Анна Жнец

Она здесь.

Всего два слова, но от них сердце в груди сжалось и крылья за спиной из прозрачных стали красными, выдавая волнение хозяина.

Прилетела. Ждет сейчас в тронном зале.

Слуга, принесший Тил-Лингу эту весть, неловко отвел глаза. По его лицу скользили блики алого света от мерцающих крыльев господина. Все эмоции напоказ — никуда не годится.

— Ступай. Передай ее величеству, что я скоро ее приму.

Голос владыки был ровным, спокойным, на лице не дрогнул ни один мускул — король на то и король, что умеет держать себя в руках. Но какой толк от маски невозмутимости, если крылья, эти проклятые предатели, буквально кричат о его растрепанных чувствах?

Слуга ретировался. Под шорох его удаляющихся шагов Тил-Линг достал из резной шкатулки флакончик с волшебным зельем и опустошил его залпом. Затем повернулся к зеркалу и удовлетворенно кивнул своему отражению: снова прозрачные.

Теперь можно идти.

Любимая женщина встретила Тил-Линга плутоватой улыбкой на ярко-алых губах. Когда он вошел в зал, Ириада вызывающе восседала на его троне, закинув ногу на ногу. Разрез на ее красном платье поднимался неприлично высоко и открывал глазам молочную белизну бедра. Волосы, распущенные по плечам, почти сливались цветом с тканью наряда и казались его продолжением — капюшоном, наброшенным на голову.

— Приветствую тебя, владыка, — произнесла императрица хрипловатым, грудным голосом, и сердце Тил-Линга забилось чаще.

Усесться на чужой королевский трон не просто нарушение этикета — скандал. Такой поступок легко можно было счесть за оскорбление, но Ириада хорошо изучила своего венценосного поклонника и знала, что делает. Ее дерзкая выходка не возмутила и не разозлила владыку фейри, а воспламенила его кровь.

Тил-Линг не хотел себе в этом признаваться, но в глубине души понимал, что питает слабость к сложным, сумасбродным женщинам, а уж если быть честным с самим собой до конца — к стервозным.

Так что нечего роптать на судьбу — во всех своих бедах и проблемах он виноват сам. Давно мог создать семью с доброй, примерной девушкой из своего народа и жить счастливой, спокойной жизнью.

Но это было бы слишком просто, верно?

Удерживая его взгляд и продолжая улыбаться, Ириада медленно заскользила ладонями по подлокотникам трона, будто лаская мужское тело. Во рту у владыки пересохло. Красавица наклонялась все ниже, словно предлагая заглянуть в свое декольте и оценить волнующую ложбинку между полушариями груди, приподнятой корсажем.

В какую игру она играла?

Вопрос пульсировал на задворках разума оголенным нервом.

Что задумала эта хищница? Зачем явилась в Дырявые горы? Никогда прежде она не пыталась соблазнять Тил-Линга столь откровенно.

«Тебе что-то от меня надо? Что? Еще больше ездовых стрекоз для своей империи? Медь и золото из наших рудников? Не просто же так ты здесь».

Но хотелось верить, что просто. Что соскучилась. Что спустя много лет разглядела в Тил-Линге то, что раньше не замечала, и решила-таки ответить на его чувства взаимностью.

Он, конечно, не тешил себя надеждами.

В блеске декоративного водопада рядом с троном владыка уловил красный блик. Несмотря на выпитое им зелье, крылья снова изменили цвет. Это, разумеется, не укрылось от внимания его коварной гостьи, и она улыбнулась шире. Зубы белоснежные, а помада на губах — ярко-алая, вызывающая.

Плавно, с томной грацией Ириада поднялась с трона и глубоко вздохнула, расправив плечи. От этого вздоха упругие груди в корсаже соблазнительно приподнялись. Юбка шелковыми складками прильнула к ногам.

Она шагнула к нему.

Каждый ее шаг отзывался волной чувственной дрожи по всему телу. Запах ее духов, приторно-сладкий, навязчиво-терпкий, вяз на зубах, словно мякоть перезрелого фрукта. Вырез платья распахивался, в нем мелькала белая стройная ножка. Шелест струящегося одеяния дразнил слух, а от стука каблучков по каменному полу замирало сердце.

Остановилась Ириада ближе, чем допускали приличия. Так, что на глубоком вдохе ее полуголая грудь прижалась к его груди.

Не успел Тил-Линг спросить, что задумала эта бестия, как ее яркие губы распутницы потянулись к нему за поцелуем.

Неожиданно для себя он отвернулся, и помада оставила красный след на его щеке.

Ириада вскинула брови. Изумленно фыркнула.

Владыка был потрясен своим поступком не меньше нее. Столько лет грезить о поцелуе любимой женщины, а в последний момент отказаться от такого щедрого подарка.

Но ведь в этом поцелуе ни грамма искренности. Ириаде что-то нужно от него. И нужно настолько, что она пошла дальше своих обычных хитрых уловок.

А Тил-Линг хотел большего. Не этой жалкой подачки. А впрочем…

Охваченный сожалением из-за упущенного шанса, он повернулся к возлюбленной с печальной улыбкой на устах и… замер.

В глазах напротив все ярче и ярче разгорался огонек интереса. Впервые Ириада смотрела на своего поклонника как на привлекательного мужчину, впервые заметила его по-настоящему.

Долгие годы, пока Тил-Линг тихо и смиренно любил эту ледышку, она не воспринимала его всерьез, но стоило один раз ее отвергнуть — и результат не заставил себя ждать. Она обратила на него внимание. Одно-единственное «нет» оказалось весомее сотен «да».

Гордой красавице, не знавшей прежде отказов, бросили вызов.

Как же так! Кто-то и не хочет ее поцелуев? Давний поклонник охладел к ней? Добыча выскользнула из рук? Непорядок. Надо это срочно исправить!

Глядя в пылающие глаза напротив, Тил-Линг буквально видел, как просыпается в императрице азарт охотницы.

Что ж, теперь он знал, как поймать эту недосягаемую женщину на крючок. Раньше он вел себя с ней неправильно, был доступным и согласным на все, а хищницу, как выяснилось, привлекали недотроги.

Владыка мысленно улыбнулся, принимая новые правила игры.

С видом соблазнительницы Ириада шагнула к нему. Он попятился. Она нахмурилась и снова попыталась к нему приблизиться. В ответ он предостерегающе покачал головой: «Нет».

Вдруг ему на ум пришла коварная идея.

— Хочешь сыграть со мной в одну старую игру? — спросил Тил-Линг с предвкушением.

__

Дорогие читатели! Добро пожаловать в рассказ о герое третьего плана из книги «Весь твой, только твой эльф».

Визуал Тил-Линга.

Визуал Ириады

1.

2.

3.

— Сыграть в игру? — изогнула бровь Ириада, явно заинтригованная предложением владыки фейри. — В какую?

Тил-Линг задышал чаще, почувствовав, что его давняя возлюбленная вот-вот проглотит наживку.

— Пройдем в мое гнездо, и увидишь, — сказал он, напрягаясь в ожидании ответа.

Несколько томительных секунд они переглядывались, затем его гостья запрокинула голову и звонко расхохоталась в тишине тронного зала.

— В твое гнездо? Ты приглашаешь меня в свое гнездо? Так вот какую игру ты имеешь в виду.

Судя по лукавой улыбке, Ириада поняла его превратно, но ни оскорбленной, ни разгневанной не казалась.

Вместо того чтобы возмутиться и даже залепить ему пощечину, ошибившись в своих выводах, она фамильярным жестом взяла владыку под руку и проворковала ему на ухо томным голосом:

— Хорошо. Веди. Веди меня. В свое гнездо.

И он повел.

Гнездами обитатели крепости фейри называли свои личные спальни, ибо те имели круглую форму и напоминали одну гигантскую кровать. Весь пол комнаты был покрыт периной толщиной в метр. В стенах темнели ниши для вещей. При входе стоял сундук для хранения одежды. Покои короля ничем не отличались от жилищ его подданых — просторная пещера для сна.

С игривым видом Ириада скинула туфли и босыми ногами ступила на синий матрас. Пожалуй, неудивительно, что императрица решила, что Тил-Линг позвал ее в свою постель — фактически так и было, вот только ожидали их не любовные утехи, а кое-что поувлекательнее. Впрочем, потом, может, дело дойдет и до плотских забав, кто знает…

— Итак, — протянула Ириада, когда они устроились друг напротив друга на этом огромном ложе. — Во что будем играть?

Ее грудь в вырезе платья волнующе приподнялась от глубокого вдоха.

Предвкушая удивление своей гостьи, владыка потянулся к одной из стенных ниш и достал оттуда вращающийся деревянный круг на подставке.

— Рулетка? — хмыкнула Ириада, явно разочарованная этим неожиданным поворотом.

В Аталане было множество подпольных игорных домов, где особо безответственные граждане расставались с последними деньгами.

— Нет, — улыбнулся Тил-Линг, втайне согретый разочарованием своей возлюбленной. Приятно было думать, что она рассчитывала на нечто более фривольное. — Это древний магический артефакт. Он раскрывает тайны чужой души. Испугалась? Если тебе страшно, я верну его на место, и мы отправимся ужинать.

Последнюю фразу владыка произнес намеренно, бросая собеседнице вызов. Гордая правительница Аталанской империи ни за что не позволила бы заподозрить себя в малодушии.

— Я ничего не боюсь, — вздернула подбородок Ириада, следуя точно в западню, приготовленную для нее коварным интриганом. — Расскажи же в чем суть игры.

Тил-Линг опустил голову, чтобы спрятать блеск торжества в глазах, и крутанул рулетку, стоящую на матрасе между ними.

Деревянный круг завращался с бешеной скоростью. Крупные клетки секторов — красные, черные, синие — смазались в одно цветное пятно.

— Я буду первым, — сказал Тил-Линг.

Ириада пожала плечами, словно говоря: «Мне безразлично, я все равно не знаю правил».

Рулетка крутилась все быстрее и быстрее. И вдруг остановилась. Повинуясь безотчетному порыву, оба игрока склонились над артефактом, ожидая, что последует за этой переменой.

— И-и-и? — протянула императрица скептическим тоном.

Неожиданно один из секторов рулетки — черный — начал светиться, притягивая взгляд. Другие цветные ячейки поблекли на его фоне.

— Что это? — Ириада в волнении немного отклонилась назад, не зная, чего ожидать от непонятной вещицы.

— Вопрос, — ответил Тил-Линг с улыбкой на губах и в голосе.

— Вопрос?

— Да. Теперь ты можешь задать мне вопрос. Любой. Какой угодно. И артефакт не позволит мне солгать. Вернее, даст понять, если я сказал неправду. Итак. Что ты хочешь спросить?

— Любой, говоришь, вопрос? — ухмыльнулась Ириада, задумчиво скользя алым ногтем по своей нижней губе.

— В этом прелесть игры, — сверкнул желтыми глазами владыка фейри. — Если хочешь отказаться, делай это сейчас. После того как начнем, артефакт не позволит никому выйти из игры до самого ее завершения.

— И когда же игра завершится? — теперь длинный красный ноготь обводил контур декольте, привлекая внимание к соблазнительным полушариям молочно-белых грудей и темной ложбинке между ними.

— Это решит артефакт. Готова? Или струсишь?

— Ни за что, — приняла вызов императрица Аталана.

Тил-Линг улыбнулся шире. Он знал ее азартную натуру, ее любовь к риску, и ни секунды не сомневался, каким будет ответ.

Минуты две или три Ириада обдумывала свой вопрос, затем прищурилась и, наклонившись над рулеткой, выдохнула собеседнику в губы:

— Какую цель ты преследуешь, владыка? Зачем предложил мне сыграть с тобой в эту игру?

«Хитра! — с восторгом подумал Тил-Линг. — Какая умная женщина! Тоже умеет расставлять ловушки. Знает, что спрашивать».

Но и он не первый год у власти, а потому изворотлив, как змей.

— Хочу постичь тайны твоей души. Я уже говорил.

Его губы расплылись в плутовской улыбке.

Мерцание черного сектора погасло — артефакт засчитал ответ. Пусть тот и был уклончив, зато без капли лжи. Тил-Линг сказал чистую правду. В душу своей возлюбленной, этой прекрасной стервы, он хотел проникнуть сильнее, чем ей под юбку.

— Теперь твоя очередь. — Затаив дыхание, владыка крутанул рулетку.

Деревянный круг на подставке пришел в движение. Время ожидания всегда было одинаковым, но сейчас Тил-Лингу казалось, что артефакт вращается очень-очень долго.

Пока тот не остановился, владыка фейри почти не дышал.

В этот раз загорелась красная ячейка.

— Что это значит? — спросила Ириада, возбужденно закусив алую губу.

Красный!

Какого бы цвета ячейка ни выпала, владыка был готов. Пока они шли к гнезду, он распланировал каждый свой ход. Все просчитал и предусмотрел. Но особенно ждал, когда загорится красный сектор, и сейчас мысленно потирал руки в предвкушении.

— Теперь вопросы задаешь ты? — Ириада растянулась на его постели с томным видом — легла на бок рядом с рулеткой и подперла рукой голову.

Взгляд Тил-Линга потерялся в глубоком декольте гостьи. В той позе, которую она приняла, полушария ее сочной груди почти вываливались из платья. Темная ложбинка между ними стала длиннее и расходилась символом «V».

— Нет. Вопросы мы задаем, когда вспыхивает черная клетка, а когда — красная, мы выполняем задания друг друга.

— Задания?

Ириада приоткрыла губы, густо накрашенные алым. Она выглядела так, словно тщательно готовилась к этой встрече. Все в ней было совершенно, кроме одной-единственной маленькой детали. На зубах темнел след от помады, и эта небрежность в почти идеальном образе завела Тил-Линга до предела.

Он почувствовал, как возбуждение натягивает штаны. Крылья за спиной теперь не просто мерцали красным — пульсировали густым рубиновым светом, бросая блики на лицо собеседницы.

— И какое задание ты для меня приготовил? — Ириада посмотрела на крылья Тил-Линга и усмехнулась, затем скользнула взглядом ему между ног и добавила: — Кажется, я догадываюсь.

— Плохо же ты меня знаешь. Это было бы слишком просто, а я не ищу легких путей.

— Тогда чего ты хочешь? Что я должна сделать?

Удерживая его взгляд, Ириада принялась играть с локонами своих волос. Проводила алой прядью по губами, щекотала ее кончиком ложбинку груди, будто проверяя на прочность терпение своего поклонника.

Бугор между ног Тил-Линга рос, крылья с каждой секундой сияли все ярче. Владыка мог попросить у этой нарывающейся бестии все, что угодно, абсолютно все, игра не предусматривала запретов и путей к отступлению. Сейчас, не подозревая об этом, Ириада была полностью во власти коварного хозяина Дырявых гор. Чего бы он от нее ни потребовал, отказаться она не могла. Артефакт не знал слова «нет». Если один из игроков не хотел выполнять чужое задание, магическая рулетка заставляла его подчиняться.

Итак, Тил-Линг мог попросить у Ириады всё, даже разделить с ним постель, отдаться ему в любой позе и каким угодно способом, однако желание владыки было иным:

— Подумай, чего тебе сейчас хочется больше всего на свете, и сделай это.

Глаза его собеседницы округлились, брови взлетели вверх. Первые секунды Ириада выглядела удивленной, а затем вид у нее стал испуганным.

— Нет, — покачала она головой. — Измени свое задание.

А вот это было интересно…

Владыка подобрался, как гончая, взявшая след лесного зверя.

Что взволновало эту всегда холодную и невозмутимую женщину?

Тил-Линг не скрывал, что, затевая эту игру, собирался постичь тайны ее души. За сегодняшний вечер он повторил это не раз. Зря Ириада не восприняла его слова всерьез. Он был твердо намерен нащупать брешь в ее железной броне и дотянуться до горячего живого нутра. Вытащить наружу истинные чувства и желания своей возлюбленной, узнать, что скрывается под ее маской. Если он поймет, какая она настоящая, то, возможно, найдет путь к ее сердцу.

Растеряв всю свою игривость, Ириада села на постели и затравлено уставилась на деревянный круг с горящей красной клеткой. Некоторое время на лице женщины читалась откровенная паника, но потом усилием воли императрица затолкала эмоции глубоко внутрь.

И вновь перед владыкой сидела роковая соблазнительница.

Ее грудной голос с хрипловатыми нотками завораживал.

— Разве ты не собирался попросить меня о поцелуе? Я согласна и на большее. Давай развлечемся как следует.

«Она действительно прилетела сюда, чтобы переспать со мной», — подумал Тил-Линг, и на миг почти поддался ее искушающему шепоту, этому манящему «давай развлечемся», но все же взял себя в руки.

Он хотел стать для Ириады кем-то значимым, но пока ее желание быть с ним выглядело мимолетной прихотью.

— Я знаю, что ты не против. Но я загадал то, что загадал. Менять задание против правил игры.

— Тогда я выхожу из этой игры.

Тон Ириады изменился. Если раньше он напоминал тягучий янтарный мед, то теперь — ледяной кристалл, ощерившийся колючками.

— Я же говорил, что выйти из игры нельзя, — мягко заметил Тил-Линг, склонив голову к плечу. — Ты должна выполнить мое задание. Сделать то, чего тебе сейчас хочется больше всего на свете.

Его собеседница поджала губы.

В следующую секунду она бросилась вперед и отвесила Тил-Лингу хлесткую пощечину. Аж в ушах зазвенело.

— Вот чего я хочу. Доволен?

Потирая горящий розовый след на своем лице, Тил-Линг опустил взгляд на артефакт. Одна из ячеек рулетки по-прежнему мерцала красным.

— Может, ты и хотела этого, — ответил владыка, — но не больше всего на свете. Так что я все еще жду, пока ты исполнишь свое самое заветное желание.

Щека пульсировала болью. Купаясь в напряженном молчании, Тил-Линг с восхищением вспоминал Ириаду в тот момент, когда она метнулась к нему с занесенной для удара рукой, похожая на красную разъяренную кобру. В секунды гнева его любимая была особенно хороша.

Время шло. Императрица буравила владыку фейри злым взглядом и явно не собиралась следовать правилам игры.

Казалось бы, он задал ей совсем простое задание: уступить своим желаниям.

Почему она боялась это сделать? Что скрывала? Чего стыдилась?

Пауза затянулась. Артефакт, похоже, устал ждать. От рулетки начал подниматься красноватый дымок.

— Что происходит? — голос Идиады дрогнул.

Ленты цветного дыма заклубились вокруг ее фигуры. Императрица отмахивалась от них, но те льнули к ее рукам и просачивались сквозь кожу.

— Останови это!

— Я не могу это остановить. Ты согласилась на игру. Если не выполнишь задание добровольно, магия артефакта тебя заставит. Прости, я не собирался просить ничего, что вызовет у тебя затруднение.

— Значит, у меня нет выбора?

— Боюсь, что нет.

Ириада глубоко вздохнула, и после ее вздоха клубы алого дыма втянулись в центр рулетки. Это говорило о том, что императрица сдалась и готова продолжить игру.

Сердце Тил-Линга затрепетало от предвкушения.

Вот-вот он узнает самое горячее желание своей возлюбленной.

Сейчас эта замкнутая особа, привыкшая прятать свои истинные чувства за семью печатями, сделает то, чего в эту конкретную минуту хочет больше всего на свете.

Сначала в глазах Ириады читалось обещание мести, ведь вскоре должен был настать черед Тил-Линга отвечать на ее вопросы и выполнять задания. Затем сквозь ярость проступило смирение, и выражение лица из злого стало уязвимым.

Ириада отвела взгляд, замялась, и вдруг показалась королю фейри непривычно хрупкой. Ничто в ней сейчас не напоминало изворотливую владычицу огромной империи, что правит своим народом железной рукой. Она даже обняла себя за плечи, будто в теплом, лишенном сквозняков помещении ей неожиданно стало зябко.

Выбирая для нее задание, Тил-Линг надеялся, что желание Ириады связано с ним, что сейчас ему откроются ее тайные чувства и фантазии. Но не совершил ли он роковую ошибку? Эта яркая женщина могла хотеть чего угодно. Например, близости с другим мужчиной. Или того, что никоим образом не касается желаний сердца и плоти.

Словом, от своей возлюбленной Тил-Линг ожидал всякого.

Но только не того, что она в итоге сделала.

Отодвинув в сторону рулетку, Ириада потянулась к нему с беззащитным видом и горящим румянцем на щеках.

Не для того, чтобы поцеловать.

Не для того, чтобы ударить.

Она не оседлала его бедра и не начала срывать с него одежду, чтобы предаться животной, разнузданной страсти.

Нет.

Ее ладонь мягко надавила Тил-Лингу на грудь, заставив его откинуться спиной на постель.

После с тихим вздохом, в котором слышалось смущение, Ириада уютным калачиком свернулась у него под боком.

Тил-Линг опешил.

Голова любимой приятной тяжестью лежала у него на плече. Ее длинные красные волосы пахли сладкими фруктами и щекотали кожу подбородка. Тонкие изящные пальцы выбивали по его груди нервную дробь.

Подумав, Тил-Линг накрыл эту суетливую руку своей широкой и теплой.

На миг Ириада напряглась, словно хотела вырвать свою кисть из плена чужой ладони, но потом расслабилась — передумала.

С ее губ слетел еще один слабый вздох. Едва слышный, обреченный, полный унижения.

— Так вот, чего ты хотела больше всего на свете? — потрясенный происходящим, Тил-Линг скосил взгляд на артефакт: ячейка, до того горевшая ярким рубиновым светом, погасла.

— Молчи, — шепнула возлюбленная ему в грудь. — Пожалуйста, ни слова.

Владыка улыбнулся. Внутри, под ребрами, зародился маленький пульсирующий огонек, сгусток тепла. Он рос, бился, словно второе сердце, пылал жарким крошечным солнцем, и тепло растекалось по всей груди. И дальше — по всему телу.

Блаженно прикрыв глаза, Тил-Линг наслаждался их невинными объятиями, ощущением спокойствия и уюта.

Ириада не шевелилась. Дышала через раз. Пальцы Тил-Линга теперь лежали на ее запястье, прямо на переплетении вен, и он чувствовал толчки ее пульса, частого и неровного.

Тишина в гнезде звенела эхом потревоженной струны. Он знал, что, если скажет хотя бы слово, нарушит хрупкое равновесие, в котором они застыли, а ему хотелось растянуть этот прекрасный момент подольше, превратить время в густеющую смолу.

Он до сих пор не мог поверить своему ошеломляющему открытию.

Это сильная, волевая женщина, порой казавшаяся Тил-Лингу бесчувственной, мечтала о нежности и объятиях. Ей, как и любой другой, хотелось немного побыть слабой, погреться в чужом тепле, ощутить заботу и поддержку. Тот груз ответственности, что Ириада как владычица Аталана несла каждый день, был способен подкосить всякого. Постоянные набеги орков на восточные границы, дворцовые интриги, покушения на жизнь. Конечно, она устала. Даже циничным стервам ничто человеческое не чуждо. Нет ничего удивительного в том, что Ириада желала расслабиться в объятиях мужчины, который ее любит и не предаст. Все время играть роль железной императрицы утомительно.

Теперь Тил-Линг понимал: любимая прилетела к нему не ради новых выгодных соглашений и даже не для того, чтобы предаться похоти. Не физической близости она искала, а душевного тепла, но признаться в этом — показать слабость, что для таких, как Ириада, стыдно и унизительно, совершенно недопустимо. Ни за что не открывай никому свои уязвимые места — вот ее девиз. Когда ты сросся со своей броней, снять ее можно только с кровью и мясом.

— Моя очередь, — Ириада отстранилась от него с хмурым видом. Изо всех сил она притворялась, будто ничего особенного не произошло.

Тил-Линг в свою очередь пытался прогнать с лица самодовольную улыбку, но та будто приклеилась к губам.

— Сейчас тебе станет не до веселья, — пообещала красноволосая вредина и крутанула рулетку.

Круг на подставке вращался, дерево чуть поскрипывало, цвета секторов смешались в одно бурое пятно.

Опустив голову, Ириада наблюдала за движением артефакта, а Тил-Линг — за ней. Ласкал взглядом ее алые волосы, растрепавшиеся после их объятий, ее сведенные брови, недовольно поджатые губы. Сердце в его груди билось часто-часто.

Сделав несколько оборотов, круг остановился. На рулетке снова горел красный сектор.

Ириада посмотрела на владыку с мстительной улыбкой:

— Готов?

Взгляд его гостьи не предвещал ничего хорошего. Тил-Лингу было и любопытно, и тревожно узнать, что она задумала.

— Ита-а-ак, — казалось, Ириада мысленно потирает руки. — Я хочу…

Улыбка на алых губах, густо обведенных помадой, растеклась шире, глаза хищно сверкнули.

Интриганка тянула паузу, мучая владыку неизвестностью.

— …хочу, чтобы ты…

Узел в районе солнечного сплетения закручивался все туже. В ожидании продолжения Тил-Линг начал ерзать на постели. Крылья-предатели в очередной раз изменили цвет и стали синими, как матрас под ним.

— …чтобы ты…

— Ну же, говори скорее!

Он знал, что эта фраза порадует Ириаду, а потому позволил себе произнести ее вслух, показать свое беспокойство и нетерпение. Она ведь хотела помотать ему нервы. Пусть знает, что у нее получилось, и торжествует.

И плутовка торжествовала. Пила его эмоции, будто настоящий вампир.

— …чтобы ты подписал договор, согласно которому до конца года должен поставить в Аталан три сотни ездовых стрекоз.

— Три сотни стрекоз? — воскликнул владыка, стукнув себя по колену. — До конца года? Да ты с ума сошла!

Лучше бы она потребовала от него нагишом пролететь по всей крепости фейри!

Откинувшись на локти, Ириада расхохоталась с ликующим выражением на лице.

— А что тебя не устраивает? Таково мое задание. Ты сам предложил сыграть в эту игру.

Тил-Линг захлопал глазами, чувствуя себя одураченным.

Кажется, его обвели вокруг пальца.

Он понял, что теперь каждый раз, когда на рулетке будет загораться красный сектор, ему придется посылать слугу за пером и бумагой. Эта расчетливая женщина ни за что не упустит шанса заключить еще парочку выгодных для ее империи соглашений.

— Может, все-таки поцелуй? — спросил владыка без особой надежды.

Три сотни ездовых стрекоз! До конца года! О Великий, помоги ему!

— Нет, — Ириада лучилась самодовольством, буквально упивалась своей местью. Ей удалось его переиграть. — Думаешь, я за поцелуями сюда приехала?

Их взгляды встретились. И почти сразу императрица отвела глаза.

Что бы Ириада сейчас ни говорила, Тил-Линг знал, почему она здесь. Не ради стрекоз, не ради блага Аталана. Ради себя самой.

— Хорошо, игра есть игра, — сказал он тоном: «Сам дурак».

Когда затеваешь нечто подобное, будь готов к последствиям.

Пришлось прерваться на составление и подписание договора. После того как владыка скрепя сердце поставил на бумаге королевскую печать, Ириада свернула документ в трубочку и передала доверенному лицу из своей свиты.

— Продолжим? — поиграл бровями Тил-Линг, когда они вернулись в гнездо и устроились на синем матрасе, рядом с артефактом. — Моя очередь. Этот финт дорого тебе обойдется, моя проказница.

Его угроза была шутливой, и чаровница в алом весело рассмеялась. От смеха ее упругие белые груди в вырезе платья соблазнительно колыхались. Наблюдая за своей гостьей, Тил-Линг думал о том, что перед ним самая красивая женщина на свете. Красивее не бывает.

Рулетка остановилась, и в этот раз ярче прочих на ней горела ячейка черного цвета, а это означало, что владыка мог задать своей любимой какой угодно вопрос. Даже очень личный.

— Почему ты держишь меня на расстоянии? — спросил он, поймав взгляд Ириады. — Почему не даешь нам сблизиться? Я же вижу, что у тебя есть ко мне чувства.

Правда, последнее он понял лишь во время сегодняшней игры, когда эта прекрасная гордячка, пылая румянцем, уютно устроилась у него под боком.

— Чувства? С чего ты взял?

Ириада насмешливо вздернула бровь, но получилось неубедительно. Несколько секунд она упрямо пыталась держать на лице маску, но потом обреченно вздохнула и отвела взгляд.

Тил-Линг просиял.

От его крыльев исходили волны мягкого пульсирующего света, золотисто-медового.

— Ладно, слушай, — Ириада растянулась на матрасе, сложила ладони на животе и устремила взгляд к неровному каменному своду гнезда. — Раз уж тебе так хочется залезть своими грубыми руками мне в душу, я, так и быть, утолю твое любопытство. Тем более выбора у меня нет.

— Это не праздное любопытство. Я хочу разрушить преграды, которые ты возвела между нами.

— Преграды…

Ириада зябко повела плечами и начала свой рассказ. Ее тон был глух и бесцветен. На владыку она не смотрела.

— До знакомства с тобой я была замужем трижды. Первого своего мужа я любила до потери пульса. Он погиб во время нападения орков, потому что никогда не прятался за крепостными стенами и стремился защитить свой народ. Я с трудом пережила его смерть.

Стало тихо. Так тихо, что слышался гул ветра, путешествующего по туннелям горной крепости.

Тил-Линг смотрел на Ириаду огромными глазами. Он знал ее много лет, и всегда она казалась ему холодной, как ледяная статуя, не способной на глубокие, сильные чувства.

Как же он заблуждался на ее счет! Под железной броней билось одинокое, раненое сердце.

Ириада продолжила, и с каждым ее словом ему открывались все новые неожиданные детали ее прошлого.

— Мой второй муж в первую брачную ночь подсыпал мне в вино яд. Он был лучшим в империи зельеваром, считался очень могущественным магом и после моей смерти мог претендовать на престол. Позже выяснилось, что три прежних покушения на мою жизнь были организованы им. От гибели меня спас амулет, подаренный матерью.

Ошеломленный Тил-Линг покачал головой. Стало ясно, почему душа Ириады очерствела. После такого горя и ужасного предательства — это неудивительно. Захотелось обнять ее, вернуть в свои ласковые объятия и растопить ледяные стены, которыми она себя окружила.

— С моим третьим мужем… Вообще официально он моим мужем не был. После своего второго неудачного брака я с этим делом завязала. Лейран имел статус моего главного фаворита. Я была очарована им. Такой красивый, пылкий, с подвешенным языком. — Ириада поджала губы. — Я почти растаяла, а он… изменил мне со служанкой. Взял ее силой, когда она пришла убирать его покои. Приказал ей молчать об этом под угрозой смерти. Думал, что я не узнаю, а у меня глаза и уши по всему дворцу.

Повисло молчание, вязкое, глухое, неловкое.

Тил-Лингу пришлось собраться с духом, чтобы его нарушить.

— Ты ведь знаешь, что я никогда тебя не предам и умирать не собираюсь?

Впервые за время своей исповеди Ириада обратила к нему взгляд.

— Откуда же я могу это знать?

— Так спроси у меня, — Тил-Линг коснулся края деревянного колеса с разноцветными секторами, приводя его в движение. — Спроси. И артефакт не даст мне солгать.

Более не прячась под масками, Ириада повернулась на бок и подперла рукой голову. Ее губы тронула грустная улыбка.

— Что спросить? — шепнула она под гул вращающейся рулетки.

— Можешь ли доверять мне.

— Сегодня — могу, и твой ответ будет правдив. А через год? А через два? Мужская натура переменчива. Да и как ты можешь обещать мне, что завтра или через месяц тебе на голову не упадет камень или что стрекоза во время полета не выкинет тебя из седла на острые скалы?

— Даже если выкинет, у меня у самого есть крылья, — с шутливой улыбкой Тил-Линг подвигал серебристыми крыльями за спиной. — Не пропаду.

— Тебе легко быть таким беспечным, ты никого не терял.

Колесо остановилось, но Ириада даже не взглянула, какого цвета ячейка загорелась в этот раз, — она метнулась к владыке, повалила его на постель и оседлала его бедра. Ее ладони легли ему на грудь.

— Клянись, что будешь любить меня всю жизнь! — горячо зашептала она Тил-Лингу в губы, обдавая его запахом переспелых фруктов. — Что никогда-никогда не посмотришь на другую женщину. Что не станешь холоден и равнодушен. Что не предашь и не ранишь. Что будешь беречь свою жизнь и не рисковать ею понапрасну. Клянись! Клянись самым дорогим, что есть у тебя на свете, потому что я не могу больше рисковать своим сердцем.

— Клянусь, — пылко, с готовностью ответил Тил-Линг, опустив руки на ее талию.

Волосы Ириады красной завесой упали по бокам его лица. Ему не нравился аромат ее духов, слишком навязчивый и сладкий, но он вдыхал его жадно, полной грудью, ибо под ним улавливал тонкий, нежный запах ее собственного тела, и тот был упоителен. В широких зрачках императрицы отражалось его лицо, словно бледный призрак, маячащий в ночном небе.

— Я буду любить тебя вечно.

Сказав это, Тил-Линг скосил взгляд на артефакт и успел заметить, как гаснет таинственное мерцание черной ячейки.

А в следующую секунду Ириада с голодным утробным стоном затянула его в поцелуй.

Ее пальцы зарылись ему в волосы. Кончик ее языка мягко скользнул между сомкнутыми губами Тил-Линга, словно приглашая приоткрыть их, и, когда владыка уступил, проник ему в рот. От этого простого прикосновения сотни крошечных молний, потрескивая, разбежались по телу короля фейри.

Как приятно было ощущать на себе вес любимой женщины! Ириада сидела на нем верхом и мерно качала бедрами, потираясь промежностью о его член, стоящий колом. И с каждым таким движением возбуждение крепло, росло, готовилось выплеснуться за край.

Проказница дразнила его и поплатилась. Не выдержав, Тил-Линг с рычанием подмял Ириаду под себя. Нетерпеливым жестом он рванул ее платье вверх, чтобы оно не мешало ему развести в стороны ее длинные стройные ноги и устроиться между ними.

Ткань не вынесла такого надругательства над собой. Раздался характерный треск, и нитки в районе шва лопнули. И без того провокационный разрез на юбке побежал выше, до самой талии.

Ириада рассмеялась, в восторге от напора своего любовника.

Тил-Линг опустился на нее сверху, накрыл ее собой, придавив к постели. Теперь в этой игре вел он.

— Ты моя.

Он поднял руки Ириады и прижал запястья к матрасу по бокам от ее головы.

— А я твой. Да? — Тил-Линг посмотрел ей в глаза и настойчиво повторил: — Да?

Ириада усмехнулась и ничего не ответила.

Они снова поцеловались.

Это было похоже на попытку приручить самку хищного зверя. Его любимая ясно дала понять, что с ней просто не будет. В постели с Ириадой Тил-Линг ощущал себя как на поле боя. Каждая победа давалась ему ценой боли. Он мягко посасывал губы строптивицы, а в ответ на его нежность она кусалась до крови. И ему нравилось ее игривое сопротивление, это хождение по краю. То, с какой страстью любимая на него смотрела, то, какими широкими были ее зрачки.

Когда он отпустил ее руки, Ириада сжала его длинные волосы в кулаке. Опьяненный ее дыханием, ее запахом, ее близостью, Тил-Линг углубил поцелуй.

Ириада попыталась вытолкнуть его язык из своего рта, но, как только у нее это получилось, недовольно зарычала.

«Как ты смел поддаться! — словно говорил ее взгляд. — Немедленно верни все как было».

Но едва он возвращал все как было, притворная борьба продолжалась.

Обезумевший, он двигал бедрами, имитируя те самые понятные всем движения, притираясь к ней через одежду, через два слоя ненужной ткани. Им бы обнажиться… Да! Им надо обнажиться!

Но лишь только эта мысль родилась в его голове, Ириада столкнула любовника с себя, и это уже не было игрой.

— Хватит.

Разочарованный Тил-Линг распластался на спине.

Рядом пыталась отдышаться Ириада, растрепанная, в порванном платье, с размазанной по лицу красной помадой.

Почему она остановила его? Чего испугалась? Силы своих чувств? Того, что вот-вот потеряет над собой контроль?

Болели искусанные губы. И корни волос. В порыве страсти эта бешеная женщина едва не сняла с него скальп.

Тил-Линг довольно улыбнулся. Наверное, он полный извращенец, раз ему нравится такое обращение.

— Моя очередь, — владыка лениво потянулся к артефакту.

— Как это твоя? Моя.

— Ты уже задала свой вопрос, — мягко возразил Тил-Линг. — И я ответил. Взгляни. Ни одна ячейка не горит.

Ириада резко села на постели и уставилась на рулетку с приоткрытым ртом.

Та снова вращалась, чуть слышно поскрипывая.

После остановки впервые за время игры артефакт подмигивал им синим светом.

— И что же это значит?

Ириада напряглась, в то время как Тил-Линг довольно кивнул собственным мыслям. Этого момента он ждал, предвкушал его с самого начала игры.

— Когда загорается синяя клетка, это означает, что задание нам даст сам артефакт и выполнять его мы будем вместе.

— Вот как, — хмыкнула Ириада. — Сам артефакт. Вместе.

И она зябко поежилась.

— Да, — улыбался Тил-Линг, ощущая, как сердце сбивается с ритма. — Он обнажит наши чувства. Разрушит все внутренние барьеры. Заставит нас уступить своим желаниям. Пока горит синий сектор, игроки делают друг с другом то, о чем давно мечтали. Ничто их не сдерживает.

Ириада сглотнула и с настороженным видом покосилась на артефакт, словно опасаясь, что из центра рулетки снова выплывут ленты алого дыма и устремятся к ней.

— То… о чем… мечтали.

Ее скулы порозовели.

— Что-то… что-то мне душно, — шепнула она, начиная обмахиваться ладонью, как веером.

Над ее верхней губой, утративший контур из-за размазанной помады, заблестел пот. Одинокая капля покатилась по шее и исчезла в темной расселине между налитыми, тяжело вздымающимися грудями.

Красная, охваченная внутренним жаром, Ириада завела руку назад, пытаясь ослабить шнуровку корсета. Казалось, ей мало воздуха.

«Началось!» — с восторгом подумал Тил-Линг, чувствуя, что тоже покрывается липким потом. Ткань под мышками и между лопаток намокла. По телу разливался томительный жар, собираясь внизу живота сгустком пульсирующего пламени.

Костерок возбуждения, горевший с первых секунд их встречи, вдруг обернулся пожаром до небес. Чресла набухли от крови, стали тяжелыми и горячими. Штаны спереди красноречиво натянулись. Член стоял колом. Мошонка окаменела.

— Что со мной происходит? — с тревогой в голосе спросила любимая и облизала пересохшие губы. Ее глаза блестели как при лихорадке и были черными из-за широких зрачков — цветной радужки почти не было видно.

Со стоном Тил-Линг упал на спину и раскинул в стороны ноги, пытаясь хотя бы немного облегчить свое состояние. Возбуждение причиняло боль. Он трясся, трепетал. Под кожей словно гулял огонь. Соски и мужская плоть молили о прикосновении, ныли, пульсировали, от них волнами расходилась мучительно-сладкая дрожь.

Тил-Линг почувствовал, как из дырочки на головке члена вытекает густая влага и струится по стволу, капает на окаменевшую мошонку.

Зажмурившись, он выгнул шею, вдавил затылок в матрас.

Больно. Хорошо.

Под сомкнутыми веками танцевало пламя.

Неожиданно постель между его разведенными ногами прогнулась. Ноздри уловили сладкий фруктовый аромат духов. Приоткрыв глаза, владыка увидел, что к нему на четвереньках крадется Ириада и буквально пожирает его голодным взглядом.

Ее губы с размазанной красной помадой выглядели так, словно она самозабвенно, не меньше получаса ублажала его ртом.

От этой мысли пах прострелило удовольствием. Мошонка поджалась еще больше. Он неосознанно качнул тазом.

И вдруг ощутил прикосновение к бедру, к его внутренней, самой чувствительной стороне, высоко, почти рядом с промежностью.

— Я давно хотела сделать это с тобой, — хрипло шепнула Ириада, ныряя пальцами за пояс его штанов. — Моя любимая ночная фантазия.

Живот напрягся. Сердце под ребрами оглушительно громыхало. Тил-Линг замер в предвкушении. Любимая сидела на коленях между его ног. Он чувствовал ее руки под краем своих штанов, на голой пылающей коже лобка. Искусительница не торопилась, заставляла его ерзать от нетерпения, умолять о ласке — сначала мысленно, а потом и вслух:

— Пожалуйста. Да. Пожалуйста. Сейчас.

Его гладкая грудь в капельках пота ходила ходуном. Соски вызывающе торчали, будто требовали уделить им внимание. Возбуждение было таким сильным, что даже прикосновение воздуха к этим напряженным, почти искрящим комкам плоти доставляло удовольствие.

— Сделай это со мной. Пожалуйста. Сейчас.

Он не мог ждать. Не мог. Даже поднял бедра, чтобы помочь любимой стянуть с него штаны, но эта вредная женщина притворилась, будто не поняла его намека.

— Тебе нравится меня мучить, да? — прохрипел Тил-Линг, задыхаясь от желания.

— Очень, — пропела Ириада с хищным оскалом. — А тебе нравится, когда тебя мучают, разве нет?

У него слишком пересохло в горле, чтобы ответить.

С преступной медлительностью любимая избавила его пах от ненавистной тряпки. Освобожденный член качнулся как маятник. Тил-Линг был весь мокрый. Его набухшая мужская плоть подрагивала, будто искала горячий рот.

— Пожалуйста…

Он никогда ни о чем не умолял в постели. Никогда ни при каких обстоятельствах не терял самообладания. Раньше.

Удерживая его взгляд, Ириада начала наклоняться.

Ее красные манящие губы разомкнулись, и между ними мелькнул юркий язычок.

Тил-Линг не дышал.

Голова любимой женщины опускалась к его паху. Острые ногти Ириады впивались в мякоть его раздвинутых бедер, но владыка не замечал боли. Он смотрел на ее приоткрытый рот, который с каждой секундой был все ближе и ближе к его промежности.

Ну же, ну же!

Тил-Линг уже ощущал на себе ее дыхание. Длинные волосы Ириады упали на его лобок.

Проказница высунула язык и кончиком поиграла с отверстием на головке члена.

Это был взрыв. Удар молнии. Ослепительная вспышка огня.

Тил-Линг дернулся и закричал.

— Тише, тише. — Любовнице пришлось отстраниться и придержать его за бедра, ибо он слишком бурно реагировал на ее ласки. — Можно решить, что это твой первый раз.

— Первый, — задыхаясь, подтвердил владыка и уточнил: — По любви.

Ириада усмехнулась и приказала властным, не терпящим возражений тоном:

— Смотри на меня.

Сотрясаемый мелкой дрожью, он приподнял голову и встретился с ней взглядом.

Глядя ему прямо в глаза, бесстыдница высунула язык и снова самым его кончиком толкнулась в то особое местечко, от прикосновений к которому минуту назад Тил-Линга подбросило на постели. Как и в первый раз, от наслаждения захотелось заорать на всю комнату, и, чтобы сдержаться, он крепко зажмурился. Мышцы бедер свело сладкой судорогой. Пережидая вспышку удовольствия, Тил-Линг напрягся всем телом.

— Смотри на меня! — недовольная тем, что любовник закрыл глаза, Ириада острыми ноготками царапнула его лобок.

Вспотевший, расхристанный владыка перевел на нее пьяный взгляд и застонал от увиденного. Ириада держала его изнемогающий от желания член в кулаке. Ее сочный чувственный рот был приоткрыт. От теплого дыхания по влажной головке бежали приятные мурашки. Дразня любовника, Ириада облизывалась, томно проводила языком по губам, но не спешила касаться перевозбужденной плоти.

Зачарованный этим зрелищем, Тил-Линг не мог ни пошевелиться, ни вздохнуть.

Убедившись, что она полностью завладела вниманием своей жертвы, Ириада качнула кулаком вверх и вниз. Владыка заскулил. Прежде он не издавал в постели таких постыдных хнычущих звуков, не чувствовал себя настолько в чужой власти — беспомощным, открытым, уязвимым, готовым умолять и унижаться.

Очередное «пожалуйста» уже вертелось на языке, но Тил-Линг не успел его произнести.

Ириада разжала пальцы, выпустив его мужское достоинство на волю. А потом она наклонилась и широко, сладострастно лизнула напряженный ствол от мошонки до розовой вершины.

Живот дрогнул. Безумными горящими глазами владыка смотрел, как губы любовницы растягиваются вокруг его члена, как тот исчезает у нее во рту, как носом Ириада утыкается ему в лобок. Умирая от наслаждения, чувствовал, как сжимаются стенки ее горла.

Когда императрица начала движение обратно, ее щеки втянулись. Выскользнувшая наружу плоть блестела от влаги. Не дав своей добыче ни секунды передышки, Ириада принялась посасывать нежную налитую головку.

Захлебываясь стонами, Тил-Линг извивался на постели и скреб пальцами по матрасу. Его бедра дрожали. Глаза закатывались. Горло пересохло от того, как жадно он глотал воздух. Тил-Линг уже ничего не соображал, потерявшись в ощущениях. Кажется, даже что-то бормотал искусанными губами, не отдавая себе в этом отчета. Так хорошо ему не было никогда. Эта близость стоила того, чтобы ждать ее несколько десятков лет, страдая от одиночества и неразделенной любви. Его мучения окупились сполна.

Лаская Тил-Линга ртом, Ириада с упоением постанывала, и это заводило его еще больше. То, что она откровенно наслаждалась происходящим. То, что хотела его с такой неистовой силой — аж сама тряслась от желания. Взаимность чувств, о которой он грезил столь долго.

Миг ослепительного взрыва приближался. Удовольствие грозило стать нестерпимым. Мошонка поджалась, член начал пульсировать, из него вот-вот тугой струей должно было ударить семя. Владыка уже собрался шагнуть за край, но тут эта вероломная демоница, самая настоящая садистка, отстранилась, выпустив его готовую излиться плоть из плена своих горячих губ.

Невероятная жестокость!

Разве так можно!

Разочарованный Тил-Линг замычал, неосознанно потянувшись за своей ускользающей любовницей. Та с издевательским смешком шлепнула его по руке, не дав к себе прикоснуться.

Растрепанная, с припухшими губами, блестящими от слюны, с обнаженной грудью, за время ласк выпавшей из корсажа, Ириада стояла на коленях меж раздвинутых ног владыки и смотрела на него сверху вниз, как на свой законный трофей.

— Кончай, — приказала она, и Тил-Линг неожиданно для себя подчинился, словно эта необычная женщина и правда имела власть над его телом. От звука ее глубокого голоса по коже прошла волна дрожи. Пах обожгло огнем, и семя хлынуло из члена буйным неукротимым потоком, беспощадно забрызгавшим и вздрагивающий живот Тил-Линга, и его тяжело вздымающуюся от дыхания грудь. Несколько капель долетели даже до подбородка.

Безумие! Феерия!

Он кончил. По ее приказу. Под ее властным взглядом. Даже не коснувшись себя. Взорвался оргазмом от одного только слова, да так мощно, ярко, что едва не потерял сознание.

Это было что-то запредельное. Немыслимое. Невозможное.

Обмякший, он растекся по матрасу, весь измазанный своим семенем, испачканный до такой степени, будто излился не единожды, а как минимум раза три подряд.

— Это было… — шепнул Тил-Линг непослушными губами. — Что это было?

Он не мог даже пошевелиться. У него совсем не осталось сил. Его выжали досуха. Испили до самого дна.

— Ты там жив? — Ириада смотрела на него и снисходительно улыбалась.

Она не стала прятать обнажившиеся груди в корсаж. Наоборот! Распустила шнуровку, отцепила корсет от юбки и осталась голой до пояса.

При виде тугих розовых сосков, торчащих маленькими острыми пиками, рот Тил-Линга наполнился слюной. Он тяжело сглотнул и перекатился на живот.

— У тебя крылья… — вскинула бровь Ириада.

— Что крылья?

— Золотистые.

Он знал. Видел вокруг себя теплое желтое свечение.

В груди снова поднимался лихорадочный жар и кипящей лавой растекался по венам. Обмякший было член окреп, налился силой и желанием. После оргазма обнаженная головка казалась невероятно чувствительной. Кожу на груди и животе стягивало собственное подсохшее семя. Ему бы в купальню, но… В бездну! Подождет!

— Что ты задумал, негодник? — ухмыльнулась Ириада, наблюдая за тем, как любовник встает на четвереньки и, словно хищный зверь, крадется в ее сторону.

В ответ Тил-Линг только облизнулся, не сводя с нее горящего взора. Он чувствовал, как пульсирует его член, как тяжело висит, покачиваясь между ног, набухшая, переполненная семенем мошонка. Она снова была как каменная.

— Собираешься взять меня? — неторопливо, грациозно Ириада развела свои роскошные длинные ноги в стороны, показав любовнику, что успела избавиться от белья.

При виде влажной розовой щели в тени юбки Тил-Линг застонал.

На лицо Ириады упал золотистый свет от его мерцающих крыльев.

В следующую секунду одним быстрым властным движением король перевернул любовницу на живот и подмял под себя. Изнемогающий от желания член уютно устроился в горячей ложбинке между ее упругими ягодицами.

— Да ты просто животное! — хохотнула Ириада и притерлась к нему плотнее. — Мне нравится. Хочу так. Давай.

В ушах Тил-Линга стучала кровь, перед глазами плыла алая пелена. Он ощущал себя диким, бешеным зверем. Как Ириада и сказала, — настоящим животным.

Дрожащими от страсти руками он потянул бедра возлюбленной на себя, наслаждаясь непристойным видом ее молочных, раскрывающихся полушарий. Повинуясь его воле, Ириада встала на четвереньки. Тил-Линг мягко надавил ей на спину, показывая, чего хочет.

Сомнительно, что когда-либо прежде гордую владычицу Аталана ставили в эту покорную, в чем-то даже унизительную позу, но, похоже, от их игры императрица получала неподдельное удовольствие. Сильные мира сего нуждаются в отдыхе, в том, чтобы иногда ослабить внутренние вожжи и побыть ведо́мыми хотя бы в постели. Кому, как не Тил-Лингу, об этом знать.

Бесстыдно задрав бедра кверху, Ириада опустила голову и прижалась щекой к матрасу. Сочная, пухлая раковина плоти между ее ног была полностью во власти Тил-Линг. Обе ее дырочки, сухая и влажная, принадлежали сейчас ему.

Взяв Ириаду за ягодицы, он толкнулся в правильный вход — тот, который точно не был под запретом.

От шлепка плоти о плоть по раскрытой женской заднице прошла волна дрожи. Ириада застонал. Крылья Тил-Линга засияли ярче. Толкаясь в любовницу, держась за ее шикарную грудь, он принялся клеймить ее спину жадными поцелуями.

Рыча и содрогаясь от удовольствия, Ириада качалась ему навстречу. Ненасытная, она каждым своим стоном, каждым движением требовала брать ее жестче, сильнее, быстрее, и внезапно с удивлением Тил-Линг понял, что, в какую бы позу ни поставил эту демоницу, она все равно будет сверху, все равно подчинит его себе.

Вдоль позвоночника владыки струился пот. Мошонка сочно билась о женскую промежность. Ириада сжимала его в себе так туго, что под закрытыми веками вспыхивали искры. Но ему было мало. Он был опьянен ею и не мог насытиться. Хотелось насадить ее на свой член поглубже, заполнить ее собой до предела, проникнуть ей под кожу. Сожрать. Да! Он хотел ее сожрать! С этой мыслью Тил-Линг лег на спину своей любовницы и, не замедляя толчков, укусил ее под лопаткой.

С криком Ириада принялась содрогаться под ним в экстазе.

Яркая золотистая вспышка озарила сумрак гнезда. С огромным наслаждением владыка наполнил любимую своим семенем, и при этом испытал не столько физическое удовлетворение, сколько моральное.

Вот теперь она точно его.

Расцепившись после вспышки бешеной страсти, любовники в изнеможении рухнули на матрас.

— Проклятый артефакт! — простонала Ириада, красная, взмокшая, липкая от мужского семени. — Я была словно пьяная. Словно под воздействием любовного зелья.

— Не пытайся оправдать свое поведение, — прохрипел Тил-Линг, чередуя слова с шумными вздохами. — Артефакт всего лишь раскрепостил тебя, а не подчинил своей воле. Это были твои собственные желания. Твои и мои. Мы просто уступили им, отпустили себя на свободу.

— И вовсе я не оправдываюсь, — любимая метнула в него яростный взгляд. — Не имею такой привычки. Вот еще.

— Да? А я решил, что ты испугалась того, что открыла мне свои истинные чувства, и теперь пытаешься пойти на попятную.

— Я? Испугалась? — гордячка стукнула его кулаком по плечу — не слишком болезненно, но ощутимо. — Не воображай себе.

Минут пять они лежали молча в некотором отдалении друг от друга, затем жестом собственника Тил-Линг притянул Ириаду к себе на грудь. Императрица притворилась, что делает ему одолжение, но в его объятиях расслабилась и стала похожа на довольного, сладко сопящего котенка.

— Ну когда уже твой артефакт угомонится? — проворчала она спустя какое-то время. — Я снова хочу. Он точно преувеличивает силу моих желаний.

Прижимая любимую к себе, Тил-Линг скосил взгляд на деревянное колесо, которое они крутили весь вечер: колдовское мерцание синей ячейки погасло, да и цвета остальных секторов рулетки как будто поблекли. Игра закончилась. Магическая вещица больше не ждала от них ни вопросов, ни заданий.

Тем временем нога Ириады все выше скользила по бедру Тил-Линга. С намеком искусительница надавила коленом ему на пах. Обнаженный и крайне чувствительный после близости член отозвался на это прикосновение очень бурно. Владыка ахнул.

— Продолжим в купальнях? — предложил он.

Одеваться было лень, и Тил-Линг использовал свой особый дар, чтобы мысленно обратиться к стражникам на центральной лестнице, приказав им очистить от посторонних коридоры, ведущие наружу, к горячим источникам у подножия гор. Дождавшись, когда его волю исполнят, владыка распустил крылья и подхватил Ириаду на руки. В отличие от него, она еще сохранила на себе остатки одежды. На ее бедрах мятой тряпкой с пятнами семени до сих пор болталась ее красная юбка, чудом уцелевшая во время их безумного марафона похоти. Тил-Линг позаботился, чтобы никто не увидел императрицу в таком непотребном виде.

В темных озерных водах отражались огоньки звезд и дрожала лунная дорожка. С мягким плеском любовники погрузились в ласковое тепло этой природной купели. Руками Ириада обвила шею владыка, а ногами — его талию. Крылья Тил-Линга светились, порождая вокруг них двоих островок теплого золотистого мерцания.

Не разрывая взглядов, владыка надавил любовнице на бедра и насадил ее под водой на свой член. Ириада застонала, запрокинув голову. Ее острые ноготки вонзились Тил-Лингу в спину до кровавых отметин, но ему всегда нравилось, когда боль смешивалась с наслаждением.

— Да, еще, еще, — шептала Ириада, отдаваясь ему самозабвенно, с неприкрытым сладострастием.

Ее веки были опущены, ресницы дрожали, полные груди с торчащими сосками колыхались в воде.

Крепко держа развратницу за ягодицы, Тил-Линг мощно толкался в ее податливое жадное лоно.

В этот раз их близость была не такой дикой. Они наслаждались друг другом без спешки, размеренно качаясь на волнах удовольствия.

Первой к пику подошла Ириада. Обмякнув, она опустила голову любовнику на плечо и притихла в его объятиях. Брать ее такую, томную, покорную, разомлевшую, было сладко, и владыка вскоре догнал собственный оргазм.

— Что теперь? — шепнула Ириада с закрытыми глазами, когда Тил-Линг бережно обмывал ее в горячих водах источника. Любимая почти дремала в его руках, а значит, доверилась.

Довольный, он аккуратно проник пальцами ей между ног, чтобы очистить от своего семени. От этого прикосновения сонная Ириада застонала и развела бедра шире. Поняв намек, Тил-Линг принялся ласкать ее настойчивее. Ходил в ней пальцами, игрался с бугорком клитора, пока бедра Ириады не напряглись в очередном характерном спазме.

— А ведь сегодня ты можешь понести, — задумчиво произнес владыка, вспомнив, как бурно, с упоением изливался внутри желанного тела.

— Может, это было бы и неплохо, — зевнула Ириада в ладонь. — Пожалуй, мне пора заводить наследника.

Крылья Тил-Линга засветились ярче.

— Что ж, я к твоим услугам. С удовольствием обеспечу тебя наследниками в каком угодно количестве.

— Угу, — выдохнула Ириада, засыпая у него на плече.

— А как насчет того, чтобы выйти за меня замуж?

— Нет.

— Нет? Но ведь дети должны быть рождены в законном браке.

— Какие дети? Нет у нас пока никаких детей.

— Пока! — просиял Тил-Линг. — Ты сама это сказала. Пока нет. Пока.

Ириада хотела бы закатить глаза, но совершать лишние движения было лень. Плеск воды убаюкивал. Она вся разомлела в объятиях своего назойливого поклонника и уже подплывала к границе сна.

— Может, погостишь у меня несколько недель? — горячий шепот на ухо был похож на поцелуй.

Веки Ириады уже не поднимались, тяжелые, как сотни гранитных плит.

Что он спросил? Погостить?

Мысль о возвращении домой имела горький и неприятный вкус. Не хотелось покидать не только Дырявые горы, но и эти крепкие руки, качающие ее на волнах клубящейся тьмы.

— Угу, — обронила Ириада, все глубже погружаясь во мрак, куда почти не долетали звуки чужого голоса.

Она останется. Да, останется. На несколько недель, пока не насытится своим новым любовником до предела, пока не уймет нестерпимый зуд сладострастия под кожей, если этот зуд вообще можно унять.

А потом… Потом будет видно.

Если она действительно зачала…

Но как же все-таки хорошо, тепло, надежно в этих объятиях!

Неосознанно Ириада прильнула к Тил-Лингу крепче.

Не одна…

Под лопаткой горел след от его укуса.

— Помнишь, я буду любить тебя вечно? — раздалось в темноте под сомкнутыми веками.

В ответ — короткий вздох.

Вечно — это хорошо. Это именно то, что ей нужно. Вечно. И ни секундой меньше.

Пожалуй, стоит дать себе еще один шанс.

— Но у меня к тебе одна горячая просьба, — в голосе Тил-Линга прорезались умоляющие нотки. Ириада насторожилась. — Прошу, давай все-таки сойдемся на двух сотнях ездовых стрекоз, вместо трех сотен?

Она не сразу сообразила, что он имеет в виду, а когда поняла, вогнала длинные, аккуратно подпиленные ногти ему в поясницу.

— Нет, — выдохнула Ириада, с трудом ворочая языком. — Триста.