои действия, на мои выборы. Каждое решение, принятое человеком, раскрывает впереди дорогу, по которой он идет. В какой-то момент на пути встречается развилка, на которой нужно совершить выбор, открывающий дорогу перед собой. Именно это и есть ответственность. Человек держит ответ за свои выборы, за свои действия. И это круто! Это прерогатива взрослого человека. Ребенок не обладает таким преимуществом. Даже юридически ответственность за него несут родители. Но и правами на этого ребенка также обладают они. Здесь важно, что если человек ответственность с себя снимает, то и права тоже.

Взрослость – это прежде всего осознание своей отдельности, автономности, авторства жизни и ответственности за свои действия и решения. Это как раз-таки про самодостаточность: «Мне достаточно себя для полноценной жизни». Выстраивание взаимодействия с собой для взрослого человека – одна из ведущих ценностей.

Я автор практики «Добаюкивание», поэтому запатентовала свое авторское право, которое подтверждает это. Я за нее отвечаю и несу ответственность. Если у кого-то возникают вопросы относительно качества практики: безопасность, состав, бережность, психологичность, то все они будут обращены ко мне. Потому что именно я являюсь ее автором. Если говорить, например, про автора книги, то он так же несет ответственность за свое творение. Если я не беру на себя ответственность, не признаю свое авторство, то и на права не могу претендовать.

Если человек является автором своей жизни, то, безусловно, отвечает за те выборы, которые он совершает: перед собой, перед другими, перед своей совестью. И права на эту жизнь также принадлежат ему. Такой человек живет согласно своим ценностям, кодексу чести и ориентирам. Если кто-то скажет ему, что он неправильно живет, то он смело может ответить: «Нет! Здесь у меня есть суверенное право жить свою жизнь так, как я хочу». Если человек признает свое авторство, то может своим правом пользоваться. Если же он не принимает ответственность за «роман» своей жизни, отдавая кому-то другому, то и прав также не имеет.

Недавно мы с дочерью ходили на мастер-класс по рисованию пастелью. В конце занятия преподаватель предложила подписать свои картины, поставив свой автограф. Когда я это делала, то посмотрела на свою работу и поняла, что этот жест является признанием моего творчества. Уже никто не сможет сказать, что работа не моя, потому что я подписалась. Я отвечаю за то, какое это творчество.

Представь, что есть такая возможность – подписать все, что происходит в твоей жизни, каким-то своим автографом. Интересно, подпишешься ли ты сейчас под своей жизнью, под тем образом, в котором живешь, под тем, что создаешь?

Поставишь ли свой автограф смело или нет?

Если говорить про взрослость, то важно отметить, что взрослый человек обладает и управляет тремя важнейшими энергиями жизни: время, секс и деньги. Ребенок сделать этого не может, это исключительная прерогатива взрослого.

Время

Если в человеке не сформирована достаточно взрослая часть, чтобы на нее опираться, то будет бардак во времени, в деньгах и в сексе. Если же внутренний взрослый достаточно сформирован, то он знает, что у него все в порядке со временем: не тратит его впустую, распределяет и управляет. Оно принадлежит ему – время его жизни. Никто не знает, сколько его отведено. Но взрослый человек распределяет его согласно собственным ценностям.

Деньги

В случае с деньгами точно так же – распоряжаться ими может только взрослый человек. Он понимает, что получает вознаграждение за твой труд, оплату своей профессиональной деятельности. Конечно же, он имеет полное право самостоятельно ими распоряжаться. Если внутренний ребенок бесконечно тратит деньги впустую, а внутренний родитель потакает этому, то, вероятно, взрослая часть до сих пор не сформирована. Поэтому у такого человека денег зачастую просто нет.

Если же внутренний ребенок не имеет доступа к деньгам, потому что внутренний родитель его все время ограничивает, то средства будут просто лежать мертвым грузом. У такого человека также не сформирована взрослая часть.

Когда же взрослая часть взращена, то именно она берет на себя формирование бюджета, ответственность за то, чтобы деньги были распределены согласно своим внутренним ценностям.

Секс

Секс – это энергия жизни, недоступная детям. Сексом занимаются только взрослые люди. Именно из взрослой части человек управляет своей сексуальной энергией, решает, что с ней делать, исходя из собственных ценностей. Как видишь, каждый раз мы возвращаемся к теме собственных ценностей. Поэтому очень важно в нее погрузиться и исследовать себя в этом.

Дело в том, что на практиках восстановления доверия миру у нас появляется возможность добрать то, чего когда-то нам не дали. Мы можем о чем-то попросить родителя, проявить спрятанные чувства и разрядить внутреннее напряжение, потребовать признание ущерба, если таков был, попросить благословения и так далее. Получая все это, мы закрываем дефициты, удовлетворяем голод и, как следствие, можем сепарироваться, обретая истинную автономность.

Нам становится не страшно быть покинутыми, отвергнутыми. Больше от этого мы не разрушаемся. Внутри появляется надежная опора, которая становится нашим фундаментом.

Внутренний ребенок исцеляется, внутренний родитель становится доброжелательным и заботливым, и открывается возможность появиться и вырасти фигуре внутреннего взрослого.

Что такое внутренняя психологическая опора?

Опора – это некая база, основа, которая помогает сфокусировать внимание на том, что помогает человеку в повседневной жизни и в периоды кризисов, перемен и трудностей.

Есть незыблемые опоры, которые могут напоминать нам несущие стены в доме. А есть временные опоры, которые могут легко изменяться под влиянием ситуации.

Ребенок, не имеющий никаких внутренних опор, нуждается в устойчивой материнской фигуре, к которой у него формируется надежная привязанность. Она же становится для него важной опорой и формирует чувство безопасности.

Построение и разрушение опор – это процесс, который сопровождает нас всю жизнь.

Для того чтобы успокоиться в ситуациях, когда разрушаются внутренние опоры, человек начинает искать, на что опереться во внешнем мире.

 Другой человек. Это может быть родитель, муж, друг/подруга, ребенок (в худшем случае).

 Деньги. Человек будет накапливать их, чтобы почувствовать себя в безопасности, особенно если причиной кризиса стала их потеря.

 Природа. Это могут быть просто прогулки как способ релаксации, созерцания прекрасного, работа на воздухе (сад/огород).

 Работа (дело). может стать отдушиной и опорой.

 Психолог/духовный учитель. Это может быть религиозный деятель или просто наставник.

 Связи, знакомства.

 Дом и материальные ценности.

 Род. Тут речь идет про родственников.

 Бытовые дела, привычные дела. Для кого-то таким делом станет уборка, наведение порядка в доме, для кого-то, возможно, пробежка либо какие-то ритуалы (медитация, стакан теплой воды с утра).

 Музыка/хобби/фильмы. Музыка может стать очень мощным способом обретения опоры. Через нее можно создавать нужные состояния.

 Закон.

Внешние опоры имеют очень важное значение, особенно в моменты, когда внутренние рассыпаются. Но иногда бывает так, что они исчезают первыми.

Например, маленький ребенок не имеет своих внутренних опор ввиду отсутствия самоосознания, поэтому опирается только на что-то извне. По большему счету он живет бессознательно, потому что все процессы, которые задействованы в его жизни, произрастают именно из бессознательной части, чувственной, образной. Опорной частью младенца являются родители, их руки, забота, поддержка и любовь. Но когда человек вырастает, то очень важно находить или создавать опоры в себе.

Когда человек часто опирается на что-то извне, то делает это, считая такую опору надежной и безопасной. Например, когда облокачивается на стул или стол, сместив туда свой вес. Или же опирается на супруга или партнера, с которым, по сути, может случиться все что угодно: свои проблемы, собственные кризисы, прекращение отношений. Другой человек – это ненадежная опора как максимум потому, что он смертен.

Соответственно, если в какой-то момент эта опора пропадает, то человек очень сильно падает и ищет ее где-то еще. В результате у него появляются такие своеобразные костыли. Все внешние опоры могут быть конечны, резко и неожиданно: деньги, работа, психолог, материальные ценности, родственники. Из-за этого они очень ненадежны.

Поэтому, когда речь заходит про кризисы, переходы и время перемен, то очень важно не уделять все свое внимание созданию внешних опор, сместив фокус на внутренние.

Внутренние опоры – вот то, во что по-настоящему важно вложить свое внимание во времена перемен. Они связаны с внешним миром и происходящим в нем, но при этом человек может сам на них повлиять.

Внутренними опорами являются:

Вера, доверие миру. Это одна из мощнейших опор. Она неразрывно связана с образом мамы в детстве, а впоследствии с внутренней мамой. Переход качеств внешней мамы (реальной) в образ внутренней мамы, интеграция опыта взаимодействия с материнской фигурой происходят, по мнению Маргарет Малер, в возрасте от 9 месяцев до 3 лет жизни, тогда же, когда полностью формируется наш стиль привязанности.

Здоровье. Вкладываться в него действительно имеет смысл. Когда человек лишается здоровья, то ему приходится пересматривать очень многое. Оно является базовой ценностью, но осознается это зачастую уже после того, как появилась болезнь или здоровье утрачено.

Ценности, на основе которых совершаются выборы. Тут может быть множество вариантов: семья, свобода, честность и многое другое. В задачи психологического взросления человека входит осознанный выбор системы ценностей, на которые он будет ориентироваться в жизни, и периодический их пересмотр.

Знания. Их наличие и возможность их получать являются опорой. Они становятся частью человека, тем более когда переходят в разряд умений и навыков.

Талант. То, что даровано человеку Богом. То, что дается легко и делается с радостью, получается хорошо и приносит удовлетворение.

Родовые истории. Это про то, что человек в особо темные времена своей жизни может оглянуться назад и увидеть тех людей, что стоят у него за спиной, мужчин и женщин своего рода. Они в своей жизни пережили разное: хорошее, плохое, тяжелое и невыносимое, немыслимое. Но пережили, оставив частичку себя в тебе, передав тебе свою силу и историю.

Когда в моей жизни случаются ситуации, в которых хочется сокрушаться и жалеть себя, я вспоминаю свою бабушку. Она потеряла маму в 15 лет, а в 18 ушла на фронт. Я смотрю на свою совершеннолетнюю дочь и понимаю, что, несмотря на ее самостоятельность, она еще ребенок. А бабушка в этом возрасте работала санитаркой при военном госпитале. Или моя мама. Она столько всего пережила, сохранив при этом бодрость духа и позитивный взгляд, оставшись живой внутри. Тогда я оборачиваюсь и говорю людям, что стоят за моей спиной: «Бабушки, мне нужна ваша помощь!» Для меня мой род является внутренней опорой.

Верность себе. Тут речь идет про верность своему пути или своим выбранным ценностям. Важно прекращать себя предавать. Когда я говорю себе: «Все, даже самое сложное, является частью моего пути. Я беру себя за руку и сопровождаю на нем».

Тело. Оно может являться как внешней, так и внутренней опорой. Бывает так, что мы за телом не очень-то ухаживаем и заботимся: загружаем себя работой, делами, бытом, забывая об отдыхе.

Тут наступает момент, когда мы пропустили множество звоночков о том, что нужно остановиться, выдохнуть и дать себе заботу. Тогда организм просто кладет нас в постель, конечно же, в самый неподходящий период, руша тем самым какие-то важные планы. Если же относиться к телу с заботой, то оно станет тем, на что можно будет опираться до последнего.

Мечты очень тесно связаны с нашим детским состоянием. Они являются мощнейшим двигателем, мотиватором. Пока есть мечты, то, значит, есть и силы встать в любой ситуации и двигаться дальше.

Установки и верования. В Советском Союзе была очень мощная идеология, в основе советского менталитета лежали очень крутые идеи и ценности. Например, понятия чести и честности, патриотизма, общего блага.

Мой папа рассказывал о временах своей работы в НИИ химической отрасли. Он занимался разработкой сверхнового оборонного оборудования. Было очень много идей о том, как это можно дальше развивать во благо страны. За много лет труда у него было множество различных наград. Когда произошла перестройка и все рухнуло, то весь его опыт и знания стали никому не нужны. Его награды стали просто бумажками, его предприятие закрыли, зарплаты не стало.

В этот период произошла смена идеи и ценностей: люди, которые трудились на заводе, теперь считались неудачниками, а те, кто занимался спекуляцией по советским меркам, теперь стали бизнесменами. Это изменение парадигмы привело множество людей к кризису, ведь их идеи, установки, верования, жизненные маяки рухнули. На их место встали новые, которые могли в корне разниться с ценностями основной массы людей. Это мощный экзистенциональный кризис.

Чувства. Важно опираться на свои чувства, доверять им.

Привычки. Это про внутренние ритуалы, которые важны. Они добавляют жизни стабильность и опору для ежедневных дел.

Время твоей жизни. Есть люди, которые живут, но хотят уйти из жизни, потому что внутри все опустело. Они не готовы к самоубийству, но и сил продолжать жить нет. Встречал ты таких людей, которые не понимают, зачем просыпаться по утрам, зачем что-то делать. Зачастую у них выбиты все опоры, потому что произошло что-то такое, из-за чего они больше не видят в этом мире себя. Но важно помнить, что если человек до сих пор просыпается, то он для чего-то нужен.

Интересно, что никто не знает, сколько времени нам отведено. С одной стороны, в этом есть плюс, потому что можно жить свою жизнь вкусно, с наслаждением. С другой стороны, эта внезапность смерти пугает нас. Но другого не дано.

Каждому взрослому человеку важно поконтактировать с темой смерти. Она пугает лишь тогда, когда ты не живешь полноценно. Если же наслаждаться своим временем, заниматься любимым делом, то смерть не кажется больше страшной. Она становится союзником, который наполняет твою жизнь вкусом.

Кодекс чести. Есть закон внешний, принятый на государственном уровне. Вне зависимости от моего отношения к нему, я обязан его исполнять, в противном случае буду вынужден понести наказание за его нарушение. А бывает внутренний закон, который человек выбирает себе самостоятельно в качестве маяка. Он становится очень мощной опорой. Важный момент, что с течением времени его можно пересматривать и менять, руководствуясь своими нынешними ценностями и выборами.

Творчество – это энергия Бога. Она может вытаскивать из очень мощных кризисов. Это та сила, которая позволяет создавать то, чего никогда не было, сила, которая искрой зажигает что-то, потоком течет сквозь меня.

Бог создал человека по образу и подобию своему, поэтому наделил каждого из нас энергией создания нового, сделав творцом.

Я знаю многих людей, которые, проживая свои темные времена, вдруг обнаруживали в себе скрытый талант: чудесно петь, писать картины, вышивать, изумительно готовить. Этот творческий поток невообразимым образом вытащил их из этого состояния.

Я отдельно остановлюсь на некоторых внутренних опорах, которые считаю максимально важными и мощными. Одна из них – это вера и доверие миру.

Суть ее заключается в глубокой убежденности в том, что есть большая сила, чем ты, которая точно на твоей стороне (за тебя). Что бы ни происходило – эта сила позаботиться о тебе.

Хочу рассказать вам свою любимую притчу «Следы на песке». Ее суть я ощущаю в своей жизни, но не столько в религиозном плане – для меня это очень интимная внутренняя связь с Богом, с большей силой.

«Как-то раз одному человеку приснился сон. Ему снилось, будто он идет песчаным берегом, а рядом с ним – Господь. На небе мелькали картины из его жизни, и после каждой из них он замечал на песке две цепочки следов: одну – от его ног, другую – от ног Господа.

Когда перед ним промелькнула последняя картина из его жизни, он оглянулся на следы на песке. И увидел, что часто вдоль его жизненного пути тянулась лишь одна цепочка следов. Заметил он также, что это были самые тяжелые и несчастные времена в его жизни.

Он сильно опечалился и стал спрашивать Господа: "Не Ты ли говорил мне, если последую путем Твоим, Ты не оставишь меня. Но я заметил, что в самые трудные времена моей жизни лишь одна цепочка следов тянулась по песку. Почему же Ты покидал меня, когда я больше всего нуждался в Тебе?"

Господь отвечал: «Мое милое, милое дитя. Я люблю тебя и никогда тебя не покину. Когда были в твоей жизни горе и испытания, лишь одна цепочка следов тянулась по дороге. Потому что в те времена Я нес тебя на руках"».

Иногда бывает так, что человек обижается на Бога или ругается с ним. На эту тему есть множество фильмов. Когда человек поругался с Богом внутри себя, то начинает запускать такие процессы, которые приносят боль ему самому и окружающим его людям.

Есть экранизация книги Пола Янга «Хижина», в которой как раз-таки рассказывается история про обиду на Бога. На самом деле это такая детская история, когда ребенку кажется, что родитель его бросил. Но можно посмотреть на происходящее в жизни с другой стороны. Если ты есть в этом мире, значит, большая сила привела тебя в него через союз твоих мамы и папы, значит, есть какие-то планы на тебя. Поэтому эта Высшая энергия позаботится о тебе и всегда будет за твоей спиной, подхватит тебя на руки в особо трудные времена и пронесет сквозь них.

В моей жизни произошло такое событие.

Мы с моим мужем очень-очень хотим еще детей (у нас есть уже 3 дочери!), но вот уже год не получалось зачать еще ребенка. И вдруг в августе это случилось. Радости нашей не было предела! Несколько дней я была просто в состоянии эйфории.

Через несколько дней пошла кровь, беременность прервалась. Я испытала такой ужас! Я проходила свое адское пекло. Смотрела, как из меня вытекает кровь, понимая, что мой ребенок не родится, и осознавала, что ничего не могу с этим поделать. Так безудержно горевала.

Спустя месяц, оглядываясь назад, я понимала, что это было правильно. События, которые разворачивались дальше, не позволили бы мне выносить этого ребенка. Теперь в том, что та беременность прервалась, я вижу заботу Бога обо мне. Во-первых, он дал мне понимание, что я могу зачать самостоятельно, не прибегая к услугам ЭКО. Во-вторых, дальнейшие жесткие события и без того оказали на меня сильное воздействие.

Это про то, что происходящее можно рассматривать с позиции, что все трудные события – это минимум из того, что могло бы быть, именно благодаря заботе Высших сил. Конечно, когда речь идет о потере какой-то суммы денег, то это одно, а потеря ребенка – это совершенно иное. Чтобы даже в трудных событиях увидеть провидение Бога и его заботу, должна случиться работа горя.

Сейчас, когда я пишу для тебя ту историю, в нашей семье большая радость! Долгожданная беременность случилась! Мы ждем сына. И, слава Богу, все хорошо!

Важно, проживая свою трудную историю, всегда помнить, что есть большая сила, которая и сейчас заботится обо мне.

У меня есть Бог, и я знаю, что вдвоем мы справимся!

Если человек считает, что проходит свои испытания и трудные ситуации совершенно один, то делает это из своего раненого детского состояния. Когда же он чувствует, считает и понимает, что даже в самые тяжелые моменты жизни рядом с ним незримо есть божественная сила, то это совершенно другая история.

Расскажу о своей старшей дочери. Когда она только входила в подростковый возраст (около 12 лет), то в ее характере начинали явно прослеживаться бунтарские нотки. Однажды она поругалась со своими подругами. Думаю, многие помнят себя в таком возрасте и знают, что ссора с близкими друзьями в таком случае равносильна смерти, в этом разворачивается невероятная драма. Она вернулась домой, долго плакала, переживая свой ужас.

Я к ней подошла, пытаясь поддержать, успокоить, поговорить, но дочь меня прогоняла. Она находилась в своем горе одна, несмотря на то что я сидела рядом. Но она не шла со мной на контакт, упершись в то, что одинока и никто ей не поможет. Я же была рядом, готовая выслушать ее, поддержать, дать ей выплакаться. Но она не брала поддержку, потому что видела только свое одиночество и покинутость, в которых утопала.

То же самое я вижу, когда взрослые люди утопают в своих горестях, болях и одиночестве, отрицая и не видя, что рядом с ними есть большая сила, которая точно заботится о них.

Утрата. Это может быть смерть близких. Недавно моя близкая знакомая потеряла обоих родителей с разницей в 6 дней. Они умерли от ковида. Это была трагедия, которая выбила все ее опоры, потому что мама и папа для нее были всем. Это может быть утрата здоровья, утрата доверия жизни.

Измена является разновидностью утраты – утрата связи, предательство.

Развод тоже относится к утрате, даже если инициировал его человек сам.

Потеря работы. Бывает, что человек настолько самоидентифицируется с работой или своим делом, что не представляет, как жить без этого: «Если в моей жизни произойдет утрата моего дела, то я даже не представляю, кто я без него».

Потеря денег. Здесь можно вспомнить истории из жизни наших родителей, которые пережили развал Советского Союза и дефолт. Люди планировали свою жизнь, копили деньги на машины, жилье, на обеспечение будущего. А в один день все эти сбережения превратились в ничто. Годами они работали, копили, ограничивали себя в чем-то. Конечно же, дальше был нелегкий путь восстановления своих опор.

Угроза жизни. Недавно моей знакомой позвонили и сказали, что к ней домой в любой момент могут прийти с обыском. Она очень испугалась. Самой ситуации не случилось, но появилось стойкое ощущение, что в своем доме она не в безопасности, что она никак не может этого предотвратить. Потенциальная угроза напрочь выбила все ее опоры из-под ног.

Угроза жизни других. Однажды у меня была клиентка, дочь которой столкнулась с буллингом в школе – группа девочек ее избила. Надо понимать, что это были ровесницы. То есть мама не могла сама пойти защищать ребенка, опасаясь навредить положению дочери в социальной группе, не могла пойти в полицию, потому что как такового не было состава преступления, но и не могла оставить все без внимания.

Подобная угроза жизни и здоровью близких так же очень сильно выбивает из колеи.

Болезнь можно приравнять к угрозе жизни или утрате здоровья.

Переезд. Он может быть тщательно спланированным и желанным, близким или же кардинальным – на другой конец света. В любом случае он может стать переломным и решающим моментом в жизни, может рушить опоры.

Рождение ребенка. Несмотря на то что событие это очень радостное, многие женщины сталкиваются с тем, что в этот переходный момент рушатся опоры. Новая роль матери накладывает свои отпечатки. В какой-то момент женщина вдруг обнаруживает, что ее жизнь и ее тело больше ей не принадлежат, теперь они полностью во власти нового маленького человечка.

Свадьба. Так же как и рождение ребенка – радостное событие, которое изменяет роли и самоидентичность человека.

Кризис (др. – греч. κρίσις – «суд, приговор, решение»; «поворотный пункт») – переворот, пора переходного состояния, перелом, состояние, при котором существующие средства достижения целей становятся неадекватными, в результате чего возникают непредсказуемые ситуации.

Кризис – это особенное время. Очень часто мы его воспринимаем с негативной окраской. На самом же деле он является временем возможностей, как внешних изменений (открываются новые двери и наглухо закрываются старые), так и внутренних (роста, развития, трансформации, адаптации к новому).

Кризисы классифицируют и разделяют на возрастные (нормативные), ситуативные, связанные с духовным ростом (которые переводят на иной уровень сознания).

Возрастной кризис рассмотрим на примере ребенка. Такой явный первый кризис и скачок роста случается примерно в 1 год. Если до этого момента большую часть времени младенец проводил на руках родителей, на полу/коврике/кровати неподалеку, то теперь он научается ходить. Этот новый навык открывает колоссальное количество возможностей: раньше нужно было ждать, пока родители подойдут на зов, возьмут на руки и покажут окружающий мир, теперь же можно перемещаться самостоятельно, руководствуясь только своими желаниями и интересами!

Но этому новообразованию предшествует кризис, когда ребенок много раз падает перед тем, как научиться ходьбе. Но при этом он явно не делает выводов: «Ой, это точно не мое! Не буду этим заниматься, тратить время!» Внутренний зов к развитию и познавательный инстинкт тянут детей к тому, чтобы оттачивать навык снова и снова, учиться постоянно чему-то новому.

Следующий кризис – это кризис 3 лет, когда появляются новые умения и навыки, необходимые для жизни. И так будет продолжаться на протяжении всей жизни. Просто в детском возрасте все эти переходные моменты ярко выражены и заметны, так как более четко ограничены во времени. У взрослого их сложнее распознавать, потому что длительность их размыта и не ясна.

Например, кризис 30 лет. Про него мало кто знает, он не всегда на слуху. Порой на консультациях клиенты мне говорят: «Вика, ты знаешь, я ведь даже не знаю, чего хочу. Что-то непонятное со мной творится. Вдруг откуда ни возьмись стали подниматься обиды на родителей, претензии. Внезапно осознала, что моя работа – это совершенно не то, чем я хочу заниматься. Я смотрю на себя, и складывается ощущение, что я уже не знаю, где я сама в этом отражении в зеркале».

Я в ответ лишь спрашиваю: «А тебе случайно не 30 лет?» И тут выясняется, что клиенту может быть от 28 до 33 лет. Многих удивляет, что я задаю такой вопрос, ведь сейчас внешне стало очень тяжело определять возраст человека.

На самом же деле в этом возрасте запрос у всех людей похож. Кризис 30 лет – это тоже про разрушение тех опор, на которых человек базировался, и про создание новых основ. Именно в этот период люди по-настоящему сепарируются от родителей. Я его называю «последняя цитадель сепарации», когда человек встречается со своими старыми детскими обидами и разбирается с ними, чтобы отпустить их.

Еще говорят, что до 35 лет люди выполняют поручения рода, то есть живут, во многом обусловленные установками и задачами рода. А к этому возрасту будто рассчитываются со всеми своими долгами. Благодаря этому развязываются какие-то узлы, и человек обретает свободу. Поэтому период от 28 до 35 лет – это такой размазанный кризис, длительный.

Следующий кризис наступает в возрасте 45 лет. Обычно в этот период дети уже выросли и ушли жить свою жизнь. Женщина может думать: «Все, что я хотела им дать, дала, дальше – мое время». Она будет смотреть на себя в зеркало и понимать, что время идет, а она совсем не молодеет. Она меняется внешне и внутренне. В это время ей хочется исполнить те свои мечты, которые до сих пор не реализовались. Открывается «второе» новое дыхание.

Обычно в этот период распадаются браки, создаются новые союзы, внезапно пишется заявление на увольнение с привычной работы ради того, чего просит душа. Раньше человек руководствовался обязательствами перед детьми. Теперь же, когда они выросли, приходит осознание, что теперь хочется жить для себя. Это происходит у людей, у который внутри происходит движение. Но бывает и так, что человек в этом возрасте начинает «умирать», потому что он сам себе не разрешает жить и открывать двери. Так он начинает чахнуть.

Следующий кризис наступает после 60 лет – возраст выхода на пенсию. Он имеет абсолютно иные свои смыслы.

За этим следует этап, когда человек стоит уже на пороге смерти, – после 80 лет. Он смотрит в вечность перед собой: «Кто я здесь?»

Все эти возрастные кризисы глобальные, но нормативные, то есть их так или иначе проходит каждый человек. Просто в силу его развития и в меру осознанности может быть разная глубина погружения и выхода из них.

Переход – это процесс завершения одного этапа и начала другого этапа. Это новая идентичность и новые маяки. Это личный процесс: «Я один прохожу через свою реку».

Например, моя свадьба – это мой личный переход, у моего жениха (невесты) он будет свой. То же самое с рождением ребенка. Только сам человек может сказать, как проходит этот переход для него, никто другой не в силах этого понять, даже если они были в схожих ситуациях и переживали схожие эмоции.

Переходы – это настолько личное и индивидуальное событие, что по итогу я предложу тебе задание, суть которого заключается в том, чтобы создать свой собственный алгоритм выхода из кризиса. Только сам человек знает, как происходит проживание переходов у него, с чем конкретно он встречается в таких ситуациях и какие вопросы встают у него лично.

Время перемен – общее пространство, особое время для жизни многих, когда перемены происходят с нами. Перемены большие, чем я.

Зачастую это очень интересное время. Например, 27 марта 2020 года нам всем сказали: «Друзья, дома сидите и никуда не ходите. Теперь, чтобы куда-то выйти, нужно получить специальное разрешение». Это были глобальные перемены, которые затронули весь мир, всю планету. Они коснулись каждого, остаться в стороне оказалось невозможно. Но это общее время перемен зародило в каждом из нас какой-то свой кризис.

Примерно то же самое было в начале 90-х годов, когда разрушилась страна, рухнули опоры государства и, соответственно, каждого его гражданина. Люди жили всю жизнь с одними идеями и принципами, а в какой-то момент обнаружили, что все они превратились в прах. Ценности, которыми руководствовалось целое государство, стали никчемными.

Когда разрушаются опоры, мы обычно реагируем несколькими способами.

Начинаем сопротивляться. Каждый человек – это отдельная система, которая запрограммирована сохранить свою целостность. Наш мозг так работает, что совершенно не любит перемены. Его основная задача – сохранять энергию, создавая привычки и ритуалы. Именно в таком случае тело может совершать действия на автомате, применяя отточенные навыки, чтобы не тратить драгоценные силы мозга на рутину. Когда наша жизнь наполнена привычками, то у системы появляется стабильность.

Когда же происходит разрушение опор, какой-то кризис или переход, то человек не может действовать по привычным схемам, потому что они перестали работать. Соответственно, он сталкивается с необходимостью затрачивать энергию мозга и тела на адаптацию в новых условиях и пространстве жизни. В этот момент и появляется сопротивление.

Начинаем возвращать всеми силами все, как было прежде. Сопротивление в свою очередь перерастает в попытки максимально сохранить привычный уклад жизни. Но это становится похоже на замки из песка. Когда человек старался, долго и кропотливо строил огромную конструкцию, добавлял какие-то мелкие детали и тонкие штрихи. Но вот пришла волна и разобрала замок по песчинкам. Можно усердно пытаться восстановить свое творение, тратя все свои силы, но вода будет поступать еще и еще, в конечном счете разрушив все полностью. Где-то внутри человек понимает, что сопротивление бесполезно. Оно лишь усиливает боль.

Падаем в состояние страха и перестаем дышать. Но этот способ не работает. Дыхание становится поверхностным, спазмирует тело, вынуждая его просто выдерживать это состояние. Это лишь усугубляет ситуацию.

Пытаемся все немедленно исправить.

Усиленно работаем. Это своеобразный побег от реальности, когда человек старается погрузиться в процессы, отстраненные от преобразования своего состояния.

Закрываемся.

Изолируем себя с помощью стыда.

Например, вера для меня является очень мощной опорой. Даже когда я теряю что-то важное и ценное для меня, то мои отношения с Богом дают мне силы двигаться дальше. Речь тут не про религию, а про веру в большую энергию. Это то, на что сейчас я могу надежно опираться. А вот с телом у меня вопросы, потому что после 3 перенесенных ковидов я ощущаю свой организм очень слабым и истощенным. Даже после всего лишь часа работы я чувствую себя уставшей. Поэтому я могу прописать, что сейчас я не очень могу опираться на силу своего тела.

Внутри этих сегментов пропиши, как каждый из этих аспектов проявляется сейчас в твоей жизни. Так можно выявить, на что можно опираться, а на что нет, потому что эта опора находится в трансформационном состоянии. Посмотри на это колесо, почувствуй и осознай, какие у тебя есть опоры, на что ты можешь рассчитывать. Это даст понимание, куда сейчас нужно вкладываться.

Например, если мечта дает мотивацию к действиям, заставляет вставать и делать вне зависимости от ситуации, то, конечно же, является основной и мощной опорой. А здоровье, например, сейчас совсем порушено, тогда появляется четкое осознание, во что необходимо вкладываться.

Иногда бывает так, что действительно все внутренние опоры порушились, потому что произошло какое-то невероятное, чудовищное событие, подобно взрыву атомной бомбы. Тогда можно какое-то время опираться на внешние.

Однажды ко мне на консультацию пришла женщина, от которой очень жестко ушел муж спустя 30 лет совместной жизни. Она его очень любила, но ничего не знала о том, что у него на стороне есть роман. Он ушел из семьи, ничего не объяснил, сказал о причинах, ничего не стал забирать с собой, только свои документы, оставив ее в полной недосказанности и непонимании.

Женщина была в таком состоянии, что у нее действительно рухнуло все. Внешнюю временную опору для себя она нашла в работе с психологом и в хождениях по гадалкам, которые говорили с ней о причинах его ухода, о том, что происходит в его жизни.

Очень важно, если внутри очень многое порушено и не на что опереться, найти временную внешнюю опору, которая будет держать в сложный период, даст надежду, пока человек будет восстанавливать свои внутренние маяки.

Когда у женщины благодаря работе с психологом стали взращиваться и воссоздаваться внутренние опоры, она отошла от необходимости поиска поддержки извне, поэтому перестала ходить к гадалкам.

У каждого из нас есть свой образ Бога, даже у атеистов. Когда человек говорит: «Бога нет», то все равно вводит концепцию Творца.

Недавно спросила у своей средней дочери (15 лет): «Амелия, а ты веришь в Бога?», получив в ответ: «Нет, вообще-то!» Дальше задаю ей вопрос: «Расскажи мне, а какие у тебя отношения с Богом?» Она долго ходила по дому, занималась своими делами, а потом подошла и говорит: «Знаешь, я думаю, Бог помогает тогда, когда человек уже в полном отчаянии, когда нет других вариантов, когда понятно, что сам он никак не справится».

А теперь садись поудобнее. Лучше, чтобы ноги не были скрещены, а находились на полу, руки расположи так, чтобы было комфортно. Закрой глаза. Проверь, чтобы телу было удобно и хорошо.

Сделай глубокие вдох и выдох. И еще раз. Размеренно и естественно. Представь, что с еще одним вздохом в тебя втекает кусочек этого мира и пространства. И вместе с выдохом отпускай в этот мир кусочек себя, соединяясь таким образом с ним и обмениваясь своими частичками. Пока тело отдыхает и дышит, я приглашаю тебя в путешествие.

Представь, что сейчас ты стоишь перед входом в лифт, который отвезет тебя в место силы. Войди в него и нажми самый нижний этаж. Постепенно, пока твое тело дышит и расслабляется, ты во внутреннем образе плавно спускаешься этаж за этажом.

Лифт останавливается, открываются двери. Ты оказываешься в своем месте силы. Это может быть какое-то здание или уголок природы, такое пространство, в котором тебе приятно. Оно наполняет тебя ресурсом просто так, само по себе.

И вот в этом месте вдруг навстречу тебе выходит Бог. Я не знаю, в каком он будет образе для тебя. Но верно одно, это удивительная встреча, важная. Встреча с той большей силой, чем ты, которая точно за тебя.

Сейчас есть возможность поговорить с Богом о том, что важно.

Может быть, у тебя есть вопросы, которые давно желаешь задать.

А может, есть какие-то пожелания.

А может, хочется что-то рассказать ему. У тебя есть для этого время.

Возможно, тебе хочется за что-то поблагодарить Бога.

Возможно, хочется получить какой-то совет или поддержку.

Сделай это.

Когда ты поймешь, что достаточно, то можешь поглубже вдохнуть и почувствовать, как этот образ внутри растекается теплом и светом. Пусть энергия этой встречи с заботливой силой разольется и станет опорой для тебя. Она займет свое значимое место в твоем внутреннем пространстве.

Оставаясь с закрытыми глазами, можно немного подвигаться. Сделай вдох и выдох. Подвигай плечами, руками, продолжая так дышать. Постепенно можно открывать глаза.

Если у тебя есть желание записать что-то, возможно, какое-то послание, то сделай это.

В моменты, когда особенно грустно, тяжело, трудно, можно делать себе такую встречу. Она может быть в виде медитации или через места силы, через различные храмы и церкви, через молитвы или ритуалы, которые помогают настроиться на это ощущение. Так, как тебе ближе.

В продолжение разговора с дочерью я сказала: «Знаешь, Амелия, отношения с Богом напрямую связаны с отношениями с папой. Как человек воспринимает образ отца, так он относится и к Творцу. Есть люди, которые всю свою жизнь ищут Бога в разных религиях, различных сектах, в лицах каких-то учителей и духовных наставников. Но при этом они нигде не получают удовлетворения. Но когда человек находит и восполняет свой образ отца, то находит и Бога. Это говорю не я, а Берт Хеллингер. Я с ним полностью согласна. А теперь повтори свои слова, заменив слово "Бог" на слово "отец"».

Надо отметить, что отношения с папой у Амелии сложились не очень близкие. Когда она поменяла и проговорила: «Отец помогает тогда, когда человек уже в полном отчаянии, когда нет других вариантов, когда понятно, что сам он никак не справится», то сама удивилась, насколько это про ее отношения с реальным отцом.

Когда через меня пришла практика «Первые шаги», которая направлена на восстановление образа отца, то я заметила следующее. Когда человек через разные психологические практики, через психотерапию восполняет и воссоздает внутри себя образ папы, то и отношения с Богом выстраиваются сильные и ладные.

Если же отношения с Богом у человека на уровне «Бога нет» или «Бог за все наказывает», то это тоже про отца, про отсутствие его образа внутри или про отношения с ним.

Корни веры в Бога лежат в отношениях с мамой и папой в глубоком детстве. Самой первой большей силой, чем я, является мать. Она рождает. Она является первым Богом – та, которая дала жизнь. Это очень важно.

Какое отношение к материнской и отцовской фигуре, такое и отношение к Богу. При условии, что человек не работал с этой темой намеренно. Это диагностический критерий в психологии. Поговорите с человеком о Боге и узнаете его отношение к родителям. По мере прохождения психотерапии отношения с Творцом будут выстраиваться параллельно и постепенно. Для этого изначально необходимо обрести опору на внутреннего отца и внутреннюю мать.

Стопы – образ мамы и образ папы в проекции тела. Связь с родом, корни. Позвоночник – стан, достоинство, сила. Заземленность – то, что дает ощущение физической опоры.

Когда происходит тяжелая ситуация или особо трудная история, то ты можешь черпать силы в опоре на свое тело. Тут можно делать различные телесные практики, связанные с заземлением.

Это очень хорошо заземляет в моменте, особенно когда есть состояние отчаяния, или страха, который захватывает, или гнева, который распирает изнутри. Такая практика позволит ощутить опору и почувствовать силу, для того чтобы найти варианты, выходы и справиться с ситуацией. Это такой простой, быстрый и легкий способ заземлиться.

Травма – это реакция психики на событие, выходящее за рамки первичного опыта человека, несущее угрозу жизни его или окружающих и наносящее вред физическому, психическому здоровью или эмоциональному состоянию. Возникает она не только при непосредственном участии в происшествии. Есть такое понятие в психологии, как «травма свидетеля». Она возникает, когда человек стал очевидцем чего-то страшного, ужасного, трагического. Такая травма может даже появиться, когда человек стал очевидцем чужой тайны и не знает, что с этой информацией делать. Особенно сильно травматизации подвергаются дети.

Природой заложены в нас, независимо от пола, расы и возраста, инстинктивные реакции на любую угрозу. Бей. Беги. Замри.

Мозг оценивает опасную ситуацию, тело мобилизуется, чтобы отразить угрозу. Поэтому срабатывает самый первый механизм – «бей».

Если невозможно бить, например, стресс вызван стихийным бедствием или опасность в разы превосходит тебя, то включается следующая реакция психики – «беги».

Далее, если не получается реализовать никакой из двух вариантов, то срабатывает другой инстинкт – «замри», или «притворись мертвым». На мой взгляд, это самая частая реакция ребенка на опасность. Она становится для многих излюбленной и даже единственной, если мы живем в сознании жертвы.

Эти реакции порождаются самым древним отделом нашего мозга – рептильным мозгом, отвечающим за природные инстинкты и ощущения тела. Иначе его называют стволовым мозгом. Он формируется самым первым у зародыша.

В случае удачной реализации одной из этих стратегий никакой травматизации не происходит. Этот опыт перерабатывается психикой и становится частью прошлого.

В противоположном случае, когда угрозу не удалось отразить, убежать или выйти из замирания должным образом, происходит травматизация. За счет этого психика раскалывается:

Нарушается структура «самости». Становится нельзя быть каким-то, например, сильным, слабым, чувствительным.

Формируется искаженная модель мира «Мир небезопасный». Именно с этим работает «Добаюкивание», восстанавливая базовое доверие миру.

Человек выбирает однотипные реакции на стресс. Он всегда убегает или уходит, замолкает или отстраняется, нападает или агрессирует.

У каждого из нас есть определенные паттерны поведения, потому что фактически травмированы мы все. Вопрос только в том, насколько травмированы.

 Угроза.

Событие оценивается как угрожающее жизни или целостности организма.

 Гипервозбуждение.

Происходит мобилизация всех ресурсов – гипервозбуждение, пробуждаются инстинкты, психика принимает решение действовать: бить или бежать. На физиологическом уровне происходит активность, учащаются дыхание и пульс, кожные покровы краснеют, повышается потоотделение, вырабатывается адреналин, происходит угнетение ЖКТ, кровь приливает к мышцам.

 Остановка реакции.

В случае невозможности отреагировать (напасть или убежать), психика включает реакцию «тормоз». То есть вся мобилизованная энергия блокируется во имя спасения, и происходит замирание как единственная возможность выжить. Например, в случае не зависящих от человека событий. Или в ситуации с ребенком и взрослым, который априори сильнее или является значимым взрослым.

 Замирание.

Человек как будто бы застывает, «замораживается». Замирание – это измененное состояние сознания, когда смерть кажется неизбежной и психике необходимо защитить тело от болезненных ощущений.

 Диссоциация.

Когда осознание себя отделяется от чувств, эмоций, реакций, смыслов и ощущений. Так происходит расщепление, раскол психики, вместе с этим становится невозможно разрядить энергию, которая мобилизовалась в теле в момент угрозы.

 Травма.

Травма захватывает человека, и он продолжает жить из такой Я-концепции. Она случается не обязательно при угрозе смерти. Для детей эмоциональное насилие в форме неглекта (игнорирование, пренебрежение) является самым тяжелым и непереносимым чувством, потому что ребенку важно знать, что он есть и он существует.

Это не позволяет ему жить полноценной жизнью, проявляться, понимать, чего он хочет, ощущать свои границы и границы другого, сепарироваться, жить свою жизнь, выстраивать здоровые отношения, опираться на себя. Травма заставляет человека быть осторожным, сдержанным, ограниченным и ожидать угрозы повсюду. Доверия нет ни себе, ни кому-либо, ни миру.

 Холодные конечности.

Во время травматизации энергия и кровь уходят с периферии к центру тела, так срабатывают защитные механизмы тела.

 Хроническое напряжение в теле.

Часто можно заметить, как люди приподнимают плечи, пряча в них голову в самых обыденных ситуациях.

 Слабая подвижность, упадок сил.

Как будто энергия аккумулируется внутри тела, а снаружи никак не проявляется. Например, у меня есть клиенты, которые приходят на консультацию, садятся в кресло и за все время могут ни разу не сменить позу.

 Плохая координация и ориентация в пространстве.

Когда человек оказывается в незнакомой или малознакомой местности, то не может найти обратную дорогу, не может запомнить путь. Либо такая неуклюжесть, когда у него не получается быть в контакте с телом.

 Фрагментарные движения, резкие, крупные, быстрые.

Связь с телом нарушена, поэтому человек даже не осознает, насколько резко и порывисто двигается.

 Ощущение отделенности от тела.

 Ощущение расщепления левой и правой стороны, верха и низа, частей тела.

Расщепление не всегда осознается человеком, но в терапии оно дает о себе знать. Например, голова ощущается отдельно от тела.

 Ощущение беспомощности, бессилия, пустот в теле.

 Психосоматика, тики, неврозы.

В результате травматизации сначала нарушается конфигурация личности, а затем из новой Я-концепции появляются психосоматические симптомы.

 Недостаток безопасности, гиперконтроль.

Есть люди, которым необходимо все-все контролировать. Происходит это только тогда, когда человеку тотально не хватает безопасности.

 Позиция «жертвы».

 Отсутствие детских воспоминаний.

Когда происходит диссоциация, раскол между самосознанием человека, его «Я» и тем, что он не хочет чувствовать, помнить и ощущать, тогда воспоминания переходят в бессознательный опыт.

Для многих людей травматизация ассоциируется с физическим насилием, страшным происшествием. На самом деле травмировать ребенка может все что угодно. Например, мой опыт, который долгое время имел сильный заряд и продолжительно прорабатывался в терапии, я рассказывала про свое детство в начале книги.

Самым первым у человека формируется стволовой мозг (мозг рептилий), отвечающий за инстинкты, инстинктивные движения, чувствование своего тела и жизненную энергию.

Затем формируется лимбический мозг (мозг млекопитающих), отвечающий за эмоции и чувства.

Далее появляется неокортекс, отвечающий за поведение, мысли, смыслы, причинно-следственные связи и когнитивные процессы.

Травма воздействует на все отделы мозга.

Поэтому работать с человеком без привлечения тела, эмоционального состояния и его смыслов невозможно. Если же работать только с симптоматикой, например, поднятыми плечами, посредством массажа, то результат будет кратковременным, потому что напряжение создано непрожитыми эмоциями, а они в свою очередь вызваны каким-то опытом тела.

На уровне стволового мозга блокируются инстинкты, телесные реакции, происходит «замораживание» человека. Есть такое упражнение, когда группа людей становится в круг, перекидывает друг другу мяч. За каждым человеком встает другой и кладет ему руку на основание черепа, так называемую точку контроля. Начав перекидываться мячом, травмированные люди не смогут его поймать, потому что не возникает своевременная верная реакция, потому что человек, держащий руку на точке контроля, воспринимается травмированным как опасность, и происходит сбой на уровне мозга. В стволовом мозге блокируется чувствование своего тела.

В обычной жизни этот эффект может проявляться тем, что человек, переживший травму, не ощущает усталость, боль, напряжение, пока это не дойдет до некого апогея. Связь «тело – мозг» не прямая, а пунктирная, пропадающая, а иногда и отсутствующая.

На уровне лимбического мозга блокируются эмоции и чувства. Когда человек не может проявлять горе, радость, наслаждение, скорбь.

На уровне неокортекса блокируются разумное поведение, мышление, творческие способности и воображение.

Например, человек попадает в одну и ту же ситуацию из раза в раз и не может этого увидеть. На моем опыте было так, что на сессии клиент рассказывает о ситуациях в отношениях с супругом. А через время говорит о прошлых отношениях, повторяя слово в слово описание нынешних, но при этом связи не видит. Происходит это не потому, что человек глупый или недальновидный, а потому что травма нарушает связь неокортекса с остальными уровнями мозга.

Есть люди, которые говорят, что не умеют петь, танцевать, рисовать. В танце очень видно травматизацию: человек не попадает в ритм, движения отрывистые, грудная клетка может быть зажата, руки не шевелятся, а танцуют только ноги, либо наоборот.

Когда блокируются инстинкты (стволовой мозг и тело), то убежать, защититься, ударить, крикнуть становится невозможно, поэтому человек не может почувствовать безопасность и ограничен в своем проявлении. В жизни это проявляется как неспособность постоять за себя, громко проявиться или представиться в скоплении людей – страх быть замеченным.

Когда блокируются чувства и эмоции (лимбический мозг), тогда внутри нет опыта их проживания, нет возможности их выдерживать, различать, справляться, потому что они пугают, захватывают и вводят в оцепенение.

В «Добаюкивании» я нередко сталкиваюсь с такой реакцией участников: «Я боюсь идти туда, потому что поднимутся такие сильные эмоции, что я с ними не справлюсь».

Кстати, «Добаюкивание» позволяет участницам в роли мамы получить опыт контейнирования. Когда человек в гамаке начинает плакать, кричать и злиться на мать, она учится оставаться рядом и продолжать любить его, несмотря на эмоции ребенка. Точно так же, как и с реальными детьми.

Человек, у которого нарушена работа лимбической системы, не может одновременно испытывать злость и любовь. Когда же связь работает, то приходит осознание своих чувств многогранно.

Когда блокируется неокортекс, то теряется возможность сопоставить факты, увидеть причинно-следственные связи, повторяющиеся события, менять паттерны поведения в соответствии с обстоятельствами. Человек ограничивается своей травмой со всех сторон. Гибкая психика (без травматизации) позволяет выбирать стратегию поведения исходя из ситуации.

Исцеление происходит за счет восстановления целостного опыта человека, связанного с этим событием. Поэтому необходима работа со всеми звеньями цепи, включая все отделы мозга.

Рептильный мозг – через восстановление движения и ощущения себя и тела.

В рамках «Добаюкивания» человек должен почувствовать импульс к рождению. Но бывает и так, что уже и музыка сменилась, и все вокруг уже на руках у мам, а кто-то до сих пор в гамаке. Иногда на моих группах люди прямо говорили: «Я не хочу рождаться. Тут мне хорошо. Мама рядом. А снаружи плохо. Не пойду». Тут необходима работа через тело: прикосновения, поглаживания, тепло рук.

Лимбический мозг – через работу с эмоциями и их контейнированием[16].

Про «контейнеры» подробно и довольно сложно писал британский психоаналитик Уилфред Бион, он описал схему «контейнер-содержимое», где контейнер – мать, которая перерабатывает примитивные эмоции ребенка (содержимое), оформляет их, называет (вербализирует) и возвращает затем ребенку, а он впоследствии в этой новой форме будет способен воспринимать их.

Младенец постоянно испытывает трудные эмоции (страх, голод, дискомфорт и тревогу), которые непереносимы для него. Он выражает их через крик, мать или другой «свой» взрослый подходит, гладит, берет на руки, меняет пеленки, дает молоко и говорит нечто похожее на: «Все хорошо, ты просто мокрый, сейчас мы поменяем пеленку, и тебе будет комфортно. Я с тобой». То есть забирает это сильное напряжение ребенка, называет его, помогает ему справиться с ним и таким образом в форме успокоения и поддержки возвращает обратно. Так ребенок усваивает опыт и учится доверять миру.

Почему на «Добаюкивании» поднимается травматический материал? Казалось бы, появилась возможность побыть рядом с мамой, наполниться, просто расслабиться, ведь тебя гладят, ласкают, говорят, что любят. Происходит это потому, что, как только повышается уровень ресурса, психика за счет него пытается восстановиться, прожить и переработать запрятанный когда-то опыт, чтобы наконец-таки от него освободиться.

Травма поднимается, давая выход эмоциям, слезам и крику. «Добаюкивание» же дает возможность пройти насквозь свою боль, получить поддержку и опору мамы (и папы). За счет этого высвобождается энергия, которая в момент травматизации аккумулировалась внутри, но не нашла выхода. Теперь же человек может ее присвоить, приобретая благодаря этому еще больше ресурса. Когда удается провести человека через это, дать ему возможность экологично и безопасно прожить его травматический материал, то психика самоисцеляется.

Когда тело получает какую-то травму, совместимую с жизнью, например, порез, то оно способно справиться самостоятельно, без помощи медикаментов. Организм бросит все свои ресурсы в место повреждения, чтобы излечиться. Точно так же работает и психика: если есть какая-то травма, то важно не мешать процессу исцеления, а только сопровождать его.

Неокортекс – через работу с образами, поведением, смыслами.

После «Добаюкивания» проводится обратная связь между мамой и ребенком. Делается это для того, чтобы восстановить смыслы, причинно-следственные связи, сопоставить факты из жизни с практикой. Благодаря этому воссоздается связь между всеми тремя отделами мозга.

Человек устанавливает контакт и реагирует на окружающую среду через 5 основных каналов восприятия:

Sensation – телесные ощущения. Они могут быть абсолютно разные: дуновение ветра в лицо, объятия, тепло солнечного света, наслаждение от массажа.

Image – образы. Сознание создает их в ответ на воспоминания, на рассказ подруги или при прочтении книги.

Behavior – поведение, движение, жесты. Это канал невербального общения: позы, жесты, мимика.

Affect – эмоции и чувства.

Meaning – смыслы и ценности. Этот канал отвечает как раз-таки за причинно-следственные связи, логику.

SIBAM – это система организации опыта, а также способ организации реакции на травму (рис. 1).

Когда с человеком происходит что-то, он испытывает чувства по этому поводу, связывает каждое чувство с произошедшим. Исходя из этого, он осознает, что с ним происходит, анализирует причины и последствия своих действий и принимает решение о дальнейших шагах. На рисунке 1 показана схема системы SIBAM (рис. 2).

При травматизации происходит нарушение связей между элементами системы (рис. 2). В этом случае человек может телом ощущать дискомфорт, но не понимать, что он вызывает в нем злость. Задача терапии – восстановить связи и вернуть единый жизненный поток.

«Добаюкивание» прорабатывает все 5 каналов восприятия.

Телесные ощущения

Лежа в гамаке, человек ощущает свое тело: испытывает холод или жар, дискомфорт от того, что не может выбрать позу. Когда мама в практике прикасается к ребенку, гладит, качает, баюкает, то ребенок в гамаке, несмотря на свое трансовое состояние сознания, возвращается вниманием в тело.

Как травматерапевт я понимаю, что «Добаюкивание» – это телесная работа с самыми ранними травмами: внутриутробными, в процессе рождения и первого года жизни. В этот период еще нет речи, нет сознания, поэтому работа через тело – лучший способ добраться к этим воспоминаниям.

Тело помнит все.

Образы

Идет проработка образа внутреннего родителя (мамы или папы).

Движение

Происходит переход от замирания к реализации импульсов, возвращение телу координации.

Однажды на практике, которую я вела, участник прошел две воронки травмы[17]. Сначала у него была тряска, которая подняла непрожитые в раннем детстве эмоции, затем в гамаке началось движение, перешедшее в крик, боль, слезы. После этого пришло успокоение и замирание. Позднее на обсуждении он рассказал: «В какой-то момент я прямо ощутил, что умер, и все закончилось. Какая-то часть нуждалась в умирании, чтобы завершить процесс внутри меня».

Все это время мама была рядом, в контакте, давала тепло, поддержку, опору и любовь. Благодаря этому мужчина снова набрал ресурс, поэтому во второй раз за час практики у него поднялся еще один слой травматичного опыта. То есть он дважды прошел воронку травмы и воронку исцеления, а значит, стал свободнее и легче.

Эмоции

Через проживание, осознание и контейнирование чувств и эмоций.

Это может быть вообще недостающий опыт у человека, когда есть кто-то, способный быть рядом и продолжать любить, несмотря на все проявления эмоций: крики, злость, боль.

Например, некоторых детей родители игнорируют в момент истерики или злости, могут запереть в комнате, чтобы они проплакались и «успокоились» самостоятельно. Поэтому такой ребенок не будет иметь опыта контейнирования и выдерживания сильных эмоций. Чтобы он сформировался, маме достаточно быть рядом с малышом, говоря: «Хорошо, давай кричи, кидай вещи, бейся, топай ногами, маши руками. Я все равно с тобой рядом. Если хочешь, я могу тебя обнять, если нет, то я вот тут рядом с тобой».

Когда я перед началом основной части практики делаю мамам сонастройку, то проговариваю: «Контейнирование – это такой навык, которым далеко не все обладают. Но когда маме удается оставаться в контакте с собой и ребенком, приходит осознание, что она не разрушится от этого, а может сопровождать его, пройти этот путь с ним, несмотря на свои собственные чувства».

На одной из практик была ситуация, когда девушка в гамаке вся извертелась, умудрилась даже маму задеть кулаком в процессе. Я подхожу ближе, слышу ее возмущенное дыхание и понимаю, что сейчас у нее нет связи со своими эмоциями. Есть движение, есть ощущение дискомфорта. Если бы в этот момент была бы связь с эмоциями, то девушка из этого состояния могла бы проявлять свою злость или гнев на маму. Таким образом сработала бы связь телесных ощущений, движений, образов и эмоций. Смыслы на этапе внутриутробного развития еще не работают.

Я подошла к маме и предложила ей узнать у ребенка, что он чувствует. Девушка прямым текстом ответила: «Я злюсь!» На что получила легализацию своих чувств от мамы: «Тебе можно злиться». Тогда участница в гамаке смогла закричать, наконец-то дав выход своим эмоциям, спрятанным в недрах тела с самого раннего возраста.

Через смыслы

Восстановление причинно-следственных связей, смыслов происходящего и «великого» замысла.

Восстановление связей происходит поэтапно. Зачастую проще всего зайти в травмотерапию через тело. В «Добаюкивании» также используется этот путь. Никто не имеет особого представления о том, с чем встретится конкретный участник, ложась в гамак. Когда человек погружается в него, слушает трансовый внутриутробный звук, то тело его расслабляется, постепенно набираясь ресурса. Когда уровень достаточно повышается, то начинает подниматься травматический материал.

Я неоднократно замечала такую динамику на группе: изначально все идет тихо и плавно, затем у кого-то одного поднимается подавленная эмоция, следом за ним, словно цепная реакция, остальные участники встречаются со своими чувствами и травмами. В какой-то момент все они доходят до пика, проходят его. После этого накал переживаний на группе переходит в плавное протекание.

Так работает поле на групповых встречах. Когда у одного всплыл болезненный травматический материал, то так же у остальных появляется возможность пойти в свой опыт и немного ускориться. Происходит такая легализация коллективная: «Кто-то закричал, заплакал, значит, и мне можно».

При попадании в травму в «Добаюкивании» исцеление происходит за счет того, что опыт перерабатывается. Травматизация происходит, потому что у ребенка нет возможности выразить эмоции, убежать, отразить или сказать: «Мама, ты не права!» Когда травматический материал поднимается, происходит повтор травмы, в которой есть недостающий опыт: чтобы остались рядом, выслушали, эмоции выдержали, любили, несмотря ни на что. Очень часто дети из гамака просят: «Мама, скажи, что ты меня любишь, ждешь. Скажи, что я важен и нужен».

Когда в «Добаюкивании» этот травматический материал поднимается, то у участника есть возможность по-другому его прожить: почувствовать эти эмоции, позволить себе их проявить, предъявить претензии. В практике рядом есть человек, на которого происходит перенос материнского образа, и он способен создать условия для исцеления. Благодаря этому у ребенка есть возможность встретиться с эмоциями, поднимающимися из недр души, не опасаясь, что мама не выдержит, станет эмоционально холодной, оставит или уйдет. Наоборот, она говорит: «Да, тебе можно это испытывать, тебе можно на меня злиться. Поплачь, покричи. Тебе можно. Ты можешь выражать все свои эмоции, а я буду с тобой. Я никуда не денусь. Буду рядом».

Однажды на практике у меня была ситуация, когда ребенок маму провоцировал. Девушка в гамаке просто кричала минут 15−20: «Не подходи ко мне! Уйди от меня! Не прикасайся! Я тебя ненавижу! Ты мне не мать!» А женщина, которая была в роли мамы, открыла потрясающий процесс: «Хорошо, я не буду тебя трогать. Я сяду вот тут рядом и никуда не уйду. Просто буду с тобой и никуда не денусь. Я все равно тебя люблю!» Она сидела и повторяла эти слова, как мантру. И в какой-то момент, когда вся агрессия, скопленная внутри, была выражена, у девушки пошли слезы. После она позвала маму, которая смогла ее докачать, добаюкать. После рождения они сидели в обнимку, обе плакали, ведь практика запускает не только процессы ребенка, но и второго участника.

Эта провокация была попыткой доказать, что мама в практике поступит точно так же, как и реальная, – бросит и уйдет. А она осталась и была рядом. Благодаря этому вся злость, что копилась годами, смогла выйти, за ней открылась дикая глубокая боль.

Страдание является своеобразной обратной стороной агрессии. Человек идет бить только тогда, когда сделали больно. Сама девушка живет из концепции агрессии: «Я сейчас все разрулю, свои порядки наведу. И что вы мне сделаете?!» Именно так она выстраивала стратегии своего поведения. Докопаться самостоятельно до сокрытой внутри боли – страшно и небезопасно в одиночку.

А в практике получилось сделать это экологично и бережно, потому что рядом была эмоционально доступная мама – человек, на которого можно опереться.

У каждого из нас есть естественные механизмы, которым просто нужно дать запуститься. «Добаюкивание» дает возможность создать условия, чтобы исцеление свершилось. Мы все когда-то справились с травмой, выжили. То, что всплывает в памяти, не является чем-то новым. Когда-то раньше человек уже справился с этим. Если речь идет о внутриутробном периоде, то тогда не было речи, осознания, понимания, но при этом психика справилась. Ее ресурсов было достаточно, чтобы прожить это и как-то переработать. Здесь очень важно уважать силу выжившего.

Каждый травмирован по-своему. Но именно травмы формируют идентичность человека, его характер, каждая из них запускает внутри силу, ресурс. Если же этот опыт воспринимать как нечто ужасное, то человек остается в позиции жертвы. Если же смотреть на травмы с точки зрения событий, повлиявших на становление характера, то можно расценивать их как Дар свыше.

Например, если бы не мои травмы, то я не научилась бы в раннем возрасте так сильно чувствовать свою маму по взгляду, по вздоху, по жесту. Благодаря этому я имею очень высокий уровень эмпатии, умею очень чутко чувствовать людей. В моей профессии это просто необходимый навык.

Мы ранимся в контакте с другим, и исцеление происходит также в контакте с другим.

Каждый человек так или иначе травмирован, и, конечно, невозможно изменить прошлое как таковое. Но исцеление любой травмы возможно, и это, безусловно, радует. Исцеление – это естественный процесс, которому необходимо дать возможность запуститься.

Природа наделила нас и животных схожими реакциями на угрозу, так строение нашей нервной системы и мозга схожи, за исключением неокортекса (коры головного мозга). Наш ствол головного мозга и мозг рептилий одинаковы, а наш лимбический мозг одинаков с мозгом млекопитающих.

Когда животные сталкиваются с угрозой для жизни, то они быстро проходят через шоковую реакцию и полностью восстанавливаются. В дикой среде звери живут в большом стрессе, постоянно прилагают усилия, чтобы выжить: защититься, прокормить себя, обеспечить потомство. Но представить льва, изгнанного прайдом, в депрессии – невозможно. По сравнению с животными, мы живем в безопасности.

В животном мире после замирания, если удалость спастись, происходят естественная реакция и сброс остановленной энергии через тряску и дрожание всего тела. Например, львица из засады нападает на антилопу. Жертва понимает, что нападать – не ее прерогатива, убежать она не успеет, остается оцепенеть. За долю секунды до того, как львица хватает ее, антилопа падает на землю. Если ей повезет, то хищница оттащит ее в кусты и пойдет за потомством. За это время антилопа приходит в себя, встряхивается всем телом и убегает. Если не повезло и львица собирается сразу съесть жертву, то инстинкт оцепенения помогает ничего не чувствовать. В животном мире инстинкт «замри» срабатывает, но когда опасность миновала, то зверь быстро приходит в свое обычное состояние и продолжает свою жизнь.

Мы тоже обладаем этими особенностями, если только естественный процесс преобразования энергии после травмы не был прерван или остановлен. Очень яркий пример – это оперативное вмешательство. Когда человек отходит от наркоза, в какой-то момент тело начинает трясти. Кажется, что тело замерзает. Любая операция телом воспринимается как опыт замирания, поэтому очень важно дать ему возможность после манипуляций хорошенько протрястись, давая выход энергии.

Механизм исцеления работает подобно маятнику. Движение происходит от воронки травмы к воронке исцеления и обратно.

Признаки воронки исцеления:

• тепло;

• расслабление;

• ощущение комфорта и легкости, как будто «меня стало больше»;

• ощущение веса тела;

• энергия пульсирует, ощущение волн, силы;

• свободное дыхание, дыхание животом;

• расслабление диафрагмы;

• покалывание, дрожь, тряска.

В рамках «Добаюкивания» это можно описать следующим примером. Человек в гамаке лежит, его колотит, ему холодно, он не понимает, что происходит. А мама сидит рядом, прикасается горячими руками и говорит: «Чувствуй мои руки. Я с тобой, я здесь, я тебя держу, и ты в безопасности».

Или: когда у ребенка есть жесткий запрет на слезы, они подавляются уже не только родителями, но и самим человеком. И вдруг мама говорит: «Поплачь, малыш, тебе можно плакать». Естественно, эмоции тут же поднимаются, легализуются.

Рассмотрим механизм на примере девушки, у которой был жуткий дискомфорт. Она лежала в гамаке и постепенно замирала. Потом в теле начался дискомфорт, но какие эмоции он выражает, пока было непонятно ей самой. Когда девушка ответила на вопрос мамы о чувствах: «Я злюсь!», то получила в ответ разрешение испытывать любые эмоции: «Тебе можно злиться». Таким образом ребенок, отправляясь в воронку травмы, начинает поднимать из нее свой гнев, выражать его.

А после мама прикасается к гамаку и говорит в него: «Я тебя люблю. Ты мне нужна. Ты мне важна. Чувствуй меня, моя девочка!» Так ребенок попадает в воронку исцеления. Это не про попытку успокоить, а про получение ресурса, создание условий. «Можешь опереться на меня. Я здесь. Я рядом. Я с тобой. Я никуда не денусь».

Очень часто после «Добаюкивания» у участников жизнь разворачивается на 180 градусов: чем «страшнее» была история в практике, тем кардинальнее меняется человек. Появляются силы жить и интерес к жизни.

• Возвращение в самое начало нашей жизни и перезапись внутриутробного опыта, процесса рождения и встречи с новым миром. Именно там берет свое начало базовое доверие или недоверие миру, там зарождается привязанность. То, какого типа она сформируется, зависит от внутриутробного периода, способа появления на свет и первого года жизни. Этот опыт остается в довербальном периоде, когда речи еще не было, поэтому о нем нет реальных воспоминаний, но тело и психика помнят все. В дальнейшем тип привязанности будет влиять на всю оставшуюся жизнь: эмоциональные отношения, сексуальные отношения, принятие решений.

• В руках теплой мамы и надежного папы мы через тело получаем новый опыт – «МЕНЯ ЛЮБЯТ ПРОСТО ТАК». И вместе с этим создаются новые нейронные связи в мозге, обеспечивающие новые отношения с собой и миром. Мама и папа поглаживают ребенка, покачивают, баюкают, согревают теплом своих рук, говорят важные слова, дают опору. Это позволяет сформироваться новому образу внутреннего родителя (в психоаналитике называется «хороший объект»), который впоследствии становится частью нас, внутренним стержнем.

Поэтому «Добаюкивание» и «Первые шаги» помогают нам исцелить тип привязанности, создавая надстройку из опыта отношений с надежной привязанностью. Благодаря этому меняются отношения с окружающими людьми, с собой и в особенности с партнером.

Если посмотреть внимательно на мир вокруг, то мы можем увидеть, что его населяет множество маленьких детей, живущих в телах взрослых людей. Эти дети, раненные когда-то своими родителями, постоянно ищут тех, кто наконец даст им желаемое: безусловную любовь, внимание, заботу, искренний интерес к их чувствам и тепло, об которое они отогреют свои сердца.

Такие «детки», встречая на своем пути другого человека, словно заглядывают в глаза и с надеждой вопрошают: «Ты моя мама?» – как известный всем нам мамонтенок из детского мультфильма. Если такой ищущий «ребенок» встречает теплого и открытого другого, то тут же бессознательно удочеряется/усыновляется, начиная напитываться любовью.

Зачастую ищущий маму «взрослый» даже не представляет, что его партнерские или любовные отношения – это не что иное, как истовое желание обрести своего заботящегося, большого взрослого и закрыть с помощью него дефициты детства.

В результате отношения в паре становятся странными, зависимыми, трудными, напряженными, особенно если встретились два таких раненых ребенка и прижались друг к другу травмами. К сожалению, именно это зачастую и случается. Много нас таких потерянных и голодных детей в этом мире.

Что же делать со своим дефицитом, голодом и желанием найти в другом маму? Первый шаг у тебя сделан, ты читаешь эту книгу, а значит, тема нехватки любви в детстве так или иначе встала перед тобой в жизни. Поздравляю! Осознание и признание – это большая часть работы.

Однако если ты во взрослом возрасте осознаешь свои дефициты, раны и травмы, то реальные родители вряд ли смогут уже что-то исправить. В этом случае придется искать возможности, варианты и способы, как помочь себе самостоятельно. На «Добаюкивании» мы как раз и занимаемся надстраиванием надежной привязанности для взрослых людей.

Начало каждого из нас в маме. Мама – это наша земля.

Представь, дорогой читатель, плодородную, вспаханную землю. Ее подготовили, возделали, удобрили, дали ей отдохнуть, дожди напитали ее влагой. Эта земля готова к посевной. В нее попадает семя. Оно, укутанное ее мягкостью и согретое ее теплом, со временем начинает расти. Вниз растут едва заметные корешки. Прорастая, они закрепляются в почве и питаются ее силой. Вверх начинает пробиваться росток, который совсем скоро потянется к солнцу.

Нравится ли тебе такая картина?

А теперь представь, пожалуйста, уставшую, жесткую, растрескавшуюся землю. Землю, которая не принимает в себя, не хочет давать семени силу и тепло. Землю, в которой семечку так трудно закрепиться.

Какая картина тебе нравится больше?

А семечку, о котором идет речь, в какой земле будет легче и приятнее расти?

Это семечко ты и я. Это любой ребенок, зачатый внутри женского тела.

Так много историй о холодной, жестокой или «мертвой» маме, о своем всепоглощающем голоде по материнской любви приносят ко мне в кабинет женщины разных национальностей, социальных статусов и возрастов. Все эти истории похожи друг на друга тем, что оставляют внутри ребенка шрамы на всю жизнь. Невидимые никем шрамы и боль, у которой нет срока давности.

Я как мама троих дочерей и мама в ожидании сына понимаю, что невозможно вырастить ребенка, совершенно не травмируя его. Травма может случиться не только оттого, что ребенка били или издевались над ним, но и оттого, что мама, например, оставшаяся одна с детьми после развода, работала на трех работах, чтобы свести концы с концами, и при этом у нее не хватало сил на детей.

Это всего лишь один пример из сотни тысяч, где ребенок может раниться. Ты можешь даже не знать, что какое-то рядовое событие в вашем прошлом оказалось для ребенка травматичным.

Самое важное, что мы можем сделать для своих детей, – это начать исцелять себя. И по большому счету это единственное, что мы действительно МОЖЕМ сделать. И эта книга, я надеюсь, станет хорошим проводником для тебя, откроет возможность осознать свои дефициты и истоки взрослых проблем, покажет пути выхода из этого и даст способы исцеления.

Я сама в личной терапии уже почти 15 лет. Сначала она была интенсивной: консультации, тренинги, декадники, фестивали, потом все меньше и меньше. Теперь уже иду по запросу к психологу, когда всплывают новые вопросы. В какой-то момент я была глубоко убеждена, что свои вопросы с мамой я точно уже закрыла. Как только я так думала, сразу же всплывало что-то новое.

На одном из тренингов я услышала интересную фразу от мастера Валерия Ядринкина. Девушка ему говорит: «Валерий, вот я уже 10 лет хожу к тебе на различные тренинги, семинары. Когда же я наконец стану абсолютно счастливым человеком и перестану ходить в терапию? Когда же это закончится?» На что он отвечает: «Никогда. Ты понимаешь, что никогда не закончатся запросы? Они могут быть закрыты на время, а потом всплывет что-то еще. Каждый раз растет качество жизни, осознанности, уровень отношений с собой, детьми, родителями, окружающими, миром». Это постоянный процесс.

Мама – это извечная тема. Сначала она может быть связана с острым и болезненным процессом, при соприкосновении с которым у человека могут нахлынуть слезы, отчаяние, боль, гнев – ядерная смесь. Всякий раз, погружаясь в тему взаимосвязи с мамой, мы снимаем новый слой, пласт, проводим работу на ином уровне.

Мама есть сама земля. Мама есть отношения с миром. Тот путь, что ребенок проходит от зачатия и до 1 года жизни, настолько непродолжительный, казалось бы, формирует базу для всего пути. Так или иначе в разные моменты своей жизни мы возвращаемся в отношения с мамой, чтобы какие-то кусочки, частички отладить. Первые 2 года для ребенка очень значимы. В это время у младенцев самая высокая скорость и интенсивность развития, такого больше не будет никогда. В это время каждое мгновение отношений с мамой имеет значение.

Это не значит, что мы должны всю жизнь реставрировать отношения с мамой. В какой-то момент они будут видеться не как отношения с женщиной, что нас родила, а как отношения с землей, из которой мы рождаемся, отношения с женским миром, женской сутью, женским родом. То есть тема мамы настолько многоуровневая, многогранная, что воспринимать ее только как «Я и моя мама» очень мелко.

Есть такая концепция, что жизнь начинается еще до момента зачатия. Это наши корни, уходящие в отношения мамы и папы. Задумывали ли они ребенка как проект, было ли желание и ожидание, готовились ли они? Кто больше хотел ребенка: мама, папа или оба? Как произошло зачатие: с радостью, счастьем, творческим потоком, страстью или случайно, неожиданно, незапланированно?

Я как проект – это наш исток.

У каждого есть своя история, исток, корни – об этом зачастую мы узнаем через маму или папу. Эта история – не приговор. Например, родители говорят: «Нет, мы тебя не ждали, случайно получилась беременность. Нам из-за этого пришлось жениться, а мы не собирались». И человек берет это как единственную правду и начало истории своей жизни, продолжая жить из этой данности: «Меня не хотели. Я здесь случайно». Добаюкивание помогает перезаписать это. Создать новые смыслы начала своей истории.

Зачатие – это великое чудо и таинство. Когда я думаю о том, как природой заложено и тонко продумано все, отлажены все механизмы в теле, то осознаю, что это великий творческий акт, творение новой жизни.

Недавно я индивидуально добаюкивала дочку, держала ее на руках, качала. Всякий раз приходят уникальные слова, удивительные чувства к каждому человеку. Я прикасалась к ней и думала о том, что совершенно ее не знаю. Она зачалась внутри меня, сейчас она является частью моего физического тела, но она мне не принадлежит. Я ее совсем не знаю, но так хочу узнавать. Я мечтаю о ее рождении, мечтаю ее увидеть, понять, какая она внешне, на кого похожа. Я хочу узнать, что ей будет нравиться, к чему у нее будут склонности, какие дарования и таланты от природы.

Дочь мне не принадлежит. Это отдельный человек, для которого я являюсь вратами в этот мир, ее землей. Но наступит момент, когда ребенок станет достаточно крепким и внутренние опоры его станут достаточно сильными, чтобы уйти в свою жизнь. А наша связь останется навсегда, но уже не будет такой, как сейчас. И это удивительно.

У меня 3 дочери. Старшей 18 лет, и она уже с 15 лет живет отдельно. В момент, когда я разделялась с ней, сепарировалась, мне было очень трудно. Меня очень поддерживала мысль, что человек пришел жить свою жизнь. Я дана ей на время, чтобы она могла во мне, как в земле, чувствовать опору, получать питание в виде еды, любви, тепла, признания, принятия. В какой-то момент ребенок уходит в свою жизнь.

Момент зачатия – это фантастический, удивительный, божественный акт. Оно происходит тогда, когда есть готовность троих: мамы, папы и дитя. Необязательно это решение осознанное. Множество беременностей, к сожалению, происходит с уверенностью пары, что беременность случайная.

Есть множество пар, которые очень сильно хотят детей, но они не приходят. Родители все делают, чтобы ребенок пришел в их жизнь: проходят многочисленные обследования, ведут здоровый образ жизни. Возможно, имеют все условия для комфортной и счастливой жизни младенца: пространство, деньги, много любви и тепла. И врачи могут подтверждать, что нет причин для того, чтобы беременность не случалась, здоровье в порядке. И казалось бы, есть огромное желание, физиология в норме, но ребенок не приходит.

А бывает наоборот – мужчина и женщина встретились, даже не думали о серьезных или продолжительных отношениях, предохранялись, но беременность случилась. И они оба не хотели создавать семью, у каждого были свои планы и цели на жизнь, не рассматривали друг друга как потенциальных партнеров, но ребенок пришел.

И оба варианта лишний раз доказывают, что мы сами не решаем, быть зачатию или нет, новая жизнь приходит благодаря большей силе, а родители, соединяясь, открывают врата в мир новому человеку. Поэтому, когда кто-то говорит, что родился случайно, то можно ориентировать этих людей на то, что даже если родители не планировали рождение ребенка, то сам факт существования говорит об обратном. За свою практику ведения «Добаюкивания» я услышала множество историй зачатия и рождения и поняла – жизнь найдет дорогу. В этом я вижу Бога, его провидение, его любовь.

Дело в том, что я нередко слышу (от тех, кто ко мне приходит на консультации или «Добаюкивание») фразы вроде: «Я случайно родился на этот свет… Я ребенок нежеланный… Папа/мама меня не хотел(-а)». Тут я точно могу сказать как женщина, которая зачала, выносила и родила троих детей, сейчас с радостью жду четвертого, а еще шестерых не смогла выносить и родить, что не бывает случайных беременностей. Папа и мама – просто люди, которые могут заблуждаться, жить в этой иллюзии. Но если человек родился, значит, это точно нужно, значит, это было решение большей силы, которая создает творение внутри женщины.

Так или иначе на протяжении всей книги мы возвращались к теме внутриутробного развития и его влияния на всю будущую жизнь человека, в этой главе мы снова затронем зачатие и время в утробе матери. Всякий раз я стараюсь раскрывать новые оттенки и нюансы жизни до жизни.

Существует концепция о том, что 9 месяцев до зачатия ребенок существует как проект, что душа младенца приходит в поле родителей и растет из него.

Важно, из какой энергии произошло зачатие: любви, страсти, возбуждения, влечения друг к другу, наслаждения и оргазма, а может быть, в результате насилия (явного или неявного) или путем ЭКО.

Сейчас у многих исследователей стоит вопрос, что же происходит с витальной энергией, сексуальностью, жизненной силой у деток, зачатых путем ЭКО. Большая часть информации на эту тему на иностранных языках, не имеет перевода на русский. У нас исследования еще не проводились, потому что в России этот способ практикуется совсем недавно, дети еще не выросли, чтобы получить какие-то данные и статистику по ним.

Когда я в первый раз прошла «Добаюкивание», то поразилась, насколько ребенок все чувствует, насколько пропускает через себя все происходящее, насколько ему важны мамины чувства. Насколько важно, чтобы мама обращала внимание на ребенка, который внутри нее, думала о нем, говорила с ним, гладила живот.

До этого момента я это знала только в теории: перинатальная психология, матрицы Грофа. Понимание было только в голове. Когда же я впервые легла в гамак, то мое тело было настолько погружено в переживания, проживание такого количества эмоций внутриутробного периода, что разум был в полном шоке.

Считается, что внутри мамы мы находимся в полном единении с миром, со вселенной, с космосом, с Богом. В этот период ребенку крайне важно, как она относится к беременности, к себе, к мужу. Если женщина чувствует себя спокойно, устойчиво, уравновешенно, доверяет своему телу, мужу, Богу, ощущает себя в безопасности, радуется ожиданию нового человека, ей хорошо и комфортно, то и младенец радуется и ждет встречи. Тогда ребенок получает позитивные установки, которые записываются в самую его базу.

Поэтому маме в состоянии беременности очень важно отойти от всех ненужных и лишних забот, поставив на первое место себя, свой комфорт и безопасность. Также очень важно, чтобы окружающие относились к беременной женщине с особенным трепетом, потому что внутри нее новая жизнь. Все, что переживает мама, будет заложено в этого ребенка.

Если же у мамы много тревоги, страхов, ее мир небезопасен, она не доверяет мужу или одна в это время, то ребенок «записывает» представление о мире как об опасном пространстве, где всегда нужно быть мобилизованным.

К сожалению, очень часто на консультациях я встречаю много историй о том, что папа бил беременную маму. Как может чувствовать себя ребенок, находящийся внутри женщины, как будет воспринимать мир? Только так, что он небезопасен, папа опасен, а маму нужно защищать. Но это не приговор. Именно в «Добаюкивании» есть прекрасная возможность перезаписать свой опыт.

Перинатальный период – это целый мир, абсолютно непознанный, это таинство. Да, сейчас есть различные ультразвуковые исследования, которые позволяют увидеть младенца в утробе матери, разглядеть его черты лица. Также есть способы, которые позволяют узнать, на каком этапе начинает биться сердце, когда формируются те или иные органы. Но все равно они не позволяют заглянуть достаточно глубоко.

Это таинство мамы и ребенка. Папа в этот период может прислушиваться к младенцу снаружи. Но это не значит, что у него нет возможности в этом участвовать. Папы, которые с теплом ожидают рождения новой жизни, могут создавать контакт с ребенком, пока он еще внутри мамы.

Недавно я узнала о поразительной теории фундаментальной медицины – фетальном микрохимеризме.

Фетальный микрохимеризм – это такое состояние, когда в организме матери существуют (живут) клетки плода бывшей ранее беременности.

Материнским микрохимеризмом является такой микрохимеризм, когда в нашем организме живут и продолжают жить в течение всей нашей жизни клетки, полученные нами из материнского организма по женской линии, от наших мам. В моем организме, например, живут клетки моей мамы, полученные мной во время ее беременности. В каждом из нас живут клетки мамы, полученные во время предыдущей беременности.

Но твоя мама получила клетки от своей мамы, от твоей бабушки по материнской линии. И они тоже живут в организме мамы, а мама передает частично эти клетки в твой организм во время беременности. Поэтому в организме каждого, помимо клеток нашей мамы, живут также клетки нашей бабушки по материнской линии и прабабушки по материнской линии во все уменьшающемся количестве. Но если хорошо поискать, то можно восстановить, полностью клонировать генотип и мамы, и бабушки, и прабабушки, и даже прапрабабушки, и даже прапрапрабабушки по материнской линии, потому что эти клетки имеются и циркулируют внутри организма, продолжают существовать внутри нас.

Когда я прочитала про это явление, то поразилась тому, как все таинственно устроено, и стало совершенно понятно, почему у нас такая мощная связь с мамой вне зависимости от реальных отношений. Связь только на уровне крови, клеток – уже огромна!

Когда ребенок находится внутри мамы, то в него закладывается база, которая станет канвой на всю дальнейшую жизнь. Иногда человек живет, не осознавая этого, не возвращаясь в свою историю, не узнавая, как мама проводила свою беременность, роды, как проходил первый год его жизни. Безусловно, он может об этом не задумываться, но опыт этого периода влияет на все: на здоровье, восприятие мира, принятие решений, реакции на других людей, взаимодействие с окружающими. Такое одностороннее воздействие: опыт на человеке отражается, а он о нем ничего не знает.

«Добаюкивание» помогает вернуться в то пространство и тот период, в тот опыт, дает возможность открыть чувства, сокрытые внутри, перепрожить их, отреагировать на них: отплакать, откричать, вызвучать, выдохнуть, выпустить из себя, наполнив себя взамен любовью мамы, как и должно было быть изначально.

Я всегда проговариваю участницам своих сессий и групп: «Давайте мы вашу маму оставим сегодня за дверью? То, что она могла дать, она дала».

Сейчас же в своей взрослости, осознавая и понимая наличие внутреннего дефицита, я сама принимаю решение его закрыть, сказав маме: «Спасибо, мама, что подарила мне жизнь. Спасибо за все, что смогла мне дать. Дальше я могу найти возможности, варианты и способы, чтобы восполнить свои дефициты». Когда мы так воспринимаем процесс, то нет огромного напряжения и заряда по отношению к матери, который может мешать.

Поэтому я предлагаю такую концепцию, говоря: «Друзья, давайте ваши обиды на маму и транспаранты «Я недолюбленная(ый) девочка/мальчик» оставим за дверью». Вроде фраза эта смешно звучит, многие реагируют смехом, но в ней заключен важный момент – вторичные выгоды. Иногда люди не хотят оставлять свои обиды на маму в стороне, потому что тогда они вынуждены подписать авторство своей жизни. Не все к этому готовы.

Есть чудесная книга Мишеля Одена «Возрожденные роды»[18], в которой он пишет: «Роды – это бессознательный процесс. Протеканию бессознательного процесса помочь нельзя, главное – не мешать ему».

Рождение – тоже бессознательный процесс, ребенок не осознает в этот момент, что происходит с ним. Но его тело, ведомое инстинктами, знает, что делать, так же как и тело матери. Единственное, что может им помешать, – это страх и навязывание своей правды другими людьми.

Мишель Оден пишет в своей книге о правиле трех «Т»: тепло, тишина, темнота. Если женщине это обеспечить, то тело ее будет рождать наилучшим образом. Если ребенку не мешать, не вторгаться в его естественный процесс рождения – он родится сам (речь идет о нормально протекающих беременности и родах, без экстренных ситуаций и патологий). К сожалению, в тех роддомах, в которых были рождены мы с вами, правила эти вряд ли соблюдались, да и сейчас не во всех есть.

В настоящее время есть возможность рожать дома. Не все, конечно же, могут себе это позволить в плане здоровья, доверия себе, уверенности в акушерке (повитухе), в финансовом аспекте. Но и не всем это нужно, ведь есть ситуации, когда небезопасно рожать дома.

Ребенок 9 месяцев находился в животе у мамы в очень мягкой обстановке: в постоянной температуре, с постоянным питанием, с рассеянным приглушенным светом и звуком. Когда мама ходила и двигалась, малыш покачивался в ней, баюкаясь. Конечно, если мама находится в стрессе, в напряжении, испытывает угрозу, то обстановка не такая благостная, но с физиологической точки зрения стимулы все равно очень мягкие.

Младенец постепенно вырастает, занимая все пространство внутри. Сейчас уже известно, что роды запускает организм младенца, раньше считалось, что это делает матка.

В акушерстве одна из фаз родов называется «изгнание плода». Слово «изгнание» накладывает страшные образы изгнания из племени, отвержения, отказа, а слово «плод» подразумевает объект, а не главного участника процесса рождения. Уже в этом запечатлена абсолютно неверная трактовка удивительного события рождения нового человека.

В процессе рождения организм ребенка выделяет гормоны, которые начинают родовую деятельность, младенец активно двигается в родах. Матка постепенно сокращается. В матрицах Грофа описан момент, когда ребенок, продвигаясь по родовым каналам, вдруг обнаруживает, что выхода нет. То есть внутри он не может оставаться, как прежде, но и продвигаясь, он чувствует, что его все больше сжимает извне.

Рождение – это переход, проживание первого в жизни кризиса как открытие каких-то новых возможностей. Если мама находится в контакте со своим телом и чувствами, расслабляется, доверяя своему организму, то роды и рождение проходят наилучшим образом. Выдыхать, отпускать, помогать малышу выплывать из ее тела.

Если рядом есть еще и отец, который создает вокруг женщины обережное пространство, то такое рождение заложит новому человеку мощную опору и ресурс. Младенец умирает как водный организм и рождается, совершив свой непростой переход, как дышащий воздухом организм. Мама умирает как прежняя женщина и рождается как мать.

В едином процессе рождаются ребенок и мама.

Но ведь многие рождаются в совершенно других условиях. Бывает, что женщина боится родов: воспринимает себя жертвой, а младенца – агрессором, тем самым разделяясь с ним, зажимается, удерживает малыша вместо того, чтобы выдыхать и отпускать. Рождаясь в таких условиях, детки испытывают сильную боль физическую и эмоциональную – брошенность и одиночество, ведь мама занята только собой и не чувствует единения с ребенком.

В «Добаюкивании», возможно, у тебя будет ощущение, когда в гамаке ты испытаешь расширение, единение с космосом. Ребенку очень важно, чтобы его тело из состояния растекания собралось в структуру, сбилось. Когда идут схватки, то младенец все больше уплотняется. Его тело, находясь глубоко в родовом канале, как будто скручивается внешней маминой силой, как пружина. Внутри собирается много напряжения. Рождается головка, ребенок поворачивается плечами, они рождаются. Попка же выходит единым резким «плюхом». Нагнетание силы, что происходило в родах, растворяется. Звучит первый вдох. В этот момент энергия в теле, что была в сжатом, сдавленном состоянии, открывается и наполняет ребенка витальностью.

Когда происходит плановое кесарево сечение, то, значит, схваток не было. Организм ребенка этот процесс не запустил, потому что он еще не готов к рождению. С точки зрения психологических процессов это означает: «Я не принимал решения жить». Это важный момент. Помимо этого, не происходит собирание энергии в тело младенца. Ребенка просто вытащили, поэтому он не ощущает границ своего тела.

При стимуляции родовой деятельности «решение жить» также не принимается ребенком. Поэтому в «Добаюкивании» мы часто сталкиваемся с тем, что дети не хотят рождаться. Они как будто ждут, что кто-то начнет их оттуда вытаскивать. Но когда они осознают, что стороннего человека, который сделает это, нет, то появляется импульс изнутри. Это принятие решения ЖИТЬ на очень глубоком уровне

Когда происходит медицинское вмешательство в процесс (вытаскивают ребенка, выдавливают, делают кесарево), сразу перерезают пуповину и уносят младенца на какие-то процедуры (будто это самое важное) или, еще хуже, вообще забирают на несколько часов, то возникает травма разделенности.

Для новорожденного младенца разлука с мамой, со своей землей и базой, на несколько часов равносильна вечности. Конечно, бывают ситуации, когда это необходимо, например, для проведения реанимационных процедур, для сохранения жизни матери и ребенка, для того, чтобы поместить младенца в кувез (в случае недоношенности). Но в любом случае эта разлука становится большой болью, которая остается жить внутри этого малыша, даже если мама тут абсолютно ни при чем и так сложились обстоятельства. Травма эта очень глубокая, она оставляет значительный отпечаток на каждом из нас и на маме в том числе: холод, отчаяние, бессилие.

Многие из нас в моменты бессилия просто падают в какую-то бездну. Происходит это из-за того, что не закрыта тема рождения. Я не против системы работы роддомов и не против кесарева сечения. Я считаю, что ко всему необходимо подходить без фанатизма. Если очевидно, что во время беременности есть проблемы у мамы или ребенка, физические или психологические, то кесарево сечение станет прекрасной возможностью спасти обоих. Но в одно время было прям очень модно заключать договоры с роддомами или договариваться с врачами на операцию, чтобы не рожать самостоятельно.

Я говорю о том, как рождение влияет на дальнейшую жизнь. Но это не приговор. Все поправимо.

В «Добаюкивании» люди, рожденные путем кесарева сечения, не знают, как рождаться из гамака. Их тело не двигается, не включается в процесс. Иногда участники отталкиваются от гамака ногами, вертят головой, но сам корпус бездвижный, как дерево. Тогда необходимо поглаживать по попе, по крестцу, давать опору в ноги, а иногда и говорить: «Включай тело, двигай попой», потому что отсутствует телесный опыт рождения. Поэтому с участником, рожденным без схваток путем КС, нужно плотно сжимать гамак.

Мишель Оден пишет, что лучше кесарево сечение проводить после начала схваток. Это правда. Так у ребенка происходит собирание энергии и формируется ощущение своего тела. Раньше после кесарева, как правило, младенца сразу забирали, даже не приложив к груди.

В «Добаюкивании» можно увидеть, как детки после рождения хватаются за маму, прижимаются к ней в страхе, что она уйдет. Внутри поднимается такое отчаяние и ужас.

Я сама в практике в роли дочери с безумной силой вцепилась в маму, уткнулась ей в живот и вдыхала, вдыхала ее запах. Мне было очень важно, чтобы никто к нам даже не приближался. Если же ведущие просто проходили рядом, я испытывала гнев, оттого что кто-то посягал на наше уединение и интимность. А ведь взрослый человек в сознании, просто в состоянии регрессии.

В древней русской традиции считалось, что мать за младенцем ходит в иной мир. Есть удивительная легенда о том, что женщина во время родов переходит реку Смородину, которая полна духов, чтобы забрать у предков душу своего ребенка. В момент обратного перехода вброд этой реки мама впадает в глубокий транс, который помогает ей быстро восстановиться и позволяет не мешать телу рождать. Когда дитя появляется на свет, мать как раз выходит на явный берег Смородины с младенцем на руках.

Если мама в родах проживает этот процесс благостно, если ее никто не травмирует, то она встречает ребенка и проводит с ним удивительное время, так называемый «золотой час». Он полностью принадлежит матери и ребенку, это их сокровенный диалог, глубочайшая сонастройка друг с другом, сакральная встреча двух миров, где один из них рожден из другого.

Когда ребенок рождается, его кладут маме на живот или отдают в руки, у них обоих начинают вырабатываться гормоны счастья в огромном количестве. Прежде всего это окситоцин – гормон глубокой любви, глубокого доверия, соединения и объединения матери и младенца на химическом уровне.

Малыш, которого положили сразу маме на живот, начинает снова слышать те звуки, которые он слышал в утробе, вдыхает запах маминого тела, запечатлевая его как тот, за которым нужно следовать. Также в этот момент ребенок запечатлевает мать как базу, землю, незыблемую опору на всю жизнь.

В момент этой первой встречи важно поприветствовать малыша в новом для него мире, сказать какие-то значимые слова: «Мы тебе рады! Как здорово, что ты есть! Здесь все для тебя готово. Мы ждали тебя. Мы любим тебя!» Несмотря на то что слова эти не останутся в мыслительной памяти младенца, они станут незыблемой опорой внутри него.

В это время формируется базовое доверие миру, поэтому важно, чтобы никто ребенка не забирал от мамы (при условии, что мать и дитя физически здоровы). Оно будет способствовать созданию глубокого убеждения, что мир безопасен, что в мире мне рады. Соответственно, такой человек впоследствии проявляется гораздо более уверенно, появляется возможность создавать надежные отношения со своим партнером в будущем, рождать детей, которые также получат такое базовое доверие миру.

Вопрос: «Если происходит стимуляция родов, то как это отражается на ребенке?»

Ответ: для ребенка это про: «Я не принимаю решение жить». В «Добаюкивании» мы часто сталкиваемся с тем, что дети не хотят рождаться. Они как будто ждут, что кто-то начнет их оттуда вытаскивать. Но когда они осознают, что стороннего человека, который сделает это, нет, то появляется импульс изнутри. Это принятие решения ЖИТЬ на очень глубоком уровне.

Этот период является диадой мамы и ребенка, несмотря на то что произошло разделение физическое в момент рождения, эмоциональное разделение пока не свершилось. Ребенок воспринимает маму как продолжения себя. Поэтому все, что чувствует женщина, ее эмоциональное состояние, ощущает и младенец.

Когда ребенок подрастает и начинаются новые этапы его жизни, то появляются другие значимые взрослые, поэтому отношения с мамой начинают балансироваться. Но в первый год есть только младенец и его мать, весь мир через нее, все чувства и даже отношения с папой. Даже если отец сильно включен во взаимодействие с ребенком, позволяющее выстраивать большую связь, все равно мамино ощущение и эмоциональное отношение к нему будут ведущими в этот момент.

Кормление грудью – в этом процессе заложена возможность получать энергию жизни через маму, которая, словно река, наполняет энергией для роста. И речь тут не только про питательность и химические вещества, содержащиеся в молоке, а про любовь, которую пьет ребенок. Если мама спокойна и расслаблена, хорошо относится к грудному вскармливанию, оно не вызывает физической и психологической боли, никто не лезет к ней с непрошеными советами, противоречащими ее собственным ощущениям и ценностям, тогда этот период станет прекрасным и чудесным этапом, в котором младенец получает подарок на всю жизнь.

В первый год жизни мама остается землей и опорой. Когда женщина кормит младенца, держа его на руках, то давление приходится на крестец и зону между лопаток. Это называется зоной любви. В этом месте есть заряд энергии, которая связана с периодом грудного вскармливания. В «Добаюкивании», когда человек лежит в гамаке, эти зоны очень хорошо доступны для прикосновений. Можно дать опору под крестец и лопатки, позволяя исцелению идти через тело.

Огромное количество травм и ран возникают именно на этом этапе: в утробе, во время рождения, в первый год жизни. Более того, эту травматизацию сложнее всего откопать, потому что она находится в довербальном (доречевом) периоде, ребенок еще не обладает речью. Соответственно, он не может сказать, попросить, запомнить происходящее через слова.

Каждый человек помнит все от момента зачатия, но только телом. Но есть периоды, в которые невозможно зайти через память, чтобы вспомнить, как было внутри мамы. Для этого, как правило, нужны специальные условия, например, медитативно-трансовые состояния, холотропное дыхание, другие более мягкие способы дыхания, гипноз или «Добаюкивание». Травмы эти воздействуют на человека, а он о них не знает. Когда в «Добаюкивании» мы возвращаемся телом в этот период, то чувства эти начинают подниматься.

Первый год жизни очень сильно связан с разлукой с мамой: ребенка забирали, она оставляла, возможно, женщина была в послеродовой депрессии, болела, имела плохие отношения с мужем. Все это очень сильно сказывается на отношениях ребенка и мира.

В «Добаюкивании» важно, чтобы мама сказала: «Как ты чувствуешь, так и правильно для тебя! Твои чувства важны. Ориентируйся на то, что подсказывает твое тело».

Ребенок постигает через маму многообразие внутреннего мира: чувства, способы взаимодействия с ними, способы познавать мир.

Мама – наше зеркало. Она показывает ребенку своим видом, своими действиями, прикосновениями, интонацией, манерой общения, нужен он или нет, желанный он или нет, находится ли ребенок в безопасности.

Малыш, позитивно отраженный во взрослом, ощущает свою важность, признание себя («Я есть»). Это становится основой, фундаментом его самоценности в будущем. Именно в это время (от зачатия до 3 лет жизни) закладываются все основы взрослой жизни этого человека. Все корнями из детства: отношения с собой, с партнером, с едой, с деньгами, смелость проявляться, умение и разрешение себе наслаждаться, творить, и даже основа будущей сексуальной жизни лежит в возрасте до 3 лет.

Сью Герхардт в своей книге «Как любовь формирует мозг ребенка» говорит, что ребенок является открытой системой, в которую проникают другие люди. На наше формирование оказывают влияния другие люди, так же как и воздух, которым мы дышим, и пища, которую мы едим. И наши физиологические и духовные системы развиваются только во взаимодействии с другими людьми, а не в изоляции. А младенчество – самый чувствительный период к влиянию из вне.

Мама первая дает малышу информацию о том, кто он в этом мире, как с ним можно обращаться, а как нельзя, чего он заслуживает.

Исходя из отношения матери к ребенку в детстве, формируется его собственное отношение к себе и его границы, которые ребенок постепенно выстраивает с окружающими людьми. Начинается формирование отношений с собой с младенчества и даже с момента зачатия.

Если мама занимается своими делами, погружается в них, не обращая внимания на ребенка, то он начинает активно проявляться (цепляться, хвататься за нее, ныть, тянуть куда-то, звать плачем, хулиганить, баловаться), привлекать внимание. Потому что ему чрезвычайно важно получать от мамы подтверждение, что она его видит, а значит, он существует.

Мамино отношение к самой себе также очень важно для малыша, потому что он «записывает» в глубокие слои бессознательного образ взаимодействия с собой, который транслирует мать.

Пока мама беременна, ребенок все время своего существования проводит с ней. После рождения она не всегда находится рядом: домашние дела, учеба, работа, болезнь. Возможно, рядом есть другие взрослые, заменяющие маму: папа, бабушки/дедушки, родственники, няня. Может быть так, что образ матери дополняется разными ситуациями, впечатлениями, ощущениями, переживаниями, связанными с другими людьми. Так формируется комплекс отношений с мамой, в который входит не только родившая женщина, но и кто-то еще, становясь частью этого материнского образа.

Например, бабушка, с которой в детстве ты проводил много времени. Она ухаживала, кормила, рассказывала сказки и истории, учила чему-то, укладывала спать. Вдруг ты можешь осознать, что воспоминания о ней также формируют образ мамы.

Бывает так, что, уже повзрослев, человек осознает свои обиды, претензии и боль по отношению к маме, начинает с ними разбираться, предъявляет ей их. А мама не понимает, о чем идет речь, потому что этого не было, и выясняется, что конкретная ситуация происходила с другим значимым взрослым, который также стал частью материнского образа.

Если материнские задачи выполняет не один человек, то важно, чтобы эти люди были друг с другом не в конфликте. Для ребенка чрезвычайно важна привязанность к своему взрослому, который обеспечивает безопасность, эмоциональный контакт, защиту, заботу. Присутствие такого человека само по себе обеспечивает спокойствие ребенка.

Например, мама много работает, проводит мало времени с ребенком в будни, чуть больше в выходные, а остальное время с ним находится няня. Тогда со временем ребенок привязывается к няне, как к маме. Он начинает любить эту женщину. Особенно если она заботливая и добрая, ребенок начинает подражать ей, тянуться к ней. Она тоже становится объектом следования. Если мама не понимает важности этого для малыша, то может начать ревновать и, не осознавая последствий, уволить эту няню, чтобы та не вставала на ее место. Тогда ребенок остается один с пустотой и горем утраты значимого близкого (это все равно что смерть).

Другой пример: о ребенке заботятся две женщины – мама и свекровь, у которых между собой плохие взаимоотношения. Тогда их конфликт будет наносить малышу большой вред. Поэтому если мать не единственный близкий человек, то задача женщины – создать глубокие, теплые и надежные отношения с этими другими людьми. В такой ситуации ребенку будет проще создавать внутренний образ матери.

Если ты ребенок, который рос с двумя или несколькими значимыми взрослыми, то важно в своей терапии разделить материнский образ на отношения с конкретными людьми, например, мама и бабушка. Из соединенного, слипшегося образа матери вычленяются мама и отношения с ней, а также все, что с ней связано: воспоминания, песенки, которые она пела, еда, которую она готовила, установки, которые она передала. Отдельно от мамы рассматриваются отношения с бабушкой (или кем-то, кто был тем самым другим значимым взрослым, исполняющим обязанности мамы) как со вторым значимым женским образом.

Таким образом, во внутреннем мире наводится порядок, благодаря которому ты уже знаешь, кому адресован твой гнев и претензии, а к кому – больше благодарности и тепла, где ресурсный образ, а где забирающий силу. На какой образ ты можешь опираться?

Кроме того, психика так устроена, что ребенок в возрасте до 3−4 лет воспринимает маму, которая заботится, ухаживает и любит, как «хорошую маму», а маму, которая ругает, не дает грудь, игнорирует, – как «плохую маму». И в его внутреннем мире это разные люди. Он не понимает, что ругающая и заботливая мама – это один и тот же человек.

Внутренний мир ребенка еще не достиг организации, необходимой для понимания того, что один и тот же человек может в данный момент доставлять радость, а спустя минуту – огорчение.

Появляется эта возможность только в процессе такого важного механизма, как интеграция.

Интеграция – это объединение в психике ребенка всех представлений о маме в единое целое. «Хорошая», заботливая мама соединяется с «плохой», отвергающей, и если у ребенка хороших, теплых воспоминаний о маме гораздо больше, чем негативного опыта, то интеграция проходит благополучно. Он готов мириться с тем, что любящий человек иногда (!) может отказать в чем-то или быть эмоционально недоступным.

Благодаря этому важнейшему процессу ребенок переходит к фазе интеграции своего внутреннего мира. Все свои чувства он тоже соединяет. И это означает принятие того факта, что он и любящий, и злящийся, и нежный, и агрессивный, и теплый, и отвергающий. Все это он.

Именно благодаря интеграции у нас в том числе может возникнуть образ матери, сплетенный из воспоминаний и впечатлений о разных ухаживающий людях.

Очень важно, чтобы у ребенка было гораздо больше приятных, теплых и позитивных впечатлений о маме, чем негативных, потому что если будет наоборот, то интеграция не случится, образ так и останется расщепленным, а значит, и во внутреннем мире будет расщепленность.

Расщепление является продолжением инфантильного видения матери как двух отдельных людей и может считаться признаком психической незрелости. Но расщепление – это не просто незрелость, это активный процесс.

Расщепление изолирует один образ матери от другого во внутреннем мире ребенка и хранит восприятие ребенком самого себя в двух разных образах («Я хороший» – «Я плохой»). Когда мать добра с ним, ребенок ощущает себя хорошим и плохое «Я» изолируется. Когда мать жестока с ним, отвергает, отталкивает, появляется «Я плохой» и доступ к «Я хороший» заблокирован. Раскол между частями настолько велик и силен, что воспоминание о любви и поддержке не могут подавлять или как-то трансформировать интенсивность ненависти к себе в состоянии «Я плохой».

Мы частично говорили об этом в главе, посвященной привязанности и отношениям с отвергающем партнером.

Во взрослом возрасте такой раскол личности приводит к тому, что человек становится непредсказуемым как в отношении себя, так и других.

Мама для девочки – проводник в женский мир. Отношения с мамой являются прообразом отношений с собой: с телом, женственностью, сексуальностью, чувствами, материнством и внутренним миром. То, как мать относится к себе, во многом показывает, как девочка будет относиться к себе, потому что это единственный сценарий, который она видит.

Конечно, мама, рождающая дочь, в какой-то степени рождает себя, свое продолжение. Получается такой своеобразный тренинг про женственность, ведь матери важно сопроводить эту новую маленькую женщину в надежные отношения с собой: «Ключи от женского счастья лежат у ног мамы» (Берт Хеллингер).

К сожалению, когда мы говорим про мать и дочь, то нередко встречаем матерей, которые неосознанно конкурируют с собственными дочерями. Здесь можно вспомнить сказки: «О мертвой царевне», «Белоснежка», «Золушка». В них мама умирает, а девочка остается с папой и его новой женой.

По мере того как дочь взрослеет, хорошеет, мачеха начинает все больше и больше злиться, паниковать и стараться от нее избавиться. Эти истории прописаны не просто так, в них изображена архетипическая ситуация. Она нередко проявляется у мам, чьи дочери неожиданно становятся красивыми девушками, и вместо тепла и доверия возникает конкуренция.

Это сложный период для обеих, ведь эти чувства их разрушают. Особенно такие ситуации характерны для мам нарциссического или истерического характера.

Бывает, что мама не может принять свою дочь, наладить с ней отношения. Происходит это потому, что у женщины нет контакта с собственной матерью. Достаточно часто случаются истории, когда девочка с мамой не близки, а с бабушкой отношения теплые, доверительные. При том, что у мамы со своей мамой (бабушкой) отношения холодные.

В этой ситуации каждая мать и дочь тоскуют по глубинной теплой связи со своей мамой. Напрямую у них эта связь отсутствует, но появляется через поколение.

Кинематограф богат на фильмы о взаимоотношениях матери и ребенка. Огромное количество триллеров основаны на том, что из-за жестокого обращения мамы с детьми вырастают искалеченные психологические убийцы, маньяки и так далее. Эти примеры еще больше указывают нам на чрезвычайную значимость отношений с матерью.

Совсем иная ситуация показывается в фильме «Белый олеандр». Он начинается с фразы: «Я никогда в жизни не видела таких красивых женщин, как моя мама» и рассказывает о юной девушке. Ее мать – истинная красавица, королева, знающая себе цену, самодостаточная, эффектная, харизматичная. Девочка любит маму, восхищается ею, стремится быть принятой ею и во всем похожей на маму.

Мама тоже любит дочь, ориентирована на нее, старается видеть ее, но в силу своего нарциссического характера по факту видит лишь себя. По сюжету женщина влюбляется в мужчину, который ее отвергает. Поэтому она принимает решение его убить, за что попадает в тюрьму на 35 лет. А дочь-подросток начинает скитаться по приемным семьям, различным приютам. Это дает ей шанс услышать себя, потому что жизнь в тени такой матери не дала возможности пробиться ростку ее собственной уникальности.

Побывав в разных семьях, девочка смогла увидеть иные материнские образы, собрать их, как кусочки пазла, в единую объемную картину. У дочери благодаря разделению с матерью появляется возможность узнать, какая она сама, а не быть бледным отражением матери или реализовывать ее несбывшиеся мечты (нарциссическое расширение).

И совершенно другой образ матерей и дочерей показан в сериале «И повсюду тлеют пожары». Девочки, находясь в подростковом возрасте, очень недовольны своими мамами, конфликт взаимоотношений многоуровневый. Есть над чем подумать, особенно если в семье есть дочери, будущие подростки. Можно увидеть, как меняются отношения в этот период, на что важно обратить внимание. На эти две семьи можно смотреть как в зеркало, узнавая в поступках, словах, фразах себя.

Мама для сына – проводник в мир чувств и прообраз его будущих отношений с женщинами. Женщина, которая верит в своего сына, делает его очень сильным. Он таким образом получает благословление матери, которое является сакральной, обережной защитой для него и мощнейшим стимулом.

Яркий пример матери показан в чудесном фильме «Форрест Гамп» (США, 1994). Мама в этом фильме всегда очень верила в своего сына, поддерживала, делала все возможное, чтобы не инвалидизировать его, а позволить ему чувствовать себя ничем не хуже остальных. Мамина вера, любовь и приверженность стали мощной опорой для него.

Однажды я наблюдала такую картину: женщина стоит около огромной горы снега, и мальчишка двухлетний пытается на нее забраться. Мне стало очень интересно, и я подслушала ее слова: «Сынок, давай, у тебя все получится! Залезай! Я снимаю на видео, сейчас отправлю папе. Смотри, как здорово у тебя получается!»

А малыш залезает и скатывается, залезает и скатывается. Вроде бы ситуация абсолютно бытовая и непримечательная. А по мне волной пролилось тепло и радость. Мамины слова очень важны для мальчика: они поддерживают веру в его силы, в его тело, развивают инстинкт идти вперед и добиваться желаемого. Мать, которая верит в сына, делает мощное вложение в то, чтобы этот инстинкт процветал. А женщина, которая не верит, лишает его силы, доверия собственному телу, веры в себя, в свои способности, желания двигаться в направлении цели.

Поддерживающий посыл мамы может звучать следующим образом: «Сынок, я тебя люблю просто так, таким, какой ты есть, и верю в тебя. Ты сможешь достичь тех высот, которые нужны тебе в твоей жизни. Смело иди вперед и всегда знай, что я есть».

В этом посыле нет маминых ожиданий и идей о том, какой должен быть ее сын.

На одну из практик «Добаюкивания» пришел мужчина в роли ребенка, лег в гамак. В практике у него была прекрасная мама, очень теплая и приятная. Она его качала, гладила, говорила ему приятные слова. Чувствовалось, что сыну в гамаке очень хорошо. Приходит пора рождаться, а он не готов. И вот уже все детки на руках у мам, а он не рождается.

Я подхожу и тихо спрашиваю о том, что ему нужно, чтобы родиться. Он говорит: «Нет, я не приду в этот мир, мне и тут так хорошо, у меня такая хорошая мама. А там я не знаю, что меня ждет. Я не пойду». И тут я ему отвечаю: «Представь, что ты лежишь на руках у мамы в большом круге из мужчин твоего рода, все они тут собрались для тебя. Они любят тебя. Они смотрят на тебя как на свое продолжение, благословляют тебя». И тут мужчина начинает очень сильно плакать. В итоге выясняется, что его настоящая мама всегда говорила, что его отец никчемный, а мужчины его рода – подонки.

В этой практике у нас была возможность позвать папу, чтобы он дал сыну опору. Потом началась огромная совместная работа отца и матери: они вдвоем наговаривали ему приятные, важные, ценные послания, слова и фразы про признание рода отца. И на завершающем круге этот мужчина сказал, что даже не ожидал встретиться с болью из-за маминой ненависти к его отцу и мужскому роду.

Мы уже говорили, что для ребенка самая первая и самая важная, необходимая связь – связь с мамой. Ее словам малыш поверит гораздо охотнее, чем своим чувствам. Поэтому и этот мужчина когда-то, будучи маленьким, неосознанно согласился с мамой в том, что его отец никчемный, а все мужчины рода подонки. Но он-то при этом остался частью своего мужского рода. И получается, что, отказавшись от отца, он предал себя.

Мама, которая ненавидит, не признает, не уважает, не любит отца мальчика, лишает сына силы и связи с мужским родом. Если женщина, несмотря на свои отношения с мужчиной, признает его и уважает как отца своего ребенка, то не забирает у сына мощнейшую опору.

Мальчик – часть мужского рода, в котором родился. Хочет мама этого или нет, это так. Он по праву может питаться энергией рода, быть защищенным и получать благо из него.

Большой вред наносится сыну, если в семейной системе произошло искажение, и он становится на место отца, на место мужа для матери. У такого мальчика шансы вырасти и создать свою семью минимальны. Он не может уйти и оставить мать, ведь она во многом опирается на него, как на своего мужа. Он вынужден брать на себя ответственность за маму, хотя зачастую она непосильна. И раз он на месте мужа для своей матери, то место его будущей жены тоже занято. В таком случае создание хороших, крепких отношений с женщиной становится маловероятно.

Опыт травматичных взаимоотношений с матерью заставляет нас бессознательно искать способ перепрожить и завершить ту детскую историю. Создавая отношения с похожим на маму человеком, мы будто возвращаемся в свое детство, чтобы попытаться изменить и завершить ситуацию более благоприятно. Важно понимать, что все это происходит совершенно бессознательно.

Однажды на практику «Добаюкивание» пришел молодой мужчина с запросом дополучить материнского тепла и встретить наконец другую по типажу женщину.

Оказалось, что он хочет отношений с теплой, любящей, эмоциональной женщиной, способной на близость, а сам вновь и вновь вступает в отношения с холодными, расчетливыми и жесткими женщинами. В терапии с психологом он пришел к выводу, что дефицит тепла в раннем детстве (его отдали после рождения бабушке, а мама вышла на работу и виделась с сыном только в выходные) привел к тому, что психика мужчины ищет снова и снова женщин, похожих на его маму, чтобы она наконец-то его увидела, признала и полюбила. Он все еще маленький мальчик, который жаждет любви мамы.

В «Добаюкивании» он смог добрать того самого тепла, которое не дала в детстве мама. И необходимость снова и снова создавать отношения с женщинами, похожими на маму, отпала. Он наконец-то смог обратить внимание на теплую и нежную женщину.

Дело в том, что именно так работает механизм травмы. Представь, что у человека есть рана, которая гноится (извиняюсь за некрасивый пример). Он ничего с ней не делает, просто живет свою жизнь. Она в принципе не болит, но если кто-то случайно задел ее хоть кончиком пальца, то боль адская и долго не проходит. Что нужно сделать, чтобы рана зажила?

Отправиться к хирургу, где он почистит ее от гноя, наложит мазь и повязку, а дальше тело и его регенерационные механизмы помогут ране зажить.

С психологической травмой ситуация похожая. Гноем в данном случае будут непрожитые когда-то чувства.

В главе про травму мы говорили о том, как работает исцеление. Чтобы травма исцелилась, нужно избавиться от непрожитых чувств. А как это сделать? Создать в жизни похожую ситуацию и проживать чувства и из «сегодня», и из прошлого.

Создать похожую ситуацию, чтобы вернуть себе ощущение контроля над ней и получить возможность сделать что-то иначе. В детстве, когда мама или папа кричат на нас, мы чувствуем себя бессильными, беспомощными, маленькими и хрупкими.

Мы перестаем дышать (один из способов не проживать чувства), замираем (один из инстинктов выживания) и ничего не можем сделать. Чувства застревают внутри, не имея выхода (тот самый гной в ране). И потом в своей жизни мы бессознательно выбираем создавать отношения с человеком, который так или иначе похож на одного из родителей, например, тоже будет кричать. Конфликты с этим человеком будут пробуждать в нас естественные защитные чувства из «сейчас» и еще сильный заряд из травмы.

Как это происходит – легко заметить. Например, на жену кричит муж за то, что та не вытащила его вещи из стиральной машинки и теперь они мокрые, а он хотел именно в них идти по своим делам.

Чувства из «сейчас» – это ее гнев на его повышенный тон. Такой гнев очень быстро проходит, если его прожить в моменте. Это способ защитить свои границы и показать, что «со мной так нельзя».

А чувства из прошлого – это длительное переживание гнева (если разрешать себе злиться) или обида, при которой жена создает с мужем дистанцию и бессознательно наказывает его чем-то. Эти чувства неадекватны ситуации. Если из-за незначительного происшествия есть сильные переживания и невозможность уснуть ночью, значит, задета ранняя травма.

При попадании в травму исцеление происходит за счет того, что опыт перерабатывается. Изначальная травматизация происходит, потому что у ребенка нет возможности убежать, дать отпор или сказать свое четкое «нет».

Когда травматический опыт поднимается, происходит повтор ситуации, в которой есть недостающий опыт: когда-то важно было, чтобы мама осталась рядом, выслушала, выдержала эмоции, погладила, успокоила, несмотря ни на что.

Очень часто дети из гамака просят: «Мама, скажи, что ты меня любишь, ждешь. Скажи, что вы с папой меня ждете».

Мы уже говорили о том, как это происходит в практиках восстановления доверия миру, но я повторюсь.

Когда в «Добаюкивании» этот травматический материал поднимается, то у участника есть возможность по-другому его прожить: почувствовать эти эмоции, позволить себе их про-явить, предъявить претензии. В практике рядом есть человек, на которого происходит перенос материнского образа, и он способен создать условия для исцеления. Благодаря этому у ребенка есть возможность встретиться с эмоциями, поднимающимися из недр души, не опасаясь, что мама не выдержит, станет эмоционально холодной, оставит или уйдет. Наоборот, она говорит: «Да, тебе можно на меня злиться. Поплачь, покричи. Я рядом. Тебе можно. Ты можешь выражать все свои чувства, а я буду с тобой».

Таким образом происходит перезапись травматичной истории на благостные впечатления о маме. В этой практике участники могут добрать недостающего опыта и исцелить свои ранние травмы.

Исцеление – это процесс восстановления целостности. Травма словно забирает у нас кусок души – во время исцеления мы возвращаем его назад и ощущаем наполнение и силу.

Кастрирующая мать неспособна отзеркалить для сына его силу, мужество, самостоятельность.

Яркий пример «кастрирующей матери» показан в фильме «Похороните меня за плинтусом» (Россия, 2008). Образ матери в нем разделен надвое.

Первый – это мама как нереальный фантазийный образ, далекий и идеальный, потому что с ней нет контакта, мальчик все время ее ждет.

Второй – бабушка как темный образ матери (иногда я говорю «плохая» мать, а иногда «темная», но суть одна – это образ матери, которая не заботится, а уничтожает). Она калечит ребенка, делает из него инвалида, несмотря на любовь к нему. Бабушка унижает и уничтожает его отца и мать, разрушая тем самым базовые опоры мальчика. Она лишает ребенка силы, энергии самореализации, убивает его. В фильме так же есть образ деда, но слабо проявленный, немощный против этой женщины.

Помните мы говорили про интеграцию и расщепление? Вот в этом фильме наглядно показано именно расщепление материнского образа, ведь «плохая» и «хорошая» мама – это разное.

Что «темная мать» делает по отношению к мальчику:

• внушает, что он ни на что не способен, что он ничтожество, как и его отец;

• забирает его силу, уничтожая в нем важную мощную мужскую энергию;

• бьет за малейшие проступки, ошибки;

• стыдит за проявление интереса к своему телу, наслаждению, мужскому началу;

• делает за него, объясняя это тем, что мальчик ничего не может, что у него не получится.

Но у ребенка нет шанса научиться, если взрослый все время критикует, ругает и не дает право на ошибку.

Мужчине, пережившему такое отношение, обязательна нужна серьезная, глубокая психотерапия, для того чтобы вернуть себе мужской стержень.

Однажды я была на расстановках у Владимира Нужного (моего коллеги и близкого по духу человека) во время одной из сессий для мужчины, который при внешней привлекательности, мужественности имел абсолютно незаряженный, безжизненный вид. Вопрос у него был об отношениях с женщинами, отношения не складывались. Все дамы, выбранные им, были властными, пренебрегали им.

В процессе расстановок Владимир нашел какую-то палку, дал ее матери, а мужчине сказал: «Ты должен отобрать у нее свой член, потому что однажды она его у тебя забрала. Верни его себе». Это было неожиданно и очень сильно. Мужчина в тот же момент стал словно маленьким ребенком, который не мог забрать у мамы свое. Он сначала просил, потом стал метаться, потом разозлился. В этом состоянии смог отобрать палку, вернуть ее себе.

Фаллос – символ власти, мужской силы и энергии, в том числе и потенции не только сексуальной, но и как стремления добиваться, получать желаемое. Конечно, если в жизни есть такая мать, которая забирала эту энергию себе, лишала мальчика ее, то становится понятно, что в будущем его ждут проблемы с получением чего-то важного. Такой мужчина будет выбирать женщин, похожих на мать, чтобы изменить парадигму и вернуть себе свое. Он бессознательно будет воспроизводить незавершенные отношения, зафиксированные на травматическом опыте.

Возможно, ты спросишь: «А есть ли нормальные мамы, которые не уничтожают своих детей?» Есть такие! Хотя у нас, у психологов, есть такая фраза: «Что бы ты ни делал, твоему ребенку будет что рассказать своему психологу». Действительно, невозможно вырастить ребенка совершенно без травм. Но согласись, что, если твой ребенок порезал палец, упал с велосипеда, подрался в школе – это не то же, что сломать обе ноги и позвоночник, получить черепно-мозговую травму и выбить все зубы.

С психологическими травмами так же. Одно дело, что ребенка один раз из садика забыли забрать, поругали незаслуженно, а другое дело, если все детство его постоянно били родители, игнорировали, насиловали и унижали. Это совершенно разный уровень ущерба.

Так вот, дальше поговорим о том, какие же мамы максимально бережно воспитывают или, вернее сказать, растят своих детей.

Достаточно хорошая мама – живая женщина, которая обеспечивает ребенку базу, основанную на следующем:

• уважении к его личности вне зависимости от возраста;

• уважении к себе и отцу ребенка;

• безопасности, защите от внешних опасностей и своих разрушительных эмоций и поступков, направленных на него;

• необходимом уходе;

• утешении, поддержке, опоре;

• эмоциональном контакте.

У детей высокий уровень прочности, они не хрустальные вазы. Бывают дети с крепкой нервной системой: от природы, благодаря сильным психологическим защитам, благодаря наличию опоры на родителей. Они могут без травмы пережить даже очень сложные события, потрясения.

Травмы привязанности бывают разные: с одной стороны, ужасные, разрушающие, уничтожающие (физическое или психологическое насилие, глубокие утраты), с другой – те, которые можно легко пережить без последствий (недолгая разлука с мамой).

В психологии есть понятие «достаточно хорошая мать», введенное британским психотерапевтом и педиатром Д.В. Винникотом. Эта женщина делает все, что в ее силах, но при этом оставляет за собой право на ошибку. Она не винит себя за неверные поступки, а осознает их, делая выводы, научается действовать по-другому.

Ребенок нуждается именно в такой матери. В такой ситуации он научается справляться с трудностями, глядя на мать, понимает, что в жизни существует много препятствий, не боится неудач.

Ребенку не нужна идеальная мать: роботоподобное существо, которое всегда на позитиве, все успевает делать, сиюминутно выполняет все его желания, сразу же удовлетворяет все потребности, не чувствующая, а только кажущаяся. Это тоже травмирует.

Для нормального развития малышу важно чего-то не получить и прожить досаду, горе и злость. Важно увидеть, что мама тоже может расстраиваться и плакать, а потом снова стать веселой и спокойной (опыт управления своим состоянием и эмоциями). Важно видеть, что родители могут переживать по отношению друг к другу разные чувства и при этом уважать и любить друг друга, несмотря ни на что. Малышу невероятно важно проживать разочарования и встречаться со своей болью по мере взросления.

Все это – нормальная часть развития, если рядом значимый и надежный взрослый, на которого можно опереться.

Где грань между поддержкой и излишней заботой?

У каждого ребенка есть зона ближайшего развития – это те навыки, которыми он готов овладеть. Ему в этом нужна помощь: эмоциональная поддержка, вера в него, создание условий для развития. Постепенно ребенок овладевает новыми навыками и умениями, у него расширяются возможности взаимодействия с миром и все больше создается самостоятельность.

Одна мама помогает ребенку в его стремлении научиться новому, интересному для него, дает оптимальный уровень развития. Другая пытается его удержать около себя, не давая стать более самостоятельным, потому что тогда в ней пропадет необходимость. Она за счет ребенка пытается закрыть какие-то свои нерешенные задачи.

Это тоже травма привязанности. Яркой иллюстрацией также станет фильм «Похороните меня за плинтусом». В нем мама и бабушка в конфликте, разрывающем ребенка на две части. Мальчик живет с бабушкой, которая ухаживает за ним. И есть мама, которая как волшебная фея. Он ее все время ждет, но она недосягаема. Бабушка препятствует ее присутствию в жизни мальчика.

Мама и бабушка, обе составляющие материнского образа для ребенка, находятся между собой в жутком конфликте. А мальчик как третья сторона вроде как должен выбрать одну из них. Но это невозможно для него. Выбрав бабушку, он вынужден признать маму плохой, никчемной, тем самым предав ее. Сделать этого ребенок не может, ведь он очень сильно любит маму. Отказавшись от нее, он отщепит от себя огромную часть. Это невыносимая боль.

Но выбрать мать ребенок не может даже из «политических» соображений, ведь он живет с бабушкой. Ему для выживания необходимо с ней выстраивать отношения. Мальчик, безусловно, ее любит и хочет нормальных отношений, несмотря на ее чудовищные поступки, нездоровое отношение к нему. Да и бабушка его любит, пусть и такой больной, непонятной, поломанной любовью.

Такой конфликт может быть не только между мамой и бабушкой, но и между родителями в разводе. Когда мать с отцом делят ребенка и каждый пытается создать с малышом свою коалицию против другого. И это наносит ребенку колоссальный ущерб. Важно, чтобы хотя бы один из взрослых был адекватный, осознанный и понимал, что нельзя вынуждать ребенка выбирать между родителями либо любыми другими значимыми людьми. Это бесчеловечно. Такой конфликт разрушает ребенка и тоже приводит к расщеплению (разделенности на части внутри себя).

Отсутствующая мама – это та, которая родила и исчезла из жизни ребенка, а рядом не осталось ни одного значимого взрослого, с кем малыш мог бы создать особые отношения, за кем он будет следовать и с кого списывать образ внутреннего родителя.

Внутри пустота, холод и голод.

Бросающая мама – это та, которая периодически пропадает и появляется снова. Она невероятно токсична для психики ребенка. Такой вид матери представлен очень характерно в фильме «Волчок» 2005 года.

Трагичный фильм про никому ненужную девочку, про травму и трагедию маленького человека. Здесь мать, которая появляется, как «солнышко», и внезапно исчезает. Причем делает это она так совершенно дико: говорит, что пошла в туалет, и уходит на несколько месяцев или оставляет ребенка на вокзале с запиской, по какому адресу дочь отправить, а сама уезжает на Черное море «искать свое счастье».

Весь фильм ребенок сидит у окна и ждет ее. Жизнь девочки превращается в мучительное ожидание светлого пятна в виде мамы. В такой ситуации мать сильно идеализируется, потому что эти непродолжительные моменты соприкосновения с ней, попытки надышаться ее присутствием становятся фантазийными образами. Когда женщина появляется вновь, то психика ребенка выстраивает все так, что настоящие проявления мамы игнорируются. И тут снова можно говорить о расщеплении.

В этом фильме есть еще образ бабушки. Именно она на самом деле ухаживает и заботится о ребенке, но больше выполняя механические задачи. При этом она тоже эмоционально холодная по отношению к девочке. Бабушка, как и мама, недолюбленная, брошенная девочка, которая как смогла, так и выжила.

Ребенок по итогу ни к кому не может по-настоящему привязаться, потому что ни один из взрослых эмоционально не открыт к нему. Сюжет разворачивается так, что девочка ходит на кладбище и привязывается к вымышленным друзьям, чьи имена написаны на надгробиях. Она ухаживает за ними, начинает разговаривать с умершими людьми, петь им песни, делиться чем-то важным. Голос за кадром, голос уже повзрослевшего ребенка говорит: «Я была очень благодарна этому немому слушателю, который единственный в этом мире меня слушал».

И этот образ, доведенный до абсурда, утрированный, но при этом настолько правдоподобный. Когда ребенок не может привязаться к какому-то важному человеку, который будет эмоционально открыт и заинтересован в нем, то малыш будет привязываться к каким-то неодушевленным предметам (плюшевый медведь, одеяло, дерево, могилы чужих людей).

Я вот живу в своем прекрасном мире «Добаюкивания», мире осознанных людей, окруженная психологами, и мне кажется, что весь мир такой. Но когда я заглядываю за пределы своего мира, то вижу, что огромное количество людей живут именно так, что есть действительно никому ненужные дети, выброшенные на обочину жизни. И матери их настолько израненные, мертвые внутри, что не могут ничего дать ребенку. Возможно, тебе знакомо то, о чем я пишу. Возможно, ты тоже ребенок, который чувствовал в детстве, что не нужен… И если так, то мне очень жаль.

На улице, где в моем детстве мы жили с семьей, было несколько «неблагополучных семей», где жили дети, брошенные и ненужные своим родителям. Их мамы могли приходить домой пьяные, в наркотическом опьянении, приводить каждый день в дом разных мужчин, в том числе для секса за деньги, или вообще не приходить домой, а валяться где-то в кустах или подворотне. При этом их дети все равно очень любили своих матерей и ждали ответной любви, внимания и тепла. Он могли злиться на родителей, стыдиться их, но все время ждали, что мама развернется и увидит наконец, что у нее есть ребенок.

О таких детях пишет в своей книге «Иллюзия любви» Дэвид П. Селани. Он утверждает, что ребенок, у которого было очень мало позитивных воспоминаний о матери, не может от нее отделиться, то есть уйти жить свою жизнь, став взрослым. Потому что у ребенка, обделенного лаской и теплом, всегда есть надежда, что мама все-таки даст желаемое, если оставаться около нее дольше. Но мама не дает ни поддержки, ни любви, и это ожидание может длиться годами.

Если продолжать отношения с мамой невозможно (умерла, уехала или по иным причинам), то такие люди находят себе в партнеры кого-то чрезвычайно похожего на маму и продолжают зависимые отношения с тем, на кого образ мамы перенесен.

Более того, чем хуже обращаются с ребенком родители, тем больше он будет к ним привязан. Это, конечно, не исключает переживание ребенком множества трудных чувств, с которыми он оставлен наедине. Таких деток переполняют злость, страх, боль, отчаяние, тревога и стыд. И некуда с ними пойти.

В нашей школе учился мальчик, чья мама очень сильно пила, ходила в жутком виде по окрестностям, собирала бутылки, вела себя неадекватно. Когда он учился в 7 или 8 классе, кто-то из одноклассников стал насмехаться над его матерью, за что был сильно избит этим мальчиком. Он защищал маму, которая никогда не защищала его. После этого случая мальчик не пришел больше в школу, потому что для него было невыносимо, что к его маме так относятся.

Дети всегда любят своих мам, бросающих, отсутствующих, пьющих, не заботящихся, не проявляющих заинтересованность в ребенке. Любят так же сильно, как потом могут начать ненавидеть ее.

Мама, которая не отпустит, – та, которая отказалась от своей жизни ради блага ребенка.

Например, у меня есть знакомая, которая в свое время развелась с мужем, оставшись с дочерью. В период подросткового возраста девочки мама встретила мужчину, с которым хотела создать отношения. Но дочь была категорически против, устраивала скандалы, обзывала избранника матери, выгоняла его из дома, говоря: «Нам никто не нужен!» По итогу женщина сдалась, оставшись вдвоем с девочкой. Прошло время, дочь выросла и собралась съезжать из родительского дома. Тут вдруг мама, молодая женщина, начинает очень сильно болеть.

Когда мы начали работать с этой темой, то девушка поняла, что мама бессознательно не отпускает ее от себя. Потому что раньше девочка не дала ей создать свою жизнь, и мама, отказавшись от своего счастья, посвятила жизнь ребенку. Теперь, когда дочь собирается идти в самостоятельный путь, то у матери на бессознательном уровне включается сопротивление: «Куда ты собралась? Ты же хотела жить вдвоем, вот и будем всегда жить вместе!» Конечно же, женщина этого не осознает, не может озвучить словами. В таком случае могут развернуться истории, связанные с серьезными болезнями, чтобы дочь осталась рядом и ухаживала за матерью.

Когда ребенок – смысл жизни, мать точно так же не может отпустить его. Ведь в ее жизни больше ничего нет, весь ее мир сводится к заботе о своем чаде. В случае ухода ребенка в свою жизнь, она остается в вакууме, который настолько пугает ее, что она сделает все возможное, лишь бы дочь/сын не ушли никуда. Такая мама может на словах гнать от себя ребенка, но на самом деле – не отпускать.

Препятствует отделению ребенка также мать, которая сама в детстве не получила от родителей должной любви и поддержки. Она ищет в своем ребенке ту любовь, которой ей самой до сих пор не хватает. Мама бессознательно разворачивает естественные детско-родительские отношения, ставя себя на место ребенка, а его – на место родителя. Такие дети становятся взрослыми не по годам. Подобный разворот рушит жизнь растущего ребенка, потому что ему приходится брать на себя непосильную ответственность за жизнь и благополучие мамы, которая по праву и закону должна отвечать за себя и ребенка.

Такие дети нередко отрицают несостоятельность своего родителя и продолжают выполнять несвойственные себе роли. Возможно, ты встречал детей, напоминающих маленьких взрослых. Так вот это происходит по причине смены ролей, инициированной родителем.

Похожие ситуации могут быть не только у родителей, воспитывающих детей в одиночку, но и у пар. Когда семейная жизнь наполнена заботой о детях, обеспечением их хорошей жизнью, то родители могут забыть, что изначально семья появилась благодаря паре. Первичными были взаимоотношения мужчины и женщины. Когда дети вырастают и уходят жить свою жизнь, родителям в какой-то момент становится страшно: им приходится заново друг друга узнавать. Для многих это настолько пугающий фактор, что они делают все возможное на бессознательном уровне, чтобы ребенка не отпустить.

У ребенка с матерью сильнейшая эмоциональная связь. Чем малыш младше, тем связь крепче, и можно говорить о том, что мама и ребенок до года чувствуют одно и то же. Поэтому бессознательно дети делают все, чтобы мама была спокойна и счастлива.

Малыш может болеть, плохо себя вести или же, напротив, быть послушным и «невидимым», если маме это сейчас необходимо. Происходит это для того, чтобы сместить фокус внимания на ребенка с чего-то более страшного или табуированного для женщины.

Ребенок, сколько бы ему ни было лет, всегда бессознательно помогает маме. Если она боится остаться одна, то он не уйдет жить свою жизнь. Но надо понимать, что дети дорого платят за наши непроработанные истории.

Например, когда женщина боится сексуальных отношений с мужем или не хочет секса, но не может признаться в этом, она будет спать с ребенком гораздо дольше, чем это нужно малышу, потому что такой легальный способ избавляет ее от вынужденного секса и выяснения отношений. Женщина в такой ситуации может говорить, что дело в ребенке и он капризничает или не спит без мамы. Но важно понимать, что эти капризы зачастую связаны с маминым состоянием. Ребенок помогает ей избежать проблемы, но платить за это будет малыш своей счастливой взрослой жизнью.

Ведь в какой-то момент для него становится важна автономия – переехать в свою кровать, комнату, важно обретать свои границы, важно, чтобы мама вернулась в постель к папе. Если женщина боится возвращаться в постель к супругу, то ребенок не уйдет, будет канючить, плакать. И это может принести огромные разрушения в будущем.

Я знаю семью, где дочь спала с мамой до 15 лет. Но самые фатальные последствия таких ситуаций будут для сына, который спит с мамой до взрослого возраста в одной постели, чтобы «спасти» маму от ее настоящей жизни.

Родитель в таких ситуациях использует ребенка для удовлетворения своих нужд, не задумываясь о последствиях. Я не говорю, что спать с ребенком нельзя, до 3 лет совместный сон – это прекрасный способ укреплять связь и напитывать малыша любовью. Я говорю о том, что неизбежно наступает время, когда это идет не в плюс, а в минус нашим детям. Сон в данном случае – это простой и наглядный пример.

Хочу здесь еще раз подчеркнуть, что родители, как правило, не понимают истинных мотивов своего поведения и зачастую даже не осознают, что их внутренние нерешенные вопросы являются истинными причинами происходящего.

Если у тебя было такое в детстве, то, возможно, во взрослой жизни ты также сталкиваешься с использованием тебя другими людьми в своих целях, в том числе и бессознательно. Просто понаблюдай за этим.

Бывают мамы, которые к реализации желаний ребенка прикладывают огромное количество сил, времени, ресурсов. Например, мальчик мечтает стать футболистом, жаждет заниматься, и женщина водит его рано утром и поздно вечером на тренировки, ждет его, поддерживает, подбадривает, верит в него. Но ключевым тут является желание самого ребенка.

А бывает иначе. Например, мама в детстве хотела заниматься фигурным катанием, но не смогла по состоянию здоровья. А теперь против желания ребенка водит его на каток, требует, чтобы было по 2 тренировки в день, ожидает побед и медалей. То есть она реализует свои мечты за счет ребенка, лишая его своей собственной жизни.

Это называется нарциссическое расширение, когда за счет побед или успеха кого-то, кого мы считаем своими (своей территорией), мы повышаем свою значимость и самооценку.

Есть идея о том, что все начатое надо доводить до конца. Но ведь бывает и так, что, начав, ты понял, что новое занятие – не твое, оно не доставляет удовольствия. Одно дело – закончить кружок, длящийся год, учебную четверть, а совсем другое – положить 8 лет на окончание ненавистной музыкальной школы.

Надо понимать: для чего мне как матери это на самом деле нужно? Не думаю ли я, что ребенок, рожденный мной, должен слушаться меня, и все, что я говорю, для него правильно? Мы не знаем, что будет лучше для наших детей. Каждый человек – отдельный мир, индивидуальный, особенный, вне зависимости от возраста.

Причин для этого может быть несколько. Во-первых, это мама, переживающая горе во время беременности и первого года жизни ребенка. Конечно же, такая женщина не может быть контактной, открытой, зеркалящей ребенка, откликающейся на него и его потребности в этот период. Эта мама сама еле-еле выживает.

Во-вторых, мама в клинической депрессии, не обязательно послеродовой. О депрессии у нас есть целая глава, но там мы рассматривали ее в контексте того, какие корни это заболевание имеет в детстве, а сейчас рассмотрим, как депрессивная мама влияет на развитие ребенка.

Депрессия – это психическое расстройство, которое переживается как хронически сниженное настроение, апатия, непроходящая усталость, нарушение сна, нарушение аппетита, психическое истощение и другие симптомы.

В основе этого заболевания зачастую лежат подавленные чувства, остановленное горе, многолетний непрожитый гнев, расщепление на «плохой» и «хороший» и детские психологические травмы.

Мама, болеющая депрессией, не может давать ребенку постоянный эмоциональный контакт и заботиться, так быстро откликаясь на потребности малыша, как ему нужно.

В крайнем варианте депрессии женщина перестает хотеть жить и может даже принять решение умереть. Ребенок очень четко считывает состояние мамы. Когда ей нет жизни, то и малышу нет жизни, а ведь именно она является залогом его существования. В такой ситуации ребенок начинает умирать вместе с ней, потому что глубоко сонастроен с мамой. Как это проявляется у деток: малыш может терять в весе, болеть, отказываться от еды, задерживаться в развитии.

В-третьих, мама, которая истощена, болеет, не имеет сил. В таком состоянии женщина также не может дать самого главного – эмоционального контакта и поддержки, ощущения жизни, текущей между матерью и ребенком.

Все это не говорит о том, что будет нанесен неисправимый ущерб психике ребенка. Если мама через какое-то время приходит в себя, возвращается к жизни, снова дает отклик, то малыш адаптируется. Тем более если есть какой-то другой ухаживающий взрослый, который может давать эмоционально насыщенный контакт, пока маме плохо.

Инфантильная мама – это та мама, которая сама как ребенок. Она не может позаботиться, принять решение, у нее нет опоры, поэтому она обрушивает чувства на детей, не только гнев, но и разочарование, боль, тревогу.

Задача взрослой мамы в том, чтобы найти того человека, куда можно принести свои эмоции: родители, партнер, друзья, подруги, психолог, терапевт (рассказать о сложностях, нехватке ресурсов). Нельзя нести их ребенку, потому что он начинает брать на себя ответственность за маму, становится так называемой «доминирующей особью».

Это влечет за собой неспособность попросить поддержку, принимать помощь. Взрослый, вырастая из такого ребенка, будет все тащить на своих плечах, при этом быстро выгорая, истощаясь и изматываясь. Такие люди в раннем возрасте начинают страдать заболеваниями сердечно-сосудистой системы, потому что берут на себя непомерную ответственность.

Задача мамы, если она оказалась в трудной жизненной ситуации, – найти варианты и способы изменения, решения возникших проблем и нести свои чувства к тому, кто больше, чем она сама, а не к ребенку. Не она должна утешаться об детей, а они об нее. Для этого ей нужен другой человек, к кому она придет за помощью и поддержкой.

У меня на консультациях нередко бывают женщины, которые вспоминают, что им приходилось лечить маму, покупать ей лекарства, напоминать о приеме таблеток, заботиться о ней в раннем детском возрасте. Такая постоянная тревога и непомерная ответственность сильно разрушает. Потом такие женщины не могут принимать поддержку и помощь.

Жестокая мама – это та мама, которая кидает, трясет, бьет ребенка намеренно или ненамеренно, часто причиняет физическую боль или даже наносит вред.

Я как-то купила книгу по перинатальной психологии, в которой был целый раздел по жестокому обращению с младенцами. Я даже не представляла, что такое возможно! Да, я понимаю, что иногда дети дошкольного возраста или подростки выводят из себя некоторых матерей, что по итогу родители применяют физические наказания. Это знакомые ситуации, с которыми я так или иначе сталкивалась в своей практике. Меня в детстве не били, не считая каких-то легких шлепков, подзатыльников, хлопаний полотенцем или колготками, когда мама уже не знала, что сказать, чтобы повлиять на меня. Эти поступки не нанесли мне психологической травмы. Тем более если мама признала, что совершила ошибку и приложила усилия, чтобы такое не повторялось.

Если же это серьезные побои, при которых ребенок испытывает сильный страх, переживает боль, тем более если они носят систематический характер, то, конечно же, они формируют травму. Разрушения в таком случае масштабны!

Вот пример истории из книги. Двухмесячный младенец попадает в больницу в тяжелом состоянии. Родители говорят, что не знают причину, внезапно начался приступ. В ходе следственных действий выясняется, что мама постоянно трясла ребенка, когда он плакал.

В результате это привело к тому, что произошли непоправимые изменения, потому что полопались сосуды в головном мозге. По степени повреждений было очевидно, что младенца так трясли не единожды. Какой же страх должен был испытывать этот двухмесячный ребенок, для которого мама – целый мир, гарант безопасности и выживания – создавала такую ужасную опасность? Это страшно.

Другая история. Полугодовалый малыш попал в больницу с ожогами ручек. Выяснилось, что мама засовывала их в кипяток по локоть.

Что должно происходить в голове у матери, чтобы вот так издеваться, насиловать ребенка?!

Такие травмы оставляют в психике руины от образа доброй и надежной мамы. Там не на что опереться.

К сожалению, подобных историй много. И эти женщины не с луны свалились, они живут в нашем мире. Скорее всего, они в детстве тоже пережили ситуации, связанные с насилием. Возможно, это психически больные люди, которые нуждаются в серьезном лечении.

Очень часто жестокие мамы имеют психические отклонения. Для ребенка, который живет в семье с мамой, имеющей психическое заболевание в остром периоде, это является отдельной травмой. Потому что мать неадекватна: она не в связи с реальностью, может жить в галлюцинаторном мире, разговаривать с предметами, несуществующими людьми.

Понятно, что женщина нездорова, но ребенку от этого не легче. Он страдает, переживает, постоянно живет в ощущении чудовищной опасности, потому что она исходит от матери – единственного человека, обеспечивающего безопасность.

Жестокая мама наносит не только физический вред, но и психологический: систематически унижает достоинство ребенка, обзывает, оскорбляет, обесценивает.

Гиперопекающая мама – это та мама, у которой жизнь сконцентрирована на детях, не имеет своего наполнения. Ее тревожность разряжается за счет постоянного контроля над жизнью ребенка. Ей кажется, что если она будет знать все о каждом его шаге, все держать в своих руках, то сможет обрести некую власть.

На самом же деле у таких мам огромный уровень тревоги. Они не выдерживают бессилия, ощущения неопределенности, для них это тяжело. Поэтому они начинают вникать во все тонкости жизни ребенка и постоянно держать руку на пульсе. Для таких женщин характерна раздражительность, внутри копится много напряжения. При этом она еще и злится на ребенка из-за того, что вынуждена все контролировать. Хотя это вызвано работой ее психики.

Гиперопека подавляет в ребенке зачатки самостоятельности и автономности. Проявляться она может следующим образом: совместное изучение уроков вплоть до окончания школы, контроль местонахождения через различные приложения, проверка телефона, чтение переписок. Это все наносит сильный вред ребенку, потому что лишает возможности выстраивать личные границы (мама везде, она может все).

Когда ребенок вырастает, то проблема отсутствия границ остро встает во взаимодействиях с другими людьми. И вероятность того, что, повзрослев, такой ребенок выберет себе партнера, который заменит мать в плане гиперопеки, очень высока («Ты ничего не знаешь, не умеешь. Сейчас я тебя научу, покажу, как надо»). Конечно же, у ребенка внутри копятся напряжение, гнев, которые найдут выход через болезни, плохое поведение.

Тяжело жить ребенку, у которого игнорирующая мама.

Для малыша очень важно быть видимым! Мама – это первый человек, который своим вниманием подтверждает, что Я ТОЧНО ЕСТЬ. К сожалению, многие мамы считают возможным и нормальным наказывать ребенка бойкотом, молчанием, игнорированием.

Это страшный способ, особенно по отношению к девочке. Она будет делать все возможное, чтобы быть увиденной и услышанной матерью, заслужить ее внимание и признание.

Важно это еще и по другой причине. Внимание – это энергия, куда оно направлено – туда и течет энергия. Если мама всегда сфокусирована на чем-то другом, то ребенку очень трудно. Он чувствует себя покинутым, ненужным. Или даже что его не существует. Если мама делает вид, что ребенка нет, то и он начинает сомневаться в этом. Возникает огромная, ужасная, пугающая тревога.

В результате появляется четкая установка: «Со мной так можно. Любовь нужно заслужить. Что бы я ни делал, мама меня не видит». Конечно, такой человек во взрослой жизни найдет себе партнера, который будет точно так же манипулировать, как и мама когда-то.

Слабая мама – это та мама, которая не может дать ребенку безопасность. Она не может защитить даже себя. Такая женщина не способна противостоять насилию, например, отца или отчима, над ребенком, либо делает вид, что ничего не происходит, потому что ей самой очень страшно, либо просто все терпит.

Мама для ребенка – гарант выживания, база, опора. Привязанность – это исключительные отношения со своим взрослым, который обеспечивает физическую и эмоциональную безопасность, его наличие помогает снижать тревогу. А если мать видит, что ее дитя оскорбляют, обзывают, унижают, бьют, насилуют, и при этом ничего не делает, то надежная привязанность к такому человеку невозможна. Ребенок утрачивает доверие.

Если мама неспособна защитить себя, то у ребенка появляются две тенденции: бессилие и гнев, стремление защитить маму. Иногда, когда женщина не может защитить даже себя, не говоря уже о ребенке, то он становится защитой для нее. Например, бросается на пьющего отца, который кидается с кулаками на мать, может схватить нож, угрожая отцу. И это тоже неправильно, потому что это не задача ребенка – защищать мать.

Тут важно, чтобы женщина, оказавшаяся в подобной ситуации, хорошо подумала, стоит ли оставаться с мужчиной, когда ребенок подвергается насилию, а она не противостоит этому, руководствуясь своим страхом, или все-таки собрать все свои силы и предпринять меры. Возможно, ей необходимо сходить к психологу, психотерапевту, чтобы найти в себе силы, ресурсы для изменения этой ситуации. Потому что для ребенка это сильная травматизация в случае постоянной опасности, а не одиночного разового происшествия.

Яркие примеры таких матерей показаны в фильмах «Притворство» и «Взаперти», основанные на реальных событиях. Первый из них рассказывает о том, как мать с синдромом Мюнхгаузена начинает придумывать болезни дочери, поить ее лекарствами, чтоб она была при ней. Безусловно, женщина, которая сама травит своего ребенка, больна. Это пример физической очень жесткой инвалидизации.

Бывает, что мама делает это психологически и эмоционально: не поддерживает зачатки самостоятельности и стремление к автономности ребенка, говоря: «Ты не справляешься. Ты ничего не умеешь. Даже не пробуй, у тебя ничего не получится». Таким образом постоянно лишает ребенка сил, не давая совершать ошибки и развиваться через них.

Самое страшное для ребенка – потерять маму. Это огромная трагедия. На животном уровне в нас прошит этот страх, а также инстинкт следования за своим взрослым, поэтому у нас такая связь с мамой.

В случае когда ребенок не чувствует от мамы любви, нет с ней контакта, мама бросающая, жестокая либо умирает (физическая потеря), то внутри остается огромная эмоциональная дыра. Тогда, повзрослев, такой ребенок начинает искать человека, способного восполнить дефицит маминой любви, поддержки. Но никто не может этого сделать, поэтому в какой-то момент этот уже взрослый ребенок оказывается в состоянии разочарования и отчаяния. Но именно это осознание ведет к взрослению и ответственности.

Для этого есть много специальных практик: психотерапия, «Добаюкивание», различные техники, возвращающие в детское состояние и позволяющие перепрожить свой детский опыт.

Важнейшее осознание взрослости – если мы ищем в партнере маму или папу, то отношения обречены на бесконечные разочарования. Психотерапия дает нам возможность глубокого осознания, что мама не придет. Когда мы вырастаем, внутри все равноостается этот маленький, брошенный, раненый, плачущий ребенок. И как бы долго мы ни ждали маму, она не придет додать то, чего не смогла дать в детстве. У нее этого просто нет.

Слишком хорошая мама – это та мама, которая похожа на робота. Она всегда идеальна: чудесно готовит и сервирует стол, прекрасно выглядит, модно одевается, дом сверкает от чистоты и порядка. Но при этом у нее нет контакта с собой, собственными чувствами. Она всегда вежлива, приветлива, улыбчива – ведет себя так, как надо. Такое поведение пугает не только детей, но и взрослых. Такие женщины непредсказуемы, невозможно угадать, что происходит у нее внутри.

Ярким примером такой матери является Бри Ван де Камп из сериала «Отчаянные домохозяйки» (США, 2004–2012). Визуально у героини очень хорошая семья: муж и трое детей. По факту же выясняется, что супруг – любитель БДСМ, имеет для подобных утех любовницу, сын – наркоман, выгнанный из дома, занимается проституцией, чтобы прокормиться, одна дочь убегает из дома со странным типом, оказавшимся убийцей, а младшая подростком беременеет и отдает сына на воспитание матери.

Объяснить подобное поведение детей можно тем, что при слишком хорошей маме, искусственной, роботоподобной, появляется бессознательная необходимость вывести мать на эмоции, спровоцировать в ней настоящую, живую реакцию, проявление чувств. Так ребенку становится спокойнее. Поэтому у таких женщин зачастую дети в какой-то момент начинают себя вести просто ужасно.

Амбивалентные чувства испытывает младенец по отношению к матери. И для него это трудно: одновременно любить и так же сильно ненавидеть. Амбивалентность предполагает переживание одновременно противоположных чувств: любовь и ненависть, горе и радость, например. И это нормально.

Есть любовь как база, безусловная, а есть чувства или эмоция, которые выходят на передний план. Например, мама разозлилась на ребенка, кричит, отворачивается, выговаривает малышу что-то, но при этом все равно прямо сейчас чувствует любовь к нему. Такие же эмоции может испытывать и малыш по отношению к матери. Например, тоддлер (маленький ребенок, научившийся ходить) может быть в ярости, оттого что мама занята домашними делами, а ему хочется играть, но в тот же момент он ее любит. Для ребенка крайне важно получать принятие его амбивалентных чувств. Быть принятым не только в любви, но и в ярости, и плаче, тогда он бессознательно дает себе право быть живым и чувственным.

Если порой женщина чувствует ненависть к своему ребенку, то это не значит, что она плохая мать. Это означает, что происходящее сейчас слишком интенсивно и трудно для нее, она не может прожить и выдержать столько сильных и трудных чувств, в результате появляется желание дистанцироваться от малыша.

Здесь мы будем говорить про физическую утрату матери – она отказалась от ребенка, ушла или умерла. Для ребенка это трагедия, потому что он потерял свой мир.

Если рядом есть человек, способный и готовый взять заботу о ребенке на себя, стать тем самым близким взрослым, то ущерб от потери матери будет сильно меньше.

Яркой иллюстрацией такой ситуации является фильм «Девушка из Джерси». В нем рассказывается о молодой семейной паре, ожидающей малыша. Муж бесконечно любит свою жену, боготворит ее. В родах женщина умирает, а отец остается с младенцем на руках и разрушительным чувством утраты. Нам показан весь спектр переживаний мужчины. Он пытается сбежать в работу, оставляя дочь со своим отцом, уходит в алкоголь, изо всех сил пытается забыться и не чувствовать горя. К счастью, благодаря своему отцу мужчина поворачивается к ребенку и следует отцовским задачам. Спустя время папа и дедушка становятся для девочки и отцом, и матерью, и всем миром. Той самой базой и опорой, которая необходимо ребенку.

Если у малыша есть хотя бы один заботливый взрослый, то сиротство не возникает. Оно случается, только если никто не взял на себя эту роль. Тогда ребенка ждет трудный путь.

Конечно, есть дети, которые имеют достаточно сильную психику, чтобы справиться и с такой утратой без колоссальной травмы. В случае если произошла потеря близкого, чрезвычайно важно дать ребенку проститься с мамой (с близким человеком), это поможет пережить горе.

Горевание детей, как и взрослых, имеет несколько стадий. На каждой важно давать ребенку поддержку. Не стоит думать, что избегание разговоров о маме позволит скорее о ней забыть. Это опасная стратегия, так как дети все помнят, понимают, осознают, даже если мы думаем иначе. Дело в том, что их механизмы психологической защиты работают так, что доступ к этим тяжелым воспоминаниям, чувствам, переживаниям открывается порционно и только тогда, когда ребенок может их выдержать и прожить.

Стадии горя и как их проживает ребенок:

• шок;

• отрицание – ребенок может фантазировать, что мама еще вернется;

• гнев;

• торг – ребенок, особенно лет 6−7, ощущает на себе вину за то, что был недостаточно хорошим, а если бы был, то мама не умерла. В такой момент дети стараются вести себя крайне послушно, надеясь вернуть время вспять;

• депрессия – фаза истощения, когда сил не хватает жить, мечтать, желать. Для маленького ребенка характерно испытывать скуку в этот момент;

• светлая печаль – принятие утраты. Это завершающий этап горевания.

Обычно на весь путь и у взрослых, и у детей уходит год.

Отдельная история – это скорбь по жестокой матери: пьющей, бьющей, ругающей, унижающей, оскорбляющей. С одной стороны, ребенок ее любит и горюет, а с другой – испытывает боль, гнев и обиду, связанные с тем, какой она была. Таким людям гораздо сложнее, потому что необходимо дать себе разрешение на разные амбивалентные чувства. А также важно прожить утрату надежды на то, что мама долюбит, увидит, признает.

Что делать, если, читая эту книгу, ты смотрел на все вышесказанное с позиции родителя своих детей. Что делать, если ты понял, что ваш ребенок уже ранился.

Можно говорить с ребенком о каких-то своих ошибках: «Раньше я думал, что поступал правильно, сейчас понимаю, что нет. Я сожалею об этом». Разговаривать таким образом можно уже лет с 5 или даже раньше. Есть исследования о том, что рассказы и истории о жизни ребенка с младенчества помогают ему лучше развиваться и даже выздоравливать от тяжелых заболеваний. (К. Эльячефф «Записки психоаналитика»).

Если ты понимаешь, что упустил ранний период, то есть волшебное время, своеобразный портал, который дает доступ к укреплению отношений и трансформации привязанности, – подростковый возраст. Несмотря на то что в этот период многие дети отвергают родителей, обесценивают, на самом деле появляется возможность наверстать упущенное, додать то, что не успели в детское время. Несмотря на то что стиль привязанности, формирующийся до 3 лет, считается неизменным, можно создать такую надстройку над базовым паттерном привязанности, которая даст возможность создавать крепкие и здоровые отношения во взрослой жизни.

Как это сделать? Через длительную психотерапию, где терапевт выступает в роли надежного родителя, или через «Добаюкивание».

Удочерение или усыновление – это процесс, в котором взрослому дают опеку над несовершеннолетним. Этот взрослый должен быть ответственным и заинтересованным в здоровье и благополучии ребенка. Прежде чем стать приемным родителем, необходимо пройти определенный путь, доказав всю серьезность намерений и степень надежности. Недостаточно просто прийти в органы опеки и изъявить о своем желании. Человека обязательно проверяют по многим факторам: здоровье, вменяемость, финансовая независимость, жилищные условия, уровень ответственности, психологическая готовность.

Удочерение/усыновление себя – это практика принятия ответственности внутреннего родителя за жизнь, здоровье и психологическое благополучие внутреннего ребенка.

Этот процесс является одной из важнейших вех в отношениях с собой и с миром.

Задача внутренней мамы заключается в том, чтобы заботиться о внутреннем ребенке. Здесь очень важно разделить понятия «забота» и «опека».

Опека – наблюдение за недееспособными гражданами (малолетними, душевнобольными и так далее). Это когда: «Я лучше знаю, как лучше для тебя». Опекают тех, кто не может позаботиться о себе сам! Например: «Как мать я лучше знаю, как тебя надо любить, чем тебя надо кормить». По большому счету человек становится объектом опеки, ведь за него принимают все решения.

Забота – это внимание к потребностям, нуждам кого-либо. Когда я смотрю на тебя и спрашиваю: «А как тебя нужно любить? Как о тебе надо заботиться?» Даже за младенцем можно понаблюдать и выяснить, какое проявление любви ему нравится. Дети тотально чувствуют, поэтому очень сильно откликаются на проявления эмоций. Когда ребенок радуется, то делает это всем телом.

На опеку изначально не нужно много внимания, энергии и сил. «Я сейчас тебя поймаю и буду любить тебя так, как я считаю нужным. Плевать на то, что ты думаешь и чувствуешь». Забота же требует включения, погружения, узнавания человека глубже, она про другое: «Подскажи мне, как для тебя лучше. Почувствуй, чего ты хочешь».

Забота идет из любви. Опека идет из тревоги. Она выражается страхом, что ребенок заболеет, опозорится, кому-то помешает, не реализуется, на шею сядет, и стыдом, что кто-то осудит маму, скажет, что она плохая.

Опекать себя – спрашивать у кого-то другого: «Как мне лучше?» – жить по нормативам, кем-то придуманным, тотально себя контролировать, не спрашивая себя: «Что я чувствую? Чего я хочу?» – заставлять себя делать то, чего не хочется, жестко и без договоров. Колоссальное количество людей именно так и живут.

Например, девушка постоянно пытается привести себя в какую-то форму, ориентируясь на чьи-то параметры, тренируется 5 дней в неделю, сидит на сумасшедшей диете, голодая. Задача «привести тело в норму» может хорошая, но все зависит от ценностей.

Можно делать это ради соответствия стандартам красоты и привлечения внимания, а можно, ориентируясь на ощущения организма, здоровье, комфорт. Стройнея с заботой о себе, можно руководствоваться вопросами: «Мое здоровое тело – оно какое? Какой вес будет здоровым для меня? А как бережно к себе я могу сделать себя более здоровым? Для чего я это хочу?» Тут можно провести проверку тела, сдать анализы ДНК и микробиома, обратиться к диетологу, врачу, сертифицированному тренеру.

Забота о себе включает обязательно ориентацию на собственные чувства и ощущения: «Я себя вижу. Я признаю себя как самую важную ценность». Именно поэтому очень важно разделять понятия опеки и заботы.

Когда человек живет из позиции опеки себя, то его внутренний ребенок становится объектом. То есть существует кто-то, кто точно знает, что для внутреннего ребенка лучше. Когда человек живет из позиции заботы о себе, то его внутренний мир является субъектом, важной частью, которая знает, как ей лучше. Сам же человек в позиции родителя к себе не потакает каким-то сиюминутным желаниям, а договаривается.

Например, после трудного и напряженного дня девушке очень хочется съесть целый торт. Безусловно, он навредит фигуре и здоровью в таком количестве. Опекающая часть скажет: «Вот еще что придумала! А диета? А фигура? Ну уж нет! Совсем, что ли?» А заботливая родительская часть проявит: «Девочка моя, а давай мы что-нибудь другое придумаем, чтобы порадовать себя? Скушаем небольшой кусочек торта, а потом примем теплую ванну при свечах с пеной и лепестками цветов».

У каждого из нас внутри есть образ внутренней мамы, который основан на опыте взаимодействия с реальной матерью. Суть в том, что настоящая мама нам и так не дала что-то важное. А теперь из внешнего объекта интегрировалась во внутренний, который ведет себя точно так же с внутренним ребенком, как когда-то реальная мама с нами в детстве. Для того чтобы закрыть свои дефициты и потребности, нужно трансформировать образ внутреннего родителя.

Когда речь заходит про удочерение/усыновление себя, то очень важно понимать, какая мама внутри нужна, какими качествами она обладает, какие из них нужно расширить и углубить. Внутреннюю маму нужно воссоздавать в себе, взращивать, учиться быть ею.

Конечно же, для этого необходимо иметь ролевую модель, образец. Его можно собирать по крупицам из образов в кино, во взаимодействии с другими женщинами рода (бабушки, тети), из общения с матерями подруг, из контакта со значимыми женскими фигурами (учителя, наставники, тренеры), выбирая только то, что тебе нравится, тебе важно. Или получать новый опыт взаимодействия с материнской фигурой в «Добаюкивании».

Именно это делает взрослый человек, он создает внутри образ надежной и любящей мамы, которая будет исцелять внутреннего ребенка. Она возьмет его на руки, обнимет и скажет: «Я всегда буду рядом. Я тебя никому больше не отдам. Я тебя так люблю! Мы всегда будем вместе! Ты мой первый ребенок».

У женщин, которые уже имеют детей, «внешний» ребенок становится приоритетным. Когда младенец появляется на свет, то, естественно, во многом забирает и поглощает свою мать. Есть такое понятие, что у беременной женщины в голове включается так называемая доминанта – определенный участок мозга, который активизируется в перинатальный период. Он отвечает за сохранение ребенка, за концентрацию внимания мамы на нем. Так работает биологический механизм.

Благодаря этому женщина становится восприимчива ко всему, что происходит с ребенком в утробе и после рождения. Конечно же, новорожденный забирает ее внимание целиком и полностью, подчиняет себе. Мама становится принадлежащей младенцу на какой-то период времени. Но бывает так, что этот этап затягивается до совершеннолетия или сорокалетия ребенка, когда доминанта отключается на уровне биологии, но остается на уровне психологии.

Я предлагаю сделать так, чтобы внутренний ребенок встал на первое место. Это твой первый ребенок. А все твои дети реальные идут дальше по иерархии. Поэтому удочерение/усыновление себя начинается с того, что ты признаешь первенство и особую ценность внутреннего ребенка. Это очень важно. Если внутренний ребенок будет раненым, запертым в какой-то комнате, орущим, кричащим, требующим внимания, нуждающимся в защите, то «внешним» детям ничего не достанется, ведь детская часть внутри тебя будет забирать все силы и энергию, словно бездна.

Ты можешь добавить то, что важно именно для тебя. Но этот документ будет означать, что теперь только ты являешься последней инстанцией относительно своего внутреннего ребенка. Больше не на кого оглядываться и спрашивать: «Ой, а скажите, пожалуйста, а как мне лучше? А как вы думаете, что мне делать с этим ребенком?» Ты можешь уточнять, узнавать, расширять диапазон знаний, но принимать решения отныне только тебе, ориентируясь на свое внутреннее чутье, систему ценностей и чувствование своего внутреннего ребенка.

Такое заявление является основанием стать самому себе опекуном, родителем, мамой, тем, кто принимает решения. Такое миропонимание отражает, что выше меня только Бог. А на земле только я ответственен за свою жизнь. Когда-то мама и папа были последней инстанцией, нужно было спрашивать их разрешения: «Мама, а можно я не пойду в школу?», «Папа, а поговори с учителем, чтобы меня отпустили с уроков, я плохо себя чувствую», «Мама, можно я съем конфетку?», «Папа, можно я сегодня позже лягу спать?» После подписания заявления только я сам являюсь последней инстанцией.

До этого момента можно закрывать глаза на что-то, скидывать на кого-то ответственность за свою жизнь, за принятые решения. Это очень удобная позиция, ведь если результат не удовлетворяет ожидания, то виноват кто-то другой. Тогда можно переложить ответственность за неосуществленность чего-то задуманного, нереализованность по жизни. Но из-за этого очень снижается качество жизни.

Перекладывая ответственность с себя на другого, я передаю ему пульт управления собственной жизнью. «Ты меня обижаешь. Ты меня ранишь. Ты меня расстраиваешь. Ты мне посоветовал, и вот что получилось». И это реально так. Получается, что я не могу ничего с этим сделать, ведь действие совершает другой по отношению ко мне. Так жить как будто проще и легче. Но качество жизни становится очень низким и ограниченным, потому что нет счастья авторства, нет свободы выбора, нет безграничности, нет ощущения того, что я живу в своей шкуре.

Практику эту можно делать столько раз, сколько понадобится: до тех пор, пока не появится ощущение, что ваша связь налажена, отлажена. Когда ты почувствуешь, что вы стали близки с внутренним ребенком, то он успокоится. Твой малыш будет уверен, что есть надежные мама и папа, которые всегда за него. Не будет ругаться, бить, обесценивать.

Пусть эти отношения постепенно крепнут. Здесь важный момент про постепенность. Ведь любым отношениям нужно время и внимание, чтобы они обрели силу, чтобы установилась прочная связь.

Если мама – это земля, то папа – это небо.

Отец – первый образ Бога в жизни каждого из нас.

Отец – проводник во внешнее пространство.

Когда наступает возраст хождения, освоения окружающего мира, изучения пространства вокруг, в игру вступает папа (в прямом и переносном смысле). У ребенка в возрасте от 1 года и до школы ведущая деятельность, дающая мощнейший импульс к развитию, – игра.

Дети готовы выдумывать различные способы развлечений, найдут их везде. Нельзя недооценивать важность игр. Поэтому не стоит трехлетнего тоддлера таскать по различным кружкам и секциям, учить его читать и писать. Задача этого возраста – играть. Ребенок постигает окружающий мир через игровое взаимодействие: проживает разные роли, примеряет их на себя, учится выстраивать социальные отношения, развивает навыки общения. И играть с папой – одно удовольствие!

1. Дать жизнь. Дать импульс к жизни.

Может быть так, что это единственное, что способен дать отец. Но на самом деле и это немало, потому что важно получить этот импульс к жизни через сексуальный контакт мамы и папы, через движение сперматозоида и его стремление достичь цель. Это природный мужской импульс, данный ребенку отцом.

2. Дать защиту и заботу матери (своей жене), обеспечить ей спокойную жизнь.

Если женщина рядом со своим мужчиной может быть расслаб-лена, чувствовать защиту и заботу, безопасность, то ребенок внутри или на руках у нее считывает такие же эмоции и ощущения. Если родители живут в состоянии конфликта либо отец совершенно не понимает своей ответственности или живет в своей травме/драме, то тогда он не выполняет этой своей важнейшей функции. Появляется ощущение тревоги и опасности.

3. Отец – проводник во внешний мир.

Именно папа устанавливает закон и порядок. Он дает понимание границ и нравственные основы.

4. Обеспечивать ресурсами.

Папа добывает ресурсы из внешнего мира и приносит их домой, обеспечивая ими свою семью.

5. Дать защиту и заботу своим детям. Нести ответственность за них.

Он отвечает перед миром за своих детей до момента достижения ими возраста, когда они могут самостоятельно нести ответственность за свои поступки и деяния.

6. Признать ценности детей.

7. Папа дает опыт проживания и легализации агрессии (как способ движения к цели).

Часто агрессию демонизируют, думая, что она связана только со злостью и желанием причинить вред. На самом деле она является такой же энергией жизни, как и сексуальность – энергия наслаждения, творчества, созидания.

Агрессия же в большей степени связана с отцом: с правом проявиться, заявить о себе, взять свое, причитающееся, желаемое, отстоять границы. Папа дает легализацию этого права и на своем примере показывает, как это можно сделать. И в принципе желания связаны с отцом.

Когда ребенок рождается, очень важно создать связь, контакт с родителями. Сначала младенца необходимо отдать в руки мамы, приложить к груди, чтобы сформировалось ощущение земли, базы, опоры. Встреча с папой станет первым контактом с мужским миром – как благословение.

Девочку отец встречает как красавицу, потому что для женщины важно, чтобы мужчины видели в ней красоту, признавали и озвучивали. Видели уникальную, удивительную и неповторимую. А для мальчика необходимо, чтобы папа инициировал его и признал как равного себе, показал сопричастность мужского рода.

Однажды в «Добаюкивание» пришла девушка. Она изначально заходила в процесс с конкретным запросом: не складывается с мужчинами из-за отношений с мамой и детской разделенности. Ее мать была достаточно холодной, поэтому она решила дополучить любви в практике «Добаюкивание». А папа в практике просто пусть поприсутствует, пусть будет. Но в процессе все развернулось так, что она в отца Вселенского (когда мужчина приходит папой для всех пар «мама – ребенок», в помощь) вцепилась руками, прижалась через гамак. Он ее качал, гладил, говорил, что он ее очень ждет, будет защищать, обеспечит безопасность, делал ей комплименты, рассказывал, как сильно любит ее маму. Пока происходило это общение через гамак, я прямо видела, как тело дочери постепенно расслабляется.

Отец есть у каждого человека. Но бывает так, что папа отсутствует или не проявлен в жизни мамы и ребенка: умер, ушел в другую семью, участвовал только в зачатии. Тогда важно, чтобы женщина видела образ отца в Боге и так передала детям, что он есть. Да, его нет физически, но отец точно есть. Он есть Бог. Тогда у ребенка формируется глубинное спокойствие. Понятно, что наступит момент, когда женщина должна передать ребенка отцу, чтобы он с родителем постигал окружающий мир. Если папы нет, то маме приходится искать других проводников: тренеров, наставников, других мужчин рода (деды, дяди, братья). Но в момент младенчества ребенка мама может для себя представлять, что она не одна. У нее и ее ребенка есть Бог, который защищает и оберегает их. Для младенца будет достаточно маминого состояния.

Это довольно трудная тема, потому что еще больший ущерб приносит не отсутствие отца, а то, что он становится источником опасности. Внутри образуются сильный раскол и расщепление.

Для ребенка мама – это самое главное, что есть в жизни. Если вторая важнейшая фигура угрожает жизни первой важнейшей фигуры, то дети отрекаются от отца и происходит расщепление: «Я не есть свой отец», «Мой папа недостойный», «Я не хочу принадлежать этому роду». Происходит это не в голове, а гораздо глубже, на уровне души и тела.

Когда папа – агрессор, то маме важно спасать свою жизнь. Если приходится выбирать меньшее зло, то лучше, когда папы нет, чем папа-агрессор. Если папа слабый и не может маму и ребенка защитить, то у ребенка формируется дефицит, потому что мама не ощущает доверия мужу, не может расслабиться. В ней накапливается напряжение, которое дети считывают и присваивают. Это тоже очень непросто, но возможно откорректировать.

Если же мама думает, что она за маму и за папу, то ребенок не получает ни одного родителя. Потому что в такой ситуации женщина не может дать всей полноты близости, чувственности и тотальности в контакте с ребенком из-за необходимости решать еще и не свои задачи. Но, как папа, она не может дать самых важных основ, потому что она не отец, она не может дать того, что может дать только отец.

Я сейчас никого не критикую. Бывают ситуации, когда у женщины просто нет другого выхода, и тогда ей важно просить у мира, у мужчин помощи, для того чтобы она могла в большей степени реализовываться как мама. А функции папы, возможно, делегировать кому-то из близких мужчин, достойных быть отцовской фигурой.

Если мама – это плодородная земля, из которой мы произрастаем, то отец – образ отца небесного, который нас оберегает во внешнем мире.

Однажды я была в Израиле и попала на экскурсию в очень интересное место – на гору Блаженств, где Иисус читал проповедь. На ней сейчас воздвигнут огромный храм – Церковь Заповедей Блаженства. Экскурсию нам проводил священник, молодой мужчина, который рассказал свою историю. Когда-то у него была разрушенная и трудная жизнь: он был наркоманом, воровал, совершал преступления. В какой-то момент он встретил батюшку, который очень бережно, аккуратно и ненавязчиво привел его к Богу. Но сложно было прийти душой к Творцу до тех пор, пока он не встретился со своим отцом, которого никогда не видел. Ему пришлось прожить так много чувств, которые годами подавлялись внутри него. Встретиться с гневом и стыдом, болью и жалостью, страхом и холодом.

Как только он открыл сердце своему папе, то у него мгновенно случилась встреча с Богом. Это перевернуло его жизнь, и мужчина захотел быть сопричастным к тому, чтобы люди, которые заблудились на своем пути, тоже могли обретать Бога внутри себя. Со временем он поступил на службу в это храм.

Мама принимает в себя новую жизнь, две клетки, соединенные воедино, подобно тому, как земля принимает семя, которое питаясь от нее, начинает цвести.

Задача отца – дать это семя. Конечно, для папы все так же начинается с момента, когда ребенок – это проект: было ли решение стать отцом или зачатие произошло случайно? Это очень важно. Важно для жизни будущего ребенка.

Если мужчина осознает ответственность, понимает свои задачи, находится в предвкушении, в радости, берет заботу о женщине на себя, дает ей фамилию – то это глубокая подготовка, которая выстилает канву отношений с будущим ребенком. По сути, связь с младенцем начинается до его зачатия.

А бывает иначе. Мужчина просто вступает с женщиной в сексуальные отношения ради удовольствия, удовлетворения своего влечения и никак не думает, что это может развернуть за собой череду событий, которые сделают его отцом. Это другое начало отцовства и встречи с ребенком.

Мама – это мир внутри, папа – это мир снаружи.

Когда мужчина входит в женщину, то оставляет там нечто очень ценное – свое генетическое наследие. Дальше все происходит внутри мамы, и кажется, что папа уже не причастен к этому сакральному процессу. Но на самом деле он может участвовать, присутствовать, соприкасаться с малышом через живот и, самое главное, через отношения с женщиной. То, как мама относится к своему мужу, точно так же и малыш в утробе ощущает папу.

Ребенок видит отца мамиными глазами.

Отец – это та сила, которая оберегает в первую очередь женщину, носящую ребенка. Если он дает ей достойную защиту и заботу, тогда ребенок уже соединяется с отцом, как с базой, божественной энергией, на которую можно рассчитывать.

Значимость отца во время внутриутробного развития подтверждается на практиках «Семейного добаюкивания». Как же дети радуются, когда сквозь гамак слышат папин голос, чувствуют его тепло и надежные руки. Это непередаваемо.

В жизни каждого ребенка наступает момент создания абсолютно уникальных и сокровенных отношений «Я и папа», в которых не присутствует мама. Начинаются они в возрасте примерно от 2 до 3 лет.

На самом деле папа всегда присутствует, но поначалу является огромной оберегающей силой, которая создает обережное пространство вокруг мамы и ребенка. Поэтому малыш не выделяет отца из громадного внешнего мира, потому что он и мама – единое целое и весь мир. И только когда ребенок начинает разделять себя и мать, то начинает выделять и папу как еще одну важную фигуру.

Отец – проводник во внешнее пространство.

Когда наступает возраст хождения, освоения окружающего мира, изучения пространства вокруг – в игру вступает папа (в прямом и переносном смысле).

Я вспоминаю свое детство и бесконечно благодарна родителям за то, что не отдали меня в садик. Ведь мой мир до 7 лет состоял из игры. Помню, как городила домики под столом, завешивала со всех сторон пледами и покрывалами, протягивала удлинитель туда и включала настольную лампу, чтобы был свет в моем доме, и играла там неделями. Это один из лучших опытов в моей жизни. Именно он лег в основу особой способности создавать уют везде, где я есть, и чувствовать людей.

Папа покупал мне виниловые пластинки со сказками, которые я в деталях помню до сих пор. Каждую ночь мой папа перестилал постель, взбивал подушки и, сложив их в гору, сажал меня маленькую на вершину этой горы. Я чувствовала себя королевой. Чувствовала, что я прекрасна и любима, что я в центре внимания. Это то невероятное богатство, которое может дать девочке отец.

Плюс ко всему отец дает возможность об него успокоиться, когда источником агрессии, ярости является мама. Если мама расстроена, устала, кричит и ругается – есть другой взрослый, надежная база, к которому можно обратиться за защитой и заботой. И наоборот, если папа агрессивен и становится для ребенка пугающим, то есть мать, с которой можно обняться, успокоиться и погасить свою тревогу.

Мир ребенка, мамы и папы характерен тем, что создается треугольник взаимоотношений, где каждый стоит на своем месте, не занимая места другого. Когда малыш испытывает к матери гнев, злится на нее, переживает отчаяние и другие неприятные чувства – мама воспринимается им как плохая. В это же время есть отец, который продолжает ее любить даже такой. Ребенок записывает в свое бессознательное, что даже если человек ведет себя плохо, говорит другому «нет» или злится, то его можно любить.

Во взаимодействии с родителями записывается много невероятно важных установок, тенденций, паттернов, знаний о мире. И это как невидимый свод правил остается внутри нас на всю жизнь. На основании отношений, которые ребенок наблюдает между мамой и папой, он учится созданию и поддержанию отношений в паре. Ребенок практически все списывает со своего маленького мира, со своих двух огромных богов: матери и отца. И записывается эта информация очень глубоко в бессознательное. Впоследствии детские решения и установки влияют на нас, а мы на них не можем повлиять, потому как появились они у нас в доречевом периоде и доступ к ним лежит не через мысли и слова, а через тело.

Традиционный отец – оплот власти (в патриархальном обществе). Он олицетворяет собой закон и порядок.

Он достаточно жесткий и справедливый, не терпит в ребенке неподобающих проявлений. Находясь перед таким отцом, ребенок ощущает себя на экзамене, где его проверяют на прочность, силу, соответствие ценностям, исповедуемым родителем.

Последнее слово всегда за папой: как он сказал, так и будет. Его слово – закон. И вся семья его слушается.

Отец решает, кто унаследует имущество, кто достоин. Он знает, «как лучше» для его детей. Хотя это может быть полнейшей иллюзией, ведь зачастую самого ребенка он не видит за своими ценностями и стремлением все сделать правильно.

Именно отец является последней инстанцией в решении всех вопросов, вне зависимости от того, какое влияние мать имеет в семье (она всегда заМужем).

Образ традиционного «позитивного» (любящего) отца прописан в фильме «Легенды осени» (США, 1994). Это красивая и архетипичная картина, повествующая нам о жизни полковника в отставке, у которого трое сыновей. Старший – социально реализованный мужчина, средний – дикарь, соединенный с жизненной силой природы, необузданный, младший – еще совсем юный, чувствительный, тонкий, творческий. Все абсолютно разные. И во главе семейства отец как патриарх, верховный образ мужчины. Безусловно, он любит своих детей, каждого по-своему. С чем-то в жизни сыновей он согласен, а с чем-то – нет. Но он требует, чтобы дети подчинялись ему.

Образ уничтожающего (темного) отца показан в истории Самюэля Тарли в сериале «Игра престолов» (США, 2011–2019), где отец отправляет Сэма служить в Ночной дозор на пожизненную службу без права создавать семью и рожать детей – такая своеобразная социальная смерть. А сделал он это потому, что сын не соответствовал его ожиданиям: мужчина должен быть смелым, сильным, доблестным. Но таланты Сэма заключались совершенно в ином: острота ума, интеллект, преданность, справедливость. Отец даже не пытался этого разглядеть и понять.

Такое традиционное отцовство было необходимым. Оно основано условиями жизни и правилами выживания в трудные времена: войны, революции, смена власти, голод. Это влекло за собой потребность в отце как в непререкаемом авторитете, за которым семья себя могла чувствовать как за каменной стеной. На самом же деле такая стена могла как служить защитой, так и обрушиваться на своих домочадцев.

100−150 лет назад это было необходимо для выживания. Отец должен был быть нечувствительным, иметь в голове закон, нравственность в сердце и требовать послушания. И матери тогда были нечуткие, им требовалось быть холодными и жесткими. Потому что чувственный человек не выживет в условиях такой опасности.

Сейчас у нас другие времена, они требуют другого от родителей. Раньше была задача – выжить физически, обеспечить продолжение рода (не дать детям голодать, обеспечить жизнь и здоровье детям).

Эпоха сменилась. Теперь задача заключается в том, чтобы научиться жить. А это уже совершенно другая стратегия: это творчество, преображение, сотрудничество, созидание. Для этого, кроме силы, нужны также чуткость, чувственность, эмоциональность.

Мы с вами находимся на изломе времен, когда родителям необходимо меняться. Некоторые до сих пор живут по старой схеме, а другие, к счастью, начали преобразовываться во имя себя и будущих поколений.

В 1980-е годы в странах Европы и США социологи и психологи обозначили «новый образ мужчины», который был во многом противоположен традиционному. Отличия, прежде всего, заключались в том, что изменилось отношение к детям. Новая модель отцовства предполагала создание взаимоотношений с младенчества, а не только с подросшим ребенком. Она подразумевала участие в уходе, проявление заботы, умение вступать в эмоциональный контакт с детьми, создание исключительной связи с рождения.

Появление современной модели отцовства связывают с демографическими тенденциями в обществе, равенством супругов в распределении прав и обязанностей в семье. Раньше женщина не смогла бы выжить без мужчины, зависела от него финансово и юридически. В случае отсутствия или смерти мужа заботу о ней брал на себя новый супруг или родственники (братья ее или мужа, отцы и дяди). Сейчас же женщина абсолютно самодостаточна, может обеспечивать себя самостоятельно и порой справляется с этим гораздо лучше мужчин.

С точки зрения американских психологов успешное отцовство характеризуется активным участием в воспитании детей, интересом к успехам ребенка и частым общением с ним. Обычно такие папы менее суровые и жесткие, лучше понимают своих детей, дают больше эмоционального контакта, безусловной любви.

Давайте с вами вспомним мультфильм «Король Лев» (США, 1994). В этом фильме как раз-таки прописан образ такого достаточно хорошего отца, который соединяет в себе эту патриархальную идею о главе семьи, вожаке, лидере и при этом может быть теплым, любящим, дающим опору.

В фильме Муфаса очень живой в отношениях с Симбой: играет с ним, общается, разговаривает, слушает – показывает ему любовь. Взаимоотношения отца и сына прорисованы трогательными и наполненными любовью.

Когда Симба теряет папу, то будто теряет себя. Тут появляется образ «темного» отца в виде дяди Шрама, который изгоняет из прайда мальчика. На архетипическом уровне такие истории не редкость в семьях: отец, конкурируя с сыном, изгоняет его.

Достаточно хороший отец – это тот отец, который стоит за спиной ребенка как мощная опора. Он верит в силы малыша (мальчика или девочки), доверяет его познавательному инстинкту и не ограждает от ошибок, а помогает разбираться с ними. Такой папа готов поддержать, подхватить и помочь там, где это необходимо, а где ребенок может справиться сам – поощряет его самостоятельность.

Достаточно хороший папа – живой, со своими чувствами и эмоциями: он не всегда бывает стабилен, эмоционально открыт, может болеть, может повысить голос, запретить что-то, стукнуть рукой по столу, показывая авторитет, если это необходимо. Но такого отца ребенок не боится и может рассказать о своих ошибках, неверных поступках, зная, что папа его поддержит и поможет найти выход.

Достаточно хороший отец – это соединение патриархального отца и отца нового времени. Дети не травмируются об него, потому что созданы надежные, добрые, качественные, отношения между ними.

Папа – это прообраз будущих отношений с мужчинами и со всем внешним миром. Дочь видит отца и списывает его образ как тот, который будет примерять к будущим избранникам. Если папа злой, агрессивный, опасный, то девочка записывает его образ именно таким, считая, что все мужчины именно такие. Пройдет еще много времени, прежде чем она узнает, какие еще бывают мужчины.

Однажды от одной из своих клиенток я услышала фразу, которая мне очень запомнилась: «Когда у девочки есть надежный папа, стоящий за ее спиной, то ни один негодяй не подойдет к ней. Ведь все, кто подходят к ней, сначала встречаются глазами с ее отцом». Поэтому такая женщина не встретит негодяев. Они просто не будут к ней подходить, ощущая за ней защиту и мощную опору отца, который даровал ей понимание, чего она достойна.

Именно папа дает девочке понимание ее ценности, как с ней можно, а как нельзя. Если отец ее бьет, обесценивает, оскорбляет, то она записывает это в своем бессознательном как нормальное отношение к ней. «Мне больно от этого, мне плохо, но раз папа со мной так поступает, то значит, именно этого я и достойна». Хотя отец ведет себя по отношению к дочери жестоко и несправедливо, обесценивая ее. В этом огромный ужас и разрушение.

Фильм, в котором показаны позитивные отношения отца и дочери, – «Девушка из Джерси» (США, 2004) с Беном Аффлеком. Теплая и душевная картина.

Другой архетипический образ папы показан в фильме «Заложница» (Великобритания, Франция, США, 2007) с Лиамом Нисоном. Он бывший военный, который во время службы много времени проводил на спецзаданиях, поэтому редко виделся с семьей. После отставки он селится неподалеку от дома уже бывшей жены, чтобы наверстать упущенное и стать ближе с дочерью, которой уже около 18 лет. По сюжету девочка уезжает с подругой в Париж, где ее похищают с целью продать в сексуальное рабство. Весь фильм о том, как отец спасал дочь. И здесь история о том, что есть папа – защитник, а отцовская любовь свернет горы, чтобы спасти дочь.

Другой фильм про спасение дочери – «Поиск» (США, Россия, 2018). В нем показан хороший отец, который заботится о девочке один после смерти жены. В какой-то момент она пропадает. Начинаются поиски. Он верит, что дочь найдется, доверяет своим инстинктам и чувствам. Весь фильм глубокая вера и связь с дочерью ведут его по нужному правильному следу, чтобы ее отыскать. Это тоже такая архетипическая история о том, что папа – огромная мощная сила, которая найдет дочь. И дочь находится.

Когда у девочки есть настоящий заботливый папа, она чувствует себя в безопасности, может быть расслаблена точно так же, как и жена, когда у нее есть любящий и заботливый муж. В каком бы мы сейчас феминистическом мире ни жили, для женщины всегда важно, чтобы рядом был надежный мужчина, который сам прочно стоит на ногах. Он осознает и понимает, что, создавая отношения с избранницей, встречается с совершенно другим миром, радикально отличающимся. Соответственно, требовать от нее, чтобы она была такой же понятной, как он, бессмысленно. Ведь она живет по другим, иррациональным законам.

Женщину можно только любить и находить контакт с этой иной силой. Точно так же и с дочерью. Тогда в своей семье мужчина проявляется безопасно: может быть стальным для создания защитного пространства вокруг, а дома быть бархатным, чтобы не ранить близких.

Яркий пример показан в фильме «Черная вдова» от «Марвел». В нем рассказывается о семье с двумя девочками 3 и 5 лет. Сюжет начинается с того, что отец сажает детей и жену в вертолет, на котором они скрываются от погони. По прилете девочек забирают у пары. Выясняется, что эти родители на самом деле шпионы и работали под прикрытием на протяжении 3 лет, а дети вовсе не их. Взрослых увозят спецслужбы, а девочек разделяют и отправляют в школы для убийц.

По итогу девушки становятся профессиональными убийцами. Уже взрослыми они находят своего отца, который ведет себя как клоун. Образ папы получился гротескным: абсолютно глупый, не понимающий происходящего, не осознающий причиненного ущерба детям.

Но есть и другой образ «темного отца», который в результате пытается убить этих девочек. Он подбирал некогда брошенных девочек отовсюду, помещал их в свою школу и растил из них убийц. На самом деле все это является метафорой того, что происходит сейчас повсеместно.

Когда девочка остается без отца, без мощной силы за спиной, то вынуждена сама стать сильной, агрессивной, жесткой и заряженной, чтобы ни один мужчина ее не обидел, потому что другого защитника у нее нет. Она пытается компенсировать отсутствие папы своей несвойственной ей силой, при этом теряя очень важное – свою женственность, уязвимость, чувственность. Девочке приходится предвосхищать опасности, которые могут исходить от мужчин, потому что самый первый ее мужчина предал и бросил.

Такая женщина не может создать отношения, в которых способна расслабиться. И выбирает она таких мужчин, которые ее бросают. Что еще раз подтверждает ее правоту: всегда нужно быть готовой к удару.

Подобных женщин в мире огромное множество: они сильные, успешные, яркие, харизматичные. Но как только встречаются с мужчиной, то кастрируют его либо держатся подальше.

Отец для сына – проводник в его отношения с собой, в мужской мир. Он показывает ему, кто такой мужчина.

Именно папа показывает, какие качества нужно взращивать, что помогает и мешает в этом.

Отец – это вожак, который растит вожака. Если говорить о позитивном проявлении папы, то в отношениях не должно быть конкуренции. Наоборот, отец растит преемника, который когда-то создаст свой прайд и возглавит свою семью.

Отец – это объект следования и объект идентификации мальчика. В какой-то момент в жизни сына наступает период, когда важно увидеть: «Я такой же, как папа».

В психодинамической модели психосексуального развития ребенка говорится о стадиях развития мальчика так:

1. 0–3 года – оральная стадия развития, предполагающая слияние с мамой и удовлетворение всех потребностей посредством контакта с мамой.

2. 3–7 лет – эдипов комплекс. Период развития ребенка, связанный с тем, что папа становится неким конкурентом за любовь матери. Важно, чтобы отец не откликался на это и не вступал в конкурентную борьбу за женщину с маленьким сыном. Мама как женщина принадлежит отцу, а как мать – сыну. Для мальчика это момент осознания себя, своей силы, своих влечений ко всему женскому в этом мире.

3. 7–8 лет – идентификация себя с отцом. Если раньше сын папу мог бояться, то теперь необходимо осознать, что «я такой, как папа», и следовать за ним, постигать мужской мир.

Чрезвычайно важно для сына то, как отец относится к себе и к маме этого ребенка, к своим родителям и, конечно же, к самому ребенку.

От отношения папы будет зависеть, как мальчик будет относиться к себе, своему телу, своей мужественности, своей жизни.

Отношение к матери – прообраз того, как отец и вообще мужчина относится к женскому миру в целом. Если папа опасен по отношению к женщинам, то у мальчика возникает импульс защитить маму. Ребенок всегда будет стараться это сделать. Естественно, в отношениях с агрессивным и злым отцом ребенок терпит фиаско, от этого рушится его концепция мужественности.

Отец может стать наставником, кумиром, авторитетом и другом, а может стать опасностью, агрессором, ничтожеством и разочарованием.

Зачастую отцы немногословны. Но если папа говорит что-то ребенку от души, от сердца, то это остается в нем навсегда. Мама может рассказывать много, объяснять и повторять. Дети, как правило, слушают папу более внимательно, потому что это более редкая история.

Образ папы из очень глубокого фильма «Жизнь прекрасна» Роберто Бениньи (Италия, 1997). Во время Второй мировой войны из Италии в концлагерь были отправлены евреи – отец с маленьким сыном. Жена-итальянка добровольно последовала за ними.

Мужчина создает для мальчика альтернативную реальность в условиях того ужаса, что был вокруг. В лагере отец сказал мальчику, что все происходящее вокруг является большой интересной игрой за приз в виде настоящего танка. И этот классный приз достанется тому мальчику, который сможет не попасться на глаза надзирателям. И весь фильм мы видим, как страх и ужас, происходящие вокруг, не проникают в их отношения, потому что отец оберегает своего сына от действительности.

Малыш, конечно же, видит и понимает происходящее, но очень сильно вовлечен в игру. А папа настолько на стороне своего сына, что дает ему надежду и опору даже в таком месте, как Освенцим. В конце фильма приходят советские и американские войска, мальчик бежит навстречу и видит танк, понимая, что он выиграл игру, несмотря на смерть отца.

Отсутствие отца – это психологическая, эмоциональная, физическая и культурная потеря.

В нашей российской культуре у многих детей как будто бы нет отца. Сидя в круге на практике «Первые шаги», многие люди говорят: «У меня не было папы… Я рос(-ла) без отца… Меня воспитывали только мама и бабушка». И это отсутствие отца становится нормой в обществе, этому никто не удивляется.

Но отец точно есть просто по факту нашего рождения, по-другому мы не научились создавать новые жизни. Он как минимум поучаствовал в зачатии, возможно, какое-то время жил с ребенком. В нашей культуре как будто даже запрещено оплакивать эту потерю. Некоторые мамы даже не рассказывают своим детям, кто их отец, считая, что это тайна.

Если бы вы знали, как сильно отсутствие информации об отце разрушает ребенка. Как дочь или сын может оплакивать то, чего никогда не было, или то, что осталось непризнанным. «Если в моих воспоминаниях нет папы, то что я могу оплакать?» А на самом деле это огромная драма в жизни человека. Ребенок может обнаружить со временем, что ненавидит отсутствующего отца и в то же время любит его. У него может возникнуть очень много фантазий на тему папы.

Фильм «Мио, мой Мио» (Швеция, СССР, Норвегия, 1987) является экранизацией сказки Астрид Линдгрен. В нем рассказывается о мальчике, живущем в приемной семье. Новые родители его не любят, издеваются над ним. Однажды он находит бутылку с посланием о том, что его настоящий отец является королем в далекой стране. Мальчик отправляется туда в поисках папы. Эта история об отсутствующем отце, брошенном ребенке и его фантазиях о папе.

Как важно, чтобы каждый осознал свою ответственность перед ребенком не через вину, а через важность, и понял, что отсутствие матери или отца настолько разрушительно, что потом человеку приходится собирать по кусочкам образ мамы или папы всю жизнь.

Бастард – незаконнорожденный сын, внебрачный сын. В современном мире незаконнорожденный ребенок не является таким изгоем, как это было в прежние времена (даже в царской России, всего каких-то 150 лет назад). В нашей речи до сих пор есть обзывательства на эту тему, например, ублюдок – рожденный вне брака.

Мы можем посмотреть на муки такого ребенка на примере Джона Сноу из сериала «Игра престолов». Он не мог найти своего места, не знал, кто он. Кто он, если не имеет имени своего отца? Внутренние метания мешали ему жить. Каждый встречный мог ткнуть ему в больное место, сказав, что он никто.

На самом деле если говорить про эволюцию и историю человечества, то прошедшие 120 лет с момента распада Российской империи – абсолютно незначительный срок, мгновение в истории человечества. Поэтому у нас на бессознательном уровне отпечатано, что фамилия – это принадлежность роду.

Ребенок, который называет фамилию матери вместо фамилии отца, потому что папа ему ее не дал, внутри себя каждый раз соприкасается с болью непризнания отца. Хотя и в Советском Союзе это было социально значимо, а не только в царские времена, потому что тогда был чрезвычайно важным институт брака. Где-то «нагулять» ребенка на стороне было предосудительным. Так что мы буквально пару-тройку десятилетий живем в мире, где это не настолько социально важно. Но для каждого ребенка, рожденного бастардом, это боль оттого, что тот главный человек, его Бог, его не признал.

Такие дети скитаются по жизни, они не могут найти своего места. Им кажется, что они нигде не дома.

Нынешнее поколение тех мужчин, у которых появляются дети, зачастую за спиной не имеют отца, у них отрезана связь с корнями.

Такие мужчины глубоко обижены на своих отцов, они отсекают свой род. Они не понимают и не знают, как это – быть отцом в самом наилучшем его проявлении. Им приходится учиться быть отцами. Те, кто идут в это, могут стать своим детям более надежной опорой, чем когда-то их собственные отцы для них. Те, кто не идут учиться, не знают как и ничего с этим не делают. Как идет, так и идет. Но тогда они растят еще одно поколение отцов без отцов.

Когда мужчина все еще маленький потерявшийся мальчик внутри, то, становясь папой, он просто повторяет модель поведения своего отца.

Если мужчина учится быть отцом – он делает бесценное вложение в своих детей, в грядущее поколение. Когда мужчина, оборачиваясь назад, работает с родом, обретает связь с внутренним отцом, со своим мужским родом, присоединяется к своим корням, научается тому, каким отцом он хочет быть, формирует в себе нужные и важные навыки отцовства, основанные на его системе ценностей, тогда он создает энергию жизни и передает ее дальше своим детям наилучшим образом.

Да, он обрел папу во взрослом возрасте, но в детстве-то его не было. Есть такая поговорка: «Если у тебя в детстве не было велосипеда, а сейчас есть BMW, то у тебя в детстве все равно не было велосипеда». С папой то же самое, пока не вернешься в детство и не перепроживешь эту историю, закрыв ее, прожив чувства, добирая любовь отца. Именно для этого я и создала практику «Первые шаги».

Дети, ищущие отца в других, сталкиваются с пустотой. Женщины отчаянно пытаются выйти замуж за человека, который хоть как-то напоминает им отца или то, каким он должен быть, создавая отношения не с мужем, а с отцом. Это такая глубочайшая подмена, которая эти отношения уничтожает.

Мужчины пытаются найти отца в каких-то гуру, проповедниках, учителях, наставниках. Конечно, какие-то частички найти удается, но все равно это не то. Иногда мужчина ищет отца даже в своей жене, как бы это ни звучало парадоксально. Но это невозможно.

«Мертвый» отец – это безэмоциональный, депрессивный отец, от которого есть ощущение остановки жизни. Мертвенность является следствием бессознательных, неизвестных, глубинных ран отца. Она выражается в неспособности устанавливать эмоциональную связь и психической недостаточности, которая препятствует формированию привязанности.

«Мертвый» отец смотрит на ребенка, но не видит его. Он так поглощен своей болью, что не видит, как ребенок ищет контакта с ним.

Когда дочь или сын взаимодействуют с таким отцом, они интегрируют в свой внутренний мир мертвого отца, и это останавливает жизнь в ребенке. Если отец мертв, то и детям нет жизни, ведь они списывают стратегию поведения своего папы. Поэтому нам как родителям необходимо разбираться со своими проблемами, ранами, болями, травмами, чтобы у наших детей не были «мертвые» мамы и папы.

Если «мертвый» отец уходит в депрессию, то зависимые отцы сбегают от жизни в наркотики, алкоголь, игры, работы. Папы с зависимостями показывают своим детям выбор не жить в реальном мире, не встречаться и не соприкасаться с ним.

Я долго думала, почему в сказках про женские инициации отцы изображены слабаками? Например, в «Морозко», в которой мачеха гнобит Настеньку, а потом велит ее отцу вывезти девочку зимой в лес и оставить там, отец слушается и везет ее, на полпути, правда, разворачивается и едет обратно. Но Настенька, зная, что мачеха сживет папу со свету, спрыгивает с саней по дороге. Какое же должно быть ощущение у девочки, которая своим поступком спасает отца? Да, она, безусловно, его любит.

В «Сказке о мертвой царевне» тоже отец отсутствующий и слабый. Он не может защитить прекрасную дочь, которая растет рядом с мачехой. В сказке «Дикие лебеди» Ганса Христиана Андерсена про Элизу и ее одиннадцать братьев отец так же закрывает глаза на несправедливость по отношению к детям.

И вообще, такие отцы, которые не присутствуют, закрывают глаза на конфликт матери и дочери, в женских инициационных сказках встречаются очень часто. Возможно, на фольклор нужно посмотреть как на метафору и заглянуть глубже: образ слабого отца помогает взрослеющей девушке отделиться от него, сепарироваться, для того чтобы, преодолев препятствия, получив жизненные уроки, приняв вызов, инициироваться в женщину и встретить мужчину. Возможно, для этого нужен отец, который отходит в сторону и ничего не предпринимает.

Но если отойти от сказок, то мы видим, что такие отцы есть и в жизни.

Слабый отец – это отец, который не может защитить своих детей перед опасностями мира или собственной женой. Такой папа вызывает в душе ребенка гнев и презрение. Если говорить о сыне, то он и к себе будет испытывать такие чувства, ведь он тоже часть этой мужской силы и слабости, что проявлены у отца.

Когда отец не может защитить ребенка перед матерью, мачехой, у ребенка рушится доверие себе, миру и Богу. С одной стороны, жестокая мать разрушает доверие, с другой – слабый отец. Ребенок остается один на один со всем миром, а та огромная защищающая сила просо отодвигается и смотрит в сторону. Получается, что отец потакает травле, которой подвергается малыш.

По сути, слабый отец, который закрывает глаза на несправедливость и вред по отношения к ребенку, и есть предатель. А бывает, что так поступает и не слабый папа.

Чудесную иллюстрацию такого отца дарит нам фильм «Генеральская дочь» (США, Германия, 1999) с Джоном Траволтой. Картина очень глубокая, трогательная.

По сюжету отец девушки – генерал, а она служит офицером в его подчинении. Дочь отправляют на учение вместе с другими воинскими частями. В ходе марш-броска ее насилуют 8 солдат на протяжении всей ночи, связав ее и растянув на земле, а потом оставляют ее умирать. На утро ее находят другие солдаты, совершающие обход территории. Девушку отправляют в госпиталь в очень плохом состоянии. Естественно, о произошедшим сообщают ее отцу, генералу.

Он, прежде чем ехать в больницу, разговаривает с вышестоящим руководством, которое приказывает не поднимать шумиху и замять дело, иначе женщины не будут идти в армию. Придя к дочери, генерал гладит ее и говорит, что просто нужно все забыть, потому что лучше не поднимать шум, чтобы никто не узнал о произошедшем, предлагает отправить ее на отдых. Для нее это было такое предательство чудовищное от отца, который просто сделал вид, что ничего не было. Над женщиной надругались и фактически опозорили ее отца, опорочили его честь, а он бросил ее в этом и не защитил.

Далее девушка начинает вести себя как проститутка: спит со всеми подряд, с каждым встретившимся ей солдатом, стараясь опозорить своего отца. Тут очень важны чувства женщины, которую предал и бросил отец, выбрав карьеру вместо ребенка в такое чудовищное время для нее. Весь ужас ее разрушений показан в этом фильме.

В этой ситуации масштабы разрушения колоссальны, потому что отец должен быть защитой, опорой, той базой к которой ребенок в любой момент может прийти, чтобы получить помощь и поддержку. А вместо этого папа является угрозой, от которой никуда не спрячешься. Маленький ребенок беззащитен перед отцом, от него никуда не деться. Папа – этот тот, кто всегда рядом, у него нет границ в жизни ребенка.

Однажды у меня на консультации была женщина в ужасном состоянии умирания: бесконечные депрессии, отсутствие сил, желания жить. Мы стали с ней на эту тему разговаривать и исследовать в ходе терапии. Она рассказала, что ее отец очень сильно пил, устраивал попойки, приводил домой собутыльников, которые приставали к ней, пока папа в отключке спал. Все детство она пряталась, скрывалась, боялась. А когда отец был трезвый, то был очень злой: кричал, орал, бил ее. Похожая история.

Я увидела, какой ужас происходит с человеком, когда отец вместо поддержки и заботы становится агрессором. Помимо этого, он имеет над ребенком власть, потому что малыш любит его все равно. Он ждет и надеется, что папа одумается. А еще испытывает чувство вины, думая, что заслужил такое обращение своим плохим поведением, поэтому терпит побои, жестокость. Это прямо убийство ребенка.

На самом деле проблема не в ребенке, а отец – зверь. Но маленькие дети склонны все брать на себя. Детский эгоцентризм дает им такое понимание: «Причина всего – я». А это значит, что ребенок считает посильным для себя изменить и исправить происходящее, думая, что отец будет относиться к нему иначе. И тут вступают в силу фантазии о том, что папа одумается. Но этого не происходит, потому что дело не в ребенке.

Отец, растлевающий, насилующий дочь или сына, убивает их душу. Эти дети начинают свою жизнь с такого жуткого предательства, боли и отчаяния, глубочайшего недоверия миру и Богу, что от их души практически ничего не остается. Целый путь должен свершиться с ребенком, чтобы он мог вернуть себе свое тело, веру в себя, в высшую силу.

У малыша происходит расщепление на уровне тела, когда он перестает чувствовать себя, его плоть ему не принадлежит. Рождается ненависть к себе и к отцу, но и любовь к нему тоже присутствует. А если девочка, помимо боли и обиды, испытывает приятные ощущения, то для нее это еще и предательство себя.

Иллюстрацией к тому, что происходит с женщиной, пережившей инцест, является история Дженни из фильма «Форрест Гамп» (США, 1994). В детстве она живет без матери, только с отцом. Повзрослев, она ведет аморальный образ жизни: пристрастие к наркотикам, беспорядочные связи, пьяные танцы голышом. Ее метания по жизни в поиске себя, своего места, признания себя связаны с насилием со стороны отца. Мы видим, какую боль несет в себе Дженни на протяжении всей своей жизни, когда она, уже взрослая, возвращается к дому отца: в отчаянии, плачет, рыдает на дорожке, ведущей к хижине, кидает в нее камни, кричит.

То же самое мы можем увидеть в фильме «Эффект бабочки» (США, Канада, 2003) с Эштоном Кутчером. Его герой в детстве знакомится с девочкой и ее братом. Их отец принуждает детей трогать друг друга, целоваться, заниматься сексом на камеру. Потом продает эти видео. Далее мы видим, как складывается жизнь этой девочки Келли и ее брата, выросших с отцом-педофилом. Вырастая, они не могут найти себя, потому что их убил отец.

Отец, который дал жизнь, очень жестко эту жизнь внутри убил. Ребенок лишается связи с собой, чувствует свою колоссальную вину и выедающий изнутри стыд. Такому человеку в будущем как будто нет места нигде.

Яркий пример приведен в экранизации романа Ф. М. Достоевского «Бесы». В фильме рассказывается о кружке революционеров, о том, какие жуткие вещи они творили. В конце выясняется, что главный зачинщик Верховенский делает все это потому, что у него в детстве не было папы, он бросил сына. Потребность в свержении власти на самом деле была адресована его отцу, потому что он воспринимается ребенком именно как верховная власть.

Отец Небесный, Царь-Батюшка, церковный Батюшка – все эти понятия связаны с отцом. Очень часто те, кто особенно фанатично настроен к революции, являются детьми, выросшими без отцов или с жесткими отцами. Эти люди имеют столько заряда, боли, гнева внутри по отношению к папам, что предъявляют все это не родителю, а монарху.

Тоска – сильное, настойчивое желание чего-то недостижимого или далекого. Она связана с голодом, желанием, томлением, изныванием.

В душе многих детей, оставшихся без отца, живет тоска. Тоска по тому теплому и ни с чем не соизмеримому чувству любви, защиты, заботы, безопасности, опоры, которая может быть рядом с надежным папой. Все это не позволяет ребенку отделиться от отца. Если отца не было, от него так же невозможно отделиться. Такой человек внутри все равно остается ребенком, привязанным к отцу, его образу, фантазиям о нем, воспоминаниям.

Многие из тех, у кого отец ушел или умер, фантазируют о том, что было бы, если бы папа был.

Когда папа есть в жизни ребенка, многое приходит проще:

• отношения с Богом как с большей силой, которая есть за мной, которая точно за меня;

• реализация и карьерный рост не через стремление доказать, не из надрыва, а из творчества и желания реализовываться в своем деле, из внутреннего мотива и роста;

• налаживаются отношения с мужчинами для девочек и с собой для мальчиков;

• появляются деньги – ведь они энергия, приходящая через отца;

• возможность исследовать этот мир, потому что отец – проводник во внешний мир, открываются возможности путешествовать, ощущать доверие жизни.

Если ребенок не знает своего отца, то он не имеет доступа к своему мужскому роду, к той большей силе, что связана с предками. Или разведенная мать ненавидит отца своих детей и всю его семью, ругает, обесценивает, тогда сын, растущий у такой матери, из любви к ней начинает присоединяться к ее мнению и отвергает свой мужской род.

Но тогда прекращается доступ к его мужской силе, и остается только связь с женской частью рода. Или в случае ненависти к отцу из-за его жестокости ребенок отвергает все, что с ним связано. Очень часто отвержение недостойного отца влечет за собой отвержение всего рода, и тогда человек остается без корней. А дерево без корней не растет.

Когда мы говорим о своей терапии, очень важно увидеть в отце просто мужчину. Когда ребенок маленький, отец есть Бог. И в жизни ребенка есть только мама и папа, его мир не наполняет больше ничего, только эти две огромные и важнейшие составляющие. Но у отца есть, кроме ребенка, еще много всего: жена, работа, возможно, другие дети, хобби, его родители. Для папы ребенок – лишь часть его мира, а для ребенка папа – весь мир. Поэтому мы с вами так часто застреваем в обидах на отца, не видим в нем обычного человека.

В процессе взросления каждому из нас важно увидеть, что наши родители – это не боги, как нам казалось в детстве, а просто люди. Тогда наша психотерапия двигается гораздо быстрее.

Можно написать историю своего отца с точки зрения просто мужчины и увидеть его другими глазами. Многие обиды уйдут после проведения этой практики.

Как быть, если ничего не знаешь об отце:

собирать информацию, которая есть;

собирать образ отца через близких мужчин: отца друзей, дядей, дедушек, тренеров или других близких мужчин;

собирать образ отца в терапии и через телесные практики, такие как «Первые шаги», или практики работы с родом;

взаимодействовать с образом отца через медитативно-трансовые практики работы с мужским родом.

Это постепенно поможет исцелить внутреннего отца. Понятно, что с реальным «внешним» отцом такое не даст желаемого результата.

Восстановлению доверия отцу и всему мужскому миру посвящена уникальная телесная практика «Первые шаги».

Это следующий этап развития ребенка, основанный на взаимоотношениях ребенка и отца, подразумевающий создание их уникального мира. Фигуры мамы в пространстве практик нет. Если «Добаюкивание» так или иначе имеет аналоги, то телесные процессы про папу я никогда не встречала. С образом отца можно повзаимодействовать в медитативно-трансовых практиках и в расстановках, в арт-терапии и на сессиях с психологом, «сажая папу» на свободный стул, а вот чтобы иметь возможность несколько часов физически ощущать рядом отца и в моменте трансформировать внутренний образ отца, я не встречала.

В «Первых шагах» ребенок получает папу и может взаимодействовать с ним на протяжении двух часов, меняя образ внутреннего отца. Это очень сильно и трогательно.

«Первые шаги» – это практика восстановления доверия миру через образ папы. Помимо этого, она позволяет вернуть доверие миру мужчин в целом. У подавляющего большинства женщин катастрофическое недоверие сильному полу и огромный дефицит. Вместо фигуры отца внутри воцаряется боль, бездна и пугающая пустота.

У каждого внутри есть множество субличностей, важнейшими из которых являются внутренняя мама и внутренний папа. Мы уже говорили об этом, и все же я повторюсь. Эти образы создаются, копируются в детстве с реальных родителей, то есть интегрируются внутрь, занимая свое место и оставаясь на всю жизнь. Когда отношения с мамой и папой сложились плохими, человек может принять решение не общаться с ними, не соприкасаться, не проявляться в их жизни, ошибочно полагая, что теперь они никак не влияют на него. Это иллюзия, потому что наши родители уже внутри. Куда бы человек ни направился, он везде с собой несет их образы.

Когда люди взрослеют, то могут внезапно обнаружить, что внутри поднимаются детские обиды на родителей. Обычно это происходит в возрасте около 30 лет, а затем в 40−45 лет. Человек совершенно неожиданно становится беспокойным, вспоминает о том, что в детстве в отношениях с мамой и папой было не так: слова, поступки, события. Этот период называется «последней цитаделью сепарирования», когда важно отпустить обиды и изменить внутренние образы родителей.

Внутренние образы родителей созданы для того, чтобы сопровождать человека на протяжении всей жизни. Частичка мамы есть внутри: заботливая, поддерживающая, принимающая. Частичка папы есть внутри: защищающий, оберегающий, дающий опору и знания, создающий правильные границы. Когда они есть у человека, то он может жить полноценной автономной жизнью.

Но у многих людей формируются образы родителей, которые не являются опорными, а, наоборот, становятся критикующими, нагнетающими, обесценивающими, унижающими, оскорбляющими: «Вот, опять кофе пролила, руки-крюки!», «Вечно у меня все не как у людей. Что ж я за человек такой!», «У всех все нормально в жизни, а я снова одна. Конечно, кому я с таким характером нужна!», «У меня ничего не получится, я неудачник». Эта бесконечная внутренняя критика действует обесточивающе, она выжигает изнутри все ресурсы. Это может быть голос мамы или папы либо кого-то другого из родительского образа (бабушки, дедушки, дяди, тети, учителя).

Практика «Первые шаги» направлена на регресс в детский возраст от 2 до 6 лет, чтобы перезаписать образ папы или добрать каких-то очень важных и опорных сил и посланий. Также процесс помогает изменить отношения с мужским миром. Например, женщина живет с ощущением невидимости со стороны мужчин, хотя внешне привлекательна. И на какой-нибудь вечеринке все девушки будут танцевать, а ее так и не пригласят. Или все подруги выйдут замуж, создадут семьи, а она нет.

Это ощущение «Мужчины не видят меня в этом мире» может быть связано с первым мужским образом – образом отца.

В «Первых шагах» есть возможность проявиться в мире мужчин. Практика нужна тем, у кого не было папы вообще, поэтому отцовский образ создался разрозненный и фрагментарный, записанный по кусочкам с разных людей. И тем, у кого папа был, но он не закрывал своих задач или был опасностью вместо того, чтобы стать защитником.

В «Первых шагах» есть возможность получить бесценный опыт телесного взаимодействия, присутствия рядом любящего отца. В результате формируется очень важное детское чувство обладания родителем.

Папа принадлежит только мне. Он пришел для меня. Он мой.

Я знаю женщин, у которых не было в жизни проявленного папы (поучаствовал в зачатии, ушел в другую семью, умер рано). В таком случае у ребенка не было отца как важной фигуры. Тогда девочка может жить из такой обобщенной мысли: «Всем папы даны, а мне – нет». Хотя на самом деле у огромного количества людей отцы не проявлены в мире. Но ребенок живет свою жизнь и начинает обращать внимание на тех людей, которые имеют то драгоценное и желаемое, чего нет у него. Это ощущение, что всех наделили богатством, а его обделили, является невероятно истощающим.

За папой стоит весь мужской мир. И даже если внимания со стороны сильного пола в избытке, девушка может его пропускать и не ценить, потому что руководствуется этой всеобъемлющей драматичной историей «У меня папы нет» или «Для меня папы (мужчины) нет».

Кроме того, женщина подсознательно может выбирать мужчин, которые соответствуют ее базовой идее: «Для меня заботливого и любящего папы (мужчины) нет». Она будет выбирать такого партнера, который недоступен, его нужно завоевать, заслужить, получить, а он будет постоянно отвергать, исчезать. Дело в том, что у каждого есть огромная потребность быть правым. Такие важные и всеобъемлющие идеи, созданные в раннем детстве, существующие на телесном уровне, основанные на маминых словах, боли, ее отношении к отсутствующему мужу, становятся настолько основополагающими, что человек их просто не видит. А значит, не может изменить.

Таким девушкам и женщинам (да и мужчинам тоже) практика дарит чудесную возможность получить своего собственного папу. Появляется шанс идею «Для меня папы нет» развенчать. Соответственно, из этого опыта разворачивается новая история взаимодействия с мужским миром под названием «Для меня есть заботливый и чуткий отец».

Практика «Первые шаги» дает возможность получить от папы важное: проговорить что-то, дорассказать что-то, дозадать нужные вопросы. Бывает так, что в жизни папа есть, но он недоступный, потому что уставший, ему некогда, суровый, игнорирующий, пьяный, и невозможно взять от него главного и разделить с ним то, что для ребенка важно.

Для ребенка образы мамы и папы – это два Бога, они имеют невероятное значение для него. Поэтому дети к родителям очень внимательны и тонко настроены. Если мама задумчива или расстроена, то малыши это чувствуют и могут спросить: «Мама, а что случилось? Ты какая-то не такая». Если же она заплакала, то у ребенка поднимается паника, ему хочется ее спасать, потому что она является первой главной опорой. То же самое с папой: если с ним что-то происходит, то дети переживают, но могут делать это не так явно, как с мамой, а на расстоянии.

Конечно же, в этой главе в большей степени речь идет о папах. Закрытые, холодные или отстраненные отцы оставляют в жизни ребенка много незаданных вопросов. Например, очень хотелось расспросить: «Почему идет дождь?», «Что такое электричество?», «Почему снег холодный?» Возможно, вопросы были более глубокие про Бога или про жизнь самого папы. Множество разных «почему» и «как», которые так и не прозвучали, потому что ребенок испугался ругани, пустоты в ответ или их некому было задать.

Это закрывает важные незавершенные запросы и дает свободу. Иногда процесс становится возможностью донести до папы бессовестность его поступков, объяснить, как его поведение сказалось на дальнейшей жизни ребенка, вернуть ему ответственность за его деяния.

Например, папа возвращался домой пьяный и бил маму, а девочка так сильно пугалась, что пряталась под столом, закрывала уши и молилась, чтобы оба родителя остались живы. Повзрослев, она стала выбирать мужчин, которые себя так же ведут. Таким образом девушка возвращается в детскую историю и пытается что-то в ней изменить и исправить, чтобы вернуть себе власть над ситуацией, в которой она испытывала жуткий страх и бессилие. Но, как правило, она не может ничего поменять, а только так же пугается, как в детстве, еще больше доказывая себе, что все мужчины такие.

Безответственное поведение отца прошло разрушительной волной цунами по жизни ребенка. Дочь или сын не могут сказать этого своему родному папе, но могут принести свою боль и претензии в практику, чтобы объяснить это другому человеку, который в практике выполняет отцовскую роль. Ребенку достаточно услышать: «Мне очень жаль, доченька/сын. Я не должен был так себя вести. Теперь я это точно понимаю. Сейчас я с тобой, я рядом, и ты в безопасности». Эти слова станут для нее/него важной «галочкой» внутри. Тут не нужны причины и оправдания, хватит лишь сожаления и признания нанесенного ущерба. Этого и ждет раненый ребенок от своих родителей: «Увидьте, что ваше поведение сделало с моей жизнью! Признайте ущерб!»

Иногда эта простая фраза – «прости меня» – является единственным, что нужно, чтобы отпустить детские обиды на папу. Возможно, своим взрослым умом эта женщина или мужчина прекрасно все понимает: причины поведения отца, его непростую судьбу. Но детская часть все равно хочет, чтобы он признал ошибки. Ведь это правильно, что именно взрослые несут ответственность, а не маленький ребенок. Правильно, чтобы папа осознал, что его поступки сказываются на жизни его детей и на их будущем.

Иногда ребенку важно, чтобы папа что-то вернул, отдал ему.

Однажды на практику пришла девушка и рассказала, что папа у нее очень рано ушел из жизни. У нее остался довольно неприятный шлейф от отца, основанный на маминых переживаниях, историях и боли. Поэтому в процесс она пришла с запросом на создание отношений с папой без мамы.

Когда практика уже началась, ко мне подошел мужчина, который сегодня был в роли ее отца, и сказал: «Вика, мне, конечно, очень неудобно, но я столкнулся с нетипичной ситуацией. Я, правда, не знаю, что делать. Дочь говорит мне, что когда ее мама была ею беременна, то я забрал все декретные деньги и потратил их на похороны своей мамы, поэтому теперь я должен ей вернуть их. Но ведь я реально ничего не брал. Что мне делать?» Я ему предложила нарезать бумагу, отдать ей со словами: «Мне очень жаль. Я возвращаю тебе то, что когда-то забрал. Прости меня, дочь!»

Он пришел, отдал ей эти «деньги». Дочь взяла их в руки, прижала к себе, потом спрятала куда-то за пазуху, поближе к сердцу. Для нее это было про то, что папа, во-первых, взял на себя ответственность, во-вторых, глубоко раскаивается и извиняется, в-третьих, вернул то, что когда-то забрал.

И неважно, что деньги он взял не у дочери, а у жены. С самого детства мама говорила девочке: «Ты еще не родилась, а отец уже забрал у тебя деньги!» На самом деле это были отношения между женщиной и мужчиной (ее родителями), а малышка взяла мамину обиду на своего мужа и носила ее в себе. В практике ребенку было очень важно забрать эти «деньги», совершив такой акт закрытия долгов.

В «Первых шагах», так же как и в «Добаюкивании», есть два пути развития событий:

через счастье, радость и эйфорию;

через попадание в глубинную боль.

Психика каждого человека знает, что именно сейчас нужно достать, прожить, отреагировать, с чем встретиться. Головой можно создать запрос и планы в одном направлении, а внутренняя система навигации сама точно знает, как проложить маршрут.

Поэтому иногда в практике приходит точно такой же папа, как и реальный, со всеми его трудными и неприятными качествами. Из-за этого поднимаются глубинные обиды, переживания и боль, с которыми, возможно, человек не хотел встречаться. Но значит, участнику сегодня прописан именно такой сценарий. Вопрос лишь в том, что ребенок будет с этим делать.

В этом случае практику можно сравнить с метафорическими картами. Человек достает карту с каким-то очень неприятным изображением и думает: «Это какая-то не моя карта. Я такую не хочу!» Но на самом деле это его карта, потому что она в нем пробуждает эти неприятные образы.

Раз в практике пришел именно такой папа, значит, это то, с чем человеку нужно встретиться. Поэтому абсолютно логичен вопрос: «Что ты будешь с этим делать?» В детстве у ребенка мало вариантов. Зачастую дети настолько зависимые и настолько травмированные, что они являются заложниками ситуации, но во взрослом возрасте у нас множество вариантов, что делать в этой ситуации. Такая встреча в процессе практики открывает перед нами выбор: пойти насквозь и выбирать новые реакции и новые решения, отличные от привычных, или пойти проторенной тропой, делать то же самое, что и обычно, получая повторно тот же опыт.

Поэтому я своим участникам в практике предлагаю делать что-то по-новому: «У тебя сегодня есть папа. Он в твоем распоряжении на 2–3 часа. Если он сопровождает тебя в твою боль, то ты можешь выбирать новые пути. Если раньше ты молчала и терпела, то теперь можешь говорить. Если раньше обижалась, пряталась и закрывалась, то сейчас можешь пойти в гнев, разозлиться, кричать, все высказать. Это будет очень сильный и важный опыт».

Гнев – это защитник, данный человеку от природы, это энергия огня, которая в нужный момент пробуждается внутри, это импульс действия, обороны, возможность поставить жесткие границы и сказать «нет».

Иногда участники встречаются именно с таким папой, чтобы достать накопленный годами, десятилетиями подавляемый гнев и просто позволить ему быть.

Бывает так, что у человека настолько много внутри накопленного гнева, но он продолжает упаковывать его еще глубже, потому что когда-то злиться было очень опасно (родители ругали, применяли насилие). Поэтому очень важно, чтобы в безопасном пространстве ребенок, сколько бы ему ни было лет, получил возможность проживать то, что нужно прожить, от чего важно освободиться. Иногда так важно адресно высказать свои претензии и боль, прокричать о несправедливости и громко заявить свое «НЕТ».

Однажды на практику пришла 17-летняя девочка. Она выбрала терапию в свой день рождения. К своему возрасту у этой девушки сложились очень непростые отношения с отцом. Он ушел из семьи, когда они с сестрой были еще совсем маленькими. Девочка очень тяжело переживала развод родителей, сильно ранилась об это событие. Впоследствии папа стал все реже и реже приходить, чаще пропадать, обманывать, придумывать оправдания, пропускать дни рождения. К 15 годам девочка поняла, что у нее большие проблемы с папой, поэтому стала работать с психологом. И вот добралась до «Первых шагов».

Я знала ее историю, знала, насколько она переживала, и понимала, что сегодня для нее очень важный день. Она решилась открыть сердце папе. В «Первых шагах» на роль отца приходят мужчины, которым важно послужить этому миру, вложить добро и вырасти как отец для своей семьи. В процессе практики все происходит таким образом, что папы интуитивно выбирают, с кем сегодня пойти во взаимодействие, то есть они не видят того ребенка, к которому подходят.

Исходя из моей личной заинтересованности и особой ответственности перед этой девушкой, я приняла непростое решение выбрать ей папу, подтасовать выбор, хотя так делать не надо. Я пригласила мужчину, в котором была уверена. Он уже много раз был в практике в роли отца. Выдерживать женские слезы, гнев и боль он точно способен. Я выбрала для нее лучшего отца, как мне казалось.

Практика началась, папа ее выбрал, сел к ней. А я вижу, что девочка сидит, отвернувшись от него.

Через время она меня подзывает и говорит: «Почему ко мне пришел самый дурацкий папа? Самый отвратительный, ужасный! Точно такой же, как мой! Он ржет точно как мой отец! Ну почему? Я пришла в свой день рождения за лучшим папой, а получила вот этого дурацкого!» Я ей говорю: «А ты скажи это все ему! Возьми и выскажи наконец! Ты пришла в свой день рождения, вложила этот день в практику. Ну неужели ты не пойдешь до конца?»

Изначально она думала, стоит ли, а потом начала плакать: «А если я ему сейчас все выскажу, вдруг он уйдет?» Так мы встретились с очень важной частью ее уязвимости: «Какой бы ни был папа, мне очень страшно его потерять». Я ее заверила, что папа в практике все выдержит и никуда не уйдет: «Он выдержит. Просто скажи ему все».

И девочка начала медленно все говорить. Накопленный годами гнев все больше и больше актуализировался, наполняя ее тело жизнью, энергией, зарядом, напряжением. В какой-то момент они вышли на улицу, и девочка позволила себе то, чего никогда не позволяла по отношению к родному отцу – она орала на него матом, кричала: «Я тебя ненавижу! Да пошел ты!» Плакала и кричала, плакала и кричала. Но папа стойко все выдержал и, несмотря ни на что, был рядом. На завершающем круге девушка сказала: «Это была трудная практика! Мне было так плохо! Мне было так больно! Зачем я вообще пришла в нее? Еще и испортила свой день рождения!»

А через два месяца она написала сообщение родному отцу: «Папа, знаешь, ты мне очень нужен. Я понимаю, что я теперь тоже взрослый человек и тоже отвечаю за наши отношения. Поэтому я хочу научить тебя, как нужно меня любить. Ты этого не знаешь, поэтому ошибаешься в своих действиях. Я тебе расскажу, чего я хочу, чего я от тебя жду, что мне по-настоящему важно». И она записала ему голосовое сообщение на 10 минут. И их отношения ожили. Папа стал оказывать ей то внимание, которого она и ждала, а дочь простила его за те многие моменты, болью которых она была наполнена многие годы.

В практике девочка смогла высказать, проплакать, прокричать большой объем подавленных чувств в руках надежного отца, который не уйдет, не отругает, не обидится, а выдержит все и скажет: «Прости меня, доченька! Прости, что меня не было рядом. Прости, что вел себя так. Я заблуждался, я ошибался. Если бы я знал, к чему это приведет, то я бы так никогда не сделал». Этого оказалось достаточно. Нужно было лишь, чтобы папа увидел ее ущерб.

Это победа! Победа над своими внутренними демонами. Она прошла через свое адское пекло насквозь. Благодаря этому девочка смогла прийти к реальному папе и начать конструктивный разговор. Поскольку внутри не было этого огромного напряжения, которое искрило при любом соприкосновении с отцом, то и он смог принять дочь. Отцовское сердце все равно так или иначе зовет к контакту. С тех пор девочка и папа общаются. Она даже ездила знакомиться с родней с его стороны.

«Первые шаги» могут закрыть много различных запросов у абсолютно разных людей. В том числе у наркозависимых и алкоголиков, которым не хватило отцовского одобрения, принятия и признания. Для них практика станет ресурсом и возможностью выйти из заколдованного круга зависимости при комплексной терапии («12 шагов», специализированные группы).

Я от всей души рекомендую мужчинам прийти в роли отца на практику «Первые шаги» хотя бы раз в жизни. У каждого мужчины в жизни есть несколько ролей: сын, брат, муж, отец. В последнем случае есть две производные: отец девочки и отец мальчика. Это два совершенно разных опыта.

Когда мужчина приходит в практику и на круге знакомств слушает истории 30-, 40-, 50-летних дочерей, то становится понятно, сколько у них боли и тоски по отношению к своим папам. Становится очевидно, что отец занимает огромное место в жизни каждого ребенка, является очень значимой фигурой. В нашей культуре эта информация в большинстве случаев умалчивается. Мы уже говорили с вами в главе, посвященной отцам, о невероятной значимости папы как для дочери, так и для сына.

И даже в практике «Семейного добаюкивания» мы неоднократно встречались с тем, что женщины на круге знакомств говорят: «Я не знаю, зачем нужен отец и муж в процессе. Есть я и ребенок. Зачем мужчина? Что он делает в этой системе?» Когда мама проживает этот телесный опыт рядом с ребенком и отцом ребенка, то становится понятна его роль и значимость. Точно так же и для мужчины, пришедшего в практику, его роль становится очевидной. Поэтому после процесса многие из пап говорят: «Вот приду домой и буду вести себя по-другому. Теперь я понимаю, что совершал ошибки при общении со своими детьми».

В «Первых шагах» через отца к конкретному ребенку протекает что-то важное. Папа начинает ощущать любовь к нему, несмотря на то что совершенно не знает его. Это чувство бескорыстное, изменяющее мужчину в лучшую сторону. Благодаря этому папе становится многое ясно о своей роли отца, который заботится и защищает.

Во взаимоотношениях в мужском мире преобладает жесткость, агрессия, сталь, практика же помогает мужчине встретиться со своей чуткостью, научиться чувствовать другого человека, стать для него опорой, скалой, окутать теплом и вытирать слезы.

В «Первых шагах» пары никогда не складываются случайно, два человека становятся учителями друг для друга. Например, ребенок рассказывает свои истории, а папа осознает, как эти истории похожи на его жизнь.

Благодаря этому многие папы меняют свои решения, взгляды на отношения с реальными детьми и женой, пересматривают свои принципы. Иногда эти изменения становятся судьбоносными.

Однажды на практику пришла девушка-подросток. В процессе она рассказывала мужчине в роли отца о том, как ей плохо и больно от его отсутствия, обманов. А на завершающем круге выясняется, что у него есть такая же история с собственной дочерью от первого брака, с которой он не общается. Осознав, сколько боли и обиды приносит ребенку такое его поведение, мужчина принял решение возобновить общение и стать для своей дочери тем отцом, которого она заслуживает.

Я радуюсь, когда слышу такие истории, потому что понимаю, что и папа, и его реальная дочь станут счастливее и цельнее от этого, и девушка, пришедшая на практику в роли дочери, тоже. Соответственно, три человека станут светлее в этом мире. Это же прекрасно!

Мужчина, приходя в практику, может использовать ту же концепцию поведения, что и в реальной жизни, и получить обратную связь от ребенка: «Папа, все чудесно. Ты отличный отец. Ты дал мне все, что мне нужно!» Тогда человек получает подтверждение того, что он идет туда, куда нужно и важно, решения его верны и приведут к поставленной цели. Так мужчина может свериться с курсом и абсолютно уверенно двигаться дальше. Для ребенка необходимо видеть отца, который надежно стоит на своих двух ногах, уверенно ощущает себя в мире.

Если папа неуверенный, шаткий, то на него невозможно опереться. Если же он фундаментально, плотно и надежно стоит на ногах, уверен в себе, то и ребенку опираться на него легко.

Благодарность ребенка в практике является для мужчины своеобразным благословением. Когда участники получают ее искренне и с теплотой от дочери или сына в «Первых шагах», это дает им мощный заряд энергии, который вливается в их жизнь и помогает продвижению.

Когда мужчины приходят на роль папы в практику несколько раз, то можно увидеть, как они вырастают и меняются в лучшую сторону. Более того, все эти изменения заметны и им самим. Каждый новый ребенок раскрывает новые истории, позволяет продвигаться и развивать мужчину, так что переоценить практику невозможно.

В психологии не так много представлено практик для мужчин, поскольку спрос в основном исходит от женщин. А спрос рождает предложение.

Когда практика ко мне пришла и я приняла решение проводить этот тренинг, то после объявления о ней в течение часа я набрала 9 дочерей в группу. Дальше передо мной встал вопрос с папами: «Что мне делать и где их искать?» Первые несколько дней у меня был шок, потому что я не понимала, где я найду столько мужчин.

В какой-то момент я спросила себя: «Хорошо. Этот страх, который сейчас во мне проявляется, что я никого не найду, мне откажут, не придут, может помешать мне собрать эту группу?» Я поняла, что нет.

Поэтому я открыла соцсеть и начала по своим друзьям смотреть всех знакомых мужчин, которые мне откликались, которых я ощущала как безопасных, которые могли прийти в процесс. Я записывала им голосовые сообщения о том, что я создала такую практику, собираю группу в первый раз, мне очень нужна помощь, для меня это тревожно, непросто и очень важно. Я прямо говорила: «Мне нужна твоя помощь! Пожалуйста, помоги мне».

Кто-то писал, что занят и не может сам, но предлагал спросить по друзьям и знакомым. Кто-то из женщин откликался, предлагая поговорить со своими мужьями. Группа постепенно набиралась.

Я помню, как сидела в этом зале и смотрела на 18 человек, которые пришли на практику. Когда мы знакомились, каждый мужчина сказал мне: «Я пришел помочь тебе». Я сидела и плакала оттого, насколько это было для меня сильно! Я словно получила благословение на проведение этой практики от мужского мира. А еще я сама глубоко осознала, что мужчины есть, они меня видят и они готовы помогать.

В этот день 9 мужчин посвятили 6 часов своей жизни, чтобы просто помочь мне, даже не зная и не понимая, для чего это им. После этого у меня внутри появилась глубокая вера.

У меня была идея сделать полностью мужскую группу: только папы и сыновья. Мне казалось, что из этого получится кардинально другой процесс, прямо противоположный. И он действительно получился иной, но не радикально.

Когда дочь встречается с папой, у нее есть свои задачи и потребности. Когда это делает сын – задачи иные. В таких группах больше зажатости, отстранения, страха.

Для мальчика папа – проводник в отношения в первую очередь с самим собой. Если отец конкурирует со своим маленьким сыном, то ребенок не может этого выдержать. Он не имеет для этого ресурсов, сил, опоры, внутреннего стержня и понимания, кто он, на что способен, какой имеет потенциал. А папа уничтожает в нем мужчину заранее. Это так чудовищно на самом деле. А таких историй огромное множество.

Бывает, что у отца внутри маленький мальчик, неуверенный в себе, который пытается самоутвердиться за счет своего ребенка. Например, когда папа говорит: «У-у-у-у, ничего ты не можешь!» А как может что-то уметь 3–4-летний мальчик? Именно отец должен его научить этому. У ребенка возникает огромная боль и обида на весь мужской мир, которая порождает закрытость и необходимость всегда быть в обороне.

Такой мужчина приходит в «Первые шаги» в роли сына только в случае, если реально очень готов к практике. Тут очень важно, чтобы его внутренний мальчик получил заботу и поддержку, чтобы его никто не обесценил словами: «Ты ничего не можешь». Нужно, чтобы кто-то сказал ему: «Слушай, ты все сможешь, тебе просто нужно время, нужно набраться сил, обрести навыки. Но ты всему можешь научиться». Это настолько важно.

Недавно разговаривала с одной женщиной. У нее с мужем произошел конфликт, и она не понимает, почему он на нее злится. А в итоге его злость эта не по отношению к жене, а к собственному отцу. Мужчина начал бизнес, а папа сказал ему: «Ты что, дурак? Ты ничего не сможешь!» Эта обида встала комом в горле у него, он не смог ее высказать родителю. А потом пришел домой и накричал на жену. Впоследствии, когда пара стала обсуждать ситуацию, выяснилась истинная причина злости мужа.

Она со мной поделилась, а я думаю об этой истории. Ведь это чрезвычайно важно, чтобы отец поддержал. Кто, если не он?

У мужчин повсеместно такой большой дефицит в общении с отцом, что такие группы чрезвычайно целительны. При этом они очень тонкие, они про уязвимость.

Когда я была единственной женщиной, которая могла все это созерцать, то была в глубоком шоке от того, сколько боли в этих маленьких мальчиках, что живут внутри взрослых мужчин! Многие из них прямо рыдали папе в плечо, сильно, в голос. Это настолько целительно!

Зашел взрослый бородатый мужчина, а потом превратился в маленького мальчика, который впервые за долгое время (или за всю жизнь) позволил себе расплакаться. А папа при этом не подзатыльник ему отвесил, а сказал: «Да, сын, у меня тоже такое бывает. Я с тобой. Я здесь». И это не про слабость, а про жизненную энергию, силу.

А для мужчины в роли папы это тоже мощнейшая трансформация – БЫТЬ рядом с мужчиной, который плачет, дать ему поддержку и опору. Если я принимаю слезы другого человека, его отчаяние, боль, смятение, ужас, то и себе даю право на проживание этих чувств. Этот опыт переворачивает обоих.

Но может случиться так, что мужчина не пойдет так глубоко в такой процесс. Но сам факт, что он на него решился, – уже показатель огромной смелости и открытости новому. Такой человек сможет пойти в практику настолько, насколько позволит его внутренняя система безопасности.

Теперь мы проводим смешанные группы, в которых есть и дочери, и сыновья. Просто папу предупреждаем, если у него мальчик.

Однажды в одном из городов пришел в практику папа: высокий мужчина с длинными волосами, собранными в хвост, и с бородой, приветствовал всех фразой: «Здравия всем!» У него был прекрасный процесс, он остался в полном восторге настолько, что на следующий год он отправил в практику свою жену.

Интересно, что в процессе к женщине пришел папа, очень похожий на ее мужа: такие же длинные волосы, борода и даже аналогичное приветствие. Она сидела под простыней на большой перине, просила его принести еды, почитать сказку, рассказать стихотворение, не зная, кто там, и не видя этого папу.

Время шло, дочь играла с папой, накрытая простыней. Я уже говорю, что если есть какое-то желание, то можно об этом папу попросить. Тут она говорит отцу: «Папа, позови Вику». Я прихожу и слышу: «Я вставать не буду. Папа слабый. Он меня не выдержит. Как я потом буду с этим жить? Я не буду вставать». Я отвечаю: «Хорошо, не вставай. Ты можешь играть с папой и так».

Папа и дочь продолжали разговаривать, общаться. Он ее по голове гладил, рассказывал басни. Через какое-то время она снова меня зовет, чтобы сказать, что вставать не будет, потому что папа слабый. Я спрашиваю: «А как ты это поняла?» В ответ получаю: «Ну я по голосу слышу. Я чувствую это. Мне достался самый слабый папа. Как жаль, что в моей жизни все время так происходит».

Через какое-то время я говорю всей группе: «Кому уже достаточно, можно снимать повязки». И тут она поняла, что либо закончит практику так, либо все-таки решится встать, опираясь на папу. Дочка снова меня зовет и говорит: «Я боюсь вставать. Он меня не выдержит, он такой слабый! Нет-нет!» Я с ней поговорила, и она, к счастью, решилась встать.

Папа дал ей руку, опираясь на которую, дочка встала. Она наконец сняла покрывало, и я увидела, как ее лицо поменялось от осознания, что папа вовсе и не слабый, он сильный и может ее выдержать.

Дочка решила, что папа слабый, по каким-то своим признакам и верила в это. Ей было настолько страшно, что он ее не выдержит, страшно довериться и ошибиться. Когда же она сняла маску и увидела мужчину, который был ее отцом в процессе, была просто в шоке от того, насколько он был похож на ее мужа.

Когда мы после процесса разговаривали с этой женщиной, выяснилось, что и с мужем у нее такая же ситуация: она считает его слабым, боится на него опереться, не доверяет. У нее практика «Первые шаги» получилась не только про образ отца, но и про супруга.

Я каждый раз удивляюсь, насколько интересно работает поле!

В практике «Добаюкивание» есть такая роль, как Вселенский папа. То есть на всю группу, например, из 10 пар «мама – ребенок» (количество может быть разное) присутствует один мужчина, олицетворяющий Великую Отцовскую Силу и Любовь. Он подходит то к одной, то к другой паре, то к третьей.

Недавно ко мне на практику приходил мужчина. В первый день он был Вселенским папой, а во второй – ребенком. В роли отца мужчина проявил себя очень теплым, заботливым. А во второй день сказал: «Пусть папа ко мне не подходит. Пусть будет рядом только мама». Ложится он в гамак, к нему подходит мама. У них начинается такой потрясающий процесс: женщина ребенка гладит, качает, он к ней ластится через гамак, держит ее за руку.

Пока я находилась рядом с другой парой, вдруг краем глаза замечаю, что к ним идет папа, которого я не успела предупредить. Сквозь гамак отец начинает общаться с сыном. Ребенок затихает на время, а потом начинает плакать навзрыд, громко кричать: «Папочка, прошу тебя, только не бей меня! Умоляю тебя, только не обижай меня! Я тебя так боюсь!» Это были такие слезы, такое горе! Детское, настоящее, глубинное! Оттого, что папа, который должен быть надежным защитником, сам является первым агрессором, от которого нужно защищаться.

На протяжении всей практики папу прямо магнитом тянуло к этой семье. Он периодически уходил к другим парам, давал поддержку и опору, но очень часто возвращался к этому сыну и его маме. Видимо, мужчина сам настолько проникся к этому мальчику, что старался больше времени проводить с ним.

Когда время близилось к рождению, сменилась музыка, мужчина в гамаке кричал: «Папа, позови меня! Папа, ты только люби меня!» Для него было очень важно услышать в ответ: «Да, сынок, я рядом. Я тебя жду, я буду с тобой. Я тебя никогда не обижу. Я тебя держу!» Это было такое удивительное состояние.

После практики, уже на разборе, все участники благодарили мужчину в роли ребенка за то, что он так проявлял свои чувства. Это помогло им пережить свои ситуации и боли.

Иногда желание не рождаться может быть связано с глубоким непрожитым процессом: со страхом, попыткой не соприкасаться с кем-то из родителей, потому что под этим сокрыто много болезненных воспоминаний и чувств.

Часто, когда в практике соединяются пары, мама является ключиком к тому, чтобы вскрылась старая боль. Ведь тот мужчина, ребенок в практике, жил с реальной мамой многие годы. И эту боль ему причинил не тот человек, что пришел к нему в роли отца, но он спровоцировал реакцию своим приходом. Когда этот мальчик получил к ней доступ, проявил храбрость, чтобы в нее окунуться, он смог ее проплакать, прорыдать, прокричать. Благодаря этому у него освободилось огромное пространство внутри, куда сразу же влилась любовь мамы и папы, заполнив собой внутреннюю пустоту.

Очень часто пары в практике собираются удивительным образом.

Самодобаюкивание – это не работа с травмой, а работа с взращиванием здоровой части (дать себе то, чего не было). Именно на это направлены все задания, которые будут даны в этой главе.

Самодобаюкивание – это не одна практика, а стиль жизни. После выполнения практик нужно будет подхватить эту волну и постепенно вырабатывать привычку разговаривать с собой и заботиться о себе определенным образом. Если будут случаться откаты, то ты будешь знать, как вернуться в нужное русло.

Самодобаюкивание – это то, что ты можешь сделать сам для себя. После практик у тебя останется понимание того, как это, когда я сам себе наилучший родитель. Это даст тебе большую свободу.

Дети очень любят рисовать, потому что в этом проявляется их творческий потенциал. Но бывает так, что взрослые осуждают их работы, обесценивают, говоря: «Фу, как некрасиво! Так по-дурацки получилось! Ты занимаешься какой-то чушью! Иди лучше полезным чем-нибудь займись!» И дети перестают рисовать, говоря себе: «А мне и не хотелось. Я и не люблю рисовать!» А в подсознании остается: «То, что я делаю, некрасиво, бездарно, никому не нужно. Лучше этим вообще не заниматься».

После того как нарисуешь, посмотри на своего естественно играющего счастливого ребенка и подумай, что ты можешь для него еще сделать, как можешь поддержать это счастье, как создать условия, чтобы поддерживать его в таком состоянии. Все это можно прямо словами прописать рядом с рисунком.

Точно так же и с раненой частью. Подумай, что ты можешь сделать, чтобы ему стало легче: действия, важные слова.

Во время практики ты можешь столкнуться с тем, что тебе не будет нравиться то, что получается. Это то, с чем многие из нас встречаются просто ежедневно. Оно связано с ожиданиями разума о том, как должно быть, и с несоответствием результата. Но, например, авторский подход к жизни связан с тем, что я исследую и наблюдаю за тем, как у меня вообще получается.

Исходя из этого, я сначала радуюсь и принимаю то, что получилось, а затем думаю, что еще я могу узнать, увидеть, услышать, чтобы было еще красивее. Ты можешь хвалить себя за то, как получается: «Ой, как здорово! Интересно, а что я могу еще добавить?» Тогда шаг за шагом, постепенно, я даю себе право творить так, как это делаю я.

Если бы все творили по каким-то канонам, шаблонам, правилам, то мир был бы однообразным. Но именно потому, что вокруг множество людей, которые создают свое, живут по принципу «я художник, я так вижу», у нас есть такой многогранный мир.

Когда мы говорим о самодобаюкивании, то встречаемся с тем, что нам предстоит изменить изначально то, как мы сами с собой контактируем.

В квантовой физике есть теория о том, что электроны могут вести себя по-разному в зависимости от того, наблюдают за ними или нет. А в квантовой психологии есть идея о том, что важно не только наличие постороннего взгляда, но и чувство, с которым смотрят на объект. Когда наблюдатель глядит с любовью, то внутри нас происходят такие процессы, которые приводят к восстановлению сил и здоровья, к регенерации систем, к исцелению.

Есть люди, которые в разговоре с собой постоянно себя обесценивают: «Вечно я опаздываю! Постоянно я все роняю! Руки-крюки! Ой, опять пролила на себя суп! Растяпа!» Такие слова забирают силу, разрушают нас.

Очень многие вообще не понимают смысла в поддержке, потому что в детстве ее не получали. Тебе придется научиться этому. Например, если что-то не получается, то ты сама (сам) себе говори: «Ой, любимая моя!/дорогой (или как бережно себя называешь)! Все будет хорошо. Давай еще разочек попробуем. А сейчас подумаем, как мы можем сделать это наилучшим образом. Ты сейчас подыши, умойся, успокойся, попей чаю. А потом попробуем еще раз, и все получится. Да, не с первого раза. Ничего страшного».

Но зачастую что мы себе говорим, если не получилось? Правильно: «Соберись, тряпка! Сядь и делай! Пока не закончишь, даже по сторонам не смотри!» Но это не поддержка.

Заставлять себя что-то делать мы все прекрасно умеем, нас научили этому с детства. А вот договариваться с собой – это целая история. Договор с внутренним ребенком действительно такой, как с малыми детьми. Например: «Дорогая моя, нам прям очень нужно сейчас встать и собраться на работу. Я знаю, что не хочется, знаю, что лень вставать из теплой постельки. Давай мы придем на работу и попьем вкусный чай с пироженкой? Или вечером будем просто валяться и смотреть клевый фильм?»

Благодарить себя за уделенное себе время и внимание, свое-временное питание, полноценный сон, поддержку.

На самом деле в самокритике нет ничего плохого, если она конструктивна: «Слушай, ну вот тут реально косяк! Так делать не стоит. Давай подумаем, как в следующий раз сделать все получше?» А вот когда мы говорим: «Блин! Вот дура! Опять все провалила! Опять все испортила!» – то это будет деструктивная критика и ругательство себя. Можно признать, что все пошло не так, что ты сделал что-то неправильно, что принятое решение привело к ошибке. Но в конструктивной критике всегда есть выход через осознание, что нужно изменить и сделать иначе, чтобы такое больше не происходило.

Вина бывает в двух проявлениях: токсичная и истинная.

Токсичная вина связана с самоуничтожением. Она, как железобетонная плита, просто ложится на человека, не позволяя дышать. Тут важно снять с себя не свою ответственность. Например, мама и папа развелись, а ребенок считает виноватым в этом себя. Вину нужно поисследовать: в ней могут быть гнев, обращенный на себя, попытка обрести власть над ситуацией. Но токсичная вина не дает выхода. Работать с ней помогут несколько разных практик: написать письмо, в котором снимается с себя ответственность за чужую жизнь и события, прощение себя.

Истинная вина означает, что в действительности какой-то поступок привел к драматичным последствиям. В этом случае человек может осознать, какие действия помогут искупить ее, как изменить ситуацию. Это более духовная практика.

Если говорить про детскую вину, то, скорее, там гнев, адресованный кому-то, кому нельзя его проявить, был обращен на себя либо чужая ответственность, взятая на себя.

Гэри Чепмен создал концепцию о том, что есть 5 способов для проявления любви. В книге «Пять языков любви» излагаются 5 общих способов, которыми романтические партнеры выражают и испытывают любовь. Это акты служения, дарения подарков, физическое прикосновение, качественное времяпрепровождение и слова одобрения.

Исходя из этих 5 языков любви, важно узнать, какой из них подходит тебе, через что в большей степени ты проявляешь любовь и ощущаешь ее от другого.

• Прикосновения. Именно через такой способ человек ощущает, что его любят: гладят, прикасаются, обнимают, целуют. Это работает и в обратную сторону: когда хочется проявить свою любовь к кому-то, то появляется стремление взять за руку, похлопать по попе, потрогать его.

• Слова одобрения. В таком случае хочется хвалить, делать комплименты, признаваться в любви. Естественно, человек, для которого важен этот способ проявления чувств, будет желать его и для себя.

• Подарки. Человек, использующий этот язык любви, будет тщательно продумывать сюрпризы, искать их, предвкушая реакцию любимого. В ответ он так же будет ожидать подарки, ощущая через них любовь к себе.

• Время, проведенное вместе. В этом случае человеку важно уделять время друг другу, проводить его совместно, заниматься чем-то вдвоем.

• Помощь. В этом случае человек будет пытаться разгрузить объект любви, облегчать жизнь, заботиться о нем, ожидая в ответ такого же проявления чувств.

ПРАКТИКА

Напиши список того, как ты желаешь, чтобы тебя любили. И так ты можешь проявлять любовь к себе. Это будет очень эффективно восполнять дефициты и внутреннюю пустоту.

Например, если тебе сейчас не хватает прикосновений, то ты можешь себе их дать. И это не значит, что надо постоянно себя обнимать. Это можно реализовать, подарив себе массаж и сказав о том, каких прикосновений тебе хочется. Или причесываться, медленно и с наслаждением. Или, одеваясь и раздеваясь, поглаживать свое тело, давая ему внимание, любовь и тепло.

Если тебе не хватает слов одобрения, то можно их говорить себе с теплом и заботой. Например, любуясь на себя в зеркало, восхищаться собой: «Ой, какое красивое платье! Так тебе идет, моя дорогая! Какая восхитительная женщина!» Или, накрывая на стол, можно говорить: «Ой, дорогая! Сейчас я тебя вкусно накормлю, красиво накрою на стол. Для тебя любимой!»

Если тебе не хватает подарков, то дарить их себе самой/cамому. Важно делать это с любовью и удовольствием, например: «Ох, какая у меня крутая косметика! Я теперь с удовольствием ухаживаю за собой и радуюсь своему подарку!», а не с ужасом: «Боже! Потратила 10 тысяч на косметику! Какой кошмар!»

Если это помощь, то твоя задача – максимально делегировать все, что трудно, тяжело дается, не хочется делать. Может быть, стоит пересмотреть бюджет и выделить сумму на помощницу по дому, которая будет приходить раз в неделю и проводить генеральную уборку.

Допиши в этот список, что тебе важно себе разрешить.

Зачастую мы игнорируем свои желания, воспринимаем это как должное или делаем для себя что-то только в крайнем случае, потом жалея об этом. Когда же мы совершаем поступки, проявляя любовь к себе, то сразу начинают восполняться наши внутренние дефициты. Так меняется взгляд на себя.

В детстве у каждого из нас была разрешающая и запрещающая инстанция – родители. Это те люди, в глаза которых мы заглядывали в ожидании согласия на какое-то действие: посмотреть мультик, подольше не спать, съесть что-то вкусное, не делать уроки, не ходить в школу.

У взрослого эта последняя инстанция – Ты сам. Только ты может себе что-то разрешить, себя на что-то благословить, запретить себе что-то. Зачастую мы себе чаще что-то запрещаем. Если понаблюдать за собой, то можно ужаснуться оттого, как много и часто эти запреты появляются.

Что можно себе разрешить:

• получать больше денег;

• получать подарки просто так;

• путешествовать;

• сменить работу;

• родить ребенка;

• не рожать детей;

• выйти замуж/жениться;

• не выходить замуж;

• развестись;

• пойти учиться;

• сделать себе дорогой подарок;

• отдыхать;

• бездельничать;

• оставить грязную посуду в раковине;

• ошибаться;

• полномасштабный оргазм;

• мастурбацию;

• смотреть глупые фильмы;

• тратить время впустую;

• быть успешной/успешным;

• быть эффективной/эффективным;

• смеяться в голос;

• свистеть в доме.

Разрешая себе что-то, необязательно это делать. Достаточно выбрать это. Например, замужняя женщина влюбилась в мужчину. Она не разрешает себе даже думать о том, что между ними могли бы случиться какие-то отношения. Но внутри создается напряжение, потому что чувство есть, а разрядки нет.

Но ведь можно разрешить себе влюбляться, но не выбирать отношения с этим человеком, а оставаться с мужем. Тогда можно подумать, что делать с этой влюбленностью.

ПРАКТИКА

Я описываю эту практику, обращаясь к женщине и ее внутренней девочке. Такую же практику может сделать мужчина, изменив формулировки.

Устройся поудобнее. Подготовь сверток, который будет символизировать младенца. Положи его рядом с собой так, чтобы можно было взять с закрытыми глазами.

Закрой глаза. Сделай глубокие вдох и выдох. Вдох и выдох. И еще раз вдох и выдох. На протяжении всей практики оставайся с закрытыми глазами. Позволь своему телу по-настоящему отдыхать. Расслабляйся с каждый глубоким вдохом и выдохом. Мы отправляемся в путешествие. Вдох и выдох.

Прямо сейчас ты оказываешься у дверей лифта. Ты можешь в него войти. Можешь нажать единственную кнопку. Лифт будет медленно отсчитывать этажи. Он увезет тебя в пространство, где ты встретишься с собой, новорожденной, только что родившейся маленькой девочкой.

Лифт продолжает отсчитывать этажи. Чем дальше он тебя везет, тем глубже ты погружаешься в нужное состояние. Ты становишься ближе к тому пространству, в котором живет твоя маленькая, только что родившаяся девочка.

Двери лифта открываются, и ты оказываешься перед дверью. Она ведет в комнату, в которой стоит твоя детская кроватка. В ней лежишь ты маленькая. Когда ты входишь в эту комнату – никто тебя не видит, кроме этой малышки. Возможно, в этой комнате есть кто-то еще. Но тебя никто не видит. А может быть, там только кроватка с младенцем внутри.

Ты можешь подойти и посмотреть на эту маленькую девочку, совсем недавно родившуюся. Прекрасную. Ты даже можешь взять ее на руки и ощутить всем своим телом, как держишь себя маленькую. Твои ладони ощущают этот сверточек. Твое тело ощущает этот сверточек. Ты можешь прижать его поближе к груди. Ты можешь прямо на ушко младенцу на руках прошептать что-то теплое и приятное. Что-то важное. Что-то про то, что ты любишь малышку просто так.

Ощути ее на своих руках. Увидь ее своим взором. Посмотри в ее глазки. Такие ясные. Полюбуйся этой девочкой. Она только-только начинает свою жизнь. Она прислушивается к этому миру, приглядывается к нему. Она ждет маму, папу. Ей все интересно. Она не знает, что ее ждет впереди. А ты знаешь. Ты тот единственный человек, который знает каждый шажочек этой девочки. Ты знаешь, с чем ей предстоит встретиться. Ты знаешь, что ей предстоит пережить. Ты знаешь, какие ее ждут потери, боли. Ты знаешь, когда ее ждут самые большие радости.

Вот сейчас, держа на руках себя маленькую и зная весь путь с момента рождения и до сего дня, найди в своем сердце слова для нее. Те слова, которые помогут этой девочке пройти достойно этот путь, ощутить безопасность, наполниться ресурсом так, чтобы прожить всю эту жизнь и не разрушиться, а укрепиться.

Прямо на ушко нашепчи этой девочке все-все-все слова, которые могут предупредить ее, могут наполнить ее силами, могут даровать ей важные качества. Ведь только ты знаешь, что ее ждет и какие качества ей понадобятся. Именно ты можешь ее благословить на счастливую женскую долю. Из всей своей любви. Из всей своей души. Из самых глубин себя благослови эту маленькую девочку.

У тебя есть на это время. Крепко прижимая ее к себе, наговори ей на ушко все то, что ей важно. И пусть эти слова просто льются из тебя к ней, наполняя ее любовью и светом. Просто говори ей все, что важно.

В какой-то момент ты можешь своим внутренним взором увидеть, что эта девочка как будто начинает сиять изнутри благодаря твоей любви, благодаря твоим словам, благодаря твоим благословениям. Что-то очень важное сейчас происходит в ней. Благодаря тому, что ты любишь ее просто так.

Пусть твои слова наполняют ее теплом и светом. Пусть она становится расслабленной и теплой, ощущая себя в полной безопасности в твоих руках, чувствуя, что этот мир радуется ей. В этом мире есть для нее любовь и свое место.

Как лучшая мама благослови ее на светлую жизнь, полную счастья, изобилия, тепла. Ты можешь сказать ей, что ты всегда будешь рядом. Скажи ей, что никогда ее не бросишь и не оставишь. Что ты для нее лучшая мама. Что она всегда может рассчитывать на тебя. Что она больше не будет одна. Что у нее есть ты, и это очень важно.

Сейчас, держа на руках себя маленькую, представь, как из этого сверточка образ тебя новорожденной становится таким полупрозрачным, как будто туманным.

Постепенно из сверточка образ переходит внутрь твоего тела и занимает свое важное место внутри тебя. Твоя маленькая новорожденная девочка становится важной частью тебя. Она навсегда с тобой и навсегда в твоем сердце. У нее есть свое важное место.

Разверни сверток и положи его рядом с собой. Ты можешь даже увидеть своим внутренним взором, какое место внутри тебя занимает эта малышка.

Оставаясь с закрытыми глазами, просто подвигайся, почувствуй, что она действительно заняла какую-то часть твоего тела, твоего внутреннего пространства. И в этом пространстве стало тепло. Она дома. Да! Твоя внутренняя девочка дома. И ты можешь позаботиться о ней всегда.

Глубокие вдох и выдох. Вдох и выдох. Можно постепенно открывать глаза. Чувствовать и отмечать послевкусие после практики. Что ты ощущаешь?

Поддерживающие фразы для своего внутреннего ребенка

«Я тебя вижу».

«Ты имеешь значение».

«Твои чувства имеют значение».

«Твои желания важны».

«Мечтать можно! Это полезно».

«Ты можешь получать желаемое просто так».

«Я люблю тебя всегда».

«Плакать можно».

«Злиться можно».

«Можно ошибаться».

«Ты для меня лучшая дочь/лучший сын, именно такой(-ая), какой(-ая) ты есть».

«Ты ценна просто так. Ты ценен просто так».

«Я рядом, ты можешь на меня рассчитывать».

«Ты можешь передумать и перерешить».

«Тебе можно отдыхать».

«Твоя жизнь – это твоя жизнь, и ты решаешь, как ее жить».

«За твоими плечами род, а это огромная сила поколений!»

«У тебя есть свое место в этом мире, и оно только твое».

«В этом мире для тебя есть ресурсы и подарки».

«Твое тело красивое, такое, какое оно есть. Это наследие предков».

«Тебе можно обращаться за помощью и получать ее».